Воин-Тень

Глава 1

День мчался во весь опор, заставляя слуг сбиваться с ног. Сегодня в замке был праздник – у господина Тайро родился сын!

Уже надвигалась ночь, а гостей меньше не становилась. Ловко лавируя между знатью, я предлагала напитки молчаливым жестом, поднос уже почти опустел через четверть часа, мне оставалась найти последнего страждущего, и можно было отправиться помогать на кухне. Я глазами искала того, кто меня избавит от ноши. Приметив господина, допившего саке, я поспешила к нему, чтобы предложить замену, когда ко мне наперерез двинулся молодой князь развязной походкой, кимоно вульгарно было распахнуто, что было видно его волосики. Я попыталась скользнуть мимо, он ускорил шаг и взял последнюю рюмку с напитком.

– Куда спешит такая красавица? – насмешливо спросил он и сделал маленький глоток из рюмки.

– На кухню, господин, – пролепетала я в надежде, что этот нахал отстанет.

Вот только не тут-то было.

– Мне скучно, не желает ли такая красавица развлечь господина? – приподнял он бровь.

– Простите, но я не владею навыками гейши, – немного виновато сказала я и бросила косой взгляд на гейш, которые смеялись, играли на инструментах и вообще развлекали гостей.

Князь бросил пренебрежительный взгляд на пленительных красавиц.

– Эти недотроги только умеют чесать языками, – фыркнул он и, наклонившись, жарко прошептал: – Когда я ищу развлечение немного другого характера.

И он пристально посмотрел на вишневые губы.

– Я не могу, – промямлила я и мстительно встала на ногу господина.

Он зашипел, а я юркнула в сторону кухни. Вот только сделала еще хуже, оказавшись в коридоре, ведущем на кухню. Меня нагнали и больно схватили за волосы, наматывая их на руку.

Вскрикнув, я сказала сквозь слёзы:

– Вы делаете мне больно.

– А сделаю еще больней, если ты, маленькая дрянь, прямо сейчас не извинишься! – прорычал он, а голова уже запрокинулась, и глаза стали жабьи. – Пойдем, ублажишь господина, и тогда я, может, прощу твою дерзкую выходку, – великодушно сказал он и прошептал в ушко: – Всего лишь поработаешь ротиком. Губки так и просят, чтобы обласкать мою катану.

Я пнула его ногой, впечатав стопу в его щиколотку. Он охнул, выпустил волосы, кинув поднос в лицо мужчины, я рванула на кухню. Здесь, отдышавшись, оглянулась, не решиться ли он войти на кухню, и убедившись, что в безопасности, подошла к тазику с водой, помыла руки в ледяной воде, зашла в каморку, где лежат все фартуки и чепчики, сняла ближайший фартук и надела его. Собрав волосы в узел, чтобы не мешали, надела головной убор и, выйдя из каморки, помыла еще раз руки и принялась помогать поварам стряпать пироги, внимательно прислушиваясь к разговорам.

– Говорят, что Тайра недолго осталось править. Что казна пустая, а у нашего врага Минамото много земель, которые он раздает с легкой руки.

– Глупости, господин что-нибудь придумает, – возразила повариха, с какой-то яростью меся тесто.

– А еще говорят, что это очень удачное время, чтобы подослать к нашему господину убийц, – сказала девчонка, воровато оглянулась, передернув плечами.

Она обладала задорным взглядом и курносым носиком. Кудрявые густые волосы всё время норовили вылезти из-под ее шапочки.

– Юцуна, а правда, что вы с господином любовники? – вдруг ко мне обратилась тощая девчонка с худым лицом, как тело камбалы, и водянистыми глазами с россыпью черных точек на лице.

– Враки, – фыркнула я и продолжила лепить пирожки.

– А он на тебя заглядывается, – со вздохом сказала черноволосая девчонка с курносым носиком.

– Я тоже не прочь с ним позаигрывать, он в целом видный мужчина, – сказала я, понизив голос.

– И на что надеешься?! – высокомерно уточнила девушка-камбала, как я про себя назвала ее.

– Стать его наложницей, – сказала я это, как само собой разумеющиеся.

– Так тебе и позволила его жена.

– Вот еще! Ее позволения спрашивать, – я фыркнула и, слепив последний пирожок, сказала: – Пойду прогуляюсь, а то жарко.

И я, помыв руки, вошла в каморку, сняла чепчик, фартук и выскользнула через черный ход на прохладную улицу, зябко повела плечами. Прохлада приятно освежала нагретую кожу. Я двинулась вдоль сада и замерла за деревом, услышав мужские шаги, вскоре на дорожке показалось двое мужчин: один князь, что недавно домогался меня, а рядом с ним самурай, которому я на днях строила глазки, пока господин не видел.

– Что охота не удалась? – насмешливо спросил самурай.

– Она еще пожалеет о своей выходке! – зло проговорил молодой князь.

– Войска готовы к выходу, пока враг думает, что мы расслаблены, надо нанести удар, – сказал высокий мужчина в форме самурая с черными спутанными волосами.

– Угу, через четверть часа выступаем. Повезло сегодня ей, – буркнул князь.

И они скрылись за поворотом, а я выдохнула. А еще нахмурилась, значит, Тайра не просто так устроил этот показушный праздник.

Ветер беззастенчиво проник под кимоно и прогулялся ледяными жалящими цветами по коже. Он, словно комар, выпивал тепло. Убедившись, что шаги стихли, я выскользнула из укрытия и оказалась в чьих-то руках, широко раскрыв глаза.

– Джинго! – Он приложил к губам два пальца и осторожно повел по саду.

Когда мы отошли на приличное расстояние, сказал:

– Много услышала? – он хмурился, а мое сердце забилось в истеричном ритме.

– Вы о чём? – сделала я невинный взгляд и прикусила нижнюю губу, бросив томный взгляд из-под ресниц.

– Вы мне вчера обещали поцелуй? – я напомнила самураю.

– Не уходи от темы.

– Они через четверть часа выступают. А что это запретная информация? – и я сделала максимально глупое выражение лица.

– Нет. И хватит изображать блаженную.

– Ты тоже уходишь? – печально спросила я .

– Нет, остаюсь охранять дворец, моя смена через полтора часа, сможем прогуляться и даже, наверно, поплавать.

– А разве это не опасно? Да и за пределы дворца могут не выпустить.

– Да расслабьтесь, – он провел рукой по моим волосам.

Потом на миг задумался и, посмотрев серьезно в глаза, выпалил:

– Я люблю вас, Юцуна.

Я печально улыбнулась, но он всё понял, и на миг в глазах блеснула боль.

– Пойдемте в город, – предложил он.

Я кивнула.

В небе стояла полная луна, освещая путь, каменный сад играл серебряными бликами, и ночь мягко обволакивала своим покрывалом, даря какой-то покой!

– А нас не похитят демоны? Всё-таки поздно! – засомневалась я, смотря за ворота.

– Если только меня с целью вызнать информацию о планах господина, – насмешливо сказал он. – Идем, трусиха.

Мы вышли за ворота и направились в сторону морского прибоя. Небо было застелено звездным покрывалом, месяц одобрительно смотрел на нас.

Мы подошли к краю воды.

– Может, поплаваем? – предложил он.

Я скинула одежду и вошла в теплую воду. Он разделся и вошел следом. Мы поплыли, слегка касаясь друг друга. Волны накатывали, проходя вскользь или предлагали свой кров, скрывая нас с головой. Я перевернулась на спину и позволила волнам себя укачивать как младенца. Рядом пристроился Джинга.

– У вас завтра много работы?

– Не ведаю.

Он замолчал и спустя две минуты спросил то, чего я никак не ожидала:

– У вас что-то есть с господином?

Я открыла рот.

– Почему вы спрашиваете?

– Ответ очевиден, Юцуна.

Я промолчала.

– Значит есть.

– Думайте, как хотите, – устало сказала я.

Он ничего не ответил. Я легла на живот и поплыла к берегу. Он спустя минуту последовал за мной. Я выбралась на берег и съёжилась от холода. Он обнял, согревая своим телом. Я мягко высвободилась из его объятий и стала спешно одеваться. Он тоже поспешил одеться. К нам приближались. Мужчина нетвердой походкой шел к нам.

Я прошептала:

– Пойдемте.

Он покачал головой.

– Я не хочу, чтобы полилась кровь. А у этого господина достаточно грязные намерения, как мне кажется.

– Неужели вы меня считаете кровожадным демоном? – приподнял он одну бровь.

Я пожала плечами и сказала холодным тоном:

– Вы, если хотите, оставайтесь, а я пошла.

И я скользнула в сторону кустов, но не успела скрыться.

Джинго меня поймал и шепнул на ухо:

– А правду говорят, что вы закончили школу гейш?

– Правда, только вам какое дело? – хмуро спросила я.

Пьяный господин споткнулся и упал, так и захрапел лежа на холодной земле.

– И что вас заставило отказаться от такого хорошего дохода? – поинтересовался он с легким подозрением.

– Не хочу продавать свое тело каждому жирному борову, – ответила я и пошла прочь.

– Какая вы беспокойная! Давайте я вас провожу до вашего дома, – учтиво предложил он.

– Благодарю, но справлюсь сама, – процедила я сквозь зубы, поздний вечер был испорчен.

– Ну нет, вдруг вас похитит кицуна, – сказал он и взял за ледяную руку.

Мы в полном молчании дошли до гостевого дома, где я снимала себе комнатку.

Он распрощался со мной, а я вошла в дом, стараясь не шуметь, хозяйка была суровой и не терпела, когда девушки допоздна шатаются с мужчинами, сразу прогоняла. И поэтому я молилась Будде, чтобы хозяйка ее не видела с Джинго.

Благо пронесло, поднялась на второй этаж, открыла свою комнату и, не раздеваясь, рухнула прямо на татами спать.

Проспала я без сновидений и встала с первыми петухами, сменила помятое кимоно, привела себя немного в порядок и спустилась вниз на завтрак. Кто-то из жильцов жевал на ходу, кто-то заканчивал есть, а кто-то, как и она, зевая вошел в столовую. Сегодня на завтрак были рисовые лепешки и жареная рыба.

Быстро позавтракав, я выскользнула из столовой в холл и вышла на улицу.

Было прохладное утро, кони ржали, соседи ругались, и, вообще, стоял шум и гам. Многие шли, не оглядываясь. Мне лень было сегодня идти своими ногами, я поймала экипаж и, заплатив вознице, с ветерком домчала до дворца.

Внутри царило оживление, слуги сонно убирали остатки пира. Я подошла к самураям, охранявшим врата, и показала пропуск.

Во дворце в коридорах стояли большие напольные вазы с карликовыми деревьями, стены украшали мифологические рисунки и некоторые цитаты из священного писания Будды.

Я вошла в общую спальню супругов, господин Тайро выглядел бледным, и по глазам, показалось, что начиналась лихорадка, мое сердце тревожно забилось, неужели его кто-то отравил.

– Доброе утро, – я опустилась на колени, поприветствовав императора.

Он хмуро кивнул, не отрываясь от чтения, его жена недобро взглянула.

– Зайди позже, – холодным голосом велела она.

– Пусть делает свою работу, – сказал мужчина.

И жена поджала губы, смотря недовольно.

– Встань.

Я кивнула и, поднявшись с колен, занялась приборкой комнаты, застелила супружескую кровать. Затем сходила в кладовую, взяла ведро и отправилась к колодцу набрать воды.

Когда вернулась обратно в комнату правящей четы, Тайра продолжал читать доклады и хмуриться. В люльке завозился младенец, и госпожа поспешила к нему. Тайра недовольно глянул на наследника и поднялся из-за стола, а я, окунув тряпку в воду, принялась протирать татами от грязи, позволяя господину вдоволь полюбоваться моей филейной частью, а когда распрямилась, то императрица держала уже младенца на руках и сидела рядом с мужем. Он собрал документы в охапку и поднялся из-за стола.

Я улыбнулась императору, бросила томный взгляд и наклонилась, подошла к Тайра, встала так, чтобы видно было грудь третьего размера и поинтересовалась невинно:

– Вам помочь отнести свитки?

Он на несколько мгновений засмотрелся на ложбинку, и я уловила гневный взгляд его жены.

– Это не входит в твои обязанности, – отчеканил он ледяным голосом.

Я, пожав плечами, обиженно надула губы и отвернулась, а господин прошелестел мимо. Я сделала вид, что не заметила, потом хотела покинуть опочивальню. Господин Тайра, дочитав доклад, поднялся из-за стола и, покидая комнату, не преминул пощупать меня ниже спины. Глаза женщины сверкнули гневом, было такое ощущение, что он специально ее дразнит.

Я хотела шмыгнуть следом, но меня остановил приказной окрик госпожи:

– Стой!

Я неохотно остановилась и, не оборачиваясь, спросила:

– Что, госпожа?

– Еще раз увижу, как ты ему строишь глазки, вышвырну на улицу торговать своим телом. Уяснила?! – холодно спросила она.

– Да, моя госпожа.

– А теперь вон!

Я немедленно подчинилась приказу, тем более у меня еще было море работы.

Надо прибираться в других комнатах. Чем я и занялась. Я упорно не замечала хозяйку. Она позвала меня. Я не спеша дошла до госпожи.

– Сходи на рынок и купи фруктов. Персиков, яблок, фиников.

Я кивнула и отправилась на базар.

На море штормило. Ветер дул сильный, готовый подхватить меня и унести в море. Идти против ветра было тяжело . Он дважды сбивал меня с ног. Я всё же добралась до рынка живая и даже невредимая. Купила нужных фруктов и вернулась во дворец вся промокшая насквозь. Помыла фрукты и поставила перед госпожой.

Она сидела в комнате с любимым и говорила сладким голосом:

– Милый, у меня пропала шкатулка с фамильными сокровищами. У нас завелись воры, – при этом она незаметно глянула на меня.

Я насторожилась. Придя в свою комнату, обнаружила шкатулку под кроватью.

– Я и другого от вас, госпожа, не ожидала. Для вас это мелочно, корыстно и неблагородно. Недостойно вашего ранга.

Она ничего умнее придумать не способна. Я вышла из комнаты и, зайдя в ее опочивальню, положила так шкатулку, чтобы не сильно бросалась в глаза, и ушла, помогать на второй этаж портным. Я мимолетом заглянула в свою комнату, увидела самураев, обыскивающих мою комнату с таким рвением, словно были уверены, что это я украла.

Через два часа спустилась вниз, заглянула в комнату господ. В комнате спал младенец. Подошла к люльке, склонилась над ней, погладила по головке и вышла. Я вернулась в комнату, она была перевернута вверх дном. Я нашла нужное кимоно и, переодевшись, пошла к месту встречи. Меня ждал мой господин. Он по-хозяйски обнял меня, и мы отправились гулять по городу. Он купил мне цветы и колечко.

Вечер я провела великолепно, и уже спешила на новую встречу с Джинго. Мы увиделись в саду.

Глава 2

Он ждал меня в беседке и встал с места при виде меня. Я приблизилась к нему и обняла, повиснув на шее. Он обвил руки вокруг моего стана.

– Я уже думал, что ты не придешь.

– Как видишь, пришла.

Он взял меня за руку и мягко коснулся запястья. Я смущенно отвела взгляд.

– Я не княгиня, чтобы целовать мне руку, и мы не в Европе, – я подпустила нотки раздражения в голос.

– Какая вы суровая, – шутливо сказал он.

– Куда мы пойдем на этот раз? – поинтересовалась я кокетливым голосом.

– Узнаете, – заговорщицким шепотом сказал он.

Мы направились к воротам и покинули дворцовый комплекс.

Мы шли к прибою. Я уже потеряла интерес к происходящему, увидела, как на волнах покачивается корабль, и с восхищением уставилась на самурая – это был безумно дорогой подарок.

– Это Идзакая – цветение сакуры.

Он довольно улыбнулся

– Я знал, что вам понравится. Что я вам там обещал два дня назад?

И я смущенно отвела взгляд, щёки запылали, а сердце забилось в предвкушении. Он бережно повернул к себе лицо и мягко коснулся губ. Он осторожно углублял поцелуй, и я отвечала, не скажу, что я люблю поцелуи. Но это самое интимное, и как пришло осознание, я запротестовала и попыталась вырваться.

Он отпустил, а я уперла руки в грудь.

– Что вы себе позволяете?! Были бы мы одни! – и я затравленно оглянулась.

Народ неодобрительно оглядывался на нас.

– Простите, не удержался! Чем я могу загладить свою вину.

Я, не отвечая, развернулась к кораблю и поднялась на палубу. Вдруг он сильно качнулся, и я едва не потеряла равновесие, но мне не дал упасть Джинго. Прикосновение его горячих рук сводили с ума, и по коже раскалёнными прутьями побежали мурашки. Он отпустил меня, но ему тут же пришлось меня поддержать, чтобы я не упала. Я, наконец, смогла поймать равновесие.

Он повел меня в каюту. Там был накрыт столик на двоих. Только закат освещал каюту, придавая всему красноватый оттенок.

– Присаживайся.

Я присела за стол.

Вскоре подошла подавальщица, девушка, одетая в легкое красное полупрозрачное кимоно, и спросила:

– Чего желают господа?

– Чай поэр с вишневым соком.

Подавальщица округлила глаза, но ничего не сказала.

– Еще чего-то?

– Namanare, мисо, мясо кабана и оленя, мушмулу, яблоки, хурму и персики.

Заказала и взглянула на Джинго, он кивнул. Я выдохнула – нежадный вроде.

– Мне саке и всё то же самое, – кивнул он, глядя на меня.

Подавальщица упорхнула подобно сорванному листу с дерева. Пока девушка нам собирала ужин, Джинго решил поговорить и сделал какой-то жест. Я улыбнулась, и откуда-то полилась мягкая, красивая, нежная музыка, на душе стало так легко и тепло.

– Расскажи что-нибудь о себе.

Расслабленность смыло словно приливом. Я внутренне подобралась, вспоминая легенду, помедлила несколько секунд и потом, хитро глянув, сказала:

– Не поверю, что у вас на меня нет досье?

– У меня?! – приподнял он бровь и добавил: – Если только у разведки. Или вам есть, что скрывать?

Я рассмеялась и покачнулась, расслабляясь.

– Выросла я в этом городе. Отец умер, когда мне было два-три года. Мама, сколько могла, тянула семью, но поняв, что не справляется, продала меня в школу гейш, с тех пор я ее больше не видела.

В этот момент вошла подавальщица с подносом и расставила перед нами кушанья, дав мне так необходимое время на передышку. Я немедленно пригубила напиток, от волнения в горле пересохло.

– Ну, потом всё проще, я максимально дорого продала свою невинность, оплатила обучение и, выкупив свою свободу, решила попробовать счастье во дворце. Как я вам уже говорила, у меня нет желания ублажать мужиков с толстыми кошельками.

Он хмыкнул и задумчиво смотрел на меня.

А я, более не обращая внимания, принялась за еду и продолжила:

– Один раз я пыталась сбежать, чтобы найти маму и попросить меня забрать, но я упала, сломала руку, и в итоге мой побег ничем не закончился, и меня перевели в обычные служанки. Тогда я была счастлива, пока не пришла одна яркая, эффектная женщина и не спросила, хочу ли я обрести свободу или нет. Я задумалась, хочу ли я всю жизнь работать на дом гейш, подчиняться маме, и поняла, что нет. Она уговорила меня продолжить обучение, пообещав вопрос с мамой решить. И решила, я восстановилась в статусе Майки, и мы ходили по чайным домам, развлекали гостей, но чем больше я погружалась в эту светскую жизнь, тем больше понимала, что я не на своем месте. И уже с нетерпением ждала, когда можно будет дорого продать свою невинность.

И этот день настал, не скажу, что мне понравилась, но тогда я была самой счастливой на свете, так как, наконец, обрела свободу. А с той гейшей потом случилось несчастье, она попала под копыта лошади, и всё.

Я отпила поэр с вишневым соком, чтобы запить горечь на душе. Самурай наконец-то принялся за еду.

– Сочувствую вашей потере.

– А еще я мечтаю найти маму. Надеюсь, она жива, – и на глазах блеснули слёзы.

Вот в чём-чём, а в этом я была искренней.

– Я обещаю, что помогу вам найти маму, – торжественно сказал он и, повысив голос, попросил сыграть что-то более веселое.

– Потанцуем?

Я кивнула, несмотря на налёт горечи.

Вечер прошел просто великолепно, мы больше не разговаривали о грустном, а веселились, я даже заказала себе тюхай.

Мы плыли в танце, когда подавальщица принесла тюхай, я забрала напиток прямо с подноса, и Джинго взял сакэ.

– За победу Тайра? – и я, немного помрачнев, чокнулась бокалами.

Я отпила игристого тюхай и вернулась к столу, заев фруктами. Дальше мы допивали алкоголь и доедали еду, а меня одолела сонливость, время уже было далеко за полночь.

Но она слетела в мгновение ока, когда Джинго опустился передо мной на одно колено и сказал:

– Выходите за меня замуж.

– Нет, – ответила я и добавила: – Простите, мне пора, осталось поспать два часа.

И я, поставив бокал, стремительно вышла из каюты, в лицо ударил ветер, и холодные морские брызги орошали лицо. Я нашла взглядом спуск и направилась к нему, ловко спустилась по канату и скрылась во тьме.

Я шла по ночному городу, предложение руки и сердца меня напугало, да никак мне нельзя замуж. Несмотря на то, что я ощущала горечь из-за своего отказа, я знала, что поступила правильно, еще не время. Завтра еще более утомительный день, точнее уже сегодня будет этот балл. Я проникла в сад через калитку, где старожил прикормленный мной самурай, сунув ему пару серебряных монет, беспрепятственно проникла в сад камней, прошла по нему и через вход прислуги вернулась в свою комнату во дворце И не раздеваясь, улеглась спать, решив, как закончится вся эта суета с праздниками, обязательно возьму выходной и займусь поисками дома для себя, чтобы можно было в любой момент возвращаться домой. И, вообще, хочу собственный сад камней, и я с этими мыслями уснула.

Глава 3

Я нанесла удар локтем, кто-то ойкнул, а я вскочила на ноги, прихватив из-под подушки кинжал, замахнулась и остановилась. Юная девушка смотрела на меня с ужасом. Я выдохнула и убрала оружие, хотя сейчас мне предстояло решить оставлять ли эту безрассудную девицу в живых, ведь убить могу и руками. Я присела на корточки перед девушкой, на руках у меня были боевые кольца, сделанные под украшения.

Незнакомку трясло от пережитого ужаса, и она залепетала:

– Я никому не скажу, только не убивайте меня, госпожа!

Большие карие глаза, передо мной фактически сидел ребенок лет пятнадцати. Я дотронулась до ее волос, и та вся сжалась. А я, смотря в испуганные глаза, не могла решить, что делать. Вот мои руки соскользнули к ее шее…

– Это ты меня прости. Я испугалась, – говорила я, приобнимая девушку.

Она, не веря, уставилась на меня.

– Вы правда меня не убьете? Я никому не расскажу, что у вас есть кинжал. Честно-честно, у меня осталась младшая сестра, ей семь лет, и если я умру, она останется на улице, – на глаза навернулись слёзы.

Она казалась мне вполне искренней.

Но могу ли я на нее положиться, или она всё выболтает первому встречному?

– Хорошо, я поверю тебе на слово.

Я поднялась.

Она не поверила своим ушам, вскочила на ноги и горячо затараторила:

– Спасибо!

– Всё, иди! Пока я не передумала.

Я схватила ее за плечи, развернула к выходу и толкнула к двери, она подчинилась.

– Подожди!

Девушка замерла, леденея от страха.

Я достала простую шпильку из тумбочки, без украшений, и, подойдя к ней, сказала:

– Это мой подарок как напоминание об уговоре. Позволишь вдеть тебе ее в волосы?

Она кивнула, а я воткнула в ее волосы, надавив чуть сильней, чем надо. Она ойкнула.

– Извини.

– Ничего страшного.

– А можно я ее сестре отдам, просто у меня есть такая же.

И она достала из волос полную копию моей шпильки.

– О, давай поменяемся, ты мою возьмешь, а я твою.

И она радостно мне ее отдала.

– Кстати, как тебя зовут? – спросила я с любопытством и продолжила: – Ты у нас первый день, я могу помочь освоиться.

– Мне старшая горничная всё показала, – смутилась она и добавила, представившись: – Азуми, а тебя как звать?

– Юцуна. Давай дружить, я тоже здесь не так давно, а новеньким вместе проще выживать.

Я подмигнула.

Она на миг нахмурилась, а потом, понизив голос, спросила шепотом:

– А ты научишь меня пользоваться кинжалом?

Я приложила пальцы к губам.

– Тише, у стен тоже есть уши. Тебе зачем?

В глазах японки блеснуло сомнение, она закусила губу.

– Один старик домогается моей сестры, а я не могу ее защитить. Что он ее… – она договаривать не стала.

– Пока нет, она говорит, что он ее украдкой целует. Я ей сказала, избегать его, но боюсь, что случится страшное.

– Хорошо, я могу с ним поговорить.

– Думаешь, сработает? – удивилась она.

И такой открытый взгляд, что мое сердце, закаленное льдами, дрогнуло. Я уже начала жалеть, что судьба нас свела вместе при таких обстоятельствах.

– Вот и проверим, подождешь меня, пока я оденусь.

Та кивнула, и я, сменив одежду, вместе с новой знакомой вышла.

– Горничная велела нам идти на кухню работать, помогать посуду мыть, а то они не успевают, – она широко улыбнулась, и мы двинулись на кухню.

Благо нас поставили рядом, и мы, весело переговариваясь, мыли посуду. Я частенько украдкой поглядывала за ней. Лицо девушки приобрело бледность, на лбу выступил бисеринками пот.

– Что с тобой? Ты какая-то бледная? – это заметила повариха, проходя мимо.

– Всё нормально, – выдавила она.

Азуми измученно улыбнулась, та серьезно посмотрела на нее. Юцуна видела, как в глазах женщины возникли сомнения, но допытываться она не стала. Мы продолжили работать как ни в чём не бывало.

Я спросила громким голосом:

– С тобой точно всё хорошо? Может, домой пойдешь?

Азуми упрямо замотала головой и сказала:

– Я не могу потерять эту работу, – и она продолжила мыть посуду.

Многие оглядывались на новенькую, одна даже воды принесла. Та выпила, но лучше не стало, и вскоре Азуми выронила тарелку, та разбилась, а сама девушка упала, изо рта пошла пена. Я бросила мыть посуду.

– Врача! – закричала я.

И, взяв ложку, попыталась приоткрыть рот, это было похоже на одну болезнь. С трудом разомкнув губы, я попыталась поймать язык. Когда врач пришел, она уже умерла. Все на кухне смотрели на меня как на прокажённую, словно я могла их заразить припадком. Девушку унесли с кухни, всех выгнали и начали всё обрабатывать, чтобы не дай Будда господа чем-то заболеют.

Я выдохнула мысленно, она точно ничего теперь никому не расскажет. Когда работа возобновилась, начался бал, и мы с ног сбивались, нося подносы с напитками и закусками танцующим.

А где-то во дворце Момото шел штурм. Господин улыбался всем гостям, они пили, смеялись. Каждый раз, когда мне удавалась с ним встретиться глазами, я улыбалась ему и строила глазки. Я видела, как в очах Тайра постепенно загоралась похоть. А мне больше и не надо.

У меня на подносе оставалось два напитка и ролл, когда подошел император, я сделала реверанс, он взял с подноса напиток, смотря мне в глаза, отпил и, наклонившись, сказал, что ждет сегодня вечером в свой спальне.

Это была не просьба, а приказ.

Я округлила глаза:

– Я не могу, ваше величество.

Глаза правителя сузились, у меня мороз по коже пробежал.

– Тогда с сегодняшнего дня можешь искать работу в другом месте, – холодно сказал он и двинулся прочь.

Я замерла, как дерево, вросшее в землю.

У меня получилось. Я выдохнула и пошла прочь из зала, сердце билось, как бешеное.

Глава 4

– Эй, Юцуна, что ты такая счастливая? – спросила одна из девушек из кухни.

Надо было брать себя в руки, эмоции – это хорошо, но я лёд.

– Да так, – сказала я.

Отмахнулась, не желая спугнуть удачу, и уже шла дальше по коридору с привычным для меня холодным безэмоциональным выражением лица. Я делала вдохи и выдохи, стараясь унять сумасшедшее сердцебиение.

Отнесла пустой поднос на кухню и тут же подхватила новый, когда меня остановил окрик поварихи:

– Даже не спросишь, что с твоей подругой случилось?

– Подругой? – я непонимающе посмотрела на повариху.

Это была одетая в кимоно цвета лазурного неба достаточно миниатюрная женщина с бледной кожей, черными волосами и родинкой над губой в виде сердечка.

– А, вы про новенькую? Мы не были друзьями, я просто вызвалась ей помочь, всё-таки она первый день, сама помню, как терялась, – я печально глянула на женщину. – Жаль, что она оказалась больна.

– Не понимаю, куда смотрела экономка, когда брала ее, – зло проговорила она. – А если бы она мор принесла во дворец? Сейчас война идет, и это самый простой способ победить.

– Поверьте, этого недостаточно будет, хотя серьезно подкосит армию правителя. Но солдаты у него не только во дворце.

– А то, что сам император может заболеть или только что родившийся наследник, ты об этом не подумала. Да императрица слаба после родов.

– Простите, не подумала, вы мудры. Хорошо, что она только посуду мыла. Надеюсь, ее выкинули рабы.

– Конечно, хотя жаль было фарфор. Ладно, иди работать. Девочка умерла.

– Мне очень жаль, она мне сказала, что у нее сестра младшая осталась, можно как-то о ней позаботиться?

– Ты знаешь, где она живет?

– Нет. Слишком мало мы общались.

– Хотя нет, нам она здесь не нужна, вдруг она тоже болеет.

– И что теперь, оставить ее умирать?

– Ну да, нехорошо. Но во дворец ее тащить нельзя. Я спрошу про новую, что можно с этим сделать.

– Может продать в дом гейши, там она хоть получит шанс на хорошую жизнь.

– Для этого ее еще надо найти, – отмахнулись повариха и прикрикнула: – Всё, иди работать!

– Да, госпожа.

И я выскользнула в коридор, а из него прямо в бальный зал. Мне хотелось еще раз поймать его взгляд и убедиться, что у меня всё еще есть шанс его порадовать. Но, увы, за вечер и ночь мне больше этого не удалось, словно он меня избегал

Глава 5

Я раздала последний поднос, бал подходил к концу. Мои ноги гудели от усталости. Наконец, можно было покинуть шумный бал. От музыки, запаха алкоголя у меня болела голова. Я остановилась посередине коридора, сестра покойной служанки у меня не выходила из головы. Я вспомнила, что она говорила, что до нее домогается один старик, и мою душу затопило темными водами бушующего моря.

Что будет с ней?

Сестры теперь нет, чтобы за нее заступиться. Мое сердце сжалось, хоть я и была повинна в смерти старшей сестры, но не могла бросить девочку на произвол ветра судьбы. Это то же самое, что подобрать замерзшего птенца и выкинуть в сугроб или ледяную воду. Я передернула плечами, вспомнив, как я подобрала выпавшего из гнезда птенца, выхаживала его несколько недель, и когда птенец встал на крыло, мне учитель приказал свернуть синичке шею. Мое сердце разрывалась от боли, он сидел у меня на руке и смотрел так доверчиво. А сенсей не сводил с меня взгляда. Я, рыдая, исполнила приказ и склонила голову. Он велел избавиться от трупа, и я, утирая слёзы, похоронила его под деревом. Еще несколько дней я горевала, а потом столько было занятий, что про птенца я забыла. Дальше был котенок белый, пушистый, два года он жил со мной, и я радовалась ему, как празднику изобилия, пока мне не приказали его пытать. Тогда я впервые задумалась о побеге, я слишком любила зверя, но мама не дала совершить глупость, сказав, что котят у меня в жизни еще будет много, а такую работу ты не найдешь, где хорошо платят, и есть некая свобода. Тогда я ее не поняла, но решила послушаться и пытала котика, он смотрел с такой болью и недоверием, его вопли мне по сей день снятся. И с тех пор я зареклась не заводить больше животных. Я очень любила Снежка, по сей день у меня встает перед глазами взгляд полного непонимания – за что ты меня предала.

Я прогнала воспоминание и приняла решение, нашла кабинет экономки и постучала.

Из-за двери раздался недовольный голос:

– Что еще случилось?!

Я вошла и посмотрела на женщину с седыми волосами, она потела обильно, а желтое кимоно ее уродовало.

– Что надобно?

– Я хотела бы взять отпуск на неделю.

Та прищурилась и сказала:

– Если ты так думаешь избежать внимания правителя, то это очень глупо. Он запретил тебя выпускать из дворца.

Я сжала кулаки, холодная ярость обожгла мне кровь. Но я сдержала эмоции.

– Я ничего такого не думаю, помните служанку, которая умерла сегодня от приступа? – спросила я.

Женщина нахмурилась, вспоминая.

– Азуми Юкоми?

– Фамилию я ее не знаю. У нее осталась младшая сестра, и до нее домогается старик, девочке семь лет, я ее заберу и вернусь во дворец.

– А вдруг она больна?! – она поджала пухлые губы.

Я видела, что она откажет, и бросилась на колени, обняла ноги экономки и зарыдала:

– Вы понимаете, что он с ней сделает? Она же ребенок, я быстро и, если увижу признаки болезни, тут же уйду.

Она наклонилась, подняла меня с ног, она всё еще сомневалась, но всё-таки жалость взяла верх. Она отцепила от пояса ключик. Я видела, как в ее глазах борются страх и желание спасти ребенка. Она покусывала губы. А солнце беспощадно всходило.

– Пойдем я проведу тебя через тайный ход, – сказала она и сама испугалась своих слов.

Я удивленно воззрилась на нее.

– Что ты уставилась? Ты хочешь спасти девчонку или нет?! – рассердилась она и добавила уже сурово: – Не дай боги, если ты хоть кому-то проговоришься.

– Клянусь, я унесу тайну в могилу! – пообещала я.

И экономка, отогнав сомнения, решительно тряхнула головой.

– Даю тебе два часа.

– Моя смена окончилась, я приду вечером.

– Ты не слышала меня?! – рассердилась экономка. – Император приказал не выпускать тебя из дворца! Так, чтобы через два часа была здесь! И попробуй только сбежать! Я нашлю на тебя демонов, – пригрозила женщина, и мне на миг показалось, что ее зрачки почернели.

– Не-не н-н-а-до-о демонов! – в глазах моих плескался ужас. – Через два часа я буду во дворце.

– Вот и славно. Сейчас… – она не стала договаривать.

И мы покинули ее кабинет. Она уверенно двигалась только в понятном ей направлении, слуги уступали дорогу, а еще успевала покрикивать на меня, чтобы я не отставала. Мы зашли в казармы.

– Дальше нельзя! – перекрыл ей дорогу юный самурай.

Экономка сдвинула брови к переносице и заявила:

– Я к главному!

Парень посмотрел с сомнением. В этот момент из комнат вышел Джинго.

– Джинго! – окликнула я.

И он, вздрогнув обернулся, подошел ближе. Благо рангом он был выше.

– Что происходит? – холодно спросил он.

– Они хотят пройти к сёгонту.

Джинго нахмурился.

– Юцуна, что происходит?

Я мысленно выругалась, если скажу правду, то он всё поймет. Пока я соображала лихорадочно, что сказать, вышел сёгонт и широкими шагами подошел ближе. Экономка делала какие-то жесты, мужчина хмурился.

– Юцуна сказала, что вы желаете ее видеть, девочка так испугалась, что попросила меня сходить с ней. Хотя я вам уже говорила, что она не виновата в смерти служанки, – пришла на помощь экономка.

Юцуна молилась Будде, чтобы он быстро сообразил.

– Пройдемте, – приказал он, решив с выходками любовницы разбираться потом.

Юноша отступил, а мы, выдохнув, последовали за главным сёгонтом.

– Джинго, у вас работы мало? – на миг остановился мужчина, глянув холодно на подчиненного. Он знал о чувствах самурая к этой горничной и сильно сочувствовал ему.

– Разве вы не должны уже быть в городе?

Тот вытянулся.

– Исправлюсь, – отчеканил Джинго и покинул казарму.

А Юцуна выдохнула. Одной головной болью меньше.

Они вошли в кабинет главного сёгуна, это была комната, огороженная толстыми стенами, обстановка была домашней, на полу татами, на стенах висели живые цветы, на полу стояли кадки с карликовыми деревьями. В центре низкий стол, заваленный документами.

Когда двери закрылись, он вопросительно посмотрел на экономку.

– Мне надо попасть в город, – начала Юцуна, не дав ему возразить, – у Азуми осталась младшая сестра, и до нее домогается сосед, как бы чего страшного не произошло. Я хочу ее забрать в свою съемную комнату.

– Вы в курсе, что у меня приказ вас не выпускать? – он смотрел цепко и внимательно.

– Я обещаю, что вернусь.

– Нет! – жестко отрезал он.

– Но… – он поднял руку, не дав встрять экономке. – Я отправлю рядовых самураев, и ее приведут сюда. Если эта девочка вообще существует. А вы возвращайтесь в свои комнаты, – холодно приказал он и, сев в позу лотоса, продолжил заниматься работой, давая понять, что разговор окончен.

Экономка взяла с полки графин с водой и занялась поливкой цветов.

– Тогда отправьте их при мне! – потребовала я.

Он поднял полный раздражения взгляд, оторвался от бумаг и, встав, позвал двух молодых самураев, отправив их по адресу.

Пока он вел разговоры, а экономка поливала цветы, я заметила пару интересных бумаг и, подойдя, пробежалась по тексту взглядом и нахмурилась. Эти сведения надо будет передать, я вовремя отошла.

– Всё, вы довольны?

– Благодарю вас, – я низко поклонилась.

– Всё, убирайтесь! – раздраженно сказал он.

Экономка вздрогнула, чуть не разлив воду, но поставила графин.

И мы вместе покинули казарму. Я вернулась в свою комнату, как мне велели. Вообще, я могла сбежать, но зачем, когда мне Тайра и нужен. В комнате совершенно нечем было заняться. Я без дела слонялась из угла в угол. Хотя задача одна у меня была – это передать сведения. И вот над этим надо было подумать. Хотя времени достаточно, но пока послание дойдет, пока что… Мне надо было попасть на рынок. Но вот как это сделать, имея полный запрет на выход из дворца? Это был хороший вопрос. По взгляду сёгонта я поняла, что уговорить его не выйдет. Да лучше бы я Джинго доверилась, он хотя бы помог мне покинуть дворец, и плевать на его чувства.

Вот идиотка!

Хотя если бы я попросила Джинго, точно бы не увидела бы этот документ. Так что всё сложилось наилучшим образам, а как выбраться из дворца, я придумаю. Мои размышления прервал стук в двери, вошли мои знакомые с красными лицами. Это были близняшки Мэзуки и Асука.

– Юцуна, нам сказали тебя подготовить к любви, – Мэзуки стыдливо отвела глаза, а Асука, напротив, светилась вся любопытством.

– Расскажешь потом какой он? Говорят, что он свой тайпу извлекает за сутки несколько раз. Как бы я хотела оказаться на твоем месте! Ой, что-то я разболталась, у нас час, чтобы привести тебя в порядок. Пошли, господин выделил отдельные комнаты.

Я закатила глаза, но спорить не стала, позволила себя проводить в новые покои, у которых стояли самураи. Несколько комнат, отделенные перегородками, были роскошными. Золото, парча и татами, рисовые обои с изображением мифических сосуществует и Будды, сидящего в священной роще. Они распустили мне волосы, потом отправили в баню мыться. Натирали разными маслами, массировали тело. Промыли волосы и проводили в комнату, надели на меня дорогое кимоно голубого цвета с золотыми вышивками. Золотом были вышиты пташки и ветви сакуры: одна с цветами, другая с ягодами-вишнями. Шпильки в голову вдеть не позволили, но благо хотя бы кольца оставили.

Я бы на их месте, вообще, заставила снять всё, что может представлять собой оружие.

Наконец, меня проводили в покои императора Тайра.

Глава 6

Я вошла в покои, закрыв двери, встала на колени и спросила:

– Мой император, вы меня звали?

Правитель оторвался от дел и кивнул в сторону постели. Во взгляде не было ничего, кроме холода.

«Да, нежности не предвидится», – подумала я про себя и, поднявшись с колен, подошла к ложу правителя.

– Снимай кимоно, – холодно велел он и углубился снова в чтение документа, а меня распирало любопытство, хотя по раздраженному лицу было всё понятно.

Он отбросил документ:

– Щенки! За что я им только плачу?! – проговорил он.

Я сняла утикакэ, Скинула Косодэ, спустила Хакама , он быстро развязал свои подвязки и, не церемонясь, грубо вошел. Жесткие пальцы до боли сжимали бёдра, и двигался он грубо, словно намеренно ломая лепестки сакуры.

Он излился через пять минут и повелел:

– Убирайся!

Я кивнула, сжимая коленки, по ногам неприятно потекло, но я оделась, обмоюсь в собственной комнате.

– Благодарю вас.

Он бросил на меня взбешённый взгляд.

– Я велел убираться!

Я на миг задумалась, как попытаться что-нибудь выведать, но, похоже, из этого ничего не выйдет.

– Я не смогла вас удовлетворить в постели, мой повелитель? – я всхлипнула.

Вот только слёзы его привели еще в большее неистовство, он в два шага приблизился, схватил меня за волосы.

– Я непонятно выразился? – от его тона пробрало до жути, любая служанка бы умерла от страха.

– Понятно, – пискнула я и осмелилась спросить: – Может вам саке принести?

Он запрокинул мою голову и холодно поинтересовался:

– Мне интересно, ты такая глупая или бессмертная?

– Простите! – пролепетала я.

Вот только увидела, как у него встал, по ходу моя дерзать с безрассудной глупостью пробуждала желание.

– Ведьма!

Он отпустил мои волосы и снова толкнул к кровати, сорвал с меня верхнюю часть кимоно, мои штаны я помогла ему снять, и он снова брал меня жестко, беспощадно, а я выгибалась ему навстречу, терпя боль. Когда он закончил, я посмотрела на него как восторженная дурочка.

Он самодовольно улыбнулся и немного смягчился, достал из бара алкоголь и поставил на стол, затем достал пару бокалов, разлил напиток. Один он протянул мне.

– Я не смею, император, пить вместе с вами, – отказалась я от сомнительной чести.

– Теперь ты наложница, а значит, смеешь! – сказал он.

И мне ничего не оставалось, как принять бокал и сделать глоток. Саке было мягким, приятно перекатывалось на языке. Хотя Тюхай мне нравился больше. Я сделала еще один глоток из своего бокала и посмотрела на потолок. Захотелось сочинить стих. Вот только от служанки не ждут изысков, но не от бывшей гейши. Вот только муза отказывалась работать на этого грубияна.

– Ваши ласки подобны северным, злым ветрам.

Он напрягся, а я усмехнулась и продолжила:

– Ваши пальцы сминают, как ураган,

Заставляя расцвести на теле сливы.

Ваша страсть сметает плотину

И охлаждает землю.

Я сделала еще несколько глотков, смотря на мужчину, поймет или нет.

– А вы любите легкие волны,

Мягко обмывающие берега,

И чтобы плавно качались лотосы,

Аромат наслаждения даря.

Понял, надо же, а я всегда считала императора тупым солдафоном.

– Я люблю легкую пену на волнах. И нежные поцелуи сакуры, но если господин любит сливы, кто я такая, чтобы запрещать ему наслаждаться? – сказала я императору и стала наблюдать за его реакцией.

На губах правителя промелькнула усмешка, и он кивнул на стол.

– И допей уже свой напиток, – холодно велел он.

Я кивнула, на ходу пригубила саке и двинулась к рабочему столу. Не дойдя один шаг, потеряла равновесие и в попытках его сохранить выпустила бокал саке из рук, он разбился об стол, залив часть документов. Моя попытка ухватиться за стол ничем не кончилась, и я упала, смахнув несколько свитков со стола.

– Простите! – я с ужасом смотрела на императора.

– Негодная девчонка! – он бросился к свиткам.

– Простите! Простите.

Я вскочила на ноги, запуталась в них и снова упала.

– Убирайся! – рыкнул император!

Я вскочила, прихватив с собой пару свитков, и рванула к своей одежде, пока он спасал бумаги… накинула кимоно, скрыв свою ношу, подняла штаны и рванула в ужасе прочь из покоев Тайра.

В своей комнате я выдохнула. Благо в моих покоях никого не было. Я достала свитки, мельком глянула содержание. Да, мне не показалась, что это была часть плана нападения. Сейчас будет самое сложное передать их незаметно торговцу, а для этого мне надо покинуть дворец. Я спрятала свитки в своем нижнем белье, там точно никто рыться не будет. Осталось дождаться вестей о девчонке и под предлогом, что мне надо ее устроить у себя дома, покинуть дворец.

Я задумчиво смотрела в одну точку, когда двери открылись, и вошла экономка, ведя маленькую девочку. Она была одета в простенькое кимоно без рисунков. И как две капли воды была похожа на свою старшую сестру.

– Привет, мне сестра просила о тебе позаботиться, если с ней что-то случится.

Девочка всхлипнула. Я подошла, обняла ее.

– Она ушла на круг Сансары?

– Увы, да она отправилась в новую жизнь. Не плачь, ведь она родится заново.

– Смотри, чтобы она по дворцу не бегала, – предостерегла экономка.

– Да.

Экономка ушла. А я спросила:

– Тебя никто не обижал?

– Нет. Но я не верю, что она умерла не от болезни, когда она выходила сюда на работу, то была здорова. Ее убили те, кто хотели занять ее место!

– Может она скрывала от тебя свои приступы?

Девочка нахмурилась, сердитые складки собрались на лбу.

– Может и скрывала, – задумчиво сказала она.

– Эта женщина сказала, что вы продадите меня в дом гейши.

– А ты не хотела бы?

– Нет.

– Почему? Там можно хорошо заработать.

– Сестра говорила, когда я подрасту, она меня устроит во дворец работать. А вы хотите за меня деньги выручить? Да?

– Есть еще одно место, где тебе понравится.

– Это какое?

– Будешь хорошо себя вести, потом расскажу, – пообещала я ребенку.

А сама думала, как покинуть дворец, хотя спешить мне было некуда.

– Вы тоже могли бы меня устроить в замок работать, я не боюсь грязной работы.

– Опасаюсь, что император сейчас разгневан на меня, и велики шансы, что придется искать новое место работы, – печально сообщила я.

Я попросила горничных натаскать воды, чтобы отмыть девчонку.

– А даже если он меня простит, я не смогу тебя оставить при себе, навряд ли император потерпит чужих детей.

– А вы его наложница! – воскликнула она и открыла рот от удивления.

– Пару часов назад была ей, – немного задумчиво ответила я.

Но чтобы больше себя не накручивать, я помогла помыться девочке, потом вышла из покоев и спросила:

– Я могу прогуляться по городу?

Самураи переглянулись, и молодой сказал:

– Приказа вас отпускать не было.

Я вернулась в комнату и, достав цветы, стала учить девочку составлять икебану. На душе было тревожно, всё-таки я важные документы испортила.

Когда ко мне прислали горничную с подарками, я выдохнула. Мне подарили колье из янтаря, нить жемчуга. Еще мне внесли сундук с рулонами бледно-зеленого цвета Он всё-таки признал за мной право оставаться наложницей. Но тогда другой вопрос вставал, что делать с девчонкой, при себе я не смогу ее оставить, если только передать ее наставнику. Но это опять целый план придумывать, как ее тайно доставить учителю. А девчонка заснула на полу... Да еще сведения надо передать, но это до утра терпит.

От всех этих дум заболела голова.

Глава 7

Я собрала рассыпавшиеся цветы, неодобрительно покачала головой. Некоторые только на выброс. За окном садилось солнце, и почему-то мне захотелось вознести молитву богине Аматэрасу. Я прикрыла глаза и начала читать молитву, закончила я, когда солнце скрылось за горизонтом. Я перенесла девочку в комнату для служанок и задумалась, как ее возле себя оставить.

Какую во дворце можно ребенку поручить работу?

Но мысли отказывались выстраиваться во что-то полезное, и я тоже отправилась спать. Утро наступило неожиданно, впервые я могла спать столько, сколько мне хотелось. Потом вспомнила про бледно-зеленые отрезы ткани и полная сил вскочила на ноги, это мечта каждого человека, чтобы носить цвета императорского дома. Мое настроение настолько взлетело до небес, что я про всё на свете забыла. Я напевала песню, крутясь, потом бережно достала из сундука бледно-розовый рулон ткани. Шёлк приятно холодил кожу. Я достала еще из одного сундука нитки с иголкой и задумалась, чего бы такого вышить. В итоге я всё утро посвятила вышиванию. И начала голубыми нитками с озера. Я настолько с головой ушла в работу, что не заметила, как ко мне подошли, чего за мной не водилась.

– Тетя!

Я выронила иголку и недовольно глянула на девчонку.

– Простите, я не хотела вас отвлекать, но я хочу есть.

Она потупилась. Я хлопнула себя по лбу, да и мой живот заурчал, подтверждая, что он тоже голоден.

– Где эти горничные запропастились?! – выругалась я и выглянула в коридор.

Самураи продолжали нести свою службу.

– Горничные не приходили?

– Нет.

Я окликнула пробегающую служанку:

– Эй, позови сюда Мэзуки и Асуку! – повелела я ледяным голосом.

Девица скривилась, это была Камбала.

– Кто ты такая, чтобы мне приказывать? Или думаешь, что провела одну ночь с императором, и тебе всё можно? Я вообще-то кухарка, жди своих горничных, – высказалась она и одарила меня злобным взглядом.

– Тогда принеси еду! Это по твоей части, и, надеюсь, у тебя хватит ума меня не отравить, – предупредила я злобную камбалу. – Завтрак на двоих.

Она бросила взгляд, полный ненависти.

– Как скажете, – огрызнулась она и отправилась на кухню.

Я выдохнула.

Вообще, я хотела в город, стены дворца давили на меня. Я скрылась в своей комнате. Девочка сидела на полу и пыталась собрать композицию икебаны, но получилось неказисто.

– Какой смысл ты хочешь вложить в букет? – я решила ей помочь.

Она непонимающе посмотрела на меня.

Я вздохнула и напомнила:

– Помнишь, я вчера говорила, что каждый цветок о чём-то говорит? Что у цветов свой язык, и пока ты его не выучишь, ничего дельного не выйдет. А будет бессмысленный набор цветов. А это полная безвкусица. Кстати, как тебя зовут?

– Джанка, – буркнула она и насупилась.

– Ну и что ты надулась? Икебана это целое искусство, ему годами учатся.

Она всхлипнула. Я обняла ее, стала поглаживать по волосам, черным и густым.

Наконец, в комнату, хихикая, зашли близняшки с подносами. Они поставили их на стол.

– Простите, мы проспали! – сказала Мэзуки.

– Я-то вас прощу, а экономка может и уволить, – сказала я, потягиваясь.

– Пошли, Джанка, есть.

Она утерла нос рукавом, я неодобрительно посмотрела на нее.

– Так некрасиво делать, для этого есть платок, – строго сказала я.

– Простите.

Она шмыгнула носом.

– Ополосни руки в воде, – велела я и первая подала пример.

Она послушно помыла руки. Мы расселись вокруг стола. На подносе стоял омлет из тофу, Мисо-суп с тофу и лососем, соевые бобы и шарики с рыбой. А еще рисовые пироженки и чайник с горячим чаем.

Мы поблагодарили богов за еду и принялись за трапезу. Близняшки нетерпеливо переминались и перешептывались. Им явно не терпелось расспросить о моих отношениях с императором.

– Говорят, императрица рвет и мечет.

– Икринки, что ли? – усмехнулась я.

Близняшки захихикали. Но стоически молчали, хотя по глазам было видно, как их распирает любопытство.

– Император любит оставлять сливы, – сказала я.

Они недоуменно хлопнули ресницами.

– Какие сливы?

– Ну, такие наливистые, фиолетовые, расцветающие весенними цветами на коже.

До горничных дошло, и они округлили глаза.

– Быть не может. Все говорят, какой он нежный.

– Видимо, я не достойна его нежности, – ответила я.

Когда мы покончили с едой, я разлила чай по фарфоровым кружечкам. На керамической посуде были изображены заяц и лиса среди сугробов.

– Ужасно! – воскликнули близняшки.

А я невзначай поинтересовалась:

– Не знаете, мне всё еще запрещено покидать дворец?

Близняшки задумались и замотали головами.

– Не знаете или не запрещено? – не поняла я их синхронное мотание.

– Не знаем.

– Ясно.

Я отпила горячего чая.

Когда закончили с десертом, я решила попытать счастье и покинуть дворец.

– Что, Джанка, пойдем гулять?

– Ведь тебе нельзя? – недоверчиво сказала она.

– Ну, как хочешь, можем продолжить заниматься.

– Нет, я хочу в город, – тут же пошла на попятную девочка, у нее уже голова пухла от новых сведений.

Я выглянула и поинтересовалась:

– Мальчики, я могу покинуть дворец?

– Можете, но в паланкине и в сопровождении самураев.

– А если я хочу размять ноги?

Один из самураев подмигнул.

– Договоримся.

Я кивнула, эх, всё решают деньги.

– Одевайся, пойдем гулять, – сказала я Джанке.

Она кинулась к сундукам, а потом растерянно осмотрелась.

– У меня нет одежды.

Она виновато потупилась.

Я выдохнула. Это была проблема, из своих одеяний я ничего не могла дать. Она была одета в потрепанное косодэ. Вот только меня такой расклад не устраивал, я закусила губу.

Близняшки посмотрели на мое озадаченное лицо, и Асука предложила:

– У меня есть отрезок ситцевой ткани.

– О, это замечательно, я отдам тебе монетами.

– Если бы была моя воля, я променяла бы на ткань для людей более высокого ранга, но увы, это невозможно.

Она покинула мою опочивальню и вскоре принесла ткань голубого цвета. Я сняла с девочки мерки и принялась шить, убив на это занятие несколько минут. Одела девочку в новое косодэ. Она восторженно прыгала, вызывая умиление.

– Идем, – позвала я Джанку и обратилась к близняшкам: – Вы можете быть свободны до вечера.

Близняшки синхронно поклонились и вышли.

Я достала из сундука свитки и велела девочке спрятать их в рукава, взяв Джанку под локоток, покинула свои покои. Я двинулась на выход из дворца и застонала, когда увидела очень мрачного Джинго с несколькими самураями. Он ждал меня на прогулку.

Я закатила глаза. Он был зол, как кицунэ.

Глава 8

Пока мы не подошли к самураям, я остановилась и шепнула девочке:

– Я хочу поручить тебе ответственное задание, помнишь те свитки, которые ты в рукав спрятала?

– Да.

– Передашь их продавцу с фруктами, мы должны были с ним пожениться, – я сделала максимально печальное лицо.

Но Джанка была неглупой.

– А вы наложница императора! Нельзя с другими мужчинами переписываться, – тихо возмутилась девочка.

– Понимаешь, я очень его люблю, но император решил, что я должна ему принадлежать, – я всхлипнула едва слышно, чисто для того чтобы только девчонка услышала.

– А теперь я порченая и должна сказать ему, что не смогу стать его женой! Там мои стихи, посвященные нашей любви. Но только не проболтайся никому, ладно? – я подмигнула девчонке, и та серьезно кивнула.

Тяжёлый вздох сорвался с моих губ, и я понизила голос:

– Не представляю, как буду без него жить! И письма не передаешь через посыльных, псы императора всё будут проверять.

– Я могу передавать письма, меня они обыскивать не будут, только мне надо во дворце на работу устроиться. Только вы не грустите, император злой, ведь нельзя разлучать возлюбленных!

– О! Ты моя спасительница! Я придумаю что-нибудь!

Мы приблизились к моему сопровождению.

– Мне приказано сопроводить вас на рынок, – холодно, но учтиво сказал он, поклонившись.

– А без вас никак? Я всё-таки не императрица, чтобы меня сопровождать!

– У нас однозначный приказ следовать повсюду за вами.

– Вот не было беды, ну раз приказ, так идем. Как будто я камикадзе, чтобы идти против воли императора! – пробурчала я и двинулась к вратам.

Самураи расступились, и я двинулась вперед. На улице стоял легкий мороз Улица Сакуры мне всегда нравилась, весной по краям цвели вишнёвые деревья, еще росли дубы, ясени. Прохожие спешили по делам, мальчишка зазывал покупателей газет. Жизнь шла своим чередом.

Джанка шла с гордо поднятой головой, наверняка чувствовала себя принцессой, ну еще бы, личная гвардия императора охраняет. Бойкая девчонка. Мы свернули несколько раз и, наконец, в нос ударил запах водорослей, рыбы, пряностей, аромосвечей. Продавцы наперебой предлагали товар, но в основном было очень много рыбы.

Кто-то с интересом рассматривал меня. Я тоже разглядывала людей.

Наконец-то показался прилавок с овощами и фруктами, я еще немного прошла и сказала:

– Джанка, сходи к тому продавцу, купи персиков и черной малины, ну и себе можешь что-нибудь взять. А я пока пойду ткани новые подберу.

– Вам же император подарил прекрасную зеленую ткань.

– И что? Я хочу, может, серебристую еще и желтую.

Девочка фыркнула и убежала к торговцу, а я повела самураев к прилавку. Вообще-то наложницам не полагалось шататься по рынкам и другим непонятным местам, это удел простолюдинок, но благо император понимал, что за один день меня не перестроить. За прилавком с тканями стоял мужчина щегольской внешности с хитрыми глазками.

Интересно Побьёт эта книга рекорд по лайком «Колыбельи времени» у нее 45 лайков:, а сколько этой книге дастаница сердечек надеюсь на 70 лайков, хотя это очень смело. )) Я не на что не намекаю. ))

Глава 9

Джанка переживала, она медленно шла к прилавку, ожидая, когда госпожа скроется со своей свитой. Она решительно направилась к указанному прилавку, отпихнула тетку.

– Воровка!

– Сами воровка, а я личная служанка наложницы Регента! – фыркнула девочка.

И тетка, побледнев, попятилась назад.

– Простите!

Та величественно кивнула и, подойдя к торговцу, стала с интересом его рассматривать. Полный мужичок с черными волосами, в которых поселилась седина, серые глаза. И, несмотря на то, что мужчина тепло улыбался, в очах стояла смерть, ее пробрала дрожь.

Сердечко быстро забилось, она достала монеты, которые сунула ей госпожа для покупки, и сказала:

– Мне персики и черную малину!

– Вы уверены, что черную малину.

– Да, – твердо ответила она.

На миг на лице мужчины промелькнуло сомнение, но всё же.

– Пройдемте за прилавок, – сказал он.

И девочка шмыгнула внутрь, они скрылись в домике.

– Выбирайте на любой вкус.

Перед ней стояло лукошко с ежевикой. Она открыла рот от удивления, но всё же вспомнила о своей важной миссии.

– Мне велели вам передать.

Она достала из рукава свитки и протянула мужчине.

– И вы сильно не расстраивайтесь, у нее не было выбора, – сказала Джанка и посмотрела с сочувствием.

Он сильно удивился, но когда раскрыл свиток, его пробрал смех. Он понял, что она ей наплела. Девочка нахмурилась, и ей овладело сомнение.

– Что смешного? – не поняла она.

– Прости, малышка, просто она глупая, если просит прощение за то, что стала наложницей регента. Хоть мне и больно это осознавать, но в гареме правителя ей будет лучше. Хотя мое сердце воткнули шипы от розы, кто любит, всегда будет желать счастья своей половинке. Но мы хотя бы сможем иногда переписываться?

– Конечно, я буду передавать послания от госпожи. Она пишет великолепные, наверно, стихи!

– Это да, столько души! Вот одно из них.

Он открыл свиток и сделал вид, что читает стих:

– Моя хризантема цвела,

Пока ветер шептал мне нежные слова.

Но содрогнулась земля,

Набежали ветра,

Лишили опоры цветок.

А властный, могучий ветер сорвал невинный лепесток.

И стала душа грязна,

Не тому она цветение отдала.

Если сможешь, прости меня, – закончил на ходу выдумывать продавец.

– Ох, как пронзительны слова. Видно, что она в спешке писала эти строки, – сказал спустившийся со второго этажа мужчина.

Джанка попятилась, такой силой и властью от него веяло, а еще пол скрадывал шаги, а он был похож на смертельный вихрь, одетый в погребальные одеяния.

– Азэмо, прекрати пугать ребенка, – сказал торговец, потом посмотрел на Джанку и предложил: – А ты бери фрукты.

Она в нерешительности остановилась. Торговец закатил глаза, а Азэмо стоял, скрестив руки, не сводя стального взгляда с девочки. Она разозлилась и с вызовом посмотрела в опасные глаза. Правда ее хватило на несколько секунд, но Азэмо одобрительно улыбнулся.

– Передай своей хозяйке, что я рад буду новую помощницу видеть в ученицах.

– Что? – девочка округлила глаза.

Азэмо усмехнулся и поднялся обратно наверх, только пепельные локоны взметнулись, и остался шлейф от духов. Он пах морозной свежестью, мускатом и немного елью. Джанка передернула плечиками. Продавец отдал ей лукошко с ежевикой, персиками, и девочка еще прихватила яблоки. Она, расплатившись, вышла с покупками, теперь ей предстояло найти госпожу. А тот мужчина всё не выходил у нее из головы. Она шла в полной задумчивости, пока у нее какой-то воришка не попытался стянуть кошелек, она дернулась и зря, вор схватил добычу.

– Держите вора! – завопила она.

Она побежала за подростком, люди оборачивались, кто-то попытался схватить мальчишку, но тот ловко избежал чужих рук и скрылся в толпе. Джанка сама себя отругала мысленно, сколько раз сестра говорила не летать в облаках.

«Теперь перед госпожой оправдываться», – с раздражением подумала Джанка, а еще она боялась, что та ее прогонит, и на глаза невольно наворачивались слёзы. Она из-за них ничего не видела и вздрогнула от знакомого голоса.

– Джанка, что случилась? Почему твои очи орошает роса?

Она упала в ноги, выронив лукошко.

– Простите меня, госпожа, я недостойна вашего доверия, – всхлипнула девочка.

Юцуна стояла над ребенком, и слёзы вызывали раздражение. В голове возникали самые страшные картины, что девочка провалила задание.

– Я позволила у себя украсть кошелек, вы можете меня наказать бамбуковыми палками.

Юцуна выдохнула.

– Мелочи, там были медяшки, – отмахнулась она.

И Джанка не поверила своим ушам. Она даже осмелилась поднять взгляд:

– Вы не сердитесь?

– На что мне сердиться, на то, что ты не заметила кражу?

– Я заметила, но он был сильней, – шмыгнула она носом.

– Он тебя не обидел?

– Нет.

– Ну и всё, тогда прекращай слёзопад. Идем новые ткани смотреть во дворец, и поднимись с колен, – раздраженно сказала Юцуна.

Джанка не могла никак поверить, что ее даже не побьют. Она встала как во сне и глубоко поклонилась:

– Вы самая милостивая, госпожа!

– Не всегда. И если ты дальше будешь лить слёзы, я приду в дурное расположение духа. Ты купила черную малину?

– Да, целое лукошко.

– Вот и славно, пошли домой, а то меня уже от всех этих запахов мутит, – капризно заявила она.

– Идемте, – обрадовалась девочка.

И они направились обратно во дворец.

Глава 10

Я искоса посматривала на Джинго, по нему было видно, что он недоволен чем-то, хотя знала чем. Он явно решал для себя непростую дилемму. А я понимала, что бегать от него не получиться долго, всё равно нам понадобится разговор, тем более он же сам намекал на мою связь с господином. Пусть распустит лепесточки как сакура и возрадуется своей проницательности. Хотя Джинго был из меньших моих проблем, тем более я ему ничего не обещала. Меня не покидало смутное беспокойство, что Минамото просто так не оставят выходку Тайро, я даже не сомневалась, надо же было возвести на трон Антоку, младшего сына императора – восьмилетнего ребенка. Это очень смело, и малыша жаль, ему навряд ли дадут долго прожить. Но это не мои заботы. Я ждала когда он решиться на что-то, помогать я ему не собиралась, пусть проявит сноровку и сам меня поймает для объяснений. Наконец-то показались ворота дворца, и я не слышно выдохнула, разговор откладывался неопределенное время. Я со своей подопечной, довольная, вошла во дворец.

Но только я рано расслабилась. Джинго на что-то решился, посмотрел с сомнением на меня, но, всё же склонившись, сказал:

– Позвольте с вами поговорить, госпожа?

– Я то не против, вот только вам прежде надо получить дозволение того, кому я принадлежу, – ответила я учтиво.

Зачем я его дразнила, не знаю, но самурай свел брови, в глазах взметнулась ярость. Я быстро скользнула за своей подопечной, настроение сегодня себе портить не хотелось, да, честно, я опасалась разговора с Джинго.

Когда я пришла в свои покои, и слуги занесли покупки, вместо того чтобы пойти освежиться, мы стали разбирать их. Да и размышлять это помогало, монотонная работа всегда помогала сосредоточиться.

Тайро сделал свой шаг конем, и в ближайшее время юный регент должен посетить все почитаемые святыни, поскольку император Антоко был марионеткой Тайро, ему предстояло отправиться в Ицукусима – любимое святилище рода Тайро. И глава клана Минамото будет дураком, если не воспользуется такой возможностью, чтобы щелкнуть по носу Тайро, ощутившего вседозволенность. Ну и конечно, будет удивительно, если в игру не вмешается принц Мотохито. Экс-принцу сильно не везло, во второй раз обошли в наследовании власти, и навряд ли Тайро сохранит ему жизнь, у него один выход – бежать.

«Подтолкнуть его, что ли, к этому, он определенно еще может пригодиться», – я задумалась, мысль была неплохая, только надо просчитать все риски.

– Юцуна! – позвала меня малышка, я посмотрела на нее вопросительно, она в руке держала розовую ткань.

– Можно мне из него сшить кимоно? – попросила она и нервно затеребила локон.

Я забрала из рук ткань и покачала головой. Она всхлипнула. Мое сердце таяло от боли, и я, присев, обняла ее.

– Ты же понимаешь, что этот цвет очень близок к правящим цветам? – спросила я ее.

Она перестала всхлипывать и возмущенно сказала:

– Он не похож на красный!

– Ты знаешь, какие краски смешивают, чтобы получить такой цвет? – поинтересовалась я.

– Нет.

И она с любопытством посмотрела.

– Белый с красным.

Девочку передернуло.

– Это похоже на проклятие, смерть и правящий дом, – испуганно сказала она.

С этой стороны, Юцуна на это не смотрела, хотя в этом что-то было.

– Вы желаете смерти регенту? – изумилась она.

– Ни в коем случае! Кто тогда мне будет драгоценности дарить? —С насмешкой ответила я.

Джанка хихикнула.

– А я о чём! – наставительно сказала я и убрала розовый цвет подальше.

«И правда, на похороны Тайро одену», – злорадно подумала я, хотя было у меня подозрение, что его не уничтожат. Но это не моего ума дела, моя задача передавать сведения. В итоге я стала учить ее вышивать, чтобы чем-то ребенка занять, но терпения у нее надолго не хватило, и я отпустила ее гулять в сад камней. Вообще-то откровенно говоря, становиться наложницей регента не было никакого желания. Все эти вышивания, светские приёмы и борьба за его внимание мне были неинтересны. Но только кто меня спрашивает, и я решила, чтобы не сойти сума от скуки, попросить Тайро мне открыть собственную чайную. Хотя и во дворце, наверно, дел хватает, если так подумать. Вот только я настолько не хочу вливаться в интриги жён и наложниц, что честно предпочту сидеть в чайной, там много любопытного можно подслушать.

Мечты-мечты…

Меня учитель убьет, если я провалю задание, даже не так, я сама себя убью, если не справлюсь с поставленной задачей.

В комнате было душно, и я решила выйти подышать в сад с фруктовыми деревьями, да и оно менее популярное место, нежели сад камней.

Я только собралась покинуть свои покои, как увидела регентшу.

– Ты всё-таки пробралась в постель моего мужа, – прошипела она гадюкой.

– Я? Нет, мне приказали, я исполнила волю. Кто я такая, чтобы идти против того, кто держит всю Японию в кулаке? Если вы уговорите своего супруга оставить меня в покое, я буду вам весьма признательна, – проникновенно сказала я.

Она широко раскрыла глаза и пока не пришла в себя, я проскользнула мимо и вышла в сад. Приятная прохлада освежала, всё-таки я привыкла на природе больше времени проводить. Я побежала рысцой по дорожкам сада, чтобы хотя бы немного поддержать форму. Когда я зашла на второй круг, мне пришлось остановиться, путь мне перекрыл Джинго.

– Что вы делаете в саду? – удивилась я, изображая легкую одышку якобы с непривычки.

– У меня к вам такой же вопрос, что наложница регента делает вечером в саду без сопровождения служанки? – холодно поинтересовался он.

Я мысленно выругалась, а вслух сказала:

– Бегаю.

Он с сомнением осмотрел меня и спросил:

– Зачем наложнице утруждать себя бегом?

– Ну, знаете, я вам поведаю по секрету, что очень люблю булочки, и немного поправилась. Вот решила сбросить вес, – невозмутимо заметила я.

– Танцы тоже неплохо сжигают жир.

– Ну, это танцы в душных помещениях, если вы понимаете, о чём я, – немного шепотом сказала я.

– М-м. Я как раз хотел с вами поговорить!

– О чём? – я округлила глаза.

– Кто-то недавно говорил, что не хочет продавать свое тело богачам за звонкую монету и мешок риса. И что я вижу, персиковый цвет в наложницах у самого регента.

Он прищурился.

– А вы думаете, у меня был выбор, – горько сказала я.

– Был! Вы могли стать моей женой!

– Как вы наивны, если думаете, что человека, облаченного властью, остановило бы то, что я чужая супруга. Я бы не только опозорила себя, но и вас.

– Хватит лгать, Юцуна! Или вы не Юцуна, и у вас другое имя?

Я вздрогнула внутренне: «Святые персики, неужели я где-то совершила ошибку?»

– Мне кухарки рассказали, как вы вслух заявили, что хотите стать наложницей регента!

– Даже если бы хотела, разве это преступление? – с вызовом поинтересовалась я.

– Вот вы, что мне можете дать, кроме замка на окраине империи и своей любви! – перешла я в наступление. – Вот именно ничего!

– Может, сохранить честь.

Я расхохоталась.

– Честь? Да вы шутник, я порченая и недостойна быть чей-либо женой. Даже наложницей стать у меня почти не было шансов, только чьей-то содержанкой, чью любовь будут покупать за деньги. А я просто выбрала самый толстый кошелек. И не вам меня осуждать за это.

– Всё-таки вы любите мешки риса и звонкую монету, а любовь для вас брошенный в пыль цветок?

– Любовь проходит, а деньги остаются. И мне надо идти, я и так себе позволила лишнего.

– Ну и оставались бы в доме гейш, там много толстосумов.

– Чтобы половину заработка отдавать маме? Не о такой я жизни мечтала. А теперь позвольте откланяться. Вы лишь были ступенькой к регенту, – сказала я и, развернувшись, с гордо поднятой головой покинула самурая.

Глава 11

Меня трясло изнутри, я прошлась по краю лезвия.

И с чего он взял, что я не Юцуна?

Я, более не оборачиваясь, двинулась вглубь сада, чувствуя лопатками его внимательный взгляд.

«И почему у меня такое чувство, что я допустила ошибку? Может, стоило всё-таки его приласкать, дать надежду? – думала я про себя и корила себя за несдержанность. – Зачем я решила показать свой характер? Что мне стоило разыграть слезливую даму и тем самым перетянуть его на свою сторону?! Эх, глупая я всё-таки, если я провалю это задание так мне и надо!»

Я нащупала за щекой языком капсулу с ядом и выдохнула, всегда успею себя убить. Пара у меня в заколках в сердцевине цветка, если они поведут меня на казнь, навряд ли снимут заколки, хотя это не самое надежное хранилище, во рту куда безопасней, ну или в нижней одежде хранить. Уж голой меня они в первый день не оставят.

«Так отставить панику», – скомандовала я сама себе мысленно.

Наконец, в глубине сада показалась моя любимая беседка, я начала делать дыхательные упражнения вдох-выдох, заткнуть одну ноздрю – вдохнуть, и выдохнуть через другую, и так несколько раз. Это упражнение всегда помогало привести мысли в порядок. Я зашла в беседку и села на скамейку.

Что мы имеем? Влюбленного самурая Даймё Джинго, похотливого старика и маленькую девочку. Вообще, Джанка достаточно смышленая, ее вполне можно было бы пристроить в клан, вот только хочу ли я, чтобы она жила в вечном страхе? Хочу ли, чтобы эта чистая душа запятнала себя кровью?

А какие у нас, помимо моего клана, есть варианты?

Отдать ее в дом гейш, она сама сказала, что не хочет, и не так там сладко, как многие представляют. Пристроить ее работать служанкой, дать образование, чтобы она могла работать на господ. Это на первый взгляд кажется, что много ума не надо, а на самом деле служанкой в доме господ не так просто работать. Там хватает интриг, и это я еще молчу про то, что женщины куда жестче обращаются со слугами. Например, заставить сопернице подлить яду. Или выкрасть что-то и так далее. Слуги имеют полный доступ к еде, постели, вещам, а что уж проще подбросить вещичку, пока прибираешься, или смазать одежды госпожи ядом, ну или, вообще, заставить убить кандидатку в наложницы или жёны. Плюс, если что случится, она последует за своей госпожой, но это с одной стороны, а с другой – у нее будет собственное жилище, неплохой оклад, и она ни в чём не будет нуждаться. Да, эта работа сопряжена с рисками. Хотя в доме Гейш поспокойней будет, тем более они только-только популярности набираются, там не такая высокая конкуренция. Ну или просто закончить с заданием, удочерить ее и выдать замуж за хорошего человека. И пусть хозяйство ведет да детишек рожает, с ее спокойным нравом это самое то, хотя не скажу, что она нелюбопытная, и с моим заданием справилась легко. По сути, я уже ее втягиваю в свой мир, даю поручения, которые нам обеим могут стоить жизни.

Я прогнала мысли, время еще есть, хотя это не отменяет сам факт, что ее куда-то на время моего задания надо пристроить. Ладно, решено, поговорю завтра с кухаркой.

Вот что делать с Джинго?

Он просто так это не оставит. Может быть, сделать вид, что я осознала, какие наговорила глупости, и попросить прощения?

Вот только поведется он или нет?

Поверит он в мое раскаяние после того, что я наговорила? Да и с Тайро лучше не играть, если не дай Будда ему кто-нибудь доложит, что я встречаюсь с мужчиной, тогда мне несдобровать будет, слава святым персикам, что он, вообще, позволил мне покинуть дворец.

Я поёжилась, уже ощутимо похолодало, когда меня нашел самурай средних лет и сказал:

– Госпожа, можно простудиться, да и регент желает вас видеть.

– Хорошо, иду, – сказала я, поднимаясь.

Он проводил меня до дверей женской половины, и я вошла внутрь.

Стояла гулкая тишина. Я осторожно двинулась, меня обхватил какой-то неясный страх, больше половины ламп были погашены. Я не успела понять, что происходит, когда тело само отреагировало, я чуть-чуть дернулась в сторону, и рядом просвистел сюрикэн и вонзился в стену. И тогда-то я заметила его, как он убегал.

«Ну нет, от меня просто так не уйдешь!» – подумала я и скользнула следом.

Мне стало интересно, кто это и кто его заказчик?

Глава 12

Я окинула коридор в поисках оружия, но ничего стоящего не увидела. Я развязала пояс, нашла в карманах грузик, соорудила что-то типа румала, и рванула следом. Он уже должен был скрыться за поворотом, когда я размотала аркан и набросила его на шею убийцы, тот затянулся, и мужчина захрипел.

Глаза выпучились, я ослабила затяжку и спросила:

– Кто тебя послал?!

Но он бросил презрительный взгляд, изо рта у него пошла пена, а я выругалась.

«Проклятие Будды, как я не предусмотрела этот момент?!» – подумала я и услышала, как рядом скрипнула дверь.

Реакция у меня была молниеносной, я подскочила к девице, и заткнула ей рот поцелуем.

Та смотрела со смесью ужаса, я прервала поцелуй и закрыла ей рот ладонью.

А пока она не пришла в себя, толкнула ее внутрь и прошептала:

– Поднимешь крик, убью! Поняла? Если да, моргни два раза.

Она моргнула два раза, и я осторожно убрала руку, и снова вставал вопрос, что делать с невольным свидетелем.

– Поможешь тело затащить в пустую комнату, – сказала я как ни в чём не бывало, словно мы с ней каждый день трупы прячем.

Она еще шире открыла глаза и кивнула.

– Тогда тихо, – попросила я и сделала жест следовать за мной.

Она снова кивнула, и почему-то я была уверена, что девушка не подведет. Мы вышли снова в коридор, мой несостоявшийся ниндзя был мертв. Я всмотрелась в черты лица. У меня было две версии, почему меня хотят убрать: первое – я где-то запорола задание, и меня решили по-тихому убрать, хотя вроде я пока не одной фатальной ошибки не совершила. Ну и второй вариант – регентша решила от меня избавиться, наняв убийцу. Черты лица мужчины мне были не знакомы.

– Вроде вторая комната слева свободна, сходи проверь, пока никто не объявился, – попросила я.

Она кивнула и направилась к указанной комнате, я проверила пульс, достала зеркало и поводила надо ртом, он точно был мертв. Я едва успела его поймать, когда яд вступил в силу. Иначе пришлось бы объяснять, как девушка без военной подготовки одолела мужчину, и вообще откуда я умею делать арканы?

Служанка вернулась и шепотом сообщила:

– Там никого.

– Тогда бери его за плечи, а я за ноги возьму, и потащили.

Она кивнула, и мы так и сделали, кое-как еле-еле оттащили труп в пустые покои. Девушка тяжело пыхтела, видно, что ей такие нагрузки непривычны. Я сняла аркан и, сняв грузик, обратно подвязала пояс. Незнакомка округлила глаза.

– Теперь нам надо незаметно выйти, сейчас регент должен прийти. И в наших интересах как можно дальше оказаться от трупа, – сказала я, прислушалась и приглушено выругалась, услышав шаги.

Благо двери мы плотно прикрыли. Я жестами сделала знак тише, и она кивнула. Девушка даже дышать боялась. Она держалась молодцом, хотя я видела, как к ней медленно приходит осознание, и прежде чем у нее начнешься истерика, нам бы оказаться в моей комнате.

Наконец, шаги стихли вдалеке, и я осторожно выглянула в коридор, евнух ничего не заметил. Я жестом поманила девчонку, и та покорно вышла, мы прикрыли двери и стали красться по коридору. Я придержала свою сообщницу, выглянула из-за угла и увидела свет свечи, по ходу дела евнух возвращался с обхода. Я мысленно помянула всех демонов и толкнула свою сообщницу за напольную вазу с карликовой березой.

– Сиди тихо, – едва слышно сказала я, иначе нас обеих отправят вариться в котел заживо.

А сама скользнула к соседней вазе с карликовым дубом и затаилась.

Вовремя!

Свеча показалась из-за поворота, видимо, он всё-таки что-то услышал. Евнух повертелся, втянул воздух и, ничего не заметив, двинулся дальше и, наконец, скрылся в своих покоях. Я для верности еще выждала пару минут и, выскользнув, велела своей знакомой выбираться. Она немного неуклюже выбралась, хрустнула ветка, я недовольно поджала губы, а девица ойкнула.

– Осторожнее ты, – зашипела я.

И найдя ветку, взяла собой, пойдет в букет.

Мы скользнули с ней за поворот, благо стояла гробовая тишина. Я видела, как девчонка держится из последних сил.

Продержись еще чуть-чуть!

Ее губы дрожали, и это было паршиво, я схватила ее под руку и ускорила шаг. Наконец-то показалась моя комната, я толкнула и впихнула свою соучастницу, закрыв двери, выдохнула, самый опасный участок пройден.

И тут она разрыдалась:

– Что теперь со мной будет?!

Я отлипла от двери, посадила ее на татами и обняла, пытаясь ее успокоить.

– Ты меня втянула в преступление! – рыдала она. – Я должна всё рассказать главному сёгуну.

– А что не регенту сразу, он как раз должен прийти? – надавила я.

Она вздрогнула.

– Вот только знай, они даже слушать не будут! Сейчас идет война, тебя отправят в темницу и будут пытать, а потом заживо сварят в котле и вывесят на стене дворца в назидание другим! Ты этого хочешь? – припугнула я служанку.

Она замотала головой.

– Тогда утри слёзы и молчи, мы ничего не видели и не слышали. Я ворвалась к тебе в комнату и, растолкав, попросила помочь мне подготовиться к встрече с регентом. Поняла?!

– Но он же не придет!

– Должен, меня из сада выдернули за этим. Поэтому сейчас устраиваем переполох, поднимаем слуг, банщиц и всех, кто нам может пригодиться.

– А как же ваши горничные?

– Вот и пойдешь сейчас к ним и растолкаешь их, – сказала я ей и, прежде чем она вышла, добавила: – На возню выйдет евнух, я спрошу дозволения взять с собой еще одну наложницу, ей станешь ты. Будем вместе ублажать регента.

– Как всё удачно сложилась, пошли тогда, я помогу тебе собраться, – засветилась девушка.

А я выдохнула, молясь Будде, чтобы это была правда, а не ложь регентши. Хотя непонятно, кто меня захотел убрать. И, вообще, вернуться бы и найти сюрикэн, но это уже было опасно. Благо баня и всё необходимое находилось в шаговой доступности. Девушка развела бурную деятельность, подняла с постели близняшек, сказав, что их госпожу надо привести в порядок.

И началась возня. Появился смотритель гарема:

– Что происходит?

– Разве вам не сообщили, что господин желает видеть меня сегодня в своих покоях? – удивилась я.

Евнух спохватился и хлопнул себя по лбу.

– Рад, что вы так ретиво готовитесь к встречи с регентом, – сказал он.

Я выдохнула и улыбнулась, всё-таки Тайро хотел меня видеть.

– Я о таком счастье не могла и мечтать! – воскликнула я, а потом, краснея и смущаясь, шепотом спросила: – А подскажите, как регент относится к двум наложницам сразу в постели? – и я отвела глаза, смущенная своей идей.

– Хе-х, а вы еще та штучка, думаю, благосклонно отнесется. У вас кто-то есть на примете? – спросил евнух, оглаживая свою бороду.

– Ой, мне неловко, но думаю, – я обвела взглядом служанок…

Все ожидали моего решения, и я кивнула на свою сообщницу.

– Неплохой выбор, – одобрил он.

И женское крыло ожило, меня и мою напарницу Изуми стали готовить к ночи с Тайро.

Глава 13

Когда с нами закончили, до прихода регента оставалось пять минут. Изуми нарезала круги, даром что ногти не грызла, хотя с такими привычками она бы точно не попала в гарем регента.

– Хватит мельтешить! – холодно велела я.

Она вздрогнула и с широко раскрытыми глазами посмотрела на меня.

И я повторила:

– Сядь!

Она уселась в темный уголок.

– А если он разозлится?!

Я приподняла бровь и уточнила:

– Ну и что? Нас двое. Ты хочешь стать его наложницей или так и будешь пароноить? Без меня неизвестно, сколько еще пройдет времени, прежде чем на тебя обратят внимание? Если он, вообще, тебя заметит! Ты особо ничем не выделяешься!

Она вздрогнула, а я поняла, что переборщила с давлением.

– Если не войдешь в логово тигра, не добудешь тигренка, – сказала я.

Она тяжело вздохнула.

– Всё равно страшно, говорят, у него жестокий нрав, – обронила она и обняла себя.

И я в этот момент услышала звон колокольчика.

– Смелее. Нам нужно алиби, – шепнула я и уже по шагам регента поняла, что он зол.

Двери стремительно распахнулись, я краем глаза заметила, как моя напарница попыталась слиться с углом, хотя в таком состоянии, кроме меня, регент ничего больше не видел.

– Что тебя связывает с самураем Джинго? – едва сдерживая гнев, прорычал он, закрывая двери.

– Ничего, мой господин!

– Значит то, что ты с ним знакома, это ты не отрицаешь!

– А должна? – я в недоумении приподняла бровь.

– Слуги видели, как вы стояли в саду!

– И что, это преступление? – спросила я.

А регент выругался.

– Ты спишь с ним! – взревел он без тени сомнения.

– Нет, я люблю мужчин постарше!

А он замахнулся для удара!

– Не лги, дрянь!

Я легко ушла и спросила:

– А какой смысл мне вам врать!

Слуги слышали, как вы друг другу признавались в любви, и ты позволила себя коснуться!

– Может, мне отрубить мизинец, чтобы вы поверили мне? Да, Джинго признавался мне в любви, но я ему отказала, – спокойно ответила я.

Честно говоря, я сильно растерялась, вот знала, что эта встреча в саду ничем хорошим не обернется.

– Уведите ее! – он сделал жест, а я пала на колени и разрыдалась.

– Господин, я правда ни в чём перед вами не виновата.

Меня подняли и повели прочь.

Я не сопротивлялась, обвинения были нелепыми, словно он на старости лет чокнулся, хотя скорее всего комплексует, и в нём уже нет столько сил, чтобы скакать на девицах, как молодой горный козлик. А еще слышала, что у него проблемы с мужской силой.

Вот проклятие, в темницу мне никак нельзя!

Мы спустились к казематам, самурай подошел к одной из металлических дверей, звякнули ключи, и он открыл мое новое место обитания. Меня грубо втолкнули внутрь, и двери с лязгом закрылись, оставив меня в абсолютной темноте. А еще было холодно и сыро.

Я на ощупь двинулась по стене, наконец, показалась луна, и стало немного светлей. Я хотя бы видела очертания. Вон тюфяк, набитый сеном.

Я села на ложе и обхватила себя руками, по телу пробегала маленькая дрожь, и я едва сдерживала слёзы.

Умирать не хотелось!

По лицу потекла влага, и я рукавом утерла слёзы и тщетно пыталась проморгаться, перекатывая во рту капсулу с ядом. С одной стороны, ничего не случилось, а с другой – может, всё намного хуже, чем мне хотелось думать.

Может, они меня раскусили, и пока не поздно надо раскусить ампулу с ядом?

Я не уверена, что переживу пытки, тайны хозяина должны умереть вместе со мной. С самого детства мне твердили одну мысль, что я всего лишь оружие, которое должно покорно исполнять волю господина, ни о чём не спрашивать и просто делать. Я так и поступала, но сейчас на пути к возможной смерти спросила себя, хочу ли и дальше быть слепым оружием, тем, кто просто исполняет волю?

У меня появилась Джанка, маленькая девочка, которая без моей опеки окажется на улице. Я представила, как она побирается, и меня пробрала дрожь. А может быть всё намного хуже, ее могут превратить малолетнюю проститутку… Такой судьбы я ей не желала, всё-таки надо было ее отдать в дом гейши, там она хотя бы была в безопасности. Но нет, я самонадеянно решила, что справлюсь.

Я залепила себе пощёчину. Решительно встала и стала простукивать стены. Не может быть, что нет выхода. Выход есть всегда, только его надо увидеть. А покончить с собой я успею. Яд действует быстро.

Я вздрогнула, когда услышала, как забренчали ключи, и смотрела с отчаянием. Мне оставалась жить доли секунды, может, меньше, только надо раскусить ампулу.

Замок щелкнул, и по мне полился холодный пот. Чувства обострились.

– Мне сказали, что вы любите черную малину, а ваш друг могилы.

И я недоверчиво уставилась на второго принца Мохито: красивые глубокие глаза, субтильный, одет дорого.

– Я не могу ее терпеть, – ответила я мужчине.

– Жаль, меня обманули, но…

И он поставил лукошко на пол. В лукошке была ежевика. Он прикрыл двери, и когда стражники отошли на почтительное расстояние, взгляд принца стал холодным, оценивающим, он пробежался по моей фигуре и посмотрел в глаза.

– Надеюсь, в следующий раз она будет красной.

– Не думала, что вы настолько кровожадный, – я хмыкнула.

Нет, это был не заказ на убийство… И я стала лихорадочно думать, что может принцу от меня понадобиться. На кодовые слова он отвечал с удивительной точностью, я внутри нервно напрягалась, неужели среди нас появился предатель, или я получу новое задание, но его должен будет подтвердить учитель.

– Ну, знаете, я настолько проголодалась, что не отказалась бы от зайчатины.

Принц прищурился, взгляд мужчины стал невыносимо острый, а его парфюм – мускатный орех с нотками корицы, сбивал с ног, и хотелось поцеловать эти чувственные губы.

– Хорошо, я велю поймать зайца и специально для вас его зажарить, хотя живых я люблю больше. Они очень забавные и быстро бегают, отличная тренировка. Не находите?

– В камере зайца держать негде, – возразила я.

Он осмотрел помещение, в котором меня закрыли.

– Регент отходчив, думаю, утром он вас выпустит.

Я кивнула и ответила:

– Тогда я пришлю вам записку, какого именно зайца я бы хотела, – ответила я.

И он кивнул, слегка поклонился и вышел из камеры.

А я выдохнула, не всё еще пропало. Но вот как помочь бежать принцу Мохито, надо подумать. Я решила думы оставить на утро, на просторе как-то легче думается. Хотя когда твоя жизнь на волоске, то еще быстрее приходится соображать, если не хочешь оказаться съеденным тигром.

Я стряхнула мысли, как можно удобнее пристроились на лежанке и, закрыв глаза, моментально провалилась в сон.

Поздравляю всех с наступающим Новым годом! Желаю всего да побольше. Красивых шмоток, стабильных доходов, здоровья, моральных сил и все, что вы еще можете себе пожелать. А главное новых Идей, читателей, а читателям интересных книг и быта более отзывчивыми и писать комментарии и оставлять лайки для нас авторов это важно.

У меня появился телеграмм канал, где я буду выкладывать обзоры на книги, рассказывать о своих персонажах, поделюсь как зарождаются идеи, и какие сложности встречаются на пути, ну и еще поговорим обо мне любимой и ждите аудио книг. озвучивать книги на видео я тоже буду. Правда зрелищ не обещаю. Мой канал: https://m.vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Ft.me%2Fevelinagreengroup

Глава 14

Проснулась я от звяканья ключей и, прежде чем открылись двери, села на своей лежанке. Хоть внешне и выглядела расслабленной, мной владело внутреннее напряжение, я гадала мое спасение пришло или погибель. В темницу вошел грузный самурай, он окинул меня липким взглядом. Я ждала, страх вязкими кляксами заполнял мою душу.

– Вы пришли меня допрашивать? – спросила я слегка дрогнувшим голосом.

Самурай облизнул мясистые губы, пристально посмотрел на меня и потянулся своей пухлой рукой к штанам…

По моим нервам словно молния ударила. Это очень и очень плохой знак, возможно, я провалила задание. Самураи могут надругаться только в одном случае, если меня ждет камера пыток...

С жизнью прощаться не хотелось, не так я планировала ее прожить!

Я уже приготовилась отправиться на круг перерождения, когда тяжёлый голос вывел меня из оцепенения:

– Возвращайтесь в свои покои и больше не гневите регента, – сказал мужчина.

Он просто перевязал пояс, а я невесть что себе надумала. Я стремительно вышла из камеры, постаравшись проскользнуть змейкой рядом с самураем, чтобы не задеть его полами своего кимоно. От него исходил запах пота и еще чего-то отвратительного.

«Я спасена!» – подумала я про себя и танцующей походкой двинулась прочь из казематов, а так страшно мне давно уже не было. Я прощалась с тяжёлым ароматом безнадежности и красовалась, словно сакура, расправляющая свои ветви.

Я вернулась в женскую часть дворца. В моей комнате на меня набросилась Джанка.

– Тебя выпустили!

– Изуми где? – спросила я, позволив ребенку повиснуть у меня на шее.

Сюрприза не вышло. Она забавно нахмурила брови.

– Она отсыпается. Приходила злющая регентша, она хотела меня выгнать, Изуми заступилась, и господин позволил остаться при тебе, это был скандал пря-я-я-мо перед регентом. Представляешь, она так сошла с ума от ревности, что забыла проверить, ушел ли ее муж. Тогда мы поняли, что тебя выпустят. Изуми сильно переволновалась. А еще… – девочка отпустила меня и продолжила шепотом: – Еще нашли мужчину в одной из комнат, и самураи допрашивали, чей это любовник! А потом его утащили, а несколько наложниц были спешно выданы замуж, представляешь, они нашли себе покровителей и изменили самому великому человеку! – тараторила девчонка.

Ну а я просто была счастлива, что всё обошлось, и нас не заподозрили в совершении убийства.

– А теперь у наших покоев будут дежурить самурайки, чтобы они могли поднять шум, если что-то случится, и заодно защитить наложниц. Благо никто не умер. Здесь такой скандал был, жаль ты не слышала, крыло буквально пару часов назад успокоилось, и закончились допросы. А тебя тоже допрашивали?..

Я покачала головой, а по спине пробежался холод. Нервы и так были не к чёрту. Надо было срочно приводить себя в порядок, смыть запах каземата, переодеться. Пока причесываешься и наводишь красоту, настроение всегда улучшается.

Глава 15

Я стояла перед зеркалом приводила себя в порядок, Джанка, пыталась соорудить икебану. Я с улыбкой через зеркала смотрела на ее потуги.

Вопрос: чем сегодня заняться?

На кухне при мне больше говорить не будут, идти к Тайро – самоубийством заниматься. Несмотря на то, что я провела ночь в казематах, я чувствовала себя выспавшийся. Хм, сколько времени? Я посмотрела через слюду на улицу, солнце только выползало в полный рост. Сейчас где-то шесть утра, а это значит, самураи будут на заднем дворе тренироваться.

Сходить посмотреть, что ли?

А еще надо сходить на рынок и получить подтверждение приказа, что теперь Мохита – моя головная боль, и мне надо придумать, как незаметно ему помочь покинуть дворец. Если я справлюсь с этим заданием, то меня точно ждет повышение, а это открывает много перспектив.

Я подошла к девочке и спросила:

– Что ты хочешь сообщить тем, кто увидит икебану?

Она закусила губу, задумавшись.

– Что в этом доме всегда тебя ждут, – сомнением выдала она.

А я понимала, что в ней всё еще сидит страх остаться одной. И цветами она пытается выразить то, что тревожит душу. Я задумчиво посмотрела на разнообразные цветы. На глаза попалась Роза розовая (Pinku no bara (ピンクの薔薇)

– Думаю, этот цветок подойдет для твоей задумки.

Я поцеловала ее в щёчки и сказала:

– С кем она пойдет в паре, сама решишь, а я вернусь и проверю, что ты собрала.

Потрепав ее по волосам, я повернулась к зеркалу и задумчиво уставилась в него. Встреча с принцем у меня не уходила из головы, задачка будет не из легких, я перестала хмурить брови, ведь у меня еще есть время всё обдумать, а пока надо узнать, как там Изуми. Я покинула свою опочивальню.

В общей гостиной доносились голоса, слов я разобрать не могла, но точно знала, что они обсуждают вчерашнее убийство. Поэтому я даже не стала прислушиваться, а скользнула к комнате своей напарницы. Постучалась, но за дверью не ответили. Я хмыкнула и приоткрыла двери, комната была пуста. Я развернулась и отправилась на шум и гам.

Стоило мне войти, как понятно стало, что бабы делят: кому какая ткань достанется и какие украшения. Галдели они хлеще, чем на базаре, Изуми держала в руках изумительно красивую воздушную ткань, цвета лимонит.

Я подошла к ней. Бросив равнодушный взгляд на тряпки, хотя заметила прозрачно-зеленую ткань и сразу изменила свое мнение, быстренько скользнула ближе, выхватила ее из общего вороха.

И тут же раздалось возмущённые крики:

– Я первая хотела взять.

– Кто не успел – сам виноват, – ровно сообщила я.

И тогда они набросились на меня толпой, зеленая ткань была одна. Словно кто-то нарочно добивался того, чтобы мы передрались…

А я окинула помещение внимательным взглядом. И правда один евнух стоял и внимательно следил за тем, кто как двигается… И мне пришлось уступить ткань, покинуть клубок змей, проводив ее разочарованным взглядом. Мол, куда я против толпы. Женщины гарема с радостью продолжили спорить.

Я подошла к своей соучастнице и спросила, чтобы только она услышала:

– Как прошла ночь?

– Ты знала, что тебя уведут в темницу, – с легким обвинением сказала она, я заметила у нее на запястьях синяки.

– Не знала, но думаю, что это не место для такой беседы.

И я кивнула на выход.

За окном падал снег, а мне стало холодно, хотя печь топили. Я первая направилась прочь из гостиной. Изуми, поколебавшись, последовала за мной, я заметила краем глаза, как из темноты выскользнул мальчишка-евнух, но сделала вид, что он отлично маскируется.

Мы молча пошли в ее покои. Дойдя до ее комнаты, мы вошли внутрь, я закрыла двери перед самым носом мальчишки и услышала разочарованный вздох. Он мог, конечно, войти, но замер у двери. И я, пока вслушивалась, потеряла из виду Изуми и очнулась, только когда ощутила, как что-то острое впивается мне под рёбра.

Я едва смогла сдержать изумление.

Продолжение на липнет. Здесь по условиям конкурса больше не могу публиковать продолжение. Жду вас на липнет.

Глава 16

«Всё-таки надо было прикончить тебя сразу», – промелькнула мысль в голове, а вслух я сказала:

– Чего ты хочешь, Изуми?

Она чуть сильней нажала на лезвие, разрезав кимоно.

– Медленно отходи от двери и без фокусов, – велела она, и я подчинилась.

Вообще, ситуаций, ведущих к самоубийству, слишком много возникает. Неужели я от переживаний провалю задание, всё-таки выдержка моя не железная. Несмотря на все тренировки, слишком много случаев, ведущих на круг Сансары.

Когда мы отошли достаточно, Изуми спросила:

– Рассказывай всё как есть? Если солжешь, я убью тебя! – мрачно пообещала она.

А меня пробрал смех, это истерическое состояние, я чувствовала, как нож разрезал мою кожу. Изуми прищурилась, моя реакция ее удивила, но и она всё же сильней нажала. Я захлебнулась смехом, ощутив боль.

– Успокоилась? – спросила она ледяным тоном.

Я не ответила.

– Я жду, где ты так научилась убивать?

– Я никого не убила, – я в недоумении хлопнула глазками.

– Не лги!

– Вообще-то он сам умер.

Самое главное – это была чистая правда. Вот только она не верила.

– Не лги, ты заранее смазала пояс ядом, – выдала она фантастическую версию. Хотя не без оснований.

– Вот мне делать нечего, самой себе вредить!

Она усилила нажим, кровь заструилась по боку.

– Где ты научилась убивать?! – настырно повторила она вопрос.

– Нигде. К нам в дом Гейш приходил старый самурай, и он меня обучил нескольким приёмам, – ответила я, не дрогнув ни одним мускулом.

Она задумчиво посмотрела на меня и заключила:

– Ты не врешь.

Я осторожно пожала плечами, мол, зачем мне врать.

Она еще подумала и убрала стилет.

«И где она только его добыла?» – промелькнула мысль у меня.

– А ты не расскажешь, откуда у тебя заморское оружие? – спросила я.

Я сняла кимоно, порвала чистые места на ленты, полила неглубокую рану саке и перевязала саму себя. Всё меньше мне хотелось находиться во дворце, слишком сложно! И я устала всё время находиться в диком напряжении, словно дерево ивы, которое вот-вот сломается под сильным ветром урагана.

– Не твое дело, – ровно ответила она.

Изуми бросила мне новое кимоно и велела переодеться, она открылась мне с новой стороны, и очень сильно меня поразила. Я не стала искушать судьбу, оделась, как она велела. Кимоно мы сожгли в камине, и наконец-то она расслабилась.

– Как прошла ночь с Киёмори? – поинтересовалась я, словно ничего не произошло.

– Хорошо, как ты и говорила, он любит насилие. Он взял меня силой. Сказал, чтобы я сопротивлялась.

Губы у нее задрожали.

– Это всего лишь игра.

– Он чудовище, я хочу сбежать, – поделилась она и всё-таки разревелась.

Я не знала, как реагировать на такую быструю смену настроения, и не стала ничего говорить, ни обнимать, просто ждала, пока она успокоится сама. Еще надо было придумать объяснение, откуда у меня рана на боку. Я зло поджала губы, очень хотелось придушить ее.

Она уловила холодный блеск в моих глазах и отступила.

– Прости, я должна была знать, что ты не одна из них!

– Кого? – удивилась я.

– Ночных убийц Синоби. Они вырезали ночью всю мою семью и трусливо скрылись.

Мне стало очень любопытно.

– А ты как выжила? – не могла я не задать вопрос.

– Я в этот день ночевала у подруги, – сказала она. – Мы очень с ней были похожи, про нас шутили, что Юми подбросили под дом. Мать моей подруги очень поздно смогла забеременеть. Правда, никто не верит, потому что когда мама ходила беременная, у нее был очень большой живот. И соседи говорят, чтобы прокормить семейство второго ребенка они отдали бездетной паре. Она абсолютная моя копия. И день рождения у нас в один день, только она родилась утром, а я поздно ночью. И возраст у нас тоже одинаковый, – поведала она.

Я кивнула.

– Я хочу прогуляться до рынка. Ты пойдешь со мной? – предложила я.

Она, немного поколебавшись, поинтересовалась.

– А нас выпустят?

– Должны, – пожала я плечами.

В итоге через час мы шли по теплым улицам. Бегали босоногие ребятишки, мамушки кричали на них. Спешили по своим делам прохожие, мы проходили квартал за кварталом. Вот покинули богатый квартал и перешли в купеческий, наконец, показался вожделенный рынок.

Я направилась к продавцу фруктов, Изуми шла рядом. Я стала набирать яблоки, груши персики, сакуру.

А она увидела прилавок с цветами.

– Я отлучусь? Нашла камелии, которых не хватает для икебаны.

– Конечно, только далеко не уходи.

Неподалеку стояли самураи, часть двинулась за Изуми. А другую часть отвлекли нищие мальчишки. Начав безобразничать и кидаться в них чем ни попадя. Я скользнула за прилавок, продавец скрылся следом.

И со второго этажа спустился учитель, он осмотрел внимательно меня.

– Мотохито – твоя последняя забота, – сказал он и, развернувшись, поднялся наверх.

А я выскользнула и вовремя.

Стражники злые, перепачканные грязью, искали меня. Мне продавец подал ежевику и сказал громко:

– Самые лучшие, госпожа!

Я заплатила и взяла корзинку.

Мы еще три часа бродили по рынку, покупая безделушки, и вернулись во дворец почти на закате.

Когда я вошла в комнату, Джанка меня удивила. Вся комната была украшена различными композициями икебаны, а сама девочка спала. Я тепло улыбнулась, скинула все покупки и была счастлива.

Наконец-то я уберусь из этого проклятого дворца!

Сев в позу лотоса, я стала в голове перебирать всех представителей Минамото. Но в голову никто не приходил, и я начинала злиться, мне в одиночку не организовать побег. Я так и уснула, ничего не придумав.

Утром я проснулась от солнечных лучей. Джанка активно прибиралась под руководством близняшек.

– Доброе утро, – сказала я и встала.

Вскоре мы все вместе играли в игры, собирали икебаны, и я учила мелкую играть на инструментах. На краю сознания что-то забродило, и я вспомнила единственного представителя Минамото – Ёримаса. Теперь я знала, что делать.

Я выгнала всех из комнаты и переоделась в синие кимоно, подошла к картине и нажала рычажок. Открылся тайный ход, я его заперла и под светом факела стала спускаться вниз. Последний висел над самым входом в подземный переход, и я пробралась на половину слуг.

Дальше дело было проще некуда. Я под предлогом отнести освежающие напитки престарелому Минамото встретилась с ним.

Он окинул меня острым взглядом.

Я поставила на стол поднос, шепнув:

– Черная малина – любимое блюдо Минамото.

И он вздрогнул.

– Чего вы хотите?

– Организовать побег принца, – сказала я прямо.

Он задумался.

– У меня есть пятьдесят верных воинов, будут сегодня ночью готовы. Вы, так понимаю, с нами?

– И девочка тоже – моя приемная дочь, – сказала я.

И он кивнул, не задавая вопросов.

– Тогда жду вас у северных ворот.

Я кивнула и с чувством выполненного долга покинула престарелого Ёримаса.

Вернувшись в свои покои, я застала девочку за изделием икебаны.

– Сегодня мы уйдем из дворца, только никому ни слова, – сказала я и стала собирать необходимые вещи.

Она кивнула серьезно, мне казалась, она уже догадывается, что участвует в чём-то незаконном. Она была умна не по годам. Осталась самая малость – передать весть принцу. Чем я и занялась, гуляя по дворцу. И когда наступило время вечерней прогулки, я вышла на улицу к водоему, где любил прогуливаться Мотохито. Именно это я тихонько выясняла у слуг.

Я его застала в беседке.

Он читал, и я, подойдя ближе, шепнула:

– Северные врата, сегодня на закате. У нас один только шанс.

Он кивнул, и я выскользнула из беседки. Позднего вечера я ждала с нетерпением, сложно было сосредоточиться на каком-либо деле. Когда солнце, устав светить, стало покидать горизонт, я переоделась в служанку и велела Джанке одеться во что-то невзрачное. Мы через тайный ход выскользнули к слугам, в кладовой переоделись: я в монаха, а Джанка так и осталась служанкой. И в таком виде мы скользнули к северным вратам и беспрепятственно их покинули, словно просто решили перед сном прогуляться.

За нами скользнуло несколько соглядатаев. Они шли на приличном расстоянии, я подошла к принцу и шепнула:

– За нами следят. Я избавлюсь от шпионов, а вы сделаете вид, что наслаждаетесь прогулкой, – сказала я.

И он так же тихо ответил, что понял. Он запел песню, а я дождалась, когда мы достаточно отошли от дворца, и шагнула к первому шпиону. Он заметил меня в последний момент, но уже было поздно, я сжала ему горло, а боевые кольца с шипами доделали свое дело. Я осторожно его уложила прямо у дома и скользнула к следующему соглядатаю. Вот только он меня заметил, и я метнула сюрикэны, один угодил в глотку, и мужчина упал.

Я убедилась, что за нами больше не следят, и нагнала принца.

– Чисто. Сейчас зайдем в тот серый дом, там вас ждет одежда монахов.

И мы так и сделали. Когда они переоделись, я с Джанкой покинула их через черный ход.

На этом моя миссия закончилась.