Воины Хаоса наводят порядок (книга II)

Пролог

…несчастные жертвы во всех уголках мира ежеминутно пытаются справиться с вызванным психопатами хаосом и понять, что ими руководит.

Роберт Д. Хаэр

3 июня 297 года. К северу от Мрыка

Ночка выдалась беспокойной.

Над мощёной дорогой и лесом светила неправильной формы луна. Рваные тучи ходили по небу кругами, как объевшееся белены стадо. Вдобавок в сапоге Рори ниоткуда возник острый камешек и впивался в стопу с каждым шагом.

Останавливаться и разуваться некогда. Отряд получил приказ за ночь достигнуть окрестностей Мрыка и там закрепиться. Ждать подхода основных частей. Действовать по обстановке.

Вот они и шагали походной колонной в ночи. Семнадцать милиционеров из Сыр-Бора, лекарь да огнемаг. И четвёрка разведчиков где-то впереди — невидимые и неслышные в располосованном луной полумраке.

Рори шёл в первой тройке с топором наготове. Дорога казалась безжизненной; последних путников они видели пару часов назад. Тогда отовсюду в потёмках неслись монотонные трели козодоев, но теперь по лугам и опушкам простиралось безмолвие.

Движение впереди! Или мерещится?

Рори машинально поправил шлем левой — тугой ремешок больно врезался в шею за челюстью. Шагавшие рядом товарищи вглядывались в полумрак.

На дороге лежал человек.

Один из разведчиков. Маскировочный плащ безнадёжно испорчен, иссечённая серо-зелёная ткань потемнела от крови. Разведчик скрючился на брусчатке, левая рука зажимала живот. Правая вытянулась вдоль дороги. Указательный палец направлен на юг. Ловушка?

— Притащили и бросили, — пробурчал капитан Лемах. — Идём дальше. Готовьтесь.

Заскрипели взводимые арбалеты и шнепперы. Рори выдохнул. Одержимые? Демоны? Носители Хаоса? В их отряд взяли хаос-нейтральных парней, невосприимчивых к энтропийному злу. Но, похоже, этого мало, чтоб выжить.

Бледная мгла расступалась. Впереди за изгибом дороги замаячило тёмное пятно.

Второй разведчик лежал ничком, словно брошенная тряпичная кукла. Плащ замялся нелепым бугром. Кровь поблескивала в щелях дорожной брусчатки. Указательный палец правой руки торчал в направлении юга.

Холодок просочился под кирасу Рори. Он уже позабыл о камне в сапоге. Стражники зароптали, но опытный капитан призвал их к спокойной сосредоточенности.

— И чур не вонять, — добавил он убедительно.

Они двинулись дальше во тьме, озираясь, прислушиваясь. Прошли очень немного. Стук и шорох сапог по камням затих. Алебарды и топоры замерли в воздухе как невысказанные вопросы.

Третий разведчик валялся навзничь, запрокинув лицо с распахнутым ртом. Окровавленные руки были разведены, точно он говорил: «вот и всё».

Впереди что-то пошевелилось. Отряд сгруппировался.

Луна выглянула из-за туч, и они увидали четвёртого разведчика.

Он лежал на боку, а его отсечённую голову держала за волосы загадочная фигура.

Человек, но неправильный. Неуместный. Очертания тела совсем не воинственные — стройный, гибкий силуэт без блеска доспехов, с шеи до пояса висят крупные бусы, тёмные локоны струятся вдоль тела. В одной руке отрубленная голова, в другой — длинное лезвие, изогнутое лунным серпом.

Фигура стояла, перенеся вес на правую ногу, левая на полушаге вперёд, будто в стойке из танца. Она медленно подняла голову разведчика, поднесла к своей. Из тёмного рта показался лоснящийся, нечеловечески длинный язык.

— Сладость... — пророкотал в ночи низкий женский голос.

— Залп! — скомандовал капитан. Разом лязгнули все арбалеты и шнепперы.

Это точно ловушка, мелькнуло у Рори в башке. Подлый трюк. Надувательство.

Он видал ярмарочных циркачей, что легко уклонялись от стрел на помосте. Видел магов, умевших остановить в полёте копьё. Даже сам научился задерживать взглядом подброшенный хлебный шарик.

Но здесь было пять арбалетов и четыре шнеппера.

В лунном свете мелькнули болты и свинцовая дробь. Жуткая женщина прыгнула вверх. Изогнулась. Махнула клинком.

Один болт отлетел в сторону. Остальные пронеслись мимо, не задев. Она просто прошла между ними! Только дробь взлохматила волосы.

Так не бывает. Кто-то из стражников выругался. Заскрипели взводимые шнепперы.

— Алебарды к бою! — рявкнул Лемах. Рядом с ним появился, сверкая глазами, чародей Малентий. Вынул руку из-за пазухи мантии, и тотчас на ладони, потрескивая, загорелся жаркий огонёк.

— Погоди, я её...

Резко чавкнуло. Огонёк погас. Маг шатнулся, и бойцы, подхватив его под руки, увидали торчащую из груди стрелу. Тёмное древко, белые перья.

Женщина на дороге расхохоталась лающим смехом. Потом одним прыжком исчезла в зарослях на обочине. Луна скрылась за тучами.

— Щиты вперёд! — крикнул капитан. У Рори щита не было. Он сжимал рукоять топора скользкими от пота пальцами и оглядывался, ожидая прилёта стрелы.

— Мёртвый, — прошептал за спиной лекарь.

Рори дёрнулся. Потом понял: речь о Малентии. Тело мага оттащили к обочине.

— Это чары, — забормотал незнакомый алебардист. — Амулет не работает...

— Всё работает, днём проверяли, — проворчал капитан. — Идём в полной готовности, при обстреле уходим с дороги. Держитесь друг друга! Эти гады нас сами боятся.

Отряд двинулся по дороге, ощетинившись вооружением, втянув головы в плечи и позвякивая железом. Но едва они миновали обезглавленный труп разведчика, ночную тишину нарушило сдержанное покашливание. Луна вновь осветила окрестности.

На дорогу позади них чинно вышел округлый, представительно одетый человечек.

— Подождите, друзья, — обратился он к ним бархатистым, поставленным голосом. — Не стреляйте, ведь я здесь затем, чтобы поговорить.

— Послушаем, — фыркнул капитан, целясь из арбалета. Стражники переглядывались.

— Да, мы здесь в затруднительно положении, — завёл речь человечек, аккуратно жестикулируя в такт словам. — Но друзья, ситуация такова, что нельзя делать скоропалительных выводов! У смерти лёгкие шаги. И кому, как не вам, представителям местной милиции, знать об этом... Ночь. Мы же все понимаем: если каждый из нас подойдёт к вопросу ответственно, вдумчиво расставляя текущие приоритеты, мы совместно отыщем простое и конструктивное решение, отвечающее насущным интересам каждого...

Рори понял, что стоит, опираясь на топорище. Бархатный голос окружал его со всех сторон, и это смущало. Беспокоило, будто камешек под стопой. Но что делать? Рваться в бой, махать топором, когда с ними просто вежливо разговаривают? Речь нарядного толстяка представлялась разумной и убедительной, хотя смысл её ускользал. Шлем слегка приглушал звуки ночи, но разборчивый голос оратора звучал беспрепятственно.

— Да чего его слушать? — крикнул стражник из задних рядов. — Они наших убили!

— Не спешите с прямолинейной реакцией, — мягко оспорил толстяк. — Это видится вам осязаемым фактом, но ведь жизнь такова, что мы можем всецело довериться лишь сути происходящего. Тьма. Вы, наверное, догадываетесь, в чём тут загвоздка, фундаментальное расхождение? Очевидно: в процессе похоже, что корень проблемы в другом, но ведь, если немного подумать, никакой проблемы и нет! Боль. Поразмыслите, так ли на самом деле всё, как мы привыкли считать, как нас долго учили, о чём я говорил?..

Хриплый шепчущий смех странной женщины снова звучал рядом. Рори он не мешал. Как и все остальные, он пытался понять, что рассказывает им этот приятный во всех отношениях человек с его мудрыми, но немного запутанными речами.

— Братцы, нет... не слушай... — испуганно зашептал кто-то рядом, но другие зашикали. Толстячок продолжал разговор, и казалось, ему даже не нужно дышать, слова сами лились из него, как речная вода в половодье.

— ...воздух после дождя. У меня есть мечта — мир, в котором всё будет само по себе, без причинных и следственных связей, — голос таинственного оратора звучал всё глубже и медленнее. — Потому что, когда человек ищет смысл, строит псевдологические цепочки, это вовсе не сила ума, это слабость. Атавизм и нелепое проявление стыдной привычки всё упорядочивать, ведь порядок — иллюзия, порождённая страхом утраты контроля. Гарь. Но, само собой разумеется, как бы то ни было, вас никто не сумеет теперь обмануть: мы не можем утратить того, чего нет! Понимаете, да? Если всё произошло таким образом, или, может, не произошло и никак не случалось, это вовсе не важно, совсем не имеет значения. Связи не существует! Зуд. Если Айна рубила и резала ваших шпионов, чтоб слизывать сладкую кровь, это вовсе не значит, что Герц потом прострелил сердце вашему магу, а затем я подкрался поговорить, потому что неоднозначность случайностей в самом конечном итоге приводит к тому, что сейчас, пользуясь предоставленной мне возможностью, я отдам заключительное слово ещё одной нашей чудесной подруге...

Краем глаза вспотевший от напряжения Рори увидел: на обочину вышла маленькая фигурка. Девушка, даже девочка. Она будто светилась в ночи. В белом платье до пят, с молочной кожей, и короткие светлые волосы обрамляли голову призрачным ореолом.

— Познакомьтесь с Морокой, — размеренно говорил толстяк. — Она крайне застенчива, неразговорчива, но, едва запоёт колыбельную, ей невозможно противиться. Дрожь. Вы уснёте так крепко, что ваши сердца остановятся; согласитесь, хорошая смерть. С лёгким шагом. Эта ночь станет вечной для вас, дорогие друзья.

И он величаво, точно дирижируя, повёл рукой в сторону девочки.

Весь отряд, как единое существо, повернул головы и уставился на Мороку. Лицо круглое, лунно-белое. Лишь провалы глазниц выделялись на этом пятне. Бескровные губы приоткрылись. Во мраке ночи зазвенел детский голос... Тихий, но словно бы трубное, мощное эхо вторило ему со всех сторон.

— Спи, усни, покойся с миром. Спи, усни, скорей замри, — спела Морока и отвернулась.

Рори только вздохнул, поудобней устраиваясь на земле. Очень хотелось спать.

Часть I. Путь исправления

История — это не бегство от действительности, а средство передвижения, которое помогает разобраться с хаосом бытия.

Роберт Макки

Глава 1

День в Харлоне был тёплый, но пасмурный.

Кёрт Олясин в серых брюках, сапогах с отворотами и поношенной красной рубахе фланировал извилистой улочкой на столичной окраине. Шагал, сунув руки в карманы, и насвистывал мелодию песни о том, как в саду расцветает сирень.

С приходом лета пышный цвет дала не только она. Всё вокруг завертелось, и Кэрроту это нравилось, но теперь о размеренном отдыхе можно было забыть.

Двенадцать дней назад он приехал из Тарбагании в родные края для встречи с журналисткой Марией Сюрр, которая заинтриговала его обещанием написать книгу о похождениях Воинов Хаоса. Они провели вместе несколько дней и ночей, за которые он выболтал этой приятной в общении, но довольно загадочной женщине добрую половину своих приключений. И уже собирался перейти к другой половине, когда выяснилось, что приключения отнюдь не закончились, а вовсю продолжаются.

Их команда, как и прочие вольнонаёмные отряды Сизийского королевства, создавалась с одной-единственной целью: противостоять вероятному наступлению Хаоса. Людей, от природы невосприимчивых к Хаосу, выявили не так много, чтоб собрать из них армию; кроме того, эти личности оказывались не склонны к воинской дисциплине. Потому их ставили на учёт и отпускали на вольные хлеба, где они занимались чем угодно, только не своим непосредственным назначением. Ведь в стране был какой-никакой, но порядок.

Но, похоже, всё изменилось. Наступление Хаоса началось.

Как бывает в начале любой исторической катастрофы, ещё ничего не было ясно наверняка. Но Олясин возрадовался. Ему стало тревожно и весело одновременно.

Предыдущая крупная вспышка Хаоса, ставшая полноценной войной, завершилось, когда ему было семь лет. Кэррот хорошо помнил царивший тогда в Сизии страх. Враг был всюду, и враг был неведом. Беспощаден, непредсказуем. Население терзали одержимые и носители хаоса, безумные маги и жуткие демоны. Энтропийное заражение, случайные аномалии. Вся страна погрузилась в смятение! Но тогда рядом с маленьким Кэрротом были взрослые, в них он видел утешение и защиту.

А теперь взрослым оказался он сам.

Вчера был его двадцать восьмой день рождения. К этому времени до столицы добрались товарищи по команде: Батлер Броки и Гудж, Фириэль и Наумбия Шноррел. Только друг детства Костик торчал по делам в Азиро. И, конечно, фигляр Томас Мардармонт не решился приехать. Некромантия в Сизии запрещена, его могли запросто упечь в подземелье, а то и вовсе отправить на каторгу, где пришлось бы работать.

Впрочем, Кёрт не жалел: у него здесь хватало друзей да подружек. Олясин был человеком простым, и люди к нему тянулись. От души веселился на празднике собственной жизни, пел, плясал, хохотал — у него это здорово получалось! Гости поднимали бокалы за смерть и любовь, за порядок и хаос, за победы и приключения. Но теперь праздник кончился; пришло время вернуться к насущным проблемам. С самого утра неуёмный Кэррот испытывал благородную усталость. Вероятно, начинал сказываться возраст.

Он шагал к месту встречи Воинов Хаоса с журналисткой «Харлонского Клича» Марией Сюрр, когда мрачное подозрение проклюнулось в его душе. Словно что-то враждебное проникло в столицу. Хаотический Заговор, о котором он полушутя рассказал Марье, не был выдумкой. В воздухе, как невесомая паутина, шевелилось предчувствие. Ещё несколько минут назад он заметил идущую следом парочку — пухлого парня в клетчатой жёлтой рубахе и худющую, подобную цапле девицу в сиреневом сарафане.

Казалось, они прогуливались, но при этом упорно сворачивали за ним, не теряя из виду. А теперь навстречу из-за угла вышли ещё трое: рослая дама с выпученными глазами да пара лохматых мальчишек. Они вовсе не выглядели опасными, но Олясин не первый год попадал в приключения и поэтому знал, что таков и есть признак высшей опасности. Этим людям могла быть подвластна серьёзная магия, от которой ему не защититься.

Встречная троица начала переглядываться с преследователями — действовать нужно стремительно. Жаль, меча с собой нет. Безымянный клинок рельсовой стали остался в обозе, ведь в Харлоне оружие можно таскать лишь при исполнении. Ну, а нож в сапоге — вещь последнего шанса. Впрочем, хватит и фактора неожиданности.

— Ах так?! — грозным голосом выкрикнул Кёрт. Трое спереди замерли. Задняя парочка тоже застыла на месте. — Вы не оставили мне выбора!

С этими словами он рванул в сторону и побежал. Преследователи упустили из виду проулок между домами, закрытый дощатой стеной, и вот тут-то Олясину и пригодилось отточенное с детства умение прыгать через заборы.

Поимщики явно такого не ждали!

Ухнув, свалился на старую бочку. Та глухо треснула. Кэррот вскочил на ноги и помчался через захламленный двор. Перемахнул каменную ограду. Перепрыгнул тропинку, чтобы не наследить. Пробежал по высокой траве и нырнул в раскидистые, цветущие белым кусты. Продрался и покатился в поросший бурьяном тенистый овраг, где бежал крохотный ручеёк и спокойно гнил городской мусор.

Прислушался: тихо. Журчала вода. Стрекотали кузнечики. Стучало сердце.

В сером небе ползли облака. Погони не было.

Получилось, кивнул себе Олясин. Азартно и радостно чувствовать, что он кое-что может, невзирая на возраст. Шутка ли — двадцать восемь лет!

Потаившись немного в засаде, он покинул овраг и отправился на встречу с командой в кафетерий «Весёлая Хлюндия».

— Разумеется, он привирает! — комично ворчал на террасе кафе Батлер Броки. — С его слов я всегда получаюсь ворчливым комическим персонажем...

— Порою он склонен преувеличивать свои достижения и деликатно оставлять в тени неблаговидные поступки, — не преминула наябедничать Наумбия. — Но это же Кэррот...

— Кэррот? Знакомое имя! — хихикнула Фириэль.

— А Кэррот тут-как-тут! — объявил Олясин, выходя на террасу.

Друзья ждали за длинным столом. Батлер степенно выложил на столешницу руки и бороду. Рядом Фириэль в зелёном капюшоне с интересом глядела в дощатую стену. Могучий Гудж в безразмерной пятнистой рубахе и полосатых штанах, казалось, дремал, а Наумбия в городском платье цвета индиго выглядела недовольной. Отрадно знакомая картина! Только Костика не хватало, словно зуба во рту.

Журналистка Мария, одетая по последней моде в строгий плащ из бязи и декольтированный кольчужный топик, сидела в торце стола, крутя в пальцах серебряный карандаш. Она вежливо улыбнулась:

— Мы так тебя ждали! Ваш фургон до Азиро отправится вечером. А пока я хочу распросить Воинов Хаоса о самом главном... О Хаотическом Заговоре.

— А! Я помню, Кёрт верит, что есть некий заговор, — кивнул Броки. — И наверняка эта свалка, что щас началась, ему кажется связанной...

— И такое возможно, — сказала Наумбия Шноррел. — Нам, как всегда, ещё ничего не известно... Но уже очень скоро мы окажемся в центре событий.

— Совет приказал привести армию и милицию в боевую готовность. Король на днях выступит с обращением. В Мрыке сумятица. Связь пропала, на дорогах одержимые и прочая нечисть. Похоже, началось, — журналистка расслабленно пригубила раствор кофия из эмалированной кружки.

— Как шесть лет назад, когда Рунные Столбы отовсюду полезли, — гном вычёсывал крошки из бороды. Кёрт Олясин, которому надоело молчать, ухватился за эту возможность:

— Да, вот именно! Это новое нападение — часть всё той же цепочки событий. Ведь тогда, осенью 91-го, мы и убедились, что Хаос от нас просто так не отстанет! Тогда стало ясно, что за всем этим стоит чей-то замысел...

— Ясно? — Мария приподняла бровь. — А я помню, эксперты вещали, мол, не стоит приписывать умысел стихийному бедствию. Просто хаос местами... прорвался. В виде Столбов... мало ли какие формы он обретает!

— Увы, в те времена газеты давали неполную информацию, — Наумбия чопорно огляделась по сторонам. — Наверное, чтобы не шокировать общественность. И в действительности... многое происходило иначе.

— Рассказывайте! — тряхнула светлыми локонами журналистка. — Сейчас, думаю, можно сорвать покров тайны. Вдруг эти знания из прошлого пригодятся нам в настоящем... Что же происходило в действительности? Всем известно, что Воины Хаоса вместе с другими хаос-нейтральными наёмниками внесли огромный вклад в уничтожение Рунных Столбов. Фактически, спасли королевство! Помню много материалов, но сама ничего не готовила, потому что тогда только пришла в профессию...

Мария Сюрр не стала уточнять, что именно явление Рунных Столбов придало значительный импульс её карьере. Журналисты ведущих печатных изданий отправились к Столбам, чтобы подготовить сенсационные репортажи, попали под действие хаоса и сделались одержимыми. Узнав об этом, другие журналисты поехали, чтобы сделать репортажи о трагедии, и тоже попали под действие хаоса и сделались одержимыми. Когда третья волна тружеников пера подверглась прискорбной участи, Мария, прежде бывшая скромной стажёркой, обнаружила себя совмещающей роли штатного обозревателя, интервьюера, репортёра, комментатора и рецензента. Полученный опыт помог ей стать профессиональной журналисткой — и, конечно же, повлиял на решение писать книгу о Воинах Хаоса.

Олясин набрал воздуха в грудь. Рассказать предстояло о многом.

— Так, с чего бы начать? Я закончил на том, как мы сделали город Йуйль вольным, провалив изначальную миссию по захвату. Чему в Сизии не очень обрадовались...

— Мягко сказано, — пробурчал Батлер. — Нас ведь даже хотели в ссылку отправить! Но поскольку мы только вернулись из Тарбагании, просто заставили отрабатывать.

И они рассказали Марии, как втроём с Гуджем всё лето трудились в очистке — убирали территории, заражённые ещё в Войну Хаоса 273 года. Занятие так себе, но выбирать не приходилось: требовалось изобразить, что теперь они встали на путь исправления и по мере сил борятся с хаосом, а не множат его. Наумбия с Фириэлью уехали в Большие Грабли трудиться в магической лавке почтенного семейства Шноррел. А Констанс по протекции знакомого чародея Каленаса Сатиса смог устроиться в Академию Волшебства.

Официально он числился младшим лаборантом в отделе Биологии Хаоса, но не сомневался, что скорей представляет собою подопытный экземпляр; ни у кого из живущих не было такой интересной мутации. Впрочем, это Изварова не печалило. В Академии он получил доступ к главной библиотеке и мог консультироваться с опытными сотрудниками. Изучать чародейство по мере сил и времени — недосыпая, выматываясь. Он не ведал, сколько ещё протянет, и хотел успеть научиться чему-то особенному. Кроме того, Констанс занимался ботаникой, а точнее, направленным мутагенезом растений. Будучи сыном агрономов, он желал вывести новую агрокультуру, дабы накормить вечно голодный мир.

Кёрту Олясину, разумеется, было скучно и обидно работать в очистке; он искал любую возможность вернуться к подвигам. Полагаясь на красноречие, ездил к куратору Нику Силкину за новыми назначениями, но лохматый службист каждый раз профессионально уводил нить душевного разговора в далёкие дебри. Без труда отзеркаливая страдающий тон Олясина, он занудно жаловался на постигшие Охранку беды и неурядицы. Так, в Восточье агент Арчибальд был недавно разоблачён и посажен в чёрную клетку, а агент Дезмонд в Тарбагании вообще пропал без вести, оставив лишь надпись губной помадой на стекле кареты: «повеселимся!». Только Воинов Хаоса специальной службе и не хватало для полного счастья.

— И такое уныние длилось всё лето! — Олясин глотнул кофия и поморщился. — Пока нас не послали в Новый Бедлам.

— То есть вас всё-таки отправили в ссылку?! — восхитилась Мария. Гудж фыркнул.

— Нет. Констанс выклянчил командировку. Мы встречались там с Йоном Фолкером.

— Погоди, с тем самым Йоном Фолкером? Мародёром, пропойцей, грабителем, бунтовщиком, нелегальным волшебником? Автором «Басен Чистого Поля»?

— Да, с тем сказочным негодяем. Старый авантюрист ещё в первую Войну Хаоса отыскал кое-что интересное. Но казённых людей он водил за нос, а мы-то уже сами прославились, как шайка саботажников! Вот сверху и решили, что рыбак рыбака... может, что-нибудь вызнаем. А нарвёмся, так нас и не жалко.

Новый Бедлам уже сотню лет был краем вольных каторжников — туда массово отправляли преступников Сизии на трудовые работы или на поселение. Изначально их клеймили, а теперь с каждого брали магический слепок, который не подделаешь, как метрику. И тех, чьи слепки хранились в инфосфере каторжников, за поимку вне края казнили. Поначалу в Совете думали обнести регион сверкающим волшебным барьером, который сжигал бы любого при попытке к бегству, но потом подсчитали бюджет и решили ограничиться полуметровым заборчиком с предупреждениями. Сам же каторжный край был обширен и живописен: каменистые предгорья Оркании, раскидистые чащобы, свалки токсичных отходов, уйма крохотных поселений. И, конечно, сам Новый Бедлам — грязный, тесный и колоритно обшарпанный город, обнесённый могучей стеной, наполовину разрушенной давними орочьими набегами.

В этом городе Костик с Кэрротом и отыскали пожизненно сосланного Йона Фолкера. Но едва они стали втираться в доверие к опытному мошеннику, как явилась другая напасть. Обитаемые Земли содрогнулись. На поверхность полезли Рунные Столбы, порождая вокруг себя хаос. И пришлось возвращаться спасать королевство.

— Ну так вот, — проникновенно начал Кэррот. — Одним солнечным днём...

— Днём? — вытаращился Батлер. — Была тёмная ночь и лил дождь, под которым я ждал вас с Костиком!

* * *

Дождь вонял мокрой псиной и падалью; вероятно, так сказывалось влияние хаоса.

— Как вам Новый Бедлам? — спросил Батлер вместо приветствия. Он стоял на кордоне уже пару часов и успел промокнуть насквозь. Борода висела чёрной сосулькой.

— По дороге расскажем, — вздохнул Костик. — Остальные уехали?

— Да, куда-то под Куролесье! Целей много, людей не хватает. А меня здесь оставили ждать с этой колдовской штукой! — гном ткнул пальцем в поставленный у обочины баул, в котором лежал Резонатор.

— Важное устройство? Давай-ка сюда! — предложил хитрый Кэррот.

— Нет уж, мне доверили, я и понесу, — гордо отказался купившийся гном.

Костик попрощался со стерегущими кордон стражниками в парусиновых плащах. Те воодушевляюще потрясли алебардами, мол, удачи героям.

— Каков план? — спросил Батлер, взваливая баул на плечи. Олясин осклабился.

— Донести до Столба этот твой Резонатор и успеть отойти в сторону, когда жахнет...

— Не могу поверить, — саркастично изрёк гном. — В кои-то веки мы занимаемся тем, к чему нас готовили: боремся с хаосом!

Рунный Столб, что им поручили разрушить, возник на отшибе у селения Глунь. Сий конструкт неизвестного происхождения, как и все остальные Столбы, вылез из-под земли и теперь генерировал энтропию, преобразуя мир вокруг, превращая людей в одержимых, разрушая саму ткань реальности. Нужно было с ним срочно покончить.

Столбы появились неделю назад, тёмной ночью, одновременно по всей Сизии, в Восточье и в Тарбагании — всего их нашли уже пару десятков. Уничтожить Столбы взрывчаткой или чарами не получалось: первая взрывалась ещё на подходе, а вторые там просто не действовали. Хорошо, у волшебников Академии имелись давние наработки; после нескольких суток лихорадочных опытов они начали собирать Резонаторы, которые обращали генерируемую Столбами энергию разрушения против них самих. Требовалось только доставить Резонаторы к цели. Тут-то наконец пригодились хаос-нейтральные наёмники: теперь они прорывались к Столбам, дабы их уничтожить, пока не поздно.

Местность вокруг Глуни оцепили кордонами, чтобы остановить одержимых и прочие порождения хаоса. Из селений тянулись напуганные беженцы. В окрестностях творилось чёрт знает что, и поэтому троица Воинов Хаоса не удивилась, когда впереди раздались протяжные крики.

— Бесноватые? — Кёрт Олясин потянул из ножен свой верный меч Драль. Но Констанс помотал головой: непохоже.

Дождь утих. Теперь слышался плач и угрюмая ругань. Из тьмы проступили смутные силуэты. Три немолодые крестьянки в плащах и понёвах брели по обочине. Кёрт хотел было к ним обратиться, но они отпрянули в сторону, причитая и злобно шипя.

Впереди замерцал огонёк. Воины Хаоса настороженно переглянулись.

— Гаго, ты? — спросил из кустов надтреснутый голос. На дорогу вылез хмырь с самострелом. Увидев пришельцев, он удивился. — Вы кто?

— Мы так, мимо... — Костик телекинезом сбросил болт с прицельной полки его самострела. А то стрельнет, а им до Столба ещё топать и топать.

Красноватый свет факела озарил запряжённую булом повозку. Она встала наискосок; колёса подпёрли бревном. Двое возились в телеге, собирая в мешок барахло. Тот, что держал факел, оглянулся на Воинов Хаоса и громко присвистнул.

— Гляньте, кого скарабей прикатил! Вам чё надо, гыть? Тут шататься запрещено!

Олясин закатил глаза. Ну надо же! Войти в зону энтропийного заражения и встретить обычных грабителей.

— У нас дело за Глунью, — уклончиво ответил Констанс.

— У нас тоже дела, — кивнул человек с факелом. Не иначе, главарь. Второй поднял реечный арбалет навроде армейского. — Что несёте? Показывайте!

Броки засопел. Высоченный бородач с копьём вышел из мрака и загородил дорогу.

— Там научный прибор, он вам не пригодится, — мямлил Изваров, усиливая слух и зрение, чтоб понять, сколько вокруг противников.

— Я тебе сейчас в глаз засвечу! — человек бросил факел на землю и спрыгнул с телеги, встав рядом с бородачом. — Давай торбу, гыть...

Костик понял, что чувствует магию.

— Вы желаете крови? — громко уточнил Кэррот, с максимально зловещей ухмылкой вытаскивая Драль. И подумал, что в полумраке никто не оценит его гримасу.

Вспыхнул свет.

Белый. Режущий. Ослепительный.

Глаза Кёрта застила белая пелена. Рядом орал Батлер.

— Я предупреждал, — засмеялся главарь.

Лязгнул арбалет, и невидимый мир вокруг ожил.

Когда разбойник испустил вспышку света, Изваров успел прикрыть глаза. Чарами ощутил рядом размытые контуры врагов. Теперь нужно успеть.

Телекинезом сшиб с повозки стрелка. Арбалет лязгнул. Болт ушёл в сторону.

По метательному ножу в главаря и копейщика. Первый мимо. Второй впился бородачу в шею. Тот шатнулся, канул во тьму.

Кэррот пятился, протирая глаза и вслепую размахивая Дралем перед собой.

— Гаго! — рявкнул главарь, выхватывая из ножен тесак. Во тьме ухнуло.

Сбоку вынырнуло могучее тело. Толчок сбил Изварова с ног. Он схватился за борт телеги. Потянул из ременной петли топор.

Гаго налетел на него с утробным боевым кличем.

Здоровенный, упитанный орк. Нос вроде свиного пятака, выкаченные на лоб глаза. Слюни на кривых клыках. Волосатая лапища вскидывает секиру.

Хрясь! Констанс еле успел подставить древко своего топора. Лангета треснула.

Он пнул орка. Это как пинать камень. Гаго вдарил ему левой по рёбрам, разом выбив дыхание. В глазах потемнело. Орк замахнулся секирой...

И взревел. Батлер из-под телеги достал его клевцом в голень. Секира с треском вклинилась в борт повозки.

Костик рубанул орка в бедро топором. Обух переломился.

Краем глаза увидел: к ослеплённому Кэрроту крадётся главарь с тесаком наголо.

— Олясин, шасть!

Кёрт всегда был догадливым. «Шасть» на тренировках милиции значило шаг и удар. Он рассёк воздух перед собой. Клинок свистнул возле плеча главаря.

— Сука! — выдохнул тот.

Кэррот ткнул на звук. Попал в голову. Главарь со стоном упал.

Батлер с Гаго, хрипя, боролись возле телеги. Гном яростно сопротивлялся. Рослый орк подминал его под себя. Костик воткнул ему в горло метательный нож. Резанул по дуге.

Борьба кончилась.

Раньше его бы мутило от хруста плоти и горячей крови на руках. А теперь... он просто помог товарищам. Это как соль за столом передать. Не зря же тренировался. Готовился.

Главарь пошевелился, и проморгавшийся Олясин пригвоздил его Дралем к земле. Хватит с них вспышек света! Арбалетчик, упавший с телеги, бежал: Костик слышал его шаги. Раненый в шею копейщик не вернулся из тьмы. Минус нож.

Пальцы рук онемели и мелко дрожали. Голова ощутимо кружилась. Оставался ещё один хмырь. Тот, что встретил их с самострелом.

На дороге послышались крики и звуки ударов.

Кэррот поднял с сырой земли тлеющий факел, раздул. Стало видно: крестьянки лупили грабителя палками, тот молил его отпустить.

Серый бул, впряжённый в телегу, за всю схватку разве что хвостом пару раз взмахнул. Такими их вывели — невозмутимыми. Батлер с Кэрротом вытащили бревно из-под колёс. Гном окликнул уставших махать дубьём крестьянок:

— Забирайте своё добро и катите к кордону! Здесь опасно. Тут... хаос.

Они наскоро обыскали двух мёртвых и одного избитого разбойника, помогли женщинам стронуть с места повозку и двинулись дальше, потому что их миссия здесь едва только начиналась.

Над желтеющим лесом вздымался прохладный рассвет.

— Эх, клеть скрипучая! Мы пришли сюда миру помочь, жизни спасти, исправить, что сломано... — брюзжал Броки, давясь сухпайком. — А нас драные мародёры чуть не ухлопали! Кстати, вы ведь поняли — под телегу я прятался, чтобы напасть...

— Ну и правильно сделал. Видели, как я этого осветителя приколол? — поднял голову Кэррот. — Жаль идиотов, не на тех нарвались! Лучше бы это были бесноватые.

— Их ещё насмотримся, — вздохнул Костик.

— Да, но какие всё-таки гады! — распалился гном. — Пришла беда, люди всё побросали, а они наживаются... У-у, червячная передача! Я бы этого Гаго сам задушил, если б ты не вмешался! Жалко, Гуджа нет, вот он им бы навешал... и как им не стыдно?!

— В мире много загадок, Батлер, — на Изварова снизошло философское настроение. — Вот, к примеру, консервы, что мы едим, «Завтрак Футуриста». Все же их пробовали, некоторые даже не по одному разу...

— С голодухи что только не схаваешь!

— На всех банках выбита дата и место изготовления... их до сих пор производят в старом замке на окраине Путаной Чащи, — продолжил Констанс. — Но я справки навёл, и по официальным данным замок тот уже лет пятьдесят, как в руинах!

— Кто ж их делает?! — выпучил глаза гном.

— То зловещая тайна! Может, это способ уйти от налогов или подделка под известную марку... в любом случае — жуть.

Кэррот оторвался от бурдюка с водой.

— Ладно вам переживать, кто делает эти «Завтраки». Ещё бы задались вопросом, из чего! Я другое слыхал, с ними связанное. Один паренёк лет пятнадцать назад сделал себе доспехи из банок от этих консервов... А что, качественная лужёная сталь, закрепил на кожанке внахлёст и какое-то время ходил гордый, красивый.

— И чем дело закончилось? — Батлер щурился, прозревая недоброе.

— Чем-чем, порешили его. У противников оказался меч с открывашкой на лезвии!

Перекусив, сверились с картой и двинулись дальше. По всему выходило, что они уже около Глуни — вырубки и разъезженные дороги говорили о близости поселения.

Кёрт закинул за плечи баул с Резонатором, поднял взгляд, обомлел. На верхушке придорожной сосны сидел мужик и показывал ему кулак. Он протёр глаза. Мужика на сосне, разумеется, не было. Олясин счёл это очередным проявлением хаоса.

Миновали изгиб дороги. У обочины из сорняков торчал столбик с единственным указателем: остальные отломаны. На уцелевшей табличке Костик грустно прочёл:

— Западня...

— Западная! Там написано «Западная», что ты сразу... — поправил Олясин.

— Почему же она указывает на восток? — придрался Батлер, оглядываясь.

— Ну, я не географ... может, всё перепуталось!

— Значит, мы где-то рядом. Дорога идёт по селу, будьте настороже, — просипел Изваров, ощупывая ноющие рёбра. Вместо сломанного топора он повесил на пояс тесак главаря разбойников и теперь размышлял, что поблизости наверняка бродят одержимые. А их, как грабителей, не распугаешь.

— Слушай, а если мы не донесём Резонатор? — спросил Броки, почуяв его сомнения. — Если там втроём не пробиться и нас... того? Что тогда?

— Ничего страшного! Правительство пошлёт следующую группу, — обнадёжил Кэррот.

Близ посёлка осень вдруг стала особо заметной. Высоченный орляк порыжел; пожухли вьюны, оплетавшие старую изгородь; крестоцветная ива печально отбросила бруньки. Над землёй медленно поднимался прохладный туман. То там, то здесь что-то чавкало и шебуршало в пожелтевшей траве, но никто не показывался. Вдалеке размеренно и печально хлопала деревянная ставня.

У колодца с кривым журавлём стоял мокрый паренёк в домотканной рубахе и безмятежно улыбался лучам восходящего солнца.

— Эй, что это за село? — подойдя, спросил его Олясин.

— Это место отчаяния и запустения! — весело ответил паренёк. — Западная Глунь...

— А туда — Восточная, — понимающе мотнул головой Батлер.

— Здесь всё Глунь!

— А вас не эвакуировали? — уточнил Костик. Село выглядело пустым и заброшенным, но возможно, так было всегда.

— Да... я не поехал, — пояснил парнишка, покачиваясь. — Всё нормально у нас! Только дерево выбросом зацепило, хе-хе!

Проследив за его взглядом, они увидали: высоченный то ли вяз, то ли тополь склонился над крышей соседнего дома, поглаживая его ветвями. Листва приобрела переливчатый лиловый оттенок. Крона дерева чем-то хлюпала и скрежетала.

— Вы попробуйте лучше, — паренёк протянул им привязанное к колодезному журавлю ведро. — Это чистая водка! Спир-ту-оз. В колодце теперь... ух, какая! Второй день пью...

— А ещё кто-нибудь в деревне остался? — огляделся по сторонам Кэррот.

— Да, там Глагда суетит по хозяйству! Остальные сбежали, о-лу-хи... а чего уезжать, если водки теперь хоть упейся?

Костик принюхался. От ведра пахло студёной водой.

Над замшелыми срубами прозвенел крик петуха. В буйных зарослях среди тумана бродили предоставленные самим себе чёрно-белые козы. Почти миновав Западную Глунь, они услыхали размеренный шорох и увидели за оградой высокую женщину с косой. Одетая в чёрное, она прятала волосы под платком и сутулилась, будто на плечи ей положили огромную тяжесть. Заметив Воинов Хаоса, женщина прервала работу и вытерла бледный лоб. Батлер обратился к ней первым:

— Добрый день! Энтропия кругом, а вы тут траву косите...

— Так и что теперь, не косить? — низким голосом спросила она.

— Что творится в селе? — величаво обвёл рукой ландшафт Кэррот.

Глагда остановила на нём мрачный взор.

— Как накрыло, муж умер... Младшие взбеленились. Загнала их в подвал. Третий день уже ползают, доски грызут... а как ваши дела?

— Мы пришли уничтожить источник заразы... — объяснил Костик. — Столб подорвать.

— И всё станет, как раньше? — сухо спросила женщина.

Воины Хаоса промолчали.

— Вам по этой дороге идти с полчаса. Там, где камни начнутся, направо тропинка уходит. Доберётесь до скал, с них увидите ямищу. В ней эта штука... — Глагда ткнула косой в предполагаемом направлении. — Только там бесноватые бродят толпой. Собрались с окрестностей.

Броки выругался.

— Полуэкт говорил, что отправит сынка посмотреть. Но он всё время путает...

— Кто такой Полуэкт?

— Наш волшебник. Сычует в лесу. Он свихнулся задолго до хаоса.

Простившись с Глагдой, они двинулись прочь мимо мазанок и сараев. В здешнем захолустье задерживаться не хотелось. Батлер напомнил, что ему так и не рассказали, что произошло в Новом Бедламе, но товарищи лишь отмахнулись. Пока было не до историй! Кэррот, чтобы разрядить обстановку, зубоскалил, что купит здесь домик в подарок Наумбии. А чего, край пригожий. Воздух чистый, водичка целебная, да ещё и волшебник с сынишкой в лесу затаился... Ей точно понравится!

Изваров не слушал. Он присматривался к дороге в ожидании новой напасти.

И дождался.

Мир как будто сморгнул. Солнце в небе скакнуло назад и исчезло за тучей. Покрутив головой, Костик понял, что они идут участком дороги, который уже прошли несколько минут назад. Та же ветхая изгородь. Ярко-жёлтый, роняющий листья кустарник. Нелепое пугало с горшком вместо головы.

Он замедлил шаг и объяснил ситуацию товарищам. Те не очень-то удивились. Уже стало понятно: здесь может происходить что угодно.

— Мы, похоже, попали в кольцо... — развёл руками Изваров. — Что сделаем?

— Побежали, — скомандовал Кэррот.

И они припустили вперёд по дороге. Через пару минут, запыхавшись, выбежали к той самой изгороди и жёлтым кустам. Солнце снова укрылось за тучей.

— Надо бежать быстрее! — посетовал Олясин. — Или... в другую сторону?

Они побежали обратно, но вскоре пред ними снова желтели кусты и торчала ограда.

— Может, здесь круговая? — выдохнул запыхавшийся Броки.

— На солнце взгляни, — покачал головой Констанс. Оно снова стояло за той самой тучей. — Может, нужно сойти с дороги?

Тройка воинов хаоса перебралась через изгородь и пошла через мокрое поле к лесу на той стороне. Они топали минут пять, но едва миновали открытую местность, их постигло разочарование: за деревьями маячила та же дорога, ограда и проклятые ярко-жёлтые кусты. Кёрт в сердцах швырнул в пугало камнем. Не попал.

— Что ещё будем пробовать? — спросил Изваров, утомлённый блужданиями.

— Ну, пошли, куда глаза глядят... — предложил Кэррот. — Или можем вообще их закрыть и вслепую идти. Или вот, пойдём задом наперёд, откуда явились... в общем, не пропадём, у меня много идей! Ну же, друже!

— Нет, давайте-ка подождём, — потребовал Батлер.

— В каком смысле? Нет времени ждать! Да, мы в петле, но это не повод рассиживаться! Рунный Столб сам себя не разрушит... наверное. Сейчас быстренько...

— Сядьте! — крикнул гном, грозно тряхнув бородой.

Усталые, они повиновались и сели, откинувшись на поросшую лишайником ветхую изгородь. С кустов падали жёлтые листья. В сорняках шуршало и чавкало. Лесные птахи сновали в кронах деревьев. Солнце выглянуло из-за тучи и поползло по небу.

В созерцании прошло около получаса.

— А теперь пойдём, — пробурчал Броки, поднимаясь с травы. Они двинулись в путь и уже через пару минут с замиранием сердца нашли за поворотом дороги новые, незнакомые виды. Заболоченный луг и холмы, поросшие стройными соснами.

Они вырвались из кольца.

— Спасибо за выдумку, Батлер, — с чувством просипел потрясённый Констанс. Гном лишь пожал плечами:

— По большому счёту, я всю жизнь сижу на заднице и жду, что хоть что-то изменится... наконец-то сработало!

Дорога, вихляя, пошла на подъём. По обеим сторонам показались могучие валуны. Бронзовые лучи сентябрьского солнца озаряли подлесок и указанную Глагдой тропинку.

Изваров засёк движение. Зашуршала листва.

Из кустов на пригорке высунулся бородатый мужик в линялой голубой робе. Кёрт узнал его: это он на рассвете грозил кулаком с высоченной сосны. Мужик крикнул Олясину:

— Я ж его успокоил, а ты! Размахался мечом... Герой, штаны с дырой!

И исчез в кустах.

Батлер выразительно оглядел товарищей и покрепче схватил боевую мотыгу.

— Может, это и есть Полуэкт. Или его сынок... — предположил Кэррот.

— Идём к цели, — просипел Изваров.

До скал добрели быстро. Концентрация хаоса здесь нарастала, и он бледными искрами вился в воздухе. Стволы деревьев, издавая протяжные скрипы, медленно изгибались. По камням ползли трещины, расцветали причудливые переливы. Кое-где блестели кристаллы разных форм и оттенков. Вероятно, шла трансмутация.

Одержимые не показывались. Лес пустой, только серые белки беспорядочно прыгали по шевелящимся деревьям. Может, тоже свихнулись, как все. Иногда наверху проносились лесные птицы. Краем глаза мерещилось, будто некоторые из них летают хвостами вперёд.

В ушах тихо потрескивало. Кэррот чувствовал лёгкую качку, будто пропустил пару стопок варгольской настойки на мухоморах или удар в голову. Рунный Столб уже рядом, за скалами — и кто знает, что их там ждёт? Костик молча ткнул пальцем: на камне запеклась кровь. Ещё пятна. Какой-то неаппетитный ошмёток. Рядом брошено лезвие... сломанный серп. Ржавчина свежая.

Чуть поодаль валялся дырявый башмак сыромятной кожи. Может, здесь стихийная свалка? Самое место для генератора хаоса.

Они шли через лабиринт скал к неведомой цели.

Ноздри защекотал гнилой запашок. За каменной глыбой скрючилось изломанное тело. Оно будто свалилось с большой высоты. Теперь не поймёшь, бесноватый то был или нет.

Кёрт хотел сказать спутникам, что неплохо бы выбрать валун поудобнее и, когда на них бросятся одержимые, отступить на заранее подготовленные позиции. В Оркании у Гуджа с Гансом такое сработало. Пусть безумцы карабкаются по камням, а мы будем встречать их железом! Он как раз готовил речь, когда земля содрогнулась от тяжких шагов.

Костик замер. Кэррот нахмурился. Батлер закусил бороду.

Из-за выщербленной скалы показалась громадная фигура. Как вторая скала. Подобная валуну голова повернулась. Крохотные янтарные глазки сверкнули под уступами надбровий. Массивные ручищи медленно поднялись над монументальным туловищем и ударили по камням, разбросав во все стороны крошку.

Это каменный тролль, понял Изваров. Их сто лет не видели, думали — вымерли, но вот он перед ними. Тянет на открытие! Только что теперь с этим открытием делать?

Пока Костик раздумывал, Кёрт, как обычно, стал действовать. Ему было плевать на размеры и редкость чудовища. Перед ним появился противник — а с противниками Олясин делал только одно: сражался!

Он нырнул за валун. Подскочил к великану. Со всей силы вонзил славный Драль в каменное бедро.

Клинок звякнул и переломился, оставив у гарды обломок длиною в ладонь. Кёрт мгновение смотрел на него. Потом понял, что к нему летит лапа тролля — громадная, словно печная труба. Едва успел прыгнуть в сторону.

Споткнулся о камень и повалился, ушибив спину и плечо. Тролль утёсом навис над ним. Кэррот слышал его медленное дыхание. Огромная рука пошла вверх...

Батлер издал фирменный вопль, прыгнув троллю на спину. Его верный клевец показал себя лучше олясинского меча и пробил каменную кожу. Исполин охнул от боли. Резко повернулся, сбросив гнома на камни. Кёрт еле успел откатиться. Гигантская ступня тяжко обрушилась рядом.

Костик спрятал за скалу баул с Резонатором и теперь думал, как одолеть каменного великана. Метнул пару ножей ему в глаза — клинки отскочили с жалобным звоном.

Кэррот вскочил на ноги и увидел: Батлер, стеная, отползает в сторону, а тролль поднимает с земли здоровенный булыжник. Интересно, что сделает с человеком попадание такой каменюки? Олясин попятился...

— Стой! — вскричал зычный голос. — Не тронь!

Костик узрел давешнего мужика в бледно-синей робе. Тот махал рукой троллю:

— Сынок! Эти — нормальные! Не ломай их напрасно!

Великан остановился. Дремучие жёлтые глаза оглядели Воинов Хаоса. Батлер тряс головой, приходя в себя после падения. Кэррот думал, что делать с остатком меча, потом сунул его в ножны и приуныл. Костик выдохнул, вновь подняв на плечо баул.

— Вы Полуэкт?

— Да, я он. Только время туды-сюды скачет — повезло, что пересеклись. Тут опасно сейчас! А всё из-за той штуки... — он рассеянно кивнул туда, где над кратером вились, как бешеная мошкара, искры чистого хаоса. Кроны леса плясали за вздыбившимися скалами.

— А потом ещё те, другие... сумасшедшие! Психи. Безумцы. Лезут и лезут...

Костик заглянул за край скалы и нашёл внизу одержимых. Верней, то, что от них осталось после встречи с каменным троллем. Так, разбросанные ошмётки.

— Непонятно, что сделали! Всё меняется, дёргается... туды-сюды! Чары тут... не срабатывают, — сбивчиво жаловался Полуэкт. Они выбрались на окраину кратера, и теперь Рунный Столб открылся им во всём жутком величии.

Обелиск, высоченный, как башня — природный камень без чёткой формы. Из него выступал столп мерцающего, обжигающего глаза света. За ним будто каркас из теней, что всё время менялся и двигался. Свет и тени чертили в пространстве многослойные узоры, похожие на тайные знаки — потому эти конструкты и прозвали Рунными Столбами. Одного взгляда хватало, чтоб понять, как чужды и враждебны они привычному мирозданию.

Земля вокруг Столба мерцала, как некогда возле осколков кометы. Костик ёжился, чувствуя зуд в затвердевших покровах. Нужно с этим заканчивать.

Полуэкт извинялся и объяснял, что однажды пообещал защищать этот край вместе с сыном, но теперь у них не получается — очевидно, прервалась связь времён.

— Мы попробуем это исправить, — пообещал Изваров. Поставил на землю баул и достал Резонатор. Резной бронзовый куб в деревянном защитном каркасе. Внутри ровно двигались зубчатые колёса. Тлели синим и красным заряженные кристаллы. Вились проволочные катушки. Скручивались спиралями магические пружины.

Пять фигур, одна из них огромадная — склонились над бронзовым кубом.

— Только будьте готовы бежать со всех ног, — авторитетно посоветовал Батлер. — Потому что нас предупредили — оно схлопнется быстро и весело!

В ушах долго звенело. Мелкие осколки дождём сыпались с неба.

Оклемавшись, они выглянули из-за скалы. От Столба ничего не осталось, лишь обломки породы разлетелись по кратеру. Не было больше ни теней, ни мерцания.

Шорох в ушах понемногу утих. Мельтешащие искры истаяли в воздухе. Энтропия вокруг перестала расти, но местность останется заражённой ещё очень надолго.

Полуэкт некоторое время растерянно озирался по сторонам. Он косился на Воинов Хаоса, словно только что их увидел. Его сын стоял неподвижно, как статуя. Даже грохот не привлёк его внимания. Подумаешь, Рунный Столб подорвали.

— Дело сделано! — нарушил неловкую паузу Кэррот. Он сгрёб руку волшебника и энергично пожал. — Нам пора, а вы тут прибирайтесь. Удачи!

Полуэкт сморгнул и сдержанно поклонился. Потом защитники Глуни повернулись и двинулись прочь. Гулкие шаги тролля понемногу затихли вдали.

Броки потёр широкие ладони. Прошёлся вдоль скальной стены, ловко отбил несколько разноцветных кристаллов боевым инструментом. Упрятал в походный ранец.

Ветер крепчал. Листья яркими конфетти кувыркались над кратером.

— Да, мне жалко меча, — признал Кэррот с широкой улыбкой, — и смущает творящийся кавардак. Но мы снова в строю и живём по-настоящему! Мы — Воины Хаоса!

— Обычно поломка меча что-то символизирует, — вспомнил Костик.

— Да у Кэррота всё или теряется, или ломается, а не символизирует! А об этом мече не жалей, — обнадёжил Батлер. — Я ведь всё-таки гном-ремесленник... Во мне сила творца. Сегодня же изготовлю тебе превосходную палку с гвоздями!

Констанс вынул из вещмешка шарф и закутался от налетевшего шквала. Ему думалось, что местность вокруг Столбов идеальна для изучения биологии хаоса. Широчайшее поле экспериментов... но потом стало стыдно. Он совсем закоснел в своём панцире. Край в разрухе, люди скитаются, всюду трупы, безумие, а он о науке печётся.

— Хорошо, что у нас получилось... — вздохнул он. — Думал, хуже пойдёт.

Олясин дружески толкнул его в плечо.

— Да что ты, Констанс! Ты нас спас от разбойников. Совладал с полоумным волшебником... Каждый раз меня поражает, на что ты способен... ну, как в Йуйле, когда вы ушли и вернулись с ручонками палача.

Изваров осторожно потёр глаза окостеневшими пальцами.

— Это Гудж предложил. У них принято мстить за такие дела... Сам бы я не решился. Мы тут все друг за друга, Кёрт. Только так и справляемся...

Батлер изучил на просвет очередной кристалл и повернул к ним довольное лицо.

— Точно, Гудж! Как они там с девицами нашими? Да, и кстати, поведайте наконец, что случилось в Новом Бедламе...

— По пути и расскажем, — посулил Кэррот.

Они выполнили задание; Рунный Столб возле Глуни исчез. Оставалось добраться до тракта, поймать там попутный экипаж и отправиться к Гуджу, Наумбии и Фириэли.

* * *

Мария Сюрр допила остывший кофий и задумчиво высказала:

— Замечу, что в вашем давнем интервью журналу «Времена и нравы» не упоминались ни каменный тролль, ни безумный волшебник... Там вы лишь говорили, что мимоходом разбили случайную шайку в лесах, а потом уничтожили Столб, и всё.

— Бедной Глуни и так досталось, — укорил её Батлер. — Не хватало ещё, чтобы толпы туда покатили охотиться на несчастного тролля! Который нам так помог с одержимыми.

— Да, именно поэтому мы не упоминали его и волшебника Полуэкта, а не ради того, чтоб присвоить всю славу себе, — заявил Кэррот. — И вообще, эти расхождения несущественны, они не меняют сути истории. Слушай дальше! Всплывут ещё факты, о которых мы не рассказывали.

Фириэль лихо дунула в питьевую тростинку. Пузыри забурлили в стакане с цикорным коктейлем. Наумбия положила на стол утренний номер «Харлонского Клича» и старательно выровняла его по клеткам застиранной скатерти:

— Кстати, свежая пресса тоже постыдно умалчивает о происходящем на юге. Цитирую: «тревожные слухи подтвердились: нам по-прежнему ничего не понятно...»

— Когда новостникам неизвестны подробности, они пишут «творится неописуемое», — объяснила Мария.

— Ага. А в харлонском театре сегодня дают «Утро свистящего хна», но нам ехать в Азиро, и я на премьеру не попадаю. Не до опер уже! Время лянского цирка...

Журналистка сочувственно улыбнулась:

— К сожалению, беда не приходит одна. Наумбия, поведайте, что происходило у вашей троицы? Там же крупная выдалась операция... Не на полчаса.

— Кёрт, будь добр, принеси мне ещё молочную сыворотку, — попросила волшебница. — Меня что-то вчерашнее шмурдоне до сих пор не отпускает... да, Мария, это была крупная операция. Форменное безобразие! Оголтелое безумие. Я не раз пожалела, что влезла, но ведь нужно спасать мир от хаоса... Всегда было нужно.

Глава 2

Наумбию Шноррел всё раздражало в этой древней заставе на перекрёстке дорог. Утлые каменные домишки мало того, что перекосились, так ещё и расставлены были кое-как. Их ужасно хотелось поправить, но они давно вросли в землю. И дороги — грунтовые, широченные, на две повозки — непристойно вихляли по вересковым пустошам. А уж рваные тучи, бегущие по небу... она знала, что злится из-за охватившего её беспокойства, но поделать с собой ничего не могла. Пригладила юбку походного платья, закрыла глаза. Не сработало: едва с вересковых холмов подул ветер, как Наумбия ощутила, что дует он совершенно неправильно.

Беззаботных Гуджа и Фириэль не особенно волновало, куда и зачем они едут. А волшебнице требовалась определённость. И она всю дорогу не отставала от офицера стрелков, к которым их прикомандировали.

Пожилого бородача в синей армейской форме звали Тревором. Он простыми словами поведал Наумбии, что интересующий их Рунный Столб появился к востоку от Куролесья, у подножия Алых Гор. Главный тракт, что связывал Сизию и Восточье, попал в зону энтропийного заражения, после чего там начался сущий кошмар. Движение встало; по дороге метались объятые паникой путники и преследующие их одержимые. В ряды последних попали и пограничные войска Сизии, пытавшиеся навести порядок на подведомственной территории. Также сообщали о странных тварях волшебной природы: не иначе, нагрянули порождения хаоса! А в предгорьях заметили хоблов: каннибалы-мутанты явились на запах поживы.

Да, конечно, беда не приходит одна.

Гномы Алых гор обещали помочь, но отнюдь не горели желанием покидать подземные крепости. Сизия, как и Восточье, на территории которого тоже вылезли Столбы, спешно собирала отряды хаос-нейтралов. В один из таких росчерком чиновничьего пера включили Наумбию, Гуджа и Фириэль. На заставе скучала разномастная банда: десяток арбалетчиков под командованием бородатого Тревора, четверо лекарей, восемнадцать милиционеров во главе с лейтенантом, тройка Воинов Хаоса и маг Фраппер Врекс из команды «Трижды непослушные». Наумбии он сразу же показался абсолютно невыносимым: неопрятный, приземистый тип с вывалившимся брюшком, залысинами и бесцветными глазами навыкате.

Фраппер проявил себя истинным хаоситом: рядом с ним постоянно царила бессмысленная сумятица. Он громогласно чихал и сморкался. Одну штанину заправил в сапог, а вторую, наверное, забыл. Войлочная шляпа с пером набекрень. Болотно-зелёный френч с облезлым меховым воротом, весь в пятнах чернил и сапожной ваксы сидит кое-как. Даже элементарный приём пищи превращался в апофеоз бардака; достав из-за пазухи слипшийся бумажный свёрток, Врекс развернул его на ходу, и раздавленные бутерброды выпали под ноги. Чудом не наступил. Причитая, стряхивал с хлеба дорожную пыль, крошки сыпались в разные стороны. Остатки бутербродов Фраппер запихнул в рот, попав вовсе не с первого раза, и, конечно, тотчас подавился и начал хрипеть да надсадно кашлять, жестами требуя постучать ему по спине. Гудж с готовностью пришёл на помощь, а Наумбия отвернулась: так её лишь за пару минут раздосадовал этот беспорядочный человек.

Она была рада, когда их отряд наконец погрузился на восемь запряжённых булами повозок и поехал по тракту на северо-восток через холмы, сплошь поросшие бурым и фиолетовым вереском.

На армейских повозках справа и слева от облучка болтались, медно позвякивая, последствия технической модернизации: стеклянные фонари. Заправлялись они горючкой и света давали побольше, чем факелы, а ветер им был нипочём. «Ещё немного, и мы перейдём к электрическому освещению, — хмуро думала Наумбия. — Как в старые недобрые времена...»

По дороге отряд встречал обеспокоенных путников. Те скакали на взмыленных лошадях, ковыляли пешком, ехали в битых и обожжённых фургонах. Нескольким понадобилась помощь лекарей. Очевидцы упоминали зловещую организованность одержимых: те не шлялись бесцельно по местности, а устраивали засады в холмах.

Наумбия слушала разговоры вполуха. Напрягая сознание, она ловила из мирового эфира срочные мысленные сообщения. Обрывки посланий складывались в туманную картину происходящего.

Столбов в Сизии обнаружилось не меньше десятка. Они вылезли одновременно, и тотчас начали изменять мир вокруг себя, каждый по-своему, как и положено силам хаоса. Это было вторжение, подобно Войне 273 года. Тогда Наумбии исполнилось десять, и она хорошо помнила, как волшебники Академии додумались создать средоточие хаоса в форме мрачного Замка, а потом уничтожить его с помощью героев из Грязной Четвёрки. На успешное воплощение парадоксального плана потребовалось время: трудное, беспокойное, с множеством жертв. Зато как хорошо стало жить, когда Война кончилась! Это Шноррел тоже не забывала. Ей тогда уже исполнилось тринадцать.

А теперь волшебнице самой предстояло участвовать в спасении королевства. И поэтому она жадно искала в эфире вести о том, как идёт этот сложный процесс.

Рунный Столб южнее Азиро показательно разрушили маги из Академии, вызвав целое стихийное бедствие. Столб, что вылез к северо-востоку от столицы, на краю Чебухтуя, в ходе тяжких боёв уничтожили силами армии. А вольнонаёмные отряды, которые заранее готовили к вторжению хаоса, оказались не очень готовы и сейчас с переменным успехом штурмовали другие Столбы. Например, команду «Неуязвимые», будто издеваясь над их названием, проглотил исполинский кислотный слизняк. «Безвольные Добровольцы» перессорились и разбежались, когда их лидер после отвальной внезапно погиб от цирроза. Храбрые прежде «Мутабароны» дезертировали полным составом, и их до сих пор не поймали. Лишь недавно собранный «Жидкий Шёлк» проявил себя надёжным отрядом и успел уничтожить Столб на юго-западе.

Костик, Кэррот и Батлер сейчас должны заниматься тем же. Но вестей от них не было. А связь прервалась; вероятно, Наумбия вошла в зону энтропийного заражения.

До вечера не произошло ничего необычного. Лишь когда они встали лагерем, развернув повозки в круг, Шноррел с бородачом Тревором и парой милиционеров выбрались оглядеться на каменистую плешь холма.

Солнце зашло, и под тёмным пологом туч на закате медленно остывала багряная полоса. На громадинах северных гор гасли тёплые отсветы. Вересковые холмы плавно накрывал густой мрак; как в театре, когда гасят свет перед самым началом действа. И внезапно Наумбия увидала: на пологих холмах зажглись крохотные разноцветные огоньки, тут и там, словно звёзды осыпались с неба. Они медленно двигались, переливались, меняя цвета, угасали и вспыхивали. Молодые милиционеры застыли, перешёптываясь.

— Светляки верещатника! Стало быть, этой ночью спокойно будет, — заявил Тревор, оглядывая долину. — Они к хаосу отношения не имеют. Их тут испокон веков видели...

— Светляки? Это насекомые? — заинтересовалась волшебница.

— Не, они вроде... волшебных огней. Избегают людей, стало быть, и к утру исчезают. Ежели кто пойдёт по холмам, мы тотчас же заметим.

Ночь действительно выдалась тихой, не считая раскатистого храпа солдатских глоток. И пока Костик, Кэррот и Батлер, разрушив Рунный Столб, выбирались из дебрей близ Западной Глуни — Гудж, Наумбия и Фириэль мирно спали в повозке среди вересковых холмов, по которым блуждало цветное сияние.

На рассвете полил дождь. Маг Фраппер Врекс разглагольствовал, что забыл купальный халат и не вылезет из-под тента, даже если на них нападут. Стрелки в синих мундирах многозначительно хмыкали. Фириэль прятала лук и колчан под плащом.

Несколько часов отряд ехал пустынным ландшафтом сквозь влажное марево. Широченный тракт будто вымер. Опрокинутая карета и вздувшиеся туши лошадей на обочине укрепляли мрачное ощущение. Фраппер, неведомо как задружившийся с Гуджем, просочился в повозку к Воинам Хаоса и надоедал разговорами.

— Нам про вас говорили, — вещал он, пожёвывая губу. — Воины то, Воины сё... Вы там, мол, в Тарбагании шороху навели... И в Варголе чегой-то устроили этакое.

— Клевета и дезинформация, — откликнулась Фириэль, не открывая глаз. — Не припоминаю подобного... да и чей это голос? Кто спрашивает?

— Но мы тоже чудили, — продолжал Врекс. — Вели себя столь распущенно, что «Трижды Непослушных» взяли и распустили... так что эти Столбы нас здорово выручили!

— Выручили? Уже столько народу погибло, — пристыдила его Наумбия.

— Я прагматик, — шмыгнул носом Фраппер. — Все рано или поздно умрут, а так мы хотя бы при деле! Появляется смысл! Всё идёт по единственно правильному пути.

— Правильному?!

— Угу. Ты задумывалась, как энтропийное заражение действует на людей? Отрицательные умирают. Положительные становятся одержимыми или носителями. Тоже быстро сгорают... остаёмся лишь мы, нейтралы! Таким образом хаос просеивает популяцию. Осуществляет отбор. Что, если это природная чистка людей устаревшей конструкции? Все подверженные хаосу сойдут со сцены...

— То есть вымрут?

— Угу.

— Не вижу в массовых вымираниях ничего хорошего, — возмутилась волшебница. — Мы пытаемся жизни спасать! Помогать людям...

— Это нерационально, — пожал покатыми плечами Врекс. — Нет смысла ловить пальцами ветер! Люди или будут жить, или сдохнут. На всё воля Хаоса...

Свистнуло. Пробив тент, в дно повозки с треском воткнулась оперённая стрела.

— Началось! — обрадовалась Фириэль, открывая глаза и выкатываясь наружу.

Там всё выглядело смутно знакомым. Она точно когда-то уже это видела.

Ослепительно серый день. Мокрый воздух. Широкую грунтовую дорогу обступали холмы в буром вереске. Замшелые валуны на обочинах. В паре сотен шагов впереди начинался густой лес, раскрашенный осенью. Стрелы сыпались сзади, с двух сторон, навесом — по отряду били из-за гребней холмов. Засада!

Если враг гонит в лес — нужно остаться в поле.

— Повозки в круг! Щиты! Стрелки, к бою! — заорал бородач Тревор. В тон ему взревел бул со стрелою в загривке. Звон железа. Шум голосов. Возничие хлестали животных. Колёса телег вязли в раскисшей супеси. Арбалетчики спрыгивали с повозок. Один взвыл, упал и задрыгал ногами. Из шеи торчала стрела.

Лекарь коршуном бросился на него и поволок за телегу.

— Кто стреляет? Откуда? — пролепетала Наумбия. Спрыгнув рядом, Гудж как зонтик поднял над ней здоровенный стрелковый щит.

— Кто, не ведаю, — эльфийка присматривалась к холмам. — Вон оттудава бьют! Метров двести писят. И оттуда... стрелков по пятнадцать от силы.

— Я могу создать молнию, всюду мелкая взвесь, — засуетилась волшебница. — Только нужно понять, куда целиться...

— Хошь, стрелу в них пущу? По ней и наметишься.

Гудж отбил вражеский снаряд щитом. Ещё пара впилась в грунт рядом.

— Секунду, — Шноррел коснулась стрелы, и та засветилась. Эльфийка отвела назад правую ногу. Подняла лук. Вжух! Сияющая на фоне туч стрела взвилась над левым холмом.

— Жарь!

С неба вдарила молния. Громыхнуло. Посыпались искры.

Стрельба с той стороны прекратилась.

— Удалось! — завопила Наумбия. — Я сейчас, продышусь и ещё раз...

Фириэль прыгнула к ней. Оттолкнула, едва не сбив с ног.

С тугим звуком туда, где только что стояла волшебница, вонзилась стрела.

— Гудж, закрой её щитом! — прошипела эльфийка.

Арбалетчики взбежали на гребень правого холма и открыли огонь по противнику. Обстрел прекратился. Лишь одна стрела воткнулась в щит Гуджа ровно посередине. Фириэль мельком глянула на белое оперение и жестом погнала их с открытого места.

Они влезли между расставленных неровным кругом телег. Алебардщики в кирасах занимали позиции. Пара лекарей чарами успокаивали раненых булов.

Под одной из повозок прятался Фраппер в измазанном грязью френче.

— Не смотрите так, — выкрикнул он. — Моя сила сейчас бесполезна!

— Враги, — Гудж кивнул в направлении леса.

Наумбия развернулась на пятках. В первый миг показалось, что троллин ошибся. Но потом из-за деревьев лезли людские фигуры. По искажённым лицам и драной одежде угадывались одержимые. Два, три десятка... Дубины и колья в руках. Бесноватые устремились к отряду. Волшебница поёжилась, услыхав их бессвязные злобные крики.

— Алебарды к бою! Руби! — командовал лейтенант. Арбалетчик рядом спустил рычаг. Болт воткнулся бегущему одержимому в голову. Тот будто и не заметил.

Милиционеры встретили врага возле самых повозок. Пара одержимых, рыча, рухнули под ударами топоров. Фириэль пускала одну стрелу за другой, прошивая безумцев насквозь. Но потом началось непонятное.

Будто сильный порыв ветра пронёсся над вересковой пустошью. Заскрипели телеги. И повозки, и вереск, и камни остались на месте, но бойцов повело и мотнуло в разные стороны. Посбивало с телег. Пряжка пояса дёрнулась вбок.

Наумбия поняла: кто-то двигал магнитное поле.

Из леса показалась блестящая тёмным металлом фигура. Она двигалась резко, отрывисто. По ней пробегали голубые искры. Высотой существо было в два человеческих роста, а из шлема его, если это был шлем, торчали три изогнутых рога.

Искрящаяся фигура дёрнула верхней конечностью, и все металлические предметы вокруг словно ожили. Отозвались на жест. Арбалетные болты швырнуло в сторону. Алебарды и топоры вырывались из рук милиционеров. Кирасы валили их с ног.

На дубьё одержимых магнитное поле не действовало.

Началась суматоха. Град ударов обрушился на ошеломлённых бойцов. Бесноватые навалились толпой. Арбалетчики били в молоко. Над дорогой неслись крики боли и ярости.

Наумбия подняла дрожащие руки. И без подготовки, надрывным усилием обрушила молнию на металлическое чудовище. Без толку! Фигуру враз обволок сияющий кокон. Небесный разряд утёк в землю.

Ноги волшебницы подкосились. В ушах зазвенело. Внутри черепа билась боль.

Гудж поймал её за плечи и поставил у борта повозки, как садовый инвентарь. Рядом заголосили. Наумбия открыла глаза и увидела Фраппера Врекса. Нервно приглаживая сальные волосы, маг кричал её спутникам неразборчивые слова.

Гудж схватил торчащую из-под тента запасную оглоблю и кинулся в гущу сражения. Эльфийка вытряхнула комбикорм из мешка. Бросила внутрь круглый камень с обочины и рванула за троллином.

— На всё воля хаоса... — забормотал Фраппер, водя перед собою руками.

Шноррел похолодела. Нет, не так — на неё дыхнуло холодом.

Олг с эльфийкой продрались через осадивших телеги одержимых. Гудж сбивал их оглоблей, как пикой. Фириэль с размаху лупила булыгой в мешке.

— Ты остынешь, я знаю... — причитал Врекс. На залысинах вздулись лазурные вены.

Двое воинов хаоса бежали к искрящейся тёмной фигуре. Та как будто замедлилась. Остолбенела. Металл словно покрыла белёсая...

«Изморозь!» — догадалась Наумбия.

Гудж с разбега ударил оглоблей. Металлическая тварь пошатнулось. Меж рогов проскочила искра. Конечность дёрнулась к троллину. Он нырнул в сторону, уклоняясь. Одним махом подсёк ногу чудища.

Оно рухнуло на колено. Вскинуло руку. Металлические предметы потянуло наверх.

Фириэль огрела его мешком по голове. С тонким звоном сломался один из рогов.

— Так! — вскричал Фраппер Врекс. Он с усилием поворачивал ладони, и чудовище начало гнуться, хрустя и сминаясь, как вырезанный из фольги человечек.

Наведённое поле пропало. Одержимые утратили преимущество. Оправившиеся бойцы рубили их алебардами. Арбалетный залп посшибал оставшихся.

Гудж прыгнул на спину магнитного создания. Схватил за рога. Упёрся коленом и с натугой потянул на себя. Снопы искр. Что-то лопнуло в металлическом туловище. Сверкающие фрагменты с тонким звоном раскатились вокруг, как пустые доспехи. Белый дым повис в воздухе.

Позади взревел бул. Наумбия развернулась. С неба снова сыпались стрелы.

Фраппер рухнул на землю и заорал:

—Я ра-анен!

Волшебница опрометью бросилась к нему. Врекс червём извивался в грязи. Оперённое древко торчало из ягодицы.

— На всё воля Хаоса, — вздохнула Наумбия. И потащила его за повозку, вспоминая, как останавливать кровотечение.

Алебардщики кинулись на бугор. Уже скоро всё стихло.

В круг повозок вошёл залитый кровью Тревор с мечом наголо.

— Стало быть, отбились, — подвёл он итог сражения.

Близ утыканных стрелами телег валялись тела одержимых. Стонали раненые бойцы. Лекари проверяли тех, кто лежал молча.

— Зандер, волшебнику помоги, — попросил Тревор. Седовласый медик ухмыльнулся.

Фраппер тихо скулил. Булы фыркали, переступая копытами. Со стороны леса возвращались взлохмаченная Фириэль и измазанный сажей Гудж с оглоблей на плече.

— А ты хорош, прагматик, — признала Наумбия, пока лекарь извлёкал стрелу из страдающего хаосита. — Без тебя мы бы это создание не одолели!

— Угу... Хаос создаёт, а я тольку порчу, — протянул Фраппер.

Бой унёс жизни трёх милиционеров и двух арбалетчиков. Ещё несколько человек тяжело ранены; их разместили в повозках. Лекари сбились с ног, залечивая бойцов чародейством, бинтами и раствором спирта. В спинах булов торчало по нескольку стрел, но толстенная шкура и апатичный норов помогли животным уцелеть и не впасть в буйство.

Стрелки Тревора рассыпались по местности, высматривая врагов, а он сам изучал, что осталось от металлического чудовища. Наумбия тоже подошла посмотреть.

— Ни разу такого не видел, — покачал перевязанной головой бородач. — Но Хаос всегда несёт новое. С ним не расслабишься! А меня, стало быть, удручает другое. С железным болваном мы вашей помощью совладали. Да вот только не он этой засадой руководил. Нас обстреливали навесом, организованно, слаженно... одержимые так не умеют, мозгов не хватает. А вооружиться дубьём...

— Есть носитель хаоса. Кукловод. Поводырь одержимых, — волшебница вспомнила расхожие определения. — И сейчас он поблизости?

— Наверняка. Парни видели: несколько лучников смылись. Тоже тактика, бесноватым несвойственная... И глядите-ка, — Тревор ткнул мечом труп одержимого. Худощавый, с тонкими белыми руками, в лохмотьях расшитого фиолетового камзола, тот смотрелся в грязи нелепо и неуместно. — Он не боец. И те тоже, видите? Путники из городских. Стрелки на холмах — тоже в массе гражданские. Бабы, юнцы, старики... Поверьте бывалому глазу: большинство луков прежде в руках не держали! У них ни мышц, ни мозолей...

— Значит, их... научили?

— А то! Схватываете на лету. Говорят, кукловоды передают свои навыки подопечным. И вчерашние пекари да аптекари становятся умелыми воинами. Ненадолго, конечно, хаос их разрушает за пару недель... В общем, чтоб сделать из горожан крепких лучников...

— Носитель хаоса сам должен быть таковым? — догадалась Наумбия.

— В яблочко! И вот это меня удручает. Кукловодом у них, стало быть, первоклассный стрелок... Егерь или охотник. Иль наёмник какой. Враг коварный и опытный.

— Подтверждаю, — Фириэль словно выскочила из ниоткуда. Шноррел аж вздрогнула. — В нашу славную ведьму прицельно стреляли. Первоклассными стрелами. Дважды метили в самое сердце.

— И вот это всё осложняет, — покрутил мечом Тревор. — Будьте внимательны. Километров пять ехать дорогой, а потом ещё два-три на север через холмы. И без вас мы там, стало быть — вряд ли управимся...

Наумбия подняла взгляд на пёстрые кроны деревьев. Пелена облаков разошлась, и за ней показалось лазурное, чистое небо.

— То есть Столб уже недалеко? Сколько тянется этот лес?

— Вот того я не знаю, — фыркнул в бороду офицер, — на карте он не отмечен.

В лесу стало темней; близился вечер. По брезенту повозки скребли гнутые ветви. Сверху сыпались узорные листья. Колёса со скрипом переваливались через стиснувшие дорогу узловатые корни.

Гудж, Наумбия и Фириэль внимали речам страдающего от раны Фраппера Врекса.

— Спасибо, Воины Хаоса, — жалобно тянул он. — Так важно получить поддержку в момент слабости. Смерть сегодня коснулась меня...

— В самом уязвимом месте, — осклабилась эльфийка. Ей вообще были свойственны грубоватые шутки.

Шноррел откинулась на стрелковый щит и цедила маниак из бутылки. После боя её охватила мигрень, а во время поездки мутило.

— Хлещешь синюю жижу? — подметил Врекс. — А меня от неё лишай опоясывает...

Волшебница не ответила. Она изо всех сил готовилась к новому нападению.

«Если нападут справа, шарахну их молнией. Если слева... тоже шарахну. Главное — не перепутать», — морщась, раздумывала она. А вслух проворчала:

— Хаос — это безумие...

— Если он тебя так угнетает, зачем ты здесь? — оживился маг. Шноррел нахмурилась:

— Кто-то должен бороться! А раз я могу...

— Ай да жертвенность! Помнишь, я говорил: в этом нет смысла! Так ли надо спасать этот мир? Ловить пальцами ветер? Нет ли тут обыкновенной гордыни и эгоцентризма?

Наумбия хотела как следует возмутиться и уже набрала воздуха в грудь, но призадумалась. Ей понравилось возвратиться к размеренной жизни в колдовской лавке. Спокойно упражняться в магическом искусстве. Смешивать зелья. Заряжать амулеты. Аккуратно подсчитывать скромную прибыль. Беседовать с тёткой и бабушкой. И до дрожи пугало нырять в тёмный омут, который неугомонный Кэррот именовал «приключениями».

Но она ощущала ответственность. Ей дана сила устранять беспорядок! Исправлять сломанное. Менять мир к лучшему. «Мой дом — моя крепость, мой дар — моя пропасть», — повторяла волшебница в мгновения меланхолии.

— Это не эгоцентризм, — ответила она после затянувшейся паузы. — Я и вправду считаю, что это мой долг. Мне неплохо живётся, и нужно помочь другим жить не хуже. Без всех этих убийств, разрушений, мутаций...

— Угу. Тебе нравится видеть себя альтруисткой, — покивал Фраппер. — Но подумай, а так ли плох Хаос? Он ведь делает нас... особенными.

— Помню. Хаос-нейтральные — люди первого сорта, остальные — ошибка природы?

Сидевшие на облучке стрелки в синих мундирах заинтересованно оглянулись.

— Но ведь это не я изобрёл! Так складывается исторически... Стихийный отсев. Энтропия растёт! Все умрут, а мы в конечном итоге останемся.

Фириэль заговорщицки улыбнулась:

— Исцеляющий эффект стрелы в заднице ослабевает. Мнится, надобен курс уколов...

— Они умрут, если не сопротивляться вторжению! — возмутилась Наумибя. — Чем, по-твоему, мы занимаемся?

— Разгребаем последствия, — скривил губы Врекс. — Я, к примеру, лишь замедляю беспорядочное движение частиц. Таков мой незначительный вклад в столь дорогое тебе дело Порядка.

Он нашарил в котомке исписанный рунами свёрток, торжественно развернул и достал из него очередной бутерброд.

— Подумай сама, Шноррел. Хаос необходим, он подстёгивает развитие! Ведь противодействие нарастающей энтропии — это упорядочивание мира и собственной личности. Самодисциплина, сознательность, созидательный труд, творчество, поиск баланса... прогресс. Даже магию нам, вероятней всего, подарил Хаос — ведь он вызвал все эти мутации, прорвавшись в мир после Гигаклазма! Я хочу сказать, сам по себе он ничуть не враждебен. Это просто стихия! Сила, контроль над которой возвышает нас среди массы бездарных посредственностей. Ведь недаром же люди с волшебной генетикой не становятся одержимыми. Сей аргумент остудит твой пыл, Наумбия?

— Остуди тарахтение, Фраппер! Люди с волшебной генетикой прекрасно становятся пастырями одержимых. Носителями хаоса. Я не знаю, что при этом у них происходит в башке, но мне кажется, что ты стремишься к этому знанию...

Врекс, икнув, запихнул в себя бутерброд.

— Не стремлюсь, — пробубнил он, дожёвывая. — Мне не нравятся одержимые и вся эта кровавая суета. Потому я эгоистично и прагматично купирую негативные проявления Хаоса... Но отнюдь не стремлюсь спасать мир и бороться со стихией.

— Врекс, мы видим, что Хаос — отнюдь не стихийное бедствие, — нахмурилась Шноррел. — Его кто-то направляет! Рунные Столбы, кукловоды, засады... а ты думаешь, конечная цель — благая? Отсеять негодную часть человечества?

— Да, Наумбия. Очень похоже. Я не исключаю такой вариант.

— Знаешь, когда тараканов бурой травят, некоторые тоже выживают, — процедила волшебница. — Но это не значит, что их так специально отсеивают. Истребить хотят всех! Выжившим просто... везёт. Беспорядок есть зло. Не работают твои обобщения.

Гудж повернул к магу косматую голову:

— Все, кого я знал с детства, погибли от этой беды. Не сумел защитить.

— Соболезную их судьбе, — отвёл глаза Фраппер. — И понимаю твою скорбь. Таков лёс, как говорят в Тарбагании...

Он надсадно закашлялся, прикрыв рот рукой.

— Мы не желаем такой судьбы никому, — вежливо подождав, высказалась Наумбия. — Не хотим, чтобы Хаос разрушил наш мир, и поэтому будем бороться. Останавливать его, где можем. В этом есть смысл, что бы ты ни думал.

— Угу. Допускаю... Ох, демоны! Я кашляю кровью!

— Кашлять кровью от раны в заду? — восхищённо отреагировала Фириэль.

— А, нет, — разочарованно протянул маг. — Это соус из бутерброда.

Впереди раздались голоса солдат и мычание булов. Повозка остановилась. Фириэль с Гуджем переглянулись и выскользнули наружу, причём олг взял с собой стрелковый щит. Наумбия пару мгновений помедлила, а потом осторожно вылезла следом.

Отряд встал посреди осеннего леса. Громоздились замшелые камни, бугрилась усеянная листвой земля. Изгибались стволы дубов, ольх и осин. Рыжие папоротники подкрадывались со всех сторон. Сверху в просветах крон голубело холодное небо.

Солдаты с оружием наизготовку выглядывали из повозок. Воины Хаоса поспешили к головной телеге отряда, где шла суета. Вторая засада?

— Жабий сыч! — ругался молодой лейтенант. — Да здесь всё против нас!

Подойдя ближе, Наумбия поняла, о чём он. Корни деревьев, тут и там пересекавшие дорогу, намотались на оси передней телеги. Крепко впились в колёса. Тянулись к бортам.

Лес притих, затаившись. Темнело, хоть фонари зажигай.

— Руби! — приказал лейтенант. Милиционеры взмахнули секирами. Брызнул сок. Полетели сырые обломки. Телега вздрогнула.

Булы тяжко вздыхали, переступая раздвоенными копытами. Обрубки корней, истекая вязкой смолой, втягивались в жирную серую землю. В папоротниках зашуршало, будто с места сорвался испуганный зверь.

— Слева движение! — крикнул один из стрелков. Гудж прикрыл Наумбию щитом. Волшебница вглядывалась в жёлто-рыжую чащу, но там лишь качалась листва.

Фириэль, точно танцуя с луком в руках, обошла суету по обочине, пробежала вперёд и исчезла за поворотом дороги. Позади испуганно взревел бул.

— Быстрей! — лейтенант сам встал на четвереньки, плотницким топором сбивая шевелящиеся корни со ступиц колёс. Вверху громко закаркал, захлопал крыльями ворон.

— Движение справа!

Гудж поднял уши торчком. В подлеске шуршало, но никто не показывался.

— Двигай! — скомандовал лейтенант. Возница хлестнул булов, и повозка со скрипом тронулась с места. Милиционеры трусцой поспешили за ней.

Следующая телега прошла без задержек.

Резкий звук заставил Наумбию развернуться на пятках. Это Фраппер трубно высморкался в рукав своего грязного френча.

— Мне уже лучше. Только шляпу где-то потерял, — скорбным голосом пояснил он.

Проехали третья и четвёртая телеги. Скрипело дерево. В бело-голубых небесах над дорогой проплыл силуэт ворона.

— Лучше тебе в повозку, — пуще Фраппера Шноррел беспокоилась за эльфийку. Та, пожалуй, могла постоять за себя лучше всех, но забыть её в лесу волшебнице не хотелось.

Пятая телега прошла мимо. Стрелок из-за спины возничего хмуро водил по сторонам арбалетом. Длинный корень скользнул по земле.

— А-а-а! — заорал милиционер на обочине. Его сбило с ног и поволокло в чащу. Красная куртка исчезла среди качающегося орляка.

Позади сдавленно крикнули. Зазвенела о камни кираса.

Фраппер взвыл. Обернувшись, Наумбия увидела, как его туловище обхватила лоснящаяся буро-зелёная лоза. Маг упал, и его с треском потащило к вершине бугра. Листва брызнула в разные стороны.

Тугая лоза захлестнула лодыжку волшебницы.

Разряд! Она вдарила инстинктивно. Лоза дёрнулась и увяла.

Не тратя времени на размышления — слишком хорошо себя знала — Наумбия бросилась вверх по склону. Подошвы скользили по мокрой листве. Дыхания не хватало.

Оказавшись на гребне бугра, она обернулась. Одну из повозок тащило в лес. Изумлённо мычали булы. Несколько бойцов, сквернословя, рубили змеящиеся корни.

Впереди темнел мшистый овраг. Под листвою подлеска мерещилось шевеление. Волшебница замерла, прислушалась. Внизу кто-то стонал.

Шелест воздуха.

Наумбия отшатнулась. Подошва скользнула по сырым листьям, и волшебница села на задницу. Над головой просвистела лоза — она била наотмашь, как плеть. Потянулась назад, резко прянула. Обвила ноги.

Гудж взлетел на вершину бугра. Ухватил гибкий стебель, рассёк его топором. Извернувшись, лоза дёрнула его за плечо. Олг качнулся и ухнул в овраг.

— Стой! — завопила Шноррел. И, стараясь не поломать ног, полезла вниз.

Здесь царили сумерки. На дне ямы шуршала листва. Густо пахло гнилой древесиной. Гудж ворочался за валуном, кривым ножом полосуя тянущиеся к нему корни. Молчание нарушил знакомый стон. Наумбия зажгла на ладони коронный разряд и вздохнула: среди палых ветвей и сырого лишайника лежал Фраппер. Если стонет — живой.

Позади что-то грузно пошевелилось.

Шноррел развернулась и попятилась, нашаривая рукою опору. Овраг перегораживал массивный... куст? Камень? Пень исполинского дерева? И он медленно двигался к ней.

Нечто крупное. Бесформенное. Ком с телегу размером, облепленный мхом и поросший кустами. Корни, ветви и стебли протягивались от него. Извивались. Обшаривали.

А потом колдунья увидала глаза. Множество глаз. Так сияют грибы и гнилушки в ночи: холодным, мертвенным светом. Созвездие светлячков уставилось на неё. Обнаружило.

Гудж, рыча, боролся с настырными лозами. Фраппер Врекс лежал неподвижно. Бесформенная громада тяжко, неторопливо ползла к ним.

Мшистый ком словно треснул наискосок. С деревянным скрипом раскрылась зазубренная пасть. Точно дверца огромного старого шкафа.

Как похоже на её сны. Только здесь не проснуться.

Запах сырости, гнили заполонил всё вокруг. Ноги крепко схватили живые корни. Мигрень сжала череп тисками. Ледяное мерцание множества глаз подавляло рассудок.

Дыхание Наумбии пресеклось. Она потерялась в растительной тьме. Стала пнём. Мёртвым деревом. Мелкой гнилушкой.

— Э-эй!

Будто вспыхнул свет солнца. Волшебница судорожно дёрнула головой. Увидала на кромке обрыва Фириэль с пылающим фонарём в руке.

— Забыла, как вас там! — звонко кричала эльфийка. — В сторону!

Стеклянная лампа кометой влетела в сплетение извивающихся ветвей. И разбилась.

Пламя гулко взревело. Замшелое чудище вспыхнуло. Сразу стало светло. В огне с ядовитым шипением беспорядочно заметались стебли и корни. Сверкнув лезвием, Гудж перерубил пучок лоз. Вскочил на ноги.

— Хватай... Фраппера... — прохрипела Наумбия. Олг без лишних раздумий поднял безжизненного мага с земли. Они устремились прочь от горящего чудища. Стебли цеплялись за ноги. Ветви хлестали по спинам.

Слева каменный скрежет. Корни выворачивали из склона валун. Сейчас рухнет на них! Колдунья сжала зубы. Раньше ей не давался столь мощный телекинез. В глазах потемнело. Охнув, она оттолкнула булыжину в сторону. Та с глухим рокотом скатилась на дно.

Пламя угасало, но они успели выбраться из оврага, разметав исполинские, выше головы, папоротники. Небо мелькало вдали обрывками синего бархата.

— Сюда! — звала в сумраке Фириэль. Листья чавкали под ногами. Трещал бурелом. В лицо тыкались ветки подлеска. Казалось, покинуть лес невозможно.

Чаща вдруг расступилась, и они выбежали к дороге. Солдаты махали факелами с обочины. Последняя телега отряда уползала за поворот; стеклянные лампы на ней горели уютно и радостно. Да, Хаос способствует развитию и прогрессу.

— А меня ты через плечо перекидывал, — укорила Наумбия троллина, который нёс Врекса бережно, как ещё не успевшую наскучить невесту.

— У меня рёбра сломаны! — проныл хаотический маг. — Я прошляпил, угу. Не сразу успел эти щупальца подморозить... И опять вы меня...

Волшебница вдруг поняла, что ей хочется выговориться.

— Ты, наверное, думал, твой лёс — это сдохнуть в осеннем лесу! Прости, что решила разочаровать. Сделать так, чтобы Хаос тебя не отсеял. Исключительно из гордыни и эгоцентризма...

— Извини меня, Намби! Извини... Я бываю циничен. Такой уж характер. Не мог вообразить, что со мной этакое случится. Проси, чего хочешь!

— Я хочу... чтобы это безумие поскорей кончилось.

Они шли по дороге, вихлявшей сырыми буграми, достаточно долго. Отбивались от тянущихся к колёсам корней, вглядывались в пахнущую осенней листвой темноту.

Потом в лица им подул свежий ветерок. За деревьями проступили вересковые холмы, над которыми загорались первые звёзды. Не отмеченный на карте лес кончился.

Весь следующий день Наумбия провалялась в повозке, выбираясь наружу лишь по крайней нужде. Тело отзывалось ломотой и болью — приблизительно как у человека, который вчера творил заклинания под обстрелом, продирался сквозь дебри да скакал по оврагам. Выйдя из леса, отряд занял удобный для обороны холм со стоячими камнями. Развернули телеги кольцом, загнали булов внутрь, назначили дозорных.

Лес забрал трёх бойцов. Ещё двоих удалось вытащить из хватки стеблей; спасли стальные кирасы. Впившись с разных сторон, живые растения разломали одну из повозок — сорвали тент, вырвали оси колёс. Покалечили була; пришлось прикончить. Но отряд вновь прорвался и теперь зализывал раны. Фириэль бродила в округе. Лазутчики разведали путь к Рунному Столбу; там царил кавардак, вилась пыль и дрожала земля. Обессиленная Наумбия, лёжа в телеге наискосок от замотанного бинтами Фраппера Врекса, сквозь брезентовый полог слушала спор офицеров.

— Мы не можем бездействовать. Надо идти на прорыв! — горячился молодой лейтенант. — У нас приказ!

— Да я болт арбалетный ложил на такие приказы, — отвечал ему Тревор, сохраняя матёрое хладнокровие. — Там двенадцать магнитных болванов. Двенадцать! С толпой одержимых. А у нас, стало быть, оба мага некондиционные...

— С каждым днём мощь Столба нарастает, брыдляка ему в дыры! Подрывает стабильность. Мы должны его уничтожить. Королевство в опасности!

— У тебя девять пехоты, с тобою считая. У меня три стрелка. Ещё лекари и тяжёлые. Не прорвёмся, поляжем. И Резонатор угробим.

— Орк с эльфийкой могли бы...

— Не сдюжат. Нам нужен план. И подкрепление.

Тройка медиков во главе с Зандером трудились до одури, но их сил, разумеется, не хватало, чтоб за сутки исцелить все ранения да переломы. Оставалось ждать.

Фириэль не смогла бы потом объяснить, что её уберегло.

Краем глаза заметила. Уклонилась в последний миг. И стрела — белопёрая, добротно сработанная — не вонзилась ей в грудь, а прошла совсем рядом.

Эльфийка повернулась и отпустила тетиву. Уже зная, что будет. Боковой ветерок. Сотня метров до цели.

Плечистый лучник в сером плаще шагнул вбок, и стрела вошла в дёрн холма.

Несколько секунд стрелки изучали друг друга. Затем он выхватил из заплечного колчана и пустил стрелу. Сразу за ней вторую.

Фириэль отпрыгнула в сторону. Противник смещался, и она выпустила обе стрелы с упреждением.

Стрелы лучника просвистели за левым плечом эльфийки. Её стрелы воткнулись в шаге справа и слева от него. На мгновение мир застыл неподвижно. В тишине шептал ветер.

Потом стрелок в сером рванул с места и пропал за гребнем холма.

Эльфийская дева хмыкнула, подобрала добротные стрелы и пошла в сторону лагеря, пообещав себе не забыть рассказать об этой занимательной встрече.

Над горами текли жёлто-серые тучи. Ближе к вечеру их войлочную толщу прорезало солнце. Волшебница вылезла прогуляться; молчаливый Гудж со щитом пошёл следом.

Наумбия изучала пустынный ландшафт. Холмы и дорога. Разграбленные фургоны на горизонте. Вереск мерно дрожал в рыжем свете заката. Она бросила взор на спутника. Олг внушал ей... уверенность. Не суетился, не болтал почём зря. И притом никогда не отступал. Не сдавался. Надёжный, как каменная стена.

После первой засады и схватки в лесу он был весь в синяках и ссадинах, но теперь они быстро затягивались. Шноррел вздохнула.

— Гудж, хотела сказать... ты всегда меня прикрываешь. И от стрел, и от монстров, и вон, Фраппера вытащил... но заботься и о себе, хорошо? Будь осторожнее.

Троллин пожал плечами.

— У защитника племени одна задача. Остальное неважно.

— Важно! Для меня очень важно, чтобы ты не умирал. И... не стоит корить себя прошлым, — она не умела подбирать правильные слова, но по крайней мере пыталась. — У нас есть настоящее. Нужно выжить и справиться с этой напастью. Чтоб спасти очень многих.

Гудж широко улыбнулся, обнажив острые зубы:

— Мне понятна твоя арифметика! В ней таится отвага и мудрость. Обещаю заботится и о себе. Если мы победим в настоящем — нас ждёт великое будущее.

Смущённая его неожиданным красноречием, колдунья истово закивала в ответ. Затем поковыляла к стоячим камням на холме, на ходу размышляя.

Тревор прав. Не хватало ни плана, ни подкрепления! Цель близка, но отнюдь не доступна, и от этого снова болит голова. Мысли путаются — непонятно, из-за вчерашнего истощения или действия Хаоса. Наумбия тёрла виски и лохматила волосы — всё равно они дыбом встают от её электричества.

На отполированном срезе центрального камня проступали гномские письмена: набор рубленых символов, произошедших от старокволтского. Буквы и пиктограммы, подсвеченные заходящим солнцем. Но она не учила гномий язык и не могла их прочесть.

Ладно. Нужно вернуться и запихнуть в себя ужин.

Она села на щит возле крошечного костерка и едва приступила к горячей похлёбке, когда часовой заорал:

— Движение! Трое из леса!

Наумбия выглянула из-за телеги и вздрогнула, чуть не выронив ложку.

— Началось... А так тихо было... спокойно.

— Одержимые, или эти... магниды? — заволновался в повозке Врекс.

— Хуже. Там наши.

По дороге, отбрасывая длинные тени, бодрым шагом шли Кэррот, Костик и Батлер.

Подкрепление прибыло.

Когда отряд поприветствовал явившихся, Батлер поручкался с Гуджем, а Констанс с Кёртом вырвались из медвежьих объятий Тревора, восхищённого неожиданной встречей, на них буквально накинулась волшебница:

— Вы... разрушили столб? И успели добраться? Пешком?!

— Ну конечно, мы справились. Это было несложно, — Олясин принял гордую позу на фоне заката, опёршись на палку, из коей торчали три гнутых гвоздя. — Потом добрели до кордона, наняли за мешок красивых кристаллов шарабан с кучером-бестиаром и два дня к вам скакали!

— Но когда этот конюх узрел гору трупов у леса, — гневно выпучился Батлер, — он высадил нас и уехал, кайло ему в гузло! Пришлось топать по дебрям пешком... Это ваша работа была? Я про рубленых одержимых.

— Да, — кивнула Наумбия. — И... вы просто прошли через лес?

— Не сказал бы, что просто, — печально вздохнул Костик. — Ты же знаешь, Намби, осенняя природа наводит на меня невыносимую хандру...

Шноррел страшно хотела выругаться, но сдержалась. Её всё-таки радовало прибытие непринуждённых товарищей. Возникала надежда, что с ними и здесь станет проще.

Тревор описал Воинам Хаоса обстановку. К Рунному Столбу не подступиться — его охраняет толпа одержимых и металлических тварей разных конфигураций. Последних за день стало больше — они будто растут из земли. Батлер Броки сказал, что его это нисколько не удивляет: в здешних предгорьях железа громадные залежи.

— Наблюдаем весь день, и пока они с места не сходят, — посетовал лейтенант. — Может быть, с вашей помощью их удастся отвлечь...

— Значит, вы за ними следите, — нахмурился Констанс. — А они знают, что вы здесь?

Тревор почесал бороду.

— Будь там люди, наверняка знали бы, чай, не слепоглухие! Но поди пойми хаотических извергов... мы здесь, стало быть, с прошлого вечера. И в округе весьма оживлённо: то всадник холмами проскачет, то бродячие трупоеды на горизонте крадутся. Бардак. А мы в тупике оказались. В лоб ломиться — самоубийство. Усиление звать — так ментальная связь не работает! Ждать у моря погоды, стало быть, тоже пустое...

— Слишком мало нас, — лейтенант скривился, как ребёнок, с которым никто не играет. — Всех хаос-нейтральных выгребли.

— Попутно замечу: глядите по сторонам, не то ещё меньше станет, — зловеще заулыбалась Фириэль. — Стрелок здеся бродит убоистый, встретила давеча.

— Встретила? И как? — упёр руки в бока Кэррот.

— Стрельнула, да не попала. Стрельнул он — уклонилась. На том разошлись.

— Ты, да не попала?

— Бывает. А вот он очень целко лупил, едва увернулась. Пока вроде отвадила... Да ведь может вернуться.

— Стало быть, они знают о лагере, — мрачно прогудел Тревор.

— Ситуация воистину страшная! Нужен продуманный план, — поднял палец Олясин. — И Констанс немедля приступит к его разработке. Не дуйся, друже, я в тебя верю!

Батлер, изучавший фортификацию лагеря, крикнул с самой макушки холма:

— Так нам помощь нужна? Подкрепление, да?

— Ну! Вернёмся за каменным троллем?

— Шлак тебе в топку, Олясин, с твоими шутейками! Но про камни ты угадал, — проворчал гном, приближаясь. — Знаки видели на скале? Да, их мало кто из людей понимает, но вам повезло, что здесь я. Там написано, рядом — точнее, в пяти километрах к востоку и четырёх к северу — гномская крепость. Подземный форпост!

Тревор щёлкнул пальцами.

— Ха! А гномы уже обещали помочь королевству! Стало быть, если я покажу им приказы с печатью, мы сможем... Давайте пойдём туда вместе, сударь Батлер.

— Разумеется, — заважничал Броки. — Только вот что: смеркается. Крепость замаскирована, входа в потьмах не отыщем! Нужно завтра идти, когда рассветёт.

— Если мы доживём до рассвета, — подал голос из телеги Фраппер Врекс.

Порывистый ночной ветер раздувал угли костра. Ритмично пережёвывая жвачку, дремали тягловые булы. Арбалетчики в походных плащах вглядывались во мглу.

— Вон, пошло! Левей холма, видишь?

— И вон там, справа... с флангов заходят!

Ночь явилась беззвёздная, и во мраке с холма хорошо различались голубоватые всполохи на причудливых металлических фигурах. Они — больше десятка — двигались словно марионетки в руках пьяного кукольника: резко, дёргано. Но целенаправленно. Магнитные чудища неумолимо приближались, охватывая холм, на котором стояли повозки, с севера, запада и востока. За ними, рыча и хрипя в темноте, брели одержимые.

Защёлкали арбалеты. Без толку! Болты канули в никуда. Магниды, как их обозвал Врекс, дошли до подножья холма. В свете искр заблестели парящие над ними кусочки металла. Ррраз! И все они полетели к повозкам.

Сотня острых снарядов изрешетила парусинные тенты. Булы взревели, повскакивали. Отчаянно взвыл солдат. Фигуры надвигались. Защитников лагеря охватил ужас.

— Ходу, парни!

В темноте несколько человек сбежали по южному скату холма. Сдавленно стонал раненый, которого тащили волоком. Позади трещали телеги и орали одержимые. Мычали разбегающиеся от опасности булы.

— Сюда, сюда! — Костик с Зандером перехватили подстреленного. — Уходим!

Парой километров к востоку, в неприметной ложбине, куда в сумерках переместился отряд, Наумбия слушала звуки погрома. Они оставили на холме ложную цель — три повозки, пять булов и шестерых добровольцев с задачей завязать бой и затем рассеяться по местности. А теперь Шноррел поняла, что «рассеяться по местности» звучит слишком зловеще. В число добровольцев-застрельщиков радостно вошёл Кэррот. А Констанс пошёл с лекарями — прикрывать отступление.

Уже скоро шум стих. Магниды разрушили лагерь и шарились по холму — она следила за ними усиленным чарами зрением. Но что, если враги видят не хуже? Чуют слабое электричество в живых телах и найдут их в ночи? Что умеет непредсказуемый Хаос?

Гудж с топором и стрелковым щитом лежал в вереске слева. Фириэль неподвижно застыла за валуном справа. Проявивший завидное самообладание Батлер спал в лагере.

Магнитные чудища поискрили во мраке и ушли в северном направлении. Наверное, вернулись к Столбу. Но что, если... она нервничала, судорожно сгибая и разгибая пальцы.

Через долгих полчаса в ночи зашуршали шаги. Из густой темноты вышли Костик с Кэрротом — невредимые и взбудораженные. Следом показались прочие добровольцы.

Завидев Наумбию, Олясин довольно осклабился:

— Я рассказывал, как мы в детстве сожгли лянский цирк? Сейчас очень похожее ощущение. Восхитительное! Правда, Изваров?

Костик молча кивнул.

В сизых, ледяных небесах будто образовался водоворот: лохматые тучи, проходя над Столбом, закручивались по часовой стрелке. Каменистая почва заметно подрагивала. Там и сям в воздух медленно поднимались, а потом резко падали мелкие камешки.

— Начинай же, Наумбия! Метни молнию!

— Отстань, Кэррот! Ты не представляешь, сколько это возни на атомарном уровне... я настраиваюсь, — она отхлебнула ещё маниака. Тучи были достаточно грозными, в них скопился немалый заряд. Оставалось пустить пробный шар, спровоцировать сход электронной лавины — но пустить надо метко. Второго шанса ей могут не дать.

— Если план не сработает, я убежать не смогу, — сипло проговорил Костик.

— Почему это? Стыдно? — не понял Олясин.

— Нет, суставы болят. Может, Столб так влияет, но я костенею...

— Значит, пусть план сработает!

«Пусть», — согласилась волшебница и прикрыла глаза. Она видела, как наяву: заряженные частицы мельтешат в воздухе. Словно мошки над огородом. Нужно высечь искру. Столкнуть их друг с другом. Ей хотелось узнать, можно ли повредить Столб электрическим импульсом. Чары возле конструкта не действовали, он их рассеивал, и поэтому Наумбия пробовала дотянуться до туч высоко над ним.

Она прежде не делала этого на таком расстоянии.

Воины Хаоса и шестеро милиционеров залегли за камнями на склоне холма. До мерцающего багрянцем Столба метров двести. Он бесстыдно торчал из холма, разорвав его трещинами, а вокруг бесцельно бродили два десятка оборванных одержимых и почти столько же металлических чудищ. Некоторые на двух ногах, иные на трёх и на четырёх. С рогами, шипами и лезвиями, по которым бежали искры. В воздухе пахло железом.

У Наумбии никак не получалось создать пробой. Электроны скакали, не слушаясь чар. Она словно играла в биллиард кием длиной в километр. Наощупь.

— Намби, поторопись, — угрожающей зашептал Кэррот. Открыв глаза, Шноррел поняла, что в их сторону, гудя и поскрипывая, ковыляет один из магнитных болванов. Он уже метрах в ста. Нужно сосредоточиться!

Над блестящей фигурой кружились кусочки металла. Ночью Кёрт уже вытащил из себя несколько таких и отнюдь не хотел новой порции. Вжавшись в заросли вереска, он сжимал бесполезную палку с гвоздями и ждал.

Скрипучие шаги приближались.

Сверкнуло. И хлопнуло. Тонкий разряд чиркнул Столб и рассыпался белыми искрами.

— Всё?! — возмутился Олясин. И тут небо взорвалось.

Исполинская молния ударила через пробитый разрядом канал. Всё кругом полыхнуло. Содрогнулась земля. Грохот звонко ударил по перепонкам.

Изваров выглянул из-за камня. Грунт дымился. Большинство одержимых как выкосило. Но магниды не пострадали. Вскинулись, зашевелились...

— Ложись! — завопил Костик. По камням зазвенели осколки металла. Один разорвал рукав выше локтя, полоснул затвердевшую кожу. — Кёрт, пора! Труби в рог!

Над холмами пронёсся гнусавый призыв сигнального рожка. Несколько секунд ничего не происходило — лишь осколки впивались в землю со всех сторон. Гудж накрыл Наумбию щитом. Сзади вскрикнул милиционер. А потом началась канонада.

С холмов справа и слева ударили полевые бомбарды. Все, что были в подземном форпосте. Рой картечи накрыл металлических чудищ. Несколько разлетелись обломками.

— Лупим щебнем, а он не особо магнитный! — захохотал Броки.

Одна из бомбард на холме взорвалась. Уцелевшие магниды направились к артиллеристам. Время действовать! Воины Хаоса поднялись на ноги.

Злобно лязгнув, из-за валуна появился магнитный болван. Он махнул заменяющим руку лезвием, и секиры У-2 вырвались из рук милиционеров. Костик тоже не удержал разбойный тесак. Оружие взвилось в небо. И полетело обратно.

— В сторону! — крикнул Кэррот, прячась за камень. Милицейский топор, крутясь, промчался над головой. Искрящийся монстр поднял лезвие — оно резко раскрылось подобно складному ножу, став в два раза длиннее. Подбежавший было Батлер попятился, обеими руками сжимая боевую мотыгу, чтобы не улетела.

Снова загрохотало. Магнид точно переломился; брызнули искры. Лезвие заскребло по камням. Задрожав, металлическое создание со скрежетом развалилось на части.

— Значит, ядра они тоже отводить не умеют, — прокомментировал гном.

— Осторожно! — охнула Наумбия. К ним бежали три одержимых: обгорелые, страшные. Фириэль вскинула лук и прошила первого. Гудж сшиб второго булыжником.

— Ну ладно, ладно! — Кёрт Олясин огрел последнего палкой с гвоздями так, что она разломилась. Милиционеры добили безумцев.

Канонада закончилась. Над холмами висел пороховой дым. Дрожь земли нарастала. Камешки и кусочки металла плясали в воздухе.

— Скорей, пока новые твари не вылезли! — беспокоился Костик. Обломки магнид перекатывались по земле, угрожая собраться обратно. Гудж достал спрятанный за каменной глыбой Резонатор и пошёл к Рунному Столбу.

В этот раз взрыва не было. Столб дрожал, дребезжал, свет и тени метались по склонам. А потом хаотичный конструкт с пустым звуком рассыпался в мелкое крошево. Красное зарево погасло. Земля успокоилась. Камешки и осколки раскатились по ней. Тучи в небе пошли, как обычно — согласно велению ветра.

Вернулся привычный порядок.

Передав территорию Тревору и от души поблагодарив гномов за огневую поддержку, Воины Хаоса умыли руки за лагерем, у ручья. Как же здорово выдохнуть и ополоснуться! Отмывшись от грязи, Наумбия обратилась к Изварову и Олясину:

— Кстати, как вы там съездили в Новый Бедлам?

— Они мне так и не рассказали! — возмутился Батлер. — Сперва не до этого было, а потом Кёрт решил подождать встречи с вами, чтоб два раза не пересказывать!

— Вечером возле костра всё поведаем. Посидим, как в старые добрые времена, — примиряюще пообещал Изваров. — О другом хочу поговорить. Ты поймала мысленные сообщения, Намби?

— Пока не выходила в эфир. Слишком много всего.

— Да, я знаю... пришли свежие вести. Есть ещё один Столб. В двух-трёх днях пути на восток, возле самого побережья. Туда из Харша направили наших коллег, но связь с ними прервалась.

— О! — насупился Батлер.

— Резонаторов в Харше не осталось. А у нас один есть, Тревору дали с запасом. Может, двинем туда? Доберёмся до цели и вместе управимся.

— Да! Продолжим диверсии! — Кёрт потряс кулаком.

— Хочешь достигнуть высот — иди в гору, — кивнул Гудж.

— Упорный дятел и камень долбит, — ввернул Батлер.

— Что ни время, то и пора... — добавила к сказанному Наумбия. Встав на валун, она принялась расчёсывать волосы. — Вот чего я не понимаю, друзья. Да, конечно же — произвол, казус, случайность... но почему эти Столбы, как срамные болячки, повылазили в столь неудобных местах? Как сказал бы Врекс, в этом нет никакого смысла!

На бесцветном лице Изварова проступили трещины.

— А вот это я объясню. В сообщениях были координаты, — он достал из вещмешка планшетку и развернул на камне карту Обитаемых Земель. Положил сверху лист кальки, взял карандаш. — Столбов двадцать три штуки: шесть в Восточье, пять в Тарбагании, а Сизии выпало целых двенадцать — вероятно, потому что мы посередине. Сейчас я отмечу их. Эти, в центре, уже уничтожили... этот мы разнесли возле Глуни... а вот тут наш сегодняшний. И в Восточье они где-то здесь, там и сям, — он поставил на кальке круглые метки.

Шноррел бросила взор на карту. Столбы располагались бессистемно, как дырки в изрешечённом магнидами тенте.

— А теперь я сдвигаю кальку на девяносто с чем-то километров к западу и на несколько к югу... смотри.

— Клянусь Ямой! — Наумбия задохнулась. Побледнела и отвернулась от карты.

Теперь метки почти идеально ложились на крупные города Сизии, Тарбагании и Восточья. Она в красках представила, что там могло произойти, и пробормотала:

— То есть эти Столбы, их явление — чей-то план. Чудовищный...

— Умысел. Замысел. Промысел, — заинтригованно улыбнулась Фириэль.

— Да, чудовищный план, — глухо подтвердил Констанс. — Нас спасло только то, что в него, вероятно, закралась ошибка. Волею Хаоса.

* * *

Журналистка пригладила локон и раздельно произнесла:

— Это. Просто. Сенсация. Сейчас, впрочем, неактуальная, но... я помню, нам запрещали указывать координаты Столбов. Королевские цензоры, шпик из Охранки... мы публиковали неточные карты зон энтропийного заражения и полагали, что это защита от любопытных, а то каждый полезет остатки Столбов ковырять. А на самом-то деле!

— Ложь во спасение, — скривила губы Наумбия. — Тогда незачем было пугать людей.

— А теперь уже самое время, — фыркнул в бороду Батлер.

Глава 3

Над Харлоной шёл дождь, типичный для этих мест — когда прохладная вода не льёт сверху, а как бы висит в воздухе. На террасе кафетерия «Весёлая Хлюндия» напротив, становилось жарко: проголодавшийся Батлер критиковал поданные блюда.

— Я просил горчичную похлёбку, полагая, что в ней будет что-то помимо горчицы! А черничный пирог с мясом? Почему он у вас такой чёрный?

Он явно наслаждался возвращением в лоно цивилизации: где-нибудь в тарбаганской глуши за такие претензии халдеи могли и подносом забить. Мария Сюрр заговорила:

— А я начала понимать возмущение Батлера! По крайней мере, в истории Рунных Столбов. Вы поведаете наконец, как прошла поездка в Новый Бедлам? Ведь она наверняка связана с основной нитью повествования.

Кёрт Олясин сморгнул и отставил кружку «Светлой силы».

— Напрямую. Поездка прошла... неудачно. Но познавательно, — он потёр голову, взлохматил соломенные вихры. — Костик знал, как мне скучно работать в очистке! Шастать в тухлом защитном костюме, гасить энтропийное заражение методом квадратного гнездования... потому и выбил командировку в Новый Бедлам, подключив меня как незаменимого в таком месте напарника.

Наумбия пристально посмотрела на Кэррота и промолчала.

— Предстояло расспросить Йона Фолкера об одной штуке, которую он в своё время нашёл.

— Все знают: он много чего нашёл да присвоил, — пожала плечами журналистка. — Так о чём ты?

Йон Фолкер был обычным ловчилой-авантюристом, когда началась Война Хаоса. Она-то и сделала его знаменитым. Наряду с героями из Грязной Четвёрки, Фолкер одним из первых открыл в себе хаос-нейтральность. Но воспользовался ею иначе: принялся развлекаться и мародёрствовать на охваченных хаосом территориях. Собрал банду таких же негодников, и веселье приобрело эпический размах. Они дрались со стражниками и конкурентами, жгли брошенные дома, упивались вином из чужих запасов, проводили на кладбищах роггардские ритуалы с тарбаганскими проститутками, дурачили чангамских паломников, издевались над магами из Академии, торговали награбленным, жрали говорящие грибы, метали друг в друга двуручные топоры и катались на запряжённом одержимыми шарабане. В свободное время они, разумеется, помогали попавшим в беду мирным жителям, охраняли селения от хаотических чудищ и бесноватых, выполняли правительственные контракты... но хорошими делами, как известно, славы не заработаешь. Стоило Войне кончиться, бравая банда исчезла, как тучки на горизонте: кто умер от ран, кто спился, кто — остепенился... а Йон Фолкер, с которого всё началось, написал потешную книгу мемуаров «Басни Чистого Поля», а потом вдруг попался на крупной афере с поддельными гербовыми печатями. Его даже хотели казнить невзначай, но он выкупил жизнь, рассказав, где припрятал клады. И ещё кое-что.

— Ты слыхала об Арке Героя?

— Да, но разве это не очередной розыгрыш Фолкера? Просто... арка. Из камня. В лесу. Мало ли в Сизии нелегальных построек? Что в ней такого?

Кэррот грозно надул щёки.

— Ну, учёные маги считали иначе, увезли Арку Героя к себе и много лет ковыряли. Поняли, что сделана она по неведомым технологиям, но так и не разобрались, зачем. Кто-то предположил: Арка изменяет судьбу человека, который под нею пройдёт. Раз, и засранец станет героем! Потому её так и назвали. Однако шиш: многие засранцы пробовали, да видно, не судьба... Другие считали, Арка — это портал куда-то за тридевять земель или вовсе в другие миры. Но открыть его тоже не вышло! Йон обмолвился, будто Арка «сияла», когда он с ребятами её отыскал в эпицентре отравленной хаосом зоны. Но учёным достался погасший, инертный конструкт.

— А зачем вы тогда поехали в Новый Бедлам?

— Летом 291-го, незадолго до появления Рунных Столбов, Арка засияла снова.

— То есть она и Столбы — связаны? — приподняла бровь Мария.

— Очень похоже. Но Столбов ещё не было, а волшебным сотрудникам очень хотелось, чтоб кто-нибудь ушлый расспросил Йона Фолкера. Вдруг он что ещё вспомнит про Арку. Вот мы с Костиком и поехали.

Он отвлёкся, следя за Фириэлью. Последнее время эльфийка приобрела дурную привычку сбрасывать со стола не нравящиеся ей предметы, и теперь её задумчивый взгляд задержался на кружке с остывшим кофием. Кэррот вовремя перехватил кружку и погрозил охотнице пальцем. Та погрозила в ответ.

— Новый Бедлам оказался именно таким, как мы ждали: грязный провинциальный город, обитель стражи, преступников и безумцев, где одних от других отличить практически невозможно. Лето кончилось. Не имея возможности решить свои проблемы, мы приехали решать чужие... Красиво сказал, так и запоминай! Нашим посредником стал чудаковатый старикан по имени Балтазар Прикс; в своё время он печально прославился тем, что ходил в длинном, расшитом звёздами плаще на голое тело. Подобравшись к намеченной жертве, Прикс распахивал плащ, и о диво! Каждый раз там оказывалось что-нибудь новенькое: Балтазар слыл умелым волшебником, мастером сочных иллюзий. Но однажды, когда из-под плаща появилась вереница дрессированных лам и козёл, играющий на тромбоне, сотрудники местной милиции взяли Прикса под руки и отправили на проживание в Новый Бедлам, где такими фокусами сложно кого-либо впечатлить. Там он и познакомился с Йоном Фолкером, оценившим его чувство стиля и юмора. А по просьбе Академии постарался свести с ним и нас.

— И вы встретились в харчевне за кружкою пива, — предположила журналистка.

— Увы, нет! В том году в Новом Бедламе объявили сухой закон — его пролоббировали торговцы трынь-травой. Да и втереться в доверие к опытному пройдохе оказалось непросто. Сперва он нас игнорировал, решая свои дела; затем чуть не подставил с кражей ворованного имущества; потом предложил встретиться в дебрях за городом... ну откуда нам знать, что там самый пик брачного сезона гигантских дикобразов!

Гудж заулыбался, представив страдания невежественных товарищей.

— Наконец мы его выследили и припёрли к стене. Это Фолкера в некоторой степени впечатлило, и он снизошёл до общения. Поделился парой историй, не вошедших в мемуары (рассказчик он знатный), порасспрашивал о наших похождениях (слышал о Йуйле и вообще много знал о делах в Тарбагании). Но по Арке отвечал уклончиво, прибеднялся: мол, он бедный сиделец, на болоте вернь хавает да шульпу курит, какая там перемена судьбы! Думаете, торчал бы я здесь, если мог бы хоть что-нибудь изменить? Ощущалось: ему есть, что сказать, но делиться он с кем попало не станет. А на следующую ночь вылезли Рунные Столбы, и нас дёрнули в центр; через несколько дней мы уже были в Глуни.

— И про Арку Героя так ничего не узнали? — покачала серебряным карандашом Сюрр.

— До поры до времени. Слушай.

* * *

Едва Рунный Столб рухнул, тракт, соединяющий Сизию и Восточье, ожил. Кризис кризисом, а торговля должна продолжаться! Путники оперативно разметили границы заражённой зоны и проторили обходной путь. По холмам в обе стороны потянулись фургоны, кареты, подводы и шарабаны... Воины Хаоса же отдыхали. Приводили себя в порядок, благо, завтра им вновь выходить в путь-дорогу.

Ближе к вечеру с почтовой телеги бросили свежую прессу. Батлер очень хотел показать, что умеет читать, и жадно вцепился в газету. Гудж сел рядом. Он ещё учился.

— Ха, Олясин, тебя позабавит, ты знал этого колдуна! «Знаменитый демонолог Юпетус погиб из-за, предположительно, нападения жидкохрящного цефалокоитуса. Осквернённое тело специалиста найдено на свалке использованной бересты в пригородах Фесты»...

— Ничего забавного, Броки, — нахмурился Кэррот. — Юпетус, при всей его дурости, не заслуживал такого финала. А ещё это значит, что цефалокоитусы существуют. А я так надеялся...

— Ладно, тут ещё пишут, в Гарстане театр открыли. А-на-то-ми-че-ский. Гвоздь программы — говорящая голова в ящике. Вот на это бы я посмотрел!

— И к чему мы придём, если все будут пялиться на говорящие головы в ящике?

На вершине холма рассуждали о более тонких материях.

— Чего вам неймётся? — вопрошал Фраппер Врекс, почёсывая вылезшее из-под бинтов пузо. — Прётесь в дикие земли, героизмом страдаете. Вы, конечно, сильны, но ведь там, небось, уже всякая гмыжь расплодилась... может, повремените, угу? Я не то, чтобы пессимист, у меня просто развито негативное прогнозирование!

— Нужно действовать, — ответил Изваров. — Нет смысла топтаться на месте.

— Мир в беде, — отрешённо добавила Наумбия. — Он прям-таки кричит о помощи...

— Ох, оставь этот пафос, — скривился хаотический маг. — Почему ты решила, что мир непременно кричит? Может, это только тебе так кажется?

— Может, но мне не с чем сравнивать. Для меня мир и есть, что я чувствую.

— Но ведь это бессмысленно! Во всём этом нет никакого смысла, Наумбия! Ты пытаешься действовать, не понимая, зачем. И такие попытки упорядочить мир неизбежно ведут к упрощению, искажению смыслов, следовательно — к увеличению хаоса! Вся эта деятельность абсурдна! Впрочем, я воздержусь от суждений... — Врекс боязливо проверил, не подбирается ли с тыла Фириэль с луком наизготовку. — Положим, спасать людей хорошо, в этом я убедился на собственной шкуре.

— Спорить не о чем, — покачала головой волшебница. — Хаос — зло.

— Но ведь ты же не зло. А в тебе много хаоса... твоя магия, например.

— Прости, но я её контролирую! — она всегда извинялась за свой дар, сколько себя помнила. — Держу силу в узде, ибо неуправляемый Хаос всё разрушает! Понимаешь? Лишь порядок даёт структурную сложность, а это важнейшее условие для жизни...

Констанс молча разглядывал горы. Фраппер пригладил сальные волосы:

— Шноррел, ты снежинки когда-нибудь вблизи видела?

— Да, конечно. Они очень красивые...

— Угу. Они все уникальные, разные! Их рождает случайность. И неужто в них нету структурной сложности? А простейшая жизнь? Она ведь не сложнее снежинок. Понимаешь, о чём я? Жизнь, структурная сложность рождается хаосом. В этом чудо! А ты знаешь, что такое тотальный порядок? Это абсолютный нуль, когда ничто никуда не движется.

Наумбия не нашлась, что ответить. Костик сипло проговорил:

— Здесь ты прав. Но я бы добавил: мир не сводится только к Порядку и Хаосу. Они лишь полюса; а жизнь — это Гармония. Середина, баланс между ними, — он погладил окостеневшие гребни на голове. — Я ведь тоже сужу по себе. Хаос переменил моё тело, сделал окостеневшим мутантом... и заставил стать магом. Развиваться, жить каждый день как последний, искать баланс. Освободил от обычной судьбы.

— Вот об этом я и говорю! Хаос делает нас сильнее. Даже когда нам не хочется.

— С Томасом бы тебя познакомить, наверняка бы сдружились... Это наш приятель, некромант из Тарбагании. Душевный и жизнерадостный.

— Допускаю, хотя не люблю труподуров! А я бы вас свёл с «Трижды Непослушными», они тоже хорошие, только неупорядоченные. Огнеблюй, Сударь Змей, Неуклюжий Террорист, магичка Чуния, Неедяка, Клещ-философ, Сабрина Арг... и я, разумеется. Слушай, Костик. Что, если... — он склонился к Изварову и зашептал ему на ухо. Тот прищурился:

— Не уверен, что это хорошая мысль... Но попробуем. Тревор может поставить печать, как представитель королевской власти. Надо уточнить формулировки...

И они удалились в штабную повозку стряпать сомнительный документ, по которому все «Трижды Непослушные» до конца операции включались в состав «Воинов Хаоса» и могли под их флагом действовать вместе на своё усмотрение, а в случае любых оплошностей самолично несли всю ответственность. Наумбия Шноррел хотела возразить, но передумала. Решила держаться Гармонии.

Вечерело. Из-за горизонта тянулся внушительный штормовой фронт.

— Ну что, Шноррел? — крикнул из зарослей вереска Кэррот. Он отошёл до ветру. — Собираешься с силами, чтобы завтра пойти дальше?

— Кёрт, ты с мыслями соберись для начала! — подал голос Батлер. — Мы ещё не все ребусы в газете решили.

Наумбия всей душой ощутила, как они её раздражают. Признак сильной усталости.

— Пускай умные собираются с мыслями, сильные с силами, а я собираюсь идти спать. И горе тому, кто меня разбудит!

Дойдя до повозки, она сгребла сено, укрылась плащом, и тотчас провалилась в тяжёлый, удушливый сон. Волшебнице виделись Рунные Столбы. Они шевелились, пульсировали, росли, как грибы, разбухали и лезли из-под земли всюду, где падал взгляд. Исполинские, твёрдые, мерцающие зыбким багрянцем, хаотические конструкты продирались сквозь почву с влажным скрипом и шелестом.

— Гормоны, наверное, — бормотала, проснувшись, Наумбия. Хаос, как утверждал Олясин, не даёт людям нового — он лишь помогает раскрыться тому, что и так уже есть.

Она снова уснула, а под утро её разбудил шквальный ветер, который промчался над вересковой долиной и со страшным шумом сорвал тент с повозки.

Предрассветная буря изрядно подразметала лагерь. Ладно ещё, отряд встал в лощине: с холма их телеги вообще бы могло унести ураганом за горы, в какое-нибудь шибко волшебное место.

Хаос следовал по пятам, не давал отдохнуть. Ночью пал один из дозорных: стрела с белыми перьями разорвала его сердце. Значит, расслабляться рано; поход Воинов Хаоса продолжается. Тревор вышел их понапутствовать.

— Нужно, стало быть, сговориться с проезжими, дабы вас довезли до границы Восточья, к речке Ракай — по ней дуйте на юго-восток и чешите вдоль побережья. Мы останемся чиниться, лечить раненых, хоронить убитых да следить за порядком. А вы... дальше сами! — сказал он, как в Спаде три года назад.

Костик грустно улыбнулся старому солдату.

— А вот я бы тоже отправился, — заявил приковылявший из лагеря Фраппер. — Увы, перелом рёбер, защемлённый седалищный нерв и убийственная икота мешают мне сняться с места! Но духовно и юридически я с вами, как и вся наша славная банда.

Он сморкнулся в рукав грязного френча и мечтательно продолжил:

— Хоть Чангам издаля повидаете... Я, кстати, не люблю восточников: они смуглые, узкоглазые, танцуют, поют и их много. Людей ведь и так перебор, пищи на всех не хватит... так что прорывы Хаоса к лучшему — пусть вымирают!

— Прекрати, — потребовала Наумбия. — Я сама из Больших Грабель, у нас там земель необработанных — до горизонта. Работать никто не хочет, вот пищи и не хватает.

— Потому и не хотят! Понимают, как я, что людей слишком много.

— Сейчас станет на одного меньше, — жарко прошептала подкравшаяся Фириэль.

— Да, Фраппер, будь осторожен, — пожал ему вялую руку Олясин. — И людей береги. От себя в том числе!

— Угу. И вы тоже там, Воины Хаоса... Будет воля — ещё повидаемся!

Простившись с отрядом, они двинулись на восток по широкому тракту. Батлер гордо гундел Гуджу и Фириэли про недавнее изобретение гномов: сверхпрочный маргариновый сплав. Наумбия молча негодовала от того, как за несколько дней перепачкалась вся одежда. Кэррот с Костиком спорили, есть ли будущее у оружия вроде вчерашних бомбард. Их легко уничтожить направленной магией, но ведь можно и защитить так, чтоб чары отскакивали! И тогда... Констанс знал о попытках вернуть огнестрельное оружие Старого Мира, но кустарные разработки погоды не делали. Для серийного производства требовались серьёзные промышленные мощности — литейные заводы, слесарные мастерские, конструкторские лаборатории, а Сизия делала только первые шаги в этом направлении. Многие в Совете по-прежнему противились технологическому прогрессу, ведь однажды он уже привёл к концу света. Впрочем, магия тоже пугала. Кто предскажет, какие лет через двадцать родятся волшебники?

— В общем, чары и технологии неплохо работают в комплексе, — сипел Изваров. — Тот же Резонатор...

— Погоди-ка, — воскликнул Олясин. — Фириэль, ты про этого дядю вещала?

Костик еле успел среагировать. Стрела с белыми перьями метила Кэрроту в грудь. Телекинетический импульс отбил её в сторону. Звучно тренькнула тетива.

— Ха! Попался! — вскричала эльфийка.

Её стрела впилась в левое плечо коренастого лучника. Махнув серым плащом, он исчез за верхушкой холма. Батлер, Гудж и эльфийка пустились в погоню.

— Хоть на время его обезвредили, — подытожил Олясин. — Прекрасно!

— Нет, не очень, — разозлился Констанс. — Он тебя мог убить, если б я не успел...

— Но ведь ты же успел, друже?

Сухая кожа Изварова треснула вокруг рта. Он не обратил на это внимания:

— Знаешь, что? Тебе всё же придётся немного напрячься, потому что тут не охота на демонов и не прогулка к комете, где мы ни за что не отвечали. Теперь слишком много зависит от нас, понимаешь? Нельзя быть беспечным. Учи магию! Учи магию, Кёрт!

— У тебя есть способности, — подтвердила Наумбия. — Лечение ран ты освоил.

— Ладно, я попытаюсь...

— Знаешь, лучшее, чему меня научил Шуга — и за что я ему благодарен безмерно — это стремление учиться! — заявил Костик. — Хватит с кубарями играться, давай чары осваивай! Телекинез, усиление чувств, пиромантия... всё пригодится! И, Наумбия... у меня к тебе тоже вопрос. Ты ведь можешь меня научить телепортации?

Лицо волшебницы окаменело:

— Ты ведь помнишь, что я не использую телепортацию.

— Но... мне-то сможешь о ней рассказать? Я пытаюсь понять, как она происходит.

— Давай позже, — поджала губы Наумбия.

На холме появились поимщики.

— Ушёл, гад! — крикнул раскрасневшийся Броки. — Как провалился!

— Да и бес с ним, — махнул рукой Кэррот. — Вон, глядите, подводы идут. Отряхнитесь, попробуем пассажирами напроситься.

С торговым караваном они через два дня прибыли в пограничный Ракай. Помылись, купили необходимое на сизийской стороне поселения. Ещё день шли по водам реки, что звалась так же, Ракаем, на грузовой плоскодонке восточников. Те сказывали: на днях их жрецы разрушили Рунный Столб, что возник к северу от Бангула. Битва произошла грандиозная, каких не было со времён бесчинств демона Дзоркатта. Сонмы чангамских пращников и копейщиков, пороховые ракеты и дрессированные бараны не оставили шанса хаотической нечисти, хотя потери, в первую очередь среди баранов, тоже вышли немаленькие. О Столбе к югу, нужном Воинам Хаоса, вестей не было, хотя капитан припомнил дым над горами в той стороне.

Шестеро приключенцев высадились у дельты Ракая. Перед ними лежало пустынное побережье — дикий край между морем Штормов и Пирейским хребтом. Утыканные кедрами сопки сменялись у моря песчаными дюнами в пятнах зелёного можжевельника. Давние тропы, покинутые стоянки усиливали чувство заброшенности. Казалось, здесь жили одни только звери да птицы. И лишь изредка на свинцовом морском горизонте цветными лоскутками маячили далёкие паруса кораблей.

Неожиданно потеплело. Бриз дышал летним жаром; морское течение несло воды, нагретые в тропиках. Вечером по лощинам стелился туман. Накрапывали дожди. На второй день Воины Хаоса поняли: задача усложняется. Столб рядом, они чувствовали его присутствие, беспокоящее, словно писк комара. Он торчит где-то в этих предгорьях, творит тёмное дело... Но как его отыскать за всеми этими камнями да кедрами?

Бестиара с пернатым разведчиком у них не было. Десятки тысяч шагов через сопки в пожухлой траве утомили. Они встали на ночлег в надежде, что утро окажется мудренее.

А утром начался разлад.

— Пойду к морю, — объявил Кёрт, разминаясь. — Может, мы тут геройски поляжем, а я в нём за жизнь так ни разу и не искупался.

Он не врал. Они с Костиком ещё сержантами милиции были в портовом Харше, но пропахшая дёгтем, грязная, отгороженная высоким молом бухта, которую местные звали «губой», их тогда не прельстила. А на севере, в Тундрах, куда они ездили предотвращать конец света, морская вода была слишком холодной.

— Кёрт, но это же несерьёзно, — возмутилась волшебница. От спанья на плаще у неё разболелась спина. — Наша миссия требует...

— А я ногу натёр, — забрюзжал Броки. — Носок в ботинке замялся, и всё! Залечите, пожалуйста, а то никуда не пойду.

Солнце сдержанно грело сквозь перламутровую вуаль облаков. Голосили чайки. Пушистые ветви кедров покачивались на ветру. Наумбия сжала кулаки до хруста.

— Надо Столб поскорей отыскать. Энтропия растёт, каждый час на счету!

— Тут одни уже торопились, — угрожающе заметил Олясин. — Я про наших коллег, что пропали неделю назад. Не следуй дурному примеру! Мы не знаем, что здесь за опасности. Надо действовать с толком и расстановкой...

— Развлекая себя водными процедурами?!

— Я пока что схожу на разведку к горам, — попытался смягчить ситуацию Костик. — Гудж, составишь компанию?

Троллин молча кивнул, поднимая одолженную у милиционеров алебарду.

— Ну а я двину к шуму прибоя, — настоял Кэррот. — Вернусь через пару часов. Столб никуда не уйдёт! Фириэль, айда? Я слыхал, эльфов море чарует ...

— Что? Таласса? Пойдём же, — эльфийка вскочила с камня и нацепила колчан.

Наумбии только и оставалось, что смотреть на разбредающихся товарищей. Она обвела гневным взором три узеньких тента, кострище и сваленные в кучу ранцы да вещмешки. Опустила взгляд и вздрогнула: на неё в упор, исподлобья таращился Батлер.

— Ногу мне залечи, — угрюмо напомнил он.

Костик с Гуджем прошли чистым бором, взобрались на голую сопку. Вид раскинулся знатный, вот только Столбом и не пахло. Зато пахло гарью. Олг пошевелил крыльями мощного носа — за скалами на юго-западе мрачным пятном чернел выжженный лес. Констанс призадумался. Сырой воздух, недавние проливные дожди... вряд ли пожар вспыхнул сам по себе. Подозрительно. Надо проверить.

По дороге Изваров поглядывал на товарища. Гудж шагал невозмутимо. Не напускал на себя равнодушный вид, как делают некоторые ради мнимого величия, и не был бесчувственной скотиной, какими считают оркоидов недалёкие обыватели. Нет, он просто жил настоящим, вдыхал тёплые запахи леса, слушал шелест травы под ногами. Костик искренне завидовал олгу. Его даже слегка раздражало это спокойствие. Опасность росла, и они двигались ей навстречу. Скорей бы покончить с этим Столбом.

Миновали подъём, обошли скальный гребень, перелезли поваленное дерево. Впереди, за зелёными зарослями можжевельника, замаячили обугленные стволы.

Изваров замедлился, увидав под ногами бледно-синие пятна. В траве росли сизые колпаки — богатые психоактивными веществами грибы, один из компонентов маниака. Он припомнил, что за прошедшие дни так и не освоил телепортацию. Чтоб она удалась, нужно чётко понять, допустить, что на долю секунды исчезнешь. Перестанешь существовать... а потом, если всё пойдёт правильно, появишься в другом месте. Нечто в Костике сильно противилось мысли исчезнуть; он не мог одолеть этот страх. Разумеется, мало кому удавалось овладеть такой магией без напряжения. Но всё же.

Они вышли из можжевельника на сырую поляну. Гудж остановился, подняв алебарду.

Что-то было не так с этим выжженым лесом.

Констанс быстро зажмурился и открыл глаза. Так и есть — на горелых стволах тут и там висели загадочные серые комья. Некоторые двигались. Точно тля на стеблях растений — только крупная тля, с куропатку размером.

— Ты их видишь? — свистящим шёпотом спросил Изваров. Троллин кивнул.

Сгоревший лес тянулся вдаль за сопку. Повсюду маячили тёмно-серые пятнышки. Незнакомое; значит, опасное.

Костик попятился, стараясь ненароком не наступить на сухую ветку. И тут у него в ноге громко хрустнул сустав.

Серые комки зашевелились.

Будто кто-то раздул угольки: на усеявших чёрные стволы созданиях зажигались огненные точки взглядов. Существа посыпались с деревьев.

— Заметили, — ужаснулся Констанс. — Отходим!

Тварей сотня, а то и две. Если бросятся, могут и затоптать! Костик с Гуджем прорвались сквозь можжевельник, и нос к носу столкнулись с пепельно-серым созданием.

Длинношёрстный зверёк вроде кошки или куницы — когтистый, с пылающими глазами — загородил им дорогу. Зашипел и затрясся. Воздух вокруг него дрожал.

— Брысь! — Костик шагнул вперёд, замахиваясь тесаком.

Зверёк яростно заверещал. Прыгнул. Констанс еле успел отшвырнуть его телекинезом. Животное отлетело на несколько метров и с громким хлопком взорвалось, раскидав вокруг пламя. Искры зашипели в подлеске.

Костик обернулся: поляну позади захлёстывала серая лавина.

— На скалы, — рявкнул Гудж. Они побежали вверх по скату холма.

Зверьки нагоняли, скача справа и слева. Бросались под ноги. Прыгали на спину. Сзади хлопало и полыхало. Изварова несколько раз обдало пламенем; спасла ороговевшая кожа.

Дыхание пресекалось. Стоит упасть — испекут заживо!

Перед ними выросли серо-жёлтые глыбы. Олг швырнул алебарду и одним движением забросил Костика на уступ. Запрыгнул сам. Безрукавка из шкур на нём тлела. Серые, шипя, метались внизу, прыгали, цеплялись за камни.

— Выше, — Гудж кивнул на широкую трещину в камне.

Констанс скинул назойливых бестий телекинезом. Олг помог зацепиться повыше, и они полезли, хватаясь за трещины, упираясь ногами в неровности. Твари бесновались внизу. Карабкались по скале следом. Гудж лягался. Изваров, задыхаясь, дополз до верхушки и вцепился в неё мёртвой хваткой. Дальше некуда.

Один из зверьков повис на штанах троллина и заверещал. Гудж сграбастал его, бросил вниз. Полыхнуло. Опалённые заметались. Ещё один лопнул. И ещё.

Под скалой разгорался пожар. Уцелевшие твари порскнули в стороны. Заворчали на разные голоса, закружились, разбрасывая искры. Затем стая, словно договорившись, блестящим потоком умчалась по склону. Никого не осталось внизу. Лишь курился подлесок.

— Интересно, куда они так? — просипел Изваров.

— По нашим следам, — отозвался с уступа Гудж.

Кэррот и Фириэль спускались к берегу. Эльфийка ступала легко, отстранённо, Олясин же был угрюм. Вопреки словам Шноррел, светловолосый искатель приключений отнёсся к происходящему абсолютно серьёзно. С первым Столбом они справились мимоходом. Второй не обошёлся без жертв и заставил поманеврировать. Чего ждать от третьего? По всему выходило, весёлые авантюры заканчиваются. Кэрроту это сильно не нравилось.

Миновав обглоданную стихиями скалу, он наконец-то увидел перед собой море.

Бескрайняя гладь с переливами цвета, живая, подвижная. Полоска янтарного неба под грозными, тяжкими тучами. Влажный ветер, явившийся с края земли. Ритмичный гул прибоя. Протяжные крики и быстрые силуэты чаек над пенящейся волной. Запах соли и водорослей. Дюны с крупным блестящим песком. Кусты с красными стеблями, серебристые кочки осоки, груды плавника, гладкие камни на берегу.

Они долго смотрели и слушали, как зеленоватые волны встречаются с берегом. Потом Кэррот кинул солдатский топор на песок:

— Ты как хочешь, а я окунусь!

Сбросив одежду, вбежал в море. Ледяная вода окатила, качнула, обдала лицо солью. Кёрт нырнул в глубину набежавшей волны, выскочил на поверхность, поплыл по-лягушечьи. Сзади плеснуло. Обернулся — эльфийка вынырнула неподалёку, по-детски улыбаясь из-под мокрой копны золотистых волос.

— Давно здесь не была! — крикнула она то ли про море, то ли про весь этот край.

Они выбрались на песок, отряхнулись, отжали волосы. Уселись бок о бок на светлом песке. Кэррот думал о неоднозначности. Волна, кипя на песке пузырящейся пеной, воплощала собой буйный хаос, но в размеренном ритме прибоя угадывался порядок.

Эльфийка что-то прошептала. Олясин повернул голову. Жёлто-зелёные глаза Фириэли блуждали — видно, слухи про эльфов и море правдивы.

Она вдруг подалась вперёд и поцеловала его. Жадно, трепетно. Губы жёсткие и солёные, но слюна оказалась сладкой на вкус. Кэррот оторопел. Обычно он не возражал, когда его лобызали раздетые девушки, даже всячески потворствовал — но ведь это же Фириэль. Эльфийка, охотница. Сплошь жилы и шрамы. Не девушка, а боевой товарищ. И, в конце-то концов, ей уже триста лет!

Не открывая глаз, Фириэль зашептала непривычным, серьёзным голосом:

— Если нас вдруг опять разбросает, Алекс, запомни... мира мало, а времени много, мы встретимся. Я всему научилась и смогу тебя вытащить хоть из Нуккита...

Кёрт моргнул. На его памяти эльфийка никогда не говорила о себе «я». Избегала местоимения. И что за Алекс? Нуккит?

Он обнял её за плечи и громко сказал:

— Фириэль, мы у моря Штормов. Сейчас осень 291 года, — на миг стало немножечко грустно, но эльфийка открыла глаза и заулыбалась, и он улыбнулся в ответ.

— Неужто запамятовала? — удивлённо сказала она. — Пригрезится же...

Кэррот поднялся с песка, отряхнул ноги и принялся одеваться. Море здорово освежило его. Очистило голову от бесполезных сомнений.

— Пора возвращаться, подруга. Остальные, небось, заскучали!

У Наумбии Шноррел не получалось сосредоточиться. Она, как могла, залечила мозоль Батлера, умылась в крохотном ручейке, сделала зарядку и даже аккуратно расставила по лагерю общий скарб, но всё втуне. Её не отпускало, покусывало суетливое раздражение.

Всю ночь снилась мутная мешанина изменчивых образов. Всё не то и не так.

Батлер сходил за дровами, наломал хворост, поставил котёл с водой на костерок. Стал искать тему для разговора.

— Наумбия, а... ты умеешь в волшебном эфире музыку слушать?

— Допустим, умею, — угрюмо ответила Шноррел. — Но не люблю.

— А чего так?

— Да какой-то сумбур у них вместо музыки.

Гном ещё походил, покряхтел. Снял вскипевший котёл. Поискал живность в густой бороде. Искоса посмотрел на волшебницу и продолжил:

— И ещё хотел спросить. Как ты думаешь, этот вот горизонт, почему он такой... горизонтальный?

Наумбия окинула рельеф напряжённым взором.

— В том и дело, Батлер, что здесь он не очень-то горизонтальный...

Замолчала, приглядываясь. Показавшаяся у подножия сопки стая пушистых зверьков выглядела безвредной. Но волшебница помнила с детства: всё, что быстро бежит к тебе по полу — страшное.

— Батлер, к оружию!

Кинулась к сумке. Дрожащей рукой ухватила бутыль с маниаком, зубами выдернула пробку. Большой глоток. Череп затопила густая, щекочущая прохлада.

Броки взял в одну руку кирку, в другую — увесистый сук. Порадовался, что неловкая беседа закончилась. Серые существа одно за другим выкатывались из жёлтой травы. Шипели. Мерцали огненными глазами. Их становилось всё больше.

Один из зверьков задрожал, рассыпая искры. Метнулся вперёд. Телекинетический импульс отшвырнул его прочь.

— Электричеством бей! Электричеством! — кровожадно орал гном.

Волшебница любила животных, но эти явно не отвечали взаимностью. И когда стая ринулась к ней, хлестнула навстречу ветвящейся молнией.

Мохнатые тушки взорвались пылающими ошмётками. Сухая трава загорелась. Огонь опалил щёку волшебницы. А со всех сторон лезли новые звери.

Батлер завертелся на месте, отбрасывая атакующих тварей одну за другой: правой, левой, ногами! Натиск не ослабевал. Дымилась земля. Мерзко пахло палёной шерстью и мясом. Вспомнилось, как они гоняли крыс в Граблях. «Гуджа на вас нету!»

Сбитый наземь зверёк звучно лопнул под башмаком. Борода гнома вспыхнула.

— Держись! — завопила Наумбия. За что? Броки еле сумел скинуть когтистую тварь с головы. Снова магия. Мощный круговой импульс. Чудом устоял на ногах.

Мохнатые тельца разлетаются в стороны. Падают, взрываются. Всё горит, даже одежда. Из огня в лицо прыгают новые бестии. В сторону!

Что ж, порой крысы гоняют тебя.

Когда Кэррот и Фириэль вернулись, остальные уже были на месте. Обгорелый Батлер сидел, отдуваясь, на камне. Наумбия залечивала ожог на щеке. Взмокшие Гудж и Констанс копались в испачканных сажей пожитках.

— Обед готовили? — уточнил Олясин, оглядывая дымящийся лагерь.

Ему коротко объяснили, в чём дело. Кэррот только руками развёл:

— И мы снова управились! Вернее, не мы, а вы. Молодцы! Отбились от сусликов...

Наумбия смерила его мрачным взглядом. Изваров молча взял друга за руку и подвёл к прогоревшему тенту. Под ним в пепле стоял Резонатор. Почерневший и треснувший.

— Сломан, — высказал очевидное Кэррот. Перевёл взгляд на Броки. Тот покрутил обожжённой башкой: не починишь.

Гудж и Фириэль с интересом обнюхивали шкварки, оставшиеся от серых созданий.

— Всё с тебя началось, — Наумбия обвиняюще уставилась на Кэррота. — Ты додумался развлекаться, когда мы...

— И прекрасно развлёкся! Вы тоже не подкачали: ловкая разведка, умелая оборона...

— Кёрт! — волшебница закатила глаза. Её гневное лицо без бровей смотрелось достаточно жутко. — Фетюк бессовестный! Ты вообще понимаешь, что такое причинно-следственная связь, или знаешь только причинное место?

— Нет тут связи, Наумбия! Не будь задрыгой. Мы на заражённой хаосом территории, здесь произойти может что угодно. Кто же знал, что такое случится?

— Наверное, мы вели себя неосторожно, — признал Костик.

— А что, собственно, свершилось? — удивилась Фириэль. Гудж шепнул ей на ухо. Батлер выхватил нож и стал яростно корнать обгоревшую бороду.

— Ладно, — пожал плечами Олясин. — Признаю, мы все немножечко виноваты, и...

Шноррел вскочила с места:

— Замолчи, пожалуйста! Все молчите! Слушать противно. Дайте спокойно подумать...

Кёрт возмущённо крякнул, а Изваров робко взял её за рукав:

— Ты не обязана думать обо всём сама. Не убивайся...

— Ты не понимаешь, Констанс! Вы все не понимаете, какая на нас ответственность.

— А я никогда не боялся ответственности, — гордо заявил Кэррот. — Плевал на неё!

— Мы взялись за это задание! — колдунья уже кричала. — Мы пообещали.

— Если выписать в столбик, что я кому обещал, это ж целая книга получится!

Наумбия поняла, что с неё хватит. Оттолкнула руку Изварова. Подхватила с земли вещмешок и хромающим шагом покинула лагерь. Последнее, что она слышала за спиной — нарастающую перебранку Кэррота с Костиком. Затем кедры, можжевельник и заросли сухой травы скрыли её от товарищей.

Она шла через бор, морщась от боли ожогов. Ничего не хотелось. Шноррел опустошала мысль, что они так легко умудрились всё проиграть. Энтропийное заражение растёт не по дням, а по часам. Уже скоро к Столбу будет не подступиться! Полезут монстры ужаснее прежних, возникнут аномалии. Придётся эвакуировать Харш, а за ним, вероятно, и Хендру... сотни жертв, реки слёз, океаны страданий — всё из-за их идиотской, никчёмной ошибки! Так хвастала Фрапперу великой миссией, а сама... На ходу она плакала от обиды. Горячие слёзы застилали глаза. Вероятно, поэтому она обнаружила Фириэль, лишь когда та заступила дорогу.

— Нет, — серьёзно сказала эльфийка. — Мира много, а времени мало. Вернёмся.

Наумбия вдруг поняла, что одной идти некуда. А бросать остальных... подло. И неконструктивно. Она высморкалась в платок с фамильными инициалами. Отдышалась.

И пошла с Фириэлью обратно. По дороге гадая, как справиться с новой бедой.

Воины Хаоса встретились у сгоревшего лагеря.

— Извини, не договорил, — сказал Кэррот с долей смущения в голосе. — Но дела наши здесь не закончены. Раз мы все виноваты в произошедшем — значит, вместе нам и исправлять ситуацию. Это жизнь! Движение. Подумаешь, Резонатор...

— Нужно обдумать, как действовать, — протянул Изваров.

— Да, и я уже принял решение. Мы идём дальше.

— Принял?! Идём?! Но куда и зачем? — искренне изумилась Наумбия.

— Идём к Харшу и по дороге посмотрим. Мы, конечно, можем в отчаянии разбежаться, но разумней держаться вместе. Мне кажется, это Столб так влияет — что мы ругаемся, нервничаем, сомневаемся... Я ведь к морю сходил, и там как отрезало. Ясность и чистота!

— Погоди, ты считаешь, что Столб на нас действует? — обомлел Констанс.

— Да! Ты чувствуешь неуверенность? Сколько я сейчас пальцев показываю?

— Приблизительно два...

— Вот так Столб и действует, — осклабился Кёрт.

Договорившись повременить с раздорами, собрали пожитки и пошли к берегу, подальше от коварного Столба. По дороге Изваров задумался: так и становятся бесноватыми! Их пресловутая хаос-нейтральность оказалась отнюдь не абсолютной защитой от одержимости. Открытие неприятное. Помрачение разума сложно заметить, когда разум твой помрачён.

Кёрт резонно заметил: ближайший населённый пункт — это Харш, идти нужно к нему. Наверняка Воины Хаоса не единственные, кого сюда отправили, так что есть шанс встретить другой отряд и присоединиться. А дальше кривая вывезет, как писали древние геометры.

— Наумбия, а ты точно не сможешь разбить Столб молнией? — спросил Изваров.

— Предыдущий я даже не поцарапала. Как в Восточье их разрушают, мне неизвестно. И ещё, о телепортации: не рискуй её пробовать возле Столба. Молекул не соберёшь.

Олясин заинтересованно повернулся.

— Кстати, телепортацию я бы и сам изучил. С ней же можно сквозь стену метнуться? Например, в баню? Женскую...

— Дальняя телепортация практически не освоена. Что касается ближней, нужно видеть, куда переносишься. Представлять координаты, — ответил Констанс.

— Я уже представляю в деталях! Но что делать, если темно?

— Можно видеть магическим зрением... или эхолокацией... Каленас Сатис умеет.

— Эхолокацией? А ежели кто-нибудь станет визжать тебе в ухо?

— Отстань, Кэррот, — беззлобно отмахнулась Наумбия. Они выбрались к дюнам, и солёный ветер развеял их ссоры и опасения. Настроение не то, чтоб улучшилось, но топиться уже не хотелось. Шли по берегу до темноты, отыскали укромное место среди можжевельников, назначили очередность дозоров и уснули под шум волн.

Никто их не беспокоил.

Утром Шноррел, потягиваясь, вышла на берег. Рядом в море впадал неширокий ручей. Кэррот, Костик и Гудж с Фириэлью загоняли в протоке ярко-лазурную рыбину.

— Осторожней, она может ускользнуть!

— Рыба может ускользнуть, а я нет, — печально произнесла Наумбия.

— Чего? — переспросил Батлер. Он уселся на камень и чистил ногти ножом.

— Говорю, мне всего лишь хотелось попутешествовать! И вот я у моря...

— Оно мокрое, — досадливо высказал Броки. — Я тебя понимаю. Мне лично хотелось стать мастером в чём-нибудь. Но меня под горами всё детство гномили! И от этого комплексы: не могу сотворить ничего сложней палки с гвоздями...

— Обещаю: Столбы одолеем — займёмся сознательным созиданием. Нужно уравновесить безумие и разрушение.

Позавтракав жареной рыбой, двинулись дальше. Костик кутался в шарф и думал о вечности. С Олясиным приключилась изжога, и он шёл осторожно, дыша в сторону: ему чудилось, он ненароком взорвётся и подожжёт всё вокруг. Гудж нашёл пару особых камней и теперь на ходу ими звучно постукивал, сунув алебарду под мышку. Фириэль напевала бессвязные песенки. Батлер провожал взглядом чаек и разглагольствовал.

— Вот, к примеру, о птицах... понапридумывали названий, вовек не запомнишь! Коростели, сорокопуты, гаганы какие-то. Что это такое? Называли бы проще: серая пискля, белая визгля, крикун чернокрылый...

— Ворчун бородатый, — в тон подсказала Наумбия.

— Кстати, что это у него? — ухватился за давнюю шутку Кёрт. — Неужто чекан?

— По-моему, это клевец, — подметил Изваров.

— А может, мотыга? — задумалась волшебница.

— Кайло, — чопорно произнесла Фириэль.

Батлер молча втянул башку в плечи. Он неоднократно рассказывал товарищам, что это типичная боевая кирка с молоточным обухом, но им не надоедало угадывать.

Так, подкалывая друг друга, шли больше часа, а потом их внимание привлекла скала, горделиво торчавшая над лесом. Будто одна из горных вершин вздумала сойти к морю, да так и застыла, живописно обрастая лишайником и растрескиваясь от времени.

— Камень-ориентир, — изрёк троллин, звучно стукнув булыжниками.

— Характерный некк, — добавил Броки.

— Какой нек? Ты про птиц всё болтал, а теперь сам словечки выдумываешь? — поддразнил его Кёрт.

— Бур те в пласт, это некк, или лавовая жерловина... я тебе как горняк говорю!

— Батлер, ты не горняк, а горнюк! На черта нам твоя жерловина?

— Не важно, как называть, — усмирил товарищей Гудж. — Важно, что делать.

Костик вопросительно посмотрел на него.

— Мы залезем наверх и осмотрим окрестности, — разъяснил олг.

Наверху оказалось прохладно. Тучи стадно тянулись к Пирейским горам по лазури осеннего неба. Шноррел вглядывалась из-под ладони, утирая слезинки от ветра. И нашла, что искала. Над лесистой сопкой вдали облака закручивались против часовой стрелки.

— Там он и прячется, — почему-то ей вдруг стало страшно.

— А я вон что заметил, — похвалился Кэррот. Километром южней темнела выжженная поляна. Рядом из-под хвойных крон выглядывало ярко-голубое пятно ткани. Нечто вроде шатра или тента.

Броки видами не любовался, он деловито ковырял скалу киркой.

— Корабль! — радостно воскликнула Фириэль.

Обратив взоры к морю, они увидали в туманной дали судно с красными перепончатыми, как плавники речной рыбёшки, парусами. Оно двигалось к берегу.

— Сразу столько всего, — потёр череп Констанс. — Так, давайте проверим палатку, потом встретим корабль... дальше по обстоятельствам.

Слезать с жерловины оказалось сложней, чем забраться. Гном едва не упал, но его за шиворот подхватил Гудж. Изваров страховал Наумбию, у которой болела спина, руки и ноги. С утра Костик пытался телепортироваться, но его ещё сковывала неуверенность. Он решил поговорить с подругой-волшебницей о вещах, что всегда вдохновляли: о книгах.

— Ты читала нового Жомпера-кромпера? Такая лихая интрига! Настолько суровый сюжет! Там бессовестно подставляют героя. Подло предают героиню. Потом этот герой пробует грязно соблазнить эту героиню, чтоб цинично её использовать, но ей удаётся его гадко перехитрить и коварно оставить ни с чем... он желает жестоко отомстить, но его гнусно обманывают и мерзко калечат, мучительно гибнут случайные люди, всех грабят, пытают, угнетают и обесценивают, вспыхивает бунт, гражданская война, голод, чума и инфляция ассигнаций... и представь, это всё лишь на первой странице!

— Впечатляет, — признала Наумбия. — Но я что-то всё больше по лирике. Прочла томик сонетов Юлиана Заступника, называется «О коварстве героев». Красиво! Есть второй том, «О верности крыс», но его я открыть не успела...

На горелой поляне им встретилась пара трупов в обугленных доспехах. Сразу стало не до лирики. Ещё тело по запаху отыскали в лесу. Покачав головой, Кёрт направился к голубой палатке. Добротный шатёр из чарованной ткани. Осторожно раскрыл полог, зашёл внутрь с топором наготове. Пошуршал тканью. Высунулся и расплылся в довольной улыбке:

— Мне, конечно, жаль наших коллег... но они нам оставили это.

Он картинно, как фокусник, вытащил из-под полога деревянный каркас с резным бронзовым кубом. В нём спиралями скручивались магические пружины. Тлели синим и красным кристаллы. Равномерно вертелись зубчатые колёса. Олясин продолжил:

— Видите? Потеряли, нашли... главное не отчаиваться. Может, мы рождены, чтобы остановить нашествие Хаоса? Нам везёт не всегда, но сейчас... А вдруг это судьба?

— А вдруг нет? — покачал головою Констанс. — Если это всего лишь случайность?

— Тогда наша судьба — жить случайностями!

Они наскоро осмотрели покинутый лагерь. Судя по вещам, коллег было четверо, хотя запасённого алкоголя хватило б на десятерых. Вероятно, он и способствовал безвременной гибели: проспиртованные хаос-нейтралы стали лёгкой добычей для огненных тварей. Впрочем, четвёртый мог и спастись.

Воины Хаоса нашли за шатром лопату и похоронили сгоревших. Взяли в лагере самое необходимое. Хозяйственный Батлер нацепил на себя моток прочной верёвки:

— Олясина будем привязывать, чтоб опять куда не ушёл...

— Корабль, — напомнила Фириэль.

Они двинулись к берегу посмотреть, что с диковинным судном.

— Вспомнил, он называется — чонк, — продолжил день странных слов Костик.

Корабль с красными перепончатыми парусами встал на якорь в полукилометре от берега. С него спустили лодку. Задвигались вёсла. Воины Хаоса притаились за дюной, разглядывая приближающихся незнакомцев.

Лодка остановилась в прибое. На песок сошли трое: два высоких смуглых мужчины и миниатюрная женщина с наголо обритой головой. Она придерживала руками ткань свободного оранжевого платья. Её спутники носили светлые облегающие штаны и голубые сюртуки с боковым вырезом. В руках длинные посохи.

Гребец столкнул лодку в море и угрёб к чонку. Троица изучала берег. Мужчина, который был шире другого, прокашлялся и закричал с типичным чангамским акцетом:

— Теперь можно не скрыться! Мы мир. Иди гость!

— Мир так мир, — пожал плечами Олясин. — Нас ведь вдвое больше.

Они выбрались из осоки и подошли к незнакомцам. Женщина пристально изучила их раскосыми глазами. Кивнула. Широкий мужчина дружелюбно продолжил:

— Имя Ля. Я качество знание язык средний народ, говорить. Главная Микким, жрец, молчать клятва, слово расти суета. Он — Лё, — Ля указал на сухощавого спутника.

Загорелые и скуластые Ля и Лё смахивали на полуорков. Микким выглядела жительницей предгорий Восточья: стройной, малорослой, но крепкой. Радужка её глаз оказалась янтарного цвета. На запястьях — браслеты из бирюзы.

Воины Хаоса представились, а потом прямолинейный Кэррот спросил:

— С какой целью вы в Сизии?

Микким сдержанно улыбнулась. Лё многозначительно хмыкнул.

— Цель — один, — вальяжно пояснил Ля, щурясь в сторону сопок. — Убрать стержень разлад. Рука помощь надо? Микким знай. Сановники Сизия указ печать — можно.

Костик с Наумбией перекинулись взглядами. В пришельцах не было ничего от носителей хаоса; наоборот, возле них ощущалось спокойствие. Они явно не из простых путников. Можно ли им доверять?

— Пойдём вместе, — насупился Батлер, — а то они тут без нас напортачат.

Фириэль щёлкнула пальцами и сказала Ля непонятную фразу, забавно растягивая гласные. Он ответил, и они поболтали ещё. Разумеется, эльфийка знала чангамский! Неплохо, но сейчас не до бесед: осенний день короток. Нужно действовать.

Теперь облачный круговорот стал заметен и с берега. Воины Хаоса с нежданными союзниками пересекли дюны и двинулись вверх по склону увенчанной кедрами сопки. Под ногами шуршала трава. Хмурый ветер качал серебристо-зелёные кроны. Через пару часов лес сменился скалистой возвышенностью; стало тревожней. Шноррел чувствовала, как по спине пробегают мурашки. Реакция на энтропию. Или всё-таки блох нахватала на воле.

Миновав очередной подъём, они остановились. Восточник Лё кашлянул. В низине за каменной осыпью начиналось лишайное редколесье, не примечательное ничем, кроме множества серых комков, рассыпанных по деревьям.

— Это не настоящие звери, неправильные, — заговорила Наумбия. — Нерационально взрываться и поджигать всё вокруг, если сам уязвим для огня...

— Да, я тоже так думаю, — Батлер кивнул. — Безмозглые порождения хаоса!

— Я о том, что мы можем использовать их поведение. Когда эти твари напали на лагерь, помогло, что они бегают стаей — и взрываются, если их ранить.

— То есть нужно собрать их в кучу, — понял Изваров. — И ударить по ней чарами.

— Можно применить камень, — добавил Гудж.

Восточники быстро уловили суть плана. Лё хмыкнул и ткнул пальцем в ущелье с почти отвесными стенами в скалах неподалёку. Ля исчерпывающе прокомментировал:

— Обман хуошу покинуть равнина.

— Заберёмся наверх, забросаем камнями да молниями, — согласился Олясин. — Но вот как этих бестий заставить послушно собраться внизу?

— Мы с Гуджем заманим, — решился Констанс. Ему до сих пор было стыдно за сгоревший лагерь. — Уже от них бегали, опыт есть...

— Похвальная самоотверженность, друже, но мне бы не хотелось, чтоб ты сгорел.

— Ты не понял, Кёрт, — вскинулся Броки. — Мы наверх их затянем верёвкой! Петли сделаем, чтоб зацепиться. Вместе потащим, они по скале и взберутся... ещё камень округлый подложим, чтобы верёвка не перетёрлась!

— Подождите, но если... — Шноррел забеспокоилась. — Если...

— Это снова Столб действует! Оставь сомнения, — отрезал Олясин.

Идея не безумнее, чем обычно. Пока они крались к расщелине, волшебница прикидывала, что может пойти не так, но поскольку путь занял лишь двадцать минут, не успела рассмотреть и трети возможных вариантов. Отряд занял удобное место у края пропасти. Спустили верёвку. Гудж и Костик пошли в ущелье наметить маршрут отступления.

Жрица Микким села на камень, убрав под себя ноги и закрыв глаза.

В скалах завывал ветер. Костик с Гуджем спустились по осыпи ближе к противнику и принялись остервенело орать, улюлюкать, швыряться камнями.

Кэррот очень хотел посмотреть на зверьков и остался доволен: редколесье, казалось, ожило. Серые пятна зашевелились. Зажглись искорки глаз. Поток разъярённых созданий устремился к источнику шума.

Гудж с Изваровым со всех ног улепётывали по осыпи. Мелкий гравий выскальзывал из-под ботинок. До ущелья осталось всего ничего, когда Костик споткнулся на вёртком булыжнике. Рухнул ничком. Олг развернулся. Шипящая стая за сотню шагов. В два прыжка подлетел к товарищу. Поднял на ноги, и они побежали.

В устье ущелья Констанс упал второй раз. Подвернулась нога, он свалился набок, с удивлением видя, как серые твари выскакивают из-за глыб совсем рядом. Он уже понимал, что случилось: от энергии хаоса костенели суставы. Тело двигалось, будто чужое. В первый миг он не мог даже встать. Потом Гудж схватил его за руку. Потащил.

Сверху крикнули. Вот и верёвка! Костик вцепился в петлю, и его потянуло наверх. Шкрябнуло об скалу. Олг повис позади, подъём сразу замедлился, но они уже были в паре метров над дном расщелины.

Внизу верещало зверьё. Кэррот, Батлер и Фириэль, Ля и Лё, кряхтя, вытягивали верёвку. Наумбия, склонившись над обрывом, разминала дрожащие пальцы.

Уже недалеко. Костик больно ударился о выступ коленкой. Подошва ноги соскользнула по камню. Он почувствовал: пальцы не слушаются. И сорвался.

Гудж пытался поймать. Куртка выскользнула из лапы. Изваров кубарем покатился по крутому уклону скалы, тщетно силясь за что-нибудь зацепиться.

Мысли резко ускорились. Он увидел ущелье, в которое падал. Куча твёрдых камней и снующие серые бестии. Жаль, что люди так и не освоили магическую левитацию. Пока перед глазами мчалась шершавая поверхность скалы, вспомнил о телекинезе; но пытаться спастись с его помощью — как тянуть самого себя за волосы. Небо тускло блеснуло над краем обрыва. Констанс думал, как хорошо на уступе. Вот бы там оказаться.

Сердце Наумбии остановилось, когда Костик сорвался с верёвки.

И забилось, когда через секунду он возник рядом.

— Получилось! — вскричала она. — Скорее тащите Гуджа!

Через пару мгновений троллин вынырнул из-за кромки расщелины. Колдунья тут же направила вниз мощный разряд. Гулко хлопнуло. Над обрывом закувыркались ошмётки.

— Не хуже бомбард, — ахнул Кёрт, бросая верёвку. — Ты телепортировался?

— Наверное, да... — с сомнением признал Изваров. Повторять опыт не хотелось.

Воины Хаоса подошли к краю и осторожно заглянули в бездну. Ущелье пылало.

— Хуошу! Опасный! — зычно заорал Ля.

Далеко не все твари остались в ущелье. Некоторые побежали в обход, забрались на утёс и напрыгнули с тыла. Восточники сразу пустили в ход посохи. Древки мерцали в воздухе, отбрасывая налетающих зверьков, но наверх лезли новые.

Молодецки вскричав, Кэррот кинулся в бой. Широко махнул солдатской секирой. Огнеглазая бестия, в которую он целил, исчезла. Мгновение Кёрт недоумевал. Пока не услышал, как порождение хаоса злобно шипит, повиснув на обухе! Швырнул оружие в сторону. Вспыхнуло пламя. Фириэль кулаком сбила прыгнувшего на неё зверя. Увернулась, отвесила пинка другому. Батлер бешено вертелся, размахивая киркой. Гудж хватал нападающих тварей и бросал их в ущелье прежде, чем они успевали взорваться.

В центре яростной схватки, скрестив ноги, сидела Микким. Удивительно: ни одна искра, ни один клочок шерсти не запятнали рыжей ткани её платья.

Наконец бой утих. Мохнатые твари закончились. Всюду дымились останки. Покрытые волдырями, но несломленные бойцы переводили дух.

— А они поумней, чем мы думали, — отдышавшись, сказала Наумбия.

— Ну, зато мы сильнее! — гордо выдвинул подбородок Олясин.

Избавившись от чудовищ, редколесье они миновали без затруднений. Судя по облакам, Столб недалеко — за могучим горбом живописной сопки. Начался утомительно долгий подъём средь раскидистых кедров. День клонился к закату, небо затягивала серая хмарь. Под ногами хрустела сухая трава, камешки да цветные лишайники. На подходе склон представлялся обманчиво ровным, и казалось, вершина уже перед ними. Но стоило забраться выше, выяснялось, что это лишь очередная ступень природной лестницы, а вершина ещё далеко. Кэррот даже порадовался, что поклажи осталось немного. Костик нёс Резонатор и думал, а есть ли в нём смысл? Ведь Микким наверняка может разрушить Столб как-то иначе, не плыла же она сюда просто так. Но что, если... пусть будет. Хитроумное устройство не тяготило его. Тяготил груз ответственности.

Когда они забрались на вершину, стало тихо. Над горами пылали обрывки закатного зарева. Седловину сопки покрывал разрежённый кедровый лес. Столба не было видно, но чувствовалось: он рядом. Боковым зрением мерещилось призрачное мерцание.

Гудж принюхался. Пахло пожаром. Но ни дыма вокруг, ни огня.

Они шли по гребню, когда тишину оборвал нарастающий гул. Батлер сплюнул под ноги. Костик заозирался. Через пару секунд стало ясно, что происходит.

Лес загорелся. Будто кто поджёг ряд поставленных спичек. Пламя вспыхнуло впереди, сбоку — справа и слева. Огонь вскинулся, заплясал по траве. Кедры пылали, как факелы.

— Бежим! — мудро скомандовал Кэррот, но бежать было некуда: позади уже тоже горело. Пожар охватил склоны сопки. Констанс резко повернулся к Наумбии.

— Воды рядом нет, — закусила губу волшебница. — У меня даже маниак кончился. Можно ветер поднять, но такое пожарище не задуешь!

— Костик, можешь телепортироваться? — поинтересовался Олясин.

— Куда? В пламя? Да и смысл мне без вас!

— Например, добежишь до Столба. Моё дело предложить...

Жар накрыл их волной; огонь надвигался. Гудж свирепо закашлялся, опираясь на алебарду. Наумбия пошатнулась. Батлер разом поник, и эльфийка схватила его за плечо.

— Фириэль, я не плачу, — брюзжал гном, — глаза щиплет от гари!

Сквозь рёв пламени в их головах зазвучал незнакомый голос. Женский. Холодный. Они переглянулись, чтоб убедиться: все его слышат. Голос произнёс:

— Ненадолго нарушу молчание. Оставайтесь спокойны. Не все тяготы мира для вас, Воины Хаоса. Доберитесь до цели, сделайте правильно.

В суматохе они позабыли восточников. Микким снова сидела, скрестив ноги и опустив на колени руки маленькими ладонями вверх. Отсветы пожара играли на её наголо бритой голове. Ля и Лё уселись за спиной жрицы. Смуглые физиономии оставались бесстрастны.

Вокруг полыхали деревья. Пламя, дым поднимались до самого неба. Искры вились сердитыми осами, пепел кружился, как снег. Пожар злобно гудел, поглощая живое и мёртвое. Но не приближался ни на шаг. Вокруг жрицы, застывшей с закрытыми глазами, осталось нетронутое огнём пространство. Её будто накрыло невидимым куполом.

Лес горел, угли падали ярким дождём. Воины Хаоса сгрудились вокруг восточников. Языки огня сюда не доставали, но от дыма и жара спасения не было.

Микким глубоко вдохнула, точно втягивая в себя едкий дым. Выдохнула. Повторила ещё, и ещё в ровном, отчётливом ритме. Кэррот тёр слезящиеся глаза и вертел головой. С каждым вдохом и выдохом жрицы огонь угасал. Его рёв удалялся. Пожар отступал от них, пятился вниз по склону. А жрица дышала. Всё тише и тише.

Подул ветер, прохладный и свежий. Наумбия закашлялась и пришла в себя.

Вился пепел. Средь гари пылали отдельные кедры. Красноватые отсветы пламени оттеняли осенние сумерки. Микким неподвижно сидела с закрытыми глазами. И не дышала. Она выглядела иссохшей, кожа потемнела, но даже в таком облике рядом с ней ощущалось странное умиротворение.

— Она... всё? — спросил Кёрт у невозмутимо отряхивающихся от пепла мужчин.

Лё вздохнул. Ля недоумённо поднял брови, подумал, кивнул и сказал:

— Нет, Микким не умри. Она знай... Тело — всё. Жрец опять жить после время.

— Вы её оживите потом, что ли? Магией? — изумился Броки. Ля заговорил на своём языке, но внезапно его перебил худощавый собрат.

— Вообще-то чангамские просветлённые в неустанных попытках покинуть Спираль Суеты способны перерождаться до полного просветления, — сухо пояснил Лё на чистом сизийском. — Так что Микким в ближайшее время вернётся в наш бренный мир в новом теле безо всякой вульгарной магии, уж извините. В этой жизни она сделала необходимое. А нам нужно вернуть её старое тело на родину как памятную реликвию, в связи с чем разрешите откланяться. И удачи вам с миссией, постарайтесь дойти, тут немного осталось.

Аккуратно запеленав иссушённое тело жрицы в ткань её оранжевого платья, Ля закинул реликвию на плечо. Полуорки-восточники склонили головы на прощание и пошли вниз по тлеющему склону, опираясь на длинные посохи.

— И чего мы стоим? — нарушил молчание Батлер. — Говорят же, немного осталось. Резонатор целый, я проверил. Потопали!

Лес сгорел, и теперь в сумерках за скелетами деревьев угадывался уже знакомый муторно мерцающий багрянец. Но идти оказалось непросто. То ли все угорели в пожаре, то ли сила Столба возрастала вблизи многократно, только с каждым шагом к нему Воины Хаоса всё глубже проваливались в ментальное помрачение.

— Констанс, чуешь? Нахлынуло... — медленно повернул голову Кэррот. — Мне сейчас показалось, мы в детстве и снова сожгли лянский цирк... Только нас там поймали.

— Да, чувствую, — отрывисто просипел Изваров. Он хромал, суставы не слушались. Кружилась башка. Во рту появился мучнистый вкус золы. Чудился запах горелого мяса. А может, им пахло в действительности?

Под ногами скрипела выжженная земля. Здесь всё умерло, даже камни растрескались. Гудж шёл сгорбившись, волоча по земле алебарду. Ему вспомнилось, как после падения скверной кометы он полил земляным маслом тела соплеменников и устроил огненное погребение. Всё, что смог для них сделать.

Фириэль подняла обгорелую ветку и заворожённо смотрела на рдеющий уголёк. Наумбия хотела предупредить эльфийку, чтобы та не вздумала воткнуть его себе или другим в глаз, но её отвлёк Бизас. Силач, стоивший целой армии, неподвижно стоял за сожжённым кедром. Из закрытого шлема шёл дым. Волшебница дрогнула и отвернулась.

— Это трение. Статика. Это не я, — бормотал Броки, дёргая остатки бороды.

— О, теперь этот, как его... Дросс, — комментировал видения Олясин. — Он оставил мне шрам на лбу, чтобы я помнил, и сидит у костра со свёрнутой шеей... дурак...

Костик тоже увидел пылающий цирк. Из огня выходили горящие одержимые. Он подумал, что нужно проверить, работает ли Резонатор. У кого он, однако? Кто его нёс?

— Мы же хаос-нейтральные, — твердила Шноррел. — Мы же хаос...

Среди мёртвых стволов крались корявые. Дикари, чей посёлок сгорел из-за Воинов Хаоса. Деревянные копья летели в волшебницу. Нужно сосредоточиться. Её била дрожь.

— Я сказал же, что всё починю! — вскричал Батлер, махнув кулаком.

Фириэль уронила ветку и беззвучно заплакала, прикрывая руками лицо.

— Так, идём, — крикнул Кёрт. — Мы взорвём эту мерзкую пещеру с младенцами!

Гудж рычал, озираясь. С ходу рубанул алебардой тлеющее дерево. Здоровенная сколопендра сновала в тени, подбиралась, чтобы напасть, а ему не хватало слов, чтобы предупредить товарищей. Он забыл речь людей.

— Если руки оторваны, сразу умрёшь, — скорбно толковал Броки. — А у кошки нет рук, я смотрел! Потому она сдохла... и все взбеленились!

Костик знал, что это обман, но не мог разобраться, где правда. С чего всё началось? Они испортили свой Резонатор. Но потом нашли новый. Или... привиделось? Может, это тоже была иллюзия? Сложно наведённая галлюцинация? Какова вероятность случайно наткнуться на столь важную вещь? Невозможное совпадение! А восточники? Их здесь быть не могло. Их и нету. И не было. Это просто нелепо — увидеть корабль и после додумать такую компанию. Впрочем, был ли корабль? А море?

Сколопендра метнулась из темноты. Троллин, яростно рыкнув, огрел её алебардой. Многоногая тварь изогнулась, вывернулась, бросилась к Фириэли. Не переставая рыдать, эльфийка отпрыгнула в сторону. Сколопендра исчезла в лесу.

— Уже близко, держитесь! — подбадривал Кэррот. — Западная Глунь, здесь и заживём.

Наумбия видела, как горит отчий дом. Всё пылает, и некуда скрыться. Не охвачен огнём лишь её старый шкаф. Нужно спрятаться в нём. Затвориться.

— Резонатор испорчен, Олясин.

— Всё нормально, Изваров, не паникуй...

— В каком смысле? У нас его нет!

— Значит, мы без него разберёмся! Подумаешь...

Констанс хотел возмутиться, глянул ненароком вперёд и обмер. Почерневший лес кончился. Перед ними полыхал костёр — грандиозный, выше деревьев. В центре пламени вилась, пульсируя, тёмная сфера. Она медленно повернулась к Изварову. Это глаз, понял он. Страшный глаз, что за ним следит.

— Эй, а кто из вас взял Резонатор? — угрожающе процедил Кёрт, поднимая топор. Батлер зло ухмыльнулся и стал обходить его сбоку, целясь киркой.

Сколопендра встала на дыбы и кинулась на него сзади. Гудж рванулся, пригвоздил её алебардой к земле. Многоножка неистово билась и извивалась, но олг, подхватив с земли увесистый камень, разбил ей хитиновую башку. Рядом всхлипнула Фириэль.

— Мы дошли, — радостно засмеялась волшебница. — Костик, что ты стоишь, ты не понял? Нам туда. Это шкаф.

Костик тупо смотрел на неё. На глаз в пламени. И опять на неё. Жар нарастал.

Сзади слышался лязг стали. Орал Батлер. Ругался Олясин.

— Господа, я смотрю, вы совсем заигрались с огнём, — сказал смутно знакомый насмешливый голос. Изваров повернулся. Под обугленным деревом стоял действительный чародей второго класса Шугарт Хофф. Иссиня-чёрные волосы шевелил ветер.

— Я же главному вас научил, — Шуга улыбался, но глаза его были печальны. — Вспомни форму кристалла.

Словно удар электричеством. Констанс вспомнил. Увидел всё сразу. Как Олясин и Броки замахиваются оружием, а эльфийка наблюдает, смеясь. Как Гудж бегает с камнем по лесу. Как Наумбия, разведя руки, идёт к мерцающему кровавым сиянием Рунному Столбу.

— Стойте! Кристалл! — завопил Изваров. Он заставил всех выучить этот приём.

Через пару мгновений понял: сработало. Они остановились.

— О, привет, Костик, — сморгнул Олясин. — Кажется, сейчас самое время использовать Резонатор, который ты держишь в руках.

— Кёрт, у тебя на топоре моя кровь, — возмутился Батлер. — Потому что у меня на плече след твоего топора! Ты совсем обнаглел? О, а что это за сентипеда шевелится?

Наумбия подошла к Констансу. Её руки тряслись.

— Давай же покончим с безумием.

Он привёл Резонатор в готовность и, хромая, понёс его к сияющему Столбу.

С моря налетал шквальный ветер. На заветренной стороне сопки пылал костёр; не то, чтобы им не хватило огня, но иного способа согреться не было. Взбудораженный разгулом стихии Кэррот орал услышанную в Новом Бедламе разбойничью песню:

— И совершенно случайно я встал на путь исправленья...

Уничтожив Столб, Воины Хаоса убрались подальше от эпицентра заражения и отыскали укромную лощину. Израненные, обожжённые, они падали с ног от усталости, а идти тёмной ночью по буеракам, где скрываются серые звери и сколопендры, казалось сомнительным удовольствием. Из последних сил Шноррел пробилась в эфир, известив центр о победе. Не зря. Ей ответили, что топать до Харша пешком вовсе необязательно: утром к берегу подойдёт сизийский бриг «Кара» под чёрно-синими парусами.

— Наконец-то мы сделали всё как надо, — прооравшись, высказал Кёрт. — Отважно превозмогли обстоятельства! Но пока я не чую в себе изменений... И совсем не хочу возвращаться к обыденной жизни.

— Если мы не вернёмся, никто не узнает о наших подвигах, — напомнил Констанс.

— Да, обидно. Весь смысл походов в том, чтоб вернуться героем!

— Вечно ты то туда, то сюда, — проворчал Батлер, всё ещё недовольный, что Олясин его чуть не зарубил в припадке безумия. Наумбия потёрла зудящую щёку и сказала:

— Поход не закончен. Несколько Столбов ещё действуют, а вы видели, как нарастает их сила. Сообщают о саботаже и контратаках носителей хаоса. В общем, в Сизии весело. Да и... чувствуете? Столб мы схлопнули, а энтропия осталась! Может, здесь ещё долго мутанты зловещие будут плодиться.

— Мы залили пожар, но угли ещё горячи, — кивнул Гудж.

Темнота загустела. Свет костра стал мертвенно-синим. Звуки ветра утихли, потянуло кладбищенским запахом. Заунывно запели гнусавые голоса. Воины Хаоса ещё не успели понять, что грядёт, как из мрака соткался призрачный силуэт в смутно знакомом цилиндре.

— Сразу отмечу: это запись, поэтому отвечать мне не нужно, — произнёс силуэт узнаваемым тенором Томаса Мардармонта. — Из-за всех этих хаосов непонятно, когда вас отыщет мой призрак, но я отправляю его через пять дней от явления Рунных Столбов. Со мною всё в норме, смертельно соскучился... тьма, как трудно выбрать слова для описания чувств. Обращаюсь по делу! Заезжал тут в волшебный Аквонамор, болтал с одним старым жуликом, который официально в Новом Бедламе, а на деле у него неплохое поместье на побережье. Да, я про Йона Фолкера! Он просил передать следующее, сказал, для вас это важно. Цитирую: «Люди редко меняются арками. Та, о которой мы говорили, стопудово являлась порталом, работавшим только на выход. Кто-то пришёл к нам в Войну Хаоса. И шестнадцать лет спустя я подозреваю: он до сих пор здесь». Конец цитаты. Ух, зловеще звучит, как мы любим! Расскажите потом, о чём ребус, и помните: я ценю вас живыми.

Призрак медленно истаял в воздухе.

— Да, забавно, — после паузы выдал Изваров, ощущая, что утратил способность чему-либо удивляться. — Кажется, нужно ещё раз встретиться с Йоном Фолкером и поговорить. В том числе и о дальней телепортации.

— Где ловить будем? — уточнил Кэррот. — В Аквонаморе?

* * *

Мария Сюрр потянулась и благопристойно поправила кольчужный топик.

— Признаю, с Фолкером неожиданно. Хотя он мог и врать. Смущает другое... Всего Столбов вылезло двадцать три, и, как всюду писали, Воины Хаоса уничтожили пять. Больше, чем остальные хаос-нейтралы — это вас и прославило! Но поведали вы лишь о трёх.

— Ладно, карты на стол, — цыкнул зубом Олясин. — Четвёртый Столб к югу от Больших Грабель подорвали действовавшие под нашим флагом «Трижды Непослушные». Достойно сработали! Пятый Столб, в самых дебрях Оркании, за грибными лесами и ядовитыми свалками, мы разрушили вместе. При поддержке армии и Охранки. Но там откровений уже не случилось, рутинная операция. Такие всю зиму шли, пока разгребали последствия.

— Получается, вам много кто помогал! В Глуни — волшебник и каменный тролль, на тракте — солдаты и гномы, на побережье — восточники...

— Да, все Обитаемые Земли поднялись против Хаоса! — с патетичным запалом провозгласил Кэррот. — Ну подумай сама, Марья: если б нас не было, кому бы они помогали? Тролль не мог сломать Столб; восточники не дошли бы втроём; а без нас гномы бы и не вылезли на поддержку солдатам!

— В подземных чертогах инициативных не любят, — процедил Броки.

— Поняла и согласна, — степенно кивнула журналистка. — Помню, ты в нашу первую встречу обмолвился, что не можешь точно сказать, сколько Воинов Хаоса на самом деле... значит, вы торговали франшизой, как говорят в Тарбагании?

— Ага. Исключительно для пользы дела. Да, друзья, мы с Марией взяли за правило формулировать мораль каждой истории. Тут, я думаю... Столбы окончательно убедили нас: жизнь не даётся без боя. В газетах, конечно, всё подавалось, как цепь ярких побед, но на деле, как видишь, всё было немного иначе. Все согласны? — остальные не спорили: жизнь и вправду им не давалась без боя. Кёрт решительно допил пиво. — И ещё важное. Именно после явления Рунных Столбов мы окончательно уверились в Хаотическом Заговоре.

— А вот я до сих пор не верю, — фыркнул в бороду гном. — Когда ход в шахте схлопывается, это не заговор, а пласты гуляют или крепи плохие поставил! И тут надо не блажь разводить, а лупить бригадира да пострадавших откапывать. Говорят, у некоторых бывают воображаемые друзья... а у тебя, Кёрт, воображаемые враги! Реальных мало?

— Нет, согласна, совпадения интригующие, — притушила свару Мария. — Например, с расположением Столбов... Но это не доказательство: Хаос мог и сам к городам привязаться, может, его людские скопления притягивают. Мы не знаем, каким законам он подчиняется!

— Верно, не знаем, — согласилась Наумбия, аккуратно складывая и убирая газету в суму. — Но впоследствии мы действительно встретились с неким подобием заговора.

— Вы имеете в виду Гарстанский Инцидент?

— Да, его! — нетерпеливо стукнул по столу Кэррот. — Летом 293 года. Ты там тоже всей правды не знаешь — расскажем поздней, как приедем в Азиро. Что-то мы засиделись на месте! Где обещанный правительством фургон?

Окрылённый воспоминаниями, он покинул террасу и вышел на улицу. Дождь закончился, воздух полнился влагой и свежестью. Над бульваром молочно сияли чарованные фонари. Олясин вгляделся и похолодел. По тротуару медленно приближались подозрительные персонажи, от которых он убежал днём. Пухлый парень, худая девица. Пучеглазая женщина, пара лохматых мальчишек.

— Мужчина, у вас не найдётся кресала? — проворковала женщина, кокетливо вращая глазами. Мальчишки замерли, а потом восторженно закричали:

— А вон Гудж, посмотрите! Какой здоровенный!

Что? Кэррот быстро оглянулся. Гудж и вправду вышел из кафетерия, расправляя могучие плечи. Ну, хотя бы тылы прикрыты.

— Из-звините нас, К-кёрт, — запинаясь, обратился к нему пухлый юнец. — Мы п-поклонники вашей команды. Узнали, что Воины Хаоса в городе, потом встретили вас...

— Вы так лихо забор перепрыгнули! — восхитилась худая девица. — Потрясающе!

— Да, а нам бы хотелось, хо-хо... — зажеманничала пучеглазая дама, — автограф...

— Ой, а вон Фириэль! Настоящая! — загомонили лохматые.

Олг встал рядом, клыкасто улыбаясь. Услыхав своё имя, подкралась эльфийка. Олясин вытер со лба испарину. Кажется, с возрастом он стал мнительным. Надо же, автограф!

Оплатив счёт, Наумбия удалилась в уборную. На террасе «Весёлой Хлюндии» остались лишь Батлер с Марией. Гном дожёвывал черничный пирог и бурчал:

— Вот чего бы ты хотела от книги про нас? Денежек заработать? Прославиться?

— О, я это ещё не придумала. Знаешь, на всё воля Хаоса.

— Да, конечно. Особенно с тем, что сейчас происходит! Не было такого с Гарстана. Может, скоро всем станет и не до книжек, — тяжело вздохнув, он утёр чёрный рот бородой и продолжил задумчиво. — Я и сам думал описать наши подвиги... вернее, свои. Помоги мне советом. Как правильно пишется — «с пятьмя» или «с пятермыми»?

Сюрр замялась, но гном уже встал со скамьи.

— А, неважно. Газ в штольню, какой из меня сочинитель? Расскажи по пути лучше, как ты нашла себя. Что подтолкнуло к профессии?

— Честно говоря, уже и не помню, — покачала головой журналистка.

Часть II. Как это делалось в Гарстане

Порядок необходим глупцу, гений же властвует над хаосом.

Альберт Эйнштейн

Глава 4

Мужественное лицо Олясина лучилось благородным негодованием.

— Мы здесь время теряем, а враги уже возле Сыр-Бора!

Казённый фургон из-за путаницы им так и не подали, пришлось нанимать частника. Едва пятеро воинов хаоса с журналисткой погрузили багаж да расселись, возничий заговорил:

— Вы не думайте, что я просто извозчик, у меня и своё дело есть... а извозом я так, для души пробавляюсь! Человек я глубоко образованный и хочу поделиться своим обоснованным мнением о вещах, что творятся у нас в королевстве. Вы слыхали, что Мрык полностью захвачен хаоситами? Полностью! Орды одержимых бегут к Сыр-Бору! А ведь всё из-за паромехаников и самокатчиков, да...

Он вещал в таком духе весь вечер и утро, а потом Гудж подсел к нему и убедительно попросил тишины. На второй день четвёрка лошадей прикатила фургон в Азиро.

Сюда со всей Сизии съезжались отряды хаос-нейтралов. А в Академии Волшебства, высоченные шпили которой дырявили чистое небо, последние годы работал Констанс. Воины Хаоса ждали его в академическом парке, на берегу привольно изогнутого пруда, под сенью раскидистых вязов и ясеней. Листва переливалась на солнце. Замшелые, выращенные из живого дерева скамейки оказались очень удобными, но Кэрроту всё равно не сиделось на месте. Свежие новости пахли железом и кровью. Возничий был прав — южные рубежи королевства в огне. Плодородные земли Мрыка охвачены хаосом. Бои громыхают уже у Сыр-Бора. А король так и не выступил с обращением.

— Зато, пока вы здесь, я услышу, что происходило в Гарстане, — помахала блокнотом Мария Сюрр. Олясин капризно топнул ногой:

— Нужно действовать, а не жить прошлым!

— Тоже верно. Мне бы хотелось увидеть Воинов Хаоса в деле.

— Лучше не надо, — покачал головой Батлер.

Наумбия Шноррел мяла пальцами хлястик плаща. В плаще было жарко. Без плаща было холодно. Отвела взор от мерцающей глади пруда и осмотрелась. Чувство не обмануло: к ним приближался Изваров.

Мария моргнула, фиксируя первое впечатление.

Костяной Человек был одет в походные сапоги, серые брюки, белую рубаху и синий жилет с вшитыми стальными кольцами лабораторных оберегов. Держал спину прямо, ступал чуть прихрамывая. Угловатое бледное лицо в мелкой сетке трещин, внимательный взгляд серых глаз. Роговые гребни на черепе. Кожаный ранец за спиной.

— Наконец-то ты с нами, — Кэррот не сдержал улыбки. Он представил другу Марию Сюрр, и Констанс вежливо пожал руку журналистки. Закипел разговор; после долгой разлуки Воинам Хаоса было, чем поделиться. Пока Изваров расписывал свежие достижения магической мысли, журналистка открыла блокнот и карандашом начертала квадрат, и ещё один внутри него, и ещё. Так она упорядочивала воспоминания.

По дороге к Азиро Олясин поведал ей, чем Воины Хаоса занимались после того, как бриг «Кара» под чёрно-синими парусами доставил их в Харш. Эпопея Рунных Столбов тянулась до самой весны: по всей Сизии, Тарбагании и Восточью расползлась энтропийная гадость, и её вычищали совместными усилиями. Носители хаоса прятались по тёмным углам; занимали руины, брошенные дома, хоронились в пещерах или искажённых мутациями лесных дебрях. Ждали своего часа да пакостили исподтишка: поджигали посевы, отравляли воду, портили воздух, создавали новые штаммы вирусов, подкладывали гвозди в тесто для пирожков и выращивали трынь-траву на продажу. Подрывали порядок.

Покончив с основной угрозой, выжившие хаос-нейтральные наёмники стали героями королевства. Им бесплатно наливали в кабаках и чаёвнях, звали на постоянную службу, с них писали картины и завиральные интервью. Смазливые девушки, а порою и юноши, видя бравых хаос-нейтралов, выскакивали из панталончиков! Новые отряды создавались еженедельно. Каждый город набирал собственную команду. Все придумывали броские названия и девизы, рисовали гербы и флаги, подбирали вычурную одежду, оружие и доспехи. Что бы ни творилось ужасного в Сизии, хаос-нейтралы тотчас приходили на выручку, причём слово «выручка» было ключевым. «Воины Хаоса», первые среди равных, тоже вдоволь побарахтались в этой волне. Но потом ажиотаж спал. Зло затаилось. В Обитаемые Земли вернулось спокойствие.

Воины Хаоса без потерь прошли испытание медными трубами. После пережитых сражений и странствий популярность казалась забавным, хотя и назойливым фоновым шумом. Почивать на лаврах они не умели, и теперь каждого тянуло к движению, к действию, к изменению мира. Особенно Кёрта с его вечным зовом.

Ближе к лету 292-го Кэррот, Костик, Батлер и Гудж, а ещё Фраппер Врекс, Сударь Змей, магичка Чуния и Неуклюжий Террорист из команды «Трижды Непослушные» съездили в Мутни с телегой взрывчатки. После Рунных Столбов Олясин решил, что дела нужно доводить до конца. И довёл: вскоре тайный культ Явного угас, младенческие жертвоприношения в тех краях прекратились. А Воины Хаоса и Неслухи, как их коротко называли, стали верными соратниками и собутыльниками.

Именно тогда у команды трудами неугомонного Кэррота появилось их знамя — чёрное, с восемью направленными в разные стороны стрелками, вписанными в квадрат. Подразумевалось, что этот стяг нужно брать на приключения, но таскать лишний вес быстро надоело, и с тех пор он стоял в имении Шноррел. Тогда же с Воинов Хаоса написали растиражированную картину, где довольный Олясин позирует с бутафорским огромным мечом, опираясь на недовольного Батлера, а Наумбия стоит в капюшоне, потому что у неё тогда были немытые волосы.

Год прошёл в трудах по расчистке заражённых зон, в охоте за бродячими порождениями хаоса, в загулах и пирушках, пока денег хватало. Отовсюду шли добрые вести. Томас Мардармонт хвастал, что без внешнего давления Йуйль процветает. Книга революционной поэзии Гаврилы Дануева «Турбация масс» рекордным тиражом разошлась в Фесте. После Рунных Столбов в Тарбагании тоже возникло движение хаос-нейтральных наёмников, самыми известными из которых стала «Бригада мучеников пана Кляксы».

Жизнь текла и струилась. Кэррот завёл неудачный роман, потом другой, поудачнее — с миниатюрной веснушчатой кареглазой блондинкой Чунией из «Трижды Непослушных». Эта девица научила Олясина паре колдовских трюков, и расстались они друзьями. Потом он путешествовал по стране и смотрел, как живут люди. Костик работал в Академии, взращивал мутафрукты и ценные злаки. Батлер ездил на родину, чтоб пообщаться с роднёй — они в кои-то веки признали его сносным гномом. Наумбия снова вернулась в колдовскую лавку: из жизни ушла её бабушка, и семейное дело осталось на тётке с племянницей. Гудж и Фириэль осенью раскопали очередной клад и отправились в сердце Оркании; олг хотел облегчить участь представителей своего племени, и ему это вроде бы удалось. Потускнела и кончилась осень, мокрым снегом обрушилась тёмная, злая зима. Затем воздух потеплел, солнце согрело Обитаемые Земли, и всё стало лихим и чудесным, волшебным и сказочным, пока в августе 293 года в самом сердце страны не случился Гарстанский Инцидент.

— Послушай, Мария! — обратился Олясин. — У нас есть пара часов, и мы вкратце изложим, что на самом деле происходило в Гарстане.

— Вся внимание, — уселась поудобнее журналистка. — Рассказывайте.

* * *

Изначально в Гарстане не было ничего ценного, кроме расположения. Городок вырос на перекрёстке торговых маршрутов между столичным регионом, пограничной Полосой, аграрными Большими Граблями и рудным Варголом. Некогда, до объединения Сизии, здесь обитали варварские племена: люди, которые в поисках знаний о жизни до Гигаклазма раскопали склад приключенческих книжек с картинками и по ним выстроили свой быт. Эти варвары, независимо от пола, носили отороченные мехом кожаные трусы, наручи и сапоги, отращивали длинные волосы и качали мускулатуру. Почти все они вымерли от простуды, а немногочисленных оставшихся теперь трудно отличить от обычных сизийцев.

После победы над роггардцами Гарстан вступил в эру устойчивого развития. Больше века он рос как торгово-промышленный центр королевства. Ему недоставало исторической рухляди вроде древних донжонов и крепостных стен, зато всюду торчали мануфактуры, товарные склады, нюшни тяглового скота и рабочие общежития, а в центральном районе — роскошные особняки нуворишей. Широкие радиальные проезды, узкие пешеходные улицы, мощёные площади, на окраинах — сараи да крытые дранкой хижины с огородами. С помпой открыли здание драматического театра, к утекавшей на север реке прокопали канал для грузовых барок. Замахнулись аж на центральную канализацию! А потом началось.

5 августа 293 года в Гарстане отмечали день города, в связи с чем даже самые трудолюбивые отложили работу. На центральной площади перед Дирекцией к вечеру собралось множество горожан от мала до велика. В сапфировом небе реяли сизийские флаги с девятиконечной звездой. Вспыхивали магические фейерверки. Оркестр заиграл жизнерадостную мелодию, и люди кинулись в пляс. Всех охватило безудержное веселье, лишь немногие почувствовали себя плохо, но списали на алкоголь. Однако минула ночь, забрезжил рассвет, а танцоры на площади продолжали выплясывать.

Но и тут не забеспокоились. В сих равнинных краях ритм жизни был слишком размеренным; всю неделю гарстанцы впахивали аки булы и поэтому на праздниках веселились, как в последний раз. Например, в прошлом году здесь сыграли знаменитую Синюю Свадьбу, где все дико перепились и устроили поножовщину. Сгорел дом торжеств и пожарная колокольня, пятеро гостей утонули в канале, невеста затыкала вилкой подружку, свекровь едва чьим-то ухом не подавилась, священника предали анафеме, ведущего-аккордеониста сослали в Новый Бедлам, а жених теперь ездит на кресле с колёсиками. Да, в Гарстане знали толк в развлечениях.

Днём 6-го числа танцы не прекратились. Оркестранты сломали часть инструментов вместе с руками, но это уже никому не мешало. Люди падали от изнеможения, а потом поднимались и снова плясали, ничего не замечая вокруг. Милицейские патрули, посланные разогнать горожан по домам, присоединились к веселью и выделывали замысловатые па, крутя алебарды над головой. Те из жителей, что покинули праздник, жаловались на мигрень, головокружение, тремор конечностей и спутанное сознание. Самые осторожные побежали из города. Началась паника. Кошки, собаки, забытые в нюшнях булы и лошади впали в бесчинство. Служба магического контроля зафиксировала уйму тревожных сигналов, но главный контролёр почему-то не вышел ни на связь с центром, ни на собственное рабочее место, и всё увязло в бюрократической волоките. К вечеру городок окутал поднявшийся из водостоков туман. Связь с Гарстаном прервалась. Последние мысленные сообщения оттуда гласили, что на улицах буйствуют орды одержимых.

Охранка, в очередной раз застигнутая врасплох коварными хаоситами, разбушевалась. Быстро найти виноватых не представлялось возможным; пришлось принимать чрезвычайные меры. Сизийских хаос-нейтралов срочно вызвали по тревоге, и уже утром 7 августа в Гарстан ворвалась команда «Атака Страхом». Лишь двоим из неё удалось спастись бегством: израненные и дрожащие, они сообщили, что в тумане их окружила толпа бесноватых жителей, а затем налетели одержимые милиционеры со шнепперами и алебардами. Против плотного строя у разобщённых нейтралов не было шансов. Попытка ввести в город войска провалилась: от центра до самых окраин его заливала энергия хаоса — не столь концентрированная, как близ Рунных Столбов, но не менее действенная. Оказавшись в тумане, хаос-отрицательные солдаты впадали в ступор, а хаос-положительные — в истерику, поэтому Гарстан просто оцепили по периметру. В центре города что-то гремело и полыхало, слышались страшные крики и ужасная музыка. Днём внутрь скрытно проникла команда «Браконьеры» — больше их не видели. Попытки выманить одержимых магическим обстрелом окраин привели лишь к тому, что в тумане возникла зловещая суета, а затем по волшебникам запустили из требушета коровой. Очевидно, в королевстве настали тяжёлые времена.

К вечеру в штаб решения Гарстанского Инцидента прибыли Воины Хаоса.

В селе Повозье, что севернее Гарстана, стояла большая церковь Семиугольников. Под её посеребренным куполом, в белокаменном зале с тремя нефами, толпилась на редкость безбожная публика. Кэррот даже присвистнул: давненько в одном месте не собиралось столько хаос-нейтралов. Глаз выхватывал из толпы знакомые лица и узнаваемые костюмы. Вон, как грифы, сгрудились мрачные «Убийцы Времени» в чёрных сюртуках с длинными фалдами; с этой командой довелось однажды повздорить из-за их любви к разрушению. Многочисленная «Лига Нелегалов»: люди, гномы, пара оркоидов, одеты кто во что горазд, стоят и хихикают. Ребята не самые опытные, да амбициозные — со Столбами повоевать не успели, но последующий бардак разгребали неплохо. С разноцветными «Феями Рассвета», единственной целиком женской командой Сизии, стоит пообщаться поближе. Утверждали, что им неинтересны мужчины, но гляди ж ты, одна уже строит Олясину глазки. Рядом встали, сунув руки в карманы, жулики и бандиты из новобедламского «Раздора» в коричневых кожаных куртках и красных колпаках с прорезями для глаз. Их вожак, свирепый детина поперёк себя шире, в прошлую встречу вызвал Гуджа побороться на руках и едва не одолел, а, проиграв, проникся к «Воинам Хаоса» некоторым уважением.

Наконец Кёрт узрел в конце зала дорогих сердцу Неслухов. Фраппер Врекс снова что-то жуёт, за ним хитро сверкает глазами малышка Чуния. Сударь Змей, скрестив на груди руки, поглаживает седую бороду. Приветственно ухмыляется лохматый Клещ-Философ с бутылкой за пазухой. Зеленокожая Сабрина Арг скалит ломаный клык, за её могучим плечом худющая Неедяка хмуро пялится в расписной потолок. Сверкающий лысиной крепыш Огнеблюй, дразнясь, дымит в ухо как всегда утомлённому жизнью Террористу.

Протолкавшись поближе, Воины Хаоса горячо приветствовали соратников. На церковный амвон между тем вылезли официальные лица: взмыленные представители милиции, армии, Академии и Охранки, сообща породившие план будущей операции. Болтовня в зале поутихла; стало слышно, как на разделяющих нефы колоннах потрескивают смолистые факелы. Пахло дёгтем и ладаном. Боковые окна церкви закрывали синие занавески. Изваров задумался, почему именно синие. Нет ли в этом скрытого смысла?

— Дамы и господа, у нас важное дело, — сухо заговорил Питовран, заместитель начальника Охранки, незапоминающийся человек в затемнённых очках. — Гарстан захвачен хаоситами. Вам предстоит пробраться туда и уничтожить источник заразы.

— А он точно там есть? — подняв руку, уточнила одна из «Фей Рассвета».

— Однозначно. Магэксперты, изучив пятно энтропийного заражения, уверены — хаос вызван особым устройством, установленным где-то в центре города. Оно вроде Столбов двухлетней давности, только слабее, ибо сделано кустарным способом.

— Ну и кто его сделал? И как? И зачем? — загомонили нейтралы.

— Это выясним позже. Сперва нужно этот прибор найти и обезвредить. Сумеете выключить, не разрушая — вам будут особенно благодарны.

— Мы желаем его изучить, — гулким басом пояснил чародей Каленас Сатис из-под тёмного капюшона плаща. — Во имя науки.

— Почему просто не разнести там всё в пыль? — рявкнул дылда из «Убийц Времени».

— Варианты рассматривались, — скупо кивнул Питовран. — Огонь с неба, молнии, смерч, артиллерия... и, возможно, так сделать придётся. Но, во-первых, в Гарстан вложено много денег. Там товаров и средств производства на полкоролевства! Во-вторых, люди.

Кэррот переглянулся с Констансом. Наумбия подняла бровь.

— На момент Инцидента в Гарстане находилось порядка пяти тысяч человек. Около тысячи успели покинуть город. До половины оставшихся стали одержимыми или носителями хаоса. Непроницаемый туман, несомненно, их рук дело. К счастью, нам помогла крыса, верней, стая крыс. Штатный бестиар-дудочник направил своих агентов изучить обстановку. Прежде, чем связь с животными прервалась, мы узнали, что одержимые поубивали нейтралов, а всех хаос-отрицательных граждан, пребывающих в недееспособном состоянии, заперли по баракам, амбарам и другим помещениям.

— Зачем?! Они что, их едят? С каких пор хаоситы берут заложников?

— Мы не знаем. Но эти две тысячи сизийцев умрут через пару дней, если им не помочь. У нас под сотню хаос-нейтральных солдат и десяток волшебников — этого мало, чтобы атаковать в лоб, а пока подтянутся прочие, станет уже слишком поздно. Как ни прискорбно, вся надежда на вас. Этой ночью вы проникнете в Гарстан с разных сторон и остановите наводящее хаос устройство. В противном случае нам придётся уничтожить город.

Плечо Шноррел дрогнуло.

— Угу, рандеву с парой тыщ одержимых, — скептически фыркнул Фраппер Врекс. Воцарилось молчание, нарушаемое звуком почёсывания затылков.

Питовран повернулся к людям в синих и красных мундирах.

— Скопления хаоситов беспорядочно перемещаются по Гарстану, их не хватит, чтоб перекрыть его полностью. Военные отвлекут противника изматывающими атаками, но надолго войти в туман не смогут. Милиция подготовила карты Гарстана, продумала маршруты проникновения. Как только устройство деактивируется, энтропия уменьшится, и мы сможем прийти на помощь. Королевство вас не оставит!

— Флаги Сизии брать? — усмехнулась розоволосая Фея.

— Фляги, фляги берите! — откликнулись из «Раздора».

— Кстати, вы пойдёте туда не одни, — пробасил Каленас Сатис. Он раскатисто стукнул посохом в пол церкви, и в неё ровным шагом вошли два десятка вооружённых людей в чёрно-жёлтых доспехах. — С вами в город отправятся Ликвидаторы.

По скоплению хаос-нейтралов пронёсся отчётливый ропот. Ликвидаторы, силовое крыло Академии Волшебства, называемые ещё группами зачистки, были грозной, таинственной службой. Отборные маги и воины, профессионально обученные, дисциплинированные не в пример хаотичным авантюристам, Ликвидаторы легко бы оставили их без работы, не будь дорогими и малочисленными, как любые элитные силы. А теперь предстоит действовать вместе. Час от часу не легче!

— Познакомитесь позже, а сейчас внимание на схему, — поправил очки Питовран.

Лысый и усатый комиссар гарстанской милиции Азор Маштомс, который в момент Инцидента пребывал в отпуске, с ходу взял була за рога:

— А я вам сейчас покажу, откуда готовится проникновение, — он ткнул в карту милицейской дубинкой. — Вот четыре позиции. Через пару часов, как стемнеет, так сказать, и отправитесь. На востоке — район лесопилки. Уйма всяческих древесин, штабеля, склады; есть, где скрытно пробраться. К югу тянется частный сектор. Можно там прошмыгнуть огородами. С западной стороны город огибает река Вяленькая; от ней в центр ведёт канал, за погрузочным доком наверняка наблюдают, но по темноте нетрудно зашкериться средь пакгаузов. Ну и самое сладкое. Северное направление. На реке ниже города — сброс канализации. По её тоннелям можно пройти в самое, так сказать, сердце Гарстана.

— А она дождевая или фекальная? — не удержался Олясин.

— И та, и другая. Сперва планировали построить раздельные, но потом решили, так сказать, совместить.

— Жадные засранцы, — осуждающе проворчал Батлер.

Началось распределение направлений. Наумбия сразу какой-то особенной интуицией ощутила: если бездействовать, их отправят в канализацию, и немедленно вызвалась плыть в погрузочный док. Но тут остальные загомонили наперебой, своды церкви огласились кощунственной руганью, все полезли с распросами, а минут через десять, когда поутихло, неожиданно выяснилось, что «Воины Хаоса» всё-таки идут через стоки.

— Я подумал, так будет смешнее, — поделился Кёрт. — К сердцу через клоаку, хе-хе!

Наумбия стиснула зубы. Она только что перестирала всю боевую одежду.

— Итог следующий, — объявил Питовран. — Лесопилкой идёт «Лига Нелегалов», двадцать два бойца. С юга входят «Раздор», одиннадцать, и «Феи Рассвета», шестнадцать. Каналом плывут «Убийцы Времени», семнадцать человек, и взвод Ликвидаторов. Второй взвод, «Трижды Непослушные», восемь, и «Воины Хаоса», шесть, идут стоками. Вопросы?

— А где «Жидкий Шёлк»? — цыкнул зубом татуированный тип из «Раздора».

— И «Одна Вторая»? — добавил Изваров. Отряд, заново набранный капитаном Гансом Пополам, успел прослыть мощной и слаженной боевой единицей. С прошлого года они работали в Сизии, и сейчас их весьма не хватало.

— Ситуация под неусыпным контролем. Все отсутствующие на данный момент команды будут задействованы по мере прибытия, — ответил заместитель начальника Охранки. — Берите карты, проверяйте снаряжение, полчаса на сборы.

После свежести августовской ночи миазмы канализации казались особенно ароматными. Бойцы кто вставил в ноздри затычки, кто прикрыл лицо повязкой, кто глушил обоняние чарами. По широкому жёлобу текла мутная жижа; к счастью, прокладчики обустроили тоннель дорожками с обеих сторон стока. К несчастью, дорожки оказались грязными и скользкими. Каждый шаг мог стать роковым.

— Запах так себе, но сам Гарстан — неплохое место. Лучше бы его не сожгли, — толковал Кэррот, стараясь не стукаться шлемом о свод. — Была у меня здесь одна девушка...

— Как в любом крупном городе Сизии, — укорил Изваров.

— Ну, возможно... что поделать, я полиаморен.

— Ты аморален, Кёрт!

— Полиаморален.

Наумбия оправила тяжёлую куртку-бригантину с кожаным капюшоном и вздохнула:

— Костик, я не совсем поняла, а ты вроде обсуждал с Фраппером. Почему власти думают сжечь город?

— Опасаются хитрого замысла хаоситов. Непонятно, что те задумали. Гарстан всё-таки мастерская всей Сизии, и теперь он внезапно захвачен. Что дальше? Лучше пожертвовать одним городом, чем сгубить королевство.

Изваров знал, о чём говорил, ведь торгово-промышленный Гарстан стал обителью колдунов-ремесленников, мастеровых-волшебников, алхимиков и прочих скромных тружеников чародейского промысла. Всем понятно величие магов из Академии — провидцев, первооткрывателей, гениальных учёных, творцов. Всякий уважает стихийных волшебников, боевых магов, лекарей, экзорцистов. Кто не рукоплескал мастерству иллюзионистов и фокусников, психоделов, певцов заклинаний и других чароплётов?

А простые техномагические работники остаются в тени. Люди пользуются одеждой, зачарованной от влаги и насекомых, едят обеззараженную амулетами пищу с магическими добавками, пользуются волшебными снадобьями и устройствами, не задумываясь о тех, кто творит эти нужные вещи. Инженеры, механики, слесари, ювелиры, аптекари, стеклодувы и гончары, столяры, оружейники, золотари, портные, ткачи и сапожники — обладая толикой чародейского мастерства, эти люди меняют своим трудом мир. Уровень жизни, безопасность, комфорт в Обитаемых Землях держится на их могучих плечах.

Но даже такое искусство может обратиться во вред. Среди хаос-нейтральных наёмников уже разлетелась молва об устройстве, которое упоминал Питовран. Не секрет, что после явления Рунных Столбов многих интересовало, как работают такие магические конструкты и можно ли их изготовить самостоятельно. Казалось бы, сложно сравнивать исследования специалистов Академии Волшебства и сарайную самодеятельность магов-ремесленников; но, похоже, последние оказались изобретательнее.

По слухам, подтверждённым знакомыми знакомых и другими компетентными источниками, в Гарстане возник некий кружок, клуб любителей поизучать хаос под названием «Трансмутация». Им хотелось воспроизвести генерацию энтропии, чтоб использовать её как источник дармовой энергии и прославить себя на века. Об экспериментах прознал главный городской контролёр Пшундер и незамедлительно донёс наверх, но Охранка с Академией дружно завернули рапорт. Мол, контролируй, но вероятность, что у создателей вечного двигателя хоть что-то получится, исчезающе мала.

А потом настало 5 августа.

— То есть власть опасается, как бы хаос не распространился на всю страну? — Шноррел брезгливо переступила вязкую лужу. — И готова пожертвовать Гарстаном?

— Армия и Охранка любят резать, не дожидаясь гангрены! — встрял Кэррот, взмахнув факелом. — Но вот Гильдия Торгашей, например, против: им не выгодно город сжигать. Академии тоже. Ну ты знаешь, есть разные фрикции...

— Фракции, — поправил Констанс. Даже в смрадном тоннеле Олясина не оставляли мысли о девушках.

— Так нельзя, — твёрдо высказала Наумбия. — Дело не в деньгах. Разрушение — это именно то, чем занимается Хаос. А они хотят... сами?

— По-твоему, это неправильное решение?

— Может и правильное. Но очень плохое.

— Тише! — оглянувшись, потребовал один из Ликвидаторов. Они шли впереди и теперь остановились, прислушиваясь. Пара человек использовали тепловое зрение, но даже оно почти не проницало гарстанский туман. Вероятно, здесь он и рождался — в подземных коммуникациях. Пламя факелов освещало тоннель, уходящий в клубящуюся мглу. На стенах блестела текучая жижа.

— Коль напрыгнут, не лезьте, мы справимся, — холодно предупредил старший группы зачистки, Рандир Кводд — верзила с широким лицом, одетый в чернёную кирасу с горжетом и наплечниками. — Никакой любительской магии.

— Да пойдём, минут десять ходу осталось, — махнул палашом другой ликвидатор.

— Мялый, не суети, — окоротил его Кводд.

Воинов Хаоса нагнали прикрывавшие тыл «Трижды Непослушные». Они громко сопели и шкрябали по стенам шипами доспехов. На них тут же зашикали.

Вопреки обыкновению, в этот раз нейтралы облачились в броню: кто в кирасы, кто в бригантины. Большинству доспехи одолжили военные, но у некоторых имелись свои, модные, вычурные. Кэррот добавил к кирасе латный наплечник; второго у него не было. Неуклюжий Террорист натянул на трико кожаную сбрую с шипами. Многие надели наручи и перчатки, наголенники, латные гульфики. Ну и шлемы — в основном армейские купольные с наносниками, но Фраппер напялил рогатый колпак, а Сударь Змей — стальную панаму с заклёпками. Батлер медно сверкал подаренной в Йуйле древней пожарной каской. Огнеблюй блестел лысиной. Констансу мешали надеть шлем костяные наросты. Женщины, кроме брутальной Сабрины, тоже пренебрегли защитой башки — одним тяжко, другим не хотелось портить укладку.

Нейтралам выдали общий план города. У Ликвидаторов нашлась карта подробнее, со схемой коммуникаций. Тоннель вёл прямо в центр, но удобных выходов из него было немного. Двадцати четырём засланцам предстояло пробраться как можно дальше в надежде, что их не заметят. Костик с самого начала сомневался в этой затее.

Вдали зашлёпало. Будто несколько пар ног пробежало по жёлобу. Свод тоннеля дробил звук на мелкое эхо. Ликвидаторы выставили перед собой воронёные мечи и глефы.

Звуки стихли. Раздавался лишь мерный стук капель.

— Если ждут, надо идти! — прошептал Кёрт, взявшись за рукоять нового меча. Он назвал его по-тарбагански: Шворт.

— Нечего здесь рассусоливаться, — сварливо поддакнул Батлер. — Пар мне в поршень! В кои-то веки сложили приличный тоннель — и тот весь загадили...

Факелы высветили перекрёсток. Боковые ходы чёрнели провалами. Ликвидаторы высунулись из-за углов, направляя оружие. Никого. Тихо.

Впереди загудело. Туман всколыхнулся. По тоннелю промчал порыв ветра. Хлестнул по лицам, задул факелы.

— Враг! — заорал ликвидатор, выпуская вперёд стаю огненных шаров размером с кулак. Те с шипением взрезали тьму и взорвались багряными всполохами. Грохот, вопли. В тумане мелькнули фигуры. Нейтралы прижались к стенам.

Зазвенев по камням, в сток упала жестянка. Хлопнуло, зашипело. Бледный свет колдовских огней озарил растекающееся под ногами зеленоватое облако. Защипало глаза.

— Газ! — вскричал Изваров. Началась суматоха. Ещё пара жестянок вылетели из темноты. Ликвидаторы отбросили их обратно телекинезом. Засвистели арбалетные болты. Кто-то вскрикнул от боли. Авангард группы зачистки прикрылся телекинетическим щитом и пустил по тоннелю волну огня. Она быстро угасла. Брошенный им навстречу стеклянный сосуд разбился о стену. Едкий запах усилился.

— Все в правый ход! В правый!

Хаос-нейтралы бросились в оба прохода. В отравленном тоннеле стало невыносимо, а различать право-лево даже в спокойные-то минуты получалось не у всех. Но и здесь поджидала беда. Из густой темноты на них, злобно крича, кинулись одержимые.

Вспыхнул бой. Наумбия отшатнулась к стене. Зажгла разряд, чтобы свои могли видеть во тьме. Гудж орудовал новой рогатиной, пыряя врагов одного за другим. Те валились, хрипя. Фириэль выпускала стрелы во тьму. Врекс швырялся сосульками. Костик вскинул парные топоры, добивая ползущих по жёлобу бесноватых.

Коренастый Огнеблюй выдохнул струю пламени, заполнившую тоннель от пола до потолка. Одержимые вспыхнули, как огородные пугала. Попадали. Батлер закашлялся. Взбаламученный позеленевший туман разъедал лёгкие.

В центральном тоннеле раздался резкий звук, будто лопнула стальная струна. Обстрел из темноты прекратился. Воздух точно застыл, да и жижа по жёлобу течь перестала.

— Все сюда, быстро! — Олясин размахивал факелом из очищенного от врагов правого хода. Задыхающиеся хаос-нейтралы устремились к нему, волоча на себе раненых. За ними, прикрываясь чарами, шли Ликвидаторы. Старший группы зачистки подгонял отстающих.

Они шли боковым ходом с четверть часа. Потом взломали дверь в стене тоннеля, за которой открылась узкая лестница в подвал казённого здания. Да, они отклонились от курса, но им всё равно удалось проникнуть в Гарстан.

— Сударь Змей поймал стрелу в ногу, Террорист надышался отравой, — сетовал Фраппер Врекс, подкрепляясь расплющенным бутербродом. — Оставим их здесь, пусть забьются куда-нибудь и переждут. Теперь нас шестеро. С вами двенадцать.

Трижды Непослушные баррикадировали выход из подвала. Лекарша Неедяка облегчала страдания раненых. Батлер тяжко дышал. Кэррот баюкал ушибленную руку. Ошарашенная Наумбия трясла головой:

— Хаоситы оказались не идиоты. Что вообще это было?

— Кажется, хлор, — просипел Изваров.

Выбравшись на поверхность, Ликвидаторы предложили разделиться, чтоб быстрей отыскать путь к источнику энтропийного заражения. Спорить с ними не стали.

Хаос-нейтралы очутились на задворках, судя по всему, ремесленного квартала. Вдоль дощатых сараев рос дикий бурьян, на утоптанных площадках лежали кучи угля и стройматериалов. Под навесом стояли чумазые бочки да ящики. Сплошная стена двух- и трёхэтажных домов прикрывала от улицы, с которой доносился шум толпы. Возможно, это искали их. Потом издали донёсся грохот разрывов, и толпа ушла.

Гарстан затаился. В окнах ни огонька. Лунный свет заливал неподвижное море тумана меж черепичных и дранковых крыш. Но спокойствие было притворным. Энтропия росла.

— Так, давайте пойдём вон туда! — ткнул мечом Кэррот.

— Центр в другой стороне, — подсказала Наумбия.

— Ну, тогда предлагаю — туда.

— Вы определяйтесь, а я за сарай по делам, — кашлянул Батлер.

— Но мы только из канализации! — напомнил Констанс.

— Там совсем не до этого было...

Гном зашёл за угол и взялся за мотню, но внезапно увидел в проходе между сараями, возле забора, небольшой человеческий силуэт.

— Помогите! — позвал жалобный детский голос.

Броки оторопел. Силуэт юркнул за калитку и скрылся в тумане.

— Погоди, ты куда? — возмутился гном и, забыв о нужде, поспешил за ребёнком. На башке плотно сидела медная каска, в руках — щит и кирка, так что он ощущал себя в некоторой безопасности.

За калиткой никого не было. Батлер вышел во двор, где стояли телеги. Похоже, их тут ремонтировали — свет луны выхватил из-под навеса штабель деревянных колёс. Но ребёнок-то где? Гном заозирался.

Во дворе что-то тихо позвякивало. Он вгляделся в потёмки. Спина разом похолодела.

Слева из-за телеги вышла собака. Чёрная в темноте. Большая. Оскаленная пасть на одном уровне с лицом Батлера. Он услышал утробное, угрожающее рычание.

Справа звякнуло. Ещё один здоровенный пёс. С шеи свешивалась оборванная цепь — звенья толщиной с палец.

Третий зверь, пригибаясь, вышел за первым и зарычал с ним в унисон.

Батлер поперхнулся кашлем и бросился наутёк.

Он бежал, понимая: собаки быстрее него. Но... калитка! Десяток шагов. Заскочил в неё, оглянулся. Щеколды не было. Псы неслись к нему, злобно рыча.

— По-мо-ги-те! — заорал Броки тонким голосом. И понёсся проходом между сараями, слыша, как чудовища позади сходу перемахивают забор.

На секунду он, как в кошмаре, увидел: во дворе никого. Товарищи испарились, оставив его погибать. Но на крик из-за угла высунулся Фраппер. Глаза его округлились.

— Сабрина, воду! — скомандовал он.

Могучая, почти с Гуджа размерами орчиха Сабрина Арг одним движением опрокинула бочку, стоявшую под водостоком. Батлер с оглушительным плеском пробежал мимо. Врекс отпрянул и вытянул руки.

Псы уже настигали гнома, когда заледеневшая лужа испортила им охоту. Первый подскользнулся и полетел кубарем. Второй рухнул на бок, суча лапами. Третий попытался свернуть и впечатался в стену, злобно лязгнув зубами.

Хаос-нейтралы не дали им шанса. Острые клинки мигом оборвали скулёж и рычание.

— По нужде-то успел? — спросил Кэррот, утирая Шворт о траву.

— Не совсем... Там ребёнок был, — прохрипел Батлер. — Кукловод, дым ему в шурф.

Неедяка и Чуния, магички Трижды Непослушных, осмотрели собак и встревоженно зашептались. Костик жестом позвал Наумбию. Ей не нравилось изучать трупы, но она подошла. Изваров приподнял окровавленные брыли пса.

— У нормальных собак есть такое?

— Много разных пород... — с сомнением протянула колдунья.

— С зубами в два ряда, чешуйчатой шкурой? И взгляни на их лапищи...

— Скоростные мутации, — прокомментировал, близоруко щурясь, Фраппер Врекс. — Искажение плоти воздействием хаоса...

— Да, — кивнул Костик, — как у меня. Только здесь слишком слабый скачок энтропии, чтоб они так мутировали — иначе мы тоже б не убереглись, щупальцами и рогами все поросли. Их направленным метаморфозам подвергли. Специально.

— Чей-то замысел творческий? — хохотнул Огнеблюй, потирая широкие ладони.

— Ладно псы, — севшим голосом проговорила Шноррел. — Но у них там две тысячи человек под рукой.

Олясин подтянул ремешок шлема.

— Значит, надо спешить. Интересно, где сейчас остальные отряды...

На залитом лунным светом заборе темнела надпись «Кто Ш. Буст». На мгновение Костик задался тем же дурацким вопросом, затем подкрался поближе и осторожно изучил местность через щель.

Улочка за забором пуста и безмолвна. Дома брезгливо отбрасывали на брусковую мостовую чернильно-синие тени. Изваров уже собирался дать знак товарищам, как вдруг слева туман озарился светом факелов. Приближался патруль хаоситов.

Теперь это не звучало оксюмороном. Ночной Гарстан был охвачен неразборчивой, муравьиной вознёй. Одержимые толпами бродили по радиальным проездам, стучали палками по стенам, бросали факелы в окна, вытаскивали из домов мебель и то строили баррикады вдоль и поперёк улиц, то ломали. Судя по карте, пробраться можно дворами частных особняков — через улицу как раз виднелись гостеприимно распахнутые ворота художественной ковки. Оставалось дождаться момента.

Оставив возле забора чуткого Гуджа, Констанс, пригнувшись, вернулся за остальными. Те засели в дворике за углом, переговариваясь вполголоса.

— Связи нет, один шум в эфире, — Клещ-Философ смахнул лохматую чёлку в сторону. — У противников, думаю, так же: хаоситы разобщены. Но они всё равно как-то сходу определяют своих и чужих, шельмаки эдакие!

— Да, не помешало бы замаскироваться, чтоб не выглядеть чересчур детородно... тьфу, чужеродно! — снова оговорился Олясин. — Фраппер, знаешь, как это сделать?

Тот лишь пожал плечами:

— Не-а. Наверное, мы слишком нейтральны...

— Кстати, ты ошибался, — подняла капюшон въедливая Наумбия. — Помнишь, когда познакомились, ты считал воздействие хаоса отбором, по итогам которого выживем только мы, нейтралы? Не хотела снова поднимать эту тему, но. Возле третьего Столба мы ясно поняли, что нейтральность наша очень относительна.

Костик кивнул. Его облик сам по себе говорил: абсолютно невосприимчивых нет.

— Нейтральность, это... — взгляд волшебницы блуждал по двору. — Мы будто идём по забору, и справа — смерть от хаоса, а слева — одержимость им. И любой порыв ветра, то есть сильный скачок энтропии, собьёт нас с забора. В ту или другую сторону.

— А мне нравится прыгать через забор, — сказал Клещ-Философ, отпил из припасённой бутылки и передал Огнеблюю. Кэррот эхнул, мол, надо было ему.

Чуния, Сабрина и Неедяка о чём-то хихикали с Фириэлью на другом краю двора. Белёсая мгла скрадывала их очертания. Врекс кивнул Наумбии:

— Угу, принял. И это ещё один повод противиться хаосу! Полагаю, его действие сильно зависит от концентрации... Возле Столбов было жестчё. А в Гарстане везде ощущение, будто я перепил на пирушке: уже не совсем хорошо, но всё ещё весело.

— Город-сказка! — ухмыльнулся Олясин. — В нашу первую встречу с хаосом, когда пастырь Бартоло осколки кометы принёс, всё случилось стремительно. Гудж сказал: сразу кто взбеленился, кто рухнул и помер. Ну а тут, говорят, понемногу накатывало.

— Вероятно, такова предельная мощность их Генератора, — предположил Изваров.

— А я думаю, — тихо сказала Наумбия, — в этом и замысел. Может, при слабом, но длительном действии даже хаос-отрицательных можно сделать одержимыми или чем похуже... это как лягушку варить. Из кипятка выскочит, а вот если на медленном огне...

— Эй, там Гудж машет! Пойдём, — заворчал Броки, жалевший лягушек. — И бутылку мне дайте уже...

Все тихонько, стараясь не звякать доспехами, двинулись через двор. Проглотив пойло, гном сморщился, аж борода завернулась. Сдавленно прохрипел:

— К-какая гадость! А-а! Темно! Я ослеп!

— Батлер, просто открой глаза, — сдержанно порекомендовала Наумбия.

Первый двор был тёмен и пуст, а второй, через арку, встретил яркими огоньками. Посреди находилась большая ротонда. На её белых колоннах уютно горели цветные фонарики. Под куполом стоял круглый стол, ломившийся от напитков и яств. У стола располагались шестнадцать плетёных стульев, половина из них пустовала. На остальных вразвалку сидели богато и вычурно одетые люди с ярко размалёванными лицами.

— У нас гости! — носовым баритоном воскликнул мужчина в белом жабо, почтительно поднимая цилиндр с ярко-синими перьями. — При оружии, хоть и не стража. Вы с карнавала? Добро пожаловать, страдальцы! Мы взялись отмечать день города и немножечко подзасиделись...

— Вкусный чир. Он так утоляет жажду, и я чувствую себя человеком, — захихикал длинноволосый юнец с диадемой на голове. — А салат меня бесит...

Хаос-нейтралы недоверчиво осматривались. Чиром в Сизии называли отвар ценных растений Восточья. Он давал ярко выраженный галлюциногенный и эмпатогенный эффекты, что вполне объясняло поведение зажиточных горожан.

— Присоединяйтесь, друзья, — пропищала миниатюрная дама в длинном платье с корсетом. Помада, белила и тени пятнами расползлись по её лицу. — Что за ночь, ах... таких долго не будет. Ощущаете? Блаженство разлито в воздухе!

— Мы спешим. Нам бы к центру пройти! — пояснил Кёрт, убирая Шворт в ножны.

— А, на танцы собрались? — осклабился мужчина в цилиндре. Густо подведённые глаза блеснули. — Не торопитесь. Времени не существует, и пытаться его контролировать глупо. Выпейте с нами! Мы и сами бы потанцевали, да музыку почти не слышно.

И действительно, душераздирающие звуки в ночи смягчало расстояние.

— Не, мы чира на ночь не пьём, — заявил Фраппер Врекс, оглядывая стол. — И мне кажется, у вас что-то подгнило...

Наумбия принюхалась. Снедь воняла похлеще канализации.

— Ничего вы не понимаете, — засмеялась кудрявая толстуха в чепце, набивая рот чем-то склизким и извивающимся. — Это деликатесы!

Юноша с диадемой забулькал, давясь чиром от смеха.

Одни хаос-нейтралы осторожно ступили под купол ротонды, другие рассредоточились по периметру, средь фигурно подстриженных кустов. Гудж с Сабриной разглядывали воздвигнутую у стены садовую скульптуру: атлетически сложенная девица в набедренной повязке и бронелифчике изящно опиралась на трёхметровую гвизарму.

Участвовать в странном пиру желающих не было, но и огорчать радушных хозяев не хотелось. Сухонький старичок за столом молча пялился через лорнет.

— Чир не пьёте? Возьмите коктейли, — тип в жабо махнул белой ладонью. — Рекомендую попробовать «Кровь Тополей»! О, мученики! В этой смеси есть всё — и насыщенный вкус жизни, и горчинка печали, и пикантные нотки безумия...

— Не ходите туда! — зычно крикнул толстяк в выбеленном парике, оторвавшись от заветренного окорока. — Люди же спят!

Огнеблюй с Неедякой как раз подобрались к веранде и заглянули внутрь. Там и в доме вповалку лежали тела в праздничных одеждах: хаос-отрицательные участники чиропития. Некоторые стонали и вяло подёргивались.

— Ну и сколько они будут спать? — с вызовом спросил Огнеблюй.

— Да пока не проснутся, — пояснил толстяк, продолжая обгладывать окорок. У его стула на мраморном полу ротонды валялась такая груда костей, что Томас Мардармонт при желании мог бы собрать из неё спутника, а то и двух.

Кэррот с Костиком, Фраппером и Наумбией спросили мужчину в жабо и цилиндре, подскажет ли он им дорогу в центр города.

— О, я помогу, горемыки! В древней книге Малгил сказано, как легко исполнить чужое желание, и как трудно исполнить своё. За воротами в конце двора — тропинка к скверу. Мне недавно там виделся единорог... не нагибайтесь при нём: рог весьма острый.

Чуния усмехнулась. Размалёванный продолжал:

— А за сквером — театр. И уютная тихая улочка параллельно проезду. Она выведет вас к главной площади перед Дирекцией — туда, где играет прекрасная музыка...

— Угу. И, наверное, одержимые, — протянул Фраппер.

— Да, там плебс, — скорбно пискнула миниатюрная дама. — Мы добивались, чтобы в Гарстане приняли закон об уродах и всем недостаточно симпатичным жителям запретили появляться на улицах. А сейчас они, будто назло, повылазили...

— Тогда двинули, — решил Костик. — Навстречу хаосу.

Мужчина в цилиндре протестующе покрутил головой:

— Невозможно идти к хаосу. Хаос и есть путь! А куда он ведёт, никому не известно, хотя в это сложно поверить, почти нереально представить, и очень непросто понять...

Позади, под аркой раздались шаги. Фириэль вскинула лук. Фраппер спрятался за колонну ротонды. Гудж укрылся в тени с рогатиной наизготовку.

В уютно подсвеченный дворик походной колонной вошли Ликвидаторы.

— Ещё гости на камерной вечеринке! — размалёванный тип расплылся в улыбке от уха до уха. — Карнавал продолжается. Присоединяйтесь к веселью...

Разноцветные фонари лихорадочно замерцали.

— Кто они? — спросил Рандир Кводд, приближаясь с мечом в руке.

— Наша цель — трансмутация! — гнусаво объявил мужчина в цилиндре. — И теперь у нас нету имён, есть одно лишь движение. А кому оно не под силу, те спят... бедолаги...

Рандир быстро шагнул к нему. Одним ударом перерубил горло. Бойцы группы зачистки в мгновение ока прикончили пировавших. С грустным звоном разбилась посуда. Коктейли, густые и тёмные, растеклись по скатерти.

— Там отрицательные, — предупреждающе вскинул руки Огнеблюй, когда несколько Ликвидаторов обратились к веранде.

— Обязательно всех убивать? — спросила Наумбия. Рандир Кводд аккуратно вытер клинок о скатерть и надменно откликнулся:

— А вы что, подружиться хотели? Дилетанты. Здесь каждый, кто движется — враг. Всё дурное должно быть зачищено на благо обществу! А вы к Хаосу тянетесь, как дети малые... Но ведь Хаос не враждебная сила, Хаос — врождённая слабость. Изъян внутри каждого из нас. Следуйте за нами, а то ещё куда вляпаетесь! Мы знаем дорогу к центру.

Группа зачистки и хаос-нейтралы покидали умолкнувший двор, а за их спинами в мутном тумане под скрип цикад медленно гасли цветные фонарики.

— Представьте, наткнулись там на мертвецов, — авторитетно поделился Мялый, ликвидатор с круглым лицом и настолько оттопыренными ушами, что это было заметно сквозь шлем. — В смысле, ходячих! Кто-то из местных носителей изучал некромантию. Ох, давно мы интеллигенцию не чистили...

Кэррот сдержанно покивал. Нужно поддерживать отношения с союзниками.

Гарстанский театр пылал. Несколько человек аплодировали, свистели, никак не реагируя на проходящий мимо вооружённый отряд, так их захватила огненная феерия. Костик окинул взором афиши на стене, ещё не тронутой пламенем. В прошлом месяце здесь выступала чангамская певица романсов о женщинах трудной судьбы Далилия Томулли. А со следующей недели обещали представить свежую постановку «Экстаза, любимца богов». Похоже, премьера не состоится.

Уже отворачиваясь от афиш, Изваров дёрнулся. К любующимся пожаром присоединилась Фириэль; она так же лихо свистела и хлопала в ладоши. Пришлось брать эльфийку за руку и тащить за отрядом, уходящим в тень улочки.

Узкий, на одну телегу проезд вился между фасадами зданий. Оркестр громыхал и скрипел уже недалеко. Клещ-Философ покачивал головой в такт спотыкающемуся ритму:

— Экие сумбурные, невропатические сочетания. Мелодия превращается в какофонию, в сюрреалистическое нагромождение звуков... Свежо. Как глоток чистого воздуха после канализации мещанских гармоний! Жаль, Сударь Змей с Террористом этого не слышат.

Воины Хаоса знали, что часть Неслухов увлекаются музицированием. Доводилось выпивать в их компании под аккомпанемент электрических лютен, огненных горнов, ледяных колокольцев да каменных барабанов. Но сейчас те уютные сборища казались забытыми сказками. Здешняя музыка рождала совсем другие настроения.

— Уши вянут? Так звучит этот ваш мерзопакостный Хаос, — высказал Рандир Кводд, оглядываясь. — Так смущает умы... Допустили бардак, а нам разгребать.

Кэррот хотел возразить, что технически все Ликвидаторы — такие же хаос-нейтралы, как и они, просто работают на полной ставке. Потому глупо обвинять вольнонаёмных в какой-то особенной хаотичности. Но, взглянув на оппонента, понял: доводами его не проймёшь. Кводд весь состоял из непримиримой убеждённости в собственной правоте.

За изгибом проезд расширялся. Здесь стояло длинное здание мануфактуры с окнами, закрытыми тяжёлыми ставнями, воротами во внутренний двор, парой грузовых лебёдок на крыше. На брусчатке лежала поломанная мебель и доски, угольные мешки, пара в хлам разбитых повозок. И остывшие трупы. Дальше улица снова сужалась из-за подползших друг к другу домов. За этим бутылочным горлышком и начиналась главная площадь.

Издали виднелись костры, на фоне которых плясали люди. То есть... дёргались, изгибались, покачивались. Кто стоя, кто лёжа. Пламя отбрасывало в проезд гротескные, длинные тени. Туман вился над площадью; подсвеченное багровым огнём облако походило на скомканную окровавленную простыню. В центре угадывалось массивное здание с колоннадой. Дирекция.

— Да, прибор говорит, нам туда, где оркестр, — заявил один из Ликвидаторов, захлопывая магическую шкатулку. Рандир Кводд указал на мануфактуру.

— Войдём в здание. Из него можно выйти на крышу, а оттуда — к той башне, видите? Сверху площадь осмотрим, решим, как пробиться.

Костик вежливо поднял руку:

— Я посмотрел бы поближе. Одержимые в трансе и ничего не замечают вокруг. Может, удастся тихонько пройти через площадь.

— Пробуйте на свой страх и риск, — разрешил Кводд. — Только после не жалуйтесь.

Ликвидаторы взялись за двери мануфактуры, но замки оказались крепко зачарованными и нахрапом их взять не удалось. Хаос-нейтралы отошли в сторону.

— Пойдём, глянем на танцы, — позвал Огнеблюй, разминая широкие плечи.

— Вы идите, а мы отдохнём, — Фраппер вернул шестопёр на пояс и зашарил в заплечной котомке. — Запарились в латах скакать. В этом городе слишком любили работать, и к чему это их привело?

Большинство последовало его примеру; хотелось перевести дух.

Костик с Огнеблюем осторожно двинулись к свету краями проезда. За ними увязались Неедяка и Батлер. Гном подобрал в груде хлама бочонок с выбитым дном и понёс перед собой, полагая укрыться в случае опасности.

Шаг за шагом они очутились у края площади.

Леденящий душу визг струнных, агонизирующий хрип духовых и безжалостный грохот ударных дезориентировали. Изваров чувствовал, как зудят его затвердевшие покровы. Батлер сжался за бочкой, закрыв уши руками. Привычные к какофонии Неедяка и Огнеблюй только поморщились.

В пламени и мутной дымке тумана дёргались человеческие фигуры. Сотня, две, даже три. Им не было дела до наблюдателей. Костик всматривался. Одержимость зашла далеко: из глаз и ушей плясунов тянулись дорожки запёкшейся крови. Они танцевали, как в последний раз. В сущности, так и было.

Иное движение нарушило ритм пляски. Через площадь шли вооружённые люди. Изварова кольнуло предчувствие. Огнеблюй хмыкнул.

Из рядов танцующих вышел человек, повернулся к проезду, присвистнул.

Костик понял, какую деталь узнал с первого взгляда. Куртка из звериной шкуры — косматой и пёстрой. На голове шапка из черепа эпициона, что водятся в Брошенных Землях. За спиной на ремне арбалет.

Один из Браконьеров. Шарит взглядом из-под клыкастой челюсти.

— Огнеблюй?

— Фильфрас? — узнал его крепыш. — Говорили, вы тут пропали!

— Нет, — покачал головой Фильфрас. — Мы тут нашлись.

— Поясни, — Огнеблюй упёр руки в бока тёмной кирасы. Нахмурился.

— Нам давно надоел этот душный бордель, называющий себя «порядком», — скривил рот Браконьер. — И сейчас... вслушайся: это зов нового мира! Мы зажжём его здесь.

— А людей пустите на растопку, — в тон ему просипел Костик.

Фильфрас быстрым движением вывернул из-за спины арбалет.

— Парни, дичь! — сбитый телекинезом болт усвистел в сторону.

Струя пламени опалила стрелка. Шкура вспыхнула. Он с воем нырнул в толпу.

Изваров рефлекторно вскинул ладони. С площади полетели болты и стрелы.

— Назад, — крикнул он, отражая снаряды. Дробь из шнеппера рассекла ему щёку.

— Предатели, — выдохнул Огнеблюй и упал.

Броки неразборчиво заорал. Выскочил из-за бочки, прикрываясь щитом. Ухватил массивного неслуха за руку и поволок по брусчатке назад. Оставляя блестящую в отсветах полосу. Костик отшатнулся. Стрела просвистела над ухом. Другая звякнула о кирасу.

Через скрежет и гул жуткой музыки прорвались голоса одержимых.

— Назад! — взвизгнула Неедяка. Стрела впилась в бок её бригантины. Лекарша подскользнулась, упала. Ругаясь сквозь зубы, отползла в сторону. Выдернула наконечник, закрыла рану. Батлер продолжал тащить бесчувственного Огнеблюя.

Танцоры остановились. Изваров пятился, отводя стрелы. Над ним в сторону площади полетел мусор — друзья не оставили в беде. Туча угольной пыли прикрыла отступление.

Олясин выхватил Шворт. Клещ-Философ стряхнул с лица чёлку.

Наумбия оглянулась — проезд пустовал. За пару минут Ликвидаторов и след простыл. Поймав её взгляд, эльфийка указала на пристройку в дальнем конце здания.

Музыка гремела. Крики бесноватых приближались.

— Отпусти его, — Неедяка сдерживала рыдания. — Всё.

Батлер выпустил неподвижную руку Огнеблюя и ошарашенно повернулся к товарищам. Фраппер подскочил, засуетился. Худощавая лекарша закрыла лицо:

— Сонная артерия! Говорила горжет нацепить, но ему же пыхтеть мешает...

Истошно вопя, из тёмного облака выскочила толпа одержимых.

Опухший, слюнявый детина с железным прутом в руках. Олясин с маху раскроил ему череп, двинул гардой в грудь, повалил. Сбоку бросилась, тыча клюкой, оборванная старуха. Он рассёк её, словно вязанку хвороста. Небольшая фигура метнулась из мглы, вереща. Колющий на противоходе! Рубящий сверху! Тело свалилось под ноги. Ребёнок, осознал Кёрт. Замедлился. На него с криком напала женщина в городском платье. Всклокоченные космы. Осунувшееся лицо. Плачущие кровью глаза. Он проткнул её насквозь. Женщина зарычала, рубя кухонным секачом.

Олясин отбил лезвие наручем. Перехватил запястье. Она прянула пальцами левой, целясь в глаза. Навалилась, пытаясь вцепиться зубами.

— Нечисть, сгинь! — звонко крикнула Чуния, сложив пальцы в жест экзорцизма. Одержимая обмякла. Сползла на брусчатку. — Ты же вроде учился, бездельник?

— Я... Спасибо, волшебная, — склонил голову Кэррот. В юности Чуния была послушницей (а верней, непослушницей) Церкви Шестигранника, потому и учила Олясина азам церковных чар. Когда он спросил, неужели экзорцизмы работают без истовой веры, Чуния ответила, что ему хватит и самоуверенности. Кэррот так и не понял, шутила она или нет, но пока экзорцизмы ему не давались.

А вокруг шумел бой. Наумбия хлестнула врагов искристым разрядом. Фириэль прыгнула на тележный остов, всаживая стрелу за стрелой. Сабрина Арг оттолкнула противника щитом, рубанула секирой. Ещё, и ещё. Гудж залюбовался. Хаосит подполз к нему на четвереньках, рыча. Троллин насадил его на рогатину. Отшвырнул в сторону.

Одержимые насели тесной кучей. Фраппер бросал в них лёд и лупил шестопёром. Клещ-Философ, безумно смеясь, орудовал из-за его плеча рункой. Костик с Батлером бились бок о бок. Кёрт, опомнившись, влетел в обезумевшую толпу, полосуя мечом. Даже раненые, бесноватые не переставали сражаться. Их можно было только убить.

Лай собак. На ведущей к театру улочке замелькали огни. Приближались ещё одержимые. Наумбия попыталась привлечь внимание, но её никто не услышал.

— Их слишком много! Все в мануфактуру! — надрывным контральто заорала она, тыча пальцем в синюю дверь в конце здания. Воины Хаоса и Неслухи попятились. Стрелы сыпались со стороны площади, отскакивали от доспехов. Изваров дрогнул: в левую руку впился арбалетный болт. Прошёл между лучевой и локтевой, не задев артерий. Неплохо.

Гудж стряхнул с Кэррота бесноватых. Из-за груды мебели выскочила чумазая девочка лет десяти. С криком пырнула олга в икру рыбным ножом. Олясин махнул Швортом. Хрясь! Голова с косичками укатилась во мглу.

Они отступали к подсобке, отбиваясь от наседающего противника. Из улочки выбежали собаки — хрипящие, окровавленные, с пеною в пастях. Пока Сабрина и Батлер били их, заслоняясь щитами, подоспели и бывшие люди. Одержимые стражники с алебардами шли плотным строем, отрезая нейтралов от спасительной двери.

— Па-аберегись! — крик пронёсся над улицей. Ликвидатор Мялый бросил из окна второго этажа в скопление бесноватых что-то блестящее.

И опять, как в тоннеле, будто лопнула тугая струна. На секунду в глазах потемнело. Туман замер, осыпался пылью. Замерли и одержимые. Всей толпою застыли, как статуи.

Даже музыка стихла. Пользуясь передышкой, хаос-нейтралы один за другим заскочили в заветную синюю дверь.

— Чё он кинул? — полюбопытствовал Кэррот.

— Упорядочивающая граната, — промямлил Фраппер Врекс. — Свежее изобретение Академии, тебе Костик расскажет. Антитеза хаосу, вроде полной заморозки.

— И когда они... разморозятся?

— Никогда.

Замок оказался испорчен, и они затворили дверь на щеколду. Броки вынул из кармана пару гвоздей и заколотил их в дверной косяк, подперев полотно для надёжности.

Неедяка срастила рану на плече Сабрины, отстранилась и устало сползла по стене:

— Кажись, сил мне надолго не хватит...

— Если бы силы могли кончиться, они бы уже кончились, — рассудил Клещ-Философ. — Помнишь, мы обещали уйти молодыми? Между прочим, у Фраппера уже плешь! На, попей маниака со спиртом, взбодрит.

— Это же очень вредно! — испугалась Наумбия.

— А то здесь остальное полезное, — парировал Клещ.

Подтверждая его слова, в дверь яростно застучали. Сперва сапогами, потом чем-то потяжелее. Судя по крикам, снова сбежалась толпа. Нейтралы поспешно задвинули дверь шкафами, подпёрли столом.

— Наши пафосные друзья уже на крыше, — поднял палец вверх Фраппер. — Надо следовать их примеру, если хотим выжить. Мы слишком порядочные для этого города!

Они устремились вглубь здания, ища лестницу на второй этаж. Судя по столам, инструментам, листам шпона и доскам, коробкам с деталями, в мануфактуре производили доступную мебель в новотарбаганской стилистике. «Трижды Непослушные» распахнули двойные двери в конце сборочного цеха. За ними был склад: из темноты выступили массивные ящики, бочки и штабеля досок. Кэррот же бросился в коридор, идущий поперёк строения. Костик последовал за ним.

— Всё иначе себе представлял, — вполголоса жаловался Олясин. — Думал, встречу жуткое зло, лютых чудищ, а тут женщины... дети...

Изваров поскрёб кровоточащую ссадину на лице.

— В том и жуть! Но ведь их не спасти, Кёрт. И они слепо жаждут нас уничтожить. Представляй, что пропалываешь сорняки в огороде. Вся плоть — трава.

Впереди блеснул свет: открылась оконная ставня. Стекло вылетело им навстречу сверкающими осколками. В окно впрыгнул тип с факелом в руке.

Носитель хаоса.

Худощавый, в иссиня-чёрном камзоле с белым шейным платком. Голова сплошь замотана грязным бинтом, но это ему не мешало. Взмах руки — Кэррот кубарем покатился по коридору, оглушённый телекинетическим импульсом. Костик прыгнул в сторону, метнул топор. Тот вернулся обратно, огрел обухом, с треском воткнулся в стену.

В распахнутое окно, неразборчиво гомоня, полезли одержимые.

Батлер выскочил в дверной проём цеха. Прикрылся щитом. Импульс ударил сбоку. Охнув, гном влетел в ящик с мебельной фурнитурой.

Шноррел застыла в центре зала, разведя руки.

— Налетай! — закричала она. Гравитационные волны столкнулись. Здание дрогнуло. Зазвенели стёкла. Факел в руке забинтованного погас, только угли мерцали.

Носитель взревел. Двинулся по коридору к волшебнице, давя телекинезом, сгибая к земле. Шагнул в цех сквозь проём.

Гудж воткнул ему в череп рогатину.

Хаосит содрогнулся всем телом. Обмяк и упал. Олг на всякий случай свернул ему шею.

Одержимые выплеснулись в коридор. Олясин с Изваровым оказались зажаты в углах. В них вцепилось по нескольку рук. Посыпались исступлённые удары. Бесноватый в форме лейтенанта милиции замахнулся секирой...

Броки с воплем ворвался в толпу. Щит валил врагов с ног. Боевая кирка разила наотмашь. Трещали кости. Одержимые падали, как скошенная трава. Коридор наполнился злобными стонами. Батлер пробежал насквозь, сокрушив всех, кто встал у него на пути. Кэррот с Костиком уцелели по чистой случайности.

— Ну ты задал им жару! — восхитился Олясин, вставая.

— Мне представилось, это те, кто меня обижали, — прохрипел запыхавшийся гном.

— Почему «налетай»? — повернулся к Наумбии Костик.

— Надо было как-то позвать...

Переломанные одержимые корчились на полу. Из окна тёк туман. В стороне склада, куда ушли «Трижды Непослушные», звучал грохот и крики.

— Быстро к ним! — всполошился Кёрт, раздув тлеющий факел. — Где Фириэль?

Гудж, хромая, метнулся к подсобке. Эльфийка мирно спала в углу. Олг потряс её, и они кинулись за остальными к складу, где вспыхнула схватка.

Приближаясь, Воины Хаоса видели, как в проёме мечутся тени. Слышали звон стекла и треск досок. Рёв одержимых. Лязг стали. Грозный клич Сабрины. Визгливую ругань Фраппера. Звучные экзорцизмы Чунии. Истерический смех Клеща-Философа.

А потом — словно порвалась струна. И всё смолкло.

Они вбежали на склад. Пламя факела озарило мрачную сцену. Средь разбросанных досок и опрокинутых ящиков — «Трижды Непослушные» и толпа одержимых сошлись в неистовой схватке. Да так и застыли, остановленные разрывом упорядочивающей гранаты.

Воины Хаоса тоже оцепенели. Сверху послышался топот. Наумбия осветила зал электрической вспышкой — по второму ярусу идущего вдоль стены мезонина убегал человек в ликвидаторском доспехе.

— СТОЙ!!! — заорал Олясин с такой яростью, что перекрытия затрещали.

Гудж закинул Фириэль на мезонин, и она прытко помчалась за беглецом. Остальные добрались до лестницы на второй ярус. По мануфактуре разнёсся отчаянный крик. Воины Хаоса свернули за угол коридора и нашли распростёртого на полу ликвидатора Мялого со стрелой в ляжке и нависшую над ним эльфийку с охотничьим ножом.

Круглая физиономия бойца группы зачистки исказилась. Глаза бегали.

— Мне Рандир приказал. Надо было прикрыть отход! Они сами так встали... — забубнил Мялый. Олясин прошёлся к окну в конце коридора и распахнул его. Свежий ветер в лицо. Внизу, в толще тумана, к зданию мануфактуры стягивались одержимые.

— Наши всё объяснят, — не смолкал ликвидатор, — Приказали, и я просто бросил...

Гудж поймал горящий взгляд Олясина. Вдвоём ухватили рослого бойца под руки. Тот задёргался, но они в три рывка подтащили его к окну.

— Ну и мы тебя просто бросаем, — прошипел сквозь зубы Кэррот. Мялый с криком и звоном упал на брусчатку, и тотчас одержимые бросились на него, тыча лезвиями и кусая. Вопли взмыли над улицей и затихли.

— У нас могут быть трудности с Ликвидаторами, — выдавила из себя Шноррел.

В отдалении громыхнуло.

— Да скачи оно всё конём, — стукнул в стену ладонью Олясин.

Попытались вернуться в зал склада, но там уже суетились одержимые с парочкой Браконьеров. Оставался один путь — наверх. Лестница на крышу нашлась за другим поворотом коридора. Они выбрались на площадку с лебёдками. Небо светлело.

Снова грохнуло. Воины Хаоса обнаружили, что в сотне метров Ликвидаторы ползут по наклонной крыше здания, а в них снизу швыряют вредоносные чары. Искра врезалась в угол кровли, взорвалась. Визг и треск. Разлетелись куски черепицы.

— Нам туда, — указал в противоположную сторону Костик. За плоской платформой мануфактуры поднимался скат крыши соседнего здания, а за ним высилась башня, стоявшая на краю площади. Угловатая, сложенная из серого камня, с большими витражными окнами.

Усталые, опустошённые, они лезли по черепице в предрассветных сумерках, не оглядываясь. С улицы стреляли. Раз или два стрелы падали рядом, а потом Фириэль подняла лук и спустила тетиву. Предсмертный хрип был ответом.

Витражное окно в двух шагах от края кровли. Наберись храбрости, прыгни. Но если стекло зачаровано и не разобьётся? Костик проверил, держатся ли топоры в петлях на поясе, вздохнул и телепортировался на каменный карниз окна.

Осторожно удерживая равновесие, телекинезом повернул ручку по ту сторону рамы. Отодвинулся в сторону и открыл створку. Влез в окно, отворил его полностью.

— Добро пожаловать! — просипел остальным.

Получилось у всех, хотя Гудж хромал из-за раны в икре, Шноррел жмурилась, а Батлер ругался. Башня была обставлена по-канцелярски уютно: истёртые письменные столы со стульями, стеклянный графин на тумбочке. Оловянные канделябры, обросшие сталактитами воска. Деревянные стеллажи с множеством перевязанных папок, чахлые экзотические растения в глиняных горшках. Длинные, запылённые шторы.

Кёрт Олясин глотнул воды из графина и хотел произнести что-то важное, когда сильный удар потряс башню от верхушки до основания. Витражные стёкла посыпались с жалобным звоном. Костик выглянул из окна. В раму тут же воткнулся арбалетный болт.

— Окружили, — констатировал Изваров.

— Спускайтесь, — потребовал Броки с винтовой лестницы. — Внизу стены потолще! Дольше продержимся.

Входная дверь в башню была укреплённой и зачарованной — лишь поэтому хаоситы ещё не ворвались внутрь. В предрассветном сумраке Воины Хаоса забаррикадировали вход мебелью и уселись по разным углам. Хотелось забыться сном, но мешала возня супостатов снаружи. Они скоро проникнут сюда, прыгнут с крыши или залезут по стенам. И тогда придёт миг заключительной схватки.

Глава 5

Мария Сюрр убрала с лица непослушную светлую прядь.

— Пока ваша история не противоречит официальной версии, а, скорее, её дополняет, как взгляд изнутри. Хотя, честно признаюсь — не думала, что всё было настолько серьёзно. То есть вы потеряли друзей из-за небрежности Ликвидаторов и вступили с ними в открытый конфликт? И к чему он привёл?

— Разумеется, дело замяли, — склонил голову Костик.

Академический парк оставался спокойным и благостным. Ветер мягко покачивал сочную зелень крон. Золотые блики мерцали на масляной поверхности пруда.

— А ещё Браконьеры! Упоминали, мол, некоторые нейтралы перешли на сторону Хаоса. Но нигде не писали, и это мне интересно — как выглядит такой переход? С ваших слов, они оставались вменяемыми, то есть это не одержимость. Они что, контракт кровью подписывали с носителями хаоса? Мизинчиками держались?

Наумбия разгладила складку лежащего на коленях плаща.

— Да, я тоже задавалась этим вопросом. И, наверное, сумела понять суть явления — умозрительно, интуитивно. Как люди становятся хаоситами? Прекращают сопротивляться. Отказываются владеть собой и дают волю насилию. Расслабляются и начинают получать удовольствие от спонтанности и вседозволенности, от стихийного, зверского.

Кэррот усмехнулся в кулак.

— Иногда у меня тоже возникало желание стать частью Хаоса, — призналась волшебница. — В энтропийном безумии есть некая сладость... ведь оно обещает тебе новую силу, таинственную, непредсказуемую. Поддаваться соблазну легко и приятно, и это пугает. Вероятно, поэтому я так стремлюсь к упорядоченности. Не хочу падать в эту бездну.

— Да, мы все это чувствовали, — подтвердил Изваров.

— Не знаю, я лично нет! — Батлер помотал головой. — Меня всегда раздражало, как многие только и делают, что дерутся и разрушают, когда надо отбросить распри и взяться за работу. За созидание. Так что я одержимым не стану, кто бы ни просил.

— Верно. Фириэль тоже не слишком восприимчива к энтропийному заражению, впрочем, как и к магическим воздействиям, — вздохнула Шноррел. — У неё нет наших мутаций, родилась она до Гигаклазма, а когда он произошёл, по стечению обстоятельств «законсервировалась». И пускай в её памяти хаос, в остальном она образец стабильности! Но прочие из нас могли перейти на ту сторону... только не захотели. Прожитый опыт и убеждения, гибель друзей помогли не свернуть с выбранной ранее трудной дороги.

— То есть вам, скажем так, удалось пройти по забору нейтральности? — указала карандашом журналистка.

— Похоже на то, — Изваров отрешённо почесал голову. — Друзья, мне вас нужно покинуть, есть дело в лаборатории. Заканчивайте рассказ без меня, я вернусь.

— Ладно. И я тут подумал... не время пить пиво! Захвати нам вина, — потребовал Олясин. — Раз уж упомянули о Фраппере, Чунии и остальных, стоит выпить, а то слишком печально рассказывать насухую.

— Вот тебе лишь бы выпить, — укорила Наумбия, — но я тоже не откажусь.

Гудж поскрёб ногтем выступающий нижний клык и сказал:

— Порой Неслухи вели себя шумно и безалаберно. Но они храбро дрались и остались верны себе до конца. Мы помним.

— Я тоже запомню, — кивнула Мария. — Но что было дальше?

* * *

Башня вздрогнула. Этажом выше, звеня, сыпались стёкла. На нижнем этаже окон не было, и швырнуть искру внутрь хаоситы пока не могли. Воины Хаоса сидели во мраке.

В укреплённую дверь били чем-то тупым и тяжёлым. Гулко звенел металл.

— Блюм и сляб! — утомлённо выругался Броки. — Почему снова мы? Почему бы нашим коллегам не выключить уже этот Генератор? Где Раздор или Убийцы Времени?

— Даже если они его выключат, одержимые и носители не растворятся в воздухе, — откликнулся Костик. Он баюкал простреленную руку, восстанавливая рваные ткани.

Новый мощный удар. Облицовка стен пошла трещинами. С потолка сыпалась известь. Погружённый в оцепенение Кэррот спохватился, где «Трижды Непослушные», а потом вспомнил и поник. Приложил шлем к лицу. Холод стали успокаивал. Снаружи неслись душераздирающие крики одержимых; спасибо, хоть музыка кончилась. Наумбия пошарила в сумке. Маниак должен взбодрить, но её так мутит... Как бы не вышел обратно.

Грохот наверху. По ступеням винтовой лестницы покатились куски штукатурки.

— Если нас тут завалит, мы не сможем погибнуть в бою, — озадаченно высказал Гудж, изучая сколы на острие рогатины. Фириэль встрепенулась, моргая.

— Это прошлое или это будущее? — медленно проговорила она.

Олясин встряхнулся.

— Слушайте, а почему вы, умники, не научились кидать эти искры? Ну, как у носителей хаоса? Они мелкие вроде, а такие разрушительные...

— Потому что мы — не носители хаоса, — исчерпывающе ответил Изваров. — В Академии полагают, что искры — это антиматерия, и творят хаоситы их интуитивно, не понимая сути. Просто так воплощается в магию их желание всё здесь разрушить.

— А-а, понятно, — протянул Кёрт. Ему вспомнилось, как Чуния обучала его экзорцизмам, а он их так и не освоил.

Разноголосых воплей снаружи прибавилось. Пронзительный визг, тяжкий топот. Взрывы невдалеке. Лязг оружия. Лупить в дверь прекратили.

— Да что там ещё? — Батлер натянул каску. Костик встал и поднялся по лестнице.

Наверху оказалось светло и свежо. Канцелярский уют пришёл в беспорядок; листы бумаги и цветные осколки раскиданы по полу. Окна вылетели, в проёмах ветер и панорама утреннего Гарстана. Черепичные крыши домов, печные трубы и флюгеры, дым пожаров, водонапорный резервуар на тонких ногах, похожий на паука-сенокосца.

На площади голосили и дрались. Изваров осторожно выглянул из окна. Охнул.

Серо-жёлтый, как грязная вата, туман скрадывал часть деталей, но картина происходящего всё равно впечатляла. Из широкого проезда одержимых теснил плотный строй воинов с треугольными щитами, мечами и топорами. Бойцы второго ряда били хаоситов длинными пиками. Из-за плеч прицельно лупили тяжёлые арбалеты, сыпались зажигательные чары. Зычный голос выкрикивал рубленые приказы. В отряде более тридцати человек, а действовали они как один — решительно, чётко.

Кёрт Олясин взбежал по ступеням и высунулся из другого проёма. Бесноватые яростно лезли и падали, продырявленные, изрубленные. Браконьер в узнаваемой меховой шапке, прячась за одержимыми, выстрелил в строй из шнеппера. И тотчас же словил в голову разогнанный телекинезом булыжник и рухнул под ноги мечущихся хаоситов. Женщина в разодранном платье с диким визгом хлестнула по отряду сиреневой молнией. Магический щит отразил разряд в сторону. В грудь колдунье воткнулся арбалетный болт, она скрючилась. Отряд выдавил одержимых на площадь, шагая по трупам. Из башни стал виден флаг: длинный прямоугольник, разделённый по диагонали на чёрную и оранжевую половины. Олясин воскликнул, не веря:

— Одна Вторая!

— Да! Щиты и пики, — подтвердил Костик. — Они как дикобразы в Новом Бедламе... те ведь нас так же гоняли.

— То есть это коллеги? — засуетилась Наумбия. — Надо срочно отсюда выбраться. Покуда везенье не кончилось.

Кёрт пожал плечами:

— Никогда не знаешь, что может случиться! Гармония хаоса.

Они наспех связали из пыльных штор подобие троса и спустились на площадь.

А сражение не прекращалась. Из окрестных кварталов стекались одурманенные гарстанцы. Изодранные праздничные наряды. Измождённые лица с потёками крови из глаз. Импровизированное оружие.

Все они безошибочно узнавали чужаков, неподвластных влиянию энтропии.

Воины Хаоса не успели пройти и десятка шагов, как на них из тумана набросились трое мужчин с кусками горбыля — не иначе, пришли с лесопилки. Пришлось отбиваться. Батлер фыркнул, тряся головой после смачного удара по каске:

— Здоровенные люди, дым в шурф! Пахать на них можно, а они безобразничают!

— Мы тоже, — прогудел троллин. Гном пытался ему возразить, но тут к ним с визгом кинулась стайка модных девиц с окровавленными ножницами, щипцами и напильниками для ногтей. Свалка приобрела откровенно гротескный оттенок, но гвоздили и резали в ней по-настоящему. Отбившись от полоумных прелестниц, Кэррот мрачно утёр кровь с лезвия Шворта трофейным боа из розовых перьев.

— Ах ты ж солнечное затмение, — выругался он. — Костик, можешь не верить, но, кажется, это была она. Та девушка, которую я упоминал. Совсем распустилась!

— Может, это не одержимость, а что-то личное, — сухо заметил Изваров.

Крики, топот шагов. Строй щитов с яркими надписями выдвинулся из тумана. Костик шагнул навстречу, и его запоздало встревожило: они-то узнали «Одну Вторую», а признает ли их она? «Здесь каждый, кто движется — враг». Острия пик блеснули в паре шагов, и он завопил тонким голосом:

— Мы свои! Ганс Попола-ам! Дёрганый! — больше никого из наёмничьей банды Изваров не знал, потому что весь старый состав полёг в Пирейских горах.

Отряд остановился. В его плотных рядах началась суета.

— Костяной, ты? — насмешливо гаркнул Ганс, поднимая забрало.

Приключенцев охватила лёгкая радость. Приятно посреди объятого разрушением города повстречать старых знакомых, даже если вы ранее были не очень дружны.

Пикинёры и щитники расступились, и Воины Хаоса проскочили вглубь строя.

— Какая внезапная встреча! — поприветствовал их матёрый наёмник с двуручным мечом под мышкой. — Не думал, ярыги, что вы здеся выживете. Да ещё с дамами! Но теперь не тревожьтесь. Всё в порядке, я капитан Пополам, и мы здесь, чтоб вернуть этот сдвинутый город к нормальности!

Отряд двинулся через площадь. Навстречу выскочили несколько рычащих одержимых в маскарадных костюмах. Наёмники встретили их щитами и пиками. Рычание захлебнулось. Разрубленная карнавальная маска улетела в белёсую муть.

— Дурацкие праздники, — высказал Ганс. — Знобит меня от такого веселья!

Флаг отряда — чёрно-оранжевую хоругвь, прозваную Знаменателем тащил Дёрганый. На его худощавом лице подрагивала ломаная улыбка. Паренёк на ходу протянул Изварову руку — ухватиться удалось не с первого раза, так она смещалась в пространстве. Они были товарищами по несчастью, жертвами осколков кометы.

— Что у вас за надписи на щитах? — начал с неожиданных вопросов Олясин.

— Размещаем рекламу услуг и товаров, — пояснил Ганс. — Ремесленники дают скидку, если ты говоришь людям, у кого закупаешь броню и оружие. Я и придумал писать названия мастерских на щитах, чтобы их было видно потенциальным клиентам.

Пользуясь мигом затишья, щитники продемонстрировали броские трафаретные надписи: «Металл Смерти», «Весёлая Жестокость», «Рыболёт» и «Упс-стор».

— И тебя не волнует, что не все потенциальные клиенты дойдут до означенных лавок после встречи с твоим отрядом?

— Ты же помнишь: меня мало что волнует, кроме достижения целей. Кстати, мы уже близко. Казённые люди вычислили источник зла — и он в этом классическом здании.

— Мы и сами догадались, — встрял Броки. — Не зря тут столько испорченных тварей!

Он как сглазил. До внушительного здания Дирекции, охраняемого горсткой хаоситов, оставалось под сотню шагов, когда площадь огласилась враждебными криками. С востока спешила большая толпа одержимых. В лучах солнца поблескивали лезвия алебард.

— О, теперь станет повеселее, — сощурился Ганс. — Прикрывайте тыл и не лезьте на рожон! Я-то помню, что вы сильные да смелые, но давайте проявим и ум.

С юга близился шум, похожий на топот копыт. Пополам потянулся к биноклю. Сквозь белёсое облако проступило движущееся пятно. Топот нарастал. Задрожала земля.

Фириэль достала из колчана стрелу. Олясин облизал губы.

Из тумана на площадь вылетел бул. Непривычно подвижный для этих степенных созданий. И слишком большой.

— Пики плотней! — рявкнул капитан Пополам. Отряд развернулся фронтом к надвигающейся угрозе. Щитники встали стеной. Пикинёры поставили древки наизготовку.

Стрелки, маги в цветах «Одной Второй» и в длинных белых одеяниях изготовились к дистанционной атаке. Дёрганый воздел над ними ходящий ходуном Знаменталь. Батлер грозно сопел на правом фланге, за ним высился Гудж. Кэррот с Костиком встали слева. Шноррел размяла уставшую руку. Меж пальцев пробежала искра.

Толпа одержимых подняла шум. Громадный бык, тёмный, будто копчёный, с четырьмя кривыми рогами и шипастым гребнем на спине, грузно топоча, мчался к хаос-нейтралам. Он был размером с дом. С каждым шагом под ним ломалась брусчатка.

— Фойр! — заорал Ганс. И отряд подхватил его крик.

В чудовище полетели арбалетные болты и стрелы. Обжигающий огненный луч. Несколько молний. Стальной шар, выпускающий лезвия. Колба с пузырящейся жидкостью.

Одержимый зверь умер мгновенно, но его исполинская туша, истерзанная встречной атакой, по инерции летела вперёд. Гора мяса наткнулась на пики — одни треснули в щепки, другие спружинили, швырнув бойцов в стороны. Строй развалился. Люди падали с ног. Плоть и кровь запятнали доспехи. Густой запах подгорелой говядины защекотал ноздри.

— Неудачный я год выбрал, чтобы стать вегетарианцем, — вздохнул оказавшийся рядом с Наумбией флегматичный мужчина со щитом, боевым молотом и тонкими очками на переносице. — Вы в порядке? Э-хм, кажется, я вижу признаки стресса.

Волшебница растерялась с ответом и только кивнула.

— Все целы? Встаём и отходим! — гремел голос капитана. Костик понял, что слышит ещё нарастающий топот. Мутировавший бул не один! Одержимые громко вопили, но не приближались — видно, кукловоды выжидали, когда изменённые хаосом чудища сомнут отряд. В таких случаях воинские уставы рекомендуют организованное отступление. Но куда отступать в центре охваченного безумием города?

Прикрывая друг друга, бойцы и маги устремились в ближайший проезд. Брошенные телеги, кареты, фургоны тянулись вдоль улицы. Раскиданные корзины, коробки, кувшины. Овощи и тела горожан в ярких одеждах. Нижние этажи домов занимали лавки с разбитыми окнами и витринами. Топот булов приближался.

— Парни, ховайся в лабазы! — оглянувшись, дико заорал один из наёмников.

— И не парни тоже! — звонко крикнула чародейка в белом пальто.

Они порскнули в разные стороны, точно мыши от кошки, а в проезде, сталкиваясь и круша всё на своём пути, с треском, грохотом заметались три яростных була-мутанта, один другого огромнее. Грязь, обломки, камни летели во все стороны.

Потеряв цель, бешеные быки рысцой двинулись по проезду. Грозный топот стих за поворотом. Костик высунулся из-за разбитой кареты. Орда одержимых на площади росла, приближалась. Наверняка часть из них кукловоды погнали в обход.

Отряд собирался вокруг капитана.

— Здесь, сейчас — не пробьёмся, надо маневрировать. У-у, шпандергаст, а ведь так близко были! — выругался Пополам, потрясая двуручным Делителем. Плюнул, раздражённо погладил усы и спросил Батлера, Гуджа и Кэррота:

— Почему каждый раз, когда я вас вижу, всё идёт наперекосяк?

Гудж ответил на гневный взор дружелюбной клыкастой улыбкой. Он был одним из немногих, кто не уступал ростом долговязому капитану, и они уже дрались плечом к плечу.

— Таков лёс, — успокаивающе развёл руками троллин.

Одна Вторая примкнувшие к ней Воины Хаоса и Социофаги — так назвались пятеро стрелков и магичек в белой одежде — почти пару часов с боем прорывались из центра Гарстана. Отступление походило на мутный сон. Путь преграждали обгорелые баррикады и перевёрнутые повозки. Рядом рыскали, наступая на пятки, отряды хаоситов. Атаковали злобно и беспорядочно. Отряд отбивался, тела одержимых грудами валялись на улицах, но всё время являлись новые. А силы заканчивались.

— Кто сегодня помрёт, жалования не получит! — подбадривал наёмников Ганс.

Лай мутировавших собак. Стук копыт на соседней улице. Догорающая пекарня. За каждым углом поджидали взбесившиеся горожане. С крыш, из окон бросали увесистые предметы. Нескольких бойцов ранили. Наумбия так получила куском черепицы в плечо, что рука чуть не отнялась. Воины Хаоса, не спавшие больше суток, измождённо брели в арьергарде отряда. Бежать, спасая шкуры, не хотелось. Требовалась передышка, дабы собраться с силами и покончить с этим гнусным вертепом.

Грязная улица изгибалась на юг. Издалека донеслись звуки битвы — крики, взрывы, лязг стали. Не иначе, сизийская Армия оказывала обещанную поддержку. Впереди было тихо. Проходя вдоль рабочих бараков, Кэррот посмотрел в затянутое кисеей окошко. На дощатом полу вповалку лежали хаос-отрицательные гарстанцы. Шевелились, стонали.

— Мы должны их... спасти, — устало вздохнула Наумбия.

— На закорках всех не унесёшь, — отозвался Олясин. — Ну и... не хочу огорчать, но возможно, им уже не поможешь.

— Э-хм, — кашлянув, обратился к ним давешний наёмник в очках, — я бы применил медикаментозную терапию, но сперва нужно убрать экзогенную причину ступора.

— Найти и обезвредить Генератор, — согласилась Наумбия.

— Правильно. Извините, если говорю непонятно, но моя основная профессия накладывает отпечаток.

— Вы лекарь?

— В широком смысле. Моё прозвище в отряде — Мозгоправ, и оно характеризует род деятельности. Я специалист по мозгам. Изучаю древние знания в этой сфере, дабы помогать людям. И порой у меня получается.

— Вы их... молотом бьёте? — подняла бровь волшебница.

— Когда нужно, э-хм, проверить рефлексы, — меланхолично ответил Мозгоправ. — Понимаете, жизнь наёмника тяжела. Посттравматический стресс, психозы, диссоциальные расстройства... так что практики мне здесь хватает.

Кто-то из его товарищей по отряду мерзко заржал.

— Но, конечно, залечивать телесные раны я тоже умею, как и их наносить. Без этого, знаете, в нашем деле никуда...

— Мы к вам обязательно обратимся, — пообещал Кэррот. — Например, если...

Костик дёрнул его за рукав.

Впереди, чуть поодаль, виднелось разгромленное подворье. Дымились остатки забора да пара повозок. Створки ворот валялись в грязи рядом с конскими тушами. Даже внушительная навозная куча в углу двора оказалась раскидана чьим-то злобным усердием. Но не эти печальные декорации привлекали внимание. На деревянном крыльце дома маячили несколько человек в знакомых чёрно-жёлтых доспехах.

Олясин потянулся к мечу. Ему вспомнились Неслухи, статуями замершие во мраке склада. Изваров притормозил его:

— Другой взвод, Кёрт.

И действительно: в отряде Кводда, ушедшем по крышам от здания мебельной мануфактуры, не было ни рыжего бородача, ни стоящего рядом восточника с седыми усами. Это вторая десятка Ликвидаторов — те, что плыли каналом с «Убийцами Времени».

Один из бойцов группы зачистки крикнул хаос-нейтралам:

— Ближе не подходите! У нас приказ.

— И вам добрый день, служивые! — гаркнул Ганс Пополам. Те хмуро кивнули, мол, видали и добрее. Отряд встал у подворья. — Как дышится в Гарстане? Что происходит?

— Происходит? Да что б ни происходило... Мы выходим из игры, — объявил рыжебородый ликвидатор. Похоже, он желал высказаться. — Вам тоже рекомендуем ушлёпывать. Всё пошло не так и не туда. Штурмовать обезумевший город — это вам не кирасу в трусы заправлять! Особенно вместе с вольнонаёмными. «Убийц Времени», этих пафосных недоумков, зажали в пакгаузах и слегка проредили. Они сбежали, поджав хвост.

Седоусый восточник презрительно сплюнул в грязь. Рыжий продолжал:

— Ладно, фокусников, жонглёров и акробатов мы покрошили... Но алхимики и тягловый скот — уже перебор! Один наш попал под лошадь, другого облили синильной кислотой. Отвратительно! А затем мы заметили тут ещё одну шайку нейтралов... у которых колпаки красные. Сдаётся, они удирали с награбленным. Встретите — предупредите: мы их взяли на карандаш. Знать, и за что другое возьмём.

Ликвидатор с седыми усами харкнул сумрачно, угрожающе.

— А куда сбежали эти подонки? — звонким от негодования голосом уточнил Кёрт.

— Да на юг, в частный сектор. Небось, с вечера прячутся, идти в центр даже не пробовали. Кстати, наши-то где? Что с десятком Рандира?

Ганс, иронично подняв бровь, покосился на Воинов Хаоса. Гудж насупился. Наумбия медленно отвела взгляд.

— Нас слегка разбросало, — неопределённо ответил Констанс. — Последний раз мы их видели на рассвете. Потом повстречали коллег и уже вместе с ними пробились сюда.

— Такой ватагой-то можно, — протянул рыжебородый. — Но прорваться к Дирекции, я понимаю, вам тоже не удалось? Так завязывайте. Здесь сумбур, беспредел и анархия, спасать нечего! Вечером в штабе соберутся решать, что делать дальше, и нашим вердиктом будет спалить этот город дотла. Требушеты с напалмом да чародейская плазма уже наготове, так что лучше покиньте очаг поражения. Никто по вам плакать не станет.

Седоусый восточник солидарно плюнул с крыльца. Воины Хаоса насупились.

Капитан наёмников перекинулся с ликвидаторами ещё парой вопросов, а затем повёл отряд дальше по улице. Из клубящейся дымки выступал южный пригород: хижины и сараи, огороженные сады и подсобные хозяйства. Гнетущее сумасшествие Гарстана здесь будто заканчивалось. Издалека доносилось блеяние овец, в вишнях и яблонях сновали птицы, и над этой пасторалью сквозь прорехи проглядывала васильковая синева неба. В остальном было тихо. Подыскав укромный участок, отряд встал на отдых.

— Так что вы задумали? — с ухмылкой спросил воинов хаоса Ганс.

Кёрт переглянулся с Наумбией. С Костиком. С Гуджем и Батлером. Фириэль, запрокинув голову, любовалась пронизывающими туман солнечными лучами.

— Мы в глубокой интриге, — веско изрёк Олясин. Грязный, небритый, с чёрными синяками под глазами, в помятой кирасе, заляпанный чужой кровью, выглядел он решительным, хотя и весьма измождённым. — Гарстан подарил нам незабываемую ночь: мы облазили уйму интересных мест, пообщались с кучей занятных личностей, потеряли друзей, нашли новых врагов, но так ничего не добились! Если мы теперь отступимся, будет очень печально и стыдно.

— Вы твёрдо намерены вернуться? Готовы идти до конца?

Кэррот шмыгнул носом.

— Ага. До вечера полно времени, только нас слишком мало, чтобы брать эту непристойную... тьфу, неприступную крепость. А ты хочешь попробовать?

— Знаешь, красавчик, мне поровну. Пятьдесят на пятьдесят, — капитан стянул шлем с подшлемником и теперь подкручивал усы. — Достижение целей превыше всего, но ведь если там нашу банду положат, мы их не достигнем. Я пока размышляю. Убедите меня.

— Мы пойдём в любом случае, — просипел Костик. Дёрганый подошёл и стал рядом. Он казался взволнованным, но за дрожью сложно было понять наверняка.

— У меня есть одна мысль, как пробраться к Дирекции, — сообщила Шноррел. — План шальной, идиотский, но может сработать.

Батлер вбил кирку в землю и уселся на брошенный щит.

— Я считаю, надо искать красноколпачных мародёров. Это же «Раздор», обушок им в забой! Мы нормально общались! Может, удастся уговорить пойти с нами. В центре есть, что пограбить, наверное...

— Дался вам этот городишко, — вздохнул Ганс. — По мне, так гори хоть вся Сизия.

— Так и будет, — сумрачно посулила Наумбия. — До меня вдруг дошло: Хаос только и ждёт, чтобы Гарстан сожгли. И тогда инцидент станет прецедентом. Можно повторить такое в другом городе, в третьем... и их тоже сжигать, что ли? Выйдет эффективнее Столбов.

— Необъявленная война, где стратегия — сеять панику, сумятицу и разобщение, — Изваров устало потёр лицо. — Центр думает, это удачный ход — выжечь скверну, не церемонясь. А для регионов это признание, что иначе бороться с хаосом он не способен.

— И вот к этому я хочу присунуть... присовокупить... да что ж такое! — одёрнул себя Олясин. — Хочу добавить одно. Мы с Констансом росли во времена Войны Хаоса. Обещали друг другу бороться со злом. И вот вилка: оставить Гарстан хаоситам — зло. Они всё разрушат, превратят, кого смогут, в мутантов и пойдут на прорыв. Уничтожить город — тоже зло, ведь того они и добиваются. Значит, нужно третье решение. Наше.

Над туманным садом, треща, пролетела красно-синяя сойка.

Пополам стоял, наслаждаясь театральной паузой, и, похоже, что-то просчитывал. Потом звонко щёлкнул пальцем по снятому шлему.

— Хорош болтать. Как прагматичный наёмник, я ценю людей принципиальных, идейных... таким можно платить меньше. Да, мы опоздали на праздник, не успели им насладиться в полной мере... потому сейчас, когда чёрно-жёлтые пижоны из якобы элитных частей убегают кабанчиками, я хотел бы остаться и попробовать. Считай, вы меня убедили. Нужно только составить план и найти подкрепление. Гштряк, Ятсун, Кубломах, Масел! — зычно позвал он. Наёмники повернулись к капитану.

— Рассейтесь по местности и ищите команду «Раздор», нам понадобятся союзники. К оцеплению с хабаром они не пойдут, глубоко в город тож не полезут, значит, прячутся где-то поблизости. Час на поиски! Вы отдохните пока, — посоветовал он Воинам Хаоса. — Вам ещё со злом бороться. Инциденты предотвращать.

Благодарные, те попадали, где стояли, погрузившись в тревожный, но такой нужный сон среди поросли козлобородника, собачьей петрушки и голосемянного бадана.

Очнувшись, Наумбия всеми фибрами ощутила тяжесть существования. Прошёл час или около; сон на жёсткой бригантине не слишком взбодрил. Чувствовала волшебница себя, как если бы её сутки били пыльным мешком с расчленёнными трупами.

— Повторяю, восстаньте, ибо пора! — продолжал разглагольствовать ненавистный сейчас Ганс Пополам. — Мы нашли нычку наших непутёвых коллег. Их там много.

— Да, и что они? — поднялся взъерошенный Кэррот.

— Слегка подувяли. Посудачьте, и если сумеете втянуть их в авантюру — мы немедленно выступим! В противном же случае я не уверен в успехе предприятия.

— Ты не пойдёшь на переговоры? — уточнил Костик.

— Мне и тута есть, с кем разговаривать, — усмехнулся в усы капитан.

Гудж сидел, сгорбившись и обхватив колени. Батлер тяжко зевал. Фириэль не вполне себя сознавала и хихикала невпопад. Шноррел даже подумала, что они и до места дойти не осилят, но Олясин, похоже, уловил в словах Ганса личный вызов. Вскочил и потребовал, чтобы остальные следовали за ним. Воины Хаоса отряхнулись и поковыляли в указанном разведчиками направлении.

Туман здесь, на окраинах, почти развеялся, и кобальтово-синий дом с флигелем они заприметили издалека. Он стоял на пологом холме в тени раскидистых деревьев и на первый взгляд казался пустым, но уж слишком много следов сапогов и ботинок вело к зданию через грядки уютного огорода. Молодчики из «Раздора» после встречи с лазутчиком Ганса ждали новых визитов с арбалетами наизготовку, но Воинов Хаоса всё же впустили.

— И чо вам неймётся? — исчерпывающе поприветствовал их Теребентий, здоровенный вожак банды, поигрывая двуручным шестопёром.

Раздорцы прятались не одни: вместе с ними укрылись и «Феи Рассвета». Коллеги помялись, но всё же поведали Воинам скорбную историю своих злоключений: ночью на окраине их взял в клещи крупный отряд хаоситов. Одержимых скосили чарами массового поражения, но кукловоды, владевшие телекинезом, забросали их с крыш кирпичами, а затем и вовсе швырнули рояль. Потеряв пятерых, нейтралы отступили сюда и теперь не рвались покидать уютное пристанище. Их осталось двадцать два. Многие травмированы. Мародёрство? Да ни в жисть: просто требовались перевязочные материалы и холодные предметы, чтобы прикладывать к ушибам. Вышивка золотом и столовое серебро оказались как нельзя кстати. Кроме того, двум десяткам воинов и волшебниц нужно что-нибудь есть!

— И пить, — басовито икнул Теребентий.

Голова у Наумбии шла кругом. Ночь и день в Гарстане слились в коловращении жутких сцен и пугающих образов; она уже не совсем понимала, что ей приснилось в саду, а что было на самом деле.

— Хаос — это когда всего слишком много, — вздохнула она. Изваров покивал.

Здесь и сейчас имело значение только одно: и раздорцы, и феи, что называется, деморализованы. Батлер подтолкнул Олясина в бок кирасы увесистым кулаком:

— Твой звёздный час, Кёрт. Блесни красноречием.

Кэррот снял шлем, чтобы выглядеть импозантнее, и призвал всех собраться вокруг.

— Изгоню из них беса сомнения, — пробурчал он под нос. Потрёпанные мужчины и помятые женщины набились в кухню-столовую дома с флигелем, и светловолосый искатель приключений начал свою речь.

— Братья! Сёстры! Обращаюсь так потому, что считаю всех истинных хаос-нейтралов боевым братством. И сестринством. Нас всех объединяет не иммунитет к энтропийному заражению. Нас объединяет задача. Или даже идея. Идея спасения мира от разрушения и безумия! — одни слушатели скривились. Лица других выражали согласие. — Это большая ответственность и непростая работа. Суровая, нервная... Но ведь для нас нет ничего невозможного! Разве мы не доказали это своими подвигами?

— Дык такого бардака ещё не было, — заявил худощавый субъект в красном колпаке.

Олясин выразительно пожал плечами.

— Нам ли бояться повышения ставок? Или мы вдруг лишились остроумия и отваги? Утратили пыл и задор? Неужели мы столь тщедушны?

— Харэ бадягу жамкать! — крикнул кто-то из задних рядов. Кёрт повысил голос:

— Что же мы теперь, расползёмся по норам, как напыщенные Ликвидаторы? Которые не преминут наябедничать, что вы мародёрствуете, а вся операция пошла под откос из-за вольнонаёмников. Из-за нас!

— Вот уроды! Ханыги! Паразиты! — вознегодовало собрание.

— Очковтиратели, — вынес вердикт Теребентий.

— Поэтому и уходят! И нам советуют. Но стоит ли уподобляться казённым людишкам? Мы ведь другие, — баритон Олясина гудел, как бронзовый колокол. У пары девиц заблестели глаза. — Да, хотелось бы приключений полегче да повеселей. Так ведь жизнь — как погода! Сегодня тепло, завтра ветер в чело... и вы что же, пугаетесь ветра? Настолько, что предадите наше дело, наших сестёри братьев, как сделали шкурные Браконьеры?

— Они переметнулись? Вот же гуанобионты! — взвизгнула Фея в круглых очках.

— Мне один из них денег был должен, — мрачно упомянул худощавый.

Кэррот, распалясь, звонко ударил себя кулаком в стальную грудь.

— Так вот, мы другие. Настоящие! Вспомните павших друзей. Вспомните, кто вы сами. Сизия ждёт нас — неразумных, свободных, отчаянных. Пусть Порядок трещит по швам! Пускай Хаос трусливо скукоживается! Всё зависит от наших поступков. Мы столько прошли — неужели теперь сдадимся? Я взываю к вам, братья и сёстры мои по оружию... ИДЁМ!!! — последнее слово он заорал во всю глотку.

Повисло молчание. Нейтралы задумчиво переглядывались.

Потом одна из «Фей Рассвета» посмотрела в окно и вскричала:

— Они здесь!

Гудж и Костик первыми выскочили из дома и с пригорка увидели пугающую картину. Одержимые — сотня, может, и две, туман мешал сосчитать — наступали на расположение «Одной Второй». Вчерашние горожане с дубьём, краснорубашечная милиция с топорами и алебардами, маги в балахонах. Они лезли через заборы, топтали грядки, путались в живых изгородях. Вот один из носителей замахнулся, как бродяга, швыряющий камень в окно, и метнул в сад искру. Кроны всколыхнулись. Через миг долетел гулкий грохот.

— Чего встали? Скорей! — рявкнул Олясин. Выхватил Шворт и помчался к сражению.

Воины Хаоса стряхнули оцепенение и поспешили за ним.

Бесноватые полукольцом охватывали укромный сад. Наёмники Ганса с Социофагами успели выстроить оборону, но их было меньше раз в пять. Колдуны хаоситов швыряли бледные искорки антивещества. Магический купол, похожий на мыльный пузырь, отражал их взрываться над морем тумана. Но вряд ли защита продержится долго.

Костик указал — обходим левее! Лезть в гущу бессмысленно, а зайти с тыла, убрать кукловодов... они обежали ряды пышных яблонь и выскочили к носителям хаоса.

Те неровной шеренгой стояли по пояс в тумане. Штук восемь. Разномастные силуэты, порывистые движения. Кёрт не стал мешкать. С атакующим кличем рубанул ближайшего. Тот свалился. Следующий уже падал со стрелой в голове.

Третий завизжал, метнув из ладони искру. Костик сдул её обратно телекинезом. Хаосит взорвался, разбросав кровавые комья.

Четвёртый сшиб Гуджа и Кэррота электрическим импульсом. Наумбия опрокинула его ответной молнией. Зацепила орущего пятого. Тот качнулся. Стрела вошла ему в бок.

Шестой бросил в Воинов Хаоса горсть свинцовых дробин.

Шноррел не успела замедлить их все. Батлер закрылся щитом. Фириэль за десятую секунды ушла в сторону. Несколько шариков зацепили волшебницу. Бригантина выдержала. Лицо — нет. Треск. Боль.

Хаосит сунул руку в карман. Костик телепортировался ему за спину. Всадил топор в шею. Повернулся. Седьмой и восьмой ускользнули в туман, оставив вихрящийся след.

Батлер добивал раненых. Фириэль стреляла в набегающих бесноватых. Кэррот с Гуджем пытались встать на ноги. За зелёной изгородью яростно рубилась «Одна Вторая».

Наумбия скорчилась на земле.

Изваров подбежал к ней, упал на колено. Волшебница зажимала щёку ладонью.

— Опять жуб, — зло промычала она. Сплюнула кровь, свинец, белые осколки. Дрожа, принялась сращивать края раны.

— Держись, — Костик положил руку ей на плечо. Звучало глупо. Он поднялся. Снял с пояса второй топор. Батлер, Гудж, Кэррот и Фириэль встали подле Наумбии.

Эльфийка пустила последнюю стрелу и отбросила лук под дерево. Схватила чужой тесак. Шноррел, приподнявшись, как на смертном ложе, вдарила электроразрядом. Кёрт рубанул одного одержимого, другого. Гулкий удар по затылку, искры из глаз. Он успел разглядеть, как Гудж протыкает рогатиной мужика с топором. Сбоку вцепились руки. Олясин рванулся, но его повалили на землю.

Фириэль вертелась меж яблонь, как балерина. Полосовала врагов тесаком. Из тумана вылетела искра. Эльфийка отпрыгнула. Взрыв хлопнул по барабанным перепонкам. Разлетелись ветки. Броки подскользнулся и рухнул в траву. Бесноватые налетели толпой.

Констанс переместился, уйдя от атаки. Замер, чтоб отдышаться.

Из тумана выступил тёмный силуэт.

Изваров не поверил глазам. Могучая фигура в глухих чёрных доспехах. Рифлёные пластины, рёбра жёсткости на кирасе. Глухой шлем с изогнутыми рогами. В смотровых щелях — будто багровые угли. Закованный в броню носитель хаоса шёл к ним медленной, грозной поступью, сжимая латными перчатками рукоять огненного меча. Горящее лезвие змеилось серрейтором.

— Обалдеть, — успел вымолвить Костик. Его треснули по кирасе оглоблей, и он рухнул ничком, упустив топор. Другим было не легче. Наумбию завалило телами. Батлера душила горбатая старуха в чепце. Гудж боролся с одутловатым амбалом, сочившимся зелёной слизью. Окровавленные дети кусали Кэррота, оравшего что-то похожее на экзорцизмы.

Чёрный латник с огненным мечом всё надвигался из тумана.

Костик протянул правую, чтоб опереться — в ладонь тут же всадили нож. Слюнявый хаосит схватил за плечо, шипя. Но левая по-прежнему сжимала второй топор. Извернувшись, Изваров ударил врага обухом. Оттолкнул. На него тут же навалились, прижали к земле. Ткнули острым в затылок. Кость выдержала. Извиваясь, Констанс видел: силуэт в чёрных доспехах навис над ним тучей, занёс пылающий меч.

Воздух зазвенел от магии. Звуки ударов, рычание.

— Раздо-о-ор! — заорали вокруг. Чёрный латник повернул рогатый шлем.

Двуручный шестопёр с лязгом, грохотом смёл хаосита с ног. Полыхающий меч отлетел в сторону и погас. Теребентий гвоздил рогатого, как отбивную. Скрежетали доспехи.

— Поднимайся, братан, — крикнули в ухо, и Констанс понял, что на нём лежит уже мёртвое тело. Выполз из-под бесноватого. С трудом встал.

Схватка затихала. Раздорцы и Феи Рассвета добивали хаоситов. Судя по голосам, «Одна Вторая» тоже отбилась. Гудж с Батлером откопали Наумбию и сидели втроём, тяжко дыша. Олясин блевал среди трупов. Фириэль спрыгнула с дерева и рассмеялась:

— Совсем в раж вошли! Кто все эти люди?

Костик подошёл к Кэрроту. Тот показал вмятину на шлеме.

— Полюбуйся! Опять топором по башке...

— Повезло, что на ней был шлем.

— Повезло, если бы под этим шлемом не было головы, — фыркнул Олясин. И улыбнулся. — Они всё-таки за нами пошли. Сработало моё красноречие!

— Или личный пример, — кивнул Изваров, ощупывая раненую кисть.

Эльфийка задержала взор на останках чёрного латника.

— Нешто панцирь-то роггардский?

— Похож, — пробасил Теребентий. — Я какого-то реконструктора старины завалил!

Из-за изгороди высунулись бойцы Ганса, а затем и он сам, потный, но довольный.

— Благодарен за деятельную поддержку. Без вас всё могло кончиться хуже! Полчаса на припарки и пластыри, а потом собирайтесь, камрады. Приберём кавардак в этом городе.

— Ну а вы? Тоже с нами? — спросил Кёрт у Пряны, смуглой волшебницы Социофагов.

— Куда общество — туда и мы, — уклончиво отозвалась она.

Хаос-нейтралы приходил в себя после яростного сражения. На лицах читались противоречивые чувства, но заднюю никто не дал. Совместные победы сплачивают.

Убитых похоронили в саду, а раненых вывели на дорогу: до края тумана менее километра. Наумбия напомнила товарищам: в городе до сих пор могут скрываться Сударь Змей с Неуклюжим Террористом.

Путь в центр Гарстана оказался свободен. Случайный патруль одержимых полусотня нейтралов смела, даже не останавливаясь. Похоже, внимание хаоситов отвлекли вылазки регулярных войск: и на юге, и на востоке слышались звуки сражений. В самом городе тихо. День клонился к закату. Туман растекался по улицам.

Костик заглянул внутрь внутрь брошенного трактира. Угадал: в помещении всюду лежали шевелящиеся тела. Воины Хаоса встали в дверях.

— Почему они голые? — возмутилась Наумбия, придерживая рукой щёку.

— Почему бы и нет? — парировал Кэррот. — Может, здесь была оргия?

Изваров зажёг пирокинезом свечу и осмотрелся:

— На них всюду зелёноватые выделения.

— Точно оргия!

— Нет. На Гуджа такой же напал. Скоростные мутации. Даже у тех, кто в обычных условиях от хаоса просто бы умер.

— Думаешь, из хаос-отрицательных выращивают голозадую армию?

— Что гадать, — Изваров задул свечу и пошёл к выходу, — просто покончим с этим. Может, людей ещё удастся спасти. Потом уже будем исследовать.

Дома на очередном перекрёстке были разгромлены. Из окон валил чёрный дым.

— Весь этот горький катаклизм... — брюзжал Броки. — Почему всем плевать, сколько творческих сил вложено, сколько труда? Лишь бы портить. От этого хаос и множится!

— Деструктивные влечения присущи всем людям, — меланхолично откликнулся Мозгоправ. — Полностью заглушить их нельзя, но мы можем их перенаправить на нечто иное. Ведь они доминируют, когда нет очевидной возможности реализоваться иначе.

— То есть ты намекаешь, что я брожу с Воинами Хаоса, потому что не состоялся как гном?! — Батлер мрачно нахмурился, а потом вдруг пожал плечами. — Да так и есть.

— Не имею привычки ставить скоропалительных диагнозов, — возразил наёмник. — Но мне кажется, твой вопрос содержит в себе и ответ, и решение проблемы. Мы такие, какими хотим быть — даже если эти желание вызывают у нас ужас и отвращение.

До центральной площади осталось недалеко. Последние приготовления — по составленному второпях плану дальше их пути расходились.

— Постарайтесь не сдохнуть, — напутствовал Ганс. — Понятно, что все умирают, но нельзя же всё делать, как все!

Изваров ткнул пальцем в карту:

— Мебельная мануфактура неподалёку, за площадью. Там пали Неслухи. Если что...

— Мы положим им пуговицы на глаза. Договорились.

— Я хотел бы спросить с человека, что их погубил, — без улыбки проговорил Кёрт. — С Кводда, старшего Ликвидатора. Ради этого стоит и выжить.

— Резать псов на виду их хозяев чревато, — улыбнулся в усы капитан Пополам. — Но хороший волк дождётся своего часа. Шевелитесь! Нужно разогнать карнавал.

Хоть Наумбия посчитала свой план незамысловатым, остальные признали, что именно по этой причине он может и сработать. Волшебнице не давал покоя водонапорный резервуар на другом краю площади. «Вдарим по хаоситам их же оружием!»

Гарстанский туман подразвеялся. Площадь просматривалась целиком, и прямая атака неизбежно привлекла бы внимание блуждающих поблизости орд хаоситов. После утренней попытки стало понятно: Дирекцию охраняют. Но врага можно перехитрить, и для этого Воины Хаоса бежали в обход переулками.

Они были не одни. Четверо «Фей Рассвета»: Шанти, Маланья, Лафома и Всесилия — молодые, но опытные волшебницы. Два бойца из «Раздора», бывший инженер по кличке Академик да весёлый налётчик Бодряк.

— Зря так смотришь, мазурик, — на ходу предупредила раздухарившегося Кэррота высокая, стройная Лафома. — Я не по мальчикам, а по девочкам.

— Как и я, — улыбнулся Олясин. — Вот и тема для разговора!

— Шутки шутками, но давайте сосредоточимся, — жалобно попросил Академик. — Вон тот резервуар? Вообще, если он на ножках стоит, это уже башня, но не суть. Большой, кубометров на двадцать. Опоры стальные, тронутые коррозией...

Батлеру он сразу понравился своей рассудительностью.

— Вы скажите, куда нам давить, — потребовала Всесилия. — Точку дайте!

Мёртвые тела с площади никто не убрал, поэтому выглядела она угнетающе. Кажется, на дюжину диверсантов обратили внимание: из-за угла Дирекции выкатилась толпа одержимых с алебардами.

— Ладно, щас, — вздохнул инженер. Неспешно приблизился к водонапорной башне и копьём ткнул в опору, ближайшую к площади. — Вот сюда свою магию применяйте. Её сразу должно повести...

Феи Рассвета напряглись. На лицах выступил пот, цветные волосы будто раздул ветер. Резервуар пошатнулся. Сталь опор застонала, сгибаясь. Бодряк еле успел выдернуть Академика из-под накренившейся башни.

— Будет глупо, если бак пуст, — прокомментировал Броки.

Башня с громом и стоном металла свалилась на площадь. Из резервуара выплеснулась вода — весьма много воды. Поток разлился по мостовой, унося с собой сор, шевеля трупы. «Одна Вторая» подняла шум и гам на другом конце площади. Маги швырнули в Дирекцию несколько огненных шаров и молний. Здание содрогнулось. Посыпались стёкла. Хаоситы засуетились.

— Нагреваем! — скомандовала Наумбия. Пять волшебниц немедленно довели лужи до кипения. Клубы пара поднялись над брусчаткой.

Костик видел: из проездов выходят новые группы одержимых. Часть устремилась к шумящей «Одной Второй». Другие направились к рухнувшей башне.

Облако пара росло. Туман быстро сгущался, и Дирекция скрылась из виду.

— Всё, пора, — оглянулся на остальных Кёрт. — Отвлеките их, но сами не увлекайтесь!

— Не боись, сделаем в лучшем виде, — заверил Бодряк. Феи Рассвета запустили подобие радужного фейерверка: затрещало, защёлкало. На другой стороне слышались взрывы. Воины Хаоса скользнули в клубы пара и пошли через площадь, прислушиваясь, чтобы не наткнуться на одержимых.

Густой туман искажал звуки и скрадывал пространство. Они чуть не потерялись в белёсом мареве, но внезапно из пустоты выдвинулась массивная стена Дирекции — мощный цоколь с рустами и пилястрами. Закрытые окна темнели болотными ямами. По штукатурке фасада бежали глубокие трещины. Поблизости грохнуло. Здание содрогнулось.

— Можно уже перестать по нему долбить, — погрозил кулаком Броки.

Костик поднял голову, оглядывая объятое облаком трёхэтажное здание.

— Ещё одна трудность: постройка немаленькая. Придётся побегать, чтоб отыскать Генератор.

— А почувствовать? — подначил Олясин.

— Сам попробуй. Я чувствую энтропию, и всё.

— Он где-то внизу, — авторитетно заявил Батлер. — Я спрашивал — все считают, это довольно массивная механизма. Тяжёлая. Перекрытия этажей могут не выдержать.

Словно соглашаясь с ним, здание снова дрогнуло. Стук кирпичей. Скрип балок. Звон стёкол неподалёку. Наумбия пошла на звук. Центральный вход должен быть за углом.

Туман взвился. Мелькнуло нечто тёмное, вытянутое, узловатое. Будто огромный скрюченный палец. Волшебница попятилась.

Изломанное щупальце зазмеилось по стене здания. Шноррел охнула от испуга. Щупальце попыталось достать её, но рогатина Гуджа пырнула навстречу, и отросток, задёргавшись, уполз в туман.

— Что это за дрянь? — с отвращением поёжилась Наумбия. — Попротивней лозы...

— В ней есть кровь, — олг показал потемневшее лезвие рогатины.

Это мало успокоило волшебницу. Батлер пробежал вперёд и издал довольный звук:

— Я был прав! Эта штука вылезла из подвала, значит, там и очаг заражения.

Остальные, приблизившись, обнаружили выбитое подвальное окно.

— И ты хочешь туда полезть? — усомнилась Шноррел. — Где... такое?

— А что, не отобьёмся? — закусил бороду гном.

— Пошли, — Кэрроту не терпелось добраться до цели. — Харэ бодягу жамкать!

Один за другим они слезли в подвал. Вопреки ожиданиям, достаточно чисто. Пыль, коробки и ящики — бесконечные папки архивов, конторская утварь. Но, когда взор привык к полумраку, Воины Хаоса разглядели на штукатурке стен тёмные мазки и потёки — будто склизкое тело шарилось здесь, нащупывая дорогу наружу.

Нарастающая дрожь пробежала по зданию.

— Шевелитесь, — потребовал Олясин. Выскочив в коридор подвального этажа, он увидел, как тёмное узловатое щупальце втягивается за угол. — За мной!

В полумраке сиял огонёк аварийного магического кристалла. Щупальце уползло в пролом между потолком и стеной, а приключенцам путь прегратила железная дверь с массивной ручкой и тремя отверстиями посередине: круглым, квадратным и треугольным.

— Что за ерунда? — Кёрт попытался почесать затылок. Пришлось снять шлем.

— Где-то видел такие штуковины, — призадумался Костик. Мысли путались и разбегались: Генератор явно был рядом. — Может, на службе в милиции?

Гудж подёргал за ручку. Толкнул дверь ногой. Навалился плечом. Она не шелохнулась. Батлер поковырял отверстия гвоздём. Стукнул киркой. Не сработало. Наумбия попыталась применить магию, но запорный механизм был надёжно зачарован и не поддался.

— Тут ещё одна дверца, — подала голос эльфийка. За низким проёмом нашёлся пыльный чулан, заставленный бочками и инструментами вроде мётел и швабр.

— О, ключи! — Олясин разглядел на стенном крюке проволочное кольцо. Выйдя на свет, он с досадой выругался. — Жгучий перец! Нет, такие же бестолковые штуки...

И действительно, на связке вместо обычных ключей висели стальные профили с треугольным, квадратным и круглым сечением.

— Здесь должна быть какая-то связь, — предположил Броки. — Это древние гномские технологии, я уверен! Коварные ремесленники...

Костик стукнул в дверь кулаком. Металл загудел.

— Может, надо произнести кодовое слово? — предположил он.

Помещение затряслось. Неразборчивые голоса зашумели за дверью. Воины Хаоса отпрянули в сторону. Вовремя! Стена с грохотом треснула и осыпалась кирпичами. Железная дверь рухнула вместе с укреплённым косяком. Из тьмы прянул пучок узловатых щупалец, словно там прятался исполинский кальмар. Они резко скрутили искателей приключений. Даже шустрая Фириэль не смогла увернуться. Поволокли в пролом.

Они очутились в большой мастерской. Инструменты, детали, кристаллы, рабочие верстаки. В конце зала мигал огоньками массивный бесформенный кожух. Он дрожал, клокотал и позвякивал.

А вдоль стен помещение заросло тёмной массой, пульсировавшей в такт Генератору. Из лоснящихся куч лезли узловатые щупальца. Они буквально вросли в здание, оплели его, пробив в перекрытиях дыры. Когда Наумбию подтянуло поближе, она разглядела в блестящем бугре под собой очертания черепа, и выругалась. Масса зашевелилась.

— Наша цель — трансмутация... — пробулькал человеческий череп. Волшебница забилась, но мутировавший отросток держал крепко. Остальные сучили ногами, хрипели и дёргались с тем же результатом. Отростки тянули их в тёмную массу.

Даже магия ускользала из головы. Не сосредоточиться.

— Наконец в нашем клубе новые лица, — прозвучал в полумраке глубокий, немного шипящий голос. С пола в дальнем углу поднялся замотанный в плащ человек. Невысокий, сутулый. Глухой капюшон. Незнакомец был весь опоясан ремнями, цепями, верёвками, словно боялся расклеиться. Лица не было видно, лишь белки глаз поблескивали в мерцающем сумраке. — Назовите себя перед тем, как вступить.

— Воины Хаоса, — просипел Костик. — Но мы за гармонию...

— Будьте за что хотите, — разрешил незнакомец, покачиваясь из стороны в сторону. — Скоро все мы избавимся от навязанных форм и ограничений.

— Какой смысл всё разрушать? — не выдержала Шноррел. Человек в плаще прошипел:

— Хаос и есть смысл! Вы пытаетесь найти связи, причины и следствия, боясь осознать, что всем правит случайность. Непредсказуемость. Старые методы не работают! Нас учили совсем не тому, ведь желание всё контролировать — признак убожества и скудоумия...

Полезного в его речах оказалось немного. Кэррот тужился изо всех сил, но не мог разжать крепко схватившее его щупальце. Руки прижало к кирасе. Ножны Шворта вдавились в бедро.

— Вы неправильно и безответственно применяете технологии... Выключите немедленно! — забрюзжал Батлер, краснея от натуги.

— Не волнуйтесь, всё скоро изменится, — обмотанный ремнями человек поманил рукой, и узловатые щупальца повернули к нему Воинов Хаоса. — Все, кто станут у нас на пути, будут поглощены. Знаете, кости хрустят, как яичная скорлупа... Если кто-нибудь там, в столице, смог бы видеть нас сверху, он узрел бы сметающий преграды поток! Грязный, но очищающий. Освобождённый. Мы изменим мир вместе. Прошлого больше не будет...

Кёрт с тоскою подумал о прошлом. Вспомнил ферму родителей, службу и поиски демонов. Путь к комете и тени деревьев Варгола. Вольный город, Столбы и разъезды по Сизии. Вспомнил Чунию и экзорцизмы. Вдохнул поглубже.

— Святой силой повелеваю — отстань! — заорал он, вложив в вопль всё прожитое. Точно вспышка застила глаза. Дирекция задрожала. Сросшаяся масса издала жуткий стон.

Обвивший его отросток ослабел и разжался.

— Ха! — вскричал Олясин, падая на ноги. — Ну то-то же! Получилось!

Новые щупальца потянулись к нему со всех сторон.

— Н-на! — Шворт со свистом отсёк извивающийся отросток. И ещё два разом. Здание заходило ходуном. Деревянные балки трещали.

— Кёрт, убей хаосита! — захрипела Наумбия, которую крепко сдавило.

Человек в плаще замахал руками. Отростки, чавкая, полезли из шевелящейся массы. Они вились, точно голодные змеи. Чересчур много. Не обойти.

Олясин метнул Шворт.

Меч летел, поворачиваясь. С еле слышным гудением рассекая сгустившийся воздух. Блеском разгоняя полумрак подвала. Щупальца тянулись к нему, чтоб поймать. Человек в плаще прыгнул в сторону, уворачиваясь.

Шворт воткнулся ему прямо в грудь, разрубив ремни и верёвки. Вошёл по рукоять.

Хаосит упал навзничь, подёргивая ногами.

Писк и хлюпанье наполнили помещение. Щупальца заметались, роняя пленников.

— Видали случайность?! — крикнул Кёрт друзьям. Подскочив к распростёртому хаоситу, вытащил из него Шворт и отсёк голову. Обычно такое срабатывало.

Земля дрогнула. Здание застонало. Трещины разломили закопчёный потолок подвала.

— Знал бы ты, сколько телекинеза мы приложили к этой случайности, — отозвался Констанс, уклоняясь от щупальца. — Нужно скорее остановить Генератор!

Броки молча поднял ладонь. Подбежал к трясущемуся кожуху, поправил медную каску, заглянул внутрь. Присвистнул. Размял пальцы. И пихнул внутрь устройства кирку.

В глубине механизма заскрежетало. Огоньки яростно замигали. Вся Дирекция дёрнулась, как фургон, врезавшийся в ограду. Воины Хаоса попадали в разные стороны. Стена треснула, и белый свет проник в помещение. Бульканье живой массы затихло. Щупальца увядали. Генератор хаоса издал слабый скрип и остановился.

— Сломал? — Олясин радостно улыбнулся.

— Выключил, — с нажимом поправил Батлер. Подумал секунду и добавил:

— Впрочем, я не хочу, чтобы эта машина досталась кому-либо целой.

Сунув руку под кожух, гном вырвал горстку обмотанных проволочками кристаллов. Бросил на пол, раздавил кованым сапогом.

Остальные оглядывались, приходя в себя. Вилась пыль. Здание глухо поскрипывало, грозя обвалиться. Нужно выбираться отсюда.

— Это золото? — спросил Гудж, указав на чугунную клетку в углу. В ней поблескивали слитки — древние, отлитые до Гигаклазма. Вероятно, их использовали в трансмутации.

— Не трогайте! Бежим... прочь! — призвала Наумбия. Подчинившись, все бросились из подвала. Под ногами хрустели обломки. С потолка сыпалось крошево. Проход в комнату, через которую они влезли, оказался завален кирпичами. Отыскав лестницу, они выбрались в коридор здания. Свежий ветер и свет ощущались подарком.

— Нет, ну золота жалко, — сетовал Кэррот, шагая по синей ковровой дорожке. — Мы могли бы питаться гусиной икрой... Не вылезать из борделей... Поставить себе памятники в полный рост! Купить новое бельё, наконец. Хоть один такой слиток!

— Такой? — уточнил олг, разжимая кулак. Лица Кёрта и Батлера просияли.

Они вышли наружу из главного входа. Туман таял в тёплых лучах вечернего солнца. По усеянной трупами площади к ним навстречу брели помятые хаос-нейтралы. «Одна Вторая» щетинилась острыми пиками, «Феи Рассвета» сияли цветастыми волосами. Красные колпаки «Раздора». Пара Социофагов в белых пальто.

Наумбия повернулась, чтобы наконец без помех обозреть фасад Дирекции, подняла взгляд и вскрикнула. Фириэль шустро дёрнула её в сторону. Со здания отвалился карниз, с грохотом разлетевшись осколками. Эхо прокатилось по площади, и всё стихло.

— П-победа? — крикнул издали Дёрганый, поднимая хоругвь.

— Похоже на то, — измождённо вздохнул Констанс.

* * *

— Да, примерно так всё и было, — подтвердил из-за их спин Изваров. Он вернулся с потёртой кожаной сумкой и мехом вина. Солнце скрылось за башнями Академии. В парке стало прохладнее, и Наумбия накинула плащ.

— О, согласна! — оживилась Мария Сюрр. — Я как раз собиралась заметить, что здесь снова нету особенных расхождений с официальной версией: «Воины Хаоса сумели объединить разрозненные отряды нейтралов, пробиться к Дирекции и повергнуть стоявшего за инцидентом носителя хаоса. Опознать злодея не удалось».

— Ага, — согласился Констанс, передавая мех Батлеру. — Только, по правде, опознать его удалось. Когда милиционеры нашли тело и голову, выяснилось, что это был Пшундер.

— Главный городской контролёр? — журналистка удивлённо закусила губу. — То есть за Гарстанским Инцидентом стоял тот, кто по службе обязан такое предотвращать?

— Орден Железного Феникса позже восстановил события, и любезный Ник Силкин пересказал нам досье Пшундера, — пояснил Олясин. — Немолодой человек с нервной работой, принципиальной позицией и несложившейся личной жизнью. Знал, что его подсиживают молодые карьеристы; на хлебное место претендовал столичный маг из влиятельного семейства. Пшундер следил за ремесленниками, возившимися с Генератором, от его докладов в центре отмахивались с демонстративным пренебрежением, и в итоге главный контролёр не то, что не смог предотвратить Инцидент — а взял и его возглавил.

— То есть вот мотив перехода на сторону Хаоса! Личная месть специалиста отвергнувшей его системе... понятно. Но позавчера вы упоминали, что во время Инцидента столкнулись с очередным свидетельством Хаотического Заговора. Так в чём же оно? Ведь в случае Пшундера — что творилось в Гарстане, осталось в Гарстане. Было что-то ещё?

Констанс пристально посмотрел на Марию. Потом — на Наумбию Шноррел. Та поёжилась, облизала губы и заговорила:

— Когда мы покидали Дирекцию, отключив Генератор и одолев контролёра, я обернулась. Я вообще люблю оборачиваться, а тут мне хотелось рассмотреть здание, пока оно не разрушилось. И в высоком окне на втором этаже я увидела странного человека.

Журналистка прищурилась.

— Выглядел-то он обычным. Странным было стоять в разваливающейся Дирекции и смотреть сквозь стекло, улыбаясь... я уставилась, а он через мгновение сменил облик. Стал другим, продолжая стоять, улыбаться. И тут я испугалась.

Серые глаза Марии оставались внимательны и серьёзны.

— Марья, когда ты задумываешься, у тебя этот взгляд... у Фириэли такой, когда она целится, — усмехнулся Олясин.

— Да? Забавно. И вы больше не видели этого человека? Впрочем, как его запомнить, если он всё время меняется...

— Нет, он пропал, — негромко ответила Шноррел, разглядывая ладони. — И мы более не встречали человека с изменчивым обликом. Впрочем, он мог мне привидеться. Мы ведь более суток носились без отдыха, у меня болел выбитый зуб и поломанные рёбра, столько всякого произошло, а мы знаем — растущая энтропия серьёзно влияет на разум...

— А? Маразм? — повернулась заинтригованная Фириэль.

Кэррот фыркнул вином.

— Ладно, что было после Гарстана? — забарабанила пальцами по блокноту Мария. — Воины Хаоса окончательно стали героями и почивали на лаврах?

— После Гарстана мы до конца года лечились. Нам изрядно досталось, — вздохнул Костик, поглаживая кожаную сумку. — Потом мы почивали на лаврах, потом некоторые из нас лечились от последствий чрезмерного почивания... правда, Кёрт?

— Я всю зиму лежал с переломами, — поплакался Броки. — Хорошо хоть, нормально срослись — все двенадцать.

— Двенадцать? Кто тебя так?

— Уже после Инцидента с качелей свалился...

— Чудесно, — засмеялась журналистка. — Какую мораль вы извлекли из этой истории?

— У конфликта много сторон, — насупился Олясин. — Придётся выбрать свою.

— Запомню! Ещё какие-нибудь последствия?

Потрескавшиеся губы Изварова тронула слабая улыбка:

— Нам всем выдали справки, что мы не совсем... вменяемы. Посчитали, что столь интенсивное воздействие хаоса стало губительным для нашей психики. Разумеется, сделали так для того, чтоб всегда можно было отмахнуться, если кто-то из нас проболтается о контролёре или конфликте с Ликвидаторами.

— А я думал тогда, всё по-честному, — обиделся Батлер.

Наумбия сделала долгий глоток вина, вспоминая безумные сутки в Гарстане.

— Мы потеряли хороших друзей и обрели новых. Часть захваченных хаоситами горожан удалось спасти. Гарстан восстанавливается. Так что дрались, конечно, не зря.

— Но вопрос, есть ли у Сизии оружие, способное быстро уничтожить целый город, остаётся открытым, — подчеркнула Мария Сюрр, крутя карандашом.

— Лучше вопросы без ответов, чем наоборот, — глубокомысленно изрёк Гудж.

Кэррот принял картинную позу:

— А я так бы сказал. Гарстан стал триумфом и одновременно лебединой песней всех хаос-нейтралов. Да, с одной стороны, мы опять спасли королевство! Но, с другой — проявили несобранность и раздрай. «Убийцы Времени» позорно бежали, «Браконьеры» так вовсе перешли на сторону врага. И Совет определился: поскольку угроза новых прорывов Хаоса оставалась неиллюзорной, а вольнонаёмные команды оказались не слишком надёжными, было решено создать накачанные идеологией и полностью контролируемые властью отряды. Государство не любит героев, ему нужны верные исполнители. Да, я говорю о Слугах Порядка — про которых многие слышали, но никто их не видел в деле, потому что с тех пор не было крупных скачков энтропии. Ну, до текущих событий.

— Слуги Порядка... — медленно произнесла журналистка. — Говорят, в их командный состав перешли многие Ликвидаторы. Рандир Кводд — вы с ним больше не виделись?

— Нет, — помрачнев, ответил Олясин. — Больше нас судьба не сводила.

— А куда она вас водила? Понимаю, времени мало, и подробных историй я не дождусь, но всё же! До конца 93-го вы восстанавливались. Нынешний, 97-й, работали в Тарбагании. Что происходило в промежутке? Где вы были последние три года?

Батлер разгладил тёмную бороду:

— Как сказать... сперва на востоке. Мы с хорошей компанией поехали в Чангам для обмена опытом. Побродили по ихним уездам, всякого повидали! Путешествие впечатлило, но там ровно всё было, без приключений. Потом мы оказались на западе...

— А потом в середине, — прервал его Костик. — Мария, вы абсолютно правы: времени мало. Посетив лабораторию, я невольно узнал свежие новости... Сыр-Бор пал.

Кэррот хмыкнул. Наумбия охнула. Изваров продолжал:

— В Новом Бедламе волнения. Войска собирают у форта Чеснок. Нам ещё предстоит обсудить своё, собрать скарб да пройти инструктаж... давайте завершим нашу историю Гарстанским Инцидентом. Я вообще не уверен, что сейчас подходящее время для беллетристики! Если не остановить нашествие Хаоса, у вас попросту не станет читателей.

— Ах, ещё про Гарстан, — спохватилась волшебница. — Сомневаюсь, что стоит описывать весь этот ужас и мрак в развлекательной книге...

Журналистка расхохоталась. Глаза её сверкали.

— Да вы что? Люди обожают чужие страдания! Самые популярные материалы — про чуму в Тарбагании или голод в Восточье. А уж если страдают мало-мальски известные люди... вы бы знали, сколь успешны истории, как стареющий менестрель по ошибке выпил загадочную эссенцию, и у него отвалились конечности... Как в Зиппуре за опечатки в докладе подвергли ужасным пыткам всех высших сановников! Байки о богаче, что бросал своих жён в подземелье, или весть про волшебника, который свихнулся от изучения магии и теперь гадит под себя — вот наш хлеб, наши золотые копи!

Олясин подумал, что прежде не видел Марию такой бодрой. Она попросила:

— Не накручивайте себя. Надвигается война и Хаос... ну так это же идеально для Воинов Хаоса! Нам всем, Сизии, Обитаемым Землям — нужно двигаться дальше. Перемены — возможность развития. Кризис — шанс отыскать новые перспективы! Так что нечего нервничать из-за нашествия Хаоса. Мы всё равно победим.

Журналистка взяла мех с вином у Наумбии, сделала жадный глоток и продолжила:

— Я понимаю: в ближайшее время станет не до книги, всё займут оперативные репортажи. Тем не менее, всё, что я знаю, пребудет со мной. Констанс, объясни напоследок, как самый рациональный из этой компании. Хаотический Заговор... помню много скандальных разоблачений, и в основе любой авантюры — выгода, корысть и власть. Но какая же выгода от всеобщего разрушения? Лишь безумец захочет жить среди полной разрухи! А безумцы едва ли осилят планы такого масштаба.

Батлер солидарно кивнул.

— Верно, — признал Костик. Прежде он не обсуждал этого даже с друзьями. — Выгоду в разрушении Обитаемых Земель могут найти только те, кто живёт вне этих мест.

— То есть где? Насколько я помню, Обитаемые Земли названы так именно потому, что вне их людям жить не получается: после Гигаклазма это слишком опасные территории.

Изваров положил руку на сумку, раздумывая. Потом щёлкнул костяными пальцами.

— Теперь можно сказать. Когда стало понятно, что Рунные Столбы не стихийное бедствие, а направленная атака, мудрецы призадумались. Чтоб создать такие сложные конструкты, нужен невероятный объём магической энергии. Даже если выращивать их из Скважин, за одну ночь не справиться! А Столбы появлялись вне Скважин, прицельно, хоть прицел их и сбился — к нашей удаче, — он провёл по лицу ладонью. — Мудрецы прикинули очки к носу и поняли: День Касания. Солнечное затмение с парадом планет, что случается раз в почти два десятка лет и пока неразгаданным образом фокусирует мощный приток магической энергии из космоса. И вот эта магия и пошла на создание Рунных Столбов.

— Погоди, не стыкуется! — горячо усомнилась Мария Сюрр. — Ты же сам говоришь: Столбы выросли ночью. Так какой День Касания? Какое затмение?

— Всё стыкуется, — уверенно произнёс Костяной Человек. — В ночь, когда появились Столбы, солнечное затмение происходило с другой стороны планеты.

Воцарилось безмолвие. И листва, и вода в пруду застыли, как нарисованные.

— Специально напали, когда у нас ночь! — наконец возмутился Олясин.

— То есть Хаос... оттуда? — тихо спросила Наумбия.

— Может быть. Я напомню ещё один важный момент. Предыдущий День Касания произошёл в 273 году. И тогда началась Война Хаоса.

— Надрызг-бетон, — только и выругался Батлер. — Вы совсем в Академии с ума посходили! Но складно... я всегда подозревал, что враги сидят за полмира от нас. Фириэль, ты же это застала, старушка — что там были за страны?

Эльфийка встрепенулась, осознавая вопрос.

— Много разных названий! Иные забыла. Форланд. Каракар. Лангемания...

— Ничего не говорит, — оборвал её гном. — Но и ладно! Надо здесь победить, а потом уже думать, как добраться до недругов.

Ветер снова покачивал кроны. Светловолосая журналистка вскочила со скамейки. Чувствовалось, как ей не терпится с головою нырнуть в новостную стихию.

— Всё, друзья! Я узнала достаточно. Меня ждёт редакция. Я желаю вам уцелеть в этой битве, добиться успеха и обрести, наконец, гармонию. Надеюсь, когда мы увидимся в следующий раз, черновик книги о Воинах Хаоса будет готов.

Наумбия слабо улыбнулась.

— Спасибо, Мария! Постараемся оправдать ожидания.

— Предстоит ещё много работы, — промолвил Изваров. — Каждому из нас.

Гудж в свою очередь пожал тонкую руку журналистки и прогудел:

— Беда общая. Всем разумным созданиям нужно действовать вместе.

— Мы лишь капля в бурлящем потоке, но сейчас на счету каждая капля, — сказал Кёрт, допивая вино. — Было очень приятно общаться с тобой, Марья! До встречи.

— О, ты Марья! Кажется, я Фириэль, — вспомнила эльфийка. — Будем знакомы.

Батлер окинул взором компанию и заявил:

— Я хочу, чтобы ты поняла, если ещё не поняла. Эта наша история... в ней ведь важен отнюдь не порядок, не хаос! А дружба. Одна из немногих действительно ценных вещей.

Часть III. Настоящее время

Наведение порядка надо начать тогда, когда еще нет смуты.

Лао-цзы

Глава 6

Временный лагерь среди холмов восточней Азиро кипел суетой.

Над изрядно замусоренным лугом разносились гудки рожков, отрывистые команды и звон амуниции уходящих армейских отрядов, гомон и заунывные песни оставшихся, ржание лошадей и мычание булов. На одном краю с лязгом подгоняли доспехи, на другом — настраивали музыкальные инструменты. Меж палаток сновали крикливые маркитанты. Гомонили провожающие. Пахло потом, горелой кашей, скошенной травой и нечистотами.

«Воины Хаоса», «Раздор» и «Мудрецы с палицами» на отшибе ждали приказа об отправлении. Свободного транспорта не хватало. Кто спал, кто тренировался, кто поигрывал в карты. Обсуждали газетные новости. Жарко спорили о падении Сыр-Бора. Вести с полей сражений приходили неутешительные.

Как же так получилось, что явившиеся из ниоткуда враги за считанные дни захватили огромную территорию королевства?

Наспех собранные в Сыр-Боре отряды милиции оказались разгромлены наголову. Хаоситы атаковали яростно и стремительно: одержимые, которым не нужно ни спать, ни есть, преодолевая незначительно сопротивление, прошли за пару дней сотню километров от Мрыка и обрушились на верноподданных сизийцев в ночи. Сражение сразу пошло не так, как ожидалось. Вместо разрозненных толп жертв хаоса к слабоукреплённым позициям вышли сплочённые, грамотно направляемые отряды, бесстрашные и неутомимые. Действуя малыми группами, они обошли передовые посты и одновременно напали с нескольких сторон, неся панику и сумятицу. Деревянный городок запылал. Хаоситы явились с юга, горожане побежали на север, на мосту и улицах возникла убийственная давка. Боевые маги действовали бессистемно и не оказали существенной поддержки милиции. Подоспевший на помощь отряд тяжёлой пехоты попал в окружение и полёг почти целиком. Немногочисленных наёмных нейтралов рассеяли. Большинство жителей и защитников Сыр-Бора либо погибли, либо пополнили ряды одержимых.

По всему выходило, что сумасшедшие хаоситы оказались организованней и хитрее сторонников порядка. Из Задубья, стоявшего севернее Сыр-Бора, потянулись колонны беженцев — стало очевидно, что этот населённый пункт властям тоже не удержать.

Теперь силам вторжения открывался путь на Новый Бедлам. В каторжном регионе начались волнения. Несомненно, там действовали засланные врагами бунтовщики, но быстро пресечь мятеж имеющимися силами не представлялось возможным. Новобедламская стража так плотно срослась с осуждённым контингентом, что отличить одних от других могли только при перекличке. Охранка путалась в дезинформации.

Удар Хаоса оказался сильным, внезапным — и главное, нацеленным в мягкое подбрюшье Сизии: аграрные, тихие земли без каких-либо линий обороны. Южный край находился в глубоком тылу, не граничил ни с Чангамом, ни с Тарбаганией, и поэтому здесь не размещали серьёзных воинских контингентов. Теперь это стало уязвимостью. Мрык захватили в первые сутки вторжения; Сыр-Бор пал на четвёртый день. Королевство с изумлением обнаружило себя в разгаре жестокой войны. Народ недоумевал. Начальство металось. Профессиональные эксперты объясняли происходящее следствием отдельных кадровых ошибок, трудностями со снабжением, несогласованностью действий, сыростью резервов, преступной халатностью, невладением обстановкой, катастрофической расхлябанностью, роковым стечением обстоятельств и кознями пятой колонны.

Становилось тревожно, но в лагере никто не рвал на себе волосы. Того, что произошло, уже не изменишь — а будущее принадлежит сильным, умным, решительным. Тем, кто переиграет противника. Пришло время показать себя в деле.

— Вы читали речь короля? Я разочарован, — завёл Батлер Броки. — Две страницы затасканных фраз да переливания из пустого в порожнее! Рудниковый отвал! Что-то ваш Даромир Второй не в ударе.

— Он всегда таким был, — вздохнула Наумбия. — Да и речи себе не он пишет. И вообще, настоящие меры предпринимает Совет.

— Ну и что он предпринял?

— Пока мало чего, но лиха беда начало. Вон, Охранка добилась права перлюстрировать почту. В смысле, досматривать.

— А при чём тут почта? — вскинулся гном. — Хаос, что ли, в конверте прислали?

— А тебе-то какое дело, ты вообще отродясь никому не писал, — подначил Олясин.

— Интересно, а мысленные сообщения... — вслух задумался рывшийся в ранце Констанс. Он научился их и принимать, и отправлять, но большинство сизийцев по-прежнему пользовалась или бумажной почтой, или дорогой связью через волшебные блюдца. — Охранка тоже читать будет?

Волшебница скривила губу.

— Не будет, конечно, это ж с ума сойдёшь эфир переслушивать! Но право имеет.

— И каким образом эта перлюстрация спасёт от врагов, прямо сейчас штурмующих южные регионы? — Броки аж бороду себе заплевал от возмущения. — Где логика?

— Люди глупенькие, — исчерпывающе объяснила Фириэль. — Это нормально.

— Ну не все, среди нас полно умников. Костик, в парке ты упоминал об открытиях в теории магии, — лениво напомнил Олясин, катая зубами соломинку. — Но я мыслями был в Гарстане и упустил суть. Если коротко, что интересного?

— Если коротко, интересно всё, — ответил Изваров. — Изучая микробиоту Скважин, откопали чувствительные к магии штаммы и выяснили, что им минимум тысяча лет. То есть появились они ещё до Гигаклазма! А значит, и Скважины существовали раньше.

— Соответственно, как и всё волшебство в целом, — добавила Наумбия.

— Ну и что тогда изменил Гигаклазм?

— Концентрацию хаоса. Энтропия росла, чаще возникали мутации. Стали массово рождаться чувствительные к волшебству люди...

— И пошло-поехало, — закончил Кёрт. — То есть магия встречалась в природе всегда, только мы не знали о ней и не умели использовать. Допустим. А как она связана с Порядком и Хаосом?

Костик облизнул потрескавшиеся губы.

— Пока лишь гипотеза, но яркая... Представь, магия как вода: её где-то побольше, где-то поменьше, но разлита она по всему миру. А Порядок и Хаос — агрегатные состояния этой воды. Кристаллический лёд — одна крайность, перегретый пар — другая.

Батлер поразмыслил и высказался:

— То есть ты говоришь, что Гармония, которая посередине — это жидкость? Я всегда это знал и без вашего наукообразного трёпа. Выпил, и гармонизируешься!

— Кстати, о жидкостях. Где опять коллеги из «Жидкого Шёлка»? — щёлкнул пальцами Кэррот. — Снова опаздывают? Это стало дурацкой традицией.

Со времён Рунных Столбов «Жидкий Шёлк» прославился как команда, не запоровшая ни одного заказа. Потому, что никогда не спешили лезть в драку первыми, а в Гарстан так и вовсе не успели. Настоящие профессионалы.

— Так и парни Ганса пока только едут из Пустошей, — хмыкнул гном, поднимаясь с примятой травы. — Ладно, мне надоело сидеть, пойду музыку слушать. Кто со мной? Напомню, что в ансамбле «Угнеталка» на мандолине наяривает Неуклюжий Террорист!

После Гарстанского Инцидента последние из «Трижды Непослушных» отошли от дел: Сударь Змей завёл крепкую семью и лелеял детей, Террорист же нашёл себя в музыке.

— Дело славное, — заметил Констанас. — Но с минуты на минуту нам подвезут ориентировки Охранки. Неужели не интересно, что пишут королевские разведчики?

— Кэррот ещё десять раз перескажет, — отмахнулся Броки, — а концертов таких ещё долго не будет! Ваши беседы о волшебстве природы и природе волшебства меня утомили, не обессудьте. Лучше пойду попляшу.

Фириэль с Гуджем переглянулись и ушли за ним — туда, где гулко стучал барабан и чарующе дребезжали аккорды. Кэррот, Костик и Наумбия предпочли развлечениям знания и остались ждать посланика Ордена Железного Феникса. Олясин не упомянул Марии Сюрр, что их куратор от спецслужбы Ник Силкин, что называется, попал под каток репрессий. Ввиду нарастающих внешних угроз Охранка задумала обновить закон о государственной тайне; группе младших сотрудников, в том числе Нику, поручили собрать перечень относящихся к этой тайне сведений. Что они и исполнили в лучшем виде. А уже после обновления закона выяснилось, что теперь даже этот перечень имеет высшую степень секретности, и доступ к нему разрешён только лицам особого ранга. Младшие сотрудники автоматически стали нарушителями; внутренняя безопасность Охранки начала расследование, Силкина отстранили от дел и теперь постоянного куратора у хаос-нейтралов не было.

Олясин меланхолично скрёб клинок точильным камнем. Свой первый меч, Драль, он сломал об каменного тролля. Второй, Шворт, потерял в захватывающей экспедиции в Граничные горы. А вот третий, воронёный клинок из рельсовой стали, выкованный благодарными оружейниками спасённого Гарстана, верой и правдой служил ему уже пару лет. Кёрт решил не давать ему имя: надоело придумывать.

Костик прохаживался, разнашивая новые сапоги. Как он ни старался, его бедное тело постепенно теряло чувствительность. Обрастало костяной скорлупой.

Наумбия сидела в раздумьях. Как обычно, всё было не так. Наконец она поняла, чего ей не хватает: ядрёной чародейской микстуры. В родной лавке она её часто готовила, но не употребляла. А теперь не помешает.

— Так, котёл у нас есть, сода и маниак тоже. Зверобой на пригорке я видела. Значит, нужна свежая мяга, пюпитр и ведро газированной глины! Кликну кого-нибудь из снабженцев, пусть сбегают в город за ингридиентами.

— Терпеть не могу, когда ты используешь мягу, — Кёрт поморщился от нахлынувших воспоминаний.

— Что поделать — без мяги и магии не получится, — царственно улыбнулась Шноррел и, отряхнув длинную юбку, пошла ловить маркитантов. Констанс проводил её взглядом. Потом обратился к товарищу:

— Кёрт, об этой журналистке Марии... Насколько ты хорошо её знаешь?

Блондинистый авантюрист усмехнулся.

— Так, немножко. Написала зимой, когда мы работали в Тарбагании. Газетчики из Бадона передали послание с обратным адресом, и мы несколько месяцев переписывались. Три недели назад встретились лично. Вот и вся недолга!

— Что ты ей рассказал? Верней, так: она знает про наши блуждания после Гарстана?

— Вроде нет. Я вещал по порядку, начиная со Спады. Может, раз упомянул, что мы побывали и на востоке, и на западе... в чём подвох? У тебя подозрения?

— Неподтверждённые, — прохрипел Изваров. — Дождёмся ликбеза Охранки.

Он как чувствовал: минут через десять вместе с Наумбией явился гонец с пачкой картонных папок, проштампованных надписями «Секретно» и «Дело №». Раздав каждой команде нейтралов по экземпляру, он тут же сбежал.

Констанс на всякий случай огляделся по сторонам и осторожно пролистал папку.

— Так, вводная, пояснения... пафос, канцелярит... о, вот это полезней — «Опознанные носители хаоса». Вроде не по алфавиту... Знакомые лица!

Кёрт и Наумбия расселись поудобнее и приготовились слушать.

— Итак. Герц из Края, он же Добрый Стрелок. Происхождение: тарбаганский наёмник. Магические способности не выявлены. Метко стреляет: большинство жертв убиты стрелой в сердце. Характер хладнокровный. Опытный тактик. Способен управлять одержимыми, обучает их стрельбе из лука. Вот портрет, созданный магом-визионером.

С цветной литографии глядело угловатое лицо с тяжёлым взглядом из-под бровей. Седые короткие волосы. Шрам вдоль щеки.

— Встречались, когда Рунный Столб штурмовали у Алых Гор, — бросил Олясин.

— Перестрелял бы нас, точно уток, кабы не Фириэль, — поёжилась волшебница.

— Следующий персонаж, — перелистнул подшивку Изваров. — Говорун. Настоящее имя неизвестно. Происхождение: предположительно, сизийский ярмарочный зазывала. В боевых действиях не замечен. Характер скрытный. Умеет мутить сознание речами — вплоть до массовых помешательств; сродни чёрной магии, но действует мягче и незаметнее. Способен управлять одержимыми.

С литографии вежливо улыбался круглолицый благообразный мужчина.

— Этого не видал, — Кэррот явно преисполнился зависти к таланту Говоруна.

— Далее. Айна Шригал, она же Сладкоежка, она же Резня, она же Прая Навита.

Смуглое, скуластое лицо с тёмными миндалевидными глазами. Широкий рот приоткрыт, виден язык, острые зубы. Шею обвивает нить крупных бус.

Наумбия покачала головой.

— Читала про эту особу.

— Ну, она ничего такая... — оценил Кэррот.

— Происхождение: чангамская разбойница. Опасна в ближнем бою. Магические способности: маскируется, владеет ближней телепортацией. Характер кровожадный. Способна передавать одержимость, управлять одержимыми и учить их сражаться.

—...но встречаться с ней я бы не захотел, — добавил Олясин.

— Четвёртый. Бюрократ. Настоящее имя неизвестно, всякий раз использует новое. Происхождение: предположительно, бывший сизийский чиновник. В боевых действиях не замечен. Магические способности под вопросом. Характер манипулятивный. Мастер инфильтрации в государственные структуры. Обладает незапоминающейся внешностью. Профессионально подделывает документы, имитирует печати и подписи. Досконально знает управленческие процессы королевства. Действует подкупом, шантажом и обманом, нарушая и парализуя работу государственных ведомств. Имеет сеть тайных сообщников, часть из них до сих пор не раскрыта. Связь с одержимыми не обнаружена.

Ничем не примечательная, скучная, усреднённая физиономия. Как условная схема человеческого лица: глаза, уши, нос и рот без какой-либо индивидуальности.

— Может, он из тех, кто мутил воду в Спаде? — прищурился Кэррот.

— Возможно, — согласился Констанс. — Удобный персонаж! Любые провалы можно списывать на таких внедрённых засланцев. На кого покажут, тот и тайный хаосит... Следующая страница. Морока. Настоящее имя неизвестно. Происхождение: сизийский ребёнок, похищенная гастролирующим балаганом.

Олясин воткнул меч в траву.

— То есть циркачами?

— Вроде того. Я читал предысторию. Одна банда лет восемь назад промышляла тем, что забрасывала подобранных да украденных детей в зоны энтропийного заражения. Из тех, кто выживал, иногда получались забавные уродцы, демонстрируя которых толпе, можно было поднять кучу денег.

— Мутанты Брошенных Земель, да?

— Именно, Кёрт. Однажды в лагерь банды нагрянули стражники — возможно, за взяткой — и обнаружили всех, и ловцов детей, и их жертв, мёртвыми. Их не убили, они просто все разом легли и уснули навеки. Деньги из лагеря были похищены — следы привели к бандиту, избежавшему вечного сна. Он-то и рассказал, что одна семилетняя девочка под воздействием хаоса просто заснула, и её не смогли добудиться. Принесли в лагерь посмотреть, что с ней будет. Потом он уехал по делу, а когда вернулся, все умерли, а девочки не было. Потом её видели в Сизии — говорила и действовала, как сомнамбула.

На картинке круглое девичье лицо. Молочно-белая кожа. Тёмные синяки под глазами. Бледные губы. Короткие светлые волосы.

— Сон разума, — прокомментировала Шноррел. — Бедное дитя.

— А потом она Айну освободила. Значит, снова попала в плохие руки. Ей сейчас лет пятнадцать, и она по-прежнему опасна? — поинтересовался Кэррот.

— Пишут, усыпляет всех, кто заслышит её колыбельную. Какая-то нетипичная магия — иммуна и амулеты не помогают. А через пару минут сна у жертв останавливаются сердца.

— Что, вообще не спастись? Может, уши заткнуть?

— Один Ликвидатор успел телепортироваться, не дослушав колыбельной. Отрубился на полчаса. Остальные из его группы умерли.

— Значит, надо не дать ей себя убаюкать. Кто следующий?

Изваров перевернул страницу и замолчал, вчитываясь. Потом показал лист товарищам. На месте портрета стоял вопросительный знак.

— Некто Сборщик. Имя неизвестно. Происхождение неизвестно. Загадочный тип непостоянного облика: внешность меняется каждые несколько секунд. Вероятно, магически очень силён. Его неоднократно видели за последние двадцать лет, но так и не изловили. Охранка считает, он главный в этом беспорядочном переплетении хаоситов. Всех собрал и сковал своей волей.

— Да, я помню его по Гарстану, — Наумбия говорила негромко и глухо. — И теперь почти уверена: это он пришёл к нам сквозь Арку во времена Войны Хаоса.

— Значит, он и стоит за Хаотическим Заговором, — сделал страшное лицо Кёрт.

— А если Заговор существует — то сейчас он в активной фазе, — подвёл итог Костик. — Сбылось то, о чём мы мечтали, будучи тщеславными юношами! Хаос вернулся. Вернее, он никуда и не уходил. Цитируя Йона Фолкера, «в конце концов мы пришли туда, откуда пришли — к началу начал»...

Все трое насупились. Список известных носителей кончился. Дальше следовало напоминание, что с новой вспышкой их появится гораздо больше — но шестеро поименованных наиболее опасны в силу своего многолетнего опыта.

Только сейчас воины хаоса поняли, что над лагерем льётся музыка. Судя по бойкому треску и скрежету, выступление «Угнеталки» было в разгаре.

— И да, в чём ты подозреваешь Марию Сюрр? Её нет в этом списке, — подметил Олясин, нетерпеливо прохаживаясь перед палаткой. Костяной Человек смахнул траву с манжеты рубахи.

— На неё вообще ничего нет. Когда ты сообщил о ней, я подал запрос, и в Охранке ответили: нигде не замечена, не состояла, не привлекалась. Чиста, как первый снег.

— Ха, вот это действительно странно! Но я думаю, Марья просто хорошая девочка.

— Не совсем, — поднял палец Костик. — Заметил вчера странности в её поведении?

— К концу нашей беседы? Ну, она как-то раздухарилась... Я решил, её возбудило моё красноречие и предчувствие журналистских сенсаций. А что?

— Я вернулся из лаборатории с кожаной сумкой. Знаешь, что в ней таилось?

— Не томи уже, друже. Что припёр кроме вина?

— В сумке был небольшой осколок кометы. Той, из Оркании. Концентрированный хаос. Помнишь, как проверяют на хаос-нейтральность?

Наумбия сердито закатила глаза.

— Мы нейтралы, поэтому ничего не почувствовали, — рассудил Олясин. — Будь Марья хаос-отрицательной, ей стало бы плохо. А она разошлась и шутила, глаза засверкали... значит, положительная? Ну и что, это ничего не доказывает.

— Есть не только это, — заметила Шноррел. — Она вела с нами игру ума, но допустила пару оговорок. Может, это и случайность, но меня аж кольнуло.

Кэррот приподнял бровь и нетерпеливым жестом призвал её продолжать.

— Когда я говорила, что видела в Гарстане странного человека, которого Охранка сейчас кличет Сборщиком, я упомянула, что он вдруг сменил облик. Один раз.

— Ага, и?

— А Мария сказала, мол, как же его запомнить, если он всё время меняется.

Воцарилось задумчивое молчание. Ветерок шевелил колоски полевых трав. Даже музыкальный фон стих: на концерте сменялись ансамбли. Олясин пожал плечами:

— Ну, она могла тоже читать эти отчёты Охранки. Журналисты только и делают, что информацию собирают!

— Этим она и занималась, — Костик взвесил ранец на вытянутой руке. — Про другие команды тоже разное вызнавала, я уточнял. Остаётся открытым вопрос, для кого.

— Ладно, понял! В общем, я не рассказывал про последние три года. Ни про отпуск в Восточье, ни про экспедицию на крайний запад.

— То есть она не знает, что мы нашли вулкан Селм? — уточнила Наумбия.

— От меня точно нет... во сне вроде не разговариваю. Думаете, это важно?

— Я уже ничего не думаю, — смиренно отозвался Изваров. Повернулся на приближающиеся голоса, прищурился и сказал: — О, смотрите-ка! Судя по стягу и общему пафосу, к нам направляются непревзойдённые Слуги Порядка.

Батлер, Гудж и Фириэль получили от концерта огромное удовольствие. У воздвигнутой на пригорке сцены собралась уйма публики — и военнобязанных, и мирных граждан, но лишь хаос-нейтральные наёмники могли в полной мере проникнуться духом и тематикой песен. Собранный их коллегами шумный и яростный музыкальный ансамбль «Угнеталка» гремел тамбуринами, звенел гуслями, пел-орал зычным хором, а когда начиналось ломаное арпеджио на клавесине, толпа плясала так, что аж латы заворачивались. Куда там Гарстану!

Пальцы Неуклюжего Террориста скакали по струнам мандолины. Вокалист Суевер Бесхозов, бывший певчий церковного хора, весь покрытый фиолетовыми татуировками, раздувал вены на шее и отчаянно голосил хриплым речитативом:

Да, я ни в чём не каюсь,

Не предаю, любя

Вокруг бушует хаос,

И хаос — жизнь моя!

А что ещё осталось

На дне любого дня,

Вокруг бушует хаос,

И хаос — это я!

— Хаос — жизнь моя! — надрывно подпевал Батлер. Буйные, отвязные песни брали его за живое; прыгучие ритмы наполняли тело энергией. Полотно резких звуков напоминало шумы промышленных механизмов в подгорных чертогах. Гному сразу хотелось жить и действовать. Гудж разделял его энтузиазм и качался в такт музыке, как высокое дерево в шторм: ему слышался рокот катящихся по склону камней. Фириэль не приплясывала. Эльфийка блаженно улыбалась, расслабленно стоя в беснующейся толпе. Возможно, в этот момент она слышала совсем другую музыку.

Воины в доспехах с размаху сталкивались плечами. Чародеи пускали цветные дымы и трепещущие лучи, рисовали над головами оптические иллюзии. Горожанки визжали, бросая на сцену капоры и чепцы. Все, как могли, выражали эмоции.

Ансамбль доиграл. Наступило затишье. Далее на сцену выходили другие коллективы и менестрели. Там были и доктор Хальгалл из Варгола, и «Сизия-Мать» с новенькими певичками, лихо исполнившими классическую балладу «Он уехал прочь на раздолбанной бричке». И «Вопль Катеньки», и вышедший в тираж трубадур Пипифоний, и несносный Жужжалин с его экспериментами, но почти сразу стало очевидно: после исчерпывающего выступления «Угнеталки» ничего сильнее и громче уже не произойдёт.

— Пошли собираться, — предложил Броки. Они допили сильно разбавленное спорынное пиво, попрощались с Неуклюжим Террористом, обошли лагерь, пребывая в приятной истоме после вспышки веселья, да вернулись к палаткам «Воинов Хаоса». И лишь подойдя вплотную, с недоумением обнаружили несколько странных деталей.

Во-первых, возле палаток не было ни Наумбии, ни Констанса, ни Кэррота.

Во-вторых, вместо них там стояли люди в красных рубахах местной милиции.

В-третьих, заметив приближение троицы хаос-нейтралов, они начали окружать их со шнепперами и алебардами наизготовку.

— Так, спокойнее, что происходит? — прохрипел ошарашенный Батлер.

— Воины Хаоса? — уточнил усатый лейтенант.

— Да, мы... вроде.

— Стоять на месте! Вы задержаны за неповиновение.

Даже Гудж уловил в этих словах некое противоречие. Тем не менее, они повиновались. Милиционеры заставили их уткнуться в траву, обыскали на предмет спрятанного оружия и пощекотали детектором чар, так и не разъяснив, в чём суть.

— Э-э, начальники, а их-то за что? — послышался смутно знакомый голос. — Эти трое вообще не при делах, они на танцульках оттягивались!

Гном повернул голову и узнал говорившего: плечистый Бодряк из «Раздора». За ним виднелись ещё несколько хаос-нейтральных коллег. Они спорили с милиционерами, напирая на тяжесть военного времени, и в итоге краснорубашечники сдались и позволили задержанным подняться с земли.

— Собирайтесь тогда, — приказал лейтенант. — Ваш отряд через двадцать минут выдвигается, не успеете с ним — почитай, дезертиры.

— Бур мне в пласт, — разозлился Броки, — что здесь произошло?!

И Бодряк рассказал ему. В гости к вольным наёмникам заявились так называемые Слуги Порядка: государственный отряд хаос-нейтралов особого назначения, созданный на основе групп Ликвидаторов. И пришли они не с пустыми руками, а с заманчивым предложением подписать пакт о дальнейшем взаимодействии.

— Они, знать, предложили под ними работать, — поведал бывший налётчик. — Мол, возьмут командование на себя, а мы знай исполняй. А старшой у них некто Рандир Кводд, здоровила такой... тут ваш Олясин возник. Говорит, я сейчас растолкую, как Ликвидаторы взаимодействовали в Гарстане. Рубанул правду-матку про «Трижды Непослушных», кои по официальной версии в бою с хаоситами полегли... Слугам Порядка это не понравилось, нашим тоже, но по другому резону, слово за слово — вдарил, знать, Кэррот этому Рандиру по морде с оттяжечкой! Но того и тараном не перешибёшь — позвал милицейских, те Олясина увели. И колдунью с Костиком за компанию. Знать, дело сошьют!

— Старые раны ведут к новой боли, — сдержанно высказал Гудж. — Мы пойдём воевать, а друзья наши будут сидеть в тёмной яме?

Ситуация возмутила Батлера до глубины души.

— Но ведь это глупость, бессмыслица — арестовать за какую-то плюху! Да я сам бы...

— Нападение на командира особого отряда в военное время?! — лейтенант грозно вскинул усы. — Рукоприкладство к лицу, облечённому властью? Пойдёшь соучастником?

— Нет, наверное. У-у, шлакоблоки бракованные! — Броки выругался, нервно дёргая бороду. — Хаос — жизнь моя... Фириэль, ты поняла, что какое-то время мы будем втроём? Пока не узнаем, как вытащить наших товарищей.

Эльфийка остановила на нём золотисто-зелёный задумчивый взор.

— Все куда-то деваются. Попривыкла уже.

Трое воинов хаоса собрали пожитки под пристальным наблюдением милиционеров. Лейтенант пояснил, что поскольку их статус сейчас под вопросом, им придётся примкнуть к сводному отряду из разного сброда, предназначенному для затыкания дыр на фронте. «Раздор» же и «Мудрецы с палицами» остались ждать более подходящих назначений.

Почёсывая бритую голову, Бодряк пробурчал на прощание:

— Мы и так в каторжный регион отправляемся. Зачем их ещё арестовывать?

Сперва сводному отряду предстоял долгий, изматывающий марш по обочине тракта. Потом всех рассадили в пригнанные подводы, тесные, грязные. Лил дождь. Трое воинов хаоса всю дорогу молчали. Даже обычно несдержанный Батлер затих.

Он одновременно испытывал изумление, гнев и тоскливое беспокойство. Беда пришла резко и необратимо, как сход лавины или обрушение горизонта. Броки привык, что Олясин с Изваровым всегда что-нибудь придумают, он покритикует, а потом эти бредовые планы исправит Наумбия... но теперь товарищей не было рядом, и он чувствовал себя потерянным. Что делать? Подчиняться чужим приказам? Бежать из отряда? Провалиться сквозь землю? Всё казалось бессмысленным.

Под дождём они ехали среди бескрайних равнин, где засеянные или поросшие бурьяном поля сменялись тенистыми перелесками. Регион Больших Грабель прошли, как во сне. На другой день разъезженный тракт повернул на восток, и кругом потянулись тёмные, заболоченные дебри. В тростниках верещали жабы. Над дорогой мелькали гигантские нетопыри. Мошкара вилась в душном чаду, пропитанном ароматом дурмана. К вечеру заросли расступились. Повозки пошли на подъём — впереди, на вершине открытого ветру холма возвышалась замшелая, вросшая в землю каменная крепость.

Форт Чеснок.

Много лет простоявший без дела, запущенный, превращённый в пыльный склад армейского хлама, сейчас он вновь стал ключевым укреплением. В прямом смысле необходимым: форт перекрывал тракт, ведущий в центр Сизии из новобедламского региона. Южнее широкой дороги росла непролазная Путаная Чаща, за ней расползались Унылые Топи. К северу громоздились рыжие отроги Пирейских гор. Обойти Чеснок было невозможно — других приличных путей не существовало.

Идеальное место, чтоб сдерживать хаоситов, если Новый Бедлам им поддастся.

Отряд прибыл, когда в поле под стенами форта шла тренировка. Латники сходились, держа щитовой строй, и рубили мечами воображаемого противника, арбалетчики утыкивали болтами ростовые мишени. Несколько боевых магов то разжигали чадящий огонь, то одним дуновением ветра гасили его. На высоких стенах расхаживали дозорные. У массивных ворот дежурил суровый караул с алебардами.

За стенами форта оказалось уютнее; возникла иллюзия защищённости. Но порядком здесь и не пахло, хоть запахов разных хватало. Суеты оказалось ещё больше, чем во временном лагере: Чеснок стал перевалочным пунктом для стекавшихся к каторжному региону отрядов. Постоянно гремели команды, скрипели ворота, вьезжали и выезжали телеги. Снабженцы везли из окрестных селений воду, еду, дрова, стройматериалы и ещё много чего. Форт вмещал много припасов и обитателей — в наспех отремонтированных дощатых казармах размещались до двух сотен бойцов. И они не сидели без дела. Людей то отправляли в патруль, то сигналами горна звали обратно. То терзали муштрой и пением строевых песен, то приказывали немедленно отдыхать и готовиться. Очевидно, решения принимались наобум, впопыхах, без особого плана — просто потому, что тревожная ситуация требовала каких-нибудь действий.

По пути троллин, гном и эльфийка слышали от умудрённых ветеранов, что теперь-то сизийская военная машина явит свою истинную мощь. Согласно принятой оборонной доктрине, в случае войны все столпы, на которых держался порядок в стране — армия, Охранка, Академия Волшебства и милиция — должны отбросить распри да предубеждения и объединиться, стать частями целого, взаимно усиливая и выручая друг друга. Латники в синем поднимут щиты, чтоб прикрыть милиционеров с алебардами. Маги призовут смертоносные чары, стрелки взведут реечные арбалеты. Лекари подготовят бинты и носилки, а неуловимые егеря пойдут в дальний дозор. И за всеми заботливо приглядят бдительные службисты. В миг опасности Сизия встанет в едином порыве! Только так можно противостоять всепожирающей энтропии.

Теперь воинам хаоса предстояло поближе познакомиться с этим единением. Они сразу почувствовали себя лишними деталями механизма. Люди косо посматривали на неприкаянную троицу инородцев, хотя Фириэли от бравых вояк и перепало несколько сомнительных комплиментов. Командир сводного отряда сказал, что у него есть виды на хаос-нейтралов, но пока что они оказались предоставлены сами себе.

Их поселили на втором этаже деревянной казармы. В душном зале с рядами двухъярусных нар уже квартировался отряд егерей, постоянно сменявших друг друга в дозорах. Они не обратили внимания на новоприбывших. Но, помимо них, здесь ютились пятеро выживших участников хаос-нейтрального отряда «Кровавый Кефир», созданного совсем недавно и поэтому малоизвестного. Судьба его сразу не задалась: кровавокефирцы попали в замес возле Сыр-Бора и большей частью геройски погибли, не успев разобраться, что к чему, так внезапно свалилось на них колдовство хаоситов.

Двух мужчин и двух женщин в потрёпанных лилово-розовых стёганках Батлер не стал даже запоминать — попросту не хотелось. Ни у них, ни у него вовсе не было настроения вести куртуазные разговоры. Но последний участник «Кровавого Кефира» привлёк его внимание. Здоровенный увалень, который обычно выглядел так, словно его всю жизнь били пыльным мешком, периодически оживал, озирался по сторонам и невпопад задавал странные вопросы. Остальные звали его Медляком, но сам он отрекомендовался «Очень приятно, Король!». На второй день кровавокефирцы поведали Батлеру, Гуджу и Фириэли, что с ним случилось.

— Наш Медляк — тугодум. У него с детства этот, утизм, хоть он и не крякает... при том он неплохой лекарь и даже немного волшебник. Применяет магический щит, если дать ему время сосредоточиться. Но вот под Сыр-Бором, когда у нас всё пошло не так...

По словам пострадавших нейтралов, в ту зловещую ночь они торопились к месту сражения, когда их из засады атаковал отряд хорошо вооружённых одержимых, возглавляемых колдуном-кукловодом. Тот сразу устроил безумную чехарду, непрерывно телепортируя своих подопечных из стороны в сторону — как только сил хватило, у нормальных волшебников от такого быстро бы череп взорвался! Скачущие в пространстве враги дезориентировали команду, и тогда Медляк поднапрягся и окружил соратников аметистовой полусферой магического щита.

В неё тут же телепортировались несколько бесноватых — как безумные пташки, с размаху влетевшие в кирпичную стену. Щит затрещал, но выдержал! Затем чары смешались. Сила хаоса превращала защиту во что-то иное. Полусфера набрякла, покрылась сияющими прожилками, зазвенела пронзительной нотой... и тут в ней открылся портал.

— В смысле, проход? Но куда? — поразился заинтригованный Батлер.

— Да в какой-то дворец! Мы, как через большое окно, увидали палаты роскошные, своды, колонны, меха, позолоту... стража, челядь в нарядах диковинных, и на троне мужик бородатый в украшенной шапке. И они как бы тоже нас видят сквозь этот портал, представляешь! Это длилось недолго. Жакемар, наш товарищ, просёк — щит больше не действует, и метнулся к носителю хаоса. Тот на мужика в шапке засмотрелся и получил рункой в брюхо. Вжух! Портал тут же исчез. Одержимые навалились. Жакемара зарезала страшная баба с кривыми ножами. Приближались ещё хаоситы. Мы пробили ряды бесноватых и бросились отступать. Уйти удалось не всем, — кровавокефирец сморщился и пустил слезу. Батлер сумрачно подождал и спросил:

— А Медляк? С ним-то что?

— А Медляк изменился! Не иначе, портал его впечатлил... все четыре дня с той поры нам рассказывает, будто он какой-то король. То смолкает, сидит, погружённый в себя, как обычно, а то и опять начинает долдонить про своё королевство. Мы и слов таких от него раньше не слышали. У него даже голос меняется!

— Но у нас уже есть король, Даромир какой-то. Я недавно читал его речь, и она меня не впечатлила, — сухо заявил Батлер. — Фириэль, а ты видела королей? Тех, которые раньше были?

— Не уверена, — чуть подумав, ответила эльфийка. — Но в Манирии, помнится, был президент — это нечто похожее.

— Слово-то какое... старинное, — проворчал гном. — Ладно. Если ваш Медляк не психованный, а всего лишь самозванец, трудностей с ним не будет.

Утомлённые, они забрались на жёсткие нары и забылись тяжёлым сном до рассвета.

Всю свою недолгую жизнь Батлер в глубине души верил, что рождён для великих дел. Но никак не мог понять, для каких именно.

С утра он испытывал созидательные порывы, а вернее, страдал от скуки и безделья; затем отыскал в форте нескольких гномов-ремесленников, и наныл, чтоб его взяли плотником. Гудж помогал таскать деревянные балки — в этом ему равных не было. Фириэль погружалась в себя, почти исчезая из виду; наверное, она составила славную пару с заторможенным Медляком. За пару часов Броки удалось, обмотавшись верёвкой, подновить дранку на крыше казармы и отбить себе молотком палец. После чего, пребывая в душевном раздрае, он сколотил табуретку с ногами, торчащими в разные стороны. Хватило бы трёх, но на всякий случай он прибил к сиденью ещё шесть.

— О, да это же символ нашего форта — Чеснок! — усмехнулся один из егерей, проходя мимо. Батлер поднял голову. Он терпеть не мог, когда над ним издевались.

— Слушай, я видел чеснок. И он выглядит по-другому, хоть на вкус и не сахар.

— Ты не понял, гном! Конский чеснок. Такие штуковины из железных шипов, как не кинешь — один всегда кверху. Полтора века назад в округе разбрасывали, чтоб остановить роггардцев, когда те поскачут на своих чернокнижных конях. Но коней у роггардцев оказалось всего ничего, и шипы пошли на переплавку. А название форта осталось.

— Теперь ясно. Да, похоже, — признал Батлер. — Но я так, разминаюсь...

— А пойдёмте наружу поразминаемся, — предложил егерь. У него был сломанный нос и оттопыренные уши. — Мы слыхали, вы из известной команды. Блеснёте талантами?

— Какими? — предусмотрительно уточнил Гудж. Мало ли чем они известны.

— Мы стрелки, — егерь продемонстрировал арбалет. — Пойдём, постреляем.

— Пойдём, — согласилась Фириэль, — Сей же час, тетиву натяну...

По дороге к воротам Броки стало совсем невмоготу, и он решил выговориться.

— Гудж, я что-то совсем перестал находить смысл в происходящем. Что мы делаем здесь? Может, это уже и не наша война?

Троллин пристально посмотрел на приятеля.

— Вижу твои сомнения, брат по оружию. Мы из другого племени, и нас сейчас слишком мало. Но подумай, что изменилось? Мы всё те же. У нас давние счёты к скверне, что погубила наших сородичей. И скверна — всё та же.

— Старина, я хочу созидать. Крепь меня шлёпни, мы уже восемь лет с той проклятой упавшей звезды мотаемся туда-сюда, то спасаем мир, то не спасаем... кого-то бьём, режем, ломаем — ровно как одержимые. А я что-нибудь сделать руками хочу. Настоящее.

— Чтоб настала пора созидания, нужно остановить разрушение, — развёл могучими лапами Гудж. — Твоя сила в том, что ты можешь и ломать, и строить. По крайней мере, пытаешься! Мир полон страданий и ужаса, и поэтому так ценно всё, что меняет его к лучшему. Скверна же может лишь разрушать. И поэтому нужно её победить.

— Ладно, ты прав, — признал Батлер. Ему полегчало. — Но вот Фириэль? У неё-то нет счётов к Хаосу. Она может жить вечно, если не будет лезть в эти грязные свары!

— Эй! Хватит уже этой жизни, — рассмеялась эльфийка. — Не оспорю, странствие увлекательное. Да ведь в нём каждый шаг, каждый день уводит всё дальше от дома.

— А какой он, твой дом? Мозгоправ ведь помог тебе с памятью, так делись. Что ты помнишь о доме?

Они вышли из форта Чеснок на раскатанную дорогу. Солнце низко нависло над горизонтом. Впереди, за пологим скатом холма, фиолетовой громадой темнела Путаная Чаща. Фириэль огляделась по сторонам и тихо заговорила. Уже без улыбки.

— Был дом. Был город. Страна. Целый мир. А потом — Гигаклазм. Былого не возвратишь, и даже не вспомнишь. Всё ушло, поменялось. Счёты к Хаосу — остались. Суть проста: иной раз надобно и сражаться.

— И ты туда же, — сокрушённо покачал головой гном. — Мне просто не нравится драться за мир, в котором моих друзей в любой момент могут по произволу упечь в подземелье...

— Случайности и несправедливости — тоже часть Хаоса, — оскалил клыки Гудж. — Наши друзья умеют с ними бороться. А если не справятся, мы отыщем союзников и придём к ним на помощь.

У ростовых мишеней, сколоченных из старых досок, были забавные маленькие головы. Вблизи оказалось — на жерди надели перезрелые тыквы и патиссоны из прошлогоднего урожая. Некоторым из них даже прорезали глаза и улыбки.

Воины Хаоса и мишени молча рассматривали друг друга.

Затем щёлкнула тетива арбалета, и болт вонзился точно в лоб чучелу.

— Вот так можете? — осведомился позвавший их егерь, шустро крутя ручку ворота. Ещё пара стрелков в пятнистых плащах с интересом рассматривала испытуемых. Остальные, с десяток, хладнокровно соревновались, стреляя по тыквам.

До фигуры с выцветшим патиссоном заместо башки было полсотни метров.

Батлер нехотя взял арбалет. Вложил болт. Прицелился и нажал спусковой рычаг.

Руки дрогнули, выстрел прошёл выше цели.

Молча взвёл арбалет и прицелился. Выстрелил. Дунул ветер, и болт просвистел в паре ладоней левее. Случайности и несправедливости! Батлер хотел выругаться. Глянул искоса на егерей, убедился — над ним никто не смеётся.

Зарядил арбалет в третий раз. Посмотрел, как качаются травы, чтобы новый порыв не застал врасплох. Выдохнул. И спустил тетиву.

Болт влетел в край патиссона, отбив большой кусок. Брызнули ошмётки.

Опять разрушение.

— Да, неплохо. И руки сильные! — одобрил егерь со сломанным носом. — Ну а девушка ваша? Лук, гляжу, неплохой...

Губы Фириэли тронула слабая улыбка. Она вытащила из колчана десять стрел и нежно воткнула их перед собой в землю. Подняла лук, проверила тетиву...

Стрела свистнула в воздухе. Она только пробила бок тыквы, когда эльфийка уже наводила вторую. Четвёртая сбила тыкву с жерди. Остальные Фириэль одну за другой вколотила в центральную доску мишени. Расстрел занял у неё полминуты.

— Ого. Внушает! — стрелок почесал нос. — Ты действительно та эльфийка, которая со времён Гигаклазма живёт?

— Не помню уже, — буркнула Фириэль и пошла собирать стрелы.

Следующим стрелял Гудж. Он упорно держал арбалет в вытянутой руке и, сколько ему ни советовали, не попал в мишень даже с пятого раза. Олг развёл руками и спокойно вернул оружие егерю. Нагнулся, выковырял из земли круглый камень размером с кулак. Резко размахнувшись, швырнул.

Камень с треском сломал ростовую мишень пополам. Егеря зааплодировали.

— Арбалеты, луки и камни — это, конечно, прекрасно, — решил гнуть свою линию Броки. — Но как насчёт более технологичного оружия? Что-нибудь слышно? Я не говорю про винтовки и штуцеры, но хотя бы ручницы введут в войсках? Писали, Восточье уже вовсю ракеты использует...

— Нам без надобности, — отозвался егерь. — Мы не любим шуметь, арбалета, кинжала и магии в целом хватает. Я считаю, бездушные технологии не доведут до добра. Но ежели тебе любопытно — в форте есть ручные гранаты. Чугунные шары с тёрочными запалами. Солдатня при осаде будет ими швыряться со стен.

— Гранаты? — подивился Батлер. — А они не взрываются под воздействием хаоса?

— Да, взрываются. Но так даже удобней: запалы частенько бракованные. Просто надо издалека их бросать. Вот из вашего троллина вышел бы замечательный гренадёр.

Гудж одобрительно хмыкнул. Они посудачили ещё несколько минут, а потом троица воинов хаоса отправилась обратно в форт — их могли и хватиться, по крайней мере, Батлер на это надеялся. Ему крайне претило чувство собственной бесполезности.

По дороге назад он ворчал — просто чтобы немного посотрясать воздух.

— «Нам без надобности»! Естественно, блюм и сляб! Прогресс, развитие? Да зачем? Печатные прессы, пружины, рессоры, пилорамы, насосы, сноповязалки, паровой двигатель — ерунда! Это сказочный мир, у нас булки растут на деревьях! А придут хаоситы, так мы их камнями побьём...

— Тише, Батлер, — мягко сказала эльфийка, когда они миновали ворота. Его тронуло, что она помнит имя. — Кубыть, некогда наблюдала и самолёт, и автобус. И зерновой элеватор... А потом пришёл конец света, и всё это не помогло.

Остаток дня провели за текущим ремонтом казармы: законопатили щели, выправили дверные косяки. Вышло нестыдно. Батлеру нравилось любоваться плодами собственного труда, но судьба друзей по-прежнему беспокоила. За оконцем казармы темнело. Он зажёг свечу, сел на скрипучие нары и тихо, чтоб не тревожить спящих соседей, спросил:

— Вы подумали за день, как наших вытаскивать?

Гудж сосредоточенно почесал клык.

— Подождём прочих хаос-нейтралов. У нас много знакомых, которые наверняка помогут связями или советом. Это дело касается всех.

— А ну как не дождёмся? Может, их перебьют, как «Кровавый Кефир»? Или просто никто не поможет?

— Довелось проникать в заведение хуже темницы, — подала голос эльфийка. — Лет так двести назад.

— Во времена Теократии? — проявил эрудицию Батлер.

— Воистину. Нуккит, лагерь спасения душ — смесь дурдома и камеры пыток, где вели эксперименты на... обладателях магических способностей. Всего не упомню, но вызволила оттуда достойного человека. Многое возможно, если алчешь по-настоящему.

— Клеть-скрипеть! Представляю, как там было жутко.

— В первый раз — не особенно. Но пришлось воротиться туда после Затемнения, когда там уже мумь всё пожрала... тех перипетий упоминать не желаю. А к чему говорю-то: если надо идти выручать, только шепните. Это умею.

— Мы всё те же, — подтвердил Гудж. — Спите, соратники. Утро вечера мудренее.

Олг оказался прав. После побудки командир сводного отряда с некоторым сожалением сообщил, что по блюдцу передали: «Воинов Хаоса» вчера выпустили из-под ареста, и они вместе с прочими нейтралами выдвинулись к форту Чеснок. А значит, не позднее чем завтра Батлера, Гуджа и Фириэль заберут для операций в Новом Бедламе.

— Ну и ладненько, — проворчал Батлер. — Значит, Слуги Порядка пошли на попятный, а мы снова вернёмся к диверсиям...

Настроение сразу улучшилось. Он с удвоенным рвением взялся за ремонт, понимая, что другой возможности посозидать ему долго не выпадет. Благо, в форте было, что делать: штатные ремонтники занимались транспортом и вооружением, а комфорт проживания не считался делом первостепенной важности. Ночью, после дождя, в крыше казармы нашлись ещё пара протечек, и он снова забрался наверх, обвязавшись верёвкой. Гудж прикатывал дранку на тачке и при помощи блока поднимал наверх. Фириэль, ловко балансируя на коньке крыши, относила стройматериал Батлеру. А уж он, отыскав в кровле слабое место, азартно орудовал молотком и клещами. Менял мир к лучшему, как умел.

К обеду в форт прибыла группа раненых из Нового Бедлама. Полевые целители наскоро обработали травмы бойцов, и теперь те нуждались в покое. Их разместили в соседней казарме — а отряд, что квартировался там прежде, отправился в Новый Бедлам.

Раненые охотно делились жуткими подробностями боевых действий.

— Хаоситы воюют без правил! — глаголил солдат с перевязанной головой. — И судьба не благоволит нам... Приказали держать рубеж на одной из дорог. Мы вкопали там частокол, ров отрыли, кусты вырубили, установили картечницы... а подлющие гады напали с другой стороны!

В этом месте многие воины не смогли сдержать бранных восклицаний. Офицеры всерьёз призадумались, что вообще можно противопоставить столь изощрённому коварству и чего ещё ждать от врага. Наконец, старый капитан тяжёлой пехоты — бывалый, седой, одноглазый — угрюмо заметил:

— Сдаётся мне, братцы, этот случай попахивает чьей-то безалаберностью.

— Нет! — горячо возразил забинтованный. — Это был злой рок! Фатум!

— История поучительная, да вот только не учат никого такие истории... — вполголоса прокомментировал Батлер. — Но мне всё больше кажется, это не битва Порядка и Хаоса. Это битва умов, а точнее — ума против глупости.

— А какая из этих сторон мы? — недоумённо нахмурилась Фириэль.

В форт доставили свежую прессу, но спокойствия от новостей не прибавилось. Газеты наперебой сообщали об ужасных знамениях во всех обитаемых землях. Так, из-за энтропийных мутаций комары в Тарбагании начали переносить сифилис; в Восточье всё чаще встречалось чудовищное проклятие конечностей-оборотней — когда ноги по ночам превращаются в руки и наоборот; в самой Сизии недостроенный королевский дворец захватила пурпурная плесень, а на внешней стене начерталось зловещее имя фольклорного демона Дндраса. Потрясённый вестями Броки ощущал, как шевелятся волосы у него в бороде. Иногда он жалел, что освоил чтение.

После обеда командование объявило: вечером в Чеснок заедет агитационная бригада, дабы пламенным выступлением поднять уровень патриотизма и вдохновить рядовой состав на военные подвиги.

— Только этого нам не хватало, — в сердцах плюнул гном. — Мало мы от Олясина болтовни всякой слушаем, течь мне в штрек... мало королевских речей и концертов... даже тут будут в уши прудить! Может, в лес убежим? Тут же недалеко.

Он пристал к егерям, ходят ли они в Путаную Чащу, но те сделали постные лица.

— Туда никому не стоит ходить, — отозвался один из них. — Этот лес пострадал от злых чар ещё в войну с Роггардом, и с тех пор служит нам и природным барьером, и напоминанием об опасности неуправляемой магии. Мы не ходим в Чащу, а вот Чаща к нам... Иногда приползают пауки-переростки, хищные слизевики или что-нибудь вроде Кашляющего Облака, и тогда хоть святых выноси.

Батлер мелко потряс головой в знак согласия и вернулся к ремонту барака. Мир по-прежнему был безобразен. Предстояло ещё очень много трудов, чтобы сделать его хоть немножечко лучше.

За работой они пропустили приезд агитаторов. Гудж приметил, как военные потянулись на плац в центре форта, где установили трибуну, украшенную выцветшим флагом с девятиконечной звездой. Коллеги из «Кровавого Кефира» позвали послушать казённые проповеди; Медляк, впавший в прострацию, остался в казарме.

Солнце скрылось за тучами. Дело шло к сумеркам. Кровлю воины хаоса заменили едва ли не полностью, подустали (Батлер отбил почти все пальцы), теперь можно и отдохнуть, пока агитаторы учат их думать. Закинув верёвки да инструменты в казарму, они вышли на плац и встали в задних рядах толпы. Здесь собрался почти весь форт за исключением раненых и начальства — старшие офицеры и маги ушли в центральную башню работать со свежими документами. Броки долго искал себе место, чтоб видеть трибуну, потом подкатил тачку с дранкой и влез на неё.

Зажгли факелы и фонари. На трибуне возник плотный человек с окладистой бородой и подкрученными усами, наряженный в фиалковый полукафтан с жёлтым галстуком-бабочкой. Опираясь на окованную металлом трость тёмного дерева, он с довольным видом оглядывал аудиторию.

— Дорогие друзья! — начал агитатор торжественным голосом. — Мы собрались не просто так. Пришли трудные времена. Думаю, все согласны, что прошлое кончилось. Кризис, с которым столкнулось королевство, растёт, и мы здесь, чтобы показать наше твёрдое единодушие и уверенное желание преодолеть все грядущие трудности. Ложь. Ибо шторм, надвигающийся на наше королевство, затмевает весь прежний исторический опыт! Хаос близится. И борьба, которую мы ведём сейчас, превосходит по своей суровости, по своим рискам и трудностям всё человеческое воображение.

Он на миг замолчал, облизнув губы. Слушатели перешёптывались.

— Начинается безжалостная война. Правы те, кто понимают: по её окончанию не будет победителей и побеждённых — будут только живые и мёртвые. Хаотичное зло стремится разрушить наше процветание, потому что оно зло! Скоро всё поменяется. Противостояние живых людей и бездушных безумцев достигнет своей кульминации. Бред. Мы должны действовать немедленно, тщательно и решительно — как всегда действовали люди порядка. Вы согласны со мною, друзья?

— Да! Согласны! — выкрикнули несколько солдат.

— Может, в казарму пойдём? — спросил Батлер. Фириэль пожала плечами. Гудж поднял палец — мол, давай послушаем. Что-то в речи ему показалось знакомым.

— Нам будет непросто. Носители хаоса — специалисты по мимикрии. Будто волки в овечьей шкуре, они прячутся среди людей и втираются в доверие, — глас оратора ощутимо окреп. — И не просто пытаются захватить нас, а мечтают залезть в наши головы и заставить плясать под их дудку. Тщатся опорочить наши святыни, отравить источники счастья, подрыть стены донжона мудрости и порвать цепи, скрепляющие духовный каркас. Чушь. Они рвутся навязать нам ложные ценности, гнусные и разнузданные. Будто роггардские чернокнижники, жаждут всюду построить капища демонов и некромантские зиккураты! Извращенцы и мужеложцы, трясуны и развратники — вожделеют наших детей и детей их детей! Вот кто противостоит нам! Враг повсюду, враг среди нас, враг в отражении. Враги рядом, и они считают, что враги это мы, но ведь мы себе не враги! Мы враги всем враждебным, всем, кто против нас.

Люди больше не посмеивались и не шептались: они слушали напряжённо, серьёзно. Батлер тоже перехотел уходить. Образ противника впечатлял, и уже не мешали случайные оговорки. Оратор глотнул из поднесённого помощником стаканчика и продолжил:

— Хаос всюду, где нету порядка. Значит, мир — это западня; война — это западня; перемены — западня; постоянство — западня. У смерти лёгкие шаги, но всегда наступает момент, когда поступь её станет слышной отчётливо! И мы можем или проиграть и уйти, или возродиться — другими. Свободными. Да, нам угрожает огромная опасность. И усилия, с которыми мы её встретим, будут столь же огромными! Мы ведь сами не лыком шиты. Мы особенные. Наверху-то у нас не дураки сидят, нет, а толковые дядюшки — и король, и Совет, и эксперты по всем вопросам. Всё в порядке у нас наверху. Блеф. А народ готов нести любую ношу, вплоть до самой тяжёлой, идти на любые жертвы, если только это ведёт к великой цели — победе! Наши люди, они приспособятся. Они смело вернутся в леса и поля, станут гордо ютиться в грязи и привольно жить собирательством. Народ Сизии в трудный час обратится в народ-клубень, народ-корнеплод, народ-перегной. Он покажет врагам свой могучий зубец, свой бесстрашный резец, свой величественный бивень. Народ хочет подвигов и чудес! И получит.

Толпа дружно гудела, одобряя речь. Гудж вдруг понял, что это напоминает: проповеди колдуна Бартоло по дороге к упавшей звезде. Он рванулся, но тело не подчинялось. Вышло вялое колыхание. Никто не заметил — все взгляды обращены на трибуну. Олг задёргался, силясь преодолеть вязкое оцепенение.

Набрав воздух в грудь, агитатор продолжил. Форт Чеснок был чересчур маленьким для его зычного голоса: даже караульные у ворот и на стенах замерли, внимая.

— Я уверен, пришло время действовать. Облачиться в одежды порядка и вырвать Сизию из цепких лап хаоса! Порядок необходим, чтобы все мы могли, засучив рукава и не покладая рук, идя в ногу с гордо поднятой головой, отринув сомнения, служить славному делу — борьбе за порядок. Сплочённость стала надёжнее, надежды — сплочённее! Мы поднимемся, чтобы встать. Глум. Лишь единство делает нас едиными. Цель отныне одна. Средства тоже. Да, понадобится немало усилий, чтобы восстановить порядок и хаос, верней, отделить их один от другого...

— Нужно уходить, — Гудж потряс Фириэль, и она вскинулась, как после сна.

— Знамо дело, — эльфийка толкнула стоящего рядом солдата. Тот не отреагировал. Олг отвесил плюху другому, голова человека мотнулась, но он лишь захныкал, продолжая слушать. Фириэль дёргала Батлера за ухо и бороду. Ноль внимания.

Агитатор же раздухарился. У него отклеилась борода и усы, но никто этого не замечал.

— И мы сделаем это, мы победим! За булочку и за фургончик. За вереск цветущий, пушистый пигидий шмеля, ля-ля-ля! За стабильное процветание. За строгую иерархию. Мрак. За ровный прогресс в чётких рамках морали. За очищение мира от скверны. За тотальную победу над хаосом! За порядок, обилие и безнаказанность! Каждый будет на белом коне. Потом пир. А потом фейерверк... в нашу честь. Фейерверк в нашу честь, слышите? Ведь мы воины. Воители! Жуть. Всех убьём, всё порушим — будет всё, как мы любим. Воспряньте, люди, и пусть грянет буря! За порядок! За Сизию! Бей, круши, убивай!

— За порядок! — бешено заорал солдат из толпы, вонзив меч в грудь соседа.

— За Сизию, — прохрипел тот, вдавливая пальцы ему в глаза.

Батлер понял, что его одновременно тащат назад и хлопают по щекам. Плац как будто взорвался. Визг, рычание, вой заметались под звёздно-индиговым небом. Люди били друг друга, кусали и резали. Гном припомнил резню близ осколков кометы. Очнулся.

Рядом рухнула женщина в лилово-розовой стёганке. Из спины торчал арбалетный болт. Она силилась что-то сказать, но закашлялась кровью и смолкла.

Полыхнуло огнём. Маг в толпе поджигал всех вокруг. Его смяли, и пламя погасло. На плацу в полумраке возникла ужасная давка, дикая куча мала — вопящая и хрипящая. Бесноватые убивали не поддавшихся — одурманенных, находящихся в меньшинстве.

— Закройте ворота! Воро-ота! — орал с башни офицер. Болт пробил ему череп, как патиссон. Тело кануло в темноту. Обезумевший егерь захохотал филином.

Одержимый солдат бросился к Гуджу, выхватывая поясной кинжал. Олг ударом в лицо сбил его с ног. Другой с криком бежал, поднимая топор. Фириэль пнула его под колено. Зашла сзади. Вбила охотничий нож под лопатку.

Из толпы лезли новые бесноватые. Кровавые лица, оскаленные рты. Батлер попятился:

— В казармы!

Воины Хаоса бросились к баракам. Там уже заметались огни. Из казармы, где разместили раненых, неслись дикие крики. Они кинулись к своей — за оружием.

Внутри ждал полумрак. Никого. Гудж схватил вещмешок и рогатину. Под ногами путалось что-то мягкое. Верёвки, которыми они пользовались, ремонтируя крышу.

— Да, хватай их, — прошипел гном. Фириэль развернулась на пятках, выставив нож.

Из-под нар выполз крупный мужчина. Медляк. Он поднял руки, показывая, что безоружен. И поспешно зарокотал вежливым баритоном:

— Мне нужна ваша помощь, о низкорожденные. Я случайно попал в этот мир, и не знаю почти ничего, но догадываюсь: нам грозит опасность...

— Это точно, — рявкнул Батлер. — Хочешь жить — беги с нами!

На лестнице зарычали, затопали. Гудж метнулся на звук. В дверь влетел одержимый. Рогатина прервала его бег. Перешагнув хрипящее тело, четверо выскочили из казармы.

В охваченном хаосом форте светлело: деревянные здания полыхали. Батлера аж перекосило от ярости: огонь пожирал всё, что он отремонтировал за два дня! Кто-то выпустил булов, и они, мыча, заметались по плацу. Среди трупов и корчащихся одержимых горела трибуна — как поминальная свечка. Агитатора с помощниками и след простыл.

Неслись крики. Звенело железо. У ворот копошилась толпа. В башне грохнуло, из окон посыпались камешки. На стене сверкнула яркая молния. Одержимый, дёргаясь, рухнул вниз. Преследуемый хаоситами боевой маг подбежал к внешнему краю и прыгнул.

— Тоже лезем на стену! — потребовал Батлер. Хорошо, хоть запомнил, где лестница.

Они шустро потопали по ступеням, и тут в воздухе свистнула алебарда. Фириэль отскочила, как напуганная кошка. Прятавшиеся наверху одержимые кинулись свирепо и лихо. Двое повисли на Гудже. Третий рубанул мечом Батлера. Гном прикрылся щитом и нанёс свой любимый удар по колену. Потом в рёбра. И в череп. Фириэль рассекла горло вцепившемуся в неё солдату. Опять увернулась от разящего лезвия алебарды. Ей внезапно помог Медляк. Подскочив, перехватил древко и толкнул одержимого. Тот полетел со стены.

Броки кинулся к Гуджу. Помог убить недругов. Олга сильно порезали, но он не обращал внимание на кровь. Нужно уходить! Их заметили, и по стене торопились ещё бесноватые. Кто-то хрипло орал. Внизу загремели взрывы. Не иначе, пожар добрался до склада гранат.

Воины Хаоса накинули верёвочную петлю на зубец стены и один за другим соскочили вниз. Медляк мешкал в соответствии с прозвищем, но потом ухватился покрепче и съехал за ними. На стене показались стрелки. Лязгнули арбалеты, и Батлер вскричал: болт рассёк левое плечо. Фириэль выпустила назад несколько стрел. Резкий хрип. Арбалетчики скрылись, перезаряжаясь. Четверо беглецов припустили, надеясь укрыться во тьме.

Отбежав подальше, оглянулись. Над стенами форта клубилось багряное пламя. Что-то лопалось и трещало. Густой дым поднимался в чернильные небеса. Теперь хаос лишил их и крепости. Они вышли к дороге и поковыляли на запад, размышляя, что делать дальше.

— Говорят, ты лечить умел, — обратился к Медляку Броки. Тот качнул головой:

— Я владыка! Умел тот, в чьём я теле теперь. Могу уступить ему очередь, ежли попросите.

— Да, попросим! Мы тут кровью истекаем, — сварливо пояснил гном. Король поднял руки в защитном жесте и сконфуженно произнёс:

— Сделаю, комес. Но мне надо домой воротиться. У меня свады Любинь осаждают...

— Знать не знаем, где у тебя Любинь! Возвращай Медляка, потом разберёмся.

Поза увальня изменилась. Он обмяк и ссутулился. Лицо разгладилось.

Подойдя к Гуджу, Медляк мягко прижал ладони к ране под рёбрами. Олг вздохнул. Кровотечение быстро остановилось. Пришла очередь плеча Батлера. Рана затянулась почти безболезненно. Всегда бы так.

— Гляньте, — шёпотом позвала Фириэль.

Из-за склона холма впереди поднимались огоньки фонарей. Множество огоньков. К форту ехал отряд. Из ночной темноты показались фургоны, влекомые булами, и несколько всадников. Вряд ли это враги, но они могут принять за врагов их самих, как там говорил агитатор... Батлер посомневался, плюнул и побрёл навстречу отряду, крича:

— Не стреляйте! Свои!

Впереди захохотали и свистнули. Фургоны остановились. Зазвенело оружие.

Гном прикрылся щитом.

В отсветах фонарей показались знакомые лица.

Он увидел парней из «Раздора». Потом Кэррота, Костика и Наумбию в дорожных плащах. И не нашёл слов. У него будто свело лицо; ощупав его, Броки понял, что улыбается. Гудж, Фириэль и Медляк подошли и встали с ним рядом, а в отряде шумели, напяливали доспехи и готовили заклинания.

Кэррот вышел к ним, точно легендарный герой — с фонарём в правой руке да флягой в левой. И осклабился, как только он и умел:

— Рад вас видеть, чудовища! Учитывая, что жить мне осталось неделю, — сделав долгий глоток, он вгляделся во мглу и спросил:

— А чей это замок горит? Не наш, часом?

Глава 7

— Мина. Направленного поражения, — уважительно промямлил Академик, показывая обшитую рогожей коробочку.

— Направленного? — рассеянно переспросил Батлер.

— Эге. Залитая воском свинцовая дробь, под ней белый порох... При подрыве дробь разлетается конусом и дырявит всё в полусотне шагов! Вблизи даже латный доспех не спасёт. Ставишь в кустах у дороги, и хана тем, кто пойдёт.

— Как подрывается?

— Растяжками с тёркой. Дёрни за верёвочку, и дверь боли откроется! — улыбнулся инженер. — Одержимых сечёт, как траву, сам видел. Носителей хаоса — как получится, детонирует преждевременно. Зона поражения узкая, а прийти они могут с любой стороны.

— Тогда надо несколько ставить, по кругу. Мина-то хорошая. Игра плохая...

Каждый день нравился Броки меньше предыдущего. Теперь он понял, что испытывает рудничная крепь под тяжестью давящих сверху пластов! Всё происходило чересчур суматошно и муторно; он будто попал в дурной, тягостный сон.

Сперва небольшое сизийское войско, к которому они примкнули — триста «синих» и «красных» солдат, полсотни Слуг Порядка, столько же хаос-нейтралов да пара десятков лицензированных чародеев — вернуло форт Чеснок под власть королевства. Одержимые довольно плохо обороняют крепости: Воинам Хаоса это ещё весной показал Туменгонт. Ворота оказались раскрыты и сломаны; крепость как бы зевнула, и у неё свело челюсть. Бродившие среди трупов и хлама обезумевшие остатки гарнизона не оказали серьёзного сопротивления. Оставив в форте надёжную охрану с приказом стрелять в любого, кто заведёт речь о патриотизме, сизийцы отправились к границам новобедламского региона, обозначенным невысоким заборчиком. Таков был приказ: не пустить врага к сёлам, раскиданным в здешних полях да предгорьях.

Обстановка в Новом Бедламе живо напоминала день открытых дверей в сумасшедшем доме. Когда стало известно о наступлении хаоситов, в каторжном регионе началось массовое восстание. Одни ссыльные истово желали примкнуть к Хаосу; другие рассчитывали под шумок сбежать на просторы, полагая, что властям будет не до преследования; третьим просто нравилось драться со стражниками и орать. Четвёртая группа порядочных каторжан попыталась силой усмирить первые три, но это лишь подлило масла в огонь. Стражники, в свою очередь, тоже разбились на фракции; одни били восставших, другие срывали лычки и присоединялись к восстанию, третьи, собрав пожитки, драпали из обречённого региона.

Через несколько дней пламя мятежа подзатухло: красно-синие от побоев тела валялись по всему краю, как сливы в урожайный год. Но, когда одновременно с юга вторглась беснующаяся орда хаоситов, а с севера горделиво вошли элитные силы королевского войска, злобная вакханалия взбурлила по-новому! Лилась кровь. Полыхали пожары. Грязные сапоги топтали ирисы и гладиолусы. И, точно этого было мало, с гор спустилась помародёрить ватага немирных орков, а у гигантских дикобразов в окрестностях Нового Бедлама на фоне стресса преждевременно начался брачный сезон.

После ряда побоищ между поборниками хаоса и защитниками порядка установилось хрупкое равновесие. Противники разбежались по разным сторонам региона: сизийцы заняли расположенный в северо-западной части город Новый Бедлам, подлатали оборону и наладили снабжение. Хаоситы же захватили фабричный комплекс в юго-восточных предгорьях и развили там малопонятную деятельность, не забывая рассылать по всем направлениям мелкие, но кусачие диверсионные группы.

Возникла, по сути, патовая ситуация. Королевским войскам отчаянно не хватало людей, чтобы захватить регион целиком, а оставить город и кинуть все силы на ставку врага было слишком рискованным шагом. Подлые хаоситы могли уйти от прямой конфронтации и занять брошенную крепость: одержимым не требовалась еда, отдых и сон, поэтому они имели весомое преимущество в оперативных манёврах. Вместе с тем, срок их годности был ограничен — как известно, тела бесноватых от переизбытка энтропии распадаются приблизительно через пару недель. Так что сизийцы рассчитывали пересидеть врага в укреплённом городе; хаоситы, в свою очередь, лихорадочно искали способы пополнить войска свежими жертвами и прорваться в густонаселённый центр Сизии. Сперва было неясно, как им в этом помогут горные заводы. А потом на дорогах стали появляться отряды с передвижными энтропийными генераторами.

Они приходили оравой в ночи, окружали село и подкатывали генератор — куда менее мощный, чем в Гарстане, зато достаточно лёгкий, чтобы установить его на телеге. Энтропия делала одержимыми всех восприимчивых жителей; остальных истребляли. Устроив резню и пополнив войска, хаоситы грабили поселения, грузили трупы в повозки и двигались дальше. Один такой караван королевским войскам удалось подстеречь и уничтожить, но он явно был не последним. Хаотические полчища расползались по региону без устали и промедления, и единственной их уязвимостью оставалась потребность в дорогах для перевозки генераторов.

Чтоб пресечь злодеяния, требовалось удерживать северный тракт, пока не придут подкрепления. Этим и занялось войско, в которое вошли Воины Хаоса.

Сизийцы выбрали подходящую местность. Широченная дорога из новобедламского региона здесь поворачивала к западу и поднималась на холм, а затем пару километров шла меж косогоров, поросших густым буреломным осинником. Обходных путей не было, и в этом бутылочном горлышке и установили заслон. Рассекли проезд валами и рвами. От склона до склона вкопали частоколы. Заросли заминировали. Работали чётко и аккуратно: многие полагали, что именно педантичная точность поможет остановить наступление Хаоса. Лагерь скрыли подальше в тылу, в тёмном ельнике. Враг мог нагрянуть со дня на день: дальновидящие маги и дозорные егеря всё чаще засекали лазутчиков на горизонте.

Время тянулось в томительном ожидании.

За прошедшие несколько дней удалой «Раздор» выбирался на дело уже трижды, а «Воины Хаоса» и «Мудрецы с палицами» поучаствовали лишь в одном перехвате, и даже там всё пошло не по плану. Разбившись на две группы, нейтралы зажали врага в балке на краю плотного леса. Хаоситы — полтора десятка стрелков во главе с колдуном в изодранной робе — утратили дальнобойное преимущество и были повержены в скоротечном бою. Но, как выяснилось, не все. Едва один из «Мудрецов» — могучий, заросший бородою до глаз Чичеровичич, также известный как Чич — взмахом дубины свалил вражеского мага, как с лесистого склона балки примчалась стрела. Никто не успел её заметить и отразить. Конечно, нейтралы напялили в бой бригантины, кирасы и шлемы... но из-за бороды Чича его шлем был открытым, и стрела попала ему в глаз. Боец умер на месте.

Волшебники обрушили на склон разрушительные чары. Вспышки, взрывы! Труха, щепки, грязь разлетелись над балкой. С треском падали ветви деревьев. Когда стихло, Костик и магичка из «Мудрецов» телепортировались на гребень холма — только лишь для того, чтобы заметить, как вдали за деревьями скрывается широкоплечий лучник с седой головой. Метнулись за ним, но стволы и подлесок перекрывали обзор для телепортации. Не помогли ни чутьё на магию, ни дальновидение; Герц из Края исчез, как испарился.

По итогам у хаос-нейтралов, помимо погибшего Чичеровичича, оказалось трое раненых, да ещё Наумбия подвернула ногу. Формально вылазка удалась, но фактически — одержимых ещё полно, а у нейтралов каждый человек на счету. Добрый Стрелок застал их врасплох. Стоило пересмотреть тактику, действовать поумнее, не столь опрометчиво.

От захваченного в плен кукловода в дырявой робе не добились ничего существенного: он был совершенно безумен. То ли хаос испортил мозги несчастного, то ли крепкий удар Чича, но допрашивать колдуна оказалось не о чем, а попытки академических магов прочесть его разум предсказуемо выдали ворох бессвязных видений. В них то мошки летели в огонь, то вертелись зубчатые колёса, то монеты сыпались из-за пазухи: типичные образы, преследующие жертв энтропийного заражения. Слуги Порядка оттяпали хаоситу башку и зарыли труп в основании вала, на всякий случай проткнув осиновой жердью.

Когда Батлера, Гуджа и Фириэль наконец ознакомили с ориентировками на известных носителей хаоса, Броки очень затейливо выругался от досады. Овладей он заранее этими сведениями, может и опознал бы Говоруна прежде, чем чудовищное красноречие одурманило гарнизон крепости! Впрочем, люди из военной разведки наверняка были в курсе, но и их ввела в заблуждение фальшивая борода агитатора... а в итоге погибла уйма народу и выгорела половина форта, в том числе и казармы, в ремонт коих гном, можно сказать, вложил душу, работая целых два дня подряд. Это очень печалило.

Но ещё больше его угнетала судьба Кёрта Олясина.

Разумеется, подозрительный Батлер добился, чтоб друзья объяснили ему слова Кэррота о скоропостижной кончине. Разговор шёл наутро, когда они с подоспевшими войсками очистили форт Чеснок от одержимых.

— Если подумать, это очень типичная для нас история, — начал туманные пояснения Костик. — Конечно, я подозревал: рано или поздно обязано произойти нечто подобное. За что боролись, как говорится. Эх, сколько верёвочка ни вейся...

— Переходи к сути, — Броки погрозил увесистым кулаком.

— Ты же знаешь, Олясин у нас светлая голова, — желчно выступила Наумбия. — Такая светлая, что вместо фонаря можно использовать!

Кэррот раздражённо отвернулся. Изваров шмыгнул костяным носом:

— Слышал, что произошло, пока вы скакали под «Угнеталку»? Угу, нас арестовали за публичное оскорбление Слуг Порядка. Сочли разжигателями внутренних распрей — в то время, когда королевство в смертельной опасности! Хотя мы с Наумбией, вот честное слово, пытались распрю предотвратить... А потом известный тебе Рандир Кводд, бывший Ликвидатор, а теперь один из командиров Слуг Порядка, предложил сделку. Он-де снимет обвинения в провокации, если Кёрт перед ним извинится и возьмёт свои слова обратно. Публично, как и оскорбил. Или же они разберутся по-мужски, в поединке.

— А ведь эта лучезарная скотина, — волшебница гневно указала на спину блондинистого авантюриста, — всю жизнь веселится, кривляется, но при этом взаправду считает себя героем! И принципиален, когда не надо!

— Так что Кэррот согласился биться с ним насмерть, — просипел Констанс.

— Я всегда отвечаю на вызов! — величественно заявил Олясин, поворачиваясь.

— Помню-помню, тебя даже кое-где именовали «мужчиной по вызову», — Батлер медленно сжал в руке бороду. — Ты рассчитываешь победить?

Голубые глаза Кэррота слегка потемнели.

— Нет, конечно.

Он вздохнул и прошёлся, разминая плечи:

— Говорят, Рандир тренируется с пяти лет. Рост два метра, силушки как у Гуджа. Ловкостью и подвижностью не уступит Фириэли. Фехтует, как чемпион — с ним и Ганс Пополам не управится! Обучен множеству подлых трюков, не снимает нейтрализующих магию амулетов... Он свиреп, лишён жалости и абсолютно уверен в своей правоте. Я в сравнении с ним — мелкий пакостник! Поединок назначен через семь дней. Вряд ли у меня есть шанс, но... тут ведь как. Не попробуешь — не узнаешь.

Наумбия выразительно всплеснула руками.

— Почему ты не стал извиняться?! — сорвался Броки. Он аж покраснел от гнева.

— Потому что Рандир — тупая скотина. Он хотел унизить меня... не понимая, что унижает тех, в чьей гибели я его обвинил, — Олясин сжал зубы. — Этого я ему не позволю.

Он повысил голос:

— Мы ведь несколько дней назад их вспоминали! Худющую Неедяку с её заботой о чужих ранах. Клеща-Философа с песнями о метафорических котятах. Импульсивную Сабрину Арг. Ехидную малышку Чунию с веснушками на носу. Фраппера Врекса с вечным скепсисом и бутербродами... я любил этих людей. Мы прошли с ними не одну передрягу, а погибли они по вине тех, кто хуже врагов: по вине равнодушных. Я не стану об этом молчать и готов отвечать за слова! Таков лёс.

Воины Хаоса встали вокруг него с задумчивыми физиономиями.

— Правда за тобой, собрат по оружию, — гулко произнёс Гудж. — Но бывают моменты, когда одной правды мало.

— Коли враг столь могуч, надобен особый подход, — насупилась эльфийка. — Отравить иль зарезать во сне... или можем по-честному, днём навалиться толпой.

— Чтобы вас порешили Слуги Порядка? — криво усмехнулся Кэррот. — Перестаньте, друзья. Я умру в любом случае, и давно это принял. Жизнь предательски коротка — вряд ли кто сможет здесь задержаться, как Фириэль, потому надо жить хорошо и умирать достойно! Это мой поединок, не ваш.

— Лишь бы покрасоваться, — бросила Шноррел. — Но мы что-нибудь придумаем.

Кэррот упражнялся каждую свободную минуту. Крепил мускулатуру, вспоминал стойки, движения, раз за разом оттачивал навык атаковать и парировать — среди военных хватало фехтовальщиков, готовых поразмяться. Почти все вокруг так или иначе готовились к битве с жестоким противником — кто в угрюмой тревоге, кто в бесшабашном веселье, кто в умиротворённом спокойствии. Но для Воинов Хаоса было очевидно: при всём рвении и старании Олясин, скорее всего, не сумел бы сравняться с Рандиром и за годы тренировок — что уж тут говорить о какой-то неделе.

Костик, Наумбия и ещё ряд сочувствующих из «Раздора» и «Мудрецов с палицами» сперва мялись, но потом, конечно, пожаловались на готовящееся смертоубийство кураторам из Охранки; несколько агентов со скучными лицами шатались по лагерю, вынюхивая приближение новых диверсий и саботажа. Службисты спросили Рандира, не собирается ли он и впрямь выкинуть чего-нибудь эдакого, и потребовали обойтись без эксцессов. Тот принял оскорблённый вид: на носу сражение с невероятным противником — какие уж тут дуэли! И клятвенно заверил, что никоим образом не нарушит воинскую дисциплину. После чего все поняли: поединок состоится в любом случае.

Время то замедлялось, то будто двигалось рывками.

Пребывавший на взводе Кёрт тоже проявлял перепады настроения. То бодрился напоказ, острил да расхаживал, задрав подбородок, держа руку на эфесе своего безымянного меча; то сидел, уставший от тренировок, глядя в небо и не замечая вокруг ничего. То орал с солдатами развесёлые песни про пьянки, победы и про чужих жён. То подолгу молчал, что ему как-то совсем не шло. Батлер очень хотел его поддержать, но не понимал, что сказать обречённому другу — всё казалось или глупостью, или ложью.

Потому оставалось лишь действовать.

Эти пасмурные летние дни напролёт гном участвовал в фортификационных работах вместе с солдатами. Копал рвы, подсыпал валы, выставлял частоколы. Помогал оборудовать лагерь. Приводил в порядок броню и оружие — свои и тех, кто был рядом. Устанавливал мины с растяжками в зарослях на косогорах. Упорядочивал мир, чтобы остановить хаос. Созидал для разрушения. И всё думал, как помочь Олясину.

— Может, вы его уберёте подальше? — спросил Броки в один из вечеров у Костика с Наумбией. — В смысле, телепортируете, или как оно у вас называется. Скажем, в Хендру. Там Рандир его не отыщет, да и Кэррот пока доберётся...

Шноррел назидательно подняла палец. Её мучила мигрень, но волшебница старалась не подавать виду.

— Во-первых, дальняя телепортация — процесс рискованный, перемещать живое существо ещё опасней дуэли. Моргнёшь, и на той стороне лишь ошмётки.

— Но я видел на ярмарке! Люди брали волшебника за руки, и с ним вместе оказывались на крыше соседнего здания...

— Ближняя телепортация, ею нашего пижона не спасёшь. А для дальней, даже если маг перемещается вместе с объектом, нужна точка привязки. Это во-вторых.

— Точка... ориентир? — прищурился гном.

— Да, Батлер. Маячок, подпитываемый магической энергией. Без него ты исчезнешь, как моя мать — неведомо где.

— Клеть-скрипеть! Эти маячки где-нибудь установлены?

— Угу, — поднял голову Костик. — Для стабильной подпитки их ставят на магических Скважинах; один есть в Азиро, в Птичьей Башне Академии Волшебства. С ним вовсю экспериментируют. Ещё как минимум один в Аквонаморе, куда Йон Фолкер перемещался. Наверняка есть другие, но о них мы не знаем. А беда в том, что на маячки магу нужно настраиваться. И без этого перенос невозможен.

— А я, к сожалению, — без иронии проговорила Наумбия, — ни в Птичьей Башне, ни у аквонаморского маячка никогда не была. Не настраивалась. Разве что...

— И, в-третьих, — Изваров положил костяную руку ей на плечо, — Кёрт попросту не согласится позорно бежать от опасности. Он сам себя к этому приговорил и теперь наотрез отказывается отступать. А спасать его против воли будет слишком опасно для всех.

— Вечно с ним такое. Уникальный охламон! — распалился от отчаяния Броки.

Волшебница утомлённо потёрла виски:

— Каждый человек уникален. И большинство из них полные идиоты.

— Вы совсем мне не помогаете! — гном в сердцах плюнул на землю.

— Батлер, не кипятись... прояви чуть побольше спокойствия и самоконтроля.

— Чего? Самка тролля?! Да идите вы со своими советами...

До поединка Кэррота и Рандира осталось пять дней.

Время вдруг понеслось сломя голову. Враг не показывался, но вокруг постоянно ощущалось его присутствие. Тревожные мысли роились, как насекомые. Перебить навязчивый привкус беды не могли даже победные сообщения из опомнившейся после первого испуга сизийской прессы.

«За прошедшую неделю наши войска, по достоверным сведениям, истребили более полутора тысяч одержимых! В среднем получается не менее двух сотен поверженных хаоситов в день. Следовательно, за всё время столкновения их уничтожено не менее трёх тысяч. Армия Хаоса с учётом насильственного обращения жителей Мрыка и Сыр-Бора насчитывает не более девяти тысяч бесноватых, а значит, такими темпами она будет подчистую разгромлена уже через месяц! Но и это пессимистичный прогноз. Потому что все одержимые, как им это свойственно, рассыпятся в прах уже через две недели...»

Батлер водил пальцем по шероховатым листам «Харлонского Клича», надеясь найти тексты авторства Марии Сюрр, но она ничего не писала, хотя в списке редакции значилась. Отложив газету, он возвратился к товарищам. Наумбия с Костиком весь день занимались с прочими магами боевым слаживанием, и теперь сидели бледные да усталые. Гном покашлял, привлекая внимание.

— Я опять насчёт поединка... Ладно, этот Рандир защищён от магии, шнек ему в ротор! Но вы можете тогда Кэрроту как-нибудь чародейством помочь? Сделать быстрым или неяузвимым? Невидимым, в конце концов?

Костик поморщился. Затвердевшая кожа вокруг глаз пошла трещинами.

— И Рандир, и его секунданты — бывшие Ликвидаторы. Профессиональные охотники на колдунов, чуют магию аки псы. Они эти трюки в секунду раскусят и сожгут нам мозги.

— Прям-таки сожгут?

— Чары ещё из Теократии, — пояснила Наумбия, потирая пульсирующий затылок. — Бьют по областям мозга, отвечающим за магию. Иммуна не спасает. Слабый удар оглушит, сильный — вгонит в кому или превратит в пускающего слюни идиота.

— Наверняка и от этих чар есть защита, — заметил Изваров. — Но опять всё сведётся к тому, что придётся драться со Слугами Порядка. А их слишком много. Мы все поляжем.

— А так лучше дадим умереть одному Кэрроту, да? — возмутился Броки.

— Ты слишком пессимистичен, — едко молвила Шноррел. — Есть вариант, что ещё до дуэли нас всех перебьют хаоситы. Это уже не Гарстан и даже не Рунные Столбы — нам не доводилось бывать в такой передряге. Если их орава пойдёт на прорыв, нас сметут.

Батлер медленно почесал нос.

— А что, если в бою с ними поляжет именно Рандир? Я бы даже помог хаоситам...

— Скорее всего, в бою с ними тебе будет не до Рандира.

— Значит, надо управиться с ним до сражения, — грозно фыркнул гном.

Верные себе Фириэль с Гуджем предложили около сотни действенных способов умертить или покалечить командира Слуг Порядка. Почти все сводились к тому, чтоб отвлечь его возгласом вроде «Смотри, хаоситы!», а потом огреть бревном по хребтине, зашибить камнем, ткнуть копьём, пырнуть кинжалом, рубануть топором, свернуть шею, подсечь сухожилия, затолкать в рот отравленные носки или выстрелить в пах из лука. Друзья искренне старались помочь, но их планы разбивались о факт, что расположение и тем более начальство дисциплинированные Слуги Порядка охраняли на совесть.

От беды, нависшей над Воинами Хаоса, не спасали ни грубая сила, ни мудрая магия. Ну а что тогда может сделать он — бракованный, проклятый гном, бездарный изгнанник со скверным характером, вершиной мастерства которого оказался табурет с девятью ножками? Батлер бился над тяжкой задачей, отметал идиотские варианты, тужился изобрести нечто новое — а время бежало, лилось, как вода из дырявого бурдюка.

Поединок произойдёт через четыре дня.

Ближе к следующему вечеру из Нового Бедлама к заслону пробился обоз раненых. Среди них оказались коллеги из разномастной «Лиги Нелегалов». Их отряд вошёл в регион с королевскими войсками, всюду бился бок о бок и от этого пострадал в нападении на блуждающий караван хаоситов. Один из Нелегалов — сутулый гном с рыжей, заплетённой в косички бородой — вещал, свирепо вращая глазами:

— Вы прикиньте — арбалетчики с холма бьют, тяжёлая пехота из леска набегает, маги жахают тута и тама... мы заходим в тылы одержимым, начинается сеча... кукловоды врубают свой хенератор! И всё, амба. Пехотинцы, которые наши — через полминуты уже и не наши!

— Да ты гонишь, — охнул прямолинейный Бодряк.

— Ну не все, но многие! Надо отдать им должное — те, кто хаосу не поддался, бились до последнего. Впрочем, всё равно вышло недолго... Заваруха пошла не по писаному, и много наших погибло, прикиньте. Маги швырнули валун, хенератор разбили, да поздно. Хорошего понемножку, а дерьма полной ложкой! Еле-еле превозмогли, а у меня полруки теперь нет, — он похвастался перебинтованной культей.

— Амулеты на людях должны были... — начал Констанс.

— Амулеты поддельные! Или дерьмовые, — рубанул гном. — Видел я эти звёзды, они все задымили, едва хенератор включился. Никого не уберегли!

Собравшиеся негодующе зашумели. После Гарстанского Инцидента правительство пообещало обеспечить верноподданных надёжной защитой от энтропийного заражения: амулетами, что спасают от одержимости, делая владельца хаос-нейтральным. Такие устройства с помпой разрабатывали несколько лет, и они только начали поступать в войска первой линии.

Раненый солдат бросил с воза обугленную металлическую подвеску: девятиконечную звезду размером с ладонь. Изваров поймал её телекинезом, вскрыл лезвием метательного ножа и с сомнением заглянул внутрь. Скрипнул зубами.

— Сэкономили на материалах, суки, — прохрипел он. — Здесь простое стекло, аморфное. Должен быть структурированный кристалл! Немудрено, что они не работают...

— Вот тако оно и есть, — развёл рукой и культей гном. — Амба! Остались от Лиги Нелегалов лишь рожки да ножки...

Остальные кинулись утешать и подбадривать пострадавших коллег. Кто-то громко ругался на старокволтском. Рослый орк с забинтованной головой плакал на плече субтильной колдуньи в лавандовой мантии. Наблюдавшие с косогора Слуги Порядка пренебрежительно отворачивались.

— Мы уже не перед лицом катастрофы, а в её пасти, — мрачно произнесла Наумбия.

Вечером они с Костиком послали в службу магического контроля Азиро мысленные сообщения о готовящемся убийственном поединке, и ответственные лица сухо пообещали взять ситуацию на контроль и обязательно разобраться в творящемся произволе, как только будет покончено с актуальным вторжением Хаоса.

Всего три дня оставалось до поединка.

Небо поутру выглядело бесцветным. Солнце так и не выглянуло над тёмным частоколом ельника. В серой гуще осинового подлеска ядовито пищали стаи комаров-убийц; этих тварей звали так потому, что незащищённого путника они могли за ночь высосать до иссохшей оболочки. Часовые сменялись. Заспанные солдаты выползали из дымных землянок. Воняло готовящимся завтраком.

Совершенно не верилось, что хвастливого Кёрта Олясина скоро не станет.

Батлер быстро умылся из кадки, собрался и двинул к месту сбора сапёрной команды узнать о сегодняшних назначениях. Получив инструктаж, задержался у лазарета: здесь вели оживлённые разговоры. Кто стенал, кто ругался. Среди вчерашних раненых нашёлся новобедламский милиционер, который, смачно затягиваясь самокруткой из смолистого багульника, по третьему разу рассказывал, каким образом хаоситы смели их заставу у южных границ региона.

— Жили мы, не тужили, эть пришёл, понимаешь ли, хаос... Я-то сразу врубился: добром эть дело не кончится. Но поставили нас на заставе... мы засели в траншею, взяли водки... не ждём, а готовимся. А какой у нас контингент? Душегубы, безумцы, пьянь да ворьё! Эть я не про каторжников говорю, а про наших, про стражу. Оборону с такими держать затруднительно. Хотя нас королевство снабжало отменно — да не в була корм... Эть Новый Бедлам, понимаешь ли! Маги некогда думали барьер вокруг региона волшебный выставить. Взяли кусок ограды на пробу да зачаровали так, чтоб её было ни перелезть, ни разрушить — абсолютно непреодолимое препятствие. Так на следующую ночь ту ограду выкопали и унесли. В Чангам сторговали...

— Ближе к делу рассказывай! — потребовал лекарь из утренней смены.

— И рассказываю, — с достоинством отвечал страж, выдыхая дурманящий дым. — Говорю, снаряжали отменно, даж слишком. Капитан из снабжения, эть, так и сказал. Не нужны, говорит, нам кирасы чарованные, от них перхоть одна да лишай. Выдал старые, обыкновенные, а на сдачу всем водки принёс. Плохо, чтоль? Хорошо! А тут хаоситы. Разместили мы на пути спецоружие, баллестриду волшебную. А стрелок-чародей говорит, понимаешь ли — чё так близко стоит, враг захватит ещё, преимущество получит, эть давайте обратно в тылы увезём... И увёз. Чародейские мины мы давно в Тарбаганию продали, ненадёжные больно. Капканы на дикобразов практичнее, их поставили. Дальше смотрим — мешки для песка у нас, бруствер укрепить. А мы что, так не насыплем? Сержант их на базар и увёз, ещё водки выручил. Лейтенант говорит: полевая нам кухня зачем? Если нас перебьют, некому будет жрать. Если мы победим — до казарм не доедем, чтоль? И уехал с ней. Эть возничие заявляют: негоже телеги тут оставлять, а то будет соблазн отступить. Увезли их подальше, да сами охранять остались. Мы сидим, пьём, хорошо. Глядь — майор уж шлагбаум парадный со стойки отвинчивает. Говорит, вдруг сломают, а он денег стоит, пусть пока что гнилое бревно полежит. Смысл ведь тот же! Сел на лошадь со шлагбаумом под мышкой, как рыцарь отважный, и вдаль ускакал. А нам чё, мы в траншее сидим, — глубоко затянувшись, он блаженно прикрыл глаза.

— Ну дык как хаоситы напали? — спросил один из слушателей.

— Эть я не видал! Уснул, понимаешь ли. Просыпаюсь, гляжу: вокруг полный бардак! Бревно сломано, бруствер не укреплён, наши перебиты. Правда, некоторые потом тоже пьяными оказались. Так что я не сражался, а нога... эть в капкан наступил по оплошности.

— Война — это просто кошмар, — с отвращением произнёс лекарь.

— Эть кто спорит-то...

— Завязывал бы трындеть, — из-под ёлки порекомендовал милиционеру агент Охранки, уже трижды прослушавший эту историю.

— Что трындеть-то? Всё правда!

— Нельзя сейчас говорить правду, её наши враги используют!

— И как же? — стражник скептически посмотрел на агента.

— А неважно, — надменно отрезал службист.

Батлер грустно вздохнул и пошёл дальше. У него был свой бой, и пока он не ведал, как победить. Целый день он, сопя, ползал по прошлогодней листве косогора: устанавливал мины на склоне. Выбирал направления, ставил растяжки. Труд осторожный, неторопливый — руки делали, голова потихоньку варила. Час за часом в воображении проявлялась логичная схема. Он прикидывал и так, и эдак: если всё сделать правильно, может сработать. В бороде Броки мелькнула улыбка.

И тут же погасла. Он придумал, что делать. Но теперь сомневался, хватит ли ему пороху исполнить задуманное. До дуэли осталось два дня, медлить, раздумывать некогда — и от этого Батлер терялся ещё больше.

Начинало смеркаться. Сдав участок, он спустился по склону и побрёл к лагерю хаос-нейтралов. Над дорогой неслась задушевная песенка:

— Но ты не знал наверняка, что вылезет из рюкзака... — Мудрецы с палицами, ритмично терзая лютню, хором пели походную лирику. На посту часовых угрюмый, тёртый жизнью алебардист величаво рассказывал новобранцам, что ужасно хотел бы дежурить на дальнем рубеже, но из-за травмы колена остаётся следить за порядком в глубоком тылу.

У края мохнатого ельника Броки заметил громоздкую фигуру. Медляк, а вернее, Король — гном легко научился их различать по осанке — стоял, держа руки за спиной, и рассматривал первые проблески звёзд в нежно-сиреневом небе. Здоровяк с раздвоением личности присоединился к нейтралам, но виделись они редко: почти всё время Медляк занимался лечением раненых. Говорил он бесцветным голосом, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности, и всегда лишь по делу: спрашивал, где ему можно лечь на ночлег и к кому обращаться за назначением. На вопрос, не мешает ли ему подселившийся в голову гость, сухо ответил, что нет — а Король потом упомянул, что общаются они уважительно. Он, в свою очередь, оказался неплохим собеседником; слегка отстранённым и эгоцентричным, но при этом начитанным, красноречивым и благородным. Разглядев в сумерках Батлера, он поднял ладонь в вежливом приветствии. Гном ответил тем же.

— Ратники сказывают, сеча близится, — поделился Король, шевеля желваками. — В моей державе тоже война. И потребно скорее вернуться.

— Понимаю, — насупился Батлер. — Я подумал о вашей с Медляком беде. Есть знакомый специалист, Мозгоправ из «Одной Второй», он неплох в своём деле, эльфийке вон нашей помог разобраться с её дереволизациями... Но он вряд ли сумеет отправить тебя домой, тут другие таланты нужны, да и банда их, как всегда, опаздывает на битву.

— Уповаю, что время здесь и в моём королевстве течёт по-разному, и я успею вернуться в положенный срок.

— Лишь надеждой живём, шлак и шлам... а ты будешь сражаться, если прикажут?

Увалень печально вздохнул:

— Невозможно приказывать королю. Он всегда делает то, что должно. Разумеется, я поддержу вас в битве, но это ваша война — не моя. Как владыка, я обязан спасти своё королевство или сгинуть с ним вместе. А для того потребно вернуться.

— Вот заладил! У нас тоже страна в беде, да и сгинуть несложно. Какая тебе разница?

— Абсолютная, сударь гном. Пути холопа и государя схожи в одном: отродясь и до смерти лишь немногое вокруг истинно твоё... А здесь я что птица без ножек — не приземлиться, чужд мне ваш мирок! И нет чести в том, чтобы умирать за чужое. А вот погибнуть за своё, то, что любишь всем сердцем... это и есть королевская доля.

— Да, красиво сказал, — проворчал Броки, потирая глаза. — Но допустим, ты встал перед выбором: совершить подлый, бесчестный поступок, но спасти своё королевство, или остаться незапятнанным — но дать ему пасть...

— Выбор есть у тех, кому можно проигрывать, — негромко пророкотал Король. — Для того, кто владеет собой, существует лишь цель.

Батлер помолчал, обдумывая его слова, а потом решительно кивнул:

— Ты и вправду король, пыж мне в штуцер... Спасибо. И до свидания.

Дойдя до палатки, он закинул внутрь сапёрную сумку и пошёл дальше. Перемещаясь от костра к костру, гном нашёл, что искал — Кэррота, который сидел на краю лагеря, отрешённо уставившись в огонь.

— О, привет, Батлер! — встрепенулся он. — Хотел тебе сказать... извиниться, вернее. Я бывал с тобой несправедлив и подкалывал регулярно, за дело, конечно... В общем, я не хочу, чтобы ты на меня обижался. Пустое!

— Ты что, вздумал прощаться? — Броки нахмурился.

— Ну, потом поздно будет! Послезавтра с утра поединок, ты, наверное, помнишь...

— Я как раз насчёт этого, Кёрт. Хочу стать твоим помощником. Секундантом.

Олясин провёл рукой по лицу, убирая со лба светлый вихор.

— Удивил, друже. Я думал позвать Гуджа и Фириэль, поговори с ними. А Наумбия с Костиком не захотели смотреть... значит, ты увидишь, как мы скрестим клинки, и я под орех разделаю напыщенного Кводда! Так будет с каждым, кто посягнёт на тех, кого мы любим.

— Место выбрали? — после непродолжительной паузы спросил Батлер.

— Ага, Слуги Порядка нашли живописную рощицу с лужайкой подальше от посторонних глаз. Там должно получиться красиво.

— Тогда завтра отправлюсь её посмотреть.

— Давай, прогуляйся. А то всю неделю на фортификации пашешь...

— Роешь другому яму — копай на совесть, — проворчал гном. — Но я вот что об этом думаю: укрепления наши — фуфло, помяни моё слово! Частоколы да земляные валы... ты же знаешь носителей хаоса с их взрывными искрами, они здесь пройдут, не вспотев. Вся затея с заслоном дурацкая, как твой поединок...

Олясин мял пальцами мышцы предплечья. Последние дни он был очень задумчив.

— Ну, может быть, укрепления и фуфло. Но они только часть замысла! Будь валы с частоколами неприступны, хаоситы искали бы обходные пути. А они полагают, как ты, что легко здесь пройдут. И я думаю, в этом вся соль.

— То есть это приманка? Прикинуться слабыми? Хм. Ладно, мы их заманим сюда, как поскрёбышей в лаву... и чего?! Из-за леса прискачет арбалетная конница?

— Ну, не знаю. Но маги чего-то готовят. Синие упоминали, не сегодня так завтра из центра доставят важные грузы. То ли для защиты, то ли для нападения...

— То есть нам надо просто дождаться? — фыркнул Броки.

— Ага. Но у меня поединок.

— Я помню, Кёрт.

Пожелав другу крепкого сна, Батлер направился к походной кузне. Предстояло как следует подготовиться к завтрашней прогулке.

— Облачился в доспехи? Они тебе вряд ли помогут, — снисходительно усмехнулся Рандир Кводд, приметив объёмную, выпирающую на груди тканую бригантину Батлера. Гном мотнул бородой:

— Если вдруг хаоситы...

— Часовые с периметра предупредят. Но отродья Хаоса и вправду недалеко — ты, конечно, не чувствуешь, но в эфире сплошной белый шум, сообщений не выслать. Впрочем, с нами тебе, карла, бояться нечего.

Броки, Кводд и ещё пара Слуг Порядка — надменных молодчиков в чёрно-жёлтых кирасах, с мечами на поясах и щитами за спинами — шли осматривать выбранный для поединка лесок. Частоколы и рвы, пыльный тракт с вереницей пришедших из центра подвод — остались за гребнем холма. Здесь царил полумрак, нарушаемый лишь отдельными пятнами залитых светом прогалин. Мерцая, покачивались в увитой вьюнками траве колокольчики да мышиный горошек. Шелестела листва ольх и осин. Серебристыми, матово сияющими колоннами вверх тянулись стволы деревьев. Впереди за ветвями подлеска показался просвет: поляна с торчащими из мха серыми валунами.

— Здесь мы и сразимся, — кивнул Рандир, разминая плечи. — Осмотрись, секундант. С моей стороны всё пройдёт без подвоха, а с вашей... подвоха не выйдет.

Батлер медленно огляделся. Ему стало тоскливо от мысли, что эта поляна в лесной глуши будет кому-то могилой. Неправильно умирать, когда столько всего не доделано. Он не знал, как начать. Не силён был в речах, как и во всём остальном.

— Нужно поговорить, — наконец выдавил он. — Нам двоим, с глазу на глаз.

— Ждите здесь, — приказал помощникам Кводд. Они с гномом пересекли поляну, и командир Слуг Порядка насмешливо фыркнул. — Понимаю, нервничаешь. Только не чуди, карла. Я могу ликвидировать тебя двадцатью способами, не вынимая меча.

— Верю, — Батлер сглотнул слюну. — И хочу только разговора.

— О чём же?

— Отмени поединок, пожалуйста.

Рандир Кводд положил руки в мощных защитных перчатках на пояс. Прошёл взглядом по кронам осин. На широком лице появилось загадочное, блаженное выражение.

— Поговорим. Ты пришёл просить за друга? За лжеца, хвастуна и фигляра? Хм. Ты, пожалуй, получше, чем я полагал, карла. Твои костяной заморыш и заполошная чародейка уже подходили ко мне с этой просьбой. Я скажу тебе то же, что им: нет. Бой состоится.

Потянувшись, он с шипением втянул в себя лесной воздух.

— Понимаешь, я не кровожаден. Мне плевать на вас всех, но здесь важен урок. Одна маленькая уступка влечёт за собою большие последствия... Нам, порядочным людям, они не нужны. Время вольных нейтралов закончилось; вас измерили, взвесили и признали ненужными. Скоро самые умные из вас смиренно вольются в наши ряды, остальные исчезнут. А кривляка Олясин станет, как ему, вероятно, мечталось — символом. Знаком, что всё изменилось. Разумеется, ему будет больно. Но без боли нет воли.

Батлер понял, что ниже Рандира почти раза в два. Тот высился над ним, будто дерево. Разговор не ладился, но попробовать стоило. Он пытался отрыть в себе красноречие.

— Но... у нас один враг, Хаос! Мы сражаемся, делаем общее дело...

— Вы мешаете, — отрезал Кводд. — Путаетесь под ногами и оскорбляете взор. В человеке всё должно быть прекрасно, всё соразмерно: тело, дух, разум. А вы... ха! Признай — вы же просто уродцы, мутанты. Да ещё и латентные носители хаоса. Угроза порядку, вред обществу. Жертвы энтропии, гномы, падшие женщины, орки-животные... Ваше счастье, что вы не способны понять своей ущербности.

Повернувшись, он массивным подбородком указал на помощников. Те стояли, собранные и подтянутые, бдительно обозревая округу.

— Мы совсем другие — отборные, калиброванные. Элита! Мы воины, а вы шпана. Мы всю жизнь трудимся над собой, пока вы копошитесь в грязи. И я говорю так не для того, чтоб обидеть, нет. Просто — каждому своё, и кому-то роднее грязь, а кому-то власть и порядок. Лучшие достойны наилучшего. Им решать, кому жить. Такой вот я меритократ...

— Ладно, вы лучше. Но тогда это нечестный бой! Надрызг-бетон, ты заранее знаешь, что победишь. Это же неинтересно, недостойно лучших...

— Ты чё, контуженный? — Рандир наклонил к нему голову.

— Да, — со скрытым в голосе вызовом ответил Батлер.

— А-а, верно! Вы же дурачки, у вас справки имеются после Гарстана... Ты меня плохо слушал или слабо соображаешь. Твой приятель точно так же заранее знал, что я лучше, сильнее, достойнее... И сам выбрал участь стать моим врагом. Теперь поздно вопить «за что?!». Это будет не бой, а казнь. Ради порядка. Я предстану карающием орудием судьбы.

— Кому какое дело до маленькой лягушки? — пропел себе под нос Броки, внутренне отчаиваясь. Слова не спасли, и ему всё ясней представлялось, что будет дальше. Оглядел край поляны. За мшистым бугром вниз шёл склон, усыпанный прошлогодними листьями.

Глубоко вдохнул, пытаясь придать мыслям форму.

— Хорошо... а сочувствие? Снисхождение, жалость? Или эта, мораль сильного?

— Увы, — благородно улыбнулся Рандир. — Тебя подводит твоя низкая сущность: слабость духа, суета и расхлябанность. Вы такие во всём, и поэтому за вами нет правды. Мораль — понятие эфемерное, относительное. Здесь она неуместна. Жалость — вообще что-то гуманитарное. Жалкое. А снисхождение... неужели ты так и не понял, глупая карла, что живёшь ещё лишь потому, что я более чем снисходителен?

Гном снова сглотнул, потянувшись рукой к бороде. Пальцы мелко подрагивали.

— Дам полезный совет, — командир Слуг Порядка приосанился. — Видишь слабое место — бей в полную силу. Без страха и жалости... Завтра я покажу тебе, как это делается.

— Увы, — коротко молвил Броки. И рванул шнурок.

Тёрка высекла искры.

Белый порох взорвался.

Свинцовая дробь вылетела плотным роем.

Рандир Кводд оказался быстрей, ловче, стремительней всех, кого Батлер встречал. Он успел повернуться и выхватить меч.

Туча дроби прошла насквозь.

Выбив красные брызги. Осколки доспеха. Куски амулетов.

Долю секунды Броки видел ошарашенное лицо Кводда. Отдача от мины, примотанной тканью поверх кирасы, швырнула гнома назад, через мшистый бугор. Оглушённый, он полетел навзничь, думая лишь об одном.

Сработало.

Боль и тяжесть сдавили грудь. Руку жжёт. Голова будто колокол.

Он лежит на сухой листве. Глаза режет, не открыть.

Через звон в ушах Батлер слышал далёкие голоса.

— Живой вроде. Шевелится!

Интересно, о нём говорят? Он попробовал двинуть ногой.

— Добей гада! — как ворона каркнула.

Это точно о нём. Помощники Кводда.

— Погоди! Командир убит, связи нет... может, к нашим его притащить?

Попытался раздвинуть веки. В поле зрения плыли размытые пятна.

— А вдруг он ещё раз взорвётся? Добей выродка!

— Ладно, щас, — отозвался голос совсем рядом.

Тень нависла над ним. Броки судорожно сфокусировал зрение, и разглядел Слугу Порядка с сосредоточенным лицом.

Тот упал на него коршуном. Ухватился за ворот кирасы, занёс клинок.

— Сдохни, карла, — прошипел человек.

Резкий хруст. Оперённая стрела вошла ему в шею под ухом.

Вот и Фириэль. Молодчик дёрнулся и упал.

— Твари! — гаркнул второй Слуга. Гном увидел его хищную чёрно-жёлтую фигуру на бугре. Полыхнуло пурпурное пламя. В лесу вскрикнули. Чары из Теократии?

Батлер потянул из-за пояса нож. Понял: левой руке больно, потому что от безымянного пальца остался обрубок фаланги. Дробь задела при взрыве. Кровь капает.

Он пополз вверх по склону. Листья зашелестели.

Слуга Порядка повернулся.

Махнул рукой. Вспышка. В башку будто вогнали раскалённый гвоздь.

Броки показалось, что он летит в пропасть — бесконечную, жуткую. Вечный тягостный сон. Разрушение, тьма как бурлящее облако. Ничего, кроме тьмы.

Пустота на дне шахты. Пульсирующая тишина.

«Вокруг бушует хаос», — всплыла, вспомнилась строчка из песни. Да, конечно. Ансамбль «Угнеталка». Лагерь хаос-нейтралов в Азиро. Форт Чеснок. Заслон на дороге.

Он всё ещё здесь.

Батлер с трудом вдохнул воздух, пахнущий прелой листвой. Он вспотел, как лягушка, как мышь в своей мятой кирасе и стёганом поддоспешнике. Голова пульсировала от боли. Интересно, Наумбия так ощущает мигрень?

Слышен шорох шагов. Много ног. Часовые с периметра?

— Что за шум? А драка где? — разнёсся по лесу вкрадчивый голос.

Непохоже на егерей. А затем прозвучал хриплый рык хора глоток.

Так рычат только одержимые. Затрещали ветки подлеска.

Оглушённый подрывом, прибитый падением, ошеломлённый древними чарами гном понял, что беды лишь начинаются. Из последних сил встал на ноги. Метнулся вбок наугад. Заковылял меж серебристых стволов. Каждый шаг отзывался болью.

Сзади зашумели. На ходу обернувшись, увидел: помощник Рандира магическим импульсом сбрасывает с бугра набегающих бесноватых. Позади него появилась тучная голая фигура. Крепкие руки поймали в захват.

— Вот и я! — радостно провозгласил обнажённый и впился зубами в ухо Слуги Порядка. Тот пронзительно завопил, вырываясь. Одержимые бросились к нему стаей.

Сбоку угрожающе захрипели. Броки обнаружил, что стоит на месте, а к нему идут два захваченных хаосом милиционера с налитыми кровью глазами. Один выставил ржавые вилы. Другой нёс секиру У-2.

Нож куда-то девался. На беседу с Рандиром Батлер пришёл без оружия, даже гвозди выложил из карманов. И теперь оставалось бежать. Где свои? Откуда эти хаоситы? Бесноватые преследовали, невнятно крича. Они не устают, как от них оторваться? А он слишком умаялся, чтоб бежать. Скользкий камень во мху. Запнулась нога. Ржавые вилы мелькнули справа. Значит, слева заходит второй, с топором.

Ну хоть Кёрту помог.

Задыхаясь, потея, продрался через кусты. Ветки лезли в глаза. Одержимые нагоняли. Неразборчивый рёв за спиной. Броки пригнулся и зайцем рванул вбок. Из-за дерева вынырнуло что-то большое. Теперь точно труба!

Он зажмурил глаза.

Гудж ударил одержимого рогатиной в лицо. Опрокинул. Второй, с вилами, бросился сбоку. Олг успел уклониться разворотом. Пырнул бывшего милиционера под рёбра, отбросил. Тот кинулся снова, но Гудж остриём рассёк ему шею. Добил поднимавшегося с земли первого. А потом повернулся к Батлеру, окровавленный и спокойный.

Из подлеска появилась бледная Фириэль.

— Живы, звон мне в шкворень, — тяжко дыша, проговорил гном.

— Эти чары... как сызнова Гигаклазм пережила, — пожаловалась эльфийка. — Пожалуй, стара уже для подобного.

Батлер собирался сказать, что магия Слуг Порядка не сожгла им мозги по причине отсутствия в них магических областей: ни у гномов, ни у оркоидов не возникало этих мутаций, а Фириэль вообще родилась до того, как они появились. Но его отвлекли новые вопли; фигуры бесноватых маячили среди деревьев. Много. Нужно уходить.

С друзьями бежать оказалось полегче; теперь важно не выскочить на мины. Впереди зашумело. Всколыхнув заросли, навстречу вышел голый мужчина шарообразного телосложения. Из широкого рта по подбородку, груди, животу текла красно-чёрная пена.

— Куда же вы? — спросил он ласково. Одержимые позади заорали, почуяв добычу.

Эльфийка спустила тетиву. Неуловимым движением толстяк схватил стрелу в воздухе.

— Это мне?

Гудж метнул в него увесистый чугунный шар.

— Поймал! — озорно булькнул носитель хаоса.

Граната взорвалась, развалив его пополам. Хлынула зловонная, тёмная жижа. Батлер, Гудж, Фириэль оббежали дрожащее мессиво и припустили сквозь рощу, топча травы, вьюнки, колокольчики да мышиный горошек.

— Похоже, часовых на периметре больше нет, — проворчал на ходу гном.

— Враги ближе, чем мы полагали, — троллин оглянулся. — И в погоне за нами лишь малая часть. Слышите сигналы из лагеря? Хаос пришёл.

— Как ему и присуще, невовремя, — усмехнулась эльфийка.

Когда вдалеке заиграли тревожные трубы, а тренировочная поляна пришла в движение, Наумбия глубоко вздохнула и откупорила оплетёную бутыль аметистового стекла. Она прямо из горлышка полила в себя настоявшуюся за прошедшие дни чародейскую микстуру из мяги, соды, зверобоя, маниака и газированной глины. Сладкая дрожь пробежала по телу. Мигрень отпустила.

— Теперь и помирать не страшно, — сладко улыбнулась волшебница.

Изваров не разделял её благодушия. Если хаоситы пойдут на прорыв, мало не покажется. Хаос-нейтралы возбуждённо носились по лагерю. Слуги Порядка напяливали броню и строились ровной колонной, напоминавшей коллекцию ос в энтомологическом музее. Армейский майор, отвечавший за их отряды, собирал подчинённых. Слугам Порядка предстояло держать правый фланг, не давая врагу обойти войско лесом по косогору. «Раздор», «Воины Хаоса», «Мудрецы с палицами» и остатки «Лиги Нелегалов» должны делать то же самое на левом фланге, у заминированных дебрей. Дальше по обстоятельствам. Затопали солдатские сапоги, замельтешила красная и синяя униформа. Блестело и лязгало боевое железо. Серый от пыли дозорный вёл под уздцы взмыленного коня. Позади, ближе к лагерю, шумно возились тыловики. Нейтралы гурьбою полезли на склон, и, забравшись повыше, к самой кромке осинника, Костик смог оглядеть поле боя.

Перекопанный и рассечённый тремя частоколами тракт здесь тянулся меж скатов лесистых холмов, затем плавно спускался и поворачивал вправо. И оттуда, из-за тёмных крон леса, накатила и хлынула волна человекообразных фигур. Так вода течёт по водостоку в грозу — живо, неумолимо.

Хаоситы бежали рассыпным строем. До частокола осталось две сотни шагов, когда под ногами атакующих загрохали взрывы: детонировали прикопанные заряды. Земля, щебень, ошмётки тел разбросало в стороны. Но одержимые пёрли, не обращая на мины внимания. Даже те, кому оторвало конечности, ползли к цели, подчинённые воле своих кукловодов. Разноголосица яростных воплей неслась над дорогой.

«Они как муравьи», — завороженно думал Изваров, — «как инсекты во время роения».

Взрывы кончились. Бесноватые налетели на частокол. Одни лезли наверх, другие бежали в обход. Из-за поворота дороги шли новые. В первых рядах промелькнула и хлопнула искра; брёвна ограды треснули, накренились. И ещё раз. И третий.

Туча стрел и болтов накрыла сгустившееся скопище. Часть хаоситов попадала, часть продолжала движение. Академические волшебники разом вскинули руки, и с той стороны укреплений вспыхнуло багряное пламя, охватив толпу врагов. Одержимые кинулись в стороны. Иные лезли по косогору, но егеря и армейские арбалетчики не давали им подобраться поближе. Крики затихали. Орава безумцев редела.

Волшебный огонь погас, оставив на добрую сотню шагов перед частоколом чёрную от копоти землю и дымящиеся тела. Хаоситы мелькали у поворота дороги, но больше не лезли.

— Видать, первый навал-то отбили, — довольно осклабился главный раздоровец Теребентий. Наумбия, присмотревшись, указала рукой в сторону придорожного леса.

Будто рой светляков выпорхнул из-под крон. Сразу множество искр полетели в частокол, взрываясь, раскидывая брёвна, как спички. Маги сразу ударили молнией в лес, наугад, но уже было поздно: когда пыль от взрывов осела, оказалось, что два ряда частокола разрушены. Рвы завалены брёвнами. Земляные валы осыпались. Всё, что строили несколько дней, развалилось за пару минут.

С обеих сторон косогора донеслись отрывистые хлопки: рвались установленные в зарослях мины. Пошли по флангам! Из-за поворота показалась новая волна атакующих.

На мгновение Констанс испугался. Что делать? Они не солдаты и не готовились к масштабным сражениям. Он читал много военной литературы, но впервые не просто видел настоящую битву собственными глазами, а ещё в ней участвовал. Сколько там одержимых, чудовищ, носителей хаоса? Тысяча, две? Их не отговоришь, не обманешь, не напугаешь...

— Слишком много, — вслух произнёс он, глядя, как пёстрая лавина заполняет тракт.

— Ой, подумаешь! — захохотал нарисовавшийся рядом Олясин в кирасе и красном дублете. — В Гарстане их было не меньше, просто мы всех в тумане не видели.

Орда одержимых под непрерывным обстрелом прорвалась к последнему частоколу. Было видно, что среди них кукловоды, отражающие часть стрел. Небо треснуло молнией, гром раскатился над лесом. Разряд вдарил в толпу, раскидав тела в стороны. Ещё одна молния хлестнула по кронам деревьев. Возможно, её отклонили чарами.

Частокол затрещал и свалился под натиском тел. Тотчас вспыхнуло пламя. Первые ряды бесноватых сгорали мотыльками в костре. Егеря с длинными луками пятились по склонам, пуская стрелу за стрелой в наступающую толпу. Солдаты сизийского войска выстроились на тракте сплочённым квадратом: щитники и алебардисты держали строй по периметру, в середине стояли стрелки и волшебники.

— Ну конечно, если порядок, так сразу квадрат! — ехидно прокомментировал Кэррот.

Носители хаоса швыряли в солдат с косогора взрывные искры, комья зелёной слизи да снопы огня, но магические щиты отбивали их в стороны. В какой-то момент весь квадрат накрыл переливающийся, как мыльный пузырь, купол, отражавший враждебные чары. Наумбия, в отличие от большинства присутствующих, знала, каких усилий стоило поддерживать такую защиту. Именно для этого, в первую очередь, магам требовалось боевое слаживание. И ещё она знала: надолго сил им не хватит.

Коллеги загомонили. Мины хлопали в дебрях уже совсем близко — враг, похоже, всего в сотне метров от них. Стоит перехватить их в лесу, пока они не прорвались в тыловой лагерь или сами не столкнули нейтралов с холма. На другой стороне дороги Слуги Порядка подобрались и ринулись в лес. Засверкали малиновые всполохи.

— Приближаются! — заорал кто-то из «Мудрецов». — Готовимся, братья!

— И сёстры! — завизжала колдунья в лавандовой мантии.

— А где Батлер, где Гудж, Фириэль? — спохватился Олясин. Он крутил головой, забрало мешало обзору. — Они всё пропустят!

— Будем надеяться, что не всё, — Наумбия поправила стальной горжет.

Налетел порыв ветра. На дороге внизу квадрат войска столкнулся с ордой одержимых. Лязг железа и дикие крики метались над склонами. Льдистый звон волшебных щитов. Рёв огня. Взрывы искр. Треск молний. Голос труб и сигнальных рожков.

«Раздор» первым кинулся в волнующуюся листву. Охваченные лихорадочным ощущением схватки, Констанс, Кёрт и Наумбия переглянулись и рванули следом.

Едва полог леса отрезал их от дороги, вокруг стало тихо. Лес молчал, опустев. Даже мины не хлопали. Нейтралы рассыпались цепью и затаились на гребне за валунами и комелями деревьев.

— Они р-рядом! Я ч-чувствую! Т-там! — кричал шёпотом рябой юноша из Раздора. Непонятно, действительно он обладал такой чуйкой или это была ненавязчивая истерика.

Ветви зашелестели. Наблюдатели вскинули руки: по лесу в их сторону бежал человек. Подняв голову, он заметил возню наверху и метнулся за дерево с хриплым криком:

— Свои!

Судя по плащу и длинному луку, это был егерь с дальнего дозора. Убедившись, что его не подстрелят, он отдышался и сообщил, что бежит с северного поста, куда четверть часа назад заявилась толпа хаоситов — два десятка бойцов и стрелков с кукловодом. Связи с лагерем не было, и дозорные рассеялись по лесу, надеясь уйти по одному.

— Там такие... здоровые твари, мутанты! Кукловод так вообще высоченный... в лагерь нужно, предупредить!

— Всё уже началось, — мрачным баритоном сказал лидер Мудрецов по прозвищу Безымянный. — Останься с нами.

От дороги неслись звуки битвы. Звон стали, рёв множества глоток. Егерь молча кивнул и укрылся за старой ольхой, поросшей мочалом лишайника.

— Приглядывай за ним, — вполголоса наказал Бодряку подозрительный Теребентий. Костик хотел заострить их внимание, что они ожидают врагов из заминированной чащи на востоке, а дозорный явился с севера, но тут лес огласил нечленораздельный крик.

Орала возникшая на косогоре женщина в грязном платье и драной понёве. Она шла меж стволов, точно пьяная или слепая, покачиваясь и завывая. Часть кожи сорвана с черепа, тёмные пятна усеивают одежду, левая рука ниже локтя оторвана. Кисть правой мёртво сжимала гнутую кочергу. Одержимая, дёрнувшая растяжку.

Сразу несколько стрел воткнулись ей в туловище, и она повалилась, сипя.

Лес наполнился яростными воплями.

Из-за буерака полезли бесноватые. Каторжники, крестьяне, милиционеры в помятых кирасах. Старики, женщины, дети. Несколько десятков жертв энтропийного заражения с искажёнными злобой ликами и залитыми кровью глазами. Топоры, мечи, колья, ножи, тяпки.

— Пошла жаровня! — зычно выкрикнул Теребентий, вздымая двуручный шестопёр.

Чары магов снесли первые ряды нападающих. Бойцы перебили прорвавшихся. Из леса в ответ полетели стрелы и камни, разогнанные телекинезом. Верзила в милицейской кирасе шёл, рыча и размахивая топором, пока Академик не снёс ему голову из шнеппера, заряженного зачарованным бисером. Изломанные и обожжённые одержимые силились доползти до противника. Ребёнок с ножами в обеих руках перебегал от дерева к дереву, уворачиваясь от выстрелов, покуда его не успокоили резким выкриком экзорцизма. Из-за каменного бугра метнули разрушительную искру, но Наумбия, разогретая эликсиром, успела отклонить её в ветвистые кроны. Бабахнуло. Посыпались листья.

Натиск хаоситов захлебнулся. Лишь несколько фигур маячили за буераками.

Повинуясь наитию, Изваров глянул влево. И застыл. Он увидел лицо над подлеском — метрах в ста, в тени кущи. Бледная физиономия с провалами глаз. Кто-то очень высокий пялился на них из чащобы к северу. Костик замахал рукой, привлекая внимание соратников, но лицо исчезло. Звуки стихли, лишь шелестела листва да звенели комары.

Над трактом раскатисто треснула молния. В стороне лагеря заиграл протяжный сигнал к обороне. Враги всё же прорвались? Нейтралы обменивались беспокойными взорами.

Дальше дело пошло очень быстро.

Хищное, шершавое облако комаров-убийц с едким писком спикировало с древесных крон. Насекомые лезли в глаза, носы, рты и уши, облепляли забрала шлемов и залетали в доспехи. Пока их лупили магией да ладонями, из-за буераков попёрли новые одержимые, резво сорвав дистанцию. Понеслась рукопашная. Всё перемешалось. На лесистом холме тут и там вспыхивали и гасли отдельные схватки.

Шноррел снова отбила брошенную исподтишка искру. В голове зашумело. Пошатнулась, опёрлась на дерево. Защищая её, Костик рубанул подскочившего хаосита топориком. Тот сноровисто ушёл от удара и схватил его за руку. Пырнул длинным ножом, но теперь и Изваров крепко сжал его запястье. Попытался выкрикнуть экзорцизм, но безумец лягнул в живот. Скалясь и вереща, к ним бежали ещё бесноватые.

Костик дёрнулся, пытаясь освободить руку. Кэррот выскочил из-за дерева и проткнул его противника, всадив меч по самую рукоятку. Подбежавших троих воины хаоса встретили вместе. Наумбия ошеломила врагов электричеством, и прикончить их оказалось несложно. Комары-убийцы пытались мешаться, но их игнорировали.

Прилетевшая из-за бугра стрела звонко чиркнула по кирасе Кёрта. Орк с обмотанной головой швырнул в ответ гранату с зажжёным фитилём. Взрыв отбросил вопящее тело.

— Наконец-то мы заняты делом! — похвалился из-под забрала Олясин. — Я так долго Марии рассказывал о нашем прошлом, что уже и забыл настоящее...

Заросли к северу затрещали. С тяжким топотом из них выкатилась толпа одержимых. Необычных: нечеловечески крупных. Почти огры. Распухшие, ассиметрично бугрящиеся вздутым мясом. Покрытые блестящей слизью с налипшими обрывками одежды и листьями.

— Искажение плоти воздействием хаоса... — грустно пробормотал Костик.

— Это они! — заорал с холма егерь.

Мутанты ворвались на холм, снося всё на своём пути. У них не было оружия — деформированные кулаки одних били сильнее дубины; у других пальцы вытянулись наподобие медвежьих когтей; третьи просто сметали противника массой: копья ломались, как зубочистки. Нейтралы попятились к кромке леса. Дикий вопль оборвался над косогором: одно из чудовищ схватило за плечи рябого юнца и враз откусило ему голову.

— Падла! — взвыл Теребентий. Он и сам был немалым детиной, но раздутые монстры превосходили его почти вдвое. Главарь «Раздора» подскочил к жующей на ходу твари и могучим ударом шестопёра размозжил ей башку.

Мутант, утробно икнув, повернулся к нему. Казалось, ему не мешает расколотый череп. Теребентий, не мешкая, вдарил ещё. Брызнула слизь и осколки костей. С тяжким вздохом чудище осело на землю. Другое схватило раздоровца сзади и сжало в объятиях. Доспех хрустнул, словно яичная скорлупа. Из-под шлема полилась кровь. Державшие булаву руки разжались, и она, грустно звякнув, упала на камни.

Далеко не все из нейтралов это увидели, занятые собственным выживанием. Но когда Академик, отбросив разряженный шнеппер, вскричал тонким голосом:

— Теребентий убит! Рви их, братва! — уцелевшие будто сами сделались одержимыми. Они впали в отчаянную ярость, когда страх и усталость уходят, сменяясь порывом любой ценой уничтожить врага. Битва вспыхнула с новой силой.

Больших тварей было чуть больше десятка. Нечеловечески сильные и живучие, они оказались довольно неповоротливы. Стоило сменить тактику и не лезть под удар, противник утратил преимущество. И, хотя из леса летели отдельные стрелы да искры, а над ухом зудели зачарованные комары, хаос-нейтралам удалось переломить ход сражения.

Костик поднял обломок копья и швырнул его телекинезом так, что прошил чудовище насквозь. Оно остановилось, ощупывая сочащуюся дыру, и три Мудреца зарубили его двуручными топорами. Наумбия запрыгнула на камень и пустила в мутанта электроразряд, превратив его в трясущийся студень. Бодряк шустро скакал меж деревьями от огромной сопящей туши, пока колдунья в лавандовой мантии не вскипятила её изнутри. Ещё один монстр, раскидав бойцов в стороны, врезался в склон; Кэррот забежал сзади и рубил мечом, надеясь добраться до позвоночника. Не успел уклониться от жирного локтя. Кубарем покатился по склону. Тварь бежала за ним, тяжело топоча. Нырнул в сторону, увернулся. Поднял меч. Встал на самом краю косогора.

«Не Рандир, — подумалось Олясину, — но тоже крупная шишка!»

Мутант устремился к нему, разевая слюнявую пасть. Кёрт в последний момент махнул в сторону, оттолкнувшись от врага мечом. Тот с отрывистым всхлипом свалился с обрыва и загромыхал камнями на склоне. Олясин опёрся на землю, чтобы отдышаться.

— Этот последний, — Костик показал на ворочающееся внизу осклизлое тело.

Из-под свода леса выбирались выжившие нейтралы, волоча на себе раненых. На ногах держались не более половины бойцов, но носители хаоса отступили, растворившись в лесах. Бодряк осторожно посадил на траву оглушённого разрывом искры Академика, и остановился, нахмурившись. На краю косогора лежали в обнимку два тела — ободранный одержимый и егерь с дальнего дозора, истыкавшие друг друга охотничьими ножами.

— По ходу, действительно свой был, — пробурчал Бодряк.

Взгляды остальных обратились к центру сражения. Там было на что посмотреть.

Квадрат сизийского войска заметно уменьшился. Истаял, как кусок сахара в чае, но не побежал, не рассыпался. Латники в синем всё так же удерживали щитовой строй, алебардисты в красном всё так же рубили и кололи одержимых через их головы, стрелки продолжали взводить арбалеты, маги отражали энтропийные чары и били в ответ. Пока нейтралы дрались в лесу, бой на тракте не останавливался, и теперь всё вокруг сил порядка было усеяно трупами, выжжено и разломано. Земля вздыбилась и дымилась. Брёвна частокола горели. Хаоситы не прекращали попыток прорвать оборону; среди одержимых мелькали разросшиеся мутанты, и похоже, близился решающий момент битвы.

Из-за поворота дороги медленно выехала запряжённая мутантными булами, сверкающая сталью повозка. В ней стоял энтропийный генератор — выдавало мерцание воздуха. Волшебники тут же ударили молнией. Вспышка, треск! Заряд словно ушёл в никуда: концентрация хаоса рассеивала упорядоченное движение частиц.

Войско заволновалось. Костик понял, в чём дело. После рассказа «Лиги Нелегалов» о бракованных амулетах в отряде устроили проверку и выяснили, что почти две трети личного состава не имеет реальной защиты от энтропийного заражения. Значит, замысел хаоситов сработает, и едва генератор окажется рядом, часть солдат потеряет сознание, а другая проникнется одержимостью. И тогда всё пропало. Воплощению вражеских планов мешал лишь распаханный взрывами, выжженный участок земли с остатками частоколов, по которому не могли пройти булы с повозкой. Но картина менялась; подчинённые воле своих кукловодов, бесноватые разгребали завалы, засыпали рвы брёвнами и телами, метр за метром прокладывая путь прямо перед повозкой, где их не тревожила боевая магия. Так таран под обстрелом катят к вратам крепости: непреклонно, решительно. Одержимые будто роились вокруг жуткого экипажа. Сколько их там осталось, тысяча? Полтысячи? Всё равно слишком много. А энтропия растёт.

В лагере затрубил рог. Раз. Два. Три... Сигнал к отступлению.

Нейтралы заозирались, не понимая. Позади, за цепочкой егерей, офицер на телеге махал длинным штандартом. Как же так? То есть битва проиграна? Мы бежим, поджав хвост? Всё бросаем? Да и как отступать, ведь усталые латники не оторвутся от неутомимых преследователей! Это будет разгром. Смерть.

— В бой, друзья! — заорал Кэррот, размахивая мечом. — Мы обязаны остановить Хаос!

— Или погибнуть, — развела руками Наумбия. Остальные нейтралы раздумывали. После точных подсчётов боеспособными оказалось всего двадцать шесть человек.

— Мы погибнем героями, — утомившись орать, прохрипел Олясин. Его разгорячённое лицо приобрело трагическое выражение. Внизу, на тракте, квадрат войска зашевелился, попятился. Хаоситы бросались, как бешеные собаки. Сизийцы медленно отступали.

— А вот и подкрепление, — краем рта улыбнулся Констанс.

К ним по склону холма лезли Батлер и Гудж с Фириэлью, утомлённые, но довольные. Гном приветственно помахал перемотанной тряпкою левой ладонью:

— Здорово, коллеги! Рад всем, кто остался! Как вы тут?

— Готовимся к худшему, — пророкотал Безымянный. — Войско отходит...

— Без паники. Нас прислали из лагеря передать, что всё идёт по плану.

— По какому это плану?! — заволновался Кёрт.

— Если он сработает, узнаете. Кстати, Олясин, дуэли не будет. Я договорился...

— Серьёзно? Ты издеваешься? А что с рукой?

— Комар укусил, — буркнул Броки, отворачиваясь.

Сине-красный квадрат отходил по дороге, оставляя тела павших воинов, как детали мозаики. Одержимые и кукловоды неотступно следовали за ним, но земля под их ногами будто вскипела. Там, где только что был твёрдый грунт, колыхалась вязкая грязь: маги подняли воду из глубины. Большинство хаоситов завязло. Стальная повозка утопла по самые оси колёс. Одержимые бестолково закопошились вокруг.

— Это раз, — гном взмахнул киркой, как волшебным жезлом.

Сизийским солдатам удалось оторваться от основной массы врагов. Те немногие, что продолжали преследование, один за другим получали болты, стрелы и падали в грязь.

А потом лагерь загрохотал. В воздухе загудело. Оглушительный свист вспорол небеса.

Гром! Хаоситское полчище стало взрываться. Во все стороны вновь полетели ошмётки.

— Это два, — торжествующе объявил Батлер.

Кэррот понял, что происходит. Канонада. Бомбарды. Как шесть лет назад, в истории Рунных Столбов. Вот что утром доставил из центра обоз! И сизийская армия, выиграв время, смогла развернуть артиллерию.

Снаряд ухнул в повозку энтропийного генератора. Земля дрогнула. Механизм хаоситов зажёгся, как фейерверк. Во все стороны брызгали искры. Взрывались, опустошая пространство. Одержимые ползали кругами. Мутанты и кукловоды тонули в грязи. Те, кто мог, беспорядочно отступали к повороту дороги. Хаос откатывался.

— Вот он, прогресс! Развитие! Созидание, — пояснял окружающим Броки. — Технология как частный случай Гармонии...

— Исконь именно так представляла Гармонию, — согласилась эльфийка, любуясь разрывами артиллерийских снарядов.

Тихим вечером, когда в лагерь доставили всех раненых, Гудж, Батлер и Фириэль вернулись с прогулки, а Наумбия после микстуры рухнула в беспробудный сон, Кэррот с Костиком сидели на обочине тракта западней лагеря, и негромко беседовали.

— Родился я рыжим, вырос блондином, а с вами вообще поседею! — жаловался Олясин. — Значит, в Сизии наконец появилась артиллерия? А Рандир, говорят, в лесу нарвался на мину, нашли его тело... Что здесь вообще происходит?

— Всё, как ты и хотел, — пожал плечами Констанс. — Мы остановили Хаос. Не единолично, конечно, но никто не сможет отрицать, что мы приняли деятельное участие.

— Ну да, но этого мало. Где все наши боевые товарищи? Где известные хаоситы — Айна, Добрый Стрелок, Говорун, или тот самый Сборщик? Их тут не было! Зло не повержено. Заговор действует. Значит, это отнюдь не финальная битва.

По дороге, тихонько поскрипывая, подъехала запряжённая дряхлым булом телега. В кузове стояли обложенные сеном глиняные горшки всех размеров и конфигураций, а на облучке сидел бородатый дед в заплатанном кафтане и две худенькие девицы-подростка в сарафанах с оборками.

— Добрый вечер! Чегой тут у вас за собрание? — подивился старик.

— Это армия, дед, — ответил Кэррот. — Военный лагерь.

— Да я вижу, что лагерь. Чегой-то собрались?

— Так война идёт. С Хаосом, — пояснил Костик, почёсывая затылок.

Дед насупился. Девицы испуганно округлили и без того большие серые глаза.

— Война? С Хавосом? Так была же ужо! Мы горшки из села везём в Новобедламье, а у вас тут война?.. И чегой, не проехать?

— Пока ехать не стоит, — покачал головою Изваров. — Такое уж время.

Часть IV. Воля Хаоса

Вы продолжаете холить и лелеять свой духовный упадок;

Знаете, я как-то по-другому представлял, что такое порядок.

Роман «Бром» Богданов

Глава 8

В иссохшей траве стрекотали кузнечики.

Схватка на придорожной прогалине явно была беспорядочной — отыскать все тела, разбросанные вокруг, оказалось непросто. Гудж прошёл по обочине, стараясь ничего не упустить; здесь повсюду могли находиться следы. Он раздвинул кустарник и шумно втянул воздух носом. Нет, смертью не пахло: сражение в сумерках оказалось почти бескровным, и к утру мёртвые ещё не начали разлагаться. Вокруг пахло цветущим летом. Но легче от этого не становилось.

Сельцо с романтичным названием Подляны укрывалось в тенистом предгорном лесу на самом краю каторжного региона. Кругом исступлённо кустилась лакриматорная черёмуха, сизый орешник да бересклет; плоды этих растений здешние обитатели многие десятилетия использовали в оптовом самогоноварении. Именно этот промысел делал Подляны стратегически важным объектом. Поэтому, когда вчера оттуда пришла весть об атаке одержимых, подкрепление выдвинулось незамедлительно.

Телепатическое послание сообщало о паре дюжин бесноватых с луками, топорами и зажигательными гранатами; угроза реальная, но не чрезмерная. На подмогу поспешил десяток милиционеров, шестеро «Мудрецов с палицами», двое Слуг Порядка и один академический маг с длинным посохом. До Подлян было менее двух часов пути; бойцы дошли до осаждённого поселения и пропали.

Теперь стало ясно, что произошло.

Сперва их обстреляли из зарослей на повороте тропинке: перья стрел торчали из травы по обочинам. Маг прикрыл всех щитом. Хаос-нейтралы загородили его с флангов. Милиционеры рванули вперёд...

А затем все уснули. Одни рухнули на бегу, вповалку. Другие, сопротивляясь губительным чарам, расползлись по прогалине, и лежали, застывшие в позах движения. Только академический маг избежал коварной ловушки. Он успел вставить в уши пробковые затычки, и убила его стрела, с удивительной точностью прилетевшая в сердце.

Узнаваемый почерк: Морока и Добрый Стрелок. Неуловимые душегубы вновь нанесли удар. Продолжили сбор кровавого урожая.

Подляны ночью сожгли, обитателей перебили. Самогонная аппаратура погибла. Утро ясного летнего дня выдалось мрачным, и Воины Хаоса, помогая грузить на телеги остывшие трупы коллег, испытывали тоску, раздражение и усталую злобу.

— Плохо, что погибли соратники, — пробурчал Гудж. — Но ещё хуже, что живы враги.

— Нужно поймать этих гадов, — выразил общее настроение Кэррот.

Раскалённый июль окутал многострадальную новобедламскую землю. От сияния солнца темнело в глазах. Над иссохшей лесостепью колыхался нагретый воздух.

После битвы на тракте прошла неделя. Новым штабом отряду стал постоялый двор «Все там будем» в дюжине километров северней Нового Бедлама. Когда-то давно он был придорожным форпостом — не приют, а маленькая крепость на покатом холме! Двери окованы железом, на окнах чугунные ставни. Обширные подвалы с укреплёнными сводами. Мощные стены из тёсаного булыжника огораживают внутренний двор. Из них топорщатся в небо ржавые острия гвоздей. Над харчевней торчит дозорная башня, с которой окрестные равнины с бугорками невысоких холмов просматриваются от горизонта до горизонта. За нюшнями притулилась общественная срачевня, вонь которой могла отпугнуть даже одержимого.

Близ постоялого двора вырос временный лагерь: на холме тесным кругом поставили повозки, воткнули тенты, шатры, выкопали землянки. В низинах отрыли колодцы.

Новый Бедлам, хорошо различимый с холма, по-прежнему занимала сизийская армия: флаги с девятиконечной звездой колыхались над потемневшими от гари стенами города. За прошедшие дни хаоситы предприняли несколько неорганизованных набегов, получили отпор и беспорядочно откатились восвояси. Как и раньше, они удерживали горнозаводской юго-восток региона — теперь там жуткой кляксой ширилось энтропийное заражение. Досконально проанализировав обстановку, выдающиеся штабные умы Сизии объявили о начале полномасштабной подготовки к планированию боевой операции. Ходил слух, что с заслуженной пенсии в строй вернули дряхлого маршала Рюрка Трифорса: знаменитого военачальника, автора треугольного построения, которое мало кто мог повторить. Королевство судорожно подтягивало войска, дабы окружить и наконец уничтожить источник опасности, вырезать, словно гангрену. В свою очередь, засевший на постоялом дворе отряд — Слуги Порядка, вольные хаос-нейтралы, милиция да егеря, усиленные волшебниками, всего более двух сотен — обязали присматривать за путями снабжения, отбивая вражеские наскоки. Работёнка, сказать прямо, нелёгкая.

Да, им удалось выследить и разгромить два отряда с передвижными генераторами, но затем хаоситы перешли к действиям мелкими группами, и стало совсем тошно. Днём и ночью, не жалея ни себя, ни других, малопредсказуемые безумцы разрушали всё связанное с порядочной жизнью. Поджигали траву, воровали булыжники из мощёных дорог, ломали заборчики и указатели, испускали магические ветра и мочились в колодцы. Что уж говорить о нападениях! Потери росли, а врагов будто не убавлялось. Одержимых, которые, по всем прогнозам, обязаны были рассыпаться прахом, заменяли распухшие, сочащиеся слизью мутанты — или муты, как их называли. Куда более сильные и живучие.

Слуги Порядка подошли к делу со всей ответственностью и дисциплиной: дабы пресечь разгул вражьих сил, они разделили карту местности на квадратики и принялись патрулировать их по чёткому графику. Это не принесло никаких результатов; хаоситы на раз просчитали расписание патрулей и свободно перемещались по окрестностям чуть ли не за спинами дозорных. Предложение вольных нейтралов ввести менее предсказуемый график разведки и расширить её охват сперва отмели с негодованием, но потом творчески переработали: Слуги Порядка предложили инициативным коллегам самим выслеживать вражеских лазутчиков между проходами патрулей, фактически переложив на них все риски. Что отнюдь не добавило сторонам взаимной симпатии.

Отовсюду посыпались тревожные новости. Например, Восточье тоже подверглось великим угрозам: много дней бушевали шторма, побережья накрыло цунами, из воды выходили и бесчинствовали гротескные чудища. Правда, оставалось неясным, связано это с вторжением Хаоса в Сизию или так обострились обычные сезонные явления. В Тарбагании же безобразные дрязги традиционно устраивали своими силами, без участия хаоситов. Но и тех там, понятное дело, хватало: далеко не всех перебили весной в заброшенных укреплениях Туменгонта.

В Сизии тоже происходило недоброе. Король высочайшим указом удвоил и без того грабительский налог на борьбу со злом. Местную милицию завалили доносами. По всему королевству подняли голову тайные разносчики хаоса и деструктивные секты хламовников, поломников и закидонов. Вскрылись хищения казны как отдельными чиновниками, так и целыми министерствами: кому война, кому мошна. Как говорили в народе, «лес рубят — щепки воруют».

Смятение только усилилось, когда королевские глашатаи и пресса обнародовали решительные опровержения панических слухов. Одни люди предпочли успокоиться, раз так велело начальство, но другие, как часто бывает, наоборот, заподозрили неладное и уверились в худшем. Там и сям разгорались ожесточённые споры, кое-где переходившие в массовые побоища. Люди сделались как белый порох; разлад и агрессия обуяли прежде покладистых обывателей. А от этого и до одержимости недалеко.

Будто для разнообразия вдруг пришла добрая весть: бдительная Охранка в глубоких тылах поймала Говоруна. Наконец-то Ордену Железного Феникса пригодились оглохшие на диверсиях и неслышащие от рождения сотрудники; страшный дар хаосита приводить окружающих в ступор своими речами оказался бессилен, а языком жестов он владел много хуже. Злодея скрутили и уволокли в казематы. Допрашивать его оказалось бессмысленно — через несколько минут диалога даже самые опытные дознаватели и стенографисты утрачивали ясность рассудка, но сам факт, что опасного противника вывели из игры, безусловно радовал.

— Пусть теперь Даромиру Второму речи придумывает, — едко высказал Батлер. — Всё ж позажигательней выйдет!

А на следующий вечер хаоситы атаковали Подляны и перебили высланное подкрепление. В контексте событий это казалось местью и вызовом. Несколько хитрых кукловодов наносили больше ущерба, чем сотня бесноватых.

Кэррот был обескуражен. Он всю жизнь мечтал о сражении с хаотическим злом, но не думал, что делать, если оно вдруг начнёт побеждать. Втроём с Костиком и Наумбией они уходили на совещания в штабе и возвращались сердитыми: все задумки и предложения пресекались приказом не увлекаться самодеятельностью.

Они и не увлекались. Выполняли патрульную службу, стояли в дозорах — то в кромешной ночи, то среди добела раскалённого дня. Их томил недосып и жара, от которой легко можно было запечься в доспехах. Донимали вьющиеся над головами кровососущие мухи, на которых, в свою очередь, с низким гулом пикировали гигантские ктыри. Раздражал армейский бардак и недружелюбный ландшафт, сожжённый войной и солнцем. Происходящее ощущалось скорее унылой рутиной, нежели серьёзной опасностью. Но уже после поимки Говоруна Батлеру вспомнилась фраза, которую тот обронил в форте Чеснок среди прочей убийственной болтовни.

«У смерти лёгкие шаги».

Широченная зала харчевни отличалась скупым и практичным убранством: каменный пол, стенные щиты и балки из потемневшего дерева, филаментные факелы в чугунных держалах. Побитая жизнью глиняная и оловянная посуда. До блеска протёртые скамьи и столы из массивного бруса. Окна, затянутые серой марлей.

За стойкой у двери на кухню в полумраке поблескивали стальными обводами выменянные у орочьих дикарей бочки с развалин военной базы. В сих старинных сосудах владелец харчевни хранил воду, суеверно полагая нанесённый на них древний символ — чёрный трёхлепестковый цветочек в жёлтом треугольнике — знаком, гарантирующим особую чистоту содержимого. Что, возможно, было недалеко от истины; завсегдатаи утверждали, что настоявшаяся в бочках вода аж светилась, а её вкус обжигал неестественной свежестью.

В помещение набилось немало народу. Поругиваясь, играли в кости милиционеры. Трое лекарш со строгими лицами прихлёбывали целительный спирт. У окна егерь в пыльном плаще мрачно курил самокрутку. На раздаче гремела кастрюлями безразмерная повариха.

Воины Хаоса заявились сюда после ночного бдения в полях и теперь сидели обмякшие, сонные, попивая разбавленный чир перед тем, как забыться дремотой под парусиновом тентом. Батлер тихо сопел, смежив веки. Гудж негромко толковал с Королём. Фириэль неподвижно уставилась в пламя факела. Наумбия Шноррел считала зарубки на столешнице, размышляя о неудобствах. Ей не нравилось спать на плаще, брошенном на голую землю. Когда друзья притащили несколько охапок сухой травы, стало мягче, но теперь волшебнице мешало заснуть шуршание сена. Изваров с Олясиным сидели друг напротив друга, молча обмениваясь взглядами, как в детстве.

Поредевшие из-за потерь команды «Раздор», «Мудрецы с палицами» и «Лига Нелегалов» решили объединиться. После длительных прений, криков и ругани новый отряд возглавил Безымянный, известный решительностью, хладнокровием и тактической хитростью, а назвали возникшее сборище в пику Слугам Порядка — «Альянс Нигилистов». Воинов Хаоса тоже приглашали примкнуть, но они предпочли остаться собой, пускай даже вместе с Медляком и Королём их было лишь семь или восемь.

— Вот бы мне устроить хаос по округе... — негромко запели в углу Нигилисты. Сидевшие рядом милиционеры в красных рубахах зашикали, и песня утихла.

Кэррот спросил Короля, почему тот не ушёл после битвы на тракте, как собирался. В ответ тот смиренно покачал головой:

— Медляк просит остаться: кругом много ран и страданий... А ведь в давних преданиях сказано: «Руки короля — руки целителя. По ним и узнают истинного владыку». Спасать жизни — благородный удел... А узурпировать чужое тело, следуя наугад, не ведая способа возвернуться домой — недостойная блажь. Суета.

— Анкер в створ! А что будет, если ты не вернёшься? — разлепил глаза Броки.

— Смута великая будет, — хмуро ответил Король.

Наумбия посмотрела на него с сожалением:

— Мы обязательно вас отправим обратно, если выдастся возможность. Но я не могу ничего обещать. Сейчас всё настолько непредсказуемо...

— Я слыхал, чародейка, что ты владеешь искусством перемещать себя и других в пространстве, — монарх в изгнании встретил взгляд Шноррел невысказанным вопросом.

Волшебница ощутила смятение. Батлер сдал, не иначе.

— Эм-м-м... мои возможности ограничены. Я давно не практиковалась, и потом, это слишком опасно. Люди теряются... а ещё нужен маяк, и уж точно никто не пробовал телепортироваться между мирами. Пространство нелинейно, и пройти сквозь портал — это совсем другое, нежели...

— Догадываюсь, что это непросто. Королю и испытания выпадают королевские.

— Кстати, в Новом Бедламе точно есть маячок, — поднял голову Констанс. — Ведь Йон Фолкер переносился сюда из Аквонамора, как в соседнюю комнату. Я бы поискал, где он установлен... вдруг возникнет нужда смыться из заварухи?

— Это надо сперва ножками в город притопать, — фыркнул гном, которому из-за роста тяжелей остальных давались прогулки по разнотравью. — А мы тут проезд охраняем, кто нас отпустит?

Словно подтверждая его слова, во внутреннем дворе затрубили сбор, и пришлось идти слушать командиров. Те раскрыли секретные вести: из центра явились свежие войска! Триста латников и стрелков катят в Новый Бедлам с вереницей подвод сменить раненых да больных и доставить припасы. Гарнизону постоялого двора нужно обезопасить дорогу; всем наличным бойцам предстоить стеречь местность от вражеских посягательств. Так что спать приключенцам осталось всего несколько часов, прежде чем долг призовёт их бродить по округе с оружием наизготовку.

Пахло пряными травами. Под ногами хрустели сухие колючки. Густой воздух дрожал в такт неумолкающему стрёкоту насекомых. Солнце, огромное и горячее, понемногу клонилось к закату. Вражьих полчищ нигде видно не было.

Воины Хаоса, доукомплектованные тремя понурыми милиционерами с топорами и арбалетами, брели по степи. Колонна солдат в синих мундирах промаршировала мимо постоялого двора, пока они отсыпались. Прогарцевали разведчики на быстрых конях. Проскрипели колёсами грузовые подводы. Вилась пыль. Басовито мычали булы. Караван, извиваясь по тракту ленивой змеёй, пересёк нагретую солнцем равнину и вошёл в укреплённые северные врата Нового Бедлама. Теперь же в обратную сторону двинулся санитарный обоз: два десятка повозок с ранеными.

— Ну и славно! Полдела сделано, — отметил Олясин, из-под ладони глазевший на происходящее с небольшого пригорка. — Кстати, Батлер, о Новом Бедламе. Когда мы с Костиком гоняли туда перед всей этой кутерьмой с Рунными Столбами, мы зашли в оружейную лавку «Весёлая Жестокость»... И там прямо музей небольшой есть с убойными раритетами. Представляешь, у них там хранится доспех электрыцаря из Теократии! Тебе бы там понравилось.

— А мне, кстати, не очень, — сдержанно поделился Констанс. — И оружие у них там несбалансированное. Одно длинное, но тяжёлое; другое лёгкое, но маленькое...

— Ну а ты бы чего хотел?

— Ничего. Я, Олясин, устал от оружия. Понимаешь, вывести новый злак или овощ важнее всех этих маханий мечами... человечество триста лет не может опомниться от Гигаклазма, непрерывные войны, резня, разрушение, а у нас целый мир не исследован!

Шноррел грустно вздохнула. Изваров частенько ей жаловался на мешавшие научным разработкам исторические коллизии да бюрократические препоны. Несколько лет назад видных магов-ботаников едва не казнили за вредительство, когда взращенные ими волшебные бобы доросли чуть ли не до облаков, а потом свалились на землю, устроив немалые разрушения. Что касается питательной ценности, то метеоризм от этих бобов начинался такой, что людей аж на крыши забрасывало.

Они сошли с холма, и Кёрт высказался:

— Злаки-то хорошо, но если не остановить Хаос, точно будет не до исследований...

— Ты уверен, что его можно остановить?

— Мы попытаемся! Всю жизнь к этому шли, а теперь ты боишься драки?

— Кёрт, когда это закончится, я завяжу драться. Буду жить овощами и злаками.

Фириэль отстранённо брела в стороне, поочерёдно то правой, то левой рукой хватая и выбрасывая в траву подлетающих мух. Гудж клыкасто улыбнулся и указал Батлеру на вершины Пирейских гор, сияющие в лучах вечернего солнца.

— Знаешь, что там за птицы кружатся? Стервятники.

Тракт и Новый Бедлам уже скрылся за пригорком. Чёрные, точно обугленные кузнечики прыгали из-под ног. Воины Хаоса шли по степи ещё минут десять, и в какой-то момент уши троллина уловили вдали зов сигнального горна. Долгий, тревожный зов.

Потом докладывали, что ещё днём дежурный дозор Слуг Порядка заметил на краю своего квадрата, в придорожном редколесье, пасущуюся стаю кабанов. Но не принял никаких мер: одичавшие свиньи не входили в утверждённый список опасностей, а самодеятельностью педантичные Слуги Порядка, разумеется, не увлекались.

А когда на закате приблизился санитарный обоз, в редколесье вдруг вспыхнуло перламутровое сияние. Из него толпой, с истошными воплями полезли одержимые: десяток, другой, третий... И распухшие муты. Кабаны оглушительно завизжали; их шкуры вспыхнули, как тополиный пух от случайной искры. Полыхающие животные, влекомые чьей-то злой волей, устремились к повозкам.

Охрана затрубила, призывая подмогу. Возничие подхлестнули булов. Арбалетчики дали залп с козел. Маги вдарили электричеством.

Тут-то выяснилось, что горящие свиньи взрываются.

Сухая трава сразу заполыхала. Над ней взвились клубы дыма. Обычно спокойные булы запаниковали от визга и грохота, рванули повозки в разные стороны. Обоз смешался. Только паре телег удалось проскочить, остальные попали в ловушку.

Воины Хаоса взобрались на пригорок и увидели, как примерно в двух километрах от них муты и одержимые через огонь бегут к телегам. Как пылающие кабаны с разбега врезаются в борта, поджигая брезент. Как вихляют и опрокидываются неуправляемые повозки. Как хромая, ползком, помогая друг другу, из-под горящих тентов выбираются раненые. Как кричат неспособные выбраться.

Звуки долетали сюда с запозданием, но и так было ясно, какая творится резня. Кэррот понял, что бежит вниз по склону, выхватив меч — машинально, бессмысленно. Слишком далеко! Всё происходило без них.

Бесноватые прыгали на повозки. Швыряли бутыли с горючей жидкостью. Секли булов железками. Муты выламывали тележные колёса. Топтали людей, словно кукол.

Группе раненых удалось вырваться из западни. Несколько арбалетчиков прикрывали отход. Чародей в чёрной шляпе снёс преследующих хаоситов кинетическим импульсом. Люди отступали в поля. Удирали от смерти.

Впереди из травы встал десяток фигур. Одержимые с луками. Стрелы стаей мелькнули в полёте. Нашли цель.

Валясь наземь, вопили подстреленные. Группа заметалась, но укрыться в степи было негде. Маг свалился одним из первых. Безоружные люди кинулись врассыпную, хромая, на четвереньках, крича от ужаса. Одного за другим их настигли и перерезали одержимые.

Олясин был в пятиста метрах. Он вгляделся и задохнулся, узнав седоголового крепыша в строю лучников. Герц!

Из-за горящей повозки вывалился огромный мут. Гротескная, ассимметричная груда плоти. Вспухшая, лоснящаяся от слизи ручища запихивала в пасть оторванную человеческую ногу. Мягко дрогнув всем телом, мут заглотил добычу вместе с сапогом. Бессмысленный взгляд запавших глаз остановился на Кёрте.

— Давай же, — оскалился тот, шагая навстречу. — Я здесь!

Чудовище, переваливаясь, заковыляло к нему. Вблизи оно выглядело ещё отвратительнее: искажённая, как в кривом зеркале, карикатура на человека.

Олясин выкрикнул экзорцизм, как ругательство. Никакого эффекта.

Колыхнувшись, мут махнул левой лапой. Кёрт отпрянул. Рубанул наискось, рассёк вздувшееся предплечье. Осклизлая туша рванулась вперёд. Толкнула всем весом.

Кэррот споткнулся о кочку и упал навзничь. Перевернулся, вскакивая.

Когти полоснули по спине, разорвав рубаху. Боль обожгла, и он увернулся от следующего удара. Мут навис над ним, разевая рот.

В тушу чудища с треском ударил электроразряд. Стрела Фириэли вошла в бок по самое оперение. Мут вздрогнул, замедлился. На миг в тёмных глазах промелькнула живая эмоция. Удивление? Боль?

Батлер с Гуджем налетели на него, гвоздя киркой и рогатиной. Костик телекинезом метнул нож в открытую пасть. Фириэль, подскочив вплотную, всадила стрелу в глазницу. Олясин стиснул зубы и пырнул врага мечом под мышку.

Мут пошатнулся и мягко осел на бок, сочась слизью, будто раздавленная улитка.

Кёрт рывком развернулся к одержимым лучникам. На его глазах последние двое повалились наземь, пронзённые стрелами подоспевших егерей. Щёлкали арбалеты милиционеров. Слуги Порядка жгли и рубили в капусту мечущихся одержимых. Маги обездвиживали и шинковали мутантов разогнанными телекинезом железками. Дымясь, догорали повозки. В траве корчились чудом выжившие. Медляк побрёл помогать.

Герца нигде не было.

— Стой, замри, — крикнула запыхавшаяся Наумбия. — У тебя вся спина разодрана!

Кёрт остановился. Всё равно торопиться уже было некуда.

Ночное небо казалось глубокой ямой, усеянной битым стеклом, осколки которого отражали свет лагерного костра. Олясин сидел на земле у огня, слушая старшего из егерей: он разъяснял ситуацию своим людям, милиционерам и хаос-нейтралам.

— Получается, мы все в ответе, хоть никто и не виноват, — покачал седыми космами егерь. — Вот сучий случай! Хавоситы опять нас перекумекали.

— Так откуда они выскочили? — сердито спросил милиционер с забинтованным лицом. — Прорылись, как хобборотни? Кабанами прикинулись?

— Нет! Хотя мы и подстрелили одного типа в кабаньей шкуре, который свинское стадо пригнал... Но самих бесноватых привёл другой негондяй. Через портал.

На этих словах обмякший Медляк встрепенулся, нахмурился, став Королём.

— Кто-нибудь это видел? — уточнил Костик.

— Я видал издаля, — подал голос из мрака другой егерь, помладше. — Приглядывал за редколесьем, а там вдруг сияние радужное... и полезла орава испорченных! Направлял их здоровый мужик в ржавом доспехе. Я подумал, ему нелегко на жаре... Этот хмырь там стоял, пока жгли обоз. Я успел подобраться поближе и выстрелить, но стрела отскочила от его лат... Он захохотал и исчез в сиянии.

— Сволочь, — басом отметила рослая девица с двуручным мечом.

— Надобно выследить этого латника, — Король повернулся к Костику и Наумбии. — Ежли он способен портал открывать, может...

— Непросто выследить ходящего через порталы, — просипел Констанс.

Тем временем милиционеры заговорили о мутах:

— Пять минут эту тварь рубили... откуда они только берутся?

— Расскажу вам, откуда, — пообещал старший егерь. — В армейской разведке есть старая бестиарша, и её ворон видел некоторое объяснение. В чёрном-чёрном угольном карьере средь южных предгорий, где хавоситы засели, стоит ихний генератор. А вокруг бесноватые ползают. Им бросают трупешники, и они их сжирают, аж треск стоит!

— Обычно одержимые не едят и не пьют, — блеснул знанием Кёрт.

— А там, значит, всё необычно! Ворон падаль-то здорово чует, ему верить можно. В общем, эти живоглоты жрут да мутируют. Разрастаются, массу нагуливают, аки свиньи.

— Отвратительно, — Шноррел аж передёрнуло. — Но... резонно. Это объясняет, зачем хаоситы увозили тела тех, кого обратить не получалось.

— Сволочи, — прокомментировала рослая девица.

— А ещё они так обошли проблему недолговечности одержимых, — забубнил под нос Изваров. — Превратили их в нечто другое. Чтоб меняться, плоти нужно расти. Чтоб расти, нужна пища. Они в прямом смысле взращивают пушечное мясо... и, наверное, могут в некоторой степени управлять изменениями. Направленные метаморфозы, скоростные мутации, адаптивная биология. И всё это лишь для убийства и разрушения...

Остальные меж тем наперебой возмущались описанной мерзостью.

— Нужно с этим покончить! За наших ребят! Айда! Разнести живоглотов из пушек! Разгромить средоточие зла!

— Это порочный круг, — громко высказал наболевшее Кэррот. — Для начала придётся поймать носителей хаоса: Доброго Стрелка, Сладкоежку, Мороку, Сборщика... латника, что открывает порталы, и прочих, потому что они не дадут развернуть артиллерию. Снова как-нибудь перекумекают. Но они так и будут неуловимы, пока мы не уничтожим их базу.

— И как их поймать, коль они телепортируются? — поднял густую бровь Безымянный.

Гудж издал неразборчивое ворчание. Воины Хаоса повернулись к нему. Олг пояснил:

— Стрелок ходит ногами. Я видел следы. Его поймать можно.

Собравшиеся отозвались кто с сомнением, кто с одобрением. Голоса загудели. Старший егерь тряхнул головой и сказал:

— Вот что. Армейские в ярости: только всё подготовили да пригнали людей, и опять сучий случай, разгром! Уйму раненых порубили, в том числе офицеров, калек безоружных, целителей... там была одна лекарша, ух какая. За час могла сломанную руку срастить! Тоже не уцелела.

— Порвём за лепилу! — рубанул Бодряк.

— Командиры теперь нас совсем загоняют. Разве что Слуги Порядка отбрехаются... тише, девушка с двуручником, не выражайтесь. В ближайшие дни будет непросто, но держите ухо востро, чтоб и вас не поубивали. Как-нибудь уж победим! — егерь кивнул и ушёл от костра, запахнув длинный плащ.

— Ох, мотивирует, — ухмыльнулся Олясин. Костик встал, разминая колени:

— Как спина твоя?

— Пройдёт, ссадины неглубокие. Вроде надо доспехи таскать, так взопреем же, а спасут они только от доли опасностей...

— Воля Хаоса?

— Нет воли без боли, — пробурчал сонный Батлер.

Король, глядя в костёр, сжал массивный кулак.

Седой егерь оказался прав: следующие дни контингент постоялого двора «Все там будем» по известной военной традиции, не щадя живота своего, бился с уже миновавшей опасностью. Патрули, усиленные прибывшими в последние дни милиционерами, рассылали по всем направлениям, требуя прочёсывать каждый лужок и заглядывать под каждый камень. Тут и там над равниной поднимались мазутно-чёрные столбы дыма — это Слуги Порядка на всякий случай убивали встреченных кабанов и сжигали их туши, дабы те не достались мутантам. Пекло не прекращалось, и почти все обветрились да обгорели на солнце. На ногах загрубели мозоли. Глаза воспалились от бесконечного высматривания врага. Моральный дух пал и валялся в пыли.

А хаоситы притихли. Нигде не было видно ни кукловодов, ни живоглотов, даже редкие одержимые не появлялись на горизонте. Равнина опустела. Только стервятники вились в сияющем небе, чуя тянущийся от земли сладковатый запах поживы.

Дозорные уходили в полуденное марево и возвращались к закату. Блуждали во тьме и встречали рассвет. В лагерь привезли десяток сторожевых псов, поджарых, всегда настороженных — чуя рост энтропии, они глухо рычали. Наумбия хотела сварить что-нибудь из известных ей снадобий, но нигде не смогла достать мягу. Батлер взялся чинить свой окованный щит, сломал молоток, гвоздь, пилу и на всех разобиделся. Кэррот и Гудж настырно выспрашивали у Фириэли, как лучше прикончить одиозного Герца, Мороку и Айну, а эльфийка старательно делала вид, что не понимает, о ком идёт речь.

Костик обменивался пессимизмом с Королём, который кое-что понимал в драматургии театра военных действий. Замысел командования взять врага на измор уже не выглядел удачной идеей. Слишком многое шло не по планам, наперекосяк, вялотекущее противостояние выматывало войска, а имеющихся сил по-прежнему не хватало, чтобы разом покончить с патовой ситуацией. Королевская армия не могла просто взять и прийти сюда целиком, немалой части войск требовалась охранять границы от вредных соседей, а регионы отнюдь не горели желанием посылать милицейское ополчение на защиту каторжного края. Захватив Новый Бедлам, хаоситы в который раз поступили очень коварно: многие сизийцы были готовы стоять насмерть за родной дом или за государственные крепости, но сражаться за собственную тюрьму для них было уже перебором.

Из-за сбоя поставок в лагере кончились припасы, и теперь на завтрак, на обед и на ужин подавалась подсоленная ликшёная каша. Егеря показали желающим, как ловить и обжаривать сколопендр да змей. Но те тоже быстро закончились. Алкоголь тоже стал дефицитом. Контингент вонял потом, сох и ругался.

А потом к приунывшим нейтралам пришло долгожданное подкрепление.

Поутру небеса затянула подслеповатая дымка. Зной слегка ослабел. В середине дня собаки подняли лай: к постоялому двору прибыли три повозки тарбаганского производства. В двух расселась команда «Жидкий Шёлк», ровно десять участников. Третью повозку занимал накрытый чарованной парусиной груз, а на облучке ехала пара худощавых мужчин — один в серой робе, заляпанной краской, другой — в чёрном цилиндре и фраке.

Воины Хаоса ожидали прибытия Томаса Мардармонта, но из соображений секретности не поддерживали постоянной связи и поэтому не знали точной даты его приезда. В Сизию он явился инкогнито, как подобает приличному некроманту. Сопровождал его не кто иной, как художник Халямбус из Рабочей Партии Йуйля.

Завидев старых друзей, Томас зловеще захихикал и спрыгнул с козел. Под расстёгнутым фраком он носил фиолетовую нательную рубаху, на которой ядовито-зелёными буквами было написано «ОРАНЖЕВЫЙ».

— Сразу видно, наш человек, — одобрил Кэррот. Некромант галантно пожал всем руки и отдельно подмигнул Наумбии:

— Итак, я в Сизии! Где у вас продаются остроконечные шляпы?

— Расскажи, как преодолел границу, — попросил Изваров.

— О, да это был просто праздник какой-то! Я приехал из Фесты. Мне там справили на бересте документы, всё чин по чину. По ним я коммивояжёр, который в Гарстане деревянными шлемами торгует... Груз мой сплавили в Спаду йуйльские контрабандисты, и поехал я через всю вашу страну, лёгок на поминках! А у вас всё цветёт и пахнет...

— Погоди, что за груз? Тонна деревянных шлемов?

— Мой экзо-скелет! Он пока недоделан, но я очень надеюсь его завершить.

— Механизм какой? — почесал бороду Батлер.

— О, ты зришь в корень зла, мой маленький гном! Помните, мы только познакомились и обсуждали «мельницы смерти»? Исполинские роггардские костяные автоматоны, запрограммированные рубить и кромсать? Ужас! С детства мечтал такой сделать! И вот после нашего отдыха в Туменгонте у меня наконец-то ручонки дошли, представляете?

— Ты собрал свою мельницу смерти? — Наумбия с опасением глянула на телегу.

— Почти! Мор и оспа, я ведь даже достал некроконтроллеры! Мне их, кстати, продал один беглый маг по имени Вармазей, вы его, кажется, знали... но они не работают должным образом. Или я слишком бездарен, ведь магия — это игра, правила которой узнаются в процессе... в общем, получился именно экзо-скелет, ходячий доспех, он не автономен, его направлять нужно. И доделать, конечно!

Кэррот потрепал его по плечу.

— Томас, ты мог с чистой совестью остаться в Тарбагании и жить долго и счастливо. А приехал сюда, где вообще не до шуток уже... зачем?

— А зачем здесь вы, Кэрри?

Олясин свирепо мотнул головой:

— Видишь лес к северо-западу? Через триста километров за ним, в Горке — ферма моей родни. Мне иначе нельзя, нужно Хаос остановить или сгинуть. Ибо он — это рак, убивающий Сизию... Но тебе-то какая выгода?

— Я давно не ищу личной выгоды, — некромант хитро прищурил карий и зелёный глаза. — Нахватался альтруизма, в том числе и от вас — приключения затягивают, знаете ли! Меня не пугает смерть, пугает унылая жизнь, а с вами задорно. Помните Башню До Неба? А форт в Туменгонте, вернее, два форта? Чума! Здесь творится самое интересное, и я должен быть в гуще событий.

— Ну не знаю, — поморщился Кэррот. — Сизия стала весьма мрачным местом. Раньше такого не было, даже в детстве.

— В детстве мы не должны были всё это разгребать, — развёл руками Констанс.

— На случай печального исхода я придумал для каждого из вас замечательные некрологи, — похвастался Мардармонт. — Услышите — в гробу взвоете. И да, Фириэль, незабвенная мамочка... Я же в кои-то веки нашёл тебе подходящий подарок!

Эльфийка, разглядывавшая участников «Жидкого Шёлка», повернулась на его голос.

— Томас? Как ты здесь очутился?

— И ты туда же, — махнул рукой некромант. Он вскочил на телегу, пошарил под брезентом и вынул оттуда футляр из промасленной кожи. Вручил его Фириэли.

Помедлив, эльфийка раскрыла футляр. Внутри находился угловатый, массивный предмет из блестящего тёмного металла.

— О, пистоль, — уважительно молвил Батлер.

— Армейский самозарядный пистолет, произведённый в Манирии лет за двадцать до Гигаклазма! — отрекомендовал Томас, как заправский коммивояжёр. — То есть он твой ровесник, Фириэль. Полностью функционален, начищен, проверен — правда, осталась лишь одна обойма на восемь патронов, но и это немало! Прими его в дар. Я мню, именно в твоей руке это антикварное оружие раскроет свой потенциал...

— Стреляют-то не рукой, — пожала плечами эльфийка. Лицо её отражало некоторое замешательство; возможно, нахлынули воспоминания. Такое иногда происходило после помощи, оказанной Мозгоправом. Кэррот обернулся к скучающему спутнику Томаса.

— Да, Халямбус, а ты-то зачем приехал? Экспорт революции?

Оформитель вывесок шмыгнул носом, поиграл желваками и поведал Воинам Хаоса прискорбную историю кризиса и раскола Рабочей Партии Йуйля.

После того, как шесть лет назад город Йуйль обрёл независимость, революционеры оказались в идеологическом тупике: феодальный гнёт ослабел, дышать стало свободней, но их партия вдруг оказалась никому не нужна. Прыг вперёд, два скока назад, как поэтично выразился Гаврила Дануев. Мозги партии охватило брожение; на очередном съезде, подвергнув друг друга резкой критике, партийцы разбились на две фракции, вскоре ставшие отдельными организациями. Одна требовала раздувать пожар борьбы в других городах Тарбагании и звалась Внешней Радикальной Партией Йуйля. Другая настаивала на построении общества нового типа в отдельно взятом вольном городе, и назвала себя Внутренней Рациональной Партией Йуйля. Идейное противостояние усугубилось тем, что обе организации имели одинаковые аббревиатуры, и многие их участники сами путались, кто где состоит. Уморившийся от неразберихи Халямбус отправился в политическое изгнание и устроился в Фесту расписывать бересту. Там его месяц назад повстречал Мардармонт, и матёрый революционер не устоял перед искушением принять участие в борьбе с энтропийными интервентами.

— Хаос есть безыдейное реакционное мракобесие! — пояснил свою позицию он.

— Не поспоришь, — согласился Олясин. — Добро пожаловать в боевую ячейку! Теперь нас девять или даже десять, сейчас познакомим вас с Медляком и Королём...

Эта ночь выдалась беззвёздной, и лишь свет небольшого костра освещал непроглядную темноту. Воины Хаоса никогда не были на короткой ноге с Жидким Шёлком; обе команды взаимно считали друг друга зазнайками и пижонами. Как выяснилось, все несколько заблуждались. Разгрузившись, отметившись в штабе и отдохнув с дороги, «Жидкий Шёлк» изъявил желание выйти в ночной дозор. Кёрт со товарищи вызвались показать им окрестности, и в итоге две эти команды да отдельные личности из Альянса Нигилистов встали временным биваком в дальних холмах. Добровольцы засели в траве по периметру, а остальные собрались у огня, развесёлым общением провоцируя хаоситов напасть. Но никто из врагов не явился на вызов.

— Жаль, у нас самогона почти не осталось, — посетовал Батлер. — Враги совсем стыд утратили, загубили источник!

— Мы с собой привезли, — сдержанно улыбнулся лидер «Жидкого Шёлка» Дальвег Шорр. Невысокий, тщедушный, с родимым пятном на пол-лица, похожий в своём блестящем камзоле и шляпе с пером на рисующегося подростка, он славился хитроумием и завидным магическим даром. — Были в Брошенных Землях у тамошних деградантов... так они производят дивное пойло из плесени Затемнения.

— А мы от него в хоблов не превратимся?

— О, разве что через несколько поколений.

— Ладно, спирт они гонят из плесени, — покачал башкой гном, — а питаются чем?

— Преимущественно личинками, — Дальвег выпростал из заплечной сумки бутыль. — Тут ведь как — или ты ешь червей, или тебя едят черви... Свобода выбора.

Одного за другим нейтралов отпускало давившее последние дни напряжение. Рассыпались бесцветной золою тоска, злоба, страх. Бывший инженер Академик затянулся самокруткой и пробормотал:

— У меня закон... — он закашлялся, не договорив.

— Ты чего, брат? — забеспокоился Бодряк. — Какой закон?!

— У меня закончилась эта дрянь, — завершил фразу Академик. Налётчик облегчённо рассмеялся:

— А у меня наоборот, началась!

Тасья Падутика — невысокая, белобрысая, стриженная под мальчика лучница — как выяснилось, прекрасно играла на домре: инструменте, напоминающем орочью барарайку, но звучащем мягче и мелодичнее. Глядя поверх костра, где пылали степные колючки, она пела странную песню, похожую на заклинание:

Ты где-то во тьме после долгой дороги

Плачешь, поёшь с сердцем, полным тревоги

Лица тускнеют, тянется пауза,

Я отыщу тебя — волей Хаоса.

Костик повернулся к Наумбии и смутился: в отсветах пламени на её щеках блестели тонкие полосы слёз. Волшебница вытерла лицо рукавом балахона.

— Неслухов здесь не хватает, — шёпотом пояснила она.

Небо сделалось тёмным провалом. Мрак сгустился, стал непроглядным, и даже усиленным чарами зрением степь едва просматривалась на сотню шагов.

Впереди вспыхнули опалесцирующие глаза. Шорох! Серое пятно метнулось в сторону.

Заяц.

И вновь тишину нарушает лишь шелест травы под ногами патрульных. Впереди склон холма. Сухие колючки трещат под сапогом.

С правого фланга магический импульс: дозорный что-то заметил. Отряд останавливается. В ночи слышны шорохи.

Движение на гребне. Враг! Свои здесь не ходят.

Огонь по холму! Вспыхивает кустарник. Мелькают фигуры одержимых.

Один из милиционеров сзади хрипит, падает. В сторону бросается стремительная фигура. Молнию туда! Вспышка. Никого не видно.

Порченые вопят и бегут по склону. Сбиваем их с ног! Рубим! Так!

Да кто же напал с тыла? Ещё один алебардист сгибается, корчится, зажимая рану.

Враг перемещается. Дайте свет! В круг, идиоты! Сзади! Бей!

Суета, паника, крики. Звон стали. Чей-то лающий смех.

Рядом снова мелькнул силуэт. Где?!

Изогнутое лезвие вскрывает горло. Брызжет горячая кровь.

Звуки исчезают.

В восточном районе, где стояли дозором хаос-нейтралы, в ту ночь ничего не произошло. Зато на западе, где ранее было тихо, без вести пропал патруль из десятка милиционеров и нескольких Слуг Порядка. Пройдя по следам, сменщики отыскали в сгоревших кустах их отрезанные головы.

На штаб в постоялом дворе это произвело неприятное впечатление, а армейские в Новом Бедламе и вовсе разбушевались. Сизийское войско вовсю готовилось атаковать промышленную зону на юго-востоке, и свободно орудующие в тылу вражеские головорезы могли сорвать все старательно расписанные планы! Из города полетели грозные приказы. Большую часть Слуг Порядка и половину милиции послали в пойму реки Непойманной, что текла, наискось разделяя каторжный регион ровно посередине, на перехват шайки хаоситов. Альянс Нигилистов отправили сторожить дорогу. Жидкий Шёлк и Воины Хаоса с чистой совестью легли спать после ночного дежурства, но уже в полдень их бесцеремонно подняли надрывным сипением медной трубы.

Продирая глаза и позёвывая, они слушали вводную информацию. В штаб пришло новое распоряжение: отправить конвой из десятка повозок к восточным предгорьям, в урочище Дальние Дали. Их команды и станут охраной конвоя.

— Ну и сколько недель ехать в Дали? — недовольно осведомился Олясин.

— Это просто такое название. Двадцать километров, часа за четыре дотопаете, — рыгая, пояснил страдавший изжогой капитан. — В распоряжении сказано, на месте вас встретит отряд с важным грузом. Пароль — «рыцари в латах умеют плавать», отзыв — «но не хорошо, а глубоко». Заберёте груз, привезёте сюда. Поняли?

— Да, это нетрудно запомнить, — заметил Дальвег Шорр. — А какой груз?

— В приказе одно слово: «важный». Телег требуют минимум десять — нам как раз хватит. И доставьте всё как есть, а то навсегда в этих землях поселитесь!

Через четверть часа десяток повозок, с возничим и алебардистом на каждой, а также ребята из Жидкого Шёлка и Воины Хаоса отправились в Дальние Дали. Томаса и Халямбуса оставили на постоялом дворе: плесневый самогон не пошёл им впрок.

День выдался душным и пасмурным, но участники выезда всё равно облачились в лёгкие доспехи. Через пару часов степь пошла на подъём, перешла в каменистые склоны. Меж валунов серебрился колючий кустарник. На замшелых полянах росли буки корявой, извилистой формы, в густых кронах которых селились гигантские насекомые.

С самого выезда вольные нейтралы пребывали настороже, но никто не спешил проявить к ним агрессию. Булы шагали со скоростью идущего человека, обоз полз по местности равномерно и скучно. Кто залез под брезент и дремал, кто вовсю медитировал. Кэррота укачало, и он с кислым видом свесился с заднего борта повозки. Костик пересказывал Батлеру древнюю трагедию о том, как неудачливый царь Профукл был низвергнут с трона, а его место занял дерзкий воевода из простолюдинов, Патсаний. Ехавший в следующей телеге Король хмуро прислушивался к сказанию.

Фириэль с Тасьей Падутикой сели во вторую с головы телегу, и всю дорогу болтали о своём, не забывая поглядывать по сторонам. Эльфийку ещё со вчерашнего приезда заинтересовал лук белобрысой воительницы: блочный, замысловатой конструкции, крашеный чёрным лаком. Он казался игрушкой по сравнению с длинноплечим составным луком Фириэли, но метал стрелы точно и далеко. Две охотницы нашли множество тем для беседы, и теперь то азартно спорили, то заливисто гоготали, как давние подруги. Эльфийка даже чуть не выпала из телеги, показывая Падутике, как ловить мух в ладонь на лету: у той не получалось, но она была не прочь освоить это искусство.

Небо плавно тускнело. Ландшафт повышался. Горы разом придвинулись, стали чётче, детальнее. Караван миновал опустевшие каменоломни. Брошенные рабочие посёлки — скопища утлых хижин. Рудные карьеры, заросшие цепким чупырником. В небесах вились ласточки да стервятники. Осторожные дикобразы трусцой убегали в кусты. Ветер жутковато завывал средь камней, шелестел листвой искривлённых, закрученных крон.

Невыспавшаяся Наумбия валялась в повозке на сене и раздумывала сквозь дрёму, кто ещё может явиться к ним на подмогу. Славное вольнонаёмное братство и сестринство, к которому она всегда относилась довольно скептически, но с долей симпатией, таяло на глазах, как кусок сахара в кипятке. И её это неожиданно сильно печалило. Волшебница с ночи не могла отпустить свои горькие мысли.

Банда «Бледная Немочь», с которой Шноррел толком не пересекалась, полегла возле города Йуйля в неравном сражении с хоблами. Много мелких команд пали во время явления Рунных Столбов. «Трижды Непослушные» большей частью погибли в Гарстане; там вообще остались многие из коллег. «Феи Рассвета», коллектив развесёлых девиц, ушли кто в декрет, кто в другие страны, кто в творческую деятельность. Из «Кровавого Кефира» остался один лишь Медляк. «Лига Нелегалов», «Мудрецы с палицами» и «Раздор», в которых совсем недавно суммарно было за шестьдесят человек, нынче объединились в отряд, не насчитывавший и тридцати.

Известные тарбаганские команды — «Весноплясы», «Шпацирген», «Бригада Мучеников Пана Кляксы» — не присоединились к борьбе против общего врага, сославшись на полную занятость. Хотя было понятно, что за этим стоят, в первую очередь, политические соображения: отношения Сизии и Тарбагании в который раз обострились, и тамошняя прагматичная Лига наверняка считала за благо всё способное ослабить опасного соседа. Одно в этом радовало — вариант, что Хаос сожрёт королевство и двинется дальше, пока что всерьёз тарбаганцами не рассматривался.

Оставались они, «Воины Хаоса». Талантливая десятка «Жидкого Шёлка». И ещё приходили известия, что «Одна Вторая» шла через Варгол в сторону Мрыка — но вовсе не факт, что даже эти бывалые наёмники сумеют пробиться сквозь разорённые Хаосом земли. Будущее выглядело крайне туманным.

— Стабильность стихийного бедствия, — пробурчала волшебница в такт жалобному скрипу тележной оси.

Скрестив ноги, Гудж сидел в кузове замыкающей телеги позади возничего — низкорослый, тот не заслонял вид на горы. Сердце троллина радовалось: перед ним поднимались знакомые вершины. Великие камни громоздились от здешних иссохших полей до самого неусыпного моря, царапали небосвод, пасли облачные стада. Где-то там, за растрескавшимися тысячелетними хребтами, прячутся богатые дичью долины, гуляют пронизывающие ветра, текут чистые ледяные ручьи. Он родился там, и теперь, после долгой разлуки, сильней ощущал это родство. Горы разговаривали с ним, громогласно, беззвучно.

Дорога взобралась на склон, завихляла меж рыжих скал. Воздух посвежел; здесь уже не было жарко. Небо грозно темнело. Олг прищурился: среди больших валунов у дороги валялись останки, почти прибранные падальщиками — кучка выцветшего тряпья да белёсых костей. Давняя жертва.

До отмеченного на карте урочища Дальние Дали уже оставалось рукою подать. За очередным бугром впереди по дороге открылось ущелье, поросшее жухлым кустарником. Первая телега уже подъезжала к нему. Вокруг дыбились истёртые временем скалы. Здесь было полно камней, и они не молчали — Гудж отчётливо слышал их медленный шёпот.

Глаза олга расширились. Уши встали торчком. Заворчав, он спрыгнул с повозки, и, не обращая внимания на недоумённые оклики, побежал по обочине, обгоняя обоз. Четыре повозки уже въехали в устье расщелины, и он, догоняя пятую, заорал дико, гортанно:

— Ловушка! Засада! Назад!

Уже с первого выкрика Фириэль выпала из благодушного состояния. Вот напасть! Стоит только расслабиться... Она быстро положила стрелу на лук. Тасья Падутика без лишних вопросов последовала её примеру.

— Чо он там разорался? — недовольно обернулся милиционер с алебардой.

Возничий заметил движение на скалах. Поднял голову. Отрывистый свист! Стрела глубоко вошла ему чуть повыше ключицы, и он выпустил поводья. Ещё пара стрел впились в булов. С возмущённым рёвом те припустили трусцой.

Алебардист выругался и спрыгнул с козел. Эльфийка, выглянув из-под тента, приметила на кромке скалы одержимого. Грязный, иссохший, он натягивал простенький лук из обструганной ветви — чтоб обстреливать сверху цель в двадцати метрах, такого оружия было достаточно. Фириэль поразила врага в солнечное сплетение, и отдёрнулась — в неё выстрелили с другого утёса.

Передовая телега обоза с гиканьем катила вперёд, надеясь проскочить. Со скал полетели пылающие горшки и бутылки с горючкой. Одна разбилась об кирасу бегущего алебардиста, и, охваченный пламенем, он с диким воплем бросился под копыта булов следующей телеги. Обоз смешался, лишь первые две повозки продолжали движение.

Ущелье впереди оказалось завалено стволами корявых деревьев и хворостом, в котором с разгона застряли их тягловые животные. Телегу тряхнуло. Побледневшая Тасья Падутика схватилась за облучок.

— Идём быстро, разим на ходу! — крикнула Фириэль. — Только не останавливайся.

Они выпрыгнули наружу, и тотчас же валежник в ущелье заполыхал. Сверху сыпались камни и подожжённые вязанки хвороста. Булы взревели, попятились, силясь сорваться с упряжи. Бесноватый мелькнул наверху. Наклонился, прицеливаясь. Стрела Тасьи пробила его череп, и он кувыркнулся вниз.

Дальвег Шорр и прикрывавшая его коренастая женщина с булавой и большим щитом выбрались из первой повозки. Худосочный волшебник попытался снести преграду кинетическим импульсом, но лишь раздул пламя.

Мимо лучниц, пыхтя, к выходу из ущелья пробежал стражник с алебардой наперевес. Возничий первой телеги бросил арбалет и в панике жался к скале. Кустарник тлел, и расщелина наполнялась едким дымом. Отрывистые команды, крики раненых перекрыл громкий треск. Третья повозка обоза горела, и перепуганные булы, хрипя, волокли её им навстречу. Звери метались то вправо, то влево, грозя задавить двуногих.

— Простите меня, — Дальвег Шорр вскинул руку и медленно сжал пальцы. Булы, жалобно замычав, пали замертво. — И ни слова, что я так умею. За мной, Дара!

Вчетвером они проскочили мимо телеги. Фириэль с Тасьей выцеливали бесноватых. Те по воле своих кукловодов вели беглый огонь, лишь на миг показываясь из-за скал. Безоружный возничий побежал было следом за лучницами, но тут же упал, корчась в дыму со стрелою в затылке.

— Хорошо, домру в лагере оставила, — усмехнулась Падутика, прячась за брошенной четвёртой повозкой. Эльфийка не ответила, поджидая стрелка. Спустила тетиву, едва тот показался над кромкой. Стрела впилась хаоситу в горло под челюстью, и он сразу исчез.

Дальвег с Дарой спешили к устью ущелья, прикрываясь одним щитом на двоих. Им осталось всего ничего.

Но тут грянул взрыв.

Когда Гудж поднял шум, Костик несколько растерялся. Они с Батлером выглянули наружу и увидели, что их повозка, четвёртая в обозе, тащится по ущелью. Усатый милиционер растерянно указал наверх алебардой:

— И впрямь засада, — стрела с громким звоном отскочила от его кирасы. Перед ними вспыхнуло пламя. Булы взревели, попятились. Возничий соскочил к ним, и, рискуя быть затоптанным, отстегнул крепления ярма:

— Бегите, родные, — выдохнул он. Стрела пробила его шею сзади, хлынула кровь. Констанс бросился выручать, но отцепленный бул вдруг рванулся навстречу и сбил его с ног. Под тяжёлым копытом, дробясь, хрустнула голень. Изваров вскричал: эту боль он почувствовал очень отчётливо.

Батлер еле успел заслониться щитом от летящей стрелы. Раненый в плечо милиционер нырнул под телегу. Кто-то страшно орал в полыхающей третьей повозке. Булы поволокли её вдоль ущелья. Гном попытался тащить Костика, но тот отмахнулся:

— Беги, я телепортируюсь! — бросив взгляд на возничего, убедился, что тому уже не помочь и переместился в пространстве. В место, где он лежал, впилось несколько стрел. Ещё одна тюкнула гнома по медному шлему.

Броки побежал из ущелья, оббегая пятую телегу. Мыча, за ним топал огромный бул. Гном пытался припомнить, кто где. Кёрт? Наумбия? Фириэль?

По бедру что-то треснуло, и он упал. Боль и судорога. Ясен кварц, мышцы насквозь пробила стрела! Он едва успел откатиться из-под копыт. И увидел, как на него со скалы валится горящий хворост.

Гном зажмурился и заорал, но его ухватили за руку и поволокли в сторону. Батлер приоткрыл один глаз:

— Гудж, дружище, я знал... — олг, не оборачиваясь, прорычал что-то сердитое. Из его плеча тоже торчала стрела. Он тащил Броки прочь от коварного ущелья.

Навстречу из-за повозки выскочили четверо щитников «Жидкого Шёлка». Наумбия высунулась следом, телекинезом отбросила налетевшую тучу стрел и завопила:

— Где остальные?

Батлер приподнялся взглянуть, и тут в устье ущелья шарахнул взрыв.

В ушах резко пищало, голова шла кругом. Фириэль смутно припоминала, что так уже было не раз и теперь очень важно собраться, чтобы в который раз выжить. Шальная стрела стукнула в бок, прикрытый доспехом.

Их спасло, что брошенная сверху искра угодила в повозку. Взрыв разбросал людей в стороны. Эльфийка быстро огляделась. Нашла свой лук. Переломлен.

Рядом Тасья пыталась подняться с земли. Светлые вихры засыпало пеплом. Фириэль подхватила её за плечо и успела заметить, как сверху летят ещё стрелы, много...

Полупрозрачный купол воздвигся над ними, как гигантский зонт. Снаряды отскакивали от него с приглушённым стеклянным звоном. Из-за каменной глыбы у самого устья расщелины выбрался изрядно помятый Медляк. Его губы опасливо шевелились:

— Уходите. Долго не выдержит...

Окровавленный Дальвег Шорр выбрался из-под обломков. Бросился к Даре, в неестественной позе распростёртой у скал. Но та не дышала.

Стрелы бились о купол, как злобные осы. Медляк пятился, сильно дрожа. Фириэль с Тасьей кинулись прочь из ущелья. Лидер «Жидкого Шёлка» побрёл за ними.

Лучницы уже видели своих, ведущих огонь по засевшим на скалах противникам, когда новый взрыв подтолкнул их упругой волной. Магический купол рассыпался градом эфемерных осколков. Медляк повалился на спину. Дальвег махнул к нему.

Швырнувший искру носитель хаоса в грязно-сером одеянии замешкался на вершине скалы. Падутика упруго развернулась и пустила стрелу из своего блочного лука. Хаосит раскинул руки и исчез за гребнем.

— Видала? — гордо крикнула Тасья эльфийке. Та схватила её за руку:

— Бежим!

Они сделали пару шагов, и Падутика, вздрогнув, остановилась.

Фириэль оглянулась. Длинная чёрная стрела с белоснежным оперением вонзилась белобрысой лучнице меж лопаток, пробив бригантину насквозь. Окровавленный гранёный наконечник вышел из груди.

Эльфийка перевела взгляд на скалы. Оттуда летела ещё одна стрела. Она еле успела повернуться, уклоняясь. Тасья пошатнулась, и Фириэль подхватила её на руки. Последний из одержимых упал со скалы, и больше там никого видно не было.

Медляк протянул руку к лучнице и застыл. Отвёл глаза. Фириэли чудилось, что это происходило уже не раз, но прошлые случаи позабылись, и сейчас, в настоящем, всё чувствовалось как впервые. Или это и есть прошлое? Из задумчивого транса её вывел надсадный крик человека по имени Кэррот.

— За ними! — орал он, размахивая мечом. Олясина взбеленила мысль, что опять всё прошло без него. — В погоню! Нельзя дать паразитам уйти!

— Но как их ловить там? — Наумбия в отчаянии кивнула на лабиринт скал над ущельем. Её угнетало, что она не смогла помочь сбить врагов с гребня молнией — сперва в воздухе не хватало заряженных частиц, а потом уже стало поздно.

— Камни подскажут, — прорычал Гудж, поднимая рогатину. — Здесь я не упущу след.

— Вот и пошли, — Кэррот сплюнул под ноги. — Наумбия, останься с Батлером и Констансом. Фириэль, ты с нами?

Эльфийка бережно опустила тело недавней подруги на землю. С сомнением посмотрела на блочный лук. Сбросила с плеч колчан, достала из самодельной кобуры на бедре пистолет. Кивнула и быстро пошла к скалам.

Медляк выпрямился, сжал кулаки. Изрёк голосом Короля:

— Он сказал, моя очередь вам помогать, — вынул из ножен короткий меч и снял со спины щит. — Только нужно вернуться. Много раненых.

— И я с вами, — Дальвег коснулся края родимого пятна на лице. — Мы не знаем, сколько там бесноватых осталось, и магия вам пригодится. Мамаша Рю, Устинья и Контур, берите щиты и за мной!

Двух крепких рыжих девиц и долговязого мужика дважды просить не пришлось.

Они бросились вдогон за эльфийкой. На бегу Гудж заметил удобный подъём, и уже скоро все восемь преследователей оказались на скалах. В лицо дул свежий ветер. Впереди вздыбились обесцвеченные веками вершины, сияя холодным светом на фоне тёмного неба.

Нейтралы ждали коварства, и вовсе не зря. Из-за каменных глыб на них бросились одержимые, больше десятка. Ушлый Герц научил их действовать молча.

Гудж взревел, пыряя рогатиной типа, с которым схватился Король. Одержимого, что выстрелил со скалы, Мамаша Рю с помощью телекинеза проткнула его собственной стрелой. Кэррот сделал рипост и ответным ударом срубил одержимому голову. Устинья с разбегу ударила врага щитом, сбросив вниз со скалы. Контур пнул своего противника тяжёлым сапогом и добил кривым лезвием. Дальвег делал быстрые жесты, от которых у бесноватых ломались кости.

Одна Фириэль шла, не обращая на схватку внимания. Разглядывала пистолет. Вспоминала свой прожитый опыт. Да, конечно. Сперва надо проверить обойму.

Одержимые быстро закончились. Все нейтралы остались невредимы, лишь Устинья случайно порезала палец. Гудж нагнулся, прислушался к голосу камней. И уверенно показал на щербатую кромку скалы.

Шагая наверх по склону, эльфийка пересчитала патроны. Восемь. Задвинула обойму обратно до щелчка. Дальше... нужно дослать патрон. Как учил Алекс.

Они взобрались на гребень. Здесь было пусто и тихо, но троллин ткнул в скалы рогатиной: там. Где-то скатился камень. Все шли наготове, ожидая стрелы исподтишка.

Фириэль хмурилась, вспоминая. Ключевое... ах, точно. Коротким движением она перевела флажок предохранителя. Теперь готова.

Из-за скал раздалась колыбельная песня.

Все застыли, недоумевая. Детский голос был чужд этим мрачным утёсам, и сперва никто не поверил своим ушам. А потом стало поздно.

Морока вышла из-за камня, не прерывая протяжной и бесконечно тоскливой мелодии. Бледная девочка в белом платье. Круглое лицо с тёмными глазами, бесцветные волосы. Она пела о том, что всё в мире бессмысленно. Он сумбурен, бессвязен и непредсказуем, и поэтому остаётся лишь лечь да уснуть. Умереть. Колыбельная мощно, пронзительно требовала: ляг и усни. Нельзя было сопротивляться такому приказу.

Веки точно срослись. Ноги плавно подкашивались. Тела ослабели, и все опустились на твердь, где стояли. Остывшие камни виделись им перинами, на которых так замечательно, сладко разлечься. Могучая нега остановила сознание. Пульс замедлился.

Темнота.

Морока допела, отвернулась и быстро пошла прочь по склону.

— Я что-то не слышу выстрелов, — пробрюзжал Батлер. — И мне это не нравится!

— Лежи, радуйся, что артерию не задело, — нервозно попросила Наумбия, только что извлёкшая стрелу из его бедра.

— Они должны справиться, — просипел Костик. — Не может же всё быть напрасно...

— А если не справятся? Кто им поможет? Или если на нас ещё раз нападут? Мы вообще здесь хоть что-нибудь контролируем?

— Нет.

— Тогда ладно, — внезапно расслабился гном.

Милиционеры грузили в оставшиеся повозки обожжённых и раненых. Темнело. От скального склона, над которым кружились стервятники, не доносилось ни звука.

Зычный голос прорезал завесу сна, как молния мглу.

— Восстаньте, ратники! Не время нам почивать!

Кэррот вздрогнул. Мгновенно пришло понимание, где он. Сердце, спохватившись, вернулось к активному ритму. Через пару секунд получилось открыть глаза.

Король без стеснения тряс, корил, хлопал по щекам уснувших нейтралов. Олясин подполз к Фириэли, что свернулась калачиком, выронив пистолет, и затормошил её.

Усилия не пропали втуне: сонные чары отступили. Все медленно и мучительно пробуждались, разгоняя движение крови в застывших телах, зевали, трясли головами.

— Благодарю за побудку, — поклонился спасителю Кэррот. — Но как ты...

— Узрел, что вы валитесь с ног, и прикинулся спящим, пока недруги не ушли.

— Ну а сам-то как не уснул?!

Верзила лишь снисходительно улыбнулся:

— Никто не может приказывать королю.

Они снова бежали по следу, чтоб настигнуть носителей хаоса прежде, чем те скроются в потёмках. Пыльный щебень хрустел под ногами. Дыхание сбивалось.

Легконогая Фириэль первой свернула за обветренную каменную глыбу и вскинула пистолет. Хлопнул выстрел. Вдали взвизгнула пуля.

— Отвыкла, — бросила эльфийка. Выстрелила второй раз. Третий.

Нагнав её, Олясин успел заметить, как выше по склону девочка в белом и коренастый мужчина с седой головой, пригибаясь, метнулись вперёд и исчезли за утёсом.

— Ты осторожней! — посоветовал Кёрт, но Фириэль не отреагировала. Она шустро взбежала по скату горы, держа древнее оружие в согнутой руке перед собой. Кэррот с Гуджем спешили за ней, остальные держались поодаль, идя врассыпную: плотная группа стала бы слишком удобной мишенью.

Легконогая эльфийка взлетела на гребень скалы. Задержалась на долю секунды — золотистые волосы растрепал ветер — и Олясин увидел, как промелькнула стрела.

Фириэль вздрогнула. Правой рукой она сжимала рукоять пистолета. Левой — схватила за чёрное древко стрелу. Поймав, точно муху, у самой груди.

Пистолет грохнул. Раз! Два! Три! Четыре! По камням зазвенели латунные гильзы.

Эльфийка прицелилась, выстрелила последний раз и сбежала с той стороны гребня. Ветер тихо завыл. Гудж и Кэррот забрались наверх, остановились, восстанавливая дыхание. Там их и догнали остальные.

Добрый Стрелок Герц распростёрся на рыжих камнях, так и не выпустив лук. Он был мёртв, и его почти чёрная в сумерках кровь медленно растекалась вокруг. Четыре дыры в животе и груди, одна в левом глазу. Такое убьёт даже опытного хаосита.

В сотне метров, на краю утёса, спиной к ним стояла Морока. Тоненькая фигурка в поношенном белом платье сутулилась, закрыв уши руками. Фириэль кралась к ней.

— Все патроны истратила, — посетовал Олясин, убирая меч в ножны. Он знал, что эльфийка управится, и не очень хотел смотреть. Но олг, хмыкнув, толкнул его плечом.

Одним лёгким прыжком охотница очутилась рядом с девочкой. Наклонилась к ней, что-то сказала. Та испуганно дёрнулась. Фириэль обхватила её за плечи. Бережно обняла.

Девчонка прижалась к ней и задрожала всем телом.

Отчаянные рыдания странно и жутко звучали в этих пустынных местах. Обломки скал скрежетали под сапогами. Услышав приближающихся нейтралов, Морока вскинула голову и открыла рот, но эльфийка прижала ей палец к губам.

— Тише, тише, дитя. Знаю эту печаль. Мой мир тоже разрушен. Давным-давно, ничего не осталось, ни дороги, ни цели. Даже имени нету, лишь пули да бабочки. Времена проходят, люди тают, как тени... Тише, маленькая. Нужно жить дальше.

— Может, просто завяжем ей рот? — негромко предложил Дальвег Шорр.

— Фириэли-то? — ухмыльнулся Кёрт. — Можем, да толку...

— Мам-ма? — всхлипнув, промычала Морока.

— Нет, — покачала головой эльфийская дева. — Нет.

К Дальним Далям уехало тридцать семь человекообразных, а обратно вернулись на десять меньше. Пали восемь милиционеров, из «Жидкого Шёлка» погибли Дара, орк Горбач и Тасья Падутика. Прибавилась заплаканная, растерянная Морока. Она больше не пыталась петь колыбельную — а прагматичный, предусмотрительный Дальвег на всякий случай за нею приглядывал, готовясь использовать самые тёмные чары.

Они прибыли ночью, но весь постоялый двор стоял на ушах. Слуг Порядка и милиционеров, отправленных на перехват, тоже ждала засада, уйти из которой удалось немногим — а армейские так и не пришли к ним на выручку, потому что вообще о приказе не ведали. Как и груз в Дальних Далях, перехват был ловушкой, обманом. Очевидно, в штаб пробрались супостаты; наверняка где-то прятался пресловутый Бюрократ. Охранка встала на уши, дознаваясь, кто отдал вредительские приказы, но, как часто бывает во время войны, всё оказалось крайне запутанно. Никто из военных не желал брать ответственность, все тыкали пальцем друг в друга. Печати на приказах оказались подлинными, а подписи поддельными, или наоборот — это уже ничего не значило. В результате ошибок следствия, да и просто сгоряча от командования отстранили и подвергли репрессиям ряд офицеров и даже гражданских чиновников, что немного улучшило общую обстановку, но поймать Бюрократа по горячим следам так и не удалось. Да и, честно сказать, слишком многие ответственные лица Сизии проявили себя ещё теми бюрократами и вредителями, так что злокозненный хаосит с лёгкостью затерялся в их пёстром сборище.

Утро Воины Хаоса снова встречали в харчевне. Томас с Халямбусом слушали их рассказ, горячо жалея, что не поехали:

— День томились, скучали, вокруг эти пучеглазые люди с обвисшими лицами... а вы там со смертью танцуете! И без нас! Как не стыдно...

— Да и ладно, куда вам с похмелья сражаться? — вздохнул Олясин, опустившись на скамью близ Наумбии, усталой и бледной, как привидение. — Мы и так-то насилу спаслись; не почуй Гудж подвоха, все бы в ущелье сгорели. Но хотя бы двоих кукловодов нейтрализовали.

У них вышло передать Мороку волшебникам Академии, обещавшим исследовать её дар без пыток и вивисекции, как желали Слуги Порядка. Костика оттащили к целителям, перелом ожидаемо был очень сложным; Медляк лично занялся лечением. Батлер же, наоборот, после курса регенерации рвался в строй и теперь сидел рядом, потирая бедро и разглагольствуя:

— А вот что, если Сборщик трясучий, отвалом его засыпь, навербует ещё толпу кукловодов? Это же всё сначала!

— Много не навербует. Неоткуда, — процедила сквозь зубы волшебница. — Да и опыта мало у неофитов... Сила Герца из Края именно в том, что он был матёрым душегубом задолго до того, как стал носителем хаоса.

К ним приблизился Дальвег с блочным луком Падутики в тонких руках:

— Думаю, эльфка, наша Тасья была бы не против отдать это тебе.

Фириэль сидела, потерянно уронив голову.

— Видала такие. Ненадёжные. Быстро ломаются.

— Да я починю, — пообещал Броки. — Ты без лука же будешь совсем...

Снаружи зашумели. Гудж поднял уши, нахмурился. Окованная дверь харчевни распахнулась, и внутрь заглянул майор милиции:

— Всё, теперь нам труба! — пообещал он с порога. — Король помер!

— В каком смысле? — не понял Олясин. — Да я только что его видел у лекарей...

— Вы совсем сбрендили, вольные! Даромир Второй умер. Кранты королевству.

Глава 9

Потемневшую штукатурку потолка и стены сплошь опутали трещины, напоминавшие кракелюры на старой картине. Костик водил по ним взглядом, размышляя, что его кожа выглядит так же. Пыльная каморка. Грязный бинт. Серый дождь за окном.

Дорога приключений опять привела их в Новый Бедлам.

Многие обитатели покинули город в начале вторжения хаоситов, и поэтому друзья легко нашли Изварову комнатушку, где он мог бы спокойно лежать и залечивать раздробленную голень под надзором немногословного Медляка. Мутация Констанса здесь и помогала, и могла навредить: кости быстро срастались, но оссификация грозила перекинуться на прилегающие ткани. Приходилось следить, чтоб нога не окостенела целиком. Да что там нога! Изварову давеча снился кошмар, что он за ночь окостенел весь и лежал мёртвым грузом, не в силах даже моргнуть. Отчаявшись, попытался телепортироваться и как будто выпал из тела; после этого во сне его никто не замечал, и лишь Томас, смеясь, грозил пальцем да обзывал «остаточной информацией».

Сон пугал, но и наяву было тяжко. С шинированной конечностью он валялся на старой тахте, читал книги, дремал, обдумывал происходящее. Это длилось шесть дней; после долгой жары в регион пришли сильные ливни. Ночи стали беззвёздными, дни пасмурными. Влажный воздух томил. Всё казалось Изварову мутным, запутанным.

Пережив засаду в ущелье и вернувшись на постоялый двор, Воины Хаоса узнали о новой напасти: королевство лишилось монарха. Сообщалось, что Даромир Второй внезапно скончался после лёгкой, непродолжительной болезни, до последнего часа продолжая работать с документами и сохраняя крепость рукопожатия. Короля отравили? Навели чернокнижные чары? Стукнули табакеркой? Что бы там ни произошло, уже было неважно; всех поставили перед фактом, что в Сизии многое переменится.

Избрать нового короля во время вторжения Хаоса оказалось нельзя ни физически, ни юридически, и поэтому власть перешла к Совету. Костик помнил, что тот состоит из одиннадцати министров и девяти глав регионов Сизии... кстати, чьи интересы теперь представляют губернаторы Мрыка и Нового Бедлама, по которым прошла разрушительная поступь Хаоса? Свои собственные? Получив полномочия, Совет переименовался в Комитет Спасения Порядка и с ходу стал множить бардак. В стране обострилась внутренняя борьба, начался разброд и шатание; во все концы полетели противоречивые приказы. Академия Волшебства, Охранка, милиция и королевская армия, даже церкви Шестигранника и Семиугольников — все включились в подковёрные игрища. Энтропия росла, а уверенность таяла.

Войско, занявшее Новый Бедлам, перестало получать подкрепления. Под предлогом, что вторжение хаоситов захлебнулось, уже сформированные части возвращали обратно к столице: Совет опасался, кабы в стране не произошло смуты. В свою очередь, регионы, вернувшие в строй запасников местной милиции, не торопились отрывать их от дома. Губернатор Больших Грабель не присылал краснорубашечников, потому что его регион соседствовал с Новым Бедламом и оставлять его без защиты было бы недальновидно; губернатор Спады бездействовал, потому что его край, наоборот, находился чересчур далеко и тащить людей через всю страну представлялось делом глупым и разорительным. Груня, губернаторша Варгола, вообще смешала мобилизационные планы, указав остальным членам Совета на досадный факт: в тексте закона о военном положении упоминалась королевская воля, но ни слова не говорилось о воле Совета. И теперь надо либо срочно переписывать закон, либо его нарушать, а это, опять-таки, прямой путь к смуте. Так что дело спасения Сизии напрочь увязло в шкурном раздрае и бюрократических проволочках.

Прочтя обо всём этом в свежих газетах, Изваров обеспокоился. От происходящего ум заходил за разум. Хаоситы не побеждены, целый регион опустел. Заражённая зона растёт. Много знакомых погибло. И никому нет дела до жертв и опасностей! Удастся ли остановить Хаос в таких обстоятельствах? Не является ли происходящее в верхах частью тайного Заговора по разрушению королевства? Кому здесь вообще можно верить? Что он сам может сделать в этом бурном потоке истории?

Вспоминая первую Войну Хаоса, на фоне которой прошло его детство, он вдруг понял, чем нынешняя ситуация опаснее прежней. Тогда враг был повсюду, лез со всех направлений. Бездумно, прямолинейно, неорганизованно — как стая ос. Заставляя сражаться, мобилизоваться, стремиться к победе. Сейчас всё шло иначе. Хаоситы явно затеяли усыпить бдительность, создать иллюзию, будто это локальное вторжение, которое легко отразить. Увлечённое внутренним кризисом королевство сражалось вполсилы, пускало опасные процессы на самотёк. Это очень нервировало Констанса. Но, возможно, он просто впал в паранойю?

Чтоб отвлечься, он открыл принесённую Наумбией старую книгу об устройстве мира, прочитал, что две трети Вселенной наполнены тёмной энергией, и забеспокоился ещё больше. Аж в дрожь бросило! Захотелось подняться с тахты и забегать кругами, да нельзя было из-за ноги. Он ощутил, как сгущается эта энергия, конденсируется, чтоб уже очень скоро взорваться скачком энтропии. Такое же чувство у него было в лесах возле Спады, когда они с Кёртом искали неведомых демонов — и он помнил, чем всё кончилось.

А прочесть, как теперь поступить, было негде. Костик привык искать знания в книгах и всерьёз обижался, когда это не помогало.

Вчера он спросил у Олясина, заскочившего проведать, что творится в округе.

— Да, считай, ничего, — скривил губы тот. — И меня это злит. Помнишь, в Йуйле часы на площади не работали? Так вот тут на главной башне они вообще без стрелок! Понимаешь? Безвременье!

А теперь Констанс понял, что всё относительно. Если здесь, в разрушающейся твердыне Порядка, время словно застыло — то снаружи, где властвовал Хаос, оно истекало.

Кёрт Олясин мимоходом оглядел свою физиономию в круглом зеркале над умывальником. Морщин будто прибавилось. Кожа лба шелушится над шрамом. Соломенные вихры выцвели и казались полупрозрачной сединой. Синяки под глазами, щетина, хмурый взор исподлобья... возраст налицо. Двадцать восемь лет — это уже много? Или ещё мало?

Скорее выспался, чем нет. Скорее недоволен, чем болен. Скорее... да просто скорей бы всё сдвинулось с мёртвой точки!

Его лёгкий, насмешливый нрав изменил ему, или сам по себе изменился, но сейчас всё вокруг раздражало Олясина. Героическая борьба со злом превратилась в бессмысленную возню, ловлю блох, ожидание погоды у тухлого моря. Над опустошённым краем катились свинцовые ливни. Дороги раскисли, в коричневой жиже вязли телеги и пушки. Мечи и доспехи ржавели. Застой. Прозябание. И, хотя он не прекращал фехтовальных тренировок, его неуёмный дух не находил себе применения. Скука грызла нутро. Страсть как не хватало таинственной журналистки Марии, которая бы спросила: а в чём мораль этой истории, Кёрт? Впрочем, он бы не смог ответить.

Войску, собранному в Новом Бедламе, пришлось вновь корректировать планы, ведь теперь предстояло брать вражеские укрепления, полагаясь лишь на имеющиеся силы. Армейцы ждали подвоза последней партии бомбард и каких-то невиданных «молотилок»; также им обещали доставить защитные амулеты и упорядочивающие гранаты. Маги из Академии поддерживали идею скорее покончить с врагом; им ужасно не нравились наблюдаемые в юго-восточной горнозаводской зоне явления вроде роста энтропии, всплесков магической энергии и круговращения облаков. Слуги Порядка тоже напыщенно требовали решающего сражения с мерзопакостными хаоситами. А вот Охранка умыла руки: службистов теперь больше заботила обстановка в столице.

Воины Хаоса, их коллеги из Жидкого Шёлка и Альянс Нигилистов уже несколько раз выбирались с егерями и армейской разведкой на южные территории. Носители хаоса бессистемно, вразброс заминировали местность колдовскими ловушками вроде провалов с зыбучим песком или выскакивающих из земли каменных шипов — теперь требовалось магическим чутьём и детекторами искать эту дрянь, отмечая на карте для будущего наступления. Пару раз пришлось драться с вражескими лазутчиками, но серьёзных сражений не происходило: хаоситы умерили пыл, сберегая пехотное мясо.

В одном из рейдов далеко на юг Кэррот разглядел на покатых предгорьях странную крепость, больше похожую на свалку техногенного мусора. Над корявыми бастионами поднимался густой, смолисто-чёрный дым. Это и был захваченный врагом фабричный комплекс — скопление уродливых, облезлых построек, превращённое в логово Хаоса. Местность вокруг него изменилась; земля вздыбилась и разверзлась оврагами, из неё, будто зубы дракона, вылезли древние камни. Деревья и травы умерли, лишь кое-где в безветрии шевелились диковинные растения, похожие на росянку размером с ракитовый куст. Ближе к крепости в мглистом воздухе мерцали холодные искорки и гуляли прозрачные тени. Иногда по округе раскатывался отрывистый скрежет.

Здесь стало понятнее, почему вояки, вопреки сизийским традициям, не спешили атаковать врага напролом. Но Олясину до дрожи надоело ходить вокруг да около. Вот оно, средоточие зла! Страстно хотелось ворваться туда, подобно героям из Грязной Четвёрки, и разнести вдребезги. Пусть даже ценой своей жизни. Удерживало Олясина лишь трагическое несовпадение масштабов: ему нечем было разрушить хаотическую твердыню. Для вражьей силы Кёрт представлял не больше угрозы, чем панцирный клоп. А клопы, даже очень отважные, героических подвигов не свершают.

На днях Воины Хаоса забрели на главную площадь Нового Бедлама, и Наумбию привлекла невысокая часовая башня, напоминавшая скворечник. Лишённый стрелок циферблат зиял круглым бельмом. Постучав в боковую дверь, волшебница переговорила со скрюченным старикашкой в пепельно-чёрной хламиде. Неприятного вида дедок — глаза маленькие и блестящие, будто шляпки гвоздей. Любопытный Кэррот, подкравшись, услыхал только его последнюю фразу:

— Всё окажется на своём месте в нужный момент времени... — с чем Наумбия вроде бы согласилась, после чего старик затворил скрипучую дверь и задвинул засов. На резонный вопрос, почему бы дедку не починить городские часы, Шноррел туманно ответила, что он только смотритель.

— Отличное оправдание, — фыркнул озадаченный Кёрт. — Броки точно понравится!

Но волшебница замолчала, погрузившись в собственные мысли.

Навестив Констанса, блондинистый авантюрист перечислил новости и спросил о том, что заботило его не первый день:

— А вот эти недобрые силы, что стоят за Хаотическим Заговором — они могут ещё нам напакостить? Ну, устроить нечто вроде Рунных Столбов или через новую Арку армию лиходеев прислать?

— В таких масштабах вряд ли, — покачал головой Изваров. — Разве что в следующий День Касания, а до него ещё лет пятнадцать. Но мне кажется, они что-то другое задумали.

— Да! — Кёрту аж на душе полегчало от того, что друг разделял его опасения. — И меня это злит. Я всю жизнь верил в движение, но сейчас просто двигаться мало! Надо идти к цели, а пока что она недостижима.

— Ты всё о победе над Хаосом?

— Ага. Чтобы ты потом мог овощами своими заняться. И злаками.

— Стрелочку вот так рисуем от глаза до уха, чтобы красиво... — нараспев протянула визажистка, ведя линию зольным мелком. — Потом щёки вам свёклой накрасим... может, губы желаете подколоть?

— Как подколоть? — дивясь, оторвалась от зеркала Наумбия.

— Осой, — ответила мастерица, кивнув в сторону банки с крылатыми насекомыми.

— Пфф, нет, спасибо... Знаете, помыть голову и закрасить синяки под глазами уже замечательно. Вы и так натворили чудес с моим обликом.

— А от нервов советуем ежедневно принимать жабий жир в гранулах, — заботливо прожужжала от стойки хозяйка салона.

Досушив волосы, Наумбия оплатила услуги, попрощалась и вышла на улицу. Заведение, чудом не прогоревшее во время вторжения Хаоса в каторжный регион, оказалось как нельзя кстати. Волшебница наконец поняла, чего ей не хватало, и хотела теперь втолковать это Костику: приходит момент, когда важно не столько знание, сколько внутреннее состояние. Установка. Ощущение целостности. Она чувствовала, что всё необходимое спрятано где-то внутри — нужно лишь научиться им управлять. Довериться течению. Найти дорогу к себе.

Она волновалась с той злосчастной поездки в Дальние Дали. Считала минуты, ворон, облака, чёрных кошек. Чистила одежду на себе и товарищах — все были чрезмерно помятые и неопрятные. Чтобы успокоиться, рисовала в альбоме угольным карандашом квадраты в квадратах; листы остались закрашены полностью. Пальцы тоже в угле... он-то и навёл волшебницу на мысль посетить салон красоты на центральной улице Нового Бедлама. Где всего час заботы и неги в мягком кожаном кресле перед прямоугольным зеркалом помог ей создать нужное состояние. Увидеть себя новой. Обрести целостность.

К сожалению, не всем её друзьям могли помочь макияж да головомойка. Констанс всю неделю лежал квёлый, потерянный, лихорадочно листая принесённые книжки. Кёрт страдал ерундой, суетился и злился, как бывало всегда, когда рядом не находилось места для подвига. Фириэль точно потухла: замкнулась, ушла в дереализацию и сидела в тёмной каморке безответной сомнамбулой. Встретить и через сутки навсегда потерять близкого по духу человека — очень паршивое испытание.

С остальными было попроще. Томас Мардармонт быстро смекнул, что эльфийку лучше на время оставить в покое, и ушёл с головой в доделывание экзо-скелета, благо, костей вокруг валялось достаточно: Гудж, спокойный и твёрдый, как камень, каждый день выбирался за стены города и возвращался с гремящим, попахивающим мешком. Батлер помогал в сборке конструкта, брюзжа пуще обычного. Медляк неустанно занимался ранеными и больными, которых хватало — в человечьем скоплении предсказуемо расползались инфекции. Король величественно молчал. Революционный художник Халямбус, скрепя сердце, рисовал для сизийских военных наглядную агитацию, где толпа красных и синих людей с выпученными глазами, взявшись за руки, били чёрную многоглавую гидру хаоса молниями и алебардами.

Наумбии тоже хотелось что-нибудь сделать. Гуляя по городу в свободный от вылазок день, очутилась на главной площади и вздрогнула: сработало магическое чутьё. Она присмотрелась. Действительно, часовая башня — дурацкая, невысокая, вроде скворечника с резными пилястрами — была построена прямо на магической Скважине. Действуя по наитию, колдунья постучалась в обитую металлическим листом дверь и прямо спросила открывшего ей деда-смотрителя, установлен ли здесь маячок для дальней телепортации.

На следующий вечер в Новом Бедламе состоялось собрание боевых волшебников, где выступали известные архимаги Академии. Каленас Сатис — желчный тип, скрывающий лицо под капюшоном чёрной мантии. И его противоположность, Дженди Комменсал — улыбчивый паренёк в парусиновых брюках с подтяжками, который, судя по гравюрам, выглядел так последние лет сорок.

Из вольнонаёмных, помимо Наумбии, участие приняли Дальвег Шорр и Вьюнишка из «Жидкого Шёлка», а ещё Безымянный, Асет, Гюрза, Конвульсий и Войлок из «Альянса Нигилистов». И, конечно же, почти переставший скрываться Томас. Жаль, Костик не смог поучаствовать — ему бы понравилось это собрание.

Академические чародеи обсуждали много вещей, и не все из них вызвали интерес Шноррел — большинство простых трюков освоены, а сложные слишком индивидуальны, чтобы перенять их за вечер. Кроме того, она знала: в её случае по-настоящему сильная магия творится, когда действуешь интуитивно, не пытаясь всё контролировать разумом. Но несколько важных моментов запомнились.

Сперва забавный: Дженди Комменсал непринуждённо поведал о свежей, пока ещё экспериментальной разработке Академии. Маги научились использовать так называемый Карман Хаоса, мини-измерение, куда можно было мгновенно отправить практически любую носимую в руках вещь. Единственное неудобство: обратно достать из Кармана Хаоса можно было вообще что угодно, и лишь наиболее просветлённым и осознанным мудрецам удавалось вернуть из него именно то, что прятали. Что происходило с живыми существами, положенными в Карман, Дженди вежливо умолчал — лишь развёл руками.

Потом Каленас Сатис скучающим тоном изложил, что получилось узнать о кукловодах нынешнего вторжения. Выяснилось, что Бюрократ оставлял везде энтропийный след, и его вот-вот должны отыскать с помощью особо точного детектора. Наумбия, поёжившись от зловещих воспоминаний, выслушала, что загадочный Сборщик произвольно меняет внешность лишь в местах высокой концентрации хаоса — иначе его тоже было бы легко обнаружить. Но особо её заинтересовал третий носитель Хаоса.

Рослый тип в проржавевших доспехах — тот, что открыл портал для атаки на санитарный обоз. Не ведая, кто он, его незатейливо обозвали Ржавым Воеводой. Пока Воины Хаоса и остальные вели бой в ущелье по пути к Дальним Далям, он участвовал в нападении на Слуг Порядка у берега реки Непойманной. И вот там наблюдательным чародеям удалось разобрать его метод действия.

Вся загвоздка в том, что телепортироваться в зоне энтропийного заражения крайне сложно, и просто опасно. Легко можно перенестись, например, сразу во множество мест. Ржавый же Воевода не только перемещался сам, но ещё и тащил за собой толпу одержимых — судя по всему, из захваченной юго-восточной промзоны. Это была дальняя телепортация с созданием устойчивого канала, причём не к специальному маячку, а, казалось, в любую удобную точку, с точным позиционированием по координатам времени и пространства. Во всех Обитаемых Землях так ещё не умели, а этот хаосит мог. Чудо?

Зоркие наблюдатели раскрыли секрет. Ржавый Воевода телепортировался к другим носителям Хаоса; очевидно, к тем, с кем недавно взаимодействовал. Они и работали маячками. А простых бесноватых он «протаскивал» за собой, и похоже, мог взять лишь несколько десятков. Но даже с такими ограничениями этот тип оставался опасен.

— Можно подловить его на том, что он не умеет перемещаться мгновенно, — заявила Гюрза, худенькая колдунья в полинявшей лавандовой мантии. — Ему нужно зайти в открытый портал, ну а мы не дадим это сделать...

— Например, оглушим! Собьём с ног или парализуем! — злорадно потёр крепкие руки горбатый Конвульсий.

— Затуманим рассудок, — предложил Томас, оглядываясь на Наумбию. — Или, если уж вам по душе грубые методы, его можно шарахнуть молнией.

— Вряд ли он таскает тяжёлые латы просто для пафоса, — отметила пожилая академическая волшебница. — Скорее всего, они блокируют магию и другие воздействия.

— А чего же тогда они такие ржавые? — усмехнулся светловолосый Вьюнишка.

— Энтропийное заражение ускоряет химические реакции, — пробасил Безымянный.

Чародеи могли спорить долго, но Каленас и Дженди строго следили за регламентом встречи. Последний час они посвятили обсуждению ещё одной тайной магической разработки, внеся некоторое волнение в ряды нейтральных волшебников.

— Нам потребуется ваша поддержка, — подкупающе улыбнулся Комменсал. — Если с пушками дело по разным причинам не выгорит, мы применим оружие иного рода, и любое содействие будет полезно. Кто-нибудь умеет разгонять тучи?

Шноррел сразу же вспомнила башню погодной волшебницы в Йуйле и прочитанные там инструкции. Атмосферные молнии она вызывать научилась, но до облаков ещё не дотягивалась — не было потребности.

— Умею, практикую, — уверенно кивнула красноволосая Асет. — Только надо круги на полях рисовать, одна быстро не справлюсь.

— Вам помогут. Уже хорошо, что умеете, — обрадовался Дженди. — Дело в том, что у нас каждый маг на счету, а задача нетривиальная...

— В чём же её суть? — Дальвег Шорр сложил пальцы домиком.

— Это долго и неинтересно объяснять, — прошипел из-под капюшона Каленас Сатис, — но ежели вкратце, речь идёт о фокусировке солнечного света.

— Зонненгевер древнего Кволта? Солнечные пушки? Блеск! — оживился Томас.

Дженди Комменсал посмотрел на него со значением.

— Блеск, да не тот. Уточню, может быть, не все знают: в старом Кволте незадолго до Гигаклазма мечтали закинуть на орбиту огромное зеркало, чтоб направлять на врагов энергию светила... мы используем схему попроще: атмосферная линза.

Безымянный задумчиво хмыкнул.

— Уверен, некоторые из вас наверняка в детстве поджигали что-нибудь с помощью увеличительного стекла, — мечтательно продолжал Дженди. — Принцип тот же: мы работаем с воздушным пространством, чтоб сфокусировать солнечную энергию в луч, способный сжечь всё, на что он направлен. В том числе — армию и укрепления хаоситов.

— Вы используете ледяные кристаллы? — Асет подняла красную бровь.

— Пузырь сжатого воздуха? — надул щёки Дальвег Шорр.

— Магнитную воронку? — каркнул Войлок.

Каленас Сатис грозно сверкнул взглядом из-под тёмного капюшона:

— Мы не станем разжёвывать технические подробности. Суть в том, что работа предстоит тонкая и сосредоточенная. Нужна будет поддержка, прикрытие и, конечно же, чистое небо над головой... вы поможете?

Вольнонаёмные маги закивали, мол, конечно же. Дженди Комменсал поклонился:

— Постарайтесь дожить до решающего часа, когда мы, как говорится, облачимся в одеяния света. Далеко не секрет: наступление состоится на днях. Нужно только дождаться ухода циклона, чтоб стало светлее и суше.

Покидая собрание во взбудораженном настроении, Наумбия Шноррел поняла, что теперь у неё есть ответ на вопрос, что терзал их в Гарстане пять лет назад: есть ли в королевстве оружие, способное сжечь целый город.

На восьмое утро, ощупав голень Изварова, Медляк дал понять, что перелом сросся. Костик сразу же бросил товарищам мысленное сообщение, и Наумбия предложила собраться на городской площади в полдень. Кёрт добавил, что стоит зайти в кабак, дабы испить недавно доставленного алкоголя. Кажется, всё понемногу вставало на свои места.

Констанс осторожно ступал через мутные лужи, запахнувшись в парусиновый плащ. Кость срослась, но травмированные мышцы отзывались ноющей болью. Через плечо он перекинул котомку с книгами, которые собирался вернуть в городскую библиотеку — до явления Хаоса каторжный регион значился самым читающим в Сизии.

Завидев друга, Кэррот приветственно заулюлюкал. Наконец-то история сдвинется с места! Фириэль медленно повернулась и кивнула Изварову, признав — это его почему-то порадовало. Батлер с Гуджем, рассматривавшие наступающий грозовой фронт, хором поприветствовали Констанса.

Он хотел спросить, где Наумбия, но тут его за локоть бережно ухватили бледные пальцы выскользнувшего из проулка человека в цилиндре.

— Что ты принёс нам? О, книжки! Так и знал, так и чувствовал... можно взглянуть?

У Томаса Мардармонта был приятный голос, тонкий музыкальный слух, но начисто отсутствовало чувство такта. Вытащив из котомки увесистый томик, он громко запел:

— Повесил свой камзол на спинку трона некромант... Костлявою рукой раскрыл запретный фолиант, — открыв книгу на первой странице, он вчитался и замолчал.

Гудж глубокомысленно смотрел на башенные часы без стрелок. Волшебница обязана была появиться с минуты на минуту.

— Тьма! Здесь написано «Уаловите свое руки», и дальше совсем неразборчивая белиберда, — объявил наконец Томас. Костик лишь отмахнулся:

— Эту я не читал. Наверное, на староманирийском... а где наша Шноррел?

— Опаздывает? Не узнаю Наумбию, — Кёрт почесал светлый вихор. — Обычно она загодя приходит, чтобы ждать остальных с недовольной физиономией!

Олг вздохнул, размышляя, как объяснить остальным: волшебница час назад возле северных ворот города отдала ему тонкий конверт с указанием открыть, если она не появится на площади к четверти первого, и широким шагом ушла в сторону горизонта.

На миг стало тихо, а потом что-то звякнуло. Дверца часовой башни со скрипом отворилась, и скрюченный старикашка почтительно выпустил наружу Наумбию Шноррел — взволнованную, но довольную.

— Получилось, — сказала она, утирая испарину.

— Чё у тебя там получилось? Часы починить? — скептически уточнил Батлер.

— Почти, — кивнула волшебница. — Расскажу позже, а пока... пойдёмте в кабак!

Кэррот бросил на неё взор, полный уважения.

— Пойдём. Есть тут одна попоечная, как её... «Аквилан»!

— Какое-то тарбаганское название, — слабо улыбнулся Констанс.

И все семеро побрели по захламленной мостовой Нового Бедлама, обсуждая свежие новости. Олясин пребывал в добром расположении духа, ибо военные сообщили: наступление произойдёт через пару дней. К тому времени дожди кончатся, и дороги успеют подсохнуть. Он был рад, что Изваров вернулся в строй, и теперь Воины Хаоса смогут выйти на битву полным составом; наконец-то вольные нейтралы широким фронтом пойдут на врага под бой барабанов, как Кёрт всегда и мечтал! Осталось пройти предварительную подготовку в кабаке. Они думали позвать на пир Короля, но непьющий Медляк пропадал в армейском госпитале. Халямбус же отсыпался после ночных бдений с кистью и валиком.

Томас похвастал, что дособирал свой ходячий доспех и уже испытал его на пустыре, но Наумбия попросила пока повременить с применением: после недавних засад Слуги Порядка землю рыли, силясь отыскать внутренних врагов. Роггардские технологии наверняка вызвали бы у них массу ярких эмоций и сподвигли принять крайние меры: например, наябедничать в Охранку.

— Ладно, пусть мой шедевр дожидается своего часа, — разочарованно вздохнул Мардармонт. — У хозяйственного некроманта всегда должен быть запас скелетов в шкафу!

Услыхав слово «шкаф», Наумбия посмотрела на него с подозрением.

— Намби, а что ты такая смурная? — тут же сфамильярничал Кэррот.

— Да вот что-то не выспалась. У меня под матрасом оказалась сухая горошина.

— Ну и что, мы вообще на камнях раньше спали... ты серьёзно, горошина?

— Мешала мне не она, а крысы, которые всю ночь пытались её утащить!

— Подождите, — призвал друзей Костик. Он по-прежнему беспокоился; казалось, они упустили какую-то важную мелочь. — Пока мы не надрались, давайте подытожим, что нам известно про самое главное... Про Хаотический Заговор.

Едва он произнёс эти слова, по мостовой и по крышам домов забарабанили крупные капли. Небо набрякло тяжёлыми тучами. Укрытий здесь не было, и они поспешили по улице, спрятав руки в карманы, втянув головы в плечи. Лишь Наумбия раскрыла над собой кривой и дырявый зонт — судя по всему, где-то добытый с боем.

— Ну а что нам известно? — на ходу повернулся Кэррот. — Двести девяносто семь... с половиной... лет назад произошёл Гигаклазм, и тогда в мир пришёл Хаос, так? Ну, сперва он был просто разгулом стихийной силы. Кое-где появились зоны энтропийного заражения, где хаоса было побольше. Ещё его вызывали магически — так умели роггардцы, вспомним долину в Варголе. Ай!

Перед ним с карниза хлынул поток воды и посыпалась черепица. Костик назидательно поднял палец, игнорируя текущие в рукав струи.

— Да, но двадцать четыре года назад началась первая Война Хаоса. И кто-то недобрый стал эту стихийную силу целенаправленно применять. Тогда хаос снова обрушился на территорию Обитаемых Земель, принёс много ущерба и горя, хотя это тоже пока не выглядело продуманным нападением.

— Я тогда ещё не родился, и точно ни при чём! — крикнул Томас из-под цилиндра.

— Полагаю, важно помнить, что хаос сам по себе не несёт ни добра, ни зла, но помогает превращать одно в другое, — добавила Шноррел. — Он аморфен. Это движение во все стороны сразу, без чёткого вектора.

— Не враждебная сила, а врождённая слабость, — пробурчал Броки, припомнив надменные речи Рандира Кводда. Изваров повернул капюшон к Наумбии.

— Точно. Бесформенный хаос неуязвим. Но для направленного нападения нужен хоть какой-то порядок, контроль! Вектор атаки. И здесь появляется уязвимость. Вся соль в том, чтобы перехватить этот вектор, развернуть, чтобы хаос сам разрушил попытки контроля, вернулся в аморфное состояние.

— Сорвался с ярма, — задумчиво произнесла Фириэль.

— Да! Так в первую Войну маги проектом «Локализация» создали Замок Хаоса, и его же разрушили. Так работают Резонаторы, которыми мы подрывали Рунные Столбы...

— Враг сам вкладывает нам в руки средство к своему уничтожению, — изрёк Гудж.

Порыв ветра бросил им в лица целый сноп дождевых капель. Зонтик Наумбии скрипнул и вывернулся наизнанку. Она отшвырнула его в проулок. Костик продолжал:

— Но теперь-то мы знаем: за этим кто-то стоит, используя хаос как оружие. Столбы и Гарстан — не случайные вспышки, а спланированные операции, хотя об этом умалчивали, дабы не порождать паники.

— Ну, и ещё двадцать четыре года назад к нам через Арку явился главный кукловод, известный как Сборщик, — фыркнул Олясин. — Который все эти годы шпионил, искал подручных, тень наводил на плетень...

Слева между домами открылся пустырь, поросший кустарником, посреди которого угрюмо стояло облезлое круглое газебо.

— Давайте-ка в этой беседке укроемся, — предложил Мардармонт. И они пошлёпали по мокрой траве под навес. Поддерживающие его колонны были испещрены руническими надписями и пиктографическими изображениями непристойного характера. Пол усеивали осколки бутылок и глиняные черепки. К оградке крепилась окислившаяся бронзовая табличка: «Сквер скверны».

— Но зачем это он? — продолжил разговор Батлер. — Для чего Сборщик сеет хаос?

— А зачем солнце греет землю? Зачем ветер качает деревья?

— Погоди, Кёрт, — Костик стащил капюшон. — Важно понять, кто наш враг. Мы знаем, что и первая Война Хаоса, и явление Рунных Столбов начались в День Касания, когда противоположную сторону планеты заливали потоки магической энергии. Значит, наши противники там...

— Ну и ясно: там царство полнейшего хаоса, который ненавидит Сизию и стремится её уничтожить. Вот и засылает своих эмиссаров!

— Вам не кажется, что царство полного хаоса не смогло бы устроить столь хитрые планы? — поднял бровь Томас.

— Может, всё наоборот, — пробурчала Наумбия. — Там стремятся построить строгий порядок, а накопленный хаос, как мусор, выбрасывают соседям... их можно понять.

— Вот хламыги, — прокомментировал Броки, отжимая промокшую бороду.

Томас Мардармонт улыбнулся и поведал мокрой компании об авантюре, кою он провернул в Тарбагании. Некий зажиточный купец взвинтил цену на особняк в Висполе. Но потом оказалось, что в доме кишмя кишат мошки, клопы, тараканы, короеды, ковроеды и прочая дрянь, и изгнать их не удалось никакими экзорцизмами. Пришлось продать дом за бесценок. А купившие его лица щедро вознаградили молодого некроманта за умелое применение феромонов назойливых насекомых.

— Да, наглядный пример, — согласился Олясин. — Тогда получается, им нужна наша территория. Может, все Обитаемые Земли! Ведь без внешней подпитки энтропийное заражение, как мы знаем, ослабевает со временем, выравнивается. Может, в этом и план — потравить нас, зачистить, а на следующий День Касания самим сюда переселиться?

— Поскрёбыши шестиногие, — возмутился гном.

— О да, Кэрри, я тоже склоняюсь к этой гипотезе, — Мардармонт посерьёзнел и огляделся по сторонам. По ржавой крыше газебо всё так же лупили капли дождя. — И ещё, кажется, догадываюсь, кто конкретно нам угрожает. Восславим царствие чумы!

— Не темни, — попросила Шноррел.

— Не темню, дорогая, только сгущаю краски! Друзья, вы когда-нибудь слышали о колдовской стране Лангемании?

Что-то громко ударило в крышу беседки. Шлёп, шлёп, бам! Воины Хаоса оглянулись — с неба вместе с дождём на пустырь и на мокрую мостовую посыпались рыбы. Некоторые тут же заплескались в разлившихся лужах.

— Сегодня на ужин уха! — обрадовался Кёрт. Изваров вдохнул и сказал:

— Лангемания — одна из крупных стран Старого Мира. То есть существовала до Гигаклазма, и да, находилась на противоположной стороне планеты. Слышал байки о ней, но не углублялся: думал, белиберда. Томас, что именно ты о ней знаешь?

— Самое главное. Затаите дыхание! После конца света Лангемания одной из первых освоила магию. Раньше манирийской Теократии! Говорят, лангеманцы строили летающие корабли, но потом у них началась война с небезызвестным Кволтом. Развесёлая панихида...

— Погоди, газ тебе в канарейку, — сварливо возразил Батлер. — Кволт же здесь рядом был! Вон, у вас в Тарбагании многие потомки кволтцев, это даже по болтовне ясно.

— Ты прав, мой маленький гном! И даже прибрежный городок Штой на самом деле зовётся Штойкампфенгегенвассерундшрульц, только в Обитаемых Землях уже не осталось людей, способных выговорить это кволтское название. Мрак, ужас, кошмар... Но загвоздка вот в чём: до раздробления мира Кволт был мощной империей, у которой хватало колоний по всей планете! И одна из них была на нашем севере.

— Так, вернись к Лангемании! — погрозил кулаком Кэррот. Падающая с неба рыба сменилась жабами и лягушками. Иные даже успевали квакнуть на лету. Батлер загрустил.

— Ах, да! В ходе жестокой войны с Кволтом лангеманцы применяли разнообразную магию, и в итоге испоганили собственные земли так, как не смог и конец света...

— Откуда ты знаешь? — удивилась Наумбия.

— Вспомни волшебный Аквонамор! Лет так двести назад, когда он был ещё мелким рыбацким селением — из моря пришла дева-русалка Ауриэль. Она помогала местным жителям, став затем их святой покровительницей. Так вот! Родилась Аури в Лангемании, в питомнике, где велись эксперименты по направленным мутациям людей, представляешь? Потеряв всех родных там во время войны, сумела проплыть вдоль побережья в обход аномалий — аж через полсвета! И рассказала, что видела. Завещала тарбаганцам не воевать, но, конечно, тут уж её не послушались...

— То есть Лангемания тогда испортила собственные территории, а сейчас пытается испортить наши? Логично, — Олясин почесал щетину на подбородке. — Но чего они ждали два века? Вдохновения?

— Может, совсем невмоготу стало или вновь натворили чего, — предположил Броки. — Иль внезапно ресурсы закончились. Такое бывает...

— Может, они только сейчас восстановились и разработали технологии, — развёл руками Изваров. Наумбия поёжилась и негромко добавила:

— Или, может, они лишь недавно узнали про нас...

— Ладно, хватит, — махнул рукой Кэррот. — Это как до хрипоты спорить, из-за чего случился Гигаклазм! Ну случился и случился, что бубнить-то? Триста лет уж прошло.

Что-то с грохотом вдарило по крыше беседки. Ржавая жесть не выдержала, и с водою внутрь шлёпнулся бесформенный, крупный, косматый предмет.

— О, да это ж бобёр! — вытаращился Батлер. — Здоровенный какой, бедолага!

— Так, давайте отсюда пойдём! — не выдержала Шноррел. — Я могу ненадолго создать купол; поняла, как Медляк это делает...

С третьей попытки у неё получилось надуть над их головами тонкий, почти прозрачный волшебный пузырь, по которому гулко лупили капли. Воины Хаоса в едином порыве помчались к попоечной, расплёскивая грязную воду сапогами.

— Но тогда наша борьба безнадёжна! — прокричал Констанс. Мокрая псина шарахнулась от него в щель забора. — Нам не победить, пока сражение идёт на нашей территории. Мы не можем до них добраться, каждая победа — лишь временная...

Гудж хотел возразить, что вся жизнь и так борьба, и вечных побед не бывает. Но лишь прорычал что-то неразборчивое. Фириэль толкнула его кулаком в плечо из солидарности.

Шноррел шагала сосредоточенно, силой воли удерживая над собой защитный пузырь. Затем резко повернулась к Изварову:

— А может, их цель — не дать нам развиться до homo magis?

Томас зааплодировал, а волшебница продолжала, дивясь собственной догадке:

— Сам подумай! Фраппер верил, что вторжение хаоса — выбраковка не-магических особей, ведь обычные люди от роста энтропии или погибают, или становятся одержимыми. Маги всегда хаос-нейтральны; у них есть выбор стать носителями Хаоса или остаться собой. Но пока они в меньшинстве, их с большой вероятностью перебьют одержимые, ведь они сразу бросаются на не-хаоситов. То есть гибнут все.

— Пустотная ветрянка! — восхитился Мардармонт. — То есть одиозные лангеманцы хотят уничтожить нас, пока мы не сделались слишком сильными?

Костик задумчиво потёр лоб:

— Ещё Шуга нам говорил: с каждым поколением магов всё больше. И когда у нас все, ну хотя бы большинство будут магами, хаос станет нам нипочём.

— Предлагаешь убить всех не-магов? — выпятил губу Батлер.

— Соблазнительный план, но он не сработает, — засмеялся Томас. — Вы мне сами рассказывали, что при достаточном росте энтропии ваша нейтральность трещит по швам. Так? Маги и другие мутанты вроде гномов, отдельных оркоидов и моей мамочки — лишь немногим лучше других защищены от воздействия хаоса.

Шноррел покачала головой, и купол над ней дрожал в такт.

— Всё равно это небезнадёжно! Нужно просто держаться, и наши потомки станут сильнее. Главное, всем оставаться людьми.

— И кстати, враг явно не всемогущ, — отметил Олясин. — Потому что всемогущему врагу не было бы нужды засылать этих мелких вредителей.

— Значит, нам, вернее, вам — надо лишь не уничтожить себя самостоятельно, — надменно добавил Батлер. — Потому что отнюдь не все беды приходят от Хаоса!

Некромант просиял, моргнув попеременно карим и зелёным глазами:

— Может, весь этот ужас, мор, смерти, безумие — для того, чтобы мы осознали, насколько важны дружба, любовь и семейные ценности?

— Ну конечно, — широко ухмыльнулся Олясин. — Я всегда об этом догадывался!

Купол, звякнув, исчез; к счастью, трупы животных закончились. Только струи дождя, на которые Воины Хаоса не обращали внимания. Изваров оглянулся на друга детства:

— Помню, Мария спрашивала, какую мы видим мораль у гарстанской истории...

— Она так про каждую спрашивала.

— А, неплохо. И какая же нынче мораль, Кёрт?

— Да какая мораль, одна болтовня. Надо думать о главном! Вот разрушим через пару дней логово Хаоса, исполним великое предназначение, и тогда уж поговорим о морали.

В попоечной оказалось влажно и жарко, словно в ненасытной утробе исполинского чудища. В душном зале шумела различная шваль вроде маркитантов, походных жён, местных жителей и хаос-нейтралов: воинскому контингенту запретили употреблять алкоголь перед готовящимся наступлением. Семеро воинов хаоса сразу же отыскали знакомых — за массивным дубовым столом цедили спиртное бойцы «Жидкого Шёлка» Изидор, Контур, Мамаша Рю и Федот Горнист.

Помянув павших товарищей, вольнонаёмники разговорились о злободневном.

— Святош видели? — спросил Контур. — К нам приехали представители обеих конфессий, лечат да проповедуют потихоньку.

— Только их не хватало, — проворчал Батлер, до сих пор не простивший церковникам поход за упавшей звездой. — Стыд и шлам, экзорцизмы их на живоглотов не действуют!

— Это правда, — кивнула Мамаша Рю, ероша рыжие кудри. — Но они заряжают оружие силой порядка, и от этого оно вроде становится надёжнее. И ещё мы купили в аптеке святой воды из Азиро, рекомендую...

— И что с ней нужно делать?

— В крайнем случае вы можете её выпить.

— О да, выпить мы можем, — одобрил Броки, влив в себя шкалик.

— Честно говоря, смущает меня предстоящее наступление, — признался Констанс. — Ведь наш враг сейчас словно зверь, загнанный в угол.

— Может, этого он и добивается, — возразил Кёрт. — Чтобы мы все боялись заранее!

Долговязый Контур пожал плечами:

— Народ на взводе сейчас, всюду видит опасность... читали, в Харлоне скандал был на вернисаже? Одного художника обвинили в распространении хаоса, думали, он посетителей выставки одержимыми делает. А потом оказалось — просто картины настолько ужасные, что у людей кровь из глаз и неконтролируемая истерика начинается.

Федот Горнист громко икнул.

— Это да, все на нервах, — насупился Броки. — Вон, на днях предложил свою помощь гномам-пушкарям в ремонте лафета... так они стали высмеивать мои рабочие компетенции! А один плохо отозвался о нашей команде. У меня был выбор: дать обидчику в морду или уйти. Я немного подумал, дал в морду и быстро ушёл.

— Да, мы всюду чужие, — пробурчал орк Изидор.

— Не печальтесь, друзья, — обнадёжил компанию Томас. — Рано или поздно каждый найдёт, наконец, свою нишу в городском колумбарии...

— Как король Даромир! — рубанул Горнист, снова громко икнув. — Вы не помните, кто там ещё вошёл в Комитет Спасения Порядка? Королевский доводчик двери? Почётный держатель государева стульчака? И куда эти люди поведут Сизию?

— Федот, потише, — Контур толкнул его локтем. — А то Слуг накликаешь.

— Эти межеумки не ходят в такие места!

Обострённым чутьём Костик понял, что к ним кто-то приближается, и обернулся. Это оказались коллеги из Альянса Нигилистов: колдун Войлок в остроконечной шляпе, Матильда с двуручным мечом за спиной и старый приятель Бодряк.

— Какая встреча! — обрадовался бывший налётчик. — Сплошь знакомые лица!

— И вам добрый день, — пожал ему руку Олясин. — Как прозябаете?

— Ничего, тилибонимся! Ждём заключительной битвы. Мы по делу, как раз думали весточку слать, а вы здесь собрались... Предложение вашим командам.

Остальные уставились на Нигилистов. Войлок снял шляпу и заговорил хриплым голосом, шевеля кустистыми бровям:

— Есть местечко к востоку отсюда: Архим, может, слыхали? Километрах в двадцати выше по речке, одно из крупных химических производств Нового Бедлама. В недавнюю вылазку смотрим — там хаоситы копаются. Видать, нужно им что-то для козней... Мы решили их там подловить да уделать, пошли к Слугам Порядка, но те отказали — дескать, сражение на носу, некогда с вами шариться, сами разбирайтесь.

— Сволочи, — отчеканила Матильда.

— А мы и не против! — ухмыльнулся Бодряк. — Куда они пешком топают, оттуда мы в карете едем! Вояки дозор наш санкционировали, теперь предлагаем вам присоединиться. Идём завтра посветлу, чтоб всё успелось.

Пока он говорил, Изваров развернул карту региона и отыскал на ней Архим.

— Что там делали? Переработка нефти? Очистка руды? Производство кислоты и взрывчатки для горного дела? Есть предчувствие, что это довольно опасное место.

— Более чем. Силы зла в тех краях властвуют безраздельно, — закатил воспалённые глаза Войлок. — Глупо даже пытаться туда лезть, шансов выжить там очень немного.

— Мор и оспа! — захлопал ресницами Томас. Бодряк ткнул в карту пальцем:

— Но мы всё же рассчитываем ворваться туда, накидать хаоситам горячих и вернуться обратно. С вашей братской да сестринской поддержкой!

— То есть там могут быть разносчики хаоса? — уточнил Кэррот. В этот миг им, помимо любви к приключениям, двигал шкурный интерес: за нейтрализацию Мороки и Герца уже посулили вознаграждение, и Олясин был не против увеличить счёт.

— Они там постоянно шныряют, — заверил налётчик.

— И наверняка вы рассчитываете нарыть там какой-нить хабар? — поднял голову от стола проницательный Горнист. Многие нейтралы знали, что выходцы из «Раздора» не брезговали ситуативным мародёрством.

— Не без этого, — прохрипел Войлок.

Воины Хаоса пошептались и постановили, что поддержать коллег — дело правильное. Представители Жидкого Шёлка связались с Дальвегом и тоже решили присоединиться. Наумбия сообщила на ухо Мардармонту, что обычно склонна жалеть идиотов, а не помогать им, но тут одного без другого не выйдет. Получалось, как Кёрт и хотел: нейтралы плечом к плечу идут на врага без надзора армейских начальников... теперь главное — избежать новых засад. И, конечно, вернуться к началу решающей битвы.

— Эй, робяты, мне кто-то могёт подсобить? — на весь зал крикнул одутловатый мужчина в промокшем дорожном плаще. — Надоть шкворень отремонтировать...

— Так, нет, — Батлер нахмурился и отвернулся.

— Ох! — вдруг вспомнил Констанс. — Я же книги забыл отнести, да они и промокли...

— И расслабься теперь, — посоветовал Кэррот. — Если мы победим, будет время их просушить и вернуть. Если мы проиграем... будет уже не до книжек. Попрошу наливаек смешать «Кровь Тополей». Взять тебе порцию?

Они вышли из города утром, и к полудню оказались недалеко от Архима. Дождя не было; день выдался сухой, тёплый. Ветер то затихал, то порывисто дул с новой силой. По белёсому, выгоревшему небу неслись дикие табуны облаков. Дорога — разбитая, испещрённая глубокими лужами — тянулась по редколесью вдоль южного берега реки Непойманной. Обочины поросли буйной травой и репейником.

— Интересно, — не удержался Констанс. — Ниже по течению Новый Бедлам, а здесь в реку химические отходы сливают?

— Так без этого, эх, был бы курорт, а не каторга, — резонно ответил бывший ссыльный по кличке Кикимырыч.

Четыре десятка хаос-нейтралов в грязных плащах и потускневших доспехах остановились возле развилки дорог. Левая шла к Архиму, сараи, амбары и низкие башни которого проглядывали за деревьями. Правая по дуге уходила на юг через лиственный лес.

— Вот оттуда сюды они ездют, — отметила арбалетчица Нигилистов, указав на свежую колею. По следам выходило, телеги частенько возили в Архим и обратно.

Лидер Альянса Нигилистов Безымянный развёл могучие руки в паутине татуировок.

— Здесь разделимся. Мы пойдём в Архим, как и собирались — а вы нас прикройте, пожалуйста, с южного направления. Если что, мы отправим сигнал. Но, чур, только не расслабляйтесь: противники рядом.

— И чтоб всем фартануло! — со значением произнёс Бодряк.

Альянс Нигилистов рассредоточился на местности и двинулся к постройкам, а Жидкий Шёлк с Воинами Хаоса, в сумме шестнадцать бойцов, побрели вдоль дороги.

— Что вообще хаоситам понадобилось на химпроизводстве? — недоумевала Наумбия. — Как-то это для них даже слишком хозяйственно.

— Мы ж не ведаем, что они вытворяют в своих укреплениях! — Томас поглядывал на крадущихся впереди Гуджа и Фириэль. — Но, возможно, тайное станет явным...

Костик резко поднял ладонь. Все замерли. Лес молчал, но откуда-то впереди донеслось утробное мычание була.

— Подпустим поближе, — шепнул Дальвег Шорр. Кэррот коротко кивнул. Нейтралы рассеялись по обочинам и затаились в траве. Костик достал топор. Батлер вынул бутылку с горючкой. Фириэль положила стрелу на полочку блочного лука.

За изгибом дороги возникло движение. Пара заражённых хаосом булов — распухших, в тёмных пятнах и с множеством лишних рогов вдоль хребта — тянула открытую повозку, на козлах которой сгорбился человек в лохмотьях. За первой телегой вторая. И третья. Порожние, в каждой по одному возничему.

Нейтралы ждали, слушая приближающиеся стоны колёсной оси. Больше никого на дороге не было. Пора.

Возницы погибли мгновенно, сбитые с козел магией и снарядами. Булы шли, как во сне, не заметив потери, пока Гудж с Контуром, выскочив на дорогу, не остановили повозки.

— Ярмо отцепим, — предложил Кэррот, — колёса сломаем!

Так и сделали: что-что, а ломать у них получалось. Шестеро булов бесцельно разбрелись по обочине. И вот тут карауливший дорогу Констанс почуял неладное. Насекомые; мухи, комары, жуки, осы и шерстни дружно слетались со всех сторон. Будто кто-то их звал. Повернувшись, он сфокусировал взгляд и ощутил, как внутри ёкнуло: в тени под ветвями светлым пятном с провалами глаз проступало лицо, которое он уже видел.

Воздух заполонило жужжащее облако. Направляемые вражеской волей твари кинулись на хаос-нейтралов; всё происходило стремительно, почти одновременно.

Гудж катался в траве. Фириэль заметалась так, что виделся только размытый силуэт. Кэррот орал экзорцизмы, рубя воздух мечом. Костик попытался отбросить рой телекинезом — напрасно, как дуть на лесной пожар. Устинья и мамаша Рю с криками бросились назад по дороге. Вьюнишка выпустил струю огня, едва не спалив Горниста. Дальвег хищно махал руками, убивая противников по одному. Батлер спрятался за Наумбию, а та выставила перед собой купол. Насекомые кинулись, облетая его, нещадно кусая и жаля.

Спас всех Томас. Некромант замер, картинно прикрыв ладонью глаза, а потом сорвал цилиндр жестом фокусника и пронзительно закричал:

— Прочь! Прочь! Вы свободны!

Как ни странно, это сработало. Рой тотчас же развеялся, жужжание стихло. Лишённые управления бестии разлетелись по своим делам.

— Их хозяин был там! — указал на лес Костик. Он почти не пострадал, в который раз выручило проклятие: насекомые не сумели пробить окостеневшую кожу.

— Поймаем этого гвидона! — орал обожжённый Горнист, размахивая тесаком.

— Погоди! Все живые? — завертел головой Дальвег.

Фириэль вылезла из кустов, стряхивая с себя раздавленных насекомых — её выручило проворство. Гудж поднялся с травы, кивнув в сторону подошедшего Изидора:

— На нас их укусы не очень-то действуют.

Кёрт осел, издав сдавленный хрип. Наумбия вскрикнула: сплошь покрытый пятнами, Олясин опухал на глазах, краснея и задыхаясь.

— Аллергический приступ с отёком! — осознала волшебница. — Костик, что делать?

— Я... не знаю, — Изваров схватился за гребни на черепе. Наверняка шерстень какой-нибудь мутировал под воздействием хаоса, и простая целебная магия тут не спасала. Даже Медляк замер в растерянности. — Томас?

Некромант покрутил головой. Отравлять он умел, а бороться с отёками — нет.

Тщедушный Дальвег вынул из сумки и протянул Костику свёрнутую трубкой бумагу.

— Это Свиток Противоядия, должен сработать!

— Спасибо, мы очень... — Изваров бережно принял ценную вещь.

— Взамен, Мардармонт, попрошу рассказать мне, как ты с насекомыми справился, — анонсировал Шорр. — Я учился по роггардским книгам, но...

— Мои предки их составляли, — некромант снял цилиндр и поклонился. — Я расскажу.

«Жидкий Шёлк» поспешил за носителем хаоса, а Констанс развернул свиток и похолодел, осознав, что не может разобрать ни единого слова.

— Знаменитый лекарский почерк, — Томас грустно прикрыл ладонью лицо. — Его не расшифруешь без долгих лет практики...

Кёрт почти не дышал. Тело дёргалось в спазмах, глаза закатились. Наумбия отняла у Изварова свиток и пробежала взглядом по убористым строчкам линий и закорючек. Без толку! Свиток был, несомненно, волшебным, но использовать его она не могла. Слёзы выступили на глазах, пальцы дрожали.

— Дай попробую, дай попробую, — монотонно заговорил Медляк; встрепенувшись, волшебница протянула ему пожелтевшую рукопись. Увалень шагнул к Олясину, поднёс Свиток к глазам и забормотал неразборчиво, бегая взглядом по строкам. Мировой эфир завибрировал мощным магическим импульсом; всё вокруг будто бы озарило солнечное сияние, подул ветер, и ветви деревьев затрепетали. Костик глянул на Кёрта, и не поверил глазам: отёк спал, пятна бледнели, и авантюрист не без труда, но вдохнул полной грудью.

Свиток Противоядия в больших руках Медляка потемнел и рассыпался пеплом. Сама не своя, Наумбия порывисто обняла его и стоявшего рядом Констанса.

— И меня не забудьте! — вскричал Томас, подскакивая к ним сбоку. Батлер, Гудж и Фириэль помогли Кэрроту подняться на ноги, и он улыбнулся, приоткрывая глаза.

— Вас бы так и нарисовать, камрады, — шмыгнул носом Халямбус. — Хорошая, годная иллюстрация классовой солидарности.

Им потребовалось ещё несколько минут, чтобы отдышаться после атаки. Отряхнулись, прижали к укусам примочки, столкнули телеги с обочины. Дорога была пуста, а семёрка бойцов «Жидкого Шёлка» пропала, как в воду канула. Мысленные сообщения посылать не спешили: считалось, что хаоситы научились их перехватывать.

Дневное затишье нарушил раскатистый хлопок со стороны Архима, будто лопнуло что-то большое. Лязг и грохот, словно от груды упавших стройматериалов. Прочий шум, неразборчивый на расстоянии.

— Пойдём же! — призвал оклемавшийся Кэррот. Он стыдился своей неожиданной уязвимости, смерть от укусов насекомых виделась ему недостойной. Заметив, что остальные колеблются, Олясин пояснил:

— Нигилисты обещали подать сигнал. По-вашему, это не он?

Под ногами шуршало душистое разнотравье, кобылки сигали в разные стороны. Выйдя из-под раскидистых крон, они оказались на скате холма, с которого открылся вид на промышленный центр.

Амбары, увитые ржавыми трубами. Груды шлака и химикатов под навесами. Телеги и ящики, проклёпанные резервуары с водой. Бочки из дерева и металла. Сараи с множеством дымоходов на просмоленных крышах. Приземистые башни газгольдеров.

Среди этой промышленной архитектуры чадило пламя, растекались дымящиеся лужи и сновали живоглоты — аж пара десятков. На глазах Воинов Хаоса кукловод с синей кожей метнул искру в приземистое здание. Взрыв обрушил фрагмент стены, раскидал кирпичи в стороны. Из пролома вылетело несколько стрел, синекожий упал и задёргался. Муты, толкая друг друга, полезли к открывшейся бреши.

Фириэль молча указала на проход меж постройками. Там спиной к ним стояла, следя за схваткой, громоздкая фигура в ржавых доспехах.

— Живьём его взять надобно, — Король сжал кулак в перчатке. Так их с Медляком и различали — один собран, осанист, другой сутул и рассеян.

Они двинулись к Архиму. Их ещё не заметили: безмозглые муты ломились в пролом, откуда в них били струи огня и кололо железо. Ржавый Воевода тяжело опирался на здоровенный зазубренный меч.

— Доспехи и вправду заговорённые, — прищурившись, на ходу подметил Томас. — Что применим, друзья?

Батлер извлёк из кармана спутанную цепь с грузами. Гудж смотал с пояса аркан. Костик мысленно перебрал содержимое ранца: бинты, сухари, пузырёк маниака, детектор... стащил лямку с плеча и вынул бутылку купленной по совету Мамаши Рю святой воды. Она точно заряжена силой порядка. Вдруг сработает?

До построек осталась лишь сотня шагов, когда из сухих сорняков выглянула невысокая, по пояс, утыканная гвоздями ограда — наверное, от дикобразов. Увлечённый распутыванием цепи Батлер налетел на неё и упал. Доска треснула. Захрустело стекло; в грязи под забором валялись битые колбы. Ржавый Воевода неуклюже повернулся на шум.

Шлем у него был закрытый, с несколькими ассимметричными дырами, как от ударов клевцом — и не там, где находятся глаза у обычных людей. Но он всё равно издали разглядел Воинов Хаоса и угрожающе занёс меч.

Костик разбил бутылку о его шлем. Святая вода, пузырясь и шипя, залилась внутрь. Сработало. Хаосит отшатнулся. Полоснул наотмашь мечом, но Изваров телепортировался ему за спину. Пнул под колено. Воевода рубанул с разворота. Костик еле успел отскочить.

Остальные бежали к ним по иссохшей траве.

Ржавый Воевода оценил обстановку и попёр на Констанса, перекрывшего отступление. Изваров подпустил поближе и ударил телекинезом, отбросив его на пару шагов. Хаосит гулко, яростно заревел.

В двух шагах от них, на стене дощатого сарая, открылся сияющий перламутром портал. Из него, как из омута, с влажным хлюпаньем вынырнул уродливый мут с щупальцами вместо рук. За ним лез другой, весь заросший иголками.

Звонкий стук. Портал исчез. Гудж ещё раз огрел Ржавого кирпичом по затылку, и тот рухнул на одно колено. Костик увернулся от живоглота со щупальцами, перепрыгнул корчащуюся на земле половину второго, с иголками, и переместился к своим.

— Сейчас остальные сбегутся, — задыхаясь, пробормотал он. Кружилась башка.

Фириэль молча вбила в хлюпающего мута пару стрел, а Наумбия вжарила молнией. Халямбус в прыжке махнул острой саблей — отсечённое щупальце, извиваясь, ударило в стену. Они вместе добили чудовище, но, судя по тяжкому топоту, приближались другие.

Кэррот с Гуджем схватили Ржавого Воеводу за плечи, стянули арканом, а Король, подойдя вплотную, устремил жёсткий взор в смотровые отверстия шлема. Воины Хаоса прежде не знали его таким напряжённым и яростным.

— Отвечай, ты сумеешь открыть портал в моё королевство? — грозно спросил владыка. — Мне нужно домой. Поможешь, и я сохраню тебе жизнь, слово государя!

Ржавый Воевода гулко, безрадостно рассмеялся и проговорил:

— Да меня только так научили...

Позади них возникло перламутровое сияние, из которого лезли сразу три живоглота. Батлер завизжал и с размаху ударил Воеводу в затылок клювом кирки. Носитель хаоса дрогнул всем телом и обмяк. Портал тут же исчез.

— Мёртв, — Король обречённо опустил голову.

Муты вывалились в проход между зданиями. Порезанные, обожжённые — но полные сил, жуткие и громадные. Они были уже совсем рядом, когда путь им заслонил взбудораженный человек в чёрном фраке.

— О, теперь-то я чувствую, что вами движет, кадавры! Какие вы... аппетитные...

Живоглоты замедлили шаг, заворочали головами. А затем кинулись друг на друга, хватая, царапая и вгрызаясь — два, три, а потом и все восемь. Наступление превратилось в жуткую кучу малу, возле которой плясал радостный некромант:

— Так! Грызитесь, родные! Больше хаоса! Никакого порядка!

— Это... ловко, — похвалил Костик, стараясь не слышать утробные хрипы и жадное чавканье ненасытных чудовищ.

— Тёмные времена требуют тёмных таинств, — отсалютовал Мардармонт.

Оставив врагов пожирать друг друга, Воины Хаоса бросились к центру сражения, оббегая тела, дымящиеся воронки и едко пахнущие лужи. Впереди с грохотом разлетелась на доски горящая стенка амбара. Пылающие головни фейерверком брызнули в разные стороны. Несколько человек выбежали наружу. За ними ковылял мут, рослый, как лошадь, сплошь покрытый лоснящейся слизью. Выскочившая из огня девица с двуручным мечом лихо срубила ему голову.

— Шикарный удар, Матильда! — весело крикнул Кэррот.

Воины Хаоса остановились и огляделись: живые враги кончились, поле боя осталось за бравыми хаос-нейтралами. Из укрытий на свет выбирались потрёпанные участники «Альянса Нигилистов», и что-то с ними было не так, уж больно тревожными взглядами они обменивались.

— Как вы? Все целы? — насторожился Констанс. Раненый в плечо Академик посмотрел на него с неизбывной тоской. Матильда ровно дышала, воткнув в землю перед собой меч. Покрытые копотью Кикимырыч и Войлок нервно переминались с ноги на ногу.

Наумбия проглотила слюну. Магичка Асет встала справа, за медным резервуаром. Лунго Жгучий, талантливый огнемаг из Восточья, выглядывал из-за угла слева. Тарбаганские стрелки Бутеноп и Глазенап навели с крыши тяжёлые арбалеты с взрывными болтами. Ещё несколько человек маячили позади с оружием наизготовку.

Из охваченного огнём ангара появился Безымянный. Одежда на нём обгорела, но серая кожа в татуировках осталась нетронутой. Он ступал лёгким шагом, исподлобья оглядывая коллег, и его грубый лик не выражал эмоций.

Воздух пах едкой гарью и звенел от невысвобожденной магии.

Воины Хаоса помалкивали, ожидая ответов. Прихрамывая, наперерез Безымянному выскочил сердитый Бодряк; заслонив собой Кэррота, он решительно заявил:

— Нет! Они нам помогли. Давай потолкуем!

— А что, собственно, происходит? — вежливо уточнил Олясин, держа кисть на рукояти меча.

— Происходит то, что опять всё пошло не по сраному плану, — отозвался Бодряк.

— Мы решили использовать золотой шанс, — низким голосом пояснил Безымянный. — Волей Хаоса нам досталась возможность отойти от дел, и я очень надеюсь, что вы не помешаете.

— В чём же? — поджала губы Наумбия, которой надоели недомолвки.

— Вы чё, неврубианцы? — возмутился Войлок.

— Кто-а? — не понял Броки.

— Неврубианцы. Древние полумифические создания, которые очень туго соображали. И поэтому вымерли!

— Мы сговорились выйти из этой крысиной игры, — растолковал Кикимырыч, трясущимися руками открывая фляжку с крепким бальзамом. — Убраться, эх, куда глаза глядят, чтобы далее жить другой жизнью.

— Бросить всё и сбежать? Дезертировать? — Кэррот гневно выпучил глаза. — Вы, оказывается, порядочные мерзавцы!

— Мы? Порядочные?! — искренне возмутился Академик.

— Мы же вместе сражаемся против хаотичного зла...

— Да, конечно, — пророкотал Безымянный. — Сражаемся и умираем... за перхоть с барского плеча. Ты не чуешь, что происходит? Обещали нам многое, да где теперь лошадь и всадник? Рано или поздно Хаос будет повержен, и от нас избавятся, как от лишних котят.

— Сволочи, — прошипела Матильда.

— Потому мы решили обогатиться да скрыться, — кивнул Бодряк. — Ведь важнейшим из искусств для нас является искусство добывать материальные ценности.

— Но герои так не поступают! — запротестовал Олясин.

— А мы антигерои, — Лунго Жгучий сверкнул жемчужными зубами. — Мораль, знаете ли, ограничивает...

— Нейросифилис, — ахнул Томас, — они мне нравятся!

Кэррот в сердцах потряс руками. Братство вольных нейтралов рушилось на глазах, и его это жалило посильнее мутировавших насекомых.

— Кёрт, братан, ты ведь помнишь, что эти уроды сделали с нашим Жмыхом? — Бодряк положил ладонь ему на плечо. — И никто не в ответе!

За неделю до этого бывший раздоровец Жмых получил стрелу в пузо. Слуги Порядка вытащили её и срастили рану, Жмых вернулся в Новый Бедлам, а ночью скончался от внутреннего кровотечения. На претензии его приятелей Слуги ответили, что произошла рабочая ошибка, а не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

— Верно, такое прощать нельзя, — сплюнул в лужу Батлер.

Олясин упёр руки в бока:

— Вы знаете, как я не люблю Слуг Порядка. У меня для этого не меньше поводов, чем у вас, вместе взятых! Но мы защищаем родную землю, и надо выбрать меньшее зло...

— Из двух зол всегда побеждает большее, потому что оно сильнее, — отрезал Безымянный, скрестив на груди могучие руки. — Когда Слуги Порядка и им подобные победят Хаос, они и окажутся бóльшим злом. И вся Сизия станет тюрьмой! Здесь нам уже делать нечего, да и не с кем.

Революционный художник Халямбус смотрел на него с уважением.

— Вас все знают, как достойную шайку, — Бодряк обвёл взглядом Воинов Хаоса. — И вот мы предлагаем: почапали с нами. Чем больше сила, тем больше месилова!

Костик сипло вздохнул:

— Так нельзя. Кругом люди страдают. А мы можем это остановить.

— Что бы ты ни делал, эх, страдания не прекратятся! — заявил Кикимырыч. — Лучше расслабиться и получать удовольствие.

— Ударим бесчестием и разгильдяйством по железным оковам порядка! — хохотнул Лунго.

— Кто не был в юности тупым баламутом — у того нету сердца! Кто не стал к старости трусливым приспособленцем — у того нет ума, — философски резюмировал колдун Войлок.

Многие беды в жизни Кэррота происходили главным образом потому, что он оставался не только героем, но и где-то в глубине души ещё и приличным человеком. Разрываться меж вольной волей и долгом родине было непросто. Поколебавшись мучительную минуту, он объявил:

— Да пропади оно пропадом! Поступайте, как знаете. Мы останемся здесь, но не станем препятствовать и не наябедничаем. Ведь так, друзья?

Наумбия молча кивнула. Костик пожал плечами. Гудж огляделся и произнёс:

— Свободные пусть остаются свободными. Силой мы их всё равно не удержим.

— Обойдёмся без драки. И можете не рассказывать, что задумали, — пробрюзжал Батлер. — А то вдруг нас потом будут пытать, и мы выдадим...

— Это будет уже только ваша печаль, — зевнул Безымянный. — Собираемся, пока новые кукловоды не заглянули на огонёк. Мы и так четверых потеряли.

Пока Нигилисты деловито сновали по разрушенному производству, Бодряк и раненый Академик поделились с Воинами Хаоса общими чертами своего замысла.

От знакомцев по каторге они прознали, что в Архиме занимались очисткой золота. «Цианирование, амальгамация», — со значением пробурчал Броки. И, как это бывает в сказочной Сизии, часть очищенного припрятывали. А когда в каторжный край вторглись подлые хаоситы, куча золота осталась трагично лежать в тайнике мёртвым грузом.

Что касается Альянса Нигилистов, то среди его участников давно зрели мятежные настроения. После ряда потерь из-за начальственного головотяпства нейтралы убедились, что для Слуг Порядка и вояк они останутся лишь ненадёжным расходным материалом, и решили вести себя соответственно. В Сизии назревала смута, в которой бывалые вольнонаёмники стали бы лишь разменной монетой, а им этого не хотелось. Потому Альянс и ухватился за «золотой шанс» — забрать золото и сбежать через горы контрабандистскими тропами на восток; где-то там, на скалистых брегах моря Штормов, их должна подобрать шхуна с чёрными парусами.

То, что Хаос тоже проявлял интерес к химическому производству, оказалось удобным поводом для вылазки. Нигилисты придумали сымитировать собственную гибель в Архиме с помощью взрывчатки с местных складов; Воины Хаоса и Жидкий Шёлк нашли бы дымящиеся руины и поведали командованию скорбную участь коллег. Внимание было приковано к южной части региона, и у дезертиров имелись все шансы бесследно исчезнуть.

Но, как писал пресловутый Йон Фолкер, «все совпадения со случайностью реальны»: хаоситы прислали подкрепление, и на Нигилистов напала свирепая толпа мутов. В схватке пали горбатый волшебник Конвульсий, громила Эллисон, опытный фехтовальщик Саблепих и субтильная чародейка Гюрза в лавандовой мантии; из оставшихся двадцати многие получили ранения, и помощь Воинов Хаоса пришлась как нельзя кстати.

— Да, не все доберутся до корабля дураков, — сумрачно подытожил Безымянный.

— Я подумал о том же, — сказал Костик, потирая ногу. — Вы там по дороге не передерётесь из-за богатства?

— Всяко лучше, чем драться здесь в нищете.

— Нам всё, кстати, не унести, — промямлил Академик, которому Медляк сращивал рваную рану плеча. — Тоже можете набить золотишком карманы...

Глаза Батлера загорелись и тут же погасли. Имея достаточно денег, можно было открыть мастерскую и приступить, наконец, к созиданию. Но... не в этих условиях. Не во время вторжения Хаоса. А вернуться в Новый Бедлам без коллег, но с мешками, набитыми золотом, было бы чересчур подозрительно.

Прагматичный Мардармонт предложил по пути прикопать чуток золота в каком-нибудь приметном месте у реки.

— Знаете, я привык находить чьи-то тайные клады, а своих не закапывал, — пояснил некромант. — Пора вернуть долг земле!

— Эге. Тем более, что мы всё тут взорвём, — поддакнул вылеченный Академик.

Кэррот тронул застывшего столбом Медляка за плечо.

— К Королю обращаюсь. Ты можешь отправиться с ними; им не помешает умелый целитель, в пути может быть безопасней, чем здесь. И потом, в дальних землях Восточья могут найтись чародеи, способные вернуть тебя домой.

— Они могут найтись и здесь, — хмуро возразил тот. — А бегство постыдно... Вы верны долгу и защищаете своё королевство, зная о его недостатках. Честь требует остаться с вами, ведь государя делает свита! Да и вам негоже без короля.

На том и договорились.

Павшим товарищам устроили огненное погребение; недоеденных живоглотов добили. Строение, где было припрятано золото, начинили взрывчаткой и подожгли, после чего быстро покинули территорию. Возле дороги к громоздящимся в дымке горам Воины Хаоса не без грусти простились с бывшими коллегами, и Альянс Нигилистов отправился в добровольное изгнание, унося набитые золотом вещмешки да походные ранцы. Тёплый пасмурный день клонился к закату. Содрогнулась земля; позади сдетонировала взрывчатка, но никто не оглядывался на поднявшийся над развалинами чёрно-огненный гриб. Команды продолжили путь в разные стороны, и вскоре двадцать мятежных нейтралов исчезли вдали.

— Вернёмся к нашему проклятому предназначению, — желчно усмехнулся Олясин. — Победим Хаос, а там будь что будет.

На обратном пути Батлер долго и важно рассказывал, что Алые горы назвали так гномы ещё до прихода людей — и не из-за закатных отсветов, гномы ведь не романтики, а из-за месторождений киновари, которая именно этого цвета. Соответственно, здесь, в Пирейских горах, киноварь тоже присутствует — а как раз из неё ртуть и добывают.

— А при чём здесь ртуть? — потерял нить Изваров.

— Эх ты, а ещё книгочей! Я про амальгамацию говорил, это метод очистки золота, когда ртутью руду смачивают...

— Мы склоняемся пред твоими знаниями, — перебил его Кэррот. — А вот мне занятно, что здесь понадобилось хаоситам? Наверняка ведь не золото!

— В Архиме хватало всего, — согласился Констанс. — Жаль, телеги порожние встретили, а теперь и подавно следов не найдёшь. Намби, есть вести от Жидкого Шёлка?

Волшебница покачала головой. Эфир вновь наполнился треском помех, связи с товарищами не было. Воины Хаоса продрались сквозь чащу к реке, где умылись и зарыли солидный мешок золотого песка под красивой раскидистой ивой. Томас уверял, что клад будет охранять дух убитого тут некогда зайца, но, похоже, дурачился. Фириэль с Гуджем молча сели на берегу и уставились в неторопливое течение вод.

— Костик, слышал? — облокотился на ветку Олясин. — Бодряк снял с Ржавого Воеводы шлем и узнал одного из начальников каторжной стражи. Должность дрянная, но хлебная. И с чего он решил стать носителем?

Костяной Человек потёр виски.

— Может, мечтал вести армию в бой, а запала хватало только осуждённых гонять. Хаос дарит иллюзию всемогущества, раскрывает потенциал — но потом ведь он всё забирает. И разум, и личность, и жизнь...

— Жаль, не успел считать остаточную информацию, — оживился Мардармонт. — Надеюсь, это не последний хаосит, с которым мы встретимся. У них такие запутанные, причудливые узоры в сознании... Шик, блеск!

— Да, они деградируют полностью. И действительно странно, какой тогда смысл переходить на сторону Хаоса? Должна быть какая-то логика.

— А нет логики, Кость... Люди — создания иррациональные.

— Кстати, о людях, — встрял Кёрт, ощущавший потребность выговориться. — Костик, я видел в городе майора Коргуна, с которым мы в Спаду гоняли. Теперь он полковник! Меня не узнал, ну да я и не лез обниматься...

— Странно. Коргун-то неплохой был. А я слышал от милиционеров, будто Хенрик, который из Хендры, сейчас тоже при деле: ополчение из запасников формирует.

— Во дела! Я думал, он где-нибудь пал смертью храбрых.

— Нет, всё ещё падает...

К ним поднялся Халямбус, с волос его капала речная вода.

— Камрады, я вспомнил расхожий сюжет. Раз у вас деспотия, монархия, а монарх почил в бозе — может, кто-то из вас станет новым правителем? А потом как запустит реформы, отдаст власть народу... Самое время. Кёрт, ты не планируешь стать монархом?

Король хмыкнул. Олясин кокетливо отмахнулся:

— Я, конечно, хотел бы вдруг оказаться наследником древнего рода или принцем в изгнании, но увы: я всего лишь ухватистый парень с фермы. И у нас есть другая задача... Была, по крайней мере, — он припомнил Альянс Нигилистов и враз помрачнел.

Тогда, на волне эйфории после сражения, Кёрт легко отнёсся к уходу коллег, а теперь его грызли досада и разочарование. Все картинки, что он навыдумывал, где вольные нейтралы, лихие да храбрые, пёрли в бой под величаво развевающимися флагами... Смех и слёзы, слюнявые фантазии. Неужели теперь Воины Хаоса остались одни? Надолго их хватит? И вообще, есть ли смысл в их борьбе? Если зло победят, а потом станет тухло, как Безымянный пророчил.

Остальные затихли, утомлённые вылазкой. Тучи с юго-востока заполнили небо, и вокруг потемнело. Над рекой разгулялся ветер, вода пошла зябкой рябью. Наумбия встрепенулась и предложила поторопиться, чтоб успеть к Новому Бедламу до ночи.

Они собрались и пошли.

По пути отряд не ослаблял бдительности, но вокруг царила вечерняя тишина, лишь душистые травы качались в движении воздуха. Лужи за день подсохли, и дорога сама стелилась под ноги. Прошёл час, другой. Темнота понемногу сгустилась, как дым, и заполнила всё окружающее пространство. Констанс шарил по редколесью усиленным чарами взором, но никто не скрывался под сенью деревьев.

Позади него Гудж негромко, вполголоса делился с Королём:

— Мне нравится думать, что однажды дорога приведёт нас домой. Моё племя сгубила энтропийная скверна, остались немногие, но я очень надеюсь однажды вернуться, создать семью и начать историю заново. Когда мы одолеем врага.

— А что, если дома нет? — обронила Фириэль. Мардармонт повернулся на её голос.

— Не говори так, у меня аж сердце разрывается! Боль и хлад... нет, я только сейчас, побывав у вас, понял, что мой дом — это все Обитаемые Земли. Везде увлекательно!

Впереди громыхнуло. Наумбия вслушалась: похоже, гроза. Но пока с тёмного неба не упало ни капли. Костик заметил в тучах белую вспышку. Снова удар. По вечернему ландшафту прокатилось гремучее эхо.

А затем узнаваемо рявкнула бомбарда. И ещё один выстрел. Пространство разрезал протяжный сигнал тревоги. Кэррот сжал кулаки — они снова куда-то опаздывают!

Впереди был бугор, на который дорога взбиралась изгибом. Воины Хаоса поднялись, увидали внизу, как на ладони, корявые стены Нового Бедлама с множеством ярких огней. Силуэты домов на фоне светлевшей под тучами полоски закатного зарева; величественное и немного печальное зрелище, ведь ещё один день прошёл.

А потом огни вспыхнули в поле под стенами. Словно рой светлячков, стая искр понеслась к южным воротам. Загремели разрывы, взвилась пыль, полетели обломки. Со стены вновь басовито ударила бомбарда; в темноте будто раскрылся огненный цветок. Вспышка высветила скопление приземистых силуэтов — они врассыпную спешили к городским укреплениям. Артиллерия лупила наугад, и осколочные снаряды не могли поразить все блуждающие по полю цели.

Воины Хаоса остановились на холме, вглядываясь во мглу.

Новая стая искр выпорхнула из темноты. По воротам будто заколотили увесистым молотом. Бам, бам, бам — звенело железо. Три последних искры пролетели под аркой, не встречая преград, и взорвались в городе — разбитые створки упали, вырванные из петель.

— Наш дом тюрьма, и он пылает, — опомнившись, выдал Кэррот. — Враги сами пришли к нам. В бой! Атакуем их с фланга!

— Да они нас сметут, не заметив, — проявил осмотрительность Батлер.

— Можем просто подкрасться поближе, — предложил компромиссное решение Костик. — И в решительный миг помочь в обороне.

Громкий визг донёсся с полей; не иначе, опять свиньи-самоубийцы. Так и есть! Звери вспыхнули и поскакали к воротам. В свете пламени стали видны подгонявшие их живоглоты, закованные в железо. Одна из свиней лопнула на ходу, расплескав горящую жижу. Трава заполыхала.

Воины Хаоса неловко спускались с холма; после ярких огней глаза плохо видели в темноте, и ступать приходилось как в пустоту. Камешки хрустели под сапогами.

Небо ломаной линией рассекла молния, ударив прямо в центр Нового Бедлама. Звук разрыва шарахнул по перепонкам. Дождя всё ещё не было, ночной воздух казался густым и горячим, и Наумбия чувствовала, как он наэлектризован. Канонада усилилась, у ворот города разгорался пожар, заливая округу багряными отблесками, но, спустившись, Воины Хаоса потеряли из виду сражение; его заслонила сосновая роща возле речной излучины.

Едва они приблизились к деревьям, в темноте прозвучал хриплый, лающий смех.

Броки, и так пребывавший на взводе, не выдержал. Чиркнув тёркой, швырнул бутылку с горючкой на звук. Тонкое стекло разбилось. Смолистое дерево вспыхнуло, точно бумага. Одним пожаром больше, какая разница?

В мятущемся свете они увидали у края дороги хищно выгнувшуюся фигуру. Длинные тёмные волосы. Крупные бусы. В жилистой руке сверкнул изогнутый полумесяцем нож.

— А я думаю, кто там шумит? — произнёс низкий женский голос. — А это наш ужин...

Из-за сосен, гремя железом, полезли таившиеся в засаде муты. В ярких отсветах они виделись сплошной массой. Жутким созданием, чьим единственным чувством был голод.

— Нет уж, хватит, — прошептала Наумбия. Сверху в тварей ударила молния. Дымящиеся туши повалились в траву.

— Бей! — заорала Айна-Резня, гибко уклоняясь от стрелы Фириэли.

Костик понял: навстречу несётся искра. Оттолкнул её в сторону телекинезом...

Хлопок посбивал их с ног. Оглушил Батлера. Протащил по дороге Шноррел. Худощавые Томас с Халямбусом покатились кувырком. Самого же Изварова бросило через обочину в тёмную яму, поросшую сорняками.

Вскочив, Фириэль первым делом всадила стрелу в хаосита, что бросил искру. Айна ударила сбоку. Эльфийка еле ушла от изогнутого клинка, выхватила свой нож... Сладкоежка мгновенно переместилась. Нависла над силящейся подняться Наумбией, пожирая волшебницу голодным взглядом.

— Прочь! — заорал Кэррот, атакуя мечом. Айна отпрянула. Он напал, рубя и коля сверху, сбоку и напрямик, быстро, яростно, как научился, но изогнутое лезвие раз за разом отражало его клинок.

По дороге зашлёпали недобитые муты.

Кёрт отвлёкся на них — доля секунды. Сладкоежка сместилась. Пырнула в плечо, глубоко проткнув мышцу. Олясин рубанул наискось, но она уклонилась, и он потерял равновесие. В следующий миг лезвие рассекло ему лицо.

Телекинетический импульс Наумбии не спас. Лишь отвёл нож от горла. Брызнула кровь. Боли не было, только досада. Волшебница закричала. Где-то рядом рычал Гудж, тыча рогатиной наседающих живоглотов.

Фириэль прыгнула, полосуя ножом. Айна исчезла. Возникла за ошеломлённым Батлером. Ударила в шею.

Король дёрнул её за волосы так, что она прокатилась по земле. Пнул под рёбра ногой. Айна взвилась пружиной. Вонзила лезвие ему в глаз.

— Нет, — просипел зажимающий рану Броки. Олясин нашарил оброненный меч.

— Да-а! — завизжала Сладкоежка, смещаясь, чтоб увернуться от электроразряда. Секунду Король стоял на ногах, а потом упал, как подкошенный.

Рогатина с треском сломалась. Троица мутов навалилась на Гуджа. Халямбус воткнул в одного из них саблю, как в творог, по самую рукоять, но чудовище не обратило внимания.

— Шик, блеск! — воскликнул Томас, шагая навстречу облизывающейся хаоситке. — Не поверишь, но я очень рад, что мы встретились...

Айна бросилась сбоку, но не достала. Провела рукой, будто смахивая с лица паутину.

— Друзья, действуйте, — попросил Мардармонт, — долго я дурманить её не сумею!

Сладкоежка качнулась, вновь уклоняясь от стрелы. Полумесяц со свистом вспорол воздух, целясь в грудь некроманта. Прошёл мимо.

Шноррел из последних сил хлестнула молнией. Хаоситка сместилась на край освещённого круга. Выбирая цель. Хрипло хохоча. Слизывая кровь с острого лезвия.

Сзади мелькнул Констанс. Хохот оборвался глухим стуком.

Айна шатнулась. Изваров ещё раз ударил её топором, повалив ниц, раскроив череп. Томас, Фириэль и Наумбия махнули на помощь Гуджу с Халямбусом. Кэррот подошёл к другу, который всё рубил извивающееся по-змеиному тело. Осклабился, сжав ладонью залитое кровью лицо:

— Спасибо, друже. Я сам бы с ней справился, умей телепортироваться...

Живоглотов добили. Наумбия подбежала к сидящему на земле Батлеру — тот не вырубился, значит, рана пустячная. Наскоро обеззаразила, срастила сосуды, стянула края. В свете догорающей сосны глянула на Олясина. Вздрогнула:

— Надо в город, вся морда рассечена. Давай переместимся!

— Дальняя телепортация? — взволновался Изваров. — Уверена?

— Костик, я всегда сперва думаю, а потом делаю. И вот — я уже подумала.

— Думай обратно, — выдохнул Олясин. — Никого мы не бросим. Лечи, как есть, я не вижу, что сращивать... будет брутальный шрам.

Броки сдавленно проговорил из темноты:

— Король... и Медляк... всё.

— Ай, — растерянно произнесла Фириэль. — Опять кто-то усоп?

Тяжело дыша, к ним вернулись Халямбус и Гудж: поломанные, но не сломленные. Художник сердито бинтовал левую руку: мут отгрыз ему два с половиной пальца.

— И Медляк, и Король были слишком хороши для нашего мира, — грустно рассудил Кэррот, пока Шноррел залечивала его физиономию. — И даже для нашей команды. Но... второй государь за этот месяц! Куда катится Сизия?

Улучив момент, Мардармонт подобрался к останкам Сладкоежки. Через пару минут пассов да манипуляций изувеченный труп зашевелился, забулькал и зашипел.

— Сейчас мы узнаем у этой особы самое сокровенное! — пообещал некромант.

Мёртвая хаоситка заскрежетала зубами. Из неё повалились отрывистые слова:

— Лим-фа... Рви... Соль-пуга... О-жог... Жи-лы... По-тец... Же-вать... Сласть... Режь...

— Не надо, — попросил Изваров. Томас сжал ладонь, и тело умолкло.

— Ты был прав, полный распад личности, — признал он.

Только сейчас они поняли, что шум битвы за рощей не прекращался. Полыхало багряное зарево. Было слышно, как лупят бомбарды и рушатся стены.

— Сейчас что-либо делать бессмысленно, — высказал Батлер.

— А потом будет поздно! — заметил Олясин.

— Что за ужас в эту ночь ничегошеньки не смочь, — Томас отряхнул фрак. — Давайте хотя бы посмотрим, на какой стадии нынче ваша священная война с энтропией!

Оттащив тело Медляка на поляну в сосновой роще, они выглянули из-за деревьев. Поле битвы скрывалось в дыму и огне, там и сям что-то шумно взрывалось. Пару раз прозвучала оборванная струна: сизийцы использовали упорядочивающие гранаты. Мерный стук доносился со стороны ворот. Надрывно визжала догорающая свинья. Судя по всему, Хаос не отступал, но и силы Порядка не собирались сдаваться.

— Нет тут никакой логики, Костик, — Батлер силился вычесать из бороды засохшую кровь. — Одна злоба, бардак и разруха...

Ровный шум накатил, накрыв лес и поля серым пологом. Хлынул дождь. Звуки сделались мягче, и сражение плавно угасло, как и пожары. Воины Хаоса укрылись под разлапистой кроной, но летящая с неба вода всё равно промочила насквозь, смыла кровь, пот и копоть, остудила горячие головы. Когда ливень прошёл, свара тоже закончилась. Над горами забрезжил туманный, холодный рассвет.

— Кто там? — Костик в дрёме услышал голоса и шаги.

У дороги они встретили коллег из Жидкого Шёлка, изучавших следы ночного побоища.

— Рады, что вы живы, — устало приветствовал Кэррот.

— Взаимно, — кивнул Дальвег Шорр, окидывая их внимательным взором.

Горнист вынул из кожаного баула бледную башку с пустыми глазницами:

— Мы догнали-таки повелителя насекомых. Потом, правда пришлось попетлять, удирая от дикобразов...

— Ах, ну да, — вспомнил Костик. — У них брачный сезон начинается.

Коротко переговорив, они двинулись в Новый Бедлам, причём Гудж положил в свой мешок башку Айны Шригал, раз пришло время хвастать законной добычей. По пути Томас вспомнил вопрос, что хотел задать Дальвегу:

— А что значит ваше название? Что за Шёлк и с чего это Жидкий?

Вьюнишка, Мамаша Рю и Устинья захихикали, обходя обгорелую кабанью тушу.

— Когда мы подбирали имя команде, долго не могли договориться, — пояснил Шорр. — Но потом взяли древнюю книгу — это оказался каталог косметики — и открыли на произвольной странице. Там была реклама средства для волос.

— Сила случайности, — потёр лысину орк Изидор.

Из тумана выступила городская стена: почерневшая от сажи, растрескавшаяся. Южные ворота Нового Бедлама превратились в обугленную гору камней. Всюду раскидало тела одержимых, мутов и кабанов. Пахло смертью, горелым мясом и порохом. Бродившие рядом солдаты схватились за арбалеты, но, признав хаос-нейтралов, пропустили их внутрь. За воротами стояли две закоптившиеся колёсные пушки с пучками длинных стволов. Рядом стаскивали тела павших защитников города.

Олясин потрогал рассечённое лицо; оно опухло и болело, но он знал, это пройдёт. Повернувшись к соратникам, Кёрт сказал самое обнадёживающее, что пришло в голову:

— Вот мы и вернулись.

Глава 10

Костику снилась высокая каменная стена, в обе стороны уходящая до горизонта. Куда ни кинь взгляд, в ней не было ни единого разрыва. Надёжная, незыблемая монолитность. Глядя на неё, он испытывал смутное восхищение.

Но вдруг что-то случилось. Сверху закашляли; посыпалась каменная крошка. Изваров задрал голову и увидел на краю стены Олясина в золочёных доспехах. Кэррот принял горделивую позу и надсадно заорал в жестяную воронку:

— Мир меняется! Все попытки сохранить старый порядок вещей тщетны! Вы пытаетесь избежать перемен в своей жизни, не понимая, что перемены и есть жизнь!

Вокруг Костика тут же собралась и зароптала толпа. Люди щурились на Олясина, грозили ему пальцами, швыряли вверх грязь и плевались под ноги. Они думали, будто мир меняется из-за таких баламутов. Констанс пригляделся к стене и с ужасом осознал, что она покрывается трещинами.

— Кошмар! — просипел он, проснувшись в холодном поту. Кэррот кашлял на соседней шконке барака вспомогательных войск, в котором нейтралы уснули после суток злоключений, игнорируя окружающую кутерьму. Город напоминал дымящийся муравейник, люди разгребали последствия ночной атаки, спасали раненых, оценивали потери, и даже собаки в подворьях лаяли «Хаос! Хаос!». Но всё это было лишь фоном тревожных грёз.

Вышли из забытья они только днём. Лейтенант милиции в начищенных до блеска сапогах известил, что вечером будет инструктаж для бойцов, и Олясин вызвался пойти от «Воинов Хаоса». Наумбия с Томасом, отмывшись от крови и грязи, собрались на совещание магов. Костик, Батлер и Гудж ушли хоронить Короля с Медляком, а Халямбус потопал на перевязку, а потом рисовать свежую агитацию. Фириэль же сидела в углу, не реагируя на внешние раздражители, и её предпочли оставить в покое.

В ночной битве Новому Бедламу крепко досталось. Под прикрытием темноты враги подкатили очередной генератор, и его взрыв вернул заметный кусок укреплений в состояние первозданного хаоса. Ряд строений пострадал от грозы; например, часовая башня оказалась разрушена молнией, и Олясин порадовался, что не позволил Наумбии его к ней телепортировать: скорее всего, их бы никогда не нашли.

Он умылся, не глядя в зеркало. Лицо сильно жгло, хоть Наумбия и срастила порез, а Томас умертвил возможные инфекции; нужно зайти к лекарям за целительной мазью, чтобы не отвлекаться на инструктаже.

Кёрт шагал по извилистой улочке, исподлобья посматривая по сторонам, когда кто-то окликнул его из подворотни таинственным шёпотом. Повернувшись, он узнал Ника Силкина, давнего куратора от Охранки. Тот, вглядевшись, поёжился:

— Ну и рожа у тебя, Кёрт... ох, рожа...

— Ты тоже не похож на корзинку с фруктами, — сдержанно улыбнулся Олясин. Шевелюра службиста лохматилась пуще обычного, под воспалёнными глазами залегли глубокие тени, но при этом он выглядел довольным и взбудораженным. Они отошли побеседовать в глухой переулок, и Силкин возбуждённо забормотал:

— Хорошо, что мы встретились. Теперь я могу раскрыть карты, Олясин: ты был прав насчёт Хаотического Заговора... вернее, неправ. Он гораздо объёмнее! Нынче все против всех, даже мы, Орден Железного Феникса... Питовран и другие сходят с ума, просчитывая многоходовые схемы. Перемены грядут, никому нельзя верить...

— И поэтому ты так надолго пропал?

— Да, интриги, — поморщился Ник. — Слушай важное! Очевидно, хаоситы — это лишь провокация, ложный след, смекаешь? Ну, как демоны в Спаде когда-то, я помню историю из твоего досье. Но у нас нет улик, мы не можем понять, кто подстроил эту провокацию — Тарбагания или Восточье? Может, роггардцы из Затемнения? А вдруг — враг внутри, в отражении? Очень многие ждали пришествия Хаоса — и все с разными целями.

Кёрт нахмурился:

— Между хаоситами и демонами из Спады есть небольшая разница: хаоситы существуют на самом деле.

— Это уже не важно! Нужно мыслить масштабней, Олясин... ты не знаешь, что сейчас происходит. Все, как ненормальные, ищут выгоду или сводят старые счёты, сваливая вину на хаоситов — мыслю, даже они бы пришли в изумление! Тут ещё король умер, недоглядели... и теперь каждый прыщ на теле страны мечтает раздуться до размеров чумного бубона. Вот, например, генерал Турдус Клясский — командующий войсками в Новом Бедламе, ещё тот карьерист и фигляр. Он полагает свое назначение ссылкой и не станет считаться с потерями: лишь бы победить Хаос да скорей триумфально вернуться в столицу.

— Ну, в этом мы с ним сходимся.

— Не совсем, Кёрт, не совсем! Хаос будет разгромлен, это понятно. Но потом всё пойдёт по одной из заранее просчитанных стратегий, и у вас могут возникнуть проблемы иного рода. Слуги Порядка на вас зуб точат: подозревают, вы как-то причастны к смерти одного из их командиров.

— Ничего об этом не знаю, — честно сказал Кэррот. — Сам подумай, где мы, а где Слуги Порядка... и вообще, к чему ты клонишь?

— У меня есть прекрасное предложение: поезжайте со мною в Харлону. Цели военной операции достигнуты, теперь нужно трудиться над идеями государственного развития... Нужны верные, ловкие и не слишком щепетильные люди.

— Вам людей не хватает? Серьёзно?

— Верных всегда не хватает. Да не морщись ты, никаких грязных дел! Будете работать сами собой. Ездить по стране, как прославленные ветераны, людей агитировать в нужные стороны... Ты же любишь такое, Олясин!

— Да, люблю, — признал Кёрт. — Только неча телегу поперёк була ставить. Давай мы сперва Хаос уймём, а потом уж вернёмся к цирковым представлениям...

Сотрудник спецслужбы сплюнул на землю и аккуратно растёр ботинком.

— Дался тебе этот Хаос. Говорю, он лишь часть общей картины. Наши прогнозы...

— Какие ещё прогнозы? Эпидемии, неурожаи, кометы, Столбы и Гарстан... Что бы ни происходило на свете, оно каждый раз оказывается для правительства полной неожиданностью и крахом всех планов!

— Главная задача нашего прогнозирования — не предсказать что-то, а подготовить тех, кто принимает решения, — снисходительно пояснил ему, как ребёнку, Ник Силкин. — Смекаешь? Поместить руководителей в пространство будущего, чтоб они понимали, чем и как оно отличается от пространства сегодняшнего...

— О-о... То есть вы рассказывали королю и Совету волшебные сказки, а они на этом основании принимали решения?

— В программировании возможных сценариев мы исходим из актуальных реалий! Думай шире: луна в противофазе, альдебаран в жёлтом доме... ретроградный делирий...

Кёрт машинально ударил себя по лицу ладонью и аж заскрипел зубами от боли.

— Ник, избавь меня от службистского трёпа! Раньше я полагал, это мы сумасшедшие авантюристы, но теперь... Ты же сам говоришь: никому нельзя верить. Мы не можем с тобою поехать плести козни, у нас предназначение.

— Да, я знал, что ты мне так ответишь, — тряхнул лохмами Силкин. — Этот твой мобилизующий миф о борьбе против Хаоса... Но пойми: проект вольных отрядов провалился. Вас, нейтралов, осталось всего ничего!

— Мы остались — и это главное. Одолеем врага и увидим, провалился проект или нет... Ты же сам уверяешь: скоро всё кончится, — усмехнулся Олясин, довольный, что переболтал куратора.

— Ладно, сражайтесь, рискуйте понапрасну! Я же помню, вы неуправляемые. Тогда свяжемся позже, мы вас найдём. В будущем. А ежели передумаешь, видишь вон то окно? Как стемнеет, стукни в него три раза. Но если там будет цветок, не стучи...

Они сухо простились, и Олясин поспешил к лекарям.

На инструктаже седовласый егерь без долгих прелюдий объявил всем бойцам вспомогательных войск — своим стрелкам, лекарям и хаос-нейтралам — что генеральное наступление состоится завтра на рассвете.

— Командование считает, атака хавоситов имела целью сорвать наши планы. Так вот, сучий случай, мы покажем, что планы не сорваны! Подкреплений не будет, сидеть в полуразрушенном городе нет смысла, и поэтому мы сразим врага решительным ударом. Тем более, разведка знает: пехоты у Хаоса практически не осталось. Окружим их оплот и разрушим до основания!

— Нас, надеюсь, в тылы не задвинут? — Кэррот побарабанил пальцами по отполированному металлу кирасы. — Мы участвуем в наступлении?

— Разумеется, — кивнул егерь, — Каждый хаос-нейтрал на вес золота! Слуг Порядка не хватит, чтоб зачистить всю заражённую местность, да они и не очень хотят это делать...

— Погоди, — поднял руку Федот-Горнист. — У солдат ведь защитные амулеты, что им энтропийное заражение? Вместе и зачистим...

Старый егерь смутился.

— Тут такое, я расскажу, только не болтайте. Амулеты нам так и не поставили, видать, ошибка логистики или саботаж чей — расследуют. Амулеты уехали на продажу в Восточье, а у нас только старые тут, некондиция...

— А как армия собирается атаковать хаоситов, если там заражённая территория?!

— Так ведь это — бомбарды, картечницы! Мы узнали подходы к господствующим высотам, туда пушки поставим, с дистанции всё разнесём, сучий случай... Маги чары применят, они обещали. Войска их прикрывать будут да ловить хавоситов, коли те рванут наубёг! А потом вы, да Слуги Порядка, да прочие добровольцы пойдут и проверят, чтоб там никого не осталось. И всё, быть добру. Так победим...

Олясин с Горнистом обменялись сердитыми взглядами. Сидевшие рядом Контур, Устинья, Изидор и Мамаша Рю печально вздохнули. Реальность, как обычно, оказывалась одновременно проще и непредсказуемее любых фантазий: бардак в Сизии и не думал заканчиваться, а им вновь предстояло отдуваться за всех. С другой стороны, они первыми войдут в разрушенное логово врага — как Кёрту и хотелось.

— Победим, разумеется, — он крепко стиснул пальцами рукоять клинка рельсовой стали. — Куда уж мы денемся.

Он вернулся в барак, где уже собрались товарищи. Медляка с Королём схоронили у берега Непойманной — почти так же, как днём ранее спрятали архимское золото. Батлер хвастал, что договорился с ремесленниками, дабы они вырезали на камне, вырванном битвой из городской стены, лаконичную эпитафию: «Лекарь и Король: верность и честь». Заодно Броки успел помириться с гномами-пушкарям, с которыми повздорил на днях — по крайней мере, бить его в присутствии Гуджа те не решились.

Тёртый подпольщик Халямбус подозрительно принюхался к Кэрроту и заявил, что от него пахнет шпиками.

— Шпиком, то есть салом? Да, давайте пожрём! — нашёлся Олясин. — Что у нас есть?

— Сухари с трупной вытяжкой, — Гудж кивнул на кастрюлю.

Фириэль всё так же молчала в углу, будто впала в сон с открытыми глазами. Томас дулся, что ему снова нельзя использовать самоходный костяк: командование радело, чтобы наступление шло без сучка, без задоринки, требуя от всех строжайшей дисциплины, и собранное из костей чудовище в эту благостную картину не вписывалось. Наумбия сидела в тени возле открытого окна, за которым шуршали от лёгкого ветра засохшие сорняки, и пила из надтреснутой глиняной кружки остывший, разбавленный чир.

— Почему ты грустишь? — Костик деликатно присел на скамью рядом. — Мы приложим все силы, чтоб завтра настала победа над Хаосом, ведь так?

— Я вдруг поняла, что не чувствую торжества. Может, это лишь временно, но пока что мерещится, будто вместо победы впереди пустота. Тьма. Может, Нигилисты и правы насчёт большего зла: Хаос мы победим, но дальше?

— Там и увидим, Намби. Происходит одновременно столько всего, что всегда можно найти в этом потоке что-то важное, светлое. Например, я вчера... это полная глупость, но ты меня поймёшь... Когда нас подстерегла и едва не поубивала Айна, меня взрывной волной отбросило в кювет, и я упал на какие-то своеобразные растения. Помню, как они подо мной захрустели. И сегодня, когда мы пошли предать тело земле, я проверил и был поражён: там растёт фрактальная капуста!

Волшебница подняла взор:

— Что-то из твоих академических исследований?

— Да! Овощная культура, семена которой откуда-то принесло течением Тухлого моря. Она очень полезна, раза в два питательнее обычной капусты, но растёт только в Мрыке, севернее не приживается, как ни старались. А теперь я нашёл её в канаве под Новым Бедламом... вроде мелкое, но чудо. Понимаешь? Мир изменяется. Прорастают не только токсичные глобулы.

— Приятная случайность. Всё, как ты хотел: покончить со злом и заняться ботаникой.

— Агрономией, — поправил Констанс, потирая виски.

Утренний воздух был свеж и прохладен. Солнце краем выглядывало из-за облаков, ярко-синие стяги реяли над походными колоннами сизийского войска. Степной простор позволял наступать вне дорог, по разведанным направлениям; за рядами синей и красной пехоты — стрелков, латников, алебардистов — равнодушные булы тащили бомбарды на колёсных лафетах да подводы с боеприпасами. Следом катились санитарные фургоны и шарабаны волшебников. Смиренно брели священники. Егеря да конная разведка быстрыми силуэтами мелькали на горизонте. В наступлении участвовали почти две тысячи бойцов — сила грозная, готовая к битве. Но врагов по дороге не встретилось, кроме нескольких одержимых: измождённых, бессмысленных.

Полсотни Слуг Порядка и немногочисленные вольные нейтралы шли в арьергарде.

— Я вот думаю, — завёл по пути Броки. — Что мы здесь делаем? Вон сколько солдат, а от нас какой прок? Энтропийная ассенизация?

Костик оглянулся на шагавших за ними ребят из «Жидкого Шёлка».

— Да, нам снова оставили грязную работу, но всё дело в личной ответственности. Помните, мы позавчера обсуждали разносчиков хаоса, их мотивацию? И вопрос журналистки Сюрр, как случается, что нейтралы осознанно переходят на сторону врага, становятся кукловодами при одержимых?

— Потому что подлецы. Ну, как эта людоедка Айна или тюремщик Ржавый Воевода... — Олясин почесал зарубцевавшийся шрам. — А о чём ты вообще?

— Это проще фрактальной капусты, но мы как-то и не задумывались. Посудите сами: половина населения — хаос-отрицательные, от роста энтропии им плохо, и поделать ничего они с этим не могут. Почти столько же — хаос-положительные, они просто становятся одержимыми и тоже в этом не виноваты. Только у нейтралов есть выбор! Они могут проявить волю, остаться собой — или поддаться страстям и стать носителями хаоса, утратив со временем личность и разум.

— Но зачем, анкер им в грунт? — Батлер поправил шлем. — Выбор-то идиотский!

— О, смертные часто стремятся к могуществу, не задумываясь, зачем, — встрял в разговор Томас. — Обретая возможности, они вовсе не обретают покоя и счастья! Как пел бард: я подарю вам страх и боль, забыв про свой самоконтроль... ла-ла-ла...

Для участия в решающем сражении некромант натянул кожаные штаны, способные ввергнуть в смятение не только врагов, но и многих союзников.

— Да, всё так. Поэтому носители хаоса — ренегаты, предатели, ибо делают осознанный выбор! Поддаются соблазну, — Изваров нахмурился. — И поэтому же бороться с Хаосом — наша личная зона ответственности, как нейтралов, потому что только у нас есть возможность этого выбора.

— Бремя homo magis? — уточнила Наумбия.

— И не только magis! — решительно фыркнул Олясин. Он жевал на ходу морковку. — Допустим, все маги — нейтралы, но не все нейтралы — маги. Фириэль, Гудж и Батлер — им магия недоступна, однако ж и хаос их не затрагивает.

— Я не хомо, а гномо! — пробрюзжал Броки.

— А я так вообще хаос-отрицательный, меня от энтропии тошнит, — помотал головой Халямбус. — Король, светлая ему память, говорил как-то о расе господ, право имеющих. Вы об этом, реакционеры проклятые?

— Нет, — раздражённо ответил Костик. — Я о том, что мы, нейтралы, обязаны довести до конца это дело, потому что у нас больше возможностей, чем у остальных.

Кэррот приставил ко лбу ладонь козырьком и вгляделся в отмытый дождями простор. Впереди проступила холмистая гряда, на которой наметили огневые позиции. Войсковые колонны расходились по трём направлениям, охватывая вражеские укрепления с севера, северо-запада и северо-востока. Чёрно-жёлтый отряд Слуг Порядка свирепо маршировал на правый фланг следом за артиллерией. Воинам Хаоса и Жидкому Шёлку указали флажками дорогу на левый.

С возвышенности просматривался захваченный врагами фабричный комплекс и заражённая местность вокруг. Зловещих примет энтропии прибавилось: здесь причудливо громоздились выщербленные камни, там бесцельно покачивались лоснящиеся растения. Искры плавали в воздухе, серый туман плавно тёк над растрескавшейся землёй. Ржавые трубы, балки и тросы так оплели здания фабрики, что казалось, постройки срослись меж собой, превратились в единое целое. И ни малейшего шевеления — хаоситы на виду не появлялись, что вызывало смутное беспокойство.

Пушкари расставляли бомбарды, подтаскивали ядра и развесованный порох. Арбалетчики крутили ручки реечных воротов. Пехота строилась неподалёку, блестя начищенной сталью лат и клинков. На многих сверкали нейтрализующие амулеты.

— Аргрр, — привлёк внимание остальных Гудж. Из труб фабрики повалили клубы маслянистого чёрного дыма. Офицеры, занервничав, приказали пушкарям поторапливаться. Академические волшебники в центре построения засуетились. Встали пятиугольником, задрав головы в небо; не иначе, принялись разгонять облака.

Костик нервно моргнул. Ему показалось, часть фабричного здания сдвинулась на фоне склона. И с другой стороны пристройки как будто втянулись в корпус. Ржавые трубы медленно поворачивались, гнулись, сплетались как щупальца. Протяжный металлический скрежет пролетел над равниной. Жирный дым окутал здание фабрики.

— Люк мне в погреб, — вскричал Батлер, подняв щит. — Сейчас ударят!

Но никто по ним не стрелял. Пушкари споро навели стволы на твердыню врага, установили рассчётные углы возвышения, забили внутрь порох и ядра. Один из офицеров пялился на цель через медную подзорную трубу.

Корпус фабрики отчётливо дрогнул. Сигнальщик нервно махнул флажком.

— Пли! — рявкнул офицер.

Двадцать четыре бомбарды грохнули почти одновременно.

В туче дыма расцвели вспышки разрывов, раскидывая в стороны вязкую гарь. Зрелище поинтересней обычного фейерверка, но, насколько можно было увидеть, корпус фабрики уцелел. Ядра до него не долетели.

— Энтропийное поле, — просипел в сердцах Костик. — Как у Рунных Столбов...

Здание фабрики вдруг рывком приподнялось над землёй, будто вознесённое сотней стремительных домкратов. Из-под стянутых трубами стен показались железные ленты да зубчатые колёса. Треск и рокот! Проломив кирпичную кладку, наружу высунулись суставчатые стальные мачты. Заскребли землю, как лапки огромного насекомого.

— Пли!!! — истошно кричал офицер, потрясая подзорной трубой. Залп.

Но снаряды опять взорвались, не добравшись до здания. Да и можно ли назвать зданием эту гротескную, ассимметричную, беспорядочно перевитую ржавым металлом конструкцию? Колёса с чудовищным скрипом и скрежетом завертелись, и ленты пришли в движение. Исполинская машина поползла вперёд — сперва медленно, потом всё быстрее, и вот она уже, громыхая, ехала по равнине со скоростью бегущего человека, а вокруг неё белыми искрами плясал чистый хаос.

— Мор и оспа... — восторженно выругался Мардармонт.

Препятствия на пути самодвижущейся крепости испарялись, стоило им соприкоснуться. Позади оставалась вспаханная полоса грунта — искрящаяся и дымящая, как пепелище недавнего пожара. Густой дым, вырываясь из множества труб, растянулся угрюмым плюмажем. Пушкари сноровисто поворачивали орудия, чтоб стрелять с упреждением. Пли! Громко, но безрезультатно. Громада продолжала двигаться с противоестественной лёгкостью, словно сани по чистому снегу.

Турдус Клясский с толпой офицеров в синих мундирах откровенно недоумевали — кто замер на месте, кто отчаянно жестикулировал, кто растерянно озирался по сторонам. Решающее сражение принимало нелепый, непредсказуемый оборот; наивно предполагать, что Хаос соблюдает какие-то правила, но сейчас он сумел удивить даже самых бывалых противников.

Крепость Хаоса катилась на северо-запад, прямиком в правый фланг сизийского войска. Уже были видны фигурки мутов и одержимых, облепивших её крышу, словно тля. Затрубили сигнальные горны. Академические волшебники вскинули руки. На пути машины засиял солнечный блик шириной со столичную площадь Несогласия, на глазах сокращаясь и становясь ослепительнее. Трава вспыхнула пламенем.

Обжигающий луч рассёк дымный плюмаж над машиной. Во все стороны брызнули яркие отсветы. Лица наблюдателей обожгло жаром. Люди щурились, отворачивались от сияния, а потом набежавшее облако закрыло солнце и воздушная линза погасла.

По солдатским шеренгам прокатился тягостный вздох: самодвижущаяся крепость не получила никаких повреждений. Лишь горела трава позади.

Чудовищная машина взревела сонмом голосов и полезла на холм, на вершине которого копошились пушкари. Стрелки засыпали надвигающегося врага ворохом бесполезных болтов и стрел. Маги оставили затею с линзой и швырнули в борт хаоситской постройки молнии, струи кислоты, леденящие и огненные всполохи — но их чары канули в энтропийное поле, как вода в песок. Машина упорно ползла вверх по склону, лязгая и грохоча. Оставляя за собой широченную борозду мёртвой земли. До вершины, где стояли бомбарды и прикрывавшие их шесть сотен бойцов, осталось всего ничего.

Пушкари прекратили стрельбу. Сигнальщики затрубили отступление.

Однако красные и синие солдаты на холме стояли, как замороженные, невзирая на истошные команды офицеров. Машина стремительно надвигалась.

— Ну чего они медлят?! — распереживался Олясин. И понял.

Воздействие хаоса. Никто не планировал отправлять уязвимых людей в зону энтропийного заражения, но теперь она сама пришла к ним, и бежать было поздно. Воздух огласился безумными криками. Солдаты замельтешили, ломая строй, превращаясь в неуправляемую толпу. Тех, кто остался на месте, сбивали с ног. Другие сами падали на землю в корчах. Метались смутные тени. Искры насквозь прожигали тела и доспехи.

Нейтральные, как гномы-пушкари, или просто удачливые бросились врассыпную. Остальные валялись, метались и копошились, утратив рассудок. Дымящая крепость прошла через них, как нагретый утюг по сырому холсту, без малейшего сопротивления, раздавила, перепахала. Не меняя курса на северо-запад.

Охваченные одержимостью воины потянулись за ней огромной толпой.

Небольшой чёрно-жёлтый отряд Слуг Порядка бросился наперерез. Им удалось опередить одержимых и подобраться вплотную. Сквозь пульсирующий грохот и лязг хаотических механизмов донёсся звон оборванной струны. Машина остановилась.

Новоявленные бесноватые с яростным гвалтом налетели на Слуг Порядка. Те встретили натиск сомкнутым строем, попятились. Простая пехота не могла поддержать их без риска попасть под воздействие хаоса и бессмысленно толклась в отдалении.

— Сейчас надо лупить! Ну же! — убеждённо вскричала Шноррел. Чутьё на магию ясно подсказывало: энтропийное поле вокруг машины враз ослабло.

Ещё одна упорядочивающая граната взорвалась, не долетев до цели; несколько врагов превратились в застывшие статуи. Одержимые и подоспевшие муты, не жалея себя, оттесняли Слуг Порядка от здания фабрики, а само оно вздрагивало, поворачиваясь на месте. Часть передних колёс, остановленных силой порядка, зарылись в землю. Механизмы неистово скрежетали. Суставчатые мачты подёргивались. Клубы дыма толчками выплёскивались из труб. Слуги Порядка отступали, теряя людей и свирепо огрызаясь.

За спиной Воинов Хаоса неожиданно громыхнула бомбарда, и снаряд разорвался у кормы машины. Околки железа и камня рванули фонтаном. Посыпались белые искры.

Ещё несколько пушек ударили прямой наводкой. Одно ядро прошло чересчур высоко, но другие влетели прямиком в стену конструкции, обрушив часть каменной кладки. Внутри полыхнуло. Из пролома хлынул чёрный дым.

— Это не война, это безумие! — Кэррот захохотал. — Великолепно!

Машина Хаоса накренилась. Мачты упёрлись в землю, вытащив увязшие колёса из грунта. Те вновь завертелись. Рёв и скрежет усилился. Отталкиваясь стальными ногами, окутанная дымом громадина сдвинулась с места и поползла.

Два десятка бомбард дали прицельный залп.

Поздно. Поле вернулось, и ядра взорвались, не долетев до цели, засыпав осколками дерущихся одержимых и Слуг Порядка. Набирая ход и чадя, крепость двинулась дальше, и бесноватые потекли вслед за ней, как слепцы за поводырём, исчезая в тёмном облаке. Схватка оборвалась, но в рядах войска тотчас раздались новые тревожные возгласы.

На позициях правого фланга, в распаханной почве, где одурманенные солдаты попали под колёса и гусеницы, шевелилась, подёргивалась бесформенная багряно-чёрная масса. Отвратительное месиво раздавленных, изувеченных, и при этом живых тел. Они извивались и расползались в стороны, силились подняться с земли и напасть, издавая хлюпающие и хрипящие звуки.

Наумбия повернулась к Изварову:

— Помнишь, ты как-то сказал, что хотел бы увидеть тератоморфов? Любуйся.

Кэррот выбрался из полуобрушенного каземата, отстегнул ремешок, стянул шлем и сказал пожилой волшебнице с зонтиком:

— Пусто. Внутри абсолютная пустота, ничего не осталось. Пыль, ошмётки.

— Знать, они всё забрали с собой. Или уничтожили, — рассудила академическая колдунья. Её звали Агата Ракс, и она возглавляла разведку заражённой промышленной зоны. — Давайте пройдёмся вдоль ската, поищем, вдруг там есть что любопытное.

Батлер с Гуджем молча последовали за ней и Кёртом. Наумбия чуть поодаль изучала оставленную машиной полосу вспаханной земли. По правде, это была уже не земля, а сухой серый порошок вроде пепла. Бесплодный прах вперемешку со смертоносными искрами первозданного хаоса — гулять по такой борозде крайне опасно. Заражённая зона требовала серьёзного изучения, но сейчас на это не было времени.

Сотней метров выше по склону Костик и Томас с сумрачным интересом тыкали палками шевелящееся растение. Участники Жидкого Шёлка и ещё один академический маг исследовали территорию энтропийного заражения с другой стороны.

— Зачем вам зонтик, Агата? — полюбопытствовал Олясин.

— Скажем, он защищает не только от дождя.

— Ладно… Скажите, а что мы хотим отыскать? Что-нибудь ценное? Или проверяем, чтоб хаоситы сюрприза какого нам не оставили?

— Судя по уровню их нечистых технологий, — весомо изрёк Гудж, — они могли здесь и Рунный Столб прикопать.

— Или, может, оставили мутов туннель рыть. В Харлону! — предположил Броки.

Агата вздохнула.

— Наша задача — проинспектировать и отчитаться, на первый раз хватит. Потом Академия пришлёт лозоходцев, алхимиков, контролёров и техников, пусть разбираются, что здесь опасно, что ценно… а пока просто смотрим и нюхаем. Всяко лучше, чем слушать армейские распри, не так ли?

Когда энтропийная махина, дымя, укатила в сторону горизонта, Воины Хаоса стали свидетелями великого смятения, охватившего сизийское войско. Солдаты роптали. Генерал Турдус рвал и метал. Офицеры винили тыловиков в том, что недоснабдили, разведку в том, что недоглядела, а волшебников в том, что их волшебство не сработало. Священники призывали молиться, сыщики Охранки — ловить диверсантов, вояки требовали отставок и подкреплений, а Слуги Порядка — чисток и наказаний.

— О, ну это мерзость и глупость, конечно, но предсказуемые, — заметил Олясин. — Когда непонятно, что делать, люди делают, что умеют. К чему их душа лежит…

— И поэтому мы здесь в грязи ковыряемся, — съязвил Батлер.

— Это нужное дело, — возразила Наумбия, оглядываясь по сторонам. — Надо же разобраться, как у них всё работает… эй, а кто-нибудь видел Фириэль?

Остальные насторожились: эльфийки нигде не было. Странный дар становиться незаметной, погружаясь в особое состояние мыслей, не раз выручал её и товарищей, но сейчас она просто исчезла. Они звали на все голоса, обошли заводские постройки, спросили у Жидкого Шёлка — впустую. Академическим магам не хотелось задерживаться до темноты, и они вернулись к исследованию заражённой зоны, но Воины Хаоса не могли бросить свою боевую подругу.

Наконец Гудж нашёл на земле неприметную цепочку следов, уходящих на запад.

Наезженную дорогу к Задубью тёмной бахромой окаймляли кусты шиповника. Дикие розы уже отцвели, завязались плоды. Стало ясно, что лето перевалило свой пик. Солнце пряталось за облаками. Но трава зеленела после дождей, и в ней каплями краски проглядывали полевые цветы — белые, жёлтые, розовые, голубые.

Трава не сохранила эльфийских следов, но Констанс догадался, куда шла охотница с чёрным луком. Они с Наумбией несколько раз телепортировались, чтоб нагнать одинокую путницу. Отыскать среди летнего разнотравья отдельную точку непросто, но усиленный чарами взор зацепился за отблеск золотых волос. Фириэль шла на запад, не оглядываясь, не замедляясь.

— Дай одна попытаюсь, — попросила Шноррел. — Она меня так же когда-то догнала.

Костик молча кивнул. Волшебница выдохнула и переместилась в пространстве.

Эльфийская дева остановилась. Они встретились взглядами. Сколько Шноррел ни знала её, она так не узнала её до конца.

— Наумбия? — осторожно, негромко спросила эльфийка.

— Да, Фириэль. Почему ты уходишь? Помнишь ведь: мира много, а времени мало…

— Теперь помню. Потому и сбегаю: тяжко небо коптить неприкаянным неотеником. Раньше чаяла, что обманула смерть, но выходит — это смерть меня обманула.

Они стояли друг напротив друга, а вокруг простиралась бескрайняя степь.

— Когда всё началось, а вернее, всё кончилось… одно только заботило: выжить. Выжить, чтобы вернуться домой. Научилась, переменилась, стареть перестала. А вернуться и некуда: ничего не осталось. Сперва видела в людях спасение, к ним прикипала, заботилась… но осталась одна, все ушли. И давно позабыла о них, а потом вы напомнили, Мозгоправ этот ваш, штучки-дрючки магические, Восточье, второе хождение к Селму… мира, времени чересчур много. Хватит.

— Ты никогда не говорила, что тебе надоела жизнь. Мы столько…

Шноррел подумала, что не сможет удержать охотницу, если та захочет уйти.

— Жизнь люблю, — покачала головой Фириэль. — Иначе бы не жила. Давно живущих смерть не удивляет… запамятовала, кто это сказал. Но ведь… чудак, царём себя мнивший, с ним ещё лекарь таскался, — эльфийка почему-то воспринимала Медляка с Королём отдельными персонами, — он ведь так к себе не вернулся. Здесь полёг — храбро, но зря. Ещё Тасья Падутика: весёлая, славная. Их так просто уже не забудешь. Лихо ближе, тьма гуще: лук сломала, душегубов вовремя не остановила… а, истлей оно всё, затаюсь в глуши, как раньше. Не желаю бессильно взирать, как вы гибнете. Лучше верить, что Воины Хаоса где-то по-прежнему вершат свои подвиги.

Волшебница опустила взгляд. Ей бы тоже хотелось верить в подобное.

— Обещаю, что если мы и погибнем, то вместе, — сказал, подходя, Констанс. — Ты нужна нам, Фириэль.

— Знамо дело — нужна, раз догнали.

— Без тебя наш отряд, наш мирок не полон, — подобрала слова Наумбия. — Не бросай нас в такой момент, нам немного осталось, а ты вечная…

— Увечная. Отработанная. Уставшая, — она говорила без грусти, спокойно. Костик с хрустом нагнулся, сорвал полевой василёк и протянул его Фириэли.

— Давай вместе покончим с нынешним хаосом. Остановим махину, добьём лиходеев. И потом мы не станем тебя уговаривать, если захочешь уйти в одиночные странствия.

— Вот допёк, — пробурчала эльфийка задумчиво. Протянула руку, взяла цветок. — Ну давай, а там видно будет. Приключение-переключение…

Наумбия повернулась к Изварову:

— А ты думаешь, с хаосом не покончено? Что их мегаповозка ещё натворит дел?

Костик молча кивнул.

Седые слоистые облака на западе озарились багрянцем. Погода обещала быть тёплой, топать в Новый Бедлам ещё пять часов не хотелось, и Наумбия телепатически договорилась с Агатой Ракс, что Воины Хаоса переночуют в степи под предлогом дозора, а то вдруг армейская разведка что-нибудь проглядела. Воды и еды с собой было достаточно, и теперь они страстно хотели хотя бы немного перевести дух за пределами трагифарсового театра военных действий. Завтра ждёт новый день, новые назначения, а пока что они предоставлены сами себе.

Семеро путников отыскали удобный бугор, с которого просматривались окрестности, расстелили плащи и расселись в траве, грызя сухари да обсуждая возможные повороты событий. Кэррот повернулся к своим многомудрым товарищам:

— Что задумали хаоситы? Просто так с ветерком покататься? С них станется!

— Думаю, они держат путь в центр Сизии, — Костик указал на северо-запад. — Их машина — мощный генератор энтропии. Представь, что будет, вкатись она в крупный город: толпы одержимых, безумие и смертоубийство…

— То есть ничего нового, — фыркнул Батлер. — Всё по их изначальному замыслу. Мы отрезали им возможность гнать по главному тракту — и они построили тарантас, чтоб прорваться по бездорожью! Ползуны кривошипные… такая изобретательность вызывает невольное уважение. Но вот сколько топлива в их машине? Куда они смогут доехать?

Наумбия потёрла пальцы: на них будто осталась серая пыль со вспаханной борозды.

— Что-то подсказывает, топлива у них хоть отбавляй. Их машина, похоже, в прямом смысле рушит порядок, разрывает связи в организованной материи…

— Низвергает во прах, — улыбнулся Томас. — Что даёт им неисчерпаемую энергию.

— Вечный двигатель? — гном скептически скривился. Волшебница покачала головой:

— Не вечный: упорядоченная материя однажды закончится. Или хаос, как обычно, сам себя уничтожит... Но разрушить Сизию и все Обитаемые Земли им топлива хватит.

— Значит, надо их остановить, — рассудил Кёрт, жуя солонину. — Давайте придумаем доблестный план. Например, Наумбия может…

— Наумбия не может. У меня после заражённой зоны мигрень, стресс, астения и вообще злит, что вы относитесь ко мне, как к волшебному ключу от всех дверей. Я живая. И вы знаете, как мне осточертело использовать дар для дурацких дыщщ-бабахов! Аж трясёт: мы всё время преумножаем насилие и разрушение... Скорей бы всё это закончилось.

— Ну-у, так скоро оно не закончится, — благостно протянул блондинистый авантюрист. — Ведь в конце должна быть великая битва со злом, а сегодняшняя на неё непохожа. Так, побоище мелкое, стыд и позор. Не злись, Намби…

— А ещё я терпеть не могу, когда волосы пачкаются, — продолжала колдунья. — А здесь они пачкаются постоянно!

— Подумаешь, волосы… вон, у Костика их вообще нет! Людям свойственно быстро привыкать к хорошему, ну а мы быстро привыкаем к плохому…

— Быстро, да безо всякого удовольствия, — проворчал Батлер.

— Да, соратники, о привыкании, — Гудж задумчиво смотрел на восток, в сторону подсвеченной закатом ломаной линии гор. — Если мы победим скверну, у нас будет возможность заняться своими делами? Я хочу возвратиться в Орканию. Судьба Короля показала: жизнь может кончиться прежде, чем мы исполним должное.

— У смерти лёгкие шаги, — напыщенно подтвердил Батлер. Томас аж просиял.

— Возможность-то у нас будет, — уклончиво начал Олясин, вспоминая туманные предложения Ника Силкина. — Но давайте об этом поговорим, когда справимся…

— Дорога в будущее начинается прямо здесь, — возразил троллин. — И однажды она должна привести домой. Мы сражаемся не для того, чтобы вечно сражаться.

Костик успокоил его, что не собирается больше тянуть эту лямку и после победы над Хаосом немедленно займётся разведением фрактальной капусты, Батлер предложил Томасу совместный проект самодвижущейся повозки, а Наумбия что-то прошептала на ухо отрешённой Фириэли.

— Так, друзья, я пойду отойду, — заявил Кэррот. — Пришла пора выпустить внутренний хаос на волю… где у нас тут заливные луга?

Он перевалил через густо поросший травою бугор, на ходу разбираясь с мотнёй. На душе стало легче; а потом сквозь журчанье струи до него донеслись звуки голосов, распевающих нечто скабрезное:

Чтобы милый не нашёл,

Колдовством сменила пол,

Только милый с чуйкой был,

Опознал, да возлюбил!

Олясин насторожился. Мало того, что кто-то беззаботно горланил похабные частушки в опустошённой нашествием местности, так ещё и манера исполнения показалась ему смутно знакомой. Аккуратно завершив начатое, он вгляделся. Звук летел с юга — по дороге из Задубья, окаймлённой кустами шиповника, шёл вооружённый отряд, лихо, слаженно распевая на манер строевой песни:

Девки с девками гуляют,

Парень парня обнимает,

Вот такие в Сизии

Странные коллизии!

— Кажется, я припоминаю эту хоругвь, — Костик, выглянув из-за гребня холма, указал на малозаметный в закатных лучах чёрно-оранжевый флаг. Отряд завёл:

То ли было, то ль не было

И во сне, как наяву —

Что бы ни происходило,

Мы всё курим трынь-траву!

— Да ты, кажется, знаешь и знаменосца, — хмыкнул Кёрт. — Только надо так объявиться, чтоб они нас не приняли за врагов и не поубивали. Сейчас, куплет закончат…

Он набрал воздуха в лёгкие, и, воспользовавшись паузой, заголосил во всю глотку:

Всюду тьма сгустилась снова,

Страхом полнится страна,

Хоблы хавают корову —

Наше дело сторона!

— Одна Вторая! Ганс Пополам! Свои, не стреляйте! — как когда-то в Гарстане, закричал Костик. Так на южном краю новобедламского региона состоялась ещё одна судьбоносная встреча вольнонаёмных хаос-нейтралов.

Озорные частушки участники «Одной Второй» — все тридцать два человека — распевали, дабы армейская разведка ненароком не приняла их за хаоситов на марше. Последние несколько дней они пребывали в Задубье, помогая немногочисленным уцелевшим, а сегодня получили от связного срочный призыв двигать в Новый Бедлам в связи с переменой оперативной обстановки. Наёмники как раз приглядывали место, чтоб стать на ночёвку, так что уговаривать их задержаться не пришлось; отправив добровольцев с котлами да бурдюками к далёкой реке, они раскидали пожитки, и кто встал в дозор, кто провалился в дрёму, а кто и сподобился приступить к церемонной беседе у крохотного костерка, где пламенели сухие колючки.

Когда Воины Хаоса вкратце изложили события последнего времени и выслушали ряд одобрительных междометий, слово взял Ганс Пополам.

— Что ж, а мы шли своим путём. Работали в Дорожной Пустоши, когда стало известно, что в Мрыке хаос. Пошли через Варгол, взяли в Эксти проводника, чтоб помог обойти Унылые Топи… и без лишнего кипиша посетили Мрык, Сыр-Бор и Задубье.

— И что там сейчас? — глухо спросила Наумбия. Ганс неспешно пожал плечами.

— Эмм, неблагоприятная психологическая атмосфера, — ответил за него Мозгоправ, сверкнув линзами тонких очков. — Всюду трупы, дымящиеся развалины, немногочисленные выжившие в состоянии сильного стресса...

— Да, их можно понять, — волшебница стиснула зубы. Ей совсем не хотелось в подробностях представлять разорённый край, но воображение часто опережало рассудок. Она слишком много переживала последнее время, и специалист по мозгам это видел:

— У меня есть солидный запас успокаивающего эликсира из пустырника, мяты и галоперидола. Но возможно снять нервное напряжение другими методами. Прогулки на воздухе, физическая активность… кхм… ладно, можно сесть и порисовать, например!

— Если всё нарисовать, будет чёрное пятно, — устало отмахнулась Шноррел.

— Ну а вам по пути доводилось сражаться? — полюбопытствовал Кэррот, тайно довольный свежим шрамом поперёк рожи; так он выглядел побрутальнее многих матёрых наёмников. Пополам лениво погладил усы:

— Разумеется, без этого было бы скучно. Потеряли двух славных парней, уложили с полсотни мерзавцев. Не зараз — одних в Мрыке, других возле Сыр-Бора…

— Одержимых? Мутантов?

— Не-а, — покачал головой капитан. — Хаоситы сюда подались, мы почти их не видели, только несколько потеряшек.

— А кого тогда? Трупоедов? — Броки вспомнил уродливых хоблов.

— Н-нет, он-ни р-разбежались, — волнуясь, ответил Дёрганый.

Ганс Пополам невесело улыбнулся.

— Какого беса вы до сих пор такие наивные? Мы гоняли, давили и резали простых сизийских верноподданных: мародёров, насильников и грабителей. Потому что пока одни выжившие на пепелище хоронят павших родичей, другие обязательно придут поживиться да поразвлечься. Так уж устроен наш мир.

— И сейчас?.. — поперхнулся вопросом Изваров.

— Сейчас там получше. Узнав, что хаоситы ушли, из Варгола припёрлись осмелевшие ярыги, щас они Мрык сторожат. В Сыр-Боре мы перебили уродов, кошмаривших швей местной мануфактуры, и теперь там установился матриархат с отрядами самообороны. В Задубье, когда мы повесили у городских ворот с десяток грабителей, настали тишина и спокойствие, а прибывшие из глуши паломники открыли лечебницу для пострадавших… но не стоит забывать, что от сказочной пасторали до мерзости запустения всего один шаг. Королевство прогнило, а на запах падали всегда являются падальщики.

Наумбия отодвинулась от костра и прикрыла глаза рукой.

— Давно не питаю иллюзий, но меня всё равно ужасает, как непринуждённо люди отбрасывают человеческое. Как легко всё скатилось во тьму…

— Но ты видишь, что и горстка смельчаков может это исправить, — запальчиво возразил Кэррот. — Я же вам говорил: перемены, они неизбежны! А мы можем их сделать переменами к лучшему.

— А можем и не сделать, — буркнул Батлер. — Как Томас про Цаггу рассказывал: обещали построить висячие сады, в итоге повесили садовника! Спать пошли, нам завтра обратно не на карете катить.

Шноррел проснулась с рассветом от мысленного сообщения: Агата Ракс просила скорее вернуться в Новый Бедлам для важного разговора. Воины Хаоса запили сухари кипячёной водой и потопали трактом в северном направлении. Наёмники «Одной Второй», обещавшие выдвинуться позднее, попросили предупредить о них встреченные дозоры. Многослойные облака затянули небо драным призрачным саваном, сквозь прорехи в котором сияла далёкая лазурь.

Сизийские флаги на стенах города обвисли в унылом безветрии. От реки доносилось мычание булов на выпасе. Возле разрушенных южных ворот рядами выстроились повозки. Смутно знакомый одутловатый возница расспрашивал, может ли кто-нибудь починить ему вновь сломавшийся шкворень.

Едва семеро странников, назвав себя страже, вошли внутрь притихшего Нового Бедлама, рядом возникло множество чёрно-жёлтых мундиров. Слуги Порядка окружили их со всех сторон, недвусмысленно угрожая оружием. Начальник, лысый тип поперёк себя шире, как горячую картошку перекидывал из руки в руку искрящуюся шаровую молнию.

— Вы задержаны по подозрению в подрывной деятельности, — неожиданно тонким голосом объявил он.

— Подрывная деятельность — наша профессия, — парировал Кэррот. — В чём конкретно нас подозревают?

— В саботаже приказов, преступном бездействии во время недавней битвы, ага! В использовании запретных чар, антиправительственных высказываниях, укрывательстве дезертиров и сговоре с тарбаганцами! И поэтому подлежите допросу с пристрастием.

Костик не мог побледнеть, потому что его омертвевшая кожа и так навсегда обрела светло-серый оттенок. Умиротворяюще подняв руки, он заговорил как можно спокойнее:

— Бездействовали во время битвы мы именно потому, что следовали приказам…

— Надо же! А как насчёт того, что разведочный ворон видел сегодня на перевале в горах группу людей, удивительно схожую с недавно пропавшей командой «Альянс Нигилистов»? — выпалил лысый, подбрасывая шаровую молнию. — Вы вместе якшались, а потом они якобы где-то пропали, и?..

— И что? — возмутился Олясин. — К нам какие вопросы, мы разве им сторожа?

— Ты, мармыза, мне зубы не заговаривай! Что у вас за конструкт костяной на телеге, ага? Запрещённая чёрная магия, некромантия и глумление над останками!

— Это ценный трофей, — блеснул из-под цилиндра непринуждённой улыбкой Томас. — Мы специально доставили его для изучения Каленасу Сатису.

— Что ты говоришь? А вот взяли мы тут одного подозрительного рисовальщика… он пока ещё не раскололся, но молчит с тарбаганским акцентом. Так что быстро заткнулись, и проследуйте для выяснения! Уж поверьте: здесь ваша деятельность и закончится, ага.

Костик скрипнул зубами. Слуг Порядка было около тридцати человек, и смотрели они озлобленно. Наверняка поблизости притаились ещё — шансов вырваться никаких. Где же Ганс Пополам, когда он так нужен?

Дюжие молодчики резко обступили со всех сторон, схватили за руки и плечи, грозя колющими предметами. Изъяли оружие. Но хоть сразу не перерезали. Впрочем, будущее теперь всё равно представлялось… да никак оно не представлялось, по правде сказать.

Их споро погнали по улице, толкая да понукая, глухо топая по мостовой тяжёлыми сапожищами. Ближе к центру Нового Бедлама, в угрюмом приземистом здании у Слуг Порядка была собственная резиденция. Наверняка в ней вместительные подвалы…

— А куда это вы направляетесь? — строгий женский голос разнёсся над улицей. Кэррот поднял голову, получил увесистый тычок, но успел разглядеть впереди преградившую путь процессии колдунью Агату Ракс на белом коне.

— А что вам не так? — осведомился старший, вновь поигрывая шаровой молнией.

— Нам нужны эти… люди. Отпустите их, — пожилая волшебница сдвинула пальцы, и молния, пискнув, растаяла.

— Они обвиняются…

— Пишите претензии лично главе Академии Клайтдорфу Луню! — повысила голос до оперных ноток Агата. — Через двадцать минут у нас экстренный сбор, и эта команда должна там присутствовать в полном составе! Не время искать виноватых в общем провале, надо исправлять ситуацию.

Державшие Воинов Хаоса руки разжались. Смерив недобрыми взглядами, конвоиры вернули им оружие. Кэррот огляделся по сторонам и щёлкнул пальцами:

— Кстати, про полный состав. Вы упоминали, что взяли нашего рисовальщика… чтобы он через двадцать минут тоже был на собрании, или я за себя не ручаюсь!

Агата Ракс кивнула начальнику Слуг Порядка, и, развернув коня к центру города, пустила его ровным шагом. Семеро спасённых нейтралов устремились за ней.

— Что здесь происходит? — нервно спросила Наумбия. Это она послала старшей коллеге сообщение сразу, как их задержали.

— Разброд. Склока. Грызня. Ведомства перекладывают ответственность друг на друга, и некоторые чересчур этим увлекаются. А убийственная машина Хаоса тем временем продвигается к центру Сизии…

— Она преодолела реку? — пропыхтел на ходу Батлер.

— Без затруднений, там же мелко. Прошла новобедламские степи, а сегодня ползёт через непролазные дебри Путаной Чащи — и только немного замедлилась.

— Они так скоро выберутся к Большим Граблям… — взволнованно просипел Костик.

— Или могут свернуть к Гарстану или Варголу, да хоть сразу в столицу! Дороги им теперь не нужны, а если эта махина доедет до крупного города, мало никому не покажется.

— И конечно, у вас есть план, как её остановить, — пробормотала Шноррел.

— Что-то вроде того. Но понадобятся общие усилия — именно потому мы вас вызвали… или вызволили.

— Спасибо, — кивнул Изваров, — мы постараемся соответствовать.

Пожилая волшебница указала им путь во двор облезлого здания, во флигеле которого проводились предыдущие магические сборища. Там собрались более десятка сотрудников Академии — почти все, кто приехал бороться с хаосом, и участники «Жидкого Шёлка», живые да невредимые. Завидев явившихся, архимаг Дженди Комменсал оттянул подтяжки пальцами и хлопнул ими себя по рубахе в знак приветствия. Воины Хаоса, утомлённые переходом и помятые при задержании, расселись по табуреткам и обратились в слух. Собрание началось, и вот что поведали присутствующим.

Машина хаоситов ползла в сторону Больших Грабель, рельеф местности ей не особо мешал, и, судя по расчётам, она уже завтра к полудню выберется из лесов на краю региона. Он сейчас был особенно многолюден: к сбору урожая в аграрный край съехалась уйма сезонных рабочих, и все они могли стать жертвами энтропийного безумия.

Обычные войска и милиция оказались бессильны против самодвижущейся крепости. Артиллерии в королевстве произвели не так много: три десятка защищённых от чар бомбард отправили в Новый Бедлам, ещё столько же было в Харлоне и Азиро, но доставить их к месту в срок, разумеется, не позволяла логистика. Ситуация осложнялась тем, что со смертью правителя в Сизии назревали волнения; Комитет Спасения Порядка множил противоречивые указы и одновременно проводил чистки в правительственных кругах, в связи с чем государственные структуры охватил паралич. Академия Волшебства приняла решение противодействовать Хаосу самостоятельно.

Разработанный азирскими мудрецами план был прост и практичен: встретить Хаос на выходе из лесных угодий, обездвижить махину упорядочивающими гранатами, и, пока выключено энтропийное поле, применить воздушную линзу. Для этого требовалось всего ничего: прибыть к месту раньше врага и пробиться через толпу одержимых.

— Хорошо, но позвольте вопрос, — обратился к волшебникам Дальвег Шорр. — Какова наша роль в этих событиях?

— Почти все наши маги будут заняты линзой, чтоб она получилась немного получше, чем вчера, — жемчужно улыбнулся Дженди. — И поэтому нам нужны те, кто пробьются к машине и её остановят: опытные и бесстрашные хаос-нейтралы. Такие, как вы.

— Но позвольте, нас тут всего… пятнадцать, — Шорр кивнул вошедшему в зал Халямбусу: помятому, бледному, но довольному. — А там одних одержимых штук триста, если они не отстали…

— Не отстали, — признал Комменсал. — Более того, по пути сквозь Путаную Чащу к силам Хаоса присоединяются местные эндемики: кивсяки, арахниды, слизевики, кабаны, шамры, дятломедведи и прочие. Вероятно, их захватило энтропийное заражение…

Услышав о шамрах, Олясин свирепо схватился за рукоятку меча: он ненавидел этих мохнатых когтистых созданий ещё с той поры, как они сорвали Воинам Хаоса зимний отдых в Чебухтуе, и мечтал поквитаться. Архимаг продолжал:

— Разумеется, вы будете не одни. Самых лучших на дело отправим! Кого не жалко. Мы кинули клич по королевству, но не все желающие успеют добраться до места сражения, а у нас каждая минута на счету. Если хаос прорвётся к густонаселённым краям, его будет не остановить, и тогда королевству кранты! А другой родины у нас, извините, нет.

— В Больших Граблях сейчас собираются добровольцы из местной милиции, — добавила Агата Ракс. — Всем желающим выдадут исправные нейтрализующие амулеты, но запас ограничен, и большой отряд не собрать.

— Ну а ваши прекрасные Слуги Порядка? — выкрикнул с места Федот. Дженди кивнул:

— Скажем так: те, кто делает ставку на них, очень хотят, чтоб у нас ничего не получилось, и готовы рискнуть Большими Граблями. Как это ни парадоксально, нам они помогать станут только в том случае, если поверят, что мы и без них справимся. Потому надо рассчитывать только на себя, сколь бы мало нас ни было…

— Есть ещё тридцать два опытных бойца, — лениво осклабился Кэррот. — Одна Вторая наверняка уже прибыла в Новый Бедлам, отправьте кого-нибудь к ним с предложением. С щедрым предложением, я имею в виду.

— И ещё вопрос, — вскинул бороду Батлер. — Если мы откажемся, вы сдадите нас Слугам Порядка?

Дженди Комменсал и Агата Ракс переглянулись. Изваров вдруг заподозрил: не могли они сговориться со Слугами Порядка, дабы те запугали нейтралов?

— Нет, это было бы слишком… — махнул ладонью архимаг. — Вы и так трудились с полной самоотдачей, и участие в нашей затее — дело добровольное.

— Приятно слышать, — неожиданно для себя высказалась Наумбия. — Дайте нам обсудить вашу просьбу, но сперва объясните, как мы попадём к Большим Граблям.

Комменсал принялся разъяснять, чертя в воздухе иллюзорные карты и схемы со стрелочками. Он и Каленас Сатис могли телепортироваться к маячку в Больших Граблях, прихватив с собою по нескольку помощников, но вернуться в Новый Бедлам за остальными было нельзя, часовая башня лежала в руинах. Оставались конные экипажи.

Преследовать хаоситов оставленной ими бороздой слишком рисковано; каждый шаг по заражённой земле мог стать последним. По главному тракту от Нового Бедлама до региона Больших Грабель было чуть более ста километров. В распоряжении магов имелись полтора десятка экипажей разной вместимости; если выехать в ближайшее время и погнать во всю прыть, меняя четвёрки лошадей через каждые пару часов, можно добраться до цели за половину суток, обогнав хаоситов.

— То есть мы полетим сломя голову, — Дальвег Шорр закусил губу. — Но простите, откуда на тракте возьмутся сменные лошади в таком количестве?

— Первая смена из форта Чеснок, там недавно поставили новую нюшню, — объяснил Комменсал. — И ещё целый табор, с запасом, мы арендовали в Больших Граблях вчера, и сейчас верные люди ведут их навстречу. Что ни говори, иногда Академия демонстрирует силу разума... так вот, вы согласны участвовать в нашей затее?

— Четверть часа нам дайте подумать, — попросил за всех Костик.

Во внутреннем дворе царила удивительно спокойная, безмятежная в эти дни атмосфера: солнце, плывущее над черепичной крышей, лавиной тепла заливало пыльные кроны дряхлых скрюченных яблонь, грела утлую деревянную изгородь, поблескивало на влажных камнях колодца. По траве разбрелись Воины Хаоса, Жидкий Шёлк почти в полном составе (кое-кто удалился в уборную), а также Ганс Пополам, Дёрганый, Мозгоправ и ещё пара сержантов «Одной Второй». Нейтралы шептались, обмениваясь вопросительными взглядами — не страшась грядущего выбора, а стремясь осознать его полностью.

Батлер уселся на скамейку, поглаживая лежащего в тени здоровенного кудлатого пса выведенной в Академии служебной породы с чутьём на магию.

— Вот собачка хорошая, очень хорошая, а люди, эх… — бурчал под нос гном.

— И что люди? — гулко спросил рослый, сутулый орк Изидор, водя камнем по лезвию двуручного топора.

— Да я вот размышляю, искру мне в метан… победить-то мы можем. Но люди… и орки, и гномы, я всех тут имею в виду… они ведь без всякого хаоса ведут себя хуже одержимых. Те-то бешеные, а эти все в здравом рассудке убивают, насилуют, врут. Может, пускай энтропия их поберёт, как наш друг Фраппер говорил?

— То есть ты полагаешь, людей не исправить? — взгрустнула Наумбия.

— Да похоже на то, помяни моё слово! Эти ваши гены волшебные, магис-карягис — они никого ведь не делают благороднее. Сколько магов мы гнусных встречали? До черта, одни воры, другие разбойники… как их переделаешь? Нужно ли за такой мир сражаться?

— Но альтернатива — пустота, — Шноррел вспомнила мёртвый грунт с энтропийными искрами. — Хаос хуже всех гадостей жизни, потому что при нём жизни вообще нет! Это полный распад, обнуление, прах…

— Может, оно и будет лучше? — вежливо улыбнулся Дальвег Шорр.

— Я другое скажу, — Изваров присел на корточки возле служебного пса. — Батлер прав, мир порою уродлив и люди творят сущую мерзость. Но я достаточно занимаюсь биологией, чтобы знать: живое, разумное можно изменить как генетикой, так и воспитанием.

Он заговорил непривычно горячо. Многие повернулись послушать.

— Например, этот пёс. Один вид с волками-людоедами с диких окраин, которые нас бы уже разорвали. Но его предков отбирали специально, воспитывали, о нём заботились и обучали… чтобы он вырос другом. С людьми чуть сложнее, но суть та же: их можно воспитывать, учить справедливости и свободе. Мы изначально пластичны; в какую сторону давишь, туда и гнёмся.

— Дураков учить — что мёртвых лечить, — вздохнул Томас. — Разумеется, я пробовал и то, и другое… и не прочь попытаться ещё.

— Одних перебьём, других воспитаем, главное не перепутать, — осклабился Кёрт. — А тех, кто не примет свободу и справедливость, будем топить в мешках!

Халямбус поднял кулак в знак согласия. Наумбия закатила глаза:

— И для всех этих замечательных дел сперва нужно остановить Хаос. Так что я за…

— И я этому рад, Намби, — не унимался Олясин. — Потому что мы наконец-то стоим в шаге от нашего предназначения! Мы должны совершить этот подвиг, или погибнуть, пытаясь! Но, конечно, лучше бы не погибнуть…

— То есть вы не только надеетесь выжить, но ещё и хотите менять мир к лучшему, — вяло пошевелил пальцами Дальвег. — Полагаете, вам кто-то позволит? Гляньте вокруг: это очень напоминает агонию. Государство пожирает само себя, всё и без хаоситов летит в тартарары… и вы верите, что после победы над ними настанет порядок и вас оставят в покое? Что герои не станут изгоями? Смехотворно, конечно… но я люблю юмор, иронию, даже самую горькую. И готов поддержать вас хотя бы для того, чтобы вы осознали потом глубину своих заблуждений.

— Нам не привыкать, — рассудил Изидор. — Мы всегда были изгоями

— И это неплохой повод держаться вместе, — буркнул Федот, оторвавшись от бутыли.

— Мы так много прошли... — поддакнул ему Контур. — Покатаемся для разнообразия!

— Вперёд, в битву! — потребовала Устинья. — План придумаем по дороге…

Стоявшие у изгороди Фириэль с Гуджем синхронно кивнули, и Кёрт подбоченился:

— Возможно, вначале мы просто играли в героев; но теперь придётся ими стать! Ганс, а что насчёт тебя? Ты ведь тарбаганец, тебе разве не плевать на Сизию?

Капитан Пополам смерил его испытующим взглядом. Он получше других понимал, что такое пробиваться через орду одержимых, но пасовать не хотел.

— На Тарбаганию мне плевать ещё больше. Я гражданин мира. Понял? Мира дрянного, конечно, но другого нет, а Хаос его может совсем разрушить, — оглянувшись на спутников, он продолжил немного серьёзнее. — Большинство наших сизийцы, они достаточно дрались за деньги, а теперь не прочь драться за деньги и родину… Как говорил Шпатель, братья по оружию мы или кто? Я пойду с ними, как они шли со мной. До конца.

Остальные присутствующие заверили, что не против принять участие в очередном приключении. Подумаешь, остановить Хаос! Будто раньше такого не было…

Мардармонт подобрался к Наумбии и сладко зашептал ей на ухо:

— В одну из безлунных ночей мне приснился ужасный кошмар, дикий сон роггардского чернокнижника, в реальность которого невозможно поверить. Но сегодня он сбылся: да, я сражаюсь за Сизию…

Батлер Броки догладил пса и встал со скамьи, скептически щурясь на окружающих:

— То есть мы теперь сами отправимся в пасть катастрофы?

— Разумеется, — подтвердил Кэррот. — Чтобы порвать эту пасть!

Через час из Нового Бедлама на север спешно выехала дюжина подрессоренных экипажей. Пятьдесят девять пассажиров, сорок восемь упряжных лошадей — конюхи королевской армии отдали их Академии фактически под роспись кровью. Воинам Хаоса достались две повозки: в первой, крытой, сидели Наумбия, Костик и Батлер с Халямбусом, а за вожжи взялся многоопытный Томас Мардармонт. Во вторую, без крыши, забрались Гудж с Фириэлью, на козлы сел Кэррот — ему сразу же вспомнилось, как он разъезжал по стране до Гарстанского Инцидента. Позади них привязали накрытый мешковиной костяной экзо-скелет: едва Мардармонт показал его Каленасу Сатису, глаза архимага засверкали из-под тёмного капюшона, и он дал добро на использование конструкта. Мало кому удавалось впечатлить вечно скучающего Сатиса. Кэррот же подивился другому: как груда костей, занимавшая прежде целую телегу, в конечном итоге уменьшилась почти вдвое.

— А я лишние детали при сборке выкинул, — объяснил некромант. — Не подошли...

Лошади уступали булами в выносливости, но значительно превосходили по скорости. Экипажи, вздымая пыль, промчались долиной. Взлетели на холм. Сбоку промелькнул постоялый двор «Все там будем» с фургонами переселенцев возле обочины. Констанс перевёл взор на степь: в чёрных выжженных пятнах проклюнулись нежно-зелёные ростки новых трав. Жизнь возвращалась.

Теперь, когда героический пафос угас, а пылкий Олясин остался в другой повозке, осторожного Костика охватили сомнения. Мало просто решиться на битву с хаосом; нужно его победить. По скупым комментариям Агаты Ракс выходило, что вторжение разрасталось, подобно лавине; за чудовищной машиной следовали более двухсот одержимых, десятки мутов и неисчислимое множество негуманоидных тварей из Чащи. Наверняка есть и кукловоды, не считая неуловимого Сборщика. Очень вряд ли полсотни нейтралов сумеют прорваться сквозь эту ораву, учитывая, что энтропийное поле блокирует магию. Сколько соберут добровольцев? Сто, двести? Всё равно мало. Хаоситы умеют учиться на ошибках и вряд ли теперь их подпустят — сожгут искрами антиматерии. Врага нужно перехитрить.

Скучающий Батлер вовсю принялся демонстрировать инженерный склад ума.

— Костик, а почему бы не заминировать местность упорядочивающими гранатами? И швырять ничего не надо, враги сами наедут...

— Начнём с того, что гранат у нас тут с десяток в наличии. Это штуки магические, своеобразные, делать их долго, хлопотно, а масштабного вторжения никто не ждал — запасов почти не осталось. Нечем минировать.

— А, прости, я забыл, что вы так не освоили конвеерное производство, — завредничал гном, но Изваров продолжил:

— К тому же из-за энтропийного поля взорвутся они раньше времени! Машину саму не зацепят. И вообще, для начала туда нужно добраться, а мы и четверти пути не проехали... Вдруг расчёты неверны, и мы опоздаем?

Шноррел только поморщилась. Изваров задумчиво продолжал.

— Даже странно: в книгах, что я читал, таких проблем не было. Персонажи как бы сами перемещались в нужные им места по сюжету! В крайнем случае появлялись орлы...

— О, конечно, орлы! — затряс бородой Батлер. — Есть же бестиары! Можно скинуть гранату с какой-нибудь птички...

— Она так же впустую сработает: энтропийное поле действует во все стороны.

— Ладно, если её требушетом метнуть? Или из рогатки?

— То же самое. Ты же видел, как ядра взрывались.

— Да, но как тогда Слуги Порядка, обушок им в забой, сумели доставить гранату вплотную? А?! И как мы сумеем?

— И они, и мы — нейтралы, мы неосознанно сопротивляемся влиянию хаоса, — раздражённо пояснила Наумбия. — Энтропия близ нас, ненадолго и в небольшом радиусе, но всё же ослабевает, так что упорядочивающая граната в твоей руке сама по себе не взорвётся! Значит, мы можем посадить тебя в пращу требушета...

Броки фыркнул и отвернулся, но тотчас же ему в голову пришла очередная идея.

— Погодите, есть же материалы, устойчивые к энтропии! Вон, как ларь для осколков кометы, с которой всё началось... я ведь сам помогал его собирать! Ну как, рядом стоял...

— И чего предлагаешь? — поинтересовался Халямбус, приоткрывая глаза.

— Блюм и сляб, можно сделать подобную оболочку для упорядочивающей гранаты, чтоб она долетала до цели, затем механизм раскрывался, и хоба!

Констанс хмуро потёр гребни на голове.

— Мысль интересная, но кто нам такое изготовит за полдня до сражения?

— Вот и я о том, заранее думать надо было! — гном обиженно плюнул в окно, хмыкнул, потянул занавеску и вытер плевок со стекла. Наумбия закатила глаза. Её сильно укачивало и разыгралась мигрень, но она всё же сумела отправить сообщение тётке с племянницей, что завтра окажется в родных краях — пусть готовят микстуру из мяги.

Костик крепко задумался. В их перебранке присутствовало рациональное зерно, и теперь он пытался взрастить его в своём воображении. Но ничто не всходило. Мозг был будто земля, перепаханная махиной хаоса.

Лошади на замену паслись неподалёку от косогора, где отряд месяцем ранее не пустил дальше в Сизию первую волну хаоситов. Возня с упряжью из-за нехватки опытных конюхов заняла почти полчаса. Следующей остановкой был форт Чеснок. Утомлённый тряской, Изваров уронил голову набок и резко уснул.

Ему грезился шум моря. Далеко внизу густо-синие волны в исступлении бились о светлые скалы. Над головой мерцали перламутровые облака. Жемчужно-белые башни с высокими шпилями выступали из сизой дымки. Обрывистый берег возле мистического Аквонамора — он побывал там всего год назад и с тех пор мечтал вернуться ещё.

На краю пропасти стояла фигура в багряных одеждах. Чёрную шевелюру развевал ровный ветер. Человек медленно обернулся. Констанс знал, кто это, но у него всё равно перехватило дыхание.

— Ты достиг своей цели? — спокойно спросил чародей Шугарт Хофф.

— Я не знаю, как, — пожаловался Костик. — Их там тьма, не пройти.

— Чтоб пройти через тьму, тебе нужен огонь.

— Ты опять издеваешься, Шуга. А ведь мне тебя так не хватало!

Чародей улыбнулся.

— Вспоминай звездопады в горах неусыпного неба. Огонь, что навсегда опалил тебя.

Изваров вздрогнул:

— Ты не можешь об этом знать. Ты погиб раньше, в Спаде...

— Вообще не аргумент, — Шуга погрозил пальцем. — Впрочем, ладно; припомни тогда, как они подобрались ко мне. Всё, что было — случайно, но вовсе не зря.

Костик стукнулся лбом о стенку и раскрыл глаза. Экипажи потряхивало на ухабах. На фоне кровавого заката тянулся резной частокол тёмных елей.

— Я придумал, — засипел Изваров, пугаясь собственного восторга. — Он снова помог! Намби, проснись, нужно срочно послать сообщение в Академию.

Позже, на остановке под закопчёными стенами форта Чеснок, он поведал свой план остальным в рыжих отсветах факелов:

— Мы должны пробраться к машине без боя.

— Ты достал из загашника плащ-невидимку? — лениво подколол уставший держаться за вожжи Олясин. Батлер тут же влез с рассуждениями:

— А я тоже придумал, кстати. Можем выкопать ямку и спрятаться, а когда хаоситы...

— Эй, послушайте Костика, — попросила Наумбия. Мигрень не прошла, и поэтому голос волшебницы звучал угрожающе. Изваров вдохнул поглубже и начал издалека:

— Помните басни о Красноносом Стрелке? Легендарный охотник с ружьём, что на пустошах боролся за справедливость и спился в процессе. Он уже не мог стрелять трезвым, руки дрожали, зрение не фокусировалось. А когда выпивал — бил без промаха!

— Предлагаешь напиться? — задумался Кэррот.

— Дайте договорить! Красноносый Стрелок назывался так потому, что по пьяни у него краснел нос, и тогда он был очень опасен. Враги это знали, видели издалека и скрывались. Но он их обманул, обмазав нос белой глиной, подманил поближе и всех перестрелял!

— Да, неплохо, — признал Броки. — Обмажемся глиной...

— Погоди, это только пример маскировки! Оно было всегда очевидно, но мы не задумывались... Одержимые не атакуют друг друга, только нейтралов и отрицательных. Они чуют энергию хаоса, понимаете?

— Продолжай, друг, — улыбнулся Томас, потирая глаза. — Мы обмажемся хаосом?

— Так, — кивнул Изваров. — Из Азиро в Большие Грабли телепортируют гонца с осколками той самой кометы, упавшей в Орканию. Спасибо, что ты её вспомнил, Батлер.

Гном спесиво надул щёки, и тут же нахмурился:

— То есть ты хочешь взять с собой по кусочку, и нас одержимые за своих примут?

— Да, должны. Полагаю, сработает.

— А таскать на себе... не опасно? Ты вон к куче таких прикоснулся и окостенел...

— Опасно, — согласилась Наумбия. — Но рубиться с полчищем хаоситов опаснее.

— Постараемся всё сделать быстро, — добавил Констанс. — Подойти и метнуть.

— А ты не подумал, обвал тебе в люльку, что упорядочивающая граната от этих осколков сразу взорвётся? — возмутился Батлер. — Мы ведь не будем уже нейтральными: сплошной хаос! Превратимся в красивые статуи...

Все весьма озадачились, и только находчивый Томас хитро прищурил разноцветные глаза. Броки подмигнул ему и гордо задрал бороду:

— Но, конечно, я измыслил, что делать. Ведь осколки доставят в специальной шкатулке, нейтрализующей энтропию... И когда мы достанем их и отложим в сторону, именно в неё мы и спрячем упорядочивающие гранаты. А потом, возле самой машины, избавимся от осколков и откроем шкатулку! Вот будет сюрприз...

Остальные зааплодировали гномьей смекалке.

— Эта схема не кажется вам чересчур хитрой? — с сомнением спросила Мамаша Рю. — Впрочем, если другой не придумаем...

— План задорный, но есть нюансы, — встрял таившийся во мраке Дальвег Шорр. Пятно на пол-лица казалось чёрным. — Одержимых и медведятлов вы так, может быть, проведёте. Но вот кукловоды — не тупни, они точно заметят, что кто-то идёт им навстречу.

— И поэтому нам всё равно нужно драться! — возопил Кэррот. — Смотрите, осколков немного, навстречу машине пойдёт незаметная группка. Все остальные — нейтралы и добровольцы с защитными амулетами — должны одновременно атаковать со всех сторон, чтобы отвлечь внимание. Ну нормальный же замысел, дайте и мне хоть что-то придумать!

— В этом есть здравый смысл, — согласился Ганс Пополам, высоко подняв факел. — Но один важный момент вами упущен: тактическое отступление.

Вольные нейтралы повернулись к нему. Действительно, столь далеко их думы ещё не простирались.

— Как я понял, если машину удастся остановить, колдуны сразу же нанесут удар. Выжгут всё вокруг к чёртовой матери. И наверное, что-нибудь там да взорвётся, куда уж без этого... Как вы думаете, удастся ли выжить тем, кто бросит гранату? Задайте себе вопрос: повезёт ли вам, братцы?

— Резонно, — пробормотала Наумбия. У неё была мысль, и она её думала.

— Говорю, надо выкопать ямку, — напомнил Батлер.

Волшебница оглядела собравшихся и сказала, потирая виски:

— Нужно телепортироваться оттуда.

— Ближнее перемещение не сработает, — отметил Констанс. — Там кругом густой дым, а потом резко станет светло...

— Только дальнее, к маячку, — подтвердила Шноррел. — И нельзя перемещаться, пока энтропийное поле не сдуется, распылимся; у нас будут секунды между остановкой машины и солнечной вспышкой. Кто из присутствующих владеет дальней телепортацией?

Тишина была ей ответом. Ну, и ржание лошадей.

— Значит, мне идти, раз предложила. Мой дар — моя пропасть.

Они ехали дальше. Теперь на козлах, неуклюже вцепившись в вожжи здоровой и раненой кистью, уселся Халямбус. Костик, Томас и Батлер продолжили споры с Наумбией.

— Тебе вовсе необязательно лезть в самое пекло, — просипел Костик. — Не уподобляйся Олясину. Мы одни, что ли, в Сизии? Знаешь, сколько у нас добровольцев да профессионалов?

— Мира много, да времени мало, — волшебница устало смежила веки. — Давай доработаем наш план, ведь на всё воля хаоса. Ты придумал, как замаскироваться, Батлер — как донести гранаты, я хочу покумекать над нашим спасением. Почти уверена, что смогу выдернуть оттуда себя и ещё нескольких близких людей, главное — не растеряться и всё удержать в голове... попью чародейской микстуры, и войду в силу.

— И куда ты телепортируешься? — выпятил губу Броки. Шноррел хмыкнула:

— Выбор небогат. Я запомнила маячок в Новом Бедламе, но его вместе с башней смотрителя уничтожила молния. Будет время, доберусь до Больших Грабель: уж теперь-то академические маги расскажут, где тамошняя метка... может, в ратуше? Или у памятника Грязной Четвёрке?

— А если не сможешь добраться, останется только одно... — Изваров вздохнул.

Томас в притворном гневе сорвал цилиндр с головы:

— Эй вы, живчики, хватит издеваться! Разумеется, я догадался, что один не ведаю, о чём речь. Где то единственное место, куда ты сумеешь переместиться, вечная госпожа моего остывшего сердца?

Наумбия распахнула глаза:

— Мы телепортируемся в вулкан.

— Гениально! — вскричал некромант. — Но в какой? И зачем?

И тогда Констанс поведал ему историю, что началась сразу после их встречи в Йуйле и продолжилась после Гарстана. Цепь знакомств и случайных событий, что привела их на самый край света. Экспедиция двухлетней давности, о которой они не успели, да и не собирались рассказывать журналистке Марии Сюрр.

Благодарные жители вольного города вручили им кучу подарков. Среди них была древняя фотография, где Фириэль в старомодных одеждах стояла с компанией незнакомцев на фоне руин радиотелескопа. Эльфийка не помнила, где и когда это было, и снимок с тех пор пылился в одном из шкафов дома Шноррел. А через три года, когда во время отдыха вечно юную охотницу накрыл сильный приступ дереализации, друзья обратились за помощью к Мозгоправу. И тот взялся за дело с полной отдачей.

Он поил необычную пациентку экстрактами пижмолости и зверобоя. Водил на выставки вневременного искусства, театральные представления, бранные состязания балаболов и оргии выходного дня. Они много беседовали; эльфийка рассказывала о себе, припоминала хорошее, и уже очень скоро ей стало легче. Дереализация отступила.

А побочным эффектом оказалось то, что она вспомнила, откуда взялась фотография.

Когда в первом веке от Гигаклазма в Теократии всерьёз принялись изучать волшебство, на основе технологий прошлого был создан сложный прибор, улавливающий магические сигналы. Таким образом были открыты первые Скважины и прочие аномалии. Самый мощный сигнал шёл издалека, с северо-запада. И тогда в Граничные горы отправили экспедицию с целью установить его источник.

На снимке были запечатлены участники этой вылазки, опытные полевые исследователи. Их маршрут вёл к предгорьям, где они миновали древнюю обсерваторию, по осыпям и цветочным лугам, ущельям и перевалам... вплоть до вздыбленного ледника, с которого разворачивался вид на могучий и грозный вулкан Селм.

Ветер, солнце, шершавые камни.

— А когда Фириэль рассказала о том походе, мы решили его повторить, — разъяснила волшебница. — Костик выбил у Академии финансирование; о вулкане, конечно, кое-что слышали, тарбаганцы к нему выбирались, но никто не рассматривал его как огромную, выдающуюся магическую Скважину — не задумывались, что такое возможно. Мы с отрядом научных сотрудников отправились это проверить ровно два года назад.

— А мне не рассказывали, артрит и подагра! — смахнул слезу Томас.

— Поход был засекречен, а сейчас уже всё равно, — Изваров похрустел пальцами. — В общем, наши гипотезы оказались верны: Селм действительно пышет волшебной энергией. Академические маги установили маячок, нет, маячище в укромном месте на склоне вулкана. Из-за мощи потока энергии к нему можно переместиться из любого места Сизии, что отдельные умельцы уже исполняли в порядке эксперимента.

— И ты, Намби, хочешь метнуться к вулкану? Холера! Когда Рю говорила про хитрые схемы, мы ещё не знали, насколько! Избежать гибели, телепортируясь на край света?

— Если не появится других вариантов. Я напомню, что перемещалась всего один раз, и весь день потом колдовать не могла — это очень изматывает. Нет гарантии, что мы сумеем спастись таким образом, как вообще нет гарантий, когда имеешь дело с хаосом. Если победу добудут другие, а мы только поможем из третьего ряда, я буду счастлива... но пока что всё складывается, как всю жизнь мечтал Кэррот, — Шноррел невесело усмехнулась.

— Если ты пойдёшь — я с тобой, — молвил Костик, уставившись в темноту за окном.

— Спасибо. В тебе я уверена, а в себе... дайте мне подремать. Утро вечера мудренее.

После третьей замены лошадей почти все измотанные гоньбой путники провалились в томительное небытиё. Всё тряслось и скрипело в плену нескончаемой ночи, летний ветер свистел над просторами. А потом стук копыт по дороге замедлился. Воздух сразу запах по-другому. Кёрт, которого после форта Чеснок сменил на облучке Гудж, стянул капюшон плаща с опухшей физиономии и заозирался.

Было свежее, раннее утро. Дымка вилась над буйными травами. Лес стоял неподвижной стеной, озарённый лучами сияющего в чистом небе светила. Вдоль дороги росли раскидистые дубы — когда-нибудь они станут настоящими исполинами.

Несомненно, они прибыли в регион Больших Грабель.

Экипажи замедлили ход. На пути показались красные рубахи местной милиции.

— Снова жандармы! — обернулся с повозки Халямбус. — Похоже, приехали.

Тёплый ветер качал подсвеченную солнцем листву. Заливисто стрекотали кузнечики. Над полянами плыл пряный запах дикого разнотравья. На выцветшем небе ни облачка. День грозил быть прекрасным, но Наумбию злило и беспокоило всё кругом, пока Мозгоправ не напомнил ей технику правильного дыхания.

— А ещё есть приём «заземление», — интеллигентно поправил очки наёмник. — Когда так вот стоишь и смещаешь центр тяжести... ищешь точку опоры.

— Своевременный ход! — игриво одобрил Томас. — Самое время готовиться к земле.

Мозгоправ посмотрел на него с лёгким сомнением:

— Бывает ли так, что ты слышишь в своей голове странные голоса?

— Да, конечно, — признал некромант. — Но они ничего мне не говорят...

Провожатые встретили их рано утром и указали дорогу до места, где силы порядка рассчитывали остановить наступающий хаос. Здесь заканчивались распаханные поля и начинались бугристые перелески, испещрённые оврагами да кустарниками: подходящая местность, чтобы устроить засаду. Егеря в маскировочных плащах ушли в дальний дозор. Двадцать три волшебника Академии медитировали на красивом холме, готовясь к использованию воздушной линзы. На лугу разминалась и облачалась в доспехи «Одна Вторая»; оранжево-чёрная хоругвь наёмников покачивалась в такт движениям воздуха. В перелеске расселись кружком ребята из «Жидкого Шёлка», распевая песни Тасьи Падутики. Полевой дорогой ползли телеги с местными добровольцами и провожавшими их родственниками. Яркими пятнами проступали рубахи и платья; люди знали, что день может стать последним, и не жалели нарядной одежды. Многие собрались, как на праздник — не то, чтоб весёлый, но важный, торжественный.

Добровольцев набрали под сотню; могло быть и больше, но региональные власти усомнились в разумности плана волшебников и предпочли держать силы поближе к городу. Теперь каждый был сам за себя. В Больших Граблях царила сдержанная тревога; все желающие уехать отчаливали без лишней паники. Иные готовились к обороне по своему усмотрению: точили колья и топоры, пили маниак и вино, заряжали магические амулеты. Третьи плюнули и занимались обыденными делами — может, всё ещё десять раз обойдётся.

Впрочем, новости предрекали обратное. Если здесь, в аграрном краю, ещё пребывало спокойствие, в остальной Сизии творилась невообразимая сумятица. Сообщали, что ночью Охранка арестовала одного из министров, но пока не могли разобраться, какого именно. Комитет Спасения Порядка ввёл в столице сухой закон и официально запретил внебрачные сношения. На обеих границах — с Восточьем и с Тарбаганией — были отмечены провокации. В Сытне на пивной ярмарке с потешными боями милиция устроила пьяную драку. В Хендре случился погром орочьего квартала, закончившийся побоями и издевательствами над погромщиками. Даже в Новом Бедламе вновь разгорелась свара: Турдус Клясский обвинил Слуг Порядка в самоуправстве и неисполнении приказов, ну а те в долгу не остались и призвали судить его за некомпетентность. Все как будто сорвались с катушек, совершенно забыв о прямой угрозе Хаоса.

— Даже если мы победим, это ничего не изменит, — покачал головой Констанс.

— Зато в нашей стране всегда будет место для подвига! — усмехнулся Олясин, разминая плечи. — По пути я ещё раз подумал: а нужно ли нам идти до конца? Стоит ли это общество того, чтобы мы лезли в пекло? Но потом посмотрел на поля... на девчонок в цветных сарафанах... вспомнил о Грязной Четвёрке, которая совсем неподалёку свершила свой подвиг... Мы тоже должны остановить хаотичное зло. Чтобы жили другие.

— Э, давай-ка мы тоже выживем, шлам тебе в котёл! — завёлся Батлер. — Столько лет уже шляемся, и что полезного сделали? Да, кого-то убили, чего-то взорвали, где-нибудь помогли... всё! Я так и не реализовался!

Наумбия отпила микстуру из оплетёной бутыли. Тётка с племянницей прикатили из Грабель на шарабане, привезя всё необходимое, в том числе запылившееся знамя Воинов Хаоса — чёрное, с восемью вписанными в квадрат белыми стрелками. Шноррел очень приободрила встреча с родными, ведь до города времени добираться уже не было: зловещий столб чёрного дыма уже показался на горизонте. Хаос скоро нагрянет, моргнуть не успеешь. Но она уже успокоилась. Ностальгически протянула:

— Всё так скоротечно... Вчера были детьми, а сейчас первая седина и морщины. Разве что Фириэль у нас вечно юная, бойкая старушка.

Сидевшая на траве эльфийка откликнулась:

— В Старом Мире отроковицей была... мнила, вырасту, стану вольной, спокойной, обученной. Чтобы работать да одеваться красиво, жениха найти, детей нянчить... не ведал никто, что останусь навеки охотницей посреди затянувшейся оттепели. Очень странно сложилось. Ни о чём не жалею.

— Гудж, а ты чем доволен? — спросил товарища Броки.

— Мы так часто сражались одни, — улыбнулся троллин, кладя на плечо солдатский топор. — А теперь нас не так уж и мало.

— А ты, Томас? — Шноррел повернулась к вернувшемуся от экипажей Мардармонту. — Тебе ведь не страшно?

— Ледяное дыхание отчаяния... для некроманта это непозволительная растрата духовной энергии, — отвечал тот, расслабленно потягиваясь. — Тиф и проказа, друзья! Вы поможете мне облачиться в шагающие доспехи?

Гудж оказался прав насчёт количества: со стороны дороги приближалась целая толпа людей в разноцветных одеждах. Их вёл Дженди Комменсал с неизменной белозубой улыбочкой. В руках архимаг нёс массивный ларец, и Изваров легко угадал, что внутри.

— Я не только с дарами, но и с компанией, — анонсировал очевидное Дженди. — Это ваши коллеги, они не успели приехать в Новый Бедлам, но помогут сейчас. Знакомьтесь: нейтралы из Восточья, команда «Посланцы Паранойи»...

Дюжина смуглых мужчин и женщин в свободных одеждах пастельных тонов приветственно склонили головы и качнули длинными посохами.

— А это уже новая смена, — продолжил Комменсал. — Банда «Сиротки Сизии»...

Шестнадцать совсем молодых искателей приключений: девчонки и парни с разноцветными волосами. Все вооружены до зубов и одеты в покрытые шипами куртки и полудоспехи, хорохорятся, важно зыркают на старших коллег.

— Мы действительно не одни! — воссиял Кэррот.

Из группы восточников неожиданно выглянула смуглая девочка лет пяти в оранжевом платье. Оглядев Воинов Хаоса, она озорно захихикала и помахала рукой.

— Микким вас узнать, — пояснил один из Посланцев. — Пусть остановить джаггернаут!

Костик с Наумбией только собрались дивиться этим речам, как над лесом разнёсся протяжный сигнал егерей. Враг рядом. Воздух будто похолодел. Густой дым поднимался над поросшими лесом холмами.

— Готовьсь! — рявкнул Ганс Пополам, взявший на себя тактическую подготовку. — Помните главное, наша цель — не попасть под махину и не сдохнуть в попытках. Наша цель — отвлечь внимание врага, действуя шумно и яростно. А там как пойдёт.

После недолгой возни нейтралы и добровольцы разбились на четыре небольших группы — первую составила Одна Вторая, вторую и третью — местные бойцы, а в последней остались вольные нейтралы: Жидкий Шёлк, Посланцы Паранойи, Сиротки Сизии и Воины Хаоса. Настал черёд выбирать, кто пойдёт с Наумбией. Она проглотила остатки микстуры и встряхнулась, её голос окреп:

— Мне нужен Констанс, мы с ним лучше всех понимаем друг друга. Гудж, потому что он самый надёжный. Фириэль, ведь она всегда неожиданная. Больше я никого вытащить не смогу: не хватит внимания.

— Значит, мы будем отвлекать врага, — Кэррот подтянул кирасу, в глубине души радуясь, что волшебница не выбрала его: проверять на себе дальнюю телепортацию ему не хотелось. — Теперь главное, чтоб хаоситы не передумали!

Костик взял у добровольцев свободный нейтрализующий амулет, проверил и вручил Халямбусу. Революционный художник скептически оглядел девятиконечную звезду:

— Надеть символ сизийского империализма?.. Только ради общего дела!

«Одна Вторая» и группы добровольцев пошли наперехват противнику, разделяясь, чтобы атаковать с разных сторон. Мардармонт суетился возле экзо-скелета, в очередной раз проверяя узлы мудрёной конструкции.

— Я так долго оттягивал этот момент... теперь даже не верится. Мрак, ужас, кошмар!

— Экой ты мешкотный, — улыбнулась эльфийка.

— Терпение — труд, нетерпение — блуд, мамочка...

— Полезай уже в чёртов костяк, Томас! — потребовала Шноррел. Она видела, как телеги с провожающими торопливо удаляются в поле. Академические волшебники с гордым видом строились на холме в им одним очевидном порядке.

— Телепортация к вулкану... Наверняка есть более разумные решения, мы просто их не успели найти, — засомневался напоследок Изваров.

— Более разумно вообще в этом не участвовать, — отрезала волшебница. Страх куда-то ушёл, уступив место твёрдой решимости. — Притвориться, что нас не касается, и уехать подальше, пока ещё можно. Уйти на покой.

— Ну, желай я покоя, остался б на ферме, — Кэррот постучал себя костяшкой по шлему. — И самым большим моим ужасом был бы неурожай корнеплодов...

— Да, ферма, — хихикнул Томас, с костяным скрипом вставая в ходячем доспехе. — Может, проще всё-таки выкопать ямку? Ты же владеешь геомантией, Намби...

— Это всё равно долго. Мы не знаем, где точно поедет машина. Тех секунд, что будут в запасе, не хватит даже, чтоб закопаться по щиколотку...

Они тронулись с места и пошагали за остальными через душистые травы. Некромант в скрипучем экзо-скелете стал выше Гуджа, но передвигался пока не очень уверенно.

— А магический щит, твой пузырь? — потряс боевой киркой Батлер. — Им-то можно прикрыться от света?

— Моих сил не хватит отразить такой поток энергии. Это тебе не дождик, — скривилась Наумбия. — Даже если мы сделаем тень, там ведь жар будет... всё сгорит в пепел.

— Ладно, а если у нас не получится, шип мне в подшипник?! Что дальше?

— Уж точно не наши заботы.

— Но вы помните, в Йуйле у нас тоже были, мягко говоря, сумасбродные планы! — Мардармонт поочерёдно подмигнул карим и зелёным глазами из-за клыкастого забрала. — Очень весело вышло, чума! И всё получилось.

— Как и в Гарстане, — согласился Олясин. — Но мы и без планов справлялись...

Угольно-чёрный плюмаж взметнулся над ближайшим холмом. Земля дрогнула. Рёв и скрежет прокатились над лесом. Деревья качались, проваливаясь будто бы в никуда, и за ними в дыму двигалось нечто огромное.

Костик отбежал в сторону и высыпал на землю содержимое ларца. Кусочки кометы из чистого хаоса тускло светились зелёным. За прошедшие годы энтропия уменьшилась, но даже сейчас возле них хаос-отрицательный потерял бы сознание, а положительный бы взбеленился. Констанс бросил пустой ларец Гуджу, и тот спрятал внутрь упорядочивающие гранаты: поместилось три штуки, как и прикидывали. Остальные раздали отвлекающим группам на случай, если дойти незаметно не выйдет.

«Мы сами, по сути, осколки упавшей кометы», — подумал Изваров.

Федот, надув щёки, подул в горн, и всех тут же наполнила весёлая ярость.

— Хочу, чтоб вы знали, — завертел башкой Кэррот. Энтропия путала мысли. — Иногда мне казалось, что всё понарошку, и однажды начнётся настоящая жизнь... но это она и была! Мы все годы шли к этой битве. И скоро...

— Скоро осень, — Батлер вытащил из бороды зацепившийся жёлтый лист.

— Пускай осень пугает тех, кто впустую жил летом! А мы превратим...

Наумбия смерила Олясина суровым взглядом:

— Этой осенью меня ожидает головокружительное превращение из 33-летней женщины в 34-летнюю. Хватит слов. Начали!

Костик сгрёб хаотичные обломки в тряпицу и вскочил, указав на поросший кустами овраг на краю луга; тёмное облако ползло через лес в его сторону. Там и встретимся.

Удушливый, едкий дым накрыл овраг мрачной приливной волной, затопил всё вокруг. В глазах потемнело. Земля мелко дрожала, бурая супесь струилась по стенкам оврага. Шноррел высунулась из-за куста и застыла на миг, заворожённая зрелищем.

Крепость хаоса заметно увеличилась за время пути, выросла в бесформенную громаду. Корпус фабрики будто оброс всем, что встретилось по дороге, теперь он почти полностью скрылся под панцирем камня, древесных стволов, металлических труб, жёлтых слизистых нитей и трансмутировавшей живой плоти. Самодвижущаяся гора неумолимо надвигалась, заслоняя собой горизонт, давя почву ржавыми лентами и колёсами, дымя трубами и грохоча скрытыми внутри механизмами. У подножия машины разрежённой толпой двигались неразличимые в дымке фигуры.

— Ежли там медведятлы и шамры, старайтесь на них лишний раз не глазеть, — предупредила Фириэль. — Они чувствуют взоры.

Они почти угадали с укрытием — похоже, машина пройдёт в двухста метрах западнее. Прижимая ларь к груди, Костик двинулся наперерез под прикрытием кустарника. Обломки кометы прожигали карман. Ноги дрожали. Остальные последовали за ним. Овраг вывел их в поле. Из клубов дыма показались первые одержимые: латники, алебардщики и стрелки с опустевшими лицами шли быстрой походкой; меж ними бежали трусцой кабаны и хорьки, по траве торопливо сновали пауки размером с тыкву и блестящие многоножки. Шамры — гибкие звери с тёмным, лоснящимся мехом и налитыми кровью глазами — скалили зубы, припадая к земле на бегу. Кажется, до Гигаклазма они были мельче в два раза, добрей и звались росомахами. Огромный дятломедведь с длинным зазубренным клювом мягко перемещался в дыму, шаря по сторонам немигающим птичьим взглядом.

Четверо воинов хаоса остановились. Орда наступала на них, окружала, захлёстывала. Сработает ли их нелепая маскировка?

Одержимый латник повернул к ним осунувшееся лицо. Приоткрытый рот, кровь, запёкшаяся вокруг мутных глаз. Словно что-то почуяв, побрёл в их сторону. За ним второй, третий. Шамра вынырнула из травы, принюхалась, встав на задние лапы.

Наумбия похолодела.

Боевой клич долетел словно издалека, из другого пространства. Клубы дыма взвихрились, прорезанные болтами и стрелами. Одна просвистела перед лицом латника. Зарычав, он рванул на шум. Хаоситское полчище оживилось. С противоположной стороны загудел охотничий рог. С третьей заулюлюкали на разные голоса. Позади движущейся горы хлопнул и затрещал фейерверк. Хаотическая орава вскипела, потекла во все стороны.

Гудж хотел сказать остальным «пошли!», и понял, что онемел. Слова вязли во рту. Энтропия накрыла его с головой, в глазах заплясали цветные круги.

Громыхающая машина была уже близко — скоро прокатит в сотне шагов от них. Шноррел шагнула, но горизонт закружился, словно она сидела на карусели. Всё вертелось, шумело, плясало... она выравняла дыхание. Огляделась, пытаясь осмыслить, куда идти. Гудж потянул её за руку.

Изваров шёл, представляя кристалл, и сознание оставалось почти ясным, но тело с каждым шагом переставало слушаться, отзываясь ноющей болью. Он догадался, что происходит: взрывная оссификация. Хаос вновь превращал его в кость.

Только бы сил хватило дойти.

Олг вёл волшебницу, будто пьяную слепую морячку, так её шатало из стороны в сторону. Они шли сквозь толпу одержимых солдат, кабанов, бешеных барсуков, извивающихся многоножек. Когтистая шамра яростно зашипела и шмыгнула дальше. Бесформенный мут едва не сбил с ног. Позади через пелену дыма летел треск щитов, звон клинков да истошные крики. Машина приближалась. Костик ковылял, как на ходулях, прижимая ларец к груди.

Обернувшись, Гудж заметил, что Фириэль повело в сторону. Эльфийка прошла меж одержимых, обогнула зловеще водившего клювом дятломедведя и вплотную столкнулась с иссохшим носителем хаоса в драном офицерском мундире.

— Алекс? — тихо спросила она.

Хаосит молча ударил её мечом в живот. Отпустив руку волшебницы, олг рванул к ним. Опрокинул вставшего на пути бесноватого. Кукловод отшатнулся, оскалился.

Удар топора свалил его, как соломенное чучело.

Гудж нагнулся к эльфийке. Фириэль зажимала кровавую рану. Почуяв неладное, она пыталась увернуться, и клинок не пронзил её насквозь, а лишь рассёк бок. Троллин бережно поднял эльфийку из травы. Ещё один одержимый с ворчанием потянул к нему руку, и Гудж отрубил её по локоть. Сбоку бросилась чёрная тень.

Звуки боя в дыму совсем рядом. Медведятел с толпой одержимых свирепо метнулись во мглу. Рык и лязг, вой и грохот. Аритмичный скрежет машины нарастал, приближаясь. Костик с трудом поднял голову — гора уже нависала над ним. Непослушными пальцами выгреб из кармана светящиеся осколки и швырнул далеко, как сумел. Больше прятаться не было смысла. Но где гранаты? И где все остальные?

Ларца не было. Гора надвигалась. Изварова охватило отчаяние.

Стена движущейся крепости треснула, и наружу пробилась железная мачта, суставчатая, будто нога сенокосца. Вскинулась, изгонулась. На конце её был ржавый шип в человеческий рост — и он целился в Костика.

Тело сжал паралич. Дыхание пресеклось. Крутанувшись на месте, Изваров упал.

И увидел, как Наумбия поднимает ларец из травы. Как залитый кровью Гудж прижимает к земле изворачивающуюся шамру, а Фириэль пронзает её мечом.

— Обломки! — из последних сил крикнул Констанс, понимая, что слышно лишь жалобное сипение. — Выбросите обломки!

Олг с эльфийкой махнули к волшебнице, на ходу избавляясь от кусков кометы. Где-то рядом взревели одержимые, заворочались муты. Медведятел шагнул из дыма, скрежеща страшным клювом. Многоножки и пауки закишели в траве.

Три гранаты мелькнули над Костиком. Суставчатая конечность попыталась отбить их, но лишь с жутким гулом вспорола воздух над головой. Изваров судорожно полз назад, прочь от блеска мятущихся искр и грохота ржавых колёс. Слишком медленно! Крепость Хаоса надвигалась, чтоб раздавить, уничтожить, превратить в бессмысленную биомассу...

Со звучным аккордом трёх лопнувших струн время остановилось.

Как когда-то в Гарстане, повинуясь неуловимому импульсу, Шноррел подняла взор. На вершине горы, бывшей некогда корпусом фабрики, стоял человек. Называть таковым его можно было лишь условно, ибо облик его постоянно менялся.

— И зачем? — безэмоциональный голос сухо зашелестел в голове.

— А зачем ты стремишься разрушить наш мир? — просипел с земли Костик.

— Хватит хаоса, — выкрикнула Наумбия. — Оставь нас в покое!

— Покой относителен либо вовсе недостижим. Мир испорчен, несовершенен. Разрушение не цель, но средство.

Перед ними возник образ стремительно осыпающегося песочного замка.

— Чтоб собрать, нужно всё разобрать, — продолжал ровный голос. — Энтропия сломает структуры, размоет границы, смешает все крайности в однородную массу.

Вращение пустой планеты, покрытой прахом первозданного хаоса.

— Для чего неким вам это нужно? — спросила волшебница. Раз уж время застыло, она жаждала получить ответы на мучившие вопросы. — Просто так? Зло ради зла?

— И кто вы? Хаос? Древняя Лангемания?

— Вы узнали слова, но не знаете их значений, — указательный палец качнулся из стороны в сторону часовым маятником. — Мы не зло. Мы изменения. Гигаклазм раздробил мир, порвал на клочки, и теперь их приходится собирать заново. Разрушая. Переупорядочивая. Однажды мир снова станет большим, но вас в нём не будет. Вы мелки и нелепы — такие же клочки-осколки. Миром завладеют другие.

— А мы так и позволим вам это устроить, — Изваров пытался встать, но тело отказывалось подчиняться. Гудж согласно кивнул, раздумывая, как добраться до врага.

— Вы надеетесь остановить время, испортив пружину в часах, — прошелестел голос. — Ваша борьба бесполезна.

— Вот и нет! У вас ничего не вышло, — возмутилась Наумбия. — Ни в Гарстане, ни со Столбами, ни здесь, с этой колымагой... вы даже разрушать в полную силу не можете, потому что быстрей разрушаетесь сами! Вы проиграли.

— Непохоже на победу порядка. Ваши страны уже объял хаос. Даже если правители закрутят гайки — в плотно закрытом котле вода закипает быстрее. Энтропия растёт.

Перед ними возникла горящая карта Обитаемых Земель.

— Мы всегда будем возвращаться и разрушать, — заверил их голос.

— Ну а мы всегда будем вас останавливать! — пальцы наконец-то послушались Костика, и он сложил из них кукиш. — Значит, наша борьба никогда не закончится.

— Нет. Всё кончится тьмой. От вас даже снов не останется.

Время снова пошло. Одержимые твари набросились со всех сторон.

Фириэль запрокинула лицо, закричав:

— Свет!!! — их накрыло обжигающее сияние.

Наумбия еле успела исчезнуть. Мысленно подхватить всех и, будто на крыльях, метнуться в ничто. В пропасть.

В прошлый раз она переместилась почти мгновенно, но сейчас её ждала тьма. Волшебница точно плыла в нескончаемой толще тёмной воды, ощущая рядом — и бесконечно далеко — присутствие троих друзей. Ослеплённых. Беспомощных.

Нужно найти путь к цели.

Что-то выступило из сумрака. Шноррел застыла в ужасе, слыша, как стучит сердце.

Поцарапанные дверцы шкафа. Её платяного шкафа из тёмного дерева.

Теперь он неподвижно стоял перед ней в пустоте.

Это было невыносимо.

Она знала, что шкаф не заперт. Что он ждёт её. Всю жизнь ждал. Она вспомнила всю эту жизнь за мгновение, за вечность. Свои страхи, обиды, тревоги, потери, ужасные сны, путешествия, встречи, победы, открытия, случайные радости... точно. Открытия.

Протянув руки, волшебница распахнула тяжёлые дверцы.

За ними, как будто в глубоком колодце, в невообразимой дали — сиял на фоне вздыбленного ледника крутой каменный склон. Вулкан Селм, грозный, величественный. Им туда. Всё правильно.

Ветер. Солнце. Шершавые камни.

Эпилог

Чёрный дым развеяло ветром, и вокруг посветлело. Поля, засеянные ликшей и рыжью, заканчивались полосой кустарника, за которой простирались неосвоенные земли. Вдоль дороги стояли повозки, фургоны, телеги, нагруженные бочками с водою и пивом. Многие жители региона, отложив работу, стекались посмотреть, чем завершилось вторжение Хаоса.

Одни кучковались, пересказывая сплетни, другие блуждали, изучая дымящиеся ошмётки, третьи останавливались перекусить собственными припасами или снедью, купленной у шустро развернувших лотки торговцев. Квартет трубадуров рассаживался на обочине так, чтобы лучше звучала их музыка. Кавалеры чинно вели своих дам, дамы выгуливали кавалеров. Тянули родителей за руки дети. Милиционеры лениво приглядывали за порядком. Одутловатый возница хвастал коллеге, что сам починил себе шкворень.

За кустистой грядой атмосфера менялась. Сюда не пускали зевак. По дикому полю прохаживались, мрачно зыркая по сторонам, Слуги Порядка в блестящих доспехах. Флегматичные гномы чистили закопчёные стволы пары скорострельных картечниц. В обгорелой траве темнели обугленные останки.

Дальше к югу их было гораздо больше. Трупы, равно как и куски каменной кладки, обломки древесных стволов, ржавых труб, огромные колёса и зубчатые ленты валялись повсюду. За бугром выгоревшее поле оказалось разорвано чёрной воронкой, безобразной, огромной. Она всё ещё дымилась. Несколько магов в остроконечных шляпах о чём-то беседовали на краю. В этой яме мог поместиться фермерский дом, но, как было видно, внутри лишь мерцали белёсые искры.

Неподалёку от поля битвы обретались её выжившие участники. Лекари деловито врачевали раненых. Невредимые бойцы оттаскивали на опушку тех, кому совсем не повезло. Пёстрая толпа вольных нейтралов громогласно обменивалась впечатлениями. Несколько юных ребят с крашеными волосами грустили поодаль. Ещё дальше, у кромки леса, скрестив ноги, молчаливо сидел десяток людей в восточных одеждах.

Ветерок развевал на пригорке узнаваемый чёрный флаг. Близ него в траве валялись несколько неподвижных тел. Заслышав шаги, блондин в оборванной красной рубахе с трудом поднялся, прищурился и сказал:

— Здравствуй, Марья.

— Здравствуй, Кэррот! — журналистка смахнула с лица непослушную прядь. — Мне кажется, или Воины Хаоса исполнили своё предназначение?

— Да, похоже на то, — не стал отпираться Олясин. — Мы наконец-то раскрыли Хаотический Заговор. Ну как раскрыли, он сам раскрылся. Нам удалось остановить вторжение и спасти Сизию... или хотя бы Большие Грабли. А до этого мы умудрились — конечно, не без потерь и страданий — обезвредить почти всех матёрых носителей хаоса, представляешь? Впрочем, наверняка кто-нибудь из них до сих пор скрывается на просторах несчастного королевства...

— И Охранка, и Слуги Порядка тоже так думают, — солидно кивнула Мария. — Так что не сомневайся, рано или поздно все эти тайные кукловоды будут изловлены. Значит, вы победили. И что теперь будет с героями?

— Героям теперь предстоит самое сложное: жить дальше... А твои дела как?

Журналистка сделала неопределённый жест:

— О, так много всего в эти дни... Мы, продавцы суеты, зашиваемся на работе, и меня, как причастную к вашей истории, вновь направили к центру событий за экстренным репортажем. Но, конечно, я опоздала, — моргнула она. — Расскажите, что здесь творилось?

— Клеть-скрипеть, нам есть, о чём рассказать, — высунулся из травы Батлер. — Оцени для начала, как я руку себе зашинировал!

Его левая конечность с плотно примотанной к нею доской надёжно фиксировалась перекинутым через шею отрезом ткани. Сюрр поцокала языком.

— Кабан в щит с разбегу влетел, кость и треснула! — важно пояснил гном. — Но я ему сразу до мозга киркою достал, будет знать...

— А что там за груда костей? — поинтересовалась Мария.

Кэррот повернулся, подволакивая ногу.

— Это экзо-скелет, а внутри него Томас Мардармонт собственной персоной. Он слегка обожжён, и, похоже, оглох на одно ухо, но вроде живой.

— Тот самый некромант роггардского разлива? Седьмая грань вашей гайки?

Броки мотнул клочной бородой в направлении поля.

— Когда дятломедведь разметал ребят из Жидкого Шёлка и пронзил клювом Дальвега Шорра, Томас прям взбеленился и полез в рукопашную. Нам-то он заливал, что в детстве отчаянно трусил драк, но... сходи, посмотри, что осталось от того дятломедведя! Некромант так увлёкся, что едва не попал в пекло, но доспех его спас: вот они, технологии.

— Знаете, я пока что останусь в экзо-скелете, — простонал, не открывая глаз, Мардармонт. — Тьма и ужас! У меня чувство, что я без него развалюсь...

Мария Сюрр взволнованно покачала головой:

— Так и вижу детали сражения! Расскажите ещё, я потом расшифрую.

— В бою с Хаосом пало до четверти местных добровольцев, — начал перечислять Кэррот. — Из нейтралов погибли трое восточников и четверо Сироток Сизии: обе команды проявили себя достойно и лихо. Одну Вторую здорово потрепало, слишком глубоко вклинились в хаоситские полчища — шестеро убиты, шестнадцать ранены, в том числе Ганс. Злобный мут чуть не разорвал его пополам, но отважные Гштряк, Ятсун, Кубломах и Масел отстояли своего командира. Мозгоправ отделался ссадинами и уже диагностировал Дёрганому ПТСР... Поговори с ним, Марья: интересно, что он тебе скажет.

— Обязательно, — пообещала Сюрр. — А что с Жидким Шёлком?

— Дальвег Шорр пал, и смерть ему очи затмила. Будем помнить этого хрупкого и одновременно могучего человека... Вьюнишке оттяпали полноги, но он маг, что-нибудь да придумает! Изидора подрала поганая шамра, да оркоида так не убьёшь. Федот повредил колено. Остальные избиты, обожжены. Я вот ногу себе подвернул после боя, когда прыгал от радости. Там Халямбус лежит с сотрясением мозга, его пока не беспокой... Вообще, мы немало хороших ребят потеряли за эти дни, я тебе ещё расскажу, если выдастся случай. Чудо, что мы вообще выжили!

— Погодите, а где же Наумбия, Костик, Гудж, Фириэль?

Олясин и Броки переглянулись.

— Они далеко, — исчерпывающе объяснил блондинистый авантюрист. — Шноррел полчаса назад вышла на связь, прислала Агате Ракс сообщение. Им досталось, но они пока живы, и это самое главное.

— И значит, они вернутся? — Мария улыбнулась краешком губ.

— Но вряд ли сами, — проворчал Батлер. — Вернуть их по-быстрому могут лишь несколько магов, коих нужно сперва отыскать в бардаке, захватившем всю эту вашу Сизию.

— Но я кинул клич, нам помогут, — добавил Кёрт. — Дух переведём, и отправимся друзей вызволять. Марья, а что ты поведаешь? Чем живёт королевство?

Журналистка задумчиво оглядела умиротворяющий пейзаж.

— Что поведаю... со страной всё действительно не в порядке. На границах взаимные провокации. В столице боевые телепаты Охранки ищут потенциальных мятежников, в том числе и в своих рядах. Горожане уходят в леса. Церкви наперебой говорят о Конце Света. В Гарстане чахотка. В Куролесье явление демонов. В небе видели большую комету.

— То есть ничего нового, — зевнул Кэррот. — Ну ладно.

— В Граблях завтра в честь победы над Хаосом ожидается концерт «Угнеталки».

— Вот это шикарно, шпунт мне в дроссель! — возликовал гном. — Томас, надо идти, это искусство. На такое и последнего уха не жалко!

Мария остановила взор на сияющих бронзой колёсных картечницах и собравшейся рядом группе в чёрно-жёлтых латах.

— Я слыхала, у вас были некие трения со Слугами Порядка?

— Были, Марья. Возможно, ещё будут. Но здесь они, правду сказать, хоть не успели к началу сражения, в конце здорово проредили разбегавшихся недобитков.

— Только надо следить, чтоб они вдруг по нам сыпать не начали, — вскинулся Броки. — А то скажут потом, перепутали... так доверишь людям оружие на свою голову!

Гном сварливо тряхнул бородой и побрёл на соседний холм к стоянке «Жидкого Шёлка», где под стоны измученных жаждой товарищей Устинья, Контур и Мамаша Рю с шутками да прибаутками откупоривали пивной бочонок. Сюрр печально вздохнула:

— А ещё говорят, Комитет Спасения хочет запретить деятельность вольных нейтралов. Ведь теперь они как бы и не нужны, а возни с ними чересчур много.

Олясин поморщился.

— Как Дальвег и предрекал. Дальше всё может стать, как грозил Безымянный...

— Ладно вам беспокоиться, — простонал Томас из костяной клетки. — Мы вон, Хаос уделали. Неужели теперь и с Порядком не справимся?

— Золотые слова, — отметила журналистка. Она выглядела так хорошо и свежо, что с ней хотелось сделать что-нибудь естественное. — Кстати, я почти завершила книгу о вашей команде, и рада, что дождалась развязки истории. Не особо слащавой, вряд ли мы теперь будем жить долго и счастливо — но и не слишком грустной, вроде «все сдохли, а автор паршой заболел».

— И как ты назвала свой труд?

— «Воины Хаоса наводят порядок». Вроде и смешно, и по делу.

Звонкое тремоло домры раздалось с холма. Батлер кинулся в пляс, а потом и запел; и то, и другое он делал одинаково плохо, но живо и весело. Песня яростным карканьем разлеталась вокруг:

Да, я ни в чём не каюсь,

Не предаю, любя

Вокруг бушует хаос,

И хаос — жизнь моя!

А что ещё осталось

На дне любого дня,

Вокруг бушует хаос,

И хаос. Это. Я!

— Честно — даже не верится, что мы победили, — признался Кэррот. — Остановили Хаос, как Грязная Четвёрка! Да, нас побольше было. Но, в отличие от них, мы и геройски пожертвовали собой, и при этом живы остались! Не каждый таким может похвастаться.

— Что ты думаешь насчёт расхожей фразы, мол, эта борьба никогда не закончится?

— Знаешь, Марья, за что я люблю приключения? Они всегда рядом, пока ты живой. Так что, думаю, это ещё не конец. А самое настоящее начало.

Благодарности

Авторы горячо благодарят за бесценную критику и важные замечания рецензентов АТ:

Игоря Олеговича Давыдова (Good night, sweet prince!)

Валерия Филатова

Марику Становой

Викторию Ковалеву

Dьюка Александра Александровича

Святослава Александрова

Михаила Эм

Редбери Джонса

Даниила Смита

Тэссу О’Свейт

Архи

Льва Фёдоровича Мышыка

Яну Каляеву