Воительницы Тэнсикана

Глава 1. Поворот судьбы

Солнце в этот день светило совершенно по-весеннему. Снег уже растаял повсюду, даже в самых укромных уголках, деревья начали зеленеть, а небо сделалось пронзительно-голубым – таким, каким оно бывает только в апреле.

Подперев голову рукой, Айзава Юки глазела в окно на весну, уверенно вступающую в свои права, щурилась от яркого света и размышляла ни о чём. Эми, соседка по общежитию и единственная подруга, всегда втолковывала ей, что так не говорят, но Юки считала, что в данном случае это самое точное выражение, а думать ни о чём было её любимым занятием с давних пор. Наверное, следовало стать серьёзнее – всё же вчера ей исполнилось четырнадцать, и она уже на последнем году обучения в средней школе, – но вот беда, нисколько не хотелось.

Последний урок закончился полчаса назад, все давно разошлись, а Юки по-прежнему пыталась решить дилемму – то ли дойти до моря и прогуляться по берегу, то ли сразу вернуться в общежитие и засесть за домашку. Хотя парта стояла у самого окна, а море было не так уж далеко отсюда, увидеть его с этого места никак не получалось, и Юки всегда по нему скучала. В Аомори, где она родилась и прожила пять по-настоящему счастливых лет с родителями и братиком, их дом стоял почти у самого берега, и в комнате всегда слышался шум прибоя. А ещё ей безумно нравились огромные сугробы, укрывавшие весь город во время зимы. Здесь, в Саппоро, тоже выпадало немало снега, но Юки всегда казалось, что в Аомори его было гораздо больше. Да что там говорить, даже собственное имя всякий раз напоминало ей про холода и снегопады.

Так ничего и не придумав, Юки зевнула, подхватила сумку с учебниками и встала из-за парты. Ну и ладно, значит, надо просто выйти из класса на улицу, а дальше ноги её сами куда-нибудь понесут – либо туда, либо сюда. Она всегда так поступала, когда не могла определиться с выбором – полагалась на волю случая и неспешно плыла по течению. Такой уж она уродилась, без амбиций и стремлений, и её это полностью устраивало.

Однако в самых дверях Юки нос к носу столкнулась с Миурой, классной руководительницей. Пробормотав извинения, она попыталась проскользнуть мимо, но та решительно преградила ей путь:

– А ну стой, Айзава. Очень хорошо, что я тебя встретила… Я-то думала, ты обо всём забыла и уже ушла, у тебя ведь вечно ветер в голове. Но раз ты тут, тогда пошли.

– Ой… а куда? – Юки растерянно уставилась на учительницу.

– Что значит куда? В медпункт, разумеется. Или ты всё-таки забыла, что у тебя сегодня тестирование? Да, все понимают, что это простая формальность… Простая, но необходимая – распоряжения правительства надо выполнять, знаешь ли. Ну, давай же, шагай быстрее, не будь как снулая рыба.

Миура нервно дёрнула плечом, что выражало крайнюю степень нетерпения. Сама похожая на школьницу в свои тридцать с небольшим, она была стремительной и порывистой, отчего Юки относилась к ней с опаской – никогда не знаешь, что в следующую минуту взбредёт в голову этой женщине. А про тестирование она и в самом деле забыла… Миура говорила ей вчера об этом, что верно, то верно, но это ведь такая ерунда, которая вылетает из головы почти сразу. Сколько Юки себя помнила, положительного результата за все эти годы не было ни у кого, так стоит ли огород городить?

– А это правда обязательно? – Юки, хоть и плелась покорно следом за классной, всё ещё не теряла надежды отвертеться, поскольку терпеть не могла посещать медпункт.

– Не задавай глупых вопросов! – Миура начала раздражаться. – Ты прекрасно знаешь, что всех девушек в Японии тестируют трижды – в четырнадцать, в четырнадцать с половиной и в пятнадцать лет. Всех, слышишь? И наша школа не исключение. Поторапливайся, Айзава, у меня и без тебя дел по горло!

Она пустилась в рассуждения о безответственных девчонках, не знающих, что такое патриотизм, но Юки её уже не слушала, вновь погрузившись в свои мысли. Так всё-таки, куда потом – на море или в общежитие? На берегу наверняка дует ветер и холодно, зато можно посидеть на волнорезе и послушать крики чаек. С другой стороны, есть вариант плюнуть на прогулку и попросить Эми помочь с математикой, потому что вечером она, конечно же, ничего объяснять не захочет…

Определиться Юки опять не успела, потому что неожиданно спохватилась, что уже стоит на пороге медпункта. Пожилая медсестра, которую все без исключения называли тётушкой Такабоси, приветливо с ней поздоровалась и кивнула на кушетку:

– Давай-ка, Айзава, садись сюда. Ты ведь у нас на тестирование пришла, верно?

– Верно, – ответила за неё Миура и прислонилась к стене, скрестив руки на груди – не иначе, собиралась проконтролировать весь процесс лично.

Юки осторожно присела на краешек и украдкой огляделась. В общем-то, ничего страшного в медпункте отродясь не было, и всё же бывать здесь она не любила. Шкафчик с лекарствами, кровать за белой занавеской – всё это почему-то навевало на неё тоску. А вот этот прибор в сером корпусе, очень похожий на осциллограф, наверное, и есть та самая штука, которая используется для проверки.

– Ты, главное, не бойся, – ласково сказала тётушка Такабоси. – Это всё быстро и ничуть не больно, пара минут – и готово.

– Да я и не боюсь, – с достоинством ответила Юки.

И правда, чего тут бояться-то? Эми через это прошла в марте, и ещё девчонок пять из их класса тоже – никто об этом больше одного дня не вспоминал. Конечно, бывает порой и положительный результат, бывает… Но уж точно не в их школе.

Медсестра включила серый прибор, пощёлкала тумблерами, сверяясь с висевшей рядом инструкцией, затем повернулась к Юки:

– Будь добра, правый рукав подними до локтя.

Вздохнув, Юки послушно сделала то, что от неё требовалось, а тётушка Такабоси приклеила пластырем к её предплечью два датчика – они соединялись с прибором толстыми жгутиками проводов и невольно наводили на мысли о тентаклях. Подслеповато щурясь, медсестра вновь уставилась в инструкцию и принялась крутить блестящие рифлёные верньеры.

– Так-так, что у нас тут… – приговаривала она. – Главное, ничего не перепутать – левый на ноль, а правый на шесть с половиной… Так-так… Ой!

Тётушка Такабоси замерла вдруг с открытым ртом, а её вечно сонные глаза округлились, и у Юки внутри всё похолодело. Ну почему у неё в этой жизни всё идёт не так, даже какое-то дурацкое тестирование? Миура тоже напряглась, отлипла от стены и резко спросила:

– В чём дело? Что у вас там?

– Ох, сколько работаю в школе, а такого ни разу не видела… – пролепетала медсестра. – Тест-то положительный вроде бы…

Классная чуть не поперхнулась.

– Точно? Уверены? Ошибки быть не может?

– Так ведь всё по инструкции делала – левую ручку на ноль, а правую на шесть с половиной. Можно ещё на одиннадцать выставлять, в противофазу – так тут написано… А результат-то такой же, да вы сами гляньте!

Миура тотчас сунулась к прибору, и какое-то время обе женщины, прижавшись голова к голове, растерянно созерцали показания стрелок. Потом они одновременно выпрямились, так же одновременно посмотрели на Юки, и от их остекленевших взглядов ей стало не по себе. Первой опомнилась Миура.

– Такабоси-сан! – неожиданно звонким голосом выпалила она. – Немедленно звоните в Тэнсикан, номер у вас должен быть. Скажете им всё как положено – Саппоро, средняя школа Инахо, обнаружена ученица с махо-потенциалом. Айзава Юки, четырнадцать лет, первое тестирование… Да-да, вот именно так всё и скажите, а я пока доложу директору Касуми…

Классная выскочила было за порог, но в последний момент развернулась и наставила палец на Юки:

– Айзава, а ты сиди здесь! Хотя нет, отправляйся в класс, будешь ждать меня там. И не вздумай уходить никуда, поняла?

– По-поняла…

Юки неожиданно стала заикаться, а ледяной ком в груди рос со страшной скоростью. У неё действительно обнаружили махо-потенциал? У неё, одной-единственной из всей школы? Да что там школа – она, получается, на весь город одна такая! На всю префектуру! Чем же она до такой степени прогневала богов, что они решили наградить её подобным проклятием?

Может, это просто кошмар, дурной сон? И нужно подождать, пока он закончится? На негнущихся ногах Юки выбралась из медпункта, не замечая даже, что рукав её платья по-прежнему закатан до локтя, и медленно побрела назад в класс. Вцепившись в ремень сумки так, что побелели костяшки пальцев, она старательно пыталась припомнить всё, что слышала когда-либо про Тэнсикан, но мысли расползались, словно полудохлые тараканы.

Сногсшибательная новость, должно быть, распространилась по школе мгновенно, потому что на протяжении всей дороги Юки чувствовала на себе настороженные, а порой и испуганные взгляды. Она всегда была самой незаметной, эдакой серенькой мышкой, многие одноклассники даже имени её не помнили – а вот теперь в одночасье стала знаменитостью. Кому только нужна такая слава… Старенький учитель английского украдкой сделал жест, которым отгоняют злых духов, а двое второгодок так и вовсе шарахнулись от неё, словно она была монстром из морских глубин. Не помня себя, Юки добралась до пустого класса, плотно прикрыла за собой дверь, села за чью-то чужую парту и только сейчас поняла, что её зубы безостановочно стучат.

Оказывается, она обладает махо-потенциалом, кто бы мог подумать. Таких случаев на всю Японию – четыре-пять в год, вероятность почти такая же, как в лотерею выиграть, и всё-таки суперприз, будь он неладен, достался именно ей. А это значит, что её пошлют на войну. На самую настоящую войну, которая идёт уже десять лет и которой не видно конца.

Впрочем, началось всё гораздо раньше, 28 августа 1964 года. Юки тогда ещё и на свете не было, но она прекрасно помнила эту дату – и потому, что об этом рассказывали в школе, и потому, что старик Икэда, комендант общежития, называл этот день самым чёрным в своей жизни. Даже не сосчитать, сколько раз он жаловался на то, что так и не смог своими глазами увидеть Олимпиаду в Токио и запланированный там бейсбольный матч с американцами. А ведь он так мечтал об этом, почти полгода копил на хороший билет, и всё зря.

В тот день посреди Токийского залива открылся портал в иное измерение, из которого полезли чудовищные твари. Неуязвимые для обычного оружия, внешним видом они напоминали огромных насекомых, и по сию пору никто не мог сказать с уверенностью, были то живые существа или роботы. Во всяком случае, биологическое и механическое присутствовало в них в равной степени, поэтому им дали название – кимуси.

Армия оказалась бессильна против такого врага, и от Токио за пару недель остались одни развалины. Многие тогда погибли, те, кто успел – бежали на юг и на север страны, бросив свои дома и имущество. А потом кимуси начали постепенно расширять свой ареал обитания, продвигаясь от портала всё дальше и дальше во все стороны. Они постоянно менялись, одни возвращались назад в свой неведомый мир, другие приходили им на смену, но экспансия никогда не прекращалась – всё новые и новые части Японии оказывались под их пятой, медленно, но неумолимо. Кимуси разоряли страну пятнадцать лет, пока в один прекрасный момент их не остановили «ангелы» – те самые девушки с махо-потенциалом.

Конечно, всё это проходили в школе. Любой ребёнок знал, что махо-потенциал был открыл случайно, потом лучшие японские учёные, хоть и не без помощи зарубежных коллег, поняли, как на его основе можно создать оружие, которое позволит бороться с врагом на равных. Вскоре появились первые отряды «ангелов» – крайне малочисленные, они тем не менее успешно сдерживали кимуси, а чуть позже, набравшись опыта, начали теснить тварей и освобождать захваченные территории. Зачистка Японии полностью завершилась в начале 1986 года, когда монстров загнали назад в портал, а разрушенную страну восстановили – но одержать окончательную победу так и не удалось. Портал продолжал функционировать, уничтожить его или хотя бы заблокировать не представлялось возможным, и кимуси раз за разом пыталисьвзять реванш. Именно поэтому на берегу Токийского залива был построен Тэнсикан, Дом Ангелов, в котором на постоянной основе несли службу девушки, способные сражаться с врагом благодаря своему дару. По сути, они стояли на страже всей Японии, почти ежедневно отбивая атаки насекомоподобных тварей.

Как раз тогда и ввели обязательное трёхкратное тестирование, чтобы оперативно находить тех, кто мог пополнить ряды «ангелов». Махо-потенциал впервые проявлялся в четырнадцать-пятнадцать лет, а к двадцати годам начинал слабеть и в конце концов исчезал полностью. Поэтому Тэнсикан, словно древний ненасытный бог, постоянно требовал свежей крови. Служба там считалась почётной, «ангелов» боготворили как спасительниц нации и в то же время боялись – никто не знал, откуда берётся их дар, который мог быть не только благом, но и угрозой.

И вот теперь Юки нежданно-негаданно оказалась одной из них. Её тоже станут называть «ангелом», а Тэнсикан на ближайшие шесть лет станет её домом. Хотела ли она когда-нибудь такой судьбы для себя?

Время тянулось мучительно медленно. В класс никто не заглядывал, тени за окном становились всё длиннее и длиннее, и чем дальше, тем больше у Юки крепло ощущение, что между ней и остальным миром пролегла невидимая стена. С каждой минутой стена эта становилась выше и толще, наглухо отрезая её от прежней беззаботной жизни, которая уже никогда не вернётся. Хотя какая разница – ведь она и так одна, всегда одна. А если бы родители были живы сейчас – смогли бы они защитить свою дочь?

На уроках много раз объясняли, почему зачистка Японии от кимуси началась именно с юга – там было больше крупных городов, больше инфраструктуры и промышленных районов, которые требовалось восстанавливать. Освобождение северных префектур планировалось позже, «ангелов» просто-напросто не хватало на всю страну, поэтому выбирать особенно не приходилось. Наверное, с точки зрения правительства это действительно был самый разумный вариант, вот только Юки подобные резоны интересовали меньше всего. Кимуси разрушили Аомори, когда ей было пять лет, из всей семьи выжила только она – мать, отец и младший братик навсегда остались под развалинами. Маленькую Юки эвакуировали на Хоккайдо, и все эти годы она находилась на попечении государства, а память услужливо задвинула страшные воспоминания в самый дальний уголок. Лишь одно она знала точно – если бы хвалёные «ангелы» вовремя появились на севере, её семья была бы жива. Может, они и спасли Японию, но не уберегли самых близких ей людей, а потому были навечно перед ней виноваты.

Юки подняла голову и прислушалась – никаких звуков, школа практически опустела. Может, про неё все забыли, и ей придётся сидеть тут до самого утра? А что, если…

Интересно, что произойдёт, если она сейчас сбежит из школы? Миура, наверное, тотчас позвонит в полицию, и её начнут разыскивать по всему городу – ведь она редкая и ценная штучка, обладательница махо-потенциала. А ей даже пойти некуда – не в общежитие же возвращаться! Если повезёт, можно добраться до ближайшей станции и укатить на север Хоккайдо, в какой-нибудь маленький городок, где никто не догадается её искать. Вот только кому она там нужна?

Впрочем, Юки и без того знала, что сбежать у неё кишка тонка. Как бы ни было плохо, она всегда предпочитала терпеть, потому что от любых бунтарских поступков могло стать ещё хуже. Храбриться и воображать себя героиней она может сколько угодно, но в итоге всё равно безропотно поедет в Тэнсикан, словно овца на заклание. А что там с ней станет, не знают даже боги.

В коридоре неожиданно послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и на пороге возникла Миура. За её плечом маячила незнакомая женщина в форме сил самообороны, настоящий солдат в юбке – короткая стрижка, военная выправка, суровый взгляд.

– Ну, вот и она, – с удовлетворением произнесла классная, кивнув на понурую Юки. – Я же говорила, будет сидеть здесь и ждать, как миленькая.

– Спасибо, Миура-сан. Вы очень любезны, но всё же несколько беспечны. Прецеденты уже были, знаете ли…

Женщина в форме довольно бесцеремонно оттеснила учительницу плечом и словно забыла про неё, переключив всё внимание на Юки.

– Сержант Тода, специальный охранный взвод Тэнсикана, – по-военному чётко представилась она. – А ты Айзава, верно? Мне сказали, что у тебя нет родных, и ты живёшь в общежитии при школе – так?

– Так…

– Замечательно. Тогда сейчас мы едем туда, ты собираешь вещи, а после – на аэродром. Если не будешь копаться и тянуть время, как раз к ужину успеешь.

Хмурый облик сержанта давал понять, что она даже в мыслях не допускает каких-то возражений со стороны Юки, а её сухой и равнодушный тон не располагал к долгим разговорам. Да, в общем-то, Юки и не собиралась спорить – ведь всё уже решено за неё. Она встала и вежливо попрощалась с Миурой, а затем они с Тодой, пройдя опустевшими школьными коридорами, вышли на улицу, где у ворот дожидался видавший виды драндулет пятнистой армейской расцветки. Сержант сама села за руль, Юки устроилась рядом, прижимая обеими руками теперь уже не нужную сумку с учебниками, и драндулет с адским скрежетом тронулся с места.

– Не бойся, не развалится, – усмехнулась женщина, заметив, как вздрогнула её пассажирка. – Известно, у вас тут на севере одна большая деревня, на здешней базе весь автопарк в таком состоянии…

Юки нещадно трясло на жёстком сиденье, и ей по-прежнему казалось, что всё это происходит с кем-то другим, не с ней. Глядя прямо перед собой, она тихо произнесла:

– Я не хочу на войну, Тода-сан.

– Никто не хочет, – согласилась та. – Только вот есть такое понятие – долг перед родиной. Учили тебя в школе такому? А вас, «ангелов», слишком мало, чтобы давать вам выбор и спрашивать, хотите вы на войну или нет.

– А если… если меня убьют?

– Не будешь ворон считать во время атаки – не убьют, в Тэнсикане процент боевых потерь низкий. А вообще, все умрём когда-нибудь. Сегодня ли, завтра ли – какая разница?

После этих слов всякое желание разговаривать с Тодой пропало напрочь. Надо же, остались ещё фанатичные поклонники кодекса бусидо… Весь остаток пути Юки сидела, крепко стиснув зубы, чтобы не разреветься, в голове билась лишь одна мысль – ну почему, почему это случилось именно с ней? Не хочет она быть «ангелом» и никаких чудесных способности ей не надо, всё, что ей нужно – это просто придти в школу завтра. И послезавтра, и во все остальные дни. Она даже домашку готова делать в двойном объёме, лишь бы никуда не ехать…

На второй этаж общежития, где находилась комната Юки, Тода поднялась вместе с ней – неужто и в самом деле боялась, что та сбежит? Говорила она ведь Миуре про какие-то прецеденты… Эми тоже была тут, и, разумеется, уже обо всём знала. Забравшись с ногами на кровать, она натянула одеяло по самую шею и с опаской косилась то на Юки, то на сержанта – даже непонятно было, кого она боится больше. Впрочем, дела до неё не было ни той, ни другой.

– Ну, что тут у тебя? – спросила Тода. – Чемодан есть какой-нибудь, или сумка дорожная?

Юки молча опустилась на колени, выволокла из-под кровати старенький чемодан, с которым когда-то перебралась сюда из приюта. Он достался ей уже изрядно поношенным, один замок заедал, зато в его просторное пыльное чрево можно было много чего напихать.

– Годится, – женщина одобрительно кивнула. – Но много вещей не бери, только самое необходимое. «Ангелы» на полном гособеспечении, так что всё остальное на месте получишь.

Предупреждение, однако, было излишним – всё личное имущество Юки и без того умещалось на одной-единственной полке их общего с Эми шкафа. Школьную форму она каждый год бесплатно получала от органов опеки, а та, по счастью, годилась почти на все случаи жизни. Лишних же денег на новые наряды и прочие маленькие радости всё равно никогда не было – на социальную стипендию не разгуляешься, считать приходилось каждую иену.

Поэтому сборы получились недолгими. Юки аккуратно уложила в чемодан одежду, пристроила рядом пакет со всякой мелочёвкой и книги – их было совсем немного, купленных по дешёвке на всяких распродажах. Она в задумчивости обвела взглядом комнату, которую покидала навсегда, и вдруг спохватилась, что едва не забыла самое главное.

Плюшевый медведь, важно восседавший на тумбочке, был единственным, что напоминало ей о родителях и о счастливом, но таком недолгом детстве. Каким-то чудом он уцелел тогда в Аомори, и с тех пор она никогда с ним не расставалась – за девять лет медведь утратил былой лоск, а кое-где протёрся до подкладки, но меньше любить его от этого она не стала. И, разумеется, оставить его здесь Юки не могла.

Медведь был не такой уж и маленький, он один занимал почти половину чемодана, и всё уложенное пришлось переложить заново. Закусив губу, Юки старательно утрамбовывала вещи, внутренне готовая спорить до хрипоты, если Тода скажет хоть слово против.

Но женщина даже бровью не повела – кажется, её вообще ничуть не волновало, что именно берёт с собой Юки. Она терпеливо ждала, пока та закончит сборы, а когда крышка чемодана с трудом, но всё-таки закрылась, коротко бросила:

– Молодец, быстро всё делаешь. А теперь поехали.

Тода вышла из комнаты, Юки, подхватив тяжёлый чемодан, шагнула следом, потом вспомнила, что забыла попрощаться с Эми. Но подруга смотрела на неё таким затравленным взглядом, что говорить тёплые слова сразу расхотелось. Эми счастливая, хоть и сама того не понимает – она по-прежнему принадлежит миру обычных людей, а кто такая Юки? Человек ли она вообще? Или монстр, который годен только на то, чтобы сражаться с другими монстрами?

– Прощай, – буркнула Юки, глядя в сторону, и поспешно выскочила в коридор.

Ей стало вдруг безразлично, что с ней произойдёт и какая участь ей уготована. Вновь устроившись на пассажирском месте, она нахохлилась и всю дорогу молча смотрела в окно, в голове было совершенно пусто – ни единой мысли. Кварталы Саппоро, ставшие почти родными за эти годы, оставались всё дальше, дома вскоре сменились деревьями, вместо асфальта под колёсами стелилась грунтовка, и теперь Юки всерьёз опасалась, что древняя колымага всё-таки развалится на очередной колдобине. К тому моменту, когда за очередным поворотом показался небольшой военный аэродром, ей казалось, что кишки у неё в животе завязались причудливыми узлами.

Зато миниатюрный «Бичкрафт» с эмблемой сил самообороны оказался совершенно новеньким – он, будто игрушка, блестел ярко-красным лаком в косых лучах вечернего солнца. Юки смотрела на него с опаской, она отродясь не летала на самолётах и не знала, как её организм перенесёт такое испытание. Выражение её лица, надо полагать, было весьма красноречивым, потому что Тода подсказала:

– Гигиенические пакеты в правом кармашке кресла, нужно будет – воспользуешься.

По счастью, всё обошлось. Когда маленький самолёт оторвался от бетонки и земля стремительно ушла вниз, Юки уткнулась носом в круглый иллюминатор и вновь с головой ушла в свои мысли.

Тэнсикан… Всё, что она о нём знала, было почерпнуто из телевизора. Время от времени там крутили небольшие патриотические сюжеты о том, как доблестные «ангелы» защищают страну с помощью своих удивительных способностей и решительно пресекают любые вылазки кимуси. Командовала этим девичьим отрядом Аяно Сакура, тоже личность легендарная – любой японец знал, что она была ещё из первой волны тех, у кого обнаружился махо-потенциал, и с самого начала принимала участие в освободительной операции. Вместе с боевыми подругами Сакура прошла весь путь от региона Кансай до Токийского залива, зачищала от врага северные префектуры, а утратив с возрастом свой дар, осталась в строю, чтобы готовить новых «ангелов».

Юки не особенно этим интересовалась и видела лишь пару-тройку таких передач, да и то случайно. Все они строились по одному сценарию – небольшой рассказ о повседневной жизни в Тэнсикане, коротенькое интервью с кем-нибудь из девушек и нарезка из кадров с боями. Бои, разумеется, снимались издалека, но и без того было видно подавляющее преимущество кружащих в воздухе «ангелов» – они без проблем и будто бы играючи разделывались с жуткими тварями. В самом конце передачи диктор хорошо поставленным голосом неизменно напоминал, что угроза вторжения по-прежнему существует, и лишь благодаря Тэнсикану все граждане Японии имеют счастливую возможность жить в мире и спокойствии.

Моторы «Бичкрафта» мерно тарахтели, навевая сон, и Юки, несмотря на нервное напряжение, невольно начала клевать носом. Она понятия не имела, с какой скоростью летит самолёт, а потому даже примерно не представляла, когда он прибудет на место. Расспрашивать хмурую Тоду ни о чём не хотелось – Юки была уверена, что сержант, как и все остальные, относится к ней с недоверием и страхом. Ведь она теперь не человек, и даже если её нельзя назвать монстром, всё равно она представляет собой некое непонятное существо, которое, быть может, несёт угрозу для окружающих. Она знала, что после исчезновения махо-потенциала «ангелы» вновь становились обычными девушками и в большинстве своём возвращались к мирной жизни. Но это было слабым утешением – несмотря на то, что они лишались способностей, про них распускали самые разные слухи, половина из которых была так ужасна, что лучше бы Юки никогда ничего подобного не слышала.

Интересно, как сложится её жизнь на новом месте? Наверняка скверно. Юки не любила перемен и плохо сходилась с людьми, покой и уют она находила лишь в одиночестве. Даже на то, чтобы наладить дружеские отношения с Эми, ушёл без малого месяц – а ведь они жили в одной комнате! В Тэнсикане, конечно же, всё будет чужим и непривычным, «ангелы» станут смотреть на неё свысока и потешаться над тем, что она ничего не умеет. А потом, возможно, она умрёт… По телевизору никогда не говорили о том, что девушки время от времени гибнут, но Юки догадывалась, что на любой войне должны быть потери. Кимуси – не монстры из видеоигры, они убили всю её семью.

– Минут через пятнадцать сядем, – неожиданно оповестила её Тода. – Помолимся, чтобы из портала никто не полез, когда будем приземляться.

Юки стало нехорошо.

– А что… бывало уже такое?

– Пока обходилось, но никогда не знаешь заранее, когда случится очередная атака. Вроде вели разговоры пару лет назад, что научатся их предсказывать, да только воз и ныне там.

После этих слов в тесном салоне «Бичкрафта» вновь повисла гнетущая тишина. А вдруг портал действительно откроется именно тогда, когда они будут пролетать над ним или где-то рядом? На этой летающей жестянке наверняка никакого оружия, да и будь оно, что толку? Уж если даже армия со всеми своими пушками и пулемётами оказалась бессильна…

Ещё через несколько минут Юки своими глазами увидела это незабываемое зрелище. Вдали расстилалась гладь Токийского залива, а почти в его центре, словно гигантский прыщ, возвышался полупрозрачный купол. В лучах заходящего солнца он матово мерцал, переливаясь розовым и лиловым, и было непонятно – то ли это обычное состояние портала, то ли он вот-вот откроется, и из него попрут полчища кимуси.

К счастью, пролетать прямо над порталом «Бичкрафт» не собирался – он понемногу отворачивал вправо, залив оставался слева, а вместо домов внизу теперь тянулись руины и груды мусора. Эту часть Токио, что находилась в непосредственной близости от места вылазок кимуси, так и не стали восстанавливать. Да и вряд ли кто захотел бы вернуться в этот район, который в любой момент мог снова подвергнуться разрушениям.

А совсем скоро взгляду Юки наконец-то открылся Тэнсикан – длинное трёхэтажное здание, которое, казалось, господствовало над всем этим хаосом. Оно и в самом деле словно бы излучало спокойствие и давало уверенность, что враг не пройдёт – но лишь на первый взгляд. Потом Юки увидела, что со стороны залива Тэнсикан окружён пятнами выжженной земли, покрытой воронками, а в торцевой стене тут и там зияют проломы, которые, похоже, никто не торопился заделывать. Именно в этот момент она с пронзительной ясностью поняла, что приехала на войну. Что бы там ни показывали по телевизору, суровая реальность выглядела совсем иначе.

Сделав разворот, «Бичкрафт» пошёл на посадку, и Юки только сейчас заметила, что неподалёку расположено ещё одно здание, одноэтажное и приземистое. Если территорию Тэнсикана окружала вполне пристойная ограда, то это строение было без затей обнесено колючей проволокой, а на заасфальтированном пятачке у входа стояли два армейских внедорожника – даже с высоты чувствовалось, что они покруче своего собрата из Саппоро. За зданием тянулось некое подобие взлётно-посадочной полосы, на которую и нацелился «Бичкрафт».

– А здесь что? – на краткий миг природное любопытство Юки взяло верх над апатией.

– Место дислокации спецвзвода – штаб, казарма и всё остальное, – ответила Тода. – Хоть вы и стережёте покой страны, вас самих тоже приходится охранять… от всяких там.

Она не стала уточнять, от кого именно, а желание продолжать дальнейшие расспросы пропало так же быстро, как и появилось. Юки и без того чувствовала себя как выжатый лимон в этот длинный-длинный день, ей не верилось, что всего несколько часов назад она безмятежно сидела в классе за несколько сот километров отсюда и строила какие-то планы. А ведь этим вечером её наверняка ждёт ещё немало впечатлений…

Самолёт коснулся земли, и Юки едва не вылетела из кресла – бетонного покрытия здесь не было и в помине, посадочная полоса оказалась просто разровненным полем. Прокатившись метров триста, «Бичкрафт» остановился, а Юки с удивлением обнаружила, что это ещё не конец пути, а очередная пересадочная станция. Рядом с самолётом уже поджидал один из тех внедорожников, за рулём сидел молодой парень в камуфляже и с интересом разглядывал новую гостью.

– Акэти-кун, как всегда, предупредителен, – со смехом пояснила Тода. – Увидел, что мы садимся, и решил доставить нас прямо до места… Вообще-то, здесь и пешком дойти можно минут за десять, но уж коль нам оказали такую честь, прокатимся на машине.

По сравнению с тем, что было в Саппоро, поездка оказалась почти комфортной, однако и впрямь очень короткой – внедорожник обогнул здание казармы, выскочил на укатанную грунтовку и уже через пару минут тормознул перед воротами Тэнсикана. Акэти-кун явно любил скорость, поэтому волосы Юки разлохматило ветром, и только сейчас она поняла, что здесь намного теплее. Если на Хоккайдо солнце только начинало пригревать, то в районе Токио весна была в самом разгаре – наверное, даже сакура отцвела уже. Хотя откуда в этих развалинах взяться сакуре…

Ворота с гудением разъехались, однако на территорию машина заезжать не стала. От крыльца через двор к ним уже шагала невысокая молодая женщина лет двадцати пяти – в отличие от Тоды, от которой за километр несло армией, она походила скорее на учительницу из начальной школы. Длинные волосы, приветливая улыбка, самые обычные юбка и блузка – всё это как-то не вязалось со словом «война». Тода велела Юки выбираться из машины, вышла сама и приветствовала незнакомку лёгким наклоном головы:

– Добрый вечер, Михара-сан. Вот, сдаю с рук на руки очередную драгоценность.

– Спасибо за службу, сержант, – та приняла от неё сопроводительные бумаги, бегло их просмотрела. – Не в последний раз, надеюсь.

Очевидно, на этом со всеми формальностями было покончено, потому что Тода козырнула и вернулась в машину, а Акэти-кун тотчас сделал лихой разворот, поддал газу и умчался, оставив после себя лишь клубы пыли. С Юки даже никто не попрощался, отчего она почувствовала себя вещью, которую доставили по назначению и передали новому владельцу – ощущение было непривычным и очень обидным. Не зная, что ей делать дальше, Юки растерянно взглянула на свою новую… начальницу? Или командира? Она не имела ни малейшего представления, как нужно вести себя с этой женщиной, но та сама пришла ей на помощь:

– Ну что ж, давай знакомиться. Ты, как я понимаю, Айзава Юки. А я – Михара Сатико. Для простоты можешь считать меня заместителем командира по учебной части.

Голос у Сатико был мягкий, а сама она излучала вполне искреннее дружелюбие – ничего общего с хмурой Тодой, и Юки немного расслабилась. Может, всё окажется не так плохо, как она воображала? Пока они шли к парадному крыльцу, Сатико вкратце обрисовала ближайшие перспективы:

– Ужин через час, как раз успеешь с дороги отдохнуть и со своей соседкой познакомиться. Завтра у нас с тобой первое занятие, там и расскажу всё подробно, а сегодня голову тебе ничем забивать не буду. Знаю, на новом месте всегда тяжело, поэтому просто привыкай и осваивайся… Но сразу говорю, учиться придётся много, особенно на первых порах, так что настраивайся заранее на серьёзную работу.

Юки догадывалась, конечно, что никто не пошлёт её сражаться в первый же день, но всё-таки после этих слов ей стало немного спокойнее. Учёба, занятия – всё это ей прекрасно знакомо и совсем не страшно. А если сделать над собой небольшое усилие, то можно убедить себя, что она просто-напросто перевелась в новую школу… Несмотря на усталость и страхи, в Юки вновь проснулось неистребимое девичье любопытство, и она украдкой вертела головой, разглядывая свой новый дом.

Широкая лестница проходила через всё здание прямо по центру, и у Юки тотчас зародилось подозрение, что обитаемым является лишь одно крыло Тэнсикана – правое, обращённое в противоположную от залива сторону. Именно оттуда доносились чьи-то голоса и шаги, то и дело мелькали люди. Слева же не слышалось ни единого звука, и Юки показалось даже, что из пустых тёмных коридоров ощутимо тянет пылью и плесенью.

– Всё верно, в тех комнатах никто не живёт, – наблюдательная Сатико словно прочитала её мысли. – Во время серьёзных боёв случается порой, что зданию наносится ущерб, и там… ну, так скажем, не очень безопасно. К тому же строили Тэнсикан в расчёте на то, что «ангелов» станет больше, а по факту личного состава сейчас в два раза меньше, чем предполагалось. Вот и умещаемся все в одной половине…

При упоминании о серьёзных боях у Юки опять заныло в груди. Значит, всё настолько плохо, что даже самому зданию достаётся? Ну да, она ведь своими глазами видела и те пробоины в стенах, и обугленные воронки… Что-то это совсем не похоже на радужные картинки из телевизора.

Они поднялись на третий этаж, свернули направо и остановились перед пятой по счёту дверью, почти в самом конце коридора. Сатико постучала:

– Хосикава, ты у себя? Я вхожу.

Комната оказалась неожиданно большой – заметно просторнее, чем в общежитии. Окно по центру словно делило её на две части, вдоль каждой стены располагались кровать, стол и встроенный шкаф. Ещё одна дверь, должно быть, вела в санузел – потрясающая роскошь, если учесть, что в Саппоро и душ, и туалет были общими на весь этаж.

Левая кровать была аккуратно застелена, а на правой, подоткнув под грудь подушку, удобно устроилась на животе девушка, ровесница Юки – она болтала ногами в белых гольфах и увлечённо играла в какую-то электронную игрушку, высунув от усердия язык. При виде Сатико она ойкнула, попыталась вскочить с кровати, но не учла того, что лежит на самом краю, и едва не шлёпнулась на пол.

– Бездельничаешь? – впрочем, особой строгости в голосе Сатико не слышалось. – А между тем с контролем махо-силы у тебя до сих пор проблемы, и серьёзные.

– Я же стараюсь, Михара-сэнсэй! – выпалила девушка. – И я не бездельничаю, просто голова так трещит после занятий, что необходимо срочно её разгрузить.

Только сейчас Юки как следует её рассмотрела. Волосы чуть ниже плеч, часть их с одной стороны собрана резинкой в небольшой пучок, красивое бело-голубое платье с матросским воротником и большим зелёным бантом на груди – выглядит словно форма какой-нибудь школы. На лице – то наивно-простодушное выражение, с которым обычно попадают во всякого рода переделки.

– Ладно, я сюда не нотации читать пришла, – Сатико махнула рукой. – Знакомься – Айзава Юки, твоя новая соседка, надеюсь, вы поладите. Помню я твои постоянные жалобы, что тебе надоело жить одной… Помоги ей устроиться на новом месте, Хосикава, только про ужин не забудьте. А завтра с утра жду вас обеих в додзё.

Едва за ней закрылась дверь, девушка немедленно переключила всё внимание на Юки.

– Меня Кёко зовут, – жизнерадостно сообщила она. – Хосикава Кёко. Но ты лучше зови меня по имени, я так больше привыкла. А тебя я буду звать Ю-тян, можно?

Юки несколько растерялась от такого напора. Эта Кёко вела себя так, словно они уже сто лет знакомы, да и голос у неё что-то чересчур звонкий. Ладно, наверное, от неё не убудет, если её станут называть Ю-тян.

– Ну… если хочешь, я не против, – пробормотала она. – Только не при всех, что ли.

Открыв чемодан, Юки начала разбирать вещи, надеясь провести хоть какое-то время в тишине и покое, но Кёко явно горела желанием пообщаться. Более того, она придвинулась настолько близко, что Юки ощущала слабый запах её шампуня, и это напрягало.

– А это твоя школьная форма? Ваа, миленькая, в моей школе почти такая же была… А откуда ты приехала? Сатико-сэнсэй говорила, что откуда-то с севера, это правда? А тестирование у тебя было первое или второе? Ваа, какой милый медведь, а откуда он у тебя?

Вопросы безостановочно сыпались из неё как из рога изобилия, и Юки почувствовала, что у неё начинает болеть голова. Сначала она отвечала односложно, потом и вовсе перестала в надежде, что Кёко от неё отстанет, но та никак не могла угомониться. Только минут через десять она поняла, что Юки её совершенно не слушает, надулась и уселась на свою кровать.

Однако хватило её ненадолго. Юки убрала одежду в шкаф, сложила стопкой на столе книги и теперь раздумывала, с какой из них лучше скоротать вечер. Но в этот момент Кёко бросила взгляд на часы, что висели на стене, вскочила и затараторила с новой силой:

– Ю-тян, время ужина, опаздываем! Ты ведь проголодалась с дороги, да? Лично я жрать хочу до ужаса, все эти занятия так выматывают… Ну же, пошли, пошли, я отведу тебя в столовую, а то ты здесь пока ничего не знаешь и можешь заблудиться.

Юки вновь почувствовала беспокойство. Есть и в самом деле хотелось, но при мысли о том, что сейчас она окажется в компании совершенно незнакомых людей и все они начнут на неё глазеть или, того хуже, приставать с расспросами, аппетит едва не пропал. Тут и одной Кёко хватало за глаза – за какие грехи ей досталась такая шумная и болтливая соседка?

Однако времени на раздумья ей не дали. Кёко бесцеремонно схватила её за руку и потащила прочь из комнаты, не забывая на ходу давать пояснения:

– Сейчас спустимся на первый этаж, столовая там. А ещё там, между прочим, учебный класс, где проходят занятия. И додзё, где нас завтра будет ждать Сатико-сэнсэй. А ещё там есть купальня, представляешь! Пойдём туда вечером?

Юки в ужасе замотала головой. В первый же день, с чужими людьми – и в купальню? Да ни за что!

– Ну и ладно, ну и как знаешь, – Кёко ничуть не огорчилась отказу. – Я понимаю, тебе надо привыкнуть, в первые дни вдали от дома всем плохо… Ничего, вот сейчас поедим, и жизнь сразу покажется лучше!

В столовой они появились последними, хотя бежали почти бегом – наверняка Кёко была из тех, кто всегда и всюду опаздывает. И всё же народа оказалось на удивление мало. Просторное помещение было рассчитано минимум человек на сорок, но сейчас Юки насчитала лишь восемнадцать. Ну или девятнадцать, если вместе с ней. Все «ангелы» были в таких же бело-голубых платьях, что и Кёко, правда, банты на груди почти у всех красовались белые. Зелёный, помимо Кёко, носила лишь одна девушка, ещё у одной он оказался красным. Наверняка всё это что-то означало, но Юки слишком устала, чтобы интересоваться такими подробностями. Её собственная школьная форма, в которой она сюда приехала, была коричневой, резко выделялась на общем фоне и словно намекала на то, что Юки здесь лишняя. То и дело она ловила на себе чьи-то любопытные взгляды – ладно хоть, с разговорами никто не лез.

– А Саяка всё ещё в госпитале, – громким шёпотом сообщила Кёко, пока они набирали еду на подносы. – Поэтому и Харумин одна, видишь?

Юки посмотрела в указанном направлении и невольно вздрогнула – правый глаз этой Харумин был наглухо закрыт чёрной повязкой. Что это – просто выпендрёж, игра на публику или она реально лишилась глаза? А если и с ней самой случится такое?

Но Кёко, как обычно, не задерживалась на одной теме. Они устроились за свободным столом, приступили к трапезе, и та не придумала ничего лучше, как начать заочно знакомить свою новую соседку со всеми обитательницами Тэнсикана. Юки почти не слушала, она вылавливала из супа кусочки рыбы, даже не чувствуя их вкуса, а мозг её был настолько перегружен новыми впечатлениями, что все имена и незначительные бытовые подробности сливались в какую-то кашу. Единственное, что ей удалось запомнить, так это то, что высокую девушку в очках, года на четыре старше неё, зовут Хогэцу, и она является здешней то ли звездой, то ли легендой. Без сомнения, Кёко искренне ей восхищалась и с восторгом рассказывала, что та крошит врагов в капусту направо и налево, ни разу не была серьёзно ранена, а вдобавок ко всему этому регулярно пишет очерки для «Военного вестника Японии», которые там с удовольствием публикуют.

Ужин оказался неожиданно сытным, и когда Юки уже допивала чай, она вдруг осознала, что её живот набит до отказа. Даже не вспомнить, когда она последний раз так наедалась… Вставать из-за стола не хотелось – Юки боялась, что уж теперь-то её точно все обступят и начнут знакомиться, как это обычно бывает с новенькими в школе. Однако опасения оказались напрасными, «ангелы» не проявляли к ней особого интереса и постепенно расходились из столовой, причём почему-то в основном парами. А может, им просто не хотелось связываться с болтливой Кёко, которая не отходила от Юки ни на шаг.

– Думаю, теперь тебе надо прилечь! – заявила она. – Вид у тебя какой-то замученный, а ведь с завтрашнего дня у тебя начнётся совсем другая жизнь, и к этому надо быть готовой.

У Юки чесался язык ответить, что в её замученном виде во многом виновата сама Кёко, но это, конечно, прозвучало бы весьма невежливо. В конце концов, та действительно пытается о ней заботиться, хоть и чересчур рьяно… На самом деле Юки сама хотела побыстрее очутиться в своей комнате, забиться в уголок и ничего не делать.

– Больше никаких дел сегодня, да? – вяло поинтересовалась она, увлекаемая Кёко вверх по лестнице.

– Ага, так и есть. После ужина свободное время, даже дежурная восьмёрка может разойтись по комнатам. Только засиживаться долго всё равно не стоит, а то проспишь завтрак, и Сатико-сэнсэй тебя взгреет… Ой! Я ж совсем забыла!

– Ох, ну что ещё опять?

– Тебе же надо форму получить! И прочие мелочи. А ну потопали на склад!

И они, развернувшись прямо посреди пролёта, побежали вниз – точнее, побежала Кёко, в которой была уйма энергии, а Юки, спотыкаясь, ковыляла за ней и просила сбавить темп. К счастью, много времени это не отняло, складское хозяйство в Тэнсикане было организовано с военной чёткостью. Через пятнадцать минут Юки стала обладательницей двух комплектов бело-голубой формы, набора принадлежностей для гигиены и тоненькой книжечки с надписью «Устав», а ещё через пять наконец-то с наслаждением упала поперёк кровати и раскинула руки.

– Даже не знала, что «ангелы» такие симпатичные платья носят, словно в школе какой-нибудь, – пробормотала она. – Хотя видела, наверное, по телику, да внимания не обратила. Думала, что здесь всё как в армии – камуфляж, погоны, ботинки со шнуровкой…

– Так ведь Тэнсикан – не армия, – тотчас откликнулась Кёко. – Сатико-сэнсэй говорила, что мы не являемся частью сил самообороны, не подчиняемся объединённому штабу, и ещё что-то такое… ой, ну в общем, я точно не запомнила. Короче, мы не военное подразделение, а просто отряд специального назначения из девушек с махо-потенциалом, вот и всё.

Юки хотела спросить, что же это всё-таки за штука – махо-потенциал, но ей вдруг сделалось так тоскливо, что она едва не разревелась. Снова вспомнились комната в общежитии, школа, тихие улицы Саппоро – всё это у неё отобрали в одночасье и засунули в самое пекло лишь потому, что у неё обнаружился этот дурацкий потенциал. Зато Кёко, этой жизнерадостной трещотке, всё нипочём. Неужто совсем не скучает по дому или просто привыкла?

По поводу своего ближайшего будущего у Юки было множество вопросов, но задавать их совершенно не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, если честно – разве что того, чтобы о ней все забыли и никогда больше не вспоминали… Она переоделась в старенький спортивный костюм, который служил ей домашней одеждой, школьную форму убрала в чемодан и задвинула под кровать – теперь она ей уже никогда не понадобится. Впрочем, слово «никогда» звучало слишком жутко, и Юки попыталась подбодрить себя мыслью, что речь идёт всего-то о шести годах, но лучше не стало. Кто знает, что случится с ней за эти шесть лет? Даже если её не убьют, она вполне может потерять глаз, как Харумин, а то и оба. Неизвестно ещё, что хуже…

Кёко сменила бело-голубое платье на длинную футболку и шорты ещё раньше, забралась с ногами на кровать и вновь принялась болтать без умолку, перескакивая с одного на другое и задавая кучу вопросов, на которые даже не ждала ответа. В конце концов её звонкий голос так утомил Юки, что она огрызнулась, забыв о всякой вежливости:

– Да можешь ты помолчать хоть пять минут?! В ушах уже от тебя звенит!

Кёко вновь надулась, но совсем ненадолго – похоже, она вообще не умела ни сердиться, ни обижаться всерьёз.

– Ох, Ю-тян, ну прости, иногда я и правда слишком много говорю, – вздохнула она. – Но я ж в комнате уже два месяца одна, это же ужас ужасный! Пока тут Мирай жила, было ещё ничего, хотя она тоже не особо разговорчивая… А потом по вечерам стало вообще почирикать не с кем, я даже от скуки чуть книжки читать не начала, представляешь?

Юки подумала, что была бы неимоверно счастлива, если бы ей пришлось жить в комнате одной. Никто не лез бы ей в душу и не пытался развлекать разговорами, а по вечерам она бы именно тем и занималась, что читала книжки. Интересно, есть ли тут библиотека? И какое-нибудь место для прогулок?

– Ну ладно, не злись, я понимаю, что ты устала, – примирительно сказала Кёко. – Может, всё-таки в купальню тогда? Пошли, расслабишься в горячей водичке, и вообще там самое подходящее место для новых знакомств.

– Не хочу я ни с кем знакомиться, – буркнула Юки. – Все такие важные и героические, особенно Хогэцу твоя… прямо снежная королева.

– Ну а как ты хотела, она же настоящая звезда Тэнсикана, в бою ей равных нет. И никто тут не важничает особо, ты просто не поняла ещё! Ну так что, пойдём?

– Нет.

Юки легла на кровать и демонстративно отвернулась к стене. Она слышала, как Кёко сопит и пыхтит, пытаясь придумать неотразимые аргументы, потом раздался её обиженный голос:

– Ну и ладно, ну и как знаешь, пойду одна! А ты будешь лежать тут одна и жалеть.

После этого стукнула дверь, и в комнате настала долгожданная тишина.

Часы на стене показывали половину девятого. За окном уже давным-давно стемнело, лишь двор Тэнсикана, на который оно выходило, ярко освещался. Обычно Юки никогда не ложилась так рано, к тому же всегда находились какие-нибудь дела, которые непременно надо было сделать к завтрашнему дню. А сейчас ей даже заняться было нечем. О домашке можно забыть, читать тоже не хотелось… Зато завтра наверняка придётся рано вставать – правда, она так и не выяснила, во сколько именно, но получать в первое же утро нагоняй от Сатико не хотелось.

Вот бы Кёко проторчала в купальне подольше! Юки приняла душ, надела пижаму и забралась в постель в надежде заснуть до возвращения беспокойной соседки. Однако сон никак не шёл, в голове беспорядочно теснились обрывки мыслей – о мирном прошлом, о жестоком будущем, о неопределённом настоящем. Она ворочалась с боку на бок, хотела погасить в комнате свет, потом передумала – чего доброго, Кёко в темноте налетит на что-нибудь и устроит тарарам. В конце концов, глаза её в самом деле начали слипаться, но именно в этот момент по закону подлости дверь распахнулась, и она услышала удивлённый голос соседки:

– Ой, Ю-тян, ты уже спишь? А что так рано-то? Слушай, когда я говорила, что не надо засиживаться, то имела в виду вовсе не это! И вообще, у меня будильник стоит на шесть утра, так что не проспим!

Юки твёрдо решила не отвечать и притворяться спящей, но Кёко то ли чуяла подвох, то ли ей было всё равно, слушают её или нет. Она расхаживала по комнате туда-сюда и многословно рассказывала о том, как некие Аой и Торико поцапались в купальне из-за пустяка, а потом все пытались их помирить, но безуспешно, а потом неожиданно появилась Сатико-сэнсэй, а потом… Юки начала думать, что эта история не кончится никогда, но помощь пришла с неожиданной стороны – в стену из соседней комнаты кто-то пару раз от души треснул кулаком, и эффект превзошёл все ожидания. Кёко моментально заткнулась прямо на полуслове, погасила свет, а потом юркнула в кровать и затаилась там тихо, словно мышка. С удовлетворением подумав, что и на эту трещотку есть управа, Юки наконец-то провалилась в сон.

Разбудили её тревожные завывающие звуки. Спросонья она удивилась, что будильник Кёко так похож на сирену, потом с трудом разлепила глаза и увидела, что в комнате темно – даже не разобрать, что там на часах, но уж точно сейчас не шесть утра. А сирена продолжала надрываться, и Юки рывком села в постели, прогоняя остатки сна. Она не понимала, что происходит, что надо делать ей и надо ли ей вообще что-нибудь делать, а леденящий страх в груди от этого лишь нарастал.

– Эй, ты чего вскочила? – раздался из темноты сонный голос Кёко, и в этот миг Юки была рада его услышать как никогда. – Это ж первая категория, можно дальше спать…

– Какая… какая ещё категория? – дрожащим голосом спросила она, нещадно тиская от волнения край одеяла.

– Ну, первая… Ах да, ты ж не знаешь ещё. Самая слабая атака, когда врагов всего пара десятков. С такой ерундой дежурная восьмёрка за пятнадцать минут разбирается, можно даже внимания не обращать…

– Правда?

Сердце всё ещё колотилось как бешеное, но теперь страх понемногу уступал место любопытству. Сон слетел с Юки окончательно, она слезла с кровати и прошлёпала босыми ногами к окну в надежде хоть что-то увидеть. Но снаружи всё было на удивление спокойно – по-прежнему ярко горели фонари, освещая пустынный двор, а всё пространство за территорией терялось в темноте.

– Отсюда не видно, – сказала Кёко и протяжно зевнула. – Хочешь, на крышу вылезем и посмотрим? Только надо потихоньку, чтобы Сатико-сэнсэй не застукала или даже сама Аяно… А то влетит нам тогда по первое число.

– Мм… так тут и на крышу можно выбраться?

– Ясное дело. Там же место сбора при тревоге, девчонки как раз оттуда в бой отправляются. Надо выждать только пару минут, чтоб по пути ни с кем не столкнуться – и тогда уж наверх.

Юки ещё не знала толком всех порядков, установленных в Тэнсикане, но судя по заговорщицкой ухмылке Кёко, та предлагала какую-то запретную авантюру. Однако любопытство оказалось сильнее. А ещё – внезапное тёплое чувство к Кёко, которая не стала смеяться над её страхами и просто по-человечески успокоила.

– Пошли, – решительно кивнула она. – Сражения я только по телику видела.

– Ага, я тоже. Но вживую-то всё по-другому совсем!

Выглянув в коридор, Кёко убедилась, что там всё тихо, и махнула рукой. Юки выскользнула следом за ней, и они на цыпочках направились к центральной лестнице.

– А вот тут – дежурный пост, – прошептала Кёко, показывая на дверь в конце коридора. – Видишь, как удобно, в случае тревоги всего минута, и ты уже на крыше… Но это днём, ночью-то всё равно все в своих комнатах спят.

Они поднялись ещё на один пролёт и очутились наверху. В лицо Юки пахнуло свежим ночным ветром, а от россыпи звёзд над головой захватило дух – к ночи прояснилось, Млечный Путь пересекал всё небо от края до края. Повернувшись в сторону залива, она увидела, что портал мерцает по-иному, более тревожно, и теперь в этом мерцании преобладают голубые цвета. Показалось даже, что вдали она различает восемь летящих точек, но это, скорее всего, был просто обман зрения.

– Ух, сейчас начнётся! – с восторгом воскликнула Кёко, сжав кулачки.

В следующую секунду и в самом деле началось. Темноту вдруг расчертили разноцветные лучи и всполохи, спустя какое-то время донеслись звуки – шипение, свист и разрывы. Бой шёл на таком удалении от Тэнсикана, что Юки казалось, будто она наблюдает фантастический фейерверк, зрелище было не столько жутким, сколько завораживающим. Хотелось увидеть как можно больше, и она, самого того не замечая, медленно делала по крыше один шаг за другим, двигаясь туда, к этому цветному мельтешению.

– Эй, Ю-тян, ты осторожнее там!

В голосе Кёко прозвучало беспокойство, но Юки ничего не слышала – словно зачарованная, она продолжала брести вперёд, хоть и понимала, что ночью на таком расстоянии ничего толком не разглядеть. Шаг, ещё шаг… Что-то громко хрустнуло, и неожиданно она почувствовала, что её нога не встречает опоры. Юки не успела даже взвизгнуть, она лишь взмахнула руками, но равновесие было не удержать, и она поняла, что падает – туда, вниз, на третий этаж. В последний момент неведомая сила рванула её вверх и вбок – Кёко каким-то чудом успела ухватить её за воротник пижамы, но сделала это так неловко, что сама не удержалась на ногах, а Юки с размаха шлёпнулась прямо на неё.

Почти минуту обе лежали неподвижно и тяжело дышали, потом Юки торопливо вскочила и, стоя на четвереньках, с ужасом уставилась на чернеющий провал в полуметре от неё. Оттуда тянуло чем-то затхлым, и на краткий миг ей почудилось, что это вход в преисподнюю.

– Ох, Ю-тян, прости, – теперь голос Кёко звучал по-настоящему виновато. – Я хотела тебе сказать, что эту часть крыши давно уже не латали, но не успела… Ты не ушиблась?

– Вроде нет… – пробормотала Юки, ощупывая пижаму – уф, кажется, нигде не порвалась, не придётся завтра штопать. – А ты?

– Ой, да что мне сделается, у меня кости крепкие! Дура я, дура, зря тебя сюда потащила, мне мама всегда говорила, что я сперва делаю, потом думаю… Ю-тян, ты правда на меня не сердишься? Давай, вставай и побежали к себе, а то бой уже заканчивается, девчонки вот-вот вернутся.

Юки не было нужды долго уговаривать, и она, чуть прихрамывая, помчалась следом за взбалмошной соседкой. Сердце до сих пор прыгало в груди при мысли, что она могла переломать руки и ноги, её захлестнуло запоздалое чувство благодарности к Кёко, которая не растерялась и спасла её. Не так уж она плоха, эта болтушка…

До своей комнаты они добрались без приключений и, не сговариваясь, моментально скользнули в свои кровати. Молясь всем богам, чтобы их выходка осталась без последствий, Юки крепко зажмурилась и сама не заметила, как уснула – теперь уже до утра.

Глава 2. Новая жизнь

Разумеется, никакого будильника Юки утром не услышала. Проснулась она от того, что кто-то со всей дури тряс её за плечо и приговаривал:

– Ох, Ю-тян, да вставай же наконец! На завтрак опоздаем! Вставай, кому говорю, а то сейчас водой оболью холодной!

Она с большим трудом разлепила глаза и увидела прямо перед собой решительное лицо Кёко, которая с энтузиазмом её будила и даже, кажется, получала от этого удовольствие. В этот момент Юки вспомнила всё – что она уже не в своей комнате в Саппоро, что вчера её привезли в Тэнсикан, и что в соседках у неё теперь не спокойная Эми, а суматошная трещотка Кёко. Настроение сразу испортилось, Юки попыталась сунуть голову под подушку и подремать ещё хотя бы минут пять, но было поздно.

– Проснулась, соня! – торжествующе завопила Кёко, сдёргивая с неё одеяло. – Ну же, Ю-тян, хватит валяться, тебе ещё форму примерять, а до завтрака всего полчаса!

Юки со страдальческим видом выползла из кровати и поплелась в душ. Пока она умывалась и чистила зубы, остатки сна развеялись окончательно, волей-неволей она попыталась настроиться на то, что впереди её ждёт длинный насыщенный день. И начнётся он, кажется, в додзё… А почему, собственно, в додзё? Каким боевым искусствам обучают «ангелов» и, главное, зачем? Ладно, ждать осталось недолго, Сатико говорила ведь, что все объяснения будут сегодня.

Юки расчесала волосы, повязала по бокам любимые зелёные ленточки, а потом развернула новое платье и стала придирчиво его рассматривать, держа на вытянутых руках. Ну да, действительное красивое, и выглядит гораздо веселее, чем коричневая форма средней школы Инахо. Но почему-то Юки казалось, что как только она его наденет – всё, обратной дороги не будет, она окончательно и бесповоротно превратится в «ангела».

– Ай, ну чего ты копаешься? – неугомонная Кёко опять принялась её торопить. – Давай, наряжайся уже, я хоть посмотрю, как ты выглядишь.

Вздохнув, Юки сбросила пижаму и натянула бело-голубое платье – оно оказалось ей почти впору, разве что рукава немного длинноваты. Завязала на груди большой зелёный бант и подошла к зеркалу. Оттуда на неё взглянула незнакомая девушка с короткими волосами, отдалённо напоминавшая Юки – неужели она так сильно изменилась, всего лишь надев непривычную форму? Кёко подошла к ней, поправила бант, затем отступила на пару шагов, прищурилась и вынесла вердикт:

– Отлично смотришься, Ю-тян! Очень миленько, я бы сказала.

– Ну спасибо, – Юки повернулась перед зеркалом, подумала, что и в самом деле неплохо. – Кстати, а почему банты у всех разного цвета? Что-то вроде первогодок, второгодок и так далее?

– Ну… не совсем, но типа того. Гляди, зелёные носят ученицы, такие, как мы с тобой. И ещё Юмэко, ты её вчера в столовой видела. В общем, те, кто пока ничего не умеет, или умеет, но мало. А когда ученица становится стажёркой, ей уже полагается красный… Кстати, Аой его буквально на днях получила, вот и ходит, задрав нос.

– Аой? – Юки вспомнила девушку с двумя хвостиками и крайне высокомерным выражением лица.

– Ну да. А белые, как ты сама понимаешь – у полноправных «ангелов». Ох, Ю-тян, нам до них ещё расти и расти… Но вообще-то это всё в уставе написано, ты его хоть открывала?

Вопрос прозвучал безо всякого упрёка, но Юки неожиданно разозлилась.

– Представь себе, не открывала! Ты теперь за мной присматривать, что ли, будешь на правах старшей?

– Ладно-ладно, не кричи, – Кёко примирительно замахала руками. – Вовсе я не собираюсь за тобой присматривать, с чего взяла? Пошли-ка лучше завтракать.

Она уже шагнула за порог, когда Юки вдруг вспомнила, что случилось этой ночью, и ощутила укол совести. Ну вот зачем было так срываться на ровном месте?

– Эй, Хосикава… – смущённо окликнула она соседку. – Кстати, совсем забыла сказать тебе спасибо… за вчерашнее.

Кёко повернулась, с недоумением уставилась на неё:

– Спасибо? За что? А, ты об этом! Ой, да брось, Ю-тян, не бери в голову… И вообще, я же просила, чтобы ты звала меня по имени! Всё, пошли давай!

Она хотела вновь ухватить Юки за руку, но та отступила и помотала головой. Не хватало ещё, чтобы Кёко везде её за ручку водила, как маленькую! Они успели сделать по коридору ровно три шага, когда дверь соседней комнаты распахнулась, и в тот же миг с неунывающей Кёко произошла разительная перемена – она съёжилась, втянула голову в плечи, а на лице появилось выражение неподдельного ужаса.

Юки уже готова была поверить, что из комнаты сейчас выползет парочка кимуси, но вместо этого оттуда появились две самые обычные девушки. Та, что постарше, выглядела вполне заурядно – невысокая, волосы заплетены в две тугие короткие косички. А вот та, что помладше, с роскошными красными бантами в чёрных волосах, могла бы своим взглядом заморозить половину Тэнсикана. Заступив Кёко дорогу, она ледяным тоном произнесла:

– Хосикава, по-моему, я уже дважды просила тебя не шуметь после девяти вечера. И я полагаю, тот факт, что у тебя наконец-то появилась соседка, вовсе не даёт тебе права игнорировать мои просьбы. Или ты, быть может, считаешь иначе?

– Н-нет, Онодэра-сан, – пролепетала Кёко, на которую было жалко смотреть. – Н-не считаю…

– В таком случае, Хосикава, я очень надеюсь, что шум из твоей комнаты меня больше не побеспокоит. В твоём возрасте, знаешь ли, давно уже следует научиться не причинять неудобств окружающим.

– Рэйна, не пугай девочку, – миролюбиво сказала девушка с косичками. – Она больше не будет. Ведь не будешь, правда?

Кёко торопливо закивала, после чего «ангелы» из соседней комнаты тотчас про неё забыли и, вполголоса о чём-то переговариваясь, чинно удалились в направлении лестницы. Ошеломлённая Юки смотрела на это зрелище с открытым ртом – только теперь до неё дошло, кто вчера стучал в стену и почему Кёко моментально спряталась в кровать.

– Эмм… и что вот это сейчас было? – осторожно поинтересовалась она.

– Это была Онодэра Рэйна! – Кёко схватилась за голову. – Сто шестьдесят два сантиметра безукоризненных манер и чудовищного самомнения… Нет, я всё понимаю, приходится соответствовать, если ты из семейки миллиардеров, но она ужасна! Просто ужасна! Живьём съест, если ей что-то не понравится!

Ого, так эта Рэйна из самых высших кругов общества… Получается, даже очень большие деньги не избавляют от необходимости ехать на войну? Чувство было мелочным и каким-то гаденьким, но всё же оно хотя бы чуть-чуть примирило Юки с её новой жизнью.

– А что, у неё и правда такая богатая семья?

– Ну ты даёшь, ни разу не слышала про клан Онодэра? Это ж один из столпов японской экономики, присутствует в семи из шестнадцати основных отраслей, имеет определённое влияние на решения правительства… О нет, Ю-тян, умоляю, не смотри на меня так, по правде я вообще не разбираюсь в этом, это мой отец так говорит вообще-то, а он целый финансовый аналитик, как-никак! Ой, ладно, ну её, эту Рэйну, побежали лучше.

Утром, при свете солнца, столовая казалась ещё более просторной, а пустые места лишний раз напоминали о том, что в Тэнсикане не хватает людей. Сейчас Юки посматривала на других девушек с чуть большим интересом, тем более она убедилась уже, что навязывать своё общество ей никто не собирается. Во всяком случае, сегодня она заметила, что у половины «ангелов» на правой руке красуется алая повязка.

– А, – с набитым ртом ответила Кёко, когда она спросила её, что это значит. – Дежурная восьмёрка, я ж тебе говорила. После завтрака у них как раз пересменка, сдадут дежурство и пойдут отдыхать.

– Так это они атаку отражали сегодня ночью?

– Угу.

Уминая натто с рисом, Юки ещё раз украдкой рассмотрела дежурных как следует. Самые обычные девушки, такие же, как она сама… Правда, все на несколько лет постарше, некоторым наверняка уже скоро стукнет двадцать. И это они, такие беззаботные на вид, устроили вчера смертоносный фейерверк в ночном небе? Приглядевшись, Юки заметила вдруг, что досталось почти всем – у кого-то забинтована рука, у кого-то заклеена пластырем щека или шея. Ну да, она ведь уже знает теперь, что сражения с кимуси – вовсе не такое безобидное развлечение, как показывают в телевизоре. Кое-кто даже попадает в госпиталь, как Саяка… А значит, и она тоже будет когда-нибудь возвращаться израненная из бесконечных боёв? От этой мысли Юки вновь стало не по себе.

Зато Кёко, надо думать, все эти вопросы ничуть не заботили. В любое время суток она была весела, жизнерадостна и, казалось, ничто не могло испортить ей настроение – ну, разве что за исключением Рэйны, да и то ненадолго. С завтраком она расправилась в два счёта и теперь ёрзала на стуле, не в силах дождаться, пока Юки тоже поест. А когда та наконец-то поставила на поднос последнюю пустую чашку, тотчас вскочила и пафосно продекламировала:

– Ну что, Ю-тян, теперь вперёд, дорогой боли и страданий!

– Чего-чего? – Юки испуганно взглянула на соседку, пытаясь понять, шутит та или говорит серьёзно.

– Да я ж про додзё, – захихикала Кёко. – Туда, где ждёт нас Сатико-сэнсэй… А почему боль и страдания – сама поймёшь очень скоро, может даже уже сегодня. Ой, ладно, Ю-тян, не делай такое лицо, на самом деле ничего такого уж страшного там нет! Пошли только в спортивное переоденемся.

– А, точно…

Юки вспомнила, что вчера на складе ей выдали не только повседневку, но и спортивку – она тогда удивилась поначалу, но подумала, что если Тэнсикан, как ни крути, в чём-то похож на армию, то, наверное, и физзанятия будут. Кроссы какие-нибудь или полоса препятствий… Физкультура всегда была у Юки нелюбимым предметом в школе, и в глубине души она надеялась, что слишком много гонять её не будут. А вот теперь оказывается, что её ждут ежедневные занятия в додзё. Ужас…

Они с Кёко переоделись у себя в комнате, а потом опять поспешили вниз, на первый этаж – вся эта беготня по лестнице туда-сюда напоминала школу, а от того казалась ещё утомительнее. Однако, переступив порог просторного зала, Юки застыла прямо в дверях с открытым ртом, а все мысли о школьных деньках сразу вылетели из головы. В первую секунду ей показалось, что в этом помещении готовят мастеров боевых искусств сразу всех стилей и направлений – столько здесь было разнообразных тренажёров для отработки ударов. Но присмотревшись, Юки поняла, что все они довольно однотипны – крутящиеся вертикальные столбы с поперечными перекладинами всех форм и размеров. К одним были подвешены грузы, порой довольно увесистые, другие представляли собой сложные суставчатые конструкции на шарнирах и пружинах.

Сатико, тоже в спортивном костюме, с волосами, собранными в хвост, уже ждала здесь, и дружелюбная улыбка на её лице как-то не особо вязалась с суровым интерьером додзё. Юки беспомощно огляделась, она даже вообразить не могла, чем они будут сейчас заниматься, но обстановка вокруг не нравилась ей чем дальше, тем больше. Зачем учить будущих «ангелов» единоборствам? Ведь не врукопашную же они сражаются с кимуси!

– Доброе утро, девочки, – приветствовала их Сатико. – Хосикава, ты и так знаешь, что тебе делать, так что можешь не терять время и приступать к тренировкам. С реакцией у тебя по-прежнему проблемы, и с чувством равновесия тоже, поэтому, будь добра, продолжай отрабатывать комплекс номер шесть. И не жульничай с махо-силой, поняла? А тебя, Айзава, я пока введу в курс дела. Ты имеешь представление о кэндо?

– Эмм… – Юки растерялась.

В школе, где она училась до вчерашнего дня, существовал клуб кэндо – небольшой, всего человек пять. Юки никогда не интересовалась его деятельностью и не видела ни одной тренировки – национальное искусство боя на мечах было от неё столь же далеко, как Луна от Земли.

– Иными словами, слышала название, и только, – кивнула Сатико. – Что ж, это к лучшему, не придётся тебя переучивать, как некоторых. А оружие «ангелов» видела когда-нибудь?

– Ну, это… по телевизору…

– Официально оно называется – многофункциональный импульсно-резонансный излучатель махо-силы. Но выговаривать это слишком долго, поэтому мы зовём его просто ганката. Такой, знаешь, гибрид английского и японского – потому что внешне оно похоже на большую катану и требует владения соответствующими техниками, но при этом ещё и стреляет. Собственно, все эти техники тебе и предстоит изучить – занимает это в среднем от двух до четырёх месяцев, у всех по-разному. А моя задача – сделать так, чтобы тебя не убили в первом же реальном бою.

Юки сглотнула ком, внезапно вставший в горле. Чтобы её не убили… Но ведь она никогда не научится всему этому! У неё с раннего детства всё было плохо и с координацией движений, и с физическими нагрузками, и с реакцией… То есть – у неё нет никаких шансов?

– Ну, ты что-то совсем перепугалась, – Сатико ободряюще дотронулась до её плеча. – На самом деле всё не так страшно, как кажется, главное – заниматься с полной отдачей и не жалеть себя. Тем более начнём мы с самого простого. Я, может, и не самый хороший учитель, но мой практический опыт позволил мне выжить, и я постараюсь тебе его передать в полной мере.

Она подошла к стойке с мечами, вынула один и протянула его Юки рукоятью вперёд:

– Держи. Это называется синай. Он из бамбуковых пластин, так что не бойся пораниться.

Юки неуверенно взяла синай, переступила с ноги на ногу, чувствуя себя совершенно по-дурацки. Она – и с мечом в руке? А Сатико тем временем продолжала:

– Как ты, наверное, знаешь, кэндо – это не просто боевое искусство, это целая философия. Много условностей, много ритуалов, много внутреннего содержания – всё, как мы, японцы, любим. Так вот, я не собираюсь обучать тебя кэндо, моя цель гораздо проще – научить тебя выживать в бою и убивать врагов. Настоящие мастера пришли бы в ужас, если бы увидели, чем и как мы тут занимаемся, но для «ангелов» важна лишь голая практика и только она одна. Кимуси могут быть очень быстрыми, а стреляют они ещё быстрее, и ты должна либо увернуться, либо парировать удар – третьего не дано. Поэтому в первую очередь для тебя важна точность движений и быстрота реакции, во вторую – меткость, и лишь в третью – красота. С точки зрения настоящего кэндо это звучит кощунственно, но мы на войне, а не на соревнованиях.

Сатико помолчала, потом неожиданно сказала:

– Посмотри на Хосикаву.

Юки перевела взгляд на Кёко и мысленно охнула. Та, держа синай в обеих руках, сражалась с тренажёром, который крутился с бешеной скоростью – ну, может, не такой уж и бешеной, но гораздо быстрее, нежели Юки ожидала от такой конструкции. Поперечные перекладины хаотично меняли свою высоту, удлинялись и укорачивались, а Кёко яростно наносила по ним удары мечом, стараясь не подставляться сама. Получалось у неё не очень хорошо, то и дело очередная перекладина лупила её или по плечу, или по руке, Кёко то отшатывалась, то отпрыгивала, а потом снова бросалась вперёд. Удивительным было то, что при этом она не издавала ни звука – а ведь наверняка ей было больно.

– Вот так это примерно выглядит, – сказала Сатико. – У тебя есть лишь секунда, максимум две, чтобы уйти от удара или отразить его. Размышлять в бою тебе будет просто некогда – твоё тело должно само принять решение, независимо от твоего сознания. Между нами говоря, Хосикава очень неуклюжая, да она и сама это прекрасно знает – но, как видишь, даже она смогла многому научиться.

Юки подавленно молчала, не зная, что ответить. Понятно же, что у неё в жизни так никогда не получится. Стоит ей встать перед таким тренажёром, и жёсткие перекладины моментально настучат ей по всем частям тела, каким только можно. Боги, да она даже не знает, как правильно держать этот проклятый синай!

– Да расслабься же, Айзава, – Сатико вдруг негромко рассмеялась. – Или ты решила, что я и тебя сейчас поставлю отрабатывать комплекс номер шесть? Говорю же, мы начнём с самого простого. Для начала ты всего-навсего изучишь несколько основных стоек – они не понадобятся тебе в реальном в бою, поскольку он происходит в воздухе, зато дадут чувство равновесия и научат, как правильно должно лежать в руке оружие. Кстати, твой синай несколько утяжелён по сравнению с обычным – он весит столько же, сколько будет весить для тебя ганката, когда ты активируешь махо-силу.

Последнюю фразу Юки даже не поняла толком, но Сатико на сей раз не стала вдаваться в дальнейшие разъяснения. С этого момента, собственно, и начались настоящие занятия – следуя инструкциям своей наставницы, Юки принялась плавно и непрерывно перемещаться из одной позиции в другую. Точнее, ей казалось, что она делает это плавно, но судя по тому, как хмурилась Сатико, движения её были весьма далеки от совершенства. Вскоре она вся взмокла, хотя казалось бы, чего уж проще – переступай ногами, меняй точку опоры, держи синай строго перед собой.

– Важен автоматизм, – снова и снова повторяла Сатико. – Тебе не нужно думать, куда и как переместить центр тяжести – твоё тело должно это делать само. На поле боя твоя голова будет занята совсем другим, и на посторонние мысли времени не останется.

В конце концов Юки почувствовала, что её руки дрожат – синай был не таким уж и тяжёлым, но долго держать его на весу было утомительно. Да и ноги тоже болели с непривычки. Она украдкой бросила взгляд на Кёко – та, видимо, умаялась не меньше, и сейчас отдыхала, сидя на коленях. Футболка её потемнела от пота, дыхание было частым и прерывистым.

– Ладно, – смилостивилась Сатико. – Небольшой перерыв.

Юки тотчас с наслаждением шлёпнулась на пол. Будь её воля, и вовсе растянулась бы на спине, раскинув руки и ноги, но не в присутствии наставницы же… Сатико опустилась рядом, покачала головой:

– Кстати, придётся с тобой ещё и общефизическими упражнениями позаниматься, а то с выносливостью у тебя совсем беда… Да не красней ты так, Айзава, почти со всеми приходится, кроме тех, кто в спортивных клубах состоял. А выносливость всем «ангелам» нужна, использование махо-силы выматывает похлеще, чем занятия с синаем.

Час от часу не легче… Про махо-силу Юки не знала ровным счётом ничего, за исключением того, что она наделяет её обладательницу какими-то необыкновенными качествами. Но сейчас даже спрашивать ничего не хотелось, настолько она устала. Интересно, сколько времени уже прошло с начала занятий? И когда они, наконец-то, закончатся?

А потом Сатико встала, давая понять, что короткая передышка закончилась, и всё опять пошло по кругу – первая стойка, вторая, третья, плавное перетекание из одной в другую, не теряя равновесия… Юки послушно повторяла все команды наставницы, но чем дальше, тем больше её охватывало чувство бессмысленности всего происходящего. Зачем это всё? Любому очевидно, что из неё никогда не получится «ангела» – не такой она человек, чтобы носиться в воздухе как метеор и убивать врагов пачками. Она просто хочет жить тихой незаметной жизнью, ходить в школу, корпеть над домашкой, а в свободное время гулять по берегу и смотреть на море. Ну почему проклятая судьба привела её в Тэнсикан?

Когда Сатико объявила наконец-то, что сегодняшняя тренировка окончена, Юки от облегчения чуть не выронила синай из рук. С непривычки болели все мышцы до единой, и она не сомневалась, что теперь до самого вечера будет лежать пластом. А завтра опять придётся идти сюда… Неужели такое действительно будет каждый день? Да нет, она просто не вынесет и сломается раньше. Теперь-то Юки отлично понимала, почему Кёко называет занятия в додзё «дорогой боли и страданий».

Впрочем, вечный двигатель, встроенный в Кёко, тоже дал сбой – по крайней мере, сейчас она не горела желанием бежать куда-то вприпрыжку, как обычно, а лишь хлюпала носом и обессиленно утирала пот со лба. Но всё же она выглядела не такой замученной, как Юки. Может, Кёко и в самом деле приспособилась к физическим нагрузкам за те месяцы, что провела в Тэнсикане? Хотя по ней даже не скажешь…

Они обе поклонились, собираясь покинуть додзё, а напоследок Сатико одним махом разрушила все надежды Юки на благословенный отдых.

– Через час у вас обед, подкрепитесь как следует, – как ни в чём не бывало улыбнулась она. – Напоминаю, что в половине третьего жду вас в учебном классе. Будем учиться работать с махо-силой.

Юки мысленно застонала. Последняя фраза, конечно, предназначалась ей – уж Кёко-то наверняка знала, что им предстоит. Но ещё одни занятия?! Она даже примерно не представляла, в чём они будут заключаться, но в этот момент ей захотелось умереть. Пусть о ней все забудут и перестанут требовать от неё невозможного.

Однако прямо сейчас у Юки было другое желание, не менее сильное – срочно принять душ и переодеться. Ей казалось, что от неё за километр несёт потом, и когда они с Кёко, плетясь вверх по лестнице, чуть не столкнулись с кем-то из «ангелов», Юки едва не сгорела от стыда. Но та была настолько погружена в свои мысли, что молча обогнула двух измотанных учениц как досадное препятствие, не удостоив их даже взглядом.

В комнате у них вышел спор, кому первой идти в ванную, и привычные в таких случаях камень-ножницы-бумага принесли Юки желанную победу. Она так долго стояла под струями воды, фыркая и блаженствуя, что Кёко в конце концов возмущённо начала стучать в дверь:

– Эй, Ю-тян, имей совесть, не тебе одной плохо! И вообще, если ты будешь так долго плескаться, мы опоздаем на обед, а я жрать хочу!

Юки и сама зверски проголодалась после танцев с синаем. Натянув бело-голубое платье, быстро ставшее почти привычным, она плюхнулась на кровать, вытянула гудящие ноги и хоть немного почувствовала себя человеком. Каждая клеточка по-прежнему болела, но умереть хотелось уже не так сильно, и Юки решила, что до второго занятия она как-нибудь дотянет, а там будет видно.

Кёко хоть и торопила её, но сама торчала в душе едва ли не дольше, так что на обед они всё-таки опоздали. Однако сейчас такие мелочи Юки не волновали – она безостановочно забрасывала в себя еду и думала о том, что в ближайшее время ей необходимо побыть одной. Невыносимо будет сидеть сейчас в комнате и слушать трескотню Кёко, которая на удивление быстро пришла в себя после мучений в додзё… Отхлебнув ароматный мятный чай, Юки поинтересовалась:

– Слушай, а погулять здесь можно где-нибудь?

– Погулять? – Кёко подхватила палочками последнюю фасолину и отправила её в рот. – Ясное дело, не сидеть же в четырёх стенах всё время. По другую сторону Тэнсикана сад есть, огромный… Конечно, малость неухоженный, потому что следить за ним некому, но всё равно там классно. А ещё я слышала, что девчонки ходят к заливу, но это вроде как запрещено, просто Аяно на это сквозь пальцы смотрит… Что, Ю-тян, захотелось проветриться?

– Да так…

Тащиться к заливу мимо руин и развалин Юки, конечно, не собиралась, хотя полюбоваться морем было бы сейчас самое то. А вот насчёт сада идея хорошая… Раз он такой большой, значит там всегда можно найти укромное местечко и немного посидеть в одиночестве – чтобы никто не теребил и не доставал бесконечными разговорами.

Разумеется, Кёко поняла её неправильно. Юки сообразила это лишь тогда, когда на обратном пути свернула не к лестнице, а к выходу из здания, и вдруг обнаружила, что приставучая соседка топает следом за ней. Остановившись, она развернулась так резко, что подол платья взлетел вверх:

– Эй, Хосикава, ты зачем за мной идёшь?

– В каком смысле зачем? – на лице Кёко отразилось искреннее удивление. – Так ты ж сама предложила погулять! И говорю тебе, зови меня по имени…

– Нет! – Юки хотела сказать это спокойно, но совладать с агрессией не получилось, она даже оскалила зубы, словно зверёк. – Я ничего тебе не предлагала! Я просто спросила, где я могу погулять! И не ходи за мной, Хосикава, я хочу побыть одна, ясно?!

От столь яростной реакции Кёко всерьёз опешила и на пару секунд застыла с открытым ртом, а потом надулась и пробурчала:

– Ясно, чего ж тут неясного… Иди, пожалуйста, если тебе так хочется, вовсе я тебя не держу. Не опаздывай только, ладно? А то заснёшь там, чего доброго, сидя на скамейке…

Она фыркнула, повернулась и нарочито беспечной походкой направилась к лестнице, заложив руки за спину. Неужели на этот раз и в самом деле обиделась? На мгновение Юки стало стыдно за свою вспышку, она чуть было не окликнула Кёко, но тотчас выбросила это из головы. В конце концов, имеет она право на уединение или нет? Никто не обязывал её проводить всё время с утра до вечера в компании этой трещотки.

Юки неспешно пошла по дорожке вдоль здания, время от времени морщась от боли в ногах. Двор Тэнсикана, который показался ей вчера огромным, был на самом деле не таким уж и большим – заасфальтированное пространство перед входом занимало метров пятнадцать в длину и столько же в ширину, а по бокам от него в обе стороны тянулись клумбы и аккуратно подстриженные кусты. Даже сейчас, в разгар дня, на улице не было ни души – может, все просто отдыхают после обеда в своих комнатах? Юки догадывалась, что здесь, помимо «ангелов», должно проживать немало обслуживающего персонала, но до сих пор она пока не видела никого, кроме добродушных поварих в столовой.

По мере того, как Юки удалялась от главного входа, клумбы становились всё более запущенными, а кусты – всё более бесформенными. Она повернула по дорожке налево, огибая здание, потом ещё раз и как-то незаметно и впрямь оказалась в саду. Пожалуй, Кёко несколько приукрасила действительность, когда назвала его «малость неухоженным» – если за этим садом кто-то и следил, то лишь по чуть-чуть и изредка. Сквозь гравий на дорожках пробивалась трава, вьющиеся ипомеи и глицинии привольно разрослись, словно в диком лесу, а от розовых цветков азалии рябило в глазах. По старому каменному жёлобу, должно быть, когда-то бежала вода, но сейчас там в изобилии скопились высохшие прошлогодние листья. Сад производил странное впечатление – словно хозяин его давно умер, а наследников то ли не нашлось, то ли они не захотели им заниматься.

Но Юки он понравился даже таким. Здесь, как она и думала, не было людей, солнечный свет приглушался, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, и на какое-то время она даже забыла, что приехала на войну. Покусывая сорванную ветку жимолости, Юки бесцельно брела по дорожкам, гравий поскрипывал под ногами, а больше тишину не нарушало ничто. Ни стрекотания цикад, которые ещё не проснулись толком после зимы, ни пения птиц – наверное, все они давным-давно покинули окрестности Тэнсикана и больше не горели желанием сюда возвращаться.

Однако война напомнила о себе даже здесь, и довольно быстро. В стороне от дорожки Юки увидела проплешину выжженной земли, которая чёрным безобразным пятном выделялась среди буйной зелени. Клён, росший по соседству, тоже частично обуглился с одной стороны – наверное, когда-то сюда попал шальной выстрел кимуси. А ведь это совсем рядом с Тэнсиканом… И что будет, если во время очередной атаки такой заряд влепится в стену её комнаты?

Дорожка резко свернула, и перед Юки вдруг открылось маленькое святилище посреди небольшой лужайки. В отличие от сада, оно не выглядело заброшенным – похоже, кто-то за ним старательно присматривал, а вытоптанная вокруг трава говорила о том, что обитатели Тэнсикана частенько сюда наведываются. Юки хотела, как положено, бросить монетку и помолиться, сунула руку в карман платья, но, конечно, ничего там не обнаружила. Эх, знать бы, что всё так обернётся, взяла бы с собой мелочь… Она решила непременно придти сюда ещё раз завтра или послезавтра, чтобы попросить заступничества у местного ками. Может, он сжалится над ней и позволит пережить эти ужасные тренировки с синаем, а после не даст погибнуть в бою?

Неподалёку от святилища, под большой ивой, притулилась грубо сколоченная скамейка – не иначе, та самая, про которую говорила Кёко. Юки с наслаждением бухнулась на неё, постучала каблуками по земле, чтобы сбросить напряжение в мышцах, и откинула голову назад. Ива шелестела листвой, убаюкивая, а вокруг было так хорошо и спокойно, что Юки действительно потянуло в сон. Какое-то время она боролась с искушением, потом не выдержала и растянулась на скамейке во весь рост. Наверное, ничего страшного не случится, если она подремлет буквально минут десять, не больше…

Юки действительно почти заснула, когда до неё донеслись чьи-то голоса, и она торопливо вскочила, оправляя платье – не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как она валяется тут пузом кверху! Но две девушки, которые не спеша шли по дорожке, были настолько заняты друг другом, что даже её не заметили. Они держались за руки и негромко о чём-то говорили, до Юки долетали лишь обрывки фраз:

– …да ладно тебе, Курэха, тебе ли не знать, что я всегда внимательна и осторожна…

– …надеюсь, что ты не будешь так больше делать, Цу-тян…

– …с тобой я всегда чувствую себя в безопасности…

Они скрылись за деревьями, и теперь Юки с любопытством гадала, о чём шла речь. Может, о вчерашнем ночном сражении? Цу-тян… наверное, это Цукаса, вроде бы Кёко вчера называла такое имя. Интересно, что такого она сделала, что старшая подруга ей выговаривает? Хотя нет, на выговор это было не очень-то и похоже, скорее на проявление заботы. Должно быть, они очень близки, если могут вот так доверительно общаться, держась за руки.

Как обычно, Юки с головой ушла в свои мысли, а потом внезапно спохватилась – времени-то наверняка прошло немало, вдруг она уже опоздала на занятия? При мысли об этом её охватила лёгкая паника, она сорвалась со скамейки и почти бегом помчалась назад. Как обычно бывало в таких случаях, от волнения в голове у Юки всё перепуталось, она никак не могла сообразить, по каким дорожкам пришла сюда, в результате чего едва не заблудилась по-настоящему в этом большом одичавшем саду. По счастью, в какой-то момент за деревьями мелькнула белая стена Тэнсикана, а потом оказалось, что и с этой стороны есть отдельный вход, поэтому нет никакой нужды обходить здание по кругу, если возникнет желание побродить среди зелени.

Беспокоилась Юки не зря – когда она пулей влетела в комнату, часы показывали пятнадцать минут третьего. Кёко, по обыкновению валявшаяся на кровати с любимой игрушкой в руках, показала ей язык:

– Что, перетрусила? Небось замечталась там о разном и не заметила, как время пролетело, да, Ю-тян?

– Ничего я не замечталась, – сердито буркнула Юки, пытаясь скрыть смущение. – Просто опаздывать не люблю, вот и торопилась…

Впрочем, Кёко была настроена миролюбиво и вовсе не дулась из-за недавней стычки.

– Ой, ладно, не переживай ты так. В классе всё не так страшно, как в додзё – ну, по крайней мере, бегать и прыгать с мечом не придётся. Но ты знаешь, мне кажется, что я от занятий с махо-силой ещё больше устаю!

Такое заявление не очень-то успокоило Юки. В том, что обучение в Тэнсикане не имеет ничего общего с учёбой в школе, она уже убедилась на собственной шкуре и теперь опять ждала какого-нибудь подвоха. Но класс, расположенный там же, по соседству с додзё, на первый взгляд показался ей самым обычным – несколько парт в два ряда, стол у окна выглядит точь-в-точь как учительский. Разве что доски на стене не висело, а за стеклянными дверцами шкафов виднелись загадочные приборы.

Сатико уже ждала их – спортивный костюм она сменила на обычную одежду, длинные волосы распустила, отчего вновь приобрела обманчиво безобидный вид.

– Ну что, девочки, отдохнули немного? – поинтересовалась она. – Айзава, ты тут первый день, так что без полного тестирования и очередной лекции никак не обойтись. А Хосикава у нас уже всё знает, поэтому она сядет вон за тот стол и будет делать то, что у неё никак не получается. Поняла?

Кёко шумно вздохнула и поплелась за парту, словно нерадивая ученица, а Юки при слове «тестирование» невольно вздрогнула. Именно это слово полностью изменило всю её жизнь и привело сюда, в Тэнсикан…

– Да теперь-то уж чего бояться, – рассмеялась Сатико. – В школах проверка совсем простая – либо есть потенциал, либо нет его. А мы сейчас выясним более детально, какие именно у тебя особенности... Хотя, если честно, всё равно узнать получится самый минимум. Увы, даже способа достоверно определить твою персональную сверхспособность – «коронку», как мы её называем – до сих пор не существует.

Процедура оказалась очень похожей на ту, через которую Юки прошла в школьном медпункте – только вместо датчиков использовалась манжета наподобие той, что измеряют давление, да сам прибор выглядел гораздо солиднее, с россыпью ручек, кнопок и индикаторов на лицевой панели. Сосредоточенно покусывая нижнюю губу, Сатико быстро делала замеры, и было видно, что для неё это дело привычное. Ни в какие инструкции она не заглядывала, лишь делала время от времени пометки в блокноте.

– Ну вот, Айзава, а теперь послушай меня, – объявила она, снимая с руки Юки манжету. – Вряд ли ты до сегодняшнего дня об этом знала, но махо-сила существует в двух вариациях – примерно так же, как в природе могут встретиться два изомера одного и того же вещества. Одинаковый состав, но разное строение – понимаешь? В своё время эти вариации назвали левоспиральной и правоспиральной… Ну, тут долго объяснять, почему именно так, да и не нужны тебе эти объяснения. Так вот, у тебя спиральность левая.

Юки кивнула, потом подняла глаза на Сатико:

– И… и что это значит?

– С практической точки зрения – вот что. Эффективность одной отдельно взятой девушки в бою, прямо скажем, довольно низкая. Да, она может противостоять кимуси, но на пределе своих возможностей, а урон, нанесённый при этом врагу, будет не таким большим, как хотелось бы. Поэтому «ангелы» объединяются в пары, причём спиральность у партнёрш должна быть разная – только так происходит взаимное усиление их возможностей.

Вот оно как, оказывается… Теперь Юки понемногу начала понимать, почему девушки в столовой держались парами. Получается, в бою они тоже действуют попарно, а не единым отрядом, как она всегда считала? И значит, дежурная восьмёрка, про которую говорила Кёко – это просто четыре двойки? Юки совсем запуталась, она до сих пор не могла взять в толк, как организовано взаимодействие между «ангелами».

– Следовательно, твоя будущая пара будет правоспиральной, – подытожила Сатико. – Но случится это не скоро… Думаю, лишь к осени, а то и ближе к зиме. До того времени тебе многому предстоит научиться, причём самые главные из этих умений – использование и контроль махо-силы. Без этого даже говорить не о чем. И учиться таким вещам тебе будет гораздо сложнее, чем владению ганкатой, поскольку на личном примере я тебе показать ничего не смогу.

Юки вновь вскинула удивлённые глаза на наставницу, и та усмехнулась:

– Через месяц мне исполнится двадцать четыре года, мой махо-потенциал давным-давно на нуле. Но если б он и был, толку от этого немного… Представь, что я долго и во всех подробностях рассказываю тебе о вкусе сливы, которая лежит перед тобой. Тем не менее ты всё равно не узнаешь доподлинно, каков её вкус, пока не попробуешь сама, верно? Кроме того, эта слива может показаться сладкой для меня и кислой для тебя, или наоборот. Одним словом, тут всё очень индивидуально, и чужой опыт практически бесполезен. Я могу лишь указать тебе направление, в котором нужно двигаться, но идти по этому пути и набивать синяки и шишки тебе придётся самостоятельно. Такая уж это штука, что её до сих пор приходится постигать методом проб и ошибок.

Вот теперь Юки точно перестала что-либо понимать. Как она сможет научиться тому, что и объяснить-то нельзя? Или она сейчас щёлкнет пальцами, как девочка-волшебница из аниме, и в ней чудесным образом проснётся какая-то неведомая махо-сила? Юки почувствовала себя непроходимо тупой и вновь подумала – Тэнсикан не для неё. Ну какой из неё «ангел»?

Краем глаза она заметила вдруг, что за столом, где устроилась Кёко, происходит нечто странное, взглянула туда и обомлела – волосы соседки приобрели фантастический сиреневый цвет и словно светились изнутри, а радужка стала жёлтой, как у кошки. С испугом подумав, что с головой у неё, наверное, не всё в порядке, Юки поспешно протёрла глаза, но уже в следующую секунду к Кёко вновь вернулся привычный облик.

Сатико, не удержавшись, расхохоталась в голос, глядя на потрясённую Юки.

– Ну что ты будешь делать, у всех в первый раз такая реакция! Хотя согласна, что выглядит и в самом деле необычно… Видишь ли, активация махо-силы отражается и на внешности тоже – меняется цвет глаз и волос. Вот только у Хосикавы даже спустя три месяца по-прежнему огромные проблемы с контролем, поэтому хватает её лишь на несколько секунд… Хосикава, какое у тебя было максимальное время?

– Полминуты, – уныло пробурчала Кёко.

– Целых полминуты, – Сатико с сарказмом покачала головой. – Что с тобой вообще творится? Почему махо-сила у тебя постоянно отключается?

– Если б я ещё знала, Михара-сэнсэй… У меня как будто в голове что-то щёлкает – и всё, нет махо-силы.

Сатико вздохнула, затем вновь обратилась к Юки:

– На самом деле твоя соседка – крайне редкий случай. Обычно на овладение контролем уходит не больше месяца, дальше ты просто оттачиваешь навыки и ищешь свою «коронку», которая обязательно есть у каждой из вас. А вот с Хосикавой что-то неладное, мы с ней с января уже бьёмся, и всё бестолку. У тебя, скорее всего, таких сложностей не будет.

В последнем Юки сильно сомневалась. Скорее всего, сложностей у неё будет даже побольше, чем у Кёко. Та хотя бы на полминуты в состоянии включать загадочную махо-силу, а она даже не представляет, что нужно для этого делать. Сатико тем временем уже перешла к практическим вопросам.

– Ты медитировала когда-нибудь? Нет? Ну, не страшно, никогда не поздно научиться. Чтобы стало понятнее, о чём речь, я расскажу, какой техникой пользовалась сама – в самом начале обучения я мысленно представляла цветок, хризантему. Сосредотачивалась на нём, а потом представляла, что хризантема испускает силу, которая перетекает в меня… Ну, потому что так мне было проще, нежели вообразить, что источником силы являюсь я сама. Потом этот фокус с цветком уже не требовался, достаточно было одного лишь мысленного усилия.

Видимо, в глазах Юки читались полная пустота и отсутствие каких-либо мыслей, потому что Сатико опять вздохнула:

– Но ты не должна делать всё в точности как я, понимаешь? У тебя может быть какой-то свой образ, или даже реальный предмет, который ты будешь держать в руках. Как я уже сказала, каждая постигает контроль по-своему, универсальной методики нет… Хочешь что-то спросить?

– Да… Как я пойму, что у меня получается?

– Можешь поставить перед собой зеркало, – лукаво улыбнулась Сатико. – И смотреть, что произойдёт с твоими глазами и волосами. Хотя не всегда это работает, есть здесь пара девушек, чья внешность почти не меняется… Но если серьёзно, активация махо-силы резко повышает физические кондиции – силу, реакцию, скорость, ты почувствуешь это сразу. Не будь такого подарка, «ангелы» просто не смогли бы сражаться с кимуси на равных.

Особо понятнее не стало, но теперь Юки хотя бы знала, что должно получиться на выходе. А ещё ей нужен образ… или предмет? Однако на ум ничего не приходило.

– Не буду торопить, – Сатико мимолётным движением коснулась её руки. – Да и вряд ли смогу помочь тебе чем-то ещё на данном этапе. Пока что твоё первое задание – нащупать в себе махо-силу и включить её, лишь после этого мы сможем двигаться дальше.

Оставив Юки одну, она подошла к Кёко и вполголоса принялась ей что-то объяснять, та с сокрушённым видом кивала головой в ответ. А Юки, уставившись в столешницу, пыталась придумать тот заветный крючок, который позволит зацепиться за её удивительные способности и вытащить их наружу. Впрочем, есть ли они вообще, эти способности? Может, она оказалась в Тэнсикане по ошибке?

В конце концов ей не пришло в голову ничего лучше, как представить, что махо-сила – это снег. В детстве Юки любила с разбега нырять в пушистые сугробы, а потом, перевернувшись на спину, смотреть, как над ней проплывают облака. Может, в тот момент, когда она это вообразит, и произойдёт активация? Или нет, лучше по-другому – она стоит во дворе, с неба медленно валятся снежные хлопья, оседая на волосах, а когда их станет много, в ней чудесным образом пробудится удивительный дар.

Наверное, идея оказалась не очень хорошей. Вскоре воображаемую Юки с ног до головы засыпало снегом, а настоящей сделалось не на шутку холодно и даже начало знобить. Обхватив плечи руками, она снова и снова пыталась представить, как падающий снег наполняет её энергией, вот только ровным счётом ничего не получалось. Спустя какой-то час Юки вымоталась не хуже, чем в додзё – кто бы мог подумать, что напряжение ума отнимает столько сил?

Как бы то ни было, сегодняшнее занятие стало самым бесполезным в её жизни. Она просто просидела всё это время, пялясь в крышку стола, и не продвинулась даже на миллиметр. Такого бесполезного «ангела» поискать ещё… И уж меньше всего Юки ожидала, что Сатико одобрит её метод и скажет, чтобы она продолжала в том же духе. На первом занятии никогда ни у кого не получается, и на втором, и на третьем тоже. А если через неделю у Юки появятся хоть какие-то результаты, можно считать, что её обучение идёт довольно быстрыми темпами.

Честно говоря, эти слова Сатико звучали как насмешка. Когда они с Кёко тащились по лестнице к себе в комнату, Юки не выдержала и дала наконец-то волю раздражению, которое копилось в ней весь день.

– Ну почему? – она в сердцах треснула кулаком по перилам. – Почему я должна заниматься всеми этими глупостями? То мечом махать, то какую-то махо-силу искать…

Кёко остановилась и взглянула на неё с искренним удивлением.

– Глупостями? Ой, да ладно тебе, Ю-тян, даже у меня что-то получается, хотя я совсем бестолковая. Ясное дело, поначалу ничего не выходит, ну так это ж нормально. Думаешь, у остальных всё сразу получилось? Зато когда ты станешь «ангелом»…

– Я никогда не стану «ангелом»! – со злостью перебила её Юки. – Почему никто не хочет этого понять? Я не создана для этого, и я совсем не такая, как все эти ваши героини с белыми бантами! А ещё мне страшно… очень страшно! Ты-то сама неужели ни капельки не боишься?

– Ну… по правде, я что-то никогда об этом много не думала. Конечно, мы на войне, всякое может случиться… Но ведь если размышлять о таком постоянно – недолго и умом тронуться, верно?

Кёко помолчала, собираясь с мыслями, что было на неё совсем не похоже, потом уверенно произнесла:

– Я всегда вспоминаю свою семью, Ю-тян. Маму, отца и старшего братика – он уже в выпускном классе, а на следующий год будет в университет поступать, представляешь? И я здесь для того, чтобы их защитить, уж коль у меня есть такая возможность. Чтобы они по-прежнему могли мирно жить и ничего не бояться… Вот ради этого я здесь, понимаешь? И эти мысли помогают мне двигаться вперёд.

Упоминание о семье отозвалось в сердце Юки острой болью и окончательно вывело её из себя.

– А у меня нет родителей, Хосикава, – она скомкала в кулаке подол платья, чтобы не разреветься. – И братика тоже нет. Они ведь до последнего верили, что «ангелы» их спасут, да вот только всё зря… Поэтому некого мне защищать, ясно? Сама даже не знаю порой, зачем я тогда выжила!

– Что? – Кёко не на шутку растерялась и уставилась на Юки широко распахнутыми глазами. – Ты хочешь… хочешь сказать, что все твои родные погибли? А ты осталась совсем-совсем одна? Ох, прости, Ю-тян, я даже не знала этого, правда…

Но Юки не желала больше обсуждать эту тему. Она бросилась бегом вверх по лестнице, промчалась по коридору, ворвалась в комнату и упала на подушку лицом вниз. Слёзы безостановочно текли из глаз, сейчас Юки ненавидела всех, и Кёко, и Сатико, и даже себя – за то, что покорно плывёт по течению, делая лишь то, что хотят от неё другие. Она готова была запустить в соседку подушкой или чем потяжелее, если та опять начнёт приставать, но у Кёко, по счастью, хватило такта и соображения не лезть со своей болтовнёй.

Всё оставшееся время до ужина они не разговаривали, но потом, после возвращения из столовой, Юки несколько остыла и теперь ей было стыдно за свою истерику. Кёко, почувствовав перемену в её настроении, вновь оживилась.

– Всё наладится, Ю-тян, вот увидишь, – бодро сказала она и тряхнула головой. – Мне тоже в первые дни тяжело было, а Мирай, знаешь ли, не особо-то за меня волновалась. Ну, я на неё не в обиде, просто она жуткая перфекционистка и считает, что каждый должен заботиться о себе сам… А вообще жаль, конечно, что ты «левая».

– Чего-чего? – Юки взглянула на соседку с недоумением.

– Ну, левоспиральная. Все говорят просто «левая» и «правая», для краткости.

– А… И почему жаль?

– Потому что я тоже «левая», а значит, в паре нам с тобой никогда не быть. Ну, по правде-то, по-любому не быть, потому что кто ж двух новичков-неумех поставит в пару? Но мы хотя бы попробовать засинхроннться смогли.

– Засинхрониться… А это ещё как?

– Это… ну, как бы тебе сказать-то… Тебе ж Сатико-сэнсэй говорила сегодня, что «ангелы» объединяются в пары для того, чтобы быть эффективнее. А для этого они сливают воедино свою махо-силу и открывают друг другу своё сердце… Ой, короче, трудно объяснить, я слышала только, что это очень интимный процесс.

Юки невольно покраснела. Интимный процесс? И Кёко воображает, будто бы Юки стала с ней этим заниматься? Ну уж нет, ни за что.

– Рановато нам пока об этом думать, тебе не кажется? – сердито спросила она. – У тебя вон хоть что-то получается, а я просто всё занятие просидела как дура.

– И вовсе не как дура! Я же слышала, как Сатико-сэнсэй похвалила твою придумку и сказала, что она вполне подходящая. А я так вообще просто смотрела на свою руку и представляла, что если сжать её в кулак, то сразу пробудится махо-сила. И вот сначала я её действительно сжимала, потом только воображала, что сжимаю, а теперь уже и этого не требуется.

– А почему тогда Михара постоянно говорит, что у тебя проблемы с контролем?

– Потому что так и есть, – Кёко огорчённо шмыгнула носом. – С активацией у меня всё легко и просто, а вот удержать махо-силу в таком состоянии я не могу – знаешь, как будто мокрое мыло из руки выскальзывает. Как бы тебе объяснить-то… Вот представь, что идёшь ты по доске, перекинутой через пропасть. Доска вроде бы широкая, и шагать по ней совсем не сложно. А стоит лишь глянуть вниз и увидеть, что под тобой бездна – сразу равновесие теряешь и падаешь… Вот такая у меня примерно история.

– Хочешь сказать, у тебя страхи какие-то? – несмотря на усталость и плохое настроение, Юки стало любопытно. – Боишься, что не сможешь совладать с этой самой силой?

– Да я и сама не знаю. Вроде стараюсь, а всё равно контроль уходит, как ты ни пыжься… Сатико-сэнсэй мне уже кучу советов дала, но что-то ни один не помог. А из-за этого она меня и к полигону не подпускает – ну в самом деле, куда мне в доспехи влезать, с такими-то «умениями».

И снова речь пошла о каких-то незнакомых и непонятных вещах – полигон, доспехи какие-то… В очередной раз Юки осознала, как же мало знает она о Тэнсикане и о том, что ждёт её в самом ближайшем будущем. Но если она начнёт сейчас расспрашивать Кёко, то, наверное, услышит ещё больше странного, а может, и пугающего. Уж лучше узнать всё в своё время, а до того не забивать себе голову тем, что пока не пригодится.

Ей и без того хватило первого полноценного дня на новом месте – мышцы к вечеру болели ещё сильнее, а в голову будто ваты напихали. Дальше, наверное, будет ещё сложнее, ведь отныне её жизнь совсем не похожа на то, что она привыкла. Справится ли она? Юки не знала, и всё же ей хотелось верить в лучшее. Может быть, она и в самом деле сумеет стать «ангелом». А если не сумеет, мир будет избавлен от её существования – ко всеобщему удовольствию.

Глава 3. Будни Тэнсикана

Последующие дни слились для Юки в одну большую нескончаемую тренировку. Она просыпалась либо от будильника, либо от энергичных толчков Кёко, потом они бежали завтракать в столовую, а оттуда – в додзё, где Юки раз за разом приходилось себя превозмогать. Затем – небольшая передышка, обед, ещё час блаженного отдыха, дальше вновь следовали бесконечные попытки пробудить в себе махо-силу. К вечеру Юки валилась с ног от усталости, и после ужина уже не хотелось ничего – только валяться на кровати и смотреть в потолок. Болтовню Кёко она очень быстро научилась пропускать мимо ушей, отделываясь лишь односложным мычанием в нужных местах.

Сатико, как и обещала, взялась за Юки всерьёз. Если занятия в классе выматывали своей однообразностью, то в додзё её теперь ждала обширная программа – помимо разучивания стоек с синаем, Юки приходилось заниматься общефизической подготовкой и развивать выносливость. Кроме того, Сатико учила её правильно дышать, чтобы использовать возможности организма по максимуму. Результаты пока что были плачевными, а точнее, отсутствовали полностью, но наставница уверяла, что всё ещё впереди.

Сама Юки отнюдь не была в этом уверена, настроение без конца скакало от радужных надежд до самого чёрного отчаяния. То ей казалось, что у неё начинает что-то получаться, и вскоре она сможет управляться с мечом так же уверенно, как Кёко, то, напротив, приходила к мысли, что все её мучения бесполезны, и впереди её ждёт лишь смерть в первом же бою с кимуси. Боль в мышцах сделалась привычной, но легче от этого не становилось, и по вечерам Юки жалела себя, думая, что это очень жестоко – так измываться над четырнадцатилетней девочкой, которая даже после стометровки в школе не сразу могла отдышаться.

– Всё будет хорошо, Ю-тян, – неизменно подбадривала её Кёко. – Вот первые успехи пойдут, и сама удивишься, каким всё простым покажется. А сейчас-то, ясное дело, ты себе в голову вбила, будто не годишься ни на что, ну так гони прочь эти мысли дурацкие.

– Что-то контроль махо-силы для тебя простым так и не стал, – вяло огрызалась Юки, но Кёко собственные неудачи никогда не смущали.

– Ты на меня не смотри, в моей башке шариков с самого рождения не хватает. У других-то всё получается? Значит, и у тебя получится. Или думаешь, Сатико-сэнсэй тебя обманывает? Да она уж, небось, десятка три «ангелов» выучила и знает, что говорит!

Этот разговор с разными вариациями повторялся почти каждый вечер. Юки бесил неуёмный оптимизм Кёко, и в то же время душу приятно грело, что соседка пытается её как-то поддерживать. Она до сих пор невольно сравнивала её с Эми – та была молчаливая и спокойная, всегда могла дать совет, если её спросить, но сама к делам и заботам Юки никогда интереса не проявляла. А Кёко, хоть и казалась чересчур назойливой, выглядела вполне искренней в своём беспокойстве.

Пару раз случались мелкие атаки кимуси – одна утром, когда Юки с Кёко переодевались в спортивку после завтрака, другая днём, во время занятий в классе. Юки каждый раз вздрагивала и беспомощно озиралась, но при виде Кёко, которая даже бровью не вела, немного успокаивалась. Хорошо, что никто не смеётся над тем, какая она трусиха, но как же трудно привыкнуть к этому надрывному вою сирены!

– Сигналы тревоги разные, скоро научишься их различать, – сказала в тот раз Сатико, когда Юки от испуга и неожиданности чуть не подпрыгнула за партой. – Первая и вторая категория никакой опасности не представляют, обвыкнешься немного в Тэнсикане и вообще перестанешь их замечать. А вот третья и тем более четвёртая – это уже серьёзно.

– Это когда… самому зданию достаётся?

Юки вспомнила тот разговор на лестнице в самый первый день, на неё вновь накатила волна леденящего страха.

– Зданию – может быть, но не людям, – Сатико положила руку ей на плечо, и от этого прикосновения стало теплее. – Ты же не думаешь, что мы вас бросим на произвол судьбы? Под Тэнсиканом есть укреплённое убежище, во время мощных атак все спускаются туда – а там совершенно безопасно, уж поверь мне. Побывать там рано или поздно тебе придётся, поскольку кимуси не знают ни сна, ни отдыха, но пугать тебя это не должно. Разбираться с врагом – задача «ангелов».

Ну да, «ангелов», одним из которых Юки когда-нибудь станет… И тогда уж ей никто не позволит трусливо прятаться в убежище – напротив, это именно она должна будет защищать остальных. Не в какой-то стычке, которая длится десять-пятнадцать минут, а в жестоком, безжалостном бою с полчищами врагов… Нет! Она не хочет этого, она никогда не сможет драться с кимуси!

Должно быть, все мысли Юки отразились на её лице, потому что Сатико вздохнула:

– Не знаю, утешит ли это тебя, но девушки с махо-силой слишком ценны, чтобы рисковать ими понапрасну. Тебя никогда не отправят сражаться до тех пор, пока не станет ясно, что ты действительно способна противостоять врагу, а потому не думай раньше времени о том, чего ты не умеешь. Каждая из тех, кто носит сейчас белый бант, прошла долгий путь. Или ты думаешь, что все они приехали в Тэнсикан готовыми асами?

Подобные вещи Юки слышала уже много раз. Умом она понимала, что так всё и есть на самом деле – даже очкастая Хогэцу, на которую Кёко молиться готова, наверняка не умела правильно держать синай и точно так же ломала голову над тем, как пробудить махо-силу. Вот только уверенности в себе это отнюдь не прибавляло.

Не обошлось, впрочем, и без приятной неожиданности – воскресенье в Тэнсикане оказалось днём, свободным от занятий. Вставать, конечно, пришлось всё так же рано, чтобы не опоздать на завтрак, зато после возвращения из столовой Юки сполна могла насладиться свободой и бездельем. Разве что совесть немного брыкалась – Сатико вчера специально напомнила, что упражняться с махо-силой они могут и в выходной, самостоятельно. Но Юки совершенно не горела желанием в очередной раз представлять, как её с ног до головы засыпает снегом, да и Кёко, судя по всему, тоже решила пренебречь рекомендациями, несмотря на свои проблемы.

Немного повалявшись на кровати в своё удовольствие, Юки решила бездельничать с умом и посвятить свободный день обследованию Тэнсикана – она ведь уже почти неделю здесь, а до сих пор ничего толком не знает, поскольку занята с утра до вечера. Теперь же, когда первые, самые тоскливые и тяжёлые, дни миновали, её одолевало любопытство. Конечно, можно было бы и Кёко расспросить, но Юки не сомневалась, что это выльется в безумную экскурсию – соседка с энтузиазмом будет таскать её за руку по этажам и рассказывать обо всём подряд с кучей ненужных подробностей. Нет уж, гораздо интереснее пройтись везде самой и без суеты.

Кёко вновь попыталась увязаться за ней, но Юки пресекла эту попытку сразу – она уже убедилась, что слова «я хочу побыть одна» действуют на соседку безотказно, её взбалмошный характер удивительным образом сочетался с тактичностью. Спустившись на второй этаж, Юки приступила к изысканиям, однако быстро выяснила, что здесь нет ничего, кроме жилых комнат персонала, и в смущении ретировалась – не хватало ещё лезть в чужое личное пространство! Следом она из интереса заглянула в левое крыло, но царившее там запустение сразу нагнало на неё тоску. Пол отчаянно скрипел и был покрыт густым слоем пыли, лампочки на потолке не горели, и, несмотря на солнечный день, дальний конец коридора терялся в темноте. При мысли о том, что тут наверняка поселились пауки, сколопендры или ещё какая-нибудь гадость, Юки передёрнуло, и она пулей помчалась по лестнице на первый этаж.

Здесь и в самом деле нашлось кое-что новенькое. Столовая, додзё и учебный класс давно стали привычными и интереса не вызывали, чуть дальше обнаружилась купальня, в которую её каждый вечер зазывала Кёко – сейчас, правда, она была закрыта. Однако больше всего Юки порадовало, что тут всё-таки нашлась библиотека, довольно большая и на удивление малолюдная.

Осторожно переступив порог, она огляделась по сторонам. Высокие стеллажи с книгами, знакомый со школы запах бумаги… Возле окна Юки заприметила длинноволосую девушку-«ангела», очень серьёзную и сосредоточенную, и какое-то время пыталась вспомнить её имя – Коми, что ли? Или Фуми? Девушка с головой погрузилась в чтение, непослушная прядь волос то и дело падала ей на лицо, а она всякий раз терпеливо сдувала её в сторону. За соседним столом сидели два парня, должно быть, из здешнего персонала – листали один томик манги на двоих и шёпотом обменивались впечатлениями. Больше тут не было не души, если не считать самой библиотекарши, восседавшей за стойкой. Завидев Юки, она с улыбкой помахала ей рукой, та в ответ смущённо поклонилась и как ошпаренная выскочила в коридор. Глупо, наверное, так себя вести, но общение с новыми людьми до сих пор пугало, к тому же задерживаться сейчас в библиотеке она всё равно не собиралась. Зато теперь точно известно, куда идти, когда захочется посидеть в тишине с книжкой.

Дальше располагалось весьма неприятное место, которое Юки предпочла бы обойти стороной – госпиталь и медпункт при нём. Однако побывать здесь на днях ей всё-таки пришлось, поскольку всем обитательницам Тэнсикана, включая новеньких, полагалось регулярно проходить медосмотр. Доктор Анабуки Коко, строгая на вид, но, как быстро выяснилась, довольно дружелюбная, обследовала Юки едва ли не под микроскопом и измерила всё, что только можно измерить – рост, вес, давление, остроту зрения… Юки жутко смущалась и трусила, без одежды она казалась себе ещё более никчёмной и малодушно надеялась, что у неё найдут какое-нибудь страшное заболевание, несовместимое со службой в Тэнсикане. Дотошная Анабуки промучила её почти час, а потом отпустила с миром, выразив надежду, что встречаться они будут только раз в полгода, на таких вот плановых медосмотрах.

Юки всей душой верила, что именно так оно и будет, потому что палаты для раненых внушали ей священный ужас, и попадать туда она не хотела ни за что на свете. Вот и сейчас она пронеслась мимо них на цыпочках, хотя знала, что там никого нет – Саяку уже выписали, и как раз вчера Юки впервые увидела её в столовой. Девушка как девушка, почти её ровесница, и совсем не похоже, чтобы ей так уж сильно досталось. Разве что правой рукой она двигала немного неловко, а из-под рукава платья виднелись бинты. Харумин, до того дня мрачная и неразговорчивая, сделалась вдруг весёлой и оживлённой – Юки тогда сразу вспомнила слова Сатико, что объединение в пары очень важно для «ангелов». Но неужели между ними настолько близкие отношения, что даже короткую разлуку пережить непросто?

На самой дальней по коридору двери красовалась табличка «Оружейная лаборатория», и Юки подумала, что уж сюда-то её точно никто не пустит – наверняка в этом помещении находится нечто важное и жутко секретное. Она уже собиралась потихоньку сбежать отсюда, пока её никто не заметил, но тут дверь распахнулась, и Юки почти нос к носу столкнулась с кем-то из «ангелов».

– О, новенькая! – радостно воскликнула та, словно они с Юки были лучшими подругами. – Как там тебя… Айзава, да?

– Эмм… угу…

– А я – Кабэ Торико, ну вот, значит, и познакомились.

Судя по бойким манерам, характером Торико походила на Кёко, а взлохмаченные волосы и криво повязанный бант наводили на мысли, что внешний вид её не очень-то заботит. Откровенно оглядев Юки с головы до ног, она с ухмылкой поинтересовалась:

– А ты чего сюда пришла-то? Ганкату получать, да?

Прежде чем Юки нашлась с ответом, Торико прыснула в ладонь:

– Ой, да не парься ты, я ж шучу! Я ж знаю, что ты всего пару дней назад приехала, какая тебе ганката… Осваиваешься, да? Изучаешь обстановку?

Вопросов было слишком много, и Юки вновь почувствовала себя неуютно. А ведь на эту Торико не рявкнешь в сердцах, как на Кёко, она самый настоящий «ангел» с белым бантом, хоть и выглядит как школьная хулиганка… Юки с удовольствием улизнула бы сейчас в сад, благо весь первый этаж был уже обследован, но ведь это верх невежливости – сбегать посреди разговора. А как себя правильно вести с «ангелом»?

– Ну… это… можно и так сказать, Кабэ-сэмпай…

– О, – Торико выразительно закатила глаза. – Кто-то назвал меня сэмпаем, подумать только! Хотя я не против, мне нравится, поэтому можешь звать меня так и дальше… А с Хосикавой вы уже поладили, да?

– Мм…

– Ладно, ладно, на самом деле я спешу, поэтому слушай меня по-быстрому, – видимо, Торико тоже была из тех, кто не ждёт ответов на свои вопросы и перескакивает с одной темы на другую. – Короче, здесь, как ты поняла, оружейка. За ганкатой, как и за любым оружием, надо следить – соображаешь, да? А потому изволь не забывать про техобслуживание, иначе словишь в бою неприятность в самый неподходящий момент… Ой, хотя зачем я тебе всё это рассказываю-то, рано тебе о таких вещах думать! Всё, Айзава, побежала я, увидимся!

Взмахнув на прощание рукой, она умчалась словно вихрь, а Юки облегчённо перевела дух. Ну и суматошная эта Торико, похлеще Кёко… И чего она, спрашивается, хотела? Хорошо, что у неё какие-то срочные дела, а то бы непременно решила поучить новенькую уму-разуму, с её-то характером… Или вздумала поинтересоваться успехами в обучении, а тут даже похвастать нечем – стойки до сих пор не освоила, махо-силы как не было, так и нет.

Собравшись с мыслями и одёрнув платье, Юки решила выбираться отсюда в сад, пока не натолкнулась ещё на кого-нибудь из «ангелов». Она даже по именам до сих пор помнила не всех, а уж у кого какой нрав, и подавно не представляла. Накрепко она запомнила только Рэйну после той фееричной утренней сцены, ну а теперь будет ещё знать, что есть такая Торико, которая болтает не меньше Кёко и любит, когда её называют сэмпаем.

До сада Юки добралась без приключений. На днях она, как и собиралась, пожертвовала святилищу десять иен и помолилась за своё благополучие, поэтому сегодня решила пойти не к скамейке под старой ивой, а в другую сторону. Сад и в самом деле большой, хорошо бы исследовать его весь – наверняка тут есть и другие укромные уголки, где можно посидеть вдали ото всех, ни о чём не думая.

Гравий привычно шуршал под ногами, над головой шумела листва, и Юки сама не заметила, как лабиринт дорожек вывел её к небольшой ухоженной лужайке. Посреди зелёной, коротко подстриженной травы в два ряда возвышались серые каменные монументы почти в человеческий рост высотой – они выглядели настолько чужеродно в этом тихом спокойном саду, что Юки не сразу сообразила, где она очутилась. Стало быть, в Тэнсикане есть и собственное кладбище?

Ей стало не по себе, она сглотнула ком в горле и медленно пошла вдоль надгробий, читая имена на них. Эти имена не говорили ей ни о чём, но судя по датам рождения и смерти, все могилы принадлежали «ангелам». И возле каждой – букетик свежих цветов…

Юки зачем-то пересчитала надгробия – получилось девять. Поначалу это число показалось ей не очень большим, и она даже почувствовала некое облегчение. Всего девять… Но почти сразу вспомнила, что Тэнсикан построен шесть лет назад. Шесть лет – девять могил. А это значит, что каждый год тут кто-то погибает.

Ноги её внезапно ослабели, стали ватными, и она медленно опустилась на колени, не сводя глаз с надгробий. А вот и совсем свежая дата – сентябрь прошлого года… Какой была эта девушка? Возможно, такой же, как Юки, со своими простенькими мечтами и заботами, совсем не желавшая воевать. Ей вдруг очень зримо представился десятый монумент, который появится тут очень скоро, на нём будет надпись «Айзава Юки», и никого это не опечалит, потому что родных у неё не осталось. Разве что Кёко по старой памяти заглянет сюда как-нибудь и принесёт цветочки…

Юки зажмурилась и отчаянно замотала головой, чтобы отогнать страшное видение, а потом вскочила и, не разбирая дороги, бросилась прочь, подальше от кладбища. Сердце колотилось в груди, перед глазами прыгали цветные точки, и сейчас ей хотелось лишь одного – чтобы кто-нибудь сказал, что ей не нужно становиться «ангелом» и забрал её отсюда. Неважно куда, хоть прислугой к якудза. Она не хочет умирать! Не хочет, и всё тут!

Ветка клёна больно хлестнула её по лицу, приведя в чувство, Юки споткнулась и едва не упала. Потёрла горящую щёку и огляделась вокруг, пытаясь понять, куда её занесло – неужто она пробежала весь сад насквозь, не помня себя? Наверное, так оно и было, поскольку слева за деревьями белела стена Тэнсикана, вся в трещинах и выбоинах, а вокруг виднелись проплешины от выстрелов, иногда почти заросшие травой, а иногда совсем свежие. Дальний конец сада, которому в первую очередь достаётся во время атак…

Неожиданно Юки поняла, что здесь нет привычной тишины. До её ушей доносились странные звуки, которые почему-то казались смутно знакомыми – треск, свист, шипение… Где же она могла их слышать? В следующий миг память подсказала – ну конечно, в первую ночь в Тэнсикане, когда они с Кёко стояли на крыше и издалека наблюдали за боем! Неужели прямо сейчас кимуси опять атакуют?! Но ведь сирены не было!

Кусая от волнения губу, Юки замерла на месте и пыталась решить, что ей делать. Бежать отсюда прочь, пока её не зацепило шальным выстрелом, или… Или хотя бы одним глазком взглянуть, что там происходит? Ну в самом-то деле, не могла же она не слышать сигнала тревоги! А раз не было тревоги, то, наверное, и никакой атаки тоже нет, а звуки означают что-то совсем другое.

Юки глубоко вздохнула, собралась с духом и осторожно направилась в ту сторону, готовая к бегству в любой момент. Шипение и треск становились всё громче, деревья вдруг расступились, и перед ней открылось большое поле, похожее на лунный пейзаж – чёрное, совершенно безжизненное, всё в рытвинах и воронках. Прямо в воздухе, метрах в десяти над землёй друг напротив друга висели две фигурки в белых облегающих комбинезонах, за их спинами подрагивали крылья – и правда, как у настоящих ангелов. У каждой в руках был огромный меч, или, скорее, гротескная пародия на меч – длиннее человеческого роста, с несуразно широким лезвием, вдоль которого шли длинные трубки, сплетавшиеся у рукояти в запутанный клубок.

Открыв от изумления рот, Юки осознала, что перед ней тот самый тренировочный полигон, про который ей рассказывала Кёко. Когда «ангелы» полностью осваивают контроль над махо-силой, они получают оружие и доспехи, после чего ещё два-три месяца оттачивают мастерство в учебных боях – кажется, так она говорила. Должно быть, именно такой поединок и происходит сейчас.

В следующий миг одна из фигурок резко скользнула вниз, и из её ганкаты со свистом вырвался алый луч, нацеленный прямо на соперницу. Та, сделав немыслимый кульбит в воздухе, ушла с линии поражения и, в свою очередь, ответила выстрелом – прямо в перевороте. Ярко-зелёный импульс был послан грамотно, на опережение, но первая девушка даже не подумала уворачиваться, она отразила его точно выверенным ударом ганкаты, а потом вновь взмыла вверх, собираясь контратаковать с высоты.

Всё происходило так стремительно, что у Юки зарябило в глазах. Как «ангелы» вообще могут двигаться с такой скоростью? И как они не боятся использовать боевое оружие для тренировок? А если кто-то пропустит удар?

Словно в подтверждение этих мыслей, сверху на вторую девушку обрушилась целая лавина алых лучей. От двух она увернулась, третий отбила ганкатой, а четвёртый ударил «ангела» прямо в грудь. Её отбросило на пару метров в сторону, она закувыркалась в воздухе, едва не выронив оружие, но, к удивлению Юки, не упала вниз, а зависла в одной точке, беспомощно опустив руки. Даже с такого расстояния было видно, как она тяжело дышит.

– Опять ты облажалась, Юмэко, – донёсся до Юки насмешливый голос её соперницы. – Учишь тебя, учишь, а всё бестолку.

Выходит, одна из девушек – это Юмэко, та самая, которая пока носит зелёный бант, как и они с Кёко, но продвинулась гораздо дальше. Интересно, а кто же вторая? Учебный бой настолько потряс Юки, что она забыла и про кладбище, и про тот ужас, который там испытала. Разве сможет она когда-нибудь так же легко и свободно держаться в воздухе? И не просто держаться, а уворачиваться от выстрелов, стремительно меняя направление полёта, и при этом ещё стрелять сама…

– Привет! Засмотрелась? – раздался у неё над ухом чей-то голос, и Юки едва не подскочила от неожиданности.

Прямо перед ней стояла девушка-«ангел», совсем миниатюрная, с короткой стрижкой, и с любопытством её разглядывала. Только сейчас Юки опомнилась, что рот у неё до сих пор открыт, как у первоклашки, покраснела и, согнувшись в поклоне, невпопад выпалила:

– Айзава Юки, к вашим услугам!

– Ну да, я тебя узнала, ты та самая новенькая, что приехала в начале недели, – засмеялась девушка. – В свой первый выходной пришла посмотреть на тренировку? Остальные дни-то у тебя сейчас под завязку забиты, это я по своему опыту помню… Ох, прости, я же не представилась – Иванами Сирасэ моё имя.

– Очень приятно, Иванами-сэмпай…

Да что ж такое, сегодня она постоянно натыкается на кого-нибудь из «ангелов»! Впрочем, на первый взгляд её новая знакомая казалась обычной девушкой, спокойной и дружелюбной, и Юки немного расслабилась.

– Перестань, не называй меня сэмпаем, – испуганно замахала руками Сирасэ. – Мы тут все делаем одно большое общее дело, и ты теперь тоже одна из нас… Скажи лучше, ты уже освоилась тут? Я слышала, на занятиях тебе пока что тяжело приходится.

Ну вот, оказывается, про неё все всё знают, а она-то думала, что другие обитательницы Тэнсикана вообще не проявляют к ней никакого интереса. Покраснев ещё сильнее, Юки пробормотала:

– Эмм… я… Ну, в общем, я пока ничего не умею…

– Научишься, – Сирасэ заявила это без тени сомнения. – А потом, глядишь, станешь одной из лучших. И не смотри на меня так, никогда нельзя сказать заранее, кто на что способен.

– Да я в жизни не научусь летать, как эти двое!

– Ох, так говоришь, будто это какое-то достижение! Видела, сколько раз ошиблась Юмэко? Будет теперь вся в синяках, бедняжка… Честно говоря, Аой не лучше. Техника у неё на высоте, тут не поспоришь, а вот ненужной самоуверенности хоть отбавляй – кимуси обычно такое не прощают. Но она теперь моя Гамма, а значит, и вся ответственность лежит на мне. Опять придётся отругать её после занятия, что поделаешь…

Гамма? Такого слова Юки ещё не слышала, но задавать лишние вопросы постеснялась. Помнится, Кёко говорила, что связь между «ангелами» это нечто интимное, и вряд ли Сирасэ захочет обсуждать такие вещи с посторонним человеком.

– Иванами-сэм… Эмм… Иванами, скажи, а разве не опасно пользоваться для тренировок боевым оружием?

– Другого-то всё равно не придумали, – Сирасэ развела руками. – На самом деле ничего страшного тут нет, мощность ганкат регулируется, и для учебных боёв её на самый минимум выставляют. Защитное поле доспехов такие ослабленные удары держит с гарантией, да и в здание ненароком не угодишь, дальность выстрела тоже ведь снижается… Но если пропустишь удар, всё равно очень больно. Я считаю, что это правильно – не даёт забыть о том, что в реальном бою всё может быть во много раз хуже.

Голова у Юки опять пошла кругом. Регулировка мощности, защитное поле… Сколько же тут всяких нюансов, и во всём этом придётся разбираться. А боль, наверное, станет её близкой подругой. Сперва от занятий в додзё, потом от тренировок на полигоне, потом… Но об этом сейчас лучше не думать.

– А как вообще можно отбить выстрел ганкатой? – спросила она первое, что пришло в голову.

– Ну, тут надо углубляться в теорию, а я в ней не сильна, – хихикнула Сирасэ. – Лучше тебе с Мию поговорить, она у нас великий спец по оружию. Знаю лишь то, что ганкаты – это модифицированное вооружение кимуси, а работают они за счёт того, что «ангелы» пропускают через них свою махо-силу. И эта сила окутывает всю ганкату тонким слоем, словно защитное покрытие – вот она-то фактически и гасит энергию атакующего импульса.

– А то поле, которое в доспехах… тоже махо-сила?

– Ага, она самая. Только поле слабенькое, к сожалению, хотя в Нагасаки уже который год бьются, чтобы его усилить. Прямое попадание в бою – почти всегда смерть, потому мы и учимся в первую очередь уклоняться и парировать… Эй, Айзава, ты плачешь, что ли?

Юки и в самом деле беззвучно ревела, утирая кулаком бегущие слёзы, слишком много плохого она узнала сегодня, и слова Сирасэ оказались последней каплей. Стало быть, прямое попадание – почти всегда смерть? И любая оплошность может стать фатальной? Она вспомнила, как по Юмэко ударили сразу четыре луча подряд – разве можно что-то сделать в такой ситуации? А кимуси наверняка способны и на большее.

– Ох, прости, пожалуйста, совсем не хотела тебя пугать, – Сирасэ сокрушённо вздохнула и покачала головой. – Ну, как бы тебе объяснить-то… Вот гляди, если тебя посреди улицы собьёт грузовик – это ведь тоже смерть, верно? Но переходить дорогу ты же из-за этого не боишься. Просто в этот момент ты более внимательна и сосредоточена, чем обычно, а ещё ты знаешь правила, как можно это делать и как делать нельзя. Понимаешь? Ну вот, здесь всё то же самое – мы ведь как раз для того и учимся, чтобы каждый раз возвращаться из боя живыми, отправив в преисподнюю десяток-другой врагов. Учимся и постигаем те самые правила, что можно, а что нельзя… Ты не сомневайся, Айзава, я почти три года сражаюсь с кимуси и, как видишь, до сих пор цела и невредима.

Три года… Для Юки это было слабым утешением, ведь она своими глазами видела те могилы в саду. Какими бы ни были «ангелы» ловкими и быстрыми, всё равно каждый год кто-то из них погибает. И разве можно сравнивать жутких непредсказуемых кимуси с безобидным грузовиком, который тоже подчиняется правилам и не гоняет на красный свет?

Она всхлипнула и вдруг словно увидела себя со стороны – как она рыдает в три ручья перед взрослой семнадцатилетней девушкой, а та её утешает, словно добрая старшая сестрёнка. Позор-то какой… Яростно размазывая по щекам слёзы, Юки выдавила:

– Прости, Иванами… Ты права, я не должна была…

И, не зная, как закончить фразу, она закрыла лицо руками и бросилась назад в сад, чувствуя себя последней дурой. Ну почему она сегодня только тем и занимается, что убегает от своих страхов? Только ей начинает казаться, что она понемногу привыкает и к жизни в Тэнсикане, и к изматывающим тренировкам, как снова очередной день преподносит ей новые сюрпризы. А теперь, когда она своими глазами увидела, что вытворяют в воздухе «ангелы», все надежды рухнули с треском. Ей не научиться такому, никогда не научиться!

Настроение испортилось окончательно, улучшить его не смогли ни карри на обед, ни тем более Кёко со своей бесконечной болтовнёй. Всю вторую половину дня Юки пролежала пластом на кровати, в голове было пусто – ни единой мысли. Обсуждать с Кёко всё, что она увидела и узнала сегодня, совершенно не хотелось. Наверняка эта неунывающая трещотка искренне начнёт уверять её, что могилы «ангелов» на кладбище – вовсе не повод для огорчения, а выделывать в воздухе пируэты, уклоняясь от смертоносных импульсов, может научиться любая, стоит только захотеть. И ладно бы Кёко сама делала успехи – так ведь нет, она до сих пор с махо-силой совладать не может, но относится к этому так беспечно, словно это не её пошлют в пекло, когда придёт время.

Но как бы то ни было, за ночь страхи немного поблекли, а потом началась новая неделя, и Юки опять стало не до размышлений. Занятия сжирали всё свободное время, а после них думать не хотелось ни о чём – только валяться на кровати и тихонечко страдать от боли в ноющих мышцах и от неприятного ощущения, что голова забита жёваной бумагой. Правда, один волнующий вопрос Юки всё же наставнице задала.

– Михара-сэнсэй… а кто такая Гамма?

– А, уже услышала от кого-то? – усмехнулась Сатико. – И Хосикава тебе до сих пор не рассказывала?

Юки помотала головой. Может, и рассказывала, конечно, но она ведь так хорошо научилась пропускать все тирады соседки мимо ушей…

– В общем, на самом деле это просто здешняя традиция – в уставе Тэнсикана, как ты сама должна знать, ничего подобного нет. Помнишь, я говорила тебе, что махо-сила существует в двух вариациях? Так вот, эти вариации учёные, как водится, назвали поначалу Альфа и Бета. Только названия по какой-то причине не прижились, а смысл их переиначили уже сами «ангелы». Альфами теперь зовут старших девушек в парах, а Бетами – младших, независимо от их спиральности. Ну а Гамм придумали по аналогии, это стажёрки, которые прикреплены к какой-то паре и в будущем заменят старшую, когда та покинет Тэнсикан.

– Ну ты чего, Ю-тян, я ж тебе говорила об этом, – с укоризной протянула Кёко. – Когда Альфа уезжает, Бета становится Альфой, а Гамма – Бетой. Забыла, что ли?

Сложно-то как! Ну да, Аой ведь носит красный бант – выходит, она стажируется вместе с Сирасэ и… и… Юки, как ни билась, так и не смогла вспомнить, как зовут вторую девушку в их паре. Но если Альфа и Бета соединяются друг с другом, какую роль тогда играет стажёрка? Она ж ведь как будто третья лишняя получается… Этого Юки не уразумела, но Сатико на дальнейшие расспросы отвечать отказалась:

– Тут без лекции о тактике «ангелов» в бою не обойтись, а тема нашего сегодняшнего занятия совсем другая. Так что не забивай пока себе этим голову, Айзава, со временем всё поймёшь.

С этого дня Юки невольно начала приглядываться к другим обитательницам Тэнсикана. Если случится когда-нибудь такое чудо, что она сумеет управляться и с махо-силой, и с ганкатой, то рано или поздно тоже станет стажёркой. К кому её тогда прикрепят? И сможет ли она выбирать, или здесь, как и в армии, приказы не обсуждаются?

Все пары «ангелов», какую ни возьми, пугали её, каждая по-своему. Все они так много знают и умеют, наверняка Юки будет для них лишь бесполезным балластом, от которого в бою одни проблемы. А ведь у некоторых ещё и характер отвратительный, как у той же Рэйны! Или вот Ая, например – худенькая девушка с собранными в два длинных хвоста волосами и неизменно хмурым выражением лица. Вечно она чем-то недовольна, всё время на что-то ворчит… Попадёшь к такой на стажировку, и сразу окажешься виноватой во всех грехах.

Масла в огонь подливала ещё и Кёко, которая уверяла, что напарница в бою – больше, чем подруга, и без взаимной близости и полного доверия о какой-то эффективности даже говорить не стоит.

– Да тебе-то откуда знать? – всякий раз с недоверием спрашивала её Юки. – Ты же ни в одном сражении не бывала и никогда не синхронилась ни с кем, сама ведь говорила.

– Ну, я от других слышала, – уклончиво отвечала Кёко. – Мне Мирай рассказывала, когда мы вместе жили, а ей – другие девчонки. И вообще, Ю-тян, ты вот в курсе, что у Мирай с Аей отношения не заладились? Об этом, между прочим, весь Тэнсикан знает! Я слышала, что и в бою у них всё время проблемы из-за этого!

– Ой, всё-то ты слышала… Слухи, они слухи и есть, будто сама не знаешь, что люди всякое болтают порой. Может, и нет никаких проблем на самом деле. Или просто ты не так что-то поняла.

После этого Кёко сразу надувалась и отворачивалась:

– Не хочешь – не верь, вот поживёшь тут хотя бы с месяцок и сама всё увидишь.

Разумеется, обижалась она не более пяти секунд, после чего разговор перескакивал на другую тему. В глубине души Юки даже завидовала своей беззаботной соседке – вот ей, кажется, совершенно всё равно, с кем из «ангелов» она будет стажироваться и чьей парой потом станет. Что и говорить, Кёко – это Кёко, она, должно быть, с любой девушкой уживётся, если только не доведёт её до белого каления своей трескотнёй. Увы, про себя сказать такое Юки никак не могла. Ей требовалось время, много времени, чтобы сойтись с кем-то достаточно близко. А уж такая вещь, как полное доверие, может и вовсе никогда не появиться, ведь для этого нужно нечто большее, чем банальные приятельские разговоры.

Да и вообще, как она заведёт здесь новых подруг, если у неё даже минуточки свободной нет? Весь круг её общения составляет Кёко, от которой устаёшь не меньше, чем от занятий, а с остальными даже пересечься толком не получается. Правда, в комнате напротив жили Аой и Юмэко, тоже относительно новенькие в Тэнсикане, но и с ними отношения не сложились. Юмэко по большей части проводила время в компании Нисими Цукасы – той самой, которую Юки как-то встретила в саду, и на совсем зелёных Кёко с Юки не обращала ни малейшего внимания. Ясное дело, она ведь уже давно тренируется с ганкатой на полигоне и наверняка готовится вскоре примерить красный бант.

А вот Аой была самая настоящая вредина. Юки столкнулась с ней как-то в коридоре, вежливо поздоровалась, а в ответ услышала:

– А, приветик, ты и есть та самая Айзава, которая постоянно ноет и хочет под мамкину юбку? Ну так старайся лучше, рёва-корова, а то плаксы обычно в первом бою гибнут – знаешь об этом?

И Аой пошла как ни в чём не бывало по своим делам, задрав нос. Юки осталась стоять словно оплёванная, она не стала кричать вслед, что её родителей давно нет на свете и хотеть ей некуда, но после этих обидных слов сделалось так горько и страшно, что она ещё полчаса проплакала в подушку и чуть не опоздала на занятия. Стоит ли говорить, что желание общаться с Аой после такого пропало начисто.

Ну и, конечно, не добавляли оптимизма регулярные атаки кимуси. В один из дней сирена завыла по-особому, на два тона выше – Юки в это время как раз принимала душ, и она в панике выскочила оттуда, даже забыв прикрыться, уверенная, что сейчас придётся сломя голову нестись в подземное убежище. Но Кёко как ни в чём не бывало валялась на кровати, болтая ногами, играла в свою игрушку и никуда бежать не собиралась.

– Это ж вторая категория, Ю-тян, – вздохнула она, продолжая шустро давить на кнопки. – Ну и куда вот ты собралась в таком виде?

– Вторая? – Юки смутилась и покраснела. – А это… это ж тоже ещё не страшно, да?

– Ясное дело. Дежурная восьмёрка чуть больше времени потратит, только и всего. Ты не переживай, такое не особо часто случается, раз в неделю, а то и реже… Иди, иди, дальше мойся, или оденься хотя бы, нечего тут своим первым размером у меня перед носом сверкать.

Юки возмущённо фыркнула и скрылась в ванной, но на душе полегчало. Подколки Кёко звучали совсем не обидно, а её ленивая беспечность успокаивала как нельзя лучше. Эх, не будь соседка такой надоедливой, они, наверное, смогли бы даже подружиться…

Ближе к концу недели у неё стали появляться первые успехи в додзё. По крайней мере, теперь Сатико не хмурилась, когда Юки старательно перетекала из одной стойки в другую, отрабатывая их все, с первой по седьмую, после чего начинала всё заново – и так до бесконечности. Синай уже не казался таким тяжёлым, а руки, наконец-то, перестали дрожать от непривычных нагрузок.

Зато с махо-силой по-прежнему был полный тупик. День за днём Юки билась, как рыба об лёд, пытаясь дёрнуть невидимый рубильник в своём организме, мёрзла под воображаемыми снежными хлопьями и тонула в сугробах, но все усилия оставались напрасными. Однажды её накрыло такое беспросветное отчаяние, что она, не думая о последствиях, сорвалась со своего места и бросилась вон из класса. Её настолько всё достало, настолько хотелось побыть одной, что она неслась, не разбирая дороги, и опомнилась только на лужайке перед святилищем. По счастью, здесь никого не было, Юки беспомощно шлёпнулась на скамейку под ивой и дала волю слезам.

Она настолько погрузилась в своё горе, что не сразу услышала скрип гравия за спиной. Ну вот, опять кто-то из «ангелов» застал её плачущей, и теперь у мерзавки Аой появится лишний повод над ней насмехаться… Юки твёрдо решила не оборачиваться, но прозвучавший сзади голос заставил её вздрогнуть:

– Так вот где ты спряталась, Айзава.

Сатико не поленилась отыскать её в саду! Ох и влетит ей сейчас, наверное, за то, что самовольно сбежала с занятий… За такое даже в обычной школе по головке не погладят, а в Тэнсикане наверняка порядки гораздо строже. Юки съёжилась, опустила голову и стала ждать разноса.

Удивительно, но Сатико не собиралась ни ругать её, ни читать ей нотации. Обойдя скамейку, она присела рядом с Юки и негромко спросила:

– Нашла любимое место и теперь прибегаешь сюда, когда всё плохо? Что у тебя случилось, Айзава? Я ведь говорила – даже если пока ничего не получается, повода для переживаний нет.

Юки молчала, глотая слёзы. Дело же не в том, что у неё не получается, а в том, что она не хочет и не может быть «ангелом». Она вообще не желает иметь ничего общего с Тэнсиканом! Вот только как объяснить это наставнице?

– Знаю, что тебе тяжело, – продолжала Сатико. – И всем поначалу было тяжело в первые дни после приезда. Чего я только не насмотрелась за это время, уж поверь. Девушки грустят по дому, по прежней беззаботной жизни… Ну и боятся, конечно, куда ж без этого. Догадываюсь, что тебе приходится тяжелее прочих, поскольку ты росла одна и все эти годы чувствовала себя одинокой…

– Да! – Юки собиралась молчать и дальше, но слова Сатико словно прорвали плотину в её душе. – Да, я росла одна, и в этом есть вина «ангелов» тоже! Я знаю, нам рассказывали в школе, что на север тогда всем было наплевать, потому что юг был гораздо важнее… Вот только на севере тоже жили люди, и эти люди в вас верили! Да, я была тогда маленькая и глупая, но до сих пор помню, как мама говорила, что скоро прибудут «ангелы» и всех спасут… Но вместо «ангелов» пришли кимуси. Вы ведь, наверное, как раз тогда воевали, Михара-сэнсэй! Интересно, что вы чувствовали, когда узнали про Аомори?

Юки выдала всю эту сбивчивую тираду на одном дыхании, захлёбываясь слезами, а в следующий миг сама перепугалась от собственной дерзости. Кидать обвинения в лицо собственной наставнице, заместителю самой Аяно? Ну, теперь-то ей точно мало не покажется…

– Ты права, – кивнула Сатико, голос её звучал всё так же ровно. – В то время я действительно числилась в отряде «ангелов», и мне было пятнадцать – чуть побольше, чем тебе сейчас. Командовала отрядом тогда не Сакура… то есть Аяно-сан, а совсем другие люди, военные. И они отдавали нам чёткие приказы – когда и на каком направлении наносить удар.

Она помолчала, затем дотронулась до стиснутого кулака Юки:

– Я не оправдываюсь, Айзава. Мы с подругами ревели так же, как ты сейчас, когда в новостях сообщили про Аомори. У одной из наших там жили родственники, они тоже в тот день погибли. Но мы не могли ничего сделать, понимаешь? Нас было тогда всего-то пятнадцать человек на всю страну, и командование старалось использовать «ангелов» с полной отдачей, поскольку от них зависела судьба всей Японии.

Юки молчала, крепко зажмурившись. Уж лучше бы Сатико её отругала, а не говорила с ней так спокойно и доверительно – от этого становилось ещё больнее.

– Мы на войне, Айзава, и ничего с этим не поделаешь. Мы не звали кимуси на наши земли, они пришли сами – такова реальность, в которой мы живём. А на войне люди гибнут, и это никак не исправить. Знаешь, когда мне уже шёл двадцатый год, я тоже потеряла в бою свою Бету… тут кое-кто из старших об этом ещё помнит, не так уж и давно это было. И о том, что такое боль потери, я знаю не понаслышке. В общем, в тот день я поклялась, что останусь в Тэнсикане и сделаю всё для того, чтобы больше ни один «ангел» не погиб.

– Так вы остались специально… чтобы учить других? – Юки наконец-то нашла в себе силы хоть что-то сказать.

– Как видишь. Я ведь обещала в первый день, что научу тебя всему, что знаю сама. И я это обязательно сделаю, поскольку ты дорога мне точно так же, как и любая другая девушка, несущая здесь службу. Никто тебя не бросит на растерзание кимуси. А ты, в свою очередь, тоже пойми, что лишь такие, как ты, могут защитить нашу страну. Плохо ли, хорошо ли, но ты обладаешь этим даром, а потому и ответственности не избежать.

Юки всё ещё всхлипывала, но чёрная пелена в сердце постепенно развеивалась, а вместе с ней уходили злость и печаль. Оказывается, Михара Сатико тоже может быть открытой и искренней… И в глубине души она совсем не такая, какой кажется. Не просто въедливая наставница, гоняющая всех до седьмого пота, а скорее, старшая сестра, переживающая за каждую обитательницу Тэнсикана. Умеющая быть строгой, когда это надо, и в то же время всегда готовая помочь.

– Ну что, успокоилась? – спросила Сатико и поднялась со скамейки. – Тогда пошли в класс. Уж коль ты решила устроить себе незапланированный перерыв, придётся тебе сегодня позаниматься на полчаса дольше.

По тому, как изменился её голос, в котором опять зазвучали привычные учительские нотки, Юки поняла, что возвращаться к этому разговору наставница больше не собирается. Каждый раз, когда кто-то становился свидетелем её слабости и никчёмности, она готова была провалиться сквозь землю, и сейчас, следуя за Сатико по дорожкам сада, мысленно дала себе слово, что такого больше не повторится. Получится из неё «ангел» или нет – неизвестно, но она хотя бы попытается.

Как бы то ни было, мало-помалу Юки втягивалась и привыкала к тому ритму, в котором жил Тэнсикан. С каждым днём она узнавала что-то новое и о том месте, где ей предстояло провести ближайшие шесть лет, и о своих будущих возможностях – порой эти маленькие открытия даже радовали. Оказалось, например, что махо-сила, которую Юки считала проклятием, имеет свои положительные стороны. На одном из занятий Сатико рассказала, что благодаря своему дару «ангелы» поправляются после ранений значительно быстрее, нежели обычные люди, да и в целом их организм обладает бóльшим запасом прочности. Кроме того, существует редкая «коронка» – исцеление, которое позволяет оказывать экстренную помощь сразу после боя или даже во время него, а впоследствии ускоряет процесс выздоровления. Сейчас в Тэнсикане такой способностью владела всего одна девушка, Сумэраги Нацуми, и её умения уже не раз выручали остальных.

Сгоряча Юки даже пожалела, что к двадцати годам лишится махо-силы. А ведь как хорошо было бы всю жизнь иметь крепкое здоровье и никогда не болеть, а если и болеть, то совсем немножко! Но тогда, наверное, в обмен на это придётся до самой старости быть «ангелом» и сражаться с кимуси? Ну уж нет, слишком непомерная цена… Проживёт она как-нибудь и слабенькой, лишь бы протянуть эти шесть долгих лет.

А в следующее воскресенье Юки обнаружила, что Сатико, в отличие от них, и в этот день тоже не до отдыха. Тем утром она неожиданно для себя проснулась раньше обычного, раздвинула занавески, чтобы впустить в комнату солнечный свет, и вдруг увидела во дворе небольшой крытый грузовичок. Несколько человек – наверное, из персонала Тэнсикана – как раз забирались в кузов, а возле кабины стояли Сатико и кто-то из «ангелов». Судя по жестам, девушка о чём-то упрашивала – она то и дело кланялась, складывая руки перед грудью, Сатико в ответ лишь мотала головой.

Шею Юки обдало сзади тёплым дыханием, и Кёко, опять забывшая соблюсти дистанцию, пояснила сквозь зевок:

– Сэнко в город намылилась. А Сатико-сэнсэй, как всегда, против.

– В город?

– Угу. По воскресеньям закупка продуктов на оптовом рынке. Это недалеко, километрах в двадцати, что ли, там уже нормальная жизнь вовсю кипит – магазинчики, лавки всякие… И кто-нибудь из девчонок обязательно напрашивается в поездку. Ну, знаешь, или купить что-нибудь, или просто по магазинам пошляться, в общем, вспомнить мирные деньки.

– А почему Михара против?

– Ну ты чего, Ю-тян? – от удивления Кёко навалилась сзади чуть ли не всем телом, и Юки сердито засопела. – Непонятно разве? Вот Сэнко уедет в город, а через полчаса атака случится, да не простая, а серьёзная, когда каждый человек на счету. А раз Сэнко нет, то и от Фуми в бою толку мало – вот тебе уже минус два «ангела».

– А… Ну да, наверное.

– Но вообще поговаривают, что и другая причина есть. Чтобы не похитили кого-нибудь.

– Чего-чего? – Юки развернулась и обеими руками отпихнула бесцеремонную Кёко. – В каком смысле – похитили?

– Ой, да в самом прямом. «Ангелы» ведь только у нас в Японии рождаются, верно? Другим-то странам интересно, почему так происходит, а где-то, может, хотят своих собственных «ангелов» иметь. Вот вроде как наше руководство и боится, что кого-нибудь из девчонок шпионы украдут там в городе и на опыты отправят, чтобы разобраться, что к чему, да почему… Хотя, как по мне, глупости это всё.

Юки недоверчиво взглянула на соседку. Неужели это правда? Впрочем, от иностранцев, что ни говори, можно ожидать любой гадости. Они, конечно, худо-бедно помогли, когда началось вторжение, и даже научные исследования финансировали. Зато сейчас, когда Япония благополучно зачистила свою территорию от кимуси и обзавелась отрядом непобедимых «ангелов», другие государства очень обеспокоены таким положением дел – по крайней мере, именно так всегда говорила Миура, когда проводила очередной классный час.

– А почему глупости-то? И отодвинься ты уже от меня наконец, Хосикава!

– Да потому что никто с тобой не справится, если ты активируешь махо-силу, тебе ж даже ганката не понадобится… Ой, смотри, уговорила всё-таки!

Повернувшись к окну, Юки увидела, как Сэнко благодарно кланяется и торопливо лезет в кабину, пока Сатико не передумала, а та, сокрушённо качая головой, устраивается рядом с ней. Грузовик, пофыркивая, выкатился со двора, и Юки задумчиво проводила его взглядом. Везучая эта Сэнко, сама бы она тоже не отказалась от такой поездки…

– Вот поэтому у нас в воскресенье выходной! – торжествующе объявила Кёко. – Потому что все хотят кушать, а Сатико-сэнсэй – главная добытчица еды.

Выдав это блестящее умозаключение, соседка скрылась в ванной, а Юки с ужасом подумала, что если бы ей пришлось заниматься семь дней в неделю, она бы точно сдохла. К счастью, впереди её ждал длинный свободный день, и она не сомневалась, что проведёт его гораздо лучше, чем в прошлый раз.

Глава 4. Плохое и хорошее

Новая неделя началась как обычно. Юки уже убедилась, что единственный выходной пролетает слишком быстро – не успеешь глазом моргнуть, как вновь надо бежать в додзё после завтрака. И всё же она с удивлением чувствовала, что привыкает к такому суровому режиму. Наверное, человек ко всему привыкает в итоге, сколь бы тяжёлым оно ни казалось поначалу… А ещё Юки часто вспоминала тот разговор с Сатико в саду. Каким-то образом он помог ей взглянуть на остальных обитательниц Тэнсикана как на подруг по несчастью, и теперь «ангелы» словно стали ей чуточку ближе.

Но понедельник неизменно оставался самым тяжёлым днём, и отработка стоек в додзё требовала особых усилий. Причём не только стоек – Сатико решила, что с этой недели пора начинать осваивать первые удары. Юки старалась изо всех сил, синай со свистом рассекал воздух, но наставница пока что лишь качала головой и вздыхала.

Аппетит после такого разыгрался особенно зверский, в столовой Юки в мгновение ока смолотила весь обед и даже сходила за добавкой. Немудрено, что теперь, когда они с Кёко вяло тащились по лестнице к себе на третий этаж, ей хотелось лишь одного – упасть на кровать и не шевелиться. Хорошо бы, конечно, прогуляться по саду и подышать свежим воздухом, но только не с таким набитым брюхом и ноющими мышцами… Когда Юки наконец-то распласталась на постели, словно выброшенная на берег рыба, и правда стало чуточку легче.

– Что, Ю-тян, совсем нынче умаялась? – сочувственно спросила Кёко – она-то, как всегда, была бодра и весела. – Ну, ничего, вот отлежишься сейчас, и всё пройдёт… Между прочим, у тебя гораздо лучше уже выходит, не зря пот проливаешь.

– Мм, – отозвалась Юки, не поворачивая головы – даже на такое простенькое движение не было сил.

– Вот разберёшься с основными ударами, и Сатико-сэнсэй тебя за тренажёр определит. А это, знаешь ли, поинтереснее, чем просто мечом в воздухе махать, сразу азарт какой-то появляется и настрой боевой, ух!

Юки тихо застонала. Неужто Кёко действительно получает удовольствие от всего этого? Должно быть, ей и впрямь энергию девать некуда… Сама она с содроганием ждала того дня, когда ей впервые придётся вступить в схватку с этой крутящейся штукой. А ведь он наступит, непременно наступит, и никуда от этого не деться.

– Но вообще, Ю-тян, я тебе вот что скажу…

Что именно хотела сказать Кёко, так и осталось неизвестным, потому что сонную тишину вспорол звук сирены – резкий, высокий и ничуть не похожий на то, что Юки слышала раньше. Ох, напрасно она считала, что сумела всё-таки перебороть свои страхи и загнать их в дальний уголок сознания… Былой ужас моментально вернулся, затопил её с ног до головы, она рывком села на кровати, тотчас позабыв и про набитый желудок, и про боль во всём теле. Что ей делать на этот раз, как нужно вести себя? Может, Кёко сейчас лишь зевнёт, как прежде, и небрежно махнёт рукой? Однако сегодня всё оказалось иначе.

– А вот теперь побежали, – очень серьёзно сказала соседка, спрыгивая с постели. – Ну, не то чтобы прямо побежали, но поторопиться надо, третья категория это тебе не шутки… Ю-тян, ты чего сидишь-то?!

Юки всё ещё была в ступоре, поэтому Кёко по привычке ухватила её за руку и вытащила в коридор. Вопреки ожиданиям, никакой беготни и суеты тут не было – должно быть, почти все «ангелы» уже собрались на дежурном посту. Лишь немного запоздавшие Сэнко и Фуми с топотом мчались туда на всех парах, да у самого входа на пост сердито спорили о чём-то Сирасэ и Аой. Даже отсюда Юки видела, что мягкая улыбчивая Сирасэ на сей раз строга и непреклонна. А сирена продолжала орать дурным голосом, лишая всякой возможности собраться с мыслями.

– Ох, Ю-тян, да не бойся ты так, – Кёко тряхнула её за руку. – У тебя ж пальцы как ледышки… Ну, неприятно, да, но не смертельно, так что давай, погнали вниз.

Мало что соображавшая Юки послушно следовала за соседкой, которая даже сейчас не утратила ни бодрости, ни присутствия духа. На полпути между третьим и вторым этажом они наткнулись на Сатико – та, хоть и выглядела озабоченной, тоже не была особо взволнована.

– Молодцы, девочки, не паникуете, – одобрительно кивнула она. – Хосикава в убежище уже побывала и знает, что к чему, так что не потеряетесь… Наверху никого не осталось больше?

– Неа, – Кёко помотала головой. – Все в дежурку побежали, Аой разве что…

Словно в подтверждение её слов, на верхней площадке показалась Аой – мрачная и очень расстроенная. Ни на кого не глядя, она подчёркнуто спокойным шагом спустилась по лестнице, состояние её выдавали лишь крепко стиснутые кулаки.

– Что ж, в здравом смысле Иванами не откажешь, – усмехнулась Сатико. – Ладно, девочки, идите вниз и ничего не бойтесь, думаю, всё займёт не больше часа.

Они спустились ещё на один пролёт, и Юки поняла, что не потерялась бы, даже будь она одна, без Кёко. Весь гражданский персонал Тэнсикана тоже дружно направлялся в убежище, и оставалось лишь следовать за этим людским потоком. Десятка два, а то и три, человек, мужчины и женщины всех возрастов, и никто из них не выглядел напуганным – обсуждали какие-то житейские дела, перебрасывались шутками. На мгновение Юки стало стыдно, что она одна тут такая трусиха, но тотчас вспомнились и разбитые стены, и чёрные проплешины в саду, а страх вновь взял её за горло. Бой ведь будет идти совсем близко… Возможно, прямо сейчас орда кимуси стремительно приближается к Тэнсикану.

Вход в убежище располагался по соседству от столовой – Юки давно ещё заприметила эту обшитую железом дверь, но ей и в голову не приходило, что именно за ней расположено то самое место, где все укрываются во время мощных атак. Никакой давки не было и в помине, все входили внутрь спокойно и организованно, словно в автобус садились.

– Пошли-ка, найдём себе местечко поудобнее, – Кёко потянула её за руку куда-то в сторону. – Ах я бестолочь, я ж игрушку свою взять забыла! Придётся теперь скучать всю дорогу…

Убежище оказалось именно таким, как Юки себе представляла – голые бетонные стены, зарешеченные лампочки на потолке, где-то вверху монотонно шумели вентиляторы. Длинные скамьи напоминали зал ожидания на вокзале, их было много, так что места хватало всем и тесниться плечом к плечу не приходилось. Какой-то пожилой мужчина даже улёгся во весь рост и, должно быть, собрался вздремнуть, чтобы не терять времени зря.

– Ну вот, Ю-тян, тут и переждём, – Кёко с размаху шлёпнулась на свободную скамью у стены. – А как закончится всё, нам сразу скажут.

Первый шок прошёл, Юки немного успокоилась и теперь вертела головой, озираясь по сторонам. Сплошь незнакомые лица, она ведь никого не знает из персонала – разве что вон ту женщину частенько приходится видеть в столовой. Интересно, а где Сатико? Да и сама Аяно, наверное, тоже должна быть здесь, вот бы увидеть её хоть одним глазком!

Совсем рядом мелькнули знакомые бело-голубые цвета, и Юки поняла, что по соседству с ними устроились Аой и Юмэко. Аой по-прежнему была мрачнее тучи, а вот её подруга, похоже, спокойно относилась к тому, что её отправили в убежище вместе со всеми. Ну да, она ведь формально всё ещё ученица с зелёным бантом, хоть и вовсю тренируется с ганкатой на полигоне. Да и Сирасэ, помнится, говорила, что Юмэко всё ещё слишком часто ошибается.

В мерное гудение вентиляторов вплелись какие-то посторонние звуки, которые с каждой минутой становились всё громче. Вскоре Юки уже безошибочно могла опознать до боли знакомые свист, треск и шипение, к которым примешивались глухие раскаты разрывов. Подумать только, они сидят под землёй и всё равно отчётливо слышат эту канонаду, каково же там, наверху? Наверное, бой идёт уже совсем близко…

Помимо воли зубы Юки опять начали постукивать, при каждом новом взрыве её с головой накрывала волна страха. Разве то, что происходит сейчас, можно сравнить с безобидными мелкими стычками, к которым она, хоть и с трудом, но сумела привыкнуть? Да и то пугал поначалу лишь вой сирены – звуки боя никогда не проникали в Тэнсикан, разве что в саду можно было расслышать беспорядочную стрельбу, доносившуюся со стороны залива. А сейчас Юки не могла отделаться от мысли, что от разрывов вздрагивает всё здание. Вдруг… вдруг выстрелы попадут в стену, она рухнет, и всех их похоронит заживо в этом злосчастном убежище?!

Думать о таком было невыносимо. Чтобы хоть немного отвлечься, Юки попыталась прислушаться к негромкой болтовне Аой и Юмэко. Интересно, что они так увлечённо обсуждают?

– Да хватит тебе ворчать, Аой, навоюешься ещё. Сама ведь знаешь, что стажёрок на третью не берут, чего так раскипятилась?

– Молчи уже, много ты понимаешь! Сказала бы мне сэмпай просто, что я ещё дура зелёная и ничего не умею, я б так не возмущалась. Так ведь нет же, она меня излишне самоуверенной назвала! Самоуверенной, вот дерьмо! Мол, с таким настроем, как у меня, нечего в серьёзном бою делать – вот прямо так и сказала!

– Так Иванами права, вечно ты на полигоне выделываешься и лихачишь, пользуешься тем, что я неумеха в сравнении с тобой…

– Ой, заткнись, Юмэко, бесишь. Взяла бы меня сэмпай с собой, тогда б и увидела, на что я способна, уж я бы этим тварюгам безмозглым врезала по полной программе…

Очередной выстрел угодил то ли в само здание, то ли совсем рядом, и на этот раз Юки готова была поклясться, что вздрогнули не только стены, но и скамья под ней. Как она ни старалась сдерживаться, предательские слёзы потекли из глаз сами собой, руки противно дрожали и никак эту дрожь было не унять.

– Ну, Ю-тян, ты чего? – Кёко дружески толкнула её плечом. – Ничего страшного ведь, я уж тут два раза была, представляешь? Ну, бабахает там снаружи, побабахает и перестанет… Вот девчонкам, ясное дело, тяжело сейчас, а нам-то тут чего сделается?

И она ласково погладила Юки по голове, отчего той сделалось ещё более стыдно и горько. Вот почему Кёко всякий раз ухитряется быть такой беззаботной и ничего не бояться? Конечно, она провела в Тэнсикане на три месяца больше, этого не отнять, но Юки была уверена, что уж ей-то самой никогда не стать такой же бесстрашной – ни через три месяца, ни через полгода.

– Ой, Айзава у нас глазки намочила, сейчас заодно и трусы намочит, – услышала она противный голос Аой, которая даже в своём праведном негодовании успевала всё подмечать. – Поди, от грозы-то до сих пор под кроватью прячешься? Ну так залезь под скамейку, полегчает.

– А ты бы помолчала лучше, стажёрка недоделанная, – с неожиданной яростью зашипела Кёко. – Сама-то небось в первые дни тоже от каждого бабаха подпрыгивала! И нечего тут Ю-тян обижать, ясно?!

– Сама помолчи, малявка. Сперва с махо-силой управляться научись, потом рот на старших разевай.

– А вот не помолчу! Тоже мне, старшая нашлась… И вообще, будешь над Ю-тян издеваться – расскажу всё Иванами!

Аой презрительно фыркнула, но в дальнейшую перепалку вступать не стала, демонстративно отвернулась и вновь принялась живописать Юмэко, как бы она в два счёта разобралась с врагом, окажись на поле боя. А Юки почувствовала себя совсем скверно. Мало того, что ей страшно и приходится терпеть насмешки из-за этого, так ещё и Кёко заступается за неё, как будто они в самом деле лучшие подруги. Она-то её про себя иначе как трещоткой не называет и старается свести общение до минимума, а та, оказывается, готова в любой момент подставить плечо. Вот и получается, что она, Юки – тварь неблагодарная. От этой мысли слёзы из глаз полились ещё сильнее, даже на кипящее за стенами Тэнсикана сражение стало наплевать. Ну почему, почему она такая никчёмная?

Ей казалось, что бой длится целую вечность, и они уже никогда не выйдут из этого убежища – так и останутся сидеть под землёй, бесконечно слушать звуки разрывов, от которых мурашки по коже. Юки даже не сразу поняла, что снаружи всё стихло, и опомнилась лишь тогда, когда Кёко крепко сжала её руку:

– Ну вот, Ю-тян, слышишь – тишина настала, закончилось всё! Эх, жалко, отдых наш послеобеденный накрылся, снова в класс тащиться, беда-беда…

И правда, времени-то прошло немало – наверное, придётся прямо из убежища бежать на занятия… Юки совершенно не представляла себе, как после всего пережитого сосредотачиваться на своих ощущениях и искать вечно ускользающую махо-силу. Может, Сатико сжалится над ними и разрешит сегодня отдохнуть?

Динамики где-то под потолком возвестили отбой тревоги, и люди потянулись к выходу, чтобы вернуться к своим привычным делам. Кажется, только для одной Юки сегодняшняя атака обернулась нешуточным стрессом. А ведь это третья категория, ещё не самое худшее, что может случиться… Получается, четвёртая ещё страшнее?

– Ай, да пошли, пошли уже! – теребила её неугомонная Кёко. – Глядишь, успеем ещё минуточек десять с подушкой пообниматься…

У самого выхода Юки невольно замедлила шаг. Что она сейчас увидит? Обвалившуюся штукатурку, разбитые окна, а может, что-то посерьёзнее? Но, вопреки ожиданиям, знакомый интерьер Тэнсикана ни капельки не изменился, словно не гремело совсем рядом никакого сражения и не дрожали стены от выстрелов. Чистенькая столовая, по-прежнему залитая солнечным светом… Может, действительно всё не так плохо, как кажется?

Юки, приободрившись, шагнула к лестнице и в тот же миг замерла, испуганно прикрыв рот ладонью.

Сверху медленно, спотыкаясь почти на каждой ступеньке, спускалась Рэйна – в боевом комбинезоне, с растрёпанными волосами, один из её шикарных бантов куда-то исчез. Тонкая ткань доспехов на левой руке была разодрана в клочья, рука окровавлена, и кровь размеренно капала с кончиков пальцев – словно вода из неплотно закрытого крана. Альфа Рэйны, та самая девушка с двумя короткими косичками, бережно поддерживала подругу, её махо-сила по-прежнему была активна – волосы отливали каштановым, а глаза светились голубым с зеленью. Рэйна морщилась и кусала губы, но не издавала ни единого стона.

Юки с ужасом взирала на эту картину. Бой – не детская прогулка, она знала это с самого начала, но увидеть всё вот так, своими глазами… Юки вспомнила своё мелочное злорадство по поводу того, что даже большие деньги не избавляют от необходимости служить в Тэнсикане, и ей стало так совестно, что уши запылали огнём. Рэйна, дочка богатых родителей, защищала их всех, и её тоже, пока она тряслась от страха в убежище. А ведь ей самой наверняка точно так же и страшно, и больно, просто она умеет терпеть и не показывать вида.

– Ох, бедненькая, – пробормотала Кёко. – Даже ей досталось… А может, и ещё кому, я слышала, что после третьей почти всегда раненые есть.

Юки. словно завороженная, провожала Рэйну взглядом до тех пор, пока та в сопровождении своей Альфы не скрылась за дверями госпиталя. Осталась лишь дорожка алых клякс на полу, и эта дорожка казалась Юки особенно жуткой. Вот так и из неё когда-то будет вытекать по капле жизнь – непременно ведь такое случится рано или поздно.

– Ну, Ю-тян, не стой столбом, – Кёко вновь потянула её за руку вверх по лестнице. – Напугалась, да? Знаешь, если Рэйна до госпиталя на своих ногах добралась, то, наверное, не всё так страшно. Говорят, Анабуки-сэнсэй своё дело знает, и опыт лечения «ангелов» у неё о-го-го какой! А ещё Нацуми забегать будет, она всегда раненым девчонкам своим исцелением помогает.

На третьем этаже было оживлённо – «ангелы» как раз выходили из дежурки, уже в привычных бело-голубых платьях, и Юки никак не могла поверить, что эти обычные с виду девушки только что ожесточённо дрались с полчищами врагов. Выглядели они измотанными и усталыми, но даже это не мешало некоторым улыбаться и хихикать, до Юки доносились обрывки разговоров:

– …что-то совсем им не везёт – в прошлый раз Саяка, в этот раз Харуми…

– …Ая, балда, опять начудила, и когда они только с Мирай поладят, спрашивается…

– …Мию, ты хоть предупреждай в другой раз, когда с ганкатой такое творить будешь…

– …руку я тебе сама перевяжу, Фуми-тян, там всех дел на пять минут…

Юки задержалась, сделав вид, что подтягивает гольфы – нехорошо подслушивать чужие разговоры, но уж очень интересно. Выходит, и Харумин ранена тоже? За две недели, проведённых в Тэнсикане, Юки успела усвоить, что многочисленные царапины, порезы и ссадины у «ангелов» за ранения не считаются. А что же будут делать те, кто лишился пары?

– В резерве и будут, – авторитетно пояснила Кёко. – Тебе ж говорила Сатико-сэнсэй, что в одиночку никто не воюет, потому что смысла нет. Так что Саяка с Юри временно отдыхают, пока их пары не поправятся, и на дежурство их никто ставить не будет.

Она на секунду задумалась, затем добавила:

– Ну, точнее, можно было бы их объединить на недельку-другую, потому что Саяка «правая», а Юри «левая». Но толку от этого, ясное дело, не особо много будет.

Удивительно… Что же за отношения такие между «ангелами», если пара складывается раз и навсегда? Или опять Кёко фантазирует напропалую, потому что где-то что-то слышала? В сознании у Юки никак не укладывался тот факт, что девушек просто отправляют на отдых, хоть и считается, что в Тэнсикане каждый человек на вес золота.

– Выходит, с врагом теперь будут биться не шестнадцать«ангелов», а всего двенадцать, так, что ли? А как же смены дежурные меняться будут?

– Ну… как-нибудь да будут. Ой, Ю-тян, не знаю я, да и ты себе голову не забивай, это забота Аяно, а уж не твоя никак!

Конечно же, в комнату они тащились зря, потому что ещё с порога Юки увидела, что часы показывают двадцать пять минут третьего. У неё было стойкое желание прогулять занятия, упасть на кровать и никуда не ходить – пусть её потом отругают и даже накажут, не жалко. Но что-то ей подсказывало, что Сатико в этом случае не сочтёт за труд придти сюда и снова будет с сочувствием допытываться, что с ней случилось. А ведь она дала себе слово не показывать больше свою слабость. Вот Рэйне и Харумин сейчас плохо по-настоящему, а с ней что? Да ничего, просто перенервничала.

Впрочем, как и ожидалось, никакого прока от сегодняшнего занятия не было. Юки совершенно не могла думать о какой-то там махо-силе, в голову лезли посторонние мысли о бренности существования и собственной бесполезности. Всё-таки она трусиха, и ещё какая… Даже если она сможет чему-то научиться, страх боли и смерти навсегда останется с ней, разве получится когда-нибудь его преодолеть?

Не лучше обстояли дела и у Кёко. Её хоть и не терзали тревожные думы, как Юки, контроль силы по-прежнему оставался для неё крепким орешком, и никакого прогресса пока не намечалось. Юки уже не удивлялась, когда волосы соседки начинали сиять сиреневым, но всякий раз её хватало секунд на десять-пятнадцать, не больше. Сатико снова и снова давала Кёко какие-то советы, подолгу с ней разговаривала, однако всё как застряло, так и не могло никак сдвинуться с мёртвой точки.

За ужином Юки то и дело украдкой бросала взгляды на два пустых места за столами и пыталась понять, что чувствуют сейчас Юри и Саяка, разлучённые со своими парами. А ночью ей приснился кошмар – непонятный и сумбурный, но от этого не менее пугающий. В этом сне Юки почему-то одиноко сидела на крыше Тэнсикана, со всех сторон к ней, щёлкая зубами, подбирались кимуси, чтобы разорвать на мелкие кусочки, потом откуда-то появилась Рэйна и попыталась защитить её, но ей откусили руку вместе с ганкатой, и она с печальной улыбкой упала вниз. В этот момент Юки поняла, что осталась совсем одна, все «ангелы» мертвы, и ей уже никто не поможет. От этой мысли стало так жутко, что она чуть не задохнулась и с криком вскочила на постели, разбудив Кёко.

– Ты чего, Ю-тян? – сонным голосом поинтересовалась соседка. – Может, тебе водички принести?

– Прости… – виновато пробормотала Юки и без сил упала головой на подушку. – Всё в порядке, просто гадость приснилась какая-то…

– Ой, не бери в голову, со всеми случается… Пожалуй, принесу тебе всё-таки водички, а то вдруг икать начнёшь.

Кёко действительно не поленилась встать и прошлёпала в темноте в ванную, долго там возилась, а потом присела на кровать Юки и протянула ей запотевший стакан. Та медленно выпила холодную воду, радуясь тому, что зубы не клацают по стеклу, и с удивлением почувствовала, как на душе становится спокойнее. Нет, всё-таки она не одна. Совсем не одна.

– Спасибо… Кёко.

– Ваа, наконец-то имя моё вспомнила, – ухмыльнулась соседка, шустро забралась в постель и моментально заснула.

А Юки крутилась ещё долго, сон никак не шёл. Повторения кошмара она не боялась, покоя не давало другое – она пыталась понять своё отношение к Тэнсикану, которое неуловимо менялось с каждым днём. Да, здесь тяжело, а порой и страшно, но при этом Сатико видит в ней личность и живого человека, а не очередную безмозглую дуру, которую надо по-быстрому обучить и отправить на убой. Здесь есть Аой, которую хлебом не корми, дай лишь поиздеваться, но есть и Кёко – надоедливая, зато заботливая и искренняя. И есть ещё почти два десятка других девушек – она пока ничего толком не знает про них, но они, наверное, тоже смогут стать её подругами. Когда-нибудь…

Наверное, в этот страшный последний понедельник апреля в Юки действительно что-то изменилось. Наутро она проснулась с жуткой головной болью, которая улеглась немного лишь после завтрака, и всё это время её не покидало ощущение, что глубоко внутри неё ворочается нечто – словно какой-то неведомый зверь собирается пробудиться после долгой спячки. Из-за всего этого Юки сделалась не в меру рассеянной, в столовой она чуть не опрокинула на себя чай, а в додзё ошибалась на каждом шагу, чем опять вызвала у Сатико беспокойство.

– С тобой всё в порядке, Айзава? – спросила она после очередного сорванного удара. – Ты сегодня что-то прямо сама не своя… Никак не отойдёшь после вчерашнего? Или, может, у тебя женские дни настали?

– Со мной всё хорошо, Михара-сэнсэй, – Юки покраснела и опустила голову. – Наверное, я не выспалась просто…

Сатико покачала головой, но с расспросами больше не приставала. Да Юки и сама не понимала, что с ней творится. Слишком о многих вещах ей пришлось задуматься в последнее время – о таких, которые в прежней жизни, скучной и обыденной, даже в голову не приходили.

Послеобеденное занятие в классе в этот день началось как обычно. Юки бухнулась за парту, глубоко вдохнула и вновь вообразила давно знакомую картину – маленький дворик в сугробах, с неба медленно падает снег, кружась и танцуя в воздухе. Снег, наполняющий её махо-силой… Точнее, махо-сила – это и есть снег. Или наоборот?

В следующий миг Юки показалось, что то загадочное нечто, которое лениво шевелилось в ней с самого утра, проснулось вдруг окончательно, стремительно развернулось и целиком заполнило всё её существо. Мир вокруг словно дрогнул на мгновение и снова стал прежним – но в то же время каким-то иным. А в каждой клеточке тела родилась необычайная лёгкость – казалось, стоит лишь оттолкнуться, и сразу воспаришь к потолку. Странное, очень странное ощущение, которое Юки не могла описать словами…

– Ваа, Ю-тян, у тебя серебристые волосы! – восторженный вопль Кёко донёсся до неё будто издалека. – И глаза алые! Ох, какая ты хорошенькая, я прямо не могу… Слушай, да ведь ты ж на вампира похожа! Точно-точно!

– Что? – растерянно спросила Юки.

Она ухватила себя за чёлку и попыталась её рассмотреть, но волосы были для этого слишком короткими. А нечто по-прежнему бурлило в ней мощным потоком, словно где-то в глубинах её организма возник невиданный доселе источник энергии.

– Видишь, вот у тебя всё и получилось, – просияла Сатико. – Даже не сомневалась в тебе, Айзава. Хочешь маленький эксперимент, чтобы убедиться окончательно?

Юки всё ещё не понимала толком, что с ней произошло, лишь смотрела на наставницу ошалелым взглядом. Кажется, она действительно сумела то, что ещё вчера считала невозможным – пробудила в себе махо-силу… Но что теперь с этим делать дальше? В ответ на вопрос Сатико она несмело кивнула.

– Тогда лови! – улыбнулась наставница и запустила в Юки карандашом со стола.

Это было невероятно, как во сне, время будто притормозило свой бег и потекло тягучей патокой. Карандаш летел словно в замедленной съёмке, Юки отчётливо видела, как он переворачивается и поблёскивает в солнечных лучах, ей показалось даже, что она может прочесть надписи на его гранях. Поймать его? Да нет ничего проще! Протянув руку, она даже не схватила карандаш, а просто достала его из воздуха, и в ту же секунду мир перед глазами опять дрогнул. Могучее нечто свернулось в клубок и затихло, подобно сытому коту, источник энергии иссяк, и на Юки нахлынула безмерная усталость. Немного подташнивало, по спине ручьями стекал пот, словно она целый час упражнялась с синаем.

– Ну вот, теперь ты на своём опыте почувствовала, что такое махо-сила, – Сатико боком присела за соседнюю парту, ласково накрыла ладонь Юки своей. – А дальше уже проще. Активация с каждым разом будет требовать всё меньше усилий, теперь основное внимание необходимо уделить контролю.

– Михара-сэнсэй… А что это за фокус был с карандашом? Вы его специально так бросили?

– Я бросила его очень быстро, Хосикава не даст сорвать, – Сатико рассмеялась. – В обычном состоянии ты вряд ли смогла бы его поймать. Помнишь, я говорила, что один из эффектов махо-силы – улучшенная реакция? Примерно раз в десять по сравнению со средними показателями… Этого вполне достаточно, чтобы успешно уклоняться от выстрелов кимуси – если не зевать, конечно. Как ты себя чувствуешь, Айзава?

– Словно в додзё напрыгалась, – призналась Юки. – Вся мокрая и руки-ноги дрожат…

– Ничего не попишешь, использование махо-силы очень выматывает. По сути, в это время твой организм работает даже не на пределе своих возможностей, а далеко за этими пределами. Со временем ты к этому привыкнешь, даже не сомневайся – чувство усталости, конечно, никуда не денется, но переносить такие нагрузки тебе будет гораздо проще. И тут без постоянных тренировок никак не обойтись… Я всегда говорю об этом Хосикаве, скажу и тебе – сейчас нужно использовать любую возможность для того, чтобы привыкнуть к своим способностям и научиться их контролировать. Да, в классе для этого выделяется специальное время, но всё то же самое ты можешь делать вечером, в своей комнате.

Сатико помолчала, затем негромко добавила:

– Знаю, что ты и без того сильно устаёшь сейчас. Всё я знаю, Айзава. Только усилия твои с лихвой окупятся в дальнейшем, уж поверь.

Юки вздохнула, зябко передёрнула плечами. То ли радоваться ей, то ли плакать… Что ж, теперь она точно знает, что никакой ошибки нет, и судьба действительно наградила её редким даром. Вчера можно было сомневаться в этом, даже ещё сегодня утром – а сейчас окончательно ясно, что ей всё-таки суждено стать «ангелом». Хочет она того или нет…

До конца занятий ей ещё трижды удалось активировать махо-силу. Но после третьего раза Юки почувствовала, что просто-напросто грохнется в обморок, если попробует снова. Ноги и без того были как ватные, а ведь потом предстоит ещё как-то подняться на третий этаж и добрести до своей комнаты. Удерживать силу активной всякий раз удавалось совсем недолго – пожалуй, даже меньше, чем выходило у Кёко.

– Нет уж, ты себя с Хосикавой не равняй, – решительно развеяла её опасения Сатико. – Она-то уже три месяца на одном месте топчется, а ты только сегодня впервые поняла, что такое активация. Дальше всё будет зависеть лишь от твоей выносливости – чем ты сильнее, тем увереннее контроль.

– А уровень способностей… он одинаковый у всех? Или одни «ангелы» могут больше, а другие меньше?

– Имеешь в виду, что все от природы одарены по-разному? Насколько я знаю, такого не бывает. Исследований на эту тему проводилось много, но никаких градаций у махо-силы так и не нашли – она просто либо есть, либо нет. А вот результаты синхронизации, когда сплетаются два противоположных потока, могут уже отличаться, и порой очень заметно. Принято считать, что всё зависит от связи девушек в паре – чем она крепче, тем сильнее эффект. Но это уже, сама понимаешь, материи тонкие… Измерять приборами человеческие отношения пока никто не научился.

Должно быть, Кёко и в самом деле не сочиняла, когда говорила про полное доверие… От этих мыслей Юки вновь стало тревожно – разве сможет она сойтись с кем-то настолько близко, тем более не по зову души, а по необходимости? Она даже Кёко пока не готова назвать своей подругой, что уж говорить про остальных! Перекинулась парой слов с Сирасэ и Торико, да заработала кучу насмешек от Аой, вот и все её достижения. А неизбежная разница в возрасте лишь всё усложняет – ведь её будущая пара, скорее всего, окажется на два-три года старше, и значит, вряд ли у них найдутся общие интересы и темы для разговоров. Всё-таки иметь дело с ровесницей как-то проще.

До комнаты Юки доползла на последнем издыхании. Каждый шаг давался с трудом, лестница казалась бесконечной – она даже в додзё никогда так не уставала. Упав лицом в подушку, Юки твёрдо решила лежать так до самого ужина, однако силы возвращались быстрее, чем она ожидала, а жгучее любопытство не давало покоя. Ладно, будь что будет! Собравшись с духом, она проковыляла к зеркалу, смело встретилась взглядом со своим отражением и сосредоточилась… Пожалуй, Сатико права, с каждым разом это получается всё легче.

Ох, ну и видок у неё! Действительно, серебряные волосы и алые глаза, тут даже сама себя не узнаешь… Не зря Кёко вспомнила о вампирах, в каком-то аниме именно так они и выглядели, и никто не мог с ними справиться. Юки хотела лихо крутануться на одном месте, чтобы проверить, действительно ли она стала быстрой и ловкой, но махо-сила в очередной раз ускользнула, и накатила такая слабость, что она бухнулась на коленки прямо перед зеркалом.

– Эй, Ю-тян, ты чего творишь? – встревоженно окликнула её Кёко. – Тренируйся, да меру знай! Или думаешь, что раз мне всё нипочём, то и тебе тоже? Так это я сейчас привычная стала, а поначалу тоже и шатало меня по-всякому, и башка кружилась.

– Ну прости, интересно стало взглянуть на себя в новом обличье, – Юки не удержалась и хихикнула. – И правда ведь как из преисподней вылезла…

– Ой, не говори ерунды, ты такая миленькая! Не то что я, кошка желтоглазая…

Кёко помогла ей подняться и усадила на кровать:

– Давай-ка сегодня больше без таких опытов, а то до столовой не дойдёшь… Вообще-то, знаешь, что я думаю?

– Что?

– Атака вчерашняя на тебя повлияла, вот что. Сатико-сэнсэй рассказывала как-то, что у первых «ангелов», которых никто ничему не учил, способности сами собой проявлялись как раз во время стрессов всяких… Ну, от испуга сильного или ещё от чего-то такого. Вот и ты вчера натерпелась всякого, а сегодня в тебе махо-сила пробудилась наконец-то.

– Да?

Ну а что, может, Кёко и права… Не зря ведь ей накануне и кошмар приснился, и голова болела всё утро. Может, так и должно быть, когда высвобождаются скрытые резервы организма, о которых даже помыслить страшно, не то что использовать?

Так или иначе, в этот день Юки сделала ещё один маленький шажок вперёд. Если её успехи в додзё пока что не особо впечатляли, то на занятиях в классе уже не было нужды бессмысленно пялиться в парту и напрягать воображение. Сатико хвалила её и подбадривала, всякий раз давала ей отдохнуть и немного восстановить силы, но в то же время не забывала аккуратно и настойчиво подталкивать вперёд, чтобы с каждым новым днём Юки могла сделать чуточку больше, чем вчера.

– Отныне твоя следующая цель – уверенный контроль, – говорила она. – Сейчас махо-сила отключается у тебя сама – просто потому, что ты не в состоянии больше её удерживать. Сегодня тебя хватило на минуту, завтра хватит на две или три, но этого даже для учебного боя мало, что уж говорить про реальный… Никакого лимита по времени быть вообще не должно, понимаешь? И выключать махо-силу ты должна осознанно, по своему желанию. Знаю, знаю, сейчас тебе это кажется нереальным, но со временем всё придёт, уж поверь… А потом можно будет заняться поисками твоей «коронки».

И Юки старалась изо всех сил – неожиданно для самой себя. Прежние страхи никуда не делись, её всё так же мутило при мысли, что она будет сражаться с неземными чудовищами, а забыть окровавленную руку Рэйны она не могла до сих пор. Но только сейчас Юки впервые почувствовала собственную исключительность. Она никогда ничего толком не умела в этой жизни, да и не горела особым желанием чему-то учиться, никому не было дела до неё, самой тихой и незаметной девочки в классе. И вот теперь у неё есть способности, которые могут сделать из неё настоящую супергероиню, если развить их и научиться ими пользоваться. Да, это налагает ответственность, за это приходится платить, в том числе слезами и болью… Но ведь всё равно здорово! Всего двадцать человек на всю Японию, и она – одна из них. Ох, интересно, что сказала бы Эми, если бы увидела её красные вампирские глаза? Убежала бы, наверное, в ужасе…

А ещё она поняла смысл тех загадочных слов, которые произнесла Сатико на самой первой тренировке в додзё – когда велела Кёко не жульничать с махо-силой. Ведь и правда, если её активировать, бой с тренажёром наверняка превратится в детское развлечение – и увернуться сможешь безо всякого труда, и удар нанести не один, а целых три. Впрочем, к Кёко, с её-то проблемами, это всё равно не относится, что она там успеет за жалкие полминуты… Юки догадывалась, что дело совсем в другом – после такого наверняка упадёшь замертво, энергии ведь тоже придётся потратить больше в разы, а вот толк от такой «тренировки» будет сомнительный. Как ни крути, Сатико права, физические данные нужно развивать в себе по-честному, тогда и махо-сила даст куда больший эффект.

Стыдно сказать, но только на этой неделе Юки наконец-то ознакомилась с уставом как положено. В первый раз она просто пробежала его по диагонали и сразу всё забыла – в те дни ей было особенно плохо и страшно, а с Тэнсиканом не хотелось иметь ничего общего. Зато теперь она понемногу свыкалась с тем, что рано или поздно станет «ангелом», и эта мысль уже не вызывала желания уткнуться лицом в подушку и умереть. А коль так, хорошо бы выяснить самой, как тут всё устроено, чтобы не задавать никому глупых вопросов.

Как и говорила Сатико, ни о каких Альфах, Бетах и Гаммах в уставе речи не шло. Все «ангелы» считались взаимозаменяемыми, в парах учитывалась лишь спиральность, а сами пары могли регулярно тасоваться по усмотрению командира Тэнсикана. Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы в сухие строки устава. По крайней мере, Юки уже не раз и не два слышала, что на практике между девушками возникали столь близкие отношения, что сложившуюся пару никто не разбивал – тем более, по словам Сатико, эти отношения самым непосредственным образом влияли на эффективность в бою.

А вот с Гаммами ситуация оставалась запутанной. Из казённых формулировок Юки поняла лишь то, что Гамма, «третья лишняя» – не всегда стажёрка, она может быть «ангелом» и носить белый бант, а для троек в бою существует две принципиально разные тактики – учебная и некая «тактика треугольника». Юки так и сяк пыталась в этом разобраться, а потом махнула рукой. В конце концов, она и в самом деле всё узнает в своё время, а пока что даже до красного банта ей как пешком до Луны, не говоря уже о белом.

Так ещё и «коронка» эта загадочная! Про исцеление Юки уже слышала, и ей было жутко любопытно, какие способности бывают ещё. Однако задавать лишние вопросы Сатико она по-прежнему стеснялась, а Кёко знала об этом не намного больше неё.

– У Мирай – суперзрение, это точно, – выдала она после краткого раздумья. – Ну, знаешь, будто тебе в глаза бинокль встроили, и можно с любого расстояния рассмотреть всё, что захочешь. Так она ещё и ночью видит, как кошка, ух! А вообще я слышала, что самое распространённое – щит и форсаж.

– Форсаж… Это чтобы летать быстрее, что ли?

– Нее, это ганкат касается. Как там оно по научному-то… Форсированный режим работы излучателя махо-силы, во! Ну, по-простому если, стреляешь мощнее и дальше, только ганката, говорят, от этого быстрее изнашивается.

– И ты про свою «коронку» до сих пор ничего не знаешь?

– Да куда уж мне! Вообще-то Сатико-сэнсэй думает, что у меня как раз форсаж и есть, типа, при такой модуляции силы, как у меня, он чаще всего встречается. Но это, ясное дело, догадки сплошные одни. До тех пор, пока с контролем не справлюсь, всё равно ничего точно не узнаю.

– С контролем… Слушай, Кёко, а правда, что с тобой такое происходит? Я вот теперь по себе знаю, что вся проблема лишь в нехватке сил – вроде как висишь на турнике, висишь до последнего, а потом пальцы устают, разжимаются, и ты падаешь. А у тебя-то ведь не так?

– У меня не так, – уныло кивнула Кёко. – У меня не от усталости, а от чего-то другого контроль пропадает. Я ж тебе говорила про доску над пропастью, помнишь?

– Ох, тебя бы к психологу сводить… Интересно, а есть в Тэнсикане психолог?

– Сатико-сэнсэй тут одна за всех. Для таких, как мы, она и наставница, и психолог, и вообще кто угодно. Только вот что-то со мной у неё ничего не получается пока…

Юки тогда промолчала, но с того дня ей сделалось по-настоящему любопытно. Может, Кёко тоже необходима хорошая встряска? Она ведь настолько легкомысленная, что никогда ни о чём не переживает всерьёз – может, потому и контроль ей не даётся? А она, между прочим, сама говорила совсем недавно, что способности якобы развиваются от стрессов. Дескать, Юки в убежище настрадалась, кошмаров ночных насмотрелась, и всё у неё чудесным образом получилось на следующий день… Вот только существует ли на свете что-то такое, что может вызвать стресс у Кёко? Разве что Рэйну попросить хорошенько её напугать.

В последний день апреля Юки ждал ещё один приятный сюрприз. В конце дня, после занятий в классе, Сатико попросила их с Кёко задержаться на минутку и протянула два узких белых конверта:

– Держите, девочки. У тебя, Айзава, только за половину месяца, в следующий раз уже получишь полностью.

– А… что это? – Юки удивлённо подняла глаза на наставницу.

– Как что? Твоё жалование, конечно. Ты ведь теперь на службе у государства. Когда станешь стажёркой, сумма увеличится, а получишь белый бант – будет ещё больше.

– Ой…

Выходит, «ангелам» платят деньги? Такое Юки почему-то даже в голову ни разу не приходило. Она с поклоном взяла конверт обеими руками, пробормотала слова благодарности и в смущении тотчас выскочила за дверь, прижимая к груди свою первую в жизни зарплату. Интересно, сколько там? Пересчитывать прямо в коридоре было как-то неловко, и она судорожно тискала хрустящий конверт, пытаясь на ощупь оценить его содержимое.

– Что, Ю-тян, не думала, не гадала? – вышедшая следом Кёко весело боднула её плечом. – Между прочим, платят хорошо здесь, не сравнить со всякими подработками. Половину я своим отсылаю, отец-то хоть и хорошо зарабатывает, но лишние деньги всяко не помешают. А остальные откладываю на будущее, за шесть лет о-го-го сколько накопится! Найду себе хорошего мужа, и откроем с ним семейный магазинчик…

Она хихикнула, потом серьёзно добавила громким шёпотом:

– А ещё в случае… ну, гибели… родные пенсию хорошую получат. Так что если и сдохнем тут, то не совсем уж напрасно, хоть близким подмога будет.

Вздрогнув, Юки чуть не выронила конверт.

– Кёко… Ну что ты такое несёшь, идиотина…

– Ох, Ю-тян! – соседка тотчас переменилась в лице и несколько раз шлёпнула себя по губам. – Ну дура я, дура, прости пожалуйста… Совсем забыла, что ты… Ой, всё, молчу, не обижайся только! Всё у нас будет хорошо, давай, марш-бросок до комнаты, и валимся отдыхать!

Уже сидя на кровати, Юки пересчитала деньги. И в самом деле прилично, а ведь в следующем месяце будет в два раза больше! К тому же, как сказала Сатико, в дальнейшем жалование ещё увеличат. Это сколько ж набежит за шесть лет? Юки пошевелила губами, прикидывая в уме – даже по самым скромным подсчётам сумма выходила весьма кругленькая. Тратить деньги ей некуда, всё пойдёт в накопления, и если спустя шесть лет она останется в живых, станет самой настоящей богачкой. Действительно, хватит даже на то, чтобы дело своё завести…

Нет, Юки по-прежнему была не готова принять всем сердцем свою новую жизнь, полную тревог и опасностей. Но теперь где-то в самом конце этого длинного чёрного туннеля замаячил слабый проблеск света, и ей очень хотелось верить, что когда-нибудь она до него всё-таки доберётся.

Глава 5. Суть вещей

Слухи действительно разлетались по Тэнсикану очень быстро, и совсем скоро Юки смогла убедиться в этом на собственном опыте. Даже недели не прошло, как у неё появились первые успехи в овладении махо-силой, а все «ангелы» уже каким-то образом об этом знали. По крайней мере, Юки начала замечать, что взгляды которые на неё кидали, стали другими – чуточку более заинтересованными и доброжелательными. Или это ей только казалось?

Очередное воскресенье она собиралась провести в блаженном безделье, тем более что нога всё ещё болела после вчерашнего занятия в додзё – Юки сдуру ухитрилась треснуть себя синаем по голени. Заботливая Кёко, охая и ахая, намазала ушиб какой-то вонючей мазью и клятвенно заверила, что это волшебное средство помогает всегда, не зря ведь её мама постоянно им в таких случаях пользуется. Боль действительно сделалась не такой сильной, но синяк расплылся выразительный, во всю голень, и при ходьбе Юки до сих пор прихрамывала.

Когда они вернулись с завтрака, Кёко сразу схватилась за любимую игрушку, однако очень скоро начала клевать носом, пока её окончательно не сморил сон. Это означало, что в комнате на какое-то время воцарится тишина, и поскольку упускать такой подарок судьбы было грешно, Юки решила скоротать час-другой за чтением. Подумать только, она ведь с самого дня приезда ни разу книжку в руки не брала! Ковылять в библиотеку не хотелось, да и зачем, если можно в очередной раз перечитать сборник рассказов любимого Эдогавы Рампо? Юки ухватила со стола потрёпанный томик, устроилась на кровати поудобнее, но тут в дверь, как назло, постучали.

Сладко сопевшая в подушку Кёко даже не подумала просыпаться, а Юки затаилась и твёрдо вознамерилась не отвечать. Понятно, что это не Сатико – она, как обычно, уехала на рынок и вернётся только к обеду. А все остальные перебьются, пускай думают, что в комнате никого нет. Однако дверь осторожно приоткрылась, и в щель просунулась вихрастая голова Торико – той самой, с которой они перекинулись как-то парой слов возле оружейки. Увидев Юки, она просияла так, словно нашла десять тысяч иен одной купюрой:

– О, Айзава, ты-то мне и нужна! Ты ж сейчас свободна, да?

– Эмм… – неуверенно промычала Юки, пытаясь сообразить, чем вызвано такое внимание со стороны «ангела». – Ну, вроде как…

Торико тотчас проскользнула внутрь и бесцеремонно шлёпнулась на кровать.

– Супер! Пошли тогда с нами гулять к заливу. Ты ж там не была ещё, да? Вот заодно и посмотришь, там красиво, между прочим!

Юки с ужасом взглянула на неё и инстинктивно отодвинулась подальше. Пойти гулять с этой кошмарной Торико, которая производит шума ещё больше, чем Кёко? И с кем это «с нами»? Никогда ей не нравилось в больших компаниях…

– Прости, у меня нога болит, – пробормотала Юки. – Потренировалась вчера неудачно…

– Ой, подумаешь, – разумеется, такая отговорка Торико ничуть не смутила. – Ходить-то ведь можешь? Можешь, можешь, мы ж тебя в столовой сегодня видели! Просто пойдём потихонечку, вот и всё, куда нам торопиться-то, да?

Эх, а если и в самом деле прогуляться, посмотреть на море? Она ведь уже почти три недели его не видела… Но стоило лишь представить, как Торико всю дорогу будет капать ей на мозги, желание послушать рокот волн сразу пропало, и Юки предприняла ещё одну попытку отвертеться:

– А я слышала, что к заливу запрещено ходить…

– Если нельзя, но очень хочется, то можно, – насмешливо фыркнула Торико. – Да не страдай ты так, Айзава, никто тебя за это не накажет. Аяно у нас с понятием, знаешь ли… Ну же, хватит валяться, пошли уже!

Юки с сожалением поняла, что отдых с книжкой пропал и избавиться от настырной Торико никак не удастся. И с чего ей вдруг взбрело в голову тащить Юки на прогулку? Или теперь, когда все убедились, что она действительно владеет махо-силой, её стали принимать за свою?

Несмотря на весь тот шум, который производила Торико, Кёко так и не проснулась – почему-то именно в воскресные дни она умудрялась спать особенно крепко. Счастливая… А Юки не оставалось ничего другого, как плестись на улицу в компании Торико, энергия из которой била ключом – по каждому лестничному маршу она скатывалась едва ли не кубарем, нетерпеливо ждала, пока Юки дохромает до нижней площадки, а потом сломя голову летела дальше. Видимо, вечный двигатель внутри Торико был ещё мощнее и совершеннее, нежели тот, что достался Кёко. Юки уныло брела по ступенькам и гадала, сколько «ангелов» свалится ей сейчас на голову и что она со всем этим будет делать.

Однако переживала она совершенно напрасно. Возле выхода в сад их дожидалась одна-единственная девушка, маленькая и худенькая, ростом даже пониже Юки. Её длинные волосы были с одной стороны перехвачены резинкой в пышный хвост, большие очки в тяжёлой оправе придавали важный и как будто не особо дружелюбный вид. Юки, к стыду своему, поняла, что совершенно забыла её имя, однако девушка весело представилась сама:

– Сиритани Мию, Альфа вот этой неутомимой бестолочи. Надеюсь, она без насилия обошлась, когда звала тебя с нами на прогулку?

Улыбка у неё оказалась приветливой, а голос – мягким и бархатным, он совсем не вязался с чересчур серьёзной внешностью, и Юки почувствовала себя немного увереннее. В отличие от своей Беты, Мию выглядела спокойной и ненавязчивой, а потому можно было не опасаться того, что ей в уши начнут трещать наперебой сразу с двух сторон. И, кажется, она где-то уже слышала это имя… Точно, ведь это как раз про неё Сирасэ говорила, что та хорошо разбирается в устройстве ганкат.

– Да нет, Кабэ-сэмпай была очень любезна… – смущённо пробормотала Юки.

Эти слова вызвали у Мию взрыв хохота, а Торико широко распахнула глаза и замахала руками, словно вентилятор:

– Эй, эй, Айзава, я же не всерьёз тогда говорила, чтобы ты называла меня сэмпаем! Это шутка такая была – соображаешь, да? И вообще, можешь звать меня по имени, если хочешь…

– У нашей Тори-тян есть маленький пунктик, – всё ещё давясь от смеха, пояснила Мию. – Она спит и видит, как бы поскорее стать Альфой и жутко хочет быть для кого-то старшей. Видишь ли, среди «ангелов» она просто самая младшенькая…

– Неправда! – возмущённо завопила Торико. – Вовсе я не самая, Саяка моложе меня на месяц и четыре дня, как ты могла забыть?! И зачем, зачем, зачем ты раскрыла мою тайну, я даже предположить не могла, что ты способна на такой низкий и гнусный поступок!

Юки растерянно хлопала глазами, не понимая, что тут вообще происходит и как ей на это реагировать, но Мию легонько толкнула её в плечо:

– Ох, не обращай ты внимания на этот балаган. Тори-тян всегда такая, просто я-то привыкла уже, а другие пугаются… Так что не стесняйся её осаживать, она ведь ни в чём меры не знает и с ума сведёт кого хочешь.

– Злюка, – горестно вздохнула Торико. – Ты, моя Альфа, должна меня защищать, а вместо этого рассказываешь обо мне всякие гадости… Может, пойдём уже, или так и будем стоять? Айзава после вчерашнего хромая, так что быстро не получится.

– Нет-нет, я не особо хромая, – Юки смутилась и торопливо замотала головой. – Только если совсем чуть-чуть. И меня тоже можно по имени звать, да…

Они неспешно побрели через сад, а Мию на правах старшей рассказывала о здешней традиции, что сложилась почти сразу, как был построен Тэнсикан. Прогулки к заливу и в самом деле не поощрялись, поскольку кимуси могли атаковать в любой момент, и отсутствие кого-то из «ангелов» в такой ситуации превращалось в серьёзную проблему. Но крупные вылазки – наподобие той, что случилась в прошлый понедельник – происходили редко, пять-шесть раз в год, а потому Аяно Сакура смотрела на такое сквозь пальцы, и покидать территорию строго-настрого запрещалось только дежурным. К тому же дорога была совсем короткой – при необходимости от залива до Тэнсикана ничего не стоило домчаться бегом минут за пять.

– Должны же быть у нас какие-то маленькие радости, да? – вклинилась в рассказ подруги Торико и для пущей убедительности потрепала Юки по волосам. – Уж раз мы защищаем всю Японию, должно же у нас быть право хоть изредка взглянуть на море и промочить в нём ножки? А то здесь и погулять-то негде, кроме этого сада…

Путь до залива действительно оказался не особо длинным, но каким-то тягостным. Из сада они вышли через маленькую заржавленную калитку и теперь шагали по остаткам разбитой асфальтовой дороги, которая наполовину заросла травой. По обеим сторонам высились остовы зданий разной степени сохранности, равнодушно глядевшие мёртвыми провалами окон, повсюду громоздились бесформенные кучи камня и щебня. То тут, то там тянулись к небу молодые деревца, сумевшие пробиться сквозь завалы, но должно было пройти ещё немало лет, чтобы вся эта неприглядная картина скрылась под покровом зелени. Юки невольно вспомнила родной Аомори и закусила губу. Память не сохранила никаких подробностей о том страшном дне, но там, наверное, точно такие же руины и развалины, а воздух до сих пор пропитан смертью и болью.

– Мрачновато, что поделаешь, – кивнула Мию, заметив, как изменилось выражение лица Юки. – Но все уже давно привыкли. Представляешь, здесь на несколько километров вокруг ни одной живой души нет, даже собак одичавших – все разбежались давным-давно. Одно только море прежним и осталось…

С началом мая «ангелы» перешли на летнюю форму – такое же бело-голубое платье, только из менее плотной ткани и с коротким рукавом, и хотя солнце поднималось всё выше, Юки чувствовала себя комфортно. Сегодняшний день к тому же выдался не особенно жарким. С залива дул свежий ветер, по ярко-синему небу бежали белые облака, и Юки подумала – если идти, задрав голову кверху, можно на какое-то время забыть о том, что всё вокруг испоганено и разрушено, а люди больше сюда не вернутся. Она так и попробовала сделать, но уже через десяток шагов споткнулась и едва не упала.

– Под ноги смотри, – строго сказала Торико, успевшая в последний момент ухватить её за руку. – А то будешь ещё и на вторую ногу хромая, на закорках тебя тогда нести, что ли?

Они обогнули то, что осталось от большого высотного здания, и неожиданно перед ними распахнулась панорама залива во всём своём великолепии. Если тут и был когда-то пляж, сейчас вместо него тянулась лишь россыпь битых камней вперемешку с мусором. Но море действительно завораживало – оно то весело искрилось под солнцем, то становилось густо-синим, когда набегало очередное облако, противоположный берег терялся вдали, и там, на горизонте, лазурная гладь воды смыкалась с таким же лазурным небом. А в нескольких километрах отсюда возвышался купол портала – Юки впервые увидела его так близко, и от мерцающего лилового свечения ей сделалось жутко. Какой же он огромный! Метров сотню, наверное, высотой, а то и больше…

– Вот погань, всю картину портит, – фыркнула Торико. – Глаза бы мои на него не смотрели!

Она разулась, стащила гольфы и, ловко прыгая по камням, добралась до большой поваленной криптомерии, толстенный ствол которой нависал прямо над водой. Торико удобно устроилась на нём, поболтала босыми ногами, подняв кучу брызг, а потом замахала рукой:

– Эй, чего стоите? Давайте сюда!

– Традиционное место отдыха всех девушек Тэнсикана, – хихикнула Мию. – Ну что, пойдём? Не боишься?

Юки решительно помотала головой, и они с Мию проделали тот же путь по камням до ствола криптомерии. Хотя май только начался, вода в мелком заливе уже успела прогреться – не сравнить с открытым морем у берегов Саппоро! Юки с наслаждением окунула ноги, словно в былые беззаботные времена, ей показалось даже, что ноющая боль в голени утихла, а на душе сделалось хорошо и спокойно. Странно было сидеть вот так, на поваленном дереве, в компании двух «ангелов» и болтать с ними о всяких пустяках, словно с обычными девушками. К тому же Торико в присутствии своей Альфы вела себя чуть-чуть потише и не так много молола языком. А вот насчёт её пунктика Мию, пожалуй, была права.

– Эй, Юки, а ты в курсе, что я «правая»? – поинтересовалась она. – Между прочим, ты могла бы моей Бетой стать – соображаешь, да? Я бы тебя всему-всему научила, что сама знаю…

– А знаешь ты пока не так чтобы много, – насмешливо сказала Мию, привычным жестом поправляя очки, которые постоянно съезжали ей на нос. – И вообще, не забыла, что мне только семнадцать? Нескоро ещё ты Альфой станешь, Тори-тян.

– Ой, подумаешь! Как будто сама не знаешь, что дружба между Бетой и Гаммой может зародиться в самом начале и со временем лишь окрепнуть. Вот представь, если мы с Юки сейчас начнём совместные тренировки, то через три года, когда ты уедешь, из нас суперская пара получится! Сработавшаяся! О, Юки, кстати, а ты ж ведь ни разу ещё не синхронилась ни с кем?

Юки, которую внезапный вопрос Торико застал врасплох, вздрогнула и невольно покраснела – ей вновь вспомнилось, как Кёко говорила о том, что процесс это интимный. Она лишь помотала головой, и Торико оживилась не на шутку.

– Давай тогда попробуем с тобой! Ну, давай, не отказывайся! Я ж слышала, что ты научилась махо-силу включать и тебя уже почти на пять минут хватает, а тут и нужна-то всего одна минутка. Давай, говорю, всё равно тебе придётся рано или поздно, а я хоть научу тебя, как это правильно делается!

Юки в отчаянии мотала головой всё сильнее, её приводила в ужас одна лишь мысль о том, что ей придётся каким-то образом синхрониться с бесцеремонной Торико, да ещё в присутствии Мию. Она так распереживалась, что чуть не соскользнула со ствола криптомерии прямо в воду, и Торико вновь успела поймать её в последний момент.

– Ну, Юки, – заныла она, бодая её головой в плечо. – Жалко тебе, что ли? Это ж интересно, новые ощущения, как-никак!

– Да хватит уже к ней приставать, – в конце концов, даже Мию не выдержала. – Ну, не хочет она. Пятнадцать лет тебе, Тори-тян, а ведёшь себя до сих пор как дитё малое.

От неожиданной поддержки со стороны старшей Юки почему-то стало стыдно. Она вновь вспомнила, что дала себе слово не проявлять слабость и стараться, а это, конечно, относится не только к тренировкам, но и ко всему, что входит в её обязанности «ангела». Торико ведь права, когда-нибудь ей так или иначе придётся сделать это впервые, так почему бы не попытаться прямо сейчас? Но всё равно как-то неловко…

– Ладно, – выдохнула Юки и крепко зажмурилась, чтобы собраться с духом. – Попробуем один разочек, и потом ты от меня отстанешь, договорились?

– Не вопрос! – с готовностью согласилась Торико. – Итак, гляди, рассказываю, как это делается, всё там очень просто на самом деле. Мы обе включаем махо-силу, потом ты мысленно направляешь её в мою сторону, а я, стало быть, в твою. И тут наши потоки встречаются – соображаешь, да?

– Ну… наверное. А дальше что?

– А дальше сама всё поймёшь! Ну, давай, погнали!

Юки с опаской скосила глаза вниз – интересно, не свалится ли она в воду, если на неё опять накатит слабость? Ладно, ничего не поделаешь, придётся уповать на то, что кто-нибудь опять её вовремя поймает… Сосредоточившись, Юки запустила в себе источник чудесной энергии – теперь это и впрямь получалось совсем легко. В тот же миг преобразилась и Торико – волосы её сделались ярко-жёлтыми, словно осенние листья, тем же цветом засияли глаза.

– Ух, а ты красивая! – воскликнула она. – С алыми глазками у нас только Хогэцу, вот ещё и ты будешь… А теперь давай, представляй, что твоя сила перетекает из тебя в меня.

Юки задумалась. Легко сказать, а как это сделать-то? Может, вообразить, что она каким-то образом извергает из себя снег и обсыпает им Торико с головы до ног? Да нет, ерунда какая-то… И тут её осенило – снежки! Нужно скатать снежок и бросить его в Торико…

То, что произошло в следующую секунду, потрясло Юки до глубины души и лишило дара речи. Ей показалось, будто Торико со всем её жизнелюбием, напором и легкомысленным отношением ко всему на свете возникла у неё в голове – точнее, не сама Торико, а лишь её ментальное отражение, проекция. Юки поняла, что чувствует её текущее настроение – весёлое и беззаботное, не омрачённое ни единой грустной мыслью, чувствует её любовь к сладкому и тягу ко всякого рода приключениям, отвращение к варёной рыбе и ещё массу других вещей, которые даже не получалось выразить словами. Вся личность Торико словно раскрылась перед ней в одно мгновение, со всеми её симпатиями и антипатиями, страхами и тревогами, надеждами и сомнениями… А ещё внезапно ожгло застарелой болью левый бок, словно Юки когда-то давно распорола его обо что-то острое.

Калейдоскоп новых ощущений мелькал совсем недолго, и прежде чем Юки успела окончательно придти в себя, всё стало как прежде. Торико исчезла из её головы, а Юки немедленно захотелось провалиться куда-нибудь в преисподнюю, она буквально физически чувствовала, как пылают её уши. Ведь если ей открылся сокровенный внутренний мир Торико, значит, и та тоже видела Юки как на ладони, со всеми потрохами. Стыд-то какой… Ох, не зря Кёко всегда твердила про полное доверие!

– Здорово, правда? – с восторгом спросила Торико. – А ты, оказывается, и правда себя по ноге мечом со всей дури треснула, аккуратнее надо быть!

Юки подумала, что если Торико сейчас начнёт во всеуслышание делиться впечатлениями или, того хуже, задавать вопросы, то она умрёт прямо на месте. И пускай потом та на пару с Мию вылавливает её остывающий труп из залива… Но должно быть, у «ангелов» на этот счёт существовал некий кодекс чести, потому что Торико, при всей своей болтливости, развивать дальше тему не стала и лишь улыбалась во весь рот, болтая в воде ногами. Юки украдкой перевела дух, осторожно поинтересовалась:

– А левый бок… Это тебя ранило, да?

– Ага, – безмятежно кивнула Торико. – В марте ещё зацепило малость, вроде всё уж и прошло давно, но иногда напоминает… Ну что, поняла теперь, что такое синхрон? А я зато у тебя была первая, первая!

– Ну точно дитё, – Мию покачала головой и доверительно обняла Юки за плечи. – Не переживай, в первый раз всегда неловко себя чувствуешь, по своему опыту знаю. И в голове сумбур полный. А вот когда встретишь свою пару, с которой у тебя случится настоящее взаимопонимание, всё будет совсем по-другому.

– Злюка ты, Мию! Может, у неё как раз со мной и наступит настоящее взаимопонимание, откуда тебе знать-то?

Юки вздохнула и подумала, что с Торико у неё ничего подобного точно не будет. Проводить с этой нахальной балаболкой дни и ночи, дежурить вместе, сражаться вместе, да ещё и в голове её терпеть – она точно с ума сойдёт! Хватит с неё одной Кёко… Ох, а ведь она, получается, обставила свою соседку, которая провела в Тэнсикане на три месяца больше! Та ещё ни с кем до сих пор не синхронилась, а она, Юки, уже успела. Сама от себя такой прыти не ожидала.

Мию потянулась, как кошка, в который раз поправила вечно съезжающие очки и взглянула на маленькие наручные часики:

– Ну что, назад? А то и в самом деле от Аяно нагоняй получим за долгое отсутствие.

Торико недовольно заворчала, и сейчас Юки была с ней солидарна – она бы и сама с радостью посидела часок-другой на тёплом от солнца стволе, а смотреть на волны, с ленивым плеском набегающие на прибрежные камни, она могла бесконечно долго. Но они ведь, как ни крути, действительно устав нарушают. Да и от соседства с порталом как-то не по себе… Хорошо, что они сидят к нему боком, и его почти не видно.

Обратный путь показался Юки легче и короче – может, и в самом деле от морской воды нога стала меньше болеть? В голове то и дело вспыхивали, как звёздочки, обрывки личности Торико. Странная всё-таки вещь эта синхронизация… Получается, в бою она всегда будет ощущать свою напарницу словно второе «я»? Только от одного этого мозги закипят, а ведь надо ещё уворачиваться от кимуси и самой стрелять… Ну вот как ей с этим справиться?

Торико тем временем пристала к Мию с каким-то вопросом по поводу своей ганкаты, та охотно начала объяснять, и в итоге это вылилось в целую лекцию. Юки несколько минут слушала её монолог с открытым ртом, пытаясь уловить суть, но так ничего и не поняла, лишь почувствовала себя непроходимой тупицей. Какие-то компенсаторы, усилители, контуры напряжения… Похоже, Мию и в самом деле отлично во всём этом разбирается, вот только как ей это удаётся? Наверное, у неё технический склад ума и хорошие способности, не иначе.

Уже когда они шли через сад, Торико вдруг встала как вкопанная, прищурилась и с подозрением спросила:

– Эй, Юки, я тут подумала, а ты чего в купальню по вечерам не приходишь? Откалываешься от коллектива, да?

Та промычала что-то невразумительное, но от Торико, если она что-то втемяшила себе в голову, было так просто не отделаться.

– Ты давай приходи, ясно? Нечего в комнате прятаться! Заодно и с остальными поближе познакомишься, а то ты небось до сих пор не знаешь никого, кроме соседки своей.

Юки хотела сказать, что она уже поближе познакомилась с Аой и восторга это у неё не вызвало, но промолчала – не хватало ещё жаловаться, словно в детском саду. Потеребив подол платья, она со вздохом кивнула:

– Ну, я приду… наверное…

На том они и расстались. Мию с Торико по каким-то своим надобностям отправились в оружейку, а Юки, медленно поднимаясь по лестнице, пыталась решить, стоит ли рассказывать Кёко о своих сегодняшних похождениях или нет. Похвастаться, конечно, хотелось, но при одной лишь мысли, какой град вопросов обрушит на неё соседка, Юки делалось нехорошо. Она ж ведь не отстанет от неё, пока не выпытает всё до малейших деталей…

И всё-таки желание поделиться хоть с кем-то своими переживаниями оказалось сильнее. Кёко, разумеется, пришла в полный восторг и радовалась за Юки так бурно и искренне, что той даже стало немного неловко. А ведь в чём-то они похожи – у обеих ни амбиций, ни честолюбия, но если Юки в глубине души считала себя из-за этого какой-то неполноценной, то Кёко не испытывала по этому поводу ни малейших терзаний. И тот факт, что Юки, проведя в Тэнсикане всего-то три недели, уже обогнала её по всем статьям, ни капельки её не тревожил.

– Молодчина ты, Ю-тян, – в порыве чувств Кёко крепко стиснула её запястья. – Видишь, тобой уже другие девчонки интересоваться стали, а всё оттого, что успехи делаешь. Торико дело говорит – пошли-ка и правда сегодня в купальню, может, ещё кто на тебя глаз положит!

Но этим вечером Юки всё-таки осталась в комнате. Не хотелось красоваться перед всеми с огромным синяком на ноге, а ещё она почему-то побаивалась новой встречи с Торико. Слишком яркими оказались впечатления от первой синхронизации, и Юки подумала, что увидеть друг друга в один день голыми и душевно, и телесно – это уже перебор.

А вот в понедельник, после изматывающих занятий и тренировок, устоять перед соблазном не получилось. Прижимая к груди полотенце, она старалась не отставать от энергичной Кёко, страшно нервничала и на ходу забрасывала её вопросами, как принято вести себя в здешней купальне. Кёко беспечно отмахивалась и уверяла, что никаких особых правил нет, кроме общепринятых норм приличия, да и те постоянно кто-нибудь нарушает.

Примерно так всё и оказалось, словно на школьной экскурсии – когда вся женская половина класса дружно залезает в онсэн, треплется о разной ерунде и всячески дурачится. Бассейн был большой, места хватало всем, поэтому даже здесь «ангелы» предпочитали держаться по парам – впрочем, общению это никак не мешало. Сегодняшний день обошёлся без атак, настроение у всех было хорошее, и первое появление Юки в купальне девушки встретили с большим энтузиазмом. Торико радостно замахала ей рукой, словно старой знакомой, а остальные разглядывали её хоть и украдкой, но с таким интересом, будто ни разу до того не видели. Несмотря на доброжелательный настрой «ангелов», от множества любопытных взглядов Юки смутилась чуть не до обморока, устроилась в самом дальнем уголке и поспешно погрузилась в горячую воду по самую шею, чтобы выделяться как можно меньше. Кёко опустилась рядом, с ухмылкой потыкала её пальцем в щёку:

– Брось, Ю-тян, тут же все свои! Никто тебя не съест, а потому отдыхай и расслабляйся – спать потом будешь как убитая!

В столовой «ангелы» тоже и болтали, и хихикали, но здесь атмосфера была ещё более непринуждённая. До ушей Юки доносились то взрывы хохота, то фривольные шуточки, и она подумала, что здесь действительно можно увидеть девушек такими, какие они есть. Но как же сложно запомнить разом двадцать человек, особенно когда ни с кем толком не общалась! Незаметно пихнув под водой Кёко в бок, она шёпотом попросила ещё разок назвать каждую по имени, и та с удовольствием пустилась в подробные объяснения. Вот только говорить тихо Кёко не умела, чем немедленно привлекла внимание остальных.

– Ага, значит, знакомишь её со всеми, поди ещё и сплетничаешь при этом, – к ним поближе придвинулась девушка в запотевших очках, её длинные волосы были закручены на голове хитрым узлом, чтобы не намокли. – Подумаешь, я и сама могу представиться – Акацуки Сэнко, к вашим услугам.

Её низкий голос звучал немного насмешливо, и всем своим видом она пыталась показать, что совсем уже взрослая, не то что всякие малявки. Скосив глаза на её грудь, Юки с завистью подумала, что для этого у Сэнко, пожалуй, есть все основания. Да и вообще она была на удивление высокая для японки – Юки давно ещё заприметила эту дылду, только имя никак не могла запомнить.

– У Сэнко сегодня день рождения, – присоединилась к разговору Курэха, которую Юки про себя именовала «Альфой той самой Цукасы, с которой дружит Юмэко». – Девятнадцать лет это не шутки, скоро она скажет Тэнсикану «прощай»… О боги, Сэнко, да у тебя опять очки запотели, ну что ты вечно в воду в них лезешь?

– Она ж без них вообще ничего не видит – забыла, что ли? – рассмеялась ещё одна девушка из старших, Саёри. – Наша Сэнко без очков слепая как крот, чего доброго, даже мимо бассейна промахнётся. Вот помню, однажды…

– Нечего тут юному поколению всякие глупости рассказывать, – всё так же насмешливо перебила её Сэнко и покровительственно погладила Юки с Кёко по головам, словно добрая старшая сестра. – А вы, девочки, лучше закройте уши ладошками и ничего не слушайте, ничему хорошему вас дочка якудза не научит.

Юки невольно фыркнула, чтобы сдержать смех. Девушки пикировались от всей души, но беззлобно и по-дружески – должно быть, годы, проведённые в Тэнсикане, сильно их сблизили… Подумать только, неужели Саёри и правда родом из какого-то клана якудза? Или ироничная Сэнко просто так шутит?

На другом конце бассейна неожиданно разгорелась громкая свара, и все любопытные взоры тотчас обратились туда. Юки ничуть не удивилась, когда увидела, что причиной всему стала Аой – раскрасневшись то ли от горячей воды, то ли от возмущения, она гневно тыкала пальцем в Торико и верещала:

– И не смей говорить, что я в него влюблена, дура ты эдакая! Да мне вообще плевать на него, если хочешь знать – есть он или нет, какая разница!

– Слишком много эмоций для той, кто играет в безразличие, – ехидно промурлыкала Сэнко, протирая очки. – Опять злые девочки дразнят бедную Аой, да что ты будешь делать…

При этом ни малейшего сочувствия на её лице не читалось – наверное, скверный характер стажёрки был не по нраву многим, и уж тем более такой язве, как Сэнко. Придвинувшись к Юки поближе, Кёко громким шёпотом разъяснила суть происходящего:

– Аой у нас сохнет по Морисиме из технической службы! И жутко этого стесняется, представляешь? Скажешь ей хоть слово про Морисиму, и непременно нарвёшься на скандал… А Торико просто обожает её доставать, такой уж у неё характер.

Подобная сцена, надо думать, повторялась далеко не в первый раз, потому что часть девушек давилась от хохота, а остальные не обращали на негодующую Аой никакого внимания. Одна лишь Сирасэ сердито дёргала свою Гамму за руку, призывая её угомониться. Сэнко воровато огляделась по сторонам и крикнула:

– Эй, девочки, Аяно-сан идёт!

Красная как рак Аой моментально притихла и попыталась спрятаться за Сирасэ, а Юки принялась вертеть головой, чтобы увидеть наконец-то легендарную Аяно Сакуру. Однако всё это на поверку оказалось очередной шуточкой Сэнко, после чего шум и гам вспыхнули с новой силой.

– И вот так тут всегда, представляешь? – хихикнула Кёко. – Весело ведь, правда? А ты идти не хотела!

– И не говори, – Юки в задумчивости пошевелила пальцами ног, голова приятно кружилась от горячей воды, и в ней, кажется, не осталось уже ни одной мысли – только покой и блаженство. – Знаешь, не ожидала, что все такие… Прямо как в обычной школе.

Она понизила голос и еле слышно прошептала:

– А Саёри правда дочь якудза?

– Угу. Догадываешься, какой у неё авторитет в клане будет после возвращения? Отважная героиня, защищавшая Японию – это тебе не кот чихнул! Против неё никто даже слова пикнуть не посмеет, точно тебе говорю!

С кем только не столкнёшься в Тэнсикане… Конечно, дар не выбирает, у кого проявиться, и каков бы ни оказался социальный статус девушки, все они приезжают сюда исполнить свой долг – и дочки миллиардеров, и дочки якудза. А вдруг махо-потенциал обнаружат у кого-то из императорской семьи? Юки даже зажмурилась от такого предположения – как ни напрягай фантазию, всё равно не получается представить, что с ними в купальне вот так запросто будет сидеть какая-нибудь принцесса.

Что ж, в любом случае она правильно сделала, что поддалась в конце концов на уговоры и пришла сюда. Распаренному телу дышалось легко и свободно, растаяла без следа дневная усталость, и когда они с Кёко возвращались в комнату, Юки чувствовала себя заново родившейся. А самое главное, она наконец-то запомнила по именам всех «ангелов» и теперь хотя бы чуть-чуть знала про каждую, что она за человек. Выяснить бы ещё, у кого из них правая спиральность, кроме Торико – ведь с кем-то из этих девушек ей придётся рано или поздно стать парой.

Время бежало незаметно, и Юки всё чаще с удивлением ловила себя на том, что жизнь в Тэнсикане начинает казаться ей однообразной. Занятия, прогулки в саду, вечерние разговоры с Кёко – изо дня в день одно и то же, ничего нового. Крупные атаки кимуси пока не повторялись, а на мелкие Юки и в самом деле почти перестала обращать внимание. Она уже не путала первую категорию со второй и не подпрыгивала на месте при звуках сирены, лишь по-прежнему просыпалась по ночам от тревожного воя – но поняв, что ничего серьёзного не происходит, вновь с облегчением проваливалась в сон.

Однако ближе к середине мая это монотонное существование неожиданно оказалось нарушенным. В этот день Юки впервые увидела Сакуру, которая стремительно вошла в столовую, когда все завтракали – невысокая, хрупкая и совсем не похожая на прославленную освободительницу Японии. В белой блузке с маленьким бантиком и строгой чёрной юбке она напоминала скорее безобидную офисную работницу, нежели главу Тэнсикана.

– Внимание, девочки, – а вот голос у неё действительно оказался командирский – вроде бы негромкий, он тотчас перекрыл шушуканье «ангелов», и в столовой настала полная тишина. – После обеда у нас снова гости с телеканала «Фудзи». Так что будьте готовы к тому, что кому-нибудь из вас зададут несколько вопросов или попросят улыбнуться в камеру. Кабэ, хотя бы сегодня причешись и повяжи бант по-человечески, будет стыдно, если тебя в таком виде покажут на всю Японию.

Торико чуть не подавилась омлетом и торопливо закивала, а Юки в растерянности замерла, не донеся палочки до рта. В Тэнсикан приедут люди с телевидения? Ну и дела… Нет, если хорошенько подумать, ничего удивительного тут нет – снимают же как-то те самые передачи про жизнь «ангелов». Только раньше Юки была обычной зрительницей, а теперь запросто может сама стать героиней этих сюжетов, такой вот поворот приключился в её судьбе. И что ей делать, если кто-то из журналистов решит взять у неё интервью? Она ведь даже не знает, что отвечать, будет стоять как последняя тупица и что-то мямлить, а потом это увидит вся страна. Может, лучше спрятаться в комнате и никуда не выходить? Но интересно же…

Вдобавок ко всему на утренней тренировке Сатико объявила, что послеобеденных занятий в классе сегодня не будет – ей нужно помочь Сакуре принять гостей, а две, как она надеется, ответственные ученицы вполне могут самостоятельно поупражняться с махо-силой у себя в комнате. Впрочем, по сияющей физиономии Кёко нетрудно было понять, что упражняться она не собирается, а вместо этого пойдёт глазеть на телевизионщиков.

– Слушай, а раньше уже было такое? – с любопытством спросила Юки, когда они, мокрые и уставшие, тащились из додзё в свою комнату. – Приезжали журналисты какие-нибудь?

– Угу, зимой ещё. Наверное, как раз недели через две после моего прибытия… Но я всё проспала, представляешь?! Прилегла вздремнуть на часок и до самого вечера продрыхла, ужас! Но уж на этот раз мы с тобой точно в телевизор попадём, да, Ю-тян?

Однако Юки подобного энтузиазма не разделяла и вовсе не была уверена, что хочет непременно засветиться в кадре. К тому же неизвестно ведь, как всё будет происходить. Наверное, оператор просто пройдёт по Тэнсикану и снимет всякие мирные картинки – «ангелы» в библиотеке, «ангелы» в саду, «ангелы» в столовой… Стоп, а откуда тогда возьмутся сцены боя? Совсем не факт, что кимуси решат атаковать именно сегодня, да ещё и в нужное время… Ладно, гадать об этом можно долго, работники телевидения – люди ушлые, как-нибудь да выкрутятся.

Сразу после обеда Кёко и Юки заняли наблюдательную позицию во дворе, делая вид, что просто гуляют и дышат свежим воздухом. Когда они в пятый или в шестой раз прошли вдоль здания и обратно, Юки заявила, что чувствует себя полной дурой и с тем же успехом можно было провести это время в комнате, время от времени поглядывая в окошко. Но Кёко, как всегда, не желала слушать никаких возражений.

– Нет уж, Ю-тян, я хочу увидеть всё своими глазами с самого начала, и даже не уговаривай! – решительно мотала она головой. – Да тебе и самой наверняка интересно, разве нет? Одно дело передачки по телику смотреть, и совсем другое – самой героиней репортажа стать!

К счастью, ожидание не особенно затянулось – телевизионная бригада с «Фудзи» прибыла в начале третьего. Во двор въехал микроавтобус с логотипом компании, из него лихо выскочил поджарый красавчик в стильном костюме, следом выбрался толстячок с камерой на плече. На крыльце гостей уже встречала Сакура – скрестив руки на груди, всем своим видом она показывала, кто тут главный.

– Сперва, небось, к полковнику Тамуре пойдут, бумажки всякие подписывать, – со знанием дела зашептала Кёко. – А потом уж и за работу.

– Погоди, какой ещё полковник Тамура?

– Командир Тэнсикана, конечно! Ты не знала, что ли?

– Эмм… Я всегда думала, что тут Аяно-сан всем распоряжается…

– Ну, Ю-тян, ты чего как маленькая? Аяно «ангелами» руководит – ей общий язык с ними найти проще, она ведь тоже в своё время ганкатой махала. А полковник – официальное лицо, на нём и финансовые вопросы, и общение с верхами, ой, да наверняка сама понимаешь, сколько тут всяких скучных обязанностей… Так, они внутрь заходят, идём за ними и притворяемся, что мы тут случайно.

Они просочились в двери вслед за телевизионщиками, напустив на себя деловитый вид, потом остановились возле лестницы, и Кёко принялась с напускной тщательностью поправлять бант Юки, словно это было самое важное занятие на свете. С этого места они прекрасно слышали, как красавчик с воодушевлением уговаривал Сакуру:

– Действительно, Аяно-сан, почему бы, наконец, не показать девочек в своих комнатах? Как они читают, пишут письма домой, а может быть, и спят… Уверен, получатся очень милые и душевные кадры, которые будут отлично работать на имидж Тэнсикана.

– А не хотите ли вы показать девочек в купальне, Кавахара-сан? – Сакура иронично изогнула бровь. – Полагаю, имидж Тэнсикана это улучшит ещё больше, а уж рейтинг телеканала и вовсе до небес взлетит.

– О, замечательная идея, мне бы и в голову не пришло! Догадываюсь даже, как грамотно подать такой сюжет… Вы думаете, девочки не будут против?

– Я думаю, что мне надо связаться со своим руководством и попросить, чтобы вас аккредитации лишили, Кавахара-сан.

Кёко поспешно зажала рот ладонью, сдерживая хохот, а журналист умоляюще сложил руки перед грудью:

– Но это же шутка! Я просто пошутил, Аяно-сан, не будьте такой злой! Вы же знаете, что всё будет сделано исключительно так, как вы пожелаете…

– Ваше неподражаемое чувство юмора не перестаёт меня удивлять, – голос Сакуры звучал всё так же холодно, но глаза смеялись – должно быть, этот диалог в разных вариациях повторялся уже не первый раз, и настойчивость телевизионщика её забавляла. – Мы ведь с самого начала договорились, что личное пространство девочек находится под запретом, так что даже не пытайтесь меня уламывать. А весь отснятый материал в любом случае будет визировать полковник Тамура, прежде чем он пойдёт в эфир… Помилуйте, Кавахара-сан, мы с вами не первый год сотрудничаем, вам ли всё это не знать?

Журналист с наигранной грустью вздохнул, покачал головой, а потом как ни в чём не бывало махнул рукой своему напарнику, и они бодро зашагали по коридору, на ходу обсуждая какие-то технические подробности. Кёко тотчас потянула Юки за руку, но та упёрлась:

– Мы что, так и будем за ними постоянно таскаться? Ты ж вроде говорила, что они сперва к полковнику пойдут.

– Ой, ну подумаешь, ошиблась малость! Давай, Ю-тян, не тормози уже, если будем вот так столбом стоять, то в кадр никогда не попадём!

Ближайшие два часа они только тем и занимались, что бегали по Тэнсикану туда-сюда вслед за парнями с «Фудзи». Оператор снимал всё подряд, что попадалось ему на глаза – должно быть, из этого материала и предстояло потом смонтировать те несколько минут, которые потом покажут по телевизору. Кавахара любезничал с «ангелами», порой действительно просил кого-нибудь улыбнуться в камеру или изобразить непринуждённую дружескую беседу, но настоящей героиней дня стала Цукаса. Телевизионщики наткнулись на неё в саду, где она, как обычно, проводила время вместе с Курэхой – девушки устроились на скамейке под ивой и увлечённо лакомились какими-то вкусностями.

При виде столь идиллической картины Кавахара немедленно сделал стойку. Дождавшись, пока оператор зафиксирует всё с разных ракурсов, он перекинулся с «ангелами» парой слов, а затем попросил Цукасу встать на фоне святилища и ответить на несколько вопросов. Притаившись в зарослях гортензий, Юки и Кёко с открытыми ртами наблюдали за происходящим, шептались и возбуждённо толкали друг друга локтями.

– Нисими-сан, скажите, довольны ли вы своей службой в Тэнсикане?

– Конечно! Я очень рада, что мой дар даёт мне возможность защищать моих близких и даже всю нашу страну. К тому же я не одна, ведь меня всегда поддерживают мои подруги.

– Но вы, наверное, скучаете по дому?

– Да, как и все мы. Но через несколько лет я вернусь к моей семье, и очень надеюсь, что она будет мной гордиться.

– А какие у вас планы на будущее?

– Пока не решила, но, наверное, поступлю в какой-нибудь колледж и получу полезную для общества профессию.

Цукаса отвечала бойко, с широкой улыбкой, и Юки показалось, что всё это давным-давно отрепетировано – и дежурные вопросы, и правильные ответы на них. Даже Курэха, и та за спиной оператора одобрительно показала своей Бете два больших пальца – мол, всё правильно, так держать. Кавахара галантно поклонился, благодаря за мини-интервью, сделал знак своему напарнику возвращаться назад, и в этот миг мечта Кёко попасть в объектив камеры исполнилась самым неожиданным образом. Потеряв равновесие от очередного тычка Юки, она вывалилась из кустов гортензии прямо на дорожку, чуть ли не под ноги оператору, который даже не думал прекращать съёмку. Курэха и Цукаса сложились пополам от хохота, а Кавахара, не растерявшись, пафосно прокомментировал:

– Новички Тэнсикана постигают высокое искусство маскировки, так пожелаем же им удачи в этом нелёгком деле!

Телевизионщики деловито протопали мимо, «ангелы» тоже куда-то улизнули – может, решили прогуляться к заливу, пока вокруг творится такая суета. Потирая ушибленную коленку, Кёко проворчала:

– И вот так всегда, уж если попадёшь в телик, то непременно дура дурой. Ю-тян, я ведь со стыда сгорю, если на всю Японию покажут, как я падаю из кустов!

– Покажут тебя, как же, – отмахнулась Юки. – Сдались им всякие бестолковые ученицы… То ли дело Цукаса, вон какая она миленькая была, когда на вопросы отвечала.

– Ай, ладно, пошли уже к себе, хватит на сегодня приключений…

После такого фиаско весь запал у Кёко пропал, и она с видом крайнего разочарования побрела назад к Тэнсикану, загребая ногами гравий. Юки, облегчённо вздохнув, двинулась следом – ей уже до смерти надоела вся эта беготня за журналистами, а появляться в телевизоре не было ни малейшего желания. Всё равно на этом свете нет никого, кто мог бы увидеть её и порадоваться… У самых дверей они наткнулись на Сатико, которая, подбоченясь, насмешливо смотрела на них.

– Ну что, Хосикава, добилась своего? Стала звездой телеэкрана?

– Да вы что, Михара-сэнсэй, у меня и в мыслях не было… – вскинулась Кёко, но Сатико со смехом её перебила:

– А то я не видела, как ты носилась по всей территории за ребятами с «Фудзи», да ещё Айзаву с собой таскала! Ох, девочки, скажу вам на будущее – не воспринимайте всё это слишком серьёзно. Тэнсикан показывают таким, каким его хочет видеть нация… Вот вам самый простой пример – почему интервью взяли именно у Нисими? Как думаете?

Юки и Кёко переглянулись, пожали плечами.

– Да потому что на экран, как заведено, попадают самые бойкие и симпатичные девушки. Нисими всем свои видом излучает позитив, и вещи говорит правильные, так что любой гражданин Японии, глядя на неё, сразу понимает, что может спать спокойно, когда на страже мира стоят такие великолепные «ангелы».

– Показуха, да? – мрачно спросила Кёко. – Ладно, зато теперь я уверена, что мой позор не пустят в эфир, чтобы не смущать нацию. Спасибо, успокоили.

– Не показуха, а демонстрация, – поправила Сатико. – Причём нужная всем, и в первую очередь нам самим. Вы ведь наверняка догадываетесь, что на финансирование Тэнсикана ежегодно уходит кругленькая сумма? А это налоги, которые платят обычные люди… Благодаря «ангелам» они уже десять лет живут в покое и почти забыли о кимуси, в то время как на самом деле угроза никуда не делась. А значит, нужно регулярно напоминать – этот покой существует лишь потому, что его неустанно берегут днём и ночью. Вот это и есть одна из тех задач, которые решает телевидение.

– Ух ты… А что, есть и другие? – Кёко явно ни разу не задумывалась о подобных вещах.

– Конечно. Ты слышала, какие дикие слухи ходят об «ангелах»? Что они наполовину демоны, что использование махо-силы ведёт к безумию, и прочая подобная ерунда. Немало людей боятся «ангелов» и относятся к ним с опаской и недоверием даже после того, как их махо-потенциал обращается в ноль. А мирные бытовые зарисовки призваны всякий раз подчёркивать – вы самые обычные девушки, такие же, как все, просто судьба наградила вас уникальным даром. И этот дар является высшим благом для Японии, не будь его, наша страна осталась бы лишь в учебниках истории… Так что всё очень просто, понимаете? Именно поэтому телевизионные сюжеты такие, какие есть.

Юки переминалась с ноги на ногу, на языке у неё давно вертелся вопрос, который она не решалась задавать, но в конце концов не выдержала.

– А сражения? – выпалила она. – Атаки ведь сегодня не было. Покажут что-то с прошлых съёмок, да?

Сатико думала слишком долго, словно решая, стоит ли говорить всю правду двум дурочкам с зелёными бантами, потом махнула рукой.

– Все бои были отсняты ещё в начале восьмидесятых годов, до постройки Тэнсикана. Тогда при отряде «ангелов» были военные корреспонденты, и материала накопилась уйма, хватит ещё на десять лет вперёд. А сейчас считается, что нецелесообразно подвергать гражданских лиц неоправданному риску во время атак кимуси, и случись что-то серьёзное, наши гости вместе со всеми отправились бы в убежище… Да, наверное, в каком-то смысле это обман. Тем не менее в эфир идут настоящие сражения с участием «ангелов», и не столь важно, когда они происходили на самом деле. Уж поверьте, с тех пор не изменилось ровным счётом ничего, разве что ганкаты стали мощнее, да девочки чуть опытнее.

Сатико помолчала, потом с улыбкой потрепала девушек по головам:

– Просто думайте об этом поменьше, ладно? У «Фудзи» постоянный контракт с Тэнсиканом, Кавахара приезжает сюда три-четыре раза в год, так что успеете ещё стать звёздами… А сейчас настоятельно рекомендую всё-таки пойти в свою комнату и уделить время работе с махо-силой. Визит журналистов ещё не повод отлынивать от занятий.

После этих слов Юки с Кёко как ветром сдуло – они прекрасно знали, что Сатико умеет быть очень строгой, когда нужно. События сегодняшнего дня они больше не обсуждали, да и зачем? Просто всё в очередной раз оказалось не таким, каким виделось со стороны. Теперь они знают, что в телевизоре покажут лишь то, что нужно, там не будет ни кадров из госпиталя, ни панорамы кладбища, ни всего остального, что может подорвать веру людей в непобедимых «ангелов». Ну и ладно. Может, оно и к лучшему.

А дальше вновь потекли привычные будни, которые в какой-то момент стали обычной рутиной. В один прекрасный день, взглянув на календарь, Юки поняла, что сегодня – ровно месяц, как она в Тэнсикане. Не такой уж и большой срок, а сколько всего произошло… Она уже многому научилась, поладила наконец-то со своей соседкой и даже познакомилась поближе с кем-то из «ангелов». Постоянная болтовня Кёко больше не раздражала, как прежде, по доброте душевной Юки попыталась как-то приобщить её к чтению детективов, однако не преуспела. «Чудовище во мраке» Эдогавы Рампо Кёко осилила лишь до половины и заявила:

– Ну, Ю-тян, как ты это вообще читаешь? Скучно, многословно, уснуть же можно… Ой, я бы вот лучше про перерождение в другом мире почитала, не знаешь случайно такую книжку?

– Про перерождение… Это как?

– Ну вот представь, героиня выходит из дома в магазин или ещё куда, и тут её хлоп, грузовик сбивает! И после смерти она перерождается в другом мире принцессой, вся из себя крутая становится, заводит кучу любовников, а потом собирает армию и завоёвывает полмира. Или даже весь мир, так ещё круче… Вот про такое почитать я б не отказалась!

– Эмм…

Юки сильно сомневалась, что читать подобную макулатуру было бы интересно, но спорить с соседкой не стала. В конце концов, у каждого свои вкусы. Да и вообще читать Кёко не любит, тут уж ничего не поделаешь, зато в своей игрушке регулярно ставит один рекорд за другим. Но ведь и от этого есть польза, потому что реакция становится лучше, а реакция – то, что нужно «ангелам» в первую очередь. Юки попробовала как-то поиграть и быстро поняла, что до уровня Кёко ей ещё расти и расти.

Сама она полюбила в свободное время заглядывать на полигон, чтобы посмотреть на тренировки «ангелов». Не всегда там кто-то был, но если Юки заставала всё-таки какой-нибудь учебный бой, то присаживалась в сторонке на большом поваленном дереве и подолгу наблюдала, пытаясь представить себя на месте соперниц – в доспехах и с ганкатой в руках. Однако получалось пока что плохо, а ещё точнее, вообще никак. Летать, стрелять, уворачиваться – и всё это надо делать одновременно… А как «ангелы» вообще маневрируют в полёте? Усилием мысли, что ли?

Юмэко между тем в один из дней гордо заявилась в столовую с красным бантом. Она, правда, не задирала нос так же, как Аой, но Юки почувствовала, что пропасть между ними стала ещё глубже. Юмэко уже стажёрка и вот-вот откроет счёт первым убитым кимуси, а когда на полигон допустят саму Юки? Судя по всему, не скоро, если она может удерживать махо-силу всего минут десять, а потом едва ли не в обморок валится от усталости.

Впрочем, у Кёко дела обстояли ещё хуже. За целый месяц у неё не наметилось ни малейшего прогресса, и Юки невольно ломала голову над этой загадкой. Что же всё-таки с Кёко не так? Ответ наверняка лежал где-то в области психологии, но уж если даже Сатико до сих пор не смогла найти решения, у Юки и подавно не получится. Однако она уже не раз и не два ловила себя на мысли, что ей действительно хочется хоть как-то помочь своей непутёвой соседке. В конце концов, Кёко действительно многое сделала для неё, а главное – помогла пережить первые, самые тяжёлые дни. Только сейчас Юки задумалась о том, что жизнь в одиночестве, о которой она так мечтала поначалу, стала бы для неё ещё более суровым испытанием. Кто знает, как скоро она смогла бы тогда втянуться и приспособиться к новым условиям?

А ещё Юки, наверное, стала реже плакать и сделалась чуточку смелее. Разве могла она раньше представить, что не сможет, поджав хвост, пройти мимо, когда случайно услышит как-то в коридоре разговор Аой и Сирасэ? Маленькая Сирасэ, едва достававшая своей Гамме до плеча, сердито ей за что-то выговаривала, а та покаянно кивала головой и оправдывалась:

– Сэмпай, ну я правда всё понимаю… Ну конечно, само собой, обещаю больше так не делать… Сэмпай, ну в конце концов, я ж ведь не настолько бесполезная, как эта тупая Хосикава, которая за четыре месяца даже контроль не осилила!

Юки так взбесили эти слова, что она напрочь забыла про свой страх перед ужасной Аой, решительно шагнула к ней и, сжав кулаки, выпалила:

– Не смей называть Кёко бесполезной! Не смей, поняла? Всё у неё получится рано или поздно, она ещё и тебе нос утрёт!

Аой опешила от такой дерзости, хотела сказать что-то резкое, но перехватила суровый взгляд Сирасэ и осеклась. А Юки, тяжело дыша, ещё несколько секунд буравила Аой взглядом, потом выдохнула через стиснутые зубы, развернулась и подчёркнуто спокойно пошла прочь – знал бы кто, какого труда ей стоило не удрать со всех ног к себе в комнату после такой стычки! Может, именно в этот момент она и решила для себя, что непременно разберётся с проблемой Кёко. Ведь для того как раз и нужны подруги, чтобы помогать, когда в том возникает нужда. Подруга… Юки не сразу поняла, что впервые назвала так Кёко, пускай пока только в мыслях. И настроение её от этого неожиданно улучшилось.

Глава 6. Первые проводы

С этого дня Юки, сама от себя не ожидавшая подобного, принялась приставать по вечерам к Кёко и с пристрастием допрашивать её, что именно она чувствует в тот момент, когда махо-сила ускользает от неё. Кёко не сердилась и не раздражалась – она-то давно уже считала Юки своей подругой, а потому воспринимала такой интерес как нечто само собой разумеющееся и подробно докладывала о всех своих ощущениях. Правда, ясности это не прибавляло. Порой Юки даже казалось, что это не из неё, а как раз из Кёко не получится «ангела», однако та не унывала и не теряла оптимизма.

– Ю-тян, мне аж совестно, как ты помочь пытаешься, – заявила она однажды перед сном, когда они уже переоделись в пижамы и забрались в кровати, но ещё не улеглись. – Нет, ты не подумай, я тебе очень благодарна, правда… Но мне ж неловко как-то! Какой бы я дурой ни была, а когда-нибудь да научусь, так что слишком сильно не переживай, поняла? Всё равно из Тэнсикана меня не выставят, способности-то есть…

– Вот и пошлют тебя когда-нибудь в бой с этими так называемыми способностями, – в сердцах бросила Юки. – Что тогда делать будешь?

– В бой… Шутишь, что ли? Я ж ведь даже в воздух подняться не смогу! Хотя что греха таить, мне и самой стыдно быть такой никчёмной… А что я поделаю, если сама не пойму, что со мной не так?

Юки задумчиво взглянула на подругу, прищурилась:

– Слушай, Кёко, а может, у тебя скрытые страхи?

– Это что ещё за ерунда такая?

– Да я сейчас одну историю вдруг вспомнила. Давно это было, в начальной школе ещё… К нам тогда одна девочка перевелась. Училась вроде неплохо, уж всяко получше меня, только ни на один вопрос учителя ответить не могла. Просто стояла и молчала, будто воды в рот набрала.

– Стеснялась, что ли? – Кёко заинтересованно склонила голову набок.

– Да нет, ты знаешь, с одноклассниками она нормально общалась, никто над ней не издевался. И тесты тоже хорошо писала, минимум на семьдесят баллов, а то и на восемьдесят. А устно ответить или там прочитать что-то – не могла, и всё тут. В общем, отвели её в конце концов к школьному психологу…

– Ох, Ю-тян, да ну тебя, будто страшилку какую-то рассказываешь! Не тяни давай, что с ней в итоге приключилось-то, с девочкой этой?

– Ну, короче, оказалось, что когда она была маленькой совсем, её родители захотели, чтобы она на празднике выступила и стишок рассказала. И всё бы ничего, но когда она его рассказывать собралась, то споткнулась, упала и расшиблась сильно. Вот из-за этого у неё и появился скрытый страх.

Кёко недоверчиво взглянула на неё, поёрзала на кровати и нахмурилась:

– А почему скрытый-то? Она вообще что ль не помнила, как упала?

– В этом всё и дело, – Юки важно подняла палец. – Совсем про тот случай забыла, а страх перед выступлениями остался. Причём проявился-то он не сразу у неё – несколько лет с тех пор прошло, представляешь? Она ж как раз поэтому в нашу школу и перевелась из своей прежней – потому что её родители думали, будто над ней там издеваются и на новом месте у неё всё пройдёт. А дело-то было совсем в другом.

Кёко надолго задумалась, обхватив руками подушку, потом тряхнула головой:

– Ну, Ю-тян, я всё равно не понимаю! Допустим, с этой твоей одноклассницей всё ясно, а ко мне-то это каким боком? Я ж в детстве знать не знала, что у меня махо-сила обнаружится, а значит, и бояться этого никак не могла!

– Прости, – Юки вздохнула. – Просто вспомнила историю и решила рассказать, уж больно на тебя похоже показалось. Подумала, может, у тебя тоже какой-то скрытый страх, о котором ты забыла, а теперь из-за этого махо-силу удержать не можешь. Знаешь, ты повспоминай всё-таки, вдруг придёт чего на ум.

Кёко отнеслась к этой идее без особого восторга, однако обещала покопаться в памяти и даже поспрашивать родителей. Юки, правда, понятия не имела, верно ли её предположение, но больше в голову ничего другого пока не приходило. Жаль всё-таки, что в Тэнсикане нет штатного психолога – наверное, специалист справился бы с проблемой Кёко в два счёта.

Сама же Юки, что называется, всё больше вписывалась в коллектив. То ли ежевечерние походы в купальню сделали своё дело, то ли успехи в обучении, но теперь её и в самом деле всё чаще принимали за свою, по-приятельски здоровались и перекидывались необязательными фразами, которые обычно в ходу у давних подружек. Правда, касалось это не всех – Аой по-прежнему демонстративно её игнорировала, особенно после той стычки в коридоре, Ая и Хогэцу тоже смотрели на Юки как на пустое место. Впрочем, эти двое вели себя так почти со всеми, не считая разве что своих пар, и от этого было не так обидно.

А вот неугомонная Торико, похоже, всерьёз вознамерилась сделать из Юки свою Бету. Приметив, что та любит гулять после обеда в саду, Торико теперь частенько под разными предлогами составляла ей компанию – разумеется, тогда, когда была свободна от дежурства. И ведь не прогонишь же эту надоеду! Юки вздыхала, покорно слушала безостановочную болтовню Торико, к которой тоже мало-помалу начинала привыкать, а заодно узнавала что-то новое о других «ангелах». По натуре Торико не была сплетницей и ничего специально не вынюхивала, но поскольку рот у неё не закрывался ни на секунду, она, сама того не замечая, вываливала на Юки все последние новости Тэнсикана.

В довершение всего выяснилось, что её «коронка» – чтение мыслей! Юки никогда не приходило в голову, что махо-сила предоставляет даже такие необычные возможности, после чего она невольно стала относиться к Торико с опаской. А ну как та решит применить свои способности на практике?

– Вообще-то я даже не собиралась! – с обидой ответила Торико, когда Юки робко заикнулась о своих подозрениях. – Во-первых, это нехорошо ведь – соображаешь, да? А я, между прочим, девушка взрослая и ответственная! Во-вторых, для этого махо-силу включать нужно, поэтому незаметно такую штуку всё равно не провернуть.

Насчёт взрослости и ответственности Торико Юки очень сильно сомневалась – не из тех она, кого останавливают слова «так делать нехорошо». А вот второй аргумент показался ей достаточно убедительным. В самом деле, махо-сила – такая вещь, которую украдкой никак не используешь. И пока волосы Торико не пожелтеют, словно осенние листья, Юки может быть полностью спокойна за содержимое своей черепушки.

Впрочем, существовала и другая напасть, кроме чтения мыслей – всякий раз Торико уговаривала Юки ещё разок засинхрониться. Но та всегда отвечала решительным отказом – того первого и единственного раза ей хватило выше крыши. Юки до сих пор не понимала до конца, как это вообще возможно – пустить кого-то к себе в голову и раскрыть перед ним все тайны своей души.

В один из дней Торико, помимо подробного доклада о том, кто кому что сказал, кто на кого как посмотрел и кто отличился в последнем бою, выдала кое-что действительно новое и неожиданное.

– А у Саёри, между прочим, способности слабеют, если ты вдруг не в курсе. Ей ведь через полтора месяца двадцать стукнет, знаешь же, да? Только она, понятное дело, это скрывает, так что имей в виду – я тебе ничего не говорила!

– Эмм… а почему скрывает-то? – удивилась Юки. – Хорошо же – домой вернётся, сможет жить, как захочет…

– А то сама не понимаешь! Она же у нас самая старшая, пример для подражания и вообще… Не будет же она всем свою слабость показывать! Так у неё ещё вдобавок и гордость семейная, честь клана Аканэ, вот это всё… Вот только у остальных девчонок глаза есть, и они прекрасно видят, как ей тяжело.

Почему-то Юки при этих словах ощутила лёгкий привкус грусти. Вот так и течёт жизнь, не останавливаясь ни на минуту – сама она ещё только учится использовать свои способности, а у кого-то они уже исчезают.

– А что значит – слабеют? Становится сложнее махо-силу включать? Или что?

– Ну… – Торико подняла глаза к небу и задумалась, что случалось с ней крайне редко. – Точно-то я тебе и не скажу, наверное. Говорят, что усилий больше тратить приходится и устаёшь сильнее. Ну, знаешь, это как в молодости бегаешь повсюду вприпрыжку и не устаёшь, а в старости прогуляешься вокруг собственного дома и никак отдышаться не можешь.

Она помолчала, потом сделала страшные глаза и прошептала:

– Вчера вечером первую категорию отражали – знаешь же, да? Так вот, Саёри после боя еле на ногах держалась и бледная вся была, словно после болезни… Но я тебе ничего не говорила, поняла?!

Юки помнила об этом разговоре ещё пару дней, потом он вылетел из памяти, а в самом конце мая история получила неожиданное продолжение. Приближался сезон дождей, ясные деньки выдавались всё реже, и прогуляться по саду удавалось далеко не всегда – Юки находила мало удовольствия в том, чтобы бродить под зонтом по мокрым дорожкам и слушать, как капли воды уныло стучат по листьям. Дождь лил с самого утра и в этот день, но после обеда, словно по волшебству, прояснилось. К тому же Торико и Мию нынче дежурили, а это означало, что сегодня ничто не помешает Юки насладиться уединением на любимой скамейке под ивой. Она ещё не просохла после ливня и приятно пахла мокрым деревом, но на этот случай Юки предусмотрительно захватила из комнаты старое покрывало – оно верой и правдой служило ей ещё во времена учёбы в школе.

Отработка новых ударов в додзё отняла, как обычно, уйму сил, а солнце пригревало совсем по-летнему, поэтому очень скоро Юки разморило. Поначалу она лишь зевала и старательно тёрла слипающиеся глаза, но потом решила, что ничего страшного не случится, если она подремлет полчасика. Всего лишь полчасика и не больше… Юки уже проваливалась в сон, когда за спиной у неё неожиданно послышались голоса. Один она узнала сразу – он мог принадлежать только Сакуре. А второй? Наверное, кто-то из «ангелов»…

– …у меня всё в полном порядке, Аяно-сан.

– Правда? И кого ты пытаешься обмануть, Аканэ? Разве что себя в первую очередь. Тебе не кажется это безответственным?

Аканэ… Выходит, собеседница Сакуры – это Саёри. И судя по всему, между ними какой-то серьёзный разговор, не предназначенный для чужих ушей. Юки слишком поздно сообразила, что её не видно за толстым стволом ивы, а потому Сакура и Саёри уверены, что они здесь одни. И что же ей делать? Момент, когда приличия ещё позволяли встать и с извинениями удалиться, оказался упущен, теперь Юки оставалось лишь сидеть тихо, словно мышка, и всей душой надеяться, что её не обнаружат. Вот позорище-то будет на весь Тэнсикан, если решат, что она специально подслушивала!

– Рано или поздно время приходит для любой из нас, Аканэ. Прости, но я не верю, что тебе так сильно полюбилось воевать… Или ты до сих пор хочешь что-то доказать своему отцу?

– Да нет же, совсем не в этом дело…

Саёри вздохнула так тяжко, что Юки почти физически ощутила её душевные терзания. Наверное, речь сейчас идёт как раз о её способностях, которые слабеют с каждым днём. Говорила же Торико, что Саёри ото всех это скрывает, вот только зачем?

– Тогда в чём?

– Аой… Меня беспокоит Аой, Аяно-сан. Вы не хуже меня знаете, какая она – эгоистичная, самоуверенная, вечно думает, что ей всё по плечу… Летай мы в тройке подольше, всё наладилось бы со временем, но ведь и двух месяцев не прошло. Уверены, что Сирасэ сможет с ней справиться без меня? С её-то мягким характером…

– С мягким характером? – Сакура весело рассмеялась. – Послушай, мне кажется, ты слишком привыкла видеть в Иванами свою Бету, которую надо защищать и оберегать от любых неприятностей. Вот только она куда как взрослее и умнее, чем тебе кажется… Не забыла, что ей уже семнадцать?

Саёри промолчала – то ли собиралась с мыслями, чтобы возразить, то ли, наоборот, признавала правоту командира. А Сакура продолжала:

– Понимаю, что ты переживаешь за неё и волнуешься. Всегда трудно расставаться, когда почти три года делишь с подругой радости и горести, сражаешься плечом к плечу, доверяешь ей свою жизнь… Но проявлять сейчас ненужное геройство и всякий раз превозмогать себя даже в мелких стычках – ради чего? В конце концов, ты подвергаешь опасности не только себя, но и Иванами, а по большому счёту и всех остальных. Кому будет легче, если ты свалишься вниз прямо посреди боя?

– Да, всё так, – Саёри вновь вздохнула. – Вы правы, конечно… Наверное, я действительно до сих пор вижу в Сирасэ ту робкую девочку, какой она была, когда приехала в Тэнсикан. И вот она выросла и изменилась, а я даже не заметила, и по-прежнему не понимаю до конца, почему она выбрала именно Аой… Плохая я Альфа, да, Аяно-сан?

– Ты замечательная Альфа, Аканэ. Ответственная и очень заботливая. Но время идёт, а Иванами должна двигаться дальше уже без тебя – понимаешь? Танака, конечно, не подарок, но у нас тут многие не подарок, да вспомни саму себя хотя бы в её возрасте. Такая же ершистая, всех задирала и считала себя самой крутой.

– Ох, а ведь правда, – Саёри сдавленно хихикнула. – Настоящая оторва была, семейное воспитание давало о себе знать… Правда, потом повзрослела и поняла, что настоящие ценности совсем в другом.

– Вот и Танака тоже повзрослеет. Поверь, всё у них будет хорошо. А чтобы ты совсем успокоилась, обещаю, что буду приглядывать за ними на первых порах.

За спиной у Юки повисла долгая тишина, потом вновь раздался голос Саёри – он немного подрагивал от слёз или это только казалось?

– Спасибо… Если честно, после нашего разговора мне стало легче. И я впервые за эти дни почувствовала, что наконец-то готова к отъезду… Что ж, пишите тогда увольнительные бумаги, Аяно-сан. Отец-то и вправду меня уже заждался.

– Надеюсь, тот опыт, который ты приобрела в Тэнсикане, поможет тебе и в мирной жизни не наделать глупостей, – усмехнулась Сакура. – Что ни говори, а бизнес у вашей семьи… непростой. Впрочем, ладно, совсем не моё это дело.

Голоса начали постепенно удаляться – должно быть, Сакура и Саёри неспешно направились прочь из сада. Только сейчас Юки поняла, что даже дышать боялась, не говоря уж о том, чтобы сделать хоть единое движение. Вот же угораздило её ненароком подслушать чужой разговор, да ещё такой доверительный!

Зато теперь она очень хорошо понимала, что чувствует Саёри и почему так старательно оттягивает тот день, когда ей придётся покинуть Тэнсикан. Аой и в самом деле та ещё мерзавка, неудивительно, что Саёри настолько волнуется за свою миниатюрную и дружелюбную Бету… Да вот только, если разобраться, Сирасэ запросто умеет управляться с Аой – уж это Юки своими глазами видела. При всей своей мягкости Сирасэ способна быть строгой и требовательной, так что поставить на место зазнайку Аой не составляет для неё особого труда.

А действительно, как так вышло, что такие разные и ни капельки не похожие друг на друга Сирасэ и Аой стали парой? Ответа на этот вопрос Юки не знала. Порой сложно разобраться в чувствах, даже своих, и, наверное, взаимные симпатии могут проявляться самым неожиданным образом. Ведь сумела же она сама по-настоящему подружиться с Кёко, а уж как та её бесила в первые дни! Может, и у Сирасэ получилось рассмотреть в Аой что-то хорошее?

Конечно, Юки никому даже словом не обмолвилась об этом разговоре. А меньше чем через неделю, в самом начале июня, она услышала за завтраком, что сегодня – последний день Саёри в Тэнсикане, и вечером состоится традиционный прощальный ужин в её честь. Для Кёко такое событие тоже оказалось в новинку – в этом году никого из «ангелов» ещё не провожали, а потому, переодеваясь после завтрака в спортивку, они только о том и говорили. Интересно, что чувствует сейчас Саёри? Радость от того, что скоро будет дома, или грусть от расставания с Бетой и подругами, или и то и другое сразу? Повезло ей, для неё война закончилась, и ей больше никогда не придётся вскакивать по тревоге, чтобы отбивать бесконечные атаки кимуси.

– Ну, когда-нибудь и нас так же будут провожать, – оптимистично заявила Кёко. – Вот тогда и узнаем, что чувствуют в этот момент!

Юки лишь покачала головой – нескоро это случится, ох и нескоро… Шесть лет, подумать только! Шесть долгих лет, и за это время может случиться всякое. Только и остаётся, что радоваться за Саёри да завидовать ей белой завистью.

Потом они с Кёко отправились в додзё, и думать об этом стало некогда, а дальше, как обычно, день полетел стремительно – до обеда отработка ударов и блоков, после обеда укрощение и подчинение махо-силы. Юки сегодня установила новый рекорд – почти двадцать пять минут, в глубине души она собой гордилась, однако сейчас её мутило, а ноги дрожали, и, плетясь по лестнице после занятий, приходилось при каждом шаге цепляться за перила, чтобы не споткнуться ненароком. Кроме того, зверски хотелось есть, а мечты о предстоящем ужине вновь напомнили о том, что сегодня он будет особенным.

– Слушай, Ю-тян, может, надо было сувенирчик купить какой-нибудь? – озабоченно спросила Кёко, когда они добрались наконец-то до своей комнаты. – А то вроде как-то неудобно…

– Сувенирчик? Где ж ты его купишь-то, магазины в городе только… Да и не знаю я, что Саёри любит. Вообще ничего о ней не знаю, мы ведь с ней не общались почти.

– Ну, на память любая полезная вещь сгодилась бы. Вот только ты права, покупать-то всё равно негде… Буфет со вкусняшками у нас в Тэнсикане есть, а вот сувенирных лавок не устроили, разве что в город надо было напроситься в прошлый выходной. Эх, да кто ж нас туда возьмёт!

– Думаешь, церемония торжественная будет какая-то? Как на выпускном?

– Вот уж не знаю, Ю-тян, поживём – увидим.

Однако ничего торжественного в сегодняшнем ужине не оказалось, и было всё точно так же, как в любой другой день. Правда, на этот раз компанию «ангелам» составили Сатико и Сакура, а сама Саёри очутилась в центре внимания – кто-то давал ей напоследок добрые напутствия, кто-то подходил обниматься, кто-то просто благодарил от всей души. И без того маленькая Сирасэ, казалось, стала ещё меньше, в глазах её блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрывать. Но больше всего Юки поразило, что непробиваемая Аой растеряла всё своё высокомерие и тоже выглядела взволнованной. Ну конечно, ведь завтра ей предстоит сменить красный бант на белый – она станет настоящим «ангелом» и пойдёт вместе с Сирасэ в любой бой, каким бы тяжёлым он ни был.

– Аканэ, – Сакура встала со своего места, и в столовой сразу сделалось тихо. – Благодарю тебя за службу. Ты была отличным «ангелом» и храбро сражалась с врагом все эти годы, а ещё воспитала замечательную Бету, которая, несомненно, всегда будет вспоминать тебя добрым словом. Завтра у тебя начнётся совсем другая жизнь, мирная, и я от всего сердца желаю тебе в этой жизни дальнейших успехов. У тебя всё получалось тут, получится и там. А Тэнсикан пусть навсегда останется в твоей душе.

– Спасибо, Аяно-сан, – Саёри, несмотря на свои почти двадцать лет, шмыгнула носом, как маленькая. – Большое вам спасибо.

У Юки почему-то тоже вдруг защипало в глазах, хотя за полтора месяца она так и не узнала толком, что за человек Саёри. Но все её так любят, и всем так грустно с ней расставаться… А Сирасэ, наверное, сейчас тяжелее всех – ведь она остаётся без старшей подруги, которая всегда поможет и утешит в трудную минуту. И теперь ей самой придётся стать такой старшей подругой для Аой – для упрямой и вредной Аой, которая всегда и во всём считает себя правой.

А дальше вновь продолжились пожелания счастья, удачи и семейного благополучия. Сэнко, на удивление серьёзная в этот вечер, от лица всего Тэнсикана выразила надежду, что через годик Саёри найдёт себе хорошего мужа – но не раньше, потому что иначе тогда она, Сэнко, не сможет побывать на их свадьбе. И даже Хогэцу, эта снежная королева, неожиданно подошла к Саёри и обняла её так крепко, что у той перехватило дух.

– Грустненько как-то, – вздохнула Кёко, не забывая, впрочем, уплетать ужин за обе щеки. – Теперь в Тэнсикане будет на одного человека меньше, а нас ведь и так мало. Вдруг больше никто из новеньких сюда не приедет, представляешь? И останемся мы тут в конце концов с тобой вдвоём…

– Ой, да ну тебя, подруга, чего несёшь-то, – отмахнулась Юки. – Проводы, конечно, печальная вроде бы штука, а с другой стороны, я вот Саёри завидую… Вернётся в свой дом, к родным, будет спать сколько захочет и перестанет постоянно рисковать жизнью.

– Учитывая, какая у неё семья, насчёт последнего я не уверена… Но ты права, Ю-тян, спать-то я б тоже не отказалась столько, сколько захочется.

Снаружи тем временем давно уже стемнело и опять зарядил дождь, даже при закрытых окнах было слышно, как он нудно и монотонно шумит. Поэтому Юки невольно открыла от удивления рот, когда Саёри поднялась из-за стола и с улыбкой до ушей помахала всем обеими руками:

– А теперь счастливо всем оставаться! Мы с Сирасэ уходим бродить в саду, вернёмся поздно, ждать нас не советую!

– Промокнете ведь до нитки, дурочки! – расхохоталась Курэха. – Льёт там, по-моему, как из ведра.

– Так мы ж пойдём под одним зонтом, самый подходящий вариант для прощальной прогулки. Традиции ведь нельзя нарушать, верно? А то мне напоследок надо многое ещё сказать моей дорогой подруге…

Саёри весело фыркнула, ухватила за руку свою понурую Бету и потащила её прочь из столовой. Их проводили дружным смехом, лишь Юки с Кёко недоуменно переглядывались – похоже, только они были не в курсе того, зачем нужно отправляться гулять в такую собачью погоду. Просветила их вездесущая Торико, которая с разбега шлёпнулась к ним за стол и принялась с удовольствием объяснять:

– Принято так – соображаете, да? В последний вечер уезжающая Альфа всегда после ужина уходит со своей Бетой в сад. И о чём они там разговаривают – большой секрет! Но лично я думаю, что они прощаются и говорят друг другу всё то, что не успели сказать за прошедшие годы, вот!

Ещё одна традиция Тэнсикана… Ничего удивительного, такое место всегда обрастает неписаными обычаями и правилами – тесный замкнутый мирок, постоянная игра со смертью. Наверное, Саёри действительно есть что сказать перед расставанием… А может быть, и не станут они ничего говорить – будут просто гулять под зонтом по мокрым дорожкам, молчать, вспоминать былое и наслаждаться последними часами, которые они проводят вместе.

– Хорошо ещё, на этот раз без атаки обошлось, – как обычно, болтовню Торико было уже не остановить. – А то в прошлый раз, когда Акари провожали, сирена прямо посреди ужина завыла! Ну, все всё побросали и побежали, повезло нам тогда, что первая категория была! Так и пришлось остальным ждать, пока дежурные девчонки дело своё сделают и вернутся…

Ни про какую Акари Юки, разумеется, никогда не слышала. Однако она представила, как всё могло быть, и подумала, что это в самом деле как-то… неприятно. У всех такое лирическое, немного печальное настроение, и вдруг надо вскакивать, хватать ганкаты, лететь в бой… А потом, наверное, эту хрупкую атмосферу, разбитую на сотни осколков, уже ни за что не вернуть. Впору посочувствовать неведомой Акари.

«Ангелы» постепенно расходились из столовой, ушла и Сатико, лишь Сакура о чём-то разговаривала с Аой – должно быть, разговор шёл серьёзный и не особо приятный, потому что Аой смотрела в пол и каждый раз кивала головой так энергично, что её хвостики взлетали вверх. Юки уже знала, что ученицы находятся на попечении Сатико, а вот стажёркам и тем более полноправным «ангелам» приходится иметь дело с Сакурой. Интересно, строгая она или нет? Юки пока ещё не разобралась, однако была уверена, что при необходимости Сакура умеет быть очень жёсткой – иначе какой из неё командир? И в то же время, судя по разговору, невольно подслушанному под старой ивой, она, как и Сатико, с большой теплотой относится к девушкам и искренне переживает за каждую.

Дождь лил всю ночь, а к рассвету прояснилось, и Юки в это утро проснулась раньше обычного, потому что забыла задёрнуть на ночь шторы. Кёко дрыхла без задних ног, обняв подушку, до будильника оставалось ещё полчаса – и ложиться досыпать смысла нет, и заняться нечем. Юки протяжно зевнула, выглянула одним глазом в окно и неожиданно увидела, как через двор Тэнсикана идут Сакура, Саёри и Сирасэ. Саёри была уже не в форме, а в лёгком цветастом платье, очень миленьком и женственном, и выглядела в таком наряде непривычно – словно самая обычная девушка, которая зачем-то заехала сюда по своим делам. Впрочем, теперь она и была самой обычной девушкой… За собой Саёри, словно завзятая путешественница, катила чемодан на колёсиках, волосы её, обычно собранные в тугой пучок на затылке, были сейчас распущены, и лёгкий утренний ветерок весело играл длинными прядями.

У самых ворот они остановились, Саёри и Сирасэ крепко обнялись, потом Саёри, прижав ладони к груди, почтительно поклонилась Сакуре. Юки не слышала, о чём они говорят, но происходящее было красноречивее всяких слов. Значит, вот как «ангелы» в конце концов покидают Тэнсикан…

Ворота разъехались, Юки увидела, что за ними стоит армейский внедорожник – наверное, тот самый, с базы охранного взвода. Может быть, даже Акэти-кун опять за рулём. Саёри ещё раз помахала напоследок рукой, затем подхватила чемодан, шагнула за ворота и окончательно скрылась с глаз. Ну вот и всё, прощай, Аканэ-сэмпай… Удивительное дело – вроде и не знала её совсем, а на душе всё равно стало чуточку грустно.

Аой, конечно же, заявилась в столовую с белым бантом, но, как ни странно, не важничала по этому поводу – наоборот, казалась слегка растерянной и смущённой. На протяжении всего завтрака они с Сирасэ шушукались и что-то обсуждали голова к голове, не участвуя в общих разговорах, а потом побежали наверх – сегодня они числились в составе дежурной восьмёрки.

Вечером Юки узнала ещё про одну традицию Тэнсикана. Точнее, она когда-то уже слышала об этом от Кёко, но теперь ей впервые довелось собственными глазами лицезреть, как Аой, собрав свои нехитрые пожитки, переселяется к Сирасэ, которая после отъезда Саёри осталась одна. С самого начала в Тэнсикане было заведено, что Альфа и Бета всегда делили одну комнату, и этот обычай никогда не нарушался – за прошедшие годы он стал чем-то вроде неписаного закона. Юки и сама не знала, хорошо это или плохо. Вот сейчас она сдружилась с Кёко и нормально воспринимает её в качестве своей соседки, а придёт день, и ей нужно будет менять привычную комнату и приноравливаться к другой девушке. Ну ладно, допустим, комнаты все одинаковые, и нет особой разницы, где жить. А вот новая соседка – это уже серьёзно. Выходит, опять целый месяц притираться друг к другу и выстраивать отношения?

Таким образом, Юмэко теперь осталась в одиночестве, но особо расстроенной не выглядела. Может, она и сама устала от постоянного общества Аой, а может, её это мало волновало, потому что она и без того почти всё время проводила в компании Цукасы и Курэхи. В конце концов, Юмэко скоро самой предстояло стать Бетой – наверное, ближе к началу зимы, а пока что она, как любая другая Гамма, оттачивала мастерство и набирала опыт в боях первой категории.

Хотя на счету Юмэко уже появилась парочка уничтоженных кимуси, время от времени она всё ещё продолжала ошибаться в воздухе – по мелочи, но в реальном сражении даже мелочи могли оказаться роковыми. Скорее всего, причиной тому были её безалаберный характер и легкомысленность, потому что когда она старалась по-настоящему, всё у неё получалось как надо. Но боевой практики явно не хватало, поэтому Юмэко в свободное время продолжала улучшать свои навыки на полигоне, а её партнёршей в таких тренировках выступал кто-то из «ангелов». Чаще всего, конечно, это была Цукаса, но иногда помогали и другие девушки.

Юки по-прежнему ходила смотреть на эти учебные бои, но уже не просто поглазеть, а с более практическими целями. Во второй понедельник июня, вскоре после отъезда Саёри, Сатико неожиданно заявила, будто Юки вполне готова к тому, чтобы попробовать свои силы на одном из тренажёров – теорию она уже усвоила, и неплохо, а теперь настало время переходить к практике. У Юки сразу засосало под ложечкой и задрожали коленки, но всё оказалось не так уж и страшно. Тренажёр был простенький, вращался не особенно быстро, и уклоняться от ударов, попутно атакуя самой, было достаточно просто – если не зевать, разумеется.

И вот теперь, прозанимавшись неделю, Юки поймала себя на мысли, что не просто наблюдает за тем, что вытворяет в воздухе Юмэко, а пытается подмечать её ошибки и прикинуть, как можно было бы их избежать. Странно, но ей больше не казалось, что сама она никогда так не сможет – напротив, всё чаще к ней приходило желание попробовать подняться в воздух самой, хотя бы из чистого любопытства. Пускай выглядеть она при этом будет по-дурацки и ни от одного выстрела не сумеет увернуться, но всё равно жутко хочется узнать, что чувствуешь, когда отрываешься от земли и взмываешь вверх.

Дожди сейчас шли почти каждый день, и для прогулок к полигону всегда приходилось брать зонтик, но даже это не останавливало Юки. Она стелила на поваленное дерево любимое покрывало, накрывалась зонтиком и неотрывно смотрела, как «ангелы» веером рассыпают во все стороны разноцветные лучи импульсов. Юмэко и её партнёрши тоже не обращали на дождь никакого внимания – реальный бой может происходить в любых условиях, хоть в ливень с грозой, и нужно быть к этому готовыми.

В этот день тоже накрапывало. Юмэко и Цукаса кружили в воздухе, осыпая друг друга градом ударов, но никто пока не пропустил ни одного выстрела – Юмэко была настроена по-боевому, и никакой небрежности в её движениях не чувствовалось, а у Цукасы хватало опыта, чтобы не попадаться на уловки своей Гаммы. Последовала очередная серия взаимных атак, и Юки, пошевелив губами, отметила про себя, что Юмэко уклонилась тем же движением, которое она сама отрабатывала уже третий день – Сатико называла его «лист, скользящий над ручьём». Именно в этот момент порыв ветра, внезапно налетевший со спины, вырвал у неё из рук зонтик и тот, кувыркаясь, покатился по раскисшей земле прямо на полигон.

Юки потом и сама не могла объяснить, почему включила вдруг махо-силу – наверное, это произошло чисто рефлекторно, когда она рванулась за зонтиком, чтобы он, чего доброго, не пострадал от шальных выстрелов. Как всегда бывало в таких случаях, время словно замедлило свой ход, и краем глаза Юки увидела, что Юмэко, завершая атаку, всё-таки схалтурила. Она не смогла отбить ганкатой ответный импульс Цукасы, почти камнем рухнула вниз на несколько метров, чтобы избежать удара, бестолково перевернулась в воздухе, и теперь её выстрел, предназначавшийся Цукасе, летел прямо в Юки.

Будь у Юки побольше практики и опыта, ей не составило бы труда увернуться от маломощного импульса, довольно медленного по меркам «ангелов». Но сейчас она впала в ступор от страха, а ноги её словно приросли к земле. Всё, на что она оказалась способна – инстинктивно выставить перед собой руку, словно пытаясь отразить зелёный шипящий луч ладонью.

Самым удивительным было то, что этот беспомощный жест её спас. Перед Юки вдруг из ниоткуда возникла прозрачная стена, и эта стена чудесным образом поглотила импульс ганкаты – весь, без остатка, будто растворив его в себе. Юки ещё успела услышать чей-то встревоженный крик сверху, а потом стена исчезла, махо-сила тоже, и она, потеряв равновесие, упала на четвереньки на размокшую от дождя землю. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, ей казалось, что она уже никогда не найдёт в себе сил, чтобы подняться на ноги.

– Айзава, ты в порядке?! – Юмэко буквально свалилась с неба в метре от неё, отбросила ганкату, на её обычно смешливом лице был неподдельный испуг. – Тебя точно не зацепило?!

– Она же щит поставила, – Цукаса, приземлившаяся рядом, выглядела более спокойной, но и у неё, видимо, душа ушла в пятки, когда Юки оказалась под ударом. – Самый простой и примитивный, но у нас мощность ганкат на минимуме, так что хватило с лихвой.

Присев рядом с Юки, она помогла ей подняться – получилось у неё это легко и просто, словно та была младенцем. Точно, у неё же махо-сила по-прежнему активна…

– Со мной всё хорошо… – еле слышно пробормотала Юки, цепляясь за плечо Цукасы. – Слабость просто…

– Естественно, слабость. Это ж твой первый щит, верно?

Напуганная Юмэко явно чувствовала себя не в своей тарелке, она вертела в руках зонт и, пытаясь оттереть с него грязь, тревожно заглядывала Юки в глаза:

– Так ты точно в порядке? Прости, пожалуйста, я даже не думала, что так выйдет…

– Ох, брось, ты-то при чём, я сама виновата…

Цукаса хотела усадить Юки назад на покрывало, чтобы та немного пришла в себя, но увидев её ладони и коленки, перепачканные в земле, покачала головой:

– Пожалуй, лучше тебя домой доставить. Отправимся коротким путём, по воздуху, так что держись за меня крепче и ничего не бойся.

Прежде чем Юки успела возразить, Цукаса подхватила её на руки, прижала к себе и без малейших усилий взмыла в небо. Юки увидела только, как стремительно уходит вниз земля – тотчас вспомнился её первый и последний полёт на «Бичкрафте», лишь каким-то чудом она сдержала рвотные позывы. Не хватало ещё до такой степени опозориться… По счастью, воздушное путешествие заняло всего несколько секунд, Цукаса фактически запрыгнула на крышу Тэнсикана, словно невиданный кузнечик, и аккуратно поставила Юки на ноги.

– Идти-то можешь? Пошли, доведу до комнаты.

Та вновь попыталась протестовать, но стоило лишь сделать шаг, как колени сразу подогнулись. Держась за Цукасу, Юки кое-как проковыляла по крыше, спустилась на третий этаж и в таком потрёпанном виде предстала перед глазами Кёко. Подруга пришла в ужас, долго и горячо благодарила Цукасу за помощь, а потом помогла Юки раздеться, спровадила её в душ и поставила под горячую воду отогреваться.

После этого Юки немного полегчало, и из душа она выбралась уже самостоятельно. Но едва лишь она, усевшись на кровать, собралась обсудить с Кёко своё приключение, как раздался требовательный стук в дверь, и в комнате возникла встревоженная Сатико. Каким-то образом ей всегда удавалось быть в курсе о том, что происходит в Тэнсикане, вот и сейчас она узнала об инциденте на полигоне почти сразу.

– Ты цела, Айзава? – первым делом спросила Сатико. – Руки, ноги, голова – всё на месте?

– Цела, – Юки с покаянным видом опустила голову. – Я правда не хотела никого пугать, Михара-сан… И не ругайте Юмэко, пожалуйста, она ни в чём не виновата, я ж сама под выстрелы полезла…

Убедившись, что с Юки всё в порядке, Сатико немного успокоилась, но в её взгляде всё ещё без труда читалось, какого мнения она о глупых девчонках, которые совершенно не думают о последствиях своих поступков. Впрочем, Юки выглядела такой несчастной и осознавшей всю глубину своей безответственности, что ругать её не было смысла.

– Что ж, вот ты и нашла свою «коронку», Айзава, – вздохнула Сатико и потрепала её по голове. – Всё как положено, в самых что ни на есть экстремальных условиях…

– А я даже не поняла, что это было…

– Щит это был. Способность довольно ординарная, встречается часто, но в бою, безусловно, очень полезная. В Тэнсикане щитом на данный момент владеют двое – Цунаги и Нисими, ты, получается, будешь третьей.

Стало быть, щит… Пожалуй, в сражении такое умение и в самом деле должно пригодиться – если не успеешь отбить выстрел врага ганкатой или увернуться, так хоть щитом закроешься. Интересно, а можно ли его пробить?

– Грамотно поставленный – практически нет, – ответила Сатико. – По большому счёту, это чистая махо-сила, сконцентрированная в одной плоскости, поэтому оружие кимуси против него бессильно. Но как ты сегодня убедилась на собственном опыте, сил и энергии это отнимает много… На завтрашнем занятии расскажу обо всём более подробно, пришло тебе время узнать ещё кое-что новенькое.

После ухода Сатико Юки без сил повалилась на кровать, до неё только сейчас в полной мере дошло, какой опасности она подвергалась. А не окажись у неё щита? Или не пробудись он в нужный момент? Пожалуй, зелёный луч сделал бы в ней дырку, а на кладбище Тэнсикана появилась новая могила – та самая, с её именем. Даже до первого боя дело бы не дошло…

Неиссякаемый оптимизм Кёко оказался сейчас как нельзя более кстати – забравшись с ногами к Юки на постель, она принялась нахваливать подругу и убеждать её в том, что всё в этой жизни делается лишь к лучшему. Неизвестно, сколько времени потратила бы Юки на поиск своей «коронки», не случись сегодняшнего происшествия, а так всё вышло легко, быстро и словно бы само собой.

А потом, когда Юки и Кёко отправились на ужин, не обошлось ещё без одной неожиданности. Дверь комнаты напротив приоткрылась, оттуда осторожно выглянула Юмэко и покачала перед собой согнутой ладонью, подзывая Юки. А едва та подошла, Юмэко шустро втащила её за руку внутрь, прикрыла дверь и спросила:

– Ты на меня точно не сердишься, Айзава?

Юки искренне считала, что всё между ними разъяснилось ещё там, на полигоне, а потому растерялась и энергично закивала. Да она и в самом деле ни капельки не сердилась – сама ведь виновата. Но Юмэко, видимо, до сих пор переживала.

– Точно-точно?

– Да точно… Ты ж не специально, это ведь я сдуру прямо под выстрелы полезла…

– Ладно, – Юмэко выдохнула, смущённо потеребила подол платья. – Михара-сэнсэй мне сказала, что… в общем, сказала, что ты за меня перед ней заступилась. Спасибо тебе большое!

– Ой, да ну тебя, – от незаслуженной благодарности Юки сконфузилась ещё больше. – Давай просто забудем об этом, и всё… Мне-то от сегодняшнего случая только польза получилась, так что я не в обиде, поверь.

Она хихикнула, Юмэко тоже тихонько рассмеялась в ответ, а потом дружески ухмыльнулась:

– Будем тогда звать друг друга по имени, не против?

Юки не успела ответить – дверь толкнула её в спину, и в комнату бочком протиснулась потерявшая терпение Кёко.

– Эй, эй, что тут у вас за секреты? – недовольно спросила она. – Может, пойдём всё-таки в столовку уже? Я вообще-то жрать хочу!

Без лишних церемоний она ухватила Юки с Юмэко за руки, и все трое заторопились на ужин, словно лучшие подружки. Удивительно, с каких необычных событий зарождаются порой тёплые отношения, а ведь казалось, что они с Юмэко нескоро ещё поладят… Наверное, Кёко права – что ни делается, всё к лучшему.

На следующий день Юки действительно узнала кое-что новое о махо-силе. Очередное занятие Сатико начала с небольшой лекции, которая предназначалась и для Кёко тоже – хотя та неожиданно очутилась в отстающих, не приходилось терять надежду, что рано или поздно упрямый контроль ей покорится.

– Видите ли, девочки, принято считать, что энергия для использования махо-силы черпается сразу из двух источников. Разумеется, это условность, и на самом деле процесс выглядит намного сложнее, но для лучшего понимания можете считать, что внутри каждой из вас находится два резервуара с топливом. Первый расходуется на поддержание махо-силы в активном состоянии, и эта энергия равномерно тратится на протяжении всего времени, пока вы удерживаете контроль – собственно, поэтому и возникает чувство усталости. Постоянные тренировки, по сути, увеличивают вместимость этого резервуара, аналогично тому, как растёт объём мышц от физических нагрузок.

– До бесконечности? – недоверчиво ахнула Кёко.

– Ну, нет, конечно. Даже самый тяжёлый бой редко длится дольше часа, а это не так уж и много, достичь таких показателей вполне реально. В нашем отряде одна девчонка как-то вечером на спор два часа продержалась… Правда, на следующий день чуть живая была, так ещё и нагоняй получила от командира – за безответственное отношение к своим способностям.

Сатико мимолётно улыбнулась, вспомнив ту давнюю историю, потом продолжила:

– А вот второй резервуар расходуется исключительно на использование «коронки», и это бьёт по организму гораздо сильнее – помнишь, Айзава, как вчера тебе было плохо с непривычки? Тренировки, конечно, и здесь помогут, но уже не так сильно, как хотелось бы… На практике это означает, что в бою ты не сможешь всё время держать щит активным. Тебя просто на это не хватит, и ставить его ты должна будешь лишь тогда, когда это действительно жизненно необходимо.

– Правда? – Юки растерялась, почувствовав себя обманутой. – Честно говоря, я думала, что всё сражение смогу прятаться за щитом… Ну, пускай не сейчас, не сразу, а когда-нибудь потом, когда стану более опытной.

– Увы, не получится. Помимо всего прочего, есть ещё нюансы, связанные с циркуляцией энергии. Гляди, когда второй резервуар выбирается до донышка, «коронка» начинает подпитываться из первого. Догадываешься, чем это грозит? Если будешь постоянно ставить щит в бою, ты не просто вымотаешься и ослабнешь – у тебя отключится махо-сила прямо посреди сражения, а последствия этого можешь представить себе сама.

Юки и Кёко переглянулись, выражения их лиц стали одинаково мрачными. Как же всё сложно с этой махо-силой! Уйма ограничений, о которых надо всё время помнить, а в итоге любая неосторожность ведёт к тому, что ты валишься в обморок от перенапряжения.

– Ох, девочки, не всё так плохо, – Сатико не смогла сдержать улыбки, глядя на двух надувшихся учениц. – «Коронки» бывают разные, и затраты энергии на них тоже разные… Уж поверь, Айзава, щит – не самый плохой вариант, со временем ты сможешь использовать его довольно свободно. Не постоянно, конечно, но достаточно часто. А возьмём, к примеру, Татибану с её дезинтеграцией. Умение настолько мощное, что применить его получается лишь единожды – после второго раза она просто-напросто теряет сознание.

Татибана… Это Саяка, что ли? Юки и представить не могла, что у этой тихой и незаметной девушки такие потрясающие способности. Судя по названию «коронки», врагов она развеивает в пыль, а то и вообще на атомы разбирает. Интересно, а сколько энергии тратит на чтение чужих мыслей Торико? Она хоть и уверяет, что не занимается этим, вот только Юки ни за что на свете не поверит, что эта любопытная непоседа всякий раз в состоянии удержаться от соблазна… А бедная Кёко и вовсе до сих пор не знает ничего про свою «коронку». Догадки про форсаж – это всего лишь догадки, не более.

Как бы то ни было, Юки неожиданно для себя сделала ещё один шаг вперёд, и теперь ей предстояло осваивать новые умения. Активация махо-силы давно стала простой и обыденной, а сейчас она опять столкнулась со сложностями. Тогда, на полигоне, она и сама не поняла, как у неё получилось поставить щит – наверное, сыграл свою роль испуг, и всю нужную работу проделало подсознание. В поисках решения на ум невольно пришёл бесконечный аниме-сериал про девочек-волшебниц, который Юки частенько смотрела по телевизору, и она попробовала поступить так же, как его героини, которые перед использованием заклинания непременно озвучивали его вслух. Идея оказалась неплохой, Юки вытягивала руку вперёд и говорила: «Щит!», после чего перед ней возникала знакомая прозрачная стена.

Всё было бы ничего, но Сатико каждый раз давилась от смеха и в конце концов не выдержала:

– Прости, Айзава, понимаю, что веду себя непедагогично, но… Кажется, я в своё время тоже смотрела этот сериал, а может, какой-то похожий. И ты выглядишь такой типичной девочкой-волшебницей, что… Ох, прости, прости, ничего не могу с собой поделать!

И она принялась заливисто хохотать, словно сама была четырнадцатилетней школьницей. Юки от неожиданности покраснела как рак и подумала, что сейчас сгорит со стыда, но потом тоже невольно прыснула в ладонь. В самом деле, наверное, со стороны это смотрится забавно, будто она впрямь на полном серьёзе воображает себя героиней аниме. А Сатико, отсмеявшись, уже серьёзным тоном сказала:

– Понимаю, что тебе так проще. Но ведь ты давно уже научилась включать махо-силу одним лишь усилием мысли, не воображая в голове всякие картинки? Здесь всё то же самое – нет нужды в каких-то особых ритуалах, щит поставится в любой момент, стоит тебе только захотеть. Видишь ли, проблема в том, что в бою у тебя не будет ни времени, ни возможности для красивых жестов, да и руки твои будут заняты ганкатой.

Безусловно, Сатико была права, и всё же Юки ещё какое-то время по привычке изображала девочку-волшебницу. Впрочем, щит с каждым разом ставился всё легче, а усталость после этого уже не была такой оглушающей, однако Юки отчётливо сознавала, что тренироваться ей предстоит ещё долго.

Но самым удивительным для неё стало то, что почти каждая из девушек поздравила её с обретением «коронки». Юки поняла вдруг, что и сама не заметила, как отношение «ангелов» к ней неуловимо изменилось за эти два месяца – теперь в ней видели не просто новенькую, которая ничего не умеет и сама не знает, на что способна, а чью-то будущую пару. Сатико обмолвилась как-то, что Юки по сравнению с другими довольно быстро осваивает владение махо-силой – немудрено, что остальные это тоже заметили.

Да и сама Юки только сейчас начала как следует понимать «ангелов». То, что она принимала за отчуждённость и высокомерие, на поверку оказалось всего лишь скорлупой, защитной оболочкой, проникать за которую позволялось только своим. Те, кто привык каждый день смотреть в лицо опасности и рисковать жизнью, в полной мере ценили в других лишь одно-единственное качество – готовность в любой момент прикрыть спину в бою. Знать, что ты можешь безоглядно доверять подруге, которая бесстрашно придёт на помощь, если нужно – вот что было важно для «ангелов». Да, они многого требовали, но и сами старались этим требованиям соответствовать.

Жизнь на войне лишь обостряла все конфликты и противоречия. Юки узнала наконец-то, что за кошка пробежала между Аей и Мирай – причём не от кого-то, а от Мию, на глазах которой разворачивалась вся эта история. Конечно, это вовсе не было секретом, просто теперь считалось, что Юки имеет право знать о тех подводных камнях, что подстерегают её в тесном, но не таком уж и дружном коллективе «ангелов».

Прошлой осенью Ае пришлось пережить личную трагедию – она потеряла в бою свою Альфу, ту самую Сэцуну, на чью могилу когда-то наткнулась Юки. Самой Ае было тогда всего-то пятнадцать с половиной лет, она едва успела привыкнуть к своей старшей подруге и сработаться с ней, как неожиданно её лишилась. Однако оставаться без пары она не могла, а по спиральности ей подходила только Мирай – совсем зелёная, которая к тому времени провела в Тэнсикане лишь три с половиной месяца. Она-то и стала Бетой Аи, не столько по зову сердца и личной привязанности, сколько по суровой необходимости.

Мирай считалась способной девушкой, к тому времени она уже вовсю тренировалась на полигоне и показывала неплохие результаты, но выпускать её в бой было всё ещё рано. Таким образом, Ая, формально сделавшись Альфой, фактически оказалась без пары. На дежурства её из-за этого практически не ставили – какой прок в сражении от одиночного «ангела»? Ая провела в глухом резерве почти три месяца и вся исстрадалась, остро переживая свою бесполезность и никчёмность, а её характер, который и до этого был не сахар, испортился окончательно.

Конечно, сейчас давно всё было иначе – Ая и Мирай уже более полугода являлись полноценной парой, вместе отражали атаки и уничтожали врагов. Но доверительные отношения между ними так и не сложились, их даже подругами назвать было трудно. Виной этому послужило не только то, что их объединение произошло по приказу, но и совсем незначительная разница в возрасте – меньше года. Перфекционистка Мирай не желала признавать старшинство Аи, которую считала недостаточно опытной, сама Ая не могла с этим смириться, а в итоге каждая тянула одеяло на себя, полагая лишь свои решения единственно правильными. Результат был вполне предсказуем – синхронизация между ними постоянно сбоила, и в бою их эффективность оставляла желать лучшего. Они так толком и не научились слаженно действовать, периодически то одна, то другая проявляла крайне сомнительную инициативу, порой даже назло напарнице – а такое не могло понравиться никому. Сакура много раз проводила с ними воспитательные беседы и грозила всеми карами небесными, Ая и Мирай покорно каялись и обещали больше так не делать, но проходила неделя-другая, и всё возвращалось на круги своя.

– Честно сказать, никто даже не знает, как они в одной комнате уживаются, – подытожила свой рассказ Мию. – Мирай вообще долго не хотела к своей Альфе перебираться, переселилась лишь тогда, когда у Аяно терпение лопнуло, и она пообещала к ней дисциплинарные меры применить. Такая вот весёлая парочка…

Юки подумала, что на этом фоне другие девушки действительно выглядят образцом рассудительности и здравомыслия – даже Торико. И уж если на то пошло, в бою лучше иметь дело с нелюдимой, но эффективной Хогэцу, которая никому не позволяет лезть к себе в душу и со всеми держит дистанцию, зато в сражениях выкладывается по полной и с нечеловеческим спокойствием укладывает врагов пачками. Юки уже успела понять, что восхищается этой замкнутой неразговорчивой девушкой отнюдь не только Кёко, а практически весь Тэнсикан. Сама Хогэцу доверяла лишь своей Бете, Нацуми, но как далеко простиралось это доверие – никто не знал. Нацуми, несмотря на свою открытость и общительность, никогда не распространялась о том, как складываются их отношения.

Но сильнее всего Юки интересовали те пять девушек, которые имели правую спиральность. Впрочем, скорее, всё-таки четыре – Мирай в расчёт можно было не брать, поскольку их паре с Аей, хоть и весьма неудачливой, предстояло существовать ещё несколько лет. А вот остальные – Фуми, Саяка, Рэйна и Торико – вызывали у неё жгучее любопытство, и она всякий раз украдкой к ним присматривалась, мысленно примеряя каждую на роль своей будущей Альфы.

Разумеется, больше всех из этой четвёрки её пугала до невозможности высокомерная Рэйна. И хотя Юки уже знала, что в боях та сражается на равных со всеми и не щадит себя, её всё равно охватывал ужас, стоило ей лишь на минуточку представить, что она будет жить в одной комнате с Рэйной и ходить перед ней по струнке. Зато Фуми и Саяка, напротив, были тихие и незаметные, они даже не общались почти ни с кем, кроме своих Альф. И если в случае с Саякой, бывшей до недавнего времени самой младшей из «ангелов», это можно было списать на её юный возраст и неопытность, то у Фуми такое поведение, несомненно, являлось чертой характера. Постоянно задумчивая и погруженная в себя, всё свободное время она проводила либо в обществе Сэнко, либо в библиотеке. Читала Фуми на удивление много и, казалось, кроме книг для неё ничего больше в этой жизни не существует.

Ну а про Торико и говорить не стоило. Из всей четвёрки самые близкие отношения у Юки сложились именно с ней, но выносить Торико в больших дозах она так и не научилась. По сравнению с ней даже Кёко частенько казалась тихой и молчаливой девушкой, к тому же Торико обожала нарушать личное пространство – она постоянно то тискала Юки, то трепала её по голове, то повисала у неё на руке, словно капризная младшая сестрёнка. За свою одинокую жизнь Юки не привыкла к такому непосредственному выражению чувств, и до сих пор чувствовала от этого дискомфорт.

Так или иначе, о сражениях ей думать было пока что рано, и она могла лишь до бесконечности гадать, каково это – биться с кем-то бок о бок, прикрывая друг друга от атак врага и полностью друг другу доверяя. Лишь бы не получилось у неё так же, как у Мирай с Аей… А всё остальное, наверное, можно пережить.

Глава 7. Душа «ангела»

Незаметно наступил июль, затяжные дожди пошли на спад, и постепенно их сменяла настоящая летняя жара. Такой роскоши, как кондиционеры, в комнатах «ангелов» не было, однако на складе всем желающим выдавали в пользование большие вентиляторы, поэтому Юки, с каждым днём всё сильнее страдавшая от духоты, решила, что такую возможность упускать нельзя. Правда, Кёко ворчала, что в комнате без того мало места, чтобы загромождать её всяким хламом, но особенно не сопротивлялась – она и сама по утрам просыпалась мокрая как мышь. Окна теперь не закрывались круглые сутки, и вентилятор кое-как пристроили прямо на подоконнике, чтобы он гнал в комнату воздух с улицы. От жары это спасало не особо, но какое-то небольшое облегчение всё же приносило.

А вот тренировки в додзё превратились в сущее мучение. Юки сейчас вовсю отрабатывала боевые комплексы на тренажёрах, била мечом и сама уворачивалась от ударов, так что после каждого занятия спортивный костюм можно было выжимать. Пот заливал глаза и мешал сосредоточиться, но Сатико бесстрастно напоминала, что кимуси атакуют в любую погоду, и летний зной никак не может служить смягчающим обстоятельством. Юки лишь покорно вздыхала, перехватывала синай поудобнее, а потом вновь бросалась в атаку на тренажёр. Впрочем, радовало хотя бы то, что она управлялась с бамбуковым мечом достаточно уверенно. Юки даже не подозревала о скрытых возможностях своего организма, и на школьных уроках физкультуры ей никогда не приходило в голову, что она, оказывается, может быть такой ловкой и выносливой. Вот откуда что взялось, спрашивается?

Пару раз, выждав момент, когда Сатико отворачивалась или отвлекалась, Юки не могла удержаться от соблазна и включала махо-силу, после чего бой с тренажёром превращался в весёлое развлечение. Она с лёгкостью уклонялась от летящих на неё перекладин, а сама проводила такие изумительные атаки, которые в жизни бы не сумела повторить в обычном состоянии – как это было непохоже на её первые неуклюжие опыты с мечом! На второй раз Сатико её всё-таки застукала и хорошенько отругала, напомнив, что тренируется она для того, чтобы развивать данные от природы физические качества, а вовсе не затем, чтобы жульничать. Юки виновато потупилась и пообещала больше так не делать, хотя ей казалось, что на самом деле Сатико сердится не так уж сильно. Наверняка их наставница, сама бывшая когда-то «ангелом», прекрасно понимает своих юных учениц, их неистребимое любопытство и желание попробовать свои необычные способности в деле.

На фоне этого послеобеденные занятия в классе казались почти что отдыхом. Юки уверенно контролировала махо-силу и почти не уставала, хотя после каждой активации щита по-прежнему ощущала противную слабость и дрожь в коленках. Она наконец-то научилась ставить его безо всяких пафосных жестов, одним лишь усилием мысли, но удерживать его удавалось лишь несколько секунд, а потом прозрачная стена разлеталась вдребезги. Сатико успокаивала её и говорила, что это нормально – многие «коронки» предполагают кратковременное использование, и щит входит в их число.

– Пойми, смысл не в том, чтобы прятаться за ним постоянно, – терпеливо объясняла она. – В конце концов, ты тогда сама не сможешь стрелять, ведь для импульсов ганкаты он точно так же непроницаем. Назначение щита совсем в другом – заслониться от внезапного выстрела врага или, допустим, прикрывать свою пару в тот момент, когда она атакует, защищая её то с одной стороны, то с другой. Чувствуешь разницу в подходе?

Юки вздыхала, кивала, и Сатико продолжала:

– Иными словами, упор на тренировках надо делать не на длительность, а на частоту использования. Ты никогда не сможешь удерживать щит хотя бы минуту, но если постараешься, за ту же минуту сможешь поставить его раз десять – в нужный момент и в нужном месте, ведь обстановка в бою меняется ежесекундно. А вообще, Айзава, все практические нюансы тебе стоило бы обсудить с другими обладательницами щита. Уж они расскажут тебе об этом всяко больше, чем я, у меня-то «коронка» была совсем другая… Поговори с той же Нисими, например – у тебя ведь с ней неплохие отношения, кажется?

С Нисими, то есть с Цукасой, отношения у Юки и в самом деле сложились приятельские – ещё с того раза, когда та притащила её, полуживую, в комнату после инцидента на полигоне. Не последнюю роль сыграл в этом характер Цукасы, весёлый и дружелюбный, с лица её не сходила открытая искренняя улыбка, и то ли из-за этого, то ли по какой-то другой причине она выглядела моложе своих лет. Юки постоянно забывала, что Цукасе уже скоро семнадцать – она казалась ей почти ровесницей, и потому общаться с ней было проще.

В ответ на осторожную просьбу Юки Цукаса охотно начала делиться с ней всякими тонкостями, связанными с использованием щита в бою. Чаще всего их разговоры происходили на крыше Тэнсикана – это было излюбленное место отдыха «ангелов», особенно летом, когда над скамейками ставили переносные навесы, защищавшие от солнца, а постоянный ветерок худо-бедно спасал от духоты. Из рассказов Цукасы Юки узнавала много интересного и неожиданного – например, выяснилось, что форма щита может быть разной, и повлиять на неё никак нельзя, поскольку она является своего рода индивидуальной особенностью.

– У тебя ведь плоский щит, так? – спросила тогда Цукаса. – Плоский, я помню… И у Юри точно такой же. А вот у меня он немного изогнутый – смотри, какой.

И она, не вставая со скамейки, наглядно продемонстрировала Юки свою «коронку» – действительно, почти такая же прозрачная стена, но слегка искривлённая, обращённая выпуклостью в сторону врага. Причём продержалась она тоже несколько секунд, не больше.

– Ого, и правда… А от чего это зависит?

– Да ни от чего, в общем-то. Говорю ж, это просто твоё личное – ну, как черта характера, например. Ты с ней родилась, вот и всё. И со щитом точно так же, только его форма вроде бы от модуляций махо-силы зависит, если ничего не путаю… У кого-то он вообще может быть на зонтик похож – представляешь, да? А самым крутым щитом считается сферический – ну, когда он окружает тебя со всех сторон, а ты внутри него, будто в коконе.

– Мм, здорово… Неужели и такое бывает?

– Врать не буду, сама не видела, – Цукаса с сожалением развела руками и шумно вздохнула. – Но Курэха мне рассказывала, что у одной девушки был такой – лет пять назад, ей весь Тэнсикан восхищался… Понимаешь, чем больше кривизна щита, тем он прочнее, сферический вообще непрошибаемый, а затраты энергии на него такие же, что и на плоский. Классно ведь, правда?

Эти слова огорчили Юки не на шутку, она погрустнела и надулась.

– Значит, у меня щит, получается, так себе?

– Эй, эй, ну почему сразу так себе? – тотчас возмутилась Цукаса. – Всё у тебя отлично, не переживай! Понятное дело, что с плоским надо смотреть по сторонам и не зевать – пока отражаешь удар слева, тебе может уже справа прилететь. Но если всё делать как положено, то даже режущий луч не страшен.

– Режущий луч… А это ещё что такое?

– Ну, это одна из разновидностей оружия кимуси. Знаешь, такая штука типа лазера в фантастических киношках, которая всё разрезает на своём пути, так что лучше под него не подставляться. Причём он постоянный, а не импульсный, а потому…

Похоже, Цукаса собиралась прочитать целую лекцию про этот самый луч, но заметив, как округлились от испуга глаза Юки, мигом свернула тему:

– Ой, ладно, не парься, рано пока тебе этим голову забивать. Ты лучше тренируйся сейчас как можно больше и ни о чём постороннем не думай, все усилия потом только на пользу пойдут.

И Юки упорно тренировалась, хотя от напряжения порой чуть ли не искры из глаз летели. В связи с наступлением летней жары её привычный распорядок дня несколько изменился – теперь после обеда она, по примеру Кёко, валялась на кровати под вентилятором, поскольку выходить на улицу, в знойное июльское пекло, не было никакого желания. Наплевав на приличия, Юки то и дело обмахивалась подолом платья, а в ответ на ехидное заявление Кёко, что у неё трусы видно, посоветовала ей смотреть в другую сторону.

Гулять в саду она теперь ходила по вечерам, после ужина, когда изнуряющая духота немного спадала. С наступлением сумерек там зажигались редкие фонари, заросшие дорожки приобретали в полумраке таинственный вид, и Юки с удовольствием бродила по ним, наслаждаясь тишиной и покоем. Заодно она, сама того не желая, избавила себя от общества Торико – выяснилось, что та, при всём своём разгильдяйстве, боится темноты, и ни за какие коврижки не отправится в заброшенный сад после захода солнца.

Зато маленькое святилище делалось в вечернем сумраке особенно красивым. Оно освещалось красными бумажными фонариками, словно настоящий большой храм, их отблески падали на сидэ, зигзагообразные полоски бумаги, что покачивались от малейшего дуновения ветерка, и Юки каждый раз казалось, что вот-вот на лужайке мелькнёт тень, и она увидит здешнего ками.

Лишь недавно она узнала наконец, кто же всё-таки ухаживает за святилищем – оказалось, что эти заботы взяла на себя Юри, которая сама родилась и выросла в семье священника. Её отец управлял небольшим храмом в каком-то провинциальном городке на севере префектуры Тоттори, и Юри с самого детства помогала ему во всех насущных делах. Став постарше, она принимала участие в службах и праздниках, освоила на практике все тонкости, а приехав четыре года назад в Тэнсикан, загорелась идеей устроить на территории собственное святилище. Сакура поддержала её в этом начинании, и вскоре в саду на лужайке появилось небольшое, но изящное и аккуратное жилище ками. Юри с тех пор стала главной ответственной за него – регулярно приносила туда рис, поддерживала чистоту вокруг, латала по возможности то, что от времени приходило в негодность. Кто-то из девушек уверял даже, что Юри привезла с собой в Тэнсикан наряд мико и бережно хранит его в своём чемодане, но наверняка это были просто досужие домыслы.

В последнюю субботу июля, заканчивая очередное занятие в классе, Сатико огорошила Юки так, что та чуть не лишилась дара речи.

– Вот что, Айзава, – задумчиво произнесла она, прохаживаясь перед столами взад-вперёд. – С контролем махо-силы, как погляжу, у тебя всё в полном порядке. В додзё у тебя успехи чуть скромнее, но и там ты освоила практически всё, что положено знать и уметь «ангелу». Вообще-то, если говорить начистоту, ты почти сравнялась с Хосикавой, а она ведь уже полгода с тренажёрами сражается…

Сатико выдержала паузу и спокойно закончила:

– Думаю, настало для тебя время познакомиться с доспехами.

– Ч-что? – от неожиданности у Юки резко пересохло во рту, и слова вдруг начали застревать в горле. – М-михара-сэнсэй… вы серьёзно?

– А что тебя так удивляет? – улыбнулась Сатико. – Ты прошла первый этап обучения, пора тебе двигаться дальше. Уж поверь, с доспехами у тебя тоже будет немало сложностей, и придётся тебе изрядно попотеть, прежде чем ты сможешь хоть как-то держаться в воздухе. Или ты, как обычно, боишься чего-то нового и неизведанного?

Юки смутилась, опустила голову. Сатико верно подметила, любые перемены всегда её страшили, но сейчас дело было в другом.

– Я… не то чтобы я боюсь, Михара-сэнсэй. Но я совсем не думала, что это произойдёт так скоро… Я не чувствую уверенности в собственных силах, понимаете? Хоть и хожу постоянно смотреть на тренировки Юмэко, но до сих пор не могу взять в толк, как «ангелы» вытворяют такие чудеса в полёте…

– И не возьмёшь, если будешь только смотреть. Помнишь, когда-то давно я рассказывала тебе про вкус сливы, который можно узнать, лишь попробовав её? Здесь всё то же самое, управление доспехами получится освоить лишь на собственном опыте. И в этом я тебе уже не помощница, Айзава – моё время давно прошло, доспехи меня больше в воздух не поднимут. Теперь тебя будут учить сами «ангелы», ну а я… Я свою задачу выполнила.

– Хотите сказать… что мы с вами прощаемся? Насовсем? – Юки растерялась ещё больше и чуть не расплакалась, но Сатико лишь рассмеялась в ответ.

– Ты, кажется, никуда не уезжаешь из Тэнсикана, да и я вроде тоже. А значит, мы по-прежнему будем видеться, и я всегда готова помочь тебе советом, если у тебя возникнет в том нужда. Но отныне твоей наставницей буду уже не я. Ты продолжишь учиться, и учиться много, однако твоим дальнейшим обучением займутся другие, вот и всё.

– Другие… А кто именно?

– Любая из девушек, которая на тот момент будет свободна. Ты ведь уже со всеми перезнакомилась, верно? И, наверное, давно поняла, что «ангелы» всегда готовы помогать и делиться опытом. Никто не будет тебя обижать и смеяться над твоими ошибками.

Она несильно хлопнула ладонью по столу, словно подводя черту под этим разговором, а затем привычным учительским тоном произнесла:

– Со следующей недели твоё расписание меняется и в каком-то смысле делается более свободным. В додзё и в класс тебе больше приходить не нужно. На полигоне занятия точно так же будут ежедневно, кроме воскресенья – либо до обеда, либо после, смотря по обстоятельствам. Но сильно не расслабляйся, на первых порах придётся трудно.

Стало быть, вновь предстоит учиться чему-то новому… Так оно всегда и шло с самого приезда сюда – сперва превозмогаешь себя, набиваешь синяки и шишки, потом постепенно становится легче, но стоит лишь немного сбавить темп и решить, что у тебя всё получается, тотчас открываются новые горизонты, и всё начинается сначала. Уж как трудно было на первых порах обращаться с синаем и пробуждать в себе махо-силу! Но едва это стало для Юки простым и привычным, как пришлось постигать искусство работы со щитом, и вновь – через боль и напряжение. А теперь, когда и щит ставится без проблем, её ждут доспехи и полигон… И, наверное, опять ей придётся выкладываться по полной программе, чтобы сделать очередной маленький шажок вперёд.

В ожидании первого занятия Юки провела всё воскресенье как на иголках, но волнующую тему даже обсудить было не с кем. Кёко никаких полезных советов дать не могла – для неё доспехи были пока что недосягаемой вершиной, и она лишь от всей души поздравила подругу с очередным успехом. А приставать с расспросами к другим «ангелам» было неловко. Впрочем, Торико наверняка рассказала бы немало интересного про тренировки на полигоне, но в этот день она была с Мию на дежурстве, и Юки решила в итоге, что это даже к лучшему. Торико, разумеется, начала бы трещать без умолку, постоянно отвлекаясь на всякие мелочи, а в результате всё запуталось бы ещё больше. В конце концов, нужно просто набраться терпения, а уже завтра она всё узнает сама.

В понедельник после завтрака Юки замешкалась у выхода из столовой, не очень понимая, куда ей сейчас отправляться, и невольно вздрогнула от неожиданности, когда сзади её окликнули:

– Эй, Юки-тян! Подожди, не убегай.

Это оказалась Курэха – как всегда, опрятная и аккуратно причёсанная, длинные прямые волосы струились по её плечам, и вся она излучала доброжелательность.

– Ты ведь с сегодняшнего дня начинаешь с доспехами заниматься, верно? Сатико-сан мне так сказала.

– Эмм… ну да, – Юки несмело кивнула. – Только я не знаю, что мне сейчас делать…

– Я как раз об этом и хотела поговорить, – улыбнулась Курэха, чуть склонив голову набок. – Мне сегодня предстоит побыть твоей наставницей, ты ведь не против? Сделаем так, поднимайся сейчас к себе в комнату и жди меня там, а я пока сдам дежурство, переоденусь и минут через пятнадцать за тобой зайду. Самое главное, ничего не бойся, поняла? Всё у тебя получится, не сейчас, так потом.

Вот так и вышло, что этим утром Юки впервые не отправилась на занятия вместе с Кёко. Подруга бодро ускакала в додзё, велев на прощание стараться на полигоне как следует, а Юки уселась на кровать, сложила руки на коленях и стала ждать Курэху. Время, как обычно в таких случаях, тянулось томительно медленно, она то и дело поглядывала на часы, но минутная стрелка словно прилипла к циферблату и еле ползла. Все мысли в голове были только о предстоящем занятии – больше ни о чём другом думать не получалось. Ох, каким же всё-таки окажется её первый полёт?

К приходу Курэхи Юки вся извелась от ожидания, а когда та наконец-то появилась на пороге, обалдело на неё уставилась. Её новая наставница уже успела надеть доспехи, и теперь Юки впервые видела «ангела» в полном боевом облачении прямо перед собой. Белый комбинезон плотно облегал фигуру Курэхи, оставляя открытыми лишь шею и голову, он весь состоял из единого куска ткани, и даже некое подобие таби на ногах являлось его неотъемлемой частью.

Потом Юки спохватилась и закрыла рот, а Курэха, хихикнув, протянула ей аккуратный свёрток:

– Давай, тоже переодевайся. Сразу говорю, внутри много датчиков, и им нужен прямой контакт с телом, поэтому под доспехами ничего, кроме белья, быть не должно.

– Ой, – Юки покраснела. – А эти датчики… они зачем?

– Через них же управление идёт. Доспехи ведь за счёт махо-силы работают, то есть ты сама, можно сказать, и есть живая батарейка. Что возможность полёта, что защитное поле – для всего нужна энергия, и она как раз через эти самые датчики поступает… Ну, надевай, не стесняйся! Доспехи эластичные, так что в любом случае тебе по размеру будут.

Сопя от смущения, Юки стянула платье и стала облачаться в белый комбинезон. Курэха придирчиво наблюдала за её неуклюжей вознёй, потом вздохнула:

– Ничего, со временем научишься в него за считаные секунды влезать. Во время боевой тревоги каждая минута дорога, копаться будет некогда.

Однако сейчас с непривычки это заняло у Юки гораздо больше времени. Наконец, она вжикнула замком-молнией, выпрямилась и неуверенно переступила с ноги на ногу, привыкая к новым ощущениям. Маленькие кругляшки датчиков действительно оказались повсюду, они неприятно холодили кожу в самых неожиданных местах, но это чувство быстро прошло. А вот увидев краем глаза себя в зеркале, Юки мысленно ахнула, и уши её запылали. Ну да, понятно, что доспехи обтягивают тело, но одно дело видеть это на других, и совсем другое – испытать на себе. Да она же в них всё равно что голая!

Если Курэха и заметила яркий румянец на щеках Юки, то вида не подала.

– Молодец, справилась, – улыбнулась она. – Ну что, теперь пошли? Только смотри махо-силу включать не вздумай, пока не окажемся на полигоне, а то ненароком расшибиться можешь.

Час от часу не легче… Юки опасливо поёжилась от такого предупреждения и мелкими шажками засеменила вслед за Курэхой, чувствуя себя в доспехах до ужаса неловко. Сейчас они начнут спускаться по лестнице, где постоянно кто-нибудь ходит, и все станут на неё пялиться… Хорошо ещё, если это окажется кто-нибудь из «ангелов», а вдруг это будут парни из обслуживающего персонала? Стыд-то какой!

К счастью, по дороге им встретились только Харуми и Саяка, спешившие куда-то по своим делам. Робкая Саяка, чуть приподняв руку, дружелюбно помахала Юки и тут же сама смутилась от такого проявления чувств, а Харуми весело подмигнула единственным глазом:

– Ну как, готова к первому полёту? Давай, Юки-тян, не теряйся там, а Курэха уж как-нибудь за тобой присмотрит, она у нас девушка ответственная.

Не то чтобы это пожелание особенно приободрило Юки, но на душе стало немного спокойнее. По крайней мере, обошлось без шуточек по поводу её непристойного внешнего вида, и на том спасибо… Как всегда, она настолько погрузилась в свои переживания, что опомнилась лишь тогда, когда у самой границы полигона Курэха придержала её за плечо:

– Подожди-ка, остановись на минутку. А теперь положи правую ладонь на левую ключицу – там на доспехах есть сенсор. Да-да, вот так…

В тот же миг у Юки за спиной что-то хлопнуло, она с удивлением оглянулась, едва не вывернув шею, и увидела, что сзади раскрылись два крыла – те самые, благодаря которым «ангелы» получили своё название.

– Крылья! – восторженно ахнула она. – Настоящие…

– Вообще-то на самом деле это просто рули, – рассмеялась Курэха. – Знаешь, что-то наподобие оперения у самолётов, чтобы маневрировать было проще. Но со стороны смотрится красиво и романтично, не зря ведь мы зовёмся Тэнсиканом… Кстати, складываются они точно так же – ещё раз подносишь руку, и всё.

Сама она тоже привычным движением раскрыла крылья и спросила:

– Ну что, начнём первое занятие?

– Начнём! – кивнула Юки.

Ей почему-то вдруг стало легко и радостно, а предстоящий полёт, первый в её жизни, показался совсем не страшным. Конечно же, всё у неё получится! Не дожидаясь указаний Курэхи, она активировала махо-силу и, несильно оттолкнувшись ногами от земли, попыталась взмыть в воздух – так же, как это делали другие «ангелы».

Решение оказалось не самым лучшим, но Юки поняла это слишком поздно. Неведомая сила грубо рванула её сперва вверх, потом вбок, перед глазами промелькнула и вновь исчезла земля – Юки несколько раз перевернулась в воздухе через голову, нелепо маша руками и ногами. Её мотало какими-то немыслимыми зигзагами, направление полёта хаотично менялось каждую секунду, и она уже не соображала, где верх, а где низ. Её вдруг охватил ужас при мысли о том, что она будет болтаться в воздухе бесконечно, и в этот миг махо-сила исчезла – Юки даже не поняла, то ли это случилось само собой, то ли она в панике отключила её. В следующую секунду она с визгом шлёпнулась на землю с высоты, словно куль, уверенная, что переломала себе половину костей. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, и последним усилием Юки извергла из себя весь завтрак, съеденный незадолго до этого.

Тем удивительнее было, что Курэха не выглядела ни встревоженной, ни разочарованной таким сокрушительным провалом своей ученицы. Сочувственно вздохнув, она склонилась над Юки, помогла ей подняться и протянула салфетку:

– Держи, вытрись… Не сильно ушиблась? Защитное поле доспехов после отключения махо-силы ещё секунд десять держится – специально так сделано, на тот случай, если девушку ранят в бою и она сознание потеряет.

Юки осторожно ощупала себя везде, где только можно, и с облегчением убедилась, что с ней действительно всё в порядке, несмотря на падение чуть ли не с десятиметровой высоты. Лишь бедро болело, на которое она так неудачно приземлилась, да на щеке, кажется, появилась пара ссадин.

– Ох, у меня даже волосы не растрепались… – пробормотала она, проведя рукой по голове.

– Это всё благодаря полю. Оно и от воздушных потоков защищает, и от перегрузок во время резких маневров. Ты же видела, с какой скоростью «ангелы» летают? И как внезапно они порой траекторию меняют, чтобы от выстрела уйти? Не будь защитного поля, у нас бы все кишки давно узлом завязались… Ну что, пришла в себя немного?

Юки и сама не знала. После кувырков через голову всё ещё мутило, к тому же казалось, будто земля под ней противно покачивается, как при землетрясении. Но, по крайней мере, она была в состоянии держаться на ногах и воспринимать слова Курэхи. А та продолжала:

– Понимаешь, слишком ты поторопилась взлететь. Не успела я тебя предупредить, чтобы ты была осторожна и никаких резких движений не делала… Но ты не переживай, Юки-тян, в первый раз все в воздухе туда-сюда носятся, как петарды. Я и сама не лучше была, когда впервые доспехи надела… Помню, чуть прямо в стену Тэнсикана не врезалась, а Каори, зараза такая, меня пугала – мол, если б я дыру пробила, то у меня из жалованья вычли бы.

Юки прыснула в ладонь, представив себе эту картину, но тотчас досадливо закусила губу. Как же ей совладать-то с этими доспехами?

– Нужно просто почувствовать их и привыкнуть к ним, – серьёзно сказала Курэха. – По сути, они ведь фактически силой мысли управляются. Потоки махо-силы идут через датчики, задают скорость и направление, а контролируешь-то эти потоки ты сама, своим сознанием. Точнее, тебе нужно научиться делать это как раз без помощи сознания, рефлекторно. В бою над этим думать будет некогда, сама понимаешь – там только знай кружись, уклоняйся и пикируй… Давай-ка теперь попробуем ещё раз, только уже вместе.

Юки кивнула, хотя в глубине души жутко трусила – не очень-то ей хотелось ещё раз изображать петарду. Курэха взяла её за руки, по-дружески сжала их, успокаивая свою напуганную ученицу, а в следующую секунд волосы её налились густо-синим цветом. Собравшись с духом, Юки тоже включила махо-силу.

– Итак, твоя задача сейчас – не дёргаться и ни в коем случае не ускоряться, – Курэха старалась объяснять как можно проще. – Я буду медленно подниматься, а ты попробуй держать ту же высоту, что и я. Представь, что твоя махо-сила уходит вверх, в небо, и тащит тебя за собой. Только медленно, очень медленно, поняла? Давай, начали.

Ноги Курэхи оторвались от земли, и она начала плавный, неторопливый подъём, продолжая держать Юки за руки. Та глубоко вдохнула, потом попыталась сделать всё в точности так, как сказала наставница, и с удивлением почувствовала, что у неё тоже получается. Вновь всё та же могучая сила потянула её вверх, но теперь не резко и грубо, а мягко и даже ласково. Земля постепенно удалялась, но сейчас это почти не пугало – может быть, потому, что ладони Юки лежали в сильных уверенных руках Курэхи.

В таком неспешном темпе они воспарили ввысь метров на пять и повисли в воздухе.

– Видишь, ничего сложного, – улыбнулась Курэха. – Если перестанешь двигаться и посылать команды доспехам, то просто замрёшь вот так и сможешь привести мысли в порядок. Совсем не обязательно выключать махо-силу и валиться вниз.

Юки вновь еле заметно кивнула – ей даже дышать было страшно, не то что говорить. Подумать только, она сейчас прямо как воздушный шарик! Все мышцы едва ли не сводило судорогой от напряжения, сердце стучало так громко, что каждый его удар отдавался в висках.

Потом они так же медленно поплыли вниз – теперь махо-сила не увлекала в небо, а притягивала к земле, словно магнитом. Спуск показался Юки томительным и бесконечным, ей даже в голову не приходило, что можно так безумно устать за эти несколько минут, проведённых в воздухе. А она, дурочка, ещё удивлялась, почему тренировки на полигоне будут идти только один раз в день…

Ощутив наконец-то твёрдую опору под ногами, Юки облегчённо выдохнула и отключила махо-силу. Пот лил с неё градом, вновь накатила чудовищная слабость, и она, не думая о приличиях, бухнулась на коленки и уселась прямо на землю, поджав ноги. Как же всё-таки сложно! Да, сейчас она нормально поднялась и нормально спустилась, но лишь благодаря Курэхе, которая держала её за руки и страховала от ошибок. А когда она будет одна? Юки совершенно себе этого не представляла. Наверное, даже учиться ходить в детстве было проще, хоть она этого и не помнит…

В этот день они ещё дважды попробовали подняться в воздух – просто взлететь и зависнуть на какое-то время, привыкая видеть окружающий мир с высоты. А потом Курэха неожиданно объявила, что на сегодня хватит. У Юки уже не осталось сил ни удивляться, ни задавать какие-то вопросы – кажется, они прозанимались всего час, да ещё с перерывами на отдых, но чувство было такое, будто она целый день сражалась в додзё с тренажёрами. К обычной усталости от использования махо-силы примешивались тошнота и головокружение – вестибулярный аппарат Юки решительно протестовал против полётов, даже таких коротких и спокойных.

Ладно хоть не забыла, как крылья складывать! Юки коснулась ладонью сенсора, за спиной щёлкнуло, а Курэха заботливо спросила:

– Дойдёшь сама до комнаты или тебя проводить? Не свалишься по дороге?

Юки упрямо помотала головой – как же ей надоело раз за разом показывать другим свою слабость! Дойдёт она, никуда не денется, пусть это и займёт в три раза больше времени, чем обычно…

– Ладно, я догадываюсь, что сейчас тебе хочется побыть одной и всё осмыслить, – Курэха ободряюще стиснула её локоть. – Доспехи оставь у себя в комнате, будешь держать их там, пока учишься, а потом появится у тебя собственный шкафчик в оружейке.

– В оружейке… В лаборатории, что ли?

– Что? А, нет, конечно. Я про оружейную комнату, где наши ганкаты и доспехи хранятся, мы её тоже оружейкой зовём. И находится она, само собой, рядом с дежуркой, чтобы в случае тревоги далеко не бежать… Так тебя точно провожать не надо? Ну, Юки-тян, тогда пока, до скорого!

Как и все «ангелы», Курэха воспользовалась для возвращения коротким путём – одним движением взлетела на крышу Тэнсикана и скрылась из вида. А Юки, утирая пот со лба, медленно побрела привычной дорогой, вдоль здания. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем она научится хотя бы выдерживать направление и скорость, а не беспорядочно кувыркаться в воздухе? А ведь придётся ещё учиться маневрировать…

Вернулась она так рано, что даже Кёко ещё не пришла из додзё. Сил хватило только на то, чтобы стащить доспехи, сходить в душ и переодеться, а потом Юки упала на кровать и провалилась в непонятную полудрёму. Даже с закрытыми глазами ей казалось, что комната медленно вращается, ощущение было отвратительное и никак не проходило. Неужто всем «ангелам» приходилось так же тяжело на первых занятиях, или это она, Юки, такая особенная?

В какой-то момент хлопнула дверь, в комнате возникла шумная Кёко, и с её приходом, как ни странно, стало чуточку легче. Она прямо с порога принялась тормошить подругу и задавать ей кучу вопросов, а Юки вяло её отпихивала:

– Не лезь ко мне, ты вся потная… В душ иди сначала, потом всё расскажу… если не сдохну до того времени…

Но любопытство Кёко не знало границ. Вместо того, чтобы идти в душ, она принялась с интересом разглядывать доспехи и прикладывать их к себе перед зеркалом, словно модный наряд.

– Ну и как тебе ощущение полёта, Ю-тян? Здорово небось было, да? Парила в небе как птица? Ух, как же я жалею, что ничего не видела!

– И хорошо, что не видела… Это было ужасно, я чуть со стыда не сгорела…

– Ой, да ладно тебе, с первого раза никогда ничего не выходит, я ведь всегда об этом говорю. Вспомни, как у тебя ни в додзё, ни в классе ничего не получалось! И ты точно так же плакалась, что ничего не знаешь и не умеешь… А сейчас что? А сейчас ты уже учишься летать! Вот потренируешься с недельку, и опять тебе начнёт казаться, что всё легко и просто.

Безусловно, в чём-то неунывающая оптимистка Кёко была права. А может, даже не в чём-то, а во всём. Юки и сама надеялась, что завтра она сумеет чуть-чуть больше, чем сегодня, однако ни на втором занятии, ни на третьем ничего не изменилось. Очень скоро ей пришла в голову мысль, что обучение полёту сродни обучению плаванию – пока тебя поддерживают, ты можешь держаться на воде и делать вид, что плывёшь, но едва тебя отпускают, сразу начинаешь беспомощно барахтаться. К тому же наставницы у Юки постоянно менялись, и это создавало свои сложности. Всякий раз её обучением занимался кто-то из девушек, свободных в этот день от дежурства и других дел, а педагогические таланты «ангелов» сильно различались.

Хуже всего приходилось с Аей. Она не пыталась ни объяснять, ни тем более помогать, лишь мрачно цедила сквозь зубы указания, а потом равнодушно смотрела, как Юки кувыркается в воздухе и раз за разом неуклюже приземляется то на четвереньки, то на пятую точку. В конце концов Ая снисходила до того, чтобы на личном примере показать, как выполняется тот или иной приём, демонстрировала в воздухе чудеса полёта и нехотя бросала парочку коротких, но совершенно бесполезных советов. Эффект от таких занятий был сомнительный, после них не оставалось ничего, кроме злости и усталости.

Зато Мию и Сэнко возились с Юки охотно и с удовольствием, словно с младшей сестрёнкой – временами ей делалось даже неловко от такой заботы. Сэнко, всегда обожавшая поязвить и поддеть кого-нибудь, в роли наставницы удивительным образом менялась. Она терпеливо втолковывала Юки основные принципы управления доспехами, никогда не смеялась над её нелепыми кульбитами и каждый раз умудрялась излагать сложные вещи простым языком. Мию, напротив, больше упирала на теорию, то и дело она ударялась в какую-то заумную терминологию, но быстро спохватывалась и вновь начинала объяснять всё на пальцах. Именно в такие моменты у Юки появлялась надежда, что непослушные доспехи рано или поздно ей покорятся.

Любопытная Кёко всё-таки пару раз сумела подловить возможность, чтобы добежать до полигона и взглянуть на тренировки подруги. Однако в её присутствии Юки только сильнее смущалась и ошибалась в два раза чаще – всё из-за того, что каждый раз её грызло своеобразное чувство вины. Ведь как ни крути, Кёко приехала в Тэнсикан на три месяца раньше, а это значит, что Юки следовало бы называть её сэмпаем и учиться у неё уму-разуму. Вместо этого она самым бессовестным образом оставила свою подругу далеко позади – укротила махо-силу, нашла «коронку» и вот теперь осваивает непростое искусство полёта. А бедная Кёко как билась все эти месяцы с контролем, так и продолжает биться, разве что в додзё она способна на большее, нежели Юки. Но тут как раз удивляться нечему, поневоле станешь хорошей мечницей, если упражняться столько времени.

Впрочем, сама Кёко не воспринимала страдания Юки всерьёз и ничуть не переживала по поводу того, что подруга осваивает новые умения, а сама она по-прежнему топчется на месте, сражаясь с ускользающей махо-силой. Воистину, беспечность Кёко была так же бездонна, как Тихий океан, и её мало волновало, что кое-кто из «ангелов» – да хоть та же Аой – считает её неполноценной.

– Ладно, ладно, Ю-тян, на самом деле я тебе и правда немножко завидую, – всё же призналась она однажды во время очередных вечерних посиделок перед сном. – Но только немножко, поняла? В конце концов, я тоже когда-нибудь поднимусь в небо, вот тогда и посмотрим, кто из нас круче!

Кёко мечтательно закатила глаза, потом бросила на подругу лукавый взгляд:

– Знаешь, я раньше даже не задумывалась, каково это – учиться летать. А вот теперь смотрю на тебя, понимаю, что все наши асы когда-то такими были, и прямо лопнуть от смеха готова!

– Ага, значит, я всё-таки выгляжу в воздухе как полная дура?! – надулась было Юки, но Кёко с хохотом забралась к ней на кровать и принялась щекотать.

– И вовсе не как дура! Расслабься, Ю-тян, всё хорошо! Ты ведь только начала заниматься, и вообще…

В следующую секунду Кёко издала пронзительный визг, молнией метнулась назад в свою постель и в одну секунду замоталась простынёй по самую шею. Юки растерянно уставилась на подругу, не понимая, что её так напугало, но Кёко лишь в ужасе округляла глаза и судорожно кивала головой куда-то в сторону подушки. Юки на всякий случай тоже с опаской отодвинулась подальше, потом рассмотрела, что послужило причиной такой паники, и успокоилась – на подушке всего-навсего дрыгала лапками большая цикада, пытаясь перевернуться. Должно быть, залетела в окно на свет и неудачно шлёпнулась прямо на спину.

– Выброси её, Ю-тян, умоляю, – сдавленно прошептала Кёко. – Я же спать не смогу, пока она здесь…

– Но это просто цикада, – изумилась Юки. – Погоди, Кёко, ты что, насекомых боишься?

– Терпеть их не могу с самого детства… Даже в парках летом гулять не люблю, там ведь того и гляди кто-нибудь с дерева тебе на голову свалится! А эта тварь забралась прямо к нам в комнату! И лежит теперь у тебя на подушке! Ю-тян, если ты действительно моя подруга – выброси её, иначе я умру!

Юки, не сдержавшись, хихикнула – сроду бы не подумала, что бесшабашная Кёко может настолько чего-то бояться. До чего же комично она выглядит, забившись в уголок и накрывшись от страха простынёй, совсем на неё не похоже… Сама Юки тоже не питала особой любви к насекомым, но и не шарахалась от них в ужасе, разве что пауки вызывали у неё отвращение. А это даже не паук, это всего лишь безобидная цикада, которая только и умеет, что громко стрекотать… Юки аккуратно ухватила её двумя пальцами и выкинула на улицу, только после этого Кёко перевела дух.

– Так, Ю-тян, закрываем окно, – скомандовала она. – Ни за что не смогу теперь заснуть с открытым, всё время буду думать, что какая-то мерзость вот-вот сядет мне прямо на лицо!

– Да ты с ума сошла! – Юки, постоянно изнывавшая от духоты, возмутилась не на шутку. – Мы ж тут задохнёмся, а так хоть ветерок по ночам задувает… И перестань всякие глупости выдумывать – когда свет погасим, никто к нам уже не залетит.

Кёко долго упрямилась, но в конце концов они сошлись на том, что окно надо оставить открытым, а шторы задёрнуть так плотно, чтобы не осталось ни единой щёлочки. И в этот момент Юки неожиданно осенило:

– Слушай, Кёко… Стало быть, ты всю жизнь насекомых боишься, так? А ведь кимуси – это те же насекомые. То есть сама-то я их толком не видела, но все говорят, что они похожи на огромных насекомых, да и ты наверняка тоже про это слышала.

– Допустим, – осторожно сказала Кёко. – И что с того? Хочешь сказать, я слишком трусливая для «ангела»?

– Да нет же! Я про твои проблемы с контролем махо-силы. Помнишь, мы как-то про скрытые страхи говорили? И вот сейчас я подумала – раз ты боишься насекомых, может быть, твоё подсознание блокирует способности, благодаря которым тебе придётся сражаться с кимуси, которые как раз похожи на насекомых. Как тебе такая идея?

На сей раз Кёко надолго задумалась, потом с неохотой признала:

– Что ж, Ю-тян, может, ты и права… И что мне тогда делать? Начать бороться со своим страхом? И перестать дрожать при виде этих мерзких тварей с тонкими лапками?

– Ну… – Юки поднесла палец к губам, посмотрела в потолок. – Может, тебе просто надо осознать, что кимуси – это не насекомые? Если ты боишься цикад и прочего такого, то твой страх не должен распространяться на монстров из другого мира, ведь их природа совсем другая. К тому же они большие и уж точно незаметно не заберутся тебе под одежду. А ещё махо-сила даст тебе возможность их убивать.

– Ладно… Не уверена, что будет какой-то толк, но обещаю тебе над этим подумать. Может быть, после сегодняшнего разговора что-то и впрямь сдвинется в моей дурацкой башке… Но я тебя предупреждаю, Ю-тян – если ночью на меня кто-то усядется, то виновата в моей смерти будешь ты!

Однако каких-то заметных результатов у Кёко в ближайшее время так и не появилось. А вот Юки, к своему удивлению, с каждым днём делала успехи, хоть и небольшие, но стабильные. Примерно через неделю она всё-таки овладела базовыми основами полёта – то есть перестала носиться в воздухе зигзагами и вниз головой. Теперь Юки могла самостоятельно взлететь, пересечь полигон из конца в конец, сделать простенький плавный разворот и без приключений приземлиться. А в один из дней она решилась вернуться в свою комнату так же, как это делали остальные – вспорхнув на крышу, и это словно бы ещё на шаг приблизило её к настоящим «ангелам».

Но это было только начало. Все девушки, которые занимались с Юки, твердили одно и то же – она должна полностью слиться с доспехами, принять их как часть своего тела. Доходчивее всего это, как обычно, объяснила Сэнко.

– Гляди, Юки-тян, ты научилась контролировать скорость и направление полёта. Сейчас ты уже не сваливаешься в пике и не улетаешь боком куда-то в космические дали. Всё это просто замечательно, но… Помимо прочего, ты должна уметь молниеносно менять эти самые скорость и направление, чтобы не стать лёгкой добычей кимуси. А значит, времени на раздумья и осмысление у тебя не будет. Скажи, что ты делаешь, если случайно дотрагиваешься до горячей кастрюли?

– Ну… отдёргиваю руку, наверное.

– Вот именно. Ты не стоишь и не размышляешь, а просто отдёргиваешь руку, и твоё сознание в этом не участвует. А если ты спотыкаешься, твоё тело само принимает все меры к тому, чтобы удержать равновесие и не упасть. Такого же автоматизма тебе надо добиться и здесь – не раздумывать, каким образом изменить траекторию движения, а просто взять и изменить её, потратив на это доли секунды.

– Сложно, Сэнко-сэмпай… – Юки тяжело вздохнула и понуро опустила плечи. – Если я не буду думать, доспехи опять начнут решать за меня, как и куда мне лететь.

– Но ведь твоя рука или нога не решают за тебя, что им делать? – фыркнула Сэнко. – А всё потому, что они – часть тебя. Как только ты поймёшь и примешь, что доспехи – это тоже часть тебя, так сразу все твои проблемы и закончатся.

Звучало это красиво, но что именно нужно сделать для того, чтобы доспехи стали неотъемлемой частью Юки, не могла объяснить даже Сэнко. Здесь, как и в случае с махо-силой, мог помочь лишь личный опыт, полученный путём проб и ошибок, и Юки день за днём продолжала изнурительные тренировки, пытаясь добиться хоть какого-то подобия того самого автоматизма. А ведь в бою придётся не просто закладывать виражи в воздухе, нужно ещё и с ганкатой какой-то управляться, что тоже наверняка требует сил и умения… Сейчас Юки на собственной шкуре ощущала, как тяжело приходится «ангелам». Со стороны кажется, что они с лёгкостью кружат в небе, уклоняясь от выстрелов и уничтожая врагов, но всё это – результат каждодневного упорного труда.

За прошедшие месяцы Юки настолько свыклась с постоянными атаками кимуси, что совсем перестала обращать внимание на вой сирены. Один раз такое приключилось прямо во время тренировки, и Юки собственными глазами увидела, как с крыши взлетела дежурная восьмёрка и стремительно понеслась в сторону залива. Спустя несколько минут оттуда донеслись знакомые звуки боя, и отрабатывать маневры в воздухе под этот аккомпанемент было жутковато – Юки казалось, будто бы она сама каким-то образом участвует в сражении, это пугало и в то же время будоражило.

Однако в начале августа случилась атака третьей категории – честно говоря, Юки уже успела подзабыть, что бывает и такое. Тревога прозвучала прямо перед самым завтраком, когда все ещё только подтягивались в столовую, так что нормально поесть не получилось – «ангелы» тотчас развернулись и с топотом помчались наверх, за доспехами и оружием. У Юки по старой памяти ёкнуло сердце при виде этой беготни, но потом она вспомнила, что в прошлый раз всё обошлось. Да и размышлять особо было некогда – Юмэко и Кёко ухватили её с двух сторон за руки и потянули в убежище, благо оно находилось по соседству со столовой.

– Сегодня я всё ещё с вами, – ухмыльнулась Юмэко, когда они втроём устроились на свободной скамье и приготовились к долгому ожиданию. – Стажёрок, как вы помните, на третью не берут, но я не сказать чтобы сильно расстроена… Какой нормальный человек будет по доброй воле в самое пекло лезть, правда? А вот за дурищу Аой почему-то переживаю.

Юки вспомнила, как тогда, в конце апреля, Аой задирала нос и рвалась на поле боя, ещё и над ней насмехалась… Переживать за такую оторву? Нет уж, спасибо.

– Ну, что хотела, то и получила. Уверяла же, что в одиночку порвёт всех кимуси, вот пусть и покажет теперь, на что способна. Или она только языком чесать горазда?

– Ох, Юки, да ты злая, оказывается! – Юмэко захохотала и толкнула её коленкой – в любой ситуации она оставалась смешливой и несерьёзной. – Ладно, ладно, я согласна, что Аой наглая вредина и поладить с ней сложно. Но какая ни есть, она моя подруга, а это всё-таки её первый серьёзный бой в качестве Беты… Надеюсь, Сирасэ за ней присмотрит.

Всё было так же, как в тот раз, гремели разрывы и вздрагивали стены, но на душе у Юки почему-то было спокойнее. Может быть, оттого, что сегодня она была в компании двух подруг, которые трещали о каких-то будничных вещах и совсем не обращали внимания на канонаду снаружи? Кёко ворчала по поводу завтрака, который откладывался почти на час, и твердила, что с утра в особенности хочет жрать, Юмэко припоминала стычки, в которых ей уже довелось поучаствовать – в её изложении всё это звучало весело и совсем не страшно. Как же всё-таки хорошо сознавать, что ты не одна…

Да и закончилось всё быстрее, чем тогда – Юмэко, тыча пальцем в наручные часики, уверяла, что с того момента, как заорала сирена, до отбоя тревоги прошло всего полчаса. По её словам, атаки третьей категории не всегда бывали такими уж страшными, порой «ангелы» разбирались с кимуси без особых затруднений.

– Категория – понятие относительное, – с важным видом вещала Юмэко, пока они потихоньку пробирались к выходу. – Бывает, что для «двойки» врагов слишком много, тогда присваивают «тройку», но по сравнению с другими «тройками» она получается так себе – может, и сегодня так же было. А уж если этих тварюг даже для «тройки» многовато, тогда, стало быть, выходит уже «четвёрка».

– Присваивают… Кто присваивает-то? – не поняла Юки.

– Автоматическая система оповещения, балда! Перед самой атакой из портала всякий раз выброс энергии идёт, вот в зависимости от его величины категория и определяется. А величина выброса зависит от количества тварюг – ясно теперь? Потому и бывает так, что категория одна, а сложность разная…

Кёко деловито поинтересовалась, что же, в таком случае, представляет собой четвёртая, но Юмэко лишь развела руками:

– Сама я ни одной «четвёрки» не видела, врать не буду. А Цукаса что-то не горит желанием рассказывать, может, пугать лишний раз не хочет.

– Думаю, ей просто вспоминать об этом неприятно, – предположила Юки. – Знаешь, я в какой-то книжке читала, что солдаты обычно не любят говорить о войне. Глядишь, и мы такими станем, когда с чем-то по-настоящему ужасным столкнёмся…

Уже на выходе из убежища она невольно вспомнила, как увидела на лестнице раненую Рэйну, и мысленно приготовилась к чему-то подобному. Однако всё было тихо и спокойно, даже в столовой уже мелькали люди – персонал Тэнсикана как ни в чём не бывало возвращался на свои рабочие места.

И всё-таки Юмэко переживала за Аой не зря. Когда «ангелы», переодевшись после боя, начали понемногу собираться на припозднившийся завтрак, Сирасэ появилась в одиночестве – хмурая и потерянная, щека её была крест-накрест залеплена пластырем, а коленка забинтована. Глядя на маленькую прихрамывающую Сирасэ, Юки вновь вспомнила, что подобные царапины не считаются у «ангелов» за серьёзные ранения, особенно с учётом того, что благодаря махо-силе они залечиваются гораздо быстрее. Что же тогда случилось с Аой?

Впрочем, из разговоров очень скоро выяснилось, что она действительно пала жертвой своей самоуверенности. Привыкнув к тому, что в мелких стычках всё у неё получается легко и просто, Аой, несмотря на предупреждения Сирасэ, и в этом бою вела себя точно так же – лихо, безрассудно и совершенно не думая о последствиях. Когда два кимуси взяли её в клещи, поделать уже было ничего нельзя, Сирасэ успела прикончить лишь одного, а второй хлестнул по Аой ударным импульсом – каким-то чудом она отделалась всего-навсего переломами рёбер, а не отправилась на тот свет.

– Девочка всё ещё считает себя самой крутой, – безо всякого сочувствия заметила Сэнко, с аппетитом обсасывая рыбью кость. – Теперь поваляется пару недель в госпитале, а там, быть может, поймёт, что не в видеоигру играет. Смелость – хорошее качество, кто ж спорит, да только не должно оно с глупостью граничить.

Сирасэ при этих словах опустила голову ещё ниже и украдкой, чтобы никто не заметил, смахнула слёзы. Вот уж кого впору пожалеть… Юки без труда догадывалась, что чувствует сейчас Сирасэ – старшей подруги, у которой можно спросить совета и поискать утешения, больше нет, есть только бестолковая Бета, которая по собственной дурости подставилась под выстрел врага, а ответственность за эту Бету целиком и полностью лежит на плечах Сирасэ. Ведь теперь именно она – старшая, и Юки отлично представляла, как это непросто – начать принимать решения самой после того, как несколько лет их принимали за тебя. Наверняка Сирасэ сейчас считает себя виноватой в том, что не смогла удержать Аой от опрометчивых шагов во время боя.

А вот в своих чувствах Юки разобраться никак не могла. Одна часть её «я» злорадно твердила, что задавака Аой наконец-то получила по заслугам – так ей и надо, самодовольной мерзавке. Другая возражала, что Аой – храбрая и отважная девушка, которая, не щадя себя, сражается с врагами и просто-напросто старается быть лучшей. Ну да, характер у неё отвратительный, что есть, то есть. Но она сейчас в госпитале, наверняка ей одиноко и больно, а когда-нибудь и Юки может очутиться на её месте… Что ж, может, это и в самом деле станет для Аой хорошим уроком, и она перестанет корчить из себя лучшего аса Тэнсикана.

Зато о своих собственных способностях Юки по-прежнему была невысокого мнения. Из-за атаки кимуси сегодняшнее занятие состоялось после обеда, а наставницей её на сей раз оказалась Харуми. Несмотря на суровый вид, в общении она была довольно проста, держалась с Юки как с равной и охотно отвечала на все её вопросы, даже самые дурацкие. Однако у неё, как и у других «ангелов», был свой собственный пунктик – она постоянно задирала планку и всякий раз требовала невозможного. Невозможного на взгляд Юки, конечно. Но Харуми была твёрдо убеждена, что научиться чему-то можно лишь тогда, когда замахиваешься на самое сложное, и отступать от своих принципов не собиралась.

Пытаясь справиться с зубодробительными заданиями своей наставницы, Юки несколько раз теряла контроль над доспехами, сполна накувыркалась в воздухе и умаялась до полусмерти. Когда дотошная Харуми наконец-то объявила, что считает сегодняшнюю программу выполненной, сил не оставалось уже ни на что. Уперевшись руками в коленки, Юки несколько минут бессмысленно таращилась в землю, тяжело дышала и пыталась унять бешеное сердцебиение. А когда подняла голову, то с удивлением обнаружила, что у границы полигона её поджидает Сатико.

– Привет, Айзава, – она по-приятельски помахала рукой своей бывшей ученице. – Захотелось самой взглянуть на твои успехи, знаешь ли. А то все мне рассказывают, что у тебя отлично получается, и ты уже полностью освоила базовую технику полёта.

– Сами видите, как я её освоила, Михара-сэнсэй, – Юки смущённо потупилась, переступила с ноги на ногу. – Сколько раз я сегодня ошиблась? Четыре? Пять? Или больше?

– Тебя сегодня тренировала Магасэ, а значит, эти ошибки не считаются. Она сама частенько творит невероятные вещи в небе, и новичков жаждет научить тому же самому. Так что если у тебя получается сделать хотя бы половину того, что она говорит – успехи и в самом деле налицо… Ладно. Вообще-то, я пришла для того, чтобы кое-что сказать тебе, Айзава.

– Мм?

– В следующий понедельник ты получишь свою личную ганкату.

– Что?!

Юки решила, что ослышалась. За эти две недели она всего-то и научилась, что неспешно нарезать круги по полигону да разворачиваться на месте. Ну, ещё умеет экстренно набирать высоту и в таком же темпе снижаться. Какая ей ганката? Тут и с пустыми руками не всегда получается сообразить, как заставить упрямые доспехи делать то, что нужно…

Но у Сатико на этот счёт было другое мнение.

– Напрасно удивляешься. Мастерство полёта – вещь нужная, спору нет. Но само по себе оно ничего не стоит. Допустим, овладеешь ты фигурами высшего пилотажа, и какой в этом толк? Сумеешь лишь увернуться от выстрелов кимуси, если повезёт, ну или сбежать от них куда подальше…

– Ох, Михара-сэнсэй… Я ведь вообще пока ничего не умею…

– На самом деле ты уже умеешь всё необходимое. Ты поняла, как управлять доспехами – вот что самое главное. Остальные навыки придут позже, в процессе тренировок, и чтобы эти тренировки были по-настоящему эффективными, они должны проходить в условиях, максимально приближенных к боевым. А это значит, что ты должна учиться с оружием в руках. Понимаешь? Не просто летать, а атаковать и защищаться в полёте.

На лице Юки была написана такая растерянность, что Сатико, не выдержав, рассмеялась.

– Может, ты учебных боёв боишься, а? Насчёт этого не переживай, очередь до них ещё не скоро дойдёт… На ближайшее время твоя задача будет очень простой – учиться маневрировать в полной экипировке и стрелять, желательно в цель, а не мимо. Видишь ли, с ганкатой в руках твой центр тяжести изменится, к этому придётся привыкнуть. И это ещё одна причина получить оружие как можно раньше, чтобы не пришлось потом переучиваться, выполняя привычные элементы. Так что готовься, Айзава.

Под впечатлением от этого разговора Юки так и проходила до самого понедельника. Она прилежно тренировалась, долго приходила в себя после этих тренировок, по вечерам болтала с Кёко о всякой ерунде, но всё это время в её голове, словно заноза, сидела одна-единственная мысль – совсем скоро она получит ганкату, своё персональное оружие. Ей придётся привыкать к нему, учиться им пользоваться и, конечно же, ухаживать за ним. Помнится, Торико в первую их встречу говорила, что забывать про техобслуживание никак нельзя.

– Ваа, Ю-тян, ты даже не представляешь, как я за тебя рада! – сразу принялась вопить в тот вечер Кёко, когда Юки рассказала ей о разговоре с Сатико. – Поздравляю, поздравляю! Совсем уже большая стала и взрослая, ещё немного – и зелёный бант на красный сменишь!

– Да ну тебя, в самом деле, – огорчённо отмахнулась Юки. – До красного банта мне ещё пахать и пахать… А вот ганкату в руки брать страшно. Помнишь, как Юмэко чуть в меня не угодила? А ведь она всё знает и умеет, разок ошиблась просто… И меня теперь представь, каракатицу эдакую. Я ж половину Тэнсикана раздолбать могу по дурости и незнанию! Что мне делать-то, Кёко?

– Учиться! – подруга произнесла это с непоколебимой уверенностью. – Ничего ты в учебном режиме не раздолбаешь, только опыта наберёшься. А заодно и мне расскажешь, каково это – ганкату в руках держать. Я вот смотрю, и кажется мне всякий раз, что они ужас какие тяжёлые! А девчонки как-то управляются с ними, и ничего.

– Ну так махо-сила же! Цукаса меня по воздуху как ребёнка малого несла, а веса-то во мне знаешь сколько? Целых... Ой, прости, не надо тебе этого знать!

Так или иначе, понедельник, которого Юки ждала и страшилась одновременно, в конце концов наступил. Нервничать она начала прямо с самого утра – сперва чистила зубы так ожесточённо, что едва не сломала зубную щётку, потом чуть не надела платье задом наперёд. А когда Юки с Кёко, позавтракав, вышли из столовой, Сатико уже ждала их в коридоре.

– Тебя, Хосикава, я через полчаса жду в додзё, – сказала она. – Можешь пока подняться к себе и поваляться на кровати с игрушкой, как ты любишь, только не опаздывай… Ну а ты, Айзава, как? Готова?

– Да не знаю я! – отчаянно выдохнула Юки и тут же, спохватившись, виновато опустила голову. – Ой, Михара-сэнсэй, простите… Готова, наверное…

– Что ж, пошли тогда.

Сатико быстрым шагом устремилась в дальний конец коридора, к оружейной лаборатории, а Юки заторопилась за ней, нещадно теребя от волнения подол платья. Что же её сейчас ожидает? И как вообще всё произойдёт? Неужели ей просто вручат эту огромную штуковину двухметровой, если не больше, длины, и она потащит её по лестнице наверх, в оружейную комнату? Вот потеха-то будет, все «ангелы» животики надорвут…

– Вся суть – в процедуре привязки, – тем временем на ходу объясняла Сатико. – Хотя все ганкаты внешне выглядят одинаковыми, их внутреннее устройство различно, и оружие всегда подбирается таким образом, чтобы максимально соответствовать способностям владелицы. А поскольку потоки махо-силы у всех промодулированы по-разному, ганката должна чётко распознавать свою хозяйку. После привязки ей сможешь пользоваться только ты, в руках другой девушки она работать не будет.

Ого, как всё серьёзно! Оказывается, ганкаты являются персональным оружием в самом полном смысле этого слова… Юки открыла было рот, чтобы спросить, как же делается эта привязка, но не успела – они уже входили в лабораторию. Здесь оказалось на удивление тесно – многочисленные стеллажи с приборами и запчастями, диагностические стенды и прочие малопонятные конструкции делили пространство на маленькие закутки и превращали его в настоящий лабиринт. В недрах этого лабиринта что-то брякнуло, звякнуло, послышалось негромкое, но выразительное ругательство, и навстречу им вышла молодая женщина, на вид чуть старше Сатико. Белоснежный накрахмаленный халат, из кармана которого торчала пачка сигарет, весьма смелая мини-юбка, огромный легкомысленный бант на макушке, зелёный в белый горошек – более странный наряд представить было трудно. Зато выражение лица у неё оказалось очень серьёзным, а взгляд – умным и цепким. Вот бы ей очки ещё, подумала Юки. И будет прямо настоящий доктор наук, даже несмотря на дурацкий бант.

– Айзава Юки, Курумото Каэдэ, – представила их друг другу Сатико. – Курумото-сан тоже из «ангелов», выучилась в Нагасаки, а потом вернулась, чтобы наших ремонтников на трудовые подвиги вдохновлять. Каждый раз удивляюсь, почему она всё ещё не руководит лабораторией, ведь по компетентности ей равных нет.

– Не мели чепуху, Михара, – Каэдэ фыркнула, голос у неё оказался низкий, чуть с хрипотцой. – У нас тут все компетентные, других не держим. А руководить – это не по мне. Терпеть не могу бумажки и отчётность, для всего этого есть Сидзума-сан, вот уж кто прирождённый администратор… Ой, да ты и так всё это прекрасно знаешь. Идёмте лучше делом займёмся, что зря время-то терять.

Каэдэ уверенно нырнула в лабиринт из стеллажей, Сатико с Юки поспешили следом, боясь отстать и потеряться в узких проходах. Но долго идти не пришлось – почти сразу они очутились в одном из закутков, где на высокой стойке, словно музейный экспонат, лежала золотистая ганката. Восхитительно красивая, блестящая и почему-то очень короткая – чуть больше метра длиной.

– Маленькая какая… – разочарованно выдохнула Юки, а Каэдэ громко расхохоталась.

– Да потому что сложенная! Не собираешься же ты таскать её по всему Тэнсикану в боевой трансформации, ты с ней даже по лестнице не пройдёшь. А в разложенном состоянии длина, как и полагается, стандартная – два метра двадцать пять сантиметров. И вес тоже – пять килограммов четыреста пятьдесят граммов… А хотя нет, вру – твоя ганката на двести граммов тяжелее, резонаторы штука увесистая. У тебя ведь щит, верно? Ну, значит, без резонаторов никак не обойтись.

Пять с половиной килограммов?! Юки потрясённо уставилась на ганкату. Да она её просто не поднимет! Точнее, поднять-то поднимет и даже сможет, высунув язык, дотащить до третьего этажа, но о том, чтобы непринуждённо махать ей в полёте, не может быть и речи… Наверное, она действительно стала физически сильнее благодаря ежедневным тренировкам в додзё, но ведь не настолько же!

– Ты кое о чём не подумала, – Сатико положила руку ей на плечо. – Помнишь, на самом первом занятии я говорила тебе, что синай весит столько же, сколько будет весить для тебя ганката, когда ты активируешь махо-силу? А ведь синай, насколько я помню, давно перестал казаться тебе тяжёлым.

– Ой, и правда…

Вот как она могла забыть, дурочка? Сама ведь недавно объясняла Кёко, что вес не играет особой роли, если использовать махо-силу – все предметы сразу начинают казаться раз в десять легче. Так что переживать и впрямь нечего.

Каэдэ подошла к ганкате, пощёлкала переключателями на рукояти, потом повернулась к Юки:

– Ладненько, давай займёмся привязкой. Предупреждаю, будет немного больно, так что придётся потерпеть. Может, и не самая приятная процедура, но другой пока не придумали… Итак, вставай сюда, берись за рукоять.

– Я должна поднять эту штуку? – Юки в испуге округлила глаза. – Эмм…

– Да нет же, ничего поднимать не надо. Просто возьмись за неё так, как ты держала бы её в бою… Небось, Михара научила тебя правильному хвату, а?

Юки послушно обхватила рифлёную рукоять, которая на удивление удобно легла в ладонь, словно специально делалась по её руке. Что-то мягко щёлкнуло, а потом тонкий острый шип, таившийся внутри, проколол ей кожу у основания большого пальца. От боли и неожиданности Юки позорно взвизгнула и чуть не отдёрнула руку, однако Каэдэ придержала её за локоть – мягко, но очень крепко.

– Прости, прости, дорогая, я ведь тебя честно предупредила. Ничего не поделаешь, ганкате нужен образец ткани, чтобы в дальнейшем всегда тебя узнавать… И кровь подходит для этого как нельзя лучше, поскольку способна хранить информацию о том, как промодулирована твоя махо-сила. Ты же знаешь, что эти модуляции индивидуальны? А дальше всё просто – всякий раз, когда ты берёшься за ганкату, она сверяет их с образцом. Так что, кроме тебя, никому больше твоим оружием не воспользоваться.

В глубине души Юки ожидала каких-то внешних эффектов – может, ганката после привязки звякнет, словно микроволновка, или поморгает лампочками. Но, разумеется, ничего не произошло. Шип скользнул назад, и Юки стала торопливо зализывать ранку.

– Что ж, вот ты и стала хозяйкой оружия, – Каэдэ машинально полезла за сигаретами, потом вспомнила, что в лаборатории курить нельзя, и с досадой щёлкнула пальцами. – Теперь не забывай регулярно ко мне заглядывать – как и любой сложный механизм, ганката имеет свойство изнашиваться и ломаться. На первых порах, пока тренируешься, нагрузки будут небольшими, а вот в боях с врагом твоему оружию придётся работать на полную катушку.

– Курумото-сан… И всё-таки, почему ганкаты такие огромные?

– Ну, как тебе сказать… Ничто не совершенно, увы. Мощность компонентов напрямую зависит от их габаритов, а уменьшить размеры без потерь так до сих пор пока что и не сумели. В Нагасаки с удовольствием спроектировали бы ганкату раз в пять побольше, но все прекрасно понимают, что ни одному «ангелу» с эдаким чудищем не совладать. Так что пришлось найти некий разумный компромисс… Ты ведь в курсе, как работает ганката, а?

– Мм… – Юки стыдливо опустила глаза. – Только в самых общих чертах…

– Ну, если не вдаваться во всякие технические подробности, всё очень просто. Есть два боевых режима – импульсный и широкополосный. В первом ты обращаешься с ней как с винтовкой – целишься и стреляешь, только враг получает в брюхо не пулю, а направленный импульс или сразу целую серию. Во втором режиме она используется как обычный меч. Взмах генерирует волну поражения – она не такая мощная, как импульс, зато бьёт сразу по площадям.

Каэдэ, похоже, собиралась прочитать целую лекцию, но увидев страдальческое выражение на лице Юки, махнула рукой.

– Ладно, забивать тебе голову я сейчас не буду, всё равно ничего не запомнишь. Постигать такие вещи надо самой, на практике, а если чего не поймёшь, старшие подруги всегда помогут тебе разобраться… Так что забирай свою ганкату, люби её и не забывай о ней заботиться – от неё в бою будет зависеть твоя жизнь.

Легко сказать – забирай! Юки обошла вокруг стойки, примеряясь, как бы поудобнее ухватить массивное оружие, а потом мысленно себя выругала. Ну почему она постоянно забывает про махо-силу? Столько тренируется, а так и не привыкла к своим необычным способностям, которые можно использовать в любой момент… По старой памяти Юки украдкой покосилась на Сатико – интересно, как та к этому отнесётся? Хотя вряд ли она будет сердиться, ведь сейчас они не на занятиях в додзё.

Юки сосредоточилась, и в ту же секунду тело наполнилось знакомым, очень приятным ощущением силы и лёгкости. Каэдэ понимающе хмыкнула – должно быть, увидела её серебристые волосы, но ничего не сказала, а Сатико одобрительно кивнула. Юки легко, одной рукой подхватила ганкату, которая и впрямь оказалась не тяжелее синая, почтительно поклонилась Каэдэ, а потом они направились на третий этаж, в оружейную комнату.

– С Курумото мы давние подруги, – рассказывала Сатико, пока они поднимались по лестнице. – Она на пару лет старше, так что в своё время учила меня всяким премудростям… Но вообще-то она механик от бога. Видишь ли, ганкаты проектируют и изготавливают в Нагасаки, а затем уже доставляют к нам, в Тэнсикан. И лабораторию изначально организовали для того, чтобы ремонтировать и обслуживать оружие на месте, а не отправлять из-за каждого пустяка на фабрику. Но с появлением Курумото всё стало по-другому. Теперь у нас тут что-то вроде своего научно-исследовательского центра, так что появилась возможность заняться модернизацией ганкат. Курумото добилась, чтобы сюда прислали таких же талантливых ребят, как она сама, и собрала отличную команду, а в результате оружие становится мощнее и удобнее. Не поверишь, но кое-какие её идеи уже стали новым стандартом для фабрики в Нагасаки…

Так они добрались до оружейки, и Юки наконец-то впервые переступила порог этой заветной комнаты, о существовании которой до недавнего времени даже не подозревала. Сейчас тут никого не было, и она, замерев возле двери, с любопытством разглядывала небогатый интерьер. Вдоль левой стены тянулись шкафчики с именами «ангелов», в которых, надо думать, хранились доспехи, а может, и ещё что-нибудь. Несколько шкафчиков пустовало – наверное, совсем скоро на одном из них появится табличка с надписью «Айзава Юки». Напротив выстроились ганкаты, установленные в специальные гнёзда-держатели. Действительно, все сложенные и на первый взгляд совершенно одинаковые, различие лишь в цвете – серо-стальные, серебристые, перламутровые… Юки поместила свою золотистую в свободное гнездо, потом отошла на пару шагов и бросила оценивающий взгляд. Красиво смотрится её ганката, что ни говори! Удивительное и необычное оружие, которое никому не подчинится, кроме неё – ведь отныне они связаны узами крови.

– По-моему, ты уже успела её полюбить, – усмехнулась Сатико. – Что ж, это правильно. «Ангел» и ганката связаны неразрывно, в бою твоё оружие должно стать продолжением тебя. В старину говорили, что меч – душа самурая. А ганката – душа «ангела».

Неожиданно она вздохнула и ласково погладила Юки по волосам, которые до сих пор отливали серебром – от нахлынувших впечатлений она позабыла отключить махо-силу.

– Но будь моя воля, больше ни одной девушке в Японии не пришлось бы воевать… Иди, Айзава, отдыхай – сегодня у тебя выходной в честь такого торжественного события. А завтра сможешь почувствовать себя настоящим «ангелом».

– Ой… Большое спасибо, Михара-сэнсэй! – пискнула Юки, не ожидавшая такого подарка судьбы, и поспешно поклонилась. – Я буду стараться, правда!

И, не дожидаясь, пока Сатико передумает, она шустро выскочила за дверь. Тренироваться, конечно, надо, и она это прекрасно понимает, но всё равно каждый выходной – на вес золота. Можно даже подремать сейчас, пока Кёко вкалывает в додзё, пускай она потом обзавидуется…

Но Кёко, вернувшись с тренировки, завидовать не стала, а просто-напросто бесцеремонно растолкала её и заставила рассказать обо всём в мельчайших подробностях – а в случае отказа пообещала защекотать до смерти. Выведав всё, что было можно, она удовлетворённо потянулась и подмигнула:

– Ну что, Ю-тян, имя-то дала уже?

– Имя? – Юки взглянула на подругу с недоумением. – Какое ещё имя?

– Ганкате, конечно! Ты не в курсе разве, что девчонки своему оружию имена дают? Это ж по сути меч? Меч! А у меча должно быть имя, это все знают!

– Ох, Кёко, что-то я об этом даже не думала…

Юки подняла глаза к потолку. Хорошая традиция, если вдуматься – не зря ведь самураи всегда ей следовали. А Сатико даже сказала, что между самурайским мечом и ганкатой много общего… Но какое же имя ей можно дать? На ум, всегда бывало в таких случаях, ничего путного не шло.

– Вот и подумай, – распорядилась Кёко. – И вечером, когда вернусь с занятий, обо всём мне доложишь. А сейчас побежали на обед! Тебе-то хорошо, ты дрыхла тут полдня, а я после додзё голодная, как восемьдесят восемь енотов!

Но и к вечеру никаких идей у Юки не появилось. Чем сильнее она старалась, тем более дурацкие варианты лезли в голову, в конце концов ей это надоело, и она решила обойтись вовсе без имени. Разве её ганката станет от этого хуже или она будет её меньше любить? Главное – это отношение, а о своём оружии Юки собиралась заботиться как следует. Вовсе не хочется, чтобы в самый разгар боя оно внезапно отказало.

Однако Кёко решение подруги категорически не одобрила.

– И думать не смей! – заявила она. – Имя должно быть, и точка! Что это вообще за ганката без имени? Не можешь сама, так попроси меня, сейчас соображу тебе отличный вариант!

Она обхватила обеими руками подушку, как всегда делала в минуты раздумий, а потом торжественно выдала:

– Вот! Назови её Раксэцумару!

– Чего-чего? – Юки чуть не утратила дар речи от такого предложения. – Да как тебе только в голову такое пришло, сумасшедшая?

– Э, Ю-тян, а чем ты недовольна? Ты ж любишь зиму? Любишь! И в названии присутствует кандзи твоего имени – это, между прочим, важно очень! А само имя говорит о том, что ты своей ганкатой будешь хоронить врагов так же надёжно, как это делает снежная лавина!

– Ох, Кёко… По-моему, назвать ганкату Снежной Лавиной это как-то слишком пафосно…

– А по-моему, нет, – решительно возразила подруга. – И не спорь со мной! Именно такие имена и должны быть у мечей, чтобы вселять ужас в сердца врагов. Не знаю, правда, есть ли сердца у кимуси, но в любом случае, звучит отлично!

Раксэцумару, подумать только… «Ангелы» её, наверное, засмеют. А с другой стороны, и в самом деле ведь звучит неплохо, можно даже считать, что в каком-то смысле они с ганкатой тёзки. Юки долго ещё колебалась и вздыхала, а потом подумала – так тому и быть. И уж коль она решила дать ганкате такое имя, придётся теперь как следует приналечь на тренировки, чтобы ему соответствовать. Ну а когда настанет время столкнуться с врагом лицом к лицу, пусть это имя придаст ей мужества в бою.

Глава 8. Страхи из прошлого

В первые дни Юки на полном серьёзе думала, что всё-таки не выдержит, ляжет после очередного занятия на сухую нагретую землю и тихонько умрёт. Все её мучения в додзё, поиск махо-силы и даже выматывающие тренировки со щитом казались детской забавой по сравнению с тем, что ей приходилось делать сейчас. Ганката, словно пылесос, высасывала из неё всю энергию до донышка – это почти не ощущалось при активной махо-силе, но стоило лишь отключить её, колени подгибались сами собой, и Юки, тяжело дыша, валилась с ног тут же, где стояла.

А начиналось всё не так уж плохо. Её наставницей на первом занятии с оружием в руках оказалась Мию, и Юки сочла это неслыханной удачей. В самом деле, кто сможет ей всё толково объяснить, как не эта серьёзная девушка, помешанная на ганкатах? Словно настоящий «ангел», Юки гордо зашла в оружейку, переоделась в доспехи – накануне на одном из шкафчиков действительно появилась табличка с её именем. Потом включила махо-силу, подхватила Раксэцумару и выбралась на крышу, а оттуда плавным движением, ставшим уже привычным, скользнула вниз, на полигон. Первый звоночек прозвенел уже тогда – тяжёлая ганката, как и предупреждала Сатико, заметно смещала центр тяжести, и Юки незаметно для себя едва не свалилась в неуправляемое пике. Правда, навыков хватило для того, чтобы моментально исправить ситуацию, но сердце в груди всё-таки ёкнуло.

Мию минут на пять задержалась, и в её отсутствие экспериментировать с оружием Юки не рискнула. Мало ли, нажмёт вдруг чего-нибудь не то и всадит разряд прямо в стену Тэнсикана. Но быстро выяснилось, что ничего сложного в управлении ганкатой нет – оружие «ангелов» проектировалось так, чтобы его с ходу могли освоить вчерашние школьницы, не видевшие в глаза даже обычной винтовки.

– Гляди, вот этот рычаг переводит её в боевую трансформацию, – деловито рассказывала и показывала Мию, постоянно поправляя съезжающие на нос очки. – И он же потом возвращает назад в походную. Габариты при этом меняются в два раза, так что в воздухе лучше этого не делать – по неопытности можешь потерять равновесие… Давай, пробуй.

Юки надавила большим пальцем на рычаг, он мягко клацнул, и лезвие ганкаты с негромким лязганьем стало выдвигаться вперёд, словно телескопическая удочка – доводилось ей видеть такие у рыбаков в Саппоро. Теперь держать оружие в руке стало заметно труднее, конец двухметрового лезвия тянул вниз. Закусив от напряжения губу, Юки перехватила его поудобнее.

– Трубки – это накопители махо-силы, – увлечённо продолжала Мию. – Концентрируют её, а потом – бабах, и выплёвывают в виде импульса. С гарантией делают в кимуси дырку! А вот для поражающей волны накопители не используются – ганката просто преобразует и рассеивает тот поток, который получает непосредственно от тебя. Волны по сравнению с импульсами слабенькие, зато могут накрыть сразу целую группу врагов и изрядно их потрепать…

Она перевела дух после длинной тирады, потом вдруг лукаво прищурилась и поинтересовалась:

– Кстати, а имя ты ей уже дала?

Неожиданный вопрос застиг Юки врасплох. Ну и ну, оказывается, Кёко вовсе не выдумывала, когда уверяла, что «ангелы» дают своим ганкатам имена. Уж если даже серьёзная и рассудительная Мию об этом спрашивает…

– Дала, – смущённо кивнула Юки и почувствовала, что краснеет.

– И какое, если не секрет?

– Эмм…

Она опустила глаза, не решаясь сказать правду. Пожалуй, Мию её сейчас засмеёт с такими детскими фантазиями, которые только ученице средней школы и могли придти в голову… Но молчать было совсем уж глупо, и Юки выдавила:

– Ра… Раксэцумару…

Однако Мию, как ни странно, не расхохоталась и не покрутила пальцем у виска. В очередной раз вернув на место съехавшие очки, она понимающе кивнула:

– Второй кандзи – твоё имя, да? Хорошо придумала, со смыслом. А вот у меня с фантазией вечно сложности, и я назвала свою Сюнрай. Люблю весну и сама весной родилась, потому и решила – пускай будет между нами что-то общее.

Юки поспешно захлопнула рот, который сам собой открылся от изумления. Весенний Гром, надо же… Она-то боялась, что её Снежная Лавина будет звучать слишком напыщенно, а между тем «ангелы» и впрямь со всем старанием следуют древним самурайским традициям. Но если вспомнить, что от ганкаты зависит в бою их жизнь – может, ничего удивительного в этом нет.

– Ладно, – Мию с хрустом потянулась, выпустила крылья. – Давай уже немного попрактикуемся, что ли. Про устройство ганкаты я могу рассказывать долго, только вот умений у тебя от этого не прибавится… Начнём пока с простого. Видишь вон те мишени?

Юки посмотрела на деревянные щиты, выстроенные в ряд вдоль дальней кромки полигона – именно они использовались в качестве мишеней. Заприметила их она уже давно, но всё это время они так и стояли без дела. Самой Юки было пока что не до них, Юмэко этап стрельбы по неподвижным мишеням давным-давно прошла, а больше на полигоне никто не тренировался.

– Твоя задача – поразить их с высоты, скажем, метров десять. Или хотя бы попытаться. Но сперва установи мощность на минимум, мы всё же не в реальном бою… Ага, вот этим верньером… Ну, поднимаемся? Не бойся, я рядом буду и подскажу в случае чего.

Юки взлетела, по привычке держа ганкату так же, как синай – обеими руками прямо перед собой, лезвием вверх и немного вперёд. Мию последовала за ней, они вышли на нужную позицию и зависли в воздухе – отсюда до мишеней было метров пятьдесят по прямой.

– Кнопка на рукояти – генератор импульсов, – объясняла Мию, пристроившись у Юки за плечом. – Нажмёшь один раз – пойдёт одиночный импульс. Нажмёшь и будешь удерживать – пойдёт серия. Но сильно не увлекайся, а то с непривычки всю энергию растратишь и свалишься… Давай, начинай с самой левой.

Стрелять Юки ни разу в жизни не доводилось, оставалось лишь делать всё так, как показывали в гангстерских боевиках. Вытянув ганкату вперёд, она тщательно нацелилась на мишень, надавила кнопку. Всё тело тряхнуло несильной отдачей, а с конца лезвия со свистом сорвался ярко-голубой разряд и вонзился в землю в паре метров от мишени. Зрелище настолько потрясло Юки, что она даже не огорчилась своему промаху.

– Ух ты, мой Раксэцумару стреляет голубеньким! – она с восторгом оглянулась на Мию, её алые глаза восхищённо сияли. – Скажи, а почему импульсы у всех разных цветов?

Та смешливо фыркнула, прикрыв рот ладонью – уж очень потешно выглядела Юки, радующаяся своему первому выстрелу как ребёнок новой игрушке.

– Ну, как ты наверняка догадываешься, всё дело в модуляциях махо-силы – поскольку у всех они разные, то даже импульсы ганкат обретают индивидуальность. Да и в бою удобно, на мой взгляд. Доспехи у всех одинаковые, а вот по спектру выстрелов сразу можно понять, кто где находится… Однако, напоминаю, что ты промазала. Попробуй ещё раз.

Второй голубой луч просвистел чуть выше мишени, третий тоже ушёл в пустоту, и лишь с пятого раза Юки сумела поразить мишень. Правда, выстрел получился что надо – импульс ударил прямо в центр деревянного щита, разнеся его на куски.

– Умница, а теперь давай остальные, – Мию отплыла от Юки на пару метров, чтобы не мешать. – Одну или две можешь попробовать сериями, но не забывай, о чём я тебе говорила.

Следующие пятнадцать минут Юки увлечённо расстреливала мишени. В ней неожиданно проснулся азарт, и всякий раз, когда от очередного щита во все стороны летели щепки, она чувствовала радость и упоение. Последнюю пару мишеней удалось поразить с первого раза, поэтому её изрядно удивило, когда Мию, подняв скрещённые руки, объявила, что на сегодня тренировок хватит, а поражающую волну они будут осваивать завтра.

– Да ведь прошло-то всего полчаса! – протестующе воскликнула Юки. – Я могла бы и ещё…

Но Мию лишь покачала головой:

– Тебе кажется. Пошли, отнесём Раксэцумару в оружейку, а потом я тебя провожу.

Юки хотела сказать, что провожать её вовсе не обязательно, однако чересчур серьёзные нотки в голосе наставницы её насторожили. Она послушно приземлилась на крышу Тэнсикана, сложила ганкату и побрела к лестнице, гадая, в чём же тут подвох. Только потом, когда она вернула оружие на место и отключила махо-силу, ей стало ясно, что имела в виду Мию.

Юки сделалось так худо, что она не сумела даже удержаться на ногах. Перед глазами всё поплыло, к горлу подкатила тошнота, а потом она вдруг поняла, что стоит прямо посреди оружейной комнаты на четвереньках и изо всех сил пытается не потерять сознание. На чистом полу одна за другой расцветали алые кляксы – из носа текла кровь.

– Ох, Юки-тян, бедная, – сочувственно вздохнула Мию. – И ведь никуда от этого не денешься, у всех такая реакция организма поначалу… Давай-ка отнесу тебя в комнату.

Спорить не имело смысла – настолько плохо Юки не было даже тогда, когда она впервые открыла свою «коронку». По крайней мере, в тот раз она могла идти самостоятельно, хоть и держась за Цукасу. А сейчас, пока Мию несла её на руках по коридору, она лишь жалобно хлюпала носом и не переставая молилась о двух вещах – только бы никто не увидел её в таком состоянии, только бы не запачкать кровью белоснежные доспехи наставницы.

По счастью, обошлось и с тем, и с другим. Мию заботливо уложила её на постель, присела рядом и погладила по голове.

– Да, неприятно, по себе знаю. Хотя на самом деле ничего страшного, сейчас отлежишься немного, и силы вернутся. Слышала про энергетических вампиров? Вот и с ганкатой та же беда, при каждом выстреле она забирает твою энергию, и забирает немало. Пожалуй, я сама виновата, не стоило в первый же день заставлять тебя все мишени расстреливать… Ты уж прости.

Юки хотела сказать, что извиняться тут не за что, но из горла вырвались лишь какие-то неразборчивые звуки. В ней вдруг на мгновение ожил давно забытый ужас, который преследовал её в первые дни после приезда. Неужели такое будет с ней всегда? Неужели она будет превращаться в амёбу после каждой тренировки? Но ведь «ангелы» вполне сносно чувствуют себя после боя… Выглядят усталыми, конечно, но с ног всё-таки не падают, а уж стрелять им всяко приходится побольше, чем ей на сегодняшнем занятии.

– Не переживай, привыкнешь со временем, – мягко сказала Мию. – С каждым днём будет становиться всё легче, но первая неделя – самая трудная. Потому и тренировки такие короткие поначалу… Тебе получше? Или посидеть с тобой ещё немного?

– Я… в порядке… – у Юки, наконец, получилось произнести что-то членораздельное. – Просто… не думала… что так будет…

– Всё хорошо, Юки-тян. Лежи, отдыхай.

Мию ушла, а она валялась пластом ещё добрых полчаса, и лишь тогда почувствовала в себе силы встать и умыться. Потом кое-как по стеночке добрела до оружейки и переоделась – платье-то так и осталось там, в шкафчике. Слабость по-прежнему не отпускала, Юки чувствовала себя как после тяжёлой болезни, словно пару месяцев пролежала на койке и лишь теперь наконец-то встала на ноги. Постреляла по мишеням, называется… Она и представить не могла, что использование ганкаты отнимает столько сил, а ведь сегодня она даже не летала – просто висела в воздухе.

От бессилия ей захотелось разреветься, она стиснула зубы и стала отчаянно колотить кулаком по кровати. Та уверенность в собственных силах, которая крепла в ней в последнее время, готова была разлететься вдребезги, словно деревянный щит от меткого выстрела. Как же хочется, чтобы кто-нибудь поддержал её сейчас и помог! Даже не делом или советом, а просто добрыми словами… Но ведь не пойдёт же она плакать на плече у кого-то из «ангелов». Да и Мию ясно сказала, что потом будет лучше. Ох, дожить бы ещё до этого «потом»!

А пока что после каждого занятия Юки приползала в комнату чуть живая. Наученная горьким опытом, теперь она сперва укладывалась на кровать и лишь тогда выключала махо-силу, а потом, свернувшись калачиком, тихо страдала. Кровь из носа больше не шла, и на том спасибо, но общее самочувствие было омерзительным. Единственное, что согревало душу – те маленькие успехи, которые она, несмотря ни на что, делала изо дня в день. Ганката безжалостно отбирала у неё всю энергию до последней капли, однако Юки казалось, что она всё-таки постепенно начинает ощущать с ней некое сродство.

Кто по-настоящему поддерживал её сейчас, так это Кёко. Юки никак не ожидала, что её взбалмошная легкомысленная подруга окажется такой заботливой и будет терпеливо нянчиться с ней, будто с заболевшей младшей сестрёнкой. Сразу после тренировок в додзё взмыленная Кёко неслась в буфет, покупала там вкусняшек, а потом устраивалась рядом с Юки и кормила её чуть ли не с рук. Той было до ужаса неловко, что подруга тратит на неё силы и время, однако сопротивляться не очень-то и хотелось – никто и никогда не окружал её таким теплом и вниманием. Разве что мама, но это было так давно, что она уже ничего не помнила.

Затем Кёко отпаивала её чаем, который заваривала собственноручно. Как она всякий раз уверяла, именно этот чай в детстве всегда помогал ей, когда она болела или плохо себя чувствовала, а рецепт его якобы придумали ещё во времена сёгуната. Впрочем, в последнее Юки не особо верила – Кёко и не такого могла нагородить. Тем не менее к обеду она наконец-то приходила в себя, и они вместе отправлялись в столовую. Несмотря на слабость и дрожь в коленках, на плохой аппетит Юки не пожаловалась ни разу, после упражнений с Раксэцумару всегда зверски хотелось есть.

– Да всё нормально же, Ю-тян! – беспечно отмахивалась Кёко, когда Юки, собравшись с духом, пыталась всё же воспротивиться такой заботе. – Вот сейчас тебе плохо, и я тебе помогаю. А когда будет плохо мне, тогда уже ты мне поможешь! Подруги мы или нет, в конце концов?

– Угу, подруги, – охотно соглашалась Юки. – Но всё равно неудобно как-то, ты ведь со мной как с ребёнком… А вот как ты думаешь, «ангелы» в парах тоже заботятся друг о друге? Торико вон до сих пор ко мне пристаёт, чтобы я её Бетой стала, только что-то не могу представить, чтобы она со мной так же возилась.

– Вот как найдёшь себе пару, так и узнаешь! А пока что мы с тобой живём вместе, поэтому должны во всём друг друга поддерживать!

После обеда Кёко уходила на занятия в класс, а Юки либо читала книжку, либо дремала – жара в середине августа стояла невыносимая, и двигаться лишний раз вообще не хотелось. Время летело незаметно, мерное гудение вентилятора успокаивало и почему-то навевало воспоминания о Саппоро, хотя такой духоты там не бывало никогда. Та, прошлая жизнь казалась сейчас далёким сном – Юки уже не тосковала так отчаянно ни по школьным будням, ни по своей комнате в общежитии, словно всё это было с кем-то другим, а не с ней. Остались лишь смутные тени и образы, она даже лицо Эми не могла вспомнить толком.

Ближе к ужину возвращалась Кёко, и если она заставала подругу спящей, то старалась не шуметь – хотя с её неугомонной натурой это было непросто. И всё-таки в один из дней при виде Юки, мирно посапывающей под вентилятором, Кёко не удержалась и в полной мере проявила свои порочные наклонности. Тихонько склонившись над дремлющей подругой, она с двух сторон сунула ей пальцы под рёбра, а потом проворно отскочила.

– Зараза! – с визгом подпрыгнула Юки, лягнув ногой пустоту. – Кёко, ну что ты за зараза такая, в самом деле?!

– Прости, Ю-тян, ты была такая миленькая, что я не справилась с собой, – ухмыльнулась та и шлёпнулась на кровать. – Лучше погляди, что у меня тут!

Достав из кармана платья мятый конверт, она выразительно им помахала:

– Наконец-то пришло письмо от мамы, представляешь? Вот сейчас почитаем, а там, глядишь, наступит какая-то ясность.

– Какая ясность? – спросонья Юки ничего не понимала. – И зачем мне читать письмо от твоих родных? Кстати, у тебя гольф порвался, на пятке дыра…

– А, и правда же! – Кёко тотчас стыдливо поджала ногу под себя, но потом махнула рукой. – Ой, ладно, ерунда, вечером заштопаю… И вообще, Ю-тян, что значит – какая ясность? Ты что, наш разговор уже не помнишь?

– Да какой разговор-то?

– Тот самый! Когда я призналась тебе, что боюсь насекомых, а ты сказала, что мои скрытые страхи могут быть как-то с этим связаны.

– И что? – Юки протёрла глаза, просыпаясь окончательно, и присела на кровать Кёко рядом с подругой.

– Ну так вот, после этого я написала письмо маме. Попросила её повспоминать, не было ли со мной в детстве чего-нибудь эдакого… А то, знаешь, может, какая-нибудь цикада прыгнула на меня, пока я качалась в колыбели! Хотя нет, я бы после такого наверняка заикаться стала, а я не помню, чтобы заикалась…

Кёко нетерпеливо разорвала конверт и развернула листы бумаги, исписанные мелким аккуратным почерком – то ли её матери действительно пришло на ум немало всяких историй, то ли она просто любила писать длинные многословные письма. Устроившись поудобнее, Кёко уткнулась в послание и принялась бубнить себе под нос:

– В начале, как всегда, о погоде, ничего интересного… Дома всё в порядке, братик готовится ко вступительным экзаменам… Хорошо ли я кушаю… Так, ну это точно можно пропустить…

Глядя на сосредоточенную Кёко, Юки ощутила лёгкий укол зависти. Везёт ей, регулярно получает письма из дома и сама пишет, хоть и коротенькие – почерк у Кёко ужасный, излагать мысли на бумаге для неё сущее мучение. А вот ей, Юки, никто и никогда не напишет… Правда, сейчас она уже не чувствует себя такой одинокой, но всё равно было бы здорово получать время от времени весточки от родных.

– Не отвлекайся, вот как раз по поводу моей просьбы, – Кёко пихнула её в бок. – Так, про мои детские страхи… «Припоминаю, что когда ты только пошла в начальную школу, то в школьном туалете…»

Она вдруг покраснела до ушей и мигом накрыла письмо руками:

– Ох, Ю-тян, прости, это я тоже пропущу! Ужасная история, и к тому же я её отлично помню! Уж точно не имеет никакого отношения к насекомым!

– Как скажешь, – поспешно согласилась Юки. – Что ты, Кёко, я ж не заставляю тебя всю свою жизнь пересказывать…

– Погоди, может, дальше будет что-то интересное…

Кёко быстро перевернула страницу и вновь углубилась в чтение.

– Так, ну тут ещё один неприличный случай… Подумать только, сколько ужасного со мной происходило в детстве! И главное, к моему вопросу всё это никакого отношения не имеет, маме лишь бы в воспоминания пуститься, а уж там она вспомнит даже то, чего не было! Погоди-ка, а это про что? «Разве что приходит на ум ещё та история, когда тебя до смерти перепугала старая Такаги-сан. Тебе тогда было года четыре, мы уже давно жили в Химэдзи и как раз переехали в Ханадатё, вот той весной всё и случилось. Но вряд ли это то, что тебя интересует, ведь ты уже на другой день всё начисто забыла…»

Кёко отложила письмо и растерянно уставилась на Юки:

– Что ещё за Такаги-сан? И мама, как назло, не могла написать подробнее! Конечно, ей бы только про школьные туалеты расписывать в красках!

– Химэдзи… А где это?

– Это на западе, префектура Хёго. Мы туда из Сидзуоки перебрались, когда её разорили… Ну, точнее, перебрались родители с братиком, я-то ещё и на свет тогда не появилась! Мама меня уже в Химэдзи родила… Сначала жили в Кацухараку, а потом в Ханадатё переехали, потому что отец там хорошую работу нашёл. И вот там, получается, была какая-то Такаги-сан!

– Ну так вспоминай уже. Может, это как раз тот самый случай и есть.

– Легко сказать – вспоминай! И почему мама не рассказала всё как следует, а? Хоть ещё раз ей пиши!

Кёко с досадой отбросила письмо и от избытка чувств принялась дубасить кулаками подушку. Впрочем, успокоилась она так же быстро, как и завелась, а потом погрузилась в напряжённые раздумья.

– Такаги-сан… – бормотала она с отсутствующим видом. – Старая… Раз старая – значит, старуха какая-нибудь…

Поняв, что от подруги сейчас ничего не добиться, Юки махнула рукой и вновь перебралась на свою кровать. Кёко редко с головой уходила в размышления, но уж если такое случалось, она полностью отключалась от происходящего, и затянуться это могло надолго. Поэтому Юки с чистой совестью решила, что до ужина успеет ещё немного подремать. Однако на сей раз её надежды не оправдались – едва она улеглась поудобнее и прикрыла глаза, как раздался торжествующий вопль Кёко:

– Вспомнила! Ю-тян, я вспомнила!

На радостях она запустила в Юки подушкой, та угрожающе заворчала, но любопытство пересилило. Что же это всё-таки за история такая? Позёвывая, Юки села на кровати, сердито метнула подушку назад в подругу и приготовилась слушать.

– Короче, Такаги-сан – это злющая старая карга, её весь квартал боялся. А случилось со мной вот что…

Кёко тогда действительно было чуть больше четырёх лет. Шла весна 82-го года – к тому по времени по всей стране уже разлетелась молва о существовании девушек с загадочными способностями, которые якобы могут на равных биться с ужасными монстрами и даже побеждать их. Процедуры поголовного тестирования ещё не было, обладательниц махо-потенциала просто разыскивали всеми возможными способами по всей Японии и свозили в Нагасаки, чтобы формировать из них первые боевые отряды «ангелов». Всё делалось в страшной спешке, толком в то время никто ничего не знал и не понимал, а потому слухи множились в геометрической прогрессии.

Район Ханадатё, куда в марте переехала семья Кёко, в этом смысле ничем не отличался от всех прочих. Официальных новостей о планах правительства не было, и взбудораженные люди ежедневно обсуждали всевозможные сплетни – кто с отчаянием, кто с надеждой. Сомнений не вызывало лишь то, что в Нагасаки собираются дать отпор захватчикам, используя тех самых девушек со способностями, но что это были за способности и откуда они вообще появились, оставалось только гадать. Как всегда, мнения высказывались самые разные. Одни считали, что никаких способностей на самом деле нет и всё это выдумки властей, другие возражали, что способности действительно есть, но приводят к преждевременной смерти их обладательниц, третьи страшным шёпотом уверяли, что всех этих девушек произвели на свет женщины, вступившие в половую связь с кимуси – то ли добровольно, то ли насильственно, то ли вообще по приказу властей.

Но всех переплюнула старуха Такаги, которая, должно быть, в свои преклонные годы уже немного выжила из ума. Делать ей было особенно нечего, поэтому она с утра до вечера бродила по всему Ханадатё и на каждом углу громогласно вещала, что кимуси – это демоны, способности, в чём бы они ни заключались – тоже от демонов, а всякий, кто использует дар демонов, рано или поздно сам демоном и станет. Все эти девушки непременно превратятся в кимуси, твердила Такаги, вместо рук и ног у них появятся суставчатые лапы, тела обрастут панцирями, а лица станут уродливыми и мерзкими. На красочные подробности старуха не скупилась, вскоре все уже знали её россказни наизусть, однако спорить с ней было бесполезно. Безумную Такаги предпочитали обходить стороной, и при звуках её визгливого голоса улицы сразу пустели.

Однажды старший брат Кёко, отправляясь в соседний магазин за покупками, взял сестрёнку с собой, и надо же было такому случиться, что именно в этот день они напоролись на проклятую старуху. Низенькая и костлявая, в ветхом чёрном кимоно, Такаги брела по переулку, что-то бормоча себе под нос, но при виде брата с сестрой сразу оживилась – свои бесконечные проповеди она готова была читать всем подряд, лишь бы слушатели нашлись. Стоит ли говорить, что её бредовые байки о девушках, чья судьба – навсегда обратиться в демонов-кимуси, произвели на детишек жуткое впечатление?

Кёко, которая панически боялась насекомых уже тогда, разревелась в голос, её брат, что был всего-то на три года старше, тоже изрядно перетрусил, и они позорно сбежали от старухи домой, так и не дойдя до магазина. Но если брат уже через час забыл о случившемся, то с Кёко приключилась настоящая истерика, успокоить её смогла лишь мать, когда вернулась вечером с работы. Она долго объясняла, что у бабушки Такаги просто не всё в порядке с головой, а в конце концов добавила, что переживать об этом Кёко не должна – ведь у неё никаких способностей нет и не предвидится. Именно этот последний аргумент показался четырёхлетней девочке наиболее убедительным. В самом деле, раз она ничем не отличается от остальных и никто не забирает её в далёкий Нагасаки, стало быть, и в кимуси она никогда не превратится.

– Ну и ну! – ахнула Юки, сон с неё слетел окончательно. – Выходит, ты совсем забыла об этом случае и никогда о нём не вспоминала?

– Получается, что так. Наверное, я тогда настолько испугалась, что у меня эти события напрочь стёрлись из памяти… Ну а как ты хотела, Ю-тян, мама ведь меня успокоила и сказала, что бояться нечего! Ясное дело, она тогда не знала, что через десять лет у меня найдут махо-потенциал, и я поеду в Тэнсикан!

– Ох, Кёко… Неужели ты до сих пор подсознательно боишься превратиться в кимуси, и от этого у тебя все проблемы?

– Да не знаю я! Честно, не знаю! Я ж ведь о таком даже не думала никогда!

Кёко так разволновалась, что начала неистово колотить пятками по полу, и Юки вздохнула:

– У тебя сейчас на втором гольфе тоже дырка будет…

– Да плевать! Ты мне лучше скажи, Ю-тян – у меня правда, что ли, из-за этого такая ерунда с контролем?

– Ну откуда ж мне знать-то… В любом случае, ты ведь теперь сама понимаешь, что бояться нечего. С тех пор уже больше десяти лет прошло, и никто из «ангелов» в кимуси не превратился, да и вообще никакого вреда от махо-силы нет. Вон у тебя примеры живые перед глазами – Аяно-сан и Михара-сэнсэй, они ж самые обычные женщины, согласна? Или Курумото-сан из оружейки… А сколько таких, кто уехал из Тэнсикана и семью завёл? Тоже наверняка немало.

Кёко с протяжным стоном плюхнулась на спину поперёк кровати и долго смотрела в потолок, не говоря ни слова. Наконец, она подняла правую руку вверх, растопырила пальцы и пафосно изрекла:

– Ю-тян, теперь, когда я вспомнила эту историю, клянусь окончательно выбросить её из головы! И вовсе я не боюсь превратиться в кимуси! Как будто сама не знаю, что всё это глупости!

– Ага, ты уж постарайся. Не всё же мне одной страдать, тоже хочу посмотреть, как ты кружишься в небе с ганкатой в руках, а потом чуть живая ползёшь в комнату и радуешься, что на этот раз хотя бы не проблевалась.

Кёко шустро приподнялась на локтях:

– Мм, тоже хочешь меня чаем поить и кормить с ложечки? Так я не против же! Можешь вот прямо сейчас и начинать, а то я что-то устала!

– Нетушки, – фыркнула Юки и рассмеялась. – Сначала доспехи получи, а там посмотрим. Вдруг у тебя теперь и правда начнёт всё получаться?

Потом они заглянули в комнату напротив за Юмэко и все втроём отправились на ужин, а к этому разговору больше не возвращались. Честно говоря, Юки не особо верила, что от сегодняшнего открытия будет какой-то толк, к тому же ей хватало своих собственных забот. Тренировки с Раксэцумару так выматывали, что дни, похожие один на другой, пролетали будто во сне, доставляла проблем и августовская жара – в это время года северянка Юки всегда становилась сонной и вялой. Даже очередной визит телебригады «Фудзи» с неизменным Кавахарой во главе оставил её равнодушной. Пока журналисты рыскали по Тэнсикану в поисках сюжетов, она отлёживалась под вентилятором, изнывая от духоты и усталости, и в который раз пыталась представить, каким окажется её ближайшее будущее. Теперь, оглядываясь назад, Юки отчётливо понимала, что все её прежние мучения – только цветочки, а сейчас она преодолевает самый тяжёлый этап обучения. Всем её навыкам, которые она худо-бедно научилась применять по отдельности, предстояло слиться в единое целое, и тогда, наверное, из неё получится настоящий «ангел». Ну или хотя бы его подобие.

Поэтому то, что случилось через каких-то пару дней, явилось для Юки полной неожиданностью. Немного вздремнув после обеда, она открыла сборник рассказов Хоси Синъити и так зачиталась, что даже не заметила, как вернулась с занятий Кёко. А та, издав прямо в дверях победный клич, с порога набросилась на неё и заключила в крепкие объятия. Юки с визгом уронила книжку, сдавленно зашипела:

– Кёко, сумасшедшая… Отпусти немедленно, жарко же!

Однако подруга тискала её до тех пор, пока Юки, рассердившись, не начала брыкаться всерьёз. Лишь тогда Кёко отскочила, с гордой улыбкой вышла на середину комнаты, вышагивая, словно на сцене под софитами, и включила махо-силу. Юки ошарашенно глазела на её сиреневые волосы, не понимая, что вообще происходит, пока до неё не дошло, что она смотрит на подругу уже несколько минут.

– Кёко… – изумлённо ахнула она, прикрыв рот ладонью. – Ты что, всё-таки справилась с контролем?

– Да, да, да! – та с сияющим видом крутанулась на одной ноге. – А всё благодаря тебе, между прочим! Не знаю, что там у меня в башке повернулось, но после того, как я вспомнила про старую каргу Такаги, махо-сила перестала от меня ускользать! Вот то дурацкое чувство, будто идёшь по доске над пропастью – напрочь исчезло, представляешь?

– Ох, я так рада, правда! Наконец-то ты сумела себя перебороть… Погоди, а я-то здесь при чём? Это ведь твоя мама обо всём написала…

– А написала она потому, что я спросила! А спросила я потому, что ты рассказала мне про скрытые страхи! Ю-тян, если б не ты, я бы так до сих пор и мучилась с контролем этим проклятущим… Разве могло кому-нибудь в голову придти, что я всё это время боялась превратиться в кимуси, сама того не зная? А когда я тебе про тот давний случай рассказала, страх словно бы наружу вышел и исчез – ну, всё равно что прыщ выдавила. Между прочим, Сатико-сэнсэй сказала, что наверняка именно так всё и было!

Юки потрясённо смотрела на донельзя довольную Кёко и никак не могла поверить, что в этом есть и её заслуга тоже. А ведь когда-то она дала себе слово, что непременно поможет подруге разобраться с её проблемой… Получается, она его сдержала? Только сейчас Юки осознала, что Кёко до сих пор не отключила махо-силу, и встревоженно её окликнула:

– Эй, а ты не слишком долго свои достижения демонстрируешь? Свалишься ведь сейчас!

– Неа! – Кёко показала язык. – Это тебе с непривычки тяжело было, а я все эти месяцы столько упиралась, что мне теперь всё нипочём. Ну, это Сатико-сэнсэй так объяснила – мол, я хоть и не могла махо-силу удерживать, но пыталась-то постоянно… Чуть ли не по двадцать раз за занятие включала! А от этого организм тоже привыкает к нагрузкам, представляешь? Так что я теперь сразу подолгу могу!

И она от избытка чувств вновь закрутилась волчком на одном месте. А Юки вдруг почувствовала, что в уголках глаз предательски защипало, и торопливо отвернулась, чтобы Кёко, чего доброго, не заметила. Вот дурочка, с чего ей вдруг плакать захотелось? Радоваться же надо.

Но это было только начало – как и любые другие события, эта история очень быстро сделалась достоянием всего Тэнсикана. На следующий день у Юки состоялся внезапный разговор с Сатико, которая совершенно серьёзно и безо всякой иронии поблагодарила её за то, что она сделала для Кёко.

– Но я ведь не делала ничего, Михара-сэнсэй, – растерянно залепетала Юки, заливаясь румянцем от смущения. – Ну, мы просто поговорили как-то, и всё на этом…

– А знаешь, как порой бывает важен один-единственный разговор, если он происходит в нужном месте и в нужное время? – Сатико прищурилась и подмигнула, словно они с Юки были давними подругами. – Ты подтолкнула Хосикаву в правильном направлении, вот что ты сделала. Случай-то у неё и в самом деле необычный… Знаешь, я тогда уже в средней школе училась, помню немного то время – действительно, каких только небылиц не сочиняли. Оно и понятно, почти двадцать лет беспросветного отчаяния, а тут вдруг какая-то надежда появилась. Только вот многие боялись, не станет ли от такой попытки лишь хуже, никто ведь природу махо-силы не знал… Впрочем, её ведь и сейчас не знают. Отчего вдруг у девушек появляется махо-потенциал, причём только у считаных единиц? Неизвестно…

– Я тоже поначалу это проклятием считала, – со вздохом призналась Юки. – А потом как-то смирилась, наверное… Скажите, а Кёко теперь и правда будет быстро учиться?

– Наверняка. Прогресс у неё за эти несколько дней на удивление хороший, любому «ангелу» на зависть. Тебе, например, для таких же результатов почти месяц понадобился, а ты ведь не самой плохой ученицей была… Помнишь, я вам рассказывала про воображаемый резервуар с энергией – источник махо-силы? Так вот, Хосикава своими бесконечными попытками изрядно его увеличила, даже несмотря на постоянные неудачи. Думаю, особых трудностей у неё больше не будет, сейчас ей останется только упущенное навёрстывать.

– Ну да, она говорила… Здорово, что у неё всё-таки получилось.

– Благодаря тебе в том числе, – Сатико потрепала её по голове. – Надеюсь, вы и дальше останетесь такими же хорошими подругами, что всегда готовы придти друг другу на помощь.

А потом настал черёд «ангелов». Этим же вечером наиболее общительные из них пристали к Юки в купальне и принялись наперебой расспрашивать, как ей удалось помочь Кёко. Юки жутко смущалась от такого пристального и совершенно незаслуженного внимания, краснела и бормотала что-то невнятное, поэтому на все вопросы за неё отвечала Кёко. Правда, лучше бы она этого не делала, потому что в её изложении Юки представала гениальной особой, которая с ходу нашла разгадку, лишь мельком взглянув на залетевшую в комнату цикаду.

– Ой, ну что ты жмёшься, в самом деле! – глядя на сконфуженную Юки, не в меру бодрая Торико развеселилась и начала брызгать на неё водой. – Взаимовыручка – это святое, так что ты у нас молодец! Помогла подруге! И нечего тут стесняться!

Юки сердито сопела, отворачивалась и втягивала голову в плечи, но в конце концов терпение у неё лопнуло, и она сама от души плеснула Торико в лицо полную пригоршню. Та с визгом шарахнулась в сторону и начала громко хохотать, а Мию ехидно заметила:

– Правильно, вот так с ней и надо, с бестолочью, иначе не отстанет ведь…

Юки хотела надуться, но неожиданно для себя тоже рассмеялась, на душе вдруг стало легко и радостно. Именно в этот миг она поняла, что дистанция между ней и другими «ангелами» исчезла окончательно – девушки, для которых чувство локтя было самым важным в жизни, наконец-то признали её своей. Поняли, что ей можно доверять и полагаться на неё. И пусть заслуга Юки в самом деле была невелика, её желание во что бы то ни стало помочь Кёко сказало «ангелам» о многом.

– Теперь будешь всему учить эту непутёвую, – мечтательно промурлыкала Сэнко. – Приятно, небось, сознавать, что уже прошла тот путь, который другим только предстоит?

На тренировках Юки во всём полагалась на эту язвительную насмешницу, но в купальне вечно ждала от неё подвоха, поэтому торопливо замахала руками:

– Да ничего я ещё не прошла! Так, обогнала только немножко, и всё… Даже стрелять как положено до сих пор не научилась.

– А кому тут легко? – Сэнко игриво ущипнула Юки за бок, та ойкнула и на всякий случай отодвинулась подальше. – Все мы несовершенны, даже я… Но уж если чего умеешь сама – никогда не упускай возможности поделиться своим опытом с теми, у кого пока его нет.

Разумеется, Юки всегда была готова поддержать подругу хоть делом, хоть словом, однако Кёко и без того с каждым днём делала заметные успехи. Она так долго топталась на одном месте, что теперь изо всех сил рвалась вперёд, словно лошадь, застоявшаяся в стойле. И насчёт своей «коронки» Кёко тоже не ошиблась – это действительно оказался форсаж. Сатико давно ещё объясняла, что мощность потока махо-силы у всех одинакова, в этом плане никаких различий между «ангелами» не было. Но те, кого судьба одарила форсажем, могли эту мощность увеличивать – как и в случае с другими «коронками», ценой огромного напряжения.

Пару месяцев назад на одном из занятий Юки узнала, что махо-сила сама по себе может служить оружием. Строго говоря, «ангелам» не требовалась ганката, чтобы наносить удары, они могли делать это просто усилием мысли, но поражающий эффект таких «естественных» импульсов, не усиленных с помощью новейших технологий, оставлял желать лучшего. Юки убедилась в этом на личном опыте, когда с пятиметровой дистанции разнесла в клочья пластиковый стаканчик – это был максимум возможностей любого «ангела», для уничтожения даже самого мелкого кимуси такого удара не хватило бы. Кёко, подобно другим девушкам, владеющим форсажем, была способна на большее, но, как и Юки при использовании щита, расплачивалась за это головокружением и слабостью во всём теле. Зато потом, уже с ганкатой в руках, она могла стать по-настоящему грозным противником.

Но даже на этом удивительные события последних дней не закончились. В один из вечеров, направляясь на прогулку в сад, Юки неожиданно столкнулась на лестнице с Аой – должно быть, только сегодня та наконец-то покинула госпиталь. Выглядела она вполне здоровой и бодрой, наверняка за две недели от переломов рёбер в молодом организме «ангела» не осталось и следа. Завидев Юки, Аой прищурилась и замедлила шаг, словно хотела ей что-то сказать, невольно притормозила и Юки. Несколько секунд они стояли друг напротив друга, играя в гляделки, а потом в таком же напряжённом молчании двинулись дальше по своим делам.

– Эй, Айзава, – неожиданно раздалось за спиной у Юки.

Она хотела сделать вид, что не услышала, но всё-таки обернулась и уставилась на Аой, стоявшую парой ступенек выше. До чего ж неприятно смотреть на неё снизу вверх!

– Чего тебе?

– Говорят, ты Хосикаве сумела мозги вправить. Правда, что ли?

– Не вправить, – Юки чувствовала, как её голос агрессивно звенит, но ничего не могла с собой поделать. – Не вправить, а просто помочь. Тебе-то какая печаль?

– Такая, что все мы здесь в одной команде, поняла? И всякий, кто бесполезен, становится обузой для остальных.

– Слушай, Танака, я ведь тебя предупреждала…

– Ладно, не злись, – на удивление миролюбиво перебила её Аой. – Ты всё правильно сделала. Молодец, в общем.

Она хотела добавить ещё что-то, но передумала, тряхнула головой так резко, что её хвостики подскочили, развернулась и с дробным топотом умчалась вверх по лестнице. А Юки ещё какое-то время смотрела ей вслед с открытым ртом. Интересно, что это сейчас было? Аой попыталась сделать первый шаг, чтобы наладить отношения? Да ладно, быть того не может…

В любом случае, она больше не сможет называть Кёко бесполезной. Если её подруга и дальше будет продолжать в том же духе, то уже совсем скоро её выпустят на полигон, а там, глядишь, и ганкату вручат. Они наконец-то окажутся на равных, смогут учиться друг у друга и давать друг другу полезные советы, а потом, наверное, будут устраивать между собой учебные бои. Эх, вот бы посмотреть на Кёко, кружащую в небе…

Юки почувствовала, как при этой мысли рот её сам собой расплывается в улыбке, развернулась и, что-то напевая, весело поскакала по лестнице вниз.

Глава 9. Фуми

В тот день Мию сказала правду – первая неделя занятий с Раксэцумару действительно оказалась самой тяжёлой. Ближе к концу августа Юки стала чувствовать себя заметно лучше, несмотря на то, что постепенно возрастала не только длительность тренировок, но и их сложность. Теперь она почти не мазала, когда стреляла из неподвижного положения, но вот меткость во время полёта пока что оставляла желать лучшего. Юки никак не могла научиться правильно рассчитывать упреждение, и в результате голубые импульсы раз за разом ложились на изрядном расстоянии от мишеней.

«Ангелы» реагировали на это по-разному. Ая презрительно фыркала, Мию ударялась в какие-то математические выкладки, которые лишь ещё больше всё запутывали, Харуми просто по-дружески её стыдила:

– Ох, Юки-тян, ну как так можно? Они ж стоят на месте и знай себе ждут, пока ты в них попадёшь, как тут вообще можно промахнуться? Это тебе не кимуси, которые носятся порой как угорелые! Давай-ка, пробуй снова и желательно прямо на выходе из виража…

Впрочем, за месяц тренировок Юки успела привыкнуть ко всем своим наставницам, да и не так много их на самом деле оказалось. Обучением занимались исключительно Альфы – то ли Бетам столь важное дело не доверяли, то ли это была очередная традиция Тэнсикана, сложившаяся сама собой. Но и Альфы тоже возились с Юки далеко не все. Хогэцу, например, не появилась на полигоне ни разу – хотя в этом, наверное, ничего удивительного не было, учитывая её нелюбовь к общению с другими людьми. Юри и Сирасэ тоже по какой-то причине не горели особым желанием проявлять свои педагогические таланты. Так что обучением занимались пятеро – Курэха, Сэнко, Харуми, Ая и Мию.

В какой-то момент Юки сообразила вдруг, что четверо из этих пяти – левоспиральные, как и она сама. Иными словами, кто-то из их Бет мог в скором будущем оказаться её парой. Так может быть, они не просто тренируют её, а готовят себе достойную замену? И заодно смотрят, на что она способна? При одной лишь мысли об этом Юки начинала чувствовать себя неуютно и нервничать, словно на экзамене. Уж лучше считать, что всё это дурацкие беспочвенные фантазии, и на самом деле «ангелам» просто нравится передавать свой опыт… Правда, в этом случае становилось непонятно, что в этой компании забыла Ая. К наставничеству у этой вечно хмурой девушки явно не было ни склонностей, ни желания, ну так и отказалась бы. Но она почему-то снова и снова появлялась на полигоне, с недовольным лицом давала задания и скупые пояснения к ним, а потом молча смотрела, как Юки мажет по мишеням.

Как бы то ни было, дело всё-таки понемногу двигалось. Раксэцумару с каждым разом всё привычнее ложился в руку, Юки старалась учитывать особенности различных боевых приёмов при маневрировании – всё-таки использовать ганкату в воздухе совсем не то же самое, что орудовать мечом, крепко стоя на земле. Например, при взмахе верхняя часть тела отклоняется назад, а значит, продолжая это движение, можно изобразить что-то вроде кувырка через голову и таким образом уйти с линии поражения. А отдача от выстрела, пусть и слабая, позволяет ускориться в нужный момент, если правильно рассчитать свои действия. Правда, резко менять при этом направление движения у Юки до сих пор не получалось, хотя она своими глазами видела, как это делает Харуми – в последнее время «ангелы» стали брать на занятия собственные ганкаты и на личном примере показывать, как нужно правильно действовать в бою.

Со всеми этими заботами Юки совершенно забыла о том, что рано или поздно ей придётся сделать выбор и определиться со своей парой – ведь как бы хорошо она ни научилась держаться в воздухе и обращаться с Раксэцумару, никто не пошлёт её драться с кимуси в одиночку. И хотя она всегда помнила о том, что «ангелы» и живут, и сражаются парами, постоянные раздумья о том, кто из четырёх кандидаток подойдёт ей больше всего, отодвинулись на второй план. До поры до времени.

Как-то вечером, бродя в саду по тёмным пустынным дорожкам, Юки услышала вдруг отчётливый хруст гравия за спиной – кто-то шёл за ней следом. В первую секунду она подумала, что это Торико – в своё время та частенько составляла ей компанию, всякий раз делая вид, что очутилась в саду случайно. Но потом Юки вспомнила, что такого давно уже не было. Как ни странно, бесшабашная Торико до ужаса боялась темноты, и с тех пор, как из-за жары прогулки пришлось перенести на вечер, они больше здесь не встречались. Тогда кто бы это мог быть? На мгновение Юки ощутила тревогу, однако тут же взяла себя в руки и успокоилась. Посторонних людей на территории Тэнсикана оказаться никак не может, а значит, это кто-то из «ангелов». Ну или, в крайнем случае, из обслуживающего персонала.

Юки решила сделать вид, что ничего не слышит, и продолжала неторопливо брести по дорожке, а хруст гравия по-прежнему не умолкал. Невидимый преследователь не отставал, но и не приближался, Юки вновь почувствовала беспокойство, которое с каждой минутой становилось всё сильнее. Может, это неугомонная Кёко, которая со скуки задумала устроить ей проверку на храбрость? С неё станется… Наконец, Юки вышла к святилищу, на лужайку, залитую мягким красным светом фонарей, и лишь тогда, собравшись с духом, оглянулась. Шагах в десяти от неё стояла, словно привидение, невысокая хрупкая девушка с длинными волосами, которую она меньше всего ожидала увидеть здесь в это время – Мисато Фуми.

С Фуми они никогда толком не общались, если не считать утренних приветствий в столовой и парочки дежурных фраз. Эта незаметная тихоня была по-настоящему близка только с Сэнко, своей Альфой, а обычной девичьей болтовне предпочитала посиделки с книжкой в тишине и одиночестве. Интересно, что ей вдруг понадобилось от Юки, да ещё в такой поздний час?

– Привет, – негромко сказала Фуми и приблизилась на пару шагов, голос её звучал несколько смущённо. – Или правильно говорить – добрый вечер?

– Привет. Наверное, без разницы… А ты что, тоже решила пройтись перед сном?

– Ну, в общем, да…

После этих слов между ними повисло неловкое молчание. Юки понятия не имела, о чём говорить, а вот Фуми, кажется, хотела сказать что-то важное, но не знала, с чего лучше начать. Для обеих общение никогда не было сильной стороной, и пауза затягивалась.

– Ты не против, если мы вместе погуляем? – наконец, неуверенно спросила Фуми.

Юки не была уверена, что так уж сильно этого хочет, но отказывать было как-то невежливо. Может, Фуми тоже боится темноты? К тому же она, хоть и казалась застенчивой первогодкой из средней школы, была всё-таки на два с лишним года её старше.

– Не против, – ответила Юки, и обе вновь замолчали.

В полной тишине они подошли к святилищу, Фуми бросила в ящик монетку, Юки тоже последовала её примеру – по счастью, в кармане платья завалялись пять иен с дырочкой. Потом, неторопливо обойдя лужайку по кругу, они опять свернули в полумрак, под тень деревьев. Дорожки были узкие, Фуми настойчиво старалась держаться сбоку, а потому то и дело оказывалась слишком близко. В эти моменты Юки казалось, что она чувствует исходящий от своей спутницы сладковатый запах – наверное, шампунь или лосьон. А может, это просто аромат космеи, которая буйно расцвела здесь в конце лета?

Когда их странная безмолвная прогулка подходила к концу, и в темноте за деревьями смутно забелела стена Тэнсикана, Юки подумала, что в этот вечер они больше не скажут друг другу ни единого слова. Однако она ошиблась.

– Послушай, Айзава, – Фуми вдруг остановилась, Юки поняла это не сразу и успела уйти на несколько шагов вперёд. – Вообще-то, я хотела тебя кое-что спросить… Ты хочешь стать моей Бетой?

От такой внезапной откровенности Юки опешила. Даже бесцеремонная Торико в своё время заходила издалека – ну, настолько, насколько умела, разумеется. И лишь потом она сообразила, что эта прямота – обратная сторона замкнутости Фуми, которой было сложно вести долгие разговоры и не спеша подбираться к главному.

Прежде чем Юки успела хоть что-то сказать, Фуми быстро добавила:

– Конечно, ты не должна давать ответ прямо сейчас. Я же понимаю, что тебе надо подумать… Но мне кажется, из нас могла бы получиться хорошая пара.

Юки вдруг пришла в голову дурацкая мысль, что всё происходящее очень похоже на признание в любви. Правда, ей самой никто никогда не признавался, но однажды на заднем дворе школы она случайно наткнулась на такую парочку. Помнится, тогда девочка – на год старше Юки – ответила отказом, поклонилась и ушла, а её одноклассник остался стоять словно оплёванный. Интересно, Фуми тоже расстроится, если услышит «нет»? Во всяком случае, настырную Торико уклончивые отказы Юки ничуть не огорчали, и она с завидным упорством продолжала её уговаривать. Но Торико – совсем другая, её и обидеть-то трудно.

– Мм… не знаю даже, – выдавила, наконец, Юки. – Прости, Мисато, ты как-то слишком уж…

– Я понимаю, – Фуми наклонила голову, привычным движением сдула упавшую на лицо прядь. – Просто я подумала…

Она запнулась, ища нужные слова, потом подняла взгляд на Юки и закончила:

– Подумала, что мы могли бы узнать друг друга поближе. Если ты не против, конечно.

Что ж, почему бы и нет? В конце концов, рано или поздно ей придётся сделать выбор и остановиться на ком-то из четвёрки. А Фуми, говоря начистоту – самый подходящий вариант. Не шумная, как Торико, и не пугающая, как Рэйна, но при этом более опытная по сравнению с Саякой. А ещё она любит читать и с трудом сходится с людьми – прямо как сама Юки. Вот только разница в возрасте немного смущает, но от этого никуда не деться. Понятно ведь, что её Альфа в любом случае будет старше.

– Угу, – кивнула Юки. – Если хочешь, можем и завтра погулять вместе… Я сюда почти каждый вечер прихожу.

– Знаю, – тихий голос Фуми нисколько не изменился, в нём не слышалось ни облегчения, ни разочарования, словно ей было всё равно, какой ответ она услышит. – Тогда до завтра, да?

– Ага, до завтра…

Впрочем, по лестнице они всё равно поднялись вместе и расстались лишь в коридоре – Фуми скрылась в третьей комнате слева, Юки направилась в свою, пятую справа. Однако больше между ними не было произнесено ни слова. Странная вышла прогулка, что ни говори…

– Так это ж здорово, Ю-тян! – с восторгом заявила Кёко, когда Юки перед сном поделилась с ней своим маленьким приключением. – Видишь, ты уже среди девчонок нарасхват! А потом пройдёт неделька-другая, и получишь предложение ещё от кого-нибудь, так что останется только выбирать.

– Да я и так с этим выбором замучилась, – вздохнула Юки. – Торико ко мне уже четвёртый месяц пристаёт, а толку-то? Теперь вот Фуми эта… Я ж совсем её не знаю, и она меня тоже. Вот скажи, почему она вдруг сегодня разговор об этом завела?

– Потому что Сэнко пошёл двадцатый год, дурочка! Конечно, тут задумаешься о Бете! А выбор-то, между прочим, невелик – либо ты, либо я. Только меня она боится наверняка, я ж болтливая – ужас! Даже тебя поначалу бесила!

Юки заёрзала на постели и смущённо засопела. Но ведь правда – было же… Это сейчас они с Кёко добрые подруги, а в первые дни ей искренне хотелось, чтобы та провалилась куда-нибудь к демонам в преисподнюю.

– Что делать-то мне теперь, а?

– Как то есть что? Узнавать друг друга поближе, ясное дело! Может, вы действительно поладите и станете отличной парой.

На этот счёт у Юки были некоторые сомнения, но как говорится, не попробуешь – не узнаешь. По крайней мере, Фуми не прыгает на неё как кошка и не пытается затискать, а в том, что слова из неё приходится тянуть клещами, нет ничего страшного. Уж лучше молчать, чем пытаться высасывать из пальца темы для натужных разговоров.

По простоте душевной Юки полагала, что её новая приятельница с завтрашнего дня начнёт вести себя как-то иначе, однако ровным счётом ничего не изменилось. Фуми, как обычно, полусонная с утра, по-прежнему ограничилась вежливым кивком за завтраком, и больше за весь день они ни разу не пересекались. Жаль, что наставницей Юки в этот день оказалась Курэха, а не Сэнко – она бы тогда точно не утерпела, забыла на минуточку о приличиях и непременно поинтересовалась, почему Фуми приняла вдруг такое решение. Наверняка ведь та поделилась этим со своей Альфой…

Зато вечером Фуми вновь объявилась в саду – не стала заглядывать к Юки в комнату, чтобы отправиться на прогулку вместе, а так же, как вчера, отыскала её на одной из дорожек. На правой руке у неё виднелась алая повязка, в густых сумерках казавшаяся чёрной – точно, она ж ведь сегодня в составе дежурной восьмёрки, потому-то они и не виделись весь день.

– Если будет тревога, мне придётся всё бросить и бежать, – предупредила Фуми, поймав её взгляд. – Так что прости заранее, пожалуйста.

– Не извиняйся, я же понимаю… А что, разве можно гулять в саду, когда ты на дежурстве?

– Вечером можно. Мы же после ужина всё равно из дежурки по своим комнатам расходимся. А вот территорию Тэнсикана в такие дни покидать нельзя, с этим строго.

– Угу, понятно…

Разговор, не успев завязаться, опять выдохся, и дальше они вновь побрели молча. Юки по-прежнему ощущала сладковатый запах Фуми, и от этого было как-то… неловко, что ли. Да и вообще не получалось чувствовать себя так же свободно, как с Кёко – вот с ней можно было безостановочно трепаться о любых глупостях. И как тут узнаешь друг друга получше, если постоянно молчать?

– Мисато, а какая у тебя «коронка»?

– Бесполезная, – тотчас откликнулась Фуми. – Наверное, самая бесполезная, какую только можно придумать.

После этих слов повисла тишина, и Юки решила, что ответа на свой вопрос не получит. Но когда они прошли по дорожке с десяток шагов, Фуми вновь заговорила:

– Восприятие – так она называется. Могу увидеть историю любого предмета, если прикоснусь к нему. Только зачем это нужно в бою, правда?

– Ох, даже такое бывает? – Юки удивлённо приоткрыла рот.

Она вспомнила – Сатико как-то говорила о том, что «коронки» встречаются самые разные, в том числе и непригодные для боевого применения, но тогда она пропустила это мимо ушей. Главное, что у неё есть щит, а уж от него пользы в сражении хоть отбавляй. Торико со своей телепатией всегда казалась ей исключительным случаем, а вот теперь вдруг выясняется, что Фуми владеет ещё более странными умениями.

– Всякое бывает. Но обычно хоть какая-то польза от «коронок» есть, а вот моя совсем бесполезная. Прости, Айзава.

– Ну что ты, не выдумывай, – торопливо мотнула головой Юки. – Ты же не виновата, что так получилось… Слушай, а можешь показать мне как-нибудь, как это работает?

– Могу, если тебе интересно. Завтра я свободна, хочешь, загляну к тебе в комнату, и ты мне дашь какую-нибудь вещь. Идёт?

Юки кивнула, и на этом их диалог опять оборвался. На самом деле вопросов хотелось задать много, но любой из них мог оказаться нескромным или бестактным. А рассказывать про себя, когда не просят – тоже как-то невежливо… Да и что рассказывать? Юки была уверена, что про её скучное прошлое, а уж тем более про настоящее, и так все всё знают.

В конце концов она смирилась и бросила неуклюжие попытки завязать светскую беседу. Если Фуми хочет молчать, пусть молчит, в любом случае это лучше, чем бесконечная болтовня о всякой ерунде. А в сражении лишние слова всё равно не нужны. Если из них всё-таки впрямь получится пара, то главную роль, несомненно, будут играть их боевые навыки. Правда, по поводу своих Юки не обольщалась, а о навыках Фуми не имела ни малейшего представления. Но ведь не спросишь же у неё – мол, Мисато, а хороша ли ты в небе? Уж, наверное, хороша, если до сих пор жива и здорова.

На следующий день после обеда Фуми, как и обещала, явилась в гости, возвестив о себе неуверенным стуком в дверь. Кёко как раз минут пятнадцать назад убежала на занятия, так что время визита явно было выбрано не случайно, но даже при этом во всём облике Фуми ощущалась некая скованность. Она медленно вошла в комнату, осмотрелась, взгляд её задержался на стопке книг, что лежали у Юки на столе. Привыкнув за эти месяцы к бесцеремонности Кёко, которая, бывало, с порога забиралась на её постель как на свою, Юки не сразу сообразила, почему Фуми так и стоит посреди комнаты неприкаянная, а потом спохватилась:

– Да ты садись, садись! Хочешь за стол, хочешь на кровать, как тебе удобнее.

Фуми, поколебавшись, аккуратно выдвинула стул и устроилась на самом краешке. Потом, как обычно, без лишних предисловий спросила:

– Подобрала что-нибудь?

Признаться, Юки уже успела забыть вчерашний разговор. В первую секунду она не поняла, о чём речь, а потом, вспомнив, заметалась взглядом по комнате. Какая же вещь лучше всего подойдёт для эксперимента? Книжка? Или… Точно! Юки схватила в охапку плюшевого медведя и водрузила его на стол перед Фуми.

– Вот! Сможешь увидеть его историю?

Фуми кивнула, включила махо-силу. Юки впервые увидела, как она выглядит в таком обличье – волосы такие же серебристые, как у неё самой, а глаза жёлтые, как у Кёко. Правда, непослушная прядь волос, даже окрасившись серебром, падала ей на лицо по-прежнему, и Фуми всякий раз терпеливо её сдувала – наверное, она настолько привыкла к этому жесту, что даже не замечала его.

Положив руку медведю на голову, Фуми чуть заметно нахмурилась, а потом заговорила с долгими паузами:

– Он появился на свет на маленькой фабрике… Где-то на севере страны… Ну, наверное, это не очень интересно, это ведь и так понятно, правда? Попал в магазин… Солнечным весенним днём его покупает мужчина лет тридцати, в очках и в красном галстуке… Это твой отец, Айзава?

– Д-да…

Сердце Юки заколотилось как бешеное, едва не выскакивая из груди. Отец действительно носил очки, а красный галстук в тонкую полоску был самым его любимым. И он подарил ей медведя на день рождения… Фуми действительно умеет читать прошлое вещей?

– Маленькая девочка так радуется, что визжит от восторга… Наверное, это ты? Каждую ночь берёт его с собой спать, очень его любит и почти никогда с ним не расстаётся… Гуляет с ним во дворе и ходит к морю…

Юки слушала её как зачарованная, открыв рот. А в какой-то момент она вдруг отчётливо осознала, что Фуми увидит дальше, и не своим голосом завопила:

– Стой! Остановись, пожалуйста!

Фуми вздрогнула, отдёрнула руку, её волосы вновь обрели привычный чёрный цвет. Наверное, нужно было как-то объясниться, но вместо этого Юки позорно разревелась – со скулежом и подвываниями. Ей было ужасно стыдно за свою внезапную истерику, а слёзы никак не желали останавливаться, всё катились и катились из глаз бесконечным потоком, и сквозь их пелену никак не получалось увидеть, что Фуми смотрит на неё с сочувствием.

– Прости, – её тихий голос звучал виновато. – Прости, но я и так всё знаю. Понимаешь, история появляется у меня в голове вся сразу, целиком, а потом я прокручиваю её, словно кино… Мне очень жаль, Айзава.

Юки со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, задержала на несколько секунд дыхание – кажется, помогло. Слёзы всё ещё текли, но безобразные судорожные всхлипы прекратились.

– Тебе не за что извиниться, Мисато… – с трудом выдавила она. – Я ведь сама тебе его дала… Совсем не подумала, что…

– Всё в порядке, – перебила её Фуми. – Если не хочешь об этом говорить, то и не надо.

Она бережно взяла медведя обеими руками и отсадила на дальний край стола. Потом встала, аккуратно расправила подол платья и замялась, не зная, что сказать ещё. Наконец, опустив глаза, она произнесла:

– Прости, если я кажусь тебе грубой, Айзава. Наверное, у меня не всегда получается выражать словами то, что я чувствую.

– Да нет же!

Юки всё-таки сумела справиться со слезами и теперь костерила себя последними словами за глупость и несдержанность. Хороша же она, сперва попросила об одолжении, а взамен устроила такую отвратительную сцену – и что теперь Фуми о ней подумает? Отчаянно сжав кулаки, Юки выпалила:

– Ты ни в чём не виновата! Просто я… Просто мне тяжело об этом вспоминать! До сих пор… В общем… Давай забудем об этом, ладно?

– Давай, – легко согласилась Фуми. – Я тогда пойду, ты не против?

Не дожидаясь ответа, она выскользнула за дверь так поспешно, что это походило скорее на бегство. И чего здесь было больше, тактичности или внезапно вспыхнувшей неприязни, оставалось лишь гадать.

Этим вечером Фуми на прогулку в сад не пришла. Не оказалось её и в купальне – сегодня Сэнко нежилась в горячей воде в одиночестве. Юки искоса поглядывала на неё, терзалась сомнениями и пыталась по выражению её лица уловить, что же такое стряслось. Может, Фуми обиделась и решила, что такая неуравновешенная Бета ей не нужна? Но Сэнко вела себя как обычно, лениво язвила и подкалывала остальных, а вечно запотевшие очки никак не давали поймать её взгляд. Лезть к ней при всех с вопросами, тем более такими деликатными, было неловко, и Юки решила, что всё как-нибудь образуется само собой. Если Фуми не захочет с ней больше общаться – значит, так тому и быть.

Однако на следующий день та появилась в саду как ни в чём не бывало. Они опять долго бродили в уютной темноте по дорожкам, не говоря друг другу ни слова, и о вчерашнем случае никто из них не вспоминал. Юки постеснялась спросить у Фуми, почему её вчера не было – мало ли, были какие-то свои дела или просто плохо себя чувствовала, а та тоже не собиралась ничего объяснять. И лишь когда они уже возвращались, Фуми неожиданно нарушила молчание.

– Я завтра днём свободна. Сходим после обеда к заливу, если ты не против?

– Эмм… Наверное… То есть, я хотела сказать – давай.

Юки никак не могла привыкнуть к манере Фуми говорить всё самое важное уже напоследок. Может, всё то время, что они гуляют, она просто собирается с духом? Да нет, что за ерунда, в самом деле… Ей уже скоро семнадцать, не будет же взрослая девушка так смущаться и робеть, тем более общаясь с младшей по возрасту.

Уже поднимаясь по лестнице, Юки почти пожалела о своём согласии. Идти после обеда – значит, как раз в самую жару. Но не говорить же теперь, что передумала! В конце концов, главное туда как-нибудь добраться, а у воды наверняка прохладно и дует освежающий ветерок. К тому же она и правда давно не видела моря. После той памятной первой прогулки Юки была у залива всего один раз – снова с Торико, а потом началось лето, и всякое желание куда-то ходить пропало напрочь.

Как всегда, Юки поделилась своими планами с Кёко и на всякий случай спросила у неё совета. Но у жизнелюбивой подруги совет в таких случаях был только один – радоваться тому, что всё идёт как надо. Она нисколько не ревновала Юки к Фуми и ничуть не переживала из-за того, что та теперь почти каждый день общается с другой девушкой. Толково объяснять столь сложные материи Кёко не умела, поэтому просто уверяла, что подруга – это подруга, а пара – это пара, и эти понятия никоим образом между собой не пересекаются. Когда же Юки осторожно поинтересовалась, разве не может пара быть и подругой тоже, Кёко возмущённо замахала руками и вновь начала твердить, что это совершенно разные вещи. Мол, одно дело болтать по вечерам и помогать друг другу во всяческих неурядицах, и совсем другое – доверять друг другу свои жизни.

В каком-то смысле Юки повезло – день назавтра выдался облачным и ветреным. Как-никак, август заканчивался, жара понемногу сдавала позиции, и солнце уже не палило так яростно с неба. Но всё равно, когда они с Фуми прошли через сад и неторопливо побрели по знакомой разбитой дороге мимо развалин, подмышками очень скоро сделалось мокро. А вот Фуми, кажется, мёрзла. При каждом порыве ветра её тонкие руки покрывались мурашками, и это повергало Юки в изумление. Неужели они настолько разные? Разве возможно это – зябнуть посреди летнего дня?

Нельзя сказать, что до залива они шли в гробовом молчании – какое-то подобие разговора между ними всё-таки возникло, когда Фуми спросила Юки о книгах. Они немного обсудили современную литературу, выяснили, что Фуми к ней достаточно равнодушна и предпочитает читать Акутагаву и Дадзая, но под настроение не имеет ничего против детективов и других загадочных историй. Однако и эта тема быстро себя исчерпала. Всю свою короткую жизнь Юки считала себя не способной к нормальному общению, и ей даже в голову не приходило, что на свете есть ещё более застенчивые и неразговорчивые девушки.

На берегу залива ничего за минувшие три месяца не изменилось. По-прежнему нависал над водой толстенный ствол упавшей криптомерии, всё так же возвышался вдали купол портала, мерцая зловещим лиловым светом. Юки и Фуми разулись, а затем, аккуратно ступая по нагретым камням, добрались до поваленного дерева и устроились на нём поудобнее. Правда, Фуми чуть не шлёпнулась, пока забиралась туда, а усевшись, сразу же поджала ноги, чтобы не мочить их в воде, и Юки показалось, что на самом деле её спутнице не очень-то и хотелось сюда идти. Странно это… Ну и зачем тогда она её сюда звала?

Какое-то время они просто смотрели вдаль, слушали плеск волн и любовались искрящимся заливом, по которому ветер гонял барашки. Потом Фуми негромко спросила:

– Айзава… А ты ведь уже была здесь, правда?

– Ну да, пару раз… С Мию и Торико.

– А они ничего не говорили тебе про это место?

– Ну, – Юки подняла глаза к небу, припоминая. – Говорили, что это любимое место отдыха всех «ангелов». И все сюда время от времени приходят.

– Ага…

Фуми покивала и вновь замолчала – то ли собиралась с мыслями, то ли просто не считала нужным что-то добавлять к сказанному. Задумавшись, она невзначай опустила одну ногу в воду, ойкнула, поджала вновь и стала махать ей, стряхивая капли воды с пальцев.

– Прости, холодновато для меня, – смущённо пояснила она. – Я вообще мерзлявая, даже слишком… А ты, я слышала, наоборот. Извини, что потащила тебя сюда в такую жару.

– Неа, всё хорошо, – Юки замотала головой. – Я люблю море, правда. Раньше почти каждый день ходила на него смотреть. Ну, когда в Саппоро жила… А сейчас и времени нет, и… страшновато, если честно.

Фуми взглянула на портал и недобро прищурилась.

– Если ты об этом, то в случае чего минут пять у нас в запасе будет. Успеем добежать до Тэнсикана. Ладно… Я всё-таки хочу тебе про это место рассказать.

Юки заинтересованно наклонила голову. Она уже начинала понемногу привыкать к долгим паузам в монологах Фуми и теперь ждала продолжения.

– В общем, это такая здешняя традиция… Если хочешь с кем-то сблизиться, приглашаешь этого человека к заливу. Не знаю, откуда это пошло, но считается, что здесь, рядом с порталом, отношения могут завязаться особенно крепкие… Скажи, Айзава, ты хочешь со мной засинхрониться?

К последнему вопросу Юки была совершенно не готова и от неожиданности чуть не навернулась с криптомерии прямо в воду. Так вот зачем Торико приглашала её сюда аж два раза… А про традицию даже словом не обмолвилась, хитрушка. Воспоминания о первой и единственной синхронизации нахлынули вдруг с такой силой, что закружилась голова. Юки боялась повторять тот опыт и пускать кого-то постороннего внутрь себя, но в то же время где-то в глубине души зудело любопытство. Ведь это не Торико, а совсем другая девушка… Быть может, и впечатления в этот раз окажутся иными?

Фуми спокойно и терпеливо ждала хоть какого-то ответа, она даже на Юки не смотрела, а глядела куда-то мимо неё, за горизонт, где море смыкалось с небом. Может, в отличие от балаболки Торико, ей и самой было трудно предложить такое? Но уж коль они собираются стать парой, сделать это непременно придётся – хотя бы для того, чтобы понять, комфортно ли им друг с другом, когда каждый уголок души виден как на ладони.

– Прямо здесь? – спросила, наконец, Юки.

– Ну да. Ты ведь знаешь уже, как это делается?

– Угу…

Они и без того сидели не особенно близко, однако, не сговариваясь, отодвинулись друг от друга ещё дальше, развернулись на толстом стволе так, чтобы оказаться почти лицом к лицу, и практически одновременно включили махо-силу. Юки успела даже подумать о том, что со стороны это, наверное, смотрится красиво – две девушки с серебряными волосами. Потом она мягко направила на Фуми поток махо-силы, и в следующую секунду мир стал совсем другим.

Во второй раз это было не столь ошеломляюще, как тогда, с Торико, и всё же Юки вновь получила хорошую встряску. Образ Фуми, возникший у неё в голове, был слишком ярким, слишком реалистичным, причём существовал он не где-то на периферии сознания, а словно пытался слиться с личностью самой Юки. Каскадом хлынули эмоции Фуми, их было на удивление мало, но все они отчётливо читались – еле осязаемый страх, нервозность пополам с лёгким возбуждением, волнение, вибрирующее, как туго натянутая струна. Откуда-то вдруг пришло понимание того, что Фуми до ужаса забывчива в повседневной жизни, совершенно не склонна к точным наукам, а мизинец на её правой ноге до сих пор побаливает, потому что перед обедом она ушибла его о ножку кровати. И где-то на заднем плане, возвышаясь надо всем, словно тяжёлая грозовая туча, висело непреходящее чувство вины – будто бы Фуми когда-то сотворила нечто нехорошее и теперь вечно этого стыдилась.

Синхронизация с Торико длилась всего несколько секунд, и в тот раз Юки хватило этого по самую маковку. Сейчас же Фуми не спешила прерывать контакт, а сама Юки даже не знала, как это делается. Она с удивлением поняла, что ментальная проекция Фуми, которая поначалу казалась чем-то чужеродным, постепенно встраивается в её сознание и уже не вызывает ощущения, будто кто-то насильно вломился к ней в голову. Они словно бы и в самом деле становились неким единым существом, способным думать и чувствовать как одно целое. А потому странно было сознавать, что Фуми у неё в голове и Фуми, сидящая напротив на стволе криптомерии – одна и та же личность. В висках запульсировала боль, и Юки прижала ладони к голове.

– Как ты себя чувствуешь, Айзава? – напряжённо спросила Фуми. – Всё в порядке?

– Да… Наверное… Никак не могу привыкнуть к тому, что ты у меня внутри.

– Понимаю. Знаешь, это ведь всего-навсего побочный эффект того, что мы соединили нашу махо-силу – удивительно, правда? Есть такая теория, что поток транслирует твой эмоциональный фон… Зато сейчас каждая из нас и «левая», и «правая» одновременно.

– И поэтому наша эффективность в бою возрастает? – боль в голове дёрнула последний раз и стихла, Юки осторожно отняла ладони от висков.

– Ну да. Два разнонаправленных потока сплетаются в один, гораздо более мощный – будто толстый канат свили из верёвок.

Юки ещё раз прислушалась к своим ощущениям. Да, Фуми по-прежнему внутри неё, со всеми своими радостями и горестями, но это уже не вызывает отторжения. Правда, ведь и она, Юки, тоже сейчас внутри Фуми, а одна лишь мысль о чём-то подобном жутко смущает… Девушке, что сидит перед ней, стали известны все её потаённые пристрастия и переживания – даже те, о которых и думать-то не хочется.

– Ты не устала? – спросила Фуми. – Если мы станем парой, то нам придётся часто синхрониться. И не сидеть вот так рядышком, а сражаться.

– Конечно, – Юки кивнула. – Просто это как-то… очень интимно, что ли.

Фуми чуть слышно хихикнула, прикрыв рот ладонью – кажется, это был первый раз, когда она засмеялась.

– Ты права. Именно поэтому среди «ангелов» не принято обсуждать то, что ты увидела и почувствовала. Разве что по взаимному согласию… Ну что, наверное, хватит на сегодня?

– Пожалуй…

В голове мигнуло, будто на экране старенького телевизора, и Юки вдруг ощутила пустоту, точно у неё отобрали часть её «я». Неужели за эти несколько минут она успела привыкнуть к тому, что внутри неё поселилась вторая личность? Наверное, так и умом недолго тронуться…

– С каждым разом будет всё проще, – Фуми словно прочитала её мысли. – Мы с Сэнко делаем это вообще на автомате, не задумываясь. Похватали ганкаты, поднялись в воздух – глядь, а мы уже, оказывается, засинхронились и даже не заметили когда.

Юки промычала что-то невразумительное и прикрыла глаза. Ей казалось, что она выжата досуха, как лимон, и уже никогда не станет прежней, не хотелось ничего ни говорить, ни думать, ни делать. Вот бы сейчас каким-то волшебным образом очутиться у себя в комнате, а потом сразу уснуть, чтобы дать отдых взбудораженному мозгу… И зачем только синхронизация сопровождается подобными эффектами? Почему нельзя просто слить воедино потоки махо-силы без вот этого неприличного взаимопроникновения?

Фуми, должно быть, прекрасно понимала её состояние, потому что не произнесла больше ни слова, лишь мотнула головой в сторону Тэнсикана – пошли, мол, домой. Обратный путь показался Юки длинным, очень длинным, она словно во сне брела мимо угрюмых руин и думала, что самое сложное в жизни «ангела» – это не умение управляться с ганкатой или творить невозможное с помощью махо-силы. Самое сложное – это доверие. А без доверия не будет ничего.

Только ближе к ужину к Юки наконец-то вернулась способность здраво размышлять. Но в голове был такой беспорядок, что она даже от бесконечных расспросов Кёко отвертелась, притворившись, что не очень хорошо себя чувствует после прогулки по жаре. Снова и снова Юки вспоминала это странное ощущение – чужую личность у себя в голове, и пыталась сравнивать Фуми и Торико. С кем ей было комфортнее? Трудно сказать, да и тот коротенький опыт с Торико она уже почти успела позабыть. В любом случае, с Фуми было спокойнее и надёжнее, вот только то чувство вины вызывало смутную тревогу. Неужто у неё есть какая-то постыдная тайна? И ведь не спросишь же её об этом…

Так или иначе, их странные отношения и дальше продолжались в том же ключе. Почти каждый вечер они вместе гуляли в саду, почти всё время молчали, изредка заводя разговоры, которые очень быстро сходили на нет, а в остальное время лишь кивали друг другу при встрече. Сэнко ни во что не вмешивалась, она не пыталась подтолкнуть девушек к более тесному общению, не навязывалась вместе с ними на прогулки, ни о чём не расспрашивала Юки и вообще вела себя так, словно выбор Фуми совершенно её не касается. Фуми, в свою очередь, никогда не вдавалась в подробности их совместной жизни с Сэнко, а сама Юки никогда об этом не спрашивала, потому что считала любые вопросы на эту тему бестактными.

Но однажды из этого правила было сделано исключение. Лето подошло к концу, и в последний день августа Юки под чутким руководством Сэнко постигала тонкости стрельбы во время пикирования с большой высоты. Получалось у неё неплохо, она уже почти не промахивалась, и голубые импульсы Раксэцумару, падающие с неба как звёзды, вдребезги разносили деревянные щиты один за другим. Сэнко улыбалась и одобрительно кивала, а в конце занятия неожиданно заявила, что такими темпами никаких мишеней не напасёшься, и пора бы уже подумать о тренировках с живым соперником. При мысли о том, что в неё будут стрелять, пусть даже не по-настоящему, Юки изрядно перетрусила и принялась малодушно уговаривать наставницу ещё немного с этим повременить. Однако Сэнко пресекла любые возражения на корню.

– Так ведь в реальном бою будет ещё страшнее, – засмеялась она. – Атакующие приёмы ты освоила, а вот навыки защиты сами собой не появятся, и бестолковые деревяшки тебе в этом не помогут. Так что, думаю, пора тебе скрестить с кем-нибудь ганкаты. Ну, хотя бы с Курэхой или Мию, они как раз завтра свободны. Девочки они добрые и обижать тебя не станут… Слушай, Юки-тян, ты ведь никуда не торопишься сейчас?

– Неа, – Юки помотала головой. – Разве что на кровати поваляться, но мне уже так худо не бывает после тренировок, как раньше… А что такое, Сэнко-сэмпай?

– Да так, есть у меня к тебе один разговор… По правде говоря, это Фуми касается.

– Фуми?

В первый момент Юки растерялась. Как будто столкнулась ненароком со старшей сестрой своей подружки, и теперь та хочет выяснить, всё ли у них хорошо и не творят ли они какие-то совместные глупости. Но тут же ей самой стало смешно от такого сравнения. Альфа – не старшая сестра, да и они с Фуми не такие уж подружки. Вот только странно, что Сэнко вдруг решила завести речь об этом…

Они присели на то самое поваленное дерево, с которого Юки когда-то любила наблюдать за учебными боями, и Сэнко, нервно подёргивая прядь волос, заговорила:

– Знаешь, со стороны это выглядит так, будто я лезу не в своё дело… Поэтому у меня к тебе будет просьба, Юки-тян – пусть этот разговор останется между нами. И уж тем более Фуми знать о нём незачем. Обещаешь?

Она заметно смущалась, и от такого зрелища Юки чуть не потеряла дар речи. Интересно, доводилось ли кому-нибудь видеть смущённую Сэнко? Такое же невероятное явление, как снег в разгар лета…

Юки поспешно кивнула, и Сэнко продолжила, сама не замечая, что терзает свои роскошные волосы всё сильнее:

– Не буду скрывать, я очень рада тому, что вы с Фуми поладили… Ты ведь, наверное, уже и сама поняла, что общаться с ней сущее мучение. А она, даром что выглядит равнодушной, на самом деле очень из-за этого переживает. Ей всё время кажется, что она тебе в тягость, и ты составляешь ей компанию только из вежливости.

– Ох, да ничего подобного… – Юки даже привстала, но Сэнко лишь махнула рукой.

– Я тоже ей сказала, что это полная чушь. Вы обе достаточно умные, и ты, и она, чтобы выдумывать проблемы на ровном месте. Дело-то совсем в другом… Но Фуми никогда тебе об этом не расскажет, потому что отказывается это признавать, а я хочу, чтобы ты всё знала и была готова к тому, с чем тебе придётся столкнуться.

Прозвучало это пугающе, будто Фуми была наделана всеми мыслимыми и немыслимыми пороками. Какие же тайны своей молчаливой Беты собирается раскрыть Сэнко? Ах да, то самое чувство вины…

– Дело в том, Юки-тян, что она, видишь ли, не хочет взрослеть. Ей скоро семнадцать, но она так вжилась в роль младшей, что не хочет из неё выходить ни за какие коврижки. Она очень уютно чувствует себя в качестве моей Беты и вечно ведомой, да вот только я, как ты помнишь, скоро отсюда уеду. А она останется.

– Правда? – Юки недоверчиво взглянула на Сэнко. – Ну да, она застенчивая, но я никогда не замечала…

– Ох, перестань. Ты, небось, просто робеешь перед ней и смотришь на неё снизу вверх, верно? Увы, наша Фуми боится ответственности, и ничего с этим не поделаешь. Её до икоты пугает тот день, когда ей придётся стать Альфой, самой принимать решения и о ком-то заботиться. С поисками Беты Фуми готова тянуть до последнего, но при этом всё-таки понимает, что хочет она того или нет, а времени осталось в обрез.

Юки насупилась, поковыряла пальцем кору на стволе.

– Получается, она хочет сблизиться со мной только по необходимости? Только потому, что без пары нельзя?

– Не делай поспешных выводов, ладно? – с досадой поморщилась Сэнко. – Всё немного сложнее, Юки-тян… Без пары действительно нельзя, но Фуми хочет настоящих отношений, а не формальных. С людьми она сходится плохо, для тебя это наверняка не секрет. И ей важно, чтобы рядом был человек, которому она сможет полностью доверять… Да ты ведь сама такая же, разве нет? Можешь считать меня эгоисткой, но я беспокоюсь за Фуми и хочу, чтобы у неё всё было хорошо. А потому прошу тебя ей помочь.

– Помочь? В чём?

– Стать более самостоятельной. Я ведь видела, какой ты приехала сюда и вижу, какой стала сейчас. Может, ты не знаешь этого, но ты сильная. По крайней мере, сильнее, чем самой себе кажешься. И если вы с Фуми станете парой, я не хочу, чтобы ты опекала её так же, как это делаю я. Да, она старше тебя на два года… Только вот в душе она так и осталась той же четырнадцатилетней девочкой, какой сюда приехала. Помоги ей повзрослеть, Юки-тян.

После этих слов повисла неловкая тишина. Сэнко сняла очки, зачем-то протёрла их, хотя стёкла были идеально чистыми. Близоруко щурясь, она посмотрела в небо и тихо сказала:

– Тут вот ещё какая штука… Ты ведь уже знаешь, какая у Фуми «коронка»? Бедная девочка ухитрилась даже из-за этого заработать комплекс вины. Все два года она считает себя неполноценной, потому что восприятие непригодно в бою, а потому всякий раз действует на пределе возможностей, чтобы доказать, что она не хуже других. Боюсь, это не доведёт её до добра… Понимаешь, о чём я?

Так вот из-за чего Фуми считает себя навеки виноватой… Вбила себе в голову, что она бесполезная, и теперь живёт с этим. А как тут быть ей, Юки? Она хорошо понимала чувства Сэнко, но толку-то от её понимания… Как она может помочь Фуми? Да и захочет ли та принимать какую-то помощь от той, кто младше её по возрасту и ниже по статусу? Пожалуй, Сэнко переоценила её способности. Наверное, всё из-за той истории с Кёко, но ведь это совсем другое…

– Ладно, – Сэнко надела очки и вновь стала прежней – уверенной в себе и чуточку насмешливой. – Можешь ничего сейчас не отвечать, и прости, что вот так вывалила всё это на тебя. Просто всегда помни о нашем разговоре, хорошо? Быть может, теперь ты будешь чуточку лучше понимать Фуми со всеми её заскоками… Впрочем, мы тут все с заскоками. Война, она не для нежной девичьей психики, знаешь ли.

Разумеется, Юки, как и обещала, сохранила всё в тайне, даже Кёко ничего не сказала. Но она по-прежнему не могла заставить себя ответить Фуми согласием на её предложение. Ей казалось, что жизнь после этого изменится бесповоротно – она свяжет свою судьбу с другой девушкой, и пути назад уже не будет. У неё появятся новые обязанности, и она, наверное, больше не сможет так беззаботно болтать с Кёко и целыми днями валяться на кровати. И вообще, каково это – быть Бетой? Точнее, не Бетой даже, а Гаммой – ведь поначалу ей придётся летать в тройке вместе с Фуми и Сэнко. Может, надо хорошенько расспросить об этом Юмэко? Уж она-то должна знать…

Кроме того, была и другая причина. Юки не хотелось об этом думать, но прогнать насовсем эти мысли из головы не получалось, и они не давали покоя. Тэнсикан сейчас испытывал кадровый голод – об этом не говорили вслух, но все прекрасно это понимали. Уже закончилось лето, со дня приезда Юки прошло четыре с половиной месяца, а новеньких девушек с махо-потенциалом за это время так и не появилось. «Ангелов» на данный момент было всего девятнадцать человек – вместе с Юки и Кёко, которые ещё даже не начали сражаться. Любому очевидно, что выбор в такой ситуации у Фуми невелик.

Юки снова и снова возвращалась к этой неприятной мысли, словно в голове заело пластинку. Ей казалось, что Фуми вовсе не испытывает к ней никакой симпатии, а просто выбирает из двух зол меньшее. В самом деле, не с Кёко же ей налаживать отношения! Трудно даже представить более разных девушек… Сэнко действительно скоро покинет Тэнсикан – возможно, уже следующей весной, а потому Фуми, скорее всего, покоряется неизбежному. Ей просто нужна пара, а уж кто этой парой станет, дело десятое, лишь бы подходила по спиральности.

И как же в этом случае поступить? Конечно, Юки понимала, что безропотно станет Бетой Фуми, если так будет нужно – в конце концов, долг есть долг, а приказы на войне не обсуждаются. И всё-таки ей ужасно хотелось, чтобы они были не просто напарницами в бою, а ещё и близкими, понимающими всё с полуслова подругами. Жаль, что из них с Кёко никогда не получится пары – они-то уже успели поладить и принять друг друга такими, какие они есть. А как всё сложится с Фуми? Ответа на этот вопрос не было, Юки переживала и изводила себя сомнениями, но спросить совета было не у кого. Кёко хоть и хорошая подруга, но в таком деле не помощница – сразу начнёт твердить, что всё это глупости, которые надо немедленно выбросить из головы. Она совершенно искренне считала, что из-за такой классной девчонки, как Юки, остальные «ангелы» должны чуть ли не передраться, и переубедить её в этом было невозможно.

Как бы то ни было, сделать выбор Юки не могла, всякий раз презирала себя за нерешительность, а в итоге всё по-прежнему тянулось своим чередом – и вечерние прогулки с Фуми по саду, и взаимные неуклюжие попытки завязать хоть какое-то подобие беседы. Впрочем, после того разговора с Сэнко Юки казалось, что теперь она действительно чуть лучше понимает, что творится на душе у Фуми. Страх перед ответственностью, перед другими людьми, комплексы из-за «коронки» – и всё это она скрывает под маской холодного равнодушия. Тяжело, наверное, будет её расшевелить…

Единственное, что отвлекало Юки от этих бесконечных размышлений – тренировки, которые всё так же шли каждый день строго по расписанию. Только теперь это были не обычные занятия под руководством старших, а те самые учебные бои, которых Юки так боялась. Поначалу, впрочем, о боях как таковых речи не шло – скорее, Юки просто училась грамотно реагировать на вражеские выстрелы, и помогали ей в этом всё те же пять Альф. Кто-нибудь из них выпускал в сторону Юки одиночные импульсы, а той нужно было либо увернуться от них, либо загородиться щитом, либо отбить ганкатой. Какого-то безумного маневрирования такая методика не предусматривала, да и соперницы не стремились во что бы то ни стало попасть в неё, так что на первых порах у Юки всё получалось, а летящие в неё импульсы очень быстро перестали вызывать панический страх.

Однако постепенно задачи усложнялись, выстрелы становились всё более прицельными, и начали появляться первые пропущенные удары. Юки не раз слышала, что это неприятно и даже больно, но она и представить не могла, насколько. В первый раз импульс угодил ей в ногу – Ая, которая тренировала её в тот день, умышленно направила разряд ганкаты низом, и Юки, привыкшая к тому, что никто не пытается подстрелить её всерьёз, наивно решила, что и сейчас её не зацепит. Расчёт оказался ошибочным, она не успела ни увернуться, ни поджать ногу, а боль вспыхнула такая, словно кто-то со всей дури пнул её по голени. Она взвизгнула, едва не выронила Раксэцумару и почувствовала, как слёзы сами собой побежали из глаз.

– А в настоящем бою ты бы сейчас лишилась ноги, – безо всякого сочувствия заметила тогда Ая. – Аккуратнее надо быть, Айзава.

Синяк на голени держался дня два или три, а пока он проходил, появились новые, по всему телу. Юки злилась на собственную неуклюжесть, после занятий ревела где-нибудь в укромном уголке и давала себе слово, что в следующий раз будет вертеться в воздухе ужом и не пропустит ни единого удара. Но наступал новый день, и всё повторялось сначала. Её наставницы теперь легко и непринуждённо кружили по всему полигону, а потому коварные импульсы прилетали с самых неожиданных сторон. Курэха, самая сострадательная из пятёрки, после каждого попадания горячо извинялась, но не забывала при этом напоминать:

– Сейчас против тебя лишь я, Юки-тян, одна-единственная. И ты легко можешь отследить все мои перемещения, если не будешь зевать – не сравнить со сворой кимуси, которые атакуют со всех сторон… Всегда будь начеку, а главное, постоянно крутись и не виси на одном месте. Неподвижная мишень самая простая и соблазнительная, даже для таких тупоголовых тварей.

Кёко, сокрушённо вздыхая, каждый день отпаивала Юки чаем и смазывала её синяки той самой вонючей мазью, но у неё сейчас появились свои собственные заботы – она наконец-то получила доспехи и начала осваивать непростое искусство полёта. Впрочем, вестибулярный аппарат у Кёко оказался покрепче. Хотя поначалу она кувыркалась в воздухе похлеще Юки, но после занятий чувствовала себя вполне сносно, не блевала и ухитрялась оставаться всё такой же энергичной. Глядя на то, какие бестолковые кульбиты выделывает подруга, Юки невольно хихикала и с удивлением думала, что всего месяц назад была такой же. А сейчас она в состоянии без особого труда выполнить почти любой маневр. Эх, вот бы научиться не пропускать удары!

А ведь надо ещё дать какой-то ответ Фуми… Юки давно уже собиралась аккуратно поговорить на эту тему с Юмэко, но всё не находилось повода, да и вопрос был достаточно деликатный. А в начале сентября Юмэко вдруг сменила красный стажёрский бант на белый, и в Юки проснулось любопытство. Если та стала полноправным «ангелом», как же они продолжают летать тройкой? Помнится, Аой получила белый бант лишь после отъезда Саёри.

Юмэко по-прежнему жила в комнате одна, так что в этот день Юки решила без особых церемоний заглянуть к ней в гости. И надо же было такому случиться, что она застала её в слезах. Юмэко, всхлипывая, творила самый настоящий обыск – заглядывала под кровати, шарила в тумбочках, даже под подушками и матрасами рылась.

– Ой, прости, я кажется, не вовремя, – пробормотала Юки, которая, как назло, вломилась к соседке, даже не постучав.

Она сделала шаг назад, собираясь выйти, но зарёванная Юмэко лишь махнула рукой.

– Не обращай внимания… Сегодня такой важный день, радоваться надо, а у меня тут горе. Представляешь, где-то посеяла свой талисман. Хватилась утром, а его нет, и главное, не могу вспомнить, когда он последний раз был! Всю комнату уже вверх дном перевернула, и бестолку…

– А что за талисман-то? – осторожно спросила Юки. – Может, тебе помочь с поисками?

– Да бесполезно это, я тут уже каждый уголок обшарила… Может, и не здесь я его потеряла, а в столовой, или ещё где-нибудь. Понимаешь, когда выяснилось, что мне предстоит в Тэнсикан ехать, мама на прощание дала мне талисманчик, рыбку на верёвочке. Чтобы, значит, эта рыбка всегда меня оберегала и приносила мне удачу… Я как надела её на шею, так с тех пор и не снимала, а вот сегодня…

Юмэко не сдержалась и вновь начала горестно всхлипывать, комкая подол платья. Не зная, что сказать, Юки в растерянности переминалась с ноги на ногу. Наверное, это то же самое, как если бы она потеряла своего медведя – точно проревела бы весь день, и любые слова утешения оказались бессильны.

Впрочем, расстраиваться подолгу жизнерадостная Юмэко не умела. Вытерев слезы, она шмыгнула носом:

– Ладно, может, найдётся ещё… Или попадётся кому-нибудь на глаза. А ты что хотела-то?

– Я-то?

Юки смешалась. Пожалуй, нет сейчас никакого смысла лезть к Юмэко с разговорами о том, что чувствует Гамма и как выстраиваются её отношения с Бетой, не в том она состоянии. Но узнать про белый бант всё же было любопытно.

– Да так, забежала тебя поздравить. Ну и заодно одну вещь спросить… Ты ведь больше не стажёрка? А как так получается, что вы по-прежнему летаете тройкой? И если ничего не изменилось, почему ты стала настоящим «ангелом»? Опыта набралась, да?

– Завидуешь, устрица? – хотя глаза у Юмэко ещё не просохли, удержаться от подколки она не смогла и ехидно показала язык. – Да нет, если серьёзно, то как раз изменилось. У нас теперь в бою совсем другая тактика будет… Ох, а я ж ведь ещё и из-за этого переживаю!

– Другая?

Всплыл в памяти устав Тэнсикана, который Юки прочитала давным-давно и с тех пор больше в него не заглядывала. Вроде бы там что-то говорилось про две разных тактики…

– Угу. Ты вообще в курсе, как стажировка проходит? Бета с Гаммой синхронятся и бьют врагов, а Альфа просто за ними присматривает, чтобы в случае чего придти на помощь. Ну, считается, что Гамма при этом получает боевой опыт, а Бета учится самостоятельности, хотя у Цукасы, по-моему, и так с этим всё в порядке… Понятное дело, так себя вести только в мелких стычках можно, потому что и Гамма ничего толком не умеет, и от одиночной Альфы особого проку нет.

– Ага, про это я слышала. А теперь у вас всё по-другому?

– В том-то и дело. Цукаса решила, что я уже не такая дурочка, какой была, подготовила рапорт для Аяно, та его вчера подписала. С одной стороны, хорошо – денег получать больше буду. А с другой…

– Боишься? – Юки спросила и тут же прикусила язык – вдруг Юмэко обидится.

– Ну, боюсь – это само собой, все боятся, только вида не подают. Я больше за Цукасу волнуюсь. В «тактике треугольника» на неё ведь двойная нагрузка ляжет.

И, видя недоумевающее лицо Юки, она пояснила:

– Когда в тройке все полноценными боевыми единицами считаются, то общая связь через Бету идёт – понятно ведь, что только она одна может и с Альфой, и с Гаммой засинхрониться. А ты представляешь, что такое двойная синхронизация? Вот и получается теперь, что мы с Курэхой вроде как основная ударная сила, а Цукасе придётся наши действия координировать, да ещё и самой сражаться.

Юки поёжилась. Даже одна чужая личность в голове – уже много, а если их две? Пожалуй, бедной Цукасе действительно не позавидуешь. Она ещё немного помялась, думая, стоит ли заводить разговор о Гаммах, потом решила, что как-нибудь в другой раз.

– В общем, всё у вас непросто, – неожиданно для себя она коснулась руки Юмэко, по-дружески стиснула её. – А я ведь когда-то в уставе читала про эту «тактику треугольника», да только ничего не поняла… Ладно, побежала я, не грусти, желаю удачи тебе в новом качестве! И найти свой талисманчик, конечно!

Юмэко ухмыльнулась в ответ, а Юки почему-то смутилась и торопливо выскочила за дверь. Отдышалась, прислонившись к стене, ещё немного постояла в коридоре, но к себе в комнату возвращаться не хотелось, и после недолгих размышлений она выбралась на крышу – с приходом сентября там стало хорошо и не жарко. Облокотившись о заржавленные от времени перила, Юки смотрела вдаль и думала, что даже здесь, в Тэнсикане, жизнь проходит мимо неё. Другие что-то делают, как-то развиваются – Кёко освоила контроль, учится летать и скоро получит свою ганкату, Юмэко стала полноправным «ангелом»… И только она, Юки, топчется на месте, не в силах даже дать внятный ответ Фуми, и пропускает по пять ударов за тренировку. Как была никчёмная, так и осталась, несмотря на все свои кажущиеся успехи.

Осенний ветерок перебирал её волосы, играл с зелёным бантом на груди, а потом солнце вдруг скрылось за тучами, и на Юки полил моросящий холодный дождь.

Глава 10. Первый бой, первая смерть

С приходом сентября погода испортилась. Было по-прежнему тепло, но затяжные дожди не добавляли оптимизма, и Юки с утра до вечера ходила мрачная. Причин для расстройства вроде бы не было – в учебных боях она всё реже пропускала удары, управлялась с Раксэцумару почти на рефлексах, а тошнота и противная слабость после каждой тренировки остались в прошлом. И всё равно Юки не покидало ощущение, что она застряла где-то на обочине, а остальные уходят всё дальше. Неужели это из-за Фуми? Из-за того, что никак не получается сделать выбор и определиться наконец, хочет она связать свою судьбу с этой тихой замкнутой девушкой или нет? Юки ни на минуту не забывала о тех словах, которые сказала ей Сэнко, но что ей надо делать и как вести себя с Фуми – она не знала.

Может быть, ей стоило поучиться у Кёко, которая относилась ко всему гораздо проще и не занималась самокопаниями. Каждый успех на полигоне, даже самый маленький, становился в её глазах поводом для радости, а уж когда она получила наконец-то ганкату, ликованию её не было предела. Кёко, наверное, раз пять во всех подробностях пересказала подруге процедуру привязки, не забывая допытываться при этом, а так ли всё происходило у самой Юки.

– Представляешь, Ю-тян, она серебристая! – восторг переполнял Кёко до такой степени, что она то и дело набрасывалась тискать подругу, а та сердито отбивалась. – И Курумото-сан сказала мне, что в неё встроены усилители – специально под мой форсаж! Нет, ну ты представляешь, а? Ваа, завтра я её впервые опробую, мою Иназуму!

– Иназуму? Ты что, уже и имя придумать успела?

– Ясное дело! Я ж не такая растяпа, как ты, я его ещё неделю назад придумала! И раз у меня форсаж, подумала, что Молния будет в самый раз – буду разить врагов с небес как Райдэн-сама!

– Ох, Кёко, ты как будто всё в игрушки играешь, – Юки покачала головой и осеклась.

Это с каких же пор она стала говорить с подругой словно с неразумной младшей сестрёнкой? Кёко и по возрасту её старше, пускай всего лишь на три месяца, и в Тэнсикан приехала раньше, а вот как-то так вышло, что именно она, Юки, сейчас знает и умеет больше. И ведь не только в умениях дело… Ей казалось, что за несколько месяцев, минувших со дня отъезда из Саппоро, она повзрослела больше, чем за последние пару-тройку лет. Даже Сэнко это заметила, хоть они и не общаются особо, кроме как на занятиях да в купальне.

А вот Кёко так и осталась в душе беззаботной школьницей, и ничто в этой жизни не способно выбить её из колеи. Даже к ганкате она относится, будто к новой кукле, совсем не думая о том, что рано или поздно ей придётся отражать бесчисленные атаки врагов. А до этого – найти себе пару. Пожалуй, как раз с Торико она бы хорошо поладила.

Но вообще-то и сама Юки уже почти забыла о том, что живёт на войне. Да, в голове всегда занозой сидела мысль, что когда-нибудь она столкнётся с кимуси лицом к лицу, однако жизнь вокруг текла спокойная и размеренная, словно в каком-нибудь летнем лагере. Конечно, лишь с её точки зрения. Сражения случались регулярно, по два-три раза в неделю выла сирена, «ангелы» отражали атаки и получали ранения, пусть и лёгкие – но всё это проходило мимо Юки, которая видела бой живьём один-единственный раз, в первую свою ночь в Тэнсикане. А сами «ангелы» не особенно любили разговоры на эту тему. Фуми несколько раз появлялась в саду то с заклеенной пластырем шеей, то с перебинтованной рукой, но никогда не рассказывала, что с ней случилось.

Лишь те две атаки третьей категории, которые пришлось пережидать в убежище, оставили после себя неприятные воспоминания, но и они давно успели поблекнуть. Однако то, что случилось шестнадцатого сентября, в среду, Юки не смогла уже забыть никогда.

День этот начался как обычно. После завтрака Юки под моросящим дождиком провела три коротких боя с Мию, с не самым плохим результатом. Правда, она ухитрилась по-глупому поймать разряд прямо в солнечное сплетение, от чего едва не отключилась прямо в воздухе, но под конец всё-таки и сама сумела разок зацепить свою наставницу. Потом осталась поглазеть на то, как Кёко под руководством Харуми стреляет по мишеням – несмотря на приличные размеры полигона, тренироваться им приходилось по очереди, чтобы не мешать друг другу. Иназума с грозным шипением выплёвывала лиловые, почти под цвет волос Кёко, импульсы, и это в самом деле чем-то напоминало сверкание молнии. К тому же Кёко, не привыкшая себе ни в чём отказывать, то и дело включала форсаж, поэтому деревянные щиты разлетались не в щепки даже, а в какую-то пыль.

Разумеется, даром для неё это не прошло, и до комнаты она еле доползла, всю дорогу цепляясь за плечо Юки. Однако восстанавливалась неунывающая Кёко тоже быстро. Уже через полчаса она восседала на кровати, растопырив коленки, и до хрипоты спорила с Юки, что лучше в бою – щит или форсаж. Когда обычные аргументы закончились, в ход пошла подушка – они азартно швырялись ей друг в друга и поглядывали на часы, чтобы не опоздать на обед.

А потом заорала сирена.

Столь душераздирающего звука Юки не слышала за всё время, проведённое в Тэнсикане, и было ясно лишь, что случилось что-то очень нехорошее. В тщетной надежде она бросила взгляд на Кёко, но подруга, судя по её растерянному и побледневшему лицу, с таким не сталкивалась тоже.

– «Четвёрка», что ли? – жалобно пискнула она, и от вида напуганной Кёко Юки стало совсем плохо.

Словно в подтверждение этих слов, в комнату без стука вихрем влетела взъерошенная Сатико.

– Общая боевая тревога, девочки! – лицо её было непривычно суровым, голос звенел от напряжения. – Бегом в оружейку, обе!

– Как… в оружейку?

Сердце Юки стремительно ухнуло куда-то вниз, в горле встал такой плотный ком, что даже дышать сделалось трудно. На этот раз – не в убежище? Ей придётся сражаться по-настоящему?

– Вот так, – жёстко отрезала Сатико, совсем не похожая сейчас на саму себя. – Это четвёртая категория, будь она неладна, на счету каждая, кто умеет держать ганкату. Ну, живо, не заставляйте повторять!

Ухватив Юки с Кёко за плечи, она подтолкнула их к двери, и те безропотно подчинились. Четвёртая… Какой же ужас их ждёт, если даже учениц с зелёными бантами бросают в бой?

– А вы обещали мне, Михара-сэнсэй… – Юки из последних сил пыталась держаться, но отчаянный всхлип вырвался из груди сам собой. – Обещали, что никто не пошлёт сражаться с кимуси необученных…

– Обещала, – Сатико на мгновение смягчилась. – Но жизнь решает по-другому. Да и ты уже давно перестала быть необученной, Хосикава умеет даже меньше твоего. Мне жаль, девочки, но сейчас нам нужен весь личный состав Тэнсикана.

В последней фразе вновь прозвучал металл, и Юки поняла, что выбора у неё нет. Точнее, есть, наверное – можно ведь отказаться идти в бой, устроить неприличную истерику… Но ей даже не хотелось думать о том, что после этого с ней будет. А самое главное, после такого она не сможет больше никому посмотреть в глаза.

Сатико напутствовала их сильным тычком в спину, и они сами не заметили, как стремглав пронеслись по коридору и оказались в оружейной комнате. Несмотря на тесноту, «ангелы» умудрялись друг другу не мешать – быстро облачались в доспехи, каждая возле своего шкафчика, потом подхватывали оружие и выбегали. Юки не сразу сообразила, что и Сакура тоже здесь, собранная, деловитая и не утратившая самообладания. Она тихо и очень быстро растолковывала что-то Курэхе, затем повернулась к двум перепуганным ученицам.

– Одевайтесь, не стойте столбом, каждая минута дорога, – голос Сакуры был подчёркнуто сух и безжалостен – наверное, только старшие знали, что сердце её сейчас разрывалось от жалости к необстрелянным девчонкам. – И хватит паниковать, вы двое всё равно будете в арьергарде, ваша задача – прикрывать отряд сзади. Лезть в самое пекло вам ещё рано.

Юки залилась краской при мысли, что придётся стягивать платье на глазах у остальных «ангелов» и у Сакуры, но тотчас мысленно себя обругала. Дура, дура, ну о чём она вообще думает в такой момент? Как будто сейчас имеет какое-то значение, что кто-то увидит её в трусах и лифчике… Возможно, через несколько минут её вообще не будет в живых.

Хорошо, что в доспехи она теперь и в самом деле умела влезать секунд за двадцать, неуклюжая Кёко копалась значительно дольше. Напоследок Сакура сунула им в руки маленькие наушники с микрофоном:

– Держите, здесь только один канал, центральный. Второй вам пока не понадобится.

На краткий миг она отвела взгляд, еле слышно добавила:

– Не повезло вам обеим, что вот так всё вышло.

Юки неловко пристроила наушники на голове, схватила из стойки Раксэцумару, который сегодня показался ей в два раза тяжелее, и поспешила на крышу. Кёко, сопя, топала следом, до Юки донёсся её сбивчивый громкий шёпот:

– Не бойся, Ю-тян… Мы ж вместе будем, а значит, сможем друг друга прикрывать. Ну, в крайнем случае Анабуки-сэнсэй нас заштопает…

Юки украдкой сглотнула слёзы, её терзали одновременно и страх, и стыд. Ох, Кёко, Кёко… Казалось бы, подруга должна трусить ещё сильнее, ведь навыков у неё пока что совсем мало, а она вместо этого её подбадривает! Может, и в самом деле всё обойдётся, если они будут держаться сзади?

Остальные «ангелы» уже собрались на крыше. Курэха, которая в сегодняшнем сражении командовала отрядом, подняла руку, и по этому сигналу все одновременно взмыли в воздух. Всего каких-то девятнадцать человек… Семь пар, одна тройка и две напуганные дурочки, которые до этого дня ни разу не видели кимуси живьём. Юки пристроилась в хвосте группы, время от времени оглядываясь на Кёко – как она там? Но подруга держалась в воздухе достаточно уверенно, для обычного полёта по прямой её мастерства вполне хватало.

Видеть с высоты знакомые места было непривычно. Вот дорога среди развалин, по которой совсем недавно они шли вместе с Фуми – не такая уж она и длинная, оказывается. Вон по глади залива беспорядочно пляшут голубые блики от мерцающего портала, а вон какая-то бурая туча над заливом… Лишь спустя пару минут Юки поняла, что это не туча, а множество существ – крылатых, рогатых и хвостатых, которые быстро приближаются. От гудения и жужжания, казалось, вибрировал воздух вокруг, в самом сердце этой живой лавины без труда можно было различить гигантскую тварь, напоминающую жука. Жука размером с автобус.

– Всем внимание! – в наушниках вдруг раздался спокойный голос Курэхи. – Футаба и Цунаги берут на себя «скарабея». Акацуки, Магасэ, Сиритани и я – атакуют остальных. Акира и Иванами – держат фланги. Айзава и Хосикава – прикрывают остальных и не высовываются. Давайте, девочки, и берегите себя…

В тот же миг строй рассыпался, тройка Курэхи и ещё пять пар устремились вперёд, Ая с Мирай ушли влево, Сирасэ с Аой – вправо. Юки с Кёко остались одни, с ганкатами наизготовку, и что им предстояло делать – было пока что непонятно. Юки отвела в сторону бесполезный сейчас микрофон, чтобы не засорять эфир своим нытьём, приблизилась к подруге.

– Все разлетелись… А как же мы?

Кёко грозно нахмурила брови, приняв воинственный вид, но ответить не успела – впереди грянул бой. Небо расчертили разноцветные лучи, а от треска, свиста и шипения Юки в первую секунду чуть не оглохла. Впервые она видела сражение своими глазами так близко, всего в каких-то паре сотен метров, и теперь, словно завороженная, смотрела, как жуткие, будто явившиеся из ночных кошмаров кимуси разлетаются на куски, когда в них ударяет чей-то импульс.

Из ступора её вывел пронзительный вопль Кёко. Юки метнулась в сторону раньше, чем осознала его, и это её спасло – там, где она только что висела, прошелестел серебристый разряд. А в следующую секунду она увидела прямо перед собой чудовище – нечто, похожее на гигантскую стрекозу, с пятью или шестью парами крыльев и длинным изогнутым хвостом. Тело его было покрыто металлической бронёй, когтистые лапы на шарнирах и в самом деле принадлежали скорее механизму, нежели живому существу. Размером чудовище раза в два превосходило саму Юки.

Зрелище было настолько жуткое и противоестественное, что на какую-то долю секунду Юки застыла, не веря своим глазам. Что-то перемкнуло у неё в голове, и она, вместо того, чтобы выстрелить, зачем-то взмахнула ганкатой, будто отгоняя надоедливую муху. Ударная волна отбросила кимуси назад, но в лучшем случае лишь ненадолго оглушила – без слияния потоков махо-силы толку от стараний Юки было немного. Почти без промедления чудовищная стрекоза вновь атаковала, Юки с отчаянным криком выставила щит, погасив серебристый импульс, выпущенный из длинного хвоста, а потом наконец-то вспомнила, что Раксэцумару тоже умеет стрелять. Промахнуться с такого расстояния было трудно, голубой луч взорвал голову кимуси изнутри, и тварь, беспорядочно хлопая крыльями, полетела вниз. До ноздрей донёсся резкий запах чего-то палёного… Мяса? Пластика?

Перевести дух Юки не успела. Сверху на неё спикировала какая-то невообразимая помесь мухи с пауком, такая же отвратительная на вид. Она с гудением пронеслась совсем рядом, и всё тело Юки обдало волной сухого жара, словно из раскалённой печи. Показалось даже, что волосы едва не задымились. Юки шарахнулась вбок и вниз, одновременно выцеливая тварь ганкатой, но опоздала – длинная серия лиловых импульсов Иназумы разорвала мухопаука напополам.

Только сейчас Юки поняла, что происходит на поле боя. Полчища кимуси теснили «ангелов» к Тэнсикану, те медленно отступали, но продолжали при этом уничтожать врагов. В этом, видимо, и заключалась тактика во время таких массированных атак – понемногу отходить и убивать, убивать, убивать монстров, пока их натиск не ослабнет, а потом уже нанести решающий удар. Отдельные кимуси прорывались вперёд, опережая основную стаю, именно с ними и предстояло разбираться двум ученицам.

Что-то больно хлестнуло Юки по ногам, и она поняла, что враги не только летают. Прямо под ней, извиваясь, быстро ползла по земле огромная многоножка с уродливой рогатой головой, а со щетинок, которые густо усеивали её тело по всей длине, срывались и устремлялись вверх серебристые капли – будто передвижная зенитная батарея вела огонь. Завизжав от боли, страха и злости, Юки выпустила из Раксэцумару серию импульсов, и голубые разряды продырявили многоножку в двух или трёх местах. Но то ли мощности махо-силы не хватало, то ли тварь оказалась такой живучей, но она всё ещё пыталась ползти, изгибалась, а серебристые капли продолжали набухать на концах щетинок.

Наверное, Юки тоже следовало отступать параллельно с основной группой «ангелов», продолжая держать всё ту же дистанцию в двести метров, и никто бы её за это не упрекнул. Возможно, Курэха или ещё кто-то даже пытались сказать ей об этом по радиосвязи. Но Юки в какой-то момент поняла, что наушников на голове у неё больше нет – должно быть, плохо закрепила их, и они слетели во время очередного переворота в воздухе. А потом вокруг начался настоящий хаос.

Теперь ей было уже не до того, чтобы стрелять самой, тем более прицельно – она едва успевала уворачиваться от шелестящих серебристых лучей, которые летели со всех сторон, то и дело закрывалась щитом и каждую секунду ждала последнего удара, после которого уже ничего не почувствует. Спасало лишь то, что рядом мелькали Мию и Торико, они укладывали тварей одну за другой, и благодаря этому приходилось чуть полегче. То и дело Сюнрай изрыгал невероятные по мощи импульсы, разносившие в клочья не одного, а сразу двух или трёх врагов – Мию напропалую использовала форсаж. Кёко давно пропала из вида, оставалось лишь надеяться на то, что с ней всё в порядке и она ещё жива.

И в этом ужасе Юки почувствовала вдруг, как в неё настойчиво пытается проникнуть чьё-то сознание. Она не успела понять, хорошо это или плохо, и нужно ли этому сопротивляться, а через миг в голове у неё возникла Фуми – злая и собранная, но в то же время исполненная решимости защитить её, Юки. Эта синхронизация прямо посреди боя оказалась столь неожиданной, что Юки на мгновение утратила чувство реальности. А потом у неё словно открылось второе дыхание и прибавилось сил. Кто бы мог подумать, что соединение потоков махо-силы влияет не только на мощность выстрелов её ганкаты, но и на скорость движений!

Вопреки ожиданиям, присутствие в голове личности Фуми совсем не мешало в бою – напротив, оно словно подбадривало и придавало мужества. Юки ощущала сейчас весь спектр её чувств, и в этом спектре отчётливо выделялось желание Фуми поддержать её и не дать ей впасть в отчаяние. «Не бойся, я с тобой! Вместе мы справимся!» – словно твердила она, а рядом клокотали совсем другие эмоции – поток холодной ненависти, направленной на врагов. Подумать только, Фуми пришла ей на помощь… Юки вспомнила вдруг недавние слова Юмэко – в тройке Бете приходится тяжелее вдвойне, потому что она синхронизируется дважды. И несмотря на то, что она, глупая, так и не дала пока своего согласия, Фуми уже считает её своей Гаммой, а потому помогает ей, не считаясь с нагрузкой на собственный организм. Юки прикусила губу до крови, её захлестнуло чувство горячего стыда. Ну почему она возводила на Фуми напраслину и думала, что той безразлично, кто станет в конце концов её парой?

Злость на себя встряхнула её. Собрав в кулак всю силу воли, Юки вертелась в воздухе как ужаленная, уворачивалась от выстрелов и стреляла сама – в точности как на полигоне, только теперь ценой ошибки была смерть. Импульсы Раксэцумару обрели наконец-то грозную мощь, и когда ей удавалось попасть в очередного кимуси, от него только ошмётки летели. Она забыла сейчас и о страхе, и о боли в ногах, важно было лишь то, что Фуми не бросила её одну в беде.

И всё-таки первый бой, такой страшный и беспощадный, оказался для Юки слишком серьёзным испытанием. С каждой минутой она чувствовала, как нарастает усталость, ганката становится всё тяжелее, а движения теряют стремительность. Неудивительно, что очередного уродца, трёхметрового кузнечика с чёрными сетчатыми крыльями, похожими на пластины солнечных батарей, она просто-напросто проглядела.

Серебристая вспышка летела ей прямо в лицо, Юки увидела её слишком поздно. Сил на то, чтобы поставить щит, уже не осталось, она с обречённостью поняла, что сейчас останется без головы, но в последний миг тело всё-таки среагировало само, без её участия. Каким-то немыслимым образом Юки провернулась в воздухе, совсем немного, но этого хватило для того, чтобы смертоносный удар пришёлся чуть ниже и правее, в плечо. Тотчас всё её существо затопила боль, по сравнению с которой пропущенные на полигоне удары показались безобидными затрещинами, сознание едва не разлетелось на осколки, и Юки поняла, что больше не может держаться в воздухе. Из последних сил вцепившись в Раксэцумару, чтобы не выпустить его из рук, она начала стремительно опускаться, почти что падать, в какие-то руины. Лишь бы там, внизу, не оказалось каких-нибудь многоножек…

Когда до земли оставалось всего пару метров, в глазах сделалось темно, а махо-сила исчезла. Последнее, что Юки успела ощутить перед этим – смятение в душе Фуми, затем удар о что-то твёрдое и угловатое. После наступили тишина и покой.

Очнулась она от того, что кто-то хлопал её по щекам, мягко, но настойчиво. Мрак перед глазами постепенно рассеивался, из него выплыло лицо Нацуми – чумазое, с разбитой в кровь бровью и до ужаса усталое.

– Как ты, Айзава? – с тревогой спросила она. – Не двигайся, сейчас я тебя немного подлатаю…

Юки открыла рот, чтобы спросить, закончился ли бой и все ли живы, но Нацуми уткнула палец ей в лоб, заставив умолкнуть. Потом во всём теле возникло странное чувство, словно его насквозь пронизывает сухой горячий ветерок, и боль в плече разом стихла, будто по волшебству. Не до конца, конечно – сейчас Юки казалось, будто она просто ободрала его о корявое дерево и нужно лишь немного потерпеть, чтобы стало легче.

– А что… бой? – выдохнула она и сама удивилась, с каким трудом ей дались два этих коротких слова.

– Бой закончился. И…

Нацуми неожиданно обмякла и уткнулась лицом в пожухлую траву рядом с Юки, к её каштановым волосам вернулся естественный чёрный цвет. Перепугавшись, Юки сгоряча вскочила, но плечо вновь резануло острой болью, а голова закружилась так, что она вновь беспомощно шлёпнулась на землю. Нацуми тоже ранена? Однако доспехи её выглядели целыми, а дыхание было тяжёлым, но ровным.

– Вот вы где!

Рядом приземлились Ая, Мирай и Хогэцу. Все трое еле держались на ногах от усталости, на белой ткани доспехов там и сям алела кровь, но серьёзных ранений, кажется, не было ни у кого.

– Нацу, бедняга, вырубилась всё-таки, – сказала Ая и посмотрела на Юки так, словно именно та была во всём виновата. – Давайте возвращаться как-то, остальные уже в пути.

Мирай присела рядом с Юки, осмотрела её плечо.

– Долетишь сама? Или на мне поедешь? Рана не очень серьёзная, но тебе поди с непривычки небо с овчинку показалось.

– Нет… я сама смогу… наверное…

Цепляясь за плечо Мирай, Юки с трудом поднялась, постояла неподвижно, дожидаясь, пока мир перестанет кружиться вокруг неё. Она не была уверена, что сможет включить махо-силу, но всё же у неё получилось, пусть и со второго раза, и сразу стало немного полегче. Раксэцумару валялся неподалёку, Юки сложила его, прижала к груди и поднялась в воздух.

Мирай пристроилась рядом, готовая помочь в любой момент, чуть дальше летела Ая, замыкала строй Хогэцу с Нацуми на руках. Юки шатало и мутило, все силы уходили на то, чтобы не сорваться в штопор и не выронить ганкату, а на расспросы их уже не оставалось. Кёко, Фуми, да и все остальные тоже… Что с ними? В порядке ли они? Не страшно даже, если ранены, лишь бы были живы…

Всё дальнейшее Юки помнила смутно. Уже на подлёте к Тэнсикану опять разболелось плечо, она скрипела зубами и старалась не показывать вида, но Мирай всё поняла и отобрала у неё Раксэцумару, чтобы ей было легче держаться в воздухе. Потом, кажется, она доковыляла до госпиталя… Или ей помогли доковылять? Когда голова её наконец-то коснулась пахнущей лекарствами подушки, Юки позволила махо-силе ускользнуть и снова провалилась в беспамятство.

Когда она открыла глаза во второй раз, за окнами уже вечерело. Видимо, доктор Анабуки потрудилась над ней как следует, потому что сейчас Юки чувствовала себя заметно лучше. Повернув голову, она обнаружила, что находится в одной из двухместных палат здешнего госпиталя, а на соседней кровати сидит Кёко с книжкой, подоткнув подушку под спину. На правой ноге из-под больничной пижамы выглядывали бинты, но в целом подруга не выглядела особо пострадавшей.

– Кёко… – шёпотом позвала Юки. – Ты как?

Услышав её слабый голос, Кёко тотчас просияла и отшвырнула книжку. Будь они у себя в комнате, она наверняка с восторженными воплями полезла бы тискать Юки, но в госпитале приходилось вести себя прилично. Поэтому Кёко, прихрамывая, перебралась к ней на кровать и вполголоса начала делиться новостями.

– Ну, Ю-тян, за меня можешь не переживать, – первым делом заявила она. – Мне только ногу слегка зацепило, и всё. Этим, как его… термолучом, во! И ты бы могла легче отделаться, если б наушники не потеряла, дурочка! Курэха велела нам с тобой отходить, вот я и отошла, а ты в самую гущу боя попала!

– Ну и ладно… Главное, жива осталась. А с остальными-то что?

– С остальными… – Кёко неожиданно помрачнела. – Атаку-то мы отразили, ну, это ты и сама поняла. Но девчонкам досталось крепко… Раненых – пять человек, представляешь? Имею в виду, серьёзно раненых, а не как мы с тобой. А самое-то главное…

Она вдруг замолчала и всхлипнула. Это было так не похоже на вечно жизнерадостную Кёко, что Юки охватило предчувствие чего-то непоправимого, какой-то большой беды.

– Что? – напряжённо спросила она, стиснув руку подруги.

– Цукаса, – Кёко вновь всхлипнула. – Нет больше Цукасы…

Юки не поверила своим ушам. Да как же так? Ведь они виделись совсем недавно, за завтраком! Цукаса, как обычно, миленько улыбалась, хихикала о чём-то своём вместе с Курэхой, а потом, кажется, пообещала Юмэко, что после обеда поведает ей о парочке полезных приёмов в бою. И вот теперь её нет и больше никогда не будет? Даже представить такое невозможно…

Юки вспомнила, как они с Цукасой сидели на крыше, а та рассказывала ей про всякие особенности использования щита, и слёзы сами покатились из глаз. Может, они и не были хорошими подружками, но ведь каждый день виделись, общались, и от искренней улыбки Цукасы на душе каждый раз становилось светлее. А всего несколько месяцев назад ей исполнилось семнадцать…

– Кёко… Как же так вышло-то?

– Не знаю я подробностей, – хмуро ответила та. – Где-то там, в самом месиве это случилось… Сюда Мирай забегала, пока ты спала, вот она-то и рассказала. Харумин с Саякой там тоже были, прикрывали тройку Курэхи. Харумин в соседней палате сейчас, а Саяка у себя в комнате плачет…

– А… с Фуми что?

– Ну не знаю я, Ю-тян, правда… В числе раненых нет её, наверное, царапинами отделалась, и Сэнко тоже. Да ладно, ерунда это всё, кто ранен – тот поправится. А вот Цукаса…

И Кёко беззвучно заревела, шмыгая носом. Юки даже не пыталась утешать её, да и зачем, если сама она плакала столь же горько. Вот и довелось ей впервые столкнуться со смертью… Пусть она не видела её своими глазами, но смерть не становилась от этого менее ужасной. А что сейчас чувствуют Курэха и Юмэко? Врагу такого не пожелаешь.

Они, наверное, долго проплакали бы ещё, однако в дверь постучали, и Кёко торопливо метнулась на свою кровать – должно быть, нарушать больничные порядки она побаивалась. Но оказалось, что к ним явилась не Анабуки или кто-то из медсестёр, а Сатико, проведать своих недавних учениц и узнать, как они себя чувствуют. Она расспросила их о самочувствии, оставила каких-то вкусняшек из буфета – погрызть перед сном, как она выразилась, – и вскоре ушла, пожелав им скорейшего выздоровления. Про Цукасу она не сказала ни слова. Наверное, по их заплаканным лицам поняла, что они и так уже всё знают, поэтому ни к чему лишний раз бередить свежую рану.

А на следующее утро в палату заглянули Сэнко и Фуми. Обе выглядели свежими и бодрыми, лишь Фуми берегла левую руку и почти ей не двигала. Выходит, ей тоже во вчерашнем бою пришлось несладко, только ранение у неё не той степени тяжести, чтобы валяться на койке в госпитале.

– Ну что, девочки, как вы тут? – поинтересовалась Сэнко, пристраивая на столе букетик цветов. – Получше уже?

– Ясное дело, – с преувеличенной бодростью хмыкнула Кёко. – Скучно только, игрушки-то моей любимой нет. Вот приходится со скуки книжку читать, а я ж от этого засыпаю сразу!

– Ох, ну про твою «любовь» к чтению весь Тэнсикан давно знает… А ты, Юки-тян? Говорят, тебе прилично досталось.

– Вроде получше уже… Плечо до сих пор болит только.

– Через пару дней и думать забудешь, – уверенно пообещала Сэнко. – По тебе ведь дисперсным лучом врезали, а это хоть и неприятно жутко, но по большому счёту ничего страшного.

Она, наконец-то, разместила букет так, как хотела, и отошла на пару шагов полюбоваться на дело рук своих. А Фуми всё это время незаметно стояла чуть в сторонке – даже в присутствии своей Альфы она оставалась всё такой же молчаливой и застенчивой.

– Мисато, – тихонько позвала Юки. – Я хотела сказать… Хотела тебя поблагодарить за помощь. Без твоей поддержки я бы погибла, наверное… Большое тебе спасибо, Мисато.

Фуми неожиданно залилась чуть заметным румянцем, слишком резко сдула непослушную прядь, упавшую на лицо. Переступив с ноги на ногу, она покачала головой:

– Тебе не за что меня благодарить, Айзава. Я просто…

Как всегда, она запнулась на полуслове и опустила взгляд. Обычно она в таких случаях, найдя нужные слова, заканчивала мысль, но сейчас, наверное, присутствие других людей мешало ей. Да и сама Юки почему-то никак не могла заставить себя сказать ей то, что хотела – хотела ещё со вчерашнего дня, когда перед сном приняла наконец-то решение.

– Ох, а мне ж к Аяно-сан заскочить надо, – проницательная Сэнко мигом всё сообразила и хлопнула себя по лбу так натурально, словно только сейчас об этом вспомнила. – Ладненько, я вас тут оставлю ещё поболтать, а сама побегу… Если что, Фуми-тян, ищи меня потом в нашей комнате.

Ухитрившись напоследок незаметно подмигнуть Юки, она улизнула из палаты. Кёко тоже не хотела показаться совсем уж бесчувственной, но ей сбегать было некуда, поэтому она торопливо уткнулась в книжку и сделала вид, что увлечённо читает. Правда, книжку она при этом держала вверх ногами, но кому какое до этого дело?

Юки и Фуми какое-то время молча смотрели друг на друга, никто из них не решался заговорить первой. Наконец, Юки, облизнув пересохшие от волнения губы, произнесла:

– Мисато… Помнишь, ты спросила меня тогда в первую встречу… Я… В общем, я хочу сказать, что стану твоей Бетой. Конечно, если ты ещё не передумала связываться со мной, такой бестолковой.

– Нет, – возразила Фуми с несвойственной ей горячностью. – Ты вовсе не бестолковая, Айзава. Ты очень достойно держалась в своём первом бою… Тем более таком ужасном. Я же видела, что ты боялась, очень боялась. И всё равно сражалась с кимуси. Я буду очень рада летать с тобой в паре, правда.

Она видела… У Юки вдруг запылали уши. Тогда, при синхронизации, Фуми наверняка почувствовала не только её страх, но и тот стыд, который она испытала, когда поняла, что всё это время плохо думала о своей будущей Альфе. И теперь Фуми знает, что Юки считала её равнодушной особой, готовой взять в пару кого угодно – лишь потому, что уже пора.

– Прости меня, Мисато, – выдавила она. – Прости за мысли мои дурацкие…

– Какие ещё мысли? – Фуми выглядела всё такой же бесстрастной, но Юки показалось, что в глубине её чёрных глаз зажёгся лукавый огонёк. – Не умею я читать мыслей, у нас только Кабэ таким развлекается… Послушай… Уж раз мы станем парой, может, будем звать друг друга по имени?

И правда… После того, как Юки перезнакомилась и сблизилась с «ангелами», почти со всеми она общалась накоротке, разве что добавляя уважительное «сэмпай» при обращении к старшим. Исключений было немного, и Фуми как раз входила в это число. Ну а что поделать, если она такая замкнутая и подчёркнуто вежливая, к тому же сама обращается ко всем по фамилии, кроме Сэнко? Но после вчерашнего боя они, несомненно, стали ещё на шаг ближе друг к другу.

– Конечно, – Юки кивнула и несмело улыбнулась. – А то мы с тобой словно в элитном пансионе для девочек. «Мисато-сан», «Айзава-сан», чинные прогулки по саду под осенней луной…

Длинные ресницы Фуми дрогнули, и она весело рассмеялась.

– Точно. Прости, что я такая холодная и неразговорчивая, Айзава… то есть Юки.

– Да нет, всё в порядке… Фуми. Слушай, твоя рука… Тебя тоже ранили?

– Пустяки. Бывало хуже.

Фуми ещё немного помялась, потом настороженно спросила, словно Юки вдруг могла передумать:

– Тогда Сэнко напишет рапорт, хорошо? О том, что ты будешь проходить стажировку с нашей парой.

Юки как-то и в голову не приходило, что для этого надо сочинять какие-то бумажки, потом она вспомнила, что Юмэко тоже не так давно упоминала о рапорте, который писала Цукаса… Ох, бедная Цукаса. Ничего она уже больше не напишет.

– Да-да, конечно, – торопливо закивала Юки. – Только я пока не знаю, когда меня отсюда выпустят…

– Скоро, наверное. Ну, я пойду, ладно? Увидимся.

И Фуми вновь, как после той истории с медведем, испарилась из палаты в мгновение ока. Надо же, до чего она стеснительная в свои почти семнадцать лет… Сделает шаг навстречу, чуть приоткроется – а затем в смущении от своих слов и поступков сбегает.

Насчёт того, что она может застрять в госпитале надолго, Юки переживала зря. Перед обедом их навестила доктор Анабуки, дотошно осмотрела каждую, потом сказала:

– Ну, полагаю, можно вам обеим отправляться к себе. Уж в своей-то комнате всяко лучше, чем в больничной палате, да? Разве что тебе, Айзава, завтра надо ещё разок придти на перевязку.

Юки вспомнила невыносимую боль, когда в неё попали. В тот момент она была уверена, что у неё и плеча-то не осталось, а вместо него лишь огромная дыра. И всё это случилось ещё вчера, подумать только… А сегодня её, почти здоровую, отпускают из госпиталя.

– Ты всё-таки «ангел», как-никак, – улыбнулась Анабуки, отвечая на её невысказанный вопрос. – Будь на твоём месте обычный человек, лечение минимум на пару недель затянулось бы. А тебе помогает махо-сила, ну и старания Сумэраги свою роль сыграли, конечно. Тебе ведь ещё ноги микроимпульсами посекло, так там уже и следа почти не осталось.

– Ой, правда?

Наверное, та самая многоножка, что плевалась серебристыми каплями. Юки тогда показалось, будто её со всей силы хлестнули по голым ногам сухими прутьями, но адреналина в крови было столько, что боль тотчас ушла на второй план.

– А мне? Мне тоже приходить? – встряла Кёко.

– Тебе не нужно, – Анабуки качнула головой. – Повязку можешь снять сама перед сном или завтра утром. Правда, пару-тройку дней будешь прихрамывать, но это пройдёт.

Уже через пятнадцать минут Юки и Кёко, сменив больничные пижамы на родные бело-голубые платья, поднимались по лестнице к себе на третий этаж. Кёко действительно заметно хромала, но привычной бодрости духа от этого не утратила.

– А ведь всё оказалось не так уж страшно, Ю-тян, правда? – она легонько боднула подругу плечом. – Ну, точнее, страшно, конечно, но не так, как я думала… Представляешь, я впервые увидела живьём этих тварей! Какие же они всё-таки мерзкие! Ох, не зря меня аж трясёт при виде всех этих насекомых…

Перед глазами вновь встал огромный кузнечик с бездушными чёрными глазами навыкате, Юки передёрнуло. Хорошо ещё, если эти морды не будут сниться ей в кошмарах… А ведь теперь ей придётся видеть их постоянно. Она уже практически стажёрка, и это значит, что отражение атак кимуси станет для неё обычным делом. Да, наверное, врагов будет гораздо меньше, чем вчера, но всё равно как-то не по себе.

– Я бы там осталась, если бы не Фуми, – тихо ответила Юки. – У меня уже силы кончались, когда она со мной засинхронилась. А ведь могла этого и не делать…

– Но сделала же! Ну вот скажи мне, почему ты до сих пор не веришь в то, что все тебя ценят и хорошо к тебе относятся?

– А за что меня ценить? Я ведь ничего не умею.

– Ты дура, Ю-тян! – Кёко выкрикнула это почти со злостью. – Если б ты ничего не умела, не смогла бы во вчерашнем бою прибить то ли пять, то ли шесть этих тварюг! Пойми уже наконец, что ты настоящий «ангел»! И все это прекрасно видят! Все, кроме тебя!

– Не кричи, – Юки почувствовала, что сейчас опять заплачет. – Вот такая я дура, значит. И мне действительно всегда кажется, что остальные намного лучше меня. Сражались с полчищами врагов и победили, а я где-то в тылу болталась. И всё равно подставилась под выстрел.

– Ну, Ю-тян! Хватит уже!

Добросердечная Кёко тотчас пожалела о своей вспышке и неловко полезла обниматься, стараясь не задеть больное плечо подруги. А потом крепко держала её за руку, пока они не добрались до своей комнаты, в которой всё осталось так, как было вчера – даже подушка по-прежнему валялась на полу после того, как Юки отбила меткий бросок Кёко. Вот они и дома…

Часы на стене показывали без десяти минут час – время обеда, и только сейчас обе поняли, что зверски хотят есть. Завтрак в госпитале был хоть и вкусным, но всё же каким-то… не таким. Тем более Юки надеялась, что в столовой, в компании других девушек, сможет хоть ненадолго отвлечься от мыслей о вчерашнем бое. Однако всё оказалось в точности наоборот. Атмосфера там царила подавленная, «ангелов» собралось всего одиннадцать человек – сущая горстка. Все невольно бросали взгляды на пустой стул рядом с Курэхой, на котором ещё вчера сидела Цукаса, а на самой Курэхе лица не было. Может, она винила себя в смерти своей Беты? Разумеется, с расспросами к ней никто не лез, сама же она сидела как в воду опущенная, не поднимая глаз от тарелки.

Юмэко выглядела не лучше. Всегда смешливая и несерьёзная, сейчас она сидела с красными от слёз глазами и распухшим носом. Левое ухо оттопыривала нашлёпка из бинтов, но собственные раны, должно быть, волновали её сейчас меньше всего. Последние две недели Юмэко не просто общалась с Цукасой, а вылетала по тревоге вместе с ней и Курэхой, училась взаимодействию в реальном бою, и гибель будущей Альфы наверняка стала для неё огромным ударом. Теперь ей придётся начинать всё заново – сближаться с кем-то, находить общий язык и преодолевать неизбежные в таких случаях недоразумения, привыкать синхрониться…

Остальные «ангелы» тоже по большей части молчали. О том, что было, никто не вспоминал – всё, что случилось в бою, наверняка обсудили ещё вчера, по горячим следам, а сейчас все просто пытались привыкнуть к утрате. И к тому, что в Тэнсикане стало на одного человека меньше. Юки вдруг задумалась – что же теперь будет делать Курэха, оставшаяся без пары? Через три месяца ей исполнится двадцать, уже очень скоро она сама потеряет махо-силу. Разве получится у неё найти новую Бету?

Похороны Цукасы прошли во второй половине дня, в присутствии всего руководства Тэнсикана – полковника Тамуры, Сакуры и Сатико. Тело её было накануне кремировано в одном из пригородов Токио, туда же приезжали её родители, чтобы попрощаться с дочерью, отдавшей жизнь за Японию. В Тэнсикан вернулась лишь урна с прахом, и теперь её опускали в могилу – десятую по счёту. Всё, что осталось от Цукасы – каменный монумент с её именем и двумя датами, рождения и смерти.

Словно специально дождавшись этого момента, с серого неба полил мелкий холодный дождь. Капли воды стекали по волосам и лицам «ангелов», смешиваясь со слезами, но никто из них этого не замечал. Противные струйки сбегали Юки прямо за шиворот, она до боли сжимала тёплую ладонь Кёко, боясь когда-нибудь потерять и её тоже, и неотрывно смотрела на серое надгробие. С другой стороны в неё вцепилась всхлипывающая Юмэко – встать рядом с Курэхой она не осмелилась, а больше ей не у кого было искать утешения.

И уж конечно, в этот серый пасмурный день, наполненный болью и грустью, Юки не хотелось идти ни на какие прогулки. Вернувшись в комнату после ужина, прошедшего в таком же понуром молчании, она забилась в уголок на кровати и затихла. Не хотелось ни думать, ни разговаривать, ни читать книжку – вообще ничего не хотелось. Она так боялась смерти в первые дни, но в итоге, совсем неопытная, прошла через тяжелейшее сражение и осталась жива. А Цукаса, всё знающая, всё умеющая, без пяти минут Альфа – погибла. Что же творилось там, в самой гуще боя? Наверное, никакими словами не передать.

Кёко тоже хмуро молчала, что было совсем на неё не похоже. Лёжа на кровати попой кверху, она с ожесточением давила кнопки на своей игрушке, но по её лицу было видно, что думает она совсем о другом. Бедная Кёко, у неё ведь даже пары до сих пор нет… И никто ей не помог во вчерашнем бою. Сколько же в ней силы духа, если она не сокрушается из-за этого, да ещё пытается подбадривать свою глупую подругу? Которая, прямо скажем, ведёт себя как последняя размазня.

Когда они уже собирались ложиться спать, в дверь кто-то робко поскрёбся. Оказалось, что это Юмэко – тихая, пришибленная, с потухшим взглядом.

– Девчонки, можно с вами посидеть немного? – несмело спросила она, царапая ногтем косяк. – Что-то одной в комнате совсем невмоготу…

– Ох, да конечно, проходи, садись куда хочешь, – Юки тотчас вскочила с постели, сгоряча потянула больное плечо и скривилась.

И правда, Юмэко ведь ещё с июня так и живёт одна. Её никогда это не тяготило, ей нравилось иметь своё личное пространство, а благодаря Цукасе она вовсе не чувствовала себя одинокой и никому не нужной. И вот теперь Цукасы нет, и ей даже не у кого поплакать на плече. К Курэхе она до сих пор, наверное, подойти боится.

– Сделаю чай, что ли, – вздохнула Кёко и принялась греметь чашками.

Вскоре они втроём сидели в кружок прямо на полу и неторопливо наслаждались чаем, заваренным по «рецепту эпохи сёгуната». Места было мало, они почти что касались друг друга коленками, но от этого становилось как-то уютнее и теплее. Юмэко немного оттаяла и сейчас негромко рассказывала:

– Курэха себя винит, что вовремя не успела прикрыть Цукасу… А как бы она её прикрыла? На нас там целая орда навалилась, хорошо, что Харуми с Саякой рядом были, а то бы мы там все трое остались, наверное… От меня так вообще толку никакого не было, мельтешила только в воздухе, как дура полная.

– А Мирай мне сказала, что ты не меньше десятка набила, – как бы между прочим заметила Кёко. – Приврала, что ль?

– Да хоть два десятка, а Цукасу уберечь не смогли. Пропади он пропадом, этот белый бант, лучше б я в одиночку сражалась, как вы. Глядишь, и уцелела, зато Цукасе не надо было бы дважды синхрониться. Ей в этом бою в два раза тяжелее пришлось, чем другим, и всё из-за меня.

– Не выдумывай, – Юки по-дружески коснулась её локтя. – Вы же и до этого втроём летали, по этой вашей новой тактике. Раз Цукаса так решила, значит, была в своих силах уверена. А вчера… Ну, ты сама видела, что вчера творилось.

Юмэко покорно кивнула, отхлебнула из чашки, потом вдруг с неожиданной яростью ударила кулаком в пол.

– Из-за талисмана всё! Как чувствовала, что не кончится это добром! Эх, Юки, я ведь так её и не нашла, мою рыбку-то… Нет теперь у меня больше ни защиты, ни удачи, а значит, обречена я всем приносить одно несчастье. Вот и Цукасе принесла…

И она снова заревела, даже не пытаясь сдерживаться. Юки с Кёко переглядывались, вздыхали, но никто из них не знал, как утешить Юмэко. Сейчас любые слова бесполезны, сколько чего ни говори… А когда боль от утраты немного стихнет, она и сама поймёт, что все эти выдумки про талисман – обычные глупости. Конечно, обидно потерять рыбку, которую дала мама, но ведь нельзя же теперь из-за этого считать, что ты приносишь несчастья.

Всхлипнув последний раз, Юмэко утёрла слёзы и пробормотала:

– Простите, девчонки… Я со вчерашнего дня успокоиться не могу, так и кажется всё время, что выйду сейчас из комнаты и в коридоре встречу Цукасу… Вот же глупая, да? А она, наверное, смотрит на меня с небес и расстраивается. Знаете, я сегодня задумалась – кому я нужна-то теперь? Кто меня в пару возьмёт? Аой, что ли, подружка моя бешеная? Так ей ещё с Сирасэ летать и летать… А с Курэхой, я слышала, вообще всё сложно.

Из её дальнейшего рассказа выяснилось, что у Сакуры изрядно прибавилось головной боли. По-человечески она так же искренне горевала о Цукасе, как и все остальные, но, как командиру Тэнсикана, ей приходилось теперь решать ещё и кадровые проблемы, которые тяжким грузом легли на её плечи. Она не сомневалась, что Курэху надо увольнять со службы – что она тут навоюет за пару месяцев в одиночку, да ещё в таком подавленном состоянии? Проблема, однако, заключалась в том, что полномочий Сакуры и даже Тамуры для принятия такого решения не хватало. Вопрос необходимо было решать на уровне высшего военного руководства в Киото, которое отнюдь не горело желанием отпускать «ангелов» раньше положенного срока. Психологические проблемы несчастной Курэхи по понятным причинам волновали этих людей в последнюю очередь.

По формальным признакам в пару с Курэхой могли объединить Юки (при этих словах Юки вздрогнула) или Кёко. Но Сакура прекрасно понимала, что толку от этого не будет – с кем бы ни пришлось летать Курэхе, до конца года девушки просто не успеют притереться друг к другу и стать настоящей парой. Что, между прочим, потенциально могло послужить причиной ещё одной трагедии в бою. Именно поэтому сегодня утром Сакура написала обстоятельный рапорт для большого киотского начальства, где в качестве аргументов фигурировали возраст Курэхи, её неустойчивое психическое состояние после гибели Беты, а также отсутствие подходящей пары для неё. Рапорт был уже отправлен, поэтому теперь оставалось лишь ждать и гадать, снизойдут ли высокие военные чины до отчаянного положения Курэхи.

– Так что, наверное, уедет она скоро, – закончила Юмэко. – Ей и так сейчас тяжело, говорят, она даже на ужин идти не хотела, Сэнко её еле из комнаты вытащила. Куда уж ей сейчас с кимуси драться, да ещё и в одиночку…

Она допила чай, виновато взглянула на Юки с Кёко.

– Девчонки, вы простите, что я со своими проблемами вот так припёрлась и всю комнату вам слезами залила. Но мне правда сейчас легче стало. И чай такой вкусный… Спасибо, Кёко!

– Ой, Юмэ-тян, хватит уже, – проворчала та. – Мы же не дурочки какие, всё понимаем. Сейчас ляжешь спать, а завтра проснёшься и уже посмотришь на мир по-другому. Ну и мы тут всегда рядом, так что забегай, как станет трудно одной.

– Ага, – подтвердила Юки. – Кёко дело говорит.

Они встали, Юмэко горячо обняла сперва одну, затем другую, а после, шмыгнув носом, выскользнула в коридор. В комнате вновь стало тихо, но от этих нечаянных посиделок горечь на сердце немного рассосалась. Любую беду можно пережить, если рядом есть хорошие подруги, которые всегда выслушают тебя, нальют чая и скажут ободряющие слова.

Зевая, Юки вновь забралась в постель, бросила взгляд на часы, прежде чем погасить свет – ого, почти полночь, хорошо же они засиделись. Не проспать бы завтра… Уже накрываясь одеялом, она сонно спросила Кёко:

– Как думаешь, у нас всё будет хорошо?

– Конечно, – уверенно ответила из темноты подруга. – А как же иначе-то? Спи уже, Ю-тян, а то на завтрак опоздаем.

Эти простые слова почему-то сразу успокоили Юки, и она моментально провалилась в сон.

Глава 11. Гамма

Шестнадцатое сентября сказалось на боеспособности Тэнсикана не лучшим образом. Цукаса погибла, сразу пять «ангелов» надолго оказались в госпитале, и положение сделалось совсем удручающим. Лишь три пары могли по-прежнему нести дежурство – Хогэцу и Нацуми, Сэнко и Фуми, Ая и Мирай, в остальных либо Альфа, либо Бета, либо обе сразу очутились на больничной койке. Сакура хваталась за голову, но в такой бедственной ситуации особого выбора у неё не было. Чтобы заткнуть образовавшуюся брешь, ей пришлось отступить от давно сложившихся традиций Тэнсикана и временно объединить Мию и Саяку в четвёртую пару.

Что та, что другая были от этого не в восторге. Робкая Саяка хорошо ладила только с Харуми, любые попытки других девушек заговорить с ней вгоняли её в состояние, близкое к панике. Мию, напротив, давно привыкла к тому, что импульсивная Торико способна на любую выходку, а рот у неё не закрывается ни на минуту. Однако обсуждать приказы не имело смысла. Из тех, кто вынужденно остался в резерве, они были единственными, кто подходил друг другу по спиральности, и Сакура скрепя сердце поступила в полном соответствии с уставом. Конечно, ждать от Мию с Саякой особой эффективности в бою не приходилось, но всё же это было лучше, чем ничего.

Однако неприятности на этом не кончались. Восьмёрку, которую удалось наскрести с горем пополам, менять было некому, а потому на какое-то время дежурство стало бессрочным. О свободном времени и личных делах пришлось забыть. В своих комнатах девушки лишь ночевали, а каждое утро вновь занимали свой пост в дежурке, где и проводили весь день до самого вечера. Точнее, старались проводить. Сакура, понимая, как всем сейчас тяжело, сквозь пальцы смотрела на мелкие нарушения дисциплины, и когда становилось совсем уж невмоготу, можно было на часок улизнуть – прогуляться на свежем воздухе или просто побыть в своей комнате в одиночестве.

Вот в таких условиях и началась стажировка Юки. Первое её дежурство выпало на субботу, спустя три дня после того рокового боя. Этим утром она впервые повязала красный бант, полученный накануне на складе, взглянула на себя в зеркало и поняла – в её судьбе что-то в очередной раз бесповоротно изменилось.

– А тебе идёт, Ю-тян, – хмыкнула Кёко и прищурилась. – У тебя даже вид какой-то другой сделался! Боевитый!

– Ох, не говори ерунды, – Юки с досадой махнула рукой. – Вообще не представляю, как я в дежурке весь день сидеть буду, да ещё в большой компании… А если тревога?

– Так всё равно тебя в серьёзный бой никто не возьмёт! Ты ж стажёрка! Если и полетишь, то на «единичку», а там опасности почти нет, помнишь, что Юмэ-тян рассказывала?

– Помню, только всё равно от волнения зуб на зуб не попадает…

Однако всё оказалось гораздо прозаичнее, чем думала Юки. После завтрака Фуми молча взяла её за руку и потащила за собой в дежурную комнату. Юки оказалась там впервые и теперь с любопытством разглядывала просторное помещение, которое тем не менее выглядело вполне уютно и как-то по-домашнему. Вдоль каждой стены – по диванчику, возле большого окна – два кресла и полка с книгами. Вот столик с чайником и чашками, а вот – кто бы мог подумать – телевизор с игровой приставкой… Выходит, тут даже в видеоигры рубиться можно, вот чудеса!

Фуми извлекла из тумбочки алую ленту с двумя кандзи «Дежурный» и, высовывая от усердия кончик языка, повязала её на правую руку Юки. Потом мотнула головой в сторону оружейки:

– Пошли. Перед тем, как заступить на дежурство, положено проверить исправность оружия. Там просто, я тебе покажу, если не знаешь.

Процедура и в самом деле оказалась элементарной – всего-то подождать секунд двадцать, пока Раксэцумару сделает самодиагностику. Интересно, а какое имя носит перламутровая ганката Фуми? Юки терзало любопытство, но спрашивать об этом было неловко, вопрос казался слишком личным. Ничего, когда-нибудь узнает, наверное…

– А теперь устраивайся, как тебе удобнее, и занимайся, чем хочешь, – сказала Фуми, когда они вернулись в дежурку. – На самом деле тут очень скучно весь день сидеть, поэтому каждая время по-своему убивает.

Сама она тотчас схватилась за книжку, которую, судя по закладке, читала уже не первый день. И, разумеется, едва Фуми раскрыла толстый томик, окружающий мир напрочь перестал для неё существовать. Она забилась в самый угол дивана, выставив острые коленки, и словно отгородилась от всех – сейчас, наверное, только вой сирены мог вернуть её назад в реальность.

Юки немного потопталась, вздохнула и тоже забралась с ногами на диван. Ну вот и что ей делать, спрашивается? Как назло, не хотелось ни спать, ни читать, а никакие другие занятия на ум не шли. Да что там, поболтать – и то не с кем… Нет рядом ни Кёко, ни Юмэко, ни даже Торико, будь она неладна со своей приставучестью, а с остальными у Юки близких отношений пока не сложилось. К тому же она тут самая младшая, да ещё и стажёрка, так что лучше ей сидеть тихо, как мышке в подполе.

Оставалось лишь украдкой разглядывать других «ангелов». На другом диване, что стоял напротив, расположилась Хогэцу – она быстро писала что-то в маленьком блокноте, очки её поблёскивали в лучах осеннего солнца. Время от времени она задумывалась, поднимала глаза к потолку и покусывала карандаш, а потом вновь принималась покрывать бумагу стройными рядами иероглифов. Вот так, наверное, и рождаются её очерки для «Военного вестника Японии»… Нацуми сладко спала, положив голову своей Альфе на колени. Ещё ведь только утро, неужели не выспалась за ночь?

Ая и Мирай сидели прямо на покрытом татами полу и играли в сёги. Юки слабо разбиралась в правилах, но Мирай, кажется, опять выигрывала, поскольку её фигуры плотно оккупировали лагерь противника и грозили вот-вот добраться до вражеского короля. Ая злилась, яростно дёргала свои волосы – то левый хвост, то правый. Играть она умела плохо, учиться, тем более у своей Беты, не горела желанием, но всё-таки это было лучше, чем маяться весь день бездельем.

Юки подумала, что эти двое и впрямь не очень-то похожи на пару. Не то чтобы они постоянно ругались или дулись друг на друга, но и душевной теплоты между ними не ощущалось – не подруги, а скорее, вечные соперницы, каждая из которых пытается утвердиться за счёт другой. Даже сейчас, играя в сёги, они не просто коротают время, а сражаются на полном серьёзе. Как же им, должно быть, тяжело жить вместе и драться с врагом плечом к плечу, если они постоянно друг друга раздражают… Юки покосилась на Фуми и подумала, что ей самой, наверное, повезло. Хоть они и не стали пока по-настоящему близки, но они друг другу не безразличны, и это самое главное.

А вот наблюдать за Мию и Саякой было забавно. Хотя пробыть в паре им предстояло недолго, заботливая и ответственная Мию считала своим долгом наладить контакт с Бетой, доставшейся ей по воле Сакуры. Её страсть к оружию была всем давно известна, вот и сейчас она увлечённо что-то рассказывала о различных особенностях ганкат – как всегда, нещадно злоупотребляя терминологией. Бедная Саяка слушала эту лекцию с открытым ртом, на всякий случай отодвинувшись подальше, и лицо её выражало крайне противоречивые чувства. Несомненно, сам рассказ был ей очень интересен, но в тоже время в глазах читался испуг от такого энергичного натиска со стороны Мию. В другое время Саяка тотчас сбежала бы, однако сейчас деваться ей было некуда. Интересно, каково им придётся в совместном бою?

Стоило Юки вспомнить о сражениях, как мысли её сразу приняли другой оборот. С того ужасного дня не было пока ни одной атаки, но вдруг именно сегодня или завтра кимуси устроят очередную вылазку? Что, если это будет не «единичка» или «двойка», а хотя бы «тройка»? Её-то, наверное, мигом отправят в убежище вместе с Кёко, а как же остальные? Боеспособных «ангелов» осталось всего ничего, разве сможет одна-единственная восьмёрка драться на равных с полчищами врагов?

– О чём задумалась, Юки-тян?

Рядом с ней опустилась на диван Сэнко с чашкой чая в руках, и Юки вздрогнула от неожиданности. Она не собиралась показывать свою слабость, делиться страхами, но ответ помимо воли вырвался сам собой:

– О том, что слишком мало нас осталось, Сэнко-сэмпай…

Однако та истолковала слова Юки по-своему.

– Ну, маловато, конечно, – она сделала глоток, вытянула длинные ноги. – Думаю, это недельки на две, не дольше, а потом девочки начнут возвращаться в строй. «Ангелы» поправляются быстро, знаешь ли… А ты, выходит, расстроилась, что твоё первое же дежурство затянется на неопределённый срок?

– Да нет, что ты, не в этом дело… Просто подумала… Подумала, вдруг со дня на день ещё одна атака мощная случится? Такая же, как в эту среду… Её и отражать-то будет некому.

– А, ты вон о чём…

Сэнко снисходительно потрепала Юки по голове, словно маленькую несмышлёную девочку, но в её исполнении такие жесты почему-то никогда не были обидными.

– Ну вот гляди, Юки-тян. Ты после того боя хоть раз сирену слышала?

– Неа…

– И сегодня вряд ли услышишь, и завтра тоже. Понимаешь, давно уже выявили такую закономерность – после крупных рейдов активность кимуси всегда на какое-то время падает. Причин, как водится, никто толком не знает, но лично мне они не очень-то интересны. Главное, что Тэнсикан получает небольшую передышку, чтобы зализать раны. А она порой ох как нужна… Вот как сейчас, например.

– Так и есть, – неожиданно подтвердила Хогэцу, не отрываясь от своих записей. – Теперь до конца осени будет затишье. Относительное, конечно. Но троек не будет, это точно. А четвёрок тем более.

Выдав эту непривычно длинную для неё тираду, она вновь принялась грызть карандаш, подбирая нужные слова, и Юки немного успокоилась. Сэнко с Хогэцу можно верить, они уже не первый год в Тэнсикане и знают, что говорят. Ну а с «единичкой» она, наверное, как-нибудь справится, тем более в паре с Фуми. Глядишь, даже обойдётся без ранений… Юки невольно дотронулась до плеча – оно уже почти не болело, и рукой можно было двигать свободно, однако шрам остался. Анабуки-сэнсэй сказала, что, возможно, навсегда.

И всё-таки дежурство оказалось на редкость утомительным занятием. Юки поняла это в тот момент, когда начала то и дело смотреть на часы, считая время, оставшееся до обеда, а проклятые стрелки висели на одном месте, словно приклеенные. Эх, всё-таки с зелёным бантом жилось лучше и проще – после тренировок на полигоне весь день был свободен, занимайся чем хочешь или просто валяйся на кровати у себя в комнате, если лень одолела. А тут, в присутствии других «ангелов», особо не поваляешься. Нацуми, правда, до сих пор дрыхнет без задних ног, и ничего – но уж она-то такое право давно заслужила.

Обед стал для Юки хоть каким-то развлечением. К тому же удалось немного отвести душу и поболтать с Кёко – ни разу ещё Юки так не радовалась возможности потрепаться с подругой. Правда, отвечать в подробностях на бесконечные расспросы Кёко было некогда, а от скуки прорезался зверский аппетит, так что в основном пришлось отделываться невразумительным мычанием, одновременно набивая живот рисом и жареным тофу.

А дальше вновь потянулись томительные часы, один другого длиннее. В конце концов Сэнко, видя, что Юки уже совсем одурела от вынужденного безделья, со вздохом отложила вязаную игрушку-амигуруми, над которой корпела с самого утра, и предложила поиграть во что-нибудь вдвоём на приставке. Правда, сама Сэнко терпеть не могла видеоигры, считая их детским развлечением, а Юки не играла в них никогда – для неё это была непозволительная роскошь. Поэтому их виртуальный поединок в каком-то простеньком файтинге превратился, как выразилась прямолинейная Ая, в «потасовку двух инвалидок», и немало повеселил остальных девушек.

Но как бы то ни было, благодаря этому нехитрому развлечению оставшееся время пролетело незаметно, и после ужина Юки наконец-то очутилась в своей комнате. Какое же это счастье – валяться на своей постели, вести себя как последняя дурочка и не переживать о том, что подумают о тебе другие! Кёко настойчиво требовала детального отчёта о том, как прошло первое дежурство подруги, но порадовать её было нечем.

– Ох, да ничего особенного, правда! Вот веришь, нет, думала, помру там со скуки. Успела уже и почитать, и подремать, и о всяком разном подумать, а оно всё никак не кончится…

– Зато сражаться не пришлось – тоже хорошо, – философски заметила Кёко. – Ладно, Ю-тян, так и быть, пойду ради тебя на безумную жертву! На время дежурства одолжу свою игрушку, чтобы ты сильно не скучала. Глазом моргнуть не успеешь, как вечер наступит!

– А сама-то как же? – Юки хихикнула и перекатилась на живот. – Неужели книжки читать начнёшь?

– Ой, ну тебя! Перекантуюсь как-нибудь… Вернусь с занятий и буду спать весь день, чтобы нервы успокоить!

– Погоди, с каких занятий? Ты сегодня на полигоне была, что ли? Тебе ж вроде сейчас не с кем тренироваться, все либо на дежурстве, либо в госпитале…

– В том-то и дело! – Кёко возмущённо всплеснула руками. – Я ж хромать перестала, ну и Сатико-сэнсэй решила, что нечего мне отлынивать… Нет, Ю-тян, я, конечно, не против лишний раз с моей Иназумой пообщаться, но ты представляешь, кто у меня теперь наставница?! Аой, змеюка эта! А больше некому, Курэхе сейчас не до занятий, да и Юмэ-тян тоже…

– Аой? – охнула Юки. – Да уж, подруга, не повезло тебе… Как же вы там ладите-то, а?

– Да никак не ладим! Она надо мной только зубоскалит! Да ещё задания даёт простенькие, сразу видно, что сама ничего не умеет!

Потом Кёко вспомнила, что Аой, как-никак, уже четвёртый месяц носит белый бант, поняла, что погорячилась, и запальчиво уточнила:

– По крайней мере, других учить – точно не умеет!

– Вот такая нам с тобой невесёлая судьба выпала, – при мысли о том, что завтра всё повторится сначала, Юки приуныла. – Мне – дежурить каждый день, тебе – с Аой заниматься. Ты-то хотя бы отдохнёшь, воскресенье всё-таки будет, а мне опять в дежурке сидеть с утра до вечера… Фуми от книжки не оторвёшь, к Сэнко лишний раз приставать неудобно, а остальных я вообще боюсь. Ая с Мирай друг на друга шипят как кошки, будто не в сёги играют, а парня поделить не могут или чего похуже… Ох, Кёко, не дежурство у меня, а сплошное недоразумение.

Сэнко оказалась права. Ещё два дня прошли без приключений, а вот на третий это всё-таки случилось. Юки как раз свернулась клубочком в углу дивана, решив немного подремать, тогда-то и ударил в уши вой сирены. С перепугу она подскочила и чуть не шлёпнулась на пол, в памяти тотчас ожил недавний кошмар, но потом она сообразила, что это всего лишь первая категория. «Единичка».

Все остальные вели себя деловито и спокойно, той беготни и суеты, как неделю назад, не было и в помине. Фуми захлопнула книжку, не забыв заложить страницу закладкой, легко соскочила с дивана:

– Пошли, Юки. Это быстро, слетаем и вернёмся.

Уже в оружейке, расстёгивая пуговицы на платье, она приблизилась почти вплотную и тихо сказала:

– Не бойся. По сравнению с тем, что ты в прошлый раз видела, это просто как тренировочный бой.

– Но всё-таки сильно расслабляться не стоит, – сзади прозвучал смешок Сэнко, от острого слуха которой ничего не ускользало. – Я, конечно, буду вас прикрывать, но вообще-то вы уже девочки большие, должны справляться самостоятельно.

Ироничные нотки в её голосе окончательно успокоили Юки, она уверенно влезла в доспехи, решительно застегнула замок-молнию. Уж раз Сэнко так ухмыляется, точно лиса, значит, бояться и в самом деле нечего. К тому же сегодня они с Фуми будут вместе… Юки вдруг поняла, что до сих пор ощущает знакомый сладковатый запах – всего несколько секунд назад Фуми стояла так близко, что этот запах остался в ноздрях. Она отчего-то покраснела, как следует закрепила на голове наушники, чтобы не потерять их, как тогда. Теперь её переговорное устройство было двухканальным, как у всех «ангелов». Один канал – общий, для связи с отрядом, другой – только для их тройки. А это значит, что они с Фуми смогут свободно разговаривать, не мешая остальным.

Засинхронились они уже на крыше, перед самым взлётом, и на этот раз образ Фуми, возникший в голове, показался чем-то обыденным и привычным. Сегодня в ней не было той холодной злости, как в прошлый раз – лишь сосредоточенность перед боем и спокойствие. И рука у неё уже в полном порядке…

Они поднялись в воздух, стараясь держаться рядом, Сэнко летела чуть поодаль. Сегодня она не синхронилась со своей Бетой и выступала в качестве самостоятельной боевой единицы – именно так в идеале и должна была проходить стажировка. Фуми и Юки следовало действовать как полноценной паре, привыкать друг к другу и оттачивать навыки взаимодействия, Сэнко просто страховала их, и вступать в бой ей надлежало лишь в случае крайней необходимости. Разумеется, подобная тактика годилась только в тех случаях, когда врагов было мало и серьёзной опасности они не представляли.

Отрядом на сей раз командовала Хогэцу – она владела способностью, именуемой суперобзор. Это умение превращало её глаза в подобие мощного бинокля, позволяя в деталях видеть всю панораму предстоящего сражения, а при должной тренировке давало полный круговой обзор, словно у стрекозы. Едва кимуси появились в пределах видимости, она сразу же распределила цели, чтобы «ангелы» не мешали друг другу, и Юки облегчённо выдохнула. Всего-то по три-четыре противника на каждую пару, и в самом деле ерунда.

– Видишь, ничего страшного, – раздался вдруг в наушниках непривычно оживлённый голос Фуми – ну конечно, она ведь тоже чувствовала состояние своей Гаммы. – Обрати внимание, все принадлежат к низшим классам опасности. Наши с тобой – вон та группа на десять часов, две «мухи», «богомол» и «жужелица». Михара-сэнсэй рассказывала тебе про классы кимуси?

– Рассказывала, только я мало что запомнила, – со стыдом призналась Юки. – А в том бою мне вообще некогда было этих тварей разглядывать…

Впрочем, парочка мухопауков показалась ей знакомой – кажется, это те самые, от которых несёт жаром, как от раскалённой печи. А вот двух других она видела впервые. Судя по их внешнему виду, названия классов отражали сходство с реальными насекомыми, пускай зачастую и весьма отдалённое.

– Гляди, Юки, тут всё просто. «Мухи» – самые тупые, они даже стрелять не умеют. Но они сами по себе являются источником термолучей, поэтому никогда не подпускай их близко к себе. «Богомолы» в основном атакуют микроимпульсами, а ещё могут генерировать дисперсные лучи, но у них слишком большое время перезарядки. Поэтому в случае чего ты просто уходишь с линии огня, а потом спокойно их расстреливаешь…

Обычная неразговорчивость Фуми волшебным образом куда-то испарилась, сейчас она увлечённо вываливала на Юки ворох информации. И тараторила она очень быстро, не делая, как обычно длинных пауз, чтобы успеть рассказать всё до начала боя. Надо же, какой она становится красноречивой, когда речь заходит о классах кимуси!

Неожиданно Фуми замолчала, не закончив очередную фразу, и Юки почувствовала, что её пара собирается, словно перед прыжком.

– Не зевай, сейчас «мухи» на нас набросятся. Но они умеют атаковать только по прямой, так что расходимся в стороны и расстреливаем их с флангов. Готова? Давай!

Одновременно с последними словами Фуми мухопауки действительно рванули к ним, басовито гудя, словно гигантские вентиляторы. Девушки метнулись – одна влево, другая вправо, тотчас развернулись в крутом вираже. Юки, правда, не сумела сманеврировать так же быстро и чётко, как Фуми, но это не помешало ей всадить в тварь разряд из Раксэцумару. Ганката привычно дёрнулась в руках, со свистом выплюнув голубой импульс, голова кимуси отлетела в одну сторону, тело с дёргающимися лапами – в другую.

– Умница, – кивнула Фуми, и на миг в калейдоскопе её эмоций вспыхнула нежность – или Юки это только почудилось? – А теперь решай быстрее, кого возьмёшь – «богомола» или «жужелицу»?

– Ох, даже не знаю… Может, «богомола»?

Пока они делили цели, мимо промчались Хогэцу и Нацуми, горя желанием прикончить эту последнюю пару монстров – других врагов больше не осталось, сегодня «ангелы» разобрались с кимуси за считаные минуты. Переключившись на общий канал, Фуми сердито прикрикнула:

– Эй, это наше вообще-то! Юки учиться надо!

Кто-то тихонько хрюкнул от смеха, не иначе как Сэнко, а Нацуми, дурачась, перевернулась через голову и махнула рукой – дескать, забирайте, не жалко. Фуми тотчас устремилась вверх, Юки последовала за ней, держа ганкату наизготовку. Благодаря синхронизации она и в самом деле понимала свою пару без лишних слов, чувство было необычным и немного странным, но в то же время волнующим – словно их души слились воедино.

Одновременно спикировав, они атаковали врагов, которые, хоть и остались в явном меньшинстве, ни отступать, ни сбегать с поля боя не собирались. Кимуси не блистали интеллектом и не были способны на различные тактические уловки, однако, повинуясь заложенной в них программе, неизменно дрались до последнего. «Богомол» успел всё-таки выпустить разряд в Юки, она легко от него уклонилась, выстрелила сама, и враг, лишившись одного крыла, закувыркался в воздухе.

Но торжествовать окончательную победу было рано. Кимуси, даже полудохлые, продолжали огрызаться всеми доступными средствами, и Юки поняла это на собственной шкуре, когда левую руку обожгло в нескольких местах, точно плоть пронзили насквозь тонкие раскалённые иглы. Юки зашипела от боли, описала стремительную дугу вокруг недобитого «богомола» и со злостью надавила кнопку на рукояти Раксэцумару ещё раз. Третьего выстрела не понадобилось – в ноздри ударил запах гари, вниз полетели бесформенные клочья.

– Как ты? Зацепило всё-таки?

Фуми давно уже расправилась с «жужелицей», сейчас она зависла в воздухе прямо перед Юки, и в голосе её слышалась неподдельная тревога. Такая же тревога, даже ещё более сильная, исходила от той Фуми, которую Юки ощущала внутри себя – она и в самом деле искренне волновалась за свою неопытную Гамму. А ещё наверняка почувствовала ту жгучую боль, которую Юки испытала, попав под удар «богомола». Синхронизация транслировала не только эмоции, но и телесные ощущения, это Юки уже успела усвоить.

– Покажи руку, – строго потребовала Фуми.

Она аккуратно, даже нежно, стёрла пальцем с доспехов маленькие капельки крови и уже гораздо мягче произнесла:

– Микроимпульсы. Больно, но не опасно, разве что прямо в сердце попадут. Когда вернёмся, заклею тебе ранки, к вечеру и думать забудешь.

Острая боль и в самом деле стихла почти сразу, сейчас руку лишь немного саднило. Наверное, благодаря махо-силе такие мелкие ранения затягиваются почти моментально… Юки виновато взглянула на Фуми, пробормотала:

– Прости… Даже в таком лёгком бою дурака сваляла.

– Не выдумывай. Микроимпульсы постоянно все ловят, их почти не видно и уберечься от них трудно. Неприятно, конечно, кто же спорит…

Она помолчала, привычно сдунула непослушную прядь и мотнула головой в сторону Тэнсикана:

– Ну что, полетели? Остальные уже возвращаются.

Шесть фигурок и в самом деле быстро удалялись, лишь Сэнко терпеливо дожидалась неподалёку, пока они наговорятся.

– И правда, Юки-тян, сокрушаться о том, какая ты дура, лучше на мягком диванчике, а не в воздухе с ганкатой в руках, – раздался в наушниках её насмешливый голос. – Но если без шуток, сегодня вы действовали очень даже неплохо. Пожалуй, смогу теперь уехать из Тэнсикана со спокойным сердцем, зная, что оставляю Фуми-тян в надёжных руках.

– Перестань, – Фуми фыркнула и покраснела. – Всё, полетели.

Она сердито тряхнула головой и устремилась следом за остальными, а Юки с удивлением осознала, что внутренняя Фуми жутко смутилась, чуть не до слёз. Не хочет взрослеть, но и выглядеть беспомощной малышкой в глазах своей Гаммы тоже не желает… Вот уж точно, при синхронизации ничего не скроешь, твоя пара моментально узнает о всех чувствах, которые тебя обуревают.

Напоследок Юки окинула взглядом поле битвы – внизу то тут, то там виднелись останки кимуси. Странно, а где же другие, более ранние? После того жуткого сражения тут всё должно быть завалено трупами этих тварей… Но Сэнко быстро разъяснила ей, что к чему.

– Да всё просто, Юки-тян, когда они дохлые, то максимум за сутки-двое разлагаются без остатка. Наверное, оно и к лучшему, а то вся территория от Тэнсикана до залива выглядела бы не очень аппетитно. Бывает, что появляются новые классы, которые раньше не встречались – вот тогда наши ребята из техслужбы сразу после боя консервируют эту падаль и отправляют в Нагасаки. Ну, конечно, если там остаётся, что отправлять…

Когда они вернулись, Фуми действительно первым делом приклеила ей кусочки пластыря на все три ранки. Если нрав у неё был холодный, то руки оказались тёплыми и мягкими, действовала она так аккуратно, словно боялась ненароком причинить Юки боль. Но рука и в самом деле почти не беспокоила, наверное, даже пластырь лепить было не обязательно. Юки вдруг ощутила, что абсолютно счастлива сейчас – и от того, что грамотно действовала в своём первом в бою в качестве Гаммы, и от того, что по всему телу растекалась приятная усталость, и от того, что сейчас о ней заботились, заклеивая совершенно ерундовые царапины… Ох, если бы все сражения с кимуси были такими!

Остальные «ангелы» вели себя так, словно не в бой слетали, а сходили в соседнюю лавку за овощами. Сэнко вновь ухватилась за своё рукоделие, Мирай и Ая вернулись к прерванной на самом интересном месте партии, Хогэцу опять задумчиво покусывала карандаш, размышляя над очередной фразой… Словно и не было ничего. Только сейчас Юки отчётливо поняла, что такие мелкие стычки являются для «ангелов» обычной рутиной. Будто приставучих комаров гоняешь – досадно, но не более того.

– Ну вот и всё, – объявила Фуми. – Завтра утром можешь пластырь снять – там уже и следа не останется.

Она убрала аптечку на место, а потом – кто бы сомневался – устроилась на своём излюбленном месте с книжкой в руках. До чего же мирная картина, если смотреть со стороны! Девять девушек занимаются повседневными делами, и даже не скажешь по ним, что всего полчаса назад они убивали монстров, пришедших из чужого мира. А некоторые, как Нацуми, вообще сопят в две дырочки, будто и не выходили никуда…

Правда, теперь-то Юки знала, почему Нацуми постоянно спит. Все эти дни она по вечерам отправлялась в госпиталь и подолгу исцеляла раненых «ангелов» своими способностями. Каждый раз заканчивалось всё тем, что Нацуми от усталости валилась с ног, и Анабуки-сэнсэй её выпроваживала, нещадно ругая за безответственное отношение к собственному здоровью. Ночных часов для восстановления не хватало, поэтому почти всё дежурство Нацуми дремала, удобно пристроив голову на коленях у Хогэцу.

Когда Юки после ужина возвращалась в свою комнату, Кёко неизменно жаловалась подруге, что жутко скучает без неё, и добросовестно пересказывала все новости. Впрочем, не так уж и много было этих новостей. Курэха в начале недели уехала из Тэнсикана – рапорт Сакуры всё-таки не оставили без внимания, и из Киото пришли в конце концов увольнительные бумаги. Никаких проводов, конечно, не было – Курэха исчезла рано утром, пока все спали, ни с кем даже толком не попрощавшись. Никто её за это не винил, все прекрасно понимали, что она чувствует и как ей тяжело.

Комната, где жили Курэха и Цукаса, самая первая слева по коридору, опустела совсем, и Кёко страшным шёпотом уверяла, что, проходя мимо неё, слышала внутри какие-то звуки. Доверять ей в этом вопросе, безусловно, не стоило, однако по спине у Юки всё равно бежали мурашки от таких рассказов. И если по вечерам третий этаж Тэнсикана наполнялся, как прежде, девичьими голосами, то днём он действительно производил удручающее впечатление. Всё его население в эти часы состояло из Кёко, Аой и Юмэко, причём последняя появлялась только в столовой, а остальное время безвылазно сидела в своей комнате.

– До чего ж я рада, что вы хотя бы на ночь из своей дежурки расходитесь! – призналась как-то Кёко в порыве чувств. – Я б тут одна точно рехнулась! Вот просто совсем! Представляешь, даже поболтать не с кем, одна в депрессии, другая нос воротит… Ох, Ю-тян, как же всё-таки хорошо, что ты у меня есть!

Юки и сама была рада тому, что у неё есть Кёко, с которой всегда можно поговорить по душам и поделиться наболевшим. А вот со своим отношением к Фуми она определиться по-прежнему не могла. Да, она была благодарна своей будущей Альфе за доверие и знала, что та придёт на помощь в бою. Но с обычным человеческим общением пока никак не складывалось. Да и как тут сложится, если Фуми день-деньской сидит, уткнувшись носом в книжку? Так ещё постоянно кто-то рядом… Может, они и поговорили бы о чём-то личном, будь они одни, но ведь не при всех же!

Пожалуй, как раз необходимость проводить весь день в большой компании тяготила Юки больше всего. Одно дело – наведаться в столовую или купальню, где за полчаса успеваешь поболтать со всеми в своё удовольствие, а потом вновь остаёшься наедине сама с собой. И совсем другое – сидеть с утра до вечера в одной и той же комнате с одними и теми же людьми. Юки знала, что ей никто и слова не скажет, если она тихонько ускользнёт на полчасика, чтобы пройтись по саду или просто постоять на крыше, однако лишний раз злоупотреблять поблажками Сакуры было неловко. Она честно проводила в дежурке всё положенное время, страдала от психологического дискомфорта и расслабиться могла лишь тогда, когда оказывалась в своей комнате. Как же всё-таки неудачно началась её боевая карьера! Сперва – тяжелейшее сражение, куда её бросили как слепого котёнка, теперь – бесконечное каждодневное дежурство… Вряд ли кому-то ещё из «ангелов» выпадали такие злоключения в самом начале пути.

Лишь к концу сентября наметились какие-то перемены. «Ангелы» начали понемногу возвращаться в строй, и первой покинула госпиталь Рэйна. Она всё ещё носила тугую повязку на левом бедре – там, где ей термолучом содрало кожу и мясо едва ли не до костей, но уже почти не хромала и всё так же источала холодное высокомерие. А через пару дней к ней присоединились Харуми и Сирасэ, и в составе дежурной восьмёрки наконец-то произошли изменения.

Радости Саяки, которая спустя две недели воссоединилась со своей обожаемой Альфой, не было предела, она не отходила от Харуми ни на шаг и почти всё время проводила у неё под боком, доверчиво склонив голову ей на плечо. С облегчением вздохнула и Мию, которую отправили в резерв. Теперь она могла хоть немного отдохнуть, а заодно почаще заглядывать к своей Бете, которая всё ещё валялась на больничной койке. Деятельная Торико давно извелась от скуки и порывалась удрать из госпиталя, но Анабуки-сэнсэй всякий раз терпеливо объясняла ей, что перелом ключицы – это такая вещь, с которой лучше не шутить даже «ангелу».

С этого дня на постоянное дежурство заступили Сирасэ с Аой и Харуми с Саякой, а две другие пары начали чередоваться в обычном режиме. Это означало, что у Юки наконец-то появились выходные – первые выходные за две недели. Правда, свободным пока что оказывался лишь один день из каждых трёх, но для счастья хватало и этого. Как же здорово было не идти после завтрака в опостылевшую дежурку, а возвращаться к себе в комнату и вести себя как обычная девчонка, а не как дисциплинированный «ангел»!

А вот для бедной Кёко всё это обернулось настоящей катастрофой. Аой теперь была на боевом посту, и её дальнейшим обучением занялась не кто иная, как Рэйна, скучавшая в резерве до выздоровления Юри. Но если с вредной Аой Кёко могла держаться на равных и отвечать ей той же монетой, то чопорная, издевательски вежливая Рэйна действовала на неё как кролик на удава. Каждый день Кёко отправлялась на полигон на трясущихся ногах, чтобы в очередной раз услышать от неё, какая она неуклюжая, бестолковая и годная лишь на то, чтобы послужить кормом для кимуси.

Юки искренне жалела подругу, но особо за неё не переживала – она была уверена, что бойкая жизнерадостная Кёко найдёт общий язык с кем угодно, даже с Рэйной. И её не очень-то удивило, когда спустя неделю ситуация волшебным образом изменилась.

– Ты знаешь, Ю-тян, я вот всё думаю и никак понять не могу, – растерянно сказала в тот вечер Кёко, теребя рукав пижамы – они уже собирались спать и, как обычно, откровенничали на сон грядущий. – Рэйна, конечно, настоящее чудовище, тут и спорить не о чем. Но у меня ведь и в самом деле гораздо лучше получаться стало! От страха, что ли?

– А может, она просто хорошо тебя учит? – Юки насмешливо прищурилась. – «Ангел»-то она действительно отличный, хоть и человек ужасный.

– Ох, не знаю я… Гоняет меня по всему полигону, да ещё и язвит при этом! У меня вся тушка уже в синяках от ударов пропущенных! А она… А она… Ну не могу я это словами передать, Ю-тян!

– Но результат-то есть, а? И вообще, ты подумай – а вдруг Рэйна видит в тебе свою Бету? С чего б ей иначе с тобой так возиться…

Предположение подруги привело Кёко в неописуемый ужас. Она спрыгнула с кровати, торопливо зажала Юки рот ладонью и выдавила:

– Ю-тян, умоляю, никогда не говори больше таких вещей! Я – и в паре с Рэйной?! Да я ж сдохну на второй день, и ты останешься без подруги!

Юки отпихнула её и расхохоталась:

– Кёко, но ведь противоположности притягиваются, это все знают!

Дальше последовала короткая и очень бурная схватка. Кёко пыталась защекотать вероломную Юки до икоты, та визжала и успешно отбивалась – ровно до тех пор, пока из соседней комнаты не раздался до боли знакомый удар кулаком в стену. Он моментально положил конец всем спорам, и Юки с Кёко мигом юркнули в свои постели.

Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею, и лишь состояние Юмэко вызывало беспокойство. Проходили дни, но она по-прежнему не могла оправиться после смерти Цукасы, боль утраты оказалась для неё слишком тяжёлой ношей. А чего ещё было ждать от пятнадцатилетней девчонки, на глазах у которой погибла лучшая подруга?

Первую неделю Юмэко вообще не выходила из своей комнаты, лишь в положенное время спускалась в столовую, молча ела и возвращалась к себе. Когда в день похорон она выплакалась в гостях у Юки с Кёко, казалось, что после того разговора ей станет легче. Но на самом деле горе придавило её только сильнее. От прежней дурашливой хохотушки не осталось и следа, Юмэко сама стала похожа на привидение, и все попытки как-то растормошить её разбивались о безразличие и апатию.

Но если со смертью Цукасы Юмэко в конце концов смогла примириться, то ощущение собственной ненужности не покидало её до сих пор. Она была «правая», как почти все остальные Беты, а потому уверилась, что ей суждено остаться без пары, и эта мысль словно разъедала её изнутри. Утешало хотя бы то, что Юмэко не замкнулась в себе окончательно – теперь по вечерам она частенько заглядывала к Юки с Кёко, спасаясь от одиночества. Девушки втроём пили чай, иногда говорили о каких-то незначащих пустяках, иногда просто молчали. Юки порывалась приободрить Юмэко, порой даже в голову ей закрадывалась крамольная мысль о синхронизации. А вдруг, если она ощутит то же самое, что чувствует сейчас подруга, это поможет найти нужные слова и достучаться до неё? Но всякий раз она думала о том, что это будет как-то… бестактно. Словно подсматривать в замочную скважину за самым сокровенным. Да и Юмэко вряд ли горит желанием открывать кому-то свою израненную душу.

Помощь пришла с неожиданной стороны. В первых числах октября госпиталь покинули последние «ангелы», дежурства вернулись в нормальный ритм, и самоотверженная Нацуми наконец-то смогла отоспаться. А затем всю свою кипучую энергию она обратила на Юмэко. Нацуми всегда казалась слишком серьёзной и правильной, порой даже строгой, но за этим фасадом скрывалось заботливое сердце – если она могла что-то сделать для других, то не жалела для этого никаких сил. Впрочем, самое главное заключалось в том, что она была, если не считать Аой, единственной левоспиральной Бетой. Хогэцу шёл девятнадцатый год, времени для поиска пары у Нацуми хватало, однако она искренне хотела помочь Юмэко, которой сейчас был просто необходим близкий человек рядом.

Но была и другая причина, о которой Юки узнала совершенно случайно. Накануне Фуми пообещала ей посоветовать несколько интересных книг, и в первой половине дня они отправились в библиотеку. По дороге им встретились Нацуми и Юмэко – девушки поднимались по лестнице, держась за руки, Нацуми оживлённо что-то рассказывала, а Юмэко слушала её и улыбалась. Улыбалась! Юки глазам своим поверить не могла. Казалось, после того боя она никогда уже не будет шутить и веселиться, как прежде.

– Видишь, Сумэраги всё-таки добилась своего, – тихонько сказала Фуми, когда они разминулись и спустились на пролёт ниже. – Уж теперь-то она её никому не отдаст.

– Мм? – из-за манеры Фуми вечно звать всех по фамилии Юки не сразу сообразила, что речь о Нацуми. – А, ну да… Давно заметила, у неё прямо талант какой-то другим помогать. Сперва к нашим раненым бегала каждый вечер, теперь вот Юмэко из депрессии вытащила.

– Ох, я не об этом… Хотя да, ты же не знаешь эту историю. Понимаешь, Сумэраги всегда хотела, чтобы Нисигами стала её парой. А та выбрала Нисими.

Юки невольно сбилась с шага и чуть не споткнулась. Оказывается, и такое бывает… Она вновь подумала почему-то, что это очень похоже на неразделённую любовь. Нацуми хотела сражаться в паре с Юмэко, но та предпочла Цукасу. И вот желание Нацуми исполнилось, но какой дорогой ценой!

– А ты откуда знаешь? – с подозрением прищурилась Юки. – Ты же никогда ни с кем не разговариваешь, кроме Сэнко.

Фуми насмешливо фыркнула.

– Ну да, я молчунья, но не слепая. И наблюдательная. Хорошо помню, как Сумэраги грустила. А теперь она, конечно, окружит Нисигами заботой, так что я за них рада.

Она помолчала и добавила:

– Знаешь, Юки, очень горько терять подруг. Но жизнь всё равно продолжается, и неважно, что мы при этом чувствуем.

– Жизнь продолжается, – как эхо повторила Юки.

Да, Цукаса погибла, а Юмэко жива, но разве должна она от этого страдать? Если у них с Нацуми всё сладится, то лучшего и желать не стоит. Наверное, они обе будут счастливы… Юки подумала вдруг, что у неё самой тоже есть повод для счастья. Сперва она обрела в Тэнсикане хорошую подругу, а вот теперь нашла пару. И если боги будут к ней милостивы, ей не придётся никого терять.

Немного поколебавшись, Юки взяла Фуми за руку и потянула её за собой.

Глава 12. Кохай

Юки довольно быстро привыкла к очередным изменениям в своей жизни. Теперь, когда все «ангелы» вернулись в строй, дни дежурств и выходные чередовались, и такой размеренный ритм уже не казался чем-то утомительным. Правда, время от времени он всё-таки нарушался – из-за того, что пар осталось всего семь, график сделался скользящим, и всякий раз кому-то приходилось маяться в дежурке два дня подряд. Однако это были мелочи, на которые Юки не обращала внимания. Она и сама не знала, в какой момент это произошло, но отныне она ощущала себя полноценной частью хорошо отлаженного механизма под названием Тэнсикан, а прежние мысли о своей бесполезности и никчёмности остались где-то в прошлом.

Говоря начистоту, удовлетворение было не только моральным. С того дня, как Юки сменила зелёный бант на красный, жалование её заметно подросло. Тратить деньги было некуда, разве что на вкусняшки из буфета, накопления понемногу росли, и за полгода набралась такая сумма, которую Юки отродясь в руках не держала. Пожалуй, после окончания службы действительно можно будет открыть магазинчик или мастерскую…

Конечно, у медали, как водится, имелась другая сторона – приходилось драться с врагом и отражать атаки. К счастью, вылазки кимуси пока что в самом деле случались нечасто, и всем им неизменно присваивалась первая категория. Не то чтобы Юки перестала бояться совсем, однако страх теперь не парализовывал, не лишал воли, а бодрил и заставлял собраться. Кроме того, ей передавалось спокойствие других «ангелов», которые, заслышав вой сирены, не разводили ненужной суеты, а порой даже отпускали шуточки – первую категорию серьёзной проблемой никто не считал. Такие сражения длились обычно не более десяти минут, причём половина этого времени уходила на сближение с врагом и на последующее возвращение. Частенько Юки не получала ни царапины, порой попадала под удар микроимпульсов – но с этим она смирилась как с неизбежным злом. В первые секунды боль всегда была адская, но стихала она почти сразу, а через несколько часов Юки и думать забывала о том, что её зацепило в бою.

И всё равно какие-то вещи случались впервые. Однажды, как бывало уже не раз, сирена завыла глубокой ночью. Звук давно сделался привычным и перестал пугать, однако по-прежнему будил Юки, вот и сейчас она заворочалась, разлепила глаза и сквозь сон поняла – опять «единичка». Можно было перевернуться на другой бок и спать дальше, но в последний момент взгляд её скользнул по столу. Там, еле различимая в темноте, лежала аккуратно свёрнутая алая повязка. О небо, она же всё ещё на дежурстве!

Сон слетел с Юки моментально, она вскочила и заметалась. Что делать-то? Делать-то что? В темноте быстро не оденешься – ничего не видно, а если включить свет, проснётся Кёко, которая и так сегодня устала после тренировок. Да и нет, наверное, времени одеваться… Махнув рукой на приличия, Юки пулей вылетела из комнаты прямо в пижаме и бросилась в оружейку. Впопыхах она чуть не налетела на Харуми с Саякой – те как раз выходили в коридор, растрёпанные после сна, однако, к стыду Юки, одетые как положено. Белых бантов только не было, «ангелы» не стали тратить время на то, чтобы их повязать.

– Не мчись так спросонья, а то расшибёшься, – Харуми заботливо придержала её за плечо. – Ух ты, какая у тебя пижамка миленькая, с котиками.

– Я… – Юки покраснела. – Я… В общем, испугалась, что не успею… Прошу прощения за свой внешний вид, Харуми-сэмпай!

– Ой, нашла из-за чего переживать! Лучше встряхнись и соберись – это ж твой первый ночной бой, верно? Так что постарайся как следует!

Она задорно подмигнула единственным глазом и промурлыкала:

– Мм, а пижамка всё же и правда миленькая, у меня в средней школе почти такая же была…

Юки и без того уже встряхнулась, сперва от испуга и неожиданности, потом от стыда, поэтому обращать внимание на подколки Харуми было некогда. Запыхавшись, она ворвалась в оружейку, где уже переодевались остальные, и с облегчением убедилась, что она такая не одна. Юри и Рэйна явились по тревоге в лёгких юкатах, не до конца проснувшаяся Мирай – в длинной, почти до колен, майке с детективом Конаном на груди.

– Вот, держи, сегодня это тебе понадобится, – дождавшись, пока Юки облачится в доспехи, Фуми протянула ей странную штуку – нечто вроде компактного бинокля, оснащённого ремешками креплений.

– Ой… что это? Тяжёлое…

– Очки ночного видения. Знаешь ли, сложно увидеть кимуси в темноте, так ещё и небо сегодня всё в тучах. Будет немного неудобно с непривычки, но всё, что надо, разглядишь.

Остальные «ангелы» вооружились такими же устройствами, лишь Мирай и Ае они не понадобились. Юки вспомнила, что первая обладает суперзрением, которое в числе прочего позволяет ей видеть ночью как кошке. А вторая имеет редкую «коронку», именуемую заимствование – во время синхронизации она даёт возможность использовать способности своей пары, в чём бы они ни заключались.

Мир в таких очках и в самом деле выглядел необычно – все предметы обрели различные оттенки зелёного, даже белые доспехи «ангелов». Но когда отряд взмыл с крыши Тэнсикана в чёрное небо, Юки с удивлением убедилась, что она действительно видит всё, что творится вокруг – пусть и не так хорошо, как днём, но вполне отчётливо. А самое главное, те полтора-два десятка кимуси, что вышли этой ночью из портала, были как на ладони. Все – низших классов опасности, Юки уже научилась их различать.

Ну а дальше всё завертелось как всегда – виражи в воздухе, короткие указания Фуми, свист разрядов Раксэцумару. Выстрелы, что свои, что вражеские, казались в очках особенно яркими, словно сварочная дуга, и Юки обнаружила, что у ночных боёв есть свои плюсы. Очереди микроимпульсов, плохо различимые днём, сейчас чертили небо отчётливыми пунктирными линиями, так что уклоняться от них не составляло труда.

А потом «ангелы» вернулись в Тэнсикан и как ни в чём не бывало разошлись по своим комнатам, зевая на ходу. Юки, всё ещё взбудораженная после боя, нырнула под одеяло и подумала, что теперь, наверное, не заснёт до самого утра. Как же всё-таки странно это – ещё десять минут назад она кружилась в ночном небе, а теперь мирно лежит в своей постели, которая даже остыть не успела, по-прежнему хранит тепло её тела. Может, ей всё это приснилось? Кёко, небось, её недолгого отсутствия даже не заметила.

Пульс никак не хотел приходить в норму, Юки свернулась калачиком и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы унять сердцебиение. Как же сильно она изменилась за эти месяцы! Слабая, одинокая, напуганная – такой она приехала в Тэнсикан. И тогда ей казалось, что нет ничего страшнее, чем сражения с кимуси, с кровожадными тварями, убившими девять лет назад всю её семью. А сейчас она уже не в первый раз вскакивает по тревоге и чувствует лишь адреналин, бурлящий в крови. Она знает теперь, как убивать кимуси и как уворачиваться от их смертоносных импульсов – оказалось, что ни в том, ни в другом ничего особенно сложного нет, если не терять головы. А самое главное – она больше не одна. И какие бы испытания ни выпадали на её долю, всякий раз она чувствует дружескую поддержку, которая придаёт ей сил и храбрости…

Той ночью Юки действительно долго ворочалась в постели и едва не проспала завтрак. А утром начался новый день и предаваться размышлениям о жизни, как всегда, стало некогда. В выходной обычно появлялась куча дел – предстояло обменяться с Кёко впечатлениями о прошедшем дне, проведённом порознь, сбегать на полигон и посмотреть, как Рэйна гоняет Кёко, заглянуть вместе с Фуми в библиотеку, самой провести пару тренировочных боёв… Юки наивно полагала, что теперь, когда она сделалась стажёркой, занятия на полигоне уйдут в прошлое – в конце концов, теперь у неё хватает практики в реальных сражениях. Но кто-нибудь из старших непременно обнаруживал пробелы в её умениях, а значит, те или иные навыки нуждались в дополнительной отработке. Впрочем, учебные бои тоже перестали пугать, как прежде. Сейчас Юки пропускала удары лишь изредка и держалась с Альфами если и не на равных, то вполне достойно.

Из-за скользящего графика состав восьмёрки постоянно менялся, и Юки выпала возможность узнать остальных «ангелов» поближе. Если раньше со многими она пересекалась только в столовой да купальне, то во время дежурств проводила в их компании весь день и порой узнавала неожиданные или просто забавные вещи. Вот кто бы, к примеру, мог догадаться, по какой причине Торико так озабочена поисками Беты? А всё оказалось до смешного просто. Она была четвёртым, самым младшим ребёнком в семье, две сестры и брат всю жизнь считали её малявкой, которой нельзя доверить ни одно серьёзное дело, и в итоге Торико заработала на этой почве своеобразный комплекс. Теперь она активно пыталась изжить его и найти Бету – иными словами, младшую сестрёнку, которую сама сможет учить уму-разуму. Но пока что все попытки Торико были обречены на провал. Юки на её уговоры не поддалась, на Кёко положила глаз Рэйна, а других кандидаток, увы, не наблюдалось.

К слову, именно у Рэйны было, пожалуй, самое необычное увлечение. Она упражнялась в каллиграфии – ей, воспитанной в традиционном японском духе, это занятие подходило как нельзя лучше. Всякий раз Рэйна устраивалась на татами в углу дежурки, раскладывала перед собой принадлежности – бумагу, кисть, тушечницу, и словно отрешалась от всего. Она долго смотрела на чистый лист, сидя совершенно неподвижно, а потом принималась выписывать какой-нибудь сложный кандзи. Но даже тогда двигалась лишь её рука, да красные банты в волосах чуть заметно покачивались в такт мазкам кисти.

Стиль сосё, который практиковала Рэйна, казался Юки излишне сложным – у неё-то самой за плечами были только обязательные занятия в младшей школе, где учили лишь правильно писать, и не более. Она могла разобрать далеко не все кандзи в исполнении Рэйны, но считала, что получается у той изящно и красиво, совсем как у признанных мастеров каллиграфии. Однако сама Рэйна так не думала. Чаще всего, отложив кисть, она какое-то время разглядывала дело рук своих и недовольно морщила нос, а потом безжалостно сминала лист и откладывала в сторону. Порой к концу дежурства рядом с ней вырастала настоящая гора мятой бумаги.

Единственное, что могло вывести Рэйну из себя – это выходки Торико, которая частенько производила шума больше, чем все «ангелы» вместе взятые. В этих случаях рука Рэйны с кистью замирала в воздухе, а сама она, не поворачивая головы, с ледяной вежливостью произносила:

– Кабэ, не будешь ли ты так любезна не вести себя словно школьница в зоопарке? Ты находишься в обществе других людей, а потому изволь проявлять хотя бы минимальное уважение к окружающим.

После этого Торико тотчас замолкала и забивалась от греха подальше под бочок к Мию, да и остальные тоже невольно понижали голос. Лишь Юри была единственным человеком, которого Рэйна не обливала высокомерием с головы до ног. В какой-то момент Юки с удивлением поняла, что слово Альфы является для Рэйны законом, и она всегда послушно соглашается со всем, что говорит ей Юри.

Но самое странное открытие заключалось в том, что «ангелы», которые когда-то казались Юки бесстрашными идеальными бойцами, на поверку оказались самыми обыкновенными девушками со своими достоинствами и недостатками. Порой дурашливые, порой капризные и вредные, порой печальные, они и впрямь ничем не отличались от обычных школьниц – разве что наличием удивительного дара, благодаря которому им выпала судьба защищать страну. И зачастую голова у «ангелов», невзирая на махо-силу, была забита точно такими же глупостями, что и у их сверстниц из мирной жизни. Как у Саяки, например, которая неизвестно почему вдолбила себе в голову, что ей непременно надо худеть. Каждый раз, когда Харуми, забавляясь, тискала её за пухлые щёчки, та впадала в панику и начинала судорожно ощупывать свою талию. Никакого жира там не было в помине, все единодушно считали Саяку вполне стройной, хоть и несколько крупной для своих лет, однако это не мешало ей регулярно сидеть на диетах и всячески морить себя голодом.

В скором времени в дежурке стала появляться Юмэко, которая с середины октября официально числилась в тройке с Хогэцу и Нацуми. На лицо её вернулся румянец, тени под глазами исчезли, и теперь она была почти похожа на себя прежнюю. Почти – потому что взгляд её сделался более серьёзным и задумчивым, а в глазах поселилась грусть. И всё же Юмэко теперь была в состоянии вновь хохотать и веселиться, так что заслуг Нацуми недооценивать не стоило. Порой Юки думала даже, что тут не обошлось без исцеления. Может быть, «коронка» Нацуми умеет заживлять не только физические раны, но и душевные?

Юмэко, как и Юки, являлась Гаммой, но она уже носила белый бант, а не красный, различие было принципиальным и вскоре дало о себе знать. Когда в один из дней сирена возвестила об атаке второй категории, первой за этот месяц, Юки ринулась было в оружейку вместе со всеми, однако Фуми неожиданно заступила ей дорогу и помотала головой.

– Нет, Юки, в этот раз посиди здесь, пожалуйста. А мы быстренько слетаем и вернёмся.

– Но… почему? – растерянно спросила она, и ей вдруг стало очень обидно.

– Потому что это «двойка», а ты всё ещё на стажировке. И Сэнко в этот раз не сможет действовать в одиночку. Не сердись, хорошо?

Виновато улыбнувшись, Фуми умчалась в оружейку, а Юки осталась стоять одна посреди опустевшей дежурной комнаты, как полная дура. Вот так вот, взяли и бросили её… Сейчас даже не хотелось думать о том, что этот бой может оказаться значительно опаснее, нежели предыдущие, гораздо сильнее её задело то, что Фуми, оказывается, ей не доверяет. Не считает достаточно опытной и умелой, чтобы взять с собой на вторую категорию. А вот Юмэко никто ничего не запрещал…

Сгоряча Юки хотела вылезти на крышу и посмотреть на бой оттуда, но вовремя одумалась. Обыкновенное ребячество, которое лишь ещё больше уронит её в глазах Фуми и остальных… А потому, насупившись, она опять забралась на диван, забилась в самый угол и стала покорно дожидаться возвращения «ангелов». Сколько же ей придётся ещё отразить «единичек» и сколько учебных боёв провести, чтобы Фуми приняла её как равную?

По счастью, ждать в этот раз долго не пришлось, бой продлился от силы минут двадцать. Но когда девушки появились в дежурке, по их хмурым лицам Юки поняла – что-то не так. Неужели кто-то серьёзно ранен? Однако все девять «ангелов» на первый взгляд были в полном порядке, лишь Торико прямо на ходу старательно зализывала длинную, но неглубокую царапину на запястье. Причина такого настроения выяснилась очень быстро, когда Нацуми, всегда спокойная и выдержанная, упёрла руку в бок и с плохо скрываемой злостью спросила:

– Ая, Мирай, может, хватит уже детский сад устраивать? Лучше вам в голову ничего не пришло, как препираться на поле боя?

– Не твоё дело, Сумэраги, – сухо ответила Ая и тряхнула головой, от чего её волосы, собранные в два длинных хвоста, заколыхались волнами. – Мы уж как-нибудь сами между собой разберёмся, без посторонних.

Нацуми сделала глубокий вдох, чтобы не вспылить, яростно подёргала белый бант на груди.

– Без посторонних разбираться вы у себя в комнате будете, а не тогда, когда «кузнечики» с фланга заходят. Или слишком сложно для вас? Обе вроде взрослые уже, пора бы перестать выяснять, кто круче.

– Не умничай, а? – даже обычно миролюбивая Мирай окрысилась. – Врагов мы с Акирой прикончили. А наш рассинхрон тебя не касается, и всех остальных тоже. Ясно? Или повторить?

Ого, опять у них дело дошло до потери синхронизации… Юки впервые видела, чтобы «ангелы» вот так открыто ругались, и ей стало не по себе. Захотелось куда-нибудь исчезнуть из дежурки, чтобы не видеть эту некрасивую сцену. Судя по тому, как нехорошо засверкали глаза Нацуми, она уже собиралась влепить Мирай пощёчину, но тут Сэнко на правах самой старшей решила вмешаться.

– Всё, перестаньте, – с досадой сказала она, зачем-то сняла очки и тут же надела вновь. – Не хватало ещё подраться… Хочу напомнить, что у нас вообще-то есть командир, и разбираться вот с такими вещами – её прерогатива. Наттян, твоя фамилия не Аяно, случайно?

При упоминании Сакуры Мирай едва не до крови закусила губу, а Ая скривилась, будто лимон разжевала. Наверняка они сами догадывались, что та их по головке за сегодняшнее не погладит, может, потому и огрызались в предчувствии неминуемой выволочки. Но пререкаться с Сэнко уже никто не стал. Нацуми фыркнула и демонстративно повернулась спиной, Ая с Мирай расселись по разным концам дивана, стараясь не смотреть ни друг на друга, ни на остальных. И хотя конфликт был исчерпан, тягостная атмосфера в дежурке долго ещё висела в тот день.

Этот случай лишний раз напомнил Юки о том, что отряд «ангелов» вовсе не является таким дружным и сплочённым, как это кажется со стороны. Близкие и доверительные отношения существовали только в парах, в остальных случаях давала о себе знать разница характеров, и порой между девушками случались серьёзные стычки. Да что тут далеко ходить за примерами, если Юки сама не смогла поладить с Аой? Впрочем, как выяснилось вскоре, всё оказалось не так однозначно, как она думала.

Сезон тайфунов и дождей прошёл, солнечные деньки выдавались всё чаще, и как-то после завтрака Юки выбралась на крышу. Дежурство она сдала, спешить было некуда, хотелось просто немного постоять на осеннем ветру и развеяться. Воздух стал гораздо суше и прохладнее, но было всё ещё тепло – в самый раз для северянки Юки, не выносившей жару и влажность. Да и в зимней форме с длинным рукавом, на которую «ангелы» перешли с началом октября, она ощущала себя особенно уютно.

По голубому небу бежали белые облака, прозрачный воздух пах свежестью, а если хорошо принюхаться, можно было даже уловить аромат моря. Жаль, Фудзи не разглядеть с крыши Тэнсикана… Юки задумчиво смотрела вдаль, мысли ни о чём текли лениво и неспешно, и она не сразу заметила осторожные шаги за спиной. А потом раздался знакомый голос:

– Эй, Айзава.

Аой. Век бы её не слышать и не видеть. И чего ей надо, интересно? Опять явилась поиздеваться и поскандалить, пока никого нет поблизости? Юки медленно выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, затем повернулась и отважно посмотрела Аой прямо в глаза.

– Чего тебе, Танака?

Аой сунула руки в карманы платья и какое-то время молчала, покачиваясь с пятки на носок. Судя по лицу, она была настроена на серьёзный разговор, но то ли слов нужных не могла подобрать, то ли просто не знала, с чего начать. Наконец, отведя взгляд в сторону, она неуверенно произнесла:

– Слушай, Айзава… В общем, я что сказать-то хотела… Может, хватит нам друг на друга шипеть?

Юки хотела уже по привычке огрызнуться и лишь в последний момент успела прикусить язык. Услышать от Аой такие слова она ожидала меньше всего. Неужели пришла мириться? Да быть того не может… А та, поводив перед собой носком ботинка, покраснела и добавила:

– Ты, это… прости, что я раньше была груба с тобой.

Но уже через миг всё её смущение исчезло, и она взглянула на Юки так, что та поняла – если не примет сейчас выстраданные извинения Аой, то наживёт себе смертельного врага. Что ж, не пора ли тогда и в самом деле положить конец их вражде? Вот только Юки даже не представляла, что ей ответить, а молчание между тем опасно затягивалось.

– Ладно, – наконец, решилась она и сделала шаг навстречу Аой. – Значит, мир?

– Мир, – выдохнула та.

Они ещё несколько секунд пристально смотрели друг другу в глаза, словно привыкая к тому, что их отношения неожиданно изменились. А потом Аой вдруг сощурилась и выпалила:

– Но если ты будешь меня дразнить, как эта бесячая дура Кабэ, я тебе всё припомню, поняла?

Она вновь покраснела, ещё пуще прежнего, крутанулась на каблуках и едва ли не бегом бросилась прочь, оставив Юки в полном недоумении. Как же всё-таки сложно с этой Аой… Вот вроде бы и пришла мириться, а напоследок всё равно ляпнула не пойми что. Наверное, она из тех людей, которым нужно переступить через себя, чтобы извиниться – даже если они сами осознают свою неправоту. И всё равно на душе после этого сумбурного разговора стало легко и радостно, Юки почувствовала, как лицо само собой расплывается в улыбке, и торопливо похлопала себя по щекам. Кто бы мог подумать, даже Аой признала её как боевую подругу, пусть и таким своеобразным способом.

Никогда раньше Юки не приходилось так много размышлять о своих отношениях с другими людьми – наверное, потому, что их, этих отношений, просто не было. А теперь едва ли не каждый день приносил маленькие, но удивительные открытия. Взять хотя бы Кёко и Фуми, двух самых близких для неё людей в Тэнсикане… Когда-то Юки казалось, что как только она определится со своей парой, ей неизбежно придётся выбирать – или Кёко, или другая девушка. Может, ещё и из-за этого она так долго медлила с окончательным решением. Но всё оказалось совсем не так.

Дружба с Кёко со временем лишь крепла, не было таких тем, которые они не могли бы обсудить, даже секретов друг от друга у них почти не осталось. Кёко была единственной, кому Юки могла рассказывать о своей жизни в общежитии в Саппоро и о своём детстве, а та, в свою очередь, давно уже выболтала подруге все свои тайны, большие и маленькие. И этой искренней дружбе ничуть не мешали новые, совсем другие отношения – те, что зарождались у неё с Фуми.

Пожалуй, Юки и сама не могла бы внятно объяснить, в чём тут разница. Но каждый раз, поднимаясь по тревоге в воздух, она чувствовала, что они с Фуми составляют единое целое. Вместе глядят в лицо опасности и вверяют друг другу свои жизни, а это уже нечто совершенно иное, нисколько не похожее на обычные девичьи шушуканья. Однако, помимо этого, было и ещё что-то… Юки не могла пока понять, что именно. Но она несколько раз ловила себя на том, что неосознанно ревнует Фуми к Сэнко, и мысли эти казались какими-то… смущающими. Ей хотелось до конца познать душу своей будущей Альфы, вот только задача эта была не из лёгких, да и разница в возрасте многое усложняла.

Тэнсикан тем временем вновь погрузился в сонное, слегка расслабленное состояние. Крупных атак кимуси пока что не было, с мелкими «ангелы» справлялись без труда, и эту идиллию, пусть и временную, омрачало одно-единственное обстоятельство. Одно, но очень серьёзное – нехватка кадров. Саёри уехала ещё в июне, в сентябре перестала существовать пара Курэхи и Цукасы, и личный состав Тэнсикана, без того небольшой, уменьшился на три человека. Такое положение дел давно уже вызывало беспокойство и у Сакуры, и у всех остальных, теперь же ситуация стала близка к критической.

И вот наконец-то в начале ноября, в пятницу, пришла хорошая новость. Юки в этот день дежурила, за пару часов до обеда восьмёрке пришлось отражать очередную атаку, и сейчас в столовой она делилась подробностями с Кёко. Та жадно слушала, приоткрыв рот, даже про еду на какое-то время позабыла – сколько бы Юки ни рассказывала подруге о сражениях, той никогда не надоедало. Неожиданно разговор их был прерван дробным стуком каблуков, и в столовую стремительно вошла Сакура, бодрая и сияющая – такой её не видели уже очень давно.

– Ну что ж, девочки, вот и настало время вас порадовать, – весело объявила она. – В Тэнсикан сегодня прибудет новенькая. Мацухара Рин, второе тестирование, про спиральность пока информации нет, а об остальном расспросите её сами. Не знаю, какой у Мацухары характер, но, надеюсь, вы о ней позаботитесь.

Эти слова были встречены оживлённым гвалтом, кто-то даже от избытка чувств взвизгнул – Торико, небось. Едва заслышав про долгожданное пополнение, «ангелы» тотчас начали гадать, что представляет собой новенькая, насколько она обучаема и какой «коронкой» владеет, поэтому в столовой сразу сделалось очень шумно. Юки тоже радовалась вместе со всеми, а потом вдруг осознала удивительную вещь – в Тэнсикане впервые появится кто-то младше неё. В возрасте, конечно, особой разницы у них не будет, они почти ровесницы, раз у этой Рин второе тестирование. А вот касательно навыков…

За эти месяцы Юки привыкла быть вечно отстающей, ничего не знающей и ничего не умеющей. С самого приезда сюда она только тем и занималась, что пыталась как-то сравняться с другими «ангелами», догнать их, но всё равно до сих пор плелась где-то позади. Так было всегда, и ей казалось, что всегда так будет. А потому сейчас у неё никак не получалось представить, что появится вдруг девушка, которая не умеет ничего. Вообще ничего. И как правильно держать синай, и как пробуждать в себе махо-силу, и ещё много-много других вещей, которые стали для Юки давно привычными – всё это для новенькой тайна за семью печатями. Интересно, что она будет чувствовать, оказавшись здесь? Страх и растерянность, как Юки когда-то, или нечто иное?

– Ну, Ю-тян, как ты думаешь, какая она? – Кёко нетерпеливо пихнула её в бок. – На кого похожа?

– Да откуда ж мне знать-то, – рассеянно отозвалась Юки. – Вот приедет, и посмотрим… Представляешь, даже не могу поверить, что она ничего не умеет.

– Ясное дело, не умеет, а как ты хотела-то! Ты вон тоже ничего не умела, когда приехала!

– Ох, Кёко, ничего ты не понимаешь…

Подруга лишь фыркнула и вновь принялась строить догадки, ёрзая на стуле от нетерпения. А потом обед кончился, Юки с Кёко расстались до вечера, но в дежурке, разумеется, весь остаток дня только и было разговоров, что о новенькой. Даже мнящая себя взрослой Сэнко не устояла перед соблазном обсудить во всех подробностях возможный потенциал Мацухары. Самые горячие споры велись по поводу её спиральности, и в конце концов все сошлись на том, что лучше бы ей оказаться «левой».

Должно быть, Рин, как и Юки в своё время, привезли в Тэнсикан за несколько часов до ужина. Во всяком случае, когда Юки вместе с остальными спустилась в столовую, новенькая была уже там. Видимо, терять время даром она не привыкла, поскольку успела получить форму и переодеться – бело-голубое платье и зелёный бант сразу будто сделали её частью Тэнсикана. Рин оказалась невысокой, крепко сбитой и очень энергичной, её нос-кнопка задорно торчал вверх, и она совершенно не выглядела напуганной или хотя бы подавленной. Волосы, подстриженные до плеч, были аккуратно схвачены по бокам заколками, но чёлка падала прямо на глаза, новенькая то и дело поправляла её, с аппетитом уминала ужин и что-то активно обсуждала с Юмэко. Компанию им составляли Хогэцу и Нацуми, однако даже присутствие нелюдимой королевы Тэнсикана ни капельки не смущало бойкую Рин.

– Её к Юмэко поселили, – громким шёпотом сообщила Кёко. – И они уже поладили, представляешь? А когда Сатико-сэнсэй её по коридору вела, она знай себе головой крутила, как на экскурсии, и вопросы всякие задавала!

– Мм, Кёко, да ты подглядывала, что ли?

– И ничего я не подглядывала! Просто приоткрыла дверь и посмотрела в щёлочку, интересно же! Рин-тян у нас ужас до чего деловая, всем интересуется и всё хочет знать…

Юки вдруг поймала себя на том, что разглядывает новенькую с неприличным любопытством. Раньше её никогда не интересовали ни новые люди, ни новые знакомства – лишь бы к ней никто не лез, и ладно. Но жизнь в Тэнсикане, должно быть, здорово её изменила. Сейчас Юки охотно перекинулась бы с Рин парой слов, уж очень ей хотелось понять, с каким настроем приехала сюда эта девушка. Судя по всему, весьма с боевым. Неужели её нисколько не страшат предстоящие схватки с кимуси?

Когда ужин подходил к концу, Кёко вновь зашептала в самое ухо:

– Слушай, Ю-тян, надо как-то её перехватить! А то ведь она к себе в комнату смоется и мы с ней даже не поговорим! Давай ты Юмэ-тян как-нибудь отвлечёшь, а?

– Да ты уже целую операцию придумала! – прыснула Юки. – Может, оставим пока Мацухару в покое, пусть осваивается? А завтра Юмэко дежурит как раз, зато я свободна, вот тогда и расспросим её обо всём.

– Ю-тян, я не могу ждать до завтра, я ж не усну! – тотчас заныла Кёко. – Мне нужно срочно узнать всё о Рин-тян, и чем скорее, тем лучше!

Но в этот раз ей пришлось смириться с неизбежным. Рин не отходила от Юмэко ни на шаг и продолжала забрасывать её вопросами, так что влезать в их оживлённую беседу было как-то неловко. Кёко ворчала и сокрушалась весь вечер, даже порывалась подслушивать под дверью, и Юки пришлось самым решительным образом пресечь это недопустимое поведение. Зато на следующее утро Кёко отыгралась сполна.

Началось всё с того, что она втихую поставила будильник на полчаса раньше и с честными глазами уверяла, что это вышло совершенно случайно. А потом, когда они умылись и оделись, схватила сонную Юки за руку и потащила её в комнату напротив. Та вяло пыталась протестовать, называла подругу безответственной заразой и говорила что-то о приличиях, но Кёко была непреклонна.

– Ну пойми ты, Ю-тян, после завтрака у неё занятия в додзё! Помнишь, как ты себя чувствовала в первый день? Конечно, она уже не захочет никакого общения после этого! Так что наш единственный шанс – успеть до завтрака!

Разумеется, вломились они не вовремя. Юмэко, всё ещё в пижаме, чистила зубы в ванной, а Рин посреди комнаты натягивала платье. От неожиданности она с визгом подпрыгнула и чуть не запуталась в рукавах, но увидев, что это всего-навсего соседки, тотчас успокоилась. Несмотря на ранний час, выглядела новенькая бодро, и весь её вид говорил о том, что она уже с самого утра готова к подвигам и свершениям.

– С добрым утречком! – прямо с порога начала тараторить Кёко. – Ничего, что мы так спозаранку заглянули, да? Вы ведь не спите уже? Я – Хосикава Кёко. А это – Айзава Юки. А ты – Рин-тян, верно? Ты ведь не против, если я буду звать тебя Рин-тян?

Юки торопливо прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться – ей живо вспомнился её первый день в Тэнсикане и то, как взбесила её манера общения Кёко. Однако Рин было не так-то просто вывести из себя. Тщательно поправляя перед зеркалом бант на платье, она невозмутимо кивнула:

– Приятно познакомиться, Мацухара Рин, к вашим услугам. Правда, я не уверена насчёт Рин-тян, думаю, мы пока не настолько близки… Пускай будет просто Рин, ладно?

Покончив с бантом, она наконец-то повернулась к нежданным гостьям и переключила всё внимание на них.

– Вы ведь в комнате напротив живёте? А вы сами уже давно здесь? И почему у вас банты разного цвета? А то мне Нисигами-сэмпай не успела объяснить.

Вопросы посыпались из Рин как из рога изобилия, и Кёко не сразу поняла, что вместо того, чтобы самой расспрашивать новенькую, повествует ей в красках о жизни в Тэнсикане. В какой-то момент она всё-таки спохватилась и выпалила:

– Ох, да ты всегда такая дотошная, что ли? Успеешь ещё узнать обо всём, как время придёт, сейчас-то чего голову забивать!

– Прости, а как же иначе? – искренне удивилась Рин. – Когда оказываешься в новом месте, всегда нужно узнать о нём как можно больше, чтобы не попасть в дурацкое или смешное положение. Поэтому я очень рада, что здесь такие любезные сэмпаи, которые всегда готовы помочь.

– И ты ни капельки не боишься? – не выдержала Юки.

Во взгляде Рин снова мелькнуло недоумение – то ли голова у неё была устроена совсем по-другому, то ли она плохо представляла, что ждёт её в Тэнсикане.

– А почему я должна бояться? Это же всё равно что перевод в другую школу… Ну да, поначалу немного некомфортно, но если у тебя активная жизненная позиция, то быстро налаживаешь контакты с людьми и втягиваешься в новый ритм. Конечно, я пока ничего не умею, но меня же ведь научат, правда?

– Ещё как научат, – с дьявольской ухмылкой пообещала Кёко. – Мало не покажется.

Пожалуй, другая девушка давно бы уже заподозрила неладное, однако Рин, судя по всему, принимала за чистую монету всё, что ей говорили. Жизненная позиция у неё и в самом деле была активной, тут не поспоришь, но она удивительным образом сочеталась с потрясающей наивностью. У Юки вдруг словно щёлкнуло в голове – она вспомнила те передачи, что делали на телеканале «Фудзи», и то, что рассказывала им об этих передачах Сатико. Выходит, пропаганда и в самом деле работает, а бедолага Рин оказалась для неё идеальной мишенью. Наверняка она из тех девочек, которые свято верят любым словам старших, а уж если эти слова звучат с экрана телевизора – тем более. Интересно, чем она считает службу в Тэнсикане? Почётным общественным поручением? Юки даже стало жалко новенькую. Пройдёт совсем немного времени, и ей придётся расстаться со всеми своими иллюзиями.

– Вот и отлично, – с самым серьёзным видом кивнула Рин. – Знаете, не люблю хвастаться, конечно, но проблем с учёбой у меня не было никогда. Хотя стараться приходилось изо всех сил, уж очень много времени общественная работа отнимала… Я ведь школьный совет возглавляла. А вышло так, что пришлось всё бросить и срочно уехать, и это в тот момент, когда мы к фестивалю готовились! Но ничего, думаю, там и без меня справятся. Мой заместитель парень ответственный, уж он до новых выборов никакого бардака не допустит…

И Рин пустилась в многословные рассуждения о буднях школьного совета, которым руководила до вчерашнего дня. Юки с Кёко украдкой переглянулись, одна протяжно вздохнула, другая закатила глаза к потолку – теперь им сделалось окончательно понятно, что представляет собой новенькая. Прирождённая активистка, всегда готовая без сна и отдыха трудиться на благо общества, правильная, практичная, но в то же время по-детски наивная. И вдобавок, кажется, совсем без чувства юмора…

Тут Рин бросила взгляд на часы и моментально прервала свои излияния:

– Ой! Хосикава-сэмпай, Айзава-сэмпай, простите, но нам уже в столовую пора! Ужасно не люблю опаздывать!

И, обернувшись, она нетерпеливо крикнула:

– Нисигами-сэмпай, поторопись, пожалуйста! Времени не осталось почти!

Похоже, Рин пока не поняла, что безалаберная Юмэко опаздывает везде и всюду, так что ей ещё предстояло намучиться со своей соседкой. Она так разволновалась от того, что может не успеть вовремя на свой первый завтрак в Тэнсикане, что совершенно позабыла о Юки с Кёко, приплясывала на месте и каждые пять секунд кидала умоляющие взгляды в сторону ванной.

– Ну и штучка эта Рин-тян! – заявила Кёко, когда они, давясь от смеха, выскользнули в коридор – новенькая этого даже не заметила. – Представляешь, в нашей школе была похожая девчонка, и тоже в совете состояла, кстати… Уж до того занудная, до того занудная! Как начнёт говорить о чём-нибудь, так и не остановишь её! А сама – дура дурой!

– Мацухара вроде не дура, – вступилась Юки за Рин. – Но мне кажется, она и правда не понимает, что на войну приехала… Надо ж до такого додуматься – с переводом в другую школу сравнить!

– Ничего, после завтрака Сатико-сэнсэй ей всё объяснит, и очень доходчиво. Мы-то с тобой уже отмучились, а вот Рин-тян ждёт в додзё масса новых впечатлений! Да и в классе тоже… Ой, ладно, в конце концов у неё Юмэ-тян есть, уж та её наставит на путь истинный!

Однако, как выяснилось очень скоро, возлагать особых надежд на Юмэко не стоило. Может, ей и льстил статус сэмпая, но возиться с педантичной Рин и отвечать на её многочисленные вопросы было ей совершенно не интересно. К тому же она регулярно пропадала на дежурствах, а свободное время предпочитала проводить с Нацуми, которая вытащила её из депрессии. Юмэко была ей за это бесконечно благодарна, и всего за какой-то месяц они сделались лучшими подругами. Поэтому Рин оказалась предоставлена самой себе.

Будучи неунывающей оптимисткой по натуре, она не особенно из-за этого расстраивалась, а на занятиях выкладывалась по полной программе. Однако обучение давалось ей тяжело. В те дни, когда Юки не дежурила, она частенько видела, как Рин возвращается то из додзё, то из класса выжатая как лимон и понуро плетётся по коридору, еле переставляя ноги от усталости. Эта картина была Юки до боли знакома – всего полгода назад ей самой довелось пройти через подобное, она узнавала в Рин себя и прекрасно понимала, что та сейчас чувствует. Но если у Юки была неугомонная соседка, которая поддерживала её в сложное время, то Рин почти всегда оставалась одна. Упорства и трудолюбия ей было не занимать, а вот простого человеческого общения явно не хватало.

Поэтому как-то незаметно вышло так, что Юки стала составлять ей компанию. Рин каждый раз искренне радовалась, задавала кучу вопросов про «ангелов», про кимуси, про жизнь в Тэнсикане и неизменно выказывала Юки огромное уважение. Поначалу она именовала её не иначе как «Айзава-сэмпай», потом это обращение со скрипом поменялось на «Юки-сэмпай», но сокращать дистанцию ещё больше Рин категорически отказывалась. Разница в возрасте у них действительно оказалась смехотворная, всего-то три недели, но Юки носила красный бант и убивала кимуси – этого было для Рин достаточно, чтобы смотреть на свою новую подругу снизу вверх и ловить каждое её слово. Даже для хорошо воспитанной японки она придавала чересчур большое значение социальной иерархии и всяческим правилам. Как потом узнала Юки, первое, что сделала Рин после своего прибытия – вызубрила от корки до корки устав Тэнсикана.

Сама же Юки никак не могла привыкнуть к тому, что кто-то называет её сэмпаем и готов по щелчку пальцев броситься исполнять любое её указание. Она изо всех сил старалась вести себя с Рин неформально, но все её потуги разбивались об идеальные манеры новенькой и её твёрдое убеждение – неважно, как обращаются с тобой старшие, надо их уважать, и точка. С ней даже шутить было опасно, потому что любые слова Юки она воспринимала как руководство к действию.

Время от времени к ним присоединялась Кёко, но и её непосредственность не спасала положение. Рин оставалась всё такой же безукоризненно вежливой, а её любовь к порядку доходила до того, что она подмечала малейшую небрежность в форме своих сэмпаев и без малейшего стеснения поправляла им то бант, то воротничок.

– Зануда! – хваталась за голову Кёко. – Какая же ты зануда, Рин-тян! Ты, должно быть, и на поле боя будешь расправляться с кимуси строго по правилам – так, как тебя учит Сатико-сэнсэй!

Рин кланялась, извинялась, оставаясь при этом совершенно серьёзной, но переделать её было невозможно. Приходилось лишь посочувствовать членам школьного совета, который возглавляла Рин – наверняка она и там всех достала формальностями и регламентами. Небось, они только вздохнули с облегчением, когда у их президента внезапно обнаружился махо-потенциал.

Впрочем, у самой Кёко были сейчас заботы поважнее. Рэйна продолжала от души гонять её на тренировках, результат улучшался с каждым днём, и Кёко всё чаще удостаивалась похвалы от своей строгой наставницы. Жёсткие, но действенные методы Рэйны работали безотказно, останавливаться на достигнутом она не собиралась, а это недвусмысленно намекало на то, что она всё-таки вознамерилась сделать Кёко своей парой. Саму Кёко эта мысль приводила в ужас.

– Мне страшно, Ю-тян, – то и дело жаловалась она. – Рэйна перестала называть меня бестолочью и мешком с рисом, теперь она мне улыбается, представляешь? А когда я вижу её улыбку, мне кажется, что она хочет меня сожрать! Сожрёт, и даже косточек моих бедных не выплюнет!

Каждый раз Юки не могла удержаться от подколки и невинно спрашивала:

– Как, разве ты ещё не называешь её Рэй-тян?

– Да ты с ума сошла! – тотчас начинала вопить Кёко. – Она со мной держится так, точно я её прислуга! И если я вздумаю обратиться к ней иначе, чем Онодэра-сан, она меня ганкатой по башке треснет! А как представлю, что нам с ней придётся синхрониться, так у меня сразу живот болеть начинает!

– Что ж, подруга, утешайся тогда хотя бы тем, что Рин зовёт тебя Кёко-сэмпай.

После этих слов Кёко демонстративно надувалась, но хватало её ненадолго, и она вновь начинала страдать о своей загубленной юности, которая пройдёт под железной пятой тиранки Онодэры. Однако Юки подозревала, что в последнее время подруга делает это лишь по привычке, а сама уже смирилась с тем, что ужасная Рэйна станет её парой, и даже пытается найти в этом какие-то плюсы.

Зато Юки не переставала удивляться самой себе. Она, никогда не любившая новых знакомств, мало того, что нашла двух близких подруг, так ещё и взяла шефство над новенькой. Неужели Тэнсикан действительно настолько её изменил? Впрочем, с Рин приходилось легко – та была общительной, позитивной, порой даже слишком, и никогда не ныла. Она не бегала от других девушек, как Юки в своё время, и не боялась сирены, потому что свято верила в то, что «ангелы», как им и полагается, запросто отразят любую атаку. Порой Юки даже завидовала такой непробиваемости Рин. Как же, должно быть, легко живётся, если искренне считать, что мир устроен абсолютно правильно, а тебе необходимо лишь делать то, что говорят родители, учителя и сэмпаи.

Единственное, что могло довести до белого каления, так это нездоровая приверженность Рин к порядку. Доходило до того, что в купальне она делала замечания особо расшалившимся «ангелам» и напоминала, как положено вести себя в общественных местах – разумеется, вежливо и со всем возможным уважением к старшим. Однако то, что дозволялось Рэйне, не прощалось Рин, занудство которой никто всерьёз не воспринимал. Заканчивалось обычно всё тем, что Торико окатывала её водой, та визжала, накрыв голову руками, а остальные покатывались со смеху.

Так или иначе, прибытие Рин немного разрядило обстановку – это означало, что девушки с махо-потенциалом появляются по-прежнему. Однако проблема с нехваткой восьмой пары всё ещё оставалась, и решить её пока что не представлялось возможным. В теории можно было бы объединить в пару Юмэко и Рин, которая всё-таки оказалась «левой», но на практике смысла это не имело. Юмэко не хватало боевого опыта, чтобы взять на себя роль Альфы, а совсем зелёной Рин предстояли минимум пять-шесть месяцев обучения, прежде чем она смогла бы хоть как-то противостоять врагу. Поэтому дежурства так и продолжались по скользящему графику, и никаких перемен в ближайшее время не предвиделось.

Глава 13. Новый год

Вскоре после того, как приехала Рин, кимуси словно почувствовали, что в Тэнсикан вливается свежая кровь, и в ноябре их натиск стал понемногу усиливаться. Атаки второй категории случались всё чаще, но Юки каждый раз оставалась в дежурке – Фуми ни в какую не хотела брать её в бой, а решающее слово в таких случаях принадлежало именно ей. И хотя она всегда с виноватым видом просила прощения, это всё равно было неприятно и обидно. Но самое скверное заключалось в том, что Фуми не желала толком ничего объяснять. Даже во время синхронизации, когда все чувства были как на ладони, у Юки не получалось отыскать ответ в закоулках её души.

Поначалу Юки думала, что дело в её неопытности. Но, в конце концов, она носила красный бант уже два месяца. Может, ей и рано было соваться в настоящее пекло, но уж на «двойку»-то её умений должно было хватить? Во всяком случае, на «единичках» она уже давно действовала уверенно, не терялась, а порой даже позволяла себе чуть-чуть полихачить. И хотя Фуми почти никогда не хвалила её вслух, по тёплому взгляду и улыбке Юки чувствовала, что та ей довольна. Так почему же она снова и снова отталкивает её, словно бесполезную дуру?

Будь Юки более решительной по характеру, наверняка вытрясла бы из своей пары всю правду. Но она до сих пор не понимала до конца, как подступиться к молчаливой Фуми, вечно погружённой либо в свои мысли, либо в книжку. Лишь однажды, когда в очередной выходной они возвращались из библиотеки, Юки набралась смелости и прямо спросила:

– Фуми, послушай… Я совсем бестолковая, да?

– Почему ты так думаешь? – та взглянула на неё с искренним недоумением. – Наоборот, ты отлично справляешься. Прости, что так редко говорю тебе об этом… Или тебя ещё что-то беспокоит?

– Да, беспокоит! – Юки отчаянно тряхнула головой. – Беспокоит, что ты заставляешь меня отсиживаться в дежурке во время боя! Скажи, я что-то делаю не так? Или я всё ещё недостаточно хороша?

В последний момент она проглотила слова «для тебя», чуть было не сорвавшиеся с языка – меньше всего ей хотелось ранить свою старшую подругу. Но Фуми всё равно тотчас спряталась в скорлупу, как делала всегда, когда Юки пыталась заводить разговор на эту тему. На её лице вновь появилось знакомое виноватое выражение, она опустила взгляд и ровным тоном произнесла:

– Юки, пойми, пожалуйста, ты всё ещё стажёрка. Ты ведь устав читала? Помнишь, что в нём написано? Запрещается рисковать стажёрками без острой необходимости, а отработку боевого взаимодействия следует проводить во время отражения атак первой категории.

– И второй тоже, – упрямо возразила Юки. – Всё я помню, что в уставе сказано.

– На усмотрение «ангелов», к которым прикреплена стажёрка, – в тихом голосе Фуми прозвучало не меньшее упрямство. – Юки, скажи, тебе правда охота лишний раз рисковать жизнью?

– А тебе? Вот только ты рискуешь, а я в это время кисну в дежурке. Мы пара или нет, в конце концов?

– Прости. Конечно. Конечно, пара.

Фуми замолчала, потом остановилась и смущённо произнесла:

– Извини, я вдруг кое-что вспомнила… Вспомнила, что у меня одно срочное дело. Увидимся позже, ладно?

Она несмело коснулась руки Юки, покраснела и поспешно ринулась вниз по лестнице. В этом тоже была вся Фуми – когда она не знала, что сказать или как правильно отреагировать, то всегда сбегала. Вот и сейчас она вновь не захотела отвечать на прямой вопрос. Знать бы ещё, почему… Может, она действительно считает Юки полной неумехой, но не хочет говорить ей обидную правду? А может, есть другая причина? И даже не одна? Как же всё-таки трудно понять застенчивую немногословную Фуми, которая частенько не в состоянии объяснить то, что чувствует…

Юки, наверное, ещё долго терзалась бы сомнениями, не приди ей на помощь заботливая Сэнко. Несмотря на жуткую близорукость, от неё никогда ничего не ускользало, особенно то, что касалось сложных и порой запутанных отношений между «ангелами». В один прекрасный день она заглянула к Юки в комнату и весело поинтересовалась:

– Свободна, Юки-тян? Не хочешь прогуляться в саду? Там сейчас красиво, клёны покраснели… А ещё я знаю одно местечко, где цветут хризантемы.

По многозначительному взгляду Сэнко нетрудно было догадаться, что полюбоваться красками осени она предлагает отнюдь не от скуки, и Юки не стала отказываться. Они чинно спустились вниз, болтая на ходу о всяких пустяках, а потом не спеша двинулись по усыпанной листьями дорожке – не по той, что вела к святилищу, а совсем в другую сторону. Клёны в эту пору действительно были великолепны, их алая и рыжая листва пылала то там, то сям, словно сад охватило пламя. Погода с самого утра стояла по-настоящему ноябрьская – чистое безоблачное небо, яркое солнце, слабый, едва заметный ветерок. И прохлада, та лёгкая осенняя прохлада, которая бодрит и поднимает настроение. Теплолюбивая Сэнко куталась в кофту и прятала руки в карманах, зато Юки нисколечко не мёрзла. Подумаешь, пятнадцать градусов или чуть меньше, в Саппоро в это время года бывало значительно холоднее, и частенько уже шёл снег.

– Оправдываешь своё имя, Юки-тян? – хихикнула Сэнко. – А вот бедная Фуми каждую зиму страдает. Жалуется на озябшие коленки и говорит, что укомплектовать зимнюю форму гольфами мог только законченный садист… Гляди, а вот и хризантемы.

Они вышли на небольшую лужайку, где Юки, кажется, не была ещё ни разу – а ведь думала, что уже весь сад изучила. В центре её возвышался большой каменный фонарь, покрытый у основания мхом, его полукругом окаймляли крупные золотистые цветы. Горьковатый аромат хризантем был таким сильным, что кружил голову.

– Красиво, правда? А от Фуми, похоже, ты так ничего внятного и не добилась.

Сэнко сменила тему так внезапно, что Юки не сразу сообразила, о чём речь. А потом потупилась и нехотя пробормотала:

– Угу. Наверное, до сих пор недовольна мной… То есть моими навыками, хотела сказать. Просто не говорит из вежливости, что я в бою веду себя как каракатица…

– Ох, Юки-тян…

Сэнко постучала ей по лбу костяшками пальцев, насмешливо спросила:

– Ты что, и впрямь думаешь, что Фуми не устраивает твой уровень? Между прочим, она как раз на днях рассказывала мне, что ты здорово прибавила в мастерстве, и она тобой гордится. Ну, могла бы и не говорить, конечно, я хоть в очках, но не слепая, сама всё вижу.

– Правда? – Юки подняла взгляд, растерянно попинала сухие листья, которые в этом дальнем уголке никто не убирал. – Но почему тогда…

– Потому что она боится.

– Что?

– Потому что она боится, – повторила Сэнко. – Помнишь наш разговор в конце лета? Она до сих пор боится брать на себя ответственность за твою жизнь, поэтому готова костьми лечь, но не брать тебя на «двойки». Хотя и понимает, что рано или поздно придётся. Ну вот такая она, что с ней поделаешь?

Юки молчала, не зная, что ответить. Выходит, дело вовсе не в ней самой, а в страхах Фуми? Конечно, приятно сознавать, что Фуми так сильно за неё беспокоится… Но как же им быть, когда Сэнко уедет?

– А может, пора нам уже тактику поменять? – неуверенно спросила она наконец, не придумав ничего лучшего. – Ну, как там это в уставе-то называется… «Тактика треугольника», вот.

– Не пора, – Сэнко покачала головой. – Прости, Юки-тян, но до белого банта ты ещё не доросла, что есть, то есть. Я бы первая сказала, что отражать «тройки» тебе пока рановато… Ладно, это не страшно, время-то у тебя есть до весны точно. А вот как быть с «двойками», ума не приложу.

Она сделала вид, что задумалась, но Юки догадывалась, что Сэнко давно знает ответ, просто не хочет озвучивать его раньше времени. Наконец, она протянула, словно размышляя вслух:

– Видишь ли, я могу, конечно, поговорить с Фуми, немножко вправить ей мозги и объяснить, что она ошибается. Но мне почему-то кажется, что вы должны решить этот вопрос между собой сами. Как-никак, это именно вам двоим очень скоро придётся бок о бок драться с врагом в самом пекле. И лучше, чтобы никаких недомолвок к этому времени не осталось. Согласна? Или считаешь иначе?

На мгновение Юки чуть не поддалась соблазну перевалить решение этой проблемы на Сэнко. Она взрослая и умная, к тому же Альфа Фуми и знает её уже не первый год. Сэнко наверняка сумеет найти нужные слова и убедить свою Бету в том, что все её надуманные страхи не стоят выеденного яйца.

Но почти сразу Юки поняла – она, как и Фуми, малодушно пытается сбежать от сложностей, лишь бы увильнуть от непростого разговора по душам. И Сэнко, которая смотрит на неё сейчас доброжелательно и чуточку насмешливо, явно ждёт от неё совсем другого ответа. Что ж, никто не обещал, что путь к взаимопониманию будет лёгким.

– Согласна, – решительно кивнула Юки. – Думаю, мы с Фуми справимся. Обязательно справимся. И… спасибо за совет, Сэнко-сэмпай.

– Брось, какие ещё советы, – та лишь махнула рукой. – Просто взяла да растолковала тебе, как обстоит всё на самом деле, а то ещё заработаешь комплекс какой-нибудь из-за этого… Если хочешь знать моё мнение, отражать «двойки» тебе вполне по силам. Да, врагов там побольше, и классы часто поопаснее, но ты уже в состоянии с ними справляться. А это опыт, лишним он никогда не будет, знаешь ли.

Больше они к этой теме не возвращались и на обратном пути просто по-девичьи сплетничали, благо тем для сплетен в Тэнсикане всегда хватало. Одна Аой чего стоит, влюблена в Морисиму по уши, но старательно это скрывает – говорят, вчера опять пыталась обратить на себя его внимание, и снова безуспешно. А из комнаты Аи и Мирай поздно вечером доносились подозрительные звуки, будто что-то тяжёлое на пол швыряли. Поскандалили они, что ли, или даже подрались? Сэнко, как обычно, язвила по этому поводу, язычок у неё был острый, но Юки всю дорогу казалось, что от неё исходит лёгкое беспокойство. Наверняка переживает за отношения своих младшеньких, просто не подаёт вида. И справедливо считает, что девушки должны разобраться с этой проблемой самостоятельно.

Впрочем, Юки пока так и не могла решиться на серьёзный разговор с Фуми. Теперь, когда она знала истинную причину её отказов, ей хотелось подобрать именно те нужные слова, которые растопили бы лёд непонимания. Но что-то слов таких всё не находилось, и Юки снова и снова покорно оставалась в дежурке, пока Фуми и Сэнко сражались вместе с остальными.

Безусловно, побуждения у Фуми были самыми благими. Она действительно заботилась о Юки как могла, искренне желала ей добра и счастья, причём подходила к этому очень серьёзно – как и ко всему, что она делала. В отличие от Юки, Фуми всегда думала о будущем и о том, что рано или поздно всем им придётся искать своё место в новой, мирной жизни.

– Слушай, а ты не знаешь разве, что при Тэнсикане организовали школу? – строго спросила она однажды.

– Мм… школу?

Юки удивлённо приоткрыла рот, а потом вспомнила – Сатико когда-то говорила ей, что здесь есть возможность учиться и получить аттестат об обязательном образовании. Но разговор этот состоялся ещё весной, в первые дни после её приезда, и тогда Юки пропустила всё мимо ушей. Ей было плохо, страшно и одиноко, а уж учёба точно интересовала её в последнюю очередь. Потом она, конечно, обо всём благополучно забыла, и больше ей никто об этом не напоминал. Ни Сатико, у которой хватало своих забот, ни тем более Кёко, питавшая стойкое отвращение к школе и ко всему, что с ней связано. А вот Фуми напомнила.

– А, точно ведь… Слышала что-то такое.

– Ну и почему тогда не ходишь заниматься? Ты же на последнем году средней школы была, когда тебя забрали, правда?

– Угу, успела пару недель отучиться в третьем классе… А зачем? Ну, то есть, зачем мне здесь учиться?

Тонкие брови Фуми взлетели вверх, она взглянула на подругу с таким видом, словно та сморозила откровенную чушь.

– Ох, Юки, ты серьёзно? Прости, это не моё дело, конечно же, но чем ты собираешься заняться, когда покинешь Тэнсикан?

– Чем заняться? – на этот вопрос ответа у Юки никогда не было. – Знаешь, я об этом даже не думала… Это же нескоро, целых пять лет впереди, даже больше.

– Глупая, эти пять лет пролетят, глазом моргнуть не успеешь. А потом придётся решать, как жить дальше. Тем более в этом мире ты совсем одна… Прости, прости, пожалуйста, не должна я тебе об этом напоминать, но ведь это правда.

Фуми смутилась, откашлялась, потом с несвойственной ей горячностью заговорила:

– Юки, я думаю, ты должна учиться. Даже не думаю, а уверена. Ты же знаешь, что среднее образование является обязательным? Да, «ангелам» предоставляют льготы при поступлении в колледж и всё такое… Но без аттестата об окончании средней школы тебя всё равно никуда не примут.

Юки задумалась – хочет ли она вообще учиться в колледже? И что ей в конечном счёте это даст? Будущее казалось слишком далёким и туманным, чтобы строить сейчас какие-то планы. Между прочим, после окончания службы у неё будут деньги, очень приличная сумма. А ещё можно выйти замуж и стать обычной домохозяйкой…

– А ты? – спросила она. – Получила этот аттестат?

– Конечно, – Фуми кивнула. – Мне без него никак, я ведь собираюсь потом литературу изучать. Поеду в Нагано, учиться в Синсю Хонан… А ты, даже если ничего не решила пока, всё равно лучше получи его. Если есть образование, то и трудностей в жизни меньше. Кстати, говорят, Мацухара тоже на занятия ходить собирается, так что вам вдвоём не скучно будет.

Ну, от Рин-то ничего другого не ожидалось – она, небось, на полном серьёзе считает учёбу своим долгом перед обществом. Может, и правда озаботиться получением аттестата? Всё равно выходные дни по большей части проходят в безделье.

Юки тяжко вздохнула, не зная, что ответить, и Фуми решила, что переусердствовала с наставлениями.

– Ты не думай, я не настаиваю, – торопливо добавила она. – Просто советую, понимаешь? Хочу, чтобы у тебя в будущем сложилось всё хорошо.

Вот так и вышло, что Юки начала учиться – по большей части для того, чтобы не огорчать Фуми, которая так трогательно о ней заботилась. Разумеется, никакой школы в привычном понимании этого слова в Тэнсикане не было, скорее всё это напоминало занятия у репетиторов с индивидуальным графиком и свободным посещением. Юки предстояло освоить программу третьего года средней школы и сдать все положенные тесты, так что в таком режиме обучение могло затянуться надолго.

Однако очень скоро она, как ни странно, даже стала получать от этих занятий некоторое удовольствие. Прилежное корпение над учебниками словно связывало её тонкой незримой нитью с той мирной жизнью, которая осталось в прошлом – и к которой ей предстояло спустя несколько лет вернуться. Кёко, потрясённая поступком подруги до глубины души, насмешничала и твердила, что всё это пустая трата времени, Юки не обижалась и сама подкалывала её в ответ:

– Говорят, сейчас мужчины образованных любят. Вот не возьмёт тебя никто замуж, что тогда делать будешь?

– Что значит – никто замуж не возьмёт?! – моментально заводилась Кёко. – Мы с тобой, Ю-тян, вообще-то, богатые невесты будем! Сумасшедшая! Можно подумать, кого-то будет наше образование волновать!

Переубеждать подругу Юки не собиралась – та даже второй класс закончить не успела и совсем не горела желанием навёрстывать школьную программу. Кёко была свято уверена в том, что образование женщине ни к чему, лишь бы муж хороший нашёлся, а службу в Тэнсикане считала хорошим поводом увильнуть от школы. И сколько бы ей ни говорили, что звучит это глупо и по-детски, она упорно продолжала стоять на своём.

Зато Рин была её полной противоположностью. Как и Юки, она училась в третьем классе, но, в отличие от неё, успела добраться почти до окончания второго триместра, так что ей приходилось попроще. Более того, она почитала за великую честь объяснять сэмпаю непонятные места из учебников и делала это весьма старательно – пожалуй, из Рин мог бы получиться неплохой учитель. Впрочем, она по-прежнему продолжала смотреть на Юки снизу вверх и задавать ей кучу вопросов касательно здешних реалий, хотя в последнее время этих вопросов стало всё-таки поменьше.

Однако при всём своём здравомыслии Рин порой вела себя как сущий ребёнок. Когда Сакура объявила как-то во время обеда о том, что Тэнсикан в очередной раз посетит телебригада с «Фудзи», восторгу её не было предела, она разве что в ладоши не захлопала. Тотчас выяснилось, что Рин постоянно смотрела эти передачи, не пропуская ни одной, и всегда восхищалась «ангелами», но даже предположить не могла, что сама когда-то станет одной из них. В отличие от Кёко, серьёзная и обстоятельная Рин не стремилась любой ценой попасть в кадр, однако жутко хотела увидеть, как всё происходит.

– Ты же понимаешь, Юки-сэмпай, – с воодушевлением заявила она. – Смотреть готовую передачу по телику это одно, а своими глазами увидеть, как она делается – совсем другое. Я тебе, наверное, не говорила, но я много чем интересуюсь, и журналистикой тоже. Даже выбрать до сих пор не могу, к чему душа больше лежит… Знаешь, вообще-то я не настолько легкомысленная, просто всерьёз о будущем задуматься хотела, когда в старшую школу поступлю. Мол, стану старшеклассницей, тогда и решу, какой дорогой по жизни идти. Ну а теперь-то что об этом говорить, все планы побоку…

– Может, и к лучшему всё, – вздохнула Юки. – Зато если надумаешь всё-таки податься в журналисты, сразу популярной станешь. Служба в Тэнсикане – это тебе не кот чихнул.

По счастью, Рин была девушка самостоятельная, и за ручку водить её не пришлось. Юки просто рассказала ей, как тут организована работа телевизионщиков и как они собирают материал для очередного выпуска. А потом, не удержавшись, с невинным видом добавила, что оператор снимает всё подряд, и значит, Рин имеет все шансы попасть на экран – как образец несгибаемой юной японки, честно исполняющей свой нелёгкий долг. Иронию, как обычно, Рин не уловила, она слушала Юки очень внимательно, широко распахнув глаза, словно старалась запомнить всё до мельчайших подробностей. Сразу после обеда она отправилась во двор, дожидаться приезда журналистов, и уж конечно, ей даже в голову не пришло неуклюже маскироваться, как это делали когда-то Юки с Кёко. Напротив, Рин открыто топталась на самом виду, не сводя глаз с массивных ворот Тэнсикана, и ничуть не беспокоилась о том, что о ней подумают.

Сама Юки к очередному визиту парней с «Фудзи» осталась равнодушна – уже третий раз на её памяти, а сколько их ещё будет… Чуть позже она заглянула в библиотеку, где в последнее время стала частой гостьей, поменяла книги и заторопилась к себе, погружённая в свои мысли. Задумчивость сыграла с ней злую шутку – прямо в коридоре она с размаха на кого-то налетела, едва не выронила прижатые к груди томики и только потом увидела, что перед ней стоит, потирая ушибленный бок, не кто иной, как Кавахара. Юки тут же стала извиняться и кланяться, он тоже замахал руками, утверждая, что сам виноват, и вдруг довольно прищурился:

– О, а я вас помню, кажется. Это ведь вы та самая девушка, которая как-то весной вывалилась из кустов вместе со своей подругой? Судя по тому, что тогда ваш бант был зелёным, делаете несомненные успехи.

Юки тотчас вспомнила, как они с Кёко опозорились на глазах у всех, и покраснела до самых корней волос. А красавчик Кавахара подмигнул ей и бросился догонять своего оператора. По пятам за ними неотступно следовала Рин, делая на ходу пометки в блокноте, от усердия она даже язык высунула, и от этого зрелища Юки стало так смешно, что всё смущение мигом улетучилось. Неужели и она сама была такой же дурочкой совсем недавно? Неудивительно, что Кавахара её запомнил…

Впрочем, успехи делала не только Юки. В один из дней, ближе к концу ноября, Кёко вернулась с тренировки совершенно очумевшая. Шлёпнувшись на кровать, она уставилась на Юки безумным взглядом и выдохнула:

– Свершилось!

Обычно Кёко делилась свежими новостями с пулемётной скоростью, хоть уши затыкай. Но сейчас, выдав одно-единственное слово, она замолчала, и в Юки сразу же проснулось любопытство.

– Эй, чего там у тебя свершилось?

– Всё свершилось, – исчерпывающе ответила Кёко и как подстреленная упала поперёк кровати, раскинув руки.

Продолжать она явно не собиралась. Юки вздохнула, пересела к ней на постель и применила волшебный метод, которым частенько пользовалась сама Кёко – сунула ей пальцы под рёбра. Подруга тотчас подскочила с пронзительным визгом, едва не свалившись на пол.

– Ю-тян, ты чего творишь-то?!

– Допрашиваю, – фыркнула Юки. – Твоим же способом. Ты ж обычно трещишь без остановки, а сегодня из тебя слова не вытянешь. Что у тебя случилось-то, Кёко?

– Ох… Слишком много всего!

Кёко забралась на кровать с ногами, обхватила двумя руками подушку и наконец-то стала немного похожа сама на себя.

– Итак, первое, – объявила она. – Полчаса назад мы синхронились с Рэйной.

– Что? Серьёзно?!

– Серьёзнее не бывает. И ты знаешь, Ю-тян, вот какая штука удивительная… Там, внутри себя, Рэйна не такая уж и страшная. Когда она в голове у меня возникла, я первым делом подумала – ну всё, сейчас замёрзну от её натуры ледяной и околею напрочь. А она оказалась совсем другой, представляешь… Я будто бы даже теплоту ощутила и уют! Словно она меня от всего на свете защищать готова.

– Понимаю, – кивнула Юки. – Фуми тоже не такая, какой кажется. На людях она холодная и неразговорчивая, а при синхронизации я всегда чувствую какую-то… нежность, что ли. Знаешь, мне интересно, какой она видит меня. А спрашивать неловко.

– Рэйну я вообще хоть о чём-то спрашивать боюсь лишний раз… Но вот сегодня как будто с другой стороны её узнала! Если в глубине души она такая хорошая и добрая, зачем тогда скрывать это от всех, а? Да ещё так старательно!

– Ну, так уж она воспитана. Ты же сама знаешь, что это хорошим тоном считается – никогда никому не показывать своих чувств… А что второе?

– Какое второе? – Кёко непонимающе склонила голову набок, потом сообразила. – А, второе! А второе вот что – Рэйна написала рапорт и отнесла его Аяно. И та его, скорее всего, подпишет, а может, и подписала уже. Так что я, считай, тоже стажёрка, будем теперь вместе дежурить и атаки отражать! Опять же, конвертик с жалованьем потолще станет!

Вот и Кёко наконец-то повяжет красный бант… Юки так до сих пор и не избавилась полностью от того странного чувства вины, вызванного тем, что невольно оставила подругу позади, хотя та начала обучение раньше неё. И теперь в душе её боролись противоречивые чувства – радость за Кёко, сделавшую ещё один шаг вперёд, и безотчётная тревога. Это уже не тренировки на полигоне, это реальный бой и реальные враги, опасные и беспощадные. Сможет ли Кёко с ними справиться, пусть даже с помощью Рэйны? Хорошо бы у неё всё получилось…

Через пару дней Кёко действительно впервые появилась в дежурке – правда, этот знаменательный день они с Юки провели порознь, у той как раз был выходной. Но скользящий график продолжал тасовать пары как карты в колоде, в какой-то момент их дежурства совпали, и они даже отразили совместно несколько атак. После этого опасения Юки немного развеялись. Рэйна явно постаралась от души, натаскивая Кёко – та держалась в воздухе вполне уверенно, чётко маневрировала и без особого труда уклонялась от выстрелов. Щита, как у Юки, у неё не было, и в бою ей приходилось полагаться только на собственные ловкость и реакцию. Зато Кёко владела форсажем, которым пользовалась при каждом удобном случае. Рэйна такого ребячества не одобряла и всякий раз холодно выговаривала Кёко за то, что та впустую тратит свои силы. Кёко сокрушённо вздыхала, водила пальцем по ладони и каялась, но всё равно не могла устоять перед соблазном использовать возможности Иназумы на полную мощь.

Однако атаки кимуси становились всё чаще и опаснее, а «двоек» – всё больше. Кёко в таких случаях тоже не брали в бой, она оставалась в дежурке вместе с Юки, и дожидаться возвращения остальных вдвоём было всё-таки не так обидно, как в одиночку. Разговор по душам с Фуми до сих пор откладывался, в какой-то момент Юки поймала себя на мысли, что нарочно его оттягивает. В конце концов, не так уж и плохо коротать время вместе с Кёко. Но совесть, хоть и забилась в дальний уголок, всё равно мучила.

А в середине декабря случилась «тройка». Тут уже было не до препирательств, Юки с Кёко дисциплинированно отправились в убежище вместе со всем персоналом Тэнсикана, а компанию им на сей раз составила неунывающая Рин. Даже сейчас она не особо-то и боялась, тем более в обществе двух бывалых сэмпаев, и вовсю вертела головой, разглядывая аскетичный интерьер убежища. Как обычно, её интересовала масса вещей, Юки с Кёко отвечали на её вопросы, и это позволяло им немного отвлечься от того странного чувства, которое они обе сейчас испытывали. Наверное, можно было назвать его смесью облегчения и стыда, и оно разрывало душу на части. Хорошо, что не нужно идти в бой, который совсем не похож на те несерьёзные стычки, в которых они участвовали… И до чего же совестно сидеть здесь, в безопасности, пока подруги отчаянно рискуют жизнью! Тревога и волнение за Фуми не давали Юки покоя, а Кёко, судя по её необычной молчаливости, думала о Рэйне. Неужто успела к ней привязаться? А ведь ещё не так давно боялась её до дрожи в коленках…

Звуки боя грохотали совсем рядом, и в этот момент случилось то, чего раньше никогда не бывало – в убежище погас свет. Темнота сделалась такая, что хоть глаз выколи, и Юки на секунду даже показалось, будто она растворилась в этой непроглядной черноте и не чувствует своего тела.

– Ой! – раздался рядом звонкий встревоженный голос Рин. – Это что?

– Не поверишь, электричество кончилось, – мрачно изрекла с другой стороны Кёко. – Ну и темень! Эй, Ю-тян, ты здесь?

Она ощупью нашарила ладонь Юки и крепко сжала её – то ли хотела приободрить подругу, то ли у самой сердце в пятки ушло. Но Юки была благодарна ей за этот жест. Не то чтобы она боялась темноты, но вот так, когда не видишь вообще ничего… Хорошо, тут Торико нет, с ней бы, наверное, вообще истерика приключилась.

Юки запоздало подумала, что нужно как-то успокоить Рин – она, должно быть, по неопытности ещё больше напугалась. Но тут свет неожиданно загорелся вновь. Правда, теперь он был совсем тусклый, лампочки на потолке еле светились, и их усилий не хватало даже на то, чтобы разогнать тени, затаившиеся в углах огромного помещения. Однако теперь они хотя бы видели друг друга.

– Аварийный генератор запустили, – со знанием дела произнёс какой-то мужчина у Юки за спиной. – А электролинии, похоже, хана.

– Восстановят, не в первый раз, – беспечно отозвался другой голос, женский. – Хотя не вовремя, конечно, зимой-то…

Выходит, в бою повредили электролинию? Да уж, и в самом деле не вовремя – дни сейчас короткие, светает поздно, темнеет рано. А при таком скудном освещении жизнь сделается совсем унылой, даже не почитать будет вечерами… Но если подумать, это ведь не самое худшее, что могло случиться. Уж несколько дней-то можно будет и потерпеть.

До отбоя тревоги пришлось просидеть в убежище ещё минут двадцать. Всё это время Юки, Кёко и Рин почему-то разговаривали вполголоса, словно боясь потревожить неверный свет мерцающих лампочек, готовых вновь погаснуть в любой момент. Наверняка львиную долю энергии забирали вентиляторы – свежий воздух сейчас был гораздо важнее, чем освещение. А потом всё наконец-то закончилось, и люди потянулись к выходу.

Первым делом девушки помчались в дежурку, узнать, насколько сильно досталось их подругам. К счастью, выяснилось, что на этот раз обошлось почти без потерь. Относительно серьёзное ранение получила одна лишь Мирай, да и та добралась до госпиталя на своих ногах. Ну а мелкие царапины, как обычно, никто не считал. У Фуми оказалась до крови содрана кожа на спине, чуть выше левой лопатки – термический луч прошёл слишком близко. Она морщилась от боли при неосторожных движениях, но в целом чувствовала себя вполне сносно и уверяла, что за пару-тройку дней всё заживёт. У остальных ранения были примерно той же степени тяжести, а кое-кто, как Хогэцу, и вовсе не получил ни единой царапины.

А вот с электричеством всё обстояло намного хуже, чем поначалу думала Юки. Аварийный генератор в Тэнсикане действительно имелся, но мощности его не хватало на то, чтобы обеспечивать всё здание энергией в полном объёме. Неудивительно, что в приоритете оказались госпиталь и оружейная лаборатория, а вот для всех остальных настали тяжёлые времена.

То, что для освещения пришлось использовать переносные масляные фонари едва ли не эпохи Тайсё, было ещё полбеды. На складе их хранилось достаточно, чтобы снабдить источником света каждую жилую комнату в Тэнсикане. Гораздо хуже было то, что отопительные котлы тоже работали на электричестве, а температура на улице опустилась уже ниже десяти градусов. Сейчас, в первые часы, отсутствие отопления пока не ощущалось, но не приходилось сомневаться, что к вечеру во всех комнатах настанет жуткая холодрыга.

Хорошо ещё, что почти не нарушилась работа двух других служб Тэнсикана, не менее важных. В столовой для приготовления еды использовался газ из баллонов, запасы которого регулярно пополнялись, разве что стряпать приходилось теперь при свете фонарей, как в старинные времена. А котёл, служивший для нагрева воды в купальне, тоже мог при необходимости какое-то время работать на газе. Именно в купальне теперь все собирались едва ли не сразу после ужина – в эти дни она стала единственным местом, где можно было согреться. Фонари расставлялись в ряд на полу вдоль бассейна, девушки с наслаждением забирались в горячую воду и сидели там до последнего, пока она не начинала остывать. А таинственный полумрак, клубившийся по углам, замечательно располагал к тому, чтобы рассказывать страшилки. Истории про Хассяку-сама или Касиму Рэйко пугали юных «ангелов» гораздо сильнее, нежели кимуси, так что периодически купальня оглашалась чьим-нибудь пронзительным визгом.

Настоящие страдания начинались потом, когда все расходились на ночь по своим комнатам. Заниматься чем-то в темноте и холоде было решительно невозможно, Юки с Кёко заворачивались в одеяла, словно в коконы, а сверху накрывались ещё одним, благо вторые одеяла в связи с чрезвычайной обстановкой были выданы всем обитателям Тэнсикана. Но даже это не спасало, зубы выбивали барабанную дробь, а утром, после столь ужасной ночи, ждало нешуточное испытание в ванной – вода из крана текла ледяная.

Хуже всех, наверное, приходилось Торико. Её страх темноты разросся до неприличных размеров, она сидела с фонарём чуть ли не в обнимку, а если его пытались отобрать, то вопила так, что было слышно на всём этаже.

– Мию, куда ты понесла фонарь?! – верещала она. – Верни его немедленно, слышишь! Я тут с ума сойду сейчас!

– Прости, но мне надо в одно место, куда без света ходить не очень удобно, – кротко отвечала Мию. – Разве ты не можешь потерпеть всего лишь пять минуточек?

– Да я и минуточки потерпеть не могу! Эй, Мию, стой! Стой, кому говорю! Всеми богами тебя заклинаю, не уноси фонарь, садистка!

Уговаривать и стыдить Торико было бесполезно, разве что накрыть голову подушкой, чтобы не слушать её вопли. Но и днём становилось не намного лучше. В дежурке все поголовно жались друг к другу и кутались в одеяла, включая Юки – даже для неё, выросшей на Хоккайдо, такие условия оказались чересчур суровыми. Добрая половина «ангелов» чихала и кашляла, и хоть как-то согреться на боевом посту можно было только горячим чаем. Электрочайник, разумеется, не работал, но Сакура распорядилась временно установить в дежурке газовую плитку, на которой теперь постоянно подогревали воду.

Этот ужас и кошмар продолжался три дня, а потом электролинию, наконец-то, восстановили. Ещё до того, как Сакура успела объявить о том, что жизнь возвращается в прежнее русло, этот факт был обнаружен кем-то из «ангелов», и радостное известие моментально разлетелось по всему Тэнсикану. Отопительные трубы тоже начали теплеть, к вечеру в комнатах было всё ещё зябко, но уже вполне пригодно для жизни.

Кёко предложила в честь такого события позвать в гости Рин с Юмэко и устроить вечерние посиделки. Юки с удовольствием поддержала идею, и отогревшись всласть в купальне, работавшей теперь в обычном режиме, все четверо собрались на чаепитие. Основной темой для разговоров стала, конечно, «коронка» Рин, которая обнаружилась у неё буквально на днях. И дар оказался относительно редкий – телекинез.

– Ну, расскажи уже, как ты это выяснила, – с жадным любопытством пристала к ней Кёко. – Вот у Ю-тян были экстремальные обстоятельства на полигоне, а у тебя что?

– Ой, да я сама не поняла, правда, – Рин отчаянно всплеснула руками – её рациональная натура не терпела ничего необъяснимого, но тут уж деваться было некуда. – Сидела просто и тренировалась удерживать махо-силу. Делала всё строго так, как Михара-сэнсэй учит, но от холода, наверное, немного не в себе была. Да ещё и сопливилась! И так мне во что-нибудь закутаться хотелось!

Она с наслаждением отхлебнула горячий чай, от которого всё ещё шёл пар, шмыгнула носом и продолжила:

– А Михара-сэнсэй принесла с собой плед, тёплый, он на стуле висел. Короче, сижу я, смотрю на этот плед и думаю, как бы хорошо в него завернуться… И вдруг он сам собой поднимается со стула и плывёт по воздуху ко мне! Я аж чуть не завизжала, честное слово!

– То есть ты решила стырить плед у своей наставницы, – с самым серьёзным видом покачала головой Юмэко. – А по тебе и не скажешь, что ты такая порочная…

– Конечно, нет, Юмэко-сэмпай! – испуганно распахнула глаза Рин, которая, как всегда, приняла подкол соседки за чистую монету. – У меня даже в мыслях не было! Оно вот само как-то получилось, правда…

– Ага, рассказывай теперь, – фыркнула бессердечная Юмэко. – Как же, само… Знаем мы эти сказки!

От такого несправедливого обвинения у Рин предательски задрожала нижняя губа, и Юки поспешила вступиться:

– Ох, Рин-тян, да не бери в голову, Юмэко просто шутит. Вот не может она ни дня прожить без того, чтобы кого-нибудь не поддеть… А Михара-сэнсэй небось за тебя порадовалась?

– Очень! – тотчас просияла Рин, приободрённая поддержкой Юки. – Сказала, что гордится мной и что способность к телекинезу нечасто встречается. Вот теперь тренируюсь предметы без помощи рук перемещать… Хотите, покажу?

– Ясное дело! – оживилась Кёко. – Гляди, у меня как раз чашка пустая! Сможешь туда чай налить, чтобы мне за чайником не вставать?

Рин неуверенно заморгала – наверное, это пока было для неё слишком сложно. Но пасовать перед трудностями она не привыкла, включила махо-силу, и волосы её посветлели, сделавшись пшеничного цвета с прозеленью. Взоры девушек обратились на чайник, что стоял на столе – он медленно, словно нехотя, оторвался от поверхности и так же медленно поплыл по воздуху. Кёко уже готова была восхищённо зааплодировать, но тут одновременно случилось сразу несколько вещей.

– Ай! – тоненько пискнула вдруг Рин, и к её волосам вернулся естественный цвет.

Чайник камнем ухнул вниз, на пол, но упасть не успел, потому что по комнате вдруг пронёсся мощный вихрь, одним махом растрепав всем одежду и причёску. Юки в панике зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, увидела, что чайник почему-то лежит не на полу, а на столе, и по столешнице стремительно растекается горячая лужа.

Кёко, охнув, вскочила и бросилась в ванную за тряпкой, а побледневшая до синевы Рин сложила руки перед грудью и безостановочно извинялась, умоляя простить криворукую дуру, нанёсшую ущерб комнате сэмпаев. И только Юмэко сидела неподвижно, пытаясь отдышаться, её волосы и глаза по-прежнему были зеленоватого цвета – она всё ещё удерживала махо-силу.

– Это ты, да? – тихонько спросила Юки.

– Ты про чайник-то? Ага… Хотела нормально его на стол поставить, да не получилось, управление воздухом для тонкой работы не годится. Ну, ладно хоть на татами всё не вылилось.

Многие «коронки» в бою были практически бесполезны, и способность Юмэко являлась как раз одной из них – по этой причине девушка не любила о ней упоминать. Строго говоря, в теории Юмэко могла бы создать грандиозный вихрь, эдакий рукотворный ураган, который разметал бы всех кимуси в разные стороны. Но в действительности затраты энергии на столь масштабные эффекты были неоправданно велики. Скорее всего, Юмэко после такого сразу бы свалилась в глубокий обморок, поэтому она предпочитала истреблять врагов традиционными методами, при помощи ганкаты. А вот в быту её дар неожиданно пригодился, надо же…

Кёко тем временем привела стол в порядок и вновь поставила кипятить воду в чайнике. Потом они общими усилиями успокоили дрожащую от страха и стыда Рин, уже готовую расплакаться. Осознав, что сэмпаи на неё нисколечко не сердятся, та опять повеселела и принялась делиться своими впечатлениями от первого месяца, проведённого в Тэнсикане. Неудивительно, что очень скоро разговор съехал на обычные девичьи сплетни и перемывание косточек другим «ангелам». В отличие от Юки, которая спустя месяц после приезда даже по именам не всех помнила, общительная и бойкая Рин успела уже перезнакомиться почти со всеми.

– Мне даже предлагали уже Бетой стать! – с гордостью заявила она. – Но я ответила, что это слишком серьёзное решение, и я должна подумать, да и вообще смысла нет об этом говорить, пока обучение не завершу.

Остальные девушки понимающе переглянулись, еле сдерживая смех, а Юки на всякий случай уточнила:

– А кто предлагал-то?

– Кабэ-сэмпай! Она мне сказала, что…

Последние слова Рин потонули в дружном взрыве хохота. Она вертела головой с недоумением и обидой, пытаясь что-то объяснить, но никто её не слушал. Наконец, пришлось рассказать ей про пунктик Торико и про её тяжёлое детство. История произвела на доверчивую Рин сильное впечатление, она даже немного расстроилась, а потом махнула рукой:

– Ой, ну и ладно. Всё равно мне пока рано. Михара-сэнсэй говорит, что обучение моё как минимум до весны продлится, а там видно будет.

– Ничего-ничего, – ухмыльнулась неугомонная Юмэко. – Из вас с Торико хорошая пара получится, будешь своим занудством уравновешивать её бестолковость.

После этих слов все опять развеселились – Рин так забавно реагировала на шпильки в свой адрес, что удержаться было невозможно. Юки невольно задумалась, глядя на неё – интересно, каким «ангелом» станет их новая подруга? Удивительная она, конечно… Ничего не боится, даже недавняя «тройка» её не напугала. А вот что будет с ней, когда она впервые столкнётся со смертью?

Но пока причин для страхов и огорчений у Рин не было. По её наивным представлениям, всё шло именно так, как и должно было – «ангелы» запросто отразили очередную атаку, даже настолько серьёзную, а Мирай, единственная раненая, вернулась в строй уже через неделю. Но Юки знала, что девушкам в этот раз просто повезло. Ещё в тот день, сразу после боя, Фуми рассказала ей, что врагов было не так уж и много для «тройки». А Хогэцу проявила чудеса храбрости и едва ли не в одиночку уничтожила «скарабея», который считался одним из самых опасных классов, после чего всем остальным стало значительно легче. И даже Мирай вполне могла бы вернуться целой и невредимой, если бы они с Аей опять не начали выяснять отношения в самый неподходящий момент.

– Развалится их пара, – припечатала под конец Фуми. – Не знаю, как и когда, но развалится, помяни моё слово. Они ж терпеть друг друга не могут.

Юки ничего тогда не ответила, лишь подумала – жизнь покажет. Тэнсикан – то место, где никогда нельзя быть уверенным в завтрашнем дне. Но о горестях и печалях думать сейчас не хотелось, ведь с каждым днём неумолимо приближался новый год – первый новый год, который Юки предстояло встретить на новом месте с новыми подругами. В предвкушении праздника настроение у всех было приподнятое, «ангелы» ходили с сияющими лицами, и даже чопорная Рэйна стала улыбаться почаще.

– Соберёмся вечером в последний день старого года и дружненько отметим, – сказала Сэнко, когда Юки спросила её, какие в Тэнсикане на сей счёт традиции. – Будет, конечно, всё по-скромному, но ведь главное – это настроение, согласна? Праздник-то семейный, а мы здесь, считай, одна большая семья.

Семья… Юки уже давным-давно не встречала Новый год в кругу близких людей. Из детства ей смутно помнились лишь запахи смолы и хвои, исходившие от кадомацу, восхитительные сласти, которые готовила мама, да весёлый голос отца. Больше никаких других подробностей в памяти не сохранилось. Ну а потом стало вовсе не до праздников. Правда, последние пару-тройку лет они отмечали Новый год вместе с Эми, но больше для проформы. Покупали вкусняшек в ближайшем магазинчике, лакомились ими весь вечер и желали друг другу разных хороших вещей в наступающем году – вот и всё торжество. А в этот раз, впервые за много лет, всё будет совсем иначе…

Тридцатого декабря, уже поздно вечером, «ангелам» пришлось отражать очередную «двойку». Юки и Кёко, дежурившие в этот день, тоже, как положено, примчались по тревоге, но в бой их опять не взяли – мало того, что вторая категория, так ещё и ночная атака. Однако подруги на сей раз не столько огорчились, сколько порадовались. Если кимуси решили устроить очередную вылазку именно сегодня, велик шанс того, что завтра сирена будет весь день молчать, и никто не испортит им предстоящий праздник.

А на следующий вечер «ангелы», чистенькие и распаренные после купальни, собрались в столовой. В честь праздничного ужина повара Тэнсикана постарались на славу, и Юки уже с порога начала глотать слюнки. Подумать только, на столах сегодня оказались все блюда, что принято традиционно готовить на Новый год! Маринованные креветки, поджаренные на гриле – пожелание здоровья и долголетия. Датэмаки, омлет с рыбой, символизирующий хорошую погоду и ясное небо – как раз то, что нужно «ангелам». Вкусные рулетики из яиц, означающие богатство. Турнепс, искусно нарезанный в форме хризантемы. И многое, многое другое, даже особый новогодний апельсин для каждой из девушек.

Сакура и Сатико в этот вечер тоже составили компанию своим подопечным. Но если Сатико в любое время ухитрялась выглядеть как-то уютно и по-домашнему, то Сакуру было не узнать. Строгая, а порой и жёсткая Аяно, вечно застёгнутая на все пуговицы, нарядилась сегодня в миленькое розовое платьице с пояском и пышным бантом на груди. У Юки даже рот открылся от изумления, и не только у неё одной – надо же, какие женственные вещички есть в гардеробе у Сакуры! Сегодня она словно давала понять «ангелам», что пришла на праздник не как командир, а как одна из них, пусть и бывшая. В этом легкомысленном платье Сакура даже выглядеть стала моложе – словно ей не почти тридцать, а едва за двадцать.

В столовой царила весёлая суматоха, девушки желали друг другу в новом году радости и счастья, удачи и здоровья. Пока все рассаживались по местам, Сэнко подхватила Юки и Фуми под руки, увела их в сторонку и с чуть смущённой улыбкой вручила им по вязаной игрушке-амигуруми – не иначе, из числа тех, над которыми трудилась каждое дежурство.

– Держите, девочки, с наилучшими пожеланиями от меня. Подарок, конечно, такой себе, да и мастерица из меня не очень… Быть может, станете смотреть на них и вспоминать, что была когда-то в вашей жизни Акацуки Сэнко.

– Ну что ты такое говоришь! – всплеснула руками Юки. – Здорово же получилось! Спасибо тебе большое и за подарок, и за пожелания… Ой, а у меня для тебя ничего нет! Прости, пожалуйста, что-то я совсем не подумала про подарок…

Сэнко насмешливо фыркнула и потрепала её по голове.

– Нашла из-за чего переживать! Ох, Фуми-тян, Юки-тян, лучший подарок для меня – ваше тёплое отношение, вы ж у меня как две младшие сестрёнки… Пойдёмте за стол, что ли, а то слопают сейчас всё без нас, есть тут кое-какие обжоры.

Сакура, как самая старшая и по возрасту, и по должности, сказала всё-таки по традиции несколько слов, но и эти слова были насквозь неофициальными.

– Вот мы и прожили все вместе очередной год, девочки, – она улыбнулась, и Юки почудилась в этой улыбке затаённая печаль. – Стали старше и опытнее, а кто-то обрёл новых подруг, и за них я особенно рада. Пусть и в новом году вам всё так же сопутствуют счастье, здоровье и удача. А самое главное, берегите себя. У вас, как-никак, вся жизнь ещё впереди.

«Ангелы» вразнобой захлопали в ладоши, потом все дружно встали и поклонились Сакуре в знак благодарности, а она со смехом замахала руками:

– Ой, девочки, давайте сегодня безо всех этих церемоний! Сегодня мы все наравне и все – одно целое.

Она веселилась вместе со всеми так беспечно и задорно, что Юки впервые увидела в ней не сурового командира, вечно по уши в делах и заботах, а обычную молодую женщину. Женщину, которая сама выбрала войну своей профессией, хотя наверняка, как все, хотела жить мирной жизнью, выйти замуж, растить детей… Вот только она пожертвовала этим ради Японии и тех, кто её защищает. И должно быть, каждая из девушек, сидящих здесь, дорога ей по-своему и за каждую она переживает. А когда кто-то гибнет, терзается сильнее, чем кто бы то ни было, потому что в глубине души чувствует себя ответственной за их смерть. Тяжёлое бремя, которое она стойко несёт день за днём, никому не показывая своей слабости даже на миг…

И хорошо, что есть Сатико, решившая остаться рядом со своей бывшей Альфой, чтобы всегда и во всём её поддерживать. Она никогда не говорила, что когда-то сражалась в паре с Сакурой, но об этом знал весь Тэнсикан.

Праздничный ужин удался на славу, и тем приятнее было, что его не прервал вой сирены. Когда все уже начали подниматься из-за столов, Юки вдруг с ужасом осознала, что платье в районе живота сделалось подозрительно тесным. Ну вот как можно было так нажраться на ночь глядя? Казалось, и съела-то всего по чуть-чуть, а в итоге не рассчитала. Трудно удержаться, когда всё такое вкусное…

Время уже близились к полуночи, глаза слипались прямо на ходу. Сегодня они с Кёко даже не стали шушукаться, переоделись в пижамы и сразу нырнули под одеяла. То ли потому, что наступил новый год, то ли ещё по какой причине, но этой ночью Юки впервые приснилась её прежняя жизнь, навсегда оставшаяся в прошлом. Снилось, как она гуляет по каменистому берегу, как слушает шум прибоя и крики чаек, как смотрит, прищурившись, на белые облака. Кажется, даже запах моря был в этом сне. И хотя вокруг не было ни единой живой души, Юки точно знала, что где-то тут есть и Эми, и прочие её одноклассники, и даже Миура-сэнсэй – всех этих людей она вместе со своими новыми подругами защищает сейчас. Дарит им спокойствие и мирное небо над головой.

Сон был приятный, уютный и какой-то трогательный, а вот досмотреть его не получилось, потому что рано утром Кёко её растолкала, не дожидаясь будильника.

– Ю-тян, соня, вставай уже! – она безжалостно стянула с неё одеяло. – Ты не забыла, что сегодня первый день нового года? И мы с тобой сейчас идём встречать первый рассвет!

– Куда идём? Какой рассвет? – спросонья Юки ничего не понимала и тщетно пыталась нашарить одеяло, чтобы опять в него завернуться. – Кёко, ты с ума сошла, что ли, дай поспать…

– Не дам! – заявила подруга. – Традиция есть традиция, и нечего её нарушать! Сейчас поднимемся с тобой на крышу и посмотрим, как восходит солнышко.

Для порядка Юки ещё немного поворчала, а потом встала и поплелась умываться. Как ни крути, Кёко права, конечно – грех пропустить первый рассвет в новом году. Особенно когда не нужно никуда тащиться или подниматься на ближайшую гору, а достаточно всего лишь выбраться на крышу. Кёко тем временем распахнула окно, с наслаждением потянула носом холодный воздух.

– Эх, а снега-то и нет, – с сожалением сообщила она. – Ну, ничего, зато погодка утренняя бодрит по-настоящему! И не копайся там, Ю-тян, а то опоздаем!

Приведя себя в порядок, Юки влезла в старую красную куртку, которую привезла с собой из Саппоро, Кёко набросила на плечи серое драповое пальтишко, и они вылезли на крышу. Оказалось, что соблюсти традиции захотелось не только им – возле перил уже топтались Саяка с Харуми и Аой с Сирасэ.

– Ух ты, а вот и ещё кому-то не лень было вставать в такую рань, – весело ухмыльнулась Харуми и помахала рукой. – Так, глядишь, и весь отряд соберётся, а потом пойдём к святилищу, загадывать желание нашему ками.

– Точно-точно, – закивала Аой, выглядевшая с утра на удивление дружелюбной. – Главное, чтобы исполнилось потом…

День обещал быть ясным, лишь на востоке редкой цепью вытянулись облака, которые понемногу наливались розовым. Воздух казался особенно чистым и свежим из-за лёгкого морозца, и с Юки слетели последние остатки сна.

– Пошли, сядем, что ли, – Кёко ухватила её за рукав, потянула к ближайшей скамейке. – Ждать всё равно недолго уже, не успеем задрогнуть.

Они уже собирались устроиться там с комфортом, но тут на крыше появились новые гости. Сэнко, бодрая и весёлая, с неизменной улыбочкой, тянула за собой на буксире Фуми. Та, напротив, была сонная и хмурая, похоже, приходить сюда она вовсе не собиралась, и теперь капризничала, как маленькая. Пальто её было застёгнуто на все пуговицы, а шея замотана пушистым шарфом, но Фуми всё равно мёрзла.

– Холодно! – сердито сказала она и поглубже сунула руки в карманы.

Но тут она заметила Юки и моментально преобразилась. Недовольное выражение исчезло её с лица как по волшебству, теперь Фуми всем своим видом показывала, что явилась на крышу по собственной воле и чувствует себя отлично. Сэнко, от которой не укрылась эта метаморфоза, тихонько хрюкнула в кулак, да и Юки тоже развеселилась. До чего же Фуми забавная… С Сэнко позволяет себе быть маленькой девочкой, зато в обществе Юки сразу вспоминает, что она старшая, и старается соответствовать.

Все вчетвером они уселись на скамейку, прижались друг к другу, чтобы было теплее, и устремили взгляд на восток, где небо стало уже совсем светлым, а облака почти истаяли. Девушки молчали, даже Кёко, но сейчас это молчание было красноречивее всяких слов, как нередко случается с близкими подругами, которые безраздельно друг другу доверяют и всегда готовы придти на помощь, если возникнет нужда. А ещё они ощущали себя частичкой чего-то большого и важного.

Юки, крепко зажатая между Кёко и Фуми, неотрывно смотрела на небо и первой увидела, как над заливом вспыхнул солнечный луч.

– Глядите! – крикнула она, вытянув руку.

– С наступившим новым годом, Ю-тян, – Кёко притиснула её ещё сильнее. – Пускай он будет хорошим и удачным для всех нас.

– С наступившим, – тихо сказала с другой стороны Фуми.

Солнце с каждой минутой поднималось всё выше, возвещая начало нового дня, по стылому заливу бежали блики, и вскоре он искрился так, что глазам было больно. Красивое и безмятежное зрелище, словно сама природа старалась хоть немного исцелить израненные души «ангелов»… Лишь одна деталь, как обычно, портила эту мирную картину. Портал пульсировал беспокойным лиловым свечением, словно гигантский нарыв, ни на минуту не давая забыть, что спокойствие – лишь иллюзия. И иллюзия эта может разлететься в любой момент.

Глава 14. Поездка в город

Новый, 68 год Сёва, начался спокойно. После той «тройки», что оставила без электричества весь Тэнсикан, интенсивность атак несколько снизилась, и жизнь на какое-то время опять сделалась сонной и беззаботной. Всё шло своим чередом, Юки регулярно отражала «единички», но мысль о том, что рано или поздно ей придётся серьёзно поговорить с Фуми, не давала покоя. Она даже с Кёко хотела посоветоваться, однако быстро отказалась от этой затеи. И без того понятно, что скажет ей не в меру оптимистичная подруга, которая всегда считает самое простое решение самым правильным.

Наверное, найти нужные слова для непростого разговора Юки помогло то самое утро, когда они все вместе встречали на крыше первый рассвет. Они сидели тогда на скамейке, тесно прижавшись друг к другу, и Юки впервые ощутила Фуми так близко. До того дня все их телесные контакты ограничивались осторожным прикосновением рук, и не более – словно до сих пор сохранялась какая-то дистанция между ними, преодолеть которую никак не получалось. А вот в это утро всё изменилось. По крайней мере, для Юки.

Она даже время не стала специально выбирать, всё получилось как-то просто, буднично и само собой. В один из первых январских дней, а точнее, вечеров, после того, как все, вдоволь понежившись в горячей воде, стали расходиться из купальни, Юки шагнула к своей паре и негромко сказала:

– Фуми… Можешь немного задержаться?

Та вскинула на неё удивлённый взгляд, даже позабыв по привычке сдуть прядь волос, упавшую на лицо.

– Могу. А что ты хотела?

«Ангелы» обычно являлись в купальню уже в чём-то домашнем, а не в форме, и Фуми не была исключением. В тёплой фланелевой пижаме на пару размеров больше, чем нужно, она выглядела беззащитной и трогательной, совсем не похожей на ту собранную и серьёзную Фуми, которую Юки привыкла видеть. Она даже ладони прятала в длинных, не по росту, рукавах, словно маленькая девочка.

– Поговорить хотела, – Юки помялась, потеребила «молнию» на спортивном костюме.

Сэнко, преисполненная житейской мудрости, поняла всё сразу и тихонько улизнула из купальни вместе с остальными. Заодно и Кёко прихватила с собой – та по простоте душевной явно собиралась ждать, пока подруга наговорится. Юки и Фуми остались вдвоём.

Какое-то время они молчали, глядя друг на друга, потому что Юки не знала, с чего начать. Наконец, она решила не подбирать слова, а просто сказать то, что чувствует.

– Фуми, послушай. Буду честна с тобой, даже если тебе не понравится… Я… В общем, мне надоело, что ты постоянно меня отталкиваешь! Я хочу быть вместе с тобой не только на «единичках», понимаешь? Если мы пара, то должны сражаться вместе всегда, а не только тогда, когда ты сочтёшь нужным!

– Ох, Юки…

Фуми опустила глаза, и на лице её вновь появилось то самое виноватое выражение, давным-давно знакомое. Но в этот раз Юки отступать не собиралась.

– Знаешь, я уже заметила, что ты всегда сбегаешь под разными предлогами, когда я пытаюсь завести этот разговор. Но сегодня не выйдет. Фуми, чем угодно клянусь, что не выпущу тебя отсюда, пока мы всё между собой не решим!

– Решим… что? – почти жалобно спросила Фуми и плотнее запахнула воротник пижамы, словно ей сделалось зябко.

– Всё решим! Сама подумай, если я сейчас опыта на «двойках» не наберусь, что мы будем делать, когда Сэнко-сэмпай уедет? Мы с тобой вдвоём останемся, понимаешь? Только ты и я! И тогда не важно уже, какая категория будет, всё равно вместе полетим! Ты об этом подумала?

Никогда ещё Фуми не выглядела такой растерянной. Должно быть, не ожидала такого натиска от своей младшей подруги, такой же сдержанной и молчаливой, как она сама.

– Юки… Я всё понимаю, правда. Конечно, ты права, и нам надо… Но пойми и ты, я беспокоюсь за тебя. Очень сильно беспокоюсь…

– Ты за себя беспокоишься! – рассерженно перебила её Юки. – Боишься, что со мной что-то случится, и тогда ты будешь чувствовать себя виноватой, а тебе этого не хочется! Но я не глупая девчонка, которую надо от всего оберегать! Я сама могу нести ответственность за свою жизнь и не хочу, чтобы ты винила себя за всё, что со мной может произойти!

Она перевела дух и, поскольку Фуми даже не пыталась возражать, продолжала – уже более спокойно, но всё так же сбивчиво:

– Понимаю я твои страхи, это нормально, все мы боимся за близких людей… Но я верю, что ты справишься. Верю, что победишь свой страх, а я тебе в этом помогу, чем сумею… Ведь мы пара, Фуми. Нам вместе ещё не один год сражаться, и мы должны друг другу доверять, доверять безоглядно… Ну, я так думаю! Да, ты старшая, я это признаю, и твоё право принимать решения признаю тоже… Но это не значит, что я всегда должна за твою спину прятаться! Хочу, чтобы мы всё поровну делили, понимаешь ты это или нет?!

Юки почувствовала вдруг, что её голос звенит слишком сильно, и поняла, что сейчас расплачется. Она замолчала, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но не сразу осознала, что у Фуми тоже глаза на мокром месте. А ведь она никогда не видела её плачущей. Да что там плачущей, она даже особых эмоций у Фуми не замечала, разве что во время синхронизации её можно было читать почти как открытую книгу.

– Юки… – Фуми шмыгнула носом, торопливо смахнула слезинки в уголках глаз. – Спасибо… Спасибо, что встряхнула меня. И прости за то, что веду себя как упрямый ребёнок.

– Ох… Это ты прости, что накричала на тебя. Не должна я была с тобой так разговаривать, ведь ты моя будущая Альфа, и ты старше…

– Перестань.

Фуми уже взяла себя в руки и вновь стала прежней – спокойной и немного отстранённой, но всё же в ней неуловимо что-то изменилось. Словно она вдруг поняла что-то важное для себя – важное и в то же время приятное. Медленно распустив волосы, собранные на время купания в высокий узел, Фуми тихо сказала:

– Ты права, Юки. Ты права, а я нет. Поэтому на следующую «двойку» мы полетим вместе. Готовься. Обещай только, что не будешь делать глупостей, ладно?

– Конечно, не буду! И… спасибо, что всё поняла.

Юки шагнула к Фуми и в порыве благодарности крепко стиснула её в объятиях. Та, не привыкшая к столь бурному проявлению чувств, широко раскрыла глаза, охнула:

– Юки… Пусти, задушишь… Ну что ты, в самом деле…

Щёки её порозовели от смущения, и лишь потеплевший взгляд выдавал, что в глубине души ей приятно. А Юки почувствовала, что они ещё на шаг стали ближе друг к другу. Скоро придёт день, когда лёд недоверия растает весь, без остатка… Она отпустила Фуми и пробормотала:

– Прости, не удержалась… Правда, очень рада, что мы с тобой всё выяснили.

– Глупая, – вздохнула Фуми. – Впервые вижу, чтобы кто-то так рвался в бой… Неужели совсем не боишься?

– Боюсь, и ещё как! Но вместе не так страшно. Знаешь… я до сих пор вспоминаю, как ты пришла мне на помощь в том бою. Ну, тогда, помнишь…

– Помню. И ни разу об этом не пожалела. Пошли уже, Юки, а то нас заждались, наверное.

Неизвестно, какой диалог состоялся потом у Фуми с Сэнко, а вот Кёко по обыкновению пристала с расспросами, о чём они так долго секретничали. Юки сперва отмалчивалась, потому что доверительный разговор в купальне казался ей слишком интимным, чтобы обсуждать его даже с лучшей подругой, но потом всё-таки не утерпела и поделилась.

– Вот и славно, Ю-тян, – одобрительно кивнула Кёко. – Чем в себе всё держать, всегда лучше взять и поговорить откровенно, без недомолвок. Я вот для себя решила, что тоже буду с Рэйной всегда пряма и честна… Ну, сразу, как только перестану её бояться!

Юки уверенно сказала, что когда-нибудь это точно случится, в результате они всесторонне обсудили страхи Кёко, потом разговор почему-то съехал на Рин, и они принялись выяснять, кто лучше всего подойдёт ей в качестве пары, но к единому мнению так и не пришли, поэтому улеглись спать. Кёко мигом засопела в две дырочки, а вот к Юки сон никак не шёл – снова и снова она вспоминала то, что произошло в купальне.

Ей было легко и радостно от того, что она поладила с Фуми, сумела всё-таки до неё достучаться. Теперь у неё в Тэнсикане два самых близких человека, две дорогие подруги… Юки сообразила вдруг, что у обеих совсем скоро день рождения – у Кёко четырнадцатого января, у Фуми восемнадцатого. Наверное, не просто так подобное совпадение. Может, дело в том, что имя у неё зимнее, и сама она любит зиму, а потому притягивает в свою жизнь тех, кто родился зимой? Вот бы сделать каждой какой-нибудь подарок от всего сердца… Только вот что подарить? Юки долго ворочалась в постели, но так ничего и не придумала. А наутро её посетила блестящая идея.

Сперва, правда, требовалось кое-что выяснить. Но в этот день она дежурила, так что разговор с Сэнко, которая наверняка знала все ходы и выходы в Тэнсикане, надолго откладывать не пришлось. Конечно, не стоило бы такое обсуждать при Фуми, но она всё равно с самого утра уткнулась в книжку и ничего вокруг не замечала. А вот её общительная Альфа всегда была не против поболтать.

– В город? – насмешливо вскинула она брови в ответ на вопрос Юки, отложила очередную игрушку, над которой трудилась уже третье дежурство, и сладко потянулась. – Ну и зачем ты туда намылилась, Юки-тян?

– Да вот, понимаешь, какое дело… – Юки замялась – не говорить же всю правду, так ведь и сюрприза не получится. – В общем, надо бы мне в магазине посмотреть кое-что.

– Ага, в магазин, значит, захотелось… А знаешь, что тебе Сатико ответит? Или сама догадаешься?

– Эмм…

– Видишь ли, Юки-тян, не всё так просто, как кажется, – Сэнко важно поправила очки и заговорила нарочито взрослым, менторским тоном. – Все эти поездки в город являются не чем иным, как грубейшим нарушением дисциплины и устава Тэнсикана. А потому даже речи об этом вести не стоит. Причины отказа я, конечно, озвучивать не буду, но ты и сама можешь о них догадаться, если возьмёшь на себя труд немного подумать.

Под конец этой тирады она всё-таки не сдержалась и захихикала, а Юки, сообразив, что над ней издеваются, коварно прищурилась:

– Сэнко-сэмпай, а не тебя ли я видела как-то в воскресное утро садящейся в машину? И Михара-сэнсэй отчего-то нисколечко не возражала.

– Надо же, глазастая какая… Ну, Юки-тян, если серьёзно, то нужно тебе идти и упрашивать Сатико, от неё всё зависит. На самом-то деле все наши изредка выбираются, конечно. Кому ж не охота по магазинам пошастать и прикупить что-нибудь миленькое… У нашей тройки ведь в ближайшее воскресенье выходной как раз?

– Угу… Вот только пересменка-то после завтрака лишь, и как быть?

– Ну, ничего страшного. Вряд ли за пару часов что-то серьёзное случится, так что считай, мы с Фуми-тян тебя отпускаем. А уж с Сатико договаривайся сама, тут я тебе не помощница.

Разговор этот несколько приободрил Юки, и на следующий день она была полна решимости убедить свою бывшую наставницу взять её с собой в поездку. Однако сделать это и впрямь оказалось не так-то просто.

– В город? – протянула Сатико почти с теми же интонациями, что и Сэнко, разве что брови приподнимать не стала. – А зачем? Что у тебя за необходимость, Айзава?

Юки сглотнула, чувствуя, что её шансы пройтись по улицам Токио стремительно тают.

– Ну… мне там пару вещичек надо купить, Михара-сэнсэй. Правда надо!

Сатико нахмурилась, встала из-за стола – разговор происходил в классе, где Юки подстерегла её после того, как та закончила очередное занятие с Рин. Она накинула на плечи шаль, в которую куталась постоянно с тех пор, как началась зима, и покачала головой:

– Нет, Айзава, даже не проси. Я отлично знаю, что любая из вас с радостью бегала бы по магазинам и кафешкам каждое воскресенье, будь такая возможность. В конце концов, сама женщина и всё понимаю… Однако хочу тебе напомнить, что все мы здесь на службе вообще-то, а не в летнем лагере. Дисциплина в Тэнсикане и без того не самая строгая, особенно в сравнении с силами самообороны, но всему есть предел, знаешь ли.

– Но мне очень надо! – отчаянно сказала Юки.

Она переступила с ноги на ногу, не зная, какие ещё аргументы привести, и ругала себя за то, что не догадалась спросить совета у Сэнко. Уж та-то наверняка должна знать, как можно уговорить Сатико.

– Я ведь в это воскресенье свободна как раз, Михара-сэнсэй… А потом уже поздно будет!

– Поздно? – во взгляде Сатико промелькнуло удивление пополам с иронией. – Тебя послушать, так речь будто о жизни и смерти идёт… Может, объяснишь уже, что за нужда у тебя? Или опять девичьи глупости?

– Это не глупости… У Кёко и Фуми дни рождения скоро. А они для меня сейчас самые дорогие люди, понимаете? И я хотела… В общем, хотела какие-нибудь подарочки купить им обеим. Для меня это очень важно, Михара-сэнсэй!

– Ах вот оно что…

Сатико вдруг лукаво прищурилась, взглянула на Юки с неподдельным интересом.

– Значит, решила порадовать своих подруг? Не ради себя стараешься, выходит? Ладно, Айзава, коли так, то считай, что ты меня убедила. Подходи в воскресенье во двор к семи часам. Но имей в виду, если проспишь, я тебя ждать не буду.

От такого внезапного поворота событий Юки едва не потеряла дар речи.

– А… Аяно-сан? – робко спросила она, не веря своему счастью. – Мне ей тоже надо доложить? Или… вы сами?

– Доложить Аяно-сан, говоришь? – фыркнула Сатико. – Может, заодно тогда уж и полковнику Тамуре доложишь, что решила самовольно покинуть территорию Тэнсикана?

Юки в ужасе округлила глаза, представив, какие кары могут обрушиться на её голову, но Сатико лишь махнула рукой и рассмеялась.

– Послушай, Айзава… Ты же понимаешь, что единственная задача, которая возложена на «ангелов» – это отражать атаки кимуси? Причём делать это максимально эффективно.

– Угу, – Юки осторожно кивнула, не очень понимая, к чему клонит Сатико.

– А как, по-твоему, достигается эта эффективность? Вспомни, о чём я тебе говорила когда-то – считается, что результат синхронизации зависит от того, насколько сильна эмоциональная связь между девушками в паре. Иными словами, чем крепче и ближе ваши отношения, тем мощнее становится ваше оружие. И, следовательно, тем лучше для пользы дела…

Она помолчала, потом вздохнула:

– Ты уж прости, Айзава, если это кажется тебе циничным. Но мы на войне, а у неё свои законы. Именно поэтому в Тэнсикане принято закрывать глаза на всякие мелочи, если они укрепляют дружбу между «ангелами» – вроде ваших походов к заливу или вот таких поездок в город. Потому что всё это себя оправдывает, в конечном счёте…

– Стало быть, Аяно-сан…

– Да. Она всё знает, и Тамура тоже. Просто вслух они этого никогда не признают. Вот и всё.

Юки невольно закусила губу. То есть их отношения с Фуми – это всего лишь инструмент, средство, чтобы истреблять тварей с полной отдачей? Ну и пусть, неважно… Она просто чувствует глубокую симпатию к своей молчаливой подруге и надеется, что эта симпатия взаимна. А если их дружба поможет бить врага – тем лучше.

Спохватившись, Юки от всей души отвесила благодарный поклон.

– Огромное спасибо, Михара-сэнсэй! Обещаю, что не просплю и приду вовремя!

Она пулей вылетела из класса, пока Сатико не передумала, и облегчённо выдохнула. Надо же, она всё-таки поедет в город! Вот только в голове по-прежнему ни одной мысли, что же именно подарить подругам… Ладно, это не беда, походит по всяким магазинам и лавочкам и наверняка присмотрит что-то хорошее.

От Кёко, разумеется, предстоящую поездку тоже приходилось держать в тайне. Юки рассчитывала в воскресенье проснуться пораньше и улизнуть, пока та спит, но всё пошло наперекосяк. Вечером Кёко засыпала мгновенно и всю ночь спала как убитая, а вот под утро сон у неё становился особенно чутким. Пока Юки торопливо чистила зубы в ванной, подруга проснулась и бесшумно возникла у неё за спиной, перепугав чуть ли не до смерти.

– Так, Ю-тян, и куда это ты собралась с утра пораньше? – с подозрением спросила Кёко, щуря сонные глаза. – Вечно тебя не добудишься, а тут, гляди-ка, сама вскочила ни свет ни заря!

– Фгорот, – невразумительно промычала Юки, не вынимая щётку изо рта. – Мифара-фэнфэй обефала меня ффобой фзять…

– Чего-чего? – от изумления сон с Кёко слетел окончательно. – В город?! Да ты серьёзно, что ли, Ю-тян?

Юки лишь энергично закивала – отвечать на расспросы подруги было некогда, времени и так оставалось не очень много. Тем более не говорить же ей всей правды! Но в этот раз Кёко, кажется, и впрямь обиделась на то, что Юки даже словечком не обмолвилась ей о своих планах. То ли в шутку, то ли всерьёз – не понять.

– Всё, иди давай, раз ничего рассказывать не хочешь, – буркнула она. – Кто б мог подумать, уже и тайны какие-то от меня появились…

– Ну прости, Кёко, – с чувством сказала Юки, натягивая спортивный костюм – сегодня ей предстояло провести немало времени на улице, и морозить коленки не хотелось. – Я тебе обязательно всё расскажу, только чуть попозже, ладно?

– Ой, да можешь не рассказывать, – Кёко гордо задрала подбородок. – Переживу уж как-нибудь.

Юки не хотелось расставаться с подругой на такой ноте, но время поджимало, и она, сокрушённо махнув рукой, накинула куртку и выскочила из комнаты. Тэнсикан ещё пребывал в утренней дрёме, Юки чуть ли не бегом скатилась по пустой лестнице, выскочила во двор и в первую секунду зажмурилась от неожиданности. Всё вокруг оказалось белым-бело, именно этой ночью выпал снег, и в косых лучах встающего над горизонтом солнца он сверкал так, что глазам было больно. Успела она вовремя – сопровождающие уже устроились в кузове грузовичка, а Сатико стояла рядом, поглядывая на часы.

– Простите, Михара-сэнсэй! – выпалила запыхавшаяся Юки. – Чуть не опоздала…

– Ну, залезай уж, раз пришла, – Сатико с усмешкой распахнула дверь кабины.

Кожаное сиденье было жёстким, не особо удобным и почему-то сразу вызвало воспоминания о том дне, когда Юки ехала по улицам Саппоро на старом военном драндулете в компании сержанта Тоды. Но сейчас всё было по-другому. Молодой парень за рулём справа от Юки ослепительно улыбался и всячески давал понять, что очень рад нежданной пассажирке. А Сатико, сидевшая слева, давно уже стала близкой и почти родной. Сколько же времени она терпеливо нянчилась с Юки и в додзё, и в классе…

Грузовик с урчанием выехал за ворота, и по обе стороны дороги потянулся до боли знакомый пейзаж – развалины и кучи мусора, сквозь которые настырно пробивались хилые деревца. Всё было припорошено снегом, и от этого смотрелось не так мрачно и уныло, как обычно, но всё равно подобное зрелище навевало грустные мысли. Юки в который раз подумалось, что когда-то – ещё до её рождения – здесь стояли дома и жили люди, ездили электрички и машины, а теперь остались лишь руины. Даже представить такое сложно. И восстанавливать здесь уже ничего не будут – по крайней мере, до той поры, пока существует портал.

Из задумчивости Юки вывел голос Сатико.

– Как ты вообще, Айзава? Привыкла к новой жизни? Видимся с тобой мы теперь редко, так что о том, что у тебя происходит, знаю лишь в общих чертах.

– Да всё в порядке, Михара-сэнсэй, – бодро улыбнулась Юки. – Сами видите, я давно с красным бантом уже… И с Фуми мы вроде бы поладили.

– Это уж само собой, иначе не сорвалась бы в город за подарком, – Сатико засмеялась. – Слышала, что в бою ты тоже достойно держишься. Переборола всё-таки свой страх? Или бывает, что кошмары по ночам снятся?

– Ох… Ну если только иногда. Особенно тогда, в сентябре… Но мне кажется, я уже не боюсь так сильно, когда приходится очередную атаку отражать. Наверное, понимаю, что я не одна. И от этого легче.

– Рада за тебя, Айзава, что ты смогла по-настоящему подружиться с другими девочками… По себе знаю, как бы тяжело и страшно ни было, всегда спокойнее на душе, когда есть верная подруга, в любой миг готовая придти на помощь. У Мисато, конечно, свои заморочки, но на неё всегда можно положиться. Да и на тебя, насколько я знаю, тоже.

Юки порозовела от смущения и опустила глаза, слышать такое от Сатико было очень приятно. Неужели действительно о ней сложилось такое мнение? А ведь казалось ещё не так давно, что все считают её бесполезной и ни на что не годной. Наверное, она и в самом деле сильно изменилась, сама того не заметив…

Вид за окном кабины тем временем постепенно менялся. Руины и развалины сошли на нет, теперь по обе стороны дороги расстилались либо расчищенные пустыри, либо уже распаханные поля. А вскоре появились первые дома – самые обычные, такие же, как в Саппоро. Всего каких-то пять минут езды, и вот грузовик уже катил по городским улочкам одного из восстановленных районов Токио. Говорят, до вторжения здесь высились деловые и торговые центры, а сейчас всё выглядело как в любом провинциальном городишке. Двухэтажные домики с лавками на первом этаже и жилыми комнатами на втором, небольшие рыночки, мелкие ремонтные мастерские…

Юки вертела головой то влево, то вправо, глазея на всё это, и с удивлением осознавала, насколько же она за без малого год отвыкла от мирной жизни. После однообразных и размеренных будней Тэнсикана, нарушаемых лишь воем сирены, так странно видеть, что люди спокойно ходят по улицам, о чём-то болтают друг с другом, занимаются своими делами. Молодые женщины с детьми, школьники на велосипедах, офисные служащие – вряд ли все они думают о каких-то кимуси, хотя проклятый портал километрах в двадцати отсюда, не больше. Все они в безопасности – благодаря «ангелам».

– Михара-сэнсэй… А куда мы едем?

– На рынок Цукидзи, – ответила Сатико. – Рассказывают, что раньше он в самом центре Токио находился, недалеко от залива. Весь район так назывался, потому что землю эту когда-то отвоевали у моря. Потом его отстроили заново, уже в районе Сэтагая, но оставили старое название, к которому все привыкли. Знаешь, раньше это был крупнейший оптовый рынок во всей Японии, как я слышала… Сейчас, конечно, с киотскими или осакскими ему не сравниться, но всё равно он очень большой. И купить там можно всё, что угодно.

– Ух ты, здорово! У нас в Саппоро тоже главный городской рынок есть, но я там редко бывала. От общежития далековато, да и денег всегда не хватало… Ой, Михара-сэнсэй, а можно я здесь выйду?

– Это зачем ещё?

– Так вон же, магазинчики повсюду, я бы по ним походила, пока вы на рынке будете… А на обратном пути заберёте меня.

– Ну уж нет, Айзава, – Сатико решительно покачала головой. – Одну я тебя никуда не отпущу. Сперва сделаем дело, а потом уже заглянем сюда.

Водитель, который с плохо скрываемым любопытством прислушивался к их разговору, отчего-то развеселился, и Сатико тотчас напустилась на него:

– Совершенно ничего смешного, Абэ-кун! Как будто сам не знаешь, какие опасности могут подстерегать «ангела»! А я за неё перед Аяно головой отвечаю.

Юки вновь завертела головой, не понимая, в чём проблема, и немного обиженно протянула:

– Вообще-то я и сама за себя постоять могу… Даже без доспехов и ганкаты обойдусь, включу махо-силу, и никто мне ничего не сделает. Да и чего бояться-то здесь?

– Ох, Айзава… Многого же ты ещё не понимаешь.

До рынка Цукидзи оставалось минут пятнадцать езды, и за это время Сатико прочитала Юки краткую лекцию о текущем положении дел в мире. Оказывается то, что говорили учителя в школе, было не так уж и далеко от правды, хотя Юки всегда почему-то думала, что это просто выдумки… Тэнсикан и в самом деле был построен без согласования с другими странами – когда правительство Японии поняло, что получило в своё распоряжение очень мощную силу. Именно с этого момента все контакты с иностранными специалистами стали понемногу сходить на нет, а разного рода совместные программы начали сворачиваться. И если в научном центре Нагасаки всё ещё продолжали работать зарубежные учёные, то в Тэнсикан никаких наблюдателей со стороны не допустили. Правительство заявило, что его постройка является исключительно делом национальной безопасности Японии и никак не затрагивает интересы других держав.

Весь мир был свидетелем того, как «ангелы» всего за несколько лет очистили Японию от врага, считавшегося непобедимым. Неудивительно, что остальные страны всерьёз опасались наличия столь грозной силы. Да, сейчас «ангелов» насчитывалось всего два десятка, и они были заняты лишь отражением постоянных атак кимуси. Но вдруг портал когда-нибудь сумеют закрыть или он просто исчезнет сам? А число «ангелов» возрастёт с двух десятков хотя бы до двух сотен? Никто не знал, сможет ли в этом случае японское правительство удержаться от соблазна взять реванш за то унижение, которое пришлось пережить стране в 1945 году.

– Не могу я в это поверить, – призналась Юки. – Михара-сэнсэй, вы же и сами знаете, что никто из девушек никогда против людей оружие не повернёт. Ну вот как можно вообще такое представить-то?

– Это политика, Айзава. А в ней руководствуются совсем другими критериями, знаешь ли. Самая большая проблема заключается в том, что «ангелов» нет больше ни у одного государства. Да, технология производства ганкат и доспехов не является секретом, всё это совместными усилиями разрабатывалось когда-то. Любая страна может их изготавливать, если захочет. Вот только для использования этих вещей нужен махо-потенциал, иначе они так и останутся бесполезным хламом. А девушки с махо-потенциалом рождаются лишь в Японии, и до сих пор никто не знает, почему. Может, это как-то связано с кимуси, а может, и нет.

– И что, меня действительно… могут похитить? – Юки припомнила вдруг давнишние слова Кёко, которые тогда показались ей какой-то глупостью.

– Всё может быть, и рисковать совсем не хочется. Ты же наслышана про охранный взвод, что расположен по соседству с Тэнсиканом? Он ведь тоже не для красоты, и у него свои задачи. Разведки других стран любую цену готовы заплатить, лишь бы узнать, откуда берётся махо-потенциал и можно ли сделать так, чтобы девушки с этим даром появились не только в Японии. Не удивлюсь, если Токио наводнён шпионами всех мастей… Поэтому, Айзава, ты от меня ни на шаг не отойдёшь. А самое главное, не вздумай включать махо-силу, иначе сразу поднимется переполох.

Так что выбор у Юки оказался невелик – либо ходить с Сатико по рынку, либо ждать её возвращения в кабине грузовика, в компании весёлого водителя. Она, конечно, выбрала первое. Интересно же, да и Цукидзи, как выяснилось, не шёл с городским рынком Саппоро ни в какое сравнение. Бесчисленное множество торговых рядов, повсюду маленькие ресторанчики, в которых можно перекусить, если проголодался, и толпы покупателей. А раньше, когда Токио был столицей, здесь, наверное, было ещё многолюднее…

В секции для оптовиков Сатико давно знали, продавцы тепло улыбались и приветствовали её как постоянную клиентку. Да и процедура за несколько лет уже была отлажена до мелочей. Парни из персонала Тэнсикана шустро грузили на тележки ящики с рыбой, дайконом, соевым соусом и прочими продуктами, Сатико отмечала в блокноте, что уже куплено, а что ещё нет. От Юки требовалось только не мешать, и она тихонько стояла рядом с Сатико, с любопытством разглядывая людей и прилавки. Как будто со старшей сестрой выбралась за покупками – смех, да и только.

А на обратном пути, как и было обещано, грузовик остановился на той торговой улочке, где чуть ли не в каждом доме находилась какая-то лавка.

– Пошли, составлю тебе компанию, – улыбнулась Сатико. – Только давай не очень долго, ладно? А то знаю я, во что выливаются женские походы по магазинам…

Легко сказать – недолго! Юки до сих пор не пришло в голову ни одной толковой мысли по поводу подарков, да и по дороге подумать об этом не получилось – уж слишком много всего интересного вокруг. Но она была уверена, что в каком-нибудь магазинчике ей непременно попадётся на глаза подходящая вещица. Так оно и вышло. В одной из лавок, где торговали всякими женскими мелочами, Юки обнаружила миленькую заколку для волос в виде абрикоса и сразу вспомнила про Кёко. Как раз под стать её имени, так что ей, наверное, будет приятно.

А вот с Фуми было сложнее. Юки никак не могла забыть о разнице в возрасте, и ей хотелось выбрать для своей пары нечто особенное, не такое детское, как обычная заколка или браслетик, которыми обмениваются в школе хорошие подружки. Она даже хотела спросить совета у Сатико, но та как раз была поглощена разглядыванием витрин, и Юки решила её не отвлекать. Нет уж, она должна справиться с этой задачей сама, чтобы в подарке была частичка её души.

В конце концов она отыскала то, что хотела. Красивый шейный платок, шерстяной и наверняка очень тёплый. Фуми постоянно мёрзнет, так что подарок будет очень кстати, да и платки такие не для школьниц, их носят уже взрослые девушки, и Юки всегда это казалось каким-то… элегантным, что ли. Продавщица была так любезна, что несколько раз показала, как его правильно повязывать, а потом упаковала в аккуратную коробочку с ленточкой. Ну вот, теперь можно считать, что вылазка в город прошла не напрасно.

В Тэнсикан они вернулись незадолго до обеда. Кёко в комнате не было, она в этот день дежурила, и Юки не пришлось ломать голову, как тайком припрятать свои покупки так, чтобы подруга раньше времени не заметила. Она убрала оба свёртка в тумбочку, сверху на всякий случай накрыла их книжкой и со спокойной душой отправилась в ванную, приводить себя в порядок после поездки.

С Кёко они увиделись только в столовой. Та, хоть и казалась утром смертельно разобиженной, сейчас даже думать об этом забыла и нисколько не дулась. Само собой, она пристала к Юки с расспросами, так что их обед несколько затянулся. Пришлось в красках рассказывать и про саму поездку, и про рынок Цукидзи, и даже про поход по магазинам – правда, Юки беззастенчиво наврала, что искала в них одну книжку, которой не оказалось в здешней библиотеке. Рассказ получился долгим, поэтому кончилось всё тем, что рядом с их столом возникла Рэйна и, сложив руки на груди, ледяным тоном поинтересовалась, не соизволит ли нерасторопная Хосикава закончить наконец-то с трапезой и немедленно отправиться в дежурную комнату.

– Ох, сейчас-сейчас, Онодэра-сан! – пискнула Кёко, втянув голову в плечи. – Я вот уже почти всё доела, прямо одну минуточку ещё!

Она торопливо закинула в рот всю еду, которая ещё оставалась, вскочила из-за стола, а напоследок предупредила Юки страшным шёпотом:

– Но вечером не отвертишься, расскажешь мне всё ещё раз со всеми подробностями! Поняла, Ю-тян?

Следующие несколько дней шли своим чередом. Юки дежурила, в свободное время сидела над учебниками, отразила одну «единичку», заставшую её рано утром, ровно в тот момент, когда она чистила зубы. На этот раз Юки, чтобы не позориться, не побежала сломя голову прямо в пижаме, а поспешно влезла в платье, но всё равно можно было так сильно не торопиться. Первая категория никогда опасений не вызывала, «ангелы» в таких случаях, конечно, не мешкали понапрасну, однако бестолковую суету тоже не устраивали. Солнце уже успело встать, очки для ночного видения не понадобились, а сам бой оказался до смешного простым. Правда, пару микроимпульсов в бедро Юки в то утро всё-таки словила, но уж от этого никуда не деться.

А в четверг пришло время для первого подарка. Юки собиралась поздравить подругу перед тем, как они пойдут на завтрак, но не утерпела. И едва та выползла из ванной, вытирая на ходу лицо, Юки торжественно выпалила:

– Кёко, с днём рождения тебя! И вот тебе мой скромный подарочек!

Она с наигранной серьёзностью вручила подруге маленькую коробочку, держа её, как положено, двумя руками. Не проснувшаяся до конца Кёко чуть не выронила полотенце, растерянно пробормотала:

– Ой, Ю-тян… Как неожиданно-то… Спасибо большое!

Она принялась нетерпеливо вскрывать упаковку, и только тут до неё дошло.

– Так ты за этим в город ездила, да? Ты мне подарок покупала? И поэтому ничего не сказала? Ох, Ю-тян, какая ж ты классная!

Сдерживать эмоции Кёко не умела, она сразу же полезла тискать и тормошить подругу, а та со смехом уворачивалась:

– Не лезь ко мне, сумасшедшая! И взгляни лучше, а то вдруг тебе не понравится!

Но Кёко пришла от заколки в восторг. И дело, конечно, было не в цветастом кусочке пластмассы, а в том, что Юки не забыла про её день рождения и даже выпросила у Сатико ради этого поездку в город. Кёко тотчас собрала волосы в привычный хвост сбоку, прихватила их новой заколкой и принялась вертеться перед зеркалом.

– Ваа, миленько! И мне идёт, во всех смыслах! Знаешь, Ю-тян, мама меня в детстве называла Абрикосиком, так что мне твой подарок будет напоминать о доме. Ну и о тебе, конечно же!

– Очень приятно это слышать, Кёко-сэмпай, – хихикнула Юки. – Подумать только, тебе уже целых пятнадцать лет, а мне-то по-прежнему всего четырнадцать. И раз ты теперь такая большая и взрослая, отныне буду всегда и во всём спрашивать твоего совета…

– Ай, хватит издеваться! – Кёко расхохоталась и принялась её щекотать. – Какая разница, кому сколько лет, мы всё равно с тобой лучшие подруги и ими останемся! Ты вон даже о такой мелочи, как мой день рождения, не забыла! Спасибо тебе огромное!

Вечером они устроили в честь праздника вечернее чаепитие, которое понемногу становилось традицией, и по той же традиции позвали из комнаты напротив Юмэко и Рин. Правда, тут возникли небольшие сложности. Узнав, по какому поводу собираются посиделки, правильная до оскомины Рин долго отнекивалась и твердила, что приходить без подарка неприлично, а потому она не чувствует себя вправе принять приглашение. В конце концов её уломали и на славу провели вечер – за чаем с домашним печеньем, которое прихватила с собой Юмэко, и за беззаботной девичьей болтовнёй.

А вот приближение следующего понедельника, второго важного дня, волновало Юки не на шутку. Если с Кёко она чувствовала себя легко и просто, могла даже немного подурачиться, вручая подарок, то с Фуми всё обстояло совсем иначе. И как тут выбрать подходящий момент, спрашивается? Не в дежурке же при всех это делать. А уж о том, чтобы зайти в комнату к Сэнко и Фуми, Юки даже помыслить не могла. Всякий раз ей казалось, что такой поступок будет расценен как беспардонное вторжение в чужое личное пространство, и её отношения с Фуми, не окрепшие ещё до конца, дадут трещину.

Так ничего толком и не надумав, Юки взяла подарок с собой, немного потянула время, проверяя боеготовность Раксэцумару дольше положенного, а потом, дождавшись, когда почти все вышли, сунула коробочку в шкафчик. Пусть пока лежит здесь, а уж в течение дня она постарается найти время, чтобы поздравить Фуми.

Именно сегодня грянула «двойка», которых не было уже пару недель – первая «двойка» после того памятного разговора в купальне. Юки вскочила с дивана, смело взглянула в лицо Фуми, готовая напомнить ей данное обещание, но та не стала спорить, просто мотнула головой в сторону оружейки:

– Пошли, Юки. Будет немного трудно, но мы справимся.

Сэнко ничего не сказала, лишь украдкой подмигнула Юки, и все втроём они заторопились облачаться в доспехи. В какой-то момент Юки кольнуло малодушное сомнение – она так напрашивалась на «двойку», даже накричала на Фуми, а вдруг это окажется страшнее, чем она думала? Но Юки тотчас отогнала эти мысли прочь. Раз врага может одолеть всего одна восьмёрка, значит, ничего особенного во второй категории нет. И она будет не одна, а вместе с Фуми. И с Сэнко, которая всегда готова их прикрыть.

Когда они поднялись в воздух и Хогэцу просканировала окрестности своей «коронкой», у Юки немного отлегло от сердца. Да, врагов в этот раз заметно больше, и классы поопаснее, но в конце концов, это всего-то шесть-семь десятков кимуси. Тварей по пятнадцать на каждую пару.

Хогэцу на правах командира отряда распределила цели, и «ангелы» рассыпались в разные стороны. Если на «единичках» девушки всегда безоглядно атаковали, то на «двойках» тактика была несколько иной, порой приходилось выжидать и маневрировать, подпуская врага поближе, чтобы затем разнести его в клочья импульсом ганкаты. В числе прочего на долю Юки и Фуми досталось две «саранчи», которые могли стрелять термолучами, и с ними следовало быть осторожнее.

– Юки, не теряй концентрацию, пожалуйста. Сегодня всё серьёзно.

Голос Фуми в наушниках звучал несколько напряжённо, её образ в голове тоже был другим, более беспокойным, хоть она и пыталась изо всех сил это скрыть. Стало быть, по-прежнему волнуется за свою Гамму? Что ж, Юки вполне по силам доказать сейчас своей старшей подруге, что тревожится она совершенно напрасно.

Взаимодействовали они почти безукоризненно – всё-таки уже без малого четыре месяца сражались бок о бок. Фуми заложила широкую дугу в воздухе, чтобы зайти «саранче» в тыл, Юки взяла на себя трёх «комаров», которые представляли собой что-то вроде группы прикрытия. Несмотря на безобидное название, «комары» имели приличные, почти с человека, размеры и очень маленькое время перезарядки. Пока «саранча» неуклюже пыталась развернуться, более быстрые и маневренные «комары» устремились к Фуми.

Юки действовала чётко, словно на полигоне, страх куда-то ушёл, уступив место холодному расчёту. В одного «комара» она всадила голубой разряд Раксэцумару, второго достала ударной волной – Юки пронеслась так близко от твари, что почти задела её концом ганкаты. Третий успел всё-таки выстрелить в Фуми, и Юки без раздумий, на одних рефлексах, закрыла свою пару щитом. Как же хорошо, что ставить его можно в любом месте, каком захочется!

В наушниках не прозвучало ни слова, лишь в голове у Юки прокатилась тёплая волна благодарности – хотя Фуми была увлечена атакой на «саранчу», она всё прекрасно видела и была уверена, что подруга её прикроет. Именно так и выглядит оно, полное доверие… В следующую секунду «саранчу» разрубило пополам – ганката Фуми стреляла чистыми белыми импульсами, яркими, словно электрический разряд.

Третий «комар», оставшись в одиночестве, переключился на Юки, она легко ушла от каскада серебристых лучей и выстрелила сама, но промахнулась – пируэт в воздухе получился слишком резким. Однако второго выстрела не понадобилось, Фуми на выходе из виража разобралась с тварью, возбуждённо выдохнула:

– Юки, не зевай, тут ещё полно всякого дерьма.

Удивительно, но у Фуми, спокойной и неразговорчивой в обычной жизни, в бою частенько просыпался азарт, и тогда с её языка слетали вот такие неподобающие словечки. Не сговариваясь, они метнулись в разные стороны, уходя от атаки ещё одной группы кимуси, а потом разделили между собой цели – так же молча, без единого звука. Да, синхронизация не позволяла читать мысли, но каким-то непостижимым образом Юки понимала, что собирается сделать Фуми, и с каждым разом это понимание давалось всё легче.

С вёрткими «осами», сопровождавшими вторую «саранчу», было сложнее. Жалили они не менее больно, чем реальные, только не ядом, а ударными импульсами, способными при попадании запросто переломать кости. И умели менять направление полёта так резко, что по ним мазала даже опытная Фуми. А ещё приходилось отвлекаться на «сколопендр», которые пытались прорваться к Тэнсикану по земле, изрыгая в небо потоки микроимпульсов. В гуще сражения Юки ощутила вдруг знакомую жгучую боль – правда, сейчас она была какой-то иной, более приглушённой. И не сразу до неё дошло, что в этот раз микроимпульсами хлестнуло не её, а Фуми, она же почувствовала это лишь благодаря синхронизации.

Впрочем, «сколопендр» взяла на себя Сэнко. В одиночку она могла не так уж и много, и в каждую тварь приходилось стрелять минимум дважды, а то и трижды. Но, в любом случае, Юки и Фуми могли не обращать внимания на то, что творится на земле, и полностью сосредоточиться на летающих монстрах.

Только теперь Юки поняла, почему Фуми до последнего не хотела брать её на «двойки». Это был совсем другой бой – и качественно, и количественно. Если в «единичках» всё сводилось к прямому противостоянию с небольшой группой кимуси, то сейчас, атакуя очередную тварь, приходилось уворачиваться от серебристых импульсов, летевших со всех сторон. Не так жутко, как тогда в сентябре, конечно. Но расслабляться всё равно нельзя было ни на миг.

С «осами» они всё-таки справились. Белые и голубые разряды их ганкат раз за разом находили свою цель, врагов становилось всё меньше, и в какой-то момент Юки, выходя из очередного пике, вдруг оказалась буквально метрах в пяти от «саранчи». Чёрные глаза кимуси, не фасетчатые, как у настоящих насекомых, а совершенно гладкие, уставились на неё безо всякого выражения. И в тот же миг прямо между этих глаз вспыхнула серебристая искра – термический луч. Уворачиваться или отбивать его ганкатой не было ни времени, ни возможности, Юки успела лишь выставить щит, и смертоносный разряд полностью ушёл в прозрачную стену, словно вода в песок. А потом, когда щит исчез, она яростно надавила кнопку на горячей от постоянных нагрузок рукояти Раксэцумару.

Кажется, от злости и неожиданности она выпустила целую очередь, но нужды в этом не было – первый же импульс снёс чудовищу всю переднюю часть тела, и сразу завоняло горелым пластиком. Два других ушли в воздух, потому что «саранчу» отбросило назад и вбок, и она, беспорядочно кувыркаясь, полетела вниз. Юки не сразу услышала в наушниках спокойный и какой-то усталый голос Фуми:

– Всё, Юки, остынь, бой закончился. Ты сегодня молодец.

Она с удивлением поняла, что зубы её крепко стиснуты, и понадобилось приложить некоторое усилие, чтобы их разжать. Да, в этот раз всё оказалось гораздо серьёзнее… Но судя по тому, как бодро «ангелы» кружили в воздухе, собираясь возвращаться в Тэнсикан, серьёзных ранений не получил никто.

– Фуми… Тебя зацепило? Я почувствовала…

– Ерунда, – тотчас отозвалась та. – Уже ничего не болит. Поздравляю с твоей первой «двойкой», Юки.

– Спасибо… Надеюсь, я тебя не слишком сильно разочаровала.

Фуми не успела ответить, поскольку в разговор вклинилась Сэнко.

– Да вы обе у меня молодцы. Признаться, даже не поняла, что я тут вообще забыла, могла бы спокойненько посидеть в дежурке и порукодельничать, пока вы тут с этой пакостью разбираетесь…

Она захихикала, а Юки почувствовала, как внутренняя Фуми в её голове смутилась – наверняка поняла прозрачный намёк своей Альфы. Но на сей раз не стала ни сбегать, ни дуться, лишь негромко сказала:

– Ошибаться не страшно, страшно не исправлять ошибки.

Ого, как это не похоже на неё прежнюю! Может быть, именно сегодня, когда ей исполнилось семнадцать, она наконец-то повзрослела и приняла тот факт, что жизнь не стоит на месте? И признала право совершать ошибки и исправлять их не только за собой, но и за Юки тоже? Ведь настоящая ответственность заключается не в том, чтобы слепо оберегать от всех трудностей ту, за кого ты отвечаешь, а в том, чтобы позволить ей самой набивать синяки и шишки. Вот только это гораздо сложнее…

В оружейке, когда все уже расходились, сменив доспехи на форму, Юки в последний момент ухватила Фуми за рукав и тихонько шепнула:

– Подожди, пожалуйста…

Фуми послушно замерла на месте. Она ничего не сказала, лишь сдунула непослушную прядь волос не один раз, а дважды, и это означало, что она нервничает. Боится ещё одного серьёзного разговора? Когда они остались в оружейке одни, Юки, краснея и запинаясь, пробормотала:

– Фуми… Спасибо, что сдержала обещание… Ты права, это было сложно… Но ведь я же справилась, правда? И ещё…

Она достала из шкафчика подарок, протянула его на вытянутых руках.

– Фуми, с днём рождения! Это от меня…

Та, наверное, удивилась даже ещё больше, чем Кёко. Какое-то время она широко раскрытыми глазами смотрела на застывшую в поклоне Юки, потом осторожно взяла коробочку с её ладоней и неуверенно спросила:

– Это мне, Юки? Да?

Очень аккуратно Фуми развязала ленточку, достала платок, развернула его и выдохнула:

– Красиво… И тёплый наверняка.

– Очень тёплый! – закивала Юки. – Я ведь помню, что ты постоянно мёрзнешь… Гляди, я научу тебя его завязывать, только стой спокойно и не двигайся.

В точности припомнив все наставления продавщицы из магазинчика, она обвила платок вокруг шеи Фуми и стала колдовать с узлами. Знакомый сладковатый запах почему-то в этот раз волновал больше обычного, и прикасаться к нежной коже Фуми и к её волосам было очень приятно. А та действительно замерла неподвижно, казалось, даже дышать перестала. Наверное, до сих пор боится столь тесных телесных контактов и относится к ним с опаской.

– Ну вот и всё, – сказала Юки, отступая на шаг. – Жаль, здесь зеркала нет, и ты не видишь, какая ты красавица… Так что просто поверь мне на слово.

Фуми медленно провела ладонями по концам платка, словно пробуя ткань на ощупь. А потом вдруг порывисто обняла Юки, смущённо уткнулась лицом ей в плечо и прошептала:

– Спасибо огромное…

Впрочем, она тут же отстранилась и напустила на себя вид ещё более холодный, чем обычно, будто устыдилась такого проявления чувств. Но Юки теперь и без того всё знала. Да, Фуми плохо умеет выражать свои эмоции и постоянно их прячет, даже от самой себя, но это не значит, что она не способна на крепкую верную дружбу. И отныне Юки могла сказать уже с полной уверенностью, что в Тэнсикане появился ещё один очень близкий и дорогой для неё человек.

Глава 15. Новые потери

С этого дня Юки больше не оставалась в дежурке, когда сирена возвещала об атаке второй категории. Ей понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть к специфике «двоек», а вот страха, удивительное дело, почти не было. Присутствие Фуми, физическое и тем более ментальное, придавало Юки мужества и заставляло быть предельно собранной, чтобы выглядеть достойно в глазах своей пары.

Впрочем, сама Фуми тоже выкладывалась в любом бою без остатка, но уже по другой причине. Её «коронка» была совершенно бесполезна против врага, и Фуми считала, что она должна компенсировать это скоростью и ловкостью – особенно в паре с Юки, владевшей такой ценной способностью, как щит. На «единичках» это было не так заметно, а вот на «двойках» Фуми носилась в воздухе как ракета, не давая себе ни секунды передышки, и после боя частенько выглядела очень усталой. Всякий раз Юки думала, что неплохо бы провести с подругой на эту тему ещё один серьёзный разговор, но выбрать подходящий момент никак не удавалось.

Зато Юки узнала наконец-то, какое имя носит перламутровая ганката Фуми. Правда, поначалу оно показалось ей немного странным.

– Мм, а почему именно Юдати? – осторожно поинтересовалась она. – Хотя, конечно, можешь не отвечать, если не хочешь…

– Да нет тут никакого секрета, – Фуми наморщила нос и застенчиво улыбнулась, что случалось нечасто. – Когда в начальной школе училась, отец на стройке работал и часто задерживался допоздна. А я относила ему ужин. Дорога короткая, минут пятнадцать идти всего, но почему-то я почти всегда попадала под дождь. Да не просто дождь, а настоящий ливень, не успеешь охнуть, как уже вся мокрая с головы до ног… И знаешь, вот этот вечерний ливень на закате казался мне тогда чем-то неотвратимым. Стоит только отправиться к отцу с ужином, и он обязательно хлынет.

– Неотвратимым, говоришь… Так всё дело в этом, да?

– Ага. Подумала, пускай враги попадают под выстрелы моего Юдати так же неотвратимо, как я под дождь когда-то… Смешно, правда?

– И вовсе даже не смешно! – Юки энергично замотала головой. – Наоборот, красиво и со смыслом… Да и сама в каждом бою вижу, что ганката твоя это имя полностью оправдывает.

Сами того не замечая, Юки и Фуми сближались всё сильнее и постепенно становились настоящей парой – крепкой и слаженной. Острая на язычок Сэнко постоянно подтрунивала над ними – мол, девочки выросли, в присмотре старших больше не нуждаются, и уж теперь-то она может с чистой совестью покинуть Тэнсикан. Впрочем, шутки шутками, но не стоило забывать, что через три с половиной месяца Сэнко исполнялось двадцать лет. А это означало, что вскоре Юки и Фуми неизбежно придётся распрощаться со старшей подругой, которая сделала для них столько хорошего.

Но пока что Сэнко не жаловалась на слабеющие способности и всё так же прикрывала младшеньких, а однажды её помощь оказалась действительно неоценимой. Случилось это в конце января, во время одной из «двоек». Число врагов в этот раз перевалило за сотню, так что бой получился довольно сложным и опасным.

Юки с Фуми оказались на самом фланге, где и схлестнулись с большой группой кимуси, которая пыталась зайти отряду «ангелов» в тыл. Твари здесь собрались самые разношёрстные, однако, несмотря на численный перевес, сражение шло на равных. Подруги действовали чётко и слаженно, Юки в нужные моменты прикрывала Фуми щитом, сама при этом не забывая стрелять и уворачиваться, а та то взмывала вверх, то пикировала вниз, обрушивая на врагов белые разряды Юдати. Судя по весьма эмоциональным словечкам, то и дело звучавшим в наушниках, Фуми вновь охватил азарт, которому невольно поддалась и Юки. Они так увлеклись истреблением кимуси, что совсем перестали смотреть по сторонам.

В первую секунду Юки даже не поняла, что вообще произошло. Образ Фуми в её голове вдруг подёрнулся рябью, а затем могучим водопадом хлынули эмоции, совершенно не свойственные ей в бою – замешательство, растерянность и жгучий стыд. В тот же миг за спиной, совсем близко, прозвучал выстрел – не тихий шелест вражеского серебристого луча, а раскатистый треск чьей-то ганкаты. И сразу после этого прогремел взрыв.

Тот переворот через голову, который Юки сделала не раздумывая, она вряд ли сумела бы потом повторить. На краткий миг земля оказалась вверху, небо – внизу, а неподалёку во все стороны разлетались, словно в замедленной съёмке, пылающие ошмётки «бомбардира», далеко не самого безобидного класса кимуси. Внутри у таких тварей находился резервуар с горючей жидкостью, оружие их было в чём-то сродни напалму. Меткий выстрел Сэнко, произведённый с расстояния минимум в сотню метров, угодил прямо в этот резервуар, и теперь ноздри забивала нестерпимая вонь то ли гудрона, то ли мазута.

Когда к Юки вернулась способность здраво соображать, она явственно почувствовала перемены, произошедшие с Фуми. Её пара вновь была сосредоточенной и собранной, от растерянности не осталось и следа, но стыд и чувство вины наполняли сейчас всё её существо. Уверенность в себе померкла, Фуми словно превратилась опять в маленькую ведомую девочку, которая чувствует себя комфортно лишь тогда, когда всецело полагается на старших и делает то, что ей говорят.

Юки хотела окликнуть её, спросить, всё ли у неё в порядке, но бой ещё не закончился, и на разговоры не было времени. Впрочем, она и без того догадывалась, что случилось – не иначе как Сэнко, обычно сражавшаяся в одиночку, сейчас принудительно синхронизировалась со своей Бетой. И уж раз она это сделала, значит, причина действительно была весомой.

Они так и били врага полноценной тройкой до самого конца, до тех пор, пока последний кимуси, разорванный на части выстрелом чьей-то ганкаты, не рухнул на землю. И только тогда подлетели друг к другу почти вплотную, собравшись в кружок. Фуми выглядела совсем плохо – она тяжело дышала, лоб её был покрыт испариной, но никаких серьёзных ран Юки у неё не ощущала. Разве что бросалась в глаза дорожка из алых капелек на боку – следы микроимпульсов.

– Ты уж не сердись, Фуми-тян, – мягко сказала Сэнко. – Другого выбора-то у меня и не было.

– Не извиняйся, пожалуйста, – Фуми вытерла лоб ладонью, рука её чуть заметно дрожала. – Ты всё сделала правильно, а я дура. Прости.

Юки растерянно крутила головой – впервые она видела свою пару настолько виноватой.

– Сэнко-сэмпай… Фуми… Да что случилось-то?!

– Случилось то, что вы обе были немножечко неосторожны, – насмешливо ответила Сэнко, привычным жестом поправляя очки. – И мне пришлось вмешаться. Сама подумай, кто ж ещё позаботится о вас, как не я?

Из её дальнейших слов картина прояснилась довольно быстро. В пылу боя ни Юки, ни Фуми не заметили, что с тыла их собрался атаковать «бомбардир». И успей он выстрелить, последствия могли оказаться самыми плачевными. Предупреждать об опасности по рации было уже поздно, а с того расстояния, на котором находилась Сэнко, и думать было нечего о том, чтобы поразить «бомбардира» без синхронизации – ганкате просто не хватило бы мощности. Всё, что оставалось Сэнко – принудительно засинхрониться со своей Бетой и выстрелить.

– Вообще-то это крайняя мера, Юки-тян, – вздохнула она. – Такое чувство, будто тебя бьют по голове, и в первое мгновение ты ничего не соображаешь. Мне правда жаль, что пришлось так поступить…

Юки вспомнила сентябрьский бой и свои ощущения, когда Фуми неожиданно с ней засинхронилась. Действительно, словно удар по голове, только не физический, а ментальный, она тогда даже чуть не отключилась от столь резкого и бесцеремонного вторжения в свой мозг. А бедной Фуми пришлось ещё тяжелее… Она ведь и без того была связана с Юки, когда в её сознание внезапно ворвалась Сэнко. Ох, даже представить страшно, какая это нагрузка на организм!

– Говорю же, не извиняйся, – Фуми уже почти пришла в себя, голос её звучал тихо, но твёрдо. – Во всём, что случилось, виновата только я. Совсем забыла, что в нашей паре я старшая, и мне полагается не только ганкатой махать, но и оценивать обстановку.

Она замолчала, потом всем корпусом развернулась к Юки и ухитрилась изобразить прямо в воздухе нечто вроде поклона.

– Прости меня, пожалуйста! Из-за моей безответственности ты могла пострадать, и очень серьёзно. Более того, ты могла вообще…

Фуми проглотила последнее слово, не в силах его произнести, в душе её бушевала самая настоящая буря, которую Юки в полной мере ощущала благодаря синхронизации. Да и Сэнко наверняка тоже, если они с Фуми всё ещё поддерживали ментальный контакт. Перехватив ганкату одной рукой, Юки приблизилась к своей паре вплотную и крепко стиснула её тонкое запястье.

– Фуми, хватит уже себя виноватить! Помнишь, о чём мы говорили тогда в купальне? Мы на войне, здесь всякое может случиться… Но я не хочу, чтобы ты так переживала! Не хочу, понимаешь? Любая из нас может ошибиться, и я, и ты, и Сэнко-сэмпай… Но всё ведь закончилось хорошо, и это главное.

Фуми ничего не ответила, но Юки ощутила внутри себя горячую благодарность, затопившую всё её сознание. Чувство вины до сих пор терзало Фуми, однако оно медленно таяло, как грозовая туча после ливня.

– Ох, девочки, – не будь руки у Сэнко заняты ганкатой, она наверняка погладила бы сейчас каждую по голове. – Не оберёшься с вами хлопот… Но честно говоря, я рада, что вы так друг о друге беспокоитесь. Хорошая всё-таки из вас пара получится… Точнее, получилась уже.

Остальные «ангелы», наверное, уже подлетали к Тэнсикану, когда они втроём только двинулись в путь. Фуми разорвала синхронизацию и с Юки, и с Сэнко, но вряд ли стоило её за это винить. Наверняка ей хотелось сейчас побыть наедине с самой собой, со своими мыслями и чувствами. Не так-то это легко – быть старшей. И если до весны ещё можно надеяться на Сэнко, то потом – только на себя.

Юки подумала вдруг, что когда-то и ей придётся через это пройти. Да, это случится нескоро, но ведь случится когда-нибудь. Фуми уедет, а у неё появится своя Бета, за которой придётся присматривать в бою. Сможет ли она сама отнестись к этому спокойно? Или будет точно так же переживать и винить себя за каждый промах будущей пары?

Должно быть, Фуми сделала из сегодняшнего случая какие-то выводы, хотя и не стала ни с кем ими делиться. По крайней мере, больше это ни разу не обсуждалось, и Фуми оставалась всё такой же – молчаливой в обычной жизни и предельно собранной в бою. А жизнь тем временем преподносила всё новые сюрпризы, и вскоре уже самой Юки довелось на собственной шкуре ощутить, что в сражении с врагом важна каждая мелочь, и любая случайность, о которой даже не думаешь до поры до времени, может стать роковой.

Очередная неприятность приключилась в начале февраля. «Двойки» всегда отличались непредсказуемостью в плане состава и численности врагов, и в этом бою почему-то оказалось особенно много «скорпионов». Выглядели они почти как настоящие, если не считать метровых размеров и пары узких крыльев, похожих на стрекозиные. Однако несмотря на устрашающий вид, особо грозным противником они не являлись, и Юки давно выработала против них персональную тактику. Щит она не использовала, ужом в воздухе тоже не вертелась, а вместо этого отбивала дисперсный луч «скорпиона» ганкатой и сразу стреляла. При должном навыке оба этих движения сливались в одно, и уничтожение тварей шло как по маслу.

Один раз Юки ошиблась – совсем чуть-чуть, это даже ошибкой-то назвать было сложно. На долю секунды она промедлила, выворачивая Раксэцумару, и серебристый импульс кимуси пришлось отбивать не лезвием, а чуть ли не рукоятью. Ганкату непривычно тряхнуло, раздался короткий треск, но Юки не придала этому значения – вражеские разряды блокировались любой частью оружия, потому что всё оно, от кончика лезвия до кончика рукояти, было словно покрыто тонким слоем махо-силы. Выцелив «скорпиона», она надавила кнопку и… ничего не произошло. Впервые за всё время Раксэцумару дал осечку!

Юки была настолько потрясена этим, что едва не пропустила второй выстрел кимуси. Лишь в самый последний момент она успела нырнуть вниз, уходя с линии поражения. Должно быть, все её чувства передались Фуми в полном объёме, потому что та немедленно пришла на помощь. Промчавшись мимо в крутом вираже, она даже не стала стрелять, просто сильным взмахом Юдати послала во врагов ударную волну. Двум «скорпионам» хватило и этого, ещё трое уцелели, но явно потеряли ориентацию в пространстве. А потом Юки с огромным облегчением обнаружила, что Раксэцумару по-прежнему работает, и ничуть не хуже прежнего – голубые разряды снова начали разносить тварей в клочья.

По счастью, окончание боя прошло без дальнейших сюрпризов. А когда всё закончилось, Фуми на полной скорости спикировала к Юки, едва не врезавшись в неё, и встревоженно спросила:

– Скажи, ты когда профилактику последний раз делала?

– Погоди, дай подумать, – Юки так переволновалась из-за неожиданного инцидента, что из головы вылетело вообще всё. – В ноябре, кажется… Ну да, точно, в ноябре.

Плановые проверки проводились обычно раз в три месяца, причём даже без участия «ангелов». Сотрудники оружейной лаборатории просто забирали ганкату на полчаса в один из дней, когда её хозяйка была свободна от дежурства, делали полное техобслуживание, а потом возвращали назад, приложив бирку о прохождении очередного осмотра. Как раз в ноябре, помнится, Юки и обнаружила такую бирку на Раксэцумару. Следующая профилактика ожидалась в середине или конце февраля, однако жизнь, как водится, внесла свои коррективы.

– Ну понятно, – сердито тряхнула головой Фуми – впрочем, сердилась она не на Юки, а на ганкату, которая подвела так не вовремя. – Значит, сейчас возвращаемся в Тэнсикан и сразу идём в лабораторию. Отправляться в бой с неисправным оружием и думать не смей.

– Ты чего? – охнула Юки, прикрыв рот ладонью. – Разве можно из дежурки днём уходить?

– В экстренных случаях – можно. Опять устав забыла? А поломка ганкаты это и есть экстренный случай. Тем более что сегодня атаки уже всё равно не будет.

В итоге, сменив доспехи на форму, они с Фуми отправились не в дежурку, а вниз, в оружейную лабораторию. Впрочем, Юки даже не думала с этим спорить, поджилки у неё до сих пор тряслись после того, как Раксэцумару отказался стрелять. Махо-силу она так и не отключила, хотя от волнения и усталости немного подташнивало. Что ни говори, мало удовольствия в том, чтобы в обычном состоянии тащить по лестнице пять с половиной килограммов металла и пластика. В общем-то, она могла бы и одна сходить, Каэдэ наверняка её помнила, но Фуми отчего-то сочла своим долгом составить компанию младшей подруге.

С момента первого и последнего визита, что был ещё в августе, в лаборатории ничего не поменялось. Всё та же теснота, всё те же стеллажи с запчастями и диагностические стенды, расставленные так замысловато, что делили помещение на небольшие клетушки. В глубине этого лабиринта кто-то звонко чихнул и с чувством выругался, а потом из узкого прохода вынырнула хозяйка лаборатории. На голове у Каэдэ по-прежнему красовался ужасный зелёный бант в горошек, выражение лица было таким, словно она прямо в этот момент пыталась решить некую сложную техническую задачу.

– Привет, Мисато, привет, Айзава, – скороговоркой произнесла она, уставившись в потолок. – Судя по вашему озабоченному виду, стряслась какая-то неприятность.

Каэдэ ещё раз чихнула, одёрнула короткую юбку, и только после этого её взгляд наконец-то стал осмысленным.

– Ну что ж, дорогая, давай, рассказывай, – деловито обратилась она к Юки. – Твою ганкату я, как сейчас помню, смотрела восемнадцатого ноября и ничего предосудительного не обнаружила, только энергетический контур подрегулировала. Следующая проверка у тебя по графику через две недели. Но уж коль ты заявилась сюда с ганкатой в обнимку сразу после боя, у тебя, надо полагать, совсем всё плохо?

– Ну, в общем, да, – вздохнула Юки. – Раксэцумару вдруг дал осечку… И я, по правде говоря, очень напугалась.

– Ага, Раксэцумару, значит… Ох, девчонки, и почему вы так эту самурайскую романтику любите? Ладно, ладно, не красней, я в твои годы такая же была… Что ж, пошли посмотрим.

На этот раз петлять по тесным проходам пришлось долго, и Юки с Фуми едва не отстали от Каэдэ, которая даже в таком узком пространстве ухитрялась двигаться очень быстро. В конце концов они оказались в закутке чуть больших размеров, где возле одной стены стоял диагностический щит, а вдоль другой протянулся длинный стол, за которым два парня в белых халатах старательно что-то паяли.

– Помещай ганкату вот сюда, на стойку, – взмахнула рукой Каэдэ. – Только аккуратненько, чтобы вон та риска совпала с верхним концом рукояти.

Дальнейшее оказалось для Юки за гранью понимания. Каэдэ подключала какие-то датчики, щёлкала тумблерами, сосредоточенно изучала показания приборов и пляшущие синусоиды на дисплеях. Наконец, она оторвалась от этого увлекательного занятия и вынесла вердикт:

– Один из резонаторов у тебя практически сдох. А ты, небось, сегодня ещё и попадание в рукоять словила?

– Мм, – Юки удивлённо вскинула глаза на Каэдэ. – А как вы догадались?

– Тут и догадываться нечего. Резонатор и так на честном слове держался, а у тебя вдобавок по всему контуру всплеск прошёл… Ну и другим узлам профилактика тоже не помешает, так что не будем ждать две недели, а сделаем всё сегодня. Да, кстати…

Она повернулась к Фуми:

– А как накопитель энергии в твоей ганкате поживает? Были какие-нибудь проблемы с момента последнего обслуживания? А то пришлось с ним немного повозиться, знаешь ли.

– Нет, спасибо, Курумото-сан, всё хорошо, – Фуми вежливо поклонилась. – Работает всё как часы.

Юки взглянула на Каэдэ с невольным восхищением. Ну и память у неё! Мало того, что помнит дату последнего осмотра Раксэцумару, который проводила аж два с половиной месяца назад, так ещё и, похоже, знает наизусть слабые места оружия всего личного состава Тэнсикана. А по её экстравагантному внешнему виду и не скажешь…

– Ладно, – Каэдэ по привычке вытянула из кармана пачку сигарет и тут же сунула её обратно. – Масштаб проблемы ясен, будем её решать. Так что можете идти отдыхать и ни о чём не беспокойтесь, ганкату мои мальчишки максимум через час вернут на место. И вот ещё что… Увидите Танаку, передайте ей, что легкомыслие до добра не доводит, а компенсатор сам себя не заменит. И лучше бы ей следующей плановой проверки не дожидаться.

Из таких вот моментов и состояла теперь жизнь Юки. Она всё ещё была стажёркой и носила красный бант, но в общем и целом её распорядок дня ничем не отличался от того, по какому жили остальные «ангелы». Тренировки на полигоне ушли в прошлое – теперь Юки с лихвой хватало практики в реальных сражениях. Если не считать учёбы, свободного времени у неё стало гораздо больше, и порой она даже не знала, куда его девать. А ведь приходилось ещё и скучать в дежурке! К видеоиграм Юки так и не пристрастилась, читать весь день напролёт, как Фуми, тоже не могла, зато ей пришла в голову мысль, что неплохо было бы научиться вязать такие же игрушки, как Сэнко. Поэтому в последнее время на дежурствах Юки под чутким руководством старшей подруги осваивала новое для себя увлечение. Получалось пока не очень-то хорошо, к рукоделию она была непривычна и верхом её умений являлась штопка дыр на одежде. Но Сэнко уверяла, что весь секрет в постоянной практике. Пускай первые девять игрушек будут страшненькие и кривобокие, зато десятая выйдет всем на зависть.

Такая жизнь была по-своему неплохой и размеренной – в конце концов, даже «двойки» не казались чем-то особенным, если к ним привыкнуть. Но, к сожалению, будни «ангелов» состояли не только из этого.

Одиннадцатого февраля Юки, как обычно, трудилась над своей первой амигуруми, удобно устроившись на диване в дежурке. Скучный день ничем не отличался от всех прочих и уже подходил к концу. Солнце клонилось к закату, от его косых лучей протягивались повсюду длинные тени, а высокие перистые облака окрашивались в розовый цвет. Юки как раз добралась до самого сложного места – мордочки вязаного тануки, и Сэнко терпеливо ей подсказывала, как именно надо располагать петли, чтобы они не распускались тотчас сами собой. У неё даже стало что-то получаться, и как раз в этот момент сирена взвыла так, что едва не заложило уши.

С перепугу Юки выронила и крючок, и недовязанную игрушку, сердце сразу ухнуло куда-то вниз. Вспомнился тот жуткий сентябрьский день, когда её, мало что соображавшую, Сатико тычками погнала в дежурку. И вот опять «четвёрка», даже полгода не прошло. Ох, исчезнуть бы сейчас и оказаться где-нибудь подальше от этого ужаса… Но всё-таки, собравшись с духом, Юки сумела задавить свой страх в зародыше. В конце концов, это далеко не первое её сражение, у неё уже есть приличный опыт. А самое главное – сегодня она не одна. Есть Фуми и Сэнко, которые будут рядом и всегда подставят плечо. Значит, и сама она постарается не подвести свою тройку.

Пока они торопливо облачались в доспехи, с топотом примчались остальные, и в оружейной комнате сразу стало тесно. Кёко, бледная и встрёпанная, явно была спросонья, но старалась держаться бодро и постоянно бросала украдкой взгляды на Рэйну, словно ища у неё поддержки. Подобравшись к Юки, она торопливо зашептала:

– Ну что ты будешь делать, опять этот кошмар… Бедняжку Рин-тян в убежище отправили. Проняло её по-настоящему в этот раз, она аж чуть не разревелась, представляешь? Ну а куда её ещё, она ж даже доспехи не получила…

Кёко жутко нервничала, от этого она сделалась ещё болтливее обычного и замолчала лишь тогда, когда услышала за спиной мрачный голос Рэйны:

– Хосикава, не будешь ли ты так любезна не копаться? И не забудь, пожалуйста, то, о чём я тебе говорила.

Что именно она говорила своей Гамме, осталось неизвестным. «Ангелы» дружно выбрались на крышу, разложили ганкаты и единым строем взмыли в воздух. Но ещё по дороге Юки успела тихонько спросить у Фуми:

– Слушай, тебе ведь сейчас придётся дважды синхрониться… Справишься?

– Конечно, – Фуми произнесла это так, будто у неё спросили, чистила ли она зубы утром. – Даже не сомневайся. И береги себя, ладно?

Кроме них, в бою предстояло принять участие ещё двум тройкам, в состав которых входили Кёко и Юмэко. Именно сегодня Юки предстояло на практике постичь, как работает пресловутая «тактика треугольника», о которой она столько слышала. Уже в полёте Фуми кратко, но доходчиво объяснила, как это выглядит. Сама она, будучи связана и с Сэнко, и с Юки, станет держаться чуть позади, координируя свои действия с обеими и в то же время являясь своеобразным передаточным звеном между Альфой и Гаммой. В свою очередь, Сэнко и Юки возьмут на себя роль основной ударной силы. За счёт такого распределения обязанностей тройка в целом была сильнее пары, но за это приходилось платить стабильностью. На сознание Беты в этом случае ложилась двойная нагрузка, а ведь ей, помимо этого, приходилось ещё и самой разбираться с кимуси. В иные моменты дело могло дойти до рассинхрона, правда, случалось такое довольно редко.

Помимо этого, Сэнко в сегодняшнем бою являлась координатором отряда. На «четвёрках» толку от Хогэцу с её суперобзором было немного – враги атаковали в таком количестве, что не было смысла выделять какие-то конкретные цели. Поэтому сейчас от Сэнко требовалось лишь просто распределить участки фронта между «ангелами» с учётом их опыта и умений. Кому-то доставались фланги, кому-то – центр, кому-то – особо опасные классы кимуси, если таковые были. Собственно, в этом и заключалась вся координация, а дальше приходилось действовать по обстановке.

В каком-то смысле этот бой оказался для Юки даже страшнее, чем тот, сентябрьский. Да, тогда у неё совершенно не было опыта, но она вместе с Кёко держалась в глубоком тылу и лишь по собственной глупости очутилась в самой гуще сражения. Теперь же она наряду с другими «ангелами» была в первых рядах. Их тройка ушла на левый фланг вместе с Харуми и Саякой, где и приняла на себя первую волну врагов.

В небе было тесно от «ос», «комаров», «шершней» и прочих классов кимуси, которых у Юки не было ни желания, ни возможности идентифицировать. На них набросилась целая свора этих тварей, и значение сейчас имели лишь вбитые в подкорку рефлексы – увернуться, поставить щит, выстрелить. Серебристые импульсы самых разных сортов летели со всех сторон так плотно, что концентрацию нельзя было терять даже на доли секунды. В этой мешанине Юки не видела толком ни Сэнко, ни Фуми, и лишь по зелёным и белым разрядам понимала, что они обе где-то рядом. Ну и, конечно, образ Фуми в голове не давал ей забыть ни на миг, что в этом бою она не одна.

Как всегда и бывало на «четвёрках», «ангелы» медленно отступали, одновременно продолжая косить врагов направо и налево. За первой волной кимуси накатывалась вторая, потом третья… Некогда было думать и размышлять, сейчас спасали только ловкость, скорость и та нечеловеческая реакция, которой наделяла махо-сила. Да и то – не всегда. Юки ощутила вдруг, как по ноге ползёт что-то горячее, и, на мгновение скосив глаза вниз, увидела алую струйку крови, особенно яркую на фоне белых доспехов. Это что же, её зацепило? Но когда? Она ведь даже ничего не почувствовала.

Кимуси теснили «ангелов» всё ближе и ближе к Тэнсикану, но и самих врагов оставалось всё меньше. А в какой-то момент тактическое отступление сменилось, наконец, контратакой.

– Юки-тян, – услышала она в наушниках хриплый от напряжения голос Сэнко. – Вон там «шмель» и две «саранчи» – видишь? Это ядро группы… Прикрой меня.

В следующий миг она промчалась у Юки над головой и круто ушла ввысь, чтобы спикировать на врагов сверху. У Юки не было прямого ментального контакта с Сэнко, но благодаря Фуми, связующему звену между ними, она и без того понимала, что ей сейчас нужно делать. Мечась в воздухе туда-сюда, каждые несколько секунд она ставила щит, буквально на доли мгновения, точечно прикрывая Сэнко от летящих в неё импульсов. Стрелять ей было некогда, концентрации внимания хватало лишь на то, чтобы уворачиваться самой и просчитывать место и время для установки очередного щита. Тем временем зелёные разряды ганкаты Сэнко били точно в цель, разнося в клочья «ос» и «комаров» из группы прикрытия, а сама она неслась на врагов стремительно и целенаправленно, словно торпеда – благодаря Юки ей не было нужды уклоняться от выстрелов и сбивать прицел.

Когда обе «саранчи», а следом за ними и «шмель» превратились в бесформенное месиво, оставшиеся кимуси сделались похожи на солдат, лишившихся командира. Беспорядочно кружа в воздухе, они пытались атаковать Сэнко и Юки, но особой опасности уже не представляли, теперь их можно было отстреливать почти так же легко, как учебные цели на полигоне. В кружева зелёных и голубых разрядов вплелись белые – Фуми, до этого державшаяся позади, присоединилась к ним. Судя по ощущениям Юки, с её парой всё было в порядке, если не считать огромной усталости и неизбежных в таких случаях ранений от микроимпульсов. А сама она только сейчас по-настоящему почувствовала боль в ноге, дёргающую и жгучую, будто кто-то вырвал у неё кусок мяса.

Неподалёку Харуми и Саяка тоже добивали последних тварей, и в какой-то момент стылое вечереющее небо стало вдруг чистым – ни врагов, ни шелестящих серебристых лучей, лишь розовые перистые облака над головами. Судя по треску, шипению и сверканию разноцветных лучей в отдалении, на других участках всё ещё шёл бой, но и он уже подходил к концу. Юки устало опустила ганкату, выдохнула и невольно скрипнула зубами. Ногу жгло огнём, капли крови, срываясь с пальцев, одна за другой улетали вниз, к земле. В наушниках неожиданно прорезался шепчущий, еле слышный голос Фуми:

– Юки… Прости, не могу больше…

В тот же миг образ Фуми исчез из её головы, и Юки с ужасом увидела, как её пара почти камнем падает вниз. Неужели ранена? Да быть того не может, настолько серьёзное ранение Юки непременно почувствовала бы! Она стремительно метнулась вслед за Фуми, больше всего страшась потерять её из виду, но белые доспехи подруги отчётливо выделялись на фоне чёрной перепаханной земли. Юки приземлилась слишком резко, охнула от боли в ноге и бросилась к Фуми.

– Что с тобой? В тебя попали? Куда?

– Никуда, – слабо улыбнулась та. – Просто сил нет уже ни на что… Не сердись, Юки.

Да и сама Юки поняла вдруг, что не может больше держаться на ногах. Нахлынула чудовищная усталость от активного использования щита, к горлу подкатила тошнота, как в прежние времена, когда она только училась осваивать все премудрости. Юки повалилась на мёрзлую землю рядом с Фуми, и они, не сговариваясь, обнялись и уткнулись друг в друга. Всё словно ушло куда-то на задний план, Юки слышала лишь гулкий стук сердца и никак не могла понять – то ли это колотится её сердце, то ли сердце Фуми, то ли их сердца бьются в унисон, сливаясь воедино.

– А вот ты ранена, – еле слышно шепнула Фуми. – А ведь я велела тебе беречь себя…

Они даже не видели, как неподалёку мягко опустилась Сэнко и теперь смотрела на них с сочувствием и нежностью. Привычная усмешка исчезла с её лица, по щекам ползли слёзы. Сэнко шмыгнула носом, потом, спохватившись, сдёрнула очки и торопливо вытерла глаза. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел, как взрослая двадцатилетняя дура ревёт от избытка чувств, точно школьница.

Бой закончился окончательно, но «ангелы» почему-то не кружили в воздухе, как они обычно делали, собираясь возвращаться в Тэнсикан. Напротив, все девушки опускались вниз, слетаясь в одно место, и означать это могло только одно – там что-то случилось.

– Девочки, – Сэнко подошла к Юки и Фуми, тронула их за плечи. – У наших что-то стряслось, по-моему. Полечу туда, может, помощь нужна.

Она взмыла в воздух и направилась к месту сбора остальных «ангелов», а Фуми с трудом поднялась с земли и виновато улыбнулась:

– Прости, не могу сейчас махо-силу включить… Так пойду, ножками.

– Я тоже, – призналась Юки. – В воздухе вроде держалась как-то, а теперь всё.

Они взялись за руки и медленно поковыляли следом за Сэнко, волоча за собой ганкаты, ставшие для них слишком тяжёлыми. Юки хромала, при каждом шаге в ногу будто вонзались раскалённые иглы. Хорошо, что сейчас они с Фуми не засинхронены, и та ничего не чувствует. Подруге и так скверно, не хватало ей ещё ощущать чужую боль.

А потом Юки поняла, что все их беды – такая мелочь, о которой и говорить-то не стоит. Хогэцу, великолепная и непобедимая, сроду не получавшая ни в одном бою ни царапины, лежала сейчас в луже крови без сознания, как-то странно изогнувшись. Её очки, которые она снимала только на ночь да в купальне, валялись рядом, одно стекло покрывала мелкая сетка трещин, другого не было совсем. Возле Хогэцу стояла на коленях Нацуми, ревела в голос, никого не стесняясь, и одновременно пыталась использовать свои целительские способности. Юмэко, бледная как смерть, с перекошенным ртом, взирала на всё это с ужасом. Остальные просто топтались вокруг и молчали, не зная, чем тут можно помочь.

Юки высмотрела Кёко, приблизилась к ней, спросила шёпотом:

– Что с ней? Она… она живая?

– Не знаю я подробностей, Ю-тян, – растерянно помотала головой Кёко. – Ничего не знаю. Говорят, у неё позвоночник сломан, и поэтому нельзя её на руках нести… Связались уже с Тэнсиканом, сейчас из госпиталя подойдут, с носилками.

Юки вновь посмотрела на неподвижную Хогэцу и безутешную Нацуми рядом с ней. Неужели каждая «четвёрка» так и будет всегда забирать чью-то жизнь? Или Хогэцу всё-таки сумеет выкарабкаться? В конце концов, она ведь «ангел», не обычный человек… Махо-сила, живущая внутри неё, делает её организм крепче, а любые травмы – не такими опасными. Да и Нацуми со своей «коронкой» тоже должна помочь.

– Ох, Ю-тян, так ты ж сама ранена! – спохватилась Кёко. – Вся нога в крови…

– Ерунда, – Юки вымученно улыбнулась. – Видишь, даже ходить могу. И с Фуми тоже всё в порядке, и с Сэнко… Но как с Хогэцу-то такое вышло? Она же легенда Тэнсикана…

– Вся наша жизнь – череда случайностей…

Юки обернулась на голос, прозвучавший за спиной, и увидела Мию, растрёпанную и какую-то чумазую. Её доспехи в районе ключицы были распороты от шеи до груди, но рана была совсем неглубокой – скорее, длинная царапина.

– Вся наша жизнь – просто череда случайностей, – грустно повторила Мию. – Уверена, Хогэцу и в этот раз справилась бы, если б не микроимпульс, который прямо в стекло очков прилетел. Она, наверное, концентрацию на секунду всего потеряла, но в таком бою и это слишком много.

Тем временем из Тэнсикана доставили носилки. Хогэцу с превеликими предосторожностями переложили на них, и Юри с Сэнко, подхватив их, поднялись в воздух – такой способ транспортировки был куда быстрее и безопаснее, нежели марш-бросок по разбитой дороге. Нацуми порывалась лететь рядом и продолжать лечение, но Харуми решительно ухватила её за локоть:

– И думать не смей, ты на ногах-то еле стоишь. Хочешь совсем свалиться?

Нацуми вяло дёрнулась, но у неё даже не было сил вырваться из железной хватки Харуми, а потом её волосы сменили цвет с каштанового на чёрный. В итоге путь до Тэнсикана она проделала в полубессознательном состоянии на закорках всё той же Харуми. Юки и Фуми, успевшие немного отдохнуть, смогли всё-таки воспользоваться махо-силой и добрались по воздуху вместе с остальными. Правда, летели они, крепко держась за руки – на тот случай, если кто-то из них опять потеряет контроль.

На этот раз в госпитале Юки не задержалась. Одна из медсестёр перевязала ей ногу и уверила её, что через пару дней она и думать об этом забудет. А вот с Хогэцу всё было гораздо серьёзнее. Доктор Анабуки выставила всхлипывающую Нацуми в коридор, заявив ей, что та уже сделала всё, что могла, и принялась готовить звезду Тэнсикана к немедленной операции.

Незаметно подошло время ужина. В столовой было непривычно тихо, потрёпанные «ангелы» молча смотрели в свои тарелки и работали палочками, но каждая из девушек то и дело бросала взгляды на пустой стол, за которым обычно устраивалась тройка Хогэцу. Ни Нацуми, ни Юмэко на ужин не пришли – обе сейчас сидели на корточках в коридоре перед дверью госпиталя и ждали окончания операции. Слёзы у Нацуми давно закончились, она просто смотрела в одну точку невидящим взглядом. А в чёрных глазах Юмэко застыл тоскливый ужас. Совсем недавно она потеряла свою пару, и вот снова всё повторяется, как кошмарный сон. Пускай у неё с Хогэцу так и не сложилось доверительных отношений, но они летали и сражались вместе. Может быть, она, Юмэко, всё-таки приносит несчастья всем, кто встречается ей на жизненном пути?

Когда усталая Анабуки вышла в коридор, часы показывали уже почти восемь вечера. Нацуми и Юмэко моментально вскочили и уставились на неё с немым вопросом.

– Жить она будет, – негромко сказала Анабуки, и на лицах обеих девушек начали расплываться облегчённые улыбки. – Не в последнюю очередь благодаря тебе, Сумэраги, постаралась ты на славу. К сожалению, есть вещи, против которых бессильна и махо-сила, и современная медицина.

Улыбки тотчас погасли, Нацуми шагнула вперёд и почти выкрикнула:

– Что? Что с Хогэцу?!

– Ходить она больше не сможет. Ну, разве что чудо какое-нибудь случится. Пока что она останется здесь, реабилитационный период будет долгим, но «ангелом» ей уже не быть.

– Но как же так-то? – отчаянно спросила Нацуми. – У неё ведь махо-сила…

– Нет, Сумэраги. Махо-потенциал у Футабы на нуле. Видимо, из-за столь серьёзного ранения исчез раньше времени. Да и ей, в конце концов, уже девятнадцать. Ты можешь, конечно, если хочешь, продолжать исцелять её своей «коронкой», запретить-то тебе это я всё равно не смогу. Но предупреждаю сразу, что толку от этого не будет.

– Но как же так-то… – Нацуми повторила это уже с безысходностью, опустив голову.

Анабуки вздохнула, положила руку ей на плечо.

– Главное, что она жива. И кто знает, может быть, когда-нибудь и встанет на ноги. Жизнь порой преподносит сюрпризы, знаешь ли.

Известие о том, какая участь постигла Хогэцу, было воспринято «ангелами» по-разному. У неё не было подруг в Тэнсикане, за исключением Нацуми, но почти все ей восхищались и знали, что в бою она никогда не подведёт. Кто-то искренне радовался тому, что она осталась жива, кто-то считал, что уж лучше умереть, чем оказаться с самой юности прикованной к инвалидной коляске. «Ангелов» вновь стало меньше, но сейчас эта потеря не ощущалась настолько болезненной. В конце концов, оставалась пара Нацуми и Юмэко, а Хогэцу через год в любом случае покинула бы Тэнсикан.

А вот для Нацуми всё случившееся стало настоящей трагедией. Её самая близкая подруга превратилась в беспомощную калеку, и уже одно это разрывало её сердце на части. Но, помимо этого, она в одночасье стала Альфой гораздо раньше, чем предполагала. Отныне они с Юмэко составляли полноценную пару, и теперь им предстояло надеяться только на себя – несмотря на то, что они летали вместе всего каких-то четыре месяца.

Все привыкли видеть Нацуми серьёзной и собранной, она даже выглядела всегда чуть старше своих лет. Но сейчас она казалась такой растерянной, словно у неё разом отобрали всё то, ради чего она жила и к чему стремилась. Всё-таки Нацуми была совсем юной, ей не исполнилось ещё и семнадцати. И ей казалось, что она пока не готова принять на себя ответственность за Юмэко, которая была всего-то на год младше.

Да и с самой Юмэко стало всё непросто. Она опять вспомнила про потерянный когда-то талисман и постоянно твердила теперь, что приносит всем несчастья. Сперва Цукаса, теперь Хогэцу… Хотя она стала Бетой Нацуми, перебраться к ней в комнату, как и положено по традиции, она пока не могла. Да и сама не хотела этого делать, пока Хогэцу находится в Тэнсикане. Там повсюду её вещи, в шкафу на плечиках висит её форма… Ну как она туда переселится? Впрочем, Нацуми тоже не настаивала на переезде. Ей было трудно представить, что Хогэцу больше никогда не вернётся в эту комнату, не усядется за стол, не ляжет на свою кровать… Точнее, вернётся когда-нибудь. Но лишь для того, чтобы собрать свои бесчисленные блокноты с заметками и уехать навсегда.

Однако, какие бы потери ни несли «ангелы», жизнь продолжалась. Через день, на следующем дежурстве, после обычной утренней проверки боеготовности ганкат Фуми не уткнулась сразу в книжку, как делала всегда. Неуверенно поёрзав на диване, словно не зная, с чего начать, она тихо сказала:

– Юки… Я тут немного подумала и решила написать рапорт. Ты ведь не будешь против, правда?

– Мм, какой рапорт? – Юки удивлённо посмотрела на подругу. – Ты о чём?

– Об окончании твоей стажировки. Ты отлично держалась в последнем бою, и думаю, пора тебе менять красный бант на белый. Ты стала настоящим «ангелом», Юки… Вот и Сэнко тоже со мной согласна.

– Меня сюда не приплетай, Фуми-тян, – тотчас отозвалась Сэнко. – Это должно быть твоё решение, и только твоё. И летать в паре предстоит вам, а не мне.

– Прости, – Фуми покраснела, не замечая, что от смущения комкает подол платья. – Конечно, это моё решение… Так что, Юки? Писать мне рапорт?

Это было так неожиданно, что у Юки даже рот приоткрылся. Фуми считает её достойной белого банта? А ей-то самой всегда кажется, что она до сих пор делает в воздухе кучу ошибок… Но ведь позавчера была уже вторая «четвёрка» в её жизни. И она действительно сражалась на равных с остальными. Ну, или почти на равных. Значит, время пришло?

– Писать, – Юки решительно кивнула. – Знаешь, я не думала, что это случится так скоро… Но всё равно, спасибо тебе огромное за доверие!

У Кёко сегодня был выходной, и Юки хотела похвастаться ей за обедом, но не успела. Едва они плюхнулись за стол, как подруга сделала страшные глаза и выпалила:

– Ю-тян, ты не представляешь, что было утром! Рэйна сказала, что я хоть и тупенькая, но многому научилась, и меня уже не так страшно выпускать в серьёзный бой. И поэтому она считает, что я доросла всё-таки до белого банта! Нет, ну ты представляешь?

– Как, и ты тоже? – с изумлением спросила Юки и расхохоталась так, что выронила палочки.

– Эй, что значит «тоже»? – возмутилась Кёко.– Погоди-ка… Хочешь сказать, что и ты сегодня то же самое услышала от Фуми, да?

– Угу. Наверное, мы всё же хорошо проявили себя в этой «четвёрке» проклятой, вот наши пары и решили, что хватит нам дурака валять. Так что мы с тобой теперь «ангелы», Кёко.

Конечно, были в этом и свои плюсы, и свои минусы. Да, отныне никто им не будет делать поблажек, они больше не бестолковые стажёрки, а значит, их место на переднем крае, вместе с остальными. Но зато и жалование увеличится. Юки не привыкла к большим деньгам, для неё и та сумма, которую ей платили, казалась огромной. А вот Кёко этот момент радовал несказанно. Ежемесячно она отсылала домой половину того, что получала, и её самолюбию очень льстил тот факт, что она, лентяйка и разгильдяйка, оказывает своей семье реальную помощь.

Ну и гордость, куда ж без этого. Гордость от того, что на груди у них белый бант, а сами они защищают родную страну от врага – от такого, с которым никто больше не может справиться, кроме них. Двадцать человек на всю Японию, и они – в этой двадцатке.

Вот только чем за это придётся когда-нибудь заплатить? Смертью, как Цукасе? Или пожизненной инвалидностью, как Хогэцу? И неизвестно ещё, что хуже… Если умрёшь, то ничего уже и не почувствуешь, а останешься без ног или без рук – будешь всю оставшуюся жизнь страдать от своей неполноценности.

Хогэцу, наверное, уже ощутила это в полной мере. На вторые или третьи сутки её самочувствие улучшилось настолько, что стало можно её навещать, и поначалу кто-то из девушек забегал к ней почти каждый день. Но очень быстро эти встречи сошли на нет, и Юки прекрасно понимала, почему. Она тоже заглядывала к Хогэцу пару раз вместе с Фуми и Сэнко и в полной мере прочувствовала тоскливую атмосферу, царящую во время таких посещений. Отныне между Хогэцу и остальными «ангелами» пролегла пропасть, все это прекрасно осознавали, и в первую очередь – она сама. Именно поэтому такие визиты проходили либо в тягостном молчании, либо в вымученных, ничего не значащих разговорах. Хогэцу никогда никого не пускала к себе в душу, не собиралась она это делать и сейчас, а судьбу свою принимала стойко и хладнокровно. Да, она всегда была удачливой и непобедимой, но в глубине души все эти годы была готова к тому, что рано или поздно удача и мастерство ей изменят.

В конечном итоге вышло так, что к Хогэцу стала приходить одна лишь Нацуми, и посещения эти были ежедневными. То ли она не теряла надежды исцелить свою бывшую Альфу, то ли они просто разговаривали о чём-то своём, то ли просто молчали – никто этого не знал, а Нацуми ни с кем не делилась, даже с Юмэко.

Лишь однажды Юки оказалась невольной свидетельницей этих встреч. Дверь была приоткрыта, и проходя мимо, она увидела картину, которая долго ей потом вспоминалась. Хогэцу, никогда даже намёком не проявлявшая своих чувств, горько плакала, слёзы ручейками катились по её щекам из-под очков, а Нацуми, сидевшая рядом, нежно держала её за руку.

Глава 16. Айдолы и не только

Как обычно и бывало после столь крупных и жестоких сражений, во второй половине февраля кимуси несколько ослабили свой натиск. «Ангелы» получили очередную передышку и возможность зализать раны. На этот раз боеспособность Тэнсикана была восстановлена достаточно быстро, но, к сожалению, это никоим образом не решало проблему с нехваткой личного состава, которая тянулась уже без малого полгода. Пар по-прежнему оставалось семь, а не восемь, и Сакура при всём желании не могла с этим ничего поделать.

Несчастье, случившееся с Хогэцу, лишь добавило сложностей. Во-первых, в Тэнсикане больше не осталось «ангелов», владеющих суперобзором, и теперь на «единичках» и «двойках» координатору отряда приходилось полагаться лишь на остроту собственного зрения. А во-вторых, Нацуми и Юмэко оказались не такой уж эффективной парой. Стоило им лишиться старшей подруги, как у каждой вылез наружу целый букет страхов и комплексов.

Нацуми, на первый взгляд такая взрослая и серьёзная, слишком привыкла быть в тени великолепной Хогэцу. Она сражалась ничуть не хуже других, а порой и лучше, это признавали все, но у самой Нацуми всегда было на этот счёт иное мнение. Она искренне верила, что без Хогэцу ничего собой не представляет, её полностью устраивала роль ведомой, и теперь, когда вдруг оказалось, что она сама должна принимать решения, вся её уверенность в собственных силах испарилась без следа. А ежедневные визиты к искалеченной подруге, которую Нацуми не могла бросить в одиночестве, отнимали последние остатки сил.

Про Юмэко и говорить не стоило. Казалось, прошлой осенью она благополучно забыла ту дурацкую историю с талисманом и сумела в конце концов справиться с болью потери. Однако новая трагедия опять пробудила в её голове демонов прошлого, Юмэко больше не улыбалась и постоянно ходила с опущенным взглядом, словно чувствуя свою вину перед всеми. Как-то раз в купальне глазастая Кёко приметила на запястье Юмэко следы порезов, никому ничего не сказала, но наедине устроила ей жуткий нагоняй. Это немного встряхнуло Юмэко, и членовредительством она больше не занималась, однако по-прежнему оставалась подавленной и всё время молчала.

Но несмотря на всё это, истерзанные болью Нацуми и Юмэко относились друг к другу с искренней теплотой и всячески старались друг друга поддерживать. В общем-то, только это и давало надежду, что девушки смогут пережить ещё одну потерю и вновь стать прежними. Все старались не лезть им в душу лишний раз, хотя ни для кого не было секретом, что нередко новая пара вела себя в бою не слишком согласованно.

И только одна лишь Рин оставалась беззаботной и неунывающей. Ей ни разу пока не довелось побывать в бою, да и с другими «ангелами» она не успела сойтись как следует, а потому все их горести и беды были от неё далеки. Рин умела сочувствовать, но лишь тем, кого хорошо знала. То, что случилось с Хогэцу, потрясло её, как и всякого нормального человека, однако уже через несколько дней она об этом даже не вспоминала. К тому же у неё хватало собственных забот. Ближе к концу февраля она получила доспехи и теперь под чутким руководством старших осваивала новые горизонты.

Обучение полёту изрядно выматывало Рин, так что личные отношения интересовали её в последнюю очередь. А уж мысли о поиске пары и подавно не приходили ей в голову. Рин привыкла делать всё строго последовательно, словно в школьном совете – сперва нужно научиться летать, затем освоить ганкату, и только потом, когда она сделается хотя бы отдалённо похожа на настоящего «ангела», можно будет задуматься о том, к кому пойти на стажировку.

Как и Юки в своё время, Рин тренировалась в основном в первой половине дня, потом до обеда отлёживалась в комнате, борясь с тошнотой, а вернувшись из столовой, бралась за учебники. Её трудолюбию, упорству и целеустремлённости можно было только позавидовать, однако была у этой медали и обратная сторона. Проведя в Тэнсикане более трёх месяцев, Рин до сих пор не нашла близких подруг. Отчасти она и сама была в этом виновата – по-прежнему продолжала смотреть на всех снизу вверх, почтительно именовала сэмпаями и ни в какую не хотела сокращать дистанцию. Но как обычно, вмешался случай.

С самого первого дня Рин взяла за правило гулять в саду перед ужином, поскольку давным-давно вычитала где-то, что это улучшает аппетит. Вот и в этот вечер, закончив штудировать учебник математики, она собралась на прогулку. Юмэко сегодня дежурила, заниматься никто не мешал, поэтому новый материал уложился в голове с лёгкостью, и настроение у Рин было превосходное.

На лестнице она нежданно-негаданно наткнулась на Саяку. Та стояла перед тёмным проёмом, ведущим в нежилое крыло Тэнсикана, отчаянно комкала подол платья и переминалась с ноги на ногу, словно хотела войти туда, но не решалась. По-детски пухлые губы Саяки жалобно кривились, лицо было таким, словно она вот-вот расплачется. В чужие дела Рин лезть не любила, однако приличия требовалось соблюдать, а потому она притормозила и вежливо поклонилась:

– Прости, пожалуйста, Татибана-сэмпай, могу я чем-нибудь тебе помочь?

Саяка вздрогнула, бросила на неё затравленный взгляд и даже немного попятилась. Она до сих пор пугалась, когда кто-то проявлял к её персоне чрезмерный интерес, а уж от бойкой Рин и подавно старалась держаться подальше.

– Н-нет… – Саяка помотала головой и для верности отступила ещё на шаг.

Теперь Рин уже не сомневалась, что у той стряслась какая-то неприятность. Любопытство оказалось сильнее неё, и она сделала ошибку, подступив к Саяке ближе, чем следовало. Та шарахнулась назад, не устояла на ногах и с размаху шлёпнулась на пятую точку, издав то ли писк, то ли всхлип. Рин, не ожидавшая такой реакции, перепугалась едва ли не сильнее Саяки.

– Татибана-сэмпай, ты не ушиблась?! – охнула она и поспешно протянула руку. – Прости, я не хотела… Давай, вставай, пожалуйста.

Саяка долго колебалась, не в силах сделать мучительный выбор – то ли сидеть и дальше на холодном полу, старательно натягивая подол на коленки, то ли принять помощь Рин. В конце концов, она кое-как поднялась на ноги самостоятельно и, поскольку терять было уже нечего, дала волю слезам. Ничего не понимавшая Рин аккуратно встряхивала её за плечи, пытаясь разузнать, что послужило причиной такого горя, но от подобного обращения Саяка лишь заревела ещё громче.

Впрочем, смутить Рин было не так-то легко. В те времена, когда она возглавляла школьный совет, ей приходилось решать проблемы и посложнее, так что пасовать перед трудностями она не привыкла. Спустя некоторое время ей удалось немного успокоить Саяку и добиться от неё вразумительных ответов, но легче от этого не стало. По мнению прагматичной и совершенно не сентиментальной Рин, вся драма не стоила выеденного яйца.

На двенадцатый день рождения Саяки младшая сестрёнка, подкопив карманных денег, подарила ей мельхиоровое колечко. Было оно совсем простенькое и дешёвое, безо всяких изысков, но Саяка сестрёнку обожала, а потому подарком очень дорожила. Несколько лет она носила колечко на среднем пальце, однако время шло, Саяка росла, и в конце концов оно сделалось ей мало. Пришлось переместить кольцо на безымянный, да вот беда, на нём оно сидело слишком свободно. Саяка панически боялась потерять подарок сестрёнки, напоминавший ей о доме, а перед боем всегда оставляла его в шкафчике, от греха подальше.

Но то была лишь предыстория. История же заключалась в том, что Харуми прилегла вздремнуть, а Саяка, чтобы не мешать ей, решила проветриться и подышать свежим воздухом на крыше. Погода выдалась на редкость хорошая, Саяка всласть налюбовалась закатом, но потом сгустились сумерки, и на крыше стало неуютно. А на обратном пути её подстерегло несчастье – спускаясь по лестнице, Саяка замечталась и промахнулась мимо последней ступеньки. Она машинально взмахнула руками, чтобы не упасть, кольцо от резкого движения слетело с пальца и шустро укатилось аккурат в нежилое крыло.

Потеря столь ценной вещи была для Саяки невыносима, но ещё больше она боялась заходить в заброшенный коридор и ощупывать в поисках колечка каждый сантиметр пола, покрытого густой пылью, а то и плесенью. Там даже днём было темно как в могиле, поскольку единственное окно в дальнем конце коридора давным-давно заложили кирпичом. А уж сейчас, когда лестница освещалась лишь одинокой электрической лампочкой, чёрный проём напоминал вход в преисподнюю.

– Там мокрицы живут! – с отчаянием сказала Саяка и всхлипнула. – И не только они…

– А кто ещё? – Рин с интересом прищурилась.

– Ну… те, кого к ночи нельзя поминать. Там постоянно шорохи какие-то и скрипы, а кто-то даже огонёчки однажды видел. И не смейся надо мной!

Смеяться Рин не собиралась, хотя в призраков и прочую нечисть ей верилось слабо. Однако она тоже считала сомнительным удовольствием ползать на коленках в темноте по пыльному полу. Причём мокрицы, в отличие от призраков, наверняка вполне реальны, и если случайно нащупать их руками… От одной мысли Рин аж передёрнуло. Но совесть не позволяла ей развернуться и уйти – Саяка так горевала, что оставлять её один на один со своей бедой было жестоко.

– А свет там никак включить нельзя? – спросила она на всякий случай.

– Нельзя-а-а, – Саяка опять начала тихонько подвывать. – Нету там света и не было никогда… А Харумин мне стыдно будить, она решит, что я никчёмная…

И тут Рин осенило.

– Слушай, ведь я же телекинезом владею! – воскликнула она. – Ну, может, и не так хорошо, как хотелось бы… Но уж маленькое колечко точно достать смогу.

– А разве так можно, если ты вещь не видишь и вообще не знаешь, где она лежит? – Саяка тотчас уставилась на неё с живым любопытством и даже перестала всхлипывать.

– Ну, как тебе сказать, – Рин задумалась. – Понимаешь, Татибана-сэмпай, пользоваться телекинезом – почти то же самое, что брать руками, только на расстоянии. Если предмет виден, ты просто его хватаешь, да и всё. А если не виден, то всегда можешь его нащупать, хоть с третьей попытки, хоть с десятой.

Она включила махо-силу, сосредоточилась и начала методично обшаривать тёмный коридор, надеясь, что кольцо не юркнуло в какую-нибудь щель в полу. Очень скоро от манипуляций Рин из проёма поползли клубы пыли, от которых девушки начали дружно чихать, а потом на пол и в самом деле шлёпнулась большая жирная мокрица. Саяка взвизгнула и проворно отскочила на пару метров, но Рин с ледяным спокойствием закинула мокрицу назад во мрак. Хорошо, что делать это с помощью телекинеза было нисколечко не противно.

В конце концов драгоценное для Саяки колечко всё-таки нашлось. В какой-то момент оно выплыло из коридора по воздуху и упало прямо к ногам хозяйки. Не помня себя от радости, Саяка бухнулась на колени, торопливо надела кольцо на палец и подняла на Рин взгляд, полный восхищения и благодарности.

– Спасибо тебе огромное, Мацухара! Не представляешь даже, как много ты для меня сделала! Спасибо, спасибо!

– Ох, ну перестань уже, – Рин смутилась, щёки её порозовели. – Ничего я не сделала такого особенного, просто попользовалась чуточку своей «коронкой»…

На самом деле она чувствовала сейчас слабость и дрожь в коленках, поскольку поиски пропажи заняли минуть десять. Но говорить об этом Саяке явно не стоило. В её глазах Рин моментально сделалась настоящей героиней, а в придачу – второй девушкой в Тэнсикане, заслуживающей доверия. Первой, разумеется, была Харуми. И когда Рин снова протянула Саяке руку, чтобы помочь ей встать, та смело ухватилась за тёплую ладонь новой подруги.

Собственно, на этом они и расстались. Осчастливленная Саяка побежала к себе в комнату, Рин с чувством выполненного долга отправилась гулять в саду. Но с этого дня отношения между ними изменились. Если с другими «ангелами» робкая Саяка по-прежнему чувствовала себя неловко, то в компании Рин она теперь перестала прятать глаза и втягивать голову в плечи. Несмотря на то, что Саяка была на год с лишним старше, во всех вопросах она охотно уступала инициативу оптимистичной и напористой Рин, которая в любой ситуации знала, как нужно правильно поступить. А та оставалась верна себе, держалась с новой подругой всё так же уважительно и называла сэмпаем, но при случае не забывала поправить ей то бант, то воротничок. Поначалу Саяка всякий раз вздрагивала от этих прикосновений, но в конце концов смирилась с такой бесцеремонностью.

Спустя неделю после той истории Рин получила ганкату и неожиданно обрела в лице Саяки толковую советчицу, всегда готовую подсказать и помочь. Природная застенчивость ничуть не мешала той отлично управляться с оружием – что, в общем-то, было немудрено при такой придирчивой и требовательной наставнице, как Харуми.

– Знаешь, Юки-сэмпай, даже поверить не могу, – призналась как-то Рин в задушевном разговоре с Юки, с которой по-прежнему делилась всеми своими новостями, большими и малыми. – Я-то всегда считала, что Татибана мямля и тихоня, которая вечно за свою Альфу прячется. А она такая умная, надо же! Правда, нерешительная слишком, трудно ей с таким характером в жизни будет… Короче, я тут подумала и решила, что стану за ней присматривать.

Из уст ещё зелёной Рин звучало это довольно уморительно, но она, похоже, была твёрдо убеждена в своей правоте и уверена в своих силах. Однако самое смешное заключалось в том, что и сама Саяка вовсе не возражала, чтобы за ней присматривали. В конце концов, Харуми тоже предстояло через полгода покинуть Тэнсикан, и Саяка впадала в панику от одной лишь мысли, что останется без верной подруги.

Впрочем, грядущее расставание со старшими никому не добавляло оптимизма. А если учесть, что и отъезд Сэнко был не за горами, нехватка личного состава снова грозила стать серьёзной проблемой. Но очень скоро всё изменилось самым неожиданным образом. Вероятно, боги на небесах услышали молитвы Сакуры, потому что в марте Тэнсикан получил такое пополнение, о котором можно было только мечтать. В течение месяца сюда почти одновременно, одна за другой, прибыли сразу две новенькие девушки.

Девятого числа появилась Хираги Нацуки – бойкая, общительная, но при этом несколько дурашливая и бестолковая особа. С лица её не сходило изумлённое выражение, словно окружающий мир, такой интересный и сложный, не переставал её удивлять, а причёска оданго – два пучка по бокам головы – придавала ей вид одновременно женственный и проказливый. Родом Нацуки была из какого-то провинциального городка в префектуре Вакаяма, недалеко от Осаки, поэтому речь её, далёкая от канонов грамотности, изобиловала местечковыми словечками.

Нацуки поселили в пустой комнате, которую когда-то занимали Курэха и Цукаса. Говорить про трагическую судьбу одной из обитательниц ей пока ничего не стали, но, судя по характеру Нацуки, вряд ли это обстоятельство могло её смутить или тем более напугать. Особой болтушкой она не была, однако на расспросы отвечала охотно, поэтому уже на второй день все в Тэнсикане знали, что ей всего четырнадцать, способности проявились у неё на первом же тестировании, а в школе она состояла в клубе лёгкой атлетики, поскольку с детства была ловкой и спортивной. Нацуки относилась к тому редкому типу людей, которых природа обделила способностями, взамен наградив горячим желанием постоянно учиться чему-то новому. То ли в силу своей бестолковости, то ли по каким другим причинам, страха перед кимуси она не испытывала вовсе и мечтала стать самым лучшим «ангелом», какого только знал Тэнсикан.

– Да она ещё дурнее, чем Рин-тян! – заявила Кёко в первый же вечер после того, как они с Юки познакомились с Нацуки и перекинулись с ней парой слов. – Та хотя бы понимает уже, что к чему, а эта будто в летний лагерь приехала! Глядишь, завтра всех на пляж позовёт, арбуз разбивать!

– Ох, Кёко, ну какие арбузы в марте…

Юки хотела вступиться за новенькую, но поняла вдруг, что согласна с подругой. Забавно, она сама всего на год старше этой Нацуки, а смотрит на неё как на несмышлёную девчонку, которой только в куклы играть. Наверное, ничего удивительного, если вспомнить, сколько ей всего пришлось пережить в Тэнсикане. И тоску по дому, и страх смерти, и радость от первых побед, она успела обзавестись подругами, повоевать, поваляться в госпитале – столько всякого случилось с ней за неполный год! А для дурочки Нацуки всё это просто интересное приключение. Лучшим «ангелом» она хочет стать, видите ли… Одна лишь Хогэцу могла бы по праву носить этот титул, и что с ней теперь?

– Да не кипятись ты, – в конце концов махнула рукой Юки. – Вот возьмёт её Михара-сэнсэй в оборот, тогда и поймёт, куда попала. Зато она выносливая, ей проще будет.

Так оно и оказалось. В додзё у Нацуки не было никаких проблем, она могла до седьмого пота махать синаем, отрабатывая удары. А вот пробуждение махо-силы грозило у неё затянуться. Приземлённая простушка Нацуки была бесконечно далека от таких понятий, как медитация и самоанализ, и никак не могла взять в толк, что от неё требуется.

Поначалу Нацуки, изнывавшая от одиночества, пыталась заглядывать к другим «ангелам», но ей быстро дали понять, что в Вакаяме, может, и принято ходить в гости без приглашения, а здесь порядки немного другие. Развлекать её никто желанием не горел, у каждой давно сложился свой узкий круг общения, в который непременно входила пара и, в лучшем случае, одна-две близких подруги. Пожалуй, Нацуки ждала бы незавидная участь одиночки, если б не произошла вещь столь же невероятная, как цветение сакуры посреди зимы. Не минуло и двух недель, как в Тэнсикане появилась вторая новенькая.

Это было необычным уже само по себе – Сэнко обмолвилась, что такого на её памяти за все шесть лет не случалось ни разу. Но ещё необычнее оказалась личность этой новенькой. Накатомо Азуса, четырнадцати с половиной лет от роду, была начинающим айдолом.

Природа щедро одарила эту девушку всем необходимым – и красотой, и голосом, и даже некоторым талантом. Начинала она с участия в школьной самодеятельности, а полгода назад или около того на неё положило глаз одно из кастинг-агентств, и Азуса стала учиться профессионально петь и танцевать. Совмещать репетиции в студии и занятия в школе было не так-то просто, тем не менее она делала несомненные успехи и готовилась в самое ближайшее время впервые выйти на сцену в составе «Весенних ласточек», почти никому не известной, но многообещающей айдол-группы. Именно в этот момент второе тестирование показало у неё наличие махо-потенциала. Карьера юной певицы прервалась, не успев толком начаться.

Неудивительно, что Азуса моментально оказалась в центре внимания. Обычно «ангелы» некоторое время присматривались к новеньким издалека, а то и вовсе не проявляли особого интереса, и лишь когда девушка показывала, чего она стоит, начинали завязываться более близкие отношения. Так в своё время получилось с Юки, да и с Рин тоже. Но сейчас случай был совершенно другой. «Ангелы», несмотря на все свои способности и героизм, всё-таки оставались обычными юными девушками, и для них айдол, даже начинающий, являлся существом с другой планеты. До того, как попасть в Тэнсикан, многие сами ходили на концерты, размахивали там лайтстиками и визжали от восторга, а уж кассеты и диски модных групп слушали практически все.

Конечно, скромность и вежливость не позволяли «ангелам» приставать к Азусе двадцать четыре часа в сутки. Но вопросов ей задавали множество. А как проходят репетиции? А какие отношения между девушками в группе? А правда ли, что айдолам нельзя встречаться с парнями, иначе сразу вылетишь из шоу-бизнеса? Азусу все эти бесконечные расспросы ничуть не раздражали, она вовсе не зазнавалась и вела себя как самая обычная девушка – приветливая и дружелюбная. Даже не особенно возражала, когда кто-нибудь порывался потрогать её волосы, красивые и густые, собранные в два длинных хвоста.

В дополнение ко всем своим достоинствам Азуса оказалась на удивление жизнерадостной. Она старалась никогда не унывать и искренне считала, что всё, происходящее в жизни, в конечном итоге делается к лучшему. А когда Азусе начинали сочувствовать, что вместо выступлений на сцене ей придётся сражаться с чудовищами, она неизменно отвечала:

– Ой, подумаешь, потеряю несколько лет, ничего страшного. Я ведь и здесь смогу форму поддерживать, буду каждый день петь и танцевать, чтобы не забыть, как это делается. А знаете, что будет потом? А потом я сделаю сногсшибательную карьеру! Лет мне, конечно, будет многовато к тому времени, зато я стану единственным айдолом в Японии, который дрался с кимуси. Никакая реклама не понадобится!

Каждый раз в этом месте она начинала звонко хохотать, и от её заливистого смеха настроение улучшалось само собой. Азуса, сама того не замечая, обладала потрясающей харизмой, в её присутствии всё вокруг словно озарялось лучами невидимого света, а горести и тревоги уходили на задний план. И на короткое время можно было забыть о том, что все они на войне, где каждый день может стать для кого-то из них последним.

Азуса стала соседкой Нацуки, и девушки почти сразу подружились. Тот факт, что они находились на одной стадии обучения, лишь сблизил их ещё больше, и по вечерам они обсуждали не только свою прошлую мирную жизнь, но и успехи в додзё или в классе. Впрочем, особых успехов пока не было, тернистый путь их только начался, поэтому в основном Нацуки и Азуса помогали друг другу советами. С бамбуковым мечом обе управлялись неплохо – Нацуки занималась спортом, Азусе приходилось много выкладываться на репетициях, и с физической формой у них был полный порядок. А вот с махо-силой пока всё оставалось туманно, так что девушки совместно изобретали всяческие способы для её пробуждения, наподобие того снегопада, который когда-то мысленно представляла Юки.

Однако появление сразу двух учениц очень скоро привело к непредсказуемым последствиям. У них оказалась разная спиральность – у Азусы левая, у Нацуки правая. В результате Торико спала и видела, что её парой станет самый настоящий айдол, Аой, единственная левоспиральная Бета в Тэнсикане, с опасливым интересом косилась на придурковатую деревенщину Нацуки, а вот Ае и Мирай пришла в голову совершенно бредовая идея. Неизвестно, кто из них первый до этого додумался, но обе сошлись на том, что это будет лучшее решение всех проблем – как их собственных, так и отряда «ангелов» в целом.

– Вы с ума сошли обе? – холодно поинтересовалась Сакура, когда услышала, что они предлагают. – Или, может, вы таким нехитрым способом решили в резерве посидеть, чтобы в пекло не лезть лишний раз?

Ая и Мирай мрачно переглянулись, покраснели, но отступать не собирались. Обвинение было несправедливым, затеяли они всё это вовсе не для того, чтобы забиться в безопасную норку, пока остальные рискуют жизнью. И ни одна не собиралась увиливать от сражений – особенно Ая, которая полтора года назад уже попадала в такую ситуацию и чуть не свихнулась от гнетущего сознания своей бесполезности.

– Ничего подобного, Аяно-сан! – выпалила она, дёргая от волнения хвост волос. – Вовсе мы не хотим сидеть в резерве! Я, по крайней мере, точно не хочу, с меня той осени хватило.

– И я, – сердито встряла Мирай, не смея поднять глаза на разозлённую Сакуру. – Дело не в этом…

– И в чём же, позвольте спросить?

– В том, что… что…

Ая запнулась, не в силах сформулировать мысль подобающим образом, и, наконец, с отчаянной решимостью заявила:

– Мы больше не хотим быть парой, Аяно-сан! Мы друг друга бесим, бесим, и с каждым днём всё сильнее! Позвольте нам разделиться, наконец!

– Вот как, значит… А ты что думаешь по этому поводу, Кономия? Согласна с ней?

– Да, – они обе сидели за столом напротив Сакуры в её кабинете, и Мирай по-прежнему сверлила взглядом свои коленки. – Ни она, ни я лишний раз даже видеть друг друга не хотим, это правда… Из нас вышла очень отвратительная пара, Аяно-сан. И я тоже думаю, что пора ей прекратить существование.

Сакура в задумчивости поднесла к губам ладони, сложенные домиком, и надолго замолчала, глядя на своих непутёвых подопечных. Она сама всё прекрасно понимала, отношения девушек ухудшались прямо на её глазах, и поделать с этим было ничего нельзя. Да, она могла требовать от них дисциплины в бою, чтобы не подводили остальных, но залезть к ним в душу или подкрутить что-то в голове было не в её власти. Так уж получилось, что Ая и Мирай, будучи парой, терпеть не могли друг друга. И если сейчас между ними царила просто сильная неприязнь, то со временем она могла перейти в ненависть. И лишь одним богам ведомо, к чему это тогда приведёт.

Однако то решение, которое предлагали девушки, тоже было крайне сомнительным. Воспользовавшись тем, что у новеньких, так удачно появившихся в одно время, оказалась разная спиральность, они собирались просто-напросто их поделить. Нацуки становилась Бетой Аи, Мирай получала в пару Азусу. В этом случае пар в Тэнсикане вновь делалось восемь, и о скользящем графике дежурств можно было наконец-то забыть. Но это был единственный плюс, а вот минусов, и весьма серьёзных, хватало с избытком.

Самый главный минус, разумеется, заключался в том, что и Нацуки, и Азуса едва начали обучение. Предстояло ждать не менее полугода, пока они заслужат право хотя бы на красный бант, до того момента выпускать их в бой неподготовленными было нельзя. Это означало, что по факту пар остаётся всего шесть, а Мирай и Ая превращаются в двух одиночек, от которых, несмотря на опыт, толку в сражениях будет немного. И выбор тут невелик. Либо отправлять их на полгода в резерв, о чём даже и говорить не стоит, либо позволить им сражаться самостоятельно, без пары. Оба варианта никуда не годились. Но если в один прекрасный день девушки психанут и поцапаются всерьёз… Лучше о таком даже не думать.

Ая и Мирай напряжённо ждали решения Сакуры, даже поза их говорила о многом – они отодвинулись друг от друга подальше и смотрели в разные стороны. Обе девушки сами понимали, что хотят почти невозможного, грубо попирая при этом все представления о дисциплине и долге. Но они так страстно желали освободиться друг от друга, что готовы были на любые жертвы, лишь бы не оставаться больше парой. А когда ещё представится такая замечательная возможность? Наверное, само небо послало им сразу двух новеньких, «левую» и «правую».

– Допустим, – произнесла, наконец, Сакура, и девушки одновременно втянули головы в плечи, словно перед неминуемой казнью. – Допустим, я соглашусь с вашими доводами. Хотя какие там доводы, смех один… Как вы помните, последняя «четвёрка» случилась полтора месяца назад, а значит, натиск кимуси в ближайшее время опять начнёт усиливаться. Полагаю, на первой и даже на второй категории вы вполне справитесь в одиночку, хотя вряд ли это вызовет восторг у остальных. Что вы собираетесь делать в случае «тройки»? И, кстати, что думают о вашем решении другие?

– Ничего не думают, – Ая опять покраснела и опустила глаза. – Мы никому не говорили.

– Замечательно. Вы собираетесь прибавить хлопот вашим подругам и даже не ставите их об этом в известность. Очень достойное поведение, именно так и должны поступать настоящие «ангелы».

Если бы сарказм в голосе Сакуры мог испепелять, от девушек давно бы уже осталась лишь пара кучек золы. Обе пунцовые от стыда, они, однако, всё ещё продолжали на что-то надеяться.

– А если другие будут не против, вы к нам прислушаетесь? – выдавила, наконец, Ая.

– Мы не на заседании школьного совета, – сухо ответила Сакура. – Хочу напомнить, что первоочередная задача Тэнсикана – защита страны от врага. Это не только большая честь, но и огромная ответственность. Надеюсь, вы обе достаточно взрослые, чтобы это понимать.

Мирай открыла было рот, чтобы сказать, что они всё понимают, но благоразумно передумала. А Сакура тем временем продолжала:

– Я отдаю себе отчёт в том, что эффективность вашей пары удручающе низка и со временем может стать ещё ниже. И это – единственное соображение, которое может заставить меня к вам прислушаться. Но, разумеется, при строгом соблюдении ряда определённых условий.

– Каких условий, Аяно-сан? – Ая чуть не подпрыгнула на месте от нетерпения, Мирай тоже вытянула шею и невольно сжала кулачки.

– Их всего три. Первое – с сегодняшнего дня вы начнёте заботиться о своих будущих Бетах и во всём им помогать. Конечно, их обучением занимается Михара-сэнсэй, но всегда лучше, если рядом будет кто-то из старших, чтобы вовремя исправить ошибки или просто дать совет. Второе – если спустя какое-то время кто-то из вас заявит мне, что у неё с новенькой обнаружилось несходство характеров и нет взаимопонимания, я даже слушать её не стану. Вам так хочется поскорее избавиться друг от друга, что вы готовы связать свою судьбу с кем угодно, даже не узнав человека толком. Это ваше право, но винить за это впоследствии вам придётся только себя.

Сакура сделала небольшую паузу, в течение которой Ая с Мирай сидели, затаив дыхание, потом подытожила:

– И, наконец, третье. До того момента, пока Хираги и Накатомо не получат белые банты, вы останетесь парой.

При этих словах лица девушек вытянулись так, словно каждая из них сжевала по незрелой хурме. А Сакура, насладившись их растерянным видом, усмехнулась:

– Ладно уж. Я не такая страшная и злая, как вам кажется. Раз вы до такой степени друг друга не переносите, вам нет нужды оставаться вместе, и даже на дежурства я согласна ставить вас в разные смены. Да, собственно, по-другому и не получится. Но в случае атак третьей или четвёртой категории вы по-прежнему будете сражаться в паре – до тех пор, пока ваши Беты не станут готовы к серьёзным испытаниям. Ну так что, Акира, Кономия? Устраивает вас такой расклад?

Ая торопливо закивала, отчего оба её длинных хвоста заколыхались, Мирай тоже кивнула, отрывисто и решительно. Они и в самом деле настолько устали друг от друга, что согласны были на любые условия, лишь бы пересекаться как можно меньше.

– Что ж, на этом и порешим, – Сакура негромко хлопнула ладонями по столу, подводя черту под разговором. – Что до вас, можете разъехаться, благо свободные комнаты на этаже есть. А новенькие пускай пока живут вместе, им это полезно. Так они и в Тэнсикане быстрее освоятся, и от обучения больше толку будет. Не хватало ещё, чтобы вы им голову забивали своим негативом.

Девушки выскочили из кабинета командира как ошпаренные, но уже сразу за дверью сцепились, выясняя, кто где будет жить. Покидать привычное место никому не хотелось, а две свободные комнаты в дальнем конце коридора стояли пустыми уже больше года, никто особенно за ними не присматривал, и там наверняка скопились горы пыли.

– Думаю, ты понимаешь, что я живу в этой комнате дольше тебя, – цедила на ходу Ая, не оборачиваясь. – Поэтому очень надеюсь, что ты сегодня же уберёшься с глаз моих.

– Эй, а почему я, а не ты? – Ая шла быстро, Мирай приходилось почти бежать за ней, и от этого она чувствовала себя унизительно. – Может, тебе самой убраться, Акира? Я-то тебя ещё терплю как-то, а вот у тебя от одного моего вида сразу изжога начинается.

– Заткнись, Кономия. Собирай вещи, и чтобы духу твоего там не было.

И хотя обе были настроены решительно, кому-то в итоге пришлось уступить. В самом деле, не драться же, чтобы потом на них все пальцами показывали… В роли проигравшей оказалась Мирай, которая посчитала ниже своего достоинства раздувать свару. В этот же день она перебралась в одну из дальних комнат, потом два часа остервенело махала тряпкой, наводя там порядок, а к вечеру история сделалась достоянием всего Тэнсикана. «Ангелы» вовсю сплетничали на эту тему в купальне, благо ни Ая, ни Мирай туда не явились – должно быть, не хотели, чтобы на них глазели и приставали к ним с расспросами. Всем и так было понятно, что произошло, поэтому никаких догадок не строили, просто перемывали подругам косточки.

– Даже не припомню такого, чтобы пара разбегалась, – фыркнула Сэнко, когда кто-то спросил её, часто ли случаются такие конфликты. – А хотя нет, постой… Как-то раз одна ссора крупная вышла всё же, года четыре назад. Но я тогда молодая совсем была и даже не вникала особо, из-за чего девочки разругались. Ясно лишь, что голова, как всегда, болела у Аяно-сан.

– А я говорила, что так будет, – коротко отозвалась Фуми.

Она поджала ноги и плавным движением соскользнула в горячую воду ещё глубже, по самую шею – несмотря на приход весны, Фуми всё равно мёрзла. Юки давно уже поняла, что её подруга недолюбливает и Аю, и Мирай за их упрямство и нежелание идти на компромиссы, в то время как сама Фуми, несмотря на внешнюю холодность, всегда готова была уступить и сделать шаг навстречу. Как же всё-таки ей, Юки, повезло с парой! А ведь когда-то она всю голову сломала, ища в словах и поступках Фуми скрытый смысл. Вот глупая…

Нацуки и Азуса нежились в воде тут же, вместе со всеми, шептались потихоньку о чём-то своём и краем уха пытались прислушиваться ко «взрослым» разговорам. Но они мало что понимали в происходящем, а объяснять им всю подноготную никто не собирался. Рано им пока что знать о дрязгах и склоках между «ангелами», пусть для начала освоятся и покажут, на что способны. Впрочем, новенькие и не горели особым любопытством по этому поводу, для них сейчас все «ангелы» составляли единое безликое целое, спаянное общей идеей.

Зато остальные прекрасно понимали, что дальнейшую судьбу Азусы и Нацуки уже решили без малейшего их участия. Не требовалось особого ума, чтобы догадаться, что Ая и Мирай наметили их в свои Беты и отступать от задуманного не намерены. Вот только что из этого получится? Сойдутся ли они характерами или выйдет только хуже? Юки представила в такой ситуации себя и поёжилась. Но с другой стороны, новенькие совсем не похожи на неё. Азуса настолько позитивная, что сможет, наверное, найти общий язык и подружиться с кем угодно. А Нацуки вообще не привыкла размышлять о высоких материях, она совершенно не обидчивая и всё, с чем сталкивается, принимает как должное.

Так или иначе, со следующего дня график дежурств вернулся в привычное состояние. Теперь боевую вахту несли три пары и кто-то из одиночек – либо Ая, либо Мирай. На «единичках» это особых проблем не создавало, на «двойках» приходилось чуть сложнее, но и та, и другая выкладывались в бою по полной программе. Несмотря на сложный характер, ни одна из них не хотела услышать обвинений в трусости.

Чехарда с составом дежурной восьмёрки наконец-то прекратилась, и в ближайшее время ему предстояло оставаться неизменным. Теперь компанию Юки, помимо её собственной тройки, составляли Мию с Торико, Сирасэ с Аой и Мирай – таким образом, эффективность обеих смен получалась примерно одинаковой. И если для остальных мало что изменилось, то Мирай явно не знала, куда себя деть. Сражения с Аей в сёги хоть и получались излишне эмоциональными, но всё-таки позволяли скоротать время, а сейчас каждое дежурство тянулось для Мирай бесконечно долго. Она то укладывалась дремать, то без конца пила чай, то таращилась в окно, но ни разу не пыталась приставать к кому-нибудь с разговорами. Да уж, классический случай – и вместе тесно, и врозь скучно…

Однако обещание, данное Сакуре, обе бунтарки выполняли исправно. В свободное время они нянчились со своими будущими Бетами, причём делали это с огромным энтузиазмом и, кажется, совершенно не тяготились ролью наставниц. Вечно всем недовольная Ая ничуть не раздражалась от бестолковости Нацуки и готова была по десять раз объяснять одно и то же, лишь бы та поняла всё как нужно. А Мирай просто относилась к Азусе как к младшей сестрёнке. Она легко и безо всяких усилий приняла тот факт, что в одночасье стала старшей, внутренне она давно была к этому готова. И даже её перфекционизм, который так бесил Аю, нашёл благодатную почву. Сама Азуса оказалась точно такой же, многочисленные репетиции в студии приучили её к тому, что любое дело, которое ты делаешь, нужно делать не просто хорошо, а отлично.

Поначалу новенькие изрядно смущались от такого персонального внимания со стороны старших. Но про Тэнсикан они не знали ровным счётом ничего, кроме того, что рассказывали им в школе, а потому решили в конце концов, что это в порядке вещей. Нацуки и Азуса старательно учились, по вечерам болтали допоздна, а после занятий в классе непременно ходили смотреть на цветущую сакуру – потому что Мирай как-то сказала, что представляла махо-силу в образе облетающих розовых лепестков.

Так уж получилось, что сакура в саду Тэнсикана росла одна-единственная. Невысокая и неказистая, весь год она не бросалась в глаза, но сейчас, в конце марта, вся покрылась цветами и сделалась необыкновенно прекрасной – словно осколок мирной школьной жизни посреди войны. И полюбоваться в эти дни на неё приходили не только новенькие.

Юки тоже как-то в один из своих выходных наведалась в сад, взглянуть на эту мимолётную красоту, которая радует глаз всего неделю. Скамеек здесь не было, но и не больно-то они были нужны. Юки расстелила на траве любимое покрывало, уселась на него, обхватив руками колени, и сама не заметила, как вернулась мыслями в школьные времена.

Она давно привыкла к тому, что на Хоккайдо розовые цветы распускались тогда, когда учебный год уже шёл вовсю – в конце апреля, а то и в начале мая, если зима выдавалась особенно суровая. А во всей остальной Японии, получается, цветение сакуры знаменует начало учебного года. Не окажись у Юки махо-потенциала, в этом апреле она бы впервые пошла в старшую школу. Шагала бы по улицам Саппоро, важно помахивая сумкой, и чувствовала себя совсем взрослой. Может, даже подругами обзавелась бы… Хотя нет, вот это вряд ли. Не попади Юки в Тэнсикан, так и осталась бы она тихой и незаметной, плывущей всю жизнь по течению. Даже странно вспоминать сейчас, какой она была когда-то.

– Юки… Я не помешала?

Она даже не стала оборачиваться, уж этот-то негромкий голос она бы теперь узнала из тысячи. Просто подвинулась на покрывале и похлопала ладонью рядом с собой:

– Садись, Фуми. Посмотрим вместе на сакуру.

Та разулась и аккуратно устроилась рядом, подогнув колени. Покрывало было не такое уж и большое, и сидеть им приходилось совсем близко, но сейчас это не смущало ни ту, ни другую. Словно так и должно было быть.

– Тоже думаешь о школе, да? – спросила Фуми, лукаво склонив голову набок.

– Угу… Погоди, а как ты догадалась?

– Так тут и догадываться нечего, все думают о школе, когда смотрят на цветущую сакуру. Знаешь, у меня это был бы последний учебный год. Выпускной класс, ох и мороки… Иногда я даже радуюсь, что судьба меня всего этого лишила. Как представлю, что пришлось бы сдавать тесты по математике и физике, сразу в холодный пот бросает.

– А я тоже в математике ничего не понимаю, – весело призналась Юки. – Хорошо хоть, Рин мне всё на пальцах растолковывает, она ж умная. Слушай, Фуми… А как ты думаешь, будем мы с тобой через год вот так же сидеть здесь и любоваться сакурой?

– Будем, конечно, – Фуми даже не задумалась над ответом. – Иначе и быть не может.

От слов подруги Юки почему-то стало на удивление спокойно, словно не было ни портала, ни тварей, лезущих из него, ни постоянных атак – лишь они одни и цветущее дерево. И она вдруг, сама не зная почему, опустила голову Фуми на плечо. Та чуть заметно вздрогнула от неожиданности и смущённо засопела, но не отодвинулась. Может, потому, что отодвигаться было некуда, а может, и по другой причине.

Так они и сидели молча, греясь в лучах весеннего солнца. Лёгкий ветерок играл с длинными волосами Фуми, Юки чуть слышно фыркала и жмурилась, когда они щекотали ей лицо. Но прикосновения эти были такими мягкими и нежными, такими ласковыми, что в конце концов она сама не заметила, как задремала.

Глава 17. Бета

В начале апреля Хогэцу выписали из госпиталя – во всяком случае, так было записано в документах, где стояла отметка о том, что лечение завершено. Выздоровление её шло долго и трудно из-за того, что она лишилась махо-силы раньше срока, но в конечном итоге все раны Хогэцу зажили, и сейчас она была почти в полном порядке. Почти – потому что способность ходить к ней так и не вернулась. Не помогли ни усилия Нацуми, ни мастерство доктора Анабуки.

Возвращаться в свою комнату Хогэцу не стала. О том, чтобы подняться на третий этаж на инвалидной коляске, нечего было и думать, а постоянно просить кого-либо о помощи она считала унизительным. Увольнительные бумаги из Киото пришли ещё в конце февраля, формально Хогэцу больше не являлась «ангелом» и в ожидании того, пока родные заберут её домой после выписки, коротала время всё в той же больничной палате. Днём она выбиралась погулять по саду, иногда одна, иногда вместе с Нацуми. А по вечерам продолжала упорно писать свои заметки – хотя несчастье не сломило её дух, теперь это было одно из немногих доступных ей занятий.

Никто даже не заметил толком, когда Хогэцу исчезла. Лишь по чистой случайности Юки увидела её отъезд, когда стояла у окна и раздумывала, как ей убить два часа, оставшихся до обеда – то ли побездельничать, то ли взять в руки учебник. И в этот момент она заметила внизу чёрный лимузин, явно из дорогих. Видимо, кто-то важный, если ему разрешили заехать за ворота, прямо во двор Тэнсикана.

Сначала Юки подумала, что прибыло с инспекцией какое-то высокое начальство. А потом увидела тех, кто шёл к машине, и всё поняла. Худощавая женщина средних лет, стильно и со вкусом одетая, катила перед собой коляску, в которой, словно кукла, сидела Хогэцу в длинном розовом платье. Мать, наверное… Сакура, шагавшая рядом, несла пузатый саквояж своей бывшей подопечной. А чуть поодаль, держась за руки, семенили Нацуми и Юмэко, обе грустные и нахохлившиеся. Они сегодня дежурили, но Сакура, должно быть, разрешила им отлучиться ненадолго, чтобы попрощаться с подругой.

Рядом с лимузином все остановились. Нацуми присела перед Хогэцу на корточки, стиснула её руки в своих и долго что-то говорила, встряхивая для убедительности головой. Потом неловко обняла сидевшую Хогэцу, прижала её лицо к груди и тотчас, словно смутившись своего порыва, поспешно отскочила в сторону. Из машины тем временем вышли двое мужчин, один постарше, другой совсем молодой – вероятно, отец и брат. Брат хотел взять сестру на руки и пересадить на заднее сиденье автомобиля, но та яростно мотнула головой, и Юки с удивлением поняла – гордая Хогэцу по-прежнему не хочет, чтобы её жалели.

После краткого, но бурного обмена репликами брат вздохнул, пожал плечами и подкатил коляску вплотную к распахнутой двери. Даже отсюда, с третьего этажа, было видно, каких усилий стоило Хогэцу перебраться в машину, но всё-таки она сделала это самостоятельно, без посторонней помощи. Мужчины сложили коляску в багажник, туда же убрали саквояж. А через пару минут во дворе Тэнсикана остались лишь Сакура, Нацуми и Юмэко.

Почему-то от этой сцены у Юки на глаза навернулись слёзы. Как же это непохоже на проводы Саёри, которые она без малого год назад наблюдала из этого же самого окна! Расставание тогда было грустным, но лёгким, Саёри уезжала в новую жизнь, где её ждало много интересного. А что ждёт Хогэцу? Инвалидная коляска до самой смерти? Да, она сильная девушка, но каково ей будет год за годом мириться со своей беспомощностью?

Теперь, когда Хогэцу покинула Тэнсикан, Юмэко наконец-то смогла, как и заведено, переселиться к Нацуми. И это, несомненно, пошло на пользу обеим, потому что только сейчас они стали ощущать себя настоящей парой. Даже в бою это стало заметно, в их действиях появилась согласованность, которой им так не хватало, да и сами девушки понемногу становились прежними. К Нацуми вернулась былая уверенность, Юмэко опять начала робко улыбаться. Порой, глядя на них, Юки думала – какие разговоры они ведут по вечерам? Какими словами поддерживают и подбадривают друг друга? А ведь скоро и она сама переберётся в комнату к Фуми. Страшно…

Как-то незаметно наступило тринадцатое апреля. Вторник, самый обычный день, свободный от дежурства. И только в ванной, за чисткой зубов, полусонная Юки осознала – ей сегодня пятнадцать. Прошёл год с тех пор, как она приехала в Тэнсикан. Мысль эта показалась Юки такой удивительной, что она чуть не поперхнулась зубным порошком. Подумать только, уже целый год – ладно, пусть не год, а всего семь месяцев – она сражается с кимуси и до сих пор жива и здорова. Она заслужила право на белый бант и нашла новых подруг. И её даже, вот чудеса, кто-то зовёт сэмпаем. Да точно ли всё это с ней происходит?

Едва Юки вышла из ванной, как на неё, словно ураган, налетела Кёко, заключила в объятия и принялась трясти, приговаривая:

– С днём рождения, Ю-тян, с днём рождения! Ваа, ты теперь такая же взрослая, как и я!

– Отпусти меня, сумасшедшая… Задушишь ведь…

– Я тупенькая, конечно, но не настолько же, чтобы себя лучшей подруги лишить, – фыркнула Кёко и напоследок стиснула Юки от всей души. – Да и кому я тогда подарок вручать буду?

– Ох, какой ещё подарок?

– Что значит «какой», самый обычный! Ты ж у нас любишь вкусненькое, а, Ю-тян?

Периодически Кёко получала из дома гостинцы – баночки с умэбоси, маринованными сливами. Её мать делала их сама, добавляя в маринад мёд и какие-то травки, так что получалось вкусно до изумления. Кёко всегда старалась честно делиться с подругой лакомством, но обе так обожали эти терпкие, кисло-сладкие сливы, что когда оставалась последняя, её частенько приходилось разыгрывать в камень-ножницы-бумага.

А потому Кёко, как всегда, нашла самое простое решение – загодя попросила мать прислать банку побольше и теперь с улыбкой до ушей вручила её Юки.

– Вот, ешь! Тебе тут надолго хватит. Главное, не обжирайся, а то в туалет забегаешься!

– И это всё мне? – ахнула Юки, принимая увесистый подарок – пожалуй, тут и правда хватит почти на месяц, если сильно не налегать.

– Ну, как тебе сказать-то… – Кёко хитро прищурилась. – Если станешь со мной делиться, то я против не буду, это уж точно!

Юки ещё разок взвесила банку в руках и рассмеялась.

– Знаешь, ужасно будет, если ты на моих глазах слюнями захлебнёшься, так что придётся. А вообще, спасибо тебе большущее!

Поэтому перед тем, как идти в столовую, они налопались слив, после завтрака Кёко убежала в дежурку, а Юки задумалась – как же ей провести этот день, такой особенный для неё? Наверное, лучше всего будет устроить вечером посиделки с чаепитием и в этот раз непременно пригласить Фуми. Ну и Юмэко с Рин, конечно же… Но потом Юки вспомнила, что Юмэко на днях перебралась в соседнюю комнату и теперь наверняка предпочитает проводить время в компании Нацуми. Да и звать Фуми без Сэнко тоже неудобно, но тогда они впятером просто не поместятся в комнате. К тому же её застенчивая подруга не любит большие компании и будет только лишний раз смущаться.

Вот только передать Фуми приглашение оказалось не так-то просто. Для начала Юки заглянула в библиотеку, но там свою пару не обнаружила. Сад и крыша отпадали тоже – в апреле для Фуми было всё ещё холодно, так что на улицу она старалась лишний раз не выходить. А значит, придётся всё-таки стучаться к ней в комнату… Почему-то Юки это ужасно смущало, хотя к Юмэко или Рин она заглядывала в гости безо всяких моральных терзаний.

В конце концов она собралась с духом, поцарапалась в заветную дверь и услышала в ответ насмешливый голос Сэнко:

– Входите, не заперто!

Юки бочком протиснулась в комнату, где не бывала ещё ни разу, и почувствовала, что неудержимо краснеет. Боги, почему она такая дура? Ну что такого в том, чтобы заглянуть к подруге в гости на пять минут, тем более по делу? Хорошо, что её смущения никто не заметил. Сэнко сидела с ногами на кровати, подложив под спину подушку, и ловко орудовала вязальным крючком – оказывается, рукодельничает она не только на дежурствах. А вот Фуми, как ни странно, была на этот раз без книжки в руках и старательно пыталась прикрыть что-то одеялом. Вид у неё был взъерошенный и как будто испуганный, словно она совсем не ожидала увидеть Юки. Ну и ну, неужели у неё какие-то свои секреты?

– Привет, – брякнула Юки и тотчас подумала, что ведёт себя как идиотка – они ведь совсем недавно виделись за завтраком, и часа не прошло. – Ой, то есть, я хотела сказать… Ну, это… Не хотите вечером к нам в гости заглянуть? В общем, хочу устроить небольшое чаепитие в честь своего дня рождения, вот.

– Ух ты, – Сэнко оторвалась от вязания и весело взглянула на Юки. – Ну, раз такое дело, обязательно зайдём. Да, Фуми-тян?

– Ага, – поспешно кивнула Фуми и снова принялась с преувеличенным усердием расправлять одеяло.

Вид у неё был такой, словно она только и ждала, когда Юки уберётся восвояси, и той стало совсем неловко. Вот как чувствовала, что её визит окажется не к месту... Пробормотав слова благодарности, Юки неуклюже поклонилась и пулей вылетела из комнаты.

Весь день её мучило любопытство – что же такое Фуми прятала под одеялом? Но никаких мыслей на этот счёт в голову так и не пришло, лишь не покидало лёгкое чувство обиды. Оказывается, у Фуми есть от неё какие-то тайны, кто бы мог подумать. Не смертельно, конечно, но всё равно как-то… неприятно, что ли.

А после ужина вернулась из дежурки Кёко, и они начали готовиться к приёму гостей. Юки бестолково металась по комнате и почему-то жутко нервничала, хотя казалось бы, ничего особенного не ожидалось. Экая невидаль, просто посидят вчетвером, поболтают о всяких мелочах да попьют чаю со сливами. И вдруг Юки поняла, в чём тут дело. Да ведь она сегодня впервые в жизни пригласила кого-то на свой день рождения! Пока были живы родители, она была совсем маленькая, и праздник отмечался в семейном кругу. А потом приглашать стало некого и некуда.

И лишь когда появились Фуми с Сэнко, Юки облегчённо выдохнула. Ну вот, всё в порядке, сейчас они рассядутся на полу уютным кружком и чудесно проведут вечер. Однако сюрпризы на сегодня ещё не закончились.

– Вот, Юки, держи, это тебе, – смущённо сказала Фуми и обеими руками протянула ей аккуратный свёрточек. – С днём рождения тебя.

– Ой… – Юки растерялась, ни на какие подарки она не рассчитывала. – Спасибо большое! И… что там?

– А ты посмотри.

Внутри оказался тёмно-красный шарф ручной вязки, толстый и наверняка очень тёплый. Юки с восторгом приложила его к лицу, чувствуя, какой он мягкий и совсем не колется, пробормотала:

– Мм, классный… Погоди, ты что, сама его связала?

– Ага, – Фуми хихикнула. – Только руки у меня не тем концом, поэтому я долго с ним возилась и еле успела. Ты же ведь потом вернёшься к себе, на Хоккайдо? Вот и будешь зимой его носить. Говорят, у вас там такие холода, что уши отморозить можно.

– Спасибо, – ещё раз с чувством сказала Юки, и только тут до неё дошло, что прятала Фуми утром под одеялом. – Слушай, выходит, когда я к вам заглянула сегодня…

– Ну да. Довязывала его и боялась не управиться вовремя. А ещё волновалась, что ты ненароком его увидишь, и тогда сюрприза не получится.

– А в итоге лишь напугала бедную Юки-тян, – ехидно заметила Сэнко. – Она, небось, подумала, что ты на неё сейчас набросишься и вытолкаешь взашей.

– Неправда!

Фуми покраснела, и Юки, рассмеявшись, потянула её за рукав:

– Не переживай, всё хорошо. Давай, проходи и усаживайся, где тебе удобно, а Кёко нам сейчас свой чай волшебный заварит.

Ей и самой сделалось стыдно за дурацкие подозрения в адрес Фуми. Напридумывала тоже – тайны, тайны… И даже в голову не пришло, что подруга старается ради неё. На сердце стало вдруг так тепло, словно его укутали этим замечательным шарфом, способным защитить от любых морозов.

Поначалу в их компании царила некоторая неловкость. Фуми тоже чувствовала себя в чужой комнате неуверенно, тем более в присутствии шумной Кёко, и невольно жалась поближе к своей Альфе. Однако общих тем для разговора хватало, и очень скоро между девушками завязалась непринуждённая болтовня. Сперва дружно порадовались за Нацуми с Юмэко, которые сумели наконец-то преодолеть все трудности, и Кёко, которая дежурила с ними в одну смену, авторитетно подтвердила, что в бою они больше не ошибаются и действуют на удивление слаженно. А потом как-то незаметно разговор зашёл о будущем и о том, что их всех ждёт после отъезда из Тэнсикана. Фуми расхрабрилась настолько, что даже безалаберную Кёко попыталась убедить в необходимости учиться, но не на ту напала.

– Ой, ненавижу всю эту зубрёжку! – Кёко отмахнулась так энергично, что едва не опрокинула чашку с чаем. – Ты вон уже Ю-тян мозги запудрила, и она теперь всё время сидит за учебниками, бедненькая. Так ещё и меня пугает постоянно! Говорит – тебя, мол, замуж не возьмут!

– Конечно, не возьмут, – Юки показала подруге язык. – Сама подумай, кому нужна жена необразованная?

– Много ты понимаешь! У меня ж денег полно будет, а богатая жена всем нужна. Так что я ещё и выбирать буду! И выберу того, кто любить меня будет, а не мои деньги!

Определённо, в рассуждениях Кёко было противоречие, но она его упорно не замечала и всё равно продолжала стоять на своём. Её заветной мечтой было открыть собственный магазинчик и продавать всякие вкусняшки – при всём своём разгильдяйстве Кёко умела отлично готовить и не раз сокрушалась, что в Тэнсикане нет возможности показать своё мастерство.

А вот Юки до сих по понятия не имела, чем будет заниматься в мирной жизни. Кёко откроет магазин, Фуми станет изучать литературу, у Сэнко тоже наверняка есть какие-то планы… И только она до сих пор не может определиться. Но ведь всё это будет так не скоро! Да, осталось уже пять лет, а не шесть, но всё равно это очень много. И ей по-прежнему кажется, что единственное её призвание – это роль домохозяйки. Сидеть дома, стряпать еду для мужа, гулять с детьми в ближайшем парке – что может быть лучше? Ох, дожить бы ещё до этого…

В этот раз девушки надолго не засиделись. Увидев, что пошёл одиннадцатый час, вежливая Фуми пожелала всем спокойной ночи и откланялась, Сэнко, разумеется, ушла вместе с ней. Но несмотря на это, Юки была счастлива. Первый в её жизни день рождения с гостями, да ещё с подарками! Правда, в прошлом году Эми тоже хотела ей что-то подарить.

– Ух, Айзава, да у тебя ж день рождения сегодня, – сонно протянула она в тот вечер, когда они уже укладывались спать. – А я и забыла. Ладно, завтра непременно вручу тебе что-нибудь на долгую память.

И, конечно, не вручила. Потому что после уроков Миура повела Юки на тестирование, а потом между ней и всеми остальными, включая Эми, пролегла черта. Зато теперь у неё есть тёплый шарф, которым будет так приятно обмотать шею зимой – наверняка Фуми вязала его с любовью. И вкуснющие умэбоси от Кёко. Правда, в банке осталось уже меньше половины, потому что Сэнко тоже оказалась большой любительницей слив. Но Юки ни о чём не жалела. Главное, что всем было хорошо и весело.

Наверное, теперь, когда Юки исполнилось пятнадцать, она должна была почувствовать себя взрослее. Но назавтра для неё ничего не изменилось, и в последующие дни – тоже. Остальные ведь тоже стали на год старше. Лишь присутствие в Тэнсикане новеньких напоминало ей о том, что время всё-таки идёт, и она уже не та напуганная девочка, которая приехала сюда в прошлом апреле.

Взять хотя бы тот случай, когда пару дней спустя Юки выбралась на крышу, чтобы поразмышлять там в одиночестве, и наткнулась на Азусу с Нацуки. Те дурачились, весело о чём-то спорили и беззлобно толкались, словно школьницы на перемене. А едва завидев Юки, моментально стали тихими и серьёзными, почтительно поклонились и от греха подальше сбежали. Юки даже не сразу сообразила, что для них она – легендарный «ангел» с белым бантом, недостижимая пока что вершина. Она ведь и сама в первые дни в Тэнсикане с таким же боязливым трепетом смотрела на других девушек и постоянно от них шарахалась. Чего стоит её первое знакомство с Торико… А теперь она может с лёгкостью шлёпнуть приставучую надоеду по макушке, как равную.

Но это, пожалуй, было единственное, что напоминало о неумолимом беге времени. А в остальном всё так и продолжало течь по заведённому порядку. Дежурства, сражения, учёба, беспечная болтовня по вечерам… Порой Юки начинало казаться, что она жила так всегда, а воспоминания о Саппоро – это просто сон. Вой сирены давно стал обыденностью, ганката – верной подругой, истребление кимуси – работой. Да, работой трудной и опасной, но ведь должен же кто-то её делать.

Лишь крупные атаки не давали забыть о том, что жизнь в Тэнсикане непредсказуема, и в любой момент может случиться что-то нехорошее. Ближе к концу апреля грянула очередная «тройка», первая в этом году. И первая для Юки в её новом качестве полноправного «ангела». Страх перед безжалостными монстрами никуда не делся, конечно, но Юки в конце концов научилась с ним справляться. После февральского сражения она твёрдо была уверена, что хуже уже не будет.

В полном соответствии с уставом в убежище отправились не только новенькие, но и Рин. Хотя за два месяца она неплохо научилась обращаться с доспехами и ганкатой, в учебных боях на полигоне ей по-прежнему щедро доставалось от старших, так что даже о стажировке речи пока не шло. Впрочем, Рин сама не рвалась на поле битвы и не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести. Она напрочь была лишена чувства ложного героизма, а её прагматичная натура признавала лишь один жизненный принцип – поступать всегда и во всём нужно правильно. В данном случае самым правильным решением было не лезть в сражение, пока ты к нему не готов, и с точки зрения Рин это являлось не трусостью, а торжеством здравого смысла.

Азуса и Нацуки тоже никаких хлопот не доставили. С ситуацией, когда надо бежать и прятаться, они столкнулись впервые, но обе отнеслись к этому спокойно, хоть и по разным причинам. Одна была жизнелюбивой оптимисткой, другая – беспечной дурочкой, а в компании уверенной в себе Рин бояться, как им казалось, и вовсе не стоило. Те полчаса, что пришлось провести в убежище, они закидывали её вопросами о том, что она чувствует во время полёта и легко ли управляться с огромной двухметровой ганкатой. Рин была старше и опытнее, но она пока носила точно такой же зелёный бант, поэтому особого благоговения перед ней новенькие не испытывали.

Как ни странно, этот бой не показался Юки таким уж сложным. Может, врагов действительно было поменьше, чем обычно случалось на «тройках», может, она невольно сравнивала сегодняшнюю атаку с февралём. Да и в действиях других «ангелов» нервозности не ощущалось. Даже Ая и Мирай, которые на время сражения объединились в пару, выполняя данное Сакуре обещание, обошлись на этот раз без дурацких споров прямо под вражескими выстрелами. Правда, с тех пор, как они разбежались по разным комнатам, всякие ссоры между ними прекратились. Теперь девушки просто подчёркнуто друг друга не замечали, зато у них понемногу стали налаживаться отношения с остальными. Мирай сделалась сама любезность, Ая тоже перестала вредничать и огрызаться в ответ на любое безобидное замечание.

Так или иначе, эту атаку «ангелы» отразили без потерь. По иронии судьбы единственной, кто получил относительное серьёзное ранение, оказалась Сэнко, чего с ней давненько уже не случалось. Дисперсный луч угодил ей прямо в руку, Сэнко не выронила ганкату лишь каким-то чудом и весь остаток сражения держалась далеко позади, по возможности поражая кимуси меткими выстрелами на расстоянии. А под конец, когда «ангелы» уже добивали последних врагов, рассинхронилась с Фуми и вышла из боя.

Когда всё закончилось и отряд вернулся в Тэнсикан, Фуми с Юки отыскали свою старшую подругу в госпитале, где доктор Анабуки как раз заканчивала делать ей перевязку. Сэнко, бледная как мел, кусала губы и морщилась, но при виде младшеньких постаралась улыбнуться как можно безмятежнее.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Фуми. – Махо-сила подвела?

– Ничего подобного, – Сэнко мотнула головой, поправила съехавшие на нос очки. – Просто была немножечко неосторожна, вот и всё. Расслабилась раньше времени.

Но от Фуми было так легко не отделаться.

– Тебе ведь уже почти двадцать, Сэнко. Уверена, что твои способности не слабеют? Или просто превозмогаешь себя непонятно ради чего?

– Ох, Фуми-тян… Видела когда-нибудь, чтобы я делала глупости? И правильно, весь Тэнсикан давно знает, что я взрослая и умная. Так что успокойся и не бери в голову, я себя прекрасно чувствую. Всего-то поплатилась за излишнюю самоуверенность, с кем не бывает.

– Между прочим, взрослые и умные не ведут себя самоуверенно, – Фуми состроила рожицу, сердитую и одновременно сочувственную.

– Ладно уж. Я взрослая и умная, но иногда совершаю ошибки, как все мы. Так тебя устроит? А если тебе очень сильно хочется об этом поговорить, то давай продолжим в нашей комнате. При всём уважении к Анабуки-сэнсэй, терпеть не могу больницы.

Анабуки погрозила ей пальцем и велела завтра с утра явиться на перевязку. По меркам «ангелов» рана у Сэнко была не особенно опасная, однако Сакура всё же отправила её на несколько дней в резерв – как-никак, ганкату в бою полагалось держать двумя руками, а не одной. И, само собой, поинтересовалась, всё ли у Сэнко в порядке с махо-потенциалом. Но та, глядя на командира честными глазами, напомнила, что в короткой истории Тэнсикана уже была пара случаев, когда способности сохранялись даже несколько месяцев спустя после двадцатилетия.

Впрочем, нельзя сказать, чтобы Сэнко совсем уж не думала о своём будущем. В самом начале мая она вдруг ни с того ни с сего позвала Фуми и Юки к заливу, заявив, что в такой чудесный день грех не пройтись по морскому берегу. Звучало это как насмешка – назвать сегодняшнюю погоду чудесной было трудно. С утра несколько раз принимался накрапывать дождь, а небо было затянуто хмурыми тучами, но никаких возражений Сэнко слушать не стала и чуть ли не силком потащила подруг на прогулку. Всю дорогу она молчала, словно в рот воды набрала, а Юки терялась в догадках. Зачем они идут туда, куда обычно приходят лишь те, кто собирается стать парой? Или есть ещё какая-то традиция, о которой она пока не слышала?

То и дело Юки украдкой посматривала на Фуми – может, та знает, в чём тут дело? Но лицо подруги было сегодня особенно непроницаемо. Фуми шагала, погружённая в свои мысли, однако во всём её облике чувствовалось странное напряжение, словно ей предстояло получить ответ на какой-то важный вопрос. Лишь время от времени она потирала голые руки, покрытые мурашками – несколько дней назад «ангелы» перешли на летнюю форму с коротким рукавом.

– Не полезем нынче на криптомерию, ладно? – нарушила молчание Сэнко, когда дорога сделала знакомый поворот и перед ними распахнулась серая гладь залива. – Старая стала по деревьям карабкаться, лучше просто по берегу походим.

– Старая? – Юки с любопытством смерила её взглядом, прыснула в ладонь. – Скажешь тоже, Сэнко-сэмпай…

– Ну, как-никак, мне сегодня двадцать. Для «ангела» это многовато, знаешь ли.

Ох, а ведь и правда! Сегодня же четвёртое число, день рождения Сэнко. Как Юки ухитрилась об этом забыть? Они ведь даже познакомились именно четвёртого, ровно год назад – тогда, в купальне…

– Брось, Юки-тян, – Сэнко беззаботно махнула рукой. – Я вас сюда не праздновать позвала, а просто поговорить.

Они медленно побрели вдоль воды, огибая завалы из камней и мусора, что громоздились повсюду то там, то сям. Не самое удачное место для прогулки и серьёзного разговора, да ещё по такой унылой погоде, но Сэнко, должно быть, считала иначе.

– Так вот, девочки, – она сняла очки, протёрла их и вновь нацепила на нос, как делала всегда, собираясь с мыслями. – Пришло время и мне узнать, кто я – «роза» или «орхидея».

– И кто же?

– Ой, это как?

Вопросы вырвались у Фуми и Юки одновременно, но спрашивали они совершенно о разном – одна страстно жаждала услышать конкретный ответ, каким бы он ни был, другая вообще не понимала, о чём речь. Сэнко удивлённо взглянула на них, потом рассмеялась:

– Ах да, Юки-тян, ты ж наверняка не слышала об этом ещё. Понимаешь, какая штука – махо-потенциал у «ангелов» исчезает по-разному. У одних он слабеет понемногу с каждым днём, пока не сойдёт на нет – в точности так же, как цветы орхидеи постепенно вянут и засыхают. Ничего такого уж страшного, просто махо-силу использовать становится всё сложнее… А у других способности начинают сбоить, словно лепестки розы один за другим облетают на ветру. На ровном месте отключаются всё чаще и чаще, пока совсем не пропадут – вот такое и правда может быть опасным, если посреди боя произойдёт. Ну, поняла примерно?

Вот оно как, оказывается… Торико тоже давным-давно говорила нечто подобное, но Юки тогда её словам особого значения не придала – та ведь известная фантазёрка, похлеще Кёко. Стало быть, махо-сила действительно исчезает не в одночасье, и к этому можно как-то подготовиться.

– Так кто же ты? – требовательно повторила свой вопрос Фуми.

– Я-то? «Орхидея», Фуми-тян, «орхидея». А потому можешь не переживать понапрасну, всё у меня под контролем. Но времени у нас троих и в самом деле не очень много осталось, так что готовьтесь, девочки, к самостоятельной жизни.

Юки вздохнула. Печально расставаться с Сэнко, которая всегда помогала им и сделала для них столько хорошего. И всё же, если начистоту, для неё, Юки, мало что изменится. А вот Фуми выглядела совсем потерянной. Конечно, она знала, что так будет, но всё-таки этот день наступил для неё слишком быстро. Облизнув враз пересохшие губы, Фуми спросила:

– Ты рапорт уже написала? Или сегодня напишешь?

– Ничего я не писала, – весело ухмыльнулась Сэнко. – Мои способности вообще-то пока при мне, если ты не заметила. Или тебе так не терпится от меня отделаться поскорее?

– Дура! – в сердцах выпалила Фуми и топнула ногой. – Какая ж ты порой дура, Сэнко! Сама ведь знаешь, что не хочу с тобой расставаться… Но я боюсь за тебя, неужели не понимаешь? В бою всякое может случиться, зачем так рисковать, ради чего?

– Не задавай глупых вопросов, Фуми-тян, – Сэнко несильно щёлкнула свою Бету по лбу. – Мы с тобой знаем друг друга сто лет, могла бы и усвоить, что бессмысленное геройство – это не про меня. Но у всех нас есть долг перед страной, не забыла?

Сэнко спросила это в своей обычной насмешливой манере, но по её прищуренным глазам Юки видела, что та говорит сейчас совершенно серьёзно. Да ещё и сердится, похоже. Не хватало только, чтобы они поругались с Фуми прямо у неё на глазах!

– Сэнко-сэмпай, – Юки торопливо подёргала её за рукав, чтобы разрядить обстановку. – Скажи лучше, а что ты будешь делать, когда вернёшься?

Сэнко моментально стала прежней – беспечной и расслабленной. Подняв глаза в небо, она долго смотрела на низкие сизые тучи, потом усмехнулась.

– Что делать, говоришь? Знаешь, ещё не решила даже. Прикачу домой, в Янагаву, увижу наконец-то родителей и обеих сестрёнок, старшую и младшую. И буду бездельничать, пока не надоест – спать до обеда, смотреть телевизор, по магазинам шляться. А ещё объедаться нашими местными пончиками, мне их в Тэнсикане всегда жутко не хватало.

– Ой, правда?

Юки меньше всего ожидала услышать такое от Сэнко, которая всегда казалась ей взрослой и целеустремлённой. Уж наверное, у такой девушки должны быть амбиции и далекоидущие планы, а жизнь будет расписана на десять лет вперёд… А она, оказывается, точно такая же, как Юки. Совсем не беспокоится о завтрашнем дне и мечтает лишь отоспаться всласть. Юки не удержалась и хихикнула, Сэнко вдруг сделалась для неё близкой и понятной.

– А ты, конечно, думала, что я собираюсь баллотироваться в парламент, – Сэнко потрепала её по голове. – Нет уж, побуду обычной великовозрастной лентяйкой. А там посмотрим. Главное, что за вас я спокойна, девочки, и уверена, что без меня вы не пропадёте. Но возможность провести в вашей компании ещё недельку-другую всё равно упускать не хочу.

Фуми всё ещё злилась и пыталась спорить, Сэнко отделывалась шуточками, однако было ясно, что она всё равно поступит так, как решила. А потому на первый взгляд ничего после этого разговора не изменилось. Они по-прежнему дежурили вместе и отражали атаки тройкой, но теперь Юки замечала, что в бою Сэнко всё-таки осторожничает. Конечно, она не пряталась за спины младших подруг и не уклонялась от прямых поединков с кимуси, однако чрезмерную инициативу старалась не проявлять. Порой Юки её действительно не понимала. Ведь способности уже не вернуть, с каждым днём они будут лишь таять, как снег под солнцем, так зачем тянуть до последнего?

Силы окончательно изменили Сэнко через пару недель, на безобидной «единичке», которая даже по меркам Юки была не опаснее учебного боя. По счастью, случилось это в самом конце сражения, когда последние враги уже разлетались в клочья. Сэнко вдруг провалилась на несколько метров вниз, словно самолёт, попавший в воздушную яму, с трудом выровнялась, но тут же быстро пошла на снижение. Фуми, издав тихий яростный возглас, ринулась за ней.

Когда Юки приземлилась рядом с подругами, то застала свою пару в слезах. В первую секунду она подумала, что Сэнко всё-таки ранена. Но та выглядела совершенно целой и невредимой и лишь виновато улыбалась, накручивая волосы на палец. В голове у Юки бурлила гремучая смесь из эмоций Фуми – испуг, досада и злость, настолько сильные, что заломило в висках.

– Взрослая и умная, да?! – от обычного спокойствия Фуми не осталось следа, она сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. – Ты… ты…

– Ну прости, Фуми-тян. Да и не было всё равно никакой опасности.

– Не было? Точно не было? А если бы у тебя махо-сила пропала на пару минут раньше? В тот момент, когда на нас «богомолы» вышли?

– Прости. Ну дура я, дура. Знаю.

Фуми всхлипнула, опустилась на колени перед Сэнко и крепко обняла её, уткнувшись лицом в плечо своей Альфы. Узкие плечи Фуми вздрагивали от рыданий, она сбивчиво бормотала:

– Какая же ты врушка, Сэнко… Всё время твердила, что больше не боишься за нас с Юки… А сама на всё готова, лишь бы нас не бросать… Ну, скажи, права я? И плевать тебе на то, что я каждый день от страха за тебя умираю…

Сэнко молча гладила Фуми по голове. Она даже не пыталась оправдываться, и Юки вдруг отчётливо поняла, что так оно всё и есть на самом деле. Их старшая подруга, несмотря на насмешливую браваду, до последнего не хотела их покидать. Хотела во что бы то ни стало защищать их и присматривать за ними, невзирая на боль и усталость. Даже нет, не так. Не столько за их пару она волнуется, сколько именно за Фуми. Связь сердец Альфы и Беты прочна настолько, что разрывать её всегда мучительно больно…

Сэнко всё-таки нашла в себе силы подняться в воздух, но ганкату у неё Фуми на всякий случай отобрала. А по возвращении её ждал нешуточный нагоняй от Сакуры – что бы ни случалось в Тэнсикане, та узнавала об этом практически сразу. Сэнко не спорила и не перечила, лишь опустила глаза в пол, словно нашкодившая школьница, и постоянно кивала. Уж она-то сама прекрасно понимала, что ведёт себя совершенно по-детски, из последних сил цепляясь за ускользающий махо-потенциал. Зато нахальства хватает прикрываться красивыми словами про защиту страны… Нет, она, безусловно, сознавала свой долг перед Японией. Но долг перед Фуми был для неё куда важнее.

Пока шли увольнительные бумаги из Киото, Сакура перевела Сэнко в резерв и строго-настрого запретила ей даже появляться в дежурке. Как частенько бывало в таких случаях, предосторожность оказалась излишней – никаких происшествий в смену Юки и Фуми за эти несколько дней не случилось, но лучше уж было перестраховаться, чем кусать потом локти. А в понедельник, двадцать четвёртого мая, все формальности были наконец-то улажены, и вечером состоялся традиционный прощальный ужин. Почти ровно год назад точно так же провожали Саёри, Юки уже успела позабыть те впечатления, но сейчас они нахлынули на неё с новой силой. Саёри она почти не знала, тогда это была для неё просто взрослая девушка-«ангел», загадочная и непостижимая. А вот с Сэнко за прошедшие полгода она успела сродниться. Но больше всего Юки беспокоило то, что её статус с завтрашнего дня изменится.

Всё было как в тот раз – и коротенькая речь Сакуры с пожеланиями счастья и успехов в мирной жизни, и дружеские напутствия от остальных девушек. Фуми сидела рядом с Юки, крепко держала её за руку под столом и постоянно хлопала длинными ресницами, чтобы не разреветься. В конце концов слезинки всё-таки покатились по её щекам, но она этого даже не заметила. А Юки и сама не знала толком, что чувствует. Сэнко была для неё не подругой, а скорее старшей сестрой, пять лет разницы в возрасте – это серьёзно. И вот теперь она делает ещё один важный шажок навстречу самостоятельности. Но не одна, а вместе с Фуми. Отныне уже никто не прикроет их в случае опасности, как тогда, с «бомбардиром», и полагаться им придётся только на себя.

– Спасибо, девочки, – прочувствованно сказала Сэнко, поднявшись из-за стола. – Спасибо, Аяно-сан, Михара-сэнсэй. Для меня тоже было большой честью сражаться с вами бок о бок все эти шесть лет и всегда знать, что мы друг друга не подведём. Наверное, Тэнсикан меня многому научил… В том числе и ценить простые человеческие радости. А потому не удивляйтесь, что по возвращении домой ваша боевая подруга будет бессовестно лентяйничать и наслаждаться жизнью, не помышляя ни о каких подвигах.

«Ангелы» захихикали, кто-то весело захлопал в ладоши. А Сэнко почтительно поклонилась всем присутствующим и помахала рукой своей Бете:

– Ну что, Фуми-тян, прогуляемся на сон грядущий? Нам сегодня повезло, вечер тёплый и дождика нет. А с остальными на всякий случай попрощаюсь сразу, вряд ли уже увидимся. Счастья вам, девочки, и пусть каждая дождётся своих проводов.

Фуми торопливо вытерла слёзы, стиснула напоследок ладонь Юки особенно крепко:

– Пойду я, ладно? А завтра мы с тобой дежурим, вот там всё и решим.

Юки хотела спросить, что именно они решат, но подруга уже умчалась – что-что, а бегать Фуми умела быстро. Даже представить странно, что завтра они останутся вдвоём. Станут настоящей парой, будут отвечать друг за друга в бою и делить одну комнату. Как же всё-таки хорошо, что между ними возникло полное доверие – доверие, основанное на тёплых чувствах и взаимоуважении. Вот только сможет ли Фуми, привыкшая быть ведомой, принять на себя роль старшей? В любом случае, если будет нужно, Юки ей поможет – как подруга подруге.

Этим вечером она долго не могла заснуть, в голову лезли самые разные мысли. О чём говорили на своей последней совместной прогулке Сэнко и Фуми? Сумеет ли Юки стать достойной Бетой? И будет ли какая-то церемония, отмечающая её превращение из Гаммы в Бету? Статус-то неофициальный, а значит, никаких рапортов не предвидится… Но что же тогда будет? Да и будет ли вообще?

Кёко тоже никак не могла угомониться, хотя они не только забрались в свои постели, но и свет выключили. То и дело подтыкая кулаком подушку, подруга шумно сопела и сокрушалась, что Юки съедет в другую комнату.

– Ох, Ю-тян, опять мне тут одной скучать вечерами, – вздыхала она. – Нет, ты не думай, я за тебя рада очень! Но уж до того к тебе привыкла… И с кем мне теперь шушукаться?

– Так ты ведь тоже скоро переедешь к Рэйне, – сонно бормотала в ответ Юки, безуспешно стараясь остановить круговерть мыслей в голове. – И скучать тебе тогда точно не придётся…

– И ничего не скоро! Юри девятнадцать только, мне ещё целый год в Гаммах ходить. А потом, с Рэйной не пошушукаешься, ты ж сама должна понимать! Она вообще на меня так смотрит иногда, что к демонам в преисподнюю провалиться хочется! Великая и ужасная Онодэра-сан никаких вольностей не приемлет, и беседовать с ней надо так, как говорили во времена принца Гэндзи.

– Да ну тебя, Кёко… Наверняка преувеличиваешь ведь. А вот я и правда не знаю, как на новом месте приживусь. Мы же с Фуми только в дежурке общаемся, да иногда в библиотеку вместе ходим. А тут – в одной комнате!

Юки завозилась под одеялом, потом неожиданно спросила:

– Слушай, Кёко, а я случайно по ночам не храплю?

– Ты-то? Да вроде нет… Ну, во всяком случае, никогда не слышала.

– Вот и хорошо, одной проблемой меньше… Но что-то мне всё равно страшновато.

В конце концов даже болтушку Кёко сморил сон, а Юки ворочалась в постели ещё чуть ли не полночи. А вдруг они с Фуми не уживутся в одной комнате? Бывает же так, что люди поддерживают нормальные отношения, пока видятся не очень часто, а стоит им начать постоянно проводить время вместе, как сразу вылезает куча проблем. Хорошо, что она не храпит, но у вдруг у неё есть другие неприятные привычки, о которых она даже не подозревает? Может, слюни во сне пускает или ещё что-нибудь… Правда, Кёко никогда ни на что не жаловалась, ну так она вообще неприхотливая по натуре и не обращает внимания на всякие мелочи. А вот Фуми… Фуми совсем другая.

Утром Юки хотела встать пораньше, чтобы проводить Сэнко, но из-за того, что уснула далеко за полночь, даже завтрак едва не проспала. В кои-то веки Кёко пришлось осуществить свою любимую угрозу и побрызгать ей в лицо холодной водой, чтобы разбудить окончательно. Поначалу Юки не на шутку расстроилась, вяло сползла с постели и поплелась чистить зубы, а потом подумала – может, оно и к лучшему. Сэнко и Фуми провели вместе несколько лет, им наверняка есть что сказать друг другу напоследок. А она что? Только мешалась бы и путалась под ногами.

За завтраком всё было как обычно – если не считать того, что место Сэнко отныне пустовало. Взяв поднос с мисками, Юки сделала пару шагов и растерянно остановилась, не в силах решить, за какой стол ей сесть. Даже став Гаммой, она продолжала есть в компании Кёко – и потому, что так было привычно, и потому, что не хотелось навязывать своё общество Фуми и Сэнко. Ни к чему быть третьей лишней, мало ли о чём им нужно поговорить между собой… Но теперь Сэнко нет, и всё стало иначе.

Что ж, ещё один выбор, который нужно сделать – не первый и наверняка не последний. Юки бросила на Кёко смущённо-виноватый взгляд, а затем решительно пересекла столовую и поставила свой поднос на стол рядом с Фуми. Та подняла на неё глаза, коротко поздоровалась и вновь уткнулась в тарелку. Этим утром она казалась ещё более отстранённой, чем обычно, даже непослушную прядь волос забывала сдувать в сторону и за всё время завтрака не произнесла ни единого слова.

Дежурство началось столь же буднично. Они проверили боеготовность ганкат, потом Фуми как ни в чём не бывало устроилась на диване с книжкой. Спокойная и невозмутимая, словно это не она сегодня стала Альфой. Юки хотела расспросить свою пару о многом, но не решалась, лишь наблюдала за ней украдкой, и вдруг поняла в какой-то момент, что спокойствие это напускное. На самом деле Фуми нервничает так, что вряд ли понимает смысл того, что сейчас читает. И в столовой она так себя вела по той же причине. Да что с ней происходит такое?

– Юки…

Фуми неожиданно захлопнула книжку и посмотрела ей прямо в глаза. Потом вскочила с дивана, крепко взяла её за руку:

– Пойдём.

– Куда? – Юки вздрогнула, её удивил внезапный порыв подруги. – Ты что, из дежурки ж нельзя уходить…

Но Фуми ничего не ответила, просто потянула её за собой. Остальные «ангелы» даже бровью не повели, никто не задал ни единого вопроса, словно так и должно было быть. А они вышли из дежурки и потопали вверх по лестнице. Получается, на крышу идут? А зачем?

Наверху было свежо и ветрено. Перед рассветом прошёл дождь, но сейчас солнце немного разогнало тучи, и в их разрывах ослепительно голубело чистое небо. Фуми глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду, достала из кармана платья перочинный ножик.

– Юки, послушай… Ты, наверное, ещё не знаешь, но в Тэнсикане есть одна традиция. Нерушимая. Один особенный ритуал, который связывает Альфу и Бету, когда они становятся настоящей парой… Видишь?

Она показала левую ладонь, и Юки разглядела на неё чуть заметный шрам, тонкий и длинный. Но спросить ничего не успела, потому что Фуми быстро продолжила:

– Он у меня с тех пор, когда мы с Сэнко вот на этом самом месте поклялись защищать друг друга до последнего вздоха. А теперь наша с тобой очередь.

Юки ещё раз взглянула на шрам, потом на нож в руке Фуми и поняла, кажется, что сейчас должно произойти. Что ж, наверное, это символично и правильно, если вспомнить, что всякий раз они доверяют друг другу свои жизни.

– Левая ладонь – Бета, правая – Альфа, – сказала Фуми. – Не боишься?

Юки боялась. Но она храбро помотала головой и протянула руку. Взяв её за запястье, Фуми высунула кончик языка, сделала аккуратный разрез вдоль ладони – нож был таким острым, что поначалу Юки даже не ощутила боли. Затем, перехватив нож в левую руку, Фуми уверенно и без малейших колебаний разрезала свою правую ладонь, шепнула:

– Давай…

Подняв руки, они сомкнули ладони и переплели пальцы, Юки почувствовала, как кровь их смешивается воедино, спаивая их в одно целое – пару «ангелов». Они с Фуми смотрели друг другу прямо в глаза, и в эту минуту между их сердцами и душами рождалась какая-то особая, очень важная связь.

– Клянусь, что буду верить тебе, как себе, и защищать тебя до последней капли крови, – тихо произнесла Фуми.

– Клянусь, что буду верить тебе, как себе, и защищать тебя до последней капли крови, – эхом повторила вслед за ней Юки.

Мир вокруг них словно перестал существовать, сердца бились в унисон. Теперь они Альфа и Бета, и у них впереди ещё не один год, чтобы узнать друг друга по-настоящему. Хорошо бы боги оказались милостивы к ним, чтобы ни той, ни другой не довелось пережить горечь утраты. Юки вдруг пришла в голову мысль, которая ещё год назад показалась бы ей дикой и нелепой – не так страшно умирать самой, гораздо страшнее терять тех, кто тебе дорог.

Когда они разняли ладони, кровь ещё выступала крупными каплями из надрезов. Предусмотрительная Фуми достала из другого кармана пластырь, старательно заклеила сперва ладонь Юки, потом свою.

– Ранка быстро затянется, ведь мы «ангелы», – сказала она. – А шрам останется и будет напоминать тебе о том, что было сегодня. Потом придёт время, и на правой ладони у тебя появится такой же.

Фуми вдруг замялась, поводила перед собой носком ботинка и неуверенно спросила:

– Юки… А когда ты планируешь переехать?

– Эмм…

Вопрос застал Юки врасплох. Она, конечно же, ни на минуту не забывала про предстоящее переселение, но до сих пор не представляла толком, как и когда будет это делать. Когда там Аой перебралась в комнату к Сирасэ? Кажется, на следующий день после того, как Саёри уехала.

– Может, сегодня вечером? Это же недолго, наверное… У меня и вещей-то почти нет.

– Ага, давай сегодня, – Фуми облегчённо выдохнула или это только показалось? – Если хочешь, я тебе помогу.

Она весело улыбнулась, чего с ней почти никогда не бывало, и потянула Юки к лестнице:

– Пошли, а то остальные будут на нас коситься… Знаешь, есть такая примета – если первое дежурство Альфы и Беты пройдёт спокойно, значит, всё у них в будущем сложится хорошо. Давай пожелаем друг другу, чтобы сегодня не было атаки.

Наверное, они желали этого изо всех сил, потому что день и в самом деле прошёл без происшествий и воя сирены. А вечером, после ужина, Юки в последний раз вернулась в комнату, где провела целый год вместе с Кёко.

– Ты не сердишься? – виновато спросила она свою соседку, ставшую за это время её лучшей подругой. – Я буду по тебе скучать, правда…

– Конечно, сержусь, Ю-тян! – фыркнула Кёко и показала ей язык. – Аж ненавижу тебя даже за то, что меня одну бросаешь! Короче, не говори глупостей, мы подруги и ими останемся, поняла? А если сильно заскучаешь, то заглядывай в любое время. Ну, когда я не на дежурстве, ясное дело!

В порыве чувств Юки крепко обняла Кёко, потёрлась носом о её плечо. А потом оглядела комнату и прикинула, сколько же у неё вещей. Получалось – и в самом деле всего ничего. Чемодан под кроватью, плюшевый медведь, стопка книжек да немного одежды в шкафу. Перетаскивать всё это по отдельности было глупо, поэтому Юки выволокла чемодан, сдула с него пыль и принялась запихивать туда свои пожитки. На миг перед глазами мелькнуло коричневое платье – форма средней школы Инахо. Вот уж что ей и в самом деле больше никогда не понадобится…

Через пять минут Юки, с чемоданом в руке, робко приотворила дверь своей новой комнаты. Фуми, как обычно, сидела на кровати, уткнувшись в книжку, но при виде новой соседки тотчас вскочила и всплеснула руками:

– Юки! Ну я же говорила, что могу помочь.

– Ой, да какая помощь, брось ты… Вот у меня тут с собой всё, с чем приехала сюда, с тем и живу.

Юки прошла в комнату, осмотрелась. Бывшая кровать Сэнко была застелена чистым бельём, на стене на гвоздиках висели амигуруми – не меньше десятка.

– Сэнко не стала забирать, оставила на память, – смущённо улыбнулась Фуми, поймав взгляд подруги. – Ты же не против, правда?

– Конечно, не против! Такие миленькие, с ними даже уютнее как-то… Составят компанию моему медведю, чтобы он не скучал.

Юки распахнула чемодан и стала выкладывать из него всё, что сложила туда несколько минут назад. Смех, да и только – как будто в другой город переехала, а не в соседнюю комнату перебралась. Раньше жила в пятой справа, а теперь будет жить в третьей слева… Кстати, в окно отсюда виден не двор Тэнсикана, а сад. Наверное, так ещё лучше, даже сейчас здесь витает лёгкий аромат ирисов, летом он сменится запахом гортензий, а потом, ближе к осени – космей и ликорисов. Если… Если только вечно мёрзнущая Фуми позволит ей оставлять окно открытым на ночь.

При этой мысли Юки неожиданно хихикнула. Вот уж действительно, совместное проживание таит в себе немало сюрпризов. А с другой стороны, так даже веселее. Казалось, за год в Тэнсикане она уже ко всему успела привыкнуть, и вот теперь опять выходит, что с этого вечера у неё начнётся совсем другая, новая жизнь.

Глава 18. Бунтарка

В Тэнсикан пришли лето и сезон дождей. Настоящая жара пока не наступила, но влажность была такая, что Юки ощущала себя рыбой или, на худой конец, лягушкой. Она плохо спала ночами, а по утрам просыпалась вся взъерошенная и мокрая от пота, и всякий раз ей бывало жутко стыдно перед Фуми. Зато та даже спросонья оставалась хорошенькой. С началом июня она перестала наконец-то мёрзнуть и теперь чувствовала себя прекрасно, а самое главное – почти не потела. Да чего же они разные всё-таки! Но несмотря на это, они вместе, и им друг с другом хорошо и уютно.

Единственное, чего теперь не хватало Юки, так это долгих разговоров по вечерам. Фуми, конечно, не сидела всё время, словно в рот воды набрав, да и вообще оказалась не такой уж молчуньей, как думалось поначалу, но с Кёко она не шла ни в какое сравнение. К тому же болтали они по большей части на отвлечённые темы либо перемывали косточки другим «ангелам» – Фуми, как ни странно, обожала посплетничать, а вот рассказывать о себе не очень любила. Зато разные истории из жизни Юки она всегда слушала с искренним интересом, а над некоторыми даже хихикала, прикрывая рот двумя ладонями – для Фуми это означало высшую степень веселья.

Бодрее дело пошло и с учёбой. От Кёко в этом плане помощи ждать не приходилось, хорошо было уже то, что она хотя бы старалась не мешать. А вот Фуми относилась к вопросам образования очень серьёзно. Она никогда не ленилась объяснять своей Бете непонятные места из учебников и даже следила, чтобы та не отлынивала от занятий. В таких случаях вся стеснительность Фуми куда-то испарялась, а в голосе появлялись менторские нотки, и Юки быстро усвоила, что спорить с ней по поводу учёбы бесполезно.

По забавному совпадению новая жизнь в эти дни началась и у Раксэцумару. Как-то вечером на Юки, рассеянно бредущую в купальню, едва не налетела Каэдэ – та спешила по каким-то своим делам, а на просторе, вне стен оружейной лаборатории, и без того стремительная походка главного механика Тэнсикана едва не превращалась в бег. Обе испуганно ойкнули, Юки от неожиданности выронила полотенце, но даже не успела извиниться, потому что Каэдэ торжествующе наставила на неё палец:

– О, Айзава, отлично, что я тебя встретила. Скажи-ка мне, дорогая, у тебя ведь завтра выходной, если память мне не изменяет?

– Угу, – Юки кивнула. – А что, с Раксэцумару что-то не так? Вы ведь его смотрели в прошлом месяце…

– Смотрела и даже подкрутила там кое-что, так что твоё оружие в полном порядке. Но я сейчас не об этом. Ты ведь догадываешься, что технологии на месте не стоят? Красавцы из Нагасаки наконец-то порадовали нас новым поколением резонаторов, а мои мальчишки ухитрились даже разогнать их частоту выше заявленной. Так что вам с Цунаги светит модернизация.

– Модернизация? Ух ты… А почему именно Юри-сэмпай и я?

– Потому что всё дело в резонаторах, – Каэдэ рассмеялась, и концы её огромного зелёного банта весело запрыгали. – Я ведь тебе говорила, помнится. Внешне все ганкаты выглядят почти одинаково, а вот начинка у них разная, состав компонентов подбирается таким образом, чтобы максимально использовать способности хозяйки. Щит – резонаторы, форсаж – усилители, телекинез и дезинтеграция – компенсаторы, ну и так далее. А со щитом вас двое сейчас, ты и Цунаги.

– И что, вы хотите завтра забрать Раксэцумару?

– Ну да. Но ты не бойся, времени это займёт не намного больше, чем обычная профилактика – минут сорок-пятьдесят, максимум час. Зато на выходе получишь увеличение мощности и точности. Видишь ли, в комплекте с резонаторами меняются ещё трёхфазные цепи, которые модулируют махо-силу в соответствии со стандартным распределением Ямамото…

Примерно на этом месте Юки напрочь перестала понимать свою собеседницу и лишь растерянно хлопала глазами, пытаясь уловить в потоке терминов хотя бы какие-то знакомые слова. В конце концов Каэдэ спохватилась и хлопнула себя по лбу:

– Ох, прости, Айзава. Всё время забываю, что воспринимать нормально мои бредни может одна только Сиритани… В общем, не забивай себе голову, завтра твоя ганката обретёт второе дыхание.

Так оно и вышло. Внешне Раксэцумару ничуть не изменился – он всё так же являл собой два метра с четвертью металла и пластика, отливающих золотом. И даже вес, кажется, остался прежним. Но уже в первом бою, приключившемся спустя пару дней, Юки в полной мере ощутила, насколько эффективнее стала её ганката. Голубые импульсы сменили оттенок на более насыщенный, сделались гораздо мощнее и теперь с одного попадания разрывали пополам даже жутких «кузнечиков» размером с малолитражку, не говоря уже о более мелких тварях. Пожалуй, единственным минусом был повышенный расход махо-силы – всякий раз после сражения Юки ощущала слабость и лёгкое головокружение, чего с ней давненько уже не случалось. Но она надеялась, что рано или поздно её организм привыкнет и к этому.

Май выдался для Юки сложным. Весь месяц она думала только о предстоящем отъезде Сэнко и о том, что станет Бетой. Голова её была настолько забита этими тревожными мыслями, что всего остального она даже не замечала. Но теперь, когда всё уладилось и оказалось вовсе не таким страшным, а переселение к Фуми обошлось без неприятных сюрпризов, Юки смогла наконец-то расслабиться и оглядеться по сторонам.

И первым делом она обнаружила, что в Тэнсикане с некоторых пор почти каждый день проходят бесплатные концерты. Азуса отнюдь не шутила, когда говорила, что собирается петь и танцевать даже здесь, чтобы поддерживать форму и не утратить навыки. После долгих поисков она всё-таки раздобыла где-то магнитофон, но почти сразу выяснилось, что в комнате заниматься хореографией нельзя. Там было слишком тесно, да и Мию с Торико, живущие за стенкой, отнеслись к этой затее без энтузиазма.

Однако неунывающая Азуса быстро нашла выход из положения, благо магнитофон работал на батарейках и можно было таскать его с собой куда душе угодно. Отныне постоянным местом её репетиций стала крыша Тэнсикана, и она поднималась туда даже в те дни, когда моросил мелкий дождик.

Разумеется, в зрителях недостатка не было. Любому хотелось посмотреть живьём на поющего и танцующего айдола, и «ангелы» под самыми разными предлогами выбирались на крышу во время занятий Азусы. Некоторые оказывались там якобы случайно – как та же Харуми, которая изо всех сил делала вид, что слишком взрослая для всей этой подростковой ерунды, но устоять перед соблазном тем не менее не могла. А вот Аой или Торико даже не собирались скрывать своей любви к современной поп-культуре. Они просто устраивались на скамейке и воображали, что находятся на самом настоящем концерте, а порой и подпевали вполголоса.

Азуса, впрочем, не обращала на зрительниц никакого внимания. Она готовила себя к тому, чтобы выступать на сцене, перед сотнями и тысячами фанатов, и любопытные взгляды её нисколечко не смущали. На своих импровизированных репетициях она выкладывалась по полной программе, по многу раз отрабатывала те движения, которые получались у неё не очень хорошо, и совершенно не боялась ошибаться. Голос у Азусы был красивый и мелодичный, а манерой исполнения она чем-то напоминала восходящую звезду Хаясибару Мэгуми, которая сейчас стремительно набирала популярность. По крайней мере, так утверждала Аой, большая поклонница Хаясибары, успевшая до отъезда в Тэнсикан собрать полную коллекцию её дисков.

Однако музыкальные упражнения ничуть не мешали Азусе делать успехи в обучении – как говорится, талантливый человек талантлив во всём. Во всяком случае, «коронку» свою она открыла ещё месяц назад. Это оказалось суперзрение, та же самая способность, что и у её будущей пары Мирай, так что Ае оставалось лишь кусать локти. Её дар заимствования был достаточно своеобразен – ничего не давая сам по себе, при синхронизации он позволял использовать чужую «коронку» словно свою собственную. Поэтому до последнего времени Ая и Мирай были единственной парой в Тэнсикане, способной вести ночной бой без приборов. Теперь такой парой предстояло стать Мирай и Азусе, а вот Ае не оставалось ничего другого, как подстраиваться под «коронку» Нацуки.

Правда, для этого пришлось набраться терпения. Нацуки была хороша в додзё и, по слухам, расколотила в щепки уже два синая, сражаясь с тренажёрами. С махо-силой же отношения у неё были более сложными. Прошло почти три недели, прежде чем Нацуки сумела впервые пробудить её, да и после этого у неё постоянно возникали проблемы с контролем – не такие серьёзные, как у Кёко в своё время, но всё-таки заметно тормозившие процесс обучения. И лишь в конце мая обнаружилось, что Нацуки владеет щитом, причём не плоским, как Юки, а полусферическим. Ая, узнав об этом, облегчённо вздохнула и вознесла хвалу всем богам, каких смогла вспомнить. Вариант со щитом был далеко не самым плохим, судьба вполне могла наградить Нацуки какой-нибудь бесполезной в бою телепатией или чем похуже.

Несмотря на столь разные успехи в учёбе и такие же разные характеры, Азуса и Нацуки по-прежнему оставались неразлучными подружками – совместное проживание и общие трудности первых месяцев сблизили их не на шутку. Девушек постоянно видели вместе – они то глазели на учебные бои с участием Рин, то бродили по саду, а пока не начался сезон дождей, взяли за правило играть в бадминтон на крыше, невольно став при этом законодательницами спортивной моды в Тэнсикане. Ракетки для бадминтона уже несколько лет пылились на складе, поскольку любительниц этой игры среди «ангелов» как-то не находилось. Теперь же, глядя на Азусу и Нацуки, другие тоже начали перебрасываться воланчиком в свободное время, и вскоре это развлечение стало весьма популярным.

В конце концов с чьей-то лёгкой руки жизнерадостной парочке дали прозвище Фасолинки, соединив начало одного имени с концом другого. И точно так же, как все «ангелы» обожали десерты с пастой из бобов адзуки, единодушны они были и в том, что с появлением Азусы и Нацуки размеренные будни Тэнсикана сделались гораздо веселее.

Сейчас на третьем этаже были заняты все комнаты, кроме одной, отчего казалось, что «ангелов», наконец-то, стало больше. Однако на самом деле их было даже меньше, чем год назад – всего-то восемнадцать человек. Просто по ряду причин сложилось так, что сразу четыре девушки жили в своих комнатах поодиночке – Ая, Мирай, Рин, а теперь ещё и Кёко. Такое положение дел было не очень-то нормальным для «ангелов», вся сила которых в полной мере проявлялась лишь в парах, но поделать с этим пока что было ничего нельзя. Недавний демарш Аи и Мирай взбаламутил весь Тэнсикан и внёс некоторые помехи в его хорошо отлаженный механизм.

Из этой четвёрки одна лишь Кёко даже не успела заскучать в одиночестве. После переселения Юки она побыла единоличной хозяйкой в комнате ровно неделю, а потом у неё нежданно-негаданно появилась новая соседка. Правда, характер у этой соседки оказался далеко не сахар.

Такие девушки, как Сато Ёсико, прибывшая в Тэнсикан третьего июня, встречались крайне редко – махо-потенциал выявился у неё лишь на последнем тестировании, в пятнадцать лет. Успешно пройдя до этого две проверки, Ёсико считала третью простой формальностью, а потому совершенно не волновалась о результатах. Известие о том, что ей предстоит ехать в Тэнсикан, грянуло для неё как гром с ясного неба и потрясло настолько, что Ёсико устроила истерику прямо в школьном медпункте. Все её планы на ближайшее будущее оказались поломаны и разрушены. О престижной старшей школе, к поступлению в которую она начала готовиться ещё с весны, можно было забыть, равно как и о беззаботной мирной жизни.

В Тэнсикан Ёсико приехала, обозлённая на весь белый свет, а то, что с ней произошло, считала чудовищной несправедливостью. Даже Кёко, которая с лёгкостью сходилась с любыми людьми, невольно поёжилась, когда увидела впервые свою соседку. Коротко стриженая, похожая на мальчика Ёсико красотой не блистала, но всё-таки была симпатичной от природы, особенно когда улыбалась или весело хохотала в компании подруг. Однако сейчас она напоминала злобного призрака из преисподней – бледная, взлохмаченная, с неприкрытой ненавистью во взгляде. И в ответ на дружелюбное приветствие Кёко Ёсико лишь огрызнулась:

– В подруги набиваешься, что ли? Да пошла ты!

Она яростно швырнула на кровать большую спортивную сумку, с которой приехала сюда, пнула ни в чём не повинный стул. А потом, не сдержавшись, прошипела:

– Заперли в тюрьму, так с сочувствием фальшивым не лезьте!

Больше Ёсико не произнесла ни слова, и все попытки Кёко заговорить с ней остались без ответа. А за ужином новенькая демонстративно уселась за самый дальний стол, словно противопоставляя себя «ангелам». Сгорбившись над тарелкой, она без аппетита жевала маринованные овощи, лишь подрагивающие коленки говорили о том, насколько обманчиво её спокойствие. Когда любопытная Торико неосторожно сделала пару шагов в её сторону, Ёсико посмотрела на неё так, что у той моментально пропало всякое желание знакомиться.

Уже поздно вечером, вернувшись из купальни, упорная Кёко ещё раз попыталась наладить хоть какой-то контакт с новенькой. Но в ответ нарвалась на очередную вспышку ярости. В выражениях Ёсико не стеснялась, а в голосе её звучала такая враждебность, что Кёко махнула на свою новую соседку рукой. Не хочет общаться – ну и не надо. И меньше всего она ожидала услышать ночью, как Ёсико плачет в подушку – тихо, тоскливо и очень горько. В порыве чувств добросердечная Кёко хотела даже встать и утешить её, но потом решила, что ничего хорошего из этой затеи всё равно не выйдет.

Поначалу всем казалось, что такое состояние Ёсико долго не продлится. В конце концов, далеко не каждая могла со спокойной душой смириться с тем, что внезапно очутилась на войне. Да ещё в результате третьего тестирования, когда ничего плохого уже не ждёшь… Не раз случалось, что в первые дни девушки взбрыкивали или просто замыкались в себе, как Юки когда-то. Однако в четырнадцать-пятнадцать лет к переменам в жизни, даже таким крутым, проще приспособиться, чем в зрелом возрасте, и рано или поздно все новенькие благополучно вливались в коллектив.

Но Ёсико была настроена серьёзно и сдаваться не собиралась. Несколько дней она исправно ходила на занятия в додзё и в класс, а в начале следующей недели устроила бунт. Удержать её от опрометчивого шага было некому – Кёко в этот день после завтрака убежала в дежурку, и Ёсико, предоставленная самой себе, твёрдо решила, что никуда сегодня не пойдёт. Хватит с неё этих дурацких плясок с синаем! И никакая махо-сила ей даром не нужна!

Сатико прождала свою ученицу минут пятнадцать, после чего явилась к ней в комнату и обнаружила, что Ёсико лежит пластом на кровати и безучастно смотрит в потолок.

– Что случилось, Сато? – голос наставницы звучал сдержанно, хотя в нём без труда можно было уловить лёгкие нотки беспокойства. – Ты заболела?

– Нет.

– Тогда в чём дело? Или ты забыла, что после завтрака я жду тебя в додзё?

– Ничего я не забыла, – Ёсико отвечала всё так же ровно, изо всех сил стараясь не сорваться на крик. – Просто не хочу быть «ангелом», только и всего.

Сатико прищурилась, подошла поближе.

– Серьёзно? Ты уж прости, Сато, но никто не виноват в том, что у тебя обнаружился махо-потенциал. А это значит, что судьбой тебе уготовано защищать свою страну от врага, и никто другой, кроме тебя, этого не сделает.

– Правда? – у Ёсико всё-таки не хватило нахальства валяться пузом вверх в присутствии наставницы, и она неохотно села на постели. – А по-моему, желающих без меня хватает, и я тут явно лишняя. Человеком больше, человеком меньше – какая разница?

Она откровенно дерзила, и Сатико нахмурилась. С таким агрессивным неповиновением ей пока не приходилось сталкиваться ни разу. Обычно девушки были или растеряны, или напуганы, или просто впадали в отчаяние, но к каждой в конце концов удавалось подобрать ключик. А как достучаться до Ёсико?

– Как думаешь, Сато, что произойдёт, если все «ангелы» начнут рассуждать так же, как ты?

– Понятия не имею.

– Можешь об этом поразмышлять на досуге. А пока вставай и пошли заниматься, ты даже первую стойку толком не освоила.

– Не пойду. Или вы меня силой потащите? …Михара-сэнсэй.

Ёсико добавила обращение после паузы, издевательски выделив его голосом, словно специально нарывалась на конфликт. В сущности, она была всего лишь глупой пятнадцатилетней девчонкой и вряд ли догадывалась, что в Тэнсикане предусматривалось и такое развитие событий. Сатико могла прямо сейчас поставить обо всём в известность Сакуру, та – доложить полковнику Тамуре, и шестерёнки карательного механизма моментально пришли бы в движение. Однако ей было искренне жаль строптивую Ёсико. Сатико хорошо понимала, какая буря бушует сейчас в душе у новенькой, как ей горько и обидно, что её насильно выдернули из мирной жизни и отправили делать то, что она не умеет и не хочет – воевать. Может быть, дать ей немного времени на то, чтобы одуматься? Хотя бы день или два…

– Хорошо, Сато. Будем считать, что ты просто устала и нуждаешься в отдыхе, поэтому дам тебе небольшую поблажку. Только не вздумай, пожалуйста, принимать её за проявление моей слабости. Сегодня можешь остаться в комнате и заодно подумать над тем, что я сказала, а завтра жду тебя в это же время, как обычно.

Сатико уже собиралась выйти, но у самого порога вдруг остановилась и сухо произнесла:

– Вот ещё что. Ты сейчас взвинчена, а потому я сделаю вид, будто не заметила твоих слов о том, что ты не хочешь оставаться в Тэнсикане. Возможно, ты даже прикидываешь, можно ли сбежать отсюда. Так вот, Сато, настоятельно не советую размышлять о подобных глупостях. Прилегающая территория весьма неуютна и к тому же патрулируется спецвзводом сил самообороны, поэтому добраться хотя бы до пригородов Токио ты всё равно не сумеешь. А последствия такого опрометчивого поступка могут быть самыми печальными. Так что надеюсь на твоё благоразумие.

Даже если Ёсико и хотела что-то ответить, она всё равно не успела бы – наставница удалилась, оставив её одну. Настроение испортилось окончательно, весь день Ёсико не знала куда себя деть, а во время обеда и ужина украдкой косилась на других «ангелов» – как они будут реагировать на случившееся? Но пока что о её выходке, кажется, никто не догадывался. Разве что те двое, Азуса и Нацуки, были в курсе, что она не появлялась сегодня ни в додзё, ни в классе, однако как раз их-то Ёсико не боялась. Должно быть, сами в Тэнсикане без году неделя, раз до сих пор учатся и носят зелёные банты.

Кёко, разумеется, поинтересовалась вечером, как прошли занятия – она всегда об этом спрашивала, вот настырная. Но Ёсико привычно отмолчалась, как и во все остальные дни. Несмотря на сегодняшний разговор с Сатико, она собиралась бунтовать и дальше. В конце концов, не заставят же её учиться силой? А необученная, она никакой ценности не представляет, это ясно как день. Так что вовсе ни к чему ей сбегать из Тэнсикана, гораздо проще дождаться, пока командиры выставят её отсюда сами, как не оправдавшую надежд.

Однако на следующий день всё пошло совсем не так, как предполагалось. У Кёко был выходной, и она, конечно же, тотчас пристала с дурацкими расспросами:

– Ё-тян, ты чего на кровати-то валяешься? У тебя ж занятия! Или приболела сегодня?

Терпения Ёсико, и без того невеликого, хватило ровно на пять минут, а потом надоедливая соседка окончательно вывела её из себя.

– Отстань, прилипала! – заорала она, даже не пытаясь притворяться вежливой. – Хочу и валяюсь! И хватит, хватит меня этой кличкой собачьей звать, бесит!

– Эй, эй, ты чего? – последнюю фразу Кёко пропустила мимо ушей, а вот намерение Ёсико прогулять занятия ей совершенно не понравилось. – Что ещё значит – «хочу и валяюсь»? Тебя там Михара-сэнсэй ждёт вообще-то.

– Ну и пускай ждёт! Не собираюсь я «ангелом» становиться, ясно?! И не моя вина, что у меня нашлись эти способности дурацкие! Никого я об этом не просила! Нравится вам здесь – вот вы и воюйте!

От этой тирады Кёко потеряла дар речи, чего с ней практически никогда не случалось. Она с изумлением уставилась на Ёсико, а потом набычилась и угрожающе засопела.

– Нравится? – звенящим от негодования голосом спросила она. – Нравится нам здесь, говоришь? А ну, пошли!

Прежде чем Ёсико успела что-то сказать, Кёко крепко схватила её за руку и потащила прочь из комнаты. Та брыкалась и пыталась вырваться, ей даже почти удалось это сделать, и тогда Кёко, недолго думая, включила махо-силу. Ни о каком сопротивлении после этого не могло быть и речи. Ёсико, пунцовой от стыда и злости, казалось, что её волочит за собой не девушка-ровесница, а стальной многотонный трактор, не ведающий жалости и сострадания. Всё, что ей оставалось – спотыкаясь, бежать вприпрыжку за мчавшейся по коридору Кёко и верещать:

– Пусти! Пусти, идиотка, руку мне сломаешь!

Кто-то с любопытством выглянул из комнаты им вслед и тут же скрылся, не сказав ни слова. Ёсико была уверена, что Кёко собралась силком доставить её в додзё, однако на первом этаже они свернули не в коридор, а в другую сторону, к выходу, и сразу очутились в саду. Сильный дождь, зарядивший с самого утра, лил как из ведра и сейчас, девушки моментально вымокли с головы до ног. Но Кёко даже не обратила на это внимания. Продолжая громко пыхтеть от возмущения, она стремительно неслась по дорожкам, мокрый гравий летел во все стороны из-под её башмаков, а Ёсико, мало что понимавшая, тяжело дышала у неё за спиной. Она ничуть не сомневалась, что если упадёт сейчас, то разъярённая Кёко просто не даст ей подняться и потащит волоком.

Выйдя к кладбищу, они остановились. Ёсико ещё ни разу не была здесь, да и вообще не подозревала о существовании этого места. Но она почти сразу поняла, где оказалась, и сейчас с опаской уставилась на высокие серые монументы. Сколько их тут? Десять, кажется…

– Ну вот, Ё-тян, смотри!

Кёко подтолкнула её в спину, совсем легонько, но из-за включённой махо-силы всё равно перестаралась, и Ёсико едва устояла на ногах. Её платье и даже бельё под ним – всё было мокрое насквозь, намокшие короткие волосы противно облепили шею, вода текла прямо по лицу, мешая как следует разглядеть надгробия. Обернувшись к Кёко, Ёсико спросила почти жалобно:

– На что? На что мне тут смотреть-то?

– Вот на них и смотри, на могилки! Ты ж говоришь, нам тут нравится, да? Днями и ночами, небось, мечтали мы «ангелами» стать! С самого рождения!

– Я…

– Нет, Ё-тян, заткнись и послушай! – зло перебила её Кёко. – Знаешь, нам тут всем трудно вообще-то! Любая жить мирно хотела бы со своей семьёй, с близкими! И ни о чём таком не думать! Только вот судьба нам такая выпала, что мы можем всех остальных защитить… А значит, и дорогих нам людей тоже! Понимаешь ты это или нет, Ё-тян, дура ты эдакая? Никто, никто больше это сделать не сможет, кроме нас! А нас так мало, что каждый человек на счету!

Она перевела дух, вытерла мокрое от дождя лицо и показала на ближайшую могилу:

– Видишь? Это Цу-тян, Цукаса. Она тоже мечтала обычной школьницей быть! Планы строила! А сама жизнь отдала ради того, чтобы все остальные спать могли спокойно! Ты вот, Ё-тян, вообще понимаешь, что это такое – долг перед людьми? Родители есть у тебя? А братик или сестрёнка? Ты ведь защищать их должна, раз у тебя дар такой! У них-то его нет!

При всей своей болтливости Кёко не была большой мастерицей произносить пламенные речи, она просто гневно бросала в лицо Ёсико всё, что думала и чувствовала. Та молчала, опустив голову, и лишь потирала запястье, которое всё ещё болело от железной хватки Кёко. А что тут сказать? Ёсико вспомнила двух младших братишек – вредных, но всё равно любимых. Имеет ли она право требовать от других «ангелов», чтобы те защищали её родных, если в состоянии сделать это сама?

Выпустив пар, Кёко успокоилась так же быстро, как завелась, и только сейчас осознала, что обе они вымокли до нитки. Эх, жаль, что махо-сила не спасает от дождя…

– Ладно, пошли к себе, Ё-тян, – хмуро сказала она. – А ещё лучше – побежали, не то простудимся.

Она хотела взять Ёсико за руку, но та испуганно отшатнулась:

– Не трогай меня!

– Ой, да как скажешь! Не отставай только, вдруг заблудишься ещё.

Когда они, мокрые и продрогшие, вернулись в комнату, Кёко принесла из ванной полотенце, кинула его на кровать Ёсико:

– Голову вытри. И переоденься, а то вечером вся в соплях будешь.

Ёсико молча взяла полотенце, долго смотрела на него, словно не понимая, что это такое и что с ним делать, а потом заревела. Она захлёбывалась от рыданий, слёзы ручьями катились по её щекам, и сейчас ей было совершенно безразлично, что подумает о ней Кёко. Ёсико чувствовала лишь боль, страх и одиночество. Неужели ей придётся пять лет провести в Тэнсикане? Да, наверное, у неё и в самом деле есть долг – долг, вытекающий из того, что судьба за какие-то грехи наградила её махо-силой. Но как же хочется, чтобы всё это оказалось просто кошмарным сном…

Ёсико даже не сразу поняла, что Кёко гладит её по голове. Она хотела привычно огрызнуться и послать приставучую соседку куда подальше, но из груди вырвался лишь судорожный всхлип:

– Отвали, жалельщица…

– Глупая ты всё-таки, Ё-тян, ещё дурнее меня, – Кёко бесцеремонно отобрала у Ёсико полотенце и принялась вытирать её короткие жёсткие волосы. – Никто тебе здесь зла не желает, любая поможет, только попроси… Ай, ладно, сама всё поймёшь со временем. И подруг классных найдёшь, точно тебе говорю!

Сама Ёсико, однако, была вовсе не уверена в том, что сможет с кем-то подружиться. «Ангелы» казались ей существами с другой планеты, она упорно отказывалась воспринимать их как обычных девушек и не имела ни малейшего желания с кем-то из них сближаться. Но ходить на занятия всё-таки опять начала. Уж раз этого всё равно не избежать, может, есть смысл учиться лучше, чтобы не сдохнуть в первом же бою.

Слух о том, как Кёко обошлась с Ёсико, разлетелся по Тэнсикану в тот же день, и это лишь ухудшило репутацию новенькой ещё больше. «Ангелы» могли простить неуверенность в себе и даже страх, но не трусость и пренебрежение, так что отныне Ёсико постоянно ловила на себе косые взгляды. Да и на занятиях она, несмотря на старания, не делала особых успехов. Управляться с синаем она худо-бедно научилась, а вот дремавшая в ней махо-сила никак не желала пробуждаться. Неизвестно, что думала по этому поводу Сатико, но кое-кто из «ангелов» на полном серьёзе считал, что Ёсико просто придуривается и тянет время.

Тем не менее новенькую, которая оказалась в итоге правоспиральной, пока никто не воспринимал всерьёз, и все предпочитали делать вид, что её не существует. Саму Ёсико это полностью устраивало. Она так и продолжала есть в столовой в дальнем углу, отдельно ото всех, а в купальне не появлялась вовсе. Даже с Азусой и Нацуки, которые составляли ей компанию на занятиях, она за всё время не обменялась ни единым словом. Да те и сами к ней не лезли – мрачный вид Ёсико их отпугивал, гораздо интереснее им было друг с другом.

Единственной, с кем Ёсико хоть как-то общалась, стала Кёко – трудно играть в молчанку, живя в одной комнате. Но все их разговоры сводились к пожеланиям доброго утра и спокойной ночи. Ёсико перестала в конце концов огрызаться в ответ на любую реплику Кёко, но и делиться с ней своими переживаниями тоже не собиралась. По большей части она вообще старалась сбегать из комнаты в те дни, когда у Кёко был выходной. Поначалу Ёсико бесцельно бродила по саду, а потом в обрывках чьих-то разговоров прослышала о том, что порой «ангелы» ходят гулять к заливу. Конечно, расспрашивать никого она не стала и после долгих колебаний решилась разыскать туда дорогу самостоятельно.

В тот раз ей было очень страшно – она отлично помнила, что говорила ей Сатико о спецвзводе, который патрулирует окрестные территории. Но Ёсико изо всех сил успокаивала себя тем, что никуда сбегать из Тэнсикана не собирается. В самом деле, раз другие выбираются туда время от времени, значит, это не запрещено ведь? Постоянно вздрагивая и оглядываясь, упрямая Ёсико добралась всё-таки до залива, а потом целый час сидела там на прибрежных камнях, глядя на бегущие волны и зловещий купол портала вдали.

Эта прогулка осталась без последствий, ей никто даже слова не сказал – хотя на самом деле Сатико всё прекрасно знала и надеялась, что хотя бы это поможет новенькой быстрее свыкнуться с переменами в своей жизни. После этого осмелевшая Ёсико убегала к заливу всякий раз, когда выдавалась возможность и позволяла погода. Ей нравилось бродить там в полном одиночестве, вдали от презрительных и осуждающих взглядов, и даже близкое соседство портала её не пугало.

Кончилось всё тем, что очередная тревога застала Ёсико во время одной из таких прогулок. За те две недели с небольшим, что она провела в Тэнсикане, вой сирены успел стать для неё привычным и не вызывал приступов ужаса. Ёсико чётко усвоила, что пугаться не стоит – «ангелы» в очередной раз слетают и разберутся с врагом, а займёт у них это минут пятнадцать. Поэтому и сейчас, услышав вдали сирену, она не особенно переполошилась. Напротив, ей стало любопытно увидеть своими глазами, как кимуси появляются из портала, а заодно и посмотреть, как «ангелы» с ними расправятся.

Никакой опасности Ёсико не видела, и затея вовсе не казалась ей безрассудной. Она стояла прямо на берегу и смотрела, словно завороженная, как портал мерцает всё чаще и чаще, как лиловое сияние сменяется ярко-голубым, а потом – ослепительно белым. Казалось, огромный купол на пару секунд сделался прозрачным, но уже в следующий миг он потемнел внутри от множества кимуси, и твари полезли наружу.

Будь это «единичка», для Ёсико, вполне возможно, всё обошлось бы благополучно. Но сегодня система оповещения зафиксировала «двойку», а услышать различия в звуке сирены здесь, у залива, было сложно. Да Ёсико и не очень-то представляла себе разницу между категориями. Просто в какой-то момент она поняла, что врагов слишком много – гораздо больше, чем она ожидала увидеть. Ещё через полминуты ей стало ясно, что твари двигаются прямо в её сторону, причём с неплохой скоростью. Чувствуя, как желудок закручивается тугим узлом, Ёсико торопливо попятилась, оглянулась и увидела, что дежурная «восьмёрка» уже взмыла в небо. Но она пока была далеко – с такого расстояния «ангелы» с ганкатами наизготовку казались просто блестящими точками. Теперь уже не оставалось никакого сомнения, что кимуси доберутся до неё раньше, и Ёсико со всех ног бросилась бежать в сторону Тэнсикана, не разбирая дороги.

Ей казалось, что она успеет, но почему-то жуткие монстры очень быстро оказались совсем рядом. Ёсико услышала за спиной нарастающее гудение, словно на неё пикировал самолёт, следом раздался негромкий шелест, и слева, метрах в трёх от неё, брызнули фонтаном комья земли и каменная крошка – луч кимуси ударил совсем рядом. От неожиданности Ёсико споткнулась, покатилась кубарем, обдирая локти и коленки, и это спасло ей жизнь. Второй выстрел пришёлся прямо в то место, где она только что была, и Ёсико с ужасом поняла, что третий станет для неё последним.

В этот короткий миг ей захотелось жить как никогда. Всё, что угодно, лишь бы не умирать вот так, в полном одиночестве, посреди мусора и развалин! Или это боги решили наказать её за то, что она не хочет становиться «ангелом»? Ёсико сжалась в комок, закрыла голову руками, а в следующее мгновение услышала пронзительный свист, короткий хлопок и омерзительный чавкающий звук.

Она даже не успела удивиться тому, что до сих пор почему-то жива. Неведомая сила рывком подхватила её в воздух, да так, что ботинки едва не слетели с ног, в лицо хлестнул порыв ветра, и Ёсико, приоткрыв один глаз, увидела землю далеко внизу. Потом она осознала, что её крепко держат поперёк живота, словно куклу.

– Ты совсем чокнутая, да?! – раздался откуда-то сверху сердитый девичий голос. – Тебе умнее в голову ничего не пришло, как с залива на бой пялиться?

Ёсико попыталась поднять голову, чтобы взглянуть на свою спасительницу, но из того положения, в котором она висела, ей удалось увидеть лишь белые доспехи и огромную серебристую ганкату. А неизвестная девушка вновь заговорила, уже с кем-то другим – всё так же сердито, но с явными нотками почтительности:

– Сэмпай, я на полминуточки задержусь, отнесу эту идиотку в место безопасное… Да, жива, и даже не ранена, кажется… Я быстро, сэмпай, ахнуть не успеешь…

Ёсико осмелилась открыть второй глаз и увидела чуть поодаль бурые ошмётки. Из невообразимого месива торчали вверх две суставчатые лапы, которые до сих пор судорожно подёргивались. Потом земля накренилась, и перед глазами Ёсико всё замелькало, сливаясь в пёструю мешанину – её куда-то стремительно волокли, словно неодушевлённый груз.

Когда она, наконец, ощутила под ногами твёрдую землю, голова у неё кружилась, а к горлу неудержимо подкатывали рвотные позывы. Только сейчас Ёсико увидела, кто спас её от неминуемой смерти. Разгневанная Аой глядела на неё с таким видом, словно готова была прибить прямо на месте.

– Ну что, тупица, на ногах стоять можешь? – со злостью спросила она. – Трусы не намочила? Тогда живо дуй в Тэнсикан, коза, и чтобы духу твоего тут не было.

Не дожидаясь ответа, Аой взмыла ввысь и устремилась в ту сторону, откуда уже доносились звуки боя. Впрочем, перепуганной Ёсико не требовалось повторять дважды. Она задержалась лишь на пятнадцать секунд, чтобы исторгнуть наружу содержимое желудка, а потом сломя голову припустила к Тэнсикану. Содранные локти и коленки нещадно саднили, но всё это сейчас не имело никакого значения. Важно было лишь то, что она каким-то чудом осталась в живых, и спасли её те самые «ангелы», с которыми она не хотела иметь ничего общего.

Уже доковыляв по коридору до комнаты, Ёсико вспомнила, что Кёко сегодня не на дежурстве. А она сейчас явится во всей красе – грязная, ободранная, с малоприятным запахом изо рта. Стыд-то такой… Ей захотелось забиться в какую-нибудь укромную щёлочку и сидеть там до тех пор, пока все не пойдут на ужин. А уж тогда можно будет вылезти и по-быстрому привести себя в порядок, пока никто не видит. Вот только ноги уже почти не держали, и Ёсико поняла, что если не доберётся сейчас до постели, растянется прямо на полу в коридоре.

Но Кёко не стала ни ругать её, ни стыдить. Увидев, в каком состоянии вернулась новенькая, она охнула, вскочила с кровати и тотчас потащила Ёсико в ванную, промывать ссадины. У той не было сил ни спорить, ни сопротивляться, и она, кусая губы, покорно терпела все манипуляции Кёко. А под конец, когда соседка залепила ей локти и коленки пластырем, боль даже немного стихла.

– Всё, больше нигде тебя не зацепило? – насмешливо спросила Кёко. – Вот и хорошо, радуйся, что легко отделалась. В другой раз умнее будешь!

Ёсико подумала, что другого раза уже не будет. Вряд ли она теперь решится ходить к заливу после того, что с ней сегодня случилось. Лёжа пластом на кровати, она снова и снова прокручивала в голове те ужасные мгновения. Её могли изрешетить, или сжечь, или просто разорвать на части… Но ведь она сама обладает силой, позволяющей ей истреблять врагов, а не трусливо удирать от них. Если не будет «ангелов», чудовищные твари опять разорят страну и убьют всех – и отца с мамой, и младших братишек. Даже если они попытаются убежать, всё равно им никто не поможет. И кто знает, не будут ли её родные в последний час проклинать свою дочь и сестру за то, что она отказалась их защищать?

Идти на ужин в столовую было страшно. Ёсико казалось, что едва она переступит порог, все сразу начнут показывать на неё пальцем и на все лады твердить, какая она идиотка. Мелькнула даже мысль поголодать до завтра, но Кёко заявила, что таких глупостей не потерпит, взяла её за руку и повела вниз. Ёсико покорно плелась за ней, вздыхала и вспоминала тот день, когда взбешенная Кёко волокла её на кладбище. Тогда ей казалось, что её запястье попало в стальной захват какого-то бездушного механизма. А сейчас она с удивлением обнаружила, что ладонь Кёко тёплая и мягкая. Странно, неужели соседка на неё нисколечко не злится?

В столовой всё оказалось совсем не так, как думала Ёсико. Никто на неё не пялился и никто ей ничего не сказал, она лишь почувствовала, как по ней мазнули два-три любопытных взгляда. Ёсико по привычке села за дальний стол, вяло начала выбирать из супа кусочки овощей и рыбы, а потом поняла, что непременно должна кое-что сделать. Пусть это стыдно и неприятно, однако никуда от этого не деться, иначе она даже уснуть спокойно сегодня не сможет.

Поднявшись со своего места, Ёсико подошла к столу, за которым сидели Аой и Сирасэ, и вот тут уж взгляды всех «ангелов» в самом деле обратились на неё. Красная как рак, Ёсико встала перед Аой и, держа руки по швам, застыла в глубоком поклоне.

– Танака… Большое, огромное тебе спасибо за то, что спасла мне жизнь. Если бы не ты, я бы осталась там… у залива. И прости меня за то, что я своим безответственным поведением доставила тебе столько хлопот. Тебе и всем остальным… Обещаю, этого больше не повторится.

Аой чуть не поперхнулась супом и с изумлением уставилась на Ёсико. Меньше всего она ожидала, что неуживчивая новенькая будет вот так, на глазах у всех, просить у неё прощения. Пожалуй, для такого поступка нужно не меньше мужества, чтобы драться с кимуси.

– Расслабься, Сато, – смущённо буркнула Аой, щёки её тоже порозовели. – Нечего меня благодарить за то, что любая сделала бы на моём месте. А раз сама понимаешь, какого дурака сваляла, значит, и обсуждать нечего.

– Спасибо, – Ёсико перевела дух и выпрямилась. – Я постараюсь… измениться.

Под пристальными взглядами «ангелов» она вернулась за свой стол, и ей показалось, что эти взгляды стали чуточку теплее. Может быть, действительно всё когда-нибудь наладится? И Тэнсикан окажется для неё не тюрьмой, как она считала до сегодняшнего дня, а чем-то иным?

На следующий день случилось ещё одно важное для Ёсико событие – она наконец-то нащупала в себе махо-силу и смогла включить её, пусть и всего на несколько секунд. Как часто бывало, та экстремальная ситуация, в которой оказалась Ёсико, помогла сдвинуть обучение с мёртвой точки. Конечно, она не обзавелась в одночасье после этого подругами и по-прежнему продолжала всех сторониться, но с Кёко, по крайней мере, отношения у неё стали немного налаживаться.

Тем временем в составе дежурных восьмёрок произошли неожиданные изменения. И дело было отнюдь не в том, что кто-то из «ангелов» отправился в резерв, на сей раз повод оказался гораздо приятнее – Рин превратилась из ученицы в стажёрку. И парой её, разумеется, стала Саяка, с которой они крепко сдружились после той памятной истории с потерянным кольцом.

Поскольку одна тройка – Юри, Рэйна и Кёко – в этой смене уже была, Сакуре пришлось произвести кое-какие перестановки, чтобы восьмёрки оставались примерно равны по силе. В результате Харуми, Саяка и Рин поменялись местами с Мию и Торико, и Рин очутилась в одной смене с Юки, которая наконец-то смогла своими глазами увидеть, какие трогательные и забавные отношения сложились между этими девушками, так не похожими друг на друга.

Вся суть этих отношений заключалась в том, что старшинство в новой паре оказалось вывернуто наизнанку. Рин была младше Саяки на год и три месяца, но благодаря своему бойкому характеру и незыблемой уверенности в собственной правоте именно она вела себя как старшая, постоянно пытаясь учить Саяку уму-разуму. Ту, в свою очередь, вполне устраивало такое положение вещей. Лишь в сражениях более опытная Саяка брала инициативу на себя, кропотливо обучая Рин премудростям реального боя, а в быту она полностью полагалась на свою неунывающую Гамму. Даже проведя в Тэнсикане два года и став отличным «ангелом», Саяка оставалась всё такой же робкой и старалась избегать общения с другими.

Рин смотрела на всё легко и просто, а потому считала своим долгом избавлять от надуманных сложностей и Саяку. Когда она впервые услышала, что та комплексует по поводу лишнего веса, то решила поначалу, что это шутка. Но сообразив, что для Саяки это и впрямь является серьёзной проблемой, тотчас взялась за дело.

– И сколько же ты весишь, Саяка-сэмпай? – вкрадчиво поинтересовалась Рин, разглядывая свою пару так, словно видела её впервые в жизни.

От такого вопроса Саяка моментально смутилась и покраснела. Дело происходило в дежурке, а ужасную цифру было совершенно невозможно озвучить вслух, тем более в присутствии других девушек. Поэтому она несмело придвинулась поближе к Рин и, умирая от стыда, прошептала ответ ей на ухо. Та недоверчиво уставилась на Саяку, смерила её взглядом – всю, от макушки до пяток, а потом возмущённо заявила:

– Но это же совершенно нормальный вес при твоём росте! Возьми любой женский журнал, там об этом написано.

– Ох, Рин-тян, ничегошеньки ты не понимаешь… – Саяка пролепетала это еле слышно, испуганно озираясь – не догадался ли кто-нибудь из «ангелов» о том, в чём она только что призналась своей Гамме.

Но если Рин была твёрдо уверена в своих словах, то переубедить её было невозможно.

– Всё я прекрасно понимаю, Саяка-сэмпай. Ты, небось, вычитала где-то глупость или услышала от кого-то, а потом сама в это поверила. Так вот, говорю тебе совершенно точно – никакой проблемы нет. У тебя самый обычный вес, который полагается иметь девушке твоего возраста и твоей комплекции.

– Моей комплекции! – чуть не со слезами всплеснула руками Саяка. – То есть я всё-таки толстая, да?

Сидевшая рядом Харуми отчаянно кусала губы, чтобы не рассмеяться в голос, а Рин, ничуть не смутившись, упёрла палец Саяке в лоб:

– Ты нормальная. А слово «комплекция», чтоб ты знала, обозначает совокупность твоих физических параметров. И не спорь со мной, ради всех богов, ты же знаешь, что со стороны виднее. Гляди, у тебя даже талия на месте.

С этими словами она ухватила Саяку за бока, отчего та чуть не подпрыгнула. Харуми всё-таки не выдержала и, сложившись пополам, начала громко хохотать, а Саяка, закрыв пылающее лицо руками, умоляюще прошептала:

– Рин-тян, давай обсудим это наедине… Ну пожалуйста…

И вот такое веселье теперь творилось в дежурке постоянно. Если Фуми любила читать, Сирасэ – плести шнурки-кумихимо, а Мирай – играть в сёги, то хобби Рин заключалось в том, чтобы воспитывать окружающих. Но поскольку остальные пресекали эти попытки на корню, вся её кипучая энергия обрушивалась исключительно на Саяку.

Даже в бою Рин умудрялась быть педантичной. Любые советы, которые давала ей Саяка, тотчас становились для неё инструкцией на будущее, а информацию о классах кимуси Рин записывала в блокнот, старательно отмечая все их особенности и виды используемого оружия. Остальные девушки украдкой над ней посмеивались. Легко следовать правилам на «единичках» и даже на «двойках», а что будет делать Рин, когда рано или поздно окажется в серьёзном бою? Там-то уже в голове останутся мысли лишь об одном – как выжить во что бы то ни стало и убить врага прежде, чем он убьёт тебя.

Но пока что время думать об этом для Рин ещё не пришло. На «тройку», приключившуюся в самом конце июня, её, естественно, не взяли, и она составила компанию в убежище Азусе, Нацуки и Ёсико. Красный бант теперь делал её в глазах новеньких особенно авторитетной, и Рин с огромным удовольствием делилась впечатлениями о сражениях, в которых ей уже довелось побывать. Было их, правда, всего три или четыре, но ученицам с зелёными бантами хватало и этого.

Атаку на этот раз удалось отразить без потерь – серьёзных ранений не получил никто, а мелкие «ангелы» никогда не считали. Для Юки и Фуми эта «тройка» стала своего рода экзаменом – впервые они участвовали в сложном бою вдвоём, без поддержки Сэнко. И этот экзамен они выдержали с блеском. Сплелись воедино несколько факторов – и недавняя модернизация Раксэцумару, и бодрый настрой Фуми, которой не нужно было больше тратить силы на двойную синхронизацию, и их крепнущие день ото дня отношения, благодаря чему их потоки махо-силы, сливаясь, становились ещё мощнее.

Потом Тэнсикан, как обычно, получил передышку, и вновь потекли однообразные дремотные дни, наполненные привычной рутиной. Но теперь Юки, как и другие «ангелы», научилась ценить эти недолгие периоды затишья, когда можно не беспокоиться ни о себе, ни о подругах, и проводить время так, будто они и впрямь обычные школьницы на каникулах. Тем более лето было в разгаре, пришла настоящая жара, и делать ничего не хотелось – только сидеть на кровати под вентилятором и обмахиваться подолом платья.

Нацуки, которая по причине своей бестолковости не боялась ничего и никого, заявила, что будет ходить купаться к заливу – дескать, глупо иметь под боком самое настоящее море и не пользоваться этим. Недавний инцидент с Ёсико её нисколечко не пугал. Нацуки не сомневалась в своих физических кондициях и уверяла, что в случае малейшей опасности домчит до Тэнсикана быстрее ветра. Зря она, что ли, состояла в школьном клубе лёгкой атлетики?

Конечно, подобные прогулки входили в некоторое противоречие с уставом, но и Сатико, и Сакура закрывали на это глаза. Тем более июль в этом году выдался по-настоящему знойным. Пример Нацуки оказался заразительным, и вскоре ей начали составлять компанию то одна, то другая девушка – разумеется, из числа тех, кто был свободен от дежурства. «Троек» и «четвёрок» в ближайшее время не ожидалось, а потому в свой выходной действительно можно было немного расслабиться. Даже Юки пару раз не удержалась – правда, идти ей пришлось одной, без Фуми, поскольку уговорить подругу залезть в прохладную воду оказалось делом невозможным. Единственное, что смущало Юки не на шутку – отсутствие купальника. Но в конце концов, она решила, что всё равно её тут никто не увидит.

Казалось, в эти мирные летние дни ничто не предвещало беды. Однако она, как водится, пришла именно оттуда, откуда её никто не ждал.

В середине июля, в самый обычный понедельник, дежурная восьмёрка вылетела на отражение рядовой «единички». Никаких сюрпризов бой не таил, пара десятков «богомолов» и «жужелиц» хлопот не доставила, и спустя десять минут «ангелы» уже возвращались в Тэнсикан. День выдался особенно жарким, даже за время столь короткого боя все изрядно вспотели, а потому обменивались фривольными шуточками на тему того, у кого что чешется и кто первым пойдёт в душ.

Никто даже не понял толком, что именно произошло. Просто Юри, которая летела чуть в стороне и не принимала участия в общей беседе, камнем рухнула вниз, словно все её способности моментально испарились без следа. Среагировать успела одна лишь Рэйна – и потому, что была ближе всех, и потому, что они с Юри были по-прежнему засинхронены. Стремительно метнувшись вслед за своей Альфой, она всё-таки успела её подхватить у самой земли, с затаённым страхом заглянула ей в лицо. А потом вдруг из груди всегда холодной и сдержанной Рэйны вырвался отчаянный протестующий вопль.

Остальные «ангелы» тотчас приземлились рядом, обступили плачущую Рэйну, по-прежнему державшую Юри на руках. Лишь одна Кёко точно знала, что случилось – потому что голова её сейчас до краёв была заполнена болью Рэйны, а виски ломило от чувства непоправимой утраты. Юри мертва. Вот так, взяла и умерла в одночасье. Но почему? Что стряслось такое?

– Дура… – отчаянно бормотала сквозь слёзы Рэйна, прижимая к груди тело подруги. – Боги, какая же ты дура… Почему не пожелала никого слушать – ни врачей, ни Аяно, ни меня?

– Онодэра… – растерянно тронула её за плечо Мию. – Что с ней?

Но Рэйна ничего не отвечала, лишь смотрела невидящими глазами на мёртвую Юри и горько плакала – та самая железная и несгибаемая Рэйна, которая никогда и слезинки не проронила, как бы тяжело ни было ей самой.

Так «ангелы» и вернулись в Тэнсикан – молчаливые, подавленные и потрясённые неожиданной смертью подруги. Смертью не в бою с врагом, а вот так, просто на ровном месте и безо всяких причин. И лишь к вечеру Рэйна, выплакавшись, позвала Кёко в свою комнату и рассказала ей, что случилось с Юри.

У этой молчаливой девушки, уделявшей всё свободное время уходу за местным святилищем, был свой маленький секрет. Ещё пару лет назад при очередном плановом медосмотре доктор Анабуки обнаружила у неё проблемы с сердцем. Не такие уж и опасные, если жить обычной жизнью, вовремя принимать лекарства и периодически проходить обследования. Но неизвестно во что могущие вылиться здесь, на войне.

Рапорт за подписью Анабуки лёг на стол Сакуры, после чего между Юри и её командиром состоялся серьёзный разговор. Сакура настаивала на том, что Юри следует покинуть Тэнсикан по состоянию здоровья – скорее всего, в Киото увольнительные бумаги подписали бы, хоть и со скрипом. Да, каждый «ангел» на счету, но что толку, если этот «ангел» в любой момент может умереть? Однако Юри упёрлась не на шутку. Воспитанная в семье священника, она не так уж сильно стремилась к мирским радостям, зато ни в какую не желала бросать пятнадцатилетнюю Рэйну, которая совсем недавно стала её Бетой. Отношения между ними только наладились, Юри сумела подобрать ключик к холодной высокомерной Рэйне, и она даже помыслить не могла о том, чтобы разрушить то хрупкое доверие, которое между ними зародилось. Как Рэйна станет искать новую пару в случае её отъезда, да и найдёт ли вообще? Конечно, ей так или иначе придётся с кем-то объединиться, но с её тяжёлым характером вряд ли она найдёт ещё одну подругу.

Поэтому Юри уверяла, что чувствует себя прекрасно – впрочем, она и в самом деле себя прекрасно чувствовала, тут ей не пришлось кривить душой. Никаких серьёзных проблем со здоровьем у неё нет, а то, о чём говорит доктор Анабуки – это просто мелочи жизни. Бывает, люди и до семидесяти-восьмидесяти лет живут со слабым сердцем. Юри сопротивлялась своему увольнению так отчаянно, что Сакура скрепя сердце согласилась оставить её в отряде «ангелов». Взамен она взяла с неё строгое обязательство посещать госпиталь раз в месяц и предупредила, что при малейших признаках ухудшения никаких возражений даже слушать не станет и немедленно отправит рапорт в Киото.

Этот разговор предполагалось оставить в секрете от остальных, а для регулярных визитов Юри к доктору Анабуки придумать какое-нибудь подходящее объяснение. Но Рэйна уже в столь юном возрасте обладала отличным женским чутьём, и обмануть её было практически невозможно. Она очень быстро поняла, что с её Альфой что-то не так, вызвала на серьёзный разговор и потребовала рассказать всю правду. Юри пыталась всячески юлить, но, должно быть, ещё не родился тот человек, который мог бы соврать Рэйне, глядя ей в глаза. Так её Бета стала ещё одним человеком, посвящённом в тайну.

Именно тогда Рэйна, применив всё своё мастерство в каллиграфии, написала кандзи, обозначающий слово «здоровье». Ей пришлось сделать несколько попыток, поскольку каждый раз результат её не удовлетворял. И лишь когда она сочла своё исполнение хотя бы отдалённо похожим на идеальное, собственноручно изготовила амулет-омамори, поместила внутрь лист с написанным кандзи и подарила его Юри в качестве оберега.

Так прошло два года. Юри регулярно навещала доктора Анабуки, но болезнь её не прогрессировала, и всё оставалось по-прежнему. Они с Рэйной никогда больше не говорили на эту тему, хотя обе ни на минуту не забывали о грозящей беде. И искренне старались верить в то, что омамори, сделанный с заботой и любовью, всегда будет защищать Юри – даже тогда, когда она в двадцать лет покинет Тэнсикан.

Но судьба в конечном итоге распорядилась иначе. Кто знает, что сыграло свою роль – то ли перенапряжение в бою, то ли страшная жара, стоявшая в тот день, то ли просто сам факт того, что Юри обладала махо-силой, а следовательно, отличалась от обычных людей. А может быть, все эти факторы собрались воедино в роковую минуту. Так или иначе, больное сердце Юри остановилось навсегда.

Эти похороны были особенно грустными и тягостными. В Тэнсикане не в первый раз прощались с «ангелами», но смерть всегда настигала в бою, и все понимали, что подруги погибли не напрасно – они отдали жизнь, защищая мирное небо над своей страной. А вот с небоевыми потерями пришлось столкнуться впервые. Смерть Юри казалась чудовищной и нелепой, и хуже всего приходилось от мысли, что она наверняка была бы жива сейчас, согласившись два года назад с доводами Сакуры. Но она не захотела бросать свою Бету, такую гордую, самолюбивую и сложную в общении. И отныне Рэйне предстояло всегда помнить о том, что Юри пожертвовала собой ради её благополучия.

– Каждая из вас должна беречь свою жизнь всеми силами, – сказала тогда Сакура. – Не потому, что её отдельно взятая жизнь так уж важна, а потому, что от неё зависит судьба всей страны и тех миллионов людей, что её населяют. Все вы знаете, девочки, что Тэнсикан – первый и последний рубеж обороны. И если «ангелов» останется слишком мало, кимуси рано или поздно этот рубеж прорвут. Поэтому берегите себя и не умирайте так глупо… Всем вам ещё жить да жить.

На следующий день после похорон Кёко переселилась к Рэйне. Она давно уже морально готовилась к этому, хотя её изрядно пугала предстоящая совместная жизнь со своей строгой аристократичной парой, так не похожей на неё саму. Но Кёко никогда не думала, что это произойдёт при столь печальных обстоятельствах. Именно сегодня Рэйне исполнялось семнадцать лет, и единственный подарок, который могла сделать ей Кёко – это неуклюже утешить свою Альфу в меру умений и возможностей. Кто знает, о чём говорили они в этот вечер, но на первом же дежурстве все с удивлением услышали, как Рэйна и Кёко называют друг друга по имени.

Глава 19. Свежая кровь

Смерть Юри, такая внезапная, на какое-то время выбила «ангелов» из колеи. Хотя эта молчаливая девушка ни с кем не поддерживала особо близких отношений, за исключением Рэйны, терять подруг всегда было тяжело, и каждая переживала эту утрату по-своему. Но несмотря ни на что, жизнь продолжалась, а в Тэнсикане мало-помалу происходила смена поколений. Новенькие, которые не так давно ничего не знали и не умели, постепенно превращались в настоящих «ангелов», чтобы придти на смену тем, кто ушёл.

Рин уже месяц носила красный бант и пока что показывала себя с самой хорошей стороны. Помнится, ещё зимой Юки задавалась вопросом – каким «ангелом» станет её кохай? Теперь она знала ответ – очень старательным и рациональным. В сражениях Рин никогда не лезла на рожон и не рисковала понапрасну, как Аой или Торико, но и назвать её трусихой было нельзя. Скорее, она делала всё строго так, как положено, ни на миллиметр не отклоняясь от правил, инструкций и ценных указаний Саяки. А тому, что она почти не испытывала страха перед кимуси, было очень простое объяснение – Рин свято верила, что соблюдение всех без исключения параграфов устава и грамотные действия в бою непременно уберегут её от неприятностей.

Зато благодаря Рин «ангелы» узнали много нового о том, сколько весят те или иные твари. В общем-то, эта информация была давно собрана и классифицирована учёными из Нагасаки, но на практике никого в Тэнсикане она не интересовала. В самом деле, какая разница, сколько килограммов или центнеров в каком-нибудь «богомоле», если его всё равно разорвёт на части выстрелом ганкаты? Но Рин активно пыталась использовать в бою телекинез, чтобы её «коронка» не пропадала зря, и очень быстро выяснила, что в большинстве случаев это не имеет смысла.

Как правило, кимуси имели приличную массу, поэтому для того, чтобы отшвырнуть их в сторону и заставить на время потерять ориентацию, требовалось несоразмерно много усилий. Однако некоторые классы, например, «кузнечики» или «шершни», оказались на удивление лёгкими для своих устрашающих размеров. А поскольку телекинез, в отличие от ганкаты, работал на любой дистанции, Рин порой атаковала тварей ещё до того, как они сближались с «ангелами» на расстояние выстрела. Тот же «шершень», насильно перевёрнутый вверх ногами, секунд на пятнадцать-двадцать утрачивал способность маневрировать и стрелять, а в стремительном бою этого было более чем достаточно. Правда, эксперименты свои Рин пока что ставила лишь на «единичках», на «двойках» она предпочитала привычные проверенные методы – импульсы ганкаты.

Но если будущее Рин и Саяки не вызывало беспокойства ни у кого, даже у Харуми, то с другой парочкой всё было не так однозначно. Азуса и Нацуки, две Фасолинки, слишком отличались по своим способностям, и на то, что первой давалось легко и просто, у другой уходили дни и недели упорного труда. Хотя Азуса появилась в Тэнсикане на две недели позже Нацуки, сейчас она давно уже обогнала подругу по всем статьям. Более того, Сатико считала её самой яркой и талантливой ученицей из всех, кто прошёл через её руки. Она не могла нарадоваться успехам Азусы, а частенько сама удивлялась тому, насколько быстро та постигает новые для себя умения.

Конечно, немалую роль сыграли занятия Азусы в студии айдолов. Для того, чтобы хорошо двигаться на сцене, тренироваться нужно было больше, чем в любом спортивном клубе, и Азуса бегала, прыгала, плавала, делала растяжку. Сейчас все эти навыки пригодились ей сполна. Кроме того, природа наградила её хорошим чувством ритма и отличным вестибулярным аппаратом. В середине июня Азуса впервые надела доспехи, и уже тогда стало ясно – она просто создана для того, чтобы быть «ангелом».

И Азусе, и Нацуки уже доводилось слышать о том, что первый полёт никогда не бывает красивым, и максимум, на что можно надеяться – не оставить на полигоне съеденный незадолго до того завтрак. Поэтому в тот день Нацуки сумела всё-таки упросить Сатико перенести занятия в додзё на час позже. По простоте душевной она ничуть не завидовала успехам Азусы, но уж очень велик был соблазн своими глазами увидеть, как талантливая подружка хотя бы разок опозорится и будет метаться в воздухе словно петарда, запущенная неумелым пиротехником. Однако все надежды Нацуки пошли прахом.

Разумеется, первое занятие с Азусой проводила Мирай. В двух словах она объяснила принцип работы доспехов, потом протянула своей будущей Бете руку:

– Прости, Азу-тян, в теории особого смысла нет, такое только на практике понять можно. А для начала давай вместе попробуем. Держись за меня и постарайся резких движений не делать, не то в сторону рванёт, и все кишки узлом завяжутся.

Но Азуса решительно помотала головой.

– Нет, Мирай. В первый раз я обязательно должна сама попытаться. Знаешь, мне кажется, я понимаю, что нужно делать… Здесь ведь, как на сцене, важно пустое сознание иметь и доверять своему телу. Тогда обязательно всё получится.

– Вот уж не знала, что айдолы дзэн практикуют, – хмыкнула Мирай. – Ладно. Тогда твоя задача – подняться на несколько метров, облететь вокруг меня и приземлиться. Справишься?

Того, что произошло потом, Тэнсикан, возможно, не видел ещё никогда. Азуса медленно воспарила над землёй метров на пять, ненадолго замерла, привыкая к новым ощущениям. А затем так же медленно двинулась по кругу. Полёт Азусы отнюдь не был идеальным, то и дело её мотало из стороны в сторону, но всё-таки она летела по нужной траектории, а не бестолково кувыркалась. Уже под конец она едва не потеряла управление от усталости и перенапряжения, беспомощно взмахнула руками, однако даже в этот момент смогла удержаться в воздухе и не сорваться в неконтролируемый вираж. Когда Азуса приземлилась, по лицу её градом катился пот, а на ногах она держалась из последних сил.

Потрясённая до глубины души Мирай смотрела на всё это с открытым ртом, а потом, опомнившись, подскочила к Азусе и принялась радостно её тормошить.

– Ну ты даёшь, Азу-тян! – приговаривала она. – Да ты гений просто! Серьёзно, никому ещё с первого раза такое не удавалось… Ой, прости, пожалуйста! Тебя тошнит, наверное, а я тебя трясу.

– Ничего, я в порядке… – слабо пробормотала Азуса, бледнея на глазах. – Ну, почти…

И она бессильно упала на колени, тяжело дыша – несмотря на все свои таланты, с естественной реакцией организма на использование махо-силы Азуса ничего поделать не могла. Мирай, до сих пор не пришедшая в себя от изумления, шлёпнулась рядом и в порыве чувств крепко обняла свою пару. Кто бы мог подумать, что Азуса окажется такой способной!

Кое-кто, правда, оказался весьма разочарован таким исходом. Нацуки, которая удобно устроилась на поваленном дереве и уже предвкушала уморительное зрелище, с обидой шмыгнула носом и тяжко вздохнула.

– Агась, вот так я и чуяла, – протянула она со своим неподражаемым вакаямским акцентом. – Наверн, правду люди говорят, шо айдолы великолепны во всём…

И махнув рукой, расстроенная Нацуки побрела в додзё, вымещать своё огорчение на ни в чём не повинных тренажёрах. И чего она такая невезучая?

Успех Азусы был настолько невероятным, что слух о нём разлетелся по Тэнсикану не к вечеру, а уже к обеду. В столовой на неё только что пальцами не показывали и, позабыв о всяких приличиях, приставали с расспросами. Бедная Азуса мялась и краснела, даже для неё такой шквал восхищения оказался чрезмерным и чуть не довёл её до слёз. В конце концов Мирай не на шутку рассердилась и рявкнула, чтобы к её паре немедленно перестали лезть со всякими глупостями и дали спокойно поесть. Лишь после этого взбудораженные «ангелы» немного угомонились, но всё равно продолжали с восторгом таращиться на удивительную новенькую.

Уже через неделю Азуса держалась в воздухе настолько уверенно, что поражала всех обитательниц Тэнсикана, начиная с Сакуры. Доспехи она ощущала как часть самой себя и искренне радовалась тому, что может управляться с ними как душе угодно и выделывать в небе любые коленца. А когда у неё в очередной раз пытались узнать, в чём же тут секрет, лишь смущённо пожимала плечами и отвечала:

– Да я сама не знаю, честно. Просто представляю, будто на сцене танцую, там ведь тоже раздумывать некогда, что и как делать – тело само за тебя решает. А будешь много заморачиваться – выпадешь из ритма и всю группу подведёшь.

Весь отряд «ангелов» в полном составе уже готов был заработать комплекс неполноценности, но тут выяснилось, что и на солнце бывают пятна. У Азусы неожиданно обнаружились проблемы с меткостью при стрельбе из ганкаты. Хотя старалась она изо всех сил и делала всё в строгом соответствии с указаниями Мирай, алые разряды снова и снова упрямо летели мимо мишеней. На зрение Азуса никогда не жаловалась, а потому сама не понимала, отчего ей не удаётся такое, казалось бы, простое дело. Но неудачи лишь заставляли эту упорную девушку тренироваться ещё больше. Нередко она доводила себя на полигоне до полного изнеможения, и тогда Мирай тащила её в комнату на закорках, сердито выговаривая за чрезмерное усердие.

На этом фоне Нацуки, конечно, смотрелась бледно. Доспехи она получила в самом конце июня, когда Азуса уже вовсю крутила великолепные пируэты в небе, и новые умения давались ей с немалым трудом. Легкоатлетическое прошлое Нацуки скорее мешало ей, чем помогало – всякий раз, когда она пыталась сделать рывок или приложить лишнее усилие, всё заканчивалось бессмысленными зигзагами в воздухе и аварийной посадкой. Ая терпеливо втолковывала ей, что здесь не беговая дорожка и мышцы не нужно напрягать вообще, Нацуки с сокрушённым видом послушно кивала, однако всё повторялось снова и снова. Её круглощёкая физиономия, руки, ноги – всё постоянно было заклеено пластырями. Регулярно приземляясь то на четвереньки, то на пятую точку, то вообще как попало, Нацуки получала царапины и ссадины в огромном количестве, но не унывала. Возвращаться домой с разбитыми коленками она привыкла с самого детства – такой уж у неё был неугомонный нрав.

К этому времени Фасолинки уже знали, что между их будущими Альфами пробежала чёрная кошка, и те друг друга на дух не переносят. Но на их собственную дружбу это никак не влияло. Они по-прежнему жили в одной комнате, проводили много времени вместе, а по вечерам перед сном делились своими успехами и неудачами. И, конечно, вовсю обсуждали те новые отношения, которые складывались у них в парах.

Несмотря на то, что в своё время Ая и Мирай поделили новеньких исключительно на основе спиральности, уже спустя пару месяцев выяснилось, что они отлично подходят друг другу. Нацуки давно привыкла к тому, что все вокруг считают её бестолковой, а потому никогда не обижалась на вечно хмурую и частенько излишне резкую Аю. К её поучениям она относилась как к должному, принимала их с благодарностью и охотно им следовала. А сама Ая, в свою очередь, чувствовала себя в обществе дурашливой простушки Нацуки гораздо увереннее и свободнее, нежели в паре с Мирай, всегда готовой оспаривать её старшинство.

Ну а в лице Мирай и Азусы, как известно, нашли друг друга две оголтелые перфекционистки. Азуса, всегда и во всём желавшая достичь совершенства, безмерно уважала свою пару, точно такую же по характеру. Мирай была для неё не просто подругой, а умной и опытной наставницей, у которой надо учиться всему, чему только можно. И уж если Азуса слышала похвалу в свой адрес, то могла быть уверена, что похвала это абсолютно заслуженная. Мирай требовала многого, но и сама старалась своим же требованиям соответствовать.

Настал в конце концов и тот день, когда Азуса и Нацуки впервые засинхронились со своими парами. Правда, для них это было уже не в новинку – живя в одной комнате и имея разную спиральность, Фасолинки ещё в конце весны не смогли устоять перед соблазном. Они понимали, разумеется, что парой никогда не станут, но уж очень любопытно было узнать, что чувствуют «ангелы» в этот момент. Впечатления оказались настолько сильными, что повторять синхронизацию они больше не рискнули, а свой первый и последний опыт хранили в страшной тайне – боялись, что им влетит от Сатико за самодеятельность.

Пару дней они испытывали взаимную неловкость от того, что узнали друг о друге слишком много, в том числе и такого, в чём даже самой себе признаваться не хочется. Но потом воспоминания о ментальном контакте несколько поблекли, и всё стало как прежде. Зато обе знали теперь, чего ожидать от слияния со своей парой.

Впрочем, толстокожая Нацуки воспринимала такое соединение душ и сердец как некую обыденность – дескать, если для дела так надо, значит, надо. Она, конечно, ощущала всё – и застарелую боль Аи, что поселилась в её душе почти два года назад после смерти Сэцуны, и постоянную нервозность, приправленную сомнениями в своих лидерских качествах. Но Нацуки сама не умела переживать подолгу и так же легко относилась к переживаниям других.

Зато Мирай и Азуса после первой же синхронизации стали ещё ближе друг к другу. Азуса, как творческая натура, вообще хорошо чувствовала других людей, а теперь, когда ей открылся внутренний эмоциональный мир её пары, казалось, что она знает Мирай уже много лет, со всеми её радостями и печалями. Азуса была старшим ребёнком в семье, и сколько она себя помнила, на ней всегда лежала ответственность за младших. А родители не особенно одобряли стремление дочери стать айдолом, считая это пустой тратой времени. Всю сознательную жизнь Азуса мечтала иметь старшую сестру или хотя бы старшую подругу, с которой можно поговорить по душам, и Мирай стала для неё именно таким человеком.

Уже к концу августа Азуса держалась в учебных боях на равных с другими «ангелами». Тренировала её либо Мирай в свои выходные, либо кто-то из Альф – обычно Рэйна или Харуми. И та, и другая были довольно суровыми наставницами, никаких поблажек Азусе не давали, но обе сходились на том, что её можно хоть сейчас выпускать в бой, настолько уверенно она маневрирует в воздухе. Правда, меткость у неё до сих пор немного хромала, однако не настолько, чтобы это стало серьёзной проблемой в схватке с кимуси. В конце концов, попасть в здоровенную тварь даже проще, нежели в учебную мишень на другом конце полигона.

Будь ситуация штатной, Мирай давно бы уже написала рапорт о переводе Азусы в стажёрки. Но всё осложнялось тем, что в данном случае ни о какой стажировке речи идти не могло. Азуса сразу становилась Бетой и получала белый бант, а следовательно, ей предстояло отражать в паре с Мирай любые атаки, независимо от их категории. Между учебными боями и «тройкой», не говоря уже о «четвёрке», лежала пропасть, и Мирай не знала, сумеет ли Азуса выстоять в настоящем серьёзном сражении. Да, у неё потрясающие способности, но ведь она провела в Тэнсикане всего пять месяцев! Иным этого времени не хватало даже на то, чтобы научиться не пропускать удары на полигоне.

Чуткая Азуса прекрасно понимала и состояние Мирай, и её душевные метания – ей даже синхронизация для этого была не нужна. Смотреть на то, как Мирай разрывается между долгом «ангела» и тревогой за свою пару, было больно, а потому Азуса решила поговорить с подругой сама. В один из дней она, настроенная весьма серьёзно, заявилась к Мирай в комнату.

– Прости, что без приглашения, – хотя на лице Азусы было написано смущение, голос её звучал твёрдо. – Найдётся у тебя пять минуточек, чтобы меня выслушать?

Её будущая Альфа сидела с ногами на кровати, разложив перед собой доску для игры в сёги – в свободное время она порой развлекалась тем, что ломала голову над сложными задачками из спортивных журналов. Неожиданный визит Азусы застал её врасплох.

– Конечно, – Мирай отодвинула доску, похлопала рукой по постели. – Садись, Азу-тян. Что у тебя стряслось?

Та присела рядом и немного поёрзала, собираясь с мыслями. Впрочем, Азуса была не из тех, кто долго ходит вокруг да около, всяческим недомолвкам она предпочитала честность и прямоту.

– Мирай, послушай… Я знаю, о чём ты в последние дни думаешь. Время идёт, а ты никак не можешь принять решение, потому что… Понимаю, что ты меня совсем зелёной считаешь, поэтому сомневаешься, смогу ли я…

– Стоп, – Мирай приложила палец к её губам, не составляло никакого труда догадаться, куда клонит Азуса. – Начнём с того, что я не считаю тебя зелёной и нисколько в тебе не сомневаюсь. Но боюсь, ты пока не готова к чему-то большему.

– И почему же?

– Потому что бой с кимуси – не игрушки на полигоне. Ты хоть одного живьём видела, прямо перед собой? А они страшные, знаешь ли… Другим девчонкам проще было, они могли в составе троек стажироваться и потихонечку боевой опыт набирать. И на «тройки» они отправлялись далеко не сразу. А у тебя не будет такой возможности, Азу-тян. Я одна, и поэтому мы сразу станем парой. Полноценной парой, для которой не важна категория атак.

Азуса вздохнула, потом крепко сжала руку Мирай.

– Я всё это понимаю, поверь. Да, будет сложно, знаю… Но меня это не пугает. Просто неловко в уголке сидеть, когда остальные сражаются. Я ведь ничуть не хуже других «ангелов», пусть и нескромно так говорить. И ещё…

Она замялась и на секунду опустила голову, а потом смело посмотрела своей паре в глаза.

– Я хочу быть вместе с тобой, Мирай. Я же знаю, что одной тебе тяжело. Много раз слышала и от Михары-сэнсэй, и от других девочек, что без синхронизации в бою очень трудно. Может, хватит уже себя истязать? И пора всё делать вдвоём?

На этот простой вопрос Мирай до сих пор не знала ответа. Конечно, Азуса права, когда-то надо начинать. На полигоне ей больше делать нечего, её полёт практически идеален. И в то же время Мирай боялась за младшую подругу, боялась так сильно, что на лбу сразу выступала испарина, стоило лишь подумать о том, что они вместе отправятся в бой. «Единички», «двойки» – всё это не так страшно, Азуса с её способностями наверняка справится. А если уже через неделю случится «тройка»? Что тогда?

– Мирай…

Несмотря на мягкость и дружелюбие, Азуса могла быть очень настойчивой, когда нужно. Мирай это прекрасно знала, она и сама была такой же. Знала она и то, что Азуса не уйдёт из этой комнаты, пока не услышит ответ, чёткий и аргументированный. Вот только что ей сказать?

– Ты удивительно упрямая, Азу-тян, – Мирай покачала головой. – Хотя чего уж, именно это мне в тебе и нравится. Знаешь, если ты так уверена в своих силах… Хорошо. Мне сейчас пришла в голову одна идея.

– И какая же?

– Мы проведём с тобой учебный бой.

Азуса скривилась, словно раскусила лимон, и укоризненно взглянула на Мирай.

– Ещё один? Пойми, я не хвастаюсь, ни в коем случае, но Онодэра мне вчера сказала, что вряд ли сможет ещё чему-то меня научить. Что такого я должна вытворить на полигоне, чтобы ты наконец-то в меня поверила?

– Ты не поняла, – Мирай неожиданно хихикнула и по-детски боднула Азусу лбом. – Это будет особенный учебный бой.

– Погоди, я и в самом деле что-то не очень понимаю…

– Это будет не тренировка, Азу-тян. А настоящий бой. И я буду драться с тобой в полную силу, так же, как в любой схватке с кимуси. Безо всяких скидок на твою неопытность.

– Пытаешься запугать, да? – Азуса прищурилась.

– Нисколько. Первый же пропущенный удар означает поражение. Если ты проиграешь, мы вернёмся к сегодняшнему разговору тогда, когда я сочту нужным. А если проиграю я… В этот же день пишу рапорт о твоём переводе в «ангелы». Согласна?

Азуса уставилась на неё широко раскрытыми глазами, словно никак не ожидала от своей серьёзной и уравновешенной пары столь авантюрного предложения. А потом восторженно взвизгнула и заключила Мирай в объятия.

– Конечно, согласна! Надо ж было до такого додуматься, затейница… И когда мы с тобой сразимся?

– Завтра я дежурю. Значит, послезавтра, утром. Неужели совсем не боишься?

– Неа. Покажу тебе всё, на что я способна, чтобы ты перестала наконец-то за меня переживать. А рапорт можешь написать заранее.

– Ой ли? – Мирай насмешливо потыкала подругу пальцем в лоб. – Плохо ты меня знаешь, Азу-тян. Я нежно тебя люблю, прямо как младшую сестрёнку, которой у меня никогда не было. Но никакой пощады не жди. Либо ты продержишься и победишь, либо сражаться с кимуси тебе ещё рано.

Азуса в ответ показала язык. Ей бросили вызов, и она его примет – это было для неё знакомо и привычно, жизнь и карьера айдола сплошь состоят из таких вызовов. Она успела сделать лишь первые шаги на этом пути, но характер уже имела бойцовский. Не отступать и не сдаваться, иначе никогда ничего не добьёшься в этой жизни.

Ни Мирай, ни Азуса никому не говорили о своём решении, но каким-то неведомым образом остальные «ангелы» об этом прознали. То ли махо-сила могла всё-таки переносить информацию, то ли, что более вероятно, не обошлось без хулиганки Торико – несмотря на клятвенные обещания, она время от времени баловалась чтением чужих мыслей. Так или иначе, когда Мирай и Азуса, облачённые в доспехи, появились в десять утра на полигоне, там уже по странному совпадению собрались все девушки, свободные в этот день от дежурства.

– Чавось, говорят, дуэль у вас будет? – весело помахала рукой Нацуки, застолбившая себе место в первых рядах, на поваленном дереве. – А ты мне даж не сказала ничего, вредина! Но я всё равно за тебя болею, Азути! Не подведи давай!

Мирай недовольно поморщилась – она вовсе не собиралась устраивать спектакль из поединка с Азусой. Но не разгонять же теперь всех! Дотронувшись до локтя Азусы, она тихонько шепнула:

– И помни, никакой пощады. Надеюсь, эта орава любопытных тебе не помешает.

– Тоже мне проблема, – фыркнула та. – Буду думать, что выступаю на сцене перед толпой фанатов, только и всего. Так что берегись, сестричка Мирай. Я ведь тоже полна решимости.

Они взмыли вверх из одной точки одновременно, но под разными углами, и спустя считаные секунды очутились в противоположных концах полигона. А потом началась схватка, жёсткая и бескомпромиссная, ничуть не похожая на те учебные бои, к которым все привыкли.

Задрав головы, «ангелы» смотрели в небо с открытыми ртами – кто с опаской, кто с восхищением. Соперницы действительно оказались достойны друг друга, одной помогал накопленный в сражениях опыт, другую выручали природная грация и совершенное владение своим телом. Мирай с Азусой носились по всему полигону словно две белые молнии, закладывали в воздухе немыслимые виражи, стреляли и уворачивались. От калейдоскопа алых и фиолетовых лучей было больно глазам, треск и шипение разрядов сливались в невообразимую какофонию.

– Надеюсь, они мощность на минимум выкрутили, как положено, – поёжилась Рин, не отрывая взгляда от безумного мельтешения разноцветных импульсов. – А то так и до беды недалеко.

Юки и Фуми, стоявшие рядом, переглянулись. Ни та, ни другая не могли даже представить себе, чтобы им пришло в голову доказывать что-то друг другу таким вот способом. До чего же всё-таки разные отношения складываются в парах…

– Не дурочки же они, в самом деле, – пожала плечами Юки. – Случись чего, Аяно-сан им уши надерёт.

Безжалостный поединок тем временем продолжался. Уступать никто не хотел, девушки либо уклонялись от выстрелов, либо парировали их ганкатой, и ни одна пока не пропустила удара. Обе уже порядком выдохлись, вертеться волчком в воздухе становилось всё сложнее, и в какой-то момент Мирай кольнуло острое чувство стыда. Она-то уже два с половиной года использует махо-силу и давно привыкла к тем нагрузкам, которые ложатся на организм во время «троек» или «четвёрок». А вот Азуса, конечно, устаёт пока что гораздо быстрее неё. И сейчас она, возможно, держится из последних сил, лишь бы не проиграть своему сэмпаю на глазах у всех. Мирай рефлекторно отбила очередной алый импульс, так же рефлекторно ушла в сторону и коротко подумала – пора прекращать этот бой. Азусе его не выиграть, но она действительно заслужила право на белый бант.

Всё дальнейшее случилось слишком быстро и стало для Мирай полной неожиданностью. Азуса вдруг резко нырнула вниз, почти у самой земли перевернулась через голову в каком-то немыслимом кульбите, а потом стремительно рванула вверх, ускоряясь до предела. Через мгновение она оказалась у Мирай за спиной, и времени уже не осталось ни на что. Разворачиваться не имело смысла, можно было лишь попытаться уйти с линии огня. Но Мирай находилась сейчас в крайне невыгодной позиции, а Азуса очутилась слишком близко, и промахнуться с такой дистанции было невозможно. Разряд ганкаты с шипением ударил Мирай прямо в бок, она почувствовала, как небо перед глазами раскалывается от жуткой боли, а сознание уплывает куда-то за облака.

Азуса не сразу поняла, что натворила. Она вовсе не хотела сделать больно старшей подруге, но в горячке боя позабыла обо всём на свете. Единственным её желанием стало выиграть эту схватку во что бы то ни стало. И едва ей представился подходящий случай, быть может, только один за всё время, она использовала его на сто процентов, вложив в свой выстрел всю силу, какая у неё оставалась.

Торжествующий вопль, уже готовый сорваться с губ Азусы, застрял в горле, когда она увидела, как Мирай, выронив ганкату, камнем падает вниз. Но как, как такое могло произойти?! Они ведь перевели оружие в учебный режим! Неужели она… Глотая слёзы, Азуса ринулась вслед за подругой, моля всех богов, чтобы не случилось самое страшное.

Однако Мирай всё-таки не упала. Уже у самой земли ей удалось ухватить за краешек ускользающее сознание, и опустилась она как положено, на ноги, но тотчас повалилась без сил. Бок жгло огнём, от боли мутило – несмотря на минимальную мощность импульсов и защитное поле доспехов, удар Азусы оказался очень силён. Но ни злости, ни обиды у Мирай не было. Что поделать, сама предложила такие условия, сама и напросилась.

Она даже не сразу поняла, что её пара уже стоит на коленях рядом с ней, обнимает, ревёт и просит прощения. От усталости и перенапряжения из носа у Азусы текла кровь, красные капли падали на белые доспехи Мирай, расцветая яркими кляксами.

– Прости… – всхлипывала она. – Прости, пожалуйста… Так победить хотела, что ни о чём не думала… Тебе очень больно, Мирай?

– Ерунда, Азу-тян… Ну, подумаешь, синяк будет. А вот ты молодец и всё сделала правильно, так и надо с врагом драться.

Боль понемногу отступала, Мирай смогла наконец-то вдохнуть полной грудью и ласково погладила плачущую Азусу по голове. А та, хотя и поняла уже, что ничего непоправимого не случилось, до сих пор не могла успокоиться. Ну как она могла своими руками причинить такие страдания своей любимой сестричке?

Тем временем их обступили встревоженные «ангелы». Пропускать удары во время учебных боёв доводилось каждой, но никто не мог вспомнить такого, чтобы после этого падали вниз без сознания.

– Эй, у вас точно всё хорошо? – Харуми с озабоченным видом присела рядом на корточки, склонив голову набок. – Всегда думала, что вы обе серьёзные, а вы крутизной меряетесь, как школьницы сопливые.

Мирай хотела объяснить, что на самом деле всё совсем не так, а потом передумала и тихонько рассмеялась.

– Да ну тебя, Харумин, ничегошеньки ты не понимаешь…

Несмотря на проигрыш, на душе у неё стало легко и спокойно. За Азусу можно больше не переживать. Конечно, та вымоталась до предела за эти пятнадцать минут напряжённого боя, но это не страшно, выносливость к ней ещё придёт. А в настоящих сражениях с кимуси ей будет даже проще – эти тупые твари атакуют отнюдь не так изобретательно, как она, Мирай.

– Тебе лучше, сестричка? – Азуса шмыгнула носом, неловко вытерла кровь, размазав её по лицу. – Ох, я тебе все доспехи изгваздала, вот идиотка…

– Не бери в голову. Сама, небось, на ногах еле держишься. Это я должна у тебя прощения просить, что до такого состояния загоняла.

– Мирай…

Азуса вновь крепко обняла старшую подругу и уткнулась ей в плечо. Ей и в самом деле было очень плохо, руки и ноги противно дрожали, но не показывать же свою слабость! Она и так сегодня прыгнула выше головы. Но всё это пустяки, главное, она доказала Мирай, что сможет на равных сражаться с ней бок о бок в бою.

Они долго ещё сидели на нагретой солнцем земле, прижавшись друг к другу, потому что ни у кого не было толком сил, чтобы подняться. Остальные «ангелы», убедившись, что с подругами всё в порядке, разбрелись по своим комнатам, и вскоре Мирай с Азусой остались на полигоне одни. Они и без того отлично ладили, но именно в эти минуты каждая из них поняла, что готова сделать всё для своей пары и даже отдать ради неё жизнь, если потребуется.

Ну а потом, конечно, была воспитательная беседа с Сакурой, которая напомнила им, что учебные бои проводятся для того, чтобы оттачивать навыки атаки и защиты, а вовсе не затем, чтобы травмировать друг друга и доводить себя до полного изнеможения. Однако рапорт Мирай она подписала без единого вопроса.

Вечером этого же дня Азуса перебралась к своей Альфе – отныне она с полным правом могла называть её именно так. Деловито разложив по местам свои вещи, включая самую ценную из них – магнитофон с кассетами, Азуса с наслаждением плюхнулась поперёк кровати и раскинула руки:

– Ох, ну и денёк сегодня! Даже не верится, что столько всего с самого утра произошло… А уже завтра наше дежурство первое. Кстати…

Она приподнялась на локтях, с интересом взглянула на Мирай.

– Ты ж ведь мне расскажешь, чем там заниматься надо? В дежурке-то я не была ни разу.

– Да ничем там не надо заниматься, – рассмеялась та. – Просто сидеть и скучать весь день, если атаки не будет… Слушай, Азу-тян, да ты прямо сияешь вся, словно монетка десятииеновая! Неужто так рада, что мы теперь всегда и всюду вместе?

– Ещё как! – Азуса зажмурилась от удовольствия, словно кошечка, потом легко, одним движением, вспорхнула с кровати и устроилась рядом с подругой, совсем близко к ней. – Если честно, сестричка, я очень тебе благодарна. Очень-очень… И за хорошее отношение, и за доверие.

Она обняла Мирай за плечи, прижала к себе, и та еле слышно охнула – пропущенный на полигоне удар отозвался резкой болью. Азуса тотчас отстранилась, встревоженно закусила губу:

– Сильно болит, да? Дай-ка я посмотрю, что там у тебя.

– Ой, да нечего там смотреть, через пару дней и следа не останется. Тебе же Михара-сэнсэй рассказывала, что махо-сила ускоряет процесс выздоровления?

Однако никакие отговорки не подействовали. Мирай уже успела переодеться в свою любимую просторную майку с детективом Конаном, поэтому Азуса, ни слова не говоря, улучила момент и бесцеремонно задрала её повыше.

– Эй, это смущает, знаешь ли! – возмутилась Мирай.

Она попыталась вывернуться, но было уже поздно. Подруга всё увидела, и глаза её широко раскрылись:

– Ужас-то какой…

Весь правый бок Мирай представлял собой один сплошной синяк, налившийся кровью – тёмно-бурый, почти чёрный. И вот этот кошмар сотворила она, Азуса, своими руками… Губы её задрожали, она готова была опять разреветься, но Мирай сердито шлёпнула её по лбу. Потом одёрнула майку и проворчала:

– Сказала же, ничего страшного. Ты и сама поначалу в синяках ходила, не умерла ведь? Всегда помни о том, что в настоящем бою может быть гораздо хуже… И сражайся так, как сражалась сегодня.

– Обещаю, – Азуса кивнула и быстро смахнула слёзы, выступившие всё-таки в уголках глаз. – Клянусь, тебе никогда не придётся за меня краснеть, сестричка Мирай.

Обе надеялись, что их первая совместная вахта пройдёт без происшествий. Азуса быстро освоилась в дежурке, да и другие «ангелы» смотрели на неё с уважением, как на равную – редко случалось, чтобы девушка меняла зелёный бант сразу на белый. Впрочем, Азусе было с кого брать пример. Мирай в своё время сделала точно такую же карьеру, превратившись из ученицы сразу в Бету. Вот только с Аей у неё не сложилось.

И всё-таки спокойного дежурства в этот день не вышло. Ближе к ужину завыла сирена, и хотя это оказалась всего лишь «единичка», у Мирай внутри всё сжалось. Первый бой Азусы, ещё ни разу не видевшей кимуси живьём… Каким он будет? Конечно, с её талантами никаких сложностей быть не должно, но ведь опасность всегда где-то рядом. Говорят, бывали случаи, когда шальные микроимпульсы попадали прямо в сердце, и тогда даже махо-сила не спасала.

Но в итоге всё получилось как нельзя лучше. Мирай с Азусой и в повседневной жизни давно уже понимали друг друга с полуслова, а уж в бою, с синхронизацией, даже слова оказались не нужны. Их пара действовала на удивление слаженно, словно существовала уже не первый год, да и сама Азуса показала себя во всём блеске. Она ни разу не дала Мирай повода поволноваться за себя, зато в первом же своём сражении записала себе на счёт сразу трёх тварей. Со стороны это смотрелось даже красиво, словно Азуса танцевала в воздухе и в этом смертоносном танце уничтожала врагов.

«Ангелы» были скупы на похвалу, особенно по отношению к новеньким, но именно с этого дня все заговорили о том, что Азусе очень скоро суждено стать живой легендой Тэнсикана – такой же, какой была когда-то Хогэцу. Она управлялась с доспехами так, словно родилась в них, и в воздухе для неё не было ничего невозможного даже сейчас. А уж что будет потом, когда она наберётся опыта… Тем более что от своего единственного недостатка – проблем с меткостью – Азуса постепенно избавлялась.

Очень скоро выяснилось, что новая пара в бою необычайно эффективна. При синхронизации мощность их ганкат возрастала так, что от врагов только клочья летели, и причиной тому была сильная привязанность Азусы к своей Альфе, почти граничащая с влюблённостью. Близкие отношения в парах были у всех «ангелов», без этого они просто не смогли бы полноценно сражаться, но именно у Мирай и Азусы оказалась идеальная совместимость. Порой казалось, что им больше не нужен никто на свете, кроме друг друга, они могли просто сидеть рядышком и молчать, и в этом молчании было больше нежности, чем в любых словах. Лишь одно обстоятельство омрачало эту идиллию – Азуса оказалась совершенно равнодушна к игре в сёги.

А вот Ая пока что по-прежнему оставалась одна. Она страшно завидовала своей бывшей Бете, у которой всё сложилось столь удачным образом, но старательно это скрывала, делая вид, что никуда не торопится. И, надо отдать ей должное, совсем не злилась на бестолковую Нацуки, далеко не столь успешную в обучении. В этой паре тоже со временем сложилась особая атмосфера, не имеющая ничего общего с тем духом взаимоподдержки, что зародился между Мирай и Азусой – но при этом по-своему позитивная. Ая не желала признаваться в этом даже самой себе, но она всегда мечтала быть для других непреложным авторитетом, чьи слова никогда не оспариваются. Именно это она получила от Нацуки, которая смотрела старшей подруге в рот и была готова слушать её во всём.

Сама же Ая воспринимала свою будущую Бету как неогранённый алмаз, из которого ей предстоит изготовить бриллиант. Она старалась изо всех сил, и не столько для блага самой Нацуки, сколько для того, чтобы удовлетворить своё уязвлённое самолюбие. В глубине души Ая жаждала доказать всему Тэнсикану, и в первую очередь Мирай, что может стать настоящим лидером, образцовой Альфой, воспитавшей и обучившей свою Бету с нуля.

Но пока до этого было далеко. Нацуки так до сих пор и не сумела в полной мере освоить искусство полёта. Она вполне сносно маневрировала в воздухе, но лишь тогда, когда у неё было время на раздумья и принятие осознанных решений. В учебных боях Нацуки сразу терялась, управлять доспехами на одних рефлексах она не могла, а потому вся её уверенность испарялась без следа. Раз за разом она не успевала уворачиваться от летящих разрядов и зарабатывала синяки, так что в конце концов нашла подходящее, как ей казалось, решение. В любой мало-мальски сложной ситуации Нацуки просто ставила щит, блокируя выстрелы соперницы.

Однако такой подход, как нетрудно догадаться, стал палкой о двух концах. Постоянное использование «коронки» выматывало непривычную к таким нагрузкам Нацуки гораздо сильнее, нежели пируэты в небе. Очень скоро она уставала и начинала терять концентрацию, лишь пропуская в конечном счёте ещё больше ударов. Частенько учебный бой заканчивался тем, что полностью выдохшаяся Нацуки теряла контроль над махо-силой и, кувыркаясь, летела вниз. Благодаря защитному полю доспехов, которое сохранялось после этого ещё около десяти секунд, серьёзных травм она не получала, но всевозможные ушибы, царапины и ссадины давно перестала считать.

Поэтому Ая всё свободное время возилась с Нацуки не покладая рук, терпеливо объясняя ей, почему в бою нельзя постоянно пользоваться щитом и почему нужно добиваться полного автоматизма при любых манёврах. Оставалось лишь удивляться тому, откуда у Аи взялись вдруг педагогические таланты. Раньше она никогда не утруждала себя лишними объяснениями, обучая новеньких – и Юки, и Кёко, и Рин в полной мере прочувствовали это на себе. Зато теперь она безо всякого раздражения разъясняла своей будущей Бете одно и то же по десять раз и никогда не ленилась подкреплять свои слова личным примером.

– Нацу, запомни, ты должна быть лучшей, – снова и снова повторяла Ая, встряхивая для пущей убедительности длинными хвостами волос. – В реальном бою ты и себя, и меня подставишь, если будешь каждый раз за щит прятаться. Учись кружить в воздухе, как птица, а самое главное – поменьше при этом думай.

– Твоя правда, – сокрушённо вздыхала Нацуки. – Только всё равно я без понятия, как можн шо-то делать без раздумий. Ить я же такого наворочу…

– Ох, да очень просто. Когда по дороге идёшь, ты ж не думаешь о том, какой ногой шаг делаешь и куда её ставить будешь? Ты просто идёшь, верно? Да ещё и болтаешь на ходу с кем-нибудь о всякой ерунде.

– Агась, бывает у меня и такое.

– Вот и в небе поступай точно так же. Не думай о том, что собираешься делать, просто бери и делай. Давай-ка ещё раз попробуем…

Безусловно, Нацуки была не самой выдающейся ученицей, однако усилия Аи медленно, но верно приносили свои плоды. Да и сама Нацуки никогда не пыталась спорить со своей парой и подвергать её слова сомнению. Раз Ая говорит так – значит, так и надо делать. Она старше и опытнее, ей виднее. Потому мало-помалу Нацуки держалась в воздухе всё увереннее, а щитом пользовалась всё реже.

Однако думать о белом банте было пока рано. Когда в середине сентября приключилась очередная «тройка», Ае даже в голову не пришло брать с собой Нацуки – всё равно не справится, а вот серьёзно пострадать вполне может. Но для самой Аи в этот раз обстоятельства сложились не лучшим образом. Мирай была уже не одна, так что объединиться на время боя в пару, как раньше, они уже не могли.

Времени на долгие обсуждения не было, и пока «ангелы» в оружейке облачались в доспехи, Сакура успела задать лишь один вопрос:

– Акира, Кономия, может, опять засинхронитесь? А Накатомо останется здесь, в порядке исключения, конечно.

Вообще говоря, это было прямым нарушением устава, где чётко говорилось, что при отражении атак третьей категории задействуется весь личный состав Тэнсикана, имеющий белые банты. Полноправные «ангелы» в убежище не отсиживались никогда. Но сейчас ситуация и в самом деле была сложной – Ая одна, боевой опыт Азусы исчисляется тремя неделями. Однако именно Азуса резко воспротивилась такому предложению.

– Нет, Аяно-сан, – отчаянно заявила она, сжав кулачки. – Простите меня, но я с вами не согласна. Я «ангел», а мы с Мирай пара и должны сражаться вместе!

Конечно, Сакура могла просто приказать – в конце концов, она была командиром отряда, и её решения обжалованию не подлежали. Но в глазах Азусы горела такая решимость, что Сакура в этот раз не стала настаивать. Что ни говори, новая пара Мирай куда лучше прежней и уже успела хорошо себя проявить. Пожалуй, эти двое справятся даже на «тройке».

– Хорошо, – Сакура кивнула. – Акира, в таком случае ты сегодня на задней линии, в прикрытии. А впрочем, Магасэ сама разберётся, куда тебя поставить.

Вскоре «ангелы» были уже в небе. Мирай поначалу дико нервничала, и те пару минут, что прошли до момента столкновения с врагом, Азуса её успокаивала. Благодаря синхронизации она видела все чувства своей Альфы как на ладони, ей было одновременно и очень приятно, и очень стыдно, что Мирай так за неё беспокоится, поэтому сама она всячески пыталась демонстрировать полное хладнокровие. Нельзя сказать, чтобы Азуса совсем уж не боялась, но перебарывать свой страх она научилась давно. В самом деле, чем её первая «тройка» отличается от первого выступления на большой сцене, которое когда-нибудь состоится? Да ничем, по большому счёту. Просто нужно собраться и отработать на совесть, чтобы никому не пришлось за тебя краснеть.

А когда «ангелы» столкнулись с волной кимуси, стало не до размышлений. Харуми, координировавшая сегодня действия подруг, отправила Мирай и Азусу на левый фланг, где было немного полегче, но очень скоро выяснилось, что особой нужды в этом не было. Азуса держалась в бою так уверенно, словно носила белый бант уже не первый год, она даже промахиваться перестала, и алые разряды её ганкаты всякий раз находили свою цель. А Мирай, увидев, что всё идёт отлично, тоже мигом выкинула из головы все тревоги и волнения, так что в результате их пара задала врагам знатную взбучку.

После боя выяснилось, что Азуса не получила ни единой царапины, даже микроимпульсы её миновали, и разговоры о том, что в Тэнсикане появилась достойная наследница Хогэцу, вспыхнули с новой силой. Правда, саму Азусу это крайне смущало, а порой и раздражало, хотя она старалась не подавать виду. Ей вовсе не хотелось быть ни на кого похожей, она всегда стремилась быть самой собой и считала, что ничего особенного не делает, просто старается выполнять свою работу как можно лучше. А ещё она была безумно счастлива от того, что рядом есть Мирай – умная, верная и надёжная.

В конце концов стала «ангелом» и Нацуки. К концу сентября придирчивая Ая сочла, что уровень её пары подрос достаточно, чтобы можно было взять её с собой в первый бой. К тому же после недавней «тройки» активность кимуси вновь понизилась, и сейчас было самое подходящее время для того, чтобы Нацуки смогла набраться опыта в мелких стычках. Ая тщательно присматривала за ней в каждом бою, но приходилось признать, что особых поводов для волнения Нацуки не давала. Она всё-таки научилась уворачиваться от вражеских выстрелов, а уж с атакой у неё проблем не было никогда. Нацуки так азартно лупила по врагам из ганкаты, словно воображала себя героиней боевика.

Теперь, когда Ая и Мирай обрели новых Бет, с которыми отлично поладили, многие полагали, что отношения между бывшими подругами наконец-то потеплеют. Но они, должно быть, в своё время так устали друг от друга, что до сих пор не горели желанием общаться. Дежурили они по-прежнему в разные смены, а в столовой и купальне старались устроиться в противоположных концах. Как-то сама собой сошла на нет и дружба между Азусой и Нацуки. Фасолинки, конечно, не ссорились, но после того, как они разъехались по разным комнатам, времени на дружескую болтовню хватать перестало. И если Нацуки, даже переселившись к Ае, не утратила былой общительности, то Азуса настолько привязалась к Мирай, что все остальные отошли для неё на второй план.

Таким образом, без пары сейчас оставалась только Ёсико. Она хоть и погрустила немного, когда Кёко перебралась к Рэйне, но в целом жизнь в одиночку её более чем устраивала. После того памятного случая у залива и прилюдного извинения другие «ангелы» перестали относиться к ней с неприязнью, однако дружбу тоже никто не навязывал. Даже неугомонная Торико не проявляла к Ёсико никакого интереса – та была правоспиральной, а следовательно, на роль её Беты никак не подходила.

Поэтому все силы и время Ёсико тратила на учёбу. Со своим положением изгоя она смирилась довольно быстро и не особенно им тяготилась – если она никому не нужна, значит, и ей никто не нужен. После того, как Ёсико сумела пробудить махо-силу, дела на занятиях у неё пошли получше, и в начале августа она открыла свою «коронку». Это оказалось обнаружение – способность довольно занятная, но не особенно пригодная в бою. Ёсико могла считывать характеристики предметов, которые находились вне зоны видимости – например, за стеной или в закрытом ящике. При этом образ самого предмета в голове не возникал, Ёсико определяла лишь массу, размеры и прочие параметры, так что не всегда удавалось достоверно понять, о какой вещи идёт речь.

В середине сентября Ёсико получила доспехи, так что ей волей-неволей пришлось взаимодействовать с другими «ангелами». Учили её так же старательно, как и прочих новеньких, но тёплых отношений всё равно ни с кем не складывалось. К тому же Ёсико была обычным середнячком – не такая бестолковая, как Нацуки, но и не блистающая талантами, как Азуса. Хотя одна из девушек всё-таки проявляла к ней несомненный интерес.

Вредная Аой, плохо ладившая с другими людьми и успевшая многих обидеть за время своего пребывания в Тэнсикане, была, в сущности, не так уж и плоха. Все её выходки во многом объяснялись неуверенностью в себе, а уж когда кто-то намекал на её давнюю влюблённость в Морисиму Футаро, молодого симпатичного парня из технической службы, она заводилась не на шутку. Но по мере того, как Аой набиралась опыта в сражениях и всё больше понимала, что её ценят по-настоящему, все её комплексы, заработанные ещё в школе, понемногу таяли. В последнее время характер её несколько смягчился, хотя обсуждать свои чувства к Морисиме она по-прежнему могла только с Сирасэ, да и то непременно с выключенным светом.

Кроме того, Аой уважала в других мужество и честность. Именно поэтому она в конце концов перестала задирать Юки и приняла её как равную. Смелый поступок Ёсико, которая при всех признала свою дурость и попросила прощения, впечатлил её не меньше. Однако Аой была твёрдо убеждена в том, что своё хорошее отношение нельзя показывать никому и никогда, иначе моментально сядут на шею. Поэтому она тщательно скрывала ото всех свою симпатию к Ёсико и время от времени подумывала о том, что из двух столь конфликтных особ могла бы получиться на удивление хорошая пара.

В какие-то дни Сирасэ тоже занималась с Ёсико на полигоне, и несколько раз Аой предлагала своей Альфе подменить её, изыскивая для этого благовидные поводы. Однако все её хитрости были шиты белыми нитками, и очень скоро Сирасэ всё поняла.

– Присматриваешься к Сато, да? – хихикнула она. – Что ж, почему бы и нет, по спиральности вы друг другу подходите, а пару тебе всё равно искать придётся рано или поздно.

– И ничего я не присматриваюсь, сэмпай! – Аой моментально надулась и покраснела. – О тебе просто забочусь, чтобы ты отдохнула лишний раз, а не тащилась опять на полигон с этой бестолочью заниматься.

Но Сирасэ давно изучила свою Бету, и такими увёртками её было не провести.

– Прямо уж с бестолочью! – она со смехом щёлкнула Аой по носу. – Как будто я не вижу, с каким интересом ты на неё посматриваешь. Такая ты забавная, Аой-тян… Каждый раз свою симпатию к другим людям прячешь как нечто постыдное, а потом удивляешься, почему все тебя злюкой считают.

– Ну и пускай считают, – Аой гордо задрала голову и отвернулась. – Можно подумать, меня это колышет хоть как-то. Но если не хочешь, чтобы я тебя сегодня подменяла, то дело твоё, не настаиваю. Иди возись с этой тупицей, а я пока подремлю, что ли.

Сирасэ не выдержала и звонко расхохоталась. Вот вечно эта Аой такая… Строит из себя циничную стерву и обзывает всех почём зря, а на самом деле нормальная ведь девчонка. Правда, чтобы это понять, нужно немало с ней пообщаться и заслужить её доверие, а задача эта не из лёгких.

– Ну уж нет, – Сирасэ помотала головой. – Кто ж откажется от такого предложения? Так что давай, топай на полигон, учи тупицу летать, раз сама вызвалась. Но на всякий случай хочу сказать тебе, что вовсе не возражаю против твоего выбора… Думаю, вы с Сато поладите.

Сказав это, она тотчас пригнулась, потому что пунцовая от смущения Аой, презрев всякие приличия, с визгом запустила в свою Альфу подушкой. Повалившись на кровать, Сирасэ хохотала до колик в животе, Аой гневно топала ногами и верещала, что терпеть не может дуру Сато, а потом тихонько ускользнула из комнаты на полигон.

Тем временем наступил октябрь. Наконец-то после стольких трудностей и трагедий прежняя боеспособность Тэнсикана восстановилась окончательно – теперь в каждой смене дежурили четыре полноценные пары. Однако в действительности одна из этих пар являлась тройкой, и именно этот факт вызывал сейчас наибольшее беспокойство Сакуры.

Харуми исполнилось двадцать ещё месяц назад, но она до сих пор продолжала сражаться, не выказывая ни малейших признаков слабости. Отлично зная, как все Альфы любят тянуть до последнего, не в силах расстаться с младшими подругами, Сакура дважды пыталась серьёзно поговорить на эту тему с Харуми, но та клялась всеми богами, что у неё всё в полном порядке, и даже шутила:

– Кто знает, Аяно-сан, вдруг я стану первым «ангелом», чьи способности не исчезнут? Никто ведь не знает до сих пор, откуда берётся махо-сила и куда потом девается.

– Рада, что ты такая оптимистка, Магасэ. Надеюсь, не забыла, что весной с Акацуки случилось? Отлично помню, как она смотрела на меня честными глазами, прямо как ты сейчас, и уверяла, что готова сражаться сколько угодно.

– Ох, ничего я не забыла, Аяно-сан, но ведь я ж не такая упрямая, как Сэнко! Обещаю, что сразу напишу рапорт, как только неладное почую. Да и за Саяку я спокойна, с Рин-тян она не пропадёт… А пока уж позвольте мне убивать этих выродков, у меня с ними свои счёты.

Харуми не кривила душой. Два с лишним года назад она потеряла в бою и глаз, и свою первую Бету, кимуси были для неё не просто монстрами, а личными врагами. Да и в другом Харуми ничуть не приукрашивала – махо-сила действительно пока оставалась при ней. Но особенно удивляться этому не стоило. Способности как проявлялись, так и пропадали у всех по-разному, это было давно известно.

Однако рано или поздно они всё-таки исчезали, и Харуми, то ли к сожалению, то ли к счастью, не стала исключением. Хотя природа отмерила ей несколько больше, чем остальным, в конце концов каждый бой, даже безобидная «единичка», стал даваться всё тяжелее. Харуми, верная своему слову, вовсе не собиралась это скрывать, но ещё до того, как она успела поговорить с Саякой, её не в меру чувствительная Бета поняла всё сама. В дежурке, при всех, она в тот день как-то держалась, а вечером в комнате дала волю слезам. Предстоящий отъезд Харуми пугал её хуже всяких кимуси, она совершенно не представляла, как справится одна, без своей Альфы, которая всегда и во всём ей помогала.

– Ну, не плачь, глупенькая, – Харуми присела рядом с ней на кровать, ласково погладила её по голове. – Как-никак, у тебя теперь есть Рин. Может, она немного занудная, зато надёжная и в беде тебя никогда не бросит.

– Рин-тян хорошая… Только не выйдет из меня никакой Альфы, ты уж прости, Харумин… Я ведь всего-всего на свете боюсь…

– Да неужели? Что-то не припомню, чтобы ты в бою за меня пряталась.

– Так я не про бой… – жалобно всхлипнула Саяка, уткнувшись в подушку. – Там же всё просто и понятно как раз… А по жизни-то я трусиха несчастная… Только ты всегда за меня всё и делала…

По большому счёту, это было правдой. Саяку настолько пугало общение с посторонними людьми, что даже поход на склад за бытовыми мелочами, которые ежемесячно полагались каждому «ангелу», превращался для неё в пытку. Харуми в таких случаях всегда приходила на помощь младшей подруге, всячески ограждая её от излишних переживаний. А теперь, наверное, придётся всё делать самой.

– И ты из-за такой ерунды убиваешься? – негромко рассмеялась Харуми. – Говорю же, в надёжных руках тебя оставляю. Положись в любых вопросах на Рин, да и дело с концом. Она ведь обожает о тебе заботиться, ты разве не поняла до сих пор?

– Стыдно-то как, Харумин… Я же старшая…

– Ох, да разве важно это? Вы пара, вам и решать, как между вами всё сложится. Если Рин-тян хочет тебя оберегать – это её выбор, просто не мешай ей.

Саяка долго ещё подвывала, не в силах смириться с неизбежным расставанием, но в конце концов Харуми удалось убедить свою Бету в том, что новый статус вовсе не обязывает её ломать себя через колено и взваливать на плечи непосильные обязательства. А в сражениях Саяка и без того действовала смело и решительно. Там, в небе, дисциплинированная Рин безоговорочно признавала её старшинство и никогда ей не перечила.

Но так было лишь в бою, а в повседневной жизни инициатива неизменно принадлежала напористой младшенькой. И если Саяке отъезд Харуми казался концом света, то Рин совершенно по этому поводу не переживала. Старшие уходят, младшие идут им на смену – так было во все времена. А раз всё течёт по заведённому распорядку, значит, не о чем и беспокоиться. Единственное, что заботило целеустремлённую Рин, так это то, сможет ли она за оставшиеся три года перевоспитать Саяку и избавить её от комплексов. Сделать это она считала своим непременным долгом – и как Беты, и как просто хорошей подруги. И хотя работу предстояло проделать немалую, Рин нисколечко не сомневалась, что у неё всё получится.

Глава 20. Близнецы

После отъезда Харуми «ангелов» осталось семнадцать – совсем немного. Все новенькие, кроме Ёсико, переселились к своим парам, и теперь в Тэнсикане пустовали сразу три комнаты, лишний раз напоминая о том, на каком зыбком фундаменте держится безопасность всей страны. Пожалуй, единственным плюсом нынешнего положения дел была лишь стабильность графика дежурств – восьмёрки с точностью часового механизма менялись каждый день, и уже давно никому не приходилось нести внеурочную вахту, как это было в начале года. Но именно из-за этой стабильности Юки и Кёко напрочь лишились возможности поболтать от души, как в былые времена.

После того, как Юки в мае перебралась к Фуми, подруги практически перестали общаться, несмотря на то, что виделись по-прежнему каждый день. Объяснение тому было простое – ещё в начале весны Юки с Кёко очутились в разных дежурных сменах, да так с тех пор там и оставались. Поэтому днём они не пересекались вообще, а по вечерам, в той же купальне, каждая проводила время в компании своей пары, причём по большей части в разных углах. Их Альфы, Фуми и Рэйна, не то чтобы недолюбливали друг друга, но общения по возможности избегали и старались держать дистанцию – уж слишком они были разные. Так что при встречах Кёко лишь радостно махала старой подруге рукой, они перекидывались парой-тройкой необязательных фраз, тем дело и ограничивалось.

В один из октябрьских дней, ближе к концу месяца, Юки проснулась до неприличия рано. Почему – она и сама не знала. Никаких кошмаров ей не снилось, просто будто толкнул кто-то. Часы показывали половину шестого, за окном понемногу начинало светать, но ярко-красные кленовые листья всё ещё казались серыми. Фуми спала на боку, подложив руку под голову, дышала глубоко и ровно, и было ясно, что раньше семи, пока не зазвонит будильник, она не проснётся.

Юки немного поворочалась в постели, пытаясь вновь задремать, но быстро поняла, что ничего не получится. Вот так всегда и бывает по закону подлости – когда нужно встать пораньше, непременно проспишь, а когда можно спокойно дрыхнуть, сон куда-то улетучивается. И ладно бы после завтрака надо было топать в дежурку, так ведь нет, всё равно выходной… Юки потихоньку, стараясь не разбудить Фуми, сползла с кровати, умылась и почистила зубы. А потом решила, раз уж так вышло, подышать свежим осенним воздухом на крыше.

Она была уверена, что в столь ранний час там никого не окажется. Но, поднявшись по лестнице, с удивлением приметила на дальнем конце две фигурки в спортивных костюмах, освещённые яркими лучами восходящего солнца. Прищурившись, Юки вгляделась и ахнула. Что? Рэйна и Кёко? Да быть того не может!

Девушки, судя по характерным позам и движениям, с утра пораньше практиковали гимнастику тайцзи-цюань или что-то очень похожее. Плавно взмывающие к небу руки, грациозные повороты тел… Это что же должно было случиться с Кёко, чтобы она ни свет ни заря потащилась на крышу для занятий спортом? Юки тихонько прыснула в ладонь, прислонилась к ограждению и стала с интересом наблюдать за подругой. Та, похоже, старалась изо всех сил и периодически косилась на Рэйну, словно ища у неё одобрения.

При очередной смене позиции Кёко всё-таки её заметила. Сперва замерла на месте, не веря своим глазам, потом суматошно запрыгала и замахала руками, а после принялась что-то объяснять своей Альфе, многословно и торопливо. То и дело Кёко истово кланялась, складывая руки перед грудью, и аж приседала от нетерпения. Закончилось всё тем, что она порывисто обняла Рэйну, опешившую от такого проявления чувств, и бегом припустила к Юки.

– Привет, Ю-тян, привет! – Кёко налетела на неё словно вихрь. – Ваа, наконец-то в кои веки времечко выдалось новостями обменяться! В соседних комнатах живём, а почирикать некогда!

– Мы теперь взрослые серьёзные Беты, – засмеялась Юки. – Обзавелись парами и потихоньку меняемся… Хотя ты, по-моему, какой была, такой и осталась, даже Рэйна на тебя не повлияла. Правда, гимнастикой в такую рань заниматься – совсем на тебя не похоже!

– Ох, да я бы лучше поспала лишний часочек! Но с великой и ужасной Онодэрой не поспоришь! Раз она считает, что каждое утро надо начинать с такой вот зарядки, никакие возражения уже не принимаются. Вот уломала её сейчас пораньше закончить – уже чудо! Погоди, Ю-тян, а тебе-то чего не спится?

– Знать бы ещё! Проснулась с рассветом, как дурочка, и всё, сна ни в одном глазу. Решила прогуляться, чтобы Фуми не беспокоить, а вы тут с Рэйной, оказывается, упражняетесь. Ты б хоть намекнула, что тебя по утрам на крыше можно отыскать.

– Прости, думала, об этом весь Тэнсикан знает и над нами потешается…

Кёко виновато хихикнула и потянула подругу к скамейке:

– Ладно, пошли присядем на полчасика, новостями поделимся! А то теперь ведь даже в дежурке не видимся, ужас! Полгода будто миг пролетели… Как у вас там с Фуми-то, а? Не разлей вода, я гляжу?

– Угу. Знаешь, Кёко, кажется, из нас и впрямь хорошая пара получилась. Фуми, конечно, молчунья по сравнению с тобой, но по вечерам шушукаемся всё-таки о всяком разном. И в бою мы с ней тоже как одно целое… Ну а вы-то, вы-то как поладили? Слышала, что вы теперь друг друга по имени зовёте, неужто правда?

– Ох, Ю-тян, знала бы ты…

Ни для кого не было секретом, что совместное проживание оборачивалось порой самыми неожиданными сюрпризами. Нередко случалось, что у пары, понимавшей в бою друг друга с полуслова, обнаруживались вдруг серьёзные разногласия по всяческим бытовым вопросам. В первые дни после переселения всё это могло выливаться в споры и перепалки, а иногда доходило и до настоящих конфликтов. Правда, улаживались они обычно быстро – всё-таки к этому времени девушки, как правило, становились хорошими подругами и всегда могли найти компромисс.

Юки и Фуми преодолели этот этап взаимной притирки легко и просто. Обе уважали чужие привычки, и ни одна из них не пыталась переделывать другую в угоду себе. Зато Рэйна, очень хорошо представлявшая степень безалаберности Кёко, с самого первого дня взялась за неё всерьёз. И оздоровительная гимнастика по утрам была лишь одним из множества пунктов обширной программы, призванной сделать из Кёко достойного члена японского общества. Программа эта на первый взгляд казалась невыполнимой, но упрямая Рэйна всегда привыкла добиваться своего.

Тем не менее отношения девушек всё-таки сделались весьма близкими – по крайней мере, настолько, насколько Рэйна вообще готова была с кем-то сближаться. С того памятного дня после смерти Юри они действительно обращались друг к другу по именам, но все попытки Кёко называть свою Альфу Рэй-тян были жёстко пресечены в зародыше. Никакой фамильярности Рэйна не терпела, хотя могла быть на свой манер ласковой и даже нежной.

Однако эти близкие отношения ничуть не мешали ей ежедневно муштровать Кёко и наставлять её на путь истинный – учить хорошим манерам, прививать любовь к чтению и вообще всячески вразумлять согласно своим представлениям о том, как должна выглядеть идеальная японская девушка. Поначалу Кёко в панике хваталась за голову, но постепенно привыкла к такому положению дел, смирилась с нравоучениями Рэйны как с неизбежным злом и даже старалась по возможности соответствовать жёстким требованиям своей Альфы.

– Вот такие дела, Ю-тян, – завершила она свой крайне эмоциональный рассказ. – Ещё немного, и окончательно в ямато надэсико превращусь! Представляешь, попробовала как-то пощекотать Рэйну, пока она спит, а потом целых полчаса нотации выслушивала! Мол, приличные воспитанные девушки так себя не ведут! Эх, ну хоть за тебя порадуюсь, что у вас с Фуми всё хорошо…

– Знаешь, Кёко, что-то кажется мне, что и у вас всё не так плохо… Признайся, Рэйна ведь тебя на самом деле любит, да?

– Ну, как тебе сказать-то… – подруга задумчиво потеребила рукав спортивной кофты. – Пожалуй, так оно и есть. Понимаешь, Ю-тян, я ведь тоже её люблю. Но ты уж поверь мне, она ужасна! Просто ужасна!

Кёко трагически закатила глаза, словно умирающий олень, а потом сама же первая расхохоталась. За три месяца она действительно свыклась с очередными изменениями в своей жизни и в глубине души вовсе не считала их такими уж плохими. Рэйна была строга и холодна, это верно, но всякий раз при синхронизации Кёко ощущала искреннюю теплоту в её душе – суровая Онодэра умела быть верной подругой и ради своей пары готова была на многое, если не на всё.

Впрочем, Кёко оказалась далеко не единственной, чьё привычное течение будней круто поменялось с появлением новой соседки. Примерно в такой же переплёт с недавних пор попала и Саяка, с той лишь разницей, что её воспитанием занялась собственная Бета. Харуми, в общем-то, никогда не пыталась переделать свою младшую подругу – она просто принимала её такой, какая она есть, и по возможности о ней заботилась, ограждая от всяческой бытовой рутины. А вот Рин была совсем другой. Едва лишь перебравшись к Саяке в комнату, она в первый же вечер посвятила её в свои далекоидущие планы и торжественно поклялась, что не оставит от комплексов подруги камня на камне. Та сперва по наивности решила, что это не очень удачная шутка, а когда поняла, что Рин, напрочь лишённая чувства юмора, настроена серьёзно, пришла в ужас и немедленно забралась с головой под одеяло. Возможно, Саяка и сама была бы не против измениться, став чуточку смелее и активнее, но она совершенно не представляла, с чего начинать.

Зато Рин знала это твёрдо или, по крайней мере, была уверена, что знает. Каждый раз перед сном она усердно читала Саяке лекции, которые по большей части сводились к пересказу полезных и не очень советов из женских журналов – Рин обожала их читать, будучи школьницей. Однако совсем скоро её уверенность в собственной правоте подверглась серьёзному испытанию.

Первая «тройка» Рин, в которой ей довелось поучаствовать в начале ноября, по-настоящему её ошеломила. Привыкшая к чётким и ясным тактическим схемам, она с удивлением и даже некоторым испугом поняла, что в серьёзных боях всё это не работает. Про любые правила пришлось немедленно забыть и действовать по обстановке, которая менялась каждую секунду.

Вот только перестроиться и поменять привычный образ действий так сразу не удалось. Рин, например, давно усвоила, что «богомолов» нужно атаковать сверху – это практически исключало возможность попасть под их выстрелы. Но на «тройке», когда даже небо казалось бурым из-за множества кимуси, нечего было и думать о правильном заходе на цель. Спасти могли только скорость, ловкость и умение уничтожать врагов из любого положения.

Хотя Рин давно привыкла к сражениям, именно тогда она впервые растерялась, и это едва не стоило ей жизни. Спасла её, разумеется, Саяка, которая в немыслимом рывке отбила ганкатой импульс, предназначавшийся её Бете, а потом просто врезалась в Рин, оттолкнув её далеко в сторону с линии огня. Комплекция Саяки пришлась в этот момент очень кстати, невысокая Рин отлетела на несколько метров в сторону, словно мячик. Этих нескольких секунд ей хватило для того, чтобы осознать, что в этом бою всё совсем по-другому, а её робкую Альфу, возможно, вовсе ни к чему переделывать.

По счастью, Рин сумела всё-таки собраться, и первая «тройка» обошлась для неё без серьёзных последствий. Неприятности ей доставили только неизбежные в таких случаях микроимпульсы, да слишком близко прошедший термический луч, содравший кожу на голени. Но всё это были мелочи, с которыми даже не пришлось посещать госпиталь. Саяка прямо в дежурке сноровисто забинтовала своей Бете ногу и уверила её, что уже через сутки следов почти не останется.

Дебют Нацуки прошёл в этом смысле куда менее драматично. Ая хорошо постаралась, гоняя её на полигоне, так что особых проблем у их пары в бою не было, если не считать того, что сражение закончилось для Нацуки глубоким обмороком. Впервые столкнувшись с таким количеством врагов, она вновь вспомнила, что владеет щитом, способным выручить в любой ситуации, и несколько переусердствовала. Но Ая в этот раз её даже не ругала. Напротив, она гордилась, что её неуклюжая и бестолковая Бета показала себя в сложном бою вполне достойно. И разумеется, заслуга в этом только её, Аи. Пусть кто-нибудь попробует сказать после такого, что она никуда не годная Альфа.

Теперь можно было считать, что все новенькие успешно прошли боевое крещение – за исключением разве что Ёсико, которая всё ещё осваивала премудрости полёта на полигоне. Сейчас она оставалась единственной, кто носил зелёный бант, а потому среди «ангелов» вновь потихоньку пошли разговоры, что неплохо было бы в ближайшее время увидеть в Тэнсикане новые лица. И конечно, больше всех переживала и сокрушалась Торико, которая, несмотря на все свои старания, до сих пор не сумела найти себе пару. Однако того, что случилось вскоре, не ожидал никто.

В тот день, восемнадцатого ноября, обед «ангелов» был прерван появлением Сакуры. Как правило, такие внезапные визиты означали, что в Тэнсикан наконец-то пришли добрые вести, и тотчас семнадцать пар глаз с любопытством уставились на своего командира. Однако на сей раз Сакура почему-то выглядела смущённой и немного растерянной – такой её видели нечасто.

– Хочу вас обрадовать, девочки, – с непонятной интонацией произнесла она. – Час назад звонили из префектуры Мияги. Все вы наверняка догадываетесь, что это значит, но боюсь, вас ждёт огромный сюрприз… В общем, готовьтесь сегодня вечером знакомиться с новыми подругами.

– Подругами? – Торико от удивления чуть не подавилась кусочком тофу. – Это что же, Аяно-сан, к нам опять сразу двое приедут? Очередные Фасолинки, да?

– Даже не сомневаюсь, что вы им какое-нибудь прозвище придумаете, – Сакура усмехнулась. – Тем более в Тэнсикане такого ещё ни разу не случалось… Да что про Тэнсикан говорить, с того самого дня, как узнали про махо-потенциал, подобных случаев не было ни одного.

– Ай, ну не томите уже, Аяно-сан! – пискнула нетерпеливая Юмэко и тотчас покраснела от собственной несдержанности.

– Ладно уж. Сегодня к нам приедут сёстры Тоса, Кимико и Кумико. И они не просто сёстры, а однояйцевые близнецы, так что постарайтесь их не путать. Пока не знаю, какая у них спиральность, но подозреваю, что она окажется одинаковая и у той, и у другой.

После этих слов в столовой воцарилась мёртвая тишина. Сёстры, да ещё и близнецы? Это где же такое слыхано? Считалось, что обладание махо-силой никак не связано с наследственностью – в семьях, где появлялись «ангелы», это всегда были единичные случаи, даже если там народилось ещё пять дочерей. Но как обстоит всё на самом деле, точно не знал никто. До того, как отправиться в столовую к своим подопечным, Сакура уже успела поговорить по телефону с научным центром в Нагасаки, и там это известие произвело эффект разорвавшейся бомбы.

«Ангелы» тем временем, оправившись от потрясения, оживлённо загомонили, обсуждая удивительную новость. Общее настроение выразила Мию, которая в силу своего увлечения оружием знала о махо-силе несколько больше остальных:

– Аяно-сан, но разве такое вообще бывает?

– Как видишь, Сиритани. Господа учёные уже успели предположить, что весь фокус именно в однояйцевости. Правда, в этом случае придётся признать, что зачатки будущего махо-потенциала формируются ещё на уровне яйцеклетки… Впрочем, вряд ли вам стоит биологическими подробностями голову забивать. Надеюсь, вы надлежащим образом позаботитесь о сёстрах Тоса и поможете им освоиться на новом месте.

Неудивительно, что до самого ужина «ангелы» умирали от любопытства – качества, присущего всем девушкам без исключения, даже владеющим махо-силой. Впрочем, те, кто был свободен от дежурства, смогли удовлетворить его несколько раньше, ещё в тот момент, когда близнецов только привезли в Тэнсикан. Поселили их в первую комнату слева, ту самую, которую не так давно занимали Азуса и Нацуки. И пока Сатико знакомила сестёр со здешними порядками, в эту комнату под благовидными предлогами заглянули как минимум три или четыре «ангела».

Кимико и Кумико действительно оказались похожи как две капли воды. Различить их можно было лишь по причёскам – Кимико оставляла свои длинные волосы распущенными, Кумико подстригала их покороче и заплетала с одной стороны в небольшую косичку. Они смотрели на Сатико одинаково серьёзно, внимая каждому её слову, синхронно кивали и вовсе не выглядели особо напуганными. Может быть, потому, что очутились в Тэнсикане вместе и по-прежнему могли друг за друга держаться.

За ужином близнецы произвели настоящий фурор. Обычно «ангелы» никогда не лезли к новеньким, тем более в первый день, и лишь незаметно присматривались к ним издали. Даже к Азусе стали приставать далеко не сразу, хотя для многих слова «айдол» и «богиня» были синонимами. А вот на сестёр Тоса все пялились так откровенно, что те очень быстро начали смущаться, краснеть и закрываться ладошками. Честь «ангелов» спасла серьёзная и ответственная Мию, которая подошла к близнецам, поклонилась так энергично, что очки едва не слетели у неё с носа, и с чувством выпалила:

– Пожалуйста, простите моих подруг за невежливость, порой эти невоспитанные девчонки ведут себя словно школьницы на экскурсии! Но они больше не будут!

А потом она так свирепо посмотрела на остальных, что все моментально попрятали глаза в тарелки и до конца ужина старательно делали вид, что никаких близнецов не существует.

И всё-таки Кимико с Кумико неизбежно оказались в центре внимания. Живой интерес к ним проявляла даже Сакура, которая обычно оставляла всех новеньких на попечении Сатико. Доктор Анабуки на медосмотре тоже обследовала близнецов вдоль и поперёк, разве что на вкус не попробовала, а через пару дней в Тэнсикан приехали двое молчаливых мужчин в строгих костюмах – сотрудники научного центра в Нагасаки. С собой они привезли множество приборов из числа последних разработок, после чего на весь день уединились с сёстрами в классе для занятий. Что и говорить, такой феномен требовал самого всестороннего изучения.

Однако ничего принципиально нового выяснить всё равно не удалось. Как и предполагала Сакура, спиральность у сестёр оказалась одинаковая – левая, а насчёт их «коронок», как обычно, никакой ясности не было. Не исключалось, что и способностью судьба наградила их одной на двоих, но пока что проверить это по понятным причинам не представлялось возможным.

Бедная Торико, узнав о том, что Кимико и Кумико «левые», совершенно потеряла покой и сон. Глаза у неё разбегались в самом буквальном смысле, она никак не могла выбрать, с кем из близнецов лучше налаживать отношения, а потому бродила по Тэнсикану с обалделым видом и приставала ко всем подряд с просьбой дать какой-то совет. Реакция «ангелов» была им под стать – прагматичная Рин считала, что нужно не пороть горячку и просто дождаться, пока кто-нибудь из сестёр себя проявит, язва Аой предлагала погадать на ромашке, Мию лишь тяжко вздыхала. Про пунктик Торико знал весь Тэнсикан, поэтому никто не воспринимал её страдания всерьёз. Но на самом деле ей уже и впрямь пора было озаботиться поиском пары. Следующей весной Мию исполнялось девятнадцать лет, так что времени у Торико оставалось не особенно много.

Но пока что близнецам было не до того, чтобы обзаводиться подругами. Как всегда бывало с новенькими, занятия отнимали у них всё свободное время, к тому же они пали жертвами собственной уникальности. Сатико, без того дотошная по натуре, то и дело норовила позаниматься с сёстрами сверхурочно в надежде выявить какие-нибудь интересные подробности, и никак нельзя было сказать, чтобы Кимико с Кумико это радовало.

Довольно быстро выяснилось, что близнецы отличаются не только причёсками. Характеры, как ни странно, тоже оказались у них совершенно разными. Общительная и дружелюбная Кимико всегда задорно улыбалась и любила при каждом удобном случае почесать языком, а вот молчаливая Кумико, напротив, выглядела вялой и апатичной. Оказавшись в непривычной обстановке, сёстры не разлучались ни на минуту, везде и всюду ходили только вместе, держась за руки, а любое общение с другими девушками происходило исключительно через Кимико. Кумико почти никогда не открывала рта и чуть что, сразу отступала назад, за спину сестры, а уж если приходилось всё-таки отвечать на какие-то вопросы, старалась отделаться односложными репликами.

Но даже открытая и весёлая Кимико пришла в крайнее смущение, когда спустя неделю в Тэнсикан прикатила телебригада с «Фудзи» во главе с неизменным Кавахарой, чтобы сделать сенсационный репортаж. Никогда ещё ученицы с зелёными бантами не становились звёздами экрана, но сейчас случай был особый. Однако близнецы, не успевшие толком освоиться в Тэнсикане, здорово перетрусили и ни в какую не хотели показываться перед камерой.

– Пожалуйста, не надо, Михара-сэнсэй, очень вас прошу, – лепетала Кимико, умоляюще складывая руки перед грудью. – Мы с Куми-тян даже на фотках плохо получаемся… А вы хотите, чтобы нас вся страна увидела, это же смущает, смущает!

Кумико и вовсе ничего не говорила, лишь еле слышно постукивала зубами от страха, спрятавшись за сестру. Кончилось тем, что уговорами пришлось заняться лично Сакуре, она потратила на это добрых полчаса, лишь чудом не потеряв терпение и не вспылив, но в итоге близнецы всё-таки согласились сказать пару слов в объектив. Точнее, согласие получено было лишь от Кимико, Кумико отчаянно мотала головой и чуть не со слезами твердила, что может только молча постоять рядом с сестрой, а на большее она не способна.

Кавахара был рад и этому. Свою творческую задачу он видел в том, чтобы показать двух девушек, неотличимых друг от друга, и сопроводить эту картинку соответствующим, в меру пафосным, текстом. А румянец на щеках сестёр пришёлся очень даже кстати.

– Знаете ли, Аяно-сан, это по-настоящему миленько, – охотно пояснил Кавахара хмурой Сакуре. – И создаёт тот необходимый контраст, который так нравится нашим зрителям. Да вы сами посмотрите – совсем юные девушки отчаянно смущаются от излишнего внимания, как и подобает хорошо воспитанным японкам. Но придёт время, и они будут безо всякого страха истреблять ужасных чудовищ. Настоящие девы-воительницы, чистые и непорочные!

Сакура лишь саркастически хмыкнула и покачала головой. Она всегда крайне скептически относилась к возвышенным, но при этом чуточку двусмысленным высказываниям журналиста. Однако с точки зрения рейтингов и влияния на аудиторию он был, безусловно, прав. Сёстры Тоса выглядели столь трогательными и беззащитными, что даже тени сомнения не возникало – да, «ангелы» самые обычные девушки, точно такие же, как любая другая школьница. И лишь их удивительный дар даёт им возможность хранить покой родной страны.

Если близнецы были главной целью Кавахары, то Юки на этот раз попала в кадр совершенно случайно и нежданно-негаданно для себя. Она уже давно не испытывала щенячьего восторга перед телевизионщиками и к регулярным визитам парней с «Фудзи» относилась равнодушно. Поэтому сегодня Юки сбежала подальше от суеты на крышу, чтобы в тишине и покое полакомиться умэбоси, пакетик с которыми ей ещё утром сунула Кёко – накануне она получила очередной гостинец из дома. Облокотившись о перила, Юки забрасывала в рот сливы одну за другой, постукивала носком ботинка о стальные прутья и задумчиво смотрела в ясное ноябрьское небо.

Тут-то её и подловил неутомимый Кавахара, не иначе, решивший в этот раз облазить весь Тэнсикан сверху донизу. Должно быть, выражение лица Юки, с аппетитом жующей маринованные сливы, показалось ему одухотворённым и романтичным, поскольку он тотчас сделал знак оператору, а сам в присущей ему высокопарной манере прокомментировал:

– А вот и Айзава-сан, одна из тех, кто нынче защищает нашу Японию. О чём же она думает, глядя в небеса, которые являются для неё вторым домом? Давайте узнаем!

Полтора года назад Юки, наверное, грохнулась бы в обморок от радости. Но сейчас она испытывала лишь лёгкую досаду от того, что настырный Кавахара даже тут до неё добрался и не дал побыть в одиночестве. Будь она сейчас в компании Фуми, вряд ли журналист стал бы приставать со своими вопросами. Однако мерзлявая Фуми предпочла остаться в комнате, под тёплым одеялом, и читать книжку.

Наверное, ответить надо было что-нибудь правильное и патриотичное, но говорить красиво Юки никогда не умела. А потому честно сказала первое, что пришло в голову:

– Эмм… Ну, мне показалось, что умэбоси становятся особенно вкусными, если есть их на свежем воздухе в такую замечательную погоду.

Как ни странно, Кавахара пришёл в полный восторг и ещё пару минут распинался о всякой ерунде – мол, как мило, что непобедимые «ангелы» обожают обычные деревенские сладости, а в повседневной жизни, несомненно, практикуют дзэн. Юки со страхом ждала дальнейших расспросов, но журналист, видимо, и сам понял, что с глупенькой Айзавы много не возьмёшь. Галантно поклонившись напоследок, он исчез с крыши так же стремительно, как появился, оставив Юки наедине со сливами.

Конечно, потом она поделилась этим маленьким приключением с Фуми, а уже к вечеру благополучно о нём забыла. И уж меньше всего она ожидала, что короткий разговор с Кавахарой будет иметь какие-то последствия. Дни вновь потянулись за днями, наполненные привычными заботами и хлопотами – дежурства, атаки, вечерние посиделки в купальне… А спустя пару недель Сакура вдруг пригласила Юки к себе в кабинет и, загадочно улыбаясь, передала ей какое-то письмо:

– Держи, Айзава, корреспонденцию. Это тебе.

– Мне? – Юки растерянно повертела конверт в руках. – Да нет, Аяно-сан, это, наверное, ошибка какая-то. От кого мне письма-то получать?

Действительно, ну кто ей напишет? Родных у неё нет, близких школьных подруг – тоже. Не Эми же постаралась, в самом деле. Она уж и забыла, наверное, давно про свою соседку по общежитию. Но Сакура с той же хитрой усмешкой покачала головой:

– Никакой ошибки, Айзава. Видишь, имя твоё указано?

Юки взглянула на аккуратные строчки иероглифов более внимательно. «Префектура Токио, Тэнсикан, Айзаве-сан» – да, всё верно. Вот только имя отправителя – Мицусима Рёта – ей ровным счётом ни о чём не говорило. Кто это вообще и что ему нужно? Юки помялась, ещё раз неуверенно покрутила письмо и так и эдак, а потом поблагодарила Сакуру и отправилась к себе. В конце концов, раз это действительно адресовано ей, нужно просто взять да прочитать, что там написано.

Фуми в комнате не было – отлучилась, наверное, то ли в библиотеку, то ли в буфет, то ли ещё куда-то. Юки устроилась на кровати поудобнее, подоткнула под спину подушку и, оторвав краешек конверта, нетерпеливо достала письмо. Оказалось оно не очень длинное, всего-то полстранички. Но едва Юки скользнула глазами по самым первым строкам, уши у неё сразу запылали. Да это ж признание в любви, кто бы мог подумать! Самое настоящее, и при этом почему-то адресованное лично ей!

Неизвестный ей господин Мицусима был вежлив, никаких непристойностей не писал, о себе коротко упомянул, что ему двадцать три года и он работает электриком в небольшой компании. Словом, ничего особенного. Но Юки всё равно было приятно и немного стыдно. «Ваше милое лицо который день стоит у меня перед глазами» – да уж, такого в свой адрес ей слышать ещё не доводилось. Она перечитала письмо раза три или четыре и даже не заметила, как вернулась Фуми.

– Юки, ты чего вся красная как помидор? – удивлённо спросила подруга, выкладывая из пакета вкусняшки – точно, в буфет бегала. – Боюсь даже спрашивать, что ты читаешь такое…

– Ой, ты не поверишь, – Юки отбросила письмо в сторону, похлопала себя по всё ещё горящим щекам. – Представляешь, ни с того ни с сего любовное послание получила… Вот только не пойму никак, от кого, и за что мне такое счастье. Какой-то Мицусима Рёта… Слушай, а может это вообще розыгрыш?

Фуми неожиданно хихикнула, прикрыв рот ладонью, что выражало у неё высшую степень веселья. Потом протянула руку к письму:

– Не против, если взгляну?

Юки, чуть поколебавшись, кивнула. По большому счёту нет там ничего настолько смущающего, чтобы делать из этого какой-то великий секрет от Фуми. А подруга быстро пробежала послание глазами и удовлетворённо кивнула:

– Ну вот и до тебя добралась эта напасть. Помнится, ты мне говорила, что журналисты в свой последний приезд к тебе тоже приставали?

– Угу. Но я им не понравилась, кажется… Ляпнула первое, что на языке вертелось, тем дело и кончилось. Куда уж мне до звезды экрана!

Юки махнула рукой и вдруг охнула, поражённая внезапной догадкой:

– Погоди, хочешь сказать, меня всё-таки по телику показали?

– Получается, что так, – Фуми, аккуратно расправив платье, присела рядом с подругой. – «Ангелы» ведь тоже в каком-то смысле знаменитости, пусть и не такие известные, как айдолы. И когда нас видят по телевизору, бывает, что и голову теряют… В школе когда училась ещё, одноклассница рассказывала, что её брат старший вот так же в кого-то из наших влюбился. С тех пор ни одной передачи, говорила, не пропускал. Всё надеялся, что его ненаглядную ещё раз покажут.

– Ух ты, и письма тоже писал?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Но некоторые, как видишь, храбрости набираются и пишут. Многие «ангелы» хоть раз, да сталкивались с таким. Да и я парочку получала как-то, давно ещё.

– Правда, что ли? – Юки с недоверчивым удивлением уставилась на подругу. – А ты и не говорила…

– Ну прости, Юки, мы ведь тогда ещё даже знакомы не были. Да и ни с кем не делилась я этим, только с Сэнко. Глупости ведь сплошные.

– Почему глупости-то?

– А сама как думаешь? Объявляется вдруг какой-то незнакомец, про которого ты ничего не знаешь, да и сам он тебя только по телевизору разок видел. Ну какая тут любовь? Смех, да и только. Хотя вообще-то…

Фуми запнулась, тряхнула головой и язвительно закончила:

– Хотя вообще-то говорят, что кое-кто даже замуж потом выходил. Но что-то я в это не очень верю, знаешь ли.

От таких слов рот у Юки открылся сам собой. Замуж? Ну это и в самом деле странно как-то! Ладно ещё свидание вслепую, тоже в каком-то роде лотерея, но там хотя бы видишь парня живьём и общаешься с ним, глядя глаза в глаза. А что можно сказать по иероглифам на листе бумаги, которые не передают ни интонации, ни чувства? К тому же люди склонны умалчивать о своих недостатках. Может, у этого Мицусимы нрав отвратительный или он не дурак выпить. А ему, в свою очередь, не нравятся такие тихие и незаметные девушки, как Юки. Характер-то на экране не разглядеть, только внешность, да и то не всегда.

– И что ж мне теперь делать, а?

– Да что хочешь, то и делай, – Фуми ласково взъерошила волосы подруги. – Уж надеюсь, ты не собираешься таким способом мужа искать.

Юки и не собиралась, конечно же. Замужество казалось ей чем-то немыслимо далёким, что случится очень и очень нескоро. Ей ведь, в конце концов, ещё и шестнадцати нет! С другой стороны, если совсем ничего не ответить на письмо, тоже как-то невежливо получится… Но самое главное, Юки было приятно, что кто-то обратил на неё внимание. Отметил и выделил из общей массы. В школе ей сроду никаких любовных писем не писали, хотя даже Эми, отнюдь не первая красавица, дважды находила такие послания в своём шкафчике для обуви. А её, Юки, просто никто никогда не замечал.

После долгих раздумий она всё-таки решилась и тем же вечером написала ответ. Грызя ручку, Юки сопела и подолгу подбирала слова в каждой фразе, чтобы получилось и не слишком сухо, и в то же время не слишком обнадёживающе. Хорошо ещё, что она много читает – в книгах герои постоянно сочиняли какие-нибудь письма, и некоторые обороты можно было позаимствовать из любимых романов. И всё же времени ушла уйма. Поставив последнюю точку, Юки хотела показать свои труды Фуми, чтобы та оценила и где-то поправила, если нужно, но в последний момент засмущалась. Ладно, сойдёт и так, наверное. Должно быть, Мицусима-сан будет рад получить весточку от девушки, которая так ему понравилась.

Близнецы тем временем понемногу привыкали к своей новой жизни. Прозвище им действительно придумали, без особых затей соединив первые слоги их имён – так они и стали Хризантемами. Во всяком случае, называть их так было проще и быстрее, нежели «Кими-тян и Куми-тян» или «сёстры Тоса». Близнецы не обижались, прозвище понравилось им самим, да и в Тэнсикане они появились как раз в пору цветения хризантем. Но тесного общения с другими они пока что по-прежнему избегали – и по причине нехватки времени, и потому, что комфортнее всего чувствовали себя наедине друг с другом.

Самое интересное заключалось в том, что родство душ близнецов положительным образом сказывалось на их обучаемости. Кимико и Кумико не просто помогали друг другу советами и добрым словом, как Азуса и Нацуки в своё время. Сёстры, с самого рождения проводившие всё время вместе, давным-давно придумали для себя особый язык, понятный только им, и там, где другим требовались долгие объяснения, они обходились лишь парой слов. Именно поэтому Кимико, первой пробудившая в себе махо-силу, в тот же вечер без долгих затей объяснила сестре, что нужно для этого делать. Наверняка со стороны их диалог звучал странно и нелепо, но результат был налицо – уже на следующий день дело у Кумико тоже сдвинулось с мёртвой точки. Даже Сатико, которую трудно было чем-либо удивить, с нескрываемым интересом прислушивалась к чудны́м метафорам близнецов и подумывала, нельзя ли как-то использовать эти словечки в дальнейшем для обучения других девушек.

А вот «коронку» первой нашла Кумико. Случилось это, как водится, при обстоятельствах хоть и не экстремальных, но по-своему драматичных.

В один из дней в начале декабря сёстры занимались в додзё. Базовые стойки они уже освоили, а сражаться с тренажёрами им было пока рано, поэтому сейчас они отрабатывали простейшие удары. Сатико давно боролась с соблазном попробовать поставить близнецов друг против друга, благо уровень владения синаем был у них одинаковый – так они могли бы одновременно отрабатывать навыки и атаки, и защиты. Но в реальном бою с кимуси такие тонкости не требовались, и Сатико каждый раз приходила к выводу, что экспериментировать всё-таки не стоит. То, чему она учит девушек, никак не назвать полноценным кэндо, и многие моменты при этом опускаются за ненадобностью, так что дело вполне может закончиться серьёзной травмой.

Однако возможностей травмироваться хватало и без того. В тот день энергия в непоседливой Кимико била ключом, выполнять удары по одной и той же схеме ей было скучно, и она принялась размахивать синаем так, словно в руках у неё был не бамбуковый меч, а по меньшей мере нагината. Прежде чем Сатико успела сделать ей замечание, Кимико после очередного лихого выпада потеряла равновесие и шлёпнулась носом в пол. Наверное, дело обошлось бы лишь отбитыми ладонями и коленками, но синай при этом подвернулся так неудачно, что его рукоять со всего маху врезалась Кимико в ключицу.

Она взвыла, прижав руку к ушибленному месту, от острой боли у неё даже слёзы на глазах выступили. Перепуганная Кумико, отбросив свой меч, тут же метнулась к сестре и упала возле неё на колени:

– Кими-тян, Кими-тян, да как тебя так угораздило? Очень больно?

Кимико лишь жалобно кивнула, изо всех сил стискивая зубы, чтобы совсем уж не разреветься в голос. Сатико тоже присела рядом, встревоженно спросила:

– Тоса, может, тебя в госпиталь отвести? Мало ли, вдруг кость треснула – с этим шутки плохи.

Но ещё до того, как она успела что-то предпринять, Кумико вдруг включила махо-силу – волосы её сделались светло-каштановыми, а глаза позеленели. Нахмурившись, она принялась какими-то кошачьими движениями ощупывать плечо сестры, очень аккуратно и бережно. Похоже, Кумико и сама не знала толком, что делала, просто пыталась хоть как-то облегчить страдания любимой сестрёнки, и для этого годились любые средства.

Неожиданно Кимико со свистом выдохнула сквозь сжатые зубы и широко раскрыла глаза:

– Ох, Куми-тян… Это что ты такое сейчас сделала?

– А что случилось? – быстро спросила Сатико, переводя взгляд с одной сестры на другую. – Тебе лучше стало?

– Д-да… Странно так, словно ветром тёплым повеяло, и боль ушла…

Между тем впору было оказывать помощь самой Кумико. К её волосам и глазам вновь вернулся естественный цвет, лицо было белее бумаги, а по лбу катились ручейки пота. Всё тело Кумико колотила мелкая дрожь, она то и дело сглатывала, словно боролась с подступающей тошнотой. И вряд ли понимала сама, что именно сейчас произошло – в отличие от Сатико, которая объявила, что занятия на сегодня окончены и сёстры могут идти к себе в комнату отдыхать.

Теперь в Тэнсикане было две девушки, владеющих исцелением – Нацуми и Кумико. Умение было весьма полезным, однако встречалось крайне редко, так что новость вызвала бурю восторгов, а Кумико тотчас выросла в глазах других «ангелов». Боевые «коронки» ценились не меньше, но воспользоваться ими могла лишь сама обладательница. В лучшем случае она имела возможность оказать посильную помощь другим девушкам, и не более того. А вот исцеление требовалось всем. Непосредственно в сражении применять его почти не приходилось, но потом, после окончания боя, оно не раз спасало жизни «ангелов».

С этого дня Кумико, переборов природную застенчивость, стала частенько общаться с Нацуми. Та охотно делилась с ней разными тонкостями, и хотя многие из этих тонкостей было затруднительно объяснить на словах, Кумико понемногу осваивала новые умения. Различные ранения и травмы требовали разного подхода, и махо-сила в каждом случае использовалась строго определённым образом. А в качестве подопытных выступали «ангелы», вернувшиеся после отражения очередной атаки. Царапины, полученные в «единичках» и «двойках», обычно бывали пустяковыми, но они как нельзя лучше подходили для целительской практики Кумико.

Увы, теория о том, что и «коронка» у близнецов может оказаться одинаковой, не подтвердилась. Никаких способностей к исцелению у Кимико не обнаружилось, хотя в первые дни она изо всех сил пыталась повторять всё то, что делала её сестра. Махо-сила по-прежнему оставалась загадкой, и даже такой подарок судьбы, как наделённые ей близнецы, почти не пролил света на её тайны. Впрочем, никого это особенно не удивило – ни Сатико, ни Сакуру, ни спецов в Нагасаки. В конце концов, если у Кимико и Кумико, несмотря на потрясающее сходство, разные отпечатки пальцев, как и у всех однояйцевых близнецов – почему бы и «коронкам» тоже не оказаться разными?

Спустя месяц сёстры почувствовали себя в Тэнсикане более уверенно и теперь уже не проводили вместе двадцать четыре часа в сутки. И пока Кумико практиковалась на пару с Нацуми, предоставленная самой себе Кимико тоже понемногу налаживала отношения с другими «ангелами». С её общительным характером это было совсем нетрудно, и очень скоро она неожиданно для себя нашла подругу по интересам.

Всё дело оказалось в сёги. Кимико любила эту игру до самозабвения, а вот Кумико, напротив, терпеть не могла – ещё один забавный пример различий между близнецами. Поэтому по большей части Кимико устраивала баталии за доской с парочкой одноклассниц. Они хоть и не были фанатками, но по крайней мере, правила знали, и время от времени соглашались составить компанию. А после приезда в Тэнсикан Кимико сама думать забыла про сёги, столько сразу всего на них с сестрой навалилось. Зато теперь, когда свободного времени стало чуть больше, а «ангелы» перестали казаться чужими, Кимико с энтузиазмом принялась за поиски партнёрши.

Разумеется, много времени это у неё не заняло. Первая же девушка, к которой она обратилась с этим вопросом, сразу указала ей на Мирай. Та, в свою очередь, тоже давно скучала без достойной соперницы, и поначалу две поклонницы сёги обрадовались тому, что нашли друг друга.

Но очень скоро выяснилось, что уровень у них совершенно разный. При всей своей любви к сёги Кимико играла весьма посредственно – ей просто не хватало практики с сильными противниками. И с Мирай, которая любым делом, даже безобидным увлечением, всегда занималась с полной отдачей, тягаться она не могла. Чрезмерным самомнением Кимико не страдала и с удовольствием была готова учиться у более опытной партнёрши, но вот беда, проигрывать она жутко не любила. А проигрывать ей приходилось постоянно.

Их бескровные, но упорные сражения обычно проходили в комнате близнецов – несмотря на бойкий нрав, Кимико стеснялась подолгу сидеть у Мирай и мозолить глаза Азусе. Ситуация на доске всякий раз складывалась не в её пользу, Кимико пыхтела, ёрзала на кровати и отчаянно пыталась переломить ход партии. Кончилось всё тем, что однажды она включила махо-силу, надеясь, что хотя бы это ей поможет – уж если ускоряется реакция, может, и умственные процессы у неё ускорятся?

А дальше произошло нечто странное. Ход игры вдруг резко изменился – Кимико сделала серию стремительных разменов, и в партии, которая казалась безнадёжно проигранной, всё перевернулось с ног на голову. С этого момента Кимико не допустила больше ни единой ошибки. Она сбрасывала взятые фигуры именно тогда, когда было нужно, решительно атаковала позиции Мирай и в итоге довела игру до победы за каких-то десять-пятнадцать ходов.

– Так, и что это сейчас было, Тоса? – с подозрением спросила Мирай, недоверчиво обозревая свой разгромленный лагерь. – В тебя ками вселился? Что-то не слышала я, чтобы махо-сила влияла на умение думать.

Кимико виновато опустила глаза, смахнула испарину, которая вдруг выступила у неё на лбу.

– Да я сама не знаю, Кономия-сэмпай… Вдруг ни с того ни с сего взяла и увидела кучу вариантов разных, как дальше игру продолжать. Аж голова заболела… А потом просто выбрала лучший, вот и всё.

– Ни с того ни с сего, значит, – хмыкнула Мирай. – Знаешь, по-моему, надо тебе с Михарой-сэнсэй поговорить. Когда такие чудеса начинаются, то дело тут не просто в махо-силе…

Так оно и оказалось. «Коронка» Кимико встречалась настолько редко, что для неё даже устоявшегося названия не придумали. Сатико именовала её супераналитикой, поскольку в первую очередь она влияла на скорость просчёта разных вариантов. Мозг словно превращался в некое подобие компьютера, только куда более мощное, и за пару секунд мог проанализировать огромный объём информации.

– Увы, в бою от этого пользы нет, – с сожалением заключила Сатико. – Кимуси тактическим мастерством не блещут и атакуют в лоб, так что просчитывать в сражениях особо нечего, там другие умения нужны. Но в жизни чего только не бывает, может, и пригодится когда-нибудь твоя «коронка».

Мирай, в свою очередь, взяла с Кимико слово, что та никогда не будет использовать свою способность во время поединков в сёги.

– Ты же понимаешь, что в этом случае игра теряет всякий смысл, – строго сказала она. – Да и думать не научишься, если тебе всё уже в готовом виде преподносится.

– Обещаю, Кономия-сэмпай! – Кимико торжественно прижала руки к груди. – Никакой супераналитики, клянусь!

Однако сказать оказалось проще, чем сделать. Проигрывать она так и не полюбила, а потому хватало её ненадолго. Рано или поздно она вновь украдкой прибегала к своей «коронке». Но скрыть это, разумеется, не получалось – меняющийся цвет волос выдавал Кимико с головой, а все её наивные попытки как-то отвлечь Мирай или убедить её отвернуться проваливались с треском.

Мирай, на дух не переносившая никакого жульничества, страшно злилась, но будучи по натуре спокойной и уравновешенной, никаких скандалов не устраивала. В таких случаях она просто молча прерывала игру, вставала и уходила из комнаты, а Кимико неслась за ней следом, жалобно причитая:

– Кономия-сэмпай, прости, пожалуйста! Это в последний раз, правда! Совсем в последний!

Чаще всего Мирай смягчалась и возвращалась обратно. Всё-таки играть ей нравилось, да и злиться подолгу на простодушную Кимико она не умела. Заново расставляя фигуры на доске, она сердито выговаривала подруге:

– Научиться чему-то можно лишь в том случае, если противник сильнее тебя. Ну сколько раз тебе это повторять? Со своей «коронкой» ты даже во всей Японии лучшей станешь без труда, только что за радость от такой победы? К тому же твой дар – явление временное. А вот всё, что постигла своим умом, останется с тобой навсегда.

Кимико вздыхала, искренне со всем соглашалась, но не проходило и недели, как волосы её опять становились светло-каштановыми, и всё повторялось снова. Переделать её было невозможно, так что оставалось лишь смириться с детскими уловками Кимико и надеяться, что когда-нибудь она всё-таки повзрослеет.

Глава 21. Увольнительная

Приближался Новый год – ещё один новый год, который Юки предстояло встретить в Тэнсикане. В преддверии праздника настроение у «ангелов» было приподнятое, и его не могли испортить даже постоянные стычки с кимуси, тем более что ограничивались они пока «единичками» и «двойками». Всё это воспринималось как обычная рутина, надоедливая, но не особо опасная. То и дело какая-то из восьмёрок срывалась по тревоге, самое большее минут через двадцать возвращалась назад, а потом в дежурке появлялась застенчивая Кумико и робко спрашивала, кого на этот раз надо полечить. Над ней никто не подтрунивал – все понимали, что её «коронка» потом не раз и не два поможет другим, а сейчас нужно учиться полноценно использовать её, пока есть такая возможность.

Юки тоже пару раз послужила для Кумико учебным пособием. Ничего серьёзного с ней не стряслось – сперва руку посекло микроимпульсами, потом дисперсным лучом зацепило по касательной бок. С того памятного, теперь уже такого далёкого дня, когда Юки пришлось принять свой первый бой, ей больше не доводилось испытывать на себе действие исцеления, и она уже забыла, каково это – когда всё тело будто бы пронизывает тёплый, почти горячий ветер, а боль моментально стихает. Нацуми помогала только тем, чьи ранения были достаточно серьёзными, беспокоить её по всяким пустякам считалось неприличным.

Дни мелькали, похожие один на другой, но этот декабрь щедро продолжал дарить Юки новые, доселе не изведанные ощущения. Вскоре после того, как она написала ответ Мицусиме, прилетело второе письмо от него – должно быть, он в тот же день его и написал, как получил весточку от Юки.

На этот раз послание оказалось более длинным. Воодушевлённый тем, что девушка его мечты снизошла до общения, Мицусима сперва многословно рассыпáлся в благодарностях, а дальше писал обо всём подряд. О том, что у них в Такамацу, на севере Сикоку, всё ещё тепло, но почти каждый день пасмурно. О том, что работы много, но и платят неплохо, так что даже удаётся кое-что откладывать. Ну и, разумеется, он поздравлял Юки с наступающим Новым годом, желал ей неизменной удачи в бою и выражал осторожную надежду на то, что рано или поздно настанет тот день, когда они смогут узнать друг друга получше.

Однако сама Юки отнюдь не была в этом уверена. Она по-прежнему не горела желанием заводить хоть сколько-то серьёзные отношения с человеком, которого она ни разу не видела, и вдобавок старше неё почти на восемь лет. Хотя, быть может, Мицусима просто не знает, что ей всего пятнадцать? Вряд ли в той передаче упоминали её возраст. Вот смеху-то будет, если окажется, что она выглядит взрослее своих лет!

И в то же время душу Юки продолжало греть приятное чувство, что она кому-то понравилась. Понравилась настолько, что ей пишут письма с далёкого Сикоку. Не хотелось прерывать в самом начале эти необычные, чуточку волнующие отношения, хотя Юки слабо представляла, что из этого может получиться. Поэтому вечером она, несмотря на скептическую усмешку Фуми, вновь уселась сочинять ответ.

Правда, о чём писать, Юки по-прежнему не знала. Откровенничать перед незнакомым парнем и рассказывать о том, как в детстве она потеряла родителей и младшего брата, совершенно не хотелось. Да и вообще не хотелось делиться чем-то глубоко личным – такое Юки могла доверить лишь двум людям, Кёко и Фуми. А потому ей не пришло в голову ничего другого, кроме как поведать о своей нынешней жизни в Тэнсикане. Если уж этот Мицусима так интересуется «ангелами» и лично ей, Юки, то, наверное, ему будет интересно почитать о том, как живут девушки. Она так увлеклась, что сама не заметила, как исписала две с лишним страницы и только потом спохватилась. Надо, пожалуй, оставить что-нибудь и для следующего раза. Если он, конечно, будет.

Заклеив конверт, Юки отправилась к Сакуре, чтобы отдать ей письмо для отправки. И у самых дверей её кабинета неожиданно столкнулась с Аой, которая как раз оттуда выходила. Отношения между ними давно наладились, но Юки всё же поспешно сунула послание в карман платья – ей вовсе не хотелось ни с кем делиться своим маленьким секретом, достаточно того, что Фуми знает. А уж если Аой получила от Сакуры очередной нагоняй, наверняка она сейчас начнёт вредничать.

Но судя по ухмылке Аой, ничего плохого в кабинете она не услышала.

– О, Айзава, и ты тоже к командиру? – она прищурилась и с подозрением склонила голову набок, однако голос её звучал вполне дружелюбно. – Ну, я-то понятно, а тебе зачем?

Как бы ни складывались у Аой отношения с другими девушками, она упорно обращалась ко всем только по фамилии и ни в какую не желала сокращать дистанцию. Единственной, кого она называла по имени, была Юмэко, с которой они когда-то немало времени прожили в одной комнате. Ну а Сирасэ была для неё просто «сэмпай» – никаких других сэмпаев Аой не признавала.

– Аяно-сан просила зайти, – уклончиво ответила Юки, не вдаваясь в подробности. – А с тобой-то чего понятно, Танака? Насчёт Ёсико подходила, да?

– Как будто у меня забот других нет, кроме Сато! – Аой презрительно фыркнула и, как обычно, сразу же покраснела. – Хотя ладно, ты права… Эта балда – ну, Сато то есть – неплохо освоила уже и доспехи, и ганкату, так что пора ей задуматься о стажировке. Ну а поскольку она «правая», выбор у неё, сама понимаешь, невелик.

Аой небрежно махнула рукой, будто она делала Ёсико великое одолжение, согласившись стать её парой. Но на самом деле всё обстояло с точностью до наоборот. Для Аой, как и для Торико, пришло время всерьёз задуматься о поиске Беты – хотя миниатюрная Сирасэ совсем не выглядела на свой возраст и на первый взгляд казалась сущей школьницей, этой весной ей, как и Мию, исполнялось девятнадцать лет. Но если безалаберная Торико по-прежнему не могла определиться, кто из близнецов ей больше по душе, то в пару для Аой годилась только Ёсико. Других правоспиральных учениц в Тэнсикане не было, и появятся ли они в ближайшее время, никто не знал.

Однако Аой не испытывала по этому поводу ни малейших сожалений. Хотя она по привычке продолжала всё отрицать, весь Тэнсикан давно уже знал, что Аой и Ёсико поладили самым лучшим образом. Юки и сама однажды видела, как они стояли на лестнице, прижавшись лбами, и о чём-то увлечённо шептались – это выглядело так миленько, что она не смогла удержаться от улыбки. Две ершистые неуживчивые девчонки нашли друг друга, и им, кажется, было по-настоящему хорошо вместе. Бунтарские настроения Ёсико остались в прошлом, она упорно тренировалась и неплохо показывала себя в учебных боях – во всём этом была немалая заслуга Аой, которая оказалась единственной, кто протянул угрюмой одиночке Ёсико руку дружбы.

Новый год тем временем стремительно приближался. «Ангелы» предвкушали уютные вечерние посиделки, сытный ужин и встречу первого рассвета на крыше, однако за два дня до этого произошло событие, затмившее даже этот обожаемый всеми праздник. В этот день в Тэнсикан прибыла очередная новенькая. Учитывая, что с момента приезда близнецов прошло чуть больше месяца, это уже само по себе стало приятной неожиданностью, но на сей раз новенькая оказалась личностью столь яркой и неординарной, что поначалу «ангелы» вообще не знали, как к ней относиться. Достаточно сказать, что Кёко, свободная от дежурства, столкнулась с ней одной из первых, и эта встреча произвела на неё неизгладимое впечатление.

– О нет, Ю-тян, поверить не могу! – жалобно простонала она в ответ на все расспросы подруги. – Никогда я ещё так в людях не ошибалась!

Новенькую звали Кавасима Хина, и ей было всего четырнадцать – махо-потенциал обнаружился у неё уже на первом тестировании. Маленькая и худенькая, словно воробышек, она казалась тихой напуганной скромницей, а огромные очки с толстыми стёклами лишь дополняли облик прилежной девочки, посадившей зрение за учебниками. Добросердечная Кёко сразу прониклась к ней сочувствием и загадала – если новенькая окажется «правой», она непременно возьмёт над ней шефство, а там, глядишь, и сделает её своей парой.

Зрение у Хины действительно было слабым, но на этом соответствие образу заканчивалось. Во всём остальном её характер не имел ничего общего с субтильной внешностью зубрилки-отличницы. Поселили её в комнату к Ёсико, которая в это время как раз тренировалась на полигоне, так что знакомство с соседкой пришлось отложить. И едва Сатико, закончив традиционный инструктаж, оставила Хину в одиночестве, та не стала терять время зря. Даже не дав себе труд разложить вещи, она немедленно отправилась бродить по Тэнсикану, выясняя, что и где здесь находится, и в коридоре столкнулась с Кёко.

– Приветик, ты одна из «ангелов», да? – бойко и безо всякого смущения обратилась к ней Хина. – А ты давно уже здесь? И вообще, давай познакомимся, что ли. Меня Кавасима Хина зовут, а тебя?

Кёко, опешившая от такой бесцеремонности, уставилась на новенькую так, словно та была принявшим человеческий облик кимуси. Ни разу ей не доводилось сталкиваться с тем, чтобы девушки, едва появившись в Тэнсикане, с первых же минут вели себя столь непринуждённо, будто приехали с подружками на пикник. Даже Рин, успевшая стать притчей во языцех, была в своё время скромнее.

– Ты имя, что ли, своё забыла? – ехидно поинтересовалась Хина, поправляя очки.

– И ничего я не забыла! – возмутилась Кёко, к которой, наконец-то, вернулся дар речи. – Я – Хосикава Кёко, вот! А ты, гляжу, что-то смелая чересчур!

– Ой, да неужели? А чего мне бояться-то? Я ведь среди своих, разве нет?

Она насмешливо фыркнула, потом мотнула головой куда-то себе за спину:

– Кстати, обратила внимание, что сегодня в честь моего приезда снег выпал? Хороший знак, между прочим.

– В честь твоего приезда? А ты не слишком высокого о себе мнения, Хина-тян?

Разумеется, уесть Хину не получилось – она сама была способна уесть кого угодно. Будучи ростом ниже Кёко чуть ли не на голову, она каким-то образом ухитрялась смотреть на неё свысока, словно это как раз Кёко была зелёной ученицей, а она, Хина – участницей по меньшей мере сотни сражений. Аккуратно пригладив короткие волосы, она спокойно произнесла:

– Я всегда о себе высокого мнения, Хосикава… Или мне тебя тоже Кёко-тян называть? Чтоб ты знала, я всю жизнь мечтала «ангелом» быть. И уж теперь, раз моя мечта исполнилась, срамить это гордое звание не собираюсь.

– Чего-чего?!

Таких глупостей Кёко не слышала ни от правильной Рин, ни от бестолковой Нацуки, хотя эти двое тоже что-то заикались насчёт того, чтобы стать лучшим «ангелом». Да у этой Хины, видать, «синдром восьмиклассницы» во всей красе! Мало того, что приезду на войну радуется, так ещё и уверяет, что с детства здесь оказаться хотела!

Но как очень скоро выяснилось, Хина не шутила и не преувеличивала. Она действительно была одной из тех немногих девушек, что искренне мечтали попасть в Тэнсикан – и не ради славы или какой-то надуманной романтики, а для того, чтобы защищать страну. Правда, со здоровьем Хине не очень повезло, но она была уверена, что махо-сила компенсирует все её физические недостатки. И решимости у неё было хоть отбавляй.

Поэтому празднование Нового года через пару дней пришлось для Хины очень кстати – она получила возможность познакомиться в неформальной обстановке сразу со всеми «ангелами». Таким качеством, как скромность, природа Хину обделила, она легко могла заговорить с любой девушкой, невзирая на разницу в статусе и возрасте, и не стеснялась задавать кучу вопросов обо всём, что её интересовало. Попросту говоря, она изначально считала всех обитательниц Тэнсикана своими сёстрами по оружию, между которыми не должно быть никаких церемоний и условностей.

Неудивительно, что горячее желание Хины с первых же дней поставить себя вровень с остальными «ангелами» пришлось по душе далеко не всем. Робкие Саяка и Кумико старались держаться от неё подальше и при её приближении тотчас прятались – одна за свою Бету, другая за сестру. Рэйна ледяным тоном посоветовала Хине поучиться хорошим манерам, а Фуми просто смотрела на неё как на пустое место – Юки даже не подозревала, что её утончённая подруга может быть столь надменной. Однако всё это Хину нисколько не задевало. Обижаться на подобное она считала ниже своего достоинства, а в задушевных подругах и вовсе не нуждалась – по крайней мере, такое у всех сложилось ощущение.

Зато со своей соседкой Ёсико бедовая Хина поладила на удивление легко и просто. Отсутствием манер грубоватую Ёсико было не испугать, она и сама могла поставить на место кого угодно. Но ей, до недавнего времени самой бесполезной в Тэнсикане, льстило, что Хина считает её таким же полноправным «ангелом», как и других, советуется с ней и обо всём расспрашивает. Ёсико охотно делилась знаниями и опытом, пускай пока невеликим, рассказывала про махо-силу, доспехи и ганкаты, и порой их разговоры затягивались до глубокой ночи.

Спиральность у Хины оказалась левая, как и у большинства девушек, что появились в Тэнсикане за последний год. И она, едва узнав об этом, сразу же в открытую начала присматриваться к Торико, Юмэко и Нацуки – девушкам, которые в будущем могли бы стать её парой. Хина настолько не пыталась скрывать свой интерес, что кое-кто из «ангелов» считал её наглой и дерзкой девчонкой, которая чересчур торопит события, сама пока из себя ничего не представляя. Но необычную новенькую косые взгляды волновали меньше всего. У неё была цель, и она двигалась к этой цели с неумолимостью бульдозера.

Правда, в додзё Хине на первых порах пришлось сложно. Слабая и тощая, она быстро уставала, но при этом у неё хватило нахальства заявить Сатико, что трудности её не пугают и никаких поблажек ей делать не надо. Та лишь покачала головой, удивляясь такому упорству – настолько мотивированных учениц ей пока встречать не доводилось. После некоторых раздумий Сатико подготовила для Хины индивидуальный комплекс упражнений, который должен был укрепить её мышцы и научить организм справляться с длительными нагрузками. После этого дело понемногу пошло на лад, но всё равно приходилось постоянно следить, чтобы упрямая Хина не переусердствовала с тренировками – особенно глядя на близнецов, которые уже довольно уверенно управлялись с синаем.

А в начале января в Тэнсикан пришли дурные вести. В этот день, не предвещавший ничего плохого, Юки скучала в дежурке вместе со своей сменой, то и дело нетерпеливо поглядывая на часы на стене. Приближалось время обеда, и есть с каждой минутой хотелось всё сильнее. А поскольку вчера вечером «ангелы» отразили очередную «двойку», можно было надеяться на то, что предстоящий обед не будет испорчен воем сирены. Да и вообще весь день ожидался спокойным и тихим.

Неожиданно дверь дежурки приоткрылась, и в щель просунулась вихрастая голова Торико.

– Эй, Сая-тян! – замахала она рукой, привлекая внимание Саяки, сонно клюющей носом на диване. – Аяно-сан передать просила, чтоб ты к ней зашла, прямо сейчас. Говорит, срочное что-то!

Та тотчас вскинулась и испуганно захлопала глазами.

– Ой, а зачем? Зачем я вдруг Аяно-сан понадобилась, да ещё срочно?

– А я почём знаю? – фыркнула Торико. – Вроде как тебе из дома звонили, но это не точно… Может, я чего не так поняла.

– Из дома?! – Саяка ахнула и тотчас прикрыла рот ладонью.

Остальные «ангелы» тоже настороженно притихли. Письма от родных получали все, кто реже, кто чаще, но пользоваться телефоном для личных разговоров в Тэнсикане было не принято. Девушки относились к этому с пониманием – аппараты с выходом на междугороднюю линию стояли лишь в кабинетах Сакуры и полковника Тамуры, и вряд ли кто-то набрался бы смелости, чтобы заявиться туда и поболтать с родными. Но если Саяке действительно звонили, и Сакура велела её немедленно разыскать, значит, случилось что-то серьёзное.

– Ну так ты идёшь или нет? – Торико нетерпеливо дёрнула плечом. – А то Аяно-сан потом мне же и выскажет, мол, слишком долго я тебе её слова передавала.

– Да иду, иду…

Саяка торопливо соскользнула с дивана и рысцой выбежала из дежурки, от волнения едва не влепившись плечом в косяк. В комнате повисла напряжённая тишина, даже оптимистка Рин, и та встревожилась. Обычно она считала, что все проблемы Саяки не стоят выеденного яйца, но сейчас в её взгляде явственно читалось беспокойство. Всё-таки никогда не знаешь, к добру или к худу такие внезапные звонки из дома…

Отсутствовала Саяка недолго – всего минут десять, даже время долгожданного обеда не подошло. Но вернулась она вся в слезах. Её громкие протяжные всхлипывания, от которых щемило сердце, «ангелы» услышали ещё из коридора. Словно сомнамбула, Саяка добрела до дивана, бессильно шлёпнулась на него и разревелась пуще прежнего, ничуть не заботясь, что о ней подумают. Девушки растерянно переглядывались, но заговорить с Саякой никто не решался. Одна лишь Рин, присев перед ней на корточки, трясла её за руки и пыталась добиться хоть какого-то ответа:

– Ох, Саяка-сэмпай, да что случилось-то? Поделись, не держи в себе… Сразу легче станет!

Но прошло ещё несколько минут, прежде чем рыдания Саяки несколько утихли, и она смогла с трудом выдавить всего два слова:

– Мама… умерла…

После этого слёзы хлынули из её глаз с новой силой, однако теперь несчастную Саяку бросились утешать всей толпой. Любая из девушек могла представить себе глубину её горя, а уж Юки, пожалуй, понимала Саяку лучше всех. Она-то не понаслышке знала, что это такое – потерять родителей.

В конце концов общими усилиями Саяку удалось немного успокоить, и ситуация отчасти прояснилась. Оказалось, что печальное известие вовсе не было такой уж неожиданностью. Её мать, будучи женщиной ещё не старой, последние несколько лет тяжело болела, и времени врачи отводили ей не особенно много. Но Саяка до последнего момента лелеяла отчаянную надежду, что та всё-таки сможет дождаться её из Тэнсикана. Судьба, увы, распорядилась иначе. И хотя в глубине души Саяка давно уже была готова к такому исходу, горе всё равно обрушилось на неё слишком внезапно.

– И как же ты теперь, а? – сочувственно спрашивала Рин, вытирая платком пухлые щёчки своей Альфы, мокрые от слёз. – Что тебе Аяно-сан сказала? Отпустит она тебя на похороны, с мамой попрощаться?

– Не зна-а-аю… – всхлипывала Саяка. – Я её просила… А она ничего не ответила… Она же сама не может, ей к Тамуре идти надо…

После этих слов «ангелы» сразу погрустнели. В Тэнсикане действительно закрывали глаза на мелкие нарушения устава, на прогулки к заливу и на многое другое, а Сакура всегда была готова пойти девушкам навстречу – в пределах разумного, конечно. Однако возможности её были не безграничны. На то, чтобы разрешить отлучку из Тэнсикана, пусть и всего на пару дней, полномочий Сакуры уже не хватало, и подобного рода вопросы требовалось решать с полковником Тамурой – именно он обладал здесь всей полнотой власти. «Ангелам» иметь с ним дело не приходилось, для них командиром всегда была Сакура, однако все знали, что и над ней есть начальство.

Проблема заключалась в том, что Тамура был помешан на безопасности и не сомневался, что враги нации лишь выжидают удачный момент, чтобы похитить кого-нибудь из девушек и вывезти из страны для изучения. А ещё он боялся «ангелов», не понимал их и не доверял им – это тоже ни для кого не было секретом. Неплохой офицер и искренний патриот Японии, полковник, как и многие, видел в обладании махо-силой потенциальную угрозу. Сам будучи кадровым военным, он очень хорошо понимал, что если кто-то из «ангелов» решит вдруг обратить свои способности против своих же сограждан, проблемы возникнут нешуточные.

– Я думаю, Аяно-сан сумеет его уговорить, – заявила Рин – правда, без присущей ей обычно уверенности. – В конце концов, ты же не развлекаться едешь, Саяка-сэмпай. У тебя большое горе, пережить которое никому не пожелаешь… Не знаю, живы ли у полковника родители, но считаю, что он должен к тебе с пониманием отнестись.

– Вообще-то на моей памяти увольнительную никому не давали, – осторожно заметила Сирасэ, которая была в восьмёрке самой старшей и повидала больше остальных. – Ну, или просто повода серьёзного не выдалось ни разу.

Она вдруг ненадолго задумалась о чём-то, потом спросила:

– Сая-тян, послушай-ка… А ты, часом, не знаешь, где сейчас Аяно-сан?

– Неа, – та тяжело вздохнула и шмыгнула носом. – Она сказала, что к Тамуре пойдёт, насчёт меня говорить… Может, и пошла уже…

Короткие волосы Сирасэ вдруг сделались серебристыми – она включила махо-силу, а на лице её появилось виноватое выражение, словно она собиралась сделать нечто неподобающее. Все таращились на неё с недоумением, и лишь одна Мирай заподозрила неладное.

– Так, ты чего это задумала? – нахмурилась она. – Нагоняй от Аяно хочешь получить?

– А что ещё с моей «коронкой» делать-то, – Сирасэ смущённо хихикнула. – В бою от неё толку нет, ну хоть так пригодится… Да и кто узнает-то?

Остальные только сейчас сообразили, что происходит. Способность Сирасэ именовалась суперслух, и в сражениях с кимуси действительно была бесполезна. А вот для того, чтобы подслушать разговор Сакуры и Тамуры, который должен был состояться в другом конце здания, она годилась как нельзя лучше. Затея, конечно, была не очень-то хорошей. Но Саяка с такой обречённостью ждала решения своей участи, что Сирасэ не могла остаться равнодушной.

– Ну да, не узнают, если никто не проболтается, – буркнула Мирай и строго обвела взглядом всех присутствующих. – Поняли, да? Чтобы никому не словечка.

Рин даже сейчас осталась верна себе – она начала что-то лепетать о нарушении устава и о том, что поступать так очень-очень-очень нехорошо и неправильно, но общими усилиями её быстро угомонили. Сирасэ тем временем забралась на диван с ногами, устроилась в уголке и прикрыла глаза – так ей было проще сосредоточиться на отдалённых звуках, которые даже при использовании «коронки» находились почти на пороге слышимости.

Пятью минутами раньше Сакура со смиренным видом вошла в кабинет своего непосредственного начальника. Официально её должность именовалась «заместитель по работе с личным составом», а потому Сакура, как и подобает дисциплинированной подчинённой, держалась с Тамурой почтительно и чётко выполняла все его распоряжения. Но тем, кто хорошо знал её, было известно, что она никогда не боялась отстаивать своё собственное мнение, когда оно расходилось с мнением руководства. А такое случалось нередко – эти два человека относились к «ангелам» совершенно по-разному.

– Господин полковник, полчаса назад мне сообщили печальную новость, – без лишних предисловий произнесла Сакура. – У Татибаны умерла мать.

Тамура, маленький, худой и плешивый, сидел за столом, уткнувшись в какие-то бумаги. Китель его был наглухо застёгнут, погоны отливали золотом в лучах январского солнца – все эти годы полковник оставался единственным человеком в Тэнсикане, носившим военную форму. В ответ на слова Сакуры он поднял голову и без выражения произнёс:

– Передайте ей мои соболезнования. Это всё, о чём вы хотели мне доложить?

– Нет, не всё. Я прошу отпустить Татибану домой хотя бы на два дня, чтобы она могла присутствовать на похоронах и проститься со своей матерью по-человечески.

– Простите, что вы сказали?

Полковник раздражённо отодвинул бумаги, откинулся на спинку кресла и уставился на Сакуру так, словно видел её впервые в жизни. Скрепя сердце он ещё как-то мирился с разными послаблениями для «ангелов» – такими, как поездки в город, да и то лишь потому, что они происходили в сопровождении Сатико и других работников. Но отпустить кого-то в одиночку, да ещё на несколько дней?

– Об этом не может быть и речи, Аяно-сан. Матери Татибаны всё равно уже ничем не помочь, бедная женщина скончалась и пребывает сейчас в ином мире. А вот сама Татибана вполне может решить, что ей ни к чему возвращаться в Тэнсикан. Особенно после того, как пообщается со своими родственниками и осознает, что дома намного лучше и безопаснее. И что прикажете делать потом? Предавать дело огласке и ставить на уши полицию?

– Вы по-прежнему убеждены, что кто-то из девушек способен дезертировать?

Голос Сакуры звучал спокойно, хотя сейчас она ощущала лишь обиду и злость. Слишком хорошо она знала «ангелов», чтобы даже на секунду предположить подобную глупость. Да, все они скучают по дому, по своим родным и близким и мечтают о том дне, когда их служба наконец-то закончится. Но ни одна из них никогда не сбежит от своей судьбы. И не потому, что они такие уж отважные или проникнуты чувством долга – нет, совсем не поэтому. Просто у каждой девушки есть та, кто бесконечно дорога ей и ради кого она способна на любые жертвы – её пара. Связь эта, пропитанная махо-силой, настолько крепкая, что разрывать её очень трудно и больно. А у некоторых это и вовсе не получается – вот как у неё с Сатико.

Жаль, что полковнику этого никогда не понять. «Ангелы» для него – странные существа не от мира сего, доверять которым нельзя и к которым всегда нужно относиться с опасливой настороженностью.

– Я убеждён, что дезертировать способна любая из них, – резко ответил Тамура. – Не говоря уже о тех вероятных инцидентах, которые могут приключиться с Татибаной вне стен Тэнсикана. Или вы предлагаете приставить к ней охрану, которая будет сопровождать её везде и всюду во время поездки? Не самое блестящее решение, Аяно-сан.

«Вероятные инциденты» всегда вызывали неизменные опасения полковника и служили для него главным аргументом в любом споре. Понять его было можно, вся ответственность за бесперебойное функционирование Тэнсикана лежала именно на нём, и именно с него спросили бы в первую очередь, случись что-то непредвиденное. Но, помимо этого, была ещё одна причина, которая заставляла Тамуру воспринимать в штыки подобные просьбы Сакуры. И причиной этой являлся жгучий стыд, терзавший полковника все те годы, что он возглавлял Тэнсикан – в чём он, впрочем, не мог признаться даже самому себе. Для него была невыносима мысль о том, что вся страна прячется за спины школьниц, и эти школьницы могут творить такие вещи, на которые не способны силы самообороны со всем их вооружением и современной техникой. А потому Тамура был искренне уверен в том, что каждая девушка мечтает лишь об одном – сбежать отсюда подальше и никогда больше не рисковать своей жизнью в бою.

– Господин полковник, скажите, когда вы в последний раз общались с кем-то из «ангелов»?

Неожиданный вопрос Сакуры застал Тамуру врасплох, он нахмурился и сердито буркнул:

– Как вы помните, летом я присутствовал на похоронах этой… как её… Цунаги, кажется. Совершенно нелепая и дурацкая смерть, я считаю. Кстати, в каком-то смысле она и на вашей совести тоже… Но я не очень понимаю, что вы хотите сказать, Аяно-сан.

– Я хочу сказать, что вы никогда по-настоящему не общались с девушками. Отстоять полчаса на траурной церемонии – не в счёт, вы ведь даже имён тех, кто погибает за Японию, толком не помните. Для вас они просто расходный материал. А я вижу их каждый день и отлично знаю, что на душе у каждой из них.

– Это ваша работа – всё знать про этих девчонок. Для того вы и занимаете свою должность.

– Вы правы, это моя работа, – кротко кивнула Сакура. – И смею надеяться, я делаю её хорошо. Именно поэтому я могу ручаться головой, что Татибана даже мысли не допускает о том, чтобы дезертировать. Она очень привязана к другим девушкам, особенно к Мацухаре, и прекрасно сознаёт свой долг перед родиной. Но если…

Сакура намеренно выдержала короткую паузу и тем же ровным тоном закончила:

– Но если она не сможет проводить свою мать в последний путь и положить цветы на её могилу, это удручающим образом скажется на её эффективности. Боеспособность девушек напрямую зависит от их эмоционального состояния – уж это вы, наверное, знаете?

Она намеренно сгущала краски, но знала, что Тамуре ни в чём её не уличить – девичий внутренний мир был для него материей туманной и непознаваемой. Зато полковник очень хорошо понимал, что такое эффективность и чем чревато её снижение. Когда безопасность страны зависит от двух десятков сопливых школьниц, поневоле придётся учитывать чувства каждой из них.

– Правильно ли я понимаю, что вы готовы лично принять на себя всю ответственность за Татибану?

– Да. Я уверена в своих девушках, господин полковник. Порой даже больше, чем в самой себе.

– Мне бы вашу уверенность…

Тамура надолго замолчал и вновь принялся перебирать бумаги на столе, а Сакура терпеливо ждала, опустив глаза в пол, словно примерная ученица в кабинете директора. Она поняла уже, что полковник сдался, и теперь могла позволить себе опять сделаться послушной подчинённой, готовой исполнить любое указание.

– Два дня, не больше, – произнёс, наконец, Тамура. – Полагаю, этого вполне хватит, чтобы уладить все дела. Сегодня одиннадцатое января, значит, утром четырнадцатого Татибана должна вернуться. Необходимые документы я выпишу после обеда.

Подняв тяжёлый немигающий взгляд на Сакуру, он веско добавил:

– Очень надеюсь, что никаких инцидентов во время этой поездки не произойдёт.

– Об этом можете не беспокоиться. Татибана – очень здравомыслящая девушка. Спасибо вам за заботу, господин полковник.

Сакура поклонилась и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, а в дежурке тем временем началось бурное ликование.

– Домой, ты поедешь домой! – приговаривала торжествующая Сирасэ, от избытка чувств тряся обалдевшую Саяку за плечи. – Аяно-сан за тебя похлопотала… А я всегда знала, что она не даст никого из нас в обиду!

Остальные тоже светились от радости за подругу и оживлённо обсуждали подробности разговора двух командиров – Сирасэ не только слушала, но и успевала вкратце пересказывать реплики. Все слова Тамуры были известны наперёд, иной реакции от него никто не ждал. А вот поступок Сакуры лишний раз доказал девушкам, что та всегда будет стоять за них горой и поддержит их в трудную минуту. Получить от полковника согласие на увольнительную, пусть и всего на два дня – это дорогого стоило.

Среди шумного развесёлого гомона никто не заметил, как хлопнула дверь, и в дежурке появилась Сакура.

– Не переживай, Татибана, с твоей поездкой всё устроилось, – она приблизилась к Саяке, ободряюще потрепала её по голове. – Нужные бумаги получишь во второй половине дня, а вечером можешь отправляться в путь. Вернуться ты должна в пятницу, утром…

Сакура вдруг замолчала, глядя на сияющие лица девушек. И сразу всё поняла.

– Почему-то мне кажется, что вы уже всё знаете, – усмехнулась она, однако усмешка её не предвещала ничего хорошего. – И почему бы это? Иванами, может быть, ты объяснишь? Наверное, за все годы, проведённые в Тэнсикане, это первый случай, когда твоя «коронка» тебе пригодилась?

– Аяно-сан, я просто… – Сирасэ густо покраснела и запнулась, не зная, что сказать в своё оправдание.

– Ну да, ты просто подслушивала. Что совершенно тебя не красит, во-первых, и является прямым нарушением устава, во-вторых. Я очень разочарована твоим безответственным поведением, Иванами.

Азуса по наивности открыла было рот, чтобы вступиться за Сирасэ, Мирай поспешно двинула её локтем в бок, но от Сакуры это не укрылось.

– Ко всем остальным это тоже относится, – сухо добавила она. – Вместо того, чтобы остановить подругу, вы участвовали в этом неприглядном действе вместе с ней, словно невоспитанные малолетние девчонки.

«Ангелы» молча потупились, с преувеличенным вниманием изучая носки своих ботинок. И в то же время они кое-что заметили – хотя Сакура произносила резкие и обидные слова, особого негодования в её голове не слышалось. Она отчитывала Сирасэ скорее для проформы, лишь потому, что этого требовал её долг командира – в конце концов, та и в самом деле была виновата. Но ругать её всерьёз у Сакуры не поворачивался язык. Она сама на месте Сирасэ поступила бы точно так же, беспокоясь за подругу.

– Что ж, полагаю, вы всё поняли и сделали нужные выводы, – заключила Сакура. – Татибана и Иванами, вечером после ужина жду вас у себя. С одной мы решим все вопросы, связанные с отъездом. А с другой обсудим возможность использования «коронок» в личных целях. У меня всё, девочки.

Когда за ней закрылась дверь дежурки, все дружно бросились утешать Сирасэ. Но та была достаточно взрослая и рассудительная, чтобы понимать, что ничего страшного не произошло. Конечно, вечером Сакура прочитает ей нотацию, но тем дело, скорее всего, и ограничится. Поэтому она лишь с досадой отмахивалась:

– Ой, да перестаньте вы… Лучше за нашу Саю-тян порадуйтесь. Хоть повод у неё и печальный, разве плохо пару денёчков дома со своими побыть?

– И то правда, – энергично тряхнула головой Рин. – Ну что, Саяка-сэмпай, поняла, что тебя в обиду никто не даст? Давай, выше нос, всё хорошо будет!

– А ты-то как же, Рин-тян? – пискнула та. – Я ведь тебя одну оставляю… А послезавтра дежурство наше опять…

– Вот уж за меня не волнуйся. Если придётся вдруг атаку отражать, я и одна справлюсь, точно тебе говорю. Вон, Кономия-сэмпай почти полгода в одиночку сражалась, а я чем хуже?

Мирай еле заметно поморщилась, воспоминания об этом времени остались у неё не самые приятные. Но Рин права, один разок – ничего страшного. Да и Саяка вернётся совсем скоро, может, никакой атаки вовсе не будет.

– С-спасибо вам всем… – пролепетала Саяка, потрясённо глядя на обступивших её девушек. – Я… Я…

Она попыталась как-то выразить словами переполнявшие её чувства, но вместо этого вновь разревелась. Ей по-прежнему не хватало сильной Харуми, которая всегда помогала ей в трудную минуту, и она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что её нет рядом. Но теперь Саяка впервые по-настоящему почувствовала, что не одинока. Несмотря на её робкий и замкнутый характер, все её любят и всегда готовы поддержать. Хотя сейчас, наверное, кое-кто в глубине души ей даже завидует – всё-таки она, пусть совсем ненадолго, окажется дома.

– Ну, хватит уже плакать, Саяка-сэмпай, – Рин снова принялась утирать ей слёзы. – Ведь у тебя есть я. Может, я пока и не особо хороша в небе, но уж на земле точно смогу тебя защитить от чего угодно.

Потом кто-то из девушек спохватился, что обед начался ещё десять минут назад, и все бодро потопали вниз по лестнице, продолжая на ходу тормошить Саяку. К тому моменту, когда «ангелы», хихикая и дружески толкаясь, добрались до столовой, все тревоги и волнения оказались напрочь забыты.

А поздно вечером Саяка покинула Тэнсикан – на том самом «Бичкрафте», который обычно доставлял сюда новых девушек. Учитывая, что префектура Симанэ, откуда Саяка была родом, находилась далековато от Токио, такой любезный жест со стороны Тамуры оказался весьма кстати. Но поступил он так, конечно, отнюдь не по доброте душевной. Полковник здраво рассудил, что путешествие на армейском самолёте гораздо безопаснее, нежели на гражданском поезде, а вероятность тех самых инцидентов, которых он так опасался, сводится при этом к минимуму. Ну а пугливая Саяка была только рада тому, что в пути ей не придётся сталкиваться с огромным количеством незнакомых людей.

Рин, оставшись в одиночестве, решила полностью посвятить завтрашний день школьным занятиям, а чтобы было не так скучно, позвала Юки. Обе девушки усердно осваивали программу последнего класса средней школы, однако Рин заметно опережала подругу. В своё время ей посчастливилось доучиться до середины второго триместра, и частенько она со знанием дела растолковывала Юки непонятные места из учебников. Для успешной сдачи экзамена и получения аттестата требовалось пройти не так уж и много материала, но поскольку заниматься приходилось урывками и по большей части самостоятельно, процесс обучения сильно затягивался. И Рин, и Юки сражались со школьной программой уже второй год.

За учебниками день пролетел быстро, потом был ужин, а после него – расслабляющие посиделки в купальне. Когда Рин, вдоволь понежившись в горячей воде, натягивала спортивный костюм, служивший ей домашней одеждой, к ней нежданно-негаданно подошли Кёко и Рэйна.

– Знаешь, Рин-тян, мы тут вот что подумали, – Кёко произнесла это с некоторым смущением в голосе – вот уж совсем на неё не похоже! – Вы с Саей-тян вроде как завтра дежурите… Но уж раз её пока нет, то лучше тебе в резерве побыть. Короче, мы с Рэйной поговорили и решили, что завтра тебя подменим! Кстати, Аяно-сан тоже не возражает, вот!

– Зачем, Кёко-сэмпай? – растерянно спросила Рин. – Что за глупости такие? Я прекрасно могу и одна отдежурить… Ничего со мной страшного не случится, даже если будет атака. Пожалуйста, не надо ко мне относиться так, будто я убогонькая какая-то…

Но Кёко лишь замахала руками.

– Не нужно тебе в бой в одиночку лезть, зачем? Ради чего рисковать-то? Все и так знают, что ты справишься! Никто к тебе хуже относиться не станет от того, что ты денёчек в резерве посидишь!

– Ох, но вам же три дня подряд дежурить придётся…

– Если тебя это так беспокоит, Мацухара, то можешь как-нибудь потом подменить нас в качестве ответной любезности, – с достоинством произнесла Рэйна – даже в домашней юкате и с распущенными волосами она выглядела так важно, словно принимала гостей в родовом поместье. – Но, между нами говоря, Кёко права. Если есть возможность избежать ненужного риска, то лучше ей воспользоваться. Кимуси не прощают беспечности.

Рин почувствовала вдруг, что глаза защипало от слёз. Вот казалось бы, чего тут особенного? Предложили подменить на дежурстве, экая невидаль… Но в этом пустячном поступке она сейчас увидела гораздо больше, нежели простую любезность. Она не чужая здесь, за неё беспокоятся и переживают. Может, над ней и продолжают до сих пор подшучивать из-за её правильности, но когда потребуется реальная помощь, её окажут не задумываясь.

– Большое спасибо, Онодэра-сэмпай, Кёко-сэмпай! – Рин порывисто поклонилась. – Я очень благодарна вам за участие… И обещаю, что мы с Саякой-сэмпай непременно вернём этот долг!

Она никогда не отличалась излишней застенчивостью, но в этот раз почему-то торопливо сбежала, схватив в охапку кофту, которую так и не успела надеть. Интересно, кому пришла в голову эта идея – Кёко или Рэйне? А впрочем, какая разница… Важно, что она, Рин, стала своей в Тэнсикане и всегда может рассчитывать на помощь подруг.

Через день вернулась Саяка – вскоре после завтрака, всё на том же «Бичкрафте». К огромному облегчению Тамуры, она не дезертировала, и никаких инцидентов с её участием не произошло – ни во время полёта, ни в самом Ясуги, её родном городке. Никто не пытался похитить Саяку, напасть на неё или сотворить с ней ещё что-либо непотребное. Зато она провела два незабываемых дня в кругу семьи, попрощалась с матерью и всласть наговорилась с любимой младшей сестрёнкой.

Рин, как обычно, корпела с утра пораньше над учебниками, когда распахнулась дверь и на пороге появилась Саяка, сжимая в руках саквояж, раздувшийся от домашних гостинцев. С дороги она устала и выглядела немного замученной – летать на самолётах ей было непривычно, в этом вопросе она больше привыкла полагаться на махо-силу и свои умения. Но всё равно на лице её сияла счастливая улыбка.

– Саяка-сэмпай, ты вернулась! – Рин молнией метнулась из-за стола и стиснула свою Альфу в объятиях. – Ну что, как съездила? Рада, что вырвалась домой хоть на чуть-чуть?

– Конечно, Рин-тян… Ох, пусти, а то мне дышать нечем! Знаешь, никто даже не думал, что я приехать смогу… Все ведь наслышаны, что никаких отлучек из Тэнсикана не дозволяется. Поэтому такой вот сюрприз для моих родных получился, хоть и грустный немного. Мама меня не дождалась, но всё-таки я смогла с ней проститься… И всё благодаря вам.

– Благодаря Аяно-сан, ты хотела сказать. Мы-то тут при чём?

– Вы же меня поддержали, – Саяка неловко переступила с ноги на ногу. – Я-то боялась, что со своим горем один на один останусь, а вышло вон как… И ты тоже мне сказала, чтобы я со спокойной душой ехала и не переживала, что одну тебя оставляю. Всё ведь хорошо вчера прошло, да? Атаки не было?

– Ох, Саяка-сэмпай, знала бы ты…

Потянув свою пару за руки, Рин усадила её на кровать, устроилась рядом и рассказала про тот разговор в купальне. А потом развела руками:

– Так что теперь за нами должок. Надеюсь, ты не очень сердишься, что я помощь девчонок приняла, тебя не спросясь.

– Выходит, не только за меня, но и за тебя беспокоились? – Саяка неожиданно хихикнула и положила голову Рин на плечо. – Знаешь, после отъезда Харумин мне было очень плохо и казалось, что никому я теперь не нужна… Ну, разве что тебе, может быть. А вот теперь я, кажется, одну важную вещь поняла.

– Да? И какую же?

– Что мы все и в самом деле как одно целое. И даже если кто-то кого-то недолюбливает, то всё равно придёт на помощь в трудную минуту. Согласна, Рин-тян? А ещё я знаю, что все мои подруги по оружию бесконечно мне дороги. И ты, и все остальные. И каждую из вас, если будет нужно, я стану защищать… даже ценой собственной жизни…

Рин оторопело хлопала глазами – она никак не ожидала услышать такие слова от своей тихой необщительной Альфы. А Саяка уже тихонько сопела у неё на плече. Она ужасно вымоталась с самого утра, и стоило ей лишь оказаться рядом с Рин, такой уверенной в себе и надёжной, как её моментально сморил крепкий сон.

Глава 22. Погасшее солнце

Спокойный и какой-то сонный январь подходил к концу. Кимуси то ли решили побаловать Тэнсикан небольшой передышкой, то ли копили силы перед решающими натиском, но с началом года даже «двойки» стали редкостью. Порой можно было и вовсе забыть, что идёт нескончаемая война, которой не видно конца и края. «Ангелы» в дежурке занимались сугубо мирными делами – читали, отсыпались, рукодельничали, и лишь изредка эту идиллию нарушал вой сирены. Ну а те, кто был свободен от дежурства, с лёгкостью могли почувствовать себя на отдыхе в школьном лагере, с утра до вечера наслаждаясь полной свободой.

На фоне этого затишья очень удачно началась стажировка Ёсико. В один из дней она, несколько смущённая, появилась в дежурке с красным бантом на груди. Её былые художества уже успели позабыться, и встретили её довольно приветливо, но она всё равно старалась держаться поближе к Аой. А та, в свою очередь, в присутствии остальных «ангелов» демонстрировала показное равнодушие и делала вид, что никакой особой близости у них с Ёсико нет. Разумеется, все давно знали, как обстоят дела в действительности, и наблюдать за Аой было забавно. Особенно в те моменты, когда она считала, что никто на них не смотрит и с нежностью сжимала руку Ёсико, чтобы немного её приободрить.

Зато в бою у них было полное взаимопонимание. «Единички» особой опасности не представляли, и Сирасэ, как в таких случаях заведено, играла роль самостоятельной боевой единицы, присматривая за Аой и Ёсико. А те уже привычно синхронились и бодро уничтожали кимуси, забывая порой об осторожности – что та, что другая любили полихачить в воздухе. Каждый раз после боя Сирасэ вполголоса выговаривала им за излишнюю смелость, Аой и Ёсико послушно кивали и обещали вести себя более осмотрительно, но в следующем сражении всё повторялось вновь. Аой, хоть и стала за последние пару лет более здравомыслящей, всё равно частенько продолжала рисковать без нужды. А Ёсико, похожая по характеру на свою старшую подругу, во всём ей подражала.

Торико, глядя на новую стажёрку, совсем исстрадалась. Сама она по-прежнему никак не могла сделать выбор и продолжала метаться между двумя Хризантемами, не в силах решить, которая из них ей больше подходит. Как-то вечером, когда все разбрелись после купальни по своим комнатам, Торико заявилась к Юки, благо жили они по соседству – через стенку. С опаской поглядывая на строгую Фуми и не решаясь пройти дальше порога, она принялась подпрыгивать и размахивать руками:

– Эй, Юки! Эй! Можешь выйти на пять минуточек? Разговор есть…

Та недовольно заворчала – она уже успела переодеться в домашнее и удобно устроилась на кровати, предвкушая неспешный вечерний разговор с Фуми. Но и гнать Торико взашей было совестно. В конце концов, они давно дружат, а с учётом того, что дежурство их приходится на разные смены, поздний вечер – единственное время, когда можно пообщаться без лишней суеты.

– Ну, рассказывай, чего хотела, – вздохнула Юки, когда они вышли в коридор.

– Так поговорить же! – Торико нетерпеливо переступила с ноги на ногу. – Слушай, только давай пойдём куда-нибудь, а то чего мы тут торчать будем, как две дуры…

– На крышу, что ли? Это одеваться тогда надо, всё-таки январь, знаешь ли.

– Да ну, не хочу на крышу, там темнотища… О, а пошли в дежурку?

– Мм… А можно туда в такое время?

– А чего ж нельзя-то? Кабы не доброта Аяно-сан, мы б там ещё и ночевали, вообще-то! Зато сейчас там пусто, и никто нам не помешает.

В дежурной комнате было темно и непривычно тихо. Они включили свет, забрались на диван с ногами – несмотря на утепляемые каждую зиму окна, по полу всё-таки ощутимо дуло, – и Торико без предисловий выпалила:

– А теперь скажи мне уже, наконец – Кими или Куми?

– Ох, опять ты о своём… – Юки страдальчески закатила глаза. – Раз до сих пор не можешь определиться, значит, не готова ты пока в паре быть. И вообще, почему ты именно меня сюда вытащила?

– Ну а кого ж ещё? Ты тут у нас из всех самая рассудительная и здравомыслящая… не считая Мию, конечно. Не с Рин же мне советоваться, да? Она мне такого насоветует! Да и остальные не лучше.

– Потому что никто, кроме тебя, не сможет принять решение, – терпеливо объяснила Юки – уже в который раз. – Ни Рин, ни я и никто другой не сможет подумать за тебя и выбрать. Это ведь тебе в паре со своей будущей Бетой сражаться, а не кому-то… Ты вот сама-то чего хочешь?

– Да если б я знала!

– Ну тогда вот тебе мой совет – перестань думать о Хризантемках и бери в пару Хину-тян. Сразу все проблемы исчезнут.

Торико вздрогнула, отодвинулась от Юки подальше и с неподдельным испугом уставилась на неё.

– Ты с ума сошла? Эту занозу – в пару? Да ни за что!

– Видишь, что-то знаешь, оказывается, – развеселилась Юки. – Ладно, так и быть, Хину-тян вычёркиваем, тем более ей ещё учиться и учиться. А раз она тебя не устраивает, значит, предпочтения у тебя есть всё-таки?

Сообразив, что Юки её просто подкалывает, Торико сразу успокоилась и задумалась, приложив палец к губам. А потом принялась рассуждать вслух:

– Короче, гляди, какие у меня мысли. Перво-наперво, двум сумасбродкам в одной паре не ужиться – соображаешь, да? Поэтому никакой Хины! Мы ж с ней только и будем делать, что друг на дружку орать…

Она подумала ещё немного и добавила:

– А Бета мне нужна такая же, как Мию – спокойная и безо всяких там заскоков. Чтобы от моей болтовни постоянной и шуток дурацких не бесилась. Чтобы осадить могла в случае чего, а то бывает иногда, что заносит меня. Ну и вообще… Так что по всему выходит, что быть мне с кем-то из сестрёнок Тоса. Поняла, да?

– Да поняла, поняла, – махнула рукой Юки. – Ну а с кем ты больше общаешься-то? С Кими или с Куми?

Торико досадливо закусила губу.

– Да одинаково я с ними общаюсь! Уже и синхрониться пробовала с обеими, между прочим. И даже не один раз! Но они ж такие похожие, что я разрываюсь прямо!

– Не такие уж и похожие. Характеры-то разные – одна болтушка, как ты, а другая молчит постоянно. Тебе с кем проще-то?

– Ох, Юки, так от настроения зависит же! Сегодня так проще, а завтра эдак! А как представлю, что от чего-то отказаться нужно, так сразу настроение на нуле!

– Непостоянная ты и ветреная, – фыркнула Юки. – Потому и выбрать не можешь. А я тебе так скажу – никуда не торопись и просто сердце своё слушай. Рано или поздно оно всё равно подскажет, кто из Хризантемок тебе ближе.

– Короче, не дождусь я от тебя совета толкового, – тяжко вздохнула Торико. – Мне вот и Мию то же самое сказала, ну прямо один в один. А как не торопиться-то, если время идёт?

– Уж полгодика-то у тебя точно есть… Слушай, а сами Кими и Куми что думают?

– Да ничего не думают! Знаешь, что они мне сказали? Не поверишь! Мы, мол, с самого детства привыкли всем делиться и у нас всегда всё общее, вот как. Но я-то не вещь, чтоб они мной друг с другом делились – соображаешь, да?! Я ж не могу сразу обеих в пару взять!

Так что и этот разговор кончился ничем. Юки была бы рада помочь Торико, но с близнецами она почти не пересекалась и знала их плохо. А самое главное, любой совет, который она могла дать, стал бы её собственным выбором. Но ведь она – не Торико. И нет у неё права в столь личном вопросе принимать решение за другую девушку. Так что пускай уж Торико сама как-нибудь определяется, с кем из сестёр Тоса она хочет связать свою судьбу. Ну или пока ей не поможет случай.

С приходом февраля спокойные денёчки подошли к концу. Атаки становились всё чаще, и всё чаще им теперь присваивалась вторая категория. Само по себе это было не так уж и страшно, дежурная восьмёрка справлялась с врагами без особых проблем, но все понимали, что не за горами тот день, когда случится что-то посерьёзнее. Натиск кимуси всегда усиливался постепенно, и постоянные атаки предвещали беду.

Весь февраль «ангелы» только и делали, что сражались, а в конце месяца всё-таки случилась «тройка», первая в этом году. Для близнецов, которые провели в Тэнсикане всего три месяца, это стало немалым потрясением. Обе уже успели получить ганкаты и осваивали стрельбу по мишеням, однако изрядно перетрусили, когда оглушительно взвыла сирена и пришлось спешно отправляться в убежище вместе со всем прочим персоналом. Зато Хине всё было нипочём. Если б ей дали волю, она бы наверняка бесстрашно вылезла на крышу, чтобы увидеть бой своими глазами, так что Сатико пришлось даже пару раз на неё прикрикнуть и отвести в убежище чуть ли не за руку.

Ёсико на этот раз составила компанию троим ученицам, несмотря на то, что морально была готова сражаться. За прошедший месяц Ёсико научилась не бояться кимуси, и возьми её Аой биться рядом с ней бок о бок, она бы пошла за своей парой без колебаний. Но та пренебрежительно заявила, что у всяких там стажёрок пока нос не дорос до «тройки», и лучше тем стажёркам посидеть в безопасном месте.

Отчасти это была правда, но далеко не вся. Истинная причина заключалась в том, что Аой безумно волновалась за свою Гамму. Слишком свежи были в её памяти воспоминания о том, какой самоуверенной она сама была когда-то, и какую цену порой приходилось за это платить. Аой не хотела для Ёсико такой же судьбы, но признаться в этом не смогла бы никому и ни за что на свете. Слишком уж она вжилась в образ вредной высокомерной девчонки, чтобы выказывать на людях свою нежность и привязанность.

Как показали дальнейшие события, поступила Аой правильно, поскольку бой выдался на редкость тяжёлым. Кимуси пёрли со всех сторон, в небе было тесно от вражеских импульсов, и один из них в этот раз едва не оставил Юки без руки. Тот самый режущий луч, о котором когда-то рассказывала ей Цукаса, прошёл буквально в каких-то миллиметрах – не шарахнись Юки в сторону в последний момент, ей бы напрочь оттяпало правую руку в районе локтя. В горячке боя она даже не успела испугаться, на автомате сделала сальто и скользнула вниз, уходя ещё от двух выстрелов, а потом вновь обрушила на врагов мощь Раксэцумару.

Лишь потом к ней пришло осознание, что в этом бою она могла остаться инвалидом. И как бы сложилась тогда её дальнейшая судьба? Её служба в Тэнсикане навсегда завершилась бы? Или она, как настоящая героиня, научилась бы управляться с ганкатой одной лишь левой рукой? Думать об этом не хотелось, мысли были настолько пугающие, что вызывали резь в желудке. Хорошо, что рядом была Фуми, которой не требовалось ничего объяснять. Уже после сражения, в оружейке, она ласково обняла Юки и шепнула:

– Забудь. Не нужно думать о том, чего не случилось. Просто выброси из головы, и всё.

А вот Ае и Рин повезло меньше. Обеим досталось весьма серьёзно, и если Рин всё-таки доковыляла в госпиталь на своих ногах, поддерживаемая Саякой, то Аю доставили в Тэнсикан в бессознательном состоянии. По счастью, для «ангелов» такие ранения были не настолько опасны, как для обычных людей. Но неделю-другую девушкам всё-таки предстояло провести на больничной койке, а это означало, что пар временно остаётся шесть.

Как всегда, вылилось это в скользящий график и внеочередные дежурства. Некоторые плюсы в этом, конечно, были – например, Юки в кои-то веки оказалась в одной смене с Кёко, так что они смогли наговориться всласть и даже пару раз порубиться в видеоигру. Но в целом ситуация была далеко не радостной. Обычно после крупных атак наступало некоторое затишье, однако в этот раз что-то пошло не так. И хотя всё пока ограничивалось «единичками», «единички» эти случались едва ли не каждый день. «Ангелы» не знали, смогут ли они спокойно поесть, или понежиться в купальне, или просто поспать ночью – сирена могла заорать в любой момент.

Постоянные вылазки кимуси сделались настолько привычными, что Юки уже несколько раз просыпалась по ночам от зловещего воя, вскакивала с кровати и только потом вспоминала, что свободна от дежурства. Зато Фуми, в отличие от неё, никогда не путалась в графике. В таких случаях она сонно бормотала:

– Остынь, Юки, не наша смена…

Потом поворачивалась на другой бок и накрывалась одеялом с головой, а Юки с тихим ворчанием забиралась назад в постель. Но сразу уснуть у неё никогда не получалось – в голову лезли мысли о том, как там остальные и всё ли с ними в порядке. «Единички» «единичками», а ночной бой – штука всегда непредсказуемая. Однажды, ещё летом, Юки умудрилась плохо закрепить очки ночного видения, и при очередном резком манёвре они слетели у неё с головы. В тот момент она остро почувствовала свою полную беспомощность – враги в темноте сразу превратились в размытые, еле различимые тени, и отчётливо видны были лишь разноцветные лучи ганкат. По счастью, тогда была всего лишь «двойка», из-за туч то и дело проглядывала луна, а Фуми сразу же велела ей отойти назад как можно дальше. Так что в тот раз всё обошлось, и даже стоимость очков у неё из жалованья не вычли – на войне как на войне.

Хотя наконец-то начался март и пришла весна, настроение у всех было паршивым. Большинство «ангелов» прекрасно помнили, как год назад на Тэнсикан обрушилась орда кимуси и как дорого обошлась тогда та «четвёрка». И вот сейчас непрерывные вылазки кимуси невольно наводили на мысль, что очень скоро этот кошмар повторится. Все ждали чего-то нехорошего, угнетающая атмосфера сгущалась с каждым днём всё больше. Даже новенькие, которые ни разу не участвовали в сражениях и не представляли, какой ад порой может твориться в небе, чувствовали неладное.

Единственным исключением, как нетрудно догадаться, оказалась Хина. Настроена она была по-боевому, общему унынию поддаваться не собиралась и почти всё свободное время уделяла занятиям. Упорная Хина хотела как можно скорее стать полноправным «ангелом» и даже то, что случилось с Аей и Рин, не остудило её пыл – никаких иллюзий на этот счёт она не питала и вовсе не считала войну весёлым безобидным развлечением. Старалась она изо всех сил, с мотивацией у неё проблем не было, и благодаря этому обучение её двигалось ускоренными темпами.

Ещё в феврале выяснилось, что «коронкой» Хины является суперобзор – именно та способность, которой так не хватало «ангелам» после того, как Хогэцу покинула их ряды. Не то чтобы отношение к Хине после этого сильно улучшилось, однако теперь стал известен её потенциал, и оставалось надеяться, что со временем из неё получится неплохой координатор. А время это, судя по всему, было не особенно далеко – уже в середине марта Хина впервые вышла на полигон в доспехах. Два с половиной месяца спустя после приезда – редко какая девушка могла похвастать подобным результатом, даже талантливой Азусе понадобилось три месяца, чтобы уверенно овладеть махо-силой.

Первые два-три дня Хина, конечно, изрядно покувыркалась в воздухе, но потом ей удалось подобрать ключик к своенравным доспехам. После этого дела у неё быстро пошли на лад, и Хина уже предвкушала, как совсем скоро возьмёт в руки ганкату. Однако с получением оружия пришлось немного повременить.

«Четвёрка», которую все ждали с затаённым страхом, обрушилась на Тэнсикан утром двадцать второго марта, прямо во время завтрака. За пять минут до этого «ангелы», набрав еды на подносы, рассаживались за столами, желали друг другу доброго утра и беспечно болтали о всяких пустяках.

– Кстати, все знают, что у нашей Азу-тян сегодня годовщина? – с лукавой улыбкой поинтересовалась вдруг Мирай. – Ровно год назад в этот день она впервые появилась в Тэнсикане… Ну-ка, признавайтесь, мог ли тогда кто подумать, какой из неё отличный «ангел» получится?

– Ну, сестрёнка, перестань! – на щеках Азусы тотчас вспыхнул румянец, и она шутливо стукнула свою Альфу по плечу. – Хватит из меня звезду делать…

– Звездой ты сама стала, своими силами и талантами, – Мирай с нежностью сжала ладонь Азусы. – Ты ведь даже в бою ни разу не ошиблась за то время, что мы вместе… Так что хватит краснеть понапрасну, все тебя очень любят.

– А ещё Азу-тян поёт хорошо! – громко заявила Торико с набитым ртом, и все дружно расхохотались, глядя на смущённую и от этого особенно миленькую Азусу.

Тут-то и взвыла сирена.

Те, кто уже побывал в подобной переделке, четвёртую категорию опознали сразу. Побросав палочки, «ангелы» с грохотом повскакивали из-за столов и помчались наверх, в оружейку. Вместе со всеми метнулась и Хина, но у выхода из столовой её ухватила за руку бледная и напряжённая Сатико:

– А ну, стой! Куда намылилась?

– В бой, – тряхнула головой Хина и попыталась вырваться, но Сатико держала её крепко. – Ганкату только дайте, я её уж который день жду!

– Какая тебе ганката, Кавасима? Совсем с ума сошла? Кимуси тебя на ленточки порвут, живо дуй вниз!

– Вот за что вы так со мной, Михара-сэнсэй?!

Хина топнула ногой и чуть не расплакалась, а Сатико силком потащила её к распахнутой двери убежища, куда уже начал стекаться народ с верхних этажей. Хоть плачь, хоть смейся… Глупышка Хина настолько уверена в себе, что на полном серьёзе считает – дай ей ганкату, и она разнесёт полчища врагов в клочья. А ведь она пока даже уверенно держаться в воздухе не научилась!

Зато напуганные сёстры Тоса ничуть не возражали бы отсидеться под землёй, но сейчас на счету была каждая девушка, худо-бедно умеющая пользоваться оружием. Близнецы получили свои ганкаты месяц назад, звёзд с неба особо не хватали, однако прикрыть подруг, если будет нужно, всегда могли. К тому же Кумико владела исцелением, и это могло пригодиться даже больше, чем огневая поддержка. Впрочем, Мию, которая взяла на себя в этом бою роль координатора, предупредила их ещё в оружейке:

– Кими-тян, Куми-тян, держитесь сзади и непременно вместе, берегите друг дружку. А вперёд не лезьте, там и без вас справятся.

Те растерянно кивали головами, но было видно, что они едва ли не стучат зубами от страха и мало что соображают. Глядя на них, Юки тотчас вспомнила себя, совсем зелёную, когда ей вот так же пришлось отправляться в свой первый бой. И опыта у неё было примерно столько же, если это вообще можно назвать опытом… А сейчас она с удивлением поймала себя на том, что почти не чувствует страха, только адреналиновую бурю в крови. Наверное, всё дело в том, что они с Фуми научились безоглядно доверять друг другу. Прошёл уже почти год с тех пор, как они стали настоящей парой, и испытать им за это время довелось многое. Но они по-прежнему живы, а значит, и в этот раз всё будет хорошо.

Через минуту «ангелы» взмыли в небо. День ожидался ясный, солнце поднялось уже довольно высоко и ослепительно сияло в безоблачной голубизне. Самая подходящая погода для неспешных прогулок по саду, а вот в бою она таила в себе как плюсы, так и минусы. С одной стороны, тёмно-бурые твари отчётливо выделяются на лазурном фоне – ни один их манёвр не ускользнёт от внимания. Но с другой, при ярком солнечном свете становятся плохо различимы серебристые вражеские импульсы – они словно делаются невидимками, и запросто может случиться так, что заметишь их лишь тогда, когда они прошьют тебя насквозь.

К счастью, почти все «ангелы» имели приличный опыт, и даже тройка сегодня была одна-единственная – обычно именно тройки считались слабым звеном. За Ёсико по-прежнему приходилось присматривать, это был её первый серьёзный бой, хотя за два месяца и она тоже кое-чему научилась. А вот семь других пар давно сработались и готовы были к любым неожиданностям. Всё это позволяло надеяться на то, что нынешняя «четвёрка» обойдётся малой кровью, а для Нацуми и Кумико найдётся не так уж много работы.

Юки и Фуми оказались прямо по центру, на острие атаки кимуси – Мию сочла, что модернизированный Раксэцумару придётся здесь весьма кстати, да и пара их уже успела себя неплохо зарекомендовать. Даже радиосвязью они в последнее время почти не пользовались, синхронизация и без того позволяла им отлично чувствовать друг друга. В бою Юки и Фуми превращались в единое целое, и это не было фигурой речи – они действительно научились понимать друг друга без слов и принимать согласованные решения за доли секунды.

Сегодня они бились в связке с Мирай и Азусой, такой же уверенной и слаженной парой. Глядя на них, трудно было поверить, что девушки вместе всего-то полгода – далеко не всем хватало этого времени, чтобы установить доверительный взаимный контакт. Но эти двое настолько идеально подходили друг другу, что для них, казалось, не было ничего невозможного. Азуса переплавляла в потоки махо-силы своё обожание и восхищение, Мирай – нежность и заботу, и эти потоки сметали врагов подобно неукротимому тайфуну.

Как всегда бывало при отражении «четвёрок», «ангелы» медленно отступали. Твари всех мастей атаковали в таком количестве, что поначалу сдержать их натиск никогда не получалось, оставалось лишь отходить и убивать, убивать их как можно больше. Для Юки это была уже третья «четвёрка», и она в полной мере освоила эту нехитрую науку – действительно нехитрую, если успевать вертеться в воздухе, словно угорь на сковородке. Раксэцумару сделался горячим, голубые разряды снова и снова находили цель, а рядом протяжно свистели белые – Юдати косил врагов ничуть не хуже.

Краем глаза Юки заметила, что на Мирай насело сразу несколько вертлявых «ос». В крутом вираже она ушла от выстрелов, разнесла в клочья сразу двух тварей, промазала по третьей и вновь метнулась в сторону, отбив очередной импульс ганкатой. Несмотря на численное превосходство врагов, помощь ей явно не требовалась, опыт и способности Мирай вполне позволяли ей справиться в этой ситуации. Нырнув вниз, она чётко, как на полигоне, всадила разряд ещё одному монстру в брюхо. Теперь против Мирай оставалось лишь две «осы», и одну из них она уничтожила в стремительном броске вверх и вправо – импульс ганкаты с треском снёс уродливую рогатую голову.

То, что произошло дальше, уложилось, наверное, секунды в две. Мирай не рассчитала усилие своего рывка – совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы она не смогла в нужный момент ни развернуться, ни изменить траекторию. Время точно остановилось, Юки отчётливо увидела, как в Мирай летит серебристый ударный луч, выпущенный уцелевшей «осой». Сейчас только щит мог что-то исправить, но щитом Юки только что в очередной раз закрыла Фуми, которая билась сразу с тремя «цикадами». Она не успевала, просто не успевала защитить Мирай!

Азуса появилась словно из ниоткуда. Согласно законам физики её просто не могло тут оказаться, но потрясающие навыки полёта этой девушки не считались ни с какими законами. Однако даже Азусе было не по силам парировать ганкатой ударный луч «осы» из той неудобной позиции, в которой она очутилась, свалившись сюда как снег на голову. Всё, что ей оставалось – закрыть обожаемую Альфу своим телом.

Серебристый импульс ударил Азусу прямо в грудь, Юки почудилось, будто в какофонии боя ей слышен хруст костей. Подбородок Азусы окрасился алым, ещё какое-то мгновение она держалась в воздухе, а потом, выронив ганкату, полетела к земле, будто поломанная кукла. В голове Юки ощутила короткую вспышку ужаса – Фуми тоже видела всё, что произошло.

А вот отчаянный и полный боли вопль Мирай, казалось, перекрыл все звуки сражения. Забыв и про врагов, и вообще про всё на свете, она стрелой метнулась вниз – туда, к месту падения Азусы. Но ни у Юки, ни у Фуми не было времени на помощь и сочувствие. Бой продолжался, кимуси атаковали, и в этой мясорубке в любой момент можно было разделить судьбу Азусы, если промедлить хотя бы на миг.

– У нас потери, – Фуми переключилась на общий канал, голос её звучал хрипло и сбивчиво – она ни на секунду не прекращала головокружительные манёвры в воздухе. – В Накатомо попали, Кономия одна. Нужна помощь, если можно.

Она хотела добавить ещё что-то, и Юки даже знала, что именно – чтобы Кумико попыталась добраться до Азусы и воспользоваться исцелением. Но так ничего и не сказала.

– Прости, Юки, – Фуми произнесла это уже по личному каналу. – После такого не выживают. Вовсе ни к чему, чтобы Тоса рисковала понапрасну.

– Вот как, значит…

Они говорили почти спокойно, словно у себя в комнате, и при этом продолжали истреблять врагов одного за другим – раньше Юки не верила, что такое возможно. Но сейчас её тело существовало как будто отдельно от её мыслей. Оно само делало всё, что нужно для того, чтобы выжить в бою, а душа разрывалась от жалости к бедной Азусе. Неужели она действительно погибла? Без раздумий пожертвовала собой ради сестрёнки Мирай…

Небо вдруг расчертили красные и синие лучи – на подмогу с левого фланга пришли Саяка и Рин, и очень вовремя. Со стороны залива накатывалась такая волна кимуси, что всё вокруг потемнело, словно в сумерках. О том, чтобы сдержать эту шипящую и воющую тучу, не могло быть и речи, оставалось лишь отступать, огрызаясь разрядами ганкат. Вот только Тэнсикан за спиной был уже совсем близко… А самое главное, где-то там, внизу, находились Азуса и Мирай. Может, Азусе уже действительно ничем не помочь, но потерять ещё и Мирай было бы ужасно. А если сверху её накроют полчища тварей, то в одиночку у неё не будет ни малейшего шанса.

Должно быть они, все четверо, подумали об одном и том же. В наушниках у Юки вдруг щёлкнуло, и прорезался робкий голосок Саяки:

– Я тут решила… Короче, давайте немножечко назад, а? Боюсь, как бы и вас не зацепило…

– Эй, эй, ты чего? – встряла обеспокоенная Рин, от волнения перепутав общий канал с личным, но её вопрос так и остался без ответа.

Юки и Фуми синхронно скользнули метров на двадцать назад и вверх, Рин ушла вбок, и на несколько долгих секунд они образовали в воздухе треугольник, в вершине которого зависла Саяка. А потом произошло нечто невероятное. Юки показалось, что пространство, заполненное монстрами, дрогнуло и подёрнулось лёгкой дымкой, в ушах возникло неприятное ощущение – будто что-то навязчиво звенело на самом пороге слышимости. На краткий миг бурые туши кимуси сделались прозрачными, затем ослепительно яркими, а ещё через мгновение оглушительно ахнуло, и небо вдруг стало чистым. Десятки врагов исчезли без следа, от той огромной стаи, что собиралась яростно обрушиться на четырёх «ангелов», остались лишь жалкие крохи. Могучий порыв ветра отбросил Юки в сторону, она лишь чудом не потеряла ориентацию в пространстве и даже сквозь защитное поле доспехов ощутила, как горячий воздух хлестнул по лицу.

Так вот как выглядит та самая дезинтеграция, которой владеет Саяка… Кимуси просто-напросто превратились в пыль, и на какое-то, пускай совсем короткое время девушки получили передышку. Смертоносные серебристые лучи больше не летели со всех сторон, можно было без опаски повиснуть неподвижно в воздухе, чтобы хоть немного унять бешеное сердцебиение. Но для самой Саяки использование «коронки» обошлось слишком дорого. Её движения утратили чёткость и плавность, ганката ходуном ходила в руках, из носа текла кровь. Рин тотчас метнулась к своей Альфе, прижала к себе, но о чём они говорили, Юки не слышала.

Впрочем, долго отдыхать и приходить в себя было некогда. Бой отнюдь не закончился, и сейчас нужно было постараться развить успех, пока не подтянулся вражеский арьергард. Юки и Фуми устремились вперёд, за ними последовала Рин, а Саяка пока держалась сзади. Она по-прежнему могла поддерживать синхронизацию со своей Бетой, но вот на всё остальное сил у неё уже не хватало. О том, чтобы использовать «коронку» повторно, нечего было и думать, Саяка сейчас годилась разве лишь на то, чтобы прикрывать подруг – стреляла она метко даже с большого расстояния.

С земли вдруг стремительно взмыла белая молния, и Юки с удивлением поняла, что это Мирай. Неизвестно, что творилось сейчас у неё в душе, но от её былой рассудительности не осталось следа. Не думая ни о чём, забыв о всякой осторожности, Мирай яростно поливала врагов разрядами своей ганкаты, хотя толку от этого было мало. Сейчас, когда связь с Азусой исчезла, импульсы её махо-силы утратили свою убийственную мощь, и на каждую тварь приходилось тратить два, а то и три выстрела. Но Мирай всё равно стреляла и стреляла, как одержимая. В какой-то миг Юки на секунду увидела её лицо – оно было окаменевшим и мокрым от слёз.

– На меня щит не трать, закрывай её, – Фуми, как обычно, поняла всё без лишних слов. – Она же себя не помнит.

Совет оказался нелишним. Мирай даже не пыталась особо уклоняться от вражеских выстрелов, словно неосознанно искала в бою свою смерть. Юки держалась к ней поближе, ставила в нужные моменты щит, но та, казалось, вовсе этого не замечала. Всё, что хотела сейчас Мирай – забрать как можно больше жизней врагов взамен одной-единственной, но такой дорогой жизни Азусы.

Впоследствии Юки даже не смогла толком вспомнить, как именно закончился этот ужасный бой. Просто в небе вдруг стало светло и тихо, и в воздухе остались кружить лишь белые фигурки «ангелов». Правда, было их сейчас на одну меньше, а остальные выглядели изрядно потрёпанными.

Саяка, совершенно обессилевшая, цеплялась за локоть Рин, чтобы не рухнуть камнем вниз – удерживать махо-силу ей удавалось лишь каким-то чудом. В конце концов Рин, несмотря на вялые протесты своей Альфы, взгромоздила её себе на закорки, а заодно отобрала ганкату. Фуми, обычно везучей, на этот раз прилетело дисперсным лучом в ногу. Чтобы Юки не передавалась её боль, она разорвала синхронизацию сразу же, как только всё кончилось, но та и без этого чувствовала, как плохо сейчас её Альфе. Держалась в воздухе Фуми сносно, сил у неё хватало, однако ходить она теперь сможет в лучшем случае только через неделю. Да и то наверняка первое время будет сильно хромать.

Помимо Фуми, серьёзно досталось Юмэко и Рэйне – их тоже ждал госпиталь. Даже необстрелянная Кимико получила своё, хоть и находилась в глубоком тылу. А вот Мирай, висевшая чуть в стороне, держала на руках Азусу – так бережно, словно та была жива. Азуса и в самом деле выглядела почти не пострадавшей, если не считать засохшей крови на подбородке. Однако ударный импульс «осы» сломал ей грудину, несколько рёбер и остановил сердце почти моментально. Скорее всего, Азуса даже не успела ничего почувствовать в последние мгновения своей жизни, но вряд ли это могло хоть как-то утешить Мирай. Сама она по злой иронии судьбы не получила в этом бою ни царапины – не в последнюю очередь благодаря стараниям Юки.

Остальные «ангелы» то и дело косились на Мирай, но молчали. А что тут скажешь? Ни одни слова в мире не смягчат боль от потери той, кто была больше, чем просто близкой подругой… Особенно если она спасла твою жизнь ценой своей собственной. Наверное, каждая из девушек думала сейчас именно об этом – не будь Азуса столь хороша в небе, она бы просто не успела защитить свою Альфу. И все сейчас оплакивали бы Мирай, а не её. Что может быть чудовищнее и нелепее, нежели погибнуть из-за отличных боевых навыков, а не из-за их отсутствия?

Терять подруг всегда было мучительно, но смерть Азусы стала для «ангелов» по-настоящему тяжёлым ударом. За тот год, что она провела в Тэнсикане, все успели искренне полюбить её – и не только за талант и способности, но и за удивительно светлый жизнерадостный нрав. Её репетиции на крыше всегда поднимали настроение, Азуса была словно маленькое солнышко, которое дарило другим радость и заряжало их оптимизмом. И вот теперь это солнце закатилось, погасло навсегда. Боевой путь будущей легенды Тэнсикана оказался совсем недолгим.

«Ангелы» вернулись такими измотанными и подавленными, что никто даже не вспомнил про недоеденный завтрак. Юки помогла Фуми добраться до госпиталя, а точнее сказать, просто донесла её туда на руках – с включённой махо-силой это было совсем нетрудно. Фуми почему-то жутко при этом смущалась, краснела и прятала лицо, словно Юки делала с ней что-то неприличное. Хотя что тут такого, если разобраться? Обычная дружеская помощь. А уж сколько раз её саму, Юки, таскали на руках…

Доктор Анабуки сразу их успокоила, сказав, что ничего опасного нет, и через пару недель Фуми даже думать забудет о ранении. А пока что ей предстояло остаться в госпитале, и Юки с грустью подумала, что впервые с того дня, как они стали жить в одной комнате, ей предстоит столь долгая разлука со своей парой. Конечно, она каждый день будет её навещать, тем более что и сама наверняка окажется на это время в резерве. Но всё равно это совсем не то… Теперь и засыпать, и просыпаться ей придётся в одиночестве, да и доверительно пошушукаться перед сном будет не с кем.

Тех, кому сегодня предстояло дежурить, Сакура в порядке исключения отправила по своим комнатам. Устав уставом, но было понятно, что сегодня атак больше не будет, а измочаленным девушкам требовался нормальный отдых, желательно в своей постели и в обществе самого близкого человека – своей пары. Досталось сегодня практически всем, и если кто-то из «ангелов» не нуждался в срочной помощи доктора Анабуки, это ещё не означало, что с ним всё в полном порядке. Да и самой Сакуре опять предстояло колдовать с графиком дежурств – боеспособных пар осталось не так уж много.

К обеду «ангелы» всё-таки сползлись в столовую – сил и энергии было затрачено столько, что аппетит, несмотря на общее уныние, прорезался у всех. Юки сидела за столом одна – кажется, впервые за всё время, что она провела в Тэнсикане. Это было как-то… непривычно и даже немного пугало. Но Фуми, по крайней мере, скоро выйдет из госпиталя и всё станет так, как прежде. А вот место Азусы так и останется пустым… Да и Мирай тоже почему-то не было.

– Эй, а где у нас Кономия? – от глазастой Аой тоже не укрылось отсутствие подруги. – Она что, так у себя и сидит? Слышь, Сато, у вас же комнаты рядом, ты к ней не заглядывала?

– Ну… я к ней стучалась, – виновато пробормотала Ёсико. – Но у неё дверь заперта, и ответа я не услышала никакого…

В столовой ненадолго повисло молчание, потом Кёко решительно заявила:

– Так, ну вот одной ей сейчас точно не надо быть! Пойду-ка я сама за ней схожу!

Она бодро выскочила в коридор, довольно долго отсутствовала, но в конечном итоге вернулась одна, сердитая и разочарованная.

– Не хочет! – в ответ на вопросительные взгляды Кёко сокрушённо развела руками. – Я уж и так, и сяк к ней в комнату ломилась! А у неё на всё один ответ – оставь, мол, меня в покое!

– Ну и ладно, – мягко заметила Мию. – Горе все по-разному переживают, знаешь ли. Может, ей и правда надо сейчас одной побыть… А на ужин-то, думаю, она точно явится, голод не тётка.

Должно быть, при этих словах все сразу вспомнили о Юмэко, лежащей на больничной койке. После гибели Цукасы она тоже на какое-то время превратилась в затворницу, но в конечном итоге всё закончилось хорошо – Юмэко нашла в себе силы смириться с потерей, а Нацуми поддержала её в те трудные дни. Сумеет ли кто-то так же поддержать Мирай?

И всё-таки девушки беспокоились. После обеда в дальнюю комнату пробовали стучаться ещё несколько раз, однако результат был всё тот же. Мирай ровным, каким-то безжизненным голосом отвечала, что у неё всё в порядке и не нужно к ней приставать. Импульсивная Кёко сгоряча предложила даже выломать дверь, но её, разумеется, никто не поддержал. В конце концов, каждая имеет право побыть наедине со своим горем. Мирай никогда не была особенно общительной и открытой, так стоит ли удивляться тому, что она не хочет никого пускать к себе в душу? Единственным человеком, которому она поверяла все свои радости и печали, была Азуса. Но её больше нет…

Ближе к ужину упрямая Кёко предприняла очередную попытку вытащить Мирай из комнаты. На сей раз она не получила вообще никакого ответа, а толкнув дверь, обнаружила, что та не заперта. Но не успела Кёко порадоваться тому, что Мирай наконец-то взялась за ум, как радость тотчас сменилась тревогой – комната была пуста. Обе кровати аккуратно заправлены, всюду такой стерильный порядок, словно Мирай устроила генеральную уборку перед отъездом.

Предаваться долгим раздумьям было не в характере Кёко, поэтому она немедленно оповестила весь третий этаж о том, что Мирай исчезла. Высыпавшие в коридор «ангелы» принялись наперебой гадать, куда она делась, но версии закончились очень быстро, и теперь беспокойство охватило всех. В самом деле, не в библиотеку же она пошла, книжку почитать!

– Мож, того, в саду она? – неуверенно предположила Нацуки. – Мы там с бедняжкой Азути раньше гулять любили, ну, мож и она…

Аой взглянула на неё как на умственно отсталую, презрительно фыркнула:

– Ага, на ночь глядя! Думаю, у командира она, больше негде ей быть.

– А зачем Аяно-сан будет её к себе в таком состоянии вызывать? – в свою очередь, возразила Ая. – Да она бы просто сама к ней в комнату пришла, если б поговорить хотела.

– Ну и где ж тогда эта Кономия?

Вопрос Аой остался без ответа. Девушки уже собирались разделиться на группы и бежать искать Мирай – кто в сад, кто в кабинет Сакуры, кто – для очистки совести – всё-таки в библиотеку. Но тут Сирасэ осенило:

– Эй, Тори-тян, а ведь ты ж у нас иногда чтением мыслей балуешься…

– И ничего я не балуюсь! – тут же ощетинилась Торико. – Сколько вам раз повторять, что я девушка серьёзная и такими непристойностями не занимаюсь!

– Ладно, ладно, не занимаешься, – Сирасэ миролюбиво выставила ладони вперёд. – Но сейчас твоя «коронка» действительно нужна, правда. Скажи, можешь прочитать мысли Мирай и узнать, где она сейчас? Согласна, не очень-то это хорошо, но и ситуация какая-то… нехорошая.

Торико немного посопела, помялась, потом неохотно буркнула:

– Ладно. Только если для пользы дела… Но потом даже не вздумайте мне это припоминать, ясно?

Она уставилась куда-то в угол и сосредоточилась, волосы её пожелтели. Остальные девушки с любопытством смотрели на неё – о том, что Торико владеет телепатией, были наслышаны все, но как это работает на практике, видеть никому не доводилось. Однако того, что случилось потом, не ожидал никто.

– Ой, – Торико вдруг побледнела и в страхе прижала ладони к щекам. – А Мирай-то сейчас на крыше, оказывается…

– Как на крыше? – взволнованно перебила её Сирасэ. – Почему? Зачем её туда понесло? И… ты чего переполошилась-то так?

– Так ведь она прыгнуть собирается… Вниз… Ой, девочки…

Прозвучало это настолько дико, что никто поначалу не поверил своим ушам, а потом Аой тряхнула головой и завопила:

– Прыгнуть?! Эта идиотка совсем рехнулась, что ли? А ну, погнали все наверх!

«Ангелы», не сговариваясь, с топотом бросились к лестнице, лишь Рин задержалась рядом с Торико и торопливо спросила:

– Кабэ-сэмпай, а ты мысли только читать умеешь или внушать тоже? Может, попытаешься Кономии-сэмпай внушить, чтобы она перестала о всяких глупостях думать и подальше от края отошла?

– Не знаю я… – растерянно пролепетала Торико. – Никогда не пробовала…

– Ну так попробуй уже!

Юки, обычно нерасторопная, каким-то образом очутилась наверху самой первой и сразу увидела Мирай – вдали, у торца крыши. Похоже, поднялась она туда втихую, по боковой лестнице, чтобы никто из девушек её не заметил. Мирай стояла на самом краю, чуть приподняв руки, словно хотела взмахнуть ими и полететь – но «ангелы» без доспехов не летают, и она это прекрасно знала. Прохладный мартовский ветер трепал её волосы, играл подолом платья, словно хотел подтолкнуть её сделать ещё один шаг – последний, в вечность.

Юки мчалась к ней со всех ног, понимая, что уже не успеет. Но Мирай вдруг вздрогнула, неуверенно попятилась и с отчаянным визгом зажала уши руками, пытаясь заглушить чужой мысленный импульс в голове – у Торико всё-таки получилось. Этих мгновений Юки хватило, чтобы в последнем рывке дотянуться до Мирай, обхватить её обеими руками и рвануть назад. Они повалились с ног, Мирай рухнула прямо на Юки, едва не угодив ей затылком по носу.

– Пусти! – захлёбывалась она от рыданий. – Тот паршивый импульс предназначался мне! Мне, понимаешь?! Это я зазевалась и должна была заплатить за это, а не она!

Юки лишь хватала ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание, и что есть силы продолжала прижимать к себе Мирай. Ей казалось, что если она её отпустит, та немедленно попробует ещё раз довести до конца свою безумную затею. Тем временем их уже окружили остальные «ангелы».

– Ох, ну ты и дура, – выдохнула Мию, трясущимися руками пристраивая на нос слетевшие очки. – Самая настоящая… Ну вот что ты хотела этим доказать и кому?

– Я во всём виновата, одна лишь я! – Мирай выкрикнула это яростно, сквозь слёзы. – Если б я не ошиблась, Азуса сейчас была бы с нами!

– Перестань. Мы на войне, если здесь кто-то в чём-то и виноват, то только враг. Азуса защищала тебя, так ей сердце велело. А ради чего собралась умереть ты?

Мирай ничего не ответила, лишь продолжала безостановочно всхлипывать, и только тогда Юки рискнула наконец-то разжать объятия. Им обеим помогли подняться, Кёко шагнула к подруге, отряхнула ей мусор со спины и вздохнула:

– Эх, Ю-тян, «четвёрку» вроде нормально прошла, а тут травмировалась…

– Чего?

Только сейчас Юки почувствовала жгучую боль в ноге и поняла, что сзади на бедре у неё огромная ссадина – должно быть, ободралась о что-то, когда падала. Ладно, в конце концов, это такие мелочи…

– Ну, а с тобой что делать? – устало спросила Мию, поддерживая под руку обмякшую Мирай. – Можешь дать слово, что больше попыток не будет?

Та упрямо молчала, и нетерпеливая Аой выпалила:

– Ой, давайте лучше в госпиталь её отведём! Там она, по крайней мере, под приглядом будет и никаких глупостей не натворит.

«Ангелы» медленно двинулись назад, поёживаясь от пронизывающего ветра – бело-голубые платья не очень-то подходили для вечерних прогулок в начале весны. Юки прихрамывала, морщась от боли в ноге, и думала о том, что сегодня она впервые спасла кому-то жизнь – не в бою, а просто так. Интересно, что стало бы с ней самой, если бы Фуми погибла у неё на глазах? Мысль была настолько жуткая и чудовищная, что Юки вздрогнула, зажмурилась и помотала головой, чтобы отогнать её как можно дальше.

– Эй, Ю-тян, ты чего? – дружески толкнула её плечом Кёко. – Тошнит, что ли?

– Да нет, что ты… Всё нормально.

И отвернувшись, Юки украдкой смахнула непонятно откуда взявшиеся слёзы.

Глава 23. Чёрные дни

Наверное, это была самая грустная весна в жизни Юки. Фуми в госпитале, Азуса погибла, Мирай пыталась покончить с собой… В тот вечер, когда они, продрогшие и усталые, вернулись с крыши, Юки даже в купальню не пошла, несмотря на все уговоры Кёко. Ей просто хотелось тогда побыть одной и хорошенько выплакаться. А ещё убедить себя в том, что жизнь продолжается, невзирая на потери. Да и вообще, ей, можно сказать, повезло. Сама она в бою почти не пострадала, не считая пары-тройки царапин, а Фуми вернётся совсем скоро, нужно только немного подождать.

Не лучше чувствовали себя и другие девушки. «Ангелы» гибли не так часто, но тем сильнее ощущалась в таких случаях боль утраты, и Тэнсикан на какое-то время охватывала тягостная апатия. Однако сейчас приходилось не только грустить о мёртвых, но и волноваться за живых. Никто не понимал, что станет с Мирай дальше и найдёт ли она в себе силы справиться со своим горем. С того дня, как её отвели в госпиталь, она не вставала с постели, покорно давала колоть себе антидепрессанты и ни с кем не разговаривала.

На фоне этого проблемы с боеспособностью отряда казались меньшим из зол, а между тем на этот раз они были весьма серьёзными. Все «ангелы», угодившие в резерв – Юки, Кёко и Нацуми – по закону подлости оказались левоспиральными, так что провести перегруппировку, хотя бы временную, не было никакой возможности. Поэтому сейчас бессменное дежурство приходилось нести трём парам и одной тройке – именно эти девять девушек представляли на данный момент все реальные силы, которыми располагал Тэнсикан. Ёсико после этой «четвёрки» сменила красный бант на белый, и теперь в её душе мешались гордость от того, что она стала полноправным «ангелом», и страх не оправдать оказанного доверия. Как-никак, отныне спрос с неё был другой, особенно сейчас, когда вахту несла лишь половина отряда.

Одно лишь радовало – после этой бойни активность кимуси наконец-то упала. Сирена теперь выла лишь изредка, и троицу, оказавшуюся в резерве, не так сильно мучила совесть, что они отсиживаются по своим комнатам, пока другие сражаются. Эти тоскливые дни Юки и Кёко, как в былые времена, проводили вместе, заодно приняли они в свою компанию и Нацуми, чтобы та не бродила неприкаянной в одиночестве. Правда, два года разницы в возрасте всё ещё немного смущали, но уже не так сильно, да и сама Нацуми вовсе не старалась держаться как старшая. Напротив, сейчас она была рада любой компании.

Каждый день все втроём они отправлялись в госпиталь, чтобы навестить своих пар, и сидели там до тех пор, пока доктор Анабуки их не выгоняла, а потом либо торчали на крыше, либо бродили по саду, либо собирались у кого-нибудь в комнате, чтобы поиграть в ханафуду. От такого вынужденного безделья становилось как-то неловко, но больше заняться всё равно было нечем. Нацуми хотя бы наведывалась в госпиталь ещё и по вечерам, исцелять раненых, компанию ей составляла Кумико, а вот Юки и Кёко чувствовали себя совершенно бесполезными.

– Не бери в голову, – беспечно махнула рукой Фуми, когда Юки в очередной раз пожаловалась ей на свою никчёмность. – Просто считай, что у тебя небольшие каникулы. А навоеваться мы с тобой ещё успеем.

Несмотря на серьёзное ранение, выглядела она достаточно бодрой и ловко прыгала на костылях при необходимости. Во всяком случае, после визитов к подруге у Юки никогда не оставалось того гнетущего чувства, которое возникает порой рядом с постелью больного человека. Фуми не расставалась с книжками, а каждые два дня вручала своей Бете очередной список того, что нужно взять в библиотеке.

У Рэйны и Юмэко дела тоже шли неплохо, хотя о выписке пока речи не велось. Легче всех отделалась Кимико – она провела в госпитале всего пару дней, после чего доктор Анабуки объявила, что во врачебном пригляде необходимости больше нет, и Кимико может перебираться в свою комнату. Правда, тренировки на полигоне на некоторое время пришлось отложить, однако Кимико не очень-то по этому поводу расстраивалась.

Но если раненые «ангелы» должны были скоро вернуться в строй, то будущее Мирай оставалось туманным. Держать её в госпитале особого смысла не было, но и рисковать, оставляя её наедине со своими мыслями, тоже никто не хотел. Кто знает, что ещё может придти ей в голову? Сакура несколько раз приходила к Мирай в палату и вела с ней долгие разговоры – точнее, произносила длинные монологи, потому что Мирай по большей части молчала и лишь изредка вяло кивала, соглашаясь со словами командира. В конце концов Сакура всё-таки взяла с неё твёрдое слово, что та больше не будет пытаться лишить себя жизни, и Мирай вернулась в свою комнату.

Она и раньше-то не была особо разговорчивой, предпочитая общаться исключительно по делу, а теперь совсем не открывала рта и даже на приветствия других девушек не отвечала. Мирай словно превратилась в механическую куклу, которая исправно выполняла все необходимые функции – спала, ела, дышала, но та искра, что зовётся жизнью, покинула её. Никуда не делось только её чувство долга. Ещё в госпитале Мирай заявила Сакуре, что не желает быть обузой для остальных и готова сражаться одна, без пары, однако та прекрасно понимала, что толку от такого героизма не будет. И дело было даже не в низкой эффективности «ангелов»-одиночек. То ли от лекарств, то ли от всего пережитого Мирай совершенно утратила способность на чём-то сконцентрироваться. В таком состоянии любой бой, даже самый лёгкий, стал бы для неё последним.

Поэтому Мирай отправилась в бессрочный резерв, но даже это решение Сакуры она приняла с полным безразличием. Отныне, не считая собственной комнаты, единственным местом, где можно было её застать, стало кладбище. Мирай могла сидеть там часами, не сводя глаз с могилы Азусы. Возможно, она вела долгие мысленные разговоры со своей погибшей парой – никто этого не знал. Другие девушки не раз и не два пробовали расшевелить её, даже Ая, позабыв о былой вражде, несколько раз порывалась поговорить с Мирай по душам. Но никакого проку от этих разговоров не было. Мирай с отсутствующим видом слушала то, что ей говорят, согласно кивала в знак того, что всё понимает, но сама не произносила ни слова. А потом вставала и уходила – либо к себе в комнату, либо на могилу Азусы.

Бездельная троица, не находившая места от скуки, тоже в меру умений и возможностей пыталась достучаться до ушедшей в себя Мирай. Нацуми пробовала даже воздействовать на неё исцелением, но увы, махо-сила лечила лишь физические травмы. А вот как возродить к жизни то пепелище, в которое превратилась душа Мирай после смерти Азусы? Юки и Кёко с надеждой посматривали на Нацуми, которая, во-первых, была старше и опытнее, а во-вторых, вытащила когда-то из депрессии Юмэко, оказавшуюся в похожей ситуации. Но та лишь вздыхала и отводила глаза:

– Ох, девочки… Боюсь, тут я ничем нашей Мирай помочь не смогу. С Юмэ-тян мы ведь потом парой стали, и поддерживала я её как свою будущую Бету. Сами, наверное, понимаете, что такое лишь с одним-единственным человеком возможно…

Неизвестно, что думала по этому поводу Кёко, а вот Юки и в самом деле хорошо всё понимала. Она до сих пор помнила, что сказала ей тогда Фуми – Нацуми всегда мечтала, чтобы Юмэко стала её парой. И помогала она не просто подруге по оружию, а самому дорогому для себя человеку. Вот поэтому всё у неё получилось. А кто сможет стать таким же дорогим человеком для Мирай? Кто сможет заменить Азусу, которая была для Мирай любимой младшей сестрёнкой?

Весна в этом году выдалась прохладная, но в ясные дни, когда ярко светило солнце, даже немного припекало. Сидеть по своим комнатам в такую погоду не хотелось, и троица обычно отправлялась в сад. Девушки неспешно бродили по дорожкам, любуясь красными цветками камелий, а потом устраивались на скамейке под ивой неподалёку от святилища, лакомились вкусняшками и болтали. Частенько эти посиделки заканчивались тем, что все трое, разморенные солнечными лучами, там же и дремали, привалившись друг к другу. Рано или поздно кто-нибудь спохватывался, что уже настало время обеда, и тогда они дружно вскакивали и неслись в столовую.

В один из таких солнечных дней их отыскала там Кимико. Она робко стояла в отдалении и теребила подол платья, не решаясь первой заговорить со старшими, пока её не заметила Кёко.

– О, Кими-тян! – весело помахала она рукой. – Что, тоже гуляешь? А чего одна, без сестрёнки? Или она мастерство на полигоне оттачивает?

Кёко всегда славилась умением задавать множество вопросов и не ждать на них ответов, так что Кимико, смущённо улыбнувшись, отозвалась лишь на последний:

– Неа, Куми-тян дрыхнет без задних ног, она вчера в госпитале умаялась. А вы… сильно сейчас заняты, да?

– Вот нисколечко не заняты, – засмеялась Нацуми. – Треплемся о всякой ерунде и со скуки помираем. Хочешь, пошли к нам – чем больше народу, тем скучать веселее.

Кимико отчего-то смутилась ещё больше и даже покраснела, потом пробормотала:

– Ну… вообще-то я поговорить с вами хотела… Можно?

Юки первая сообразила, что младшенькая пришла к ним с чем-то серьёзным и теперь не знает, с чего начать. Чуть сдвинувшись вбок на скамейке, она похлопала ладонью рядом с собой:

– Давай, садись и рассказывай, что у тебя стряслось.

Кимико неуверенно присела на самый краешек, с преувеличенным старанием расправив подол. Правая рука слушалась её не очень хорошо, под рукавом платья отчётливо была заметна плотная повязка – именно поэтому о тренировках с ганкатой пока не могло идти и речи. Украдкой бросив взгляд на трёх девушек, Кимико решила обращаться непосредственно к Юки, которая находилась к ней ближе всех.

– Айзава-сэмпай… – она вдохнула поглубже и замолчала.

– Давай без «сэмпаев», – улыбнулась Юки и ободряюще накрыла её руку своей. – Не будь такой правильной, как Рин-тян. И говори уже, что хотела.

Кимико ещё раз набрала в грудь побольше воздуха. Сейчас она была совсем не похожа на ту весёлую болтушку, какой все привыкли её видеть.

– Хорошо, Айзава-сэм… как скажешь. Я… посоветоваться просто хотела. По поводу Мирай… то есть Кономии-сэмпай…

Кимико снова запнулась, а потом единым духом выпалила:

– Мне ведь очень-очень больно видеть её такой! Мы с ней даже подружиться успели немного, она не чужой человек для меня… И я очень хочу ей помочь! Только не знаю, как! Вы простите, если не в своё дело лезу… Я же понимаю, я здесь недавно совсем, и, наверное, у меня никакого права нет… Но я очень хочу помочь ей, правда!

Кёко даже рот открыла от этой взволнованной, сбивчивой тирады Кимико, а Нацуми сразу стала серьёзной и перестала зевать.

– Знаешь, Кими-тян, мы все хотим ей помочь, вообще-то, – медленно протянула она. – Но тоже не знаем, как. Ну, точнее, догадываемся… Только кто сможет стать для Мирай таким человеком, вот в чём вопрос.

Кимико растерянно взглянула на Нацуми.

– Каким человеком, Сумэраги-сэмпай?

– Важным. Самым важным человеком в её жизни. Понимаешь, Кими-тян? Мирай потеряла свою Бету… Ты, по счастью, пока ещё не знаешь, что это такое, но это очень тяжело, поверь мне. Азуса была для неё больше, чем просто подруга. Как бы тебе объяснить… Вот представь, если бы вдруг Куми-тян погибла прямо у тебя на глазах?

От столь жуткого предположения глаза впечатлительной Кимико округлились, и в них тотчас заблестели слёзы. Она лишь сглотнула, даже не найдя, что ответить, а Нацуми продолжала:

– Вот и Мирай сейчас так же больно, а может, и ещё больнее. Думаю, она просто вкус к жизни потеряла. И не видит смысла в дальнейшем существовании.

– Как Курэха, да? – Кёко заёрзала на скамейке. – Она ведь тоже…

– Курэхе, наверное, проще было… Ну, мне так кажется, я ж ведь не знала, что у неё в голове творится. Ты сама наверняка помнишь, ей уже двадцать почти исполнилось, и она после того боя уехала из Тэнсикана. А там – жизнь совсем другая, новая, иные хлопоты… Знаешь, хочется верить, что это помогло ей боль потери пережить. А Мирай всего семнадцать, и никто её никуда не отпустит. Ей Бета новая нужна.

Кимико слушала Нацуми очень внимательно, не сводя с неё глаз. Про Курэху и Цукасу она, конечно, вряд ли знала, но ведь понятно, что в Тэнсикане не впервые теряют «ангелов». Задумчиво поднеся палец к губам, она тихо спросила:

– Новая Бета?

– Угу, – кивнула Нацуми. – И не просто Бета, а чуткая и терпеливая подруга, которая сможет ей волю к жизни вернуть. Я ведь сама так Юмэко когда-то вытащила… Нет-нет, Кими-тян, ты не подумай, что я хвастаюсь! Просто довелось всё это на своей шкуре испытать…

Под ветвями старой ивы повисла тишина. В этой тишине отчётливо слышалось частое и тяжёлое дыхание Кимико, которая, должно быть, опять набиралась мужества сказать что-то важное. Наконец, она не выдержала, вскочила со скамейки и вытянулась в струнку перед старшими.

– А я? – спросила она с отчаянной храбростью. – Я смогу стать такой подругой для Кономии-сэмпай?

– Эй, а как же бедняжка Тори-тян? – с наигранным возмущением начала было Кёко, но Юки сердито пихнула её локтем в бок – вот уж не время сейчас шутки шутить.

Кимико с замиранием сердца ждала хоть какого-то ответа. Напуганная собственной смелостью, она искренне полагала, что какая-то там ученица с зелёным бантом не имеет никакого морального права влезать в дела настоящих «ангелов» и уж тем более предлагать свою никому не нужную помощь.

– Кими-тян, послушай, – произнесла, наконец, Нацуми. – Конечно, вы с Мирай и в самом деле друг другу по спиральности подходите – она «правая», ты «левая». Но этого мало, понимаешь? Тебе терпение понадобится, много терпения. Поэтому подумай хорошенько, готова ли ты к таким трудностям…

– Ну, Нацу, не пугай её! – всплеснула руками Юки. – Это же здорово, что она так хочет помочь… Слышишь, Кими-тян? Конечно, ты должна попробовать, если всей душой того хочешь. Обязательно попробуй, только запасись терпением, Нацуми верно говорит. А мы тебя всегда поддержим и поможем советом, если нужно.

– Точно-точно, – с готовностью закивала Кёко, осознавшая наконец, что Кимико настроена серьёзно. – Скажи, Кими-тян, а ты… Ну, много вообще проводила времени с Мирай?

– Мы в сёги с ней играли почти каждый день, – отвага Кимико иссякла окончательно, и она тихонько всхлипнула. – Я всё время жульничать пыталась со своей «коронкой», а Кономия-сэмпай учила меня играть честно и думать своей головой… И я ей очень благодарна, правда! А ещё она на полигоне со мной больше всех возилась…

Кимико замолчала и торопливо вытерла слёзы в уголках глаз, потом робко спросила:

– Вы… правда думаете, что у меня получится?

– Время покажет, – отозвалась Нацуми. – Мирай сейчас в своём горе точно в коконе, и достучаться до неё сложно. Но она очень хорошая и надёжная, уж поверь. У тебя будет отличная Альфа, Кими-тян, если ты справишься.

– Спасибо огромное! – Кимико благодарно поклонилась сразу всем троим. – Тогда я буду стараться… Очень-очень!

И она, развернувшись так стремительно, что подол платья взлетел вверх, умчалась прочь со всех ног, словно боялась, что трое «ангелов» могут передумать и запретить ей даже близко подходить к Мирай со своими жалкими глупостями.

С этого дня Кимико действительно взялась за дело. Ободрённая поддержкой и доверием старших подруг, она начала беспощадную битву с внутренними демонами Мирай. Это и впрямь оказалось трудно, очень трудно, но благодаря врождённому чувству такта Кимико умела не быть навязчивой, а терпения у неё и в самом деле хватало. Снова и снова она пыталась разговорить Мирай, обсудить с ней что угодно, пускай даже погоду – лишь бы та не оставалась такой безучастной и погружённой в себя.

Но особого толка от усилий Кимико пока что не было. Мирай по-прежнему молчала, глядя куда-то вдаль, иногда отделывалась односложными ответами, а если болтовня Кимико всё-таки начинала её утомлять, просто разворачивалась и уходила. Пробить тот кокон, о котором говорила Нацуми, никак не удавалось, и любые напоминания о вещах из прошлого оставляли Мирай равнодушной. Даже на предложение сыграть ещё разок в сёги, как в былые времена, она пожала плечами и тусклым голосом ответила:

– Прости, не хочу. Неинтересно.

Кимико не сдавалась, но и ей порой делалось тоскливо от чувства полной безысходности. В такие минуты она либо тихонько плакала у себя в комнате, на плече у сестры, либо приходила к Юки – почему-то именно её она выбрала в качестве главной советчицы.

– Ничегошеньки у меня не выходит, Айзава, – вздыхала она. – Я глупая, да? Глупая и никчёмная…

– Вовсе нет, – решительно мотала головой Юки. – Ты ведь не опускаешь руки, и это главное. Ну да, у всех бывают сложные периоды в жизни, когда кажется, что ничего уже не изменить и не исправить… Но знаешь, за эти два года в Тэнсикане я кое-что поняла. Всегда надо бороться, даже если поначалу борьба кажется бессмысленной.

– Бороться… Ты права, наверное. Но иногда я просто не понимаю, что мне делать. Ты не думай, я не отступлюсь от Кономии-сэмпай! Но так хочется отыскать что-то такое, что заставит её в себя придти хотя бы на минуточку…

Кёко, заглянувшая как-то к ним на огонёк, заявила, что могла бы помочь синхронизация.

– Я ведь Рэйну перестала бояться как раз после того, как мы в первый раз засинхронились, – призналась она. – Увидела её словно изнутри и поняла, что на самом деле вовсе она не такая высокомерная ледышка, какой кажется… Синхронизация наше истинное «я» показывает – понимаешь, Кими-тян? И помогает лучше понять друг друга!

– Так ведь разве Кономию-сэмпай уговоришь? – тяжко вздохнула Кимико. – Она на вопросы-то обычные отвечать не хочет…

– Ну… это проблема, конечно. Но ты уж постарайся как-нибудь, Кими-тян! Весь Тэнсикан на тебя смотрит!

Кимико вздрогнула, густо покраснела, и Юки укоризненно покачала головой:

– Ох, Кёко, ну хватит дурачиться уже. Она ведь и правда переживает.

– И вовсе я не дурачусь, Ю-тян! – возмутилась та. – Мы вообще-то все переживаем! Только вот никто из нас помочь Мирай не может, потому что у каждой давно своя пара есть! А близких подруг у неё и не было никогда. Так что на Кими-тян вся надежда!

Кимико встревоженно хлопала глазами, такая ответственность её пугала, но слова про синхронизацию она запомнила. Эх, вот бы ещё придумать, как это устроить…

Последний день марта выдался хмурым и пасмурным. Мелкий дождь то начинался, то переставал, то снова принимался накрапывать. Но даже такая отвратительная погода не помешала Мирай вновь отправиться на кладбище. Накинув на голову капюшон ярко-красной куртки, она вновь неподвижно сидела перед могилой Азусы на низкой каменной скамье, не чувствуя ни дождя, ни влажного, стылого ветра.

Азусы нет, а она, Мирай, зачем-то продолжает жить. Вот только в чём смысл такого существования? Она всё ещё могла бы приносить хоть какую-то пользу и уничтожать врагов, но в бой её не пускают. И покончить с этой никчёмной жизнью она тоже не может, раз уж дала слово. А что тогда остаётся? Да ничего, просто день за днём двигаться по одному и тому же замкнутому кругу, разорвать который нет ни сил, ни желания. Никто ей не нужен, кроме Азусы. И она тоже никому не нужна.

– Кономия-сэмпай…

Кимико нашла Мирай без труда – её куртка ярким пятном выделялась среди зелени сада. Да и место это было единственным, где стоило её искать. Мирай, как обычно, ничего не ответила, даже головы не повернула. Кимико устроилась рядом на мокрой скамье, несмело протянула руку, чтобы дотронуться до Мирай, но так и не решилась.

– Кономия-сэмпай, дождь идёт. Ты не простынешь?

– Нет.

Мирай по-прежнему смотрела лишь на могилу, словно никакой Кимико рядом не было. Ну вот как вытащить её из этого тупика, в который она сама себя загнала?

– Я в буфете сладостей взяла, хочешь?

– Нет.

Кимико поёрзала, чувствуя, что подол платья уже промок насквозь. Ладно хоть, плед догадалась накинуть, когда отправилась сюда… Она всё-таки рискнула коснуться локтя Мирай и негромко спросила:

– Не хочешь больше сражаться? Решила оставить всё как есть?

– Хочу, – та впервые взглянула на Кимико, в глазах мелькнула тень удивления – таких вопросов ей ещё никто не задавал. – Но Аяно-сан считает иначе.

– Потому что ты одна. Кто тебя пустит в бой одну, да ещё в таком состоянии? Ты даже того, что вокруг происходит, не замечаешь!

– Всё я замечаю.

Кимико с досадой закусила губу. Какая же всё-таки Мирай упрямая! Вот только она совсем не видит себя со стороны – вялую, безучастную, с потухшим взглядом. И если её хорошенько не встряхнуть, она так и будет жить в своей скорлупе, не понимая, что другие пытаются ей помочь.

– Знаешь, Кономия-сэмпай, я думаю, что тебе пара нужна.

– Не нужна. Шла бы ты отсюда, а?

Впервые за все эти долгие дни в раздражённом голосе Мирай прорезались хоть какие-то эмоции. Но Кимико сейчас не боялась этих угрожающих ноток. Пусть Мирай сердится и даже злится, лишь бы не вела себя, как безжизненная марионетка.

– А вот не уйду, – Кимико вся напружинилась, словно перед броском. – Хочу понять, что в голове у тебя, что тобой движет. Я ведь знаю, ты отличный «ангел»… И что с тобой стало, скажи, пожалуйста? Может, ты и махо-силу уже включать разучилась?

Вот теперь Мирай действительно рассердилась не на шутку. Отодвинувшись от Кимико, она резко развернулась к ней всем корпусом:

– Твоё какое дело? Сопливая ещё рассуждать об этом, сперва повоюй и белый бант заработай, потом поговорим.

– Потом? А оно будет, это «потом»? Или у тебя действительно способности исчезли, Кономия-сэмпай?

Мирай, не сдержавшись, прошипела короткое ругательство. Она всегда считала себя слишком взрослой и серьёзной, чтобы вестись на такие детские подначки, но язвительный тон малявки Кимико лишил её всякого самообладания. Мирай подалась вперёд, сосредоточилась, и её волосы под капюшоном окрасились в зелёный цвет, глубокий и насыщенный. Такого больше не было ни у кого в Тэнсикане, чем Мирай втихомолку гордилась.

– Довольна? – с холодным бешенством спросила она.

Это был именно тот момент, которого ждала Кимико. У неё было в запасе, наверное, всего несколько секунд, не больше, и ошибиться она просто не имела права. Включив махо-силу почти одновременно с Мирай, Кимико провела принудительную синхронизацию.

С её стороны это было, конечно, нарушением всех мыслимых и немыслимых приличий. Допускалось такое лишь при стажировке в тройках – в бою, в экстренных случаях, когда просто не оставалось другого выбора. Синхронизация, как было известно любому «ангелу», являлась процессом весьма интимным, а принудительная установка связи означала, по сути, беспардонное вторжение в чужое личное пространство. Позволить себе подобное могла лишь старшая – Альфа, которая не видела иного способа помочь своей Бете, попавшей в опасную ситуацию. Со стороны зелёной Кимико, которая была младше Мирай на два с половиной года и ещё не видела живьём ни одного кимуси, такой поступок выглядел вопиющей бестактностью и верхом наглости.

– Ты! – Мирай задохнулась от ярости и размахнулась, чтобы влепить Кимико пощёчину. – Что ты себе вообще позволяешь, дрянь эдакая?!

– Просто хочу вернуть тебе веру в себя! – со слезами на глазах выкрикнула Кимико. – И втолковать тебе хоть как-то, что ты не одинока!

Они неотрывно смотрели друг на друга – одна с гневом, другая бесстрашно. Но гораздо больше всяких слов и взглядов значило то, что каждая ощущала сейчас у себя в голове. Перед Кимико распахнулась настоящая бездна, до краёв наполненная болью и чувством вины перед Азусой. В этой бездне тонуло всё хорошее и светлое, что ещё оставалось в душе у Мирай, она засасывала в себя всё без разбора, словно чёрная дыра. Но и Мирай видела сейчас те стремления, которые двигали Кимико, видела ясно и чётко, во всей их наготе. Понимала чистоту и искренность её намерений, понимала, зачем Кимико намеренно взбесила её и заставила включить махо-силу.

– Можешь меня ударить, если хочешь, – голос Кимико звенел от напряжения. – Ударь, если тебе от этого полегчает, только начни хоть что-то делать и к чему-то стремиться! Стань уже прежней, наконец!

Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, глубоко вдохнула и в отчаянии треснула кулаком по каменной скамье:

– Азуса всегда тобой восхищалась! И если она смотрит на тебя сейчас, то представляю, как она разочарована твоим поведением!

Мирай дёрнулась, словно сама получила пощёчину, губы её задрожали. На миг Кимико показалось, что её старшая подруга сбросила с себя мертвящее оцепенение последних дней, но в ту же секунду наваждение рассеялось. Мирай разорвала синхронизацию и ровным голосом произнесла:

– Убирайся с глаз моих.

Кимико тяжело дышала, всё ещё рефлекторно сжимая кулаки. Удалось ли ей достучаться до Мирай? Или всё было зря? То, что Кимико увидела в глубинах этой истерзанной души, потрясло её, но она знала, что всё равно продолжит бороться. Вычерпает эту бездну руками, если надо.

– Кономия-сэмпай…

– Убирайся с глаз моих, – всё так же без выражения повторила Мирай.

А потом, поняв, что никуда Кимико уходить не собирается, сама поднялась со скамьи и пошла прочь. Капюшон свалился с её головы, за шиворот падали холодные капли, но она этого даже не замечала.

Кимико ещё долго сидела под моросящим дождём, кутаясь в плед. Может быть, она окончательно всё испортила? И не стоило устраивать весь этот цирк? Мысли куда-то разбегались, пока в голове не осталось ни одной – лишь звенящая пустота. В конце концов Кимико чихнула три раза подряд и поняла, что нужно возвращаться к себе в комнату, если она не хочет заболеть. Увидев мокрую с головы до ног сестру, флегматичная Кумико лишь тяжко вздохнула, засунула её под горячий душ, а потом принялась отпаивать чаем.

В тот же день Кимико вновь постучалась к Юки и рассказала обо всём, что случилось на кладбище. Под конец она с понурым видом спросила:

– Думаешь, я ошиблась, да? Плохо поступила?

– Сумасшедшая… – Юки лишь покачала головой. – Тебя кто вообще научил-то такому?

– Михара-сэнсэй, – потупилась Кимико. – Когда Хосикава про синхронизацию сказала, я весь день только об этом и думала. А потом смелости набралась и пошла спросить совета у нашей наставницы. Вот она мне и рассказала… Как это в тройках происходит порой.

– Удивительно, как Мирай тебя вообще не прибила за такое.

Кимико опустила голову ещё ниже, пробормотала:

– Должно быть, я Кономии-сэмпай лишнего наговорила. Но я так хотела, чтобы она поняла… Поняла, что я действительно ей помочь хочу.

– Ох, Кими-тян, кто знает… Может, и правда она что-то поняла. А истинных чувств при синхронизации всё равно не скроешь, так что, наверное, не зря ты всё это затеяла.

Кимико рискнула подойти к Мирай лишь на следующий день. Нашла она её всё там же, на кладбище, только погода сегодня стояла тёплая и солнечная, куртки на Мирай не было, и лёгкий ветерок играл воротником её платья. Услышав шаги за спиной, она повернулась и равнодушно сказала:

– А, это ты. Привет.

Кимико едва не потеряла дар речи. Мирай обратила на неё внимание? И даже первая поздоровалась? Хотя жизни в её голосе не прибавилось, это, несомненно, были какие-то изменения к лучшему. Пусть и совсем малюсенькие.

– Кономия-сэмпай, – Кимико переступила с ноги на ногу и неуверенно поклонилась. – Прости меня за вчерашнее…

– Забудь. Если пришла посидеть со мной, то я не против. Только давай помолчим, ладно?

Кимико осторожно опустилась на скамью – не мокрую, как вчера, а уже немного нагретую солнцем. Может, душа Мирай действительно начала потихоньку оттаивать? На лице её по-прежнему не отражалось никаких эмоций, но она хотя бы стала замечать то, что происходит вокруг. И впервые о чём-то попросила.

Они долго сидели вдвоём в полной тишине, не говоря ни слова. Кимико искоса поглядывала на Мирай, ей хотелось нежно взять старшую подругу за руку и легонько стиснуть в знак того, что всё будет хорошо. Но она боялась, что это прикосновение разрушит тот хрупкий контакт, что неожиданно возник между ними. Наверное, теперь только время покажет, правильным ли был вчерашний поступок.

С этого дня Кимико всякий раз составляла Мирай компанию, когда та приходила на могилу Азусы. Мирай не гнала её, но и общаться тоже не горела желанием, а потому по большей части они просто молчали. Впрочем, иногда между ними завязывалась неловкая беседа на какие-то незначащие темы – о погоде, о природе, о сегодняшнем меню в столовой. Никогда не говорили они только о сражениях. Но Кимико надеялась, что рано или поздно Мирай почувствует вкус к жизни и снова захочет взять в руки ганкату.

Тем временем госпиталь понемногу пустел. Первой его покинула Юмэко, и в составе дежурной смены начали происходить хоть какие-то изменения. Справедливости ради, атак за эти полторы недели случилось всего три или четыре, но те девять девушек, что остались в строю после «четвёрки», просто морально устали каждое утро снова и снова подниматься в дежурку и безвылазно торчать там весь день до самого вечера.

Вернулась наконец-то и Фуми. Ей больше не было нужды скучать на больничной койке, однако вахту она пока нести не могла, поскольку всё ещё сильно хромала. Костылями она уже не пользовалась, но и с тростью ходить не желала – отчего-то Фуми вбила себе в голову, что будет выглядеть при этом как почтенная мать семейства в преклонных годах. Поэтому передвигалась она сейчас крайне медленно и бóльшую часть времени предпочитала проводить в постели с книжкой.

Юки была безумно рада тому, что она наконец-то снова вместе со своей Альфой. Раньше она всё-таки не понимала до конца, что чувствует девушка, лишившаяся пары, пусть и временно. А вот теперь ей самой довелось пройти через это. Вынужденное одиночество оказалось гораздо тяжелее, чем она думала, и даже ежедневные визиты в госпиталь не могли заглушить это щемящее чувство. Днём Юки немного забывалась за болтовнёй с Кёко, которая и сама пыталась хоть немного отвлечься от постоянных мыслей о Рэйне, зато вечером, когда она возвращалась в пустую комнату, тоска и уныние накатывали с новой силой. Хорошо ещё, что состояние Фуми всё это время не вызывало особого беспокойства, иначе Юки вообще сошла бы с ума от тревоги.

– Я тебя очень хорошо понимаю, правда, – серьёзно сказала Фуми, когда Юки в первый же вечер поделилась с ней своими чувствами. – Сэнко тоже несколько раз в госпиталь попадала, и я себе места не находила. Всё-таки связь сердец в паре очень сильная, никуда от этого не деться. Особенно когда есть доверие… А знаешь, какой вывод из этого следует?

– Какой?

– Ты всегда должна быть в бою собранной и осторожной. Не то попадёшь вот так же в госпиталь и заставишь меня страдать.

– Ох, Фуми…

Юки вдруг почувствовала такой прилив нежности к своей паре, что полезла к ней обниматься, но та лишь хихикнула и щёлкнула её по носу:

– Я же всегда тебе говорю, что всё у нас будет хорошо. А ты моя Бета и должна мне верить. Вот что, расскажи-ка лучше, что там с Кономией.

Фуми всегда любила посплетничать просто так, без особой цели, но сейчас её интерес был искренним – несмотря на внешнее безразличие, она, как и другие «ангелы», беспокоилась о Мирай. Правда, эту сторону её натуры видела только Юки.

– Да как тебе сказать… По-моему, ей чуть лучше стало. Знаешь, Кимико и в самом деле очень старается. Даже не думала, что в ней столько решимости, она ведь зелёная совсем.

Юки помолчала, поводила пальцем по подушке и вздохнула:

– Но мне кажется, путь им придётся долгий пройти.

– Пройдут, вот увидишь, – уверенно сказала Фуми. – Кономия сильная. А Тоса слишком сильно к ней привязалась, чтобы её бросить. Видела, как она сегодня в столовой на свою будущую Альфу смотрела?

– Будущую Альфу?

– Ну, Юки, это очевидно же. Они парой станут. Может, не завтра и даже не послезавтра, но станут обязательно. Мм…

Фуми вдруг потянула подругу за рукав и смущённо пробормотала:

– Прости, а тебя не очень затруднит мне чай заварить? Ну пожалуйста, а?

– Эх, Фуми, Фуми… – Юки засмеялась, тоже щёлкнула её по носу в отместку. – Знаешь ведь, я всё для тебя сделаю.

Может, её старшая подруга и впрямь хорошо разбиралась в людях, а может, просто слишком много читала и верила, что в жизни всё должно происходить непременно так же, как в книгах. Но факт оставался фактом – у Кимико действительно что-то получалось. И даже сейчас она продолжала делиться с Юки своими маленькими победами. То ей удалось вытащить Мирай к заливу, чтобы посидеть немножко на поваленной криптомерии, то они всласть полакомились на крыше вкусняшками из буфета, то сыграли всё-таки, вот чудо, одну партию в сёги. Несмотря на апатию, голова у Мирай работала всё так же хорошо, и она, даже не задумываясь особо над своими ходами, привычно разгромила Кимико в пух и прах. Но та была рада и этому. На этот раз ей даже в голову не пришло включать свою «коронку» ради победы. Счастьем было уже то, что Мирай сидела на кровати в своей излюбленной позе, скрестив ноги, уверенно двигала фигуры по доске и в кои веки была похожа на живого человека, а не на заводную куклу.

В начале апреля Тэнсикан в очередной раз навестил неутомимый Кавахара с телеканала «Фудзи». Хотя история, приключившаяся с Мирай, дошла в итоге до высшего руководства в Киото, журналисты не стали касаться её даже краешком. Но Юки давно, ещё с того памятного разговора с Сатико почти два года назад, перестала удивляться такой избирательности. Простым людям совсем ни к чему знать, что «ангелы» иногда гибнут, а их подруги пытаются свести счёты с жизнью, которая в одночасье теряет для них всякий смысл.

Потому и этот репортаж был выдержан сугубо в оптимистическом духе. Героиней его стала Рэйна, только что вышедшая из госпиталя, и Кавахара в красках живописал, как даже дочери миллиардеров берегут покой мирных граждан, не щадя себя. Правда, о своём решении ему в итоге пришлось пожалеть. Журналистов Рэйна терпеть не могла, но она прекрасно понимала, как нужно вести себя перед камерой, а потому держалась безукоризненно и говорила именно те слова, которые от неё ждали. Однако при этом она умудрялась обливать Кавахару таким ледяным презрением, что под конец интервью тот и в самом деле начал ёжиться, словно от холода. Впрочем, с Рэйной мало кто мог чувствовать себя в безопасности. Что ни говори, семейные гены клана Онодэра, одного из флагманов японской экономики, никуда так просто не спрячешь.

Тем удивительнее было наблюдать за её отношениями с Кёко. Рэйна держала её в строгости, но это была строгость старшей сестры, наставляющей на путь истинный непутёвую, но очень любимую младшую сестрёнку. Даже когда Рэйна, вдалбливая очередную премудрость, стучала Кёко по лбу костяшками пальцев, чувствовалась в этом жесте какая-то особая нежность. Да и сама Кёко это прекрасно понимала. Она действительно перестала бояться Рэйну после первой синхронизации, и лишь по старой привычке время от времени жаловалась Юки на то, каким безжалостным чудовищем является её Альфа. Но любви, уважения и взаимного доверия в их паре было, наверное, не меньше, чем у Юки с Фуми.

С возвращением в строй Рэйны ситуация с дежурствами стала полегче, ну а когда и Фуми перестала хромать, боеспособность Тэнсикана восстановилась почти полностью. Юки с удивлением поняла, что за две недели по-настоящему устала от вынужденного безделья, и теперь только рада провести в дежурке ещё один новый день вместе со своей парой. Более того, она вдруг поймала себя на том, что с каким-то затаённым нетерпением ждёт первой атаки, лишь бы снова подняться в небо с Фуми. А ведь ещё даже год назад Юки и представить себе такого не могла. Может быть, только сейчас она сделалась настоящим «ангелом»?

На днях Юки исполнилось шестнадцать. Она, как и в прошлом апреле, получила миленькие подарочки от Кёко и Фуми, но не это было главным. Главным было то, что она стала ещё на год старше, ещё больше повзрослела и научилась чему-то новому. Те уроки, что преподносил ей Тэнсикан, нередко оказывались суровыми, а порой и болезненными, но в конечном итоге Юки всякий раз была за них благодарна. А теперь, когда здесь регулярно появлялись новенькие – бестолковые, ничего не умеющие, – она особенно остро чувствовала своё старшинство и некую ответственность за тех, кто приехал сюда совсем недавно. А ведь когда-нибудь придёт день, и у неё появится своя Бета. Ох, даже страшно представить…

Но пока что Юки наивно утешала себя, что случится это ещё нескоро. И до этого времени она, пусть хотя бы изредка, может чувствовать себя беспечной младшей сестричкой, которой рано пока задумываться о своём будущем. Хотя бы до тех пор, пока рядом с ней есть Фуми, умная и заботливая. А там будет видно.

Глава 24. К свету

Наверное, единственным человеком, которому последние события принесли хоть какую-то пользу, оказалась Торико. Теперь, когда Кимико с головой окунулась в свои сложные отношения с Мирай и забыла обо всём на свете, проблема выбора, так долго мучившая Торико, исчезла сама собой. И не беда, что дело решил случай, как и предсказывала Юки когда-то. Оптимистка Торико с лёгкостью убедила себя в том, что всё устроилось наилучшим образом, а Кумико является для неё идеальной парой.

Конечно, Мию узнала об этом самой первой, но Торико просто распирало от желания похвастаться ещё кому-то, что у неё теперь есть Гамма. Именно в этот день она оказалась в одной смене с Юки – из-за скользящего дежурства все пары опять перепутались – и немедленно к ней пристала.

– Вот ты сама посуди, – увлечённо рассказывала Торико, зажав Юки в самый угол дивана. – У меня ж вечно энергия через край бьёт, а Куми спокойная, как тюлень! И мы с ней будем друг друга дополнять – соображаешь, да? Как инь и янь! Скажи, здорово же?

– Ну… наверное, – рассеянно отвечала Юки – она с самого утра возилась с очередной игрушкой-амигуруми и тщательно считала петли, стараясь не сбиться. – Главное, чтобы вы с Куми-тян обе довольны были.

– Так мы и довольны! Ещё как довольны! Хочу прям сегодня рапорт написать, вон, даже Мию не против!

Мию тем временем уткнулась в какую-то брошюру об устройстве ганкат и хихикала в кулак, делая вид, что не слышит восторгов своей Беты. Уж ей-то Торико за эти полгода все уши прожужжала своими печалями, и теперь Мию могла, наконец, вздохнуть с облегчением. Оставалось лишь надеяться, что флегматичная Кумико действительно сможет обуздать бурный темперамент своей будущей Альфы – если, конечно, у неё хватит терпения.

Впрочем, что думала по этому поводу сама Кумико, толком никто не знал. Сейчас она гораздо больше переживала за свою сестру, так что предложение Торико особых эмоций у неё не вызвало. Однако отказываться она тоже не стала, здраво рассудив, что момент для начала стажировки настал самый подходящий. Кимуси атаковали редко и малыми силами, а потому можно было набраться опыта без особого риска.

Случались такие периоды затишья нечасто, но если все «ангелы» радовались очередной передышке, то неукротимая Хина по-прежнему рвалась в бой. Ещё в конце марта она получила долгожданную ганкату и теперь тренировалась, не помня себя. Однако в первые же дни Хина достала всех старших своей въедливостью, дотошностью и полной бесцеремонностью, а потому занимались с ней по большей части лишь Нацуми и Мию. Только эти две спокойные девушки могли выносить Хину в больших дозах.

Но и они не всегда были свободны, поэтому Хина, испросив у Сакуры персональное разрешение, занималась самостоятельно. Такое не особенно приветствовалось, в первую очередь по соображениям безопасности, однако Сакура решила, что лучше уж направить кипучую энергию Хины в полезное русло, чем позволить ей изнывать от безделья. К тому же во всём, что касалось обращения с оружием, Хина вела себя вполне разумно. Она очень чётко понимала, что от навыков владения ганкатой зависит жизнь «ангела» в бою, и не жалела ни сил, ни времени на то, чтобы разобраться со всеми нюансами, даже самыми малозначительными.

Правда, свои физически возможности Хина, как обычно, переоценивала. Её самостоятельные тренировки частенько заканчивались тем, что она без сил плюхалась где придётся и долго сидела на земле, не в силах подняться – ноги делались ватными, сердце бешено стучало, а перед глазами мельтешили разноцветные точки. Обычно в таких случаях кто-нибудь помогал незадачливой ученице добраться до своей комнаты, но с Хиной это правило не работало. «Ангелы» считали её усердие совершенно излишним и не очень-то полезным, поэтому полагали, что все последствия своей дурости она должна расхлёбывать сама.

Единственной, кто относился к Хине с симпатией, была Нацуки. Сама она, состоявшая когда-то в клубе лёгкой атлетики, прекрасно знала, что такое тренировки до упаду, считала это нормальным и Хину очень хорошо понимала. Впрочем, Нацуки всегда подходила к любому делу с большим энтузиазмом. В силу её природной бестолковости результат зачастую получался непредсказуемым, но подобные мелочи никогда не обескураживали эту жизнерадостную хохотушку. Уж если взялся что-то делать, отдавай этому занятию себя целиком – именно по такому принципу она всегда жила.

До поры до времени Нацуки не обращала на Хину особого внимания, однако всё изменилось в тот день, когда она случайно забрела на полигон и наткнулась там на упрямую новенькую. Хина, чуть живая от усталости, одиноко сидела посреди чёрного поля перепаханной земли, ганката её лежала рядом – по сравнению с хлипкой хозяйкой она казалась совсем огромной.

– О, Хинати, а ты чавось тут расселась? – с любопытством спросила Нацуки, подходя поближе – сегодня она маялась от скуки и решила, коль выдался случай, свести с Хиной более тесное знакомство.

– Отдыхаю, – огрызнулась та, отнюдь не настроенная показывать другим свою слабость. – А что, сама не видишь? Глаза дома забыла?

На грубость простодушная Нацуки никогда не обижалась, а вот поболтать любила. Присев рядом с Хиной, она по-свойски, словно давняя подруга, потрогала её лоб и хмыкнула:

– У, так ты ж вся мокрючая! И бледненькая, аж жуть! Чавось, до того долеталась, шо махо-сила не включается?

Хина, забыв про усталость, уставилась на Нацуки с неподдельным интересом. Сама она частенько пренебрегала нормами приличия и с самого начала норовила сократить дистанцию, но с таким же отношением к себе столкнулась впервые. Вакаямский выговор Нацуки звучал забавно, в голосе слышалось неподдельное сочувствие, и Хина как-то сразу прониклась к ней доверием. К тому же Нацуки была «правая», что в глазах Хины являлось несомненным достоинством.

– Подумаешь, ерунда какая, – ответила она уже более миролюбиво. – Если по два часа в день заниматься, как тут у вас принято, так толком и не научишься ничему… А что, Хираги, с тобой тоже такое бывало?

– Ой, чаво тольк со мной не бывало, – расплылась в мечтательной улыбке Нацуки. – И с неба я тож падала, и моську обдирала, и задницу отбивала… Но со мной всегда так, я ж тупенькая.

– Если человек признаёт себя тупым, то не такой уж он и тупой, – наставительно заметила Хина. – Раз ты белый бант носишь, значит, чего-то стоишь и на тренировках не зря пахала. Да и вообще, Хираги… А, погоди-ка, может, я тебя буду просто Нацу звать – не против?

– Да не вопрос! С чаво бы мне быть против!

– Ага… Ну так вот, Нацу, я что сказать-то хотела. Не хочешь в свободное время со мной позаниматься? Остальные только нос задирают, а ты, гляжу, нормальная девчонка, мы бы с тобой поладили.

От такого предложения глаза у Нацуки округлились, а потом она звонко расхохоталась, хлопая себя по коленкам.

– Ну ты и умора, Хинати! Ить я ж сама ничаво не умею, куда мне других-то учить! Ой, насмешила…

Она вытерла слёзы, выступившие в уголках глаз, и задорно тряхнула головой:

– Не, ну если так сильно хочешь, то могу, конечно! Знаешь, я вот тож подумала, шо много общего у нас. Заниматься-то надо до тех пор, пока носом в землю не упадёшь, тут ты права без вопросов. Только так результат и выходит, эт я ещё в клубе своём легкоатлетическом поняла! А ещё слышала, шо тебя упёртой зовут, ну и меня Аяти зовёт упёртой, особенно сердится когда… Ну, Аяти – эт Альфа моя, ух, строгая! Так шо мы с тобой… как эт сказать-то правильно… целеустремлённые, вот. Стремимся, как говорится, к вершинам!

Нацуки перевела дух, смерила Хину взглядом и с восторгом добавила:

– А ещё мы обе плоские!

– Ну вот об этом упоминать необязательно было, – проворчала та, смущённо поправляя очки. – Слушай, Нацу, ты же ведь «правая»? Может, нам с тобой как-нибудь засинхрониться?

– Да запросто, шо бы и нет-то!

Не то чтобы Хина и Нацуки сделались после этого разговора близкими подругами, но отношения у них сложились вполне приятельские. Они и в самом деле были похожи – ни та, ни другая не склонны были витать в облаках и заниматься самокопанием, даже синхронизацию обе воспринимали не как нечто интимное, а как насущную необходимость. А душевные переживания, по их мнению, не стоили того, чтобы размышлять о них слишком много.

Ая, мягко говоря, не пришла в восторг, когда узнала, кого Нацуки видит в качестве своей возможной пары. Хину она терпеть не могла за прямоту и дерзость, и те чувства, которые испытывала Ая, были сродни терзаниям матери, которая воспитала чудесную дочь и не хочет отдавать её в первые попавшиеся руки. Скорее всего, Ая даже не осознавала, что просто-напросто в глубине души считает Нацуки своей собственностью. Ещё бы, ведь она столько сил и времени потратила, чтобы сделать из этой деревенской простушки настоящего «ангела»!

Однако, несмотря на сложный характер и болезненное самолюбие, Ая была всё-таки девушкой разумной и умела смотреть на вещи здраво. Она хорошо понимала, что в конечном счёте именно Нацуки, а не ей предстоит летать с Хиной. Стало быть, пусть Нацуки сама и решает, устраивает её такая пара или нет. Так что отговаривать или переубеждать свою Бету Ая даже не пыталась, лишь напомнила ей, что та сражается всего полгода и опыта у неё меньше, чем воробьиных слёз, а потому думать о Гамме ей пока рановато.

Но с этим Нацуки как раз не спорила. При всей своей легкомысленности она трезво оценивала как свои навыки, так и умения Хины, и вовсе не собиралась сей же секунд бежать к Сакуре с рапортом. Зато Хина, как нетрудно догадаться, имела по этому вопросу мнение совершенно противоположное.

– Эй, Нацу, – то и дело с возмущением спрашивала она. – Ты в бой меня брать собираешься, или я должна до старости круги по полигону наматывать? Я вообще-то сюда воевать приехала, а не прохлаждаться.

Выглядела Хина при этом весьма грозно, пыхтела и сжимала кулачки, но Нацуки в ответ только веселилась:

– Ой, Хинати, ты такая неугомонная! Да ить ты хуже меня летаешь! И по мишеням мажешь через раз! Знаешь, скольк меня Аяти гоняла, прежде чем с собой взяла?

– Твоя Аяти вообще со мной заниматься не хочет!

– Ну так ты её бесишь же! И умничаешь много, так она всегда говорит.

– Что поделать, если я и правда умная, – фыркала в таких случаях Хина. – А меня всерьёз никто воспринимать не хочет, даже ты!

– Вот неправда! Я к тебе очень серьёзн отношусь, Хинати. Но летаешь ты пока так себе, уж на шо я тупенькая, и то эт понимаю. Так шо старайся давай!

И Хина старалась, стиснув зубы. Говоря начистоту, она сама понимала, что держится в воздухе не очень уверенно, но ей казалось, что из-за этих бесконечных тренировок её жизнь проходит впустую. Подумать только, волею судьбы ей выпала фантастическая удача оказаться в Тэнсикане! А она, вместо того, чтобы убивать ненавистных кимуси, лишь разносит в клочья мишени на полигоне, тратит понапрасну время, которого ей и без того отпущено не очень много.

После своих исступлённых тренировок Хина приползала в комнату чуть живая. В те дни, когда её соседка Ёсико была свободна от дежурства, она непременно заваривала Хине зелёный чай и делала массаж – та до сих пор тяжело переносила физические нагрузки, и все мышцы ныли так, что даже лежать без движения было больно. Излишней сентиментальностью Ёсико не отличалась, всякий раз она грубовато подтрунивала над тщедушной Хиной и советовала ей пить больше молока, чтобы подрасти. Но на самом деле она восхищалась упорством подруги. Хотя Хина была почти на два года младше, Ёсико видела в ней пример для подражания и частенько вспоминала, как вела себя сама в первые дни, очутившись в Тэнсикане. Даже сейчас её охватывал стыд при мысли о том бунте, что она пыталась устроить прошлым летом. А есть, оказывается, и такие девушки, как Хина – которые никогда не трусят, всегда готовы бороться и смело смотрят в лицо любой опасности. И это в четырнадцать-то лет…

Если Хина днями и ночами лишь мечтала о красном банте, то Кумико получила его безо всяких усилий со своей стороны. Торико действительно не стала тянуть с рапортом, и в отряде появилась новая стажёрка. Правда, по вечно сонному и невыразительному лицу Кумико трудно было сказать, то ли она рада этому, то ли, наоборот, огорчена, что беззаботные деньки ученичества закончились. А вот Кимико была раздосадована тем, что сестра её обошла.

– Ну и ну, Куми-тян, мы ж договорились, что вперёд будем вместе идти, рука об руку, – шутливо упрекнула она её. – А теперь ты стажёрка и будешь нос задирать, да? Вообще-то мама всегда говорила, что я на пять минут тебя старше.

– Но вы же с Кономией почти пара, – с невинным видом пожала плечами Кумико. – Получишь сразу белый бант, а не красный, плохо ли? Так что дерзай, Кими-тян, и посмотрим, кто кого.

– А вот и посмотрим!

Кимико произнесла это с вызовом – несмотря на взаимную любовь и близость, они с сестрой всегда соревновались, с самого детства. Пока близнецы учились в школе, между ними шло непримиримое соперничество за число баллов в тестах. А здесь, в Тэнсикане, они хоть и загадали, что станут «ангелами» в один день, но втайне каждая надеялась оказаться первой. И вот, кто бы мог подумать, тихоня Кумико вырвалась вперёд и стала на шаг ближе к заветной цели.

Однако насчёт того, что Мирай и Кимико почти стали парой, она, пожалуй, погорячилась. Хотя подвижки к лучшему не вызывали сомнений, всё пока оставалось очень сложным и неопределённым. Да, понемногу Мирай оттаивала и с каждым днём делалась всё больше похожа на живого человека, но это всё ещё была бледная тень прежней Мирай, активной и собранной. Чувство вины продолжало подтачивать её изнутри, она так и жила до сих пор с убеждением, что от Азусы было бы гораздо больше пользы, останься она в живых вместо неё, никчёмной и бессмысленной. Азуса была прирождённым «ангелом». И она, несомненно, очень скоро стала бы настоящей легендой Тэнсикана, на которую все новенькие смотрели бы боязливо и восторженно, открыв рот.

А что представляет собой Мирай? Да ничего, она самая обычная девушка. Не хуже, но и не лучше других. Конечно, о ней погоревали бы в случае её гибели, а через пару месяцев просто забыли, что она когда-то была на свете.

Все эти мысли пустили глубокие корни в душе Мирай, хотя умом она понимала, что её собственная жизнь не закончилась после смерти Азусы. Она жива и здорова, её способности по-прежнему при ней, так что же с ней творится такое? Порой Мирай видела себя будто со стороны – унылую, депрессивную, напрочь позабывшую, что такое чувство долга. Совершенно не думающую о подругах, которым из-за неё приходится дежурить по два дня подряд. В такие минуты ей хотелось плеваться от отвращения. И в то же время она не знала, как выбраться из этого тягостного состояния, которое засасывало её словно болото. Мирай была благодарна Кимико, которая самоотверженно с ней возилась, но трясина безразличия не отпускала.

– Кономия-сэмпай, ты сколько уже времени ганкату в руки не брала?

Кимико задала этот вопрос, когда они с Мирай в один из апрельских дней сидели после обеда на крыше и лакомились бобовыми пастилками. Беседа сегодня не клеилась, девушки по большей части молчали, и Кимико сама даже не поняла, с чего вдруг решила завести этот разговор. Спросила и тотчас прикусила язык – по взаимному молчаливому уговору они никогда не касались темы сражений. Но Мирай лишь вяло махнула рукой:

– Ты же помнишь, я в резерве. Бездельничаю с утра до вечера, забыла уже, как дежурка выглядит… Ну да, согласна, не очень-то это красиво с моей стороны. Злишься?

– Вовсе нет, что ты, – Кимико помотала головой. – Я о другом… Да, ты в резерве. Но можно ведь и на полигоне позаниматься, если желание есть. А то так все навыки растеряешь.

– Желание, значит?

Мирай задумалась. И в самом деле, она так усердно пыталась доказать Сакуре, что готова сражаться, но за всё это время ей ни разу не захотелось подняться в воздух. Неужели она действительно сделалась настолько бесполезной?

– Месяц… – растерянно пробормотала Мирай. – Представляешь, я только сейчас поняла, что прошёл почти ровно месяц с… с того дня. Всё словно во сне в каком-то.

– Раньше ты со мной постоянно занималась, помнишь? Учила летать, стрелять… А сейчас я, между прочим, в учебных боях участвую уже.

Кимико помолчала и с затаённой надеждой спросила:

– Не хочешь со мной сразиться, Кономия-сэмпай?

Казалось, Мирай удивило такое предложение. Она взглянула на свою младшую подругу так, словно впервые её увидела, и машинально заправила за ухо прядь волос – так она делала всегда, когда её что-то озадачивало.

– Сразиться? Извини, я прослушала, наверное… Так ты, стало быть, уже вовсю с другими девчонками практикуешься?

– Угу. Говорят, получается неплохо, хотя до совершенства далеко, конечно… Ну так что? Может, попробуем?

– Ты так этого хочешь?

Особого желания выходить на полигон в голосе Мирай не слышалось, хотя в другое время она с удовольствием поддержала бы эту идею. Но уж коль нежданно-негаданно об этом зашла речь, Кимико решила не отступать и довести дело до конца.

– Хочу. И тебе полезно будет. Быть может, поднимешься в воздух и сразу вспомнишь прежние времена.

– Я…

Мирай хотела отказаться, но тотчас мысленно выругала себя последними словами. Неужели она так и будет сидеть сиднем, словно глупая устрица? Да, всё стало для неё безразличным, ей ничего не нужно от жизни, но ведь надо же как-то перебороть это паршивое состояние. Хотя бы ради того, чтобы не прятать глаза, встречаясь с другими «ангелами»… Месяц, целый месяц прошёл! Наверняка все думают, что она просто мается дурью и нарочно отсиживается в резерве.

– Хорошо, – Мирай решительно тряхнула головой. – Давай сразимся. А то, глядишь, и в самом деле забуду, с какого конца за ганкату браться.

Кимико вдруг крепко обняла Мирай – она даже сама от себя не ожидала такого порыва. А потом сразу застеснялась, покраснела и тихо спросила:

– А когда?

– Да можем прямо сейчас, если уж так загорелась, – пожала плечами та. – У тебя ведь дел сейчас нет никаких? Ну, а у меня тем более. Пошли тогда в оружейку, возьмём доспехи, ганкаты – и на полигон, пока любопытные не набежали…

Глаза защипало от слёз, и Мирай торопливо отвернулась – ей вспомнился бой с Азусой прошлым летом, когда они решили выяснить с оружием в руках, готовы ли сражаться в паре. Кимико, конечно, ничего не знала про ту историю – она появилась в Тэнсикане уже в ноябре, Азуса всегда была для неё образцовым «ангелом».

Они не спеша доели пастилки, спустились в оружейную комнату, где облачились в доспехи, а потом вновь поднялись на крышу и прямо оттуда, как заведено, опустились на полигон. Сейчас там не было ни души. Хина уже своё отзанималась и теперь страдала у себя в комнате, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. А те, кто был свободен от дежурства, тоже не горели желанием прогуливаться. День сегодня стоял хотя и тёплый, но пасмурный и какой-то унылый, тяжёлые свинцовые тучи висели так низко, что до них, казалось, можно дотронуться рукой.

Мирай, ни слова не говоря, поднялась в воздух и повисла, ожидая Кимико. Двигалась она легко и свободно, однако в её действиях не чувствовалось былой стремительности, она словно отбывала несложную, но крайне скучную и утомительную повинность. Кимико тоже взлетела и, не удержавшись, сделала хулиганский переворот через голову – она сильно нервничала, а в таком состоянии энергия у неё начинала бить через край.

– Готова, Кономия-сэмпай? – крикнула она. – Я, может, и не очень хороша пока, но буду стараться!

В следующий миг они устремились друг к другу, кружа и уворачиваясь, воздух рассекли разноцветные импульсы ганкат. Кимико настроилась на самый серьёзный экзамен, она вся собралась и сосредоточилась, чтобы достойно встретить и отразить самые хитроумные атаки Мирай. Но уже через несколько минут поняла, что происходит нечто странное.

Мирай почти не атаковала. Она уклонялась от выстрелов Кимико без труда, с небрежной ленцой, но сама переходить к ответным действиям не собиралась. Фиолетовые разряды её ганкаты не представляли никакой опасности даже для не особенно ловкой и быстрой Кимико – казалось, Мирай просто стреляла, куда придётся. Со стороны это выглядело так, будто она между делом отмахивалась от надоедливой мухи.

Поначалу Кимико подумала, что Мирай делает скидку на её неопытность, а потому намеренно сражается вполсилы. Но ведь не настолько же она зелёная! Неужели Мирай о ней такого плохого мнения? Сконцентрировавшись, Кимико стиснула зубы и прибавила в скорости, чтобы показать своей старшей подруге, что она многому научилась за последний месяц. Но результат оставался неизменным. Мирай всё так же лениво, словно нехотя, уходила от её выстрелов, неторопливо – по меркам «ангелов» – кружила в воздухе и вовсе не стремилась атаковать.

И в этот момент Кимико, наконец-то, сообразила, в чём тут дело. Мирай просто не хотела вести бой по-настоящему. Да, она уступила уговорам Кимико, поддавшись минутному порыву, но теперь наверняка об этом жалела. Кимико действительно была для неё просто мухой, упрямой и назойливой, которая пристала так, что не отвяжешься, а гоняться за ней с мухобойкой лень.

Эта мысль оказалась настолько обидной, что Кимико разозлилась всерьёз. Ну что такое творится с этой Мирай? Почему она никак не хочет взять в толк, что Кимико старается ей помочь, и относится к ней так пренебрежительно? Зачем тогда соглашалась на этот учебный бой? Кимико готова была поклясться, что тогда, на крыше, ясно видела решимость, вспыхнувшую во взгляде Мирай. Ненадолго же хватило той решимости…

– Ладно, Кономия-сэмпай, – пробормотала она себе под нос. – Ты уж прости, но я хочу заставить тебя пожалеть о своём поведении…

Кимико и в самом деле умела пока не так много. Но злость придала ей сил и обострила все её чувства до предела. Она представила, что это не учебный, а самый настоящий бой – бой, в котором ей надо выжить во что бы то ни стало. И от этой мысли почему-то стало легче. Действуя на грани возможного, Кимико стрелой взмыла вверх, потом свалилась в такое крутое пике, что даже уши заложило. Мирай, не ожидавшая такой прыти от младшенькой, на сей раз среагировать не успела, и разряд ганкаты хлестнул её по ноге. Она зашипела от боли, запоздало метнулась в сторону, но так и не поняла пока, что в этом бою уже всё изменилось.

Осознание пришло к Мирай лишь после того, как ещё один импульс ударил её в плечо. Кимико сейчас выкладывалась в воздухе по полной программе, в эти минуты она, отрешившись от всего, запрещала себе жалеть подругу. Если Мирай не хочет понимать по-хорошему, так пускай поймёт по-плохому.

На свою беду, Кимико всё-таки добилась того, чего хотела. Второй удар оказался настолько сильным, что у Мирай даже плечо онемело на несколько секунд, и это привело её в ярость. Прорычав что-то нечленораздельное, она наконец-то стряхнула с себя апатию и превратилась в прежнюю Мирай – стремительную, ловкую, почти непобедимую. В движениях появилась хищная грация, а импульсы ганкаты обрели грозную силу.

Кимико и вполовину не была так хороша, как Азуса, которая могла сражаться с Мирай на равных. Когда она поняла, до какой степени её превосходит соперница, разом вспомнившая все свои навыки, было уже поздно. Казалось, фиолетовые разряды заполнили всё пространство, от них не удавалось увернуться, их не получалось парировать. Они безжалостно били в руки, в ноги, в грудь, от боли перехватывало дыхание и выступали слёзы на глазах.

– Хватит! – отчаянно крикнула Кимико. – Остановись, пожалуйста!

Но Мирай её не услышала. В горячке боя она потеряла контроль над собой и лупила Кимико почём зря, вымещая на неё всю горечь последних дней и злость на саму себя. Ей хотелось сейчас лишь одного – доказать, что она ещё жива и на что-то способна, что по-прежнему может сражаться, что сумеет пережить боль утраты и принять своё новое будущее, будущее, в котором нет Азусы. А иначе грош ей цена.

От очередного разряда, ударившего в бок, у Кимико потемнело в глазах. Сил на то, чтобы хоть как-то сопротивляться, уже не осталось, ганката словно налилась тяжестью, а всё тело превратилось в сгусток боли. Махо-сила куда-то ускользала, удерживать её становилось всё труднее, и Кимико поняла, что ещё минута или даже меньше – и она просто потеряет сознание прямо в воздухе. Уже не пытаясь сохранить лицо, она камнем рухнула вниз и, словно в первые дни своего ученичества, не сумела даже устоять на ногах. Шлёпнувшись на пятую точку, Кимико жалобно ойкнула и распласталась на земле, слёзы боли и обиды ручьями текли по её щекам. Мирай, парящая в вышине у неё над головой, казалась ей сейчас настоящим христианским ангелом – разгневанным и карающим.

– За что? – тихо всхлипнула Кимико. – Ну вот за что, Кономия-сэмпай?

Опьянённая адреналином Мирай не сразу поняла, почему её соперница лежит без движения и больше не желает продолжать бой. А потом будто увидела себя со стороны, и её охватило запоздалое раскаяние. Боги, что же она наделала? Воспользовалась своим превосходством и задала бедной Кимико суровую трёпку. Просто-напросто жестоко поиздевалась над той, которая всё это время искренне хотела ей помочь. Какая же она эгоистичная тварь всё-таки…

Мирай метнулась вниз, приземлилась так резко, что в лодыжках едва не хрустнуло, отбросила ганкату и упала на колени рядом с Кимико.

– Прости, Кими-тян, – Мирай сжала её маленькую ладонь и ощутила, как к горлу подкатывает ком. – Прости, пожалуйста! Я поступила отвратительно…

Слёзы катились у неё из глаз сами собой, но она этого даже не замечала. Наверняка ей влетит от Сакуры за такое, ну и поделом! Ничего она не заслуживает больше, кроме презрения.

– Прости! – Мирай заревела в голос, чувствуя, как вместе со слезами уходит та чернота, что терзала её душу последний месяц. – Я просто дура, дура, дура!

– Лучше бы с кимуси так расправлялась, – еле слышно выдохнула Кимико.

Она хотела добавить ещё что-то, но каждое движение отдавалось болью. Да ей за все учебные бои, вместе взятые, никогда так не доставалось! Однако измученную Кимико согревало сейчас тепло руки Мирай, и обида на старшую подругу таяла, словно снег под солнцем. Боль пройдёт, синяки заживут, зато сегодня ей удалось хорошенько встряхнуть Мирай. Может, хотя бы теперь что-то изменится, наконец.

– Прости, – в который раз повторила Мирай и несмело погладила Кимико по растрёпанным волосам. – Наверное, я… мне…

– Хватит уже извиняться, Кономия-сэмпай… Я не сержусь, правда.

– Я могла тебя убить, Кими-тян. Или сделать калекой. Вообще не соображала, что творю.

– Не говори ерунды, – собрав все силы, Кимико попыталась приподняться на локтях, охнула и вновь беспомощно уронила голову. – Сегодня ты прежней была, вот что главное.

Мирай с такой силой закусила нижнюю губу, что из-под зубов потекла струйка крови. Прежней… Ну да, она не на шутку разозлилась из-за двух пропущенных ударов – давно с ней такого не случалось. Но ведь сама была виновата. С чего она решила, что может сражаться словно во сне? Ей давно уже пора просыпаться, иначе она так никогда и не выберется к свету из этой леденящей тьмы.

– Хватайся за меня, и полетели, – решительно сказала Мирай, вытерев слёзы.

– Куда полетели? – Кимико вздрогнула, с опаской взглянула на неё. – Я сейчас немножечко полежу и сама встану, правда-правда…

– Да ты до вечера тут будешь лежать. Я же тебя уделала, как…

Мирай запнулась, опустила глаза и с досадой треснула себя кулаком по коленке. Потом терпеливо повторила:

– Хватайся за меня. Отнесу тебя в свою комнату, а то Куми-тян с ума сойдёт, когда тебя в таком состоянии увидит. У Хосикавы, я слышала, есть какая-то мазь волшебная, одолжу у неё и намажу тебя с головы до ног.

– Куми-тян на дежурстве сегодня…

– Ну и ладно. Всё равно тебе…

«Всё рано тебе скоро в мою комнату перебираться» – вот что она хотела сказать, но в последний момент прикусила язык. Может быть, после сегодняшнего Кимико вообще не захочет иметь с ней никаких дел. Однако оказать ей хоть какую-то помощь Мирай считала своим долгом. В конце концов, это самое малое из того, что она может сделать, чтобы загладить свою вину.

Кимико была слишком слаба, чтобы спорить. Мирай осторожно подхватила её на руки, взлетела на крышу одним размашистым движением и, не обращая никакого внимания на робкие протесты младшей подруги, зашагала к лестнице. Комната Мирай находилась в дальнем конце коридора, но они, по счастью, добрались до неё никем не замеченные. Что той, что другой меньше всего хотелось сейчас ловить на себе удивлённые взгляды и отвечать на неизбежные вопросы. Заботливо уложив Кимико на кровать, Мирай потянула замок-молнию на доспехах, чтобы снять их, однако та широко распахнула глаза и пискнула:

– Не надо, Кономия-сэмпай… Неловко как-то…

– И как же тебя лечить прикажешь? – удивилась Мирай. – Тогда снимай сама, справишься? А я пока к Хосикаве загляну за мазью, заодно форму нашу принесу из оружейки.

Когда она вернулась, Кимико лежала на кровати в одном белье, уткнувшись лицом в подушку. Всё происходящее смущало её чуть не до икоты, она совсем не думала, что сегодняшний бой закончится тем, что она, полуживая, окажется в комнате у Мирай. На теле тут и там наливались свежие синяки – Кимико пропустила с десяток ударов, если не больше.

– Ох, Кими-тян, бедная, – только и смогла покачать головой Мирай.

Ей вдруг на краткий миг вспомнилось, как в этой же самой комнате Азуса до слёз сокрушалась из-за того огромного синячища, которым она наградила Мирай во время боя. Нынешняя история была слишком похожа на ту, летнюю, и Мирай крепко зажмурилась, чтобы отогнать наваждение из прошлого. А потом присела рядом с Кимико и стала бережно втирать в её синяки жутко вонючую, но очень действенную мазь.

Некоторые сложности возникли, когда Кимико нужно было перевернуться на спину. Она ни в какую не хотела этого делать, пока Мирай не напомнила ей, что уже видела всё её сокровенное не далее как час назад, когда они облачались в доспехи в оружейке.

– Да не в этом же дело, Кономия-сэмпай… – лепетала пунцовая Кимико. – Стыдно просто, что ты за мной так ухаживаешь…

– Стыдно ей… Это мне стыдно, что с тобой так обошлась. Скажи, Кими-тян, ты очень сильно на меня злишься?

– Совсем не злюсь, честно. Я же ведь нарочно… ну, в общем…

Кимико замялась, не зная, как закончить мысль, но Мирай и без того всё поняла. Обработав последний синяк, она закрутила пузырёк и неожиданно спросила:

– Кими-тян, а ты сейчас махо-силу включить сможешь? Или тебе совсем худо?

– Могу, – Кимико вскинула на неё удивлённый взгляд. – Мне уже лучше, правда… А зачем?

– Ну… не смейся только. Хочу с тобой засинхрониться в знак примирения.

– Ой…

Меньше всего Кимико ожидала услышать такое предложение от Мирай, к тому же именно сейчас. В тот дождливый день на кладбище она была уверена, что совершила непоправимую ошибку, насильно вторгнувшись в чужое сознание. Но тогда Мирай её простила и даже, кажется, что-то поняла. А вот теперь сама предлагает ей синхронизацию.

– Я готова, – выдохнула Кимико и, собравшись с силами, села на кровати – делать это лёжа казалось ей совершенно неприличным.

Впрочем, благодаря чудо-мази боль и в самом деле немного утихла. Обе они включили махо-силу, мысленно потянулись друг к другу, а через мгновение между ними возник контакт – на этот раз полноценный, которого искренне желали обе стороны. И Кимико сразу увидела те изменения, которые произошли в душе Мирай с момента той памятной синхронизации.

Чёрной бездны отчаяния больше не было. Кимико чувствовала лишь глубокую грусть по тому, что ушло навсегда и больше никогда не вернётся, но в этой светлой грусти больше не ощущалось мрачного желания похоронить себя заживо. А ещё Мирай до сих пор злилась – но не на Кимико, а на саму себя. Злилась, что увязла по уши в собственном горе, что не видела ничего вокруг себя. И ей было стыдно, очень стыдно за сегодняшний бой.

– Ох, Кономия-сэмпай…

– Какая ж ты всё-таки добрая, Кими-тян, – виновато вздохнула Мирай и взяла её за руки. – Даже после всего, что между нами было, всё равно хочешь мне помочь…

– Хочу, – кивнула та. – Совсем не могла видеть тебя такой… Я ведь помнила, какая ты настоящая. Но сейчас тебе лучше, правда?

– Намного. И всё благодаря тебе. Знаешь, на самом деле ты не только добрая, но и очень смелая. Всякий раз меня ради моего же блага бесила и сама от этого страдала… А я всё это время себя как дура последняя вела.

Они замолчали и теперь просто смотрели друг другу в глаза. Действительно, зачем нужны слова, если и без того все чувства как на ладони? Кимико снова открыла подруге искренность своих намерений и твёрдое желание пройти этот путь до конца. А Мирай была готова, наконец-то, двигаться дальше, оставив пережитую трагедию позади.

Когда они прервали синхронизацию, Кимико вновь без сил откинулась на подушку. Всё-таки она очень устала в этом безумном бою, и сейчас ей требовался полноценный отдых, а ещё лучше – несколько часов сна. Но ведь не может же она заснуть прямо в комнате Мирай!

– Не волнуйся, – та словно прочитала её мысли. – Полежи ещё немного, до ужина времени полно. Скажи, Кими-тян… Ты правда хочешь стать моей Бетой? Не передумала?

Кимико лишь часто закивала в ответ, и Мирай спросила – строго, как всегда делала это раньше:

– А ты точно готова к этому? Ты и впрямь уже неплохо летаешь и стреляешь, но всё равно то и дело ошибаешься. А ведь нам с тобой придётся атаки отражать… самые разные. Не только «единички».

– Я готова учиться, Кономия-сэмпай, – Кимико вновь почувствовала себя неуютно в одном белье, тело покрылось мурашками. – Если помнишь, «четвёрку» я видела уже… Ну да, пусть самым краешком, но видела ведь! И даже ранена была.

Она помолчала и тихо добавила:

– Да, мне страшно, врать не буду. Но всё равно ж рано или поздно придётся в бой идти. Вон Куми-тян уже стажируется, а она ведь трусиха ещё почище меня… И я тебя не подведу, обещаю.

– Верю, – так же тихо ответила Мирай. – Но не хочу, чтобы повторилось то, что…

Она не договорила, тряхнула головой и совсем другим, бодрым голосом произнесла:

– Вот что, Кими-тян. Через пару дней, когда оправишься, мы с тобой ещё один учебный бой проведём… Ох, только не пугайся, пожалуйста! Такого, как сегодня, я себе больше не позволю, клянусь. Самый обычный бой, в котором мы сообща попробуем выявить все твои пробелы. Согласна?

Разумеется, Кимико была согласна. Все «ангелы» имели свою собственную манеру сражаться, и для начинающей пары было очень важно суметь под эту манеру подстроиться. Уж раз Кимико собиралась стать Бетой Мирай, именно той и предстояло принимать экзамен. А экзаменатором она была строгим. Кимико понимала, что ей очень далеко до Азусы, да и вряд ли она вообще когда-нибудь сможет достичь такого уровня. Но всё-таки она надеялась, что Мирай увидит в ней ту, которой сможет безоглядно доверять в бою.

Они уговорились никому не рассказывать о том, что было сегодня, и даже Сакура, как ни странно, осталась в неведении. А может быть, она просто не сочла нужным устраивать Мирай выволочку. Сакура всегда очень хорошо понимала своих подопечных и давала им право на ошибку – при условии, что ошибку эту они исправят самостоятельно. А в том, что Мирай всё осознала и сделала правильные выводы, сомневаться не приходилось.

Второй бой они провели через три дня. Почти все синяки у Кимико сошли, она была бодра, полна энергии и горела решимостью доказать Мирай, что та может во всём на неё положиться. Правда, без зрителей на этот раз не обошлось – Кумико, свободная от дежурства, пришла поглазеть на сестру, а вместе с ней за компанию увязались и Торико с Мию. Но любопытные взгляды не мешали сегодня ни Мирай, ни Кимико. Они вовсе не собирались устраивать очередную безумную дуэль и тешить своё самолюбие.

Нельзя сказать, чтобы для Кимико это сражение стало лёгкой прогулкой. Мирай опять изрядно погоняла её по всему полигону, но делала она это теперь совсем с другим настроем. Всякий раз после исполнения очередной комбинации приёмов она поднимала руку в знак того, что берёт паузу, а потом дотошно растолковывала, какие ошибки совершила Кимико и как можно было их избежать. После этого они повторяли все манёвры ещё несколько раз – до тех пор, пока Кимико на практике не усваивала, как нужно реагировать в тех или иных обстоятельствах.

– Понимаешь, каждое твоё движение должно быть продолжением предыдущего, – терпеливо объясняла Мирай. – Так ты время экономишь, те драгоценные доли секунды, которые в реальном бою могут свою роль сыграть. Гляди, я же не просто так в одних случаях от твоего выстрела в сторону ухожу, а в других ганкатой его отбиваю. Как думаешь, почему?

Кимико сопела, смущённо тёрла ладонью нос, но снова и снова признавала, что старшая подруга права. Автоматизм при выборе нужного решения ей пока не давался, однако она хорошо понимала, о чём говорит Мирай. Бой был чем-то сродни танцу, именно поэтому Азуса, избравшая карьеру айдола, могла с лёгкостью творить в воздухе всё, что хотела.

Пару-тройку ударов Кимико всё-таки пропустила, это было по-прежнему больно, но ни капельки не обидно. К тому же на сей раз это произошло исключительно по её собственной вине. А когда они закончили, Мирай ещё раз провела с ней доскональный разбор полётов, уделив внимание даже самым незначительным мелочам.

– Конечно, опыта тебе ещё предстоит набраться, Кими-тян, и немало, – подытожила она. – Ну так и время сейчас для этого самое подходящее. После «четвёрки» кимуси опять ведь притихли, верно?

– Угу…

Кимико машинально кивнула и только потом сообразила, что Мирай, по сути, только что дала согласие принять её в качестве своей Беты. Пусть она и не сказала об этом прямо, в глубине души сама до сих пор страшась отказа, но намёк её был предельно прозрачен. И Кимико, спохватившись, выпалила:

– То есть, я хотела сказать – большое спасибо за доверие, Кономия-сэмпай! Вот увидишь, я…

– Да брось ты, в самом деле, – улыбнулась Мирай и потрепала её по волосам. – Это я должна тебя благодарить… За то, что нянчилась со мной столько времени и мои выходки терпела. Да, и вот ещё что…

– Что? – Кимико, ожидая очередного подвоха, взглянула на неё с таким испугом, что Мирай невольно рассмеялась.

– Хватит уже называть меня Кономия-сэмпай, ладно? Раз мы теперь пара, значит, и отвечаем друг за друга на равных. Ты же сама белый бант вот-вот повяжешь.

– Ой… Даже как-то неловко, правда. Знаешь, я ведь…

Кимико порозовела и, понизив голос почти до шёпота, закончила:

– …всегда тобой очень-очень восхищалась.

– Ох, Кими-тян, не вгоняй меня в краску. Нашла тоже объект для восхищения. Отныне мы просто пара, вот и всё.

Кимико хотела сказать какие-нибудь правильные слова, но вместо этого лишь уткнулась лбом в плечо Мирай. Они всё ещё висели в воздухе рядышком, голова к голове, поэтому получилось неловко, Кимико чуть не потеряла равновесие, и Мирай заботливо придержала её за руку.

– Рапорт я сегодня напишу, – сказала она. – Думаю, Аяно-сан подпишет без лишних вопросов. И ещё, Кими-тян… Извини, что спрашиваю, но… В общем, хотела узнать, когда ты ко мне перебираться планируешь.

Кимико подняла голову, робко спросила:

– А когда можно?

– Да хоть сегодня, если хочешь.

– Тогда сегодня, – кивнула она. – Буду привыкать к тому, что отныне я твоя Бета… Мирай.

Обычно такие переселения происходили вечером, после ужина, но Кимико решила не тянуть время. Всё равно свободна и делать ей нечего. Кумико молча, с бесстрастным видом помогала ей собирать вещи, и вряд ли кто мог бы сказать по её сонному лицу, о чём она сейчас думает. Но Кимико хорошо знала свою сестру. Впервые за пятнадцать лет они разлучаются и будут делать что-то самостоятельно – конечно, Кумико переживает, хоть и не показывает виду. Она всегда держала все эмоции в себе, отчего её порой считали совершенно бесчувственной.

Кимико тоже грустила, она была привязана к сестре и с трудом представляла, как они теперь будут жить не вместе. И всё-таки даже сейчас не смогла удержаться от подколки:

– А ведь я и правда тебя обошла, сестрёнка. Недолго ты в лидерах побыла.

– Вот уж не сомневалась, – фыркнула Кумико и показала язык. – Куда мне до тебя, ты ж на целых пять минут старше.

Кимико хихикнула, однако на глаза всё равно невольно навернулись слёзы. Шагнув вперёд, она положила сестре руки на плечи и притянула к себе.

– Куми-тян, на самом деле я буду по тебе сильно скучать, – призналась она. – Не сердись на меня, что я тебя поддеваю, ладно? Ну, просто я…

– Горда и довольна, – закончила за неё Кумико. – Всё я понимаю, Кими-тян. И вовсе мы не расстаёмся, всего-то будем в разных комната жить. И между прочим, я за тебя очень рада.

– Спасибо, сестрёнка. Ну да, у меня теперь пара есть, но ведь это только на время службы… А ты для меня самый близкий и дорогой человек на свете, и останешься им даже тогда, когда мы домой вернёмся.

Кумико в ответ взлохматила ей волосы – говорить она была не мастерица, и свои чувства к сестре выражала в основном не словами, а поступками. Близнецы крепко обнялись, а потом Кимико первая же и рассмеялась:

– И правда, так прощаемся, будто в разные префектуры уезжаем. Но ты всё равно веди себя хорошо, я ж тебя тут одну оставляю. Ну а за мной Мирай присмотрит.

– Ах, уже не Кономия-сэмпай, значит?

– Ну, Куми-тян, хватит! Ты же понимаешь, мы с ней теперь пара и зовём друг друга по имени.

– Ещё бы я не понимала. Давай уже, Кими-тян, топай, а то так и не расстанемся.

Всё с тем же непроницаемым выражением лица Кумико пощекотала сестру за бока, и та с визгом выскочила в коридор. Что ж, вот и начинается у неё новая жизнь. Как ни крути, чувство и впрямь такое, будто она уезжает из родного дома в другой город. Здесь, в Тэнсикане, Кумико была для неё частичкой семьи, которая всегда рядом, а теперь она будет жить совсем с другой девушкой. Но это совсем не пугало, да и девушка эта давно перестала быть для неё чужой.

Шагая по коридору к самой дальней комнате, Кимико с волнением и даже некоторой тревогой думала о том, что уже завтра или послезавтра станет самым настоящим «ангелом». А потом заступит вместе с Мирай на своё первое боевое дежурство.

Глава 25. Годовщина

Эта весна выдалась богатой на события – и печальные, и радостные. Возвращение Мирай в отряд «ангелов» подвело окончательную черту под мартовской трагедией, чехарда с дежурными сменами закончилась, и в Тэнсикане вновь потекла размеренная жизнь. Конечно, спокойствие регулярно нарушалось воем сирены, но атаки в основном были мелкие и не особо опасные. А их «ангелы» всегда считали нудной, хотя и несложной работой, которую надо сделать как можно быстрее, чтобы снова вернуться к любимым занятиям. Однако весенние сюрпризы на этом не закончились.

В начале мая Тэнсикан получил очередное долгожданное пополнение. Вот только пополнение это оказалось таким, что лучше бы его не было вовсе. Таками Айка, которую доставили сюда шестого числа, годилась на роль «ангела» настолько же, насколько улитки были созданы для полёта. А может, и ещё меньше.

Махо-потенциалом Айка, несомненно, обладала, но этим все её достоинства исчерпывались. Всю дорогу от родного Омагари до Тэнсикана она ревела не переставая, чем довела сержанта Тоду до белого каления, во время перелёта на «Бичкрафте» извела целую пачку гигиенических пакетов, а после приземления её пришлось буквально силой отдирать от кресла, в которое она вцепилась так, что пальцы одеревенели и не хотели разжиматься.

Как очень быстро выяснилось, Айка боялась всего на свете – грозы, высоты, насекомых, атак кимуси и даже своих собственных способностей. Их она на полном серьёзе считала некой разновидностью проклятия и воздаянием за испорченную в прошлой жизни карму, а день, когда они у неё обнаружились – худшим днём в своей жизни. Пока Сатико, крепко держа трясущуюся Айку за руку, вела её на третий этаж, та озиралась по сторонам так затравленно, словно её тащили прямиком на эшафот.

Кумико, к которой поселили Айку, восприняла появление новой соседки столь же невозмутимо, как и любые другие новости. Сама она давно уже обвыклась в Тэнсикане, постоянное общение с шумной Торико изрядно закалило её психику, поэтому до смерти перепуганная Айка даже вызвала у неё некоторое сочувствие.

– Тоса, могу я тебя попросить кое о чём? – пожалуй, Сатико впервые так нервничала, устраивая на новом месте очередную подопечную. – Таками у нас несколько… э… не в себе, как видишь. Попробуй её немного успокоить, ладно? Надеюсь, тебя она не так сильно бояться будет, вы же ровесницы почти.

Однако надежды Сатико не оправдались. Кумико вызывала у Айки страх уже тем, что она была «ангелом» и с ней предстояло делить одну комнату. Вдобавок новенькая оказалась на редкость неуклюжей. Ещё в самом начале она споткнулась на пороге и едва не упала, потом налетела на стул и ушибла ногу, а в довершение ко всему каким-то невероятным образом сумела сесть мимо кровати. Глядя на все эти приключения, Кумико лишь тяжко вздохнула и подумала, что скучно ей в ближайшие дни не будет.

Разумеется, в столовую Айку тоже пришлось вести чуть ли не силой, поскольку она жалась к стене и лепетала, что даже носа из комнаты не высунет. Молчаливая Кумико не стала с ней пререкаться, просто взяла за руку и потянула за собой. Однако ничего хорошего из этого не вышло – под любопытными взглядами «ангелов» Айка дрожала как осиновый лист, и кончилось всё тем, что она с грохотом уронила поднос с ужином, после чего бухнулась на колени, обхватила голову руками и разревелась. Теперь уже никто не сомневался, что с этого дня в Тэнсикане появилось ходячее бедствие.

Даже привычная ко всему Сатико была в ужасе от новой ученицы н не знала, как найти к ней подход. Синай Айка держала с таким видом, будто ей вручили ядовитую змею, а при попытке принять первую, самую простую стойку всякий раз путалась в ногах и едва не падала. Только в учебном классе она чувствовала себя относительно спокойно, но всё, что Сатико пыталась ей втолковать касательно пробуждения махо-силы, оставалось за гранью её понимания. И вот как, спрашивается, делать из этой трусихи и растяпы «ангела»?

Уже на второй день Айка отличилась в своём обычном духе – поднимаясь после занятий к себе в комнату, оступилась на лестнице, да так неудачно, что упала и расквасила нос. От боли и вида собственной крови Айке моментально сделалось худо, перед глазами всё поплыло, и неизвестно, сколько времени она провалялась бы тут в полуобморочном состоянии, если бы мимо не пробегала Кёко.

– Ох, Ай-тян, это что же с тобой такое? – потрясённо всплеснула она руками. – Вся в кровище, бедняжка!

Кёко попыталась помочь Айке подняться, но быстро оставила эту затею – та не могла даже стоять на ногах и постоянно валилась назад на ступеньки. Тогда Кёко включила махо-силу, бесцеремонно подхватила новенькую на руки и без лишних разговоров перенесла в свою комнату. Беспокоить доктора Анабуки по таким пустякам она считала излишним, а вот о том, что Рэйна не придёт в восторг от появления незваной гостьи, как-то не подумала.

– Кёко! – оторвавшись от томика «Хэйкэ моногатари», та удивлённо приподняла тонкие брови. – Это что ещё за недоразумение, позволь узнать?

– Неужели не видишь, Ай-тян пострадала! – трагическим голосом воскликнула Кёко, укладывая Айку на свою кровать. – Ну же, Рэйна, не будь злюкой! Как старшие подруги, мы должны ей помочь!

– Боюсь, этой девушке уже ничто не поможет, – Рэйна ядовито фыркнула и дёрнула плечом. – И Тэнсикану тоже, да хранят его боги, потому что с такими, с позволения сказать, «ангелами» он очень скоро превратится в… Кёко! Ну кто так кровь останавливает, скажи на милость?

Она отложила книгу, легко поднялась с кровати и, оттеснив свою Бету, склонилась над Айкой. Несмотря на утончённые манеры, крови Рэйна не боялась, оказывать первую помощь умела, вот и сейчас она принялась сноровисто обрабатывать разбитый нос новенькой. Айка, крепко зажмурившись, от страха чуть дышала – мало того, что упала и расшиблась, так ещё и оказалась в чужой комнате, в обществе двух незнакомых девушек, которые проделывают с ней какие-то манипуляции.

– Ну вот, стало гораздо лучше, – с удовлетворением произнесла через пару минут Рэйна, любуясь на результат своих трудов – теперь многострадальный нос Айки был аккуратно заклеен пластырем, а из ноздрей торчали ватки. – Таками, будь так любезна полежать десять минут, чтобы не случилось рецидива. И уверяю тебя, ничего страшного не произошло, поэтому можешь не закатывать глаза так, будто ты при смерти.

– Ну что ты её постоянно пугаешь! – возмущённо завопила Кёко. – Я же знаю, что ты на самом деле добрая!

– Я не добрая. И считаю, что всему есть предел, в том числе и человеческой трусости. Уж если Таками не повезло здесь оказаться, у неё нет отныне иного выбора, кроме как начать работать над собой. А потому чем раньше она к этому приступит, тем будет для неё лучше.

С этими словами Рэйна как ни в чём не бывало вернулась на свою кровать и вновь погрузилась в перипетии войны между Тайра и Минамото. Проще было море ведром вычерпать, чем дождаться от неё какого-нибудь сочувствия.

Айка тем временем собралась с духом и попыталась что-то сказать, однако сумела лишь пропищать что-то неразборчивое. Кёко тотчас присела рядом с ней и принялась теребить:

– Что такое, Ай-тян? Тебе лучше? Да не переживай ты так, с каждым может случиться!

– Спа… спасибо… – выдавила, наконец-то, Айка. – Ва… Ва…

– Говорю же, всё хорошо! А Рэйна только с виду такая строгая! На самом деле она тоже за тебя переживает, правда-правда!

– Не обманывай девочку, – сухо отозвалась та, не отрываясь от «Хэйкэ моногатари». – Переживать из-за всяких глупостей я не умею, меня в детстве забыли этому научить.

Айка снова начала постукивать зубами – Рэйна казалась ей суровой и безжалостной, да ещё и слишком взрослой к тому же. А вот чересчур шумная, но дружелюбная Кёко выглядела не такой опасной, поэтому свой сумбурный лепет Айка обращала исключительно к ней.

– Про… прошу прощения за беспокойство… Я не хотела… Но я вам очень-очень благодарна, честное слово!

От волнения она обеими руками натянула подол платья, чтобы прикрыть коленки, и жалобно спросила:

– А мо… можно я к себе пойду? Ну пожалуйста…

– Сказано же тебе, что нужно десять минут полежать, – Кёко упёрла палец ей в лоб. – А потом я тебя провожу, а то вдруг ещё разок упадёшь!

Рэйна, прячась за книжкой, сдавленно икнула – несмотря на безукоризненное воспитание, удержаться от смеха стоило ей больших усилий. Трудно было представить двух более непохожих девушек, нежели Кёко и Айка – одна шумная и бесшабашная, другая едва ли не заикается от страха. Однако Рэйну забавлял вовсе не этот контраст, а напротив, некое неуловимое сходство между ними. Наследница клана Онодэра неплохо разбиралась в людях и готова была поспорить на что угодно, что эти двое рано или поздно найдут общий язык.

Кончилось всё тем, что Кёко проводила Айку до комнаты, как и обещала, хотя та изо всех сил отказывалась – то есть мотала головой, выставляла вперёд ладони и беспрестанно кланялась. По счастью, Кумико сегодня дежурила, поэтому Айка, едва переступив порог, мигом юркнула в дальний угол постели и замоталась в простыню. Лишь после этого она почувствовала себя в безопасности, а напоследок даже ухитрилась изобразить нечто вроде поклона из положения сидя:

– Большое спасибо за помощь… э…

Тут она сообразила, что даже не знает имени своей спасительницы, перетрусила от этого ещё больше и залилась краской. Но Кёко никогда не придавала особого значения этикету и нормам вежливости.

– Если что, меня Хосикава Кёко зовут, – жизнерадостно сообщила она. – Знаешь, Ай-тян, думаю, надо мне о тебе позаботиться. Кто ж тебе ещё поможет освоиться в Тэнсикане, как не я!

Эти слова вызвали у Айки новый приступ паники. Ей совсем не хотелось, чтобы о ней заботились, сейчас она мечтала лишь о том, чтобы её оставили одну и дали придти в себя после всех переживаний. Но отделаться от Кёко было не так-то просто.

– Ай-тян, а ты «правая» или «левая»? Тебя ведь Сатико-сэнсэй проверяла уже?

– Я… э…

Айка отчаянно хлопала глазами, с трудом понимая, о чём её спрашивают. Ну да, вчера ей в классе надевали на руку какую-то манжету, но она не запомнила ни единого слова из того, что говорила ей Сатико.

– Ладно, это мы выясним ещё! А тестирование у тебя какое – первое или второе?

На этот вопрос Айка ответить могла, хоть и не словами – робко высунув из-под простыни руку, она показала два пальца. Кёко открыла было рот, чтобы спросить ещё что-то, но в этот момент за спиной у неё раздался вкрадчивый голос Рэйны:

– Прости, что прерываю вашу содержательную беседу, однако не будешь ли ты так добра помочь мне в одном небольшом деле?

Кёко чуть не подпрыгнула от неожиданности. А Рэйна аккуратно, но властно вытащила её за руку в коридор, вежливо извинилась перед Айкой, плотно прикрыла дверь комнаты и лишь после этого строго произнесла:

– Кёко, не приставай к девочке. Ты же видишь, что она собственной тени боится, а потому убедительно тебя прошу, дай ей какое-то время на то, чтобы привыкнуть к переменам в жизни. Главная твоя беда в том, что ты, как бы это помягче сказать, чересчур общительная. Увы, в этом есть и моя вина тоже, привить тебе знаменитую японскую сдержанность я пока не смогла.

– Рэйна, – Кёко ошарашенно уставилась на свою Альфу. – Ты что, нарочно не поленилась из нашей комнаты притопать, чтобы мне всё это сказать?

– Если бы я тебя не увела, ты бы до сих пор изводила Таками своими бесконечными расспросами. Так что сделай одолжение, оставь её в покое хотя бы на несколько дней. От твоей болтовни даже милосердная богиня Каннон умом тронется.

Кёко клятвенно пообещала не лезть к Айке, однако своих планов взять шефство над новенькой, разумеется, не оставила. Несмотря на взбалмошность и крайне легкомысленное отношение к жизни, неугомонная Кёко всегда испытывала потребность о ком-то заботиться. Раньше она всячески опекала Юки и с удовольствием помогала ей в житейских мелочах, особенно на первых порах, однако с Рэйной такие номера не проходили. Любые благородные порывы Кёко та пресекала на корню, поскольку была твёрдо убеждена, что именно старшим надлежит беспокоиться о младших, а никак не наоборот. Да и вообще Рэйна терпеть не могла какое бы то ни было сюсюканье.

Нерастраченная энергия Кёко требовала выхода, и с тех пор она искала ту, кого сможет окружить вниманием и заботой. С Хиной её постигло жестокое разочарование, а вот пугливая, ни к чему не приспособленная Айка выглядела весьма подходящей кандидатурой. И для начала Кёко решила поговорить с Сатико.

С теми, кто носил белые банты, Сатико связывали совсем иные отношения – для них она была не наставницей, слово которой является законом, а скорее старшей подругой, всегда готовой выслушать и помочь советом. Поэтому Кёко не стала ходить вокруг да около и, выловив Сатико в классе после окончания занятий, прямо с порога заявила, что хочет обсудить кое-какие вопросы касательно новенькой.

Сатико, признаться, и сама была не против с кем-нибудь поговорить на эту тему. Она совершенно не понимала, что ей делать с Айкой, которая от любого замечания впадала в ступор, а из-за малейшего пустяка ударялась в слёзы. Спрашивать совета у Сакуры никуда не годилось – у Сатико была своя, учительская гордость, и она не хотела предстать перед бывшей Альфой эдакой недотёпой, которая не в состоянии справиться со сложной ученицей. Да и вряд ли сама Сакура могла что-то посоветовать. Она привыкла иметь дело уже с обученными «ангелами», которые умели всё, что им полагалось, и проблемы ей приходилось решать совсем другие.

Тут же, в классе, Сатико и Кёко устроили небольшое чаепитие с данго, которыми Кёко предусмотрительно запаслась в буфете. Первым делом она поинтересовалась спиральностью Айки, а узнав, что та «правая», оживилась ещё больше.

– Неужели надумала сделать её своей парой, Хосикава? – недоверчиво усмехнулась Сатико. – Ты хоть представляешь, с чем столкнёшься?

– Ясное дело, Михара-сэнсэй! – Кёко шумно отхлебнула из чашки и запихнула в рот сладкий шарик данго. – Я ж на днях её от смерти спасла! Ну, не от смерти, шучу, конечно! Но выглядела Ай-тян так, будто с жизнью прощалась.

– Ох, да она всегда так выглядит. Прости, стыдно признаваться в таком, но я не знаю даже, с какого конца за дело браться. За время службы в Тэнсикане самых разных девочек повидала, и свои заморочки у всех были, у кого-то больше, у кого-то меньше… Но вот с такой трусихой впервые столкнулась.

Кёко задумалась, сжевала ещё один данго, потом возбуждённо хлопнула ладонью по столу:

– А у меня ведь то же самое было, помните? Ну, когда я махо-силу упускала постоянно!

– Ты про свой страх перед насекомыми? Поверь, по сравнению с Таками это такие мелочи…

– Так я ж их до сих пор боюсь, Михара-сэнсэй. Как увижу козявку какую, сразу в дрожь бросает! Только я благодаря Ю-тян это всё осознала и научилась махо-силу контролировать, вот я про что! Может, Ай-тян тоже должна все свои страхи осознать?

Сатико лишь махнула рукой и невесело рассмеялась:

– Она их осознавать до седых волос будет. Я порой думаю даже, а есть ли что-то такое, чего Таками не боится? И как только она раньше жила, бедная…

– Так для неё всё привычным было, наверное! Из дома в школу, из школы домой, вот и вся её жизнь! У меня, помню, одноклассница такая была – сидела себе в уголочке тихо-тихо, как мышка, зато все тесты на девяносто баллов минимум писала. А случись чего, сразу на весь класс визжала как резаная и под парту пряталась!

– Под парту, говоришь? Я свои школьные годы, конечно, подзабыть уже успела, но такие девочки, по-моему, в каждом классе были…

Они ещё немного повспоминали разные случаи из прошлой жизни, однако так и не решили, что же делать с не в меру пугливой Айкой. Такими темпами обучение её грозило затянуться на долгие месяцы, и даже в этом случае Сатико не могла поручиться за результат.

– Что и говорить, уж лучше бы Таками дома осталась, – вздохнула она. – Ну какой из неё «ангел»? А деваться некуда, махо-сила – дар слишком редкий, вот и приходится отправлять на службу даже таких, как она… Сама понимаешь, когда речь о безопасности страны идёт, то каждый человек на вес золота.

– Не всем же быть такими, как Хина-тян, – Кёко вороватым движением утащила с тарелки последний данго. – Мы ведь девушки самые обычные, Михара-сэнсэй, у всех свои недостатки и слабости… Да вы и сама это знаете! Думаю, Ай-тян тоже в Тэнсикане освоится, если ей помочь!

Сатико с интересом взглянула на Кёко, насмешливо прищурилась:

– И ты в самом деле хочешь взвалить на себя эту непосильную ношу? Знаешь, Хосикава, я, конечно, буду тебе благодарна, если у тебя хоть что-то получится. Но уж больно случай запущенный…

– Так ведь чем сложнее задача, тем интереснее её решать!

– Ну надо же, а раньше я от тебя таких речей не слышала. Влияние Онодэры, не иначе?

– Вам бы всё смеяться надо мной, Михара-сэнсэй! А мне всё равно энергию девать некуда, Рэйна меня по струнке ходить заставляет! Спит и видит, как бы в ямато надэсико превратить!

Сатико негромко рассмеялась, потом смерила Кёко критическим взглядом и хмыкнула:

– Вот уж ямато надэсико из тебя точно не получится. Ну, может, оно и к лучшему… Стало быть, хочешь сделать из Таками человека? Что ж, попробуй, я тебе только спасибо скажу.

Как всегда, Кёко взялась за дело с большим энтузиазмом. В дни, свободные от дежурства, она подлавливала Айку после занятий и приставала к ней с расспросами – как прошло всё на этот раз и чему новенькому она научилась. Попутно Кёко вываливала ей на голову ворох всяческой информации, рассказывала о других девушках, делилась собственным опытом преодоления страхов – словом, рот у неё не закрывался ни на минуту.

Как ни странно, такой подход принёс кое-какие плоды. По крайней мере, Айка несколько привыкла к вечно суматошной Кёко, перестала от неё шарахаться и даже разговаривать начала нормально, без постоянных заиканий. Однако некоторые вещи она отказывалась делать наотрез – например, подниматься на крышу, куда Кёко то и дело её зазывала, чтобы вместе полюбоваться на окрестности с высоты.

– Я не могу! – Айка сразу бледнела и закатывала глаза. – В самолёте-то чуть не умерла… Но там хоть зажмуриться можно и в окошко не смотреть, а ты меня на крышу зовёшь! Как представлю, сразу голова кружится и тошнит…

– У, а как же ты в доспехах летать будешь?

– Ай, хватит уже, даже думать об этом не хочу!

Неизвестно, сколько продолжались бы эти уговоры, если бы не обнаружилось, что Айка без ума от умэбоси, которыми частенько подкармливала её Кёко. Трескала она их с огромным удовольствием, и однажды Кёко с хитрой ухмылкой выдвинула условие, что отныне будет угощать Айку сливами только на крыше.

Та поначалу пришла в ужас и даже пыталась взывать к совести Кёко, но в конечном счёте любовь к умопомрачительным домашним умэбоси оказалась сильнее. Смирившись с неизбежным, Айка поднималась по лестнице на дрожащих ногах, мелкими шажочками, а Кёко, идущая сзади, следила, чтобы та не сбежала в последний момент и время от времени аккуратно подталкивала её в спину. Выбравшись на крышу, белая как мел Айка тут же у выхода плюхнулась на попу и заявила, что дальше не пойдёт даже за все сокровища мира. Однако начало было положено. Кёко с торжествующей улыбкой вручила Айке честно заработанные сливы и предупредила, что в следующий раз ей предстоит добраться до ближайшей скамейки.

Так, потихоньку-полегоньку, Айка под чутким присмотром Кёко стала привыкать к своей новой жизни. Правда, в додзё она по-прежнему путалась в ногах и роняла синай, зато в классе наконец-то начала вникать в слова Сатико. Возможно, в скором времени Айка и впрямь сделалась бы похожа на нормальную девушку, а не на вечно запуганное существо с трясущимися поджилками. Но буквально через две недели после её приезда случилась «тройка», которая мигом воскресила в хрупкой девичьей душе все прежние страхи.

К сирене Айка так до сих пор и не смогла привыкнуть – всякий раз от этих звуков она бледнела до синевы и едва ли не падала в обморок. Но её, по крайней мере, немного успокаивал тот факт, что другие при этом не устраивали никакой паники и продолжали как ни в чём не бывало заниматься своими делами. А вот третья категория стала для неё настоящим потрясением.

По счастью, Айка в этот момент находилась в компании своей новой подруги. Кёко, как обычно, перехватила её после занятий в классе, и теперь они не спеша поднимались по лестнице, а Кёко настойчиво требовала от Айки очередного отчёта о том, как продвигается пробуждение махо-силы. Увы, похвастаться той пока было нечем, хотя свой собственный метод она уже придумала – летящие над головой птицы роняли перья, и эти перья служили источником махо-силы, главное было их поймать.

– Видишь, Ай-тян, какая ты умничка! – ободряюще толкнула её плечом Кёко. – Всё у тебя получится, точно тебе говорю! Взять вот меня, к примеру…

Продолжить мысль она не успела – сирена заорала дурным голосом на весь Тэнсикан, Айка с перепугу оступилась и едва не полетела кубарем с лестницы. Кёко в последний момент успела поймать её за руку и несильно встряхнула, чтобы привести в чувство:

– А ну, слушай меня внимательно! Это у нас «тройка» – третья категория то есть! Все объяснения потом, короче, я наверх погнала, а ты вниз топай, в убежище. И ничего не бойся, там полно народа будет! Куда все, туда и ты, поняла?

– Ка… какое убежище? – Айка вмиг покрылась холодным потом и опять начала заикаться. – Мы что, умрём все тут, да?!

– Да никто не умрёт, дурочка! Просто «тройка» – это серьёзно, и всем, кроме «ангелов», полагается во время боя в убежище сидеть.

Однако невразумительные пояснения подруги лишь напугали бедную Айку ещё больше.

– Значит, здание рухнет?!

– Ну хватит уже, Ай-тян! – от нетерпения Кёко аж приплясывала на месте. – Ничего никуда не рухнет! Всё в порядке будет, ты ж под моей защитой! И дуй уже вниз, каждая минута на счету!

Она легонько подтолкнула Айку в спину, а сама бросилась на третий этаж – у неё и в самом деле не было времени, чтобы всё растолковывать и уж тем более провожать новенькую до убежища. Кёко надеялась лишь, что Айка не останется стоять столбом на лестнице, и кто-нибудь непременно уведёт её вниз.

Когда она добежала до оружейки, там уже разгоралась самая настоящая драма – разумеется, с участием упрямой как буйвол Хины. Отведя назад руки со сжатыми кулачками, она вопила прямо в спину Нацуки, которая спокойно, без лишней суеты натягивала доспехи:

– Нацу, отвечай мне немедленно, почему я опять как дура должна сидеть в этом проклятом убежище?! Почему ты опять меня с собой не берёшь?! Я бы хоть какую-то пользу могла принести, наконец!

Нацуки застегнула замок-молнию на доспехах, повернулась к ней.

– Ты уж прости, Хинати, но пользу ты можешь тольк червям могильным принести, – с сожалением развела она руками. – Ты ведь даж не стажёрка ещё, ни единой тварюшки живьём не видела.

– А по чьей я милости до сих пор не стажёрка? – заорала окончательно вышедшая из себя Хина. – Я-то думала, мы с тобой подруги! А ты… а ты…

Крутанувшись на каблуках, она стремительно выскочила прочь, едва не врезавшись в Сакуру, которая как раз в этот момент входила в оружейку. Но никто даже не обратил на это внимания – все были заняты подготовкой к сражению.

Наверное, хуже всех в эти минуты чувствовала себя Мирай. Чуть более полугода назад ей уже приходилось точно так же идти в бой с толком необстрелянной Бетой, и вот сейчас история повторялась. Конечно, за последний месяц Мирай и Кимико довелось отразить с десяток атак, одна восстановила былую форму, другая набралась немного опыта, но «тройка» всегда была слишком серьёзным испытанием для тех, кто недавно повязал белый бант. Впрочем, Кимико, если и волновалась, то никак этого не показывала – она уже включила махо-силу и спокойно ждала остальных, со сложенной до поры до времени ганкатой в руках.

– Тоса, а ты-то ещё куда? – раздался вдруг сердитый голос Сакуры.

Кимико вздрогнула и завертела головой, пытаясь понять, чем она вызвала недовольство командира, однако оказалось, что слова Сакуры обращены вовсе не к ней. Прямо посреди оружейки стояла бледная, но решительная Кумико и, пыхтя, стаскивала с себя платье.

– Эй, эй, Куми, Аяно-сан права вообще-то! – замахала руками Торико. – Ты ж стажёрка, а стажёркам во время «троек» положено в убежище сидеть. Давай, за Хиной следом!

– Нет, – Кумико даже сейчас была немногословна. – Я ничуть не хуже Кими-тян, если она может, значит, смогу и я.

Кимико невольно покраснела и попыталась что-то сказать, но получила от Мирай тычок в спину. В оружейке вдруг стало тихо, и все уставились на Кумико – кто удивлённо, кто с интересом, кто осуждающе.

– Тоса! – Сакура повысила голос – совсем немного, но обычно этого хватало, чтобы поставить на место любого «ангела». – Твоей сестре не приходится выбирать, она носит белый бант и согласно уставу должна принять участие в отражении атаки. А ты, согласно тому же самому уставу, обязана немедленно отправиться вниз.

Кумико съёжилась и втянула голову в плечи, однако упрямо начала облачаться в доспехи. Натянув их до половины, она набралась смелости взглянуть Сакуре в лицо и безо всякого выражения сказала:

– Аяно-сан, можете наказать меня за неподчинение. Но только после боя. А сейчас я всё равно буду сражаться вместе со всеми.

После этих слов тишина сделалась совсем гробовой – никто не ожидал от тихони Кумико такого своеволия. Но на препирательства уже не оставалось времени. Все «ангелы» были готовы к вылету, счёт шёл не на минуты даже, а на секунды.

– Хорошо, – сухо ответила Сакура. – Мы обсудим этот вопрос после твоего возвращения.

Она хотела добавить ещё что-то, но не стала, лишь произнесла другим, более тёплым тоном:

– Удачи вам, девочки.

А потом развернулась и вышла из оружейки – хоть она и была командиром отряда, на время атаки ей точно так же полагалось укрыться в убежище вместе с гражданским персоналом. «Ангелы» дружно ринулись на крышу, и в последний момент Кумико ухватила Торико за локоть:

– Тоже считаешь, что мне в небе делать нечего? Если тебе трудно дважды синхрониться, то так и скажи, я одна полечу. Справлюсь как-нибудь.

– Тьфу, Куми, хватит чушь нести! – с досадой тряхнула головой Торико. – Куда я тебя одну-то отпущу – соображаешь, да? Только не жалуйся потом!

Конечно, Мию, взявшей на себя роль координатора, в этот раз добавилось головной боли. Мало того, что пара Мирай и Кимико сама по себе являлась слабым звеном, в бой к тому же отправились сразу две тройки, одна из которых была её собственная. Поэтому основную ударную силу составили Фуми с Юки и Нацуми с Юмэко – именно эти две пары считались в отряде самыми опытными, да и Раксэцумару по-прежнему заметно превосходил в мощности ганкаты остальных «ангелов».

Однако довольно быстро выяснилось, что нынешняя «тройка» не настолько опасна. Врагов, как обычно, было много, очень много, но все они по большей части принадлежали к относительно безобидным классам – «богомолы», «мухи», «жужелицы»… А вот прямо по центру этой своры надвигалась, словно таран, группа кимуси, которая могла доставить «ангелам» серьёзные неприятности. Сразу два «скарабея», каждый величиной с междугородный автобус, плотно окружённые эскортом из «стрекоз» и «кузнечиков», с флангов их дополнительно прикрывали десятка два «бомбардиров».

– Эй, Сумэраги, наш левый, ваш правый, – раздался бодрый голос Фуми на общем канале – во время боя она всегда делалась на удивление оживлённой.

Они с Юки нырнули вниз, к земле – «скарабеев» безопаснее всего было атаковать со стороны брюха, все остальные направления плотно простреливались режущими и ударными лучами. Но мечтать о лёгкой прогулке всё равно не приходилось. «Стрекозы» и «кузнечики», оберегая ядро роя, набрасывались на девушек со всех сторон, и любая ошибка грозила в лучшем случае ранением, в худшем – смертью. Юки без раздумий ставила щит, прикрывая то себя, то Фуми, и стреляла, стреляла, стреляла.

Они прорвались через заслон, чуть не задохнувшись от вони жжёного пластика, в последний момент увернулись от горючей струи «бомбардира» и оказались прямо под «скарабеем». Его суставчатые лапы, каждая в человеческий рост, безостановочно двигались, словно он грёб в воздухе, от басовитого гудения звенело в ушах.

Как всегда, Фуми и Юки поняли друг друга без слов. «Скарабея» вспороли сразу две очереди импульсов, голубая и белая, его огромная туша лопнула с громким хлопком, и вниз хлынула невообразимая мешанина то ли внутренностей, то ли искорёженных механизмов. А через несколько секунд донёсся второй хлопок – Нацуми и Юмэко тоже прикончили свою цель.

Уцелевшие кимуси эскорта сделались похожи на ронинов, лишившихся своего господина. Атаковали они всё так же яростно, но слаженность в их действиях исчезла, и отстреливать их стало легче. Юки чувствовала и собственный азарт, и возбуждение Фуми, а где-то на задворках сознания крохотная часть её «я» до сих пор удивлялась – неужели всё это происходит с ней? С той, которая всего боялась и была уверена, что первый бой станет для неё последним? А теперь она крошит тварей на куски, в паре с верной и надёжной Фуми, и никто им не страшен, пока они вместе. Подумать только, ведь они на самом сложном участке сейчас, и от их действий по большому счёту зависит судьба всего сражения.

– Спасибо, девочки, – даже сквозь потрескивание помех в голосе Мию явственно слышалось облегчение. – Как закончите здесь, давайте на фланги, ладно? Надо нашим младшеньким помочь…

– Слушаюсь, командир! – дурашливо откликнулась Юмэко. – Рады быть полезными!

Ещё через несколько минут, разобравшись с остатками эскорта, две пары разошлись в разные стороны. Нацуми с Юмэко устремились вправо, Фуми с Юки – влево, туда, где небо казалось грязно-бурым от кимуси. Однако, несмотря на изобилие врагов, особых сложностей уже не ожидалось. «Богомолов», «мух» и прочую мелочь «ангелы» умели уничтожать чуть ли не с закрытыми глазами.

В конечном итоге эта «тройка» обошлась малой кровью. Серьёзных ранений не получил никто, даже отчаянная Кумико отделалась лишь парой царапин и теперь жутко переживала по поводу предстоящего разговора с Сакурой. «Ангелы», как обычно, собирались все вместе перед возвращением в Тэнсикан, негромко переговаривались со своими парами, и вряд ли кому-то могло придти в голову, что на самом деле этот бой ещё не закончился.

– Аой, послушай-ка, – встревоженно сказала вдруг Ёсико, когда девушки уже двинулись в обратный путь. – По-моему, там кто-то есть… Вон в тех развалинах…

Однако Аой лишь отмахнулась со свойственным ей легкомыслием – наверняка её Гамме, всё ещё взвинченной после сражения, что-то померещилось.

– Ой, брось, кто там может быть-то… Лиса разве что? Так тут никакой живности не осталось давным-давно, а уж людей тем более.

– Да нет же!

Ёсико, рассерженная недоверием, закусила губу, срывающимся голосом крикнула:

– Эй, девчонки, подождите! Тут опасность, кажется!

«Ангелы» все, как один, зависли в воздухе, с недоумением глядя на неё. Особым авторитетом Ёсико до сих пор не пользовалась, и девушки, должно быть, решили, что она просто пытается их неуклюже разыграть. Одна лишь Сирасэ, многое повидавшая за пять лет службы, отнеслась к её словам серьёзно и быстро спросила:

– Что такое, Ёси-тян? Какая опасность?

– Там, – Ёсико показала на полуразрушенное строение, мимо которого они только что пролетели. – Ты же помнишь, какая у меня «коронка»… Не знаю, что за штуки в этих развалинах, но они живые и двигаются. И размеры у них побольше любой лисы.

– Думаешь, там кимуси? – с сомнением протянула Нацуми. – Да ладно… Они же слишком тупые для того, чтобы прятаться и устраивать засады.

«Ангелы» переглянулись, и Рэйна первой приняла решение.

– Пожалуй, мы с Кёко проверим, что там внутри. Не будет ли кто-нибудь из вас так любезен прикрыть нас на всякий случай?

Они плавно скользнули вниз, огибая руины по большой дуге, а остальные девушки взяли ганкаты наизготовку. И предосторожность эта оказалась отнюдь не лишней. Когда Рэйна и Кёко оказались метрах в двадцати от развалин, оттуда через пролом в стене разом вынырнули три «осы», вспарывая воздух ударными импульсами.

Засада в исполнении кимуси – это действительно было что-то из разряда фантастики. Но времени удивляться не было, «ангелы» открыли огонь одновременно, и все три твари моментально превратились чуть ли не в фарш.

– Ну и дела, – выдохнула Сирасэ, опуская ганкату. – Ёси-тян, ты больше ничего не чувствуешь?

– Н-нет, – растерянно помотала головой Ёсико. – Как будто больше никого нет…

Для верности она сделала полный оборот в воздухе, словно балерина на сцене, и уже более уверенным голосом сказала:

– По крайней мере, ничего живого точно не вижу.

Весь инцидент занял минуту или даже меньше, но теперь «ангелы» смотрели на смущённую Ёсико с уважением и благодарностью. Вполне вероятно, её «коронка» только что спасла чью-то жизнь, а быть может, и не одну – после боя все были расслаблены и по сторонам не смотрели, так что внезапный удар сразу трёх «ос» с тыла мог дорого обойтись. Но как они вообще очутились в этой развалюхе?

– Эй, Рин-тян, ты ж у нас крупный специалист по кимуси! – Кёко, снедаемая любопытством, подлетела к Рин так резко, что они едва не столкнулись. – Разве они умеют прятаться, а?

– Прости, но про их поведение я не знаю ничего, – серьёзно ответила та. – Я же только вооружением различных классов и их массой интересовалась, вот про это могу тебе хоть посреди ночи рассказать, только спроси. Гляди – те же осы, например, весят от ста двадцати до ста пятидесяти килограммов…

– Ох, избавь меня от этих подробностей! Наплевать, сколько они весят, меня больше заботит, что они решили с нами в прятки поиграть!

– Кёко права, – Мию закивала так энергично, что очки едва не соскользнули у неё с носа, и она подхватила их в последний момент. – Если это их новая модель поведения, то… В общем, у всех нас могут быть большие проблемы.

После этих слов все замолчали. Кимуси никогда не прятались и не пытались сбежать, даже если бой был заведомо проигран. Они всегда бились до последнего, и вывести их из строя можно было только одним способом – разорвав на части импульсом ганкаты. И вдруг они решили затаиться в развалинах… Случайность ли это или враг учится новой тактике?

Никто этого не знал, и всё, что оставалось «ангелам» – поставить в известность Сакуру, которая сразу помрачнела и засела за составление отчёта для учёных умов в Нагасаки. Весь остаток дня девушки ходили под впечатлением от этой истории, особо любопытные строили всяческие догадки. А вот Аой просто распирало от гордости за свою Гамму. Не зря она всё-таки выбрала Ёсико своей парой, да и «коронка» её оказалась не столь уж бесполезной. Не исключено, что в скором времени дар обнаружения начнёт играть важную роль.

Единственной, кого этот случай нисколько не впечатлил, была Кумико – гораздо сильнее её страшила вечерняя воспитательная беседа с Сакурой. После ужина она на полусогнутых ногах побрела в кабинет командира, а вернулась оттуда красная как рак и в купальне ни на кого не поднимала глаз. Поделиться переживаниями ей было не с кем, с Кимико они теперь виделись редко, тем более наедине, а потому всё, что говорила в тот вечер рассерженная Сакура, так и осталось тайной.

Однако своевольная выходка Кумико имела и другие последствия – через несколько дней она появилась в дежурке с белым бантом. Воочию увидев, как достойно держалась её Гамма в своём первом серьёзном бою, Торико решила, что та доросла наконец-то до статуса настоящего «ангела», а Сакура подписала её рапорт без малейших колебаний. В конце концов, если сама Кумико рвётся отражать атаки вместе со всеми и готова сражаться с полной отдачей, так тому и быть. И не беда, что её стажировка продлилась всего-то чуть больше месяца.

Так подошла к концу эта насыщенная событиями весна. А в последнюю среду мая, двадцать пятого числа, для Юки настал очень важный день.

Сегодня они с Фуми были свободны от дежурства и почти весь день провели в комнате. Юки вязала очередную игрушку, с интересом поглядывала на подругу, которая валялась на кровати, уткнувшись в книжку, и гадала – вспомнит или не вспомнит? Но память у Фуми, как известно, была дырявая. Она даже о том, что происходило вчера, могла позабыть, что уж говорить о том, что случилось год назад.

Юки честно прождала до самого позднего вечера, до того момента, пока они не вернулись из купальни. А потом достала купленные загодя десерты, расставила на столе чашки и, мурлыкая что-то себе под нос, принялась заваривать чай.

– Юки, ты чего это на ночь глядя? – Фуми сонно потёрла глаза длинным рукавом пижамы. – У нас праздник, что ли, какой?

– Ага, – с лукавой улыбкой кивнула Юки. – А ты совсем ничего не помнишь?

Фуми растерянно захлопала глазами и наморщила лоб, роясь в глубинах памяти, но ничего на ум ей так и не пришло. Однако Юки не стала долго томить подругу. Разлив по чашкам свежий горячий чай, она торжественно объявила:

– Сегодня же двадцать пятое! Ровно год с того дня, как мы на крыше клятву друг другу дали. Так что предлагаю в честь такого события кексиков поесть.

– Ох…

Фуми порозовела и смущённо закрыла лицо руками. Она-то и в самом деле давно забыла точную дату, такие вещи никогда у неё в голове не держались. А вот Юки, оказывается, всё помнит… И считает их отношения настолько важными, что решила даже отметить годовщину. Несмотря на то, что отношения эти долго не продлятся – осталось всего-то года полтора, а потом они расстанутся и, наверное, навсегда.

– Прости, – покаянно сказала Фуми. – Память у меня как у рыбки.

– Нашла из-за чего переживать. Пошли лучше чайку попьём.

Они устроились за столом друг напротив друга, с серьёзным видом отхлебнули одновременно из чашек и неожиданно в один голос захихикали. Было очень тепло и уютно сидеть вот так вдвоём и сознавать, что они уже целый год вместе.

– А шрам так и остался, – задумчиво произнесла Юки, разглядывая левую ладонь. – Знаешь, теперь он мне до самой смерти не позволит о том времени забыть, что я в Тэнсикане провела. И о тебе тоже.

– Юки, ну хватит меня смущать уже. Так говоришь, будто я какая-то особенная.

Фуми ела десерт аккуратно, маленькими кусочками, и всё-таки ухитрилась испачкать уголок рта в креме, словно ребёнок. Вид у неё от этого сделался особенно умилительный, Юки украдкой разглядывала подругу и удивлялась, что они стали так близки. За всю свою недолгую жизнь она ни с кем так коротко не сходилась и никого не допускала в свою душу. А Тэнсикан всё круто изменил. И если с Кёко они просто хорошие подруги, обожающие поболтать и подурачиться, то Фуми стала для неё кем-то бóльшим. Но как может быть иначе, если они день за днём прикрывают друг другу спину в бою? Война не только заставляет быстро взрослеть, она ещё и учит ценить доверие, которого так не хватает в обычной жизни.

– А ну не двигайся, – сказала Юки.

Прежде чем Фуми успела что-то сообразить, Юки ловко собрала пальцем крем с её губ и отправила себе в рот. Фуми вздрогнула, залилась краской и стала торопливо вытираться салфеткой, а потом махнула рукой:

– Вот вечно ты… Ладно, раз сегодня такой день, я тебе тоже кое в чём признаюсь.

Она сдула со лба прядь волос, помолчала, собираясь с мыслями, и негромко сказала:

– Если честно, всегда боялась Альфой быть. Совсем не представляла, что это такое. Ты же помнишь, я у Сэнко под крылом жила, она меня опекала во всём, словно старшая сестрица. И все решения за меня принимала. В общем… В общем, я уверена была, что не справлюсь. Ну вот какая из меня Альфа могла с таким настроем выйти, правда?

– Какая могла, не знаю, а вышла-то в итоге замечательная!

– Вот в этом всё и дело, – Фуми взмахнула длинными ресницами, благодарно улыбнулась. – Ты мне помогла в себя и свои силы поверить. И до сих пор помогаешь. Я очень рада, что ты стала моей Бетой, Юки.

– Ох, теперь моя очередь краснеть…

Чтобы скрыть смущение, они вновь уткнулись в чашки. Неужели Фуми и впрямь так думает? Но ведь она, Юки, ничего такого не делала. Просто была рядом, вот и всё. Ну да, по мере сил поддерживала свою пару и в чём-то ей помогала, однако и та поступала так же. В конце концов они стали друг для друга надёжной опорой и теперь всегда готовы подставить плечо в сложной ситуации.

Как-то незаметно Фуми и Юки погрузились в воспоминания, а уж вспомнить им было что. Каждый бой, особенно серьёзный, никогда не походил на другие, и ни один не обходился без приключений – сейчас, по прошествии времени, иные случаи не вызывали ничего, кроме смеха. Но страх перед будущим, который все «ангелы» умели надёжно скрывать даже от самих себя, всё равно незримо витал в комнате.

– Знаешь, иногда я думаю о том, что каждый день может оказаться последним, – тихо сказала Юки. – Хотя вроде бы давно уже научилась не бояться… И в бою мне действительно не страшно, потому что мы вместе, да и думать там особо некогда. А вот перед сном порой всякие мысли лезут в голову… Трусиха я, да?

– Вовсе нет, – Фуми покачала головой. – Все мы такие. «Ангелы» не часто погибают, это правда. Но каждая знает, что это может произойти в любом сражении, опыт и навыки тут совсем ни при чём. Просто роковая случайность, не более.

Она помолчала, потом резко сменила тему:

– Не о том мы говорим, Юки. Раз у нас праздник, нечего тоску наводить… Расскажи лучше, как там твой роман развивается?

– Эмм… какой роман?

– Тот самый, в письмах.

– А, ты про это, – Юки рассмеялась. – Не поверишь, как-то всё само собой закончилось. Наверное, не знала уже, о чём ещё можно написать, да и этот… Мицусима тоже. Последнюю весточку ещё в начале апреля отправила, а ответа с тех пор так и нет. Только что-то я совсем не расстраиваюсь, знаешь ли.

– Ну и правильно. Может, я жутко старомодная, но всё равно считаю, что будущего у таких отношений нет. Вот уедешь из Тэнсикана и тогда уж непременно найдёшь себе кого-нибудь по душе.

– И то правда. Мало того, что героиня, так в придачу и богатая… Эх, Фуми, дожить бы лишь до этого дня.

Когда они допили чай, Юки заварила ещё, и их посиделки затянулись до позднего вечера. А потом кому-то из них пришла идея выбраться на крышу и подышать свежим воздухом перед сном. Устроившись на скамейке, они прижались друг к другу и смотрели на мерцающие вдали огоньки – безмятежный свет восстановленных пригородов Токио. Где-то там, в тридцати километрах отсюда, идёт самая обычная жизнь…

– Вот они, те самые огни, которые мы защищаем, – тихо сказала вдруг Фуми. – Смотришь на них и понимаешь, зачем мы тут.

– Ага. Сразу всё смыслом наполняется, и уже не хочется думать о плохом… Ой, гляди, фейерверки!

В небо и в самом деле начали взлетать разноцветные огненные шары, еле различимые с такого расстояния. Но всё равно они казались невероятно красивыми и напоминали о мирной жизни, в которую можно будет вернуться рано или поздно.

– Как думаешь, Фуми, что там сейчас? Сандзя-мацури?

– Да нет, для него уже поздновато вроде. Мало ли всяких праздников, в каждом городке свои собственные. А уж в Токио…

Они долго ещё смотрели на россыпь красных, зелёных и золотистых огней, что величественно взмывали вверх и, медленно опускаясь, гасли в темноте. А ночью Юки приснился фестиваль, где она гуляла вместе с Фуми и Кёко. Все три были прехорошенькие, в цветастых юкатах и с маленькими сумочками-кинтяку. Бродили мимо лавок с такояки, якисобой и сахарной ватой, болтали о всяких пустяках и веселились. А потом, задрав головы вверх, смотрели на фейерверки.

Именно в этот момент Юки почему-то проснулась. В комнате было темно, до звонка будильника оставалось ещё немало времени, и она не сразу поняла, что всё её лицо мокрое от слёз.

Глава 26. Ничего не происходит

В Тэнсикан пришло лето, душное и дождливое. С неба лило почти каждый день, «ангелы» страдали от жары и влажности – кто больше, кто меньше, а в комнатах почти круглые сутки жужжали вентиляторы. Но даже с ними выспаться толком не получалось, все ходили вялые, сонные и старались как можно меньше двигаться. Одно лишь было хорошо – после «тройки» кимуси почти не досаждали, так что те, кому пока не хватало опыта, могли спокойно его набираться в мелких стычках. Речь, конечно, в первую очередь шла о близнецах. Но, помимо сестёр Тоса, был и ещё кое-кто, кому не терпелось открыть счёт убитым врагам.

После той перепалки в оружейной комнате Хина и Нацуки едва не разругались насмерть. Одна чувствовала себя оскорблённой до глубины души таким недоверием, а другая на полном серьёзе не понимала, из-за чего устраивать весь сыр-бор. Несколько дней девушки друг с другом не разговаривали – точнее, не разговаривала одна лишь Хина, которая демонстративно игнорировала свою будущую пару. Но потом она немного остыла и поняла, что толстокожая Нацуки даже не замечает её показного безразличия. А ссориться с ней по-настоящему явно не стоило, поскольку других вариантов не предвиделось. Помимо Нацуки, правоспиральным «ангелом» без пары была только Юмэко, но к упёртой Хине, думающей лишь о сражениях и больше ни о чём, она относилась весьма прохладно.

Поэтому мир и дружба были в скором времени восстановлены. Собрав волю в кулак, Хина попросила прощения за неподобающее поведение в оружейке, Нацуки в ответ беспечно махнула рукой, и всё стало как прежде. Но Хина не была бы Хиной, если бы смирилась с опостылевшим статусом ученицы.

– Ладно, Нацу, а теперь скажи мне, когда ты рапорт напишешь? – как ни в чём не бывало спросила она сразу же после неуклюжих извинений. – Сейчас-то, после «тройки», самое время, нет?

С начала года на памяти Хины случилось три крупных сражения, и ей не составило труда подметить, что после серьёзных атак кимуси временно снижали активность, а Ёсико и Кумико получили свои красные банты именно в периоды таких затиший. Аргумент был достаточно весомый, на сей раз Нацуки не нашла, что возразить.

– Уф, Хинати, уговорила, – хитро ухмыльнулась она. – Так и быть, возьму тебя в стажёрки, раз уж тебе горит так. Но взамен будешь меня слушаться во всём, ясн?

Хина, разумеется, пообещала – она готова была пообещать всё, что угодно, лишь бы повязать заветный красный бант. Но все её слова оказались пустым звуком. В первом же бою она показала всё, на что способна – то есть постоянно рисковала, лезла на рожон в безобидных ситуациях и пару раз лишь каким-то чудом ушла от вражеских выстрелов. Даже беспечная Нацуки пришла от такого лихачества в ужас, а уж другие «ангелы» и подавно были не в восторге от того, что в дежурной смене появилось столь непредсказуемое создание.

– Я сюда воевать приехала, а не развлекаться, – огрызалась в ответ на упрёки ершистая Хина. – И в небе буду себя вести так, как считаю нужным.

– Шобы поскорее в госпиталь загреметь, да? – с ядом в голосе интересовалась Нацуки, угрожающе уперев руки в бока.

– Так сама же видишь, что на мне ни царапины, не считая этих микроимпульсов паршивых. Врагов-то я настреляла? Настреляла. Ну, значит, и говорить не о чем!

Спорить с ней было бессмысленно, хорохориться Хина имела полное право. Благодаря ежедневным изматывающим тренировкам она всё-таки научилась отлично держаться в воздухе и управляться с ганкатой, так что присматривать в бою за ней не требовалось. Но ни про какую осторожность она и слышать не хотела. Теперь, когда её мечта истреблять кимуси наконец-то исполнилась, Хина не собиралась отсиживаться на вторых ролях.

Совсем иначе обстояло дело с Айкой. Никто не знал, когда она сделается хотя бы отдалённо похожа на «ангела», а некоторые вообще сомневались в том, что из неё может выйти толк. После «тройки» она опять несколько дней тряслась и дрожала, но Кёко не жалела ни сил, ни времени на самоотверженную борьбу со страхами Айки. В очередной раз вытащив новенькую на крышу при помощи умэбоси, она в красках поведала ей о прошедшем бое. Само собой, в её исполнении всё выглядело чуть ли не увеселительной прогулкой, а с полчищами кимуси храбрые и ловкие «ангелы» расправлялись одной левой.

В каком-то смысле это было правдой. Последняя «тройка» действительно не доставила особых проблем, даже раненых в этот раз не оказалось. Но Айка таких тонкостей не знала, она внимала Кёко с открытым ртом и в самых переживательных местах испуганно закрывала лицо руками.

– Говорила же я тебе, Ай-тян, что всё хорошо будет! – торжествующе закончила свой рассказ Кёко. – Ты, главное, верь мне! И меня во всём слушай!

В общем-то, ничего другого Айке и не оставалось. Кёко была для неё настоящим светом в окошке, а вот с другими «ангелами» отношения пока что не складывались. Даже со своей соседкой по комнате Айка до сих пор не могла найти общий язык. Кумико пугала её своим постоянным молчанием, к тому же из-за дежурств она регулярно отсутствовала с утра до вечера, что, опять же, не очень-то помогало зарождению дружбы. А уж от других девушек Айка продолжала шарахаться по-прежнему и повсюду ходила бочком, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Зато благодаря стараниям Кёко она наконец-то перестала впадать в панику при звуках сирены, да и ноги у неё больше не подгибались, когда она поднималась на крышу. Правда, Айка категорически отказывалась подходить к краю ближе чем на три метра, но Кёко не сомневалась, что это лишь вопрос времени. Ей было совсем не скучно возиться с новенькой, а её успехам, даже самым маленьким, она радовалась как своим собственным.

Но больше всех в этой передышке, которую подарил «ангелам» спокойный июнь, нуждались, конечно, близнецы. Что одна, что другая получили первый серьёзный опыт, и теперь им требовалось время, чтобы осмыслить его и сделать нужные выводы. Кимико в той «тройке» больше всего боялась подвести Мирай и натворить глупостей в небе, однако даже орды врагов оказались не такими уж и страшными, если постоянно чувствуешь присутствие подруги рядом. А когда всё закончилось, Мирай, на людях обычно сдержанная и суховатая, крепко обняла свою новую Бету прямо в воздухе и шепнула ей на ухо:

– Ты молодец, Кими-тян… И я очень рада, что мы стали парой.

Кумико тоже удостоилась похвалы, хоть и не столь трогательной. Торико, взбудораженная после боя, просто по-свойски пихнула её кулаком в плечо в знак одобрения, после чего с озабоченным видом принялась изучать рукоять своей ганкаты, принявшую на себя мощный импульс «жужелицы». И лишь потом, в дежурке, когда она помогала Кумико обработать пару лёгких ранений, к ней вернулась обычная болтливость.

– Ну, Куми, держалась ты и впрямь хорошо, спорить не буду, – тараторила она, ловко перевязывая руку своей Гаммы пониже локтя. – И ошибок никаких не наделала… Но вот самовольничала перед вылетом зря – соображаешь, да? Эх, взгреет тебя Аяно, мало не покажется!

Так оно и вышло, но даже выволочка от Сакуры не поколебала решимости Кумико ни в чём не уступать сестре. А уж теперь, когда обе заслужили белые банты, соперничество между ними обострилось ещё сильнее. Родственные чувства между близнецами оставались всё такими же крепкими, но теперь девушки познали вкус самостоятельности, у каждой была собственная пара, а вместе с этим пришло желание доказать друг другу своё превосходство. Однако причины крылись не только в этом. Соревновательный дух помогал Хризантемам бороться со страхом – обе по характеру были совершенно не воинственными, и сердце до сих пор ёкало у них каждый раз, когда выла сирена.

В жизни Юки тем временем тоже случилось по-своему важное событие. В середине июня она получила наконец-то право на сдачу аттестационного экзамена по программе средней школы. Упорная и старательная Рин выдержала его ещё раньше, в феврале, а вот Юки пару раз завалила предварительные тесты, да и особого желания получать этот самый аттестат у неё, честно говоря, не было. Если бы не Фуми, она, наверное, давно бросила бы эту затею. Но старшая подруга бдительно следила за процессом обучения, не позволяла Юки слишком много лениться и всё-таки заставила её пройти этот путь до конца.

Все формальности были соблюдены как положено. Итоговый тест прибыл по почте из министерства образования, и Юки, сидя за партой в учебном классе, честно вписывала правильные ответы – ну, или те, которые казались ей таковыми – под неусыпным присмотром Тацуты-сэнсэя, здешнего учителя литературы и японского.

В школах, конечно, всё было гораздо серьёзнее, и сдавать выпускные экзамены приходилось отдельно по каждому предмету. Но для «ангелов» были сделаны послабления, так что заключительный тест они проходили по упрощённой процедуре. Несмотря на то, что вопросы охватывали сразу всю школьную программу целиком, а количество их поражало воображение, почти все они оказались очень лёгкими. Да и времени на экзамен тоже отводилось больше обычного. Когда Юки, высовывая от усердия язык, заполнила последнюю пустую строчку, то с удивлением обнаружила, что в запасе у неё есть ещё целых пятнадцать минут на то, чтобы проверить напоследок ответы.

Впрочем, зная свои способности, она до последнего сомневалась в удачном исходе. Однако через две недели из министерства пришёл новый пакет, совсем тоненький, в котором лежала заветная бумага – аттестат о среднем образовании.

«Сим удостоверяется, что барышня Айзава Юки успешно прошла обязательный школьный курс…»

Несмотря на языковую реформу, все официальные документы до сих пор по традиции составлялись в старомодном духе эпохи Мэйдзи, и вчитываться в эти витиеватые фразы оказалось на удивление приятно. Говоря начистоту, вряд ли можно было считать, что Юки действительно получила полноценное образование. Но теперь у неё имелось подтверждённое свидетельство, которое могло стать неплохим подспорьем в мирной жизни.

– Ну вот, Юки, ты всё-таки сделала это, – удовлетворённо сказала Фуми, когда подруга с гордостью предъявила ей аттестат. – Теперь, если захочешь, можешь поступить в какой-нибудь колледж и получить профессию, к которой душа лежит. Или даже в университет после колледжа пойти.

– Ох, только не это, – Юки испуганно замахала руками. – Ну какой ещё университет, сама подумай? У меня и способностей-то нет ни к чему…

– Это тебе сейчас так кажется. А вот начнёшь дальше учиться, и непременно обнаружишь своё призвание.

В голосе Фуми звучала непоколебимая убеждённость. Учёбу она считала одним из самых важных занятий в жизни и давным-давно решила, что после отъезда из Тэнсикана будет поступать в колледж Синсю Хонан, чтобы изучать литературу. Но Юки по-прежнему полагала, что от образования в жизни не очень-то много проку. Будь она парнем, совсем другое дело – пришлось бы думать о поиске работы, о карьере и прочих скучных вещах. А зачем профессия девушке? Куда как спокойнее и приятнее быть обычной домохозяйкой, днём ходить по магазинам и наводить чистоту в семейном гнёздышке, а по вечерам встречать мужа с работы. Ну и растить детей, конечно – как минимум двоих, а лучше троих.

– Поживём – увидим, – беспечно отмахнулась Юки. – Главное, аттестат я получила, и ты теперь не будешь каждый вечер твердить, чтобы я за учебники садилась. А до увольнения ещё дожить надо, знаешь ли…

Она вдруг осеклась, поражённая неожиданной и немного пугающей мыслью. Да, ей самой предстоит провести в Тэнсикане ещё почти четыре года – немалый срок. Что же касается Фуми… В январе ей исполнилось восемнадцать, она уже совсем взрослая. А это значит, что очень скоро Юки придётся всерьёз озаботиться поиском пары.

Конечно, она и раньше думала об этом. Но думала как-то отстранённо, словно о чём-то очень далёком. И только сейчас она отчётливо поняла вдруг, что время почти пришло. Через полтора года, а то и раньше, они с Фуми расстанутся. А до тех пор ей нужно найти Гамму, привыкнуть к ней и найти общий язык. Но где же взять такую девушку, с которой у неё будет полное взаимопонимание? Вдруг она так и не сумеет ни с кем поладить?

– Что такое, Юки? – от чуткой Фуми не укрылась мимолётная растерянность подруги. – О чём задумалась?

– Да так… Всё-таки рано мне пока этим голову забивать.

И тут же Юки почувствовала, что краснеет – кажется, она впервые соврала своей Альфе. Но ей почему-то казалось до ужаса бестактным обсуждать с Фуми любые вопросы, связанные с поиском Гаммы. Юки была убеждена, что та станет ревновать в глубине души, пусть и не покажет вида. Ведь выглядеть это будет так, словно она меняет одну подругу на другую. И всем, чем прежде делилась с Фуми, она станет делиться с какой-то другой девушкой.

– Это кажется только, что рано, – деликатная Фуми то ли не заметила вспыхнувших щёк своей Беты, то ли, что более вероятно, не стала лезть к ней с неуместными расспросами. – Тебе ведь семнадцатый год пошёл, не забыла? Ты уже большая девочка, Юки.

В общем, странный у них вышел разговор в тот день. Уже поздно вечером Юки, пытаясь заснуть, крутилась в постели и никак не могла избавиться от ощущения, что проницательная Фуми наверняка обо всём догадалась, просто не стала развивать тему. Не зря ведь они пара и понимают друг друга без слов. Однако Юки всё равно не представляла, как завести такой разговор с Фуми. Стыдно и неловко, и ничего тут не поделаешь, хотя со стороны, наверное, её терзания выглядят полной глупостью. Пожалуй, лучше всего обсудить этот вопрос с Кёко, вот уж с ней Юки могла быть полностью откровенной, ничуть не опасаясь её обидеть.

Правда, выкроить время для того, чтобы не спеша поговорить со старой подругой, было сложно – они опять угодили в разные дежурные смены и не виделись толком с апреля. Но теперь-то Юки знала секрет, где и когда можно выловить Кёко. Конечно, для этого требовалось встать раньше обычного, но жертва, прямо скажем, была невелика. Юки просто перевела будильник на час назад и на ночь сунула его под подушку, чтобы не разбудить Фуми – дела делами, а вовсе ни к чему воровать у подруги драгоценные минуты утреннего сна.

Расчёт Юки оправдался. Кёко действительно была на крыше вместе с Рэйной – их занятия тайцзи-цюань проходили в любую погоду, исключением становились разве лишь те дни, когда с самого утра хлестал проливной дождь. Но сегодня погода стояла хоть и пасмурная, но сухая, если не считать того, что ночью прошёл сильный ливень. Крыша ещё не просохла до конца, а в воздухе до сих пор пахло утренней свежестью, которая грозила вот-вот обернуться изнуряющей летней духотой.

В ожидании, пока Кёко и Рэйна закончат заниматься, Юки хотела присесть на скамейку, но та была тоже вся мокрая после ночного дождя, даже навес не помог. Тогда она облокотилась на перила и, глядя на унылый окрестный пейзаж, подёрнутый туманной дымкой, задумалась – а что же, собственно, её так пугает? И какого совета попросит она у Кёко?

Вот, казалось бы, ерундовая вещь – найти себе пару. За те два года, что Юки провела в Тэнсикане, она повидала уже немало примеров, когда всё происходило словно само собой. Саяка и Рин, Аой и Ёсико, Нацуки и Хина… Может, зря она тревожится? И не стоит накручивать себя раньше времени? Но беспокойство всё равно не отпускало. Возможно, всем этим девушкам просто повезло, а она, Юки, непременно столкнётся со всяческими проблемами. Что, если её Гамма так и останется для неё чужим человеком? В конце концов, Ая и Мирай тоже стали когда-то парой, и что в итоге из этого получилось?

Юки так глубоко погрузилась в раздумья, что чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда её вдруг начали тормошить и тискать. Кёко давно уже приметила подругу, и едва лишь Рэйна царственно кивнула головой в знак того, что утренние занятия на сегодня окончены, она бегом припустила к Юки и налетела на неё так, будто они в самом деле сто лет не виделись. А ведь каждый день сталкивались и в столовой, и в купальне, и даже перебрасывались парой-тройкой дежурных фраз… Неожиданно Кёко нахмурилась и на шаг отступила.

– Эй, Ю-тян, погоди-ка, – встревоженно произнесла она. – Что-то с тобой не так…

Кёко долго приглядывалась к подруге, а потом топнула ногой и возмущённо завопила:

– Да ведь ты же выросла! Выросла! Ты выше меня стала!

– Я? Выросла?

Юки растерянно принялась себя ощупывать, пытаясь понять, как так получилось. А Кёко продолжала негодовать:

– Ты всегда была ниже меня, вот настолечко! И я к этому привыкла! А теперь мне тебя даже обнимать неудобно!

– Ну прости, пожалуйста, – вздохнула Юки. – Наверное, решила в свои шестнадцать лет ещё немножко подрасти. Хотя я всегда думала, что в этом возрасте уже не меняешься…

– Думала она! Эдак ты превратишься в дылду, и мне придётся на тебя снизу вверх смотреть! А размер-то у тебя небось уже не первый, а второй, да?

– Ох, Кёко… Нашла, что обсуждать.

Они ещё немножко попикировались, выясняя, у кого теперь грудь больше, потом долго хихикали друг над другом, и Юки, спохватившись, что времени до завтрака остаётся всё меньше, подёргала подругу за руку:

– Слушай, я же не просто так пришла… Поговорить с тобой хотела.

– Правда, что ли? – Кёко сразу сделалась серьёзной. – Чего там у тебя стряслось, Ю-тян?

– Да не то чтобы стряслось… Просто задумалась на днях кое о чём.

И Юки поведала подруге всё без утайки – и что ей пора задуматься о поиске Гаммы, и что эта мысль почему-то её страшит, и что у неё не хватает духу обсудить это с Фуми. Кёко слушала очень внимательно и не перебивала, что было на неё совсем не похоже, а когда Юки закончила свой долгий и местами путаный рассказ, деловито спросила:

– Выговорилась? Вот и умничка, а теперь забудь обо всём и не переживай понапрасну.

– Да ты что? – Юки от изумления едва не потеряла дар речи, совсем не такого совета она ждала от подруги. – Как я могу забыть-то, если времени всё меньше остаётся? А я даже не представляю, как буду пару искать… Куда смотреть, на что внимание обращать – вообще этого не понимаю!

– И не поймёшь! – фыркнула Кёко. – Всё в свой черед случится, как судьбой предписано. Просто сердце своё слушай, оно тебе сразу подскажет, как только Гамму свою будущую увидишь!

Кёко нечасто изъяснялась столь высокопарно, и Юки задумчиво поднесла палец к губам. Она была уверена, что где-то уже слышала такие же или очень похожие слова. А потом сообразила – да ведь ровно то же самое она говорила Торико, когда та приставала к ней, будучи не в силах выбрать между двумя Хризантемами! Ей вдруг сделалось так смешно, что она принялась заливисто хохотать, зажимая рот ладонями, отчего у неё далеко не сразу получилось объяснить озадаченной Кёко причину своего веселья.

Но та ничуть не смутилась и лишь увидела в этом доказательство собственной правоты.

– Видишь, ты и сама всё понимаешь! Тори-тян между двумя девушками выбирала, и то определиться не могла. А ты над чем голову ломаешь? Над тем, чего нет ещё? Сперва хоть одну «правую» новенькую дождись!

– Легко говорить – дождись! Вон, одна есть, а толку-то от неё…

– Ты про Ай-тян, что ли? – загадочно прищурилась Кёко. – Ну, с ней ты малость опоздала, знаешь ли! Никому её не отдам, даже тебе!

– Чего?!

Юки уставилась на подругу, открыв рот. Всё это время она считала, что Кёко помогает Айке по доброте душевной, так же, как помогала когда-то ей самой. И вдруг оказывается, что она уже решила сделать новенькую своей парой? Всего-то спустя два месяца после знакомства?

– Нет, Кёко, ты это серьёзно, что ли?

– Серьёзнее не бывает, – гордо кивнула та. – Я ж в ней сразу родственную душу увидела, ещё в тот день, как она на лестнице шлёпнулась! А уж когда узнала, что она «правая», поняла, что меня само небо благословляет!

Для пущей убедительности Кёко запрокинула голову и пафосно воздела руки вверх, а потом наставила палец на Юки:

– Вот, Ю-тян, рано или поздно и с тобой такое случится. Увидишь очередную новенькую и сразу осознаешь, что это твоя судьба!

– Ну и что ты в ней родственного нашла? – с недоумением спросила Юки. – Она ж, по-моему, ещё хуже меня… В смысле, когда я приехала только.

– Вот именно! А теперь вспомни, как меня саму никто в пару брать не хотел! Все нос воротили из-за неуклюжести моей, да ещё с контролем у меня затык случился! Одна только Рэйна не побоялась…

Юки хотела возразить, что на самом-то деле виной всему была взбалмошность и болтливость Кёко, а вовсе не её неуклюжесть, и справиться с этим фонтаном эмоций могла лишь суровая Рэйна – но не стала спорить с подругой. Гораздо больше её заинтересовало другое. Получается, Кёко видит в Айке саму себя? И хочет помочь новенькой справиться с теми проблемами, которые ей самой приходилось решать самостоятельно?

– Ну, считай, что так! – тряхнула головой Кёко. – Как по мне, мы с Ай-тян прямо друг для друга созданы! А то, что учится она долго, так это не беда. Времени у меня ещё навалом, чтобы из неё настоящего «ангела» сделать!

– Ох, Кёко, ну и счастливая же ты…

Юки протянула это с завистью и шумно вздохнула. Надо же, как легко и просто её подруга сделала выбор! Не размышляла и не терзалась месяцами, лишь увидела эту растяпу Айку, и сразу в голове у неё что-то щёлкнуло. А ей-то, ей-то как быть? Ждать, когда в Тэнсикан приедет очередная правоспиральная новенькая? Так ведь произойти это может ещё не скоро. А когда такая девушка всё же появится, то совсем не факт, что Юки сумеет с ней поладить. Вдруг она, к примеру, окажется такая же, как Хина? С такой занозой и общего языка-то никогда не найти… А ведь времени с каждым днём остаётся всё меньше.

В общем, разговор с Кёко, на который Юки возлагала столько надежд, вышел какой-то бестолковый. В голове ничуть не прояснилось, зато мысли о будущей Гамме начали преследовать Юки с пугающей частотой. Не раз и не два она вспоминала, как сама частенько подшучивала по этому поводу над бедняжкой Торико. А вот теперь – хоть плачь, хоть смейся – и ей довелось испытать всё то же самое. Обиднее всего было то, что Юки сама понимала, насколько нелепо её беспокойство. Рано или поздно пара у неё появится в любом случае, а значит, можно до поры до времени выкинуть все раздумья на эту тему из головы.

Но чем меньше Юки старалась размышлять об этом, тем меньше у неё получалось – в точности, как с пресловутой белой обезьяной. Хочет она того или не хочет, но скоро в её жизни произойдут существенные перемены. Сейчас в Тэнсикане у неё есть два самых близких человека – Фуми и Кёко, с остальными она просто общается время от времени и поддерживает хорошие отношения. А вскоре должен появиться кто-то третий… Всякий раз, когда Юки добиралась в своих рассуждениях до этого места, её охватывала паника. Да, за эти два года она стала более смелой и общительной, но сходиться с новыми людьми ей всё так же трудно. Неужели придётся проходить через это в третий раз?

В конце концов Юки докатилась до того, что начала выискивать разного рода знамения и совпадения, в результате чего пришла к выводу, что её Гамма тоже должна родиться в январе, как и обе её подруги. Только в этом случае у неё будет шанс поладить со своей парой. Мысль была настолько дурацкая, что Юки даже поделиться ей ни с кем не могла, но засела она в голове словно гвоздь.

Фуми ни о чём не спрашивала свою Бету. Конечно, от неё не укрылось, что Юки в последнее время сделалась молчаливой и рассеянной, однако лезть без спроса в чужую жизнь было не в её правилах. Поэтому Фуми вела себя с подругой как обычно и делала вид, что ничего не замечает. Надумай вдруг Юки поделиться с ней своими проблемами, она с готовностью выслушала бы её в любой момент и помогла всем, что было её в силах. Но та по-прежнему считала, что обсуждать будущую пару с Фуми как-то… неудобно.

Лишь в один из вечеров, когда они уже вернулись из купальни, но спать ещё не ложились, Юки решилась всё-таки спросить:

– Фуми… Скажи, а почему ты выбрала именно меня?

И тут же, испугавшись, что её вопрос может быть понят как-то неправильно, замахала руками:

– Прости, прости, можешь не говорить, если не хочешь!

– Тебе честно ответить или как? – Фуми, ничуть не удивившись столь внезапному интересу, лукаво улыбнулась. – Только не обижайся, ладно… Потому что я не могла выбрать Хосикаву, вот почему.

Юки догадывалась, что подруга подшучивает над ней на свой манер, и всё равно насупилась.

– То есть я была меньшим из зол, да?

– Ага, обиделась, – хихикнула Фуми и принялась расчёсывать волосы. – Прости, Юки, у меня чувство юмора своеобразное… На самом деле я хотела, чтобы моя пара была похожа на меня. И… надёжной, что ли. Знаешь, когда я к тебе присматриваться стала? После того, как ты Хосикаве с её страхами разобраться помогла.

– И тогда ты со мной знакомиться пошла?

– Ага. Будешь смеяться, Юки, но я тебя боялась. Хоть и на два с лишним года старше. Мне всё время казалось, что я для тебя слишком скучная.

Юки недоверчиво уставилась на свою Альфу. Боялась? Да ведь всё было ровно наоборот! Это она, Юки, боялась взрослую, чересчур серьёзную Фуми и считала, что совсем ей не интересна. А ещё она думала тогда, что Фуми пытается с ней поладить просто за неимением лучшего… Ох, даже сейчас стыдно за те глупые мысли.

В глубине души Юки надеялась, что Фуми спросит, к чему она вообще завела этот разговор. Возможно, тогда бы она всё ей и рассказала, наконец-то. Однако Фуми и на сей раз предпочла проявить тактичность, так что всё ограничилось лишь приятными воспоминаниями, а Юки снова осталась наедине со своими тревогами. Неужто она теперь, как Торико, начнёт присматриваться к каждой новенькой, прибывающей в Тэнсикан? Этого ещё только не хватало…

Рассеянность Юки принимала угрожающие формы. Как-то утром она ухитрилась надеть платье задом наперёд и спохватилась лишь тогда, когда собралась завязывать бант, а в столовой зачем-то добавила в чай соевый соус. Фуми всё-таки не утерпела и спросила, что с ней такое происходит, но Юки отделалась лишь невразумительным мычанием. Велик был соблазн наврать про женские дни, но Фуми, с которой они жили в одной комнате, на такое точно не клюнула бы. Однако всё самое худшее оказалось впереди.

Первое воскресенье июля, жаркое и влажное, ознаменовалось очередной атакой кимуси. На этот раз, правда, ничего страшного не было – ещё одна «двойка», такая же, как и десятки других до неё. Дежурная восьмёрка, похватав ганкаты, дружно взмыла в небо и устремилась навстречу врагу, рассчитывая закончить дело как можно быстрее.

Сирасэ, бывшая в этом бою координатором, без лишних хлопот распределила цели. Сегодня Фуми и Юки досталась группа «ос» и «мух» на левом фланге, довольно многочисленная, но вряд ли способная доставить неприятности опытной паре. А они уже давно считались опытной парой, которой не нужны слова и долгие разговоры, чтобы действовать согласованно. Голубые разряды Раксэцумару и белые импульсы Юдати раз за разом находили свою цель, и очередная тварь – или то, что от неё осталось – кувыркаясь, падала вниз. Врагов становилось всё меньше, но именно в этот момент Юки допустила ошибку, которая едва не оказалась для неё роковой.

Даже сейчас, в бою, в голову ей лезли посторонние мысли. Хорошо, что они с Фуми понимают друг друга без слов, а если бы рядом сейчас была стажёрка, за которой нужен глаз да глаз? Как бы она, Юки, повела себя в этом случае? Стала бы оберегать свою Гамму от малейших неприятностей или, напротив, позволила бы ей действовать самостоятельно и совершать ошибки, без которых не наберёшься опыта? Юки успела привыкнуть к тому, что в сражениях её разум и её тело живут сами по себе, ничуть не мешая друг другу, это уже не казалось ей чем-то невероятным. Но в этот раз она незаметно для себя перешла ту грань, за которой невнимательность могла стоить жизни.

Юки не увидела, что одна из «ос» оказалась прямо у неё за спиной – наверное, даже стажёрка не допустила бы такой глупой ошибки. С такого расстояния кимуси никогда не промахивались, и жить ей, скорее всего, оставалось не дольше секунды. Если бы не Фуми.

Та была в этот момент занята истреблением «мух», насевших на неё со всех сторон. Фуми вертелась в воздухе точно угорь, уходя от их яростных, но прямолинейных атак, и лишь каким-то чудом заметила, что её ничего не подозревающая подруга в смертельной опасности. У Фуми даже не было времени прицелиться – кувыркнувшись через голову, чтобы уклониться от очередной «мухи», она засадила в «осу» длинную очередь.

Два импульса Юдати прошли мимо, третий оторвал твари крылья. «Оса» клюнула носом, словно потерявший управление самолёт, а потом, уже не в состоянии держаться в воздухе, сорвалась в штопор. Но выпустить ударный луч она всё-таки успела. По счастью, прицел у неё сбился, и серебристый разряд ударил Юки не в спину или в голову, а всего лишь в ногу.

От адской боли, вспыхнувшей ниже колена, она едва не потеряла сознание. В первую секунду Юки показалось, что её нога оторвана напрочь, но потом она поняла, что всё на месте, только из голени, пропоров кожу и ткань доспехов, торчит наружу кость. Перед глазами всё плыло, Юки из последних сил стискивала ганкату, чтобы не уронить её вниз, а махо-сила, казалось, вытекала из неё, словно вода из дырявого бурдюка. Сознание тоже куда-то ускользало, но всё-таки она отчётливо поняла, что сейчас произошло и почему она всё ещё жива.

О продолжении боя не могло быть и речи, Юки начала резко снижаться, почти падать, моля всех богов о том, чтобы суметь приземлиться только на одну ногу. Голову переполняли яркие, бурные чувства Фуми – смесь ужаса, глубокого сострадания и чувства вины, они были такие сильные, что на мгновение заглушили даже все собственные ощущения. А ведь бедная Фуми в эти секунды испытывает ту же самую невыносимую, всепоглощающую боль…

Из последних сил Юки всё-таки сумела коснуться земли лишь одной ногой, но удержать равновесие не получилось. Раксэцумару выпал из рук, а сама она беспомощно повалилась вперёд, едва не пропахав носом землю. Боль в сломанной ноге выжигала последние остатки сознания, Юки позволила наконец-то махо-силе отключиться и почувствовала, как стремительно падает в бездонную черноту.

Очнулась она уже в госпитале, на мягкой постели. Кто-то заботливо снял с неё доспехи и переодел в цветастую больничную пижаму, в теле ощущалась странная лёгкость, и на миг ей показалось даже, что всё случившееся было кошмарным сном. А потом она поняла, что совершенно не чувствует боли, и её охватила паника. Неужели ей отрезали ногу?! Нужно было срочно это проверить, и Юки, уперевшись руками в матрас, попыталась встать.

– Куда? – Фуми, сидевшая рядом с кроватью, испуганно вскочила. – Ты что, Юки, тебе лежать нужно! У тебя же нога в гипсе.

– Правда? – дрожащим голосом спросила Юки, комкая от волнения простыню. – Ты ведь меня не обманываешь, да? И почему она тогда совсем не болит?

– Потому что анестезия, глупая. Доктор Анабуки операцию тебе сделала и сказала, что всё будет хорошо. Кости срастутся быстро, ты же «ангел»… Да и Тоса с Сумэраги здорово помогли.

Юки обессиленно откинулась на подушку и почувствовала, как из глаз сами собой текут слёзы. Подумать только, она загремела в госпиталь минимум недели на три, и не после «тройки» или «четвёрки», а после обычной, самой рядовой «двойки»! Какой же надо быть идиоткой, чтобы вот так подставиться в безобидной ситуации? Да над ней, поди, весь Тэнсикан потешается сейчас…

– Ты что? – встревоженно спросила Фуми. – Болит всё-таки?

Но Юки лишь ожесточённо помотала головой:

– Ничего у меня не болит… Стыдно просто… Ох, Фуми, даже не представляешь, как стыдно! Опозорилась, будто ученица зелёная на полигоне…

– Не говори ерунды, – строго сказала подруга. – Бой есть бой, всякое может случиться.

– Не всякое! Я же замечталась просто, как дура последняя, вот и получила! А ты… А ты мне жизнь спасла…

Фуми покраснела и опустила глаза.

– Прости. Прости, пожалуйста. Если бы я стреляла точнее, ты бы сейчас здесь не лежала.

Однако Юки не хотела ничего слушать. На «двойках» отродясь никто не получал серьёзных ранений, для «ангелов» такие атаки не представляли ничего сложного. И вот она, уже с солидным боевым опытом, так опростоволосилась! Да ещё по собственной глупости! Даже Нацуми и Кумико пришлось из-за неё потрудиться…

– Вообще-то, все за тебя переживают, – Фуми погладила её по голове, вытерла тёплой ладонью слёзы. – Хосикава ревела как дитя малое, когда узнала, что с тобой случилось… Но хорошо, что ничего страшного. К концу июля наверняка уже сможешь ходить.

– Ну да, молодец я… Заодно и остальных подвела. Теперь из-за меня всем целый месяц по два дня дежурить придётся…

– Ох, Юки, Юки…

Пришла медсестра, выгнала Фуми из палаты и сделала Юки укол, а ещё через час заявилась Кёко – с покрасневшими глазами, но шумная и оживлённая сверх всякой меры. Теперь, когда она узнала, что с подругой всё будет в порядке, то считала своим долгом всячески её подбадривать, а в представлении Кёко это означало непрерывную болтовню обо всём подряд. Её визит немного развеял уныние Юки, она даже похихикала пару раз и подумала, что, быть может, не так уж всё и плохо.

Но дальше потянулись томительные и однообразные дни, настолько похожие один на другой, что она чуть не свихнулась от скуки. Ходить Юки пока не могла, даже с костылями, так что оставалось лишь с утра до вечера киснуть в постели и смотреть в потолок, книжки тоже не спасали – от чтения лёжа быстро уставали глаза.

А тут, как назло, подоспело седьмое июля. Танабату отмечали в Тэнсикане ежегодно, невзирая ни на какие обстоятельства, благо в саду был уголок, где привольно раскинулась пара кустов бамбука. В день праздника «ангелы» всегда приходили туда с тандзаку – разноцветными табличками, на которых писали свои заветные желания и развешивали их на ветвях в надежде, что все эти просьбы достигнут богов и непременно исполнятся. Традиция была нерушима, и Юки праздновала Танабату вместе со всеми – и в прошлом году, и в позапрошлом. А вот нынче ей на седьмое июля приходится лежать в одиночестве на больничной койке.

Однако горевала Юки недолго. Сразу после завтрака её навестила Фуми и принесла с собой целый ворох табличек – красных, синих, жёлтых, белых… Она аккуратно сложила всё это богатство на тумбочку у изголовья, потом присела на стул рядом с кроватью и привычно сдула со лба упрямую прядь.

– Вот, Юки, притащила сразу все, чтобы ты могла самую подходящую выбрать. Не оставаться же тебе без желания, правда? А я повешу тандзаку за тебя, ну и помолюсь хорошенько, как положено.

– Ох, Фуми, спасибо огромное…

От избытка чувств Юки даже шмыгнула носом, настолько её растрогала такая забота со стороны своей Альфы. Не забыла и не поленилась, с самого утра забежала… А потом стала разглядывать разноцветные таблички, прикидывая, на какой остановить свой выбор. Красный – для пожеланий, связанных с родителями, это точно не для неё. Синий – для тех, кто идёт по пути самосовершенствования, всегда готов учиться и познавать новое. Ну, о таком ей и думать не стоит, особенно после недавних событий…

– А дай мне вон ту, жёлтенькую, – попросила Юки.

Ей даже размышлять особо не пришлось, это сокровенное желание и без того занозой сидело в голове все последние дни. Она быстро покрыла табличку двумя стройными рядами иероглифов и уже хотела отдать её Фуми, но в последний момент что-то её остановило. Юки поняла вдруг, что если она сейчас промолчит, то эта недосказанность так и повиснет между ними тяжёлым грузом.

– Фуми, – тихонько сказала она. – Знаешь, вообще-то я должна у тебя прощения попросить…

– Прощения? – та удивлённо взмахнула длинными ресницами. – За что?

– За моё поведение странное в последние дни. За то, что дурная и рассеянная стала, и вот теперь из-за этого в госпитале валяюсь. И… за то, что говорить тебе ничего не хотела.

– Да о чём ты, Юки?

Она на секунду зажмурилась, а потом рассказала Фуми как на духу про все свои терзания, связанные с поиском пары. Та слушала молча, чуть склонив голову набок, и по выражению её лица совершенно невозможно было догадаться, о чём она в этот момент думает. А Юки всё говорила и говорила, и под конец разволновалась так, что чуть не расплакалась. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, она быстро смахнула крошечные слезинки в уголках глаз, облизнула пересохшие губы и лишь тогда отважилась поднять взгляд на подругу.

– Ужас, – серьёзно сказала Фуми. – И ты действительно думала, что я ревновать буду? Но почему?

– Ну, как же… Мы ведь с тобой пара сейчас и во всём друг другу доверяем. И вдруг между нами какая-то другая девушка появится… Может, она тебе совсем не по душе будет? А я-то синхрониться с ней стану, ты же понимаешь…

Юки хотела добавить ещё что-то, но окончательно запуталась в своих рассуждениях. А Фуми негромко хихикнула и дружески стиснула запястье своей Беты.

– Кто бы мог подумать, что у тебя такой ерундой голова забита… И я тоже хороша, надо было взять и расспросить тебя как следует. Тогда бы и до госпиталя дело не дошло.

– Прости… Но мне правда казалось, что тебе неприятно будет на эту тему говорить.

– Вовсе нет. Думаешь, ты одна такая? Все или почти все через это проходят. Вспомни лучше, о чём я недавно рассказывала… Как присматривалась к тебе и боялась. И между прочим, всеми переживаниями с Сэнко делилась, а она мне советами помогала.

Фуми помолчала, потом тихо добавила:

– Помнишь, я как-то одну вещь тебе говорила… Хотя наши отношения очень близкие, долго они не продлятся. И это нормально, Юки. Точно так же, как в школе, когда лучшая подруга кажется тебе самым дорогим человеком на свете. А потом проходит три года, вы расстаётесь и забываете друг друга. Жизнь ведь не стоит на месте. Одни люди уходят из неё, другие появляются вместо них.

Выдав столь непривычно длинную для неё тираду, Фуми протяжно выдохнула, смешно раздув щёки. А Юки в очередной раз подумала, какая же она непроходимая дура. Сама твердит о доверии, но при этом так и не решилась открыть душу своей Альфе, хотя времени у них осталось совсем немного. Как ни грустно признавать это, Фуми права в том, что их искренние и тёплые отношения – просто короткий эпизод из жизни, словно капелька росы на ветру. Такие же красивые, но недолговечные. И ничего с этим не поделать.

– Другие появляются вместо них… – эхом повторила Юки. – И как же быть-то? Тоже считаешь, что сердце подскажет, когда свою Гамму встречу?

– Может, и так… Одно скажу точно – новая пара у тебя непременно появится, в Тэнсикане по-другому не бывает. И я уверена, что вы поладите. Ты очень хороший человек, Юки, а это значит, что и в жизни у тебя хорошего будет больше, чем плохого.

– Ох, Фуми, знала бы ты, как дорога мне… А если у меня и с Гаммой всё сложится, мне ж разрываться между вами придётся.

– Глупая. Зачем разрываться? Просто представь, что у тебя две сестры будет, старшая и младшая. Одну ты должна уважать и слушаться, а о другой заботиться и всему её учить. Понимаешь?

Фуми снова захихикала, прикрыв рот двумя ладонями, и Юки невольно рассмеялась вместе с ней. В самом деле, как всё просто-то… И почему ей самой не пришло такое в голову? Теперь, когда Юки наконец-то обсудила со своей Альфой самый важный для неё вопрос, всё остальное показалось незначительным и пустячным. Даже её дурацкое ранение перестало быть трагедией. Подумаешь, пройдёт пара-тройка недель, нога срастётся, и Юки снова поднимется в небо вместе с Фуми. И уж точно никогда больше не станет допускать таких нелепых ошибок.

– Ну вот, теперь вижу, что у тебя всё хорошо, – улыбнулась Фуми. – Давай тандзаку, обещаю повесить её на бамбуковую ветвь с самыми светлыми чувствами. И твоё желание обязательно сбудется.

Она взяла у Юки табличку, немного помедлила и вдруг неуверенно спросила:

– А я… могу взглянуть, что ты написала? Или это секрет?

– Можешь, конечно. Разве буду я теперь от тебя что-то скрывать?

Фуми отчего-то покраснела, перевернула тандзаку и прочитала слова, которые аккуратным, немного детским почерком вывела её младшая подруга.

«Хочу найти Бету, с которой буду так же близка, как с Альфой».

Ну да, потому-то Юки и попросила жёлтую, именно этот цвет символизирует дружбу и отношения. Пожалуй, Танабата этого года запомнится ей надолго…

– Так и будет, поверь, – уверенно сказала Фуми.

Неожиданно для себя она вдруг смутилась и торопливо выскользнула из палаты.

Глава 27. Проклятие

Эти долгие дни, проведённые Юки в госпитале, стали для неё, наверное, самым тяжёлым испытанием. Так скучно ей не было ещё никогда в жизни. Нога в гипсе совсем не болела, из-за этого казалось, что можно в любой момент вскочить с кровати и помчаться по своим делам. А на самом деле ей разрешили потихоньку ходить с костылями лишь спустя неделю.

С непривычки это было слишком трудно, костыли постоянно разъезжались, и потому рядом всегда находилась медсестра, готовая помочь при необходимости. Лишь на третий день Юки удалось выбраться из палаты и кое-как доковылять до сада, чтобы хоть ненадолго выбраться из опостылевших четырёх стен. Но сил это отняло столько, что потом она ещё долго не решалась повторять этот подвиг.

Конечно, в одиночестве Юки не оставалась. Её постоянно навещали то Фуми, то Кёко, а порой и ещё кто-нибудь из девушек, и все они щедро делились новостями – особенно болтушка Торико. Впрочем, никаких особенных новостей в Тэнсикане не было. Кимуси всё так же атаковали, новеньких пока не появилось, а июльская жара, перемежаемая ливнями, изрядно всем надоела. Поэтому по большей части Юки приходилось выслушивать всевозможные девичьи сплетни – к примеру, о том, что Рин собиралась сделать себе новую причёску, но в последний момент передумала, или душераздирающую историю про то, как Ёсико с Хиной полночи шумели у себя в комнате непонятно из-за чего.

Что же касается Кёко, то все её разговоры были похвастушками на тему того, как у неё продвигаются дела с Айкой. О своей подопечной она могла рассказывать часами, и Юки каждый раз удивлялась, до чего же силён в Кёко этот инстинкт старшей сестры. А ведь в то время, когда они только познакомились, Юки и представить не могла, что эта шумная неуклюжая растяпа может быть такой заботливой. Всё свободное время Кёко нянчилась с Айкой, избавляя её от многочисленных страхов, и если верить её словам, успехи уже были налицо.

К счастью, всё когда-нибудь заканчивается, закончились и эти ужасные три недели. Гипс сняли, доктор Анабуки рассказала Юки, какие упражнения необходимо делать для того, чтобы нога полностью восстановилась, а потом наконец-то разрешила ей перебраться из палаты к себе в комнату. Юки всё ещё сильно хромала, подъём на третий этаж занял у неё минут пятнадцать, но душа её пела от радости. Она снова будет засыпать и просыпаться в своей постели! А главное – они с Фуми опять будут рядом.

– Ты сумасшедшая, – покачала головой подруга, когда сияющая Юки появилась на пороге, опираясь на трость. – Ну вот зачем ты сама по лестнице поднималась? Разве так трудно меня позвать? Я бы помогла.

– Так говоришь, будто я калека какая-то, – насмешливо фыркнула Юки. – А ногу мне всё равно разрабатывать надо, Анабуки-сэнсэй целый комплекс подготовила. Так что и по лестнице ходить буду, и по саду гулять.

– Только не усердствуй, ладно? А то у тебя, по-моему, за три недели переизбыток энергии скопился.

Пожалуй, Фуми была права. Юки наотдыхалась, наверное, на год вперёд, и теперь ей постоянно хотелось двигаться, куда-то идти, что-то делать. И уж конечно, она готова была в точности выполнять все рекомендации доктора Анабуки, лишь бы поскорее начать нормально ходить. Правда, без неловких моментов всё равно не обошлось, поскольку Фуми заявила, что будет дважды в день, как предписано, массировать ей ногу.

– Сама ты толком не сделаешь, как надо, – строго сказала она. – А у меня всё-таки опыт есть какой-никакой, доводилось в своё время на Сэнко тренироваться. Так что не спорь, пожалуйста.

Поэтому теперь Фуми утром и вечером трудилась над голенью подруги, а та сидела красная как рак и тихонько сопела. И ведь, казалось бы, ничего особенного, обычная медицинская процедура. Почему же дружеская забота Фуми так смущает? Но пальцы у неё и в самом деле были на удивление чуткие, так что каждый раз после массажа Юки казалось, будто она стала хромать чуточку меньше.

И всё равно сидеть без дела было скучно, сгоряча Юки заявила даже, что готова вернуться в состав дежурной смены. Ну и что с того, что она ещё плохо ходит? В небе-то это всё равно никак не мешает. Но Фуми лишь постучала костяшками пальцев ей по лбу и сказала, что в ближайшую неделю об этом и речи быть не может.

– Знаешь, Юки, давай-ка без этого ложного героизма и надуманного чувства вины. Ранения в Тэнсикане получают все и лечатся потом столько, сколько нужно. Нога у тебя пока не окрепла, вдруг ты неудачно приземлишься и сломаешь её ещё раз?

– Уж кто бы говорил про чувство вины, – Юки для порядка надулась, хотя сознавать, что Фуми за неё волнуется, было очень приятно. – Ты ж сама до сих пор от него до конца не избавилась…

– Неправда же!

– Правда-правда. Мне при синхронизации всё видно.

Фуми покраснела и не нашлась, что ответить, а случалось с ней такое нечасто. Хотя ей шёл уже девятнадцатый год, она и в самом деле не смогла окончательно побороть свои комплексы из-за бесполезной «коронки». При всём при том Фуми сама понимала, что все её переживания по этому поводу выглядят совершенно по-детски и не стоят выеденного яйца, но поделать с собой ничего не могла. В бою она всё так же старалась прыгнуть выше головы, и не всегда этот риск был оправдан. От постоянных ранений её спасали лишь природная везучесть и почти идеальные навыки полёта – в воздухе хрупкая Фуми частенько творила настоящие чудеса.

– Юки, это совсем другое, – наконец, пробормотала она. – От моего восприятия действительно нет никакого толка. И это факт. А вот ты страдаешь из-за ерунды. Нужно просто немного подождать, пока поправишься, и всё будет как прежде.

Впрочем, Юки тоже всё это прекрасно понимала. Но всё равно как-то неловко было от мысли, что в то время, пока она в своё удовольствие прогуливается по саду, кому-то из девушек приходится торчать в дежурке второй день подряд. Тем более каждый раз, когда она вспоминала, при каких обстоятельствах получила своё ранение, ей делалось невыносимо стыдно.

Однако в самом конце июля, тридцатого числа, произошло событие, которое заставило Юки на какое-то время позабыть о своих моральных терзаниях. В этот день в Тэнсикане появилась очередная новенькая, Фуруя Момока. Как и многим из тех, кто попадал сюда, ей было четырнадцать с половиной лет – именно на втором тестировании чаще всего обнаруживался махо-потенциал. Но, в отличие от прочих новеньких, выглядела она настолько серьёзной, что казалась старше своих лет.

На третьем этаже сейчас пустовало две комнаты, в одну из них и поселили Момоку. Правда, с прошлой осени, когда Рин перебралась к Саяке, там никто не жил, так что первый вечер в Тэнсикане новенькой пришлось потратить на то, чтобы навести здесь порядок. Но судя по собранному и деловитому виду, непохоже было, что её это сильно расстроило. Длинные волосы Момоки, собранные в два пучка по бокам, ритмично колыхались в такт движениям её руки с тряпкой, и казалось, что ничего важнее уборки для неё не существует.

А на следующий день Юки узнала, что Момока «правая», и в ней сразу же проснулось жгучее любопытство. В столовой она постоянно украдкой пялилась на новенькую, теша себя надеждой, что делает это незаметно, но от наблюдательной Фуми, конечно, ничего не укрылось.

– Присматриваешься, да? – с неподдельным интересом спросила она. – Изучаешь? Ну и как тебе Фуруя?

– Ох, Фуми, да я ведь ничего не знаю о ней совсем…

Однако кое-какие выводы Юки всё-таки для себя сделала, и выводы эти не особенно её вдохновили. По мнению Юки, у Момоки было два основных недостатка – она держалась слишком уж по-взрослому и чересчур много думала о своём долге перед страной. По крайней мере, именно такое впечатление складывалось из её разговоров с другими девушками. В этом она напоминала Рин, но у той гражданская сознательность удивительным образом сочеталась с детской наивностью. А вот Момока, похоже, никаких иллюзий не питала.

Помимо этого, она оказалась не очень-то общительной. Но отнюдь не по причине застенчивости, а из нежелания сокращать дистанцию с теми, кого едва знает. С другими «ангелами» Момока всегда была безупречно вежлива, на любые вопросы отвечала с улыбкой, однако при этом вовсе не стремилась к более тесному знакомству. И даже то, что она жила одна, без соседки, нисколько её не печалило.

Юки и прежде, ещё в школе, встречала подобных девушек – прекрасно социализированных, чувствующих себя в любой компании как рыба в воде, но при этом бесконечно далёких от тех людей, что их окружают. Наверное, Момока была как раз из таких. Поэтому Юки после некоторых раздумий решила, что вряд ли они с новенькой найдут общий язык. Ей бы кого попроще, а не вот эту самодостаточную особу, слишком рациональную для своих четырнадцати с половиной лет.

Как раз к этому времени Юки окончательно оправилась после ранения, вновь начала заступать на дежурство вместе с Фуми и с чистой совестью выкинула все мысли о Момоке из головы. В конце концов, новые девушки появляются в Тэнсикане каждые три-четыре месяца, иногда реже, но в любом случае, у неё ещё есть время, чтобы дождаться кого-нибудь более подходящего. А может, стоит брать пример с беззаботной Юмэко? Той, по-хорошему, тоже пора было задуматься о поисках пары, но она явно решила положиться на волю судьбы и не торопить события.

Август начался весело. В первых числах месяца в Тэнсикан в очередной раз нагрянул Кавахара – на телеканале «Фудзи» никогда не забывали напоминать гражданам Японии, на чём зиждется их благополучие. «Ангелы» давно привыкли к регулярным визитам журналистов и воспринимали их как нечто само собой разумеющееся, а вот Айку это рядовое, в общем-то, событие потрясло до глубины души. Она сроду не видела ни одной передачи про Тэнсикан и даже не подозревала о существовании таковых. И уж тем более ей никак не могло придти в голову, что прямиком сюда заявится самая настоящая телебригада.

При одной только мысли, что посторонние люди могут начать задавать ей какие-то вопросы, Айке сразу делалось дурно. Но ещё страшнее было думать о том, что её запросто могут показать по телевизору на всю страну. Поэтому, едва заприметив микроавтобус с логотипом «Фудзи», Айка укрылась в своей комнате и категорически отказалась оттуда выходить до тех пор, пока всё не закончится. На её счастье, в связи с приездом гостей Сатико отменила послеобеденные занятия в классе, иначе до смерти перепуганной Айке пришлось бы совсем худо.

А героиней сегодняшнего репортажа стала Хина, даром что она была ещё стажёркой. Но упустить случай показать во всей красе столь боевую и патриотично настроенную девушку Кавахара никак не мог. В его представлении Хина должна была олицетворять образ настоящего «ангела» – по-девичьи хрупкого, но в то же время смелого, преисполненного чувства долга и готового преодолеть любые трудности ради защиты своей родины. Однако Кавахара не учёл, что безобидная внешность Хины не имела ничего общего с её характером.

Впрочем, началось всё вполне прилично. Коротенькое интервью решено было взять в саду, на фоне клумбы с ярко-рыжими георгинами – Кавахара не сомневался, что они отлично украсят кадр и создадут тот неформальный настрой, к которому он всегда стремился в своих репортажах. Да и щуплая невзрачная Хина смотрелась в компании георгинов очень выигрышно. Любопытная Нацуки топталась неподалёку, уж что-что, а пропустить звёздный час своей Гаммы она никак не могла.

– Кавасима-сан, что вы думаете о своей службе в Тэнсикане? – Кавахара принялся бодро озвучивать набор стандартных вопросов.

– Ну, по правде говоря, это именно то, о чём я всегда мечтала! – тотчас выпалила Хина. – Наконец-то у меня есть возможность истреблять этих тварей паршивых, которые всё никак угомониться не могут!

Журналист покивал и одобрительно улыбнулся – пока что всё шло как надо, столь бойкий и немного дерзкий ответ полностью укладывался в концепцию передачи.

– Скажите, а бывает ли вам страшно?

– Ну… Разве что перед боем, наверное. А в небе уже бояться некогда, да и думать тоже. Вот, например, позавчера истребляли мы с Нацу «жужелиц»… А «жужелицы», чтоб вы знали, довольно вёрткие, и попасть в них не так-то просто. Но я, по правде говоря, тоже стреляю неплохо, вы не смотрите, что у меня со зрением проблемы! Захожу, значит, на цель сверху, хрясь, и голова у твари отлетает…

Впервые за все свои визиты в Тэнсикан Кавахара испытал лёгкое чувство растерянности. Такая многословность никак не укладывалась в формат, а Хина явно не собиралась останавливаться и продолжала в красках живописать, как она расправлялась с «жужелицами». Наконец, дождавшись очередной паузы в её рассказе, журналист торопливо произнёс:

–Хорошо, хорошо, Кавасима-сан, мы всё поняли… Должно быть, уничтожать кимуси и впрямь не такое простое дело. Если не секрет, о чём вы мечтаете?

– Ох, да какой тут секрет… Конечно, о том, чтобы перебить всех врагов до последнего! Или, по крайней мере, чтобы махо-сила со мной как можно дольше оставалась. Знаете, вот в одном бою, пару недель назад, нам с Нацу пришлось тяжеловато. Но у меня, по правде говоря, в воздухе всё как надо получается, так что от выстрелов уходить было не то чтобы очень уж сложно…

Хина носила красный бант всего-то два месяца, и число сражений, в которых ей довелось поучаствовать, было не особенно велико. Но от каждого боя у неё оставались такие яркие впечатления, что рассказывать об этом она могла часами, лишь бы благодарные слушатели нашлись. А поскольку излишней застенчивостью Хина не страдала, то частенько её истории звучали так, будто она лихо расправилась со всеми кимуси в одиночку.

Кавахара беспомощно оглянулся на своего напарника-оператора, словно ища у него поддержки, но тот лишь с ухмылкой пожал плечами. Хина совершенно не желала давать дежурные ответы на дежурные вопросы, и теперь журналист понятия не имел, как заткнуть этот фонтан красноречия.

Он всё-таки сделал ещё одну попытку вклиниться в эмоциональный монолог Хины. Но когда та вместо рассказа о планах после окончания службы вновь углубилась в перипетии очередного боя, Кавахара окончательно понял, что интервью не задалось. Конечно, в студии потом всё смонтируют как надо, но той непринуждённой лёгкости, которую он всегда так ценил в своих репортажах, уже не будет.

Нацуки в сторонке давилась хохотом, присев на корточки, и журналист бросил на неё раздражённый взгляд. Лучше бы подругу вразумила, чем хихикать… Так или иначе, интервью было безвозвратно испорчено, Кавахара с досадой махнул рукой оператору и зашагал обратно к зданию – сегодня по плану предстояло ещё отснять небольшой сюжет в библиотеке.

Однако так уж он был устроен, что умел находить хорошее буквально во всём, даже в своих неудачах. Конечно, Хина невоспитанная и не особо скромная девчонка, тут не поспоришь. А с другой стороны, здорово ведь, что в отряде есть такие безрассудно смелые девушки, как она. Да, обычные люди по простоте душевной видели в «ангелах» отважных защитниц родного неба, не ведающих страха и сомнений, но Кавахара в силу своей работы был одним из немногих, кто представлял истинное положение дел. Увы, в Тэнсикане случается всякое, взять хотя бы эту Кономию, которая собиралась спрыгнуть с крыши…

Вот только гражданам Японии для их же собственного спокойствия лучше всего этого было не знать. Равно как и того, что многим девушкам снятся кошмары по ночам, а долг перед своей парой зачастую значит для них больше, чем долг перед страной. И уж точно совсем ни к чему лишний раз вспоминать о том, что все эти национальные героини – самые обычные школьницы, волею судьбы грубо вырванные из мирной беззаботной жизни.

Но как бы то ни было, Тэнсикан исправно выполнял свою задачу, причём выполнял её на совесть. Сакура и Сатико, словно добрые духи-хранители, делали всё для того, чтобы особенности девичьей психики, подчас загадочной и непредсказуемой, как можно меньше влияли на боеспособность отряда. И «ангелы» всякий раз доказывали, что не подведут.

Снова доказывать это им пришлось в середине августа, когда приключилась очередная атака третьей категории. И как всегда, не обошлось без скандала с участием Хины, которая яростно рвалась в бой, наплевав и на дисциплину, и на субординацию, и на все приличия. Она хорошо помнила, что в прошлый раз настырной Кумико удалось настоять на своём, и потому решила идти до конца, не считаясь с возможными последствиями. А уж выволочки от Сакуры она боялась меньше всего.

Нацуки, устав от всех этих визгов и писков, решила, что проще уступить Хине, чем препираться с ней по десятому кругу, но всё-таки для очистки совести взяла с неё слово не рисковать понапрасну.

– И давай без этих твоих штучек, ясн? – строго спросила она. – Это ж «тройка», Хинати, ты такого и не видела никогда!

– Видела, не видела, какая разница, – Хина торопливо натягивала доспехи, не дожидаясь, пока Нацуки передумает. – Враги, они и есть враги… Ладно, ладно, Нацу, обещаю быть осторожной. Клянусь!

Она даже приложила руку к груди в знак серьёзности своих слов, но в небе, как обычно, моментально позабыла про все обещания. Максимум, на что её хватило – не лезть очертя голову в самую гущу боя, а дисциплинированно отходить вместе со всеми, сдерживая волны кимуси. Однако это всё равно не помешало Хине вести себя так же безрассудно, как и в тех мелких стычках, к которым она привыкла.

Итог оказался закономерен. Возомнив, что в одиночку справится с тремя огромными «кузнечиками», Хина ввязалась в неравную схватку. Она прекрасно ощущала у себя в голове негодование Нацуки, на мгновение даже мелькнула мысль не злить подругу и отступить, но азарт боя сделал своё дело. Двух тварей Хина всё-таки расстреляла, однако на третьего «кузнечика» не хватило уже ни сил, ни концентрации. Дисперсный луч запросто мог прилететь ей прямо в голову, лишь в последний момент Хина успела рефлекторно дёрнуться, и это спасло ей жизнь. Потом были жгучая боль, вспыхнувшая в районе ключицы, потеря сознания и бесславное падение в развалины какого-то здания.

Однако настоящее везение заключалось в том, что луч был именно дисперсный, а не термический или ударный – в этом случае Хине не помогли бы ни способности Нацуми и Кумико, ни мастерство доктора Анабуки. Пожалуй, это было самое безобидное оружие кимуси, не считая микроимпульсов. И несмотря на массу неприятных ощущений от таких ранений, залечивались они, как правило, за считаные дни.

Поэтому оклемалась Хина достаточно быстро. Хотя после боя её доставили в госпиталь всё ещё без сознания, через пару часов она очнулась и с удивлением поняла, что чувствует себя значительно лучше. Правда, рана под бинтами по-прежнему горела огнём, но теперь эту боль хотя бы можно было терпеть, не скрипя зубами. И когда Нацуки, не находившая себе места от беспокойства за подругу, примчалась её навестить, Хина не нашла ничего лучше, как небрежным тоном поинтересоваться:

– Ну что, Нацу, заработала я белый бант?

От такой наглости Нацуки аж задохнулась. Обычно она никогда не злилась и к любым конфликтам относилась с юмором, но сейчас даже её безграничное терпение лопнуло.

– Хинати, ты в своём уме вообще?! – заорала Нацуки. – Ради каких демонов ты на этих «кузнечиков» полезла? Ты ж без башки остаться могла!

– Не осталась же, – Хина впервые ощутила что-то вроде угрызений совести, но упрямство не позволяло признать ей, что старшая подруга права. – Ну, Нацу, не кипятись. Подумаешь, ошиблась, с кем не бывает…

– Эт на полигоне ты ошибаться можешь скольк влезет! Синяков нахватаешь, тольк и всего! А эт бой, Хинати! Всамделишный! Гррр, вот же послали боги дуру на мою голову!

Впервые добродушная Нацуки была в таком бешенстве. Тогда, во время сражения, она страшно перепугалась, увидев, как Хина падает вниз, выронив ганкату. Синхронизация, разумеется, пропала, и Нацуки могла лишь догадываться о том, что случилось с её парой и жива ли она вообще. Потом, когда выяснилось, что ничего особо страшного не произошло, у неё немного отлегло от сердца, но всё равно Нацуки жутко переживала за свою безмозглую Гамму, которая так и не научилась осторожности. И сейчас она костерила Хину на чём свет стоит, чувствуя, как понемногу отпускает тот ужас, что ей довелось испытать.

Насупленная Хина молчала, на щеках её алел лёгкий румянец. Она и сама понимала, что чересчур увлеклась в бою и повела себя не лучшим образом, так что Нацуки имеет полное право кричать и возмущаться. А дело ведь действительно могло закончиться плохо… Несмотря на свою отчаянную смелость, Хина была нормальной девушкой и боялась смерти. Да, она хотела отправить в преисподнюю как можно больше врагов, но вот умирать не имела ни малейшего желания. А сегодня она была на волосок от гибели.

– Эй, Нацу, – негромко сказала Хина и принялась старательно протирать стёкла очков, чтобы скрыть смущение. – Ладно, я и в самом деле виновата. Не ругайся, а?

– Да как на тебя не ругаться-то? – выпустив пар, Нацуки почти успокоилась, но всё ещё продолжала грозно пыхтеть от негодования. – Ты ж тупица ещё больше меня! Скольк ни говори тебе, ничего слушать не желаешь!

Безнадёжно махнув рукой, она села на кровать рядом с Хиной и спросила:

– Сильно болит-то?

– Да так, – неопределённо мотнула головой та. – Думала, хуже будет. Говорят, такие дырки заживают быстро, правда, что ли?

– Правда-правда. Через неделю как новая будешь, эт Анабуки-сэнсэй мне так сказала.

Разумеется, ни о каком белом банте Хина больше не заикалась. Тем более что она оказалась единственной, кто серьёзно пострадал в этом бою. А настоящей героиней сражения стала, как ни странно, Юки.

Она очень хорошо помнила, чем закончилось её витание в облаках полтора месяца назад, потому на этот раз держалась необычайно собранно и не упускала из виду ни одной мелочи. Не то чтобы Юки специально старалась как-то отличиться, но так уж вышло, что благодаря своему боевому настрою она поспела везде – уничтожила аж двух «скарабеев», потом вовремя прикрыла щитом Аой, несколько утратившую бдительность, а в довершение ко всему помогла тройке Мию справиться с прорывом кимуси на правом фланге. Конечно, проделала всё это она не одна, а вместе с Фуми, но в этом бою её Альфа, более взрослая и опытная, неожиданно оказалась на вторых ролях.

Атака случилась под вечер, перед самым ужином, из-за чего он в итоге задержался почти на час. «Ангелы» и без того успели проголодаться, а уж после сражения у них вовсе разыгрался зверский аппетит. Кроме Хины, серьёзно раненых не было, да и с ней, по большому счёту, всё обошлось, так что, несмотря на усталость и многочисленные царапины, настроение у девушек было бодрое. Они ещё не успели отойти после боя, взбудораженно обсуждали детали недавней схватки, и каждая при этом считала своим долгом лишний раз похвалить Юки, которая уже не знала куда деваться от обрушившегося на неё внимания.

– Ой, ну хватит уже! – она, наконец, не выдержала и прижала ладони к пылающим щекам. – Сегодня все молодцы были, чего всё про меня-то? Да и не смогла бы я ничего без Фуми…

– Да ладно тебе, я просто на подхвате была, – с невинным видом возразила та, чем ещё сильнее вогнала Юки в краску, а остальные покатились со смеху.

– Ну а что ты удивляешься, опыта ведь у тебя с каждым разом всё больше, – рассудительно заметила Мию, не отвлекаясь от поглощения мисо-супа – поесть она всегда любила. – Конечно, кому же ещё решать исход сражения, как не ветеранам Тэнсикана?

Услышав такое, Юки даже палочки отбросила и всплеснула руками.

– Да какой из меня ветеран-то?! Тут много кто поопытнее меня будет, да и ты тоже…

Однако чем сильнее Юки конфузилась, тем больше веселились «ангелы». Её боевые навыки давно уже ни у кого не вызывали сомнений, и лишь сама Юки так до сих пор и не могла поверить до конца, что всего за два с небольшим года стала настоящим «ангелом». Её неуверенность в себе, которая то и дело прорывалась в самые неподходящие моменты, казалась всем настолько миленькой, что удержаться от дружеских подначек было трудно.

После очередной отбитой «тройки» девушки надеялись на привычную передышку, но на этот раз ожидания не оправдались. Кимуси по-прежнему атаковали почти каждый день, невольно заставляя вспоминать тот кошмар, что творился в начале весны. Оптимизма это никому не добавляло, но жизнь шла своим чередом, все насущные проблемы почему-то никуда не девались и их приходилось как-то решать.

Одной из таких проблем была неспособность Айки справиться с контролем махо-силы, хотя её обучение шло уже почти четыре месяца. Как и Кёко в своё время, Айка находилась в плену своих страхов – правда, не подсознательных, а вполне осознанных. Ей по-прежнему казалось, что махо-сила представляет собой какое-то проклятие, и если она начнёт её использовать, то непременно произойдёт нечто ужасное.

Разумеется, Кёко увидела в этом очередной знак судьбы, указывающий на родство их душ. В один из дней, свободных от дежурства, она вытащила Айку на прогулку в сад и рассказала ей ту давнюю историю, которая началась когда-то с цикады на подушке. Та, как обычно, слушала с открытым ртом – всё, что говорила Кёко, казалось ей очень важным и правильным. И всё-таки в голове у неё не укладывалось, как можно вот так запросто использовать махо-силу, которая наделяет нечеловеческими способностями, а следовательно, не является чем-то хорошим.

– Глупости это всё, Ай-тян, – убеждённо сказала Кёко. – Ну да, ходят всякие слухи дурацкие до сих пор, будто от махо-силы в монстров превращаются или умирают… Но ты мне скажи – вот, допустим, Сатико-сэнсэй, она же нормальная, так? А она ведь тоже «ангелом» была! И ничего, рога не выросли у неё! И проклятие никакое тоже не пало!

– Н-но всё равно страшно как-то… – пролепетала Айка, нещадно терзая от волнения свой зелёный бант. – Неизвестно же, что там у меня внутри при этом творится…

– Да ничего не творится! И хватит уже бант мять, Ай-тян, он тут вообще ни при чём! Ну-ка, включай махо-силу прямо сейчас и держи сколько сможешь, а я посмотрю.

– Как – прямо сейчас?! А разве так можно? Без Михары-сэнсэй-то…

– А то она тебе никогда про самостоятельные занятия не говорила! Короче, Ай-тян, давай, представляй свои перья падающие и ничего не бойся. Я ж рядом!

Если Кёко ставила перед собой какую-то цель, сбить её с пути было уже невозможно. Она и до этого неутомимо помогала Айке осваивать новые умения – и советами, и личным примером, а уж теперь взялась за дело с удвоенной энергией. Кёко не приставала к подруге разве что в купальне – та почему-то жутко стеснялась, когда её волосы окрашивались в голубой цвет, и ни в какую не желала включать махо-силу в присутствии других девушек. Но больше Айке спасения не было нигде. Кёко снова и снова требовала от неё удерживать контроль, не забывая каждый раз напоминать, что ничего страшного в махо-силе нет, а сама она просто дар судьбы, который к тому же бесследно исчезнет со временем.

Возможно, будь у Айки другой характер, она бы в какой-то момент психанула и разругалась с Кёко всерьёз. Но так уж вышло, что с первых дней в Тэнсикане старшая подруга стала для неё непререкаемым авторитетом и единственным человеком, которому она целиком и полностью доверяла. Поэтому настойчивость Кёко Айка воспринимала как должное, не роптала и послушно делала всё, что та ей говорила.

Другие девушки посмеивались над настырной Кёко, однако методы её оказались на удивление действенными. Айка и в самом деле сумела совладать с непокорным контролем, и уже через пару недель у неё получалось удерживать махо-силу пятнадцать минут и даже дольше. Сатико лишь удивлённо качала головой, а Кёко удостоилась похвалы от своей Альфы – наверное, впервые за всё то время, как они стали парой.

– А ты умеешь добиваться своего, – сказала тогда Рэйна словно бы между делом. – Очень рада, что на деле ты оказалась более серьёзной, чем я думала поначалу.

Тем временем результаты Айки с каждым днём становились всё лучше и, наверное, не за горами было то время, когда ей предстояло впервые примерить доспехи. Но двадцать шестого сентября произошли события, которые опять разметали в клочья привычное течение жизни в Тэнсикане.

Сирена взвыла в половине шестого утра, когда все ещё спали. Хотя солнце только выглянуло из-за горизонта, день ожидался ясный, в комнатах было уже совсем светло. Но утренний сон казался особенно сладок, и когда в него безжалостно ворвался сигнал тревоги, поднялась страшная суматоха. Не все даже поняли сперва, что это не третья, а четвёртая категория – уже вторая в этом году, чего раньше никогда не случалось.

Впрочем, «ангелы» быстро пришли в себя и бросились в оружейку кто в чём был – в пижамах, в майках и в юкатах, о том, чтобы умыться и почистить зубы, и речи не шло. А вот Айку, опять впавшую от ужаса в полный ступор, неожиданно взяла на себя Момока. Судя по бледности и капелькам пота на лбу, сама она тоже была изрядно напугана, однако держалась на удивление достойно для новенькой, что провела в Тэнсикане меньше двух месяцев. Крепко ухватив трясущуюся Айку за руку, Момока без лишних разговоров повела её в убежище.

Остальные девушки торопливо облачались в доспехи в оружейке, сейчас здесь были все, включая Хину – на этот раз вопрос о её участии в бою не стоял, «четвёрку» отражали все, кто умел держать в руках ганкату. Нацуки лишь страшным шёпотом в который уже раз напомнила ей о необходимости соблюдать осторожность, особенно в такой мясорубке. Однако в благоразумие своей Гаммы она не очень-то верила, оставалось надеяться лишь на то, что Хина ещё не забыла своё недавнее пребывание в госпитале.

Координатором, как обычно, была Мию, и задача ей в этот раз досталась не из простых. Хотя учениц с зелёными бантами в сегодняшнем бою не было, зато имелось аж три тройки, которые надлежало использовать с максимальной отдачей. А наличие троек всегда являлось головной болью для координатора – более сильные и эффективные, нежели обычные пары, они в то же время считались менее стабильными и слаженными, поскольку на Бету, игравшую роль передаточного звена, ложилась двойная нагрузка. И это не говоря о том, что Гамма, как правило, не имела достаточного опыта, даже если носила уже белый бант.

Поэтому сегодня цели распределились следующим образом – тройкам предстояло сдерживать натиск основных сил кимуси по центру, поддерживая и страхуя друг друга, а наиболее сильные и опытные пары должны были контратаковать с флангов, стараясь при первой же возможности уничтожить наиболее опасные классы врагов. Фуми с Юки и Рэйна с Кёко ушли влево, Нацуми с Юмэко и Саяка с Рин – вправо, а в следующую минуту стало не до размышлений.

Поначалу ни о каких контратаках, конечно, и думать не стоило. «Ангелы» медленно отходили по всему фронту, поливая тварей разрядами ганкат, а те всё пёрли и пёрли бесконечным потоком. Иногда Юки задавалась вопросом – а как выглядит со стороны эта, наиболее жуткая, фаза боя? Наверное, тот, кто увидел бы это, непременно решил, что кимуси смяли «ангелов» и будут теперь теснить их до самого Тэнсикана, а потом превратят в руины и само здание. Но Юки давно уже знала, что это не так. И вынужденное отступление совсем скоро сменится атакой.

В наушниках вдруг щёлкнуло, и по ушам ударил звонкий, слишком громкий голос Рин:

– Это правый фланг, срочно нужна помощь! У нас здесь…

Её последние слова заглушил мощный взрыв, связь прервалась, и теперь на общем канале слышалось лишь потрескивание помех. Потом сразу несколько встревоженных голосов зачастили наперебой:

– Эй, Рин-тян, у вас там всё в порядке?

– Рин, Саяка, что там у вас?

– Да отзовитесь наконец кто-нибудь!

Однако ответа не было ни от той, ни от другой. Юки буквально физически чувствовала, как в эфире нарастают тревога и напряжение, и наконец, прозвучал голос Сирасэ, подрагивающий от волнения:

– Говорит Иванами, ухожу со своей тройкой на правый фланг. По центру продолжайте отход, не рискуйте зря.

Юки и сама без колебаний отправилась бы на выручку, всё-таки Рин была её первым кохаем и вообще отличной девчонкой. Фуми – она точно это знала – поддержала бы её без лишних вопросов. Но сейчас у них хватало своих забот на левом фланге, одна волна кимуси сменялась другой, а они даже не добрались ещё до скопления «саранчи», которая представляла на этом участке наиболее серьёзную угрозу. Где-то рядом косили врагов Рэйна и Кёко, но Юки их даже не видела. Лишь полыхали то тут, то там мощные лиловые вспышки – Кёко, не жалея сил, использовала форсаж, и её Иназума разносила тварей в клочья.

В конце концов, как всегда с неизбежностью и бывало, очередная атака кимуси выдохлась и захлебнулась. Девушки, все четверо, тотчас устремились вперёд, не давая врагу ни секунды передышки, и Юки только сейчас увидела, что Кёко всё-таки зацепило в этом бою, причём зацепило серьёзно. Её доспехи на бедре были располосованы, кровь алыми ручейками стекала по ноге, но подруга то ли ничего не чувствовала в горячке боя, то ли просто мужественно превозмогала боль. Во всяком случае, ранение не мешало ей истреблять врагов, хотя теперь импульсы Иназумы уже не были такими сокрушительными – возможно, у Кёко просто не хватало сил на форсаж.

Юки отчаянно хотелось подбодрить подругу, но сейчас было не время для этого. Вместо этого она скользнула следом за Фуми вперёд и вниз, потом они сделали синхронный разворот по большой дуге и фактически оказались у «саранчи» в тылу. Кимуси, не ожидавшие такой прыти, начали перестраиваться, но «саранчи» не отличались особой маневренностью, а почти весь эскорт из «ос» и «жужелиц» был к этому времени выбит. Разряды Раксэцумару и Юдати рвали врагов на части, и Юки казалось, что сейчас их с Фуми потоки махо-силы, сплетённые воедино, сильны как никогда. Тогда, в июле, после того злополучного боя, они стали ещё ближе, и сейчас их эмоциональная связь получала зримое воплощение.

Они уже почти закончили, когда общий канал вновь ожил.

– Давайте на правый фланг, кто может, – голос Сирасэ прерывался и звучал так хрипло, что Юки его еле узнала. – У нас тут полный разгром…

Теперь-то уже точно не оставалось никаких сомнений, как надо поступить. Фуми была того же мнения, и Юки, не прекращая уворачиваться от серебристых лучей, тоже переключилась на общий:

– Кёко, мы туда, на помощь. А вы добивайте оставшихся, их тут немного.

– Эй, а почему вы? – у Кёко, оказывается, оставались ещё силы на то, чтобы возмутиться. – От моей Иназумы-то там больше толку будет…

– Потому, – перебила её Юки. – Ты в курсе хотя бы, что ранена? Будь осторожна, береги себя, а мы полетели.

И всё-таки они опоздали. Там уже были Мирай с Кимико и тройка Мию, так что на долю Фуми и Юки почти ничего не осталось. И только потом, когда с врагами было покончено, Юки с ужасом поняла вдруг, что не видит никого из той четвёрки, что изначально отправилась на правый фланг. Нацуми, Юмэко, Саяка, Рин – ни одной из них не было в воздухе.

Сердце у неё ухнуло куда-то вниз. Неужели они все… Да быть того не может! Даже Фуми, не склонная к проявлению эмоций, испугалась не на шутку – её острую тревогу, близкую к панике, Юки ощущала как свою собственную. А потом Сирасэ, чумазая, исцарапанная и безмерно уставшая, рассказала, что здесь произошло.

«Ангелы» столкнулись с новым классом кимуси. Такое случалось и прежде, но обычно новые враги мало чем отличались от старых – разве что габаритами, внешним видом да типом вооружения. Но в этот раз всё было совсем иначе. Здоровенная тварь, больше всего, по словам Сирасэ, похожая на гигантского крылатого муравья, обладала защитным полем, устойчивым к импульсам махо-силы – такой уникальной особенности не имел ни один класс, все враги с лёгкостью могли противостоять обычным пулям и снарядам, но против разрядов ганкат были бессильны. Да и оружие этого монстра тоже оказалось необычным.

Пожалуй, сравнить его можно было с фейерверками, только вместо света и радости они несли смерть. А самое главное, никто не ожидал, что кимуси, не использующие ничего, кроме лучевых импульсов, окажутся способны на такое. И когда тварь выплюнула несколько мохнатых шаров величиной с человеческую голову, ни одна из четырёх девушек не сообразила, что это такое и как нужно в этой ситуации поступить. В следующую секунду один из шаров с треском и грохотом взорвался, во все стороны брызнули серебристые искры.

Нацуми, находившейся ближе всех, больше всех и досталось. Мало того, что её оглушило ударной волной, неизвестное оружие хлестнуло по ней почти в упор, и она выбыла из строя сразу же. А ответный залп ганкат не нанёс твари никакого вреда. Её длинное сегментированное тело, вспыхнув зеленоватым свечением, бесследно поглотило все разряды, и вот тут «ангелы» впервые растерялись.

Именно тогда Рин запросила помощь по радиосвязи. Договорить она не успела – взорвался второй шар, и всего мастерства Рин хватило лишь на то, чтобы в последний миг ускользнуть от снопа серебристых искр. Но от мощной взрывной волны не спасло даже защитное поле доспехов. Наушники сорвало с головы Рин, а саму её будто ударило гигантским молотом – по крайней мере, именно такие ощущения испытала Саяка, которая, как и Юмэко, в один миг оказалась без пары.

Теперь, когда они остались вдвоём против чудовищной твари, шансов у них практически не было. А между тем, помимо невиданного монстра, в небе хватало и самых обычных кимуси, от которых приходилось уворачиваться, показывая в воздухе чудеса акробатики. Без синхронизации мощности ганкат не хватало, и приходилось надеяться лишь на то, что помощь появится раньше, чем их убьют.

Знай Саяка, что всё так обернётся, она бы ещё в самом начале использовала дезинтеграцию, а уж там будь что будет. Но теперь, когда Рин не было рядом, Саяка понимала, что не способна в одиночку задействовать свою разрушительную «коронку» на полную мощность. Никакого толку от этого, скорее всего, не будет, она лишь потеряет сознание, и Юмэко тогда останется совсем одна. А засинхрониться, хотя бы временно, они не могли – обе были «правые».

Мохнатые шары удавалось отстреливать, чтобы они взрывались на безопасном расстоянии, теперь уже было понятно, что ни в коем случае нельзя подпускать их близко. Однако силы у девушек были на исходе, да и концентрация оставляла желать лучшего. То одна, то другая пропускали удары по мелочи, не успевая вовремя увернуться – пока это были лишь безобидные царапины, но с каждой такой царапиной держаться в воздухе становилось всё тяжелее.

С того момента, как Рин вышла в эфир, до прибытия тройки Сирасэ прошло, наверное, несколько минут, не больше. Но для Юмэко и этого оказалось слишком много. Очередной шар-фейерверк она расстреляла, а вот пару «жужелиц» просмотрела, и они атаковали её одновременно. Саяка ничем не могла помочь подруге, она сама еле отбивалась от кимуси, наседающих со всех сторон, и ей оставалось лишь, глотая слёзы, смотреть, как Юмэко падает вниз. Ещё немного, и её постигнет та же участь…

Вопреки всему Саяка дождалась всё-таки подмоги, но даже тройка Сирасэ не сумела переломить ход сражения на этом участке. Огромная тварь по-прежнему оставалась неуязвимой для ганкат, защитное поле закрывало её со всех сторон, и все попытки уничтожить её раз за разом терпели неудачу. Вот тогда-то Аой и решилась на отчаянный шаг.

– Эй, Татибана! – крикнула она, задыхаясь от безумного напряжения. – Силы есть ещё? Давай, синхронься со мной, живо!

В первую секунду Саяка, плохо соображавшая от боли и усталости, ничего не поняла. Зачем ей синхрониться с Аой? Как будто от этого будет какой-то толк… А потом до неё дошло.

– Аой… Но у тебя два потока уже…

– Плевать! Где два, там и третий… Да давай же, Татибана, а то все здесь останемся!

Наверное, до Аой никто ещё не пытался осуществить столь безрассудную затею – синхронизироваться сразу с тремя девушками. Неизвестно, что ей пришлось пережить при этом и какая убийственная нагрузка навалилась на её организм. Зато Саяка теперь могла наконец-то использовать свою убойную «коронку» – ну или хотя бы попытаться.

Как ни странно, у неё получилось. Волна дезинтеграции, прокатившись по небу, стёрла в пыль и тварь, похожую на муравья, и множество других кимуси. Но для Саяки это усилие оказалось последней каплей. Она и так-то еле держалась, доспехи её все были в крови, и теперь сознание стремительно от неё ускользало. Пальцы разжались сами собой, выпустив ганкату, и Саяка закувыркалась вниз.

Дальше всё было намного проще. Орда кимуси ощутимо поредела, и тройка Сирасэ перешла в контратаку, ну а следом подоспели остальные. На то, чтобы добить остатки кимуси, много времени не ушло, «ангелы» вновь, как и прежде, выполнили свою задачу на отлично. Но цена победы в этот раз оказалась слишком дорогой.

Рин получила тяжёлую контузию и едва не оглохла, Юмэко и вовсе была еле жива, «жужелицы» превратили её в настоящее решето. А Нацуми… Когда до неё добрались, она уже не дышала. Серебристые искры смертоносного фейерверка прошли прямо через сердце, и вернуть Нацуми к жизни не могли уже ни медицина в лице доктора Анабуки, ни Кумико с её даром исцеления. Но сейчас было не до того, чтобы оплакивать мёртвых, думать приходилось в первую очередь о живых, и Кумико, едва не падая от усталости, помогала раненым. Теперь, после гибели Нацуми, в Тэнсикане со столь ценной «коронкой» осталась она одна, так что ответственность придавала ей сил.

Дежурка после боя тоже напоминала походный госпиталь. Те, кто избежал больничной койки, перевязывали друг дружку – досталось всем без исключения, но с мелкими царапинами, как обычно, справлялись своими силами, медикам и без того было чем заняться. Юки, почти не пострадавшая в этот раз, тоскливо смотрела на весь этот ужас, бинтовала тонкое запястье Фуми и с болью думала о том, что они опять теряют подруг. С Нацуми её никогда не связывали особо близкие отношения, но та была одной из них, они вместе ходили в столовую, вместе дежурили, вместе сражались. И вот теперь её нет… Прошло всего полгода с того дня, как погибла Азуса, а Тэнсикан уже потребовал новую жертву.

Однако главная драма, как оказалось, была впереди. Юмэко пришла в себя ближе к вечеру и поначалу пыталась даже бодриться, несмотря на жуткие ранения. В конце концов, главное, что она жива и руки-ноги на месте, а всё остальное – лишь временные неприятности. Но когда Юмэко узнала, что Нацуми больше нет, мир для неё словно раскололся. Она видела, конечно, как её Альфа падала вниз, и помнила, как прервалась синхронизация, но в глубине души до последнего надеялась, что Нацуми осталась жива.

Гибель старшей подруги вновь пробудила в Юмэко те тёмные чувства, которые когда-то ей удалось побороть и загнать далеко в глубины своей души. Как назло, слишком много совпадений было в этой трагедии, и впечатлительная Юмэко невольно вспомнила всё, что случилось раньше. Как два года назад, почти в этот же самый день, погибла Цукаса, её будущая Альфа. Как спустя полгода Хогэцу получила ранение, оставившее её калекой на всю жизнь. И вот теперь – смерть Нацуми…

А началось всё – Юмэко была в этом уверена – с той самой потерянной рыбки-талисмана. Именно тогда на неё пало проклятие, и теперь она приносит несчастье всем, кто с ней связан. Если раньше ещё можно было в этом сомневаться, то теперь, после сегодняшней трагедии, всё стало предельно ясно. И Юмэко, израненная и душой, и телом, приняла для себя решение, которое считала единственно верным. Отныне она станет сражаться одна, и у неё никогда больше не будет пары. Она не хочет, чтобы из-за неё и её проклятия гибли другие, ни в чём не повинные девушки.

Остальные «ангелы» лишь сокрушённо качали головами и вздыхали. Все прекрасно понимали, что решение это бессмысленное и невыполнимое – невозможно постоянно, из раза в раз, отражать атаки кимуси в одиночку. Но переубеждать Юмэко никто не брался, не в том она была сейчас состоянии, чтобы прислушиваться к каким-то доводам. Мысль о проклятии засела у неё в голове крепко, точно ржавый гвоздь, надежду вселяло лишь то, что Юмэко ждало долгое лечение. В госпитале ей предстояло провести не меньше месяца, и за это время она, быть может, смогла бы примириться с утратой и перестать винить во всём себя. А постоянный пригляд врачей исключал возможность того, что Юмэко решит вдруг последовать примеру Мирай. Кое-кто до сих пор помнил, как после трагедии с Хогэцу она пыталась резать себе запястья.

Вряд ли можно было привыкнуть к тому, что подруги порой погибают, но «ангелы», по крайней мере, знали, что такое случается и учились с этим жить. А вот для Айки первое столкновение со смертью стало настоящим шоком. Хотя она никогда не общалась с Нацуми и боялась её точно так же, как всех остальных, ей трудно, почти невозможно было представить, что отныне эта серьёзная девушка с двумя короткими хвостиками никогда больше не появится ни в столовой, ни в купальне.

Не меньше потрясло её и ранение Кёко, которая стала для неё первой и единственной подругой в Тэнсикане. При мысли о том, что та могла погибнуть тоже, Айку сразу начинало колотить – что она будет делать, если останется совсем одна? Кёко снова и снова терпеливо объясняла ей, что это не ранение даже, а обычная царапина, от которой через несколько дней не останется и следа. И когда повязку сняли, она наглядно продемонстрировала Айке длинный и тонкий, но уже чуть заметный шрамик.

Наверное, этот шрамик и стал последней каплей. Айка до такой степени обожала Кёко и дорожила ей, что пришла в итоге к совершенно неожиданному выводу – как для подруги, так и для себя самой.

– Слушай, Кёко, – запинаясь, начала она во время очередной вылазки на крышу. – Я тут что подумала-то… Пускай я трусиха бесполезная и всё такое… Но я решила, что всё равно «ангелом» стану! Настоящим «ангелом», понимаешь?

– А как же иначе-то, Ай-тян? – беззаботно хмыкнула Кёко. – Конечно, станешь, тут и думать нечего. Вот мы с тобой ещё немножечко позанимаемся, а потом…

– Да нет же! – от волнения Айка сжала кулаки и топнула ногой. – Я не об этом! Я…

Она запуталась в собственных мыслях, помотала головой, чтобы собраться с духом, а потом с отчаянной смелостью выпалила:

– Кёко, я должна научиться тебя защищать! Чтобы всегда могла прикрыть тебя, если нужно! И чтобы ни одно чудище ничего тебе больше не сделало!

– Ох, Ай-тян…

Кёко, открыв рот, изумлённо уставилась на подругу. Надо же, до сегодняшнего дня ей и в голову не приходило, что она так много значит для застенчивой, боящейся всего на свете Айки. Оказывается, ради неё та готова собрать волю в кулак, переступить через себя и сделать то, что считала немыслимым…

– Знаешь, мне по-прежнему очень страшно, – устыдившись собственной смелости, Айка произнесла это почти шёпотом. – Но я уверена, что справлюсь… Потому что всё это ради тебя.

Она зажмурилась, представив, как будет висеть в доспехах в воздухе – высоко и безо всякой опоры, а где-то под ногами будет маячить земля. От одной этой мысли её замутило и чуть не вывернуло прямо здесь, на крыше, но сейчас Айка была уверена, что сможет пройти и через такое. В конце концов, это единственный способ быть рядом с Кёко…

– Ай-тян…

Расчувствовавшись, Кёко крепко сжала ладони Айки, заледеневшие от переживаний. Пожалуй, не такая уж она и трусиха… Смел тот, кто с самого начала не боится, но для того, чтобы перебороть свой страх, мужества нужно гораздо больше.

– Справишься, – она с нежностью боднула Айку лбом. – Конечно, справишься. А я всегда помогу тебе, если будет надо.

Та лишь тихонько всхлипнула в ответ. Может быть, уже завтра она пожалеет о своих словах, но сегодня она была полна решимости. И точно знала, что сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы защитить Кёко – единственного человека, которому она небезразлична.

Приложение

К 1-й главе

Имя Юки имеет в японском языке множество вариантов написания, но в данном случае записывается 雪, этот кандзи означает «снег». Неудивительно, что Юки любит зиму и часто вспоминает огромные сугробы в Аомори, где прошло её детство. Аомори, к слову, является самым снежным городом в мире, за зиму там выпадает около 6–8 метров снега.

Термины «махо-потенциал» и «махо-сила» можно считать своего рода отсылкой к известному жанру махо-сёдзё. «Махо» (魔法) в данном случае обозначает волшебство или магию – в общем, нечто, не поддающееся рациональному объяснению. Любопытно, что в японском языке есть вполне употребительное слово 魔法瓶 («термос»), которое означает дословно «волшебная бутылка».

Название Тэнсикан (天使館) образовано по тому же принципу, что и 図書館 («библиотека»), 映画館 («кинотеатр») и множество иных аналогичных слов. К слову 天使 («ангел») присоединён суффикс 館, означающий «дом, здание, сооружение», так что один из возможных переводов – Дом Ангелов.

Кимуси (機虫) – ещё один неологизм, образованный из двух кандзи 機 («машина, механизм») и 虫 («насекомое»). Знатоки японского могут заметить, что чтение в данном случае нестандартное. Для 機 используётся онъёми, а для 虫 – кунъёми, что выглядит несколько необычно, но такое явление встречается в том числе и в реальных словах.

Регион Кансай находится на западе Японии и включает в себя семь префектур, в том числе и Киото. Кимуси удалось остановить раньше, нежели они добрались до Киото, так что по понятным причинам столица была перенесена именно в этот город, который до этого более тысячи лет являлся административным центром страны.

К 3-й главе

Слово «сэмпай» (先輩) используется при обращении к старшим, либо добавляясь к имени или фамилии, либо само по себе. Старшинство не обязательно относится к возрасту, в первую очередь оно означает наличие большего опыта в какой-либо сфере.

К 5-й главе

Телевизионная сеть Fuji TV действительно существует в Японии и по сию пору. Основана она была в 1951, а вещание начала в 1959.

К 7-й главе

Раксэцумару, имя ганкаты Юки, пишется по-японски 落雪丸. В данном случае 落雪 можно перевести как «лавина» (и в этом слове действительно присутствует имя самой Юки), а 丸 является традиционным суффиксом для имён мечей, кораблей и прочих подобных вещей.

К 8-й главе

Ганката Мию носит имя Сюнрай (春雷), что означает «весенний гром». Одной из замечательных особенностей японского языка является то, что для массы погодных, сезонных и природных явлений имеются отдельные, совершенно самостоятельные слова.

Сёгунат Токугава существовал в Японии до 1868 и завершил свою историю в результате гражданской войны и реставрации Мэйдзи, когда реальная власть в стране вернулась к императору. Кёко, таким образом, утверждает, что рецепт её чудодейственного чая уходит корнями ещё в те далёкие времена.

К 10-й главе

Кёко даёт своей ганкате имя Иназума (稲妻) – «молния». Райдэн-сама, которого она упоминает, является богом грома в синтоизме, позаимствованным из буддисткого пантеона. Он известен также как Каминари-сама, Наруками и Райко, а в имени Райдэн-сама (雷電樣) первые два кандзи обозначают «гром и молния».

К 11-й главе

Сёги – японский аналог шахмат. Игра проходит на доске 9х9, фигуры противников не отличаются по цвету и в ходе партии могут переходить из рук в руки, а также менять свои свойства при определённых условиях.

Вязаные игрушки амигуруми представляют собой довольно распространённую разновидность японского рукоделия. Для работы обычно используется крючок, различные части игрушки вывязываются отдельно, а потом сшиваются в единое целое.

К 12-й главе

Слово «кохай» (後輩) – своего рода антоним понятия «сэмпай» и обозначает, соответственно, младшего. Но в качестве обращения оно практически не используется, поскольку это считается невежливым, обычно вместо него употребляется суффикс «кун».

Японская каллиграфия использует три стиля – кайсё (наиболее простой), гёсё (полукурсив) и сосё (скоропись). Рэйна, таким образом, практикуется в наиболее сложном и выразительном стиле, что, впрочем, и неудивительно с учётом её характера и того образования, которое она получила.

К 13-й главе

Женский колледж Синсю Хонан (信州豊南短期大学) в Нагано – реально существующее учебное заведение. Изначально в нём преподавали японскую литературу и английский язык, впоследствии программа расширилась, а в 2000 было введено совместное обучение. Но на момент, описанный в книге, он всё ещё остаётся женским колледжем.

Хассяку-сама (женщина ростом 8 сяку, т.е. два с половиной метра) и Касима Рэйко (она же Тэк-Тэк, школьница, разрезанная напополам электричкой) – популярные персонажи японских городских легенд.

К 14-й главе

В нашем мире 1993 по японскому календарю считается 5-м годом эпохи Хэйсэй. В той Японии, что описана в книге, император Хирохито не скончался в 1989, а продолжает править, поэтому эпоха Сёва продолжается.

Оптовый рынок Цукидзи (築地市場) вплоть до своего закрытия в 2018 являлся одним из крупнейших рынков Японии. Назван так по району Цукидзи, в котором он находился – изначально здесь были болота, но при сёгунате Токугава они были засыпаны землёй, и территория стала пригодна для застройки. В книге рынок после своего восстановления переехал в район Сэтагая, но сохранил старое название.

В имени Кёко (杏子) первый кандзи означает «абрикос», а второй является стандартным окончанием для женских имён.

К 15-й главе

Юдати (夕立), имя ганкаты Фуми, означает такое природное явление, как «внезапный вечерний дождь». Ещё один пример того, как малейшие нюансы, связанные с природой и погодой, находят своё отражение в японском языке.

К 16-й главе

Разбивание арбуза – популярная пляжная забава. Игроку завязывают глаза и вручают палку, которой он должен вслепую расколотить арбуз, лежащий на песке.

Айдолы (アイドル) являются значимой частью поп-культуры Японии, и поныне в стране существует великое множество айдол-групп, часть из которых обретает популярность в национальных масштабах. Зачастую карьера айдолов начинается в очень юном возрасте (13-15 лет), так что история Азусы в этом плане довольно типична.

К 17-й главе

Принц Гэндзи – главный герой «Гэндзи-моногатари» (源氏物語), известнейшего классического произведения эпохи Хэйан (VIII–XII вв.). Кёко намекает на то, что Рэйна в своей речи тяготеет к возвышенным (и уже устаревшим в наши дни) оборотам, встречающимся в классической литературе.

К 18-й главе

Хаясибара Мэгуми (林原 めぐみ) – известная японская певица и сэйю. Её карьера началась в 1986, и на момент описываемых событий она уже добилась заметных успехов в индустрии – озвучила более трёх десятков ролей в аниме и выпустила несколько сольных альбомов.

Если соединить начало имени Азуса (あずさ) с концом имени Нацуки (なつき), получится адзуки (小豆, или あずき) – разновидность красной фасоли, весьма популярной в Японии.

Омамори (御守 или お守り) – разновидность японских амулетов, призванных защищать своего владельца от разного рода неприятностей. Они представляют собой сложенные особым образом кусочки ткани, внутрь которых помещаются лист бумаги или деревянная дощечка с соответствующими пожеланиями. В качестве оберега для Юри Рэйна использовала кандзи 健, имеющий значение «сила, здоровье».

К 20-й главе

Ямато надэсико (大和撫子) – идеал женщины в традиционном японском обществе. Дословно на русский это выражение можно перевести как «японская гвоздика» – этот цветок, растущий высоко в горах, издавна являлся символом женственности. Ямато надэсико умна, хорошо воспитана, верна своему мужу, а также всегда сдержана в речах и поступках.

Если соединить первые слоги имени Кимико (きみこ) и Кумико (くみこ), получится слово きく (菊) – «хризантема».

К 21-й главе

«Синдром восьмиклассницы/восьмиклассника» (中二病) – шутливый термин, описывающий типичное поведение некоторых подростков в возрасте 13-14 лет, когда они полагают себя носителями суперсил и спасителями мира.

К 23-й главе

Ханафуда (花札) – разновидность карточной колоды, а также общее название ряда карточных игр, в которые можно играть как вдвоём, так и компанией (кой-кой, хана-авасэ, пока и другие).

К 25-й главе

«Хэйкэ моногатари» (平家物語), или «Повесть о доме Тайра» – памятник классической японской литературы, где рассказывается о войне кланов Тайра и Минамото (XII век). Результатом этой войны стало установление первого в истории Японии сёгуната.

Сандзя-мацури (三社祭) – один из крупнейших токийских фестивалей, проводится во второй половине мая.