Воин Мары

Часть первая: Ярость зверобогов

Часть 1: Ярость зверобоговГлава 1

Неприметная серая лошадка с всадником в седле медленно брела по заброшенной лесной дороге. Еще несколько лет назад это был оживленный тракт, по которому туда-сюда сновали обозы купцов в сопровождении облаченных в кольчуги и панцири добрых воинов. Эти наемные ратники свято охраняли жизнь и покой своих нанимателей от затаившихся в лесной чаще лихих людей. Последние же, в свою очередь, наблюдали за вереницами телег из-за укрытия и с жадностью потирали топоры, кистени, палицы и прочие орудия своего черного ремесла. Их встречи всегда заканчивались по-разному: иногда разбойники увозили в свое логово полные телеги добра, а иногда оставались лежать без голов вдоль дороги под довольный смех охраны купеческого обоза. Да, когда-то здесь кипела жизнь: пот и кровь лились рекой, а надежда и отчаяние сплетались в единый клубок жизни и смерти.

Теперь же все это в прошлом; с тех пор как славный торговый город Зборск был сожжен и превращен кочевниками в пепелище, ничего не осталось. Купцы ушли в другие места, а стоявший на тракте поселок Полесье практически опустел. Даже истоптанная до глиняных залысин конными и пешими людьми дорога потихоньку начала исчезать, сдаваясь под напором зеленого царства Лешего.

Именно это больше всего и пугало серую лошадку, она на уровне инстинкта понимала, что если сбиться с пути, то можно угодить в непроходимую чащу, а там, помимо диких зверей, подстерегала гораздо более серьезная и коварная опасность. В последний год болото практически поглотило всю местность, один неверный шаг и все — трясина своими костлявыми руками не церемонясь утащит на дно.

Всадник старался легкими поглаживаниями успокоить свою нервную подругу, но это не помогало. Лошадь, похоже, все-таки потеряла дорогу и начала паниковать. Топчась на месте, она жалобно фыркала и вертелась, пытаясь найти верное направление, но без толку — повсюду ее окружали только непроходимые лесные заросли. Среди этого бурелома раскинулся заросший мхом и тиной пруд, в центре которого коварно возвышался островок с камнем. Недобрый знак! Не иначе под камнем лежит тот, чья душа не нашла покоя и в смерти.

Легкое колыхание воды заставило всадника опустить руку на меч; друзей на болоте не бывает, а вот врагов хоть отбавляй. Прищурившись, он через полумаску[1] шлема разглядел нарушительницу спокойствия. В свете изумрудной зелени, на мягком мху лежала дева неописуемой красоты. Ее русые волосы, украшенные болотными кувшинками, прикрывали соблазнительный бюст, а мокрая белоснежная кожа блестела подобно драгоценному камню.

– Приляг рядом со мной, воин. Ты устал от ратных дел, а я согрею тебя теплотой своего тела. – Она играючи провела своими изящными пальцами по синеватым губам. – Что же молчишь? Иль другая девица сжала твое сердце и не отпускает?

Всадник застыл на месте, он настороженно взирал со своей лошади на внезапно появившуюся болотную красавицу.

– Ты забудешь обо всем: о тяжести битв и походов, о невзгодах лишениях, что подстерегают тебя в твоей лихой жизни. И ты даже забудешь о ней. О той, что так ждет твоего возвращения где-то там, далеко. Ну же, иди ко мне… ты…

Неожиданно ее серые глаза налились мертвым белым цветом, волосы превратились в мерзкую тину, а тело разбухло до огромных размеров. Вытянув вперед длинную костлявую руку, утопленница указала на висевший на груди всадника амулет с крестом в круге.

– Теперь-то я вижу в чем дело. Ты проклятый! Твоя душа уже не твоя, ты отдал ее самой повелительнице смерти. А-ха-ха-ха, смертный дурак!

Спустя мгновение, на мху снова сидела красивая девушка как ни в чем не бывало.

– Расстроил ты меня, воин Мары. Я давно жду доброго молодца с чистой душой, чтобы жизнь в нем била через край, чтобы веселил и радовал меня дни и ночи напролет, а то знаешь… там, внизу, одной так холодно и темно. Эххх, а приходит только такая же нечисть и беспокоит меня почем зря. – Она, обижено отвернувшись, начала медленно погружаться в болото.

– Подожди! – всадник выставил вперед руку, как бы приказывая русалке. – Я заблудился, куда мене идти, чтобы выйти к Полесью?

– Заблудился? Пффф, неудивительно, у нас тут такая глушь, что даже нечисть пропасть может. Впрочем, с дороги ты сошел не так уж и далече. Разверни коня, проскочи пару верст, а затем развернись направо и скачи до тех пор, пока на твоем пути не встретится идол покровителя давно забытого народа, — он укажет путь. До захода солнца должен успеть доскакать до Полесья.

– Благодарствую, пропал бы я без твоей помощи.

Русалка, опершись на локти, с неподдельным интересом взглянула на гостя.

– И как может пропасть тот, кто уже давно пропащий? Вот скажи мне, проклятый, что заставило тебя, тогда еще доброго молодца, заключить страшный договор с хозяйкой смерти?

Услышав вопрос, всадник потупил взор. Он бы и рад ответить, но та жизнь, что была до принятия договора, покрыта для него завесой тайны.

– Не помнишь? Неудивительно, дар владычицы имеет свою цену, и ты заплатил ее, воин.

– А ты? Почему ты…

– Дура была, вот почему!!! Такой же, как ты добрый молодец у меня был, сладкие речи говорил, на капище перед предками в любви клялся. А как наигрался вдоволь, так в Новгород ускакал, только копыта коня сверкали. Вот как сейчас помню: вышла утром, матерью бранимая, взяла коромысло с ведром и на речку за водой. А девки у нас злые, смотрят, посмеиваются, пока иду в спину шипят. Ну так дошла тогда до речки и смотрю в воду, а там тишь да гладь: ни предательств, ни упреков, девицы в хороводе кружатся, а Водяной им на гуслях играет и меня зовет: «Присоединяйся к нам, красавица, у нас хорошо, места всем хватит». Долго я тогда сидела на берегу, не решалась, а потом, разбежалась и прыгнула назло всем им. Пусть живут без меня, раз им так лучше! – Из глаз русалки полились слезы, она схватила проплывающую мимо лягушку и принялась гладить ее, как кошку. – Иди уже отсюда, проклятый. Хоть и нет у меня души, а все равно больно все это. Ну же, скорее! А то не успеешь до заката, ночи здесь опасные, из болота выползают твари, которые с тобой как я разговаривать не будут.

Он хотел было уже развернуть лошадь и молча уйти от проклятого места, но неожиданно остановился.

– Ты помнишь свое имя?

– Любава меня звали, – с грустью прошептала русалка, – А ты свое?

– После клятвы наречен Аспидом.

– Ох, и велика же плата владычице. Ни роду, ни имени… ничего у тебя нет, только меч да конь.

– А мне больше и не надо. – Он пяткой ударил лошадь и поскакал в зеленую чащу. – Прощай, Любава!

Но в ответ прозвучало только шуршание листвы от внезапно поднявшегося ветра.

Аспиду повезло, он нашел потерянную дорогу довольно быстро. Сделав все то, что говорила ему русалка, он еще до сумерек очутился у груды валунов, напоминавших человеческий силуэт. Украшали эти древние камни странные символы-руны и рисунки совершенно невероятных животных с хоботом и огромными бивнями. Еще там были изображения людей, которые просто терялись на фоне этих исполинов. Бог древнего народа как будто указывал своей рукой-камнем в сторону невзрачной тропинки, уходившей куда-то на восток.

Что это был за народ, который ставил столь причудливых богов? И куда он исчез? Теперь тайна, сокрытая в глубине веков. Но Аспида она мало интересовала; старый безымянный бог помог ему, показав путь на Полесье и воин, приложив руку к сердцу, учтиво поклонился. Больше его и бога забытого народа в этом мире ничего не связывало.

Несчастная лошадь ой как не хотела встречать сумерки в лесу и уже собралась было бежать вперед галопом, но, к ее счастью, сначала меж деревьев начали показываться просветы, а затем и лес неожиданно закончился, обнажив небольшой лужок, на дальнем краю которого чернел частокол поселка. Уже по покосившимся и поваленным кольям частокола становилось понятно, что Полесье доживает свои последние дни.

Напрасно Аспид пытался высмотреть в округе дозорных или хотя бы кого-то отдаленно похожего на воина. Никого там не было! Непростительная опрометчивость для селения, в землях которого периодически появляются группы вооруженных кочевников. Эдак подкрадутся авары[2], да перережут всех вокруг. И тут даже грозный Перун, видя такую беспечность, не взмахнет своей секирой и не ниспошлет на обороняющихся хоть капельку воинской удачи.

Впрочем, Аспида нисколько не волновала будущая судьба этого богами забытого поселения. Спрыгнув с лошади и взяв ее под уздцы, он перешагнул через лежащие на земле колья и зашел внутрь.

Полесье пустовало. Вернее, почти пустовало; своим чутким зрением Аспид все же успел заметить несколько сгорбившихся фигур, бросившихся врассыпную. Кто-то скрылся за покосившимися избами, кто-то искал спасения в щедро раскиданных по округе землянках.

Доставать меч воину Мары не хотелось, тем более сейчас в этом не было никакого смысла. Он прекрасно понимал, что эти жалкие люди опасаются его гораздо больше, чем он их. Но не забывал Аспид и о том, что страх ― великая сила, способная в один момент перерасти в необузданную ярость, сметающую все на своем пути. Нет, тут нужно действовать только словом.

Сняв шлем, он уже хотел было поприветствовать пугливых жителей, но тут его неожиданно прервали:

– Да согреет тебя огонь Сварога, путник! Не хватайся за меч, я иду с миром. – Из-за угла покосившейся избы вышел человек в выцветшей красной рубашке, широкий в плечах с могучими руками. Его довольно молодое лицо было покрыто рыжеватой щетиной, а в голубых глазах читалась хитринка. Он с интересом рассматривал незваного гостя.

– А ты кто?

– Я, Людота ― коваль и купец из Новгородских земель. Каждый воин, будь то норманн или русич, знает цену выкованному мной оружию…

– Я не знаю.

– Значит, ты счастливый человек, если мое оружие не было в руках у твоих врагов. Ну, а коль сам не держал, то многое потерял.

– Мне хватает и моего меча.

– Что есть, то есть. Уже по навершию уже вижу, что меч у тебя норманнской ковки, добро! – Людота хитро заулыбался. – И смотрю, ты готов пустить его в ход даже против того, кто не помышляет против тебя ничего дурного.

– А откуда мне знать, какие помыслы могут быть у человека, который при первой встрече сразу же начинает трепаться об оружии?

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а затем Людота разразился смехом, от которого затряслись даже кроны деревьев.

– Хорошо сказано! Судя по всему, ты малый отчаянный, мне нравится. Как звать-то?

– Аспид.

– О как! Ну давай, проходи ко мне в землянку. Еды у меня немного, но с таким как ты, я готов поделиться последним.

Глава 2

В кругу камней догорал огонь, освещая тусклым светом скромное убранство землянки. Посуда, точильные инструменты и оружие были аккуратно сложены по уголкам. Людота, определенно, ценил порядок во всем.

– Хороший у тебя шлем, Аспид. За такой можно купить жену конунга, да и еще на землю в придачу останется.

Аспид кинул взор на покоящийся у походного снаряжения шлем. Отсвечивая пламя огня, он выглядел так, будто сам Сварог только что снял его со своего чела и положил в дар людям. Разве что глазницы полумаски источали темноту, через которую не смог бы пробиться даже самый яркий свет.

– Ты не очень-то разговорчив, да? Ну, это не удивительно для того, кто носит крест Мораны. Нет, нет, ты не подумай! Меня совершенно не волнует, что ты попросил у хозяйки зимы и смерти в обмен на свою душу. Меня больше интересует, как тебя занесло в такую глушь, как Полесье?

– Я… ищу кое-кого. – Аспид подбросил в затухавший огонь березовое полено.

– Ищешь? Здесь? Хммм… да.

– А ты сам-то здесь что делаешь?

– А я по глупости! Дернула же меня лихая заделаться в купцы. Ковал бы себе оружие в Новгороде, да жил-поживал бы как ромейский басилевс, но нет! Захотелось мне побольше мошну набить, вот и бросил все и поехал по городам и весям с полной телегой товара. Везде был и всюду с почетом встречали, поили самым лучшим медом из погребов. Но вот зачем-то родилась в моей дурной голове родилась мысль напоследок в Зборск заглянуть. Ехал лесами, полями, болотами, даже по замерзшим рекам ходил. Приезжаю, а тут на тебе! Сожжен, оказывается, Зборск дотла еще зиму назад. Только Полесье рядом еще осталось; думал, что пережду здесь немного, да рвану обратно, но не тут-то было. Здесь меня взяли Мал и его последователи зверобогов…

Гость с интересом посмотрел на хозяина землянки.

– Этот Мал ― душегуб, колдун и просто нелюдь! Его здесь все боятся. Видел, как местные разбежались при виде тебя. Это он их так запугал. Пришел сюда со своей ватагой лихих людей еще тем летом, разорвал меж березами предыдущего старосту, а сам обосновался в пещере недалеко отсюда. Ладно бы просто грабил, да убивал, но нет, у него еще в пещере есть яма, где живут эти… оххх… здесь их называют зверобогами. Страшные существа с человеческими телами и головами зверей. Их кормят людьми; раньше из полесских брали, а теперь, как люду больно мало стало, забирают с набегов. У него в подчинении не так много разбойников, но те, что есть, как будто сами звери. Слов говорят еще меньше, чем ты; глаза кровью и безумием горят — потчует их Мал каким-то зельем, туманящим все чувства. Есть среди них один страшный изверг — Ставр по прозвищу Сила Тура. Он вообще слова сказать не может. Как будто совсем вырвал из него Мал все людское, оставив только желание кровью упиваться.

Тут произошло странное. Пребывавший до этого в спокойствии Аспид, вдруг ни с того ни с сего положил руку на меч. В глазах сверкнули ярким блеском, не сулившим ничего хорошего.

«Ставр… вот наконец-то я и нашел тебя», – прошептал он куда-то в пустоту.

Людота с опаской посмотрел на гостя. И зачем же воину Мары понадобился такой изверг, как Ставр?

– Убить его хочешь? Ха, ну попробуй! Это тур в человеческой шкуре. Сам видел, как он работает своим двуруким боевым топором. Он способен одним ударом на две половинки разрубить любого зверя, будь то кабан или медведь. На твоем месте я бы держался от него подальше.

– Я знаю…

– Так раз знаешь, то зачем тогда лезешь? Давай лучше запряжем твою лошадь в телегу и умчимся отсюда подобру-поздорову. В Ладогу, в Белоозеро, в Киев… да хоть за правый берег реки Славутич[3]! Нечего тут делать, в этом богами забытом месте!

Лицо Аспида снова приняло выражения безразличия.

– Но ты почему-то еще здесь. Давно собрал бы свои пожитки и ушел под покровом ночи. А вообще, почему тебя еще не повесили на березе или не скормили зверобогам?

– Да вот жив я только благодаря своим умениям. Кто сможет топор наточить или кольчугу подлатать? И главное, сделать это хорошо? Убить-то меня недолго, но живой я для Мала ценнее. Зачем колоть курицу, несущую золотые яйца? А не ухожу я отсюда, потому что просто не на чем. Лошадь мою забрали, а бегать от лесной нечисти на ногах такая себе затея. Да и вообще, скажу по-честному, я хоть и не трус, но боюсь один через лес идти.

– А со мной значит не боишься? – На лице Аспида появилось подобие улыбки.

– Да с таким душегубом я хоть в мрачное царство Мораны! Уже по твоему шлему вижу, что ты добрый воин…

Неожиданно Аспид снова стал серьезен. Он вытянул вперед руку, обозначая этим жестом команду: «Помолчи!»

– Слышишь? Хромая топчется на месте.

Людота не понимал.

– К нам идут конные.

– Люди Мала! Кажется, ты встретишь Ставра раньше, чем думаешь.

Аспид схватил меч и, не обращая внимания на кузнеца, быстро выскочил из землянки.

В лучах заходящего солнца в поселок вошла парочка конных разбойников. У первого на плечах висела изорванная в клочья кожаная накидка, а на ремне болталась массивная палица; второй был защищен ржавой кольчугой, в качестве оружия выступал не менее ржавый меч. Со стороны эти двое походили на бродяг, разграбивших старый курган, и присвоивших оружие и доспехи предыдущих хозяев.

Они спешились и осторожно начали приближаться к Аспиду. Оружие обнажили практически сразу.

В этот момент Аспид почувствовал на себе взгляды попрятавшихся по укромным местам местных жителей. Он хоть их и не видел, но это ощущение, когда за тобой наблюдают, ни с чем не спутать.

– Положи меч на землю и пойдем к Малу! Он решит твою судьбу, – один из разбойников тут же объявил условия.

Аспид еще раз внимательно осмотрел потенциальных противников. Их лица напоминали морды поднявшихся из могилы упырей ― бледные и совершенно отрешенные от этого мира. Похоже слова Людоты о том, что Мал поит своих разбойников каким-то зельем, притупляющим все человеческое, чистая правда.

– Мне ни ты, ни твой Мал не интересны. Где Ставр Сила Тура? Отвечай!

Разбойники переглянулись.

– В пещере он. Скоро время кормления и если сам не хочешь стать пищей для богов-зверей, то лучше тебе идти с нами.

Один из лиходеев угрожающе постучал палицей по земле, а затем он начал сближение с Аспидом. Скорее всего, он хотел его огреть еще до того, как воин Мары что-нибудь поймет. Но Аспид был не так прост; меч выпорхнул из ножен, подобно взмывшему ввысь соколу, и полетел прямо в чрево врага.

Разбойник хотел было отбить атаку палицей, но из-за тяжести оружия быстро сделать этого не успел. Меч с легкостью пронзил дряхлую кожаную броню, проникнув глубоко в живот. Взвыв от боли, разбойник схватил трясущимися руками точащее из живота лезвие, но это скорее от отчаяния. Без каких-либо трудностей Аспид дернул клинок, обагрив траву алой кровью умирающего.

Его соратник, похоже, начал понимать, что дело плохо. Он бросился вперед, размахивая ржавым мечом. Удары не были четкими, но все же несколько взмахов, с характерным мерзким свистом, прошли в опасной близости от головы Аспида. Затем лиходей попытался прижать воина Мары к стене избы и это ему даже удалось: меч уже был занесен для решающего удара.

Удар ногой от Аспида быстро сбил с него спесь ― разбойник отлетел на несколько шагов в сторону и уже собирался идти в новую атаку, как вдруг могучая рука появившегося из ниоткуда Людоты схватила его сзади за горло. Другой рукой кузнец перехватил кисть, державшую меч.

Был бы на его месте кто другой, разбойник без труда разорвал бы захват, но руки Людоты обладали поистине грандиозной физической силой. Просто так разжать столь крепкую хватку было просто невозможно.

Аспид подбежал к обездвиженному разбойнику и колющим ударом засадил ему меч в пузо. Звенья кольчуги разоврались и приятно зазвенели, открывая путь к мягкой плоти. В этот момент Людота вздрогнул, он и сам почувствовал холод лезвия меча, пробившего схваченного разбойника насквозь. Казалось, еще чуть-чуть, и клинок продолжит свой путь и в его внутренности, но этого не произошло. Аспид точно рассчитал силу удара.

Второй разбойник обмяк, попутно выплюнув через гнилые зубы кровавую жидкость. Людота расслабил руки и отпустил мертвое тело в свое последнее падение.

– Не нужно было его убивать, он мог бы нам пригодиться.

– А зачем оставлять в живых того, кто при первой возможности всадит тебе меч в спину?

Людота ничего не ответил, но едва заметно кивнул.

– Ты знаешь, где пещера Мала?

– Как не знать-то! По северной дороге в лес, затем вверх на гору, в ней и живет Мал.

– Тогда пойдем. Бери одного из разбойничьих коней и оружие.

– Ох, похоже жить тебе надоело, спешишь ты уж больно в чертоги хозяйки смерти. Ну да ладно, так и быть, помогу! Если перебьем разбойников и зверобогов, доброе дело сделаем.

Оседлав лошадей (Аспид свою Хромую, а Людота коня убитого разбойника) они поскакали к северной стороне частокола. Неожиданно Аспид услышал за спиной странное шуршание.

– Не обращай внимания, это полесские мертвых раздевают.

– Да много ли с них взять можно? – усмехнулся Аспид.

– Ржавая кольчуга и меч с палицей сколько-нибудь да стоят. Затем тела волкам на съеденье в лес отнесут, будто и не было тут никого. Любят они все скрывать, вон ― даже жизнь свою скрыли.

За частоколом перед глазами всадников предстало запустевшее капище. Часть деревянных изваяний богов от времени начали крениться в сторону, а некоторые уже лежали на земле. Многих уже было не узнать: Сварог совсем почернел; рог Велеса обломился, попутно оторвав часть изваяния. Все вокруг заросло травой и бурьяном. Но была там и одна интересная деталь ― вбитые вряд колья с нанизанными на них волчьими головами.

– Сам видишь, забыли они родных богов и предков. Ни Купальскую Ночь, ни Русалии[4] не празднуют, теперь, – Людота показал рукой на волчью голову, – вот их боги! Мал их пророк, кровавый пир зверобогов теперь их единственный праздник.

И что это за зверобоги такие? Аспид впервые об этом крепко задумался. Он не боялся нечисти, ведь он сам в какой-то степени уже не принадлежал этому миру. Но звери, которых почитают за высшие силы и при это кормят человечиной, наверняка очень грозные противники. Впрочем, все это не имеет значения! Ему нужно найти и убить Ставра, и никакие боги-звери не остановят его.

Глава 3

В сумеречном лесу порой можно встретить самые разные потусторонние силы. Бывает так, что сам Леший, заметив незваных гостей, просыпается и начинает шалить: то с дороги собьет, то зверей диких по следу пустит, а иногда может и сам явиться во всем своем величии, заставляя души смертных уйти в пятки. Но не только проказами известен лесной царь! Нет, он может и указать заблудшему верный путь, угостить лесными дарами или даже сокрыть от опасности.

Именно благосклонность хозяина леса ощутили в полной мере на себе наши путники. Людота хорошо знал дорогу к горе, но в сумерках пару раз ушел не туда и заплутал. Здесь-то и произошло чудо: из земли вдруг начали появляться один за одним светящиеся синие грибочки, как будто подсказывая верное направление. Идя по ним, кузнец и воин Мары быстро вернулись на правильный маршрут. Что тут сказать, похоже лесному царю и самому страсть как не терпелось поглядеть на предстоящую битву.

Хромая всю дорогу недовольно фыркала, давая понять, что она совсем не в восторге от возвращения в лес. Однако, показавшийся вдали огонек костра, вселил в лошадку надежду, что они скоро остановятся на привал в очередном богами забытом селении. К сожалению, ее чаяниям в этот вечер не суждено было сбыться.

– Костер! Смотри, там вход в пещеру Мала. У него всегда сидит дозорный, но для тебя он не станет проблемой, ведь так? – Людота ехидно улыбнулся.

– Если он успеет закричать, или подать знак своим, то это станет серьезной проблемой для нас обоих. Так что мне понадобится твоя помощь; пойдем привяжем лошадей, и все обсудим.

Разбойник, сидя у костра, нервно потирал руки. Он должен был встретить двух отправившихся в Полесье соратников еще до захода солнца, но оно уже спряталось за горизонт, а их все нет. Как-то странно все это. Он для себя решил, что подождет еще немного, а затем спустится в пещеру и обо всем доложит Малу.

– Э-э-э-й! – раздалось откуда-то из-за кустов.

Лиходей сразу же воспрял духом. Похоже, его друзья вернулись.

– Давайте быстрее, где вас носило, что-то случилось в поселке? Ну же, скорее, скорее, иначе зелье начнут разливать без нас!

В свете костра вдруг показались очертания коренастой фигуры кузнеца.

– Ты не спеши так, это всего лишь я, Людота, ваш коваль из Полесья.

– Ты?! Чего это ты тут делаешь? Где Блуд и Щепка?

– Я это… как раз с вестями от них. Оххх, дай отдышаться, добрый человек. Сейчас все расскажу…

Рука разбойника тут же потянулась за дубиной, покоившейся у него на поясе.

– Да не хватайся ты за палку! Говорю же, выслушай меня сперва.

Но тот не поверил слову кузнеца, вместо этого он потянулся другой рукой ко рту, чтобы свистом предупредить остальных. Но завершить задуманное ему не удалось. В этот момент из-за дерева выскочил Аспид и молниеносно зажал его сзади за горло лезвием своего меча. Несчастный разбойник не смог издать даже писка — клинок вошел в горло, как раскаленный металл в лед, буквально за мгновение проделав свой путь до шейных позвонков. Хлещущая из горла кровь забрызгала буквально все в округе. Она была повсюду, даже до Людоты брызги долетели.

– Эх, злодей ты, Аспид. Взял и запачкал мою любимую рубаху! Мог бы просто по балде огреть, но смотрю ты кровь больно любишь. А вообще, добро у тебя наточен меч, очень добро.

– Рубаху тебе девка в реке постирает. Главное, что он своим не успел свистнуть. Теперь, веди в пещеру.

– Легко сказать, веди! Я сам там всего пару раз был и то давно. Благо, ходов там немного, и все ведут к жилищу Мала. Ладно, была ни была!

Оставив тело разбойника остывать на радость кружащим по небу воронам, Аспид и Людота вошли в пещеру. На входе их сразу же встретили колья с нанизанными песьими головами, такие же, как и у капища в Полесье. Воткнутые в стены факелы хоть немного освещали путь в этой обители кромешной темноты.

Аспид сразу же приметил на стенах такие же рисунки, что и на боге давно забытого народа. Все те же огромные существа с хоботом и бивнями соседствовали с невероятных размеров кошками и турами. Людям же на них отводилась ничтожная роль жалких букашек с копьями и палками, копошащихся где-то в самом углу стены.

– Аспид, сюда идут!

Два человека, совершенно не обращая ни что внимания куда-то бежали, держа в руках внушительных размеров кувшины. Аспид и Людота в это время скрывались за углом одного из проходов.

– Это они зелье Мала несут. Надо подождать немного, пока они все там не упьются до беспамятства. Как же хорошо, что мы не убили этих двоих!

– Идем по следам, они нас приведут куда надо.

Но идти по следам оказалось не так просто. Тусклый свет факелов не позволял хорошо разглядеть тропинку в пещере, поэтому шли они, по сути, наугад. У поворота Аспид заметил закрытый лосиной шкурой вход в помещение. Сквозь дыры в шкуре проступал свет от горящего внутри огня. Переглянувшись с Людотой, который на всякий случай уже держал топор наготове, он аккуратно отодвинул шкуру.

У огня сидела женщина с длинными русыми волосами и большими сережками-лунницами в ушах. При виде гостя, ее красивое и немного грустное лицо украсила маска удивления.

– Ты не из ватаги Мала!

Аспид, не опуская меч, зашел за шкуру, Людота показался следом.

– Об одном прошу. – Воин Мары застыл на месте. – Только не кричи!

Женщина схватила со стола нож и направила на пришельцев.

– Ты этим собираешься двух здоровых мужей убить? Ха, храбрости тебе не занимать! – Людота еле сдержался, чтобы не рассмеяться на всю пещеру своим богатырским смехом.

– Этим я убью себя, если сделаете еще один шаг. Судя по тому, сколько на вас крови, душегубы вы знатные.

Одежда Аспида и Людоты действительно была вся запачкана кровью убитого у входа в пещеру разбойника. Выглядели они оба поистине жутко.

– Пусть мать Макошь обрежет наконец нить моей судьбы, довольно я страдала в этой жизни.

– А сил хватит? – Аспид сделал шаг вперед, женщина тут же прислонила кончик ножа к горлу, да с такой силой, что по лезвию тут же потекла струйка багряной крови. В ее больших серых глазах не было страха, казалось, будто она сама внутренне желала, чтобы этот страшный незнакомец сделал еще один шаг.

– Вижу. – Он опустил меч и отступил назад. – Не стоит этого делать, мы не враги и не причиним тебе зла. Мне нужен Ставр по прозвищу Сила Тура, ты знаешь, где он?

– Ставр… он там же где и все, в большой пещере. Сейчас они пьют дурман Мала, а затем начнется кормежка чудовищ.

– Я же говорил тебе, что в кувшинах это зелье дурманящее! – Взгляд Людоты переместился на женщину. – А про тебя я слышал еще в Полесье; ты пленница Мала и его наложница.

– Меня зовут Рогнеда. – Она с ненавистью посмотрела на кузнеца.

– Не гневись, красна девица, я за что купил, за то и продаю. Ты лучше скажи, как нам в эту большую пещеру попасть? Да так, чтобы незаметнее.

Она еще раз осмотрела неожиданно появившихся гостей. Да, похоже, они вполне могут закончить весь этот кошмар, устроенный жестоким Малом и его кровавыми сподручными. Как же долго она ждала этого мгновения, сколько бессонных ночей молилась великой прядильщице судеб, Макоши.

– Есть два пути. Один напрямик, но там вы можете нарваться на кого-нибудь; сражаться там неудобно, очень узкий проход. Но есть еще один, отсюда. – Она отодвинула щит, неприметно стоящий в углу, за ним показался тоннель. – Он ведет к яме, от нее до большой пещеры рукой подать, и не ходит там никто.

Аспид попытался разглядеть хоть что-то в темноте, но это было бесполезно.

– Там недалеко ползти, не собьетесь даже в такой темноте. Только когда вылезете на той стороне, не свалитесь в яму, иначе сожрут вас чудовища, людям с ними не совладать.

– Это мы еще посмотрим! – Аспид, пригнувшись, нырнул в проход, Людота последовал за ним.

В туннеле оказалось настолько тесно, что пришлось даже пару раз садиться на корточки. Благо, он был не очень длинный.

– Эка девица! С такой можно и железо ковать и на охоту пойти. Взял бы ее в жены?

Но Аспид не ответил на добрую шутку кузнеца, он уже вышел из тоннеля и усматривался по сторонам.

– Уххх, ну и вонь! – Людота, вылезая, от отвращения закрыл нос. – Ну вот мы и пришли к яме зверобогов. Ни за какие блага в одиночку сюда бы не сунулся!

В довольно просторной пещере в центре зияла черная дыра. Что там находилось внизу, разглядеть было невозможно, но Аспид чувствовал исходившую оттуда опасность. Какой-то приглушенный рык пару раз доносился до его чуткого слуха. Определенно, там внизу любое живое существо ждала только смерть. У ямы лежало несколько сложенных в ряд тел: мужчины, женщины; кто-то помоложе, кто-то постарше. Одежды на них не было, видимо разбойники даже такую мелочь присваивали себе.

– У тварей намечается знатный пир. А этих бедолаг побили на дороге еще накануне. Страшно все это, страшно... – Людота потупил глаза в землю.

Аспид же бросал взгляд то на яму, то на тела. Воин Мары уж точно не отличался жалостливостью, но даже его поразила эта сцена своей мерзостью и какой-то бессмысленной жестокостью. Кого же они там кормят? Что за нечисть эти зверобоги? А может и Мал уже не совсем человек?

– Эй, а вы кто такие? – Из прилегающего тоннеля неожиданно выскочил по торс голый пузатый разбойник. В руке он держал небольшой топорик, судя по всему, для разделки мяса. Для Аспида и Людоты это была очень неприятная встреча, если этот рубщик сейчас развернется и побежит к своим, то у них будут очень серьезные проблемы. Но толстяк, похоже, слишком уж поверил в себя, или просто был уже под действием дурманящего зелья.

– Пища для моих господ. Мммм, свежая! – Он кинулся на Людоту, предполагая, что кузнец станет легкой добычей. Взмах топором — мимо! Затем еще один и еще… Людота в ответ послал ему точный удар кулаком в нос, который вывел мясника из равновесия. Затем он быстро выхватил из-за пояса боевой топор и поразил им его прямо в шею. Мясник застонал и опустился на колени, держась за горло.

– Добивай! – грозным голосом приказал Аспид.

– Пусть помучается перед смертью. – Людота с довольным видом вернул топор за пояс.

Это было ошибкой. Разбойник, хоть уже и был на пути в царство мертвых, нашел в себе кое-какие силы. С нечеловеческим криком он вскочил на ноги, и, как петух, которому не до конца дорубили шею, бросился на Аспида. Тот даже сразу и не понял, как оказался в объятиях этого полумертвеца. Несколько шагов — и вот уже Аспид вместе с ним летит в черную мглу ямы.

– Н-е-е-т! Аспид, ты живой?! Держись, я сейчас, – Людота старался говорить не слишком громко, – в пещере у Рогнеды должна быть веревка! Только не умирай, прошу!

Глава 4

Для Аспида падение в яму выдалось удачным. Он практически не получил никаких повреждений, в отличии от толстого разбойника, который при ударе о землю сломал шею. Легко отделался!

Проклятая темнота. Свет факелов практически не проникал сюда, поэтому воину Мары приходилось пробираться на ощупь. Что это за звук? Аспид почувствовал хруст под ногой, а затем еще, и еще… Кости, они валялись буквально повсюду. Какие-то уже подгнили, а другие были совсем свежие.

Где-то рядом раздалось громкое шуршание. Судя по всему, зверобоги поняли, что настало время кормления.

Аспид прижался к стене и застыл. Пару раз он мысленно побранил Людоту за безалаберность; если бы кузнец сразу добил лиходея, а не устроил эту ненужную браваду, то он бы не оказался в столь затруднительном положении. Впрочем, чего сейчас причитать? Впереди воина Мары ждет тяжелая битва, и неизвестно, выйдет ли он из нее победителем.

Шуршание становилось все громче и отчетливей. Аспид старался дышать как можно тише. Он на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, то вдруг понял, что способен видеть в темноте. Конечно не так четко, как днем, но все же. То ли повелительница смерти захотела помочь своему воину в трудную минуту, то ли чувство опасности породило в нем новые, доселе скрытые способности. Неважно!

Главное, что теперь он видит своего врага, вот он, прямо перед ним. Существо не было большим (чуть выше человеческого роста), но имело довольно плотное, покрытое шерстью, человекоподобное тело; на ногах и руках росли длинные когти, а вместо головы из шеи торчала клыкастая волчья морда. Чудовище медленно подбиралось к мертвому разбойнику, как будто чего-то опасаясь. Осмотревшись по сторонам, оно принялось с аппетитом кусать внезапно появившеюся еду.

Волкодлак… Аспид кое-что о них слышал. К западу от Киева и за правым берегом реки Славутич эти твари были довольно известны. Человек, зараженный укусом от волкодлака, через какое-то время сам ночью обращался в страшное чудовище, а днем возвращался в свою человеческую форму. Но не всегда, некоторые окончательно принимали свою звериную сущность и больше никогда не становились людьми. Скитаясь по самым темным лесам, они высматривали своими горящими глазами незадачливых путников, а иногда и наведывались в людские жилища, оставляя от их обитателей только обглоданные кости. Но все же, самыми опасными и непредсказуемыми волкодлаками считались те, что превращались обратно в людей. Вычислить их было крайне тяжело, к тому же, вину еще надо было доказать. Просто посидеть рядом и понаблюдать не всегда помогало; звериная сущность очень хорошо чуяла опасность и могла ночью не пробудиться. Зато потом, как все подозрения затихали, зверь вновь просыпался и утолял свой голод с особой яростью. В землях полян и тиверцев[5] существовала даже целая наука о том, как распознать и убить волкодлака.

Поглощая тело разбойника, волкодлак даже не заметил прижавшегося к стене незваного гостя. Аспид решил этим воспользоваться. Как можно тише он начал отходить в сторону в надежде укрыться за гигантский валун, покоившийся практически в самом центре ямы.

Шаг, еще один… казалось все идет удачно, как вдруг воздух прорезал рык чудовища. Аспид вздрогнул; сжав покрепче меч, он уже был готов к битве. Но рык был обращен не к нему, нет. Из темного угла вдруг показался второй волкодлак, гораздо крупнее того, который лакомился телом разбойника. Ударом лапы он оттолкнул в сторону молодого зверя. Тот жалобно заскулил и послушно сел на четвереньки.

Затем откуда-то выпрыгнул третий волкодлак, дело начало принимать скверный оборот. Два здоровых чудовища начали с яростью рвать тело разбойника, а самый молодой, пуская слюни, с завистью посматривал в их сторону.

Вдруг один из волкодлаков оторвался от своей жуткой трапезы, похоже, его нос все же учуял присутствие здесь человеческого духа. Оскалив клыки, он начал на четырех лапах медленно обходить свои владения.

К этому моменту Аспид уже успел спрятаться за валуном. Он прекрасно понимал, что с тремя зверями ему не справиться, но если вывести хотя бы одного из игры, то у него появится небольшой шанс. Скрытность и внезапность сейчас — его единственные союзники.

По мере приближения к валуну, человеческий запах становился все сильнее. Волкодлак даже не рассматривал возможность какого-то сопротивления со стороны будущей жертвы. У него в сознании все было просто: все, что кидают сверху — это еда. Еда не опасна, с едой можно играть, еду можно дразнить, но главное — с едой не нужно спешить, она все равно никуда не денется.

Запрыгнув на валун, зверь выставил морду вперед. Он даже не смотрел вниз на свою добычу, для него это было своеобразным началом игры. Сперва немножко подзадорить, дать надежду на шанс, которого нет, а затем просто разорвать на части. Из пасти на Аспида брызнула слюна, а следом за ней пошло облако зловонного дыхания.

Что ж пора! Сейчас или никогда! Одной рукой Аспид схватил чудовище за шерсть на шее, а второй послал меч прямо под подбородок. Лезвие проникло в пасть, разрывая язык, ушло прямо в недра волчьей головы. Все произошло так быстро, что волкодлак успел только издать жалобный щенячий писк. Даже его мощные лапы в один миг отказались слушаться! Тело немного подалось вперед и рухнуло к ногам Аспида, едва не придавив последнего.

Второй крупный зверобог услышав жалобный писк брата отвлекся от еды и бросился к нему на помощь. Их взгляды пересеклись: Аспида, стоявшего над поверженным врагом, и волкодлака, оскалившего морду в злобной гримасе. Противостояние взглядов продлилось недолго. Волкодлак практически сразу бросился на опасного пришельца, звериная ярость в нем била ключом. Нет, такого дерзкого оскорбления от какого-то человечишки он точно снести не мог!

Когти зверя взмыли в воздух и обрушились на Аспида, пройдя в опасной близости от лица. К счастью, человек успел пригнуться, и они со скрежетом прошли по шлему, не причинив никаких повреждений. Затем волкодлак прыгнул вперед, думая, что дело сделано и противник серьезно ранен. Этот прыжок стал самым настоящим подарком для Аспида, который ударом меча по морде сразу остудил его разыгравшийся пыл. При этом удар выдался крайне удачным и лишил зверя одного глаза. Волкодлак отступил назад. Он не выл, не корчился от боли и даже не пытался что-то осознать своим крохотным мозгом. Он просто готовился ко второму прыжку. Прыжку, от которого невозможно было увернуться или защититься. В нем была собрана вся ярость, злоба и обида зверобога на этого жалкого человека, посмевшего бросить ему вызов.

Мощным толчком он свалил Аспида на землю и прижал лапами к земле. Меч предательски отлетел в сторону, оставив воина Мары с голыми руками наедине с чудовищем. От такой удачи волкодлак победоносно поднял голову вверх уподобляясь повадкам своих волчьих родственников. Выть он, судя по всему, не умел, но очень хотел. Окровавленная волчья морда устремилась прямо к горлу Аспида. Зверь собирался разорвать его лицо на части, а потом вдоволь насытиться еще теплой плотью. Но вдруг на полпути свет во втором глазу погас, оставив только сплошную кромешную тьму.

Сжимая в руке кость, Аспид, не переставая, тыкал ей по морде зверобога. И хотя пробиться глубже глаза у него не получилось, он сделал главное — ослепил опасного врага. Волкодлак взвыл и отпрыгнул назад, хватаясь лапами за окровавленную морду. Напрасно он пытался вернуть господствующее положение. В кромешной тьме, кроме как метаться из стороны в сторону, ему ничего больше не оставалось.

Тем временем Аспид схватил меч и принялся рубить своего, еще недавно, грозного противника. В этом не было ничего сложного: нанес удар — отошел, еще удар — пригнулся. Лишенное зрения чудовище лишь беспомощно махало лапами, пока силы совсем его не оставили. Тогда воин Мары завершил свое дело тремя точными ударами отделив волчью голову от тела. Но это был еще не конец… оставался последний волкодлак — тот самый, что с такой жадностью первым начать пожирать мертвого разбойника, пока его не откинули в сторону старшие братья.

Впрочем, сейчас он занимался тем же самым, как будто битва его совершенно не касалось. Обгладывая кость, он все же приметил приближающегося Аспида.

– Спокойно.

Волкодлак зарычал. Только сейчас Аспид увидел, насколько он был тощий по сравнению с братьями.

– Ты голоден?

Зверь как будто понимал, что обращались к нему и больше не скалился.

– Я знаю место, где много еды. Тебе только нужно будет пойти со мной…

– Аспид! – сверху раздался голос Людоты, – Аспид, ты живой? Я нашел веревку!

– Кидай!

– Слава богам! Ты жив! ну правду говорят, что Морана хранит своих последователей.

Сзади послышался звук падающей на землю веревки.

– Только я поднимусь не один. Силы хватит двоих вытащить?

– А то ж не хватит-то! Тут камень из земли торчит, как копье. Вокруг него оберну и вытяну хоть четверых!

Обвязав веревку вокруг туловища волкодлака, Аспид одной рукой ухватил его за шерсть на загривке, а вторую с мечом направил тому точно в бок. Зверь недовольно зарычал.

– Я не причиню тебе боли, если не будешь брыкаться. – Он понимал, что волкодлак слишком уж непредсказуемое в своей ярости существо, чтобы давать ему хотя бы малейшую волю.

– Ну и тяжелый же твой друг! Как его не сожрали? – Людоте страсть как хотелось узнать, что произошло в яме, но все вопросы потом. Сперва нужно было вызволить соратника из этого царства мрака.

Неожиданно из темноты ямы показалась волчья голова, а затем и уже знакомый шлем Аспида. Людота ахнул и уже хотел было бросить веревку, но грозный взгляд воина Мары его остановил.

– Не делай больше опрометчивых поступков. Один раз из-за тебя я уже оказался там на дне, второй раз не хочу. Тяни!

Глава 5

Мал восседал на деревянном стуле и с возвышенности взирал на свою паству. В черной рубахе, опоясанный ремнем с серебряными заклепками он напоминал богатого византийского купца, заехавшего по торговым делам в земли славян.

Почесав бороду, в которой уже начала прослеживаться седина, он дал указание разливать зелье. Зелье… это магическое варево Востока делало его в глазах этой жалкой разбойничьей шайки полубогом! Эта пещера, утыканная факелами, была его храмом, в котором происходило сие великое таинство. Он добрый полубог, он дает своим последователям те блаженства, о которых они в своей никчемной жизни не могли и мечтать. И это только начало! Скоро о великом Мале узнают везде: от Киева и Новгорода до Царьграда и порушенного варварами Вечного Города. Скоро придет его время!

«Ну, кто сильнее? Я, или князь новгородский, или басилевс ромейский? Чего стоит их власть, если они даже уснуть не могут без страха! – Самодовольно раздумывал над своим положением Мал. – Завтра они проснутся, а к полудню опальный воевода вонзит одному кинжал в сердце, а другому, охочий до власти родственник подсыплет яду в вино. Вот и вся их жизнь! А я же могу спать и пить без опаски. Мне же никто даже в мыслях не допустит сделать худо! Значит, я сильнее. Пока зелье льется рекой, мои рабы будут беспрекословно выполнять все мои желания. Эта власть… она моя, и только моя! Пейте же, вливайте его в свои ненасытные глотки».

Начался разлив зелья. Каждый разбойник выпивал из кружки, а затем сразу же валился с ног. Кто-то находил в себе силы сесть на землю, кто-то падал, расшибая лоб. Но все их объединяло одно — чувство неземного блаженства, перед которым меркли все остальные человеческие радости.

Один из еще сохранивших остатки разума разбойников вдруг услышал странные шаркающие звуки, исходившие со стороны примыкающего тоннеля. Сперва он не обратил на это никакого внимания, но затем они начали становиться все сильнее. Пошатываясь, он подошел поближе, а затем раздраженно крикнул в темноту:

– Вы чего там? Щепка, это ты вернулся? Опять в прятки играешь?

Душегуб нехотя сделал шаг в темноту и тут же застыл на месте, как вкопанный. Из мрака на него смотрела пара налившихся кровью светящихся глаз. Он даже не успел раскрыть рот перед тем, как острые клыки волкодлака впились ему в горло. Через миг несчастный испустил дух.

Большинство разбойников уже находилось под властью зелья, поэтому они плохо понимали, что сейчас произошло. Но были и те, кого дурман еще не взял до конца. Эти сразу же бросились к стойке со сложенным оружием, у которой их уже ждали Аспид и Людота…

Волкодлак же тем временем начал кровавое пиршество. Прыгая от одной жертвы к другой, он клыками и когтями рвал всех, кто попадался на пути, не оставляя людишкам ни единого шанса. Наконец-то он сможет насытиться вдоволь, а не довольствоваться теми жалкими обглоданными костями, что обычно оставляли ему его братья.

Мал, взирая на резню, будто прирос к своему трону. Еще мгновение назад он представлял себя чуть ли не властелином мира, а теперь на его глазах все его планы рушились. Правда, было у разбойничьего пророка одно тайное оружие.

– Ставр! – сперва негромко позвал Мал. – Ставр!!! – в крике уже послышались оттенки отчаяния.

Из темноты вышел гигант чуть меньше трех аршин росту. Он был облачен в простую серую рубаху, которая едва сходилась у него на груди. Могучие руки, в которых чувствовалась сила, не меньше, чем в руках Людоты, сжимали двуручный топор. Вот только если у Людоты руки напоминали натянутые канаты, то руки Ставра походили на два дуба-великана. С первого взгляда становилось понятно, что прозвище Сила Тура он получил не просто так. Этот разбойник действительно был схож с быком.

Наточенный двуручный топор блеснул в свете факелов. Аспид сразу же узнал этот блеск.

– Стравр… – Его взгляд устремился в сторону великана. В голове тут всплыл образ из прошлого — могучий разбойник, с улыбкой на лице, начинает рубить охрану купеческого обоза, затем залпом выпивает чарку хмельного меда и возвращается в битву. Аспид вдруг вспомнил, с каким восхищением тогда смотрел на этого опьяненного угаром сражения бойца. Теперь же Ставр вызывал у него только отвращение. Это больше не был тот кровавый весельчак, его лицо как будто исказили. Глаза больше не блестели, а покрылись каким-то туманом; из полуоткрытого рта капала слюна, которая застревала с растрепанной козлиной бородке. Зелье ли Мала превратило его в такое существо или сам он уже давно помутился рассудком? Неизвестно.

Но все же, несмотря на явное безумие, это все еще был жестокий, сильный и очень опасный убийца.

Увидев Ставра, волкодлак тут же отвлекся от очередного лакомства. Сейчас он видел перед собой большой и очень жирный окорок свежего мяса. Как тут удержаться? Пренебрегая какой-либо осторожностью, зверь бросился к Ставру. Оскалив пасть, он прыгнул вперед, в надежде повалить и разорвать его в клочья. Но прыжку не суждено было завершиться.

Взмахом топора Ставр впечатал волкодлака в землю, затем последовал удар, который буквально перерубил его на две части. Все кончено, последний зверобог прекратил свое существование.

Людота от увиденного открыл рот.

– Вот это зверь! Не тот, что лежит. – Он показал рукой на Ставра. – Вот зверь!

Но Аспид только ухмыльнулся:

– На каждого волка найдется свой волкодав. Ты лучше займись оставшимися разбойниками, а это наше с ним дело.

Кузнец сразу же понял намек и отошел в сторону. Убеждать его не было никакой необходимости.

Тем временем Ставр, держа в руках топор, медленно приближался к воину Мары. Казалось, что он даже узнал его, по крайней мере изо рта гиганта начало доноситься непонятное бормотание, чем-то напоминающее приветствие старому другу. Впрочем, эта любезность продлилась недолго. Он кинулся вперед и тут же попытался разрубить Аспида ударом сверху. Но ловкости воину Мары было не занимать, он отпрыгнул в сторону, а затем быстрым выпадом порезал великану предплечье. Странно, но эта довольно неприятная рана совершенно не побеспокоила гиганта. Тот даже не изменился в своем безумном лице.

Удары топором не прекращались, Аспид только и успевал, что уворачиваться. Он прекрасно понимал, что все попытки отбить топор закончатся вывернутой кистью, или и того хуже. Иногда Ставр попадал по стенам пещеры, отчего искры летели во все стороны. Затуманенный разум гиганта не способен был придумать какую-либо тактику, поэтому в ход шла самая простая и беспощадная рубка.

Осознав, что идти в открытое противостояние не имеет никакого смысла, Аспид решил опробовать самые простые воинские уловки. Отбежав к тоннелю, он скрылся в темноте и принялся наблюдать. Ожидания, что Ставр сорвет со стены факел или хотя бы проявит какую-то осторожность не оправдались. Великан пер напролом, размахивая топором в кромешной темноте. Да, похоже он действительно не в себе!

Колющий удар мечом — и лезвие вошло точно в бок гиганта. На этот раз Ставр все же закряхтел, но боевого запала совершенно не потерял. Он шел на Аспида с таким напором будто для него в жизни больше ничего не существовало.

Эта беспечная боевая ярость дала воину Мары возможность совершить новую атаку. Прижавшись к стене, он схватил факел и пригнулся. Спустя мгновение, факел отправился в окровавленный бок гиганта. Тот взвыл от боли и выронил топор. Аспид, не теряя времени, ударил мечом в плечо.

Ставр сперва замычал что-то непонятное, а затем бросился на противника с голыми руками. Еще удар — и клинок уже в животе разбойника. Упав на колени, он в предсмертной агонии пробормотал что-то похожее на похвалу: «Силен, силен…». После этого рухнул на живот и больше не поднялся. Наконец-то этот кровавый лиходей обрел желанный покой.

И тут случилось невероятное. Вокруг Аспида вдруг появилось синеватое свечение, которое полностью окутало и придавало сил. Он и сам не понимал, что это. Но в один миг все усталости битв будто рукой сняло. Затем оно исчезло, оставив только приятную бодрость.

На него выпучив глаза смотрел ошарашенный Людота.

– Чудеса, ох чудеса! Неужто на тебя снизошло благословение самой владычицы смерти?

Аспид мог только пожать плечами. Ответ и ему самому был неведом.

– Эй, смотри-ка, кого я словил! – Людота вытолкнул вперед перепуганного Мала. Судя по кровавым пятнам на лице, приложился он по нему знатно. – Удрать хотел, соколик.

Падший полубог тут же упал на колени перед воином Мары.

– Выслушай меня! Не убивай сразу! Я тебе свои тайны поведаю, ты не пожалеешь!

Но Аспид как будто не слышал его, сейчас он завороженно смотрел на то, что осталось от обители Мала. Пещера буквально утопала в крови; повсюду лежали изувеченные тела разбойников. Кто-то пал от руки Людоты, кого-то растерзали клыки волкодлака. Все они обрели свой покой здесь — в пещере, где когда-то жил древний народ, поклонявшийся давно забытому богу.

– Я вижу, чего ты хочешь, – тем временем продолжал Мал. – Я могу поделиться с тобой секретом могущества, о котором ты даже не мог мечтать! Видишь ли, когда-то я был простым молодым пахарем в деревне, которую разграбили хазары. Почти всех жителей убили, а меня и еще нескольких уволокли в полон. Затем на невольничьем рынке в Царьграде меня продали одному восточному владыке в качестве живой игрушки. Я тогда был очень красив и строен, поэтому мое тело очень ему приглянулось. По пути в его дворец, когда наш обоз остановился на привале у оазиса, я тайком ото всех сумел убежать. Несколько дней я шел по удивительному краю, где песок обжигает, а по воздуху кружат огненные духи — ифриты. Постепенно силы начали покидать меня. И вот, когда казалось, что все кончено, и я уже готовился отойти в иной мир, меня подобрал караван пустынных кочевников.

Но это был не совсем простой караван, как могло показаться на первый взгляд. Его предводитель — старик с зелеными глазами, имел в погонщиках очень странных людей, которых и людьми-то тяжело назвать было. Они были как упыри, поднявшиеся из земли, только живые! Все, что им приказывал старик, они выполняли как самые послушные рабы и при этом никогда ему не перечили.

Когда меня привели к старику, он сперва думал было меня перепродать на невольничьем рынке. Но приглядевшись, сказал, что ему тоже нравится мое тело и разрешил остаться в своем шатре. Вот так я стал наложником в плену. Но я не терял время даром! Я узнал, что все его рабы каждые три луны пьют особое зелье, которое уносит их в страну вечного наслаждения. Ты даешь им зелье, и они идут за тобой! Верят, что только ты можешь подарить им то неземное блаженство! Но этот старый развратник был просто дураком. Он создавал себе жалких слуг, а мог создать армию, перед которой трепетал бы весь Восток! Он мог бы стать властителем мира, а предпочитал оставаться никем!

В одну ночь я убил и обокрал этого старого дурака. Он совсем потерял осторожность и забыл, что я-то никакого зелья никогда не пил. С помощью его денег я вернулся в родные земли, а еще я привез с собой секрет зелья. Правда было там одно сырье, которого невозможно найти в наших краях, а именно — кровь гуля[6]. Но, оказывается, ее прекрасно заменяет кровь волкодлака, именно поэтому я и держал здесь этих зверюшек. А-ха-ха… зверобоги! Я заставил здешних глупцов почитать эту мерзкую нечисть за богов ради собственно веселья. Я могу и тебя сделать богом, воин! Я сварю еще зелья, а затем мы найдем новую паству. Ты получишь могущество и власть! Ты же хочешь власти, да? Я вижу по твоим глазам, что хочешь!

Со стороны могло показаться, что Мал бредит перед страхом смерти. Но Аспид его понимал. Более того, внутренний голос не переставая твердил: «Стань его союзником, узнай все секреты, а затем убей! Ты всегда хотел власти и могущества! Всегда хотел, просто ты не помнишь».

Но этот голос, как будто не принадлежал ему, воину Мары. Аспид держал в руках окровавленный меч и до сих пор не мог принять решения — вернуть его в ножны, или все же пронзить этого лицемерного мерзавца насквозь.

В этот миг из темноты тоннеля появилась женская фигура. Она аккуратно переступала через тела убитых, медленно приближаясь к трем мужчинам.

С каким же презрением Рогнеда смотрела на Мала! Ее тоненькая рука сжимала нож, которым до этого она грозилась убить себя. Казалось, что дни Мала сочтены и нож вот-вот полетит в сердце предводителю разбойников. Но ничего не происходило.

– И девки! У тебя будет столько девок, сколько пожелаешь; самых сладких, самых молодых и прекрасных. Ее хочешь? Забирай! Она знает, как ублажить мужчину. Да, Рогнеда? Аг-р-г-рх!!!

Клинок меча влетел в рот Мала, а затем его острие показалось со стороны затылка.

– Много говоришь. – Аспид дернул меч, и тело, дрожа в агонии, рухнуло на каменистые полы пещеры.

Воин Мары посмотрел на Рогнеду, желая видеть на ее лице удовлетворение от свершившейся мести, но та отвернулась, будто совершенно не хотела видеть предсмертные муки своего истязателя.

– Там пришли люди из Полесья, они ждут, — очень тихо сообщила Рогнеда.

– Пришли все-таки. – Людота вытер пот со лба. – Надо идти к ним. Аспид?

Воин Мары, не убирая меча в ножны, зачем-то нагнулся над телом поверженного Мала.

Глава 6

Из леса выходили люди. Они подбирались к пещере осторожно прячась друг за дружку. Казалось, что от малейшего дуновения ветра или постороннего шума они просто разбегутся врассыпную, но любопытство пока уверенно побеждало страх.

Лежавшего у пещеры убитого разбойника тут же оттащили в кусты и принялись раздевать. Не пропадать же добру!

Заняв удобное положение перед пещерой, они начали ждать. Чего? На этот вопрос никто не знал ответа. Они просто ждали, и скоро их ожидания были вознаграждены.

Из пещеры, держа в одной руке факел, а в другой окровавленный мешок, к ним вышел воин Мары. Запачканный кровью и землей, в устрашающем шлеме он был похож на посланника бога войны.

Никто из полесских не двинулся с места. Теперь же Аспид мог рассмотреть всех этих пугливых людей. Несколько десятков молодых мужчин, женщин, были даже старики и дети. Все они смотрели на него потерянным, затуманенным взглядом.

– Вот они! – Аспид воткнул факел в землю и раскрыл мешок. – Ваши боги!

Он кинул прямо под ноги впереди стоявшим три волчьих головы.

– А вот он, ваш пророк! – В его руках появилась отрубленная голова Мала. Немного покрутив ее, чтобы все могли убедиться в том, что предводитель разбойников мертв, Аспид отпустил окровавленные волосы. Пару раз голова отскочила от земли, а затем послушно легла на бок.

Никто не кричал, не роптал и не пытался убежать; все только послушно склонили головы.

Еще раз с презрением оглядев толпу, Аспид развернулся и исчез во тьме пещеры.

[1] Полумаска — прикрепленная к шлему пластина с вырезами для глаз; служила для защиты верхней части лица воина. Самый известный шлем с полумаской — шлем из Гъермундбю.

[2] Авары – кочевой народ, вторгшийся в Европу из Центральной Азии и создавший на ее землях свое государство – Аварский каганат. Какое-то время держали в угнетении славянские народы, но их владычество продлилось надолго. Во время событий, описываемых в книге, уже представляли собой разрозненные кочевые шайки.

[3] Славутич — славянское название реки Днепр.

[4] Русалии — праздник поминовения предков. Не считался скорбным и сопровождался песнями и плясками.

[5] Поляне и тиверцы — славянские племена юго-западной Руси.

[6] Гуль — оборотень, живущий в пустыне и охотящийся на одиноких путников. Для этой цели может превращаться как в животных (чаще всего в гиен), так и в прекрасных женщин.

Часть вторая: Дорога в Вальгаллу

Глава 1

На лесной поляне, у сооруженного наспех походного костра, грелись уставшие путники. Идти ночью по заросшей мхом и кустарником дороге не было никакого смысла, тем более лошади тоже устали и довольно настойчиво требовали отдыха.

Здесь, в тихой березовой роще вряд ли стоило опасаться нападения лихих людей, да и разгул потусторонних сил тоже маловероятен. Однако, Аспид прекрасно понимал, что слишком уж расслабляться все же не стоит. Рядом с ним лежал его меч, готовый при малейшем намеке на опасность вылететь из ножен и отправиться в свое кровавое путешествие.

Чуть поодаль от Аспида на поваленном дереве восседал Людота. Точильным камнем он монотонно обрабатывал свой топор. Видимо, это занятие помогало ему обрести внутренний покой.

Рогнеда грела руки у костра и исподлобья посматривала на своих спутников. Она еще не была уверена, можно ли им доверять, поэтому внутри присутствовали небольшие девичьи опасения за свою честь.

Нарушил тишину Людота:

– Люди из Полесья капище родных богов восстановили. Выкосили траву, выбросили волчьи головы, изваяния новые поставили… Жаль, конечно, что недолго Полесью осталось; как порубили мы Мала и его зверобогов, так совсем нечем кормиться стало. Раньше награбят разбойники добра и припасов, часть полесским отдадут. А теперь? Не зря часть жителей уже ушла по дороге на Белоозеро; оставшиеся тоже скоро уйдут. Рогнеда, тебе с ними надо было.

Женщина подвинулась поближе к огню и негромко вздохнула.

– Темные они люди, как были, так и остались. В пути снасильничали бы меня, да скинули бы куда-нибудь в реку. От них не убудет!

– Ну, а мы, значит, не снасильничаем?

Она уже поняла, что Людота тот еще мастер сострить, поэтому просто отмахнулась. Снова наступила тишина.

– Аспид, – теперь говорила Рогнеда, – почему ты заключил договор с владычицей смерти?

Вопрос вывел Аспида из состояния легкой задумчивости. Он оторвал взгляд от костра и устало посмотрел на свою спутницу.

– Так нужно было, – отчеканил воин Мары, уходя от ответа.

– Просто, если люди хотят постигнуть мудрость жизни, то идут в лес, к седым волхвам Велеса; если хотят наставлять молодых на ратные дела, то их путь лежит в хоромы Перуна. А как приходят к той, с коей можно встретиться только уже на смертном одре? – На лице Рогнеды горел неподдельный интерес.

Людота даже прекратил точить топор, намекая, что ему тоже очень интересна эта история.

Если бы не измотанное битвой состояние, и желание хоть немного отвлечься от кровавых воспоминаний о побоище в пещере Мала, Аспид вряд ли бы разоткровенничался. Но Рогнеда, как женщина, определенно чувствовала его надломленное состояние и нанесла «удар» точно тогда, когда нужно.

– Когда… – Аспид на мгновение замолчал, как будто обдумывая, стоит ли продолжать. – Когда человек находится между жизнью и смертью, перед его глазами возникает свет, и он слышит голоса. Это голоса предков зовут его к себе. Но на пути к свету, он может услышать за спиной и другой голос, очень тихий и очень холодный, как дыхание самой зимы. Этот голос говорит, что еще рано, что есть возможность вернуться в мир живых и исполнить то, что так хотел, но не смог. Он обещает тебе возвращение, а взамен требует только одного — пойти с ней, когда она придет в следующий раз. Это предложение исходит от самой владычицы смерти.

Неожиданно поднялся очень сильный ветер, который чудь было не затушил костер. Людота аж подскочил с насиженного места. Аспид продолжал:

– Если ты даешь свое согласие, то свет исчезает, голоса предков затихают, а вокруг остается темнота и холод. Холод, который буквально сжигает тебя изнутри, он везде, от него нельзя убежать или спрятаться. А затем приходят они — существа в черных одежах с серпами на поясах. Мужчины это, или женщины, или вообще какие-то потерянные души, которые так же когда-то приняли дар владычицы. Я не знаю. Они утаскивают твое тело куда-то в темноту, а затем начинаются видения и сны. Страшные сны, которым нет конца. Иногда ты просыпаешься; кричишь, просишь отпустить и пощадить тебя, но поздно, договор уже заключен и пути назад нет.

И вот, в один миг, все заканчивается и наступает пробуждение. Теперь, твоя душа в залоге у владычицы, а сам ты помнишь только то, для чего задержался в мире живых и свое новое имя. С этого момента — ты воин Мары. Вот и ответ на твой вопрос.

– Так ты помнишь, что должен сделать? – робко спросила Рогнеда.

– Да, я должен убить трех человек: могучего разбойника Ставра по прозвищу Сила Тура, жреца Одина и бывшего берсерка Торгейра и новгородского дружинника Мстислава. Со Ставром уже покончено…

– Ну ты, брат, даешь! Мог бы найти себе противников полегче. А вообще, видимо знатно они тебе насолили, раз душу свою отдал, чтобы поквитаться с ними. – Людота отбросил в сторону точильный камень и принялся надевать кожаный чехол на наточенное лезвие топора.

– Ты действительно хочешь убить их из мести?

– Не знаю… я попросил у Мары возвращения к жизни, чтобы убить их, а для чего? Видимо, пока мне этого знать не нужно.

– Возвращения к жизни? Так ты уже был мертв получается? – Довольно нелепый вопрос решил задать Людота.

– После смерти в мир живых можно вернуться разве что упырем. – Аспид сердито посмотрел на кузнеца. – Во мне еще теплилась жизнь, когда пришли существа в черных одеждах. Я помню только, что лежал в воде перед их приходом… – Аспид замолчал. Он и сам уже был не рад, что разоткровенничался со своими так неожиданно появившимися спутниками. Поэтому, он просто отвернулся и больше не проронил ни слова.

Рогнеда и Людота намек поняли и больше не доставали его расспросами о прошлом.

– Тебе нужно отдохнуть, я первым покараулю. – Людота закрепил топор за пояс и облокотился на березу.

Аспид не возражал. Его действительно немного сморило теплое пламя костра. Обхватив колени руками, он попытался заснуть.

***

Черная пелена сменилась ярким образом. Мальчик, лет двенадцати, бежит по поселку в сторону огромного здания из дерева. Он украдкой подходит к приоткрытой двери и смотрит внутрь. В нос сразу бьет дым с запахом можжевельника. В дыму стоят фигуры воинов в кольчугах и кожаных доспехах. Один из них поднимает вверх меч и что-то говорит огромному изваянию в центре. Грозный Перун сурово смотрит на собравшихся. Он видит и мальчика. Золотые усы бога грома блестят среди клубов дыма. Воины выпивают из чарки и произносят слова клятвы верности воинскому братству. Затем к каждому подходит старый волхв и благословляет на ратные дела.

Мальчик заходит внутрь и, преодолевая страх, идет в небольшое помещение. Там на стене висят мечи. Мальчик смотрит на них и тянется рукой, но вдруг кто-то хватает его сзади за шкирку. Дальше только боль. Мальчика кидают с крыльца храма Перуна. Над ним стоит обрюзгший человек с рыжей бородой и рытвинами на лице. Он с ненавистью смотрит на мальчика.

– Что, украсть захотел? Или думаешь, что достоин вступить в дружину? А, собачий сын? Сейчас я покажу тебе, как принимают в воинство Перуна. Эй, Кукша!

Перед мальчиком появился рослый парень, определенно старше и сильнее его. У него в руках два деревянных меча; один он кидает на землю, второй оставляет у себя.

– Ты хотел в дружину, так давай, покажи, чего ты стоишь! Кукша, в полную силу, будешь жалеть — шкуру спущу! – Рыжебородый начинает мерзко смеяться.

Он не прекращает смеяться, когда мальчик пропускает удар за ударом. А когда Кукша разбивает ему голову, рыжебородый от удовольствия начинает радостно хлопать в ладоши.

– Бей его! Ну и что, что он уже лежит, добивай этого щенка! Будет знать, как в священные хоромы воинов нос свой совать.

Мальчик никогда в жизни не чувствовал такой боли: его тело горит, а голова как будто отделилась от шеи. Он бросает деревянный меч и закрывает лицо руками. Он знает, что Кукша забьет его до смерти, просто из-за страха перед рыжебородым. Снова боль, снова этот проклятый смех…

– Прекратить! – Это не голос рыжебородого.

Мальчик открывает глаза и видит перед собой морщинистое, украшенное боевыми шрамами, лицо волхва из храма Перуна.

– Если твой пасынок еще нанесет хоть один удар, то ты завтра предстанешь перед советом старейшин.

– Пффф… за кого ты заступаешься? За это отродье кикиморы?

Со лба мальчика стекает кровь. Она подло проникает в глаза, заставляя щуриться, но мальчик все равно не спускает взгляда с рыжебородого.

– Не смотри на него, не надо, – волхв говорит очень спокойно, как будто пытается отговорить его от чего-то. – Приходи завтра в хоромы, мы займемся твоим обучением. Через год-другой, ты попадешь в дружину и станешь воином Перуна!

Но мальчик не слушает старого волхва. Он уже сделал свой выбор, страшный выбор.

Держась за голову, он вскакивает с земли и убегает прочь.

– Остановись! Остановись! Остано…вись… – сзади раздается крик, который перерастает в неразборчивое эхо, а затем и вовсе затихает.

Яркие образы вновь сменяются чернотой, но ненадолго.

Снова поселок, но уже окутанный сумерками. Мальчик сидит, спрятавшись в кустах, с перемотанной головой. В руках у него самодельный кистень — грозное оружие лихих людей, способное в умелых руках разбить голову и раздробить кости даже закованному в броню ратнику.

Из избы кто-то выходит. Мальчик напряжен и сосредоточен, он, как рысь, готов совершить дерзкий прыжок. Присмотревшись, он видит перед собой захмелевшего мужчину, который что-то напевает себе под нос. Сомнений быть не может — это рыжебородый!

Мальчик выбегает и кустов и наносит удар кистенем по голове своему заклятому врагу. Тот падает, попутно выкрикивая проклятия.

– Ах, щенок! Вот ты где! – Он кидается вперед, но второй удар кистенем проламывает ему череп.

И все же рыжебородый успевает схватить мальчика в свои железные объятья. Вырываясь, мальчик чувствует, как кровь буквально облепляет его. Несколько мгновений, и все его тело, и вся одежда уже запачканы алой кровью. Силы начинают покидать рыжебородого, он не может удержать мальчика и тому удается освободиться от захвата. Дальше один за одним следуют удары кистенем. Ярость достигает своего апогея, и отпускает только тогда, когда от головы рыжебородого остается только кровавое месиво.

Мальчик, не помня себя, бежит через лес к реке. Он бросается в воду и всеми силами старается смыть с себя кровь своего поверженного врага. Неожиданно на берегу появляется фигура старого волхва Перуна. Он ничего не говорит, только осуждающе качает головой, а затем растворяется в темноте.

И снова черная пелена…

***

Мышцы на спине Аспида все разом вздрогнули; по уставшему телу пробежала приятная дрожь от жара костра. Воин Мары открыл глаза и увидел перед собой Людоту, который все так же стоял, облокотившись на березу.

– Не спится? Я даже толком покараулить не успел, а ты уже вскочил.

– Я обычно долго не сплю. – Аспид встал в полный рост и с наслаждением потянулся.

– До рассвета еще далеко. Раз уснуть нормально не можешь, так подкрепись похлебкой. Рогнеда состряпала.

– А где она? – Аспид посмотрел по сторонам, но на поляне женщины не было.

– К пруду пошла…

– И ты отпустил ее?

– Ты попробуй эту бабу удержать, вот хочется ей одной побыть, так пускай. Мне-то что?

Схватив меч, Аспид шагнул между берез и вошел в лес.

Яркая луна озаряла своим светом черную гладь небольшого лесного пруда. От ее света кувшинки одна за одной распускались и мерцали в темноте подобно ярким самоцветам. Сам же водоем опоясывали бесконечные заросли остроконечных камышей, которые, как дозорные, надежно закрывали его от лишних посягательств. Впрочем, один островок земли пока еще не был под контролем этих похожих на булавы растений. Именно там на камне сидела Рогнеда и сосредоточенно водила своими изящными пальцами по воде.

Аспид долго не решался выйти из бурелома, дабы не нарушать покой этой задумчивой женщины. Впрочем, очень скоро она сама его заметила.

– Выходи, воин Мары. Хоть тих ты и ловок, да все равно слышу я тебя.

Скрываться больше не имело смысла, он медленно вышел из своего укрытия.

– Ворожишь или к богам обращаешься?

– Нет, просто на себя смотрю. Изменилась я сильно после всего этого.

– Опасно здесь, русалки могут утащить…

– Ах-ха-ха, вроде взрослый муж, а не знаешь, что русалкам девицы не интересны. Им мужчину подавай, да чтоб статью и красотой обделен не был. – Ее немного грустная улыбка в свете луны даже черствого Аспида заставила замереть в легком смущении.

– Значит Водяной глаз на тебя положит, да утащит к своему хороводу утопленниц.

Рогнеда снова обратила свой взор на пруд.

– Не хочу я пока в хоровод утопленниц. Не допряла Макошь мою прядь, рано мне пока мир живых покидать. Хотя еще совсем недавно думала я совсем по-другому. – Она горько вздохнула.

Аспид внимательно посмотрел на Рогнеду. Перед ним сидела изящная женщина с достаточно холодными чертами лица, облаченная в серую льняную рубаху, с сережками-лунницами в ушах. Вроде бы и нечего особенного. Но, с другой стороны, все-таки в ней чувствовалась какая-то мягкая и в то же время величественная сила. Сейчас, в свете луны, она сама походила на Макошь, которую так почитала.

– Видимо, не сладкая у тебя была судьба. Но ничего, скоро придем в Черноречье, вы там с Людотой осядете. Он парень рукастый, с ним не пропадешь. Может сойдетесь.

– Людота… это вряд ли. Поверь, у него в закромах еще больше тайн, чем у тебя. Не спокойно ему, гложет что-то. Ты этого не замечаешь, но я вижу, что есть у него за душой что-то такое, что спокойно спать не дает.

Для Аспида это и правда было открытием. Но в целом, закрома души кузнеца его не очень интересовали. Как только они достигнут Черноречья, их пути разойдутся.

– А что ты меня за Людоту сватаешь? Может ты сам в дружину к князю чернореченскому пойдешь? Я тоже где-нибудь да пристроюсь, работы не боюсь, не княжна чай. А там может сойдемся!

– Острый же у тебя язык. Но к дружине меня и за версту не подпустят, да и не нужно мне это. В Черноречье мы расстанемся. Я в Северный лагерь норманнов, а вы вдвоем — куда хотите.

– Ах да, не зря же ты принял дар владычицы. Раз должен убить этого жреца Одина, то значит нужно идти до конца? – Она с укоризной посмотрела на Аспида.

– Значит нужно идти до конца.

Больше в эту ночь они не обмолвились ни словом.

Глава 2

Лесные тропы и непроходимые заросли сменились сочными лугами с голубыми васильками и лиловым кипреем. Дорога расширилась, и теперь на ней появились колеи от колес повозок и следы лошадиных копыт. Эта резкая смена обстановки привела Хромую в такой неописуемый восторг, что она на радостях запрыгала и чуть было не скинула с себя Аспида. Лошади разбойников вели себя поспокойнее, им без разницы, где было ходить: по темному лесу иль по светлому лугу — ко всему привыкли.

– Изнежилась твоя Хромая. – Людота похлопал ладонью по мешку, закрепленному у седла. – Смотри, мы из пещеры Мала много добра набрали, можно тебе такого коня взять, что дружинники новгородские от зависти лопнут! А эту, — он пренебрежительно махнул в сторону Хромой, — продадим какому-нибудь пахарю.

Услышав такое предложение, лошадь Аспида недовольно фыркнула, будто бы понимая, о чем говорит кузнец.

– Да не серчай ты! Я и так знаю, что твой хозяин ни за какие деньги тебя не продаст, вот и шутканул немного.

Лошадка кивнула, будто бы принимая извинения, чем вызвала громогласный смех Людоты.

Аспид ударил Хромую в бока, и она галопом помчалась вперед, оставляя за собой лишь облако пыли. Людота и Рогнеда тоже погнали лошадей, но куда им было угнаться за иноходцем. Собственно, Людота теперь понял, почему Аспид никогда не расстанется с Хромой. Они были единое целое.

Поравнявшись с Аспидом уже на холме, кузнец хотел было высказать похвалу лошади и всаднику, но слова застряли в горле. Сперва он несколько секунд беспрерывно вдыхал воздух, а затем, чтобы убедиться в реальности увиденного, протер ладонью сонные глаза. Так поразил его вид раскинувшегося впереди поселения.

– Уххх, вот это чудеса! Ну и разрослось же Черноречье…

В низине раскинулось внушительных размеров городище, которое практически полностью захватило все вокруг. Новые избы все возводились и возводились, тесня собой уже изрядно порубленный лес. Огибала Черноречье полноводная река, по водной глади которой, как лебеди, проплывали три ладьи. Одна из них пристала к берегу, заняв удобное место у причудливого одномачтового корабля, украшенного странными знаком на парусе, который напоминал скрещенные между собой норманнские руны Вуньо и Гебо.

– Смотрите, – Людота указал в сторону реки, – вон там ромейская торговая ладья! С тех пор, как ромеи стали захаживать в эти края, все завертелось. Здешний князь Изяслав Ростиславич совсем голову потерял, думает по роскоши перещеголять князя киевского. Ну, ну… пусть попробует!

Путники начали не спеша спускаться с холма, как вдруг перед ними, как из-под земли, выросли три рослых всадника. Аспид тут же положил руку на меч, но Людота знаком остановил его.

– Это дружина чернореченская, не думаю, что они хотят нам худо сделать.

В начищенных кольчугах, с накинутыми на плечи красными плащами, на откормленных лошадях к ним приближались три добрых молодца. Слово сразу же взял самый краснощекий и крепкий дружинник:

– Женщина и два мужа, да еще и из леса. Вот так компания к нам пожаловала. Что нужно, говорите?

– И тебе доброго дня! – стараясь изобразить дружелюбие процедил Людота. – Пусть огонь Сварога осветит твой путь, а Велес пошлет богатства и процветания. Я, скромный купец из Новгорода, еду с женой и родственником по делам в ваш славный град.

– Хммм… – краснощекий с недоверием окинул взглядом Рогнеду и Аспида. – Град-то наш может и славный, да вот только завистников в последнее время много развелось. Нам-то откуда знать, что вы не недругами подосланы вынюхать здесь чего-либо? Надо бы к воеводе сходить, побеседовать.

– Да какие мы лазутчики, мил человек! Вот… – Кузнец развязал мешок и достал оттуда первое, что попалось под руку и протянул розовощекому. Это оказался перстень с зеленым камнем. – Выпейте меду за наше здоровье. У нас тут еще много товаров… – Людота осекся, последние слова здесь были лишними.

– Много товаров, говоришь. Хммм… – довольная улыбка скользнула по его мясистому лицу. – Ну так, поделись тогда и с моими братьями по мечу, а то я колечко взял, а они что, с пустыми руками уходить должны?

Пришлось еще раскошелиться. Людота достал несколько ромейских монет, а Аспид и Роднеда — бусы из самоцветов и гребешок.

– Вот теперь я вижу, что ты добрый купец! Добро пожаловать в Черноречье. Переночевать и лошадей оставить можете в корчме. Сыровато там правда, но если браги напиться, то вполне сойдет. – Кинув напоследок пренебрежительный взгляд, дружинник развернул коня.

– Благодарствую, добрый человек... чтоб тебя собаки сожрали! – последнее было сказано Людотой шепотом.

Немного отойдя от дружинников, кузнец разразился гневными речами:

– И это дружина князя?! Да это самые обычные разбойники с большой дороги! Только одни деньги на уме! А я-то знаю, откуда это пошло — все это ромейские замашки. У них там перед каждым мостом сборщик стоит и обдирает всех до нитки. Нечем заплатить — езжай за тридевять земель в объезд или переплывай через реку. А за мостом дорога, и она тоже не бесплатная. Вот и наши, наслушались их и повторяют все. Если раньше странников везде хлебом-солью встречали, за стол приглашали, а уж подло обидит кто, так можно было всегда к князю обратиться. А что теперь? Теперь же у нас князь сам в доле! Уверен, что Изяслав Ростиславич и науськал своих молодцов, дескать дерите с пришлых побольше, да и мне не забывайте заносить, я же теперь как басилевс. А им и плевать с кого драть, хоть с чужих, хоть со своих. В этих городищах уже неважно кто ты — кривич, вятич или лютич… все одно! Вот помяните мое слово, придет время — сами в ромеев превратимся. Их порядки переймем, их веру и сами ромеями зваться будем. Может еще и повоюем с ними сперва, но потом все так и случится!

Аспид и Рогнеда смотрела на разбушевавшегося кузнеца с неприкрытой улыбкой. Эка его понесло!

Под ругань кузнеца они подошли к частоколу с воротами, чуть поодаль от которых раскинулось большое капище Велеса. Вокруг деревянного изваяния скотьего бога весело танцевали молодые девушки. Они энергично перебирали босыми ногами по траве, лишь изредка останавливаясь собрать луговых цветов, чтобы затем наплести из них венков. Одна из девушек подошла к путникам и протянула венок Рогнеде.

– Пошли с нами! Скоро Купала придет, вот мы уже готовимся, будем танцевать, пока не упадем. – Она закружилась вокруг себя, и ее платье заколыхалось, подобно лепесткам ромашки.

Рогнеда учтиво склонила голову, а затем надела венок. Благодаря луговым цветам в ее холодных чертах лица вдруг появились оттенки летней теплоты, которые до этого будто бы скрывались от посторонних глаз. Аспид с Людотой невольно засмотрелись на такое неожиданное преображение их спутницы.

Девушки тем временем начали водить хоровод, попутно осыпая изваяние лепестками цветов. Они обращались к Великому Велесу с просьбами о защите Черноречья и его процветании. Хотя уж чего-чего, а процветания тут хватало в избытке! Изяслав Ростиславич не скупился на то, чтобы произвести на гостей благоприятное впечатление при въезде в городище. Тут был и начищенный до блеска частокол, и массивные въездные ворота с резными узорами, и даже поставленные встречать гостей щеголеватые дружинники в цветастых рубахах. Парочка таких как раз деловито расхаживала у ворот. Они сразу же с интересом уставились на новоприбывших, видимо думая повторить разбойничью выходку старших товарищей. Однако суровый блеск в глазах Людоты сразу же остудил их пыл, заставив уткнуть глаза в землю.

За воротами путников сразу встретили разукрашенные деревянные терема. Судя по обилию красного цвета, это были жилища дружинников князя Изяслава Ростиславича. Чуть поодаль стояли избы победнее, но все равно, каких-то покосившихся или подпаленных хат не было и в помине. Повсюду копошился люд: кто-то нес оружие в кузницу, кто-то волок корзину с припасами, а кто-то просто сидел в теньке, предаваясь полуденному отдыху. По протоптанной через все Черноречье дороге промчалась повозка, доверху набитая товаром. В ней сидел насупившийся человек, разодетый в яркий узорный кафтан.

– Торгаш с ромейской ладьи, не иначе. Странно, что не в сопровождении своих мордоворотов. Так-то они трусливые в одиночку ходить. – Людота оторвал взгляд от купеческой повозки и принялся смотреть по сторонам. – Ладно, не до него сейчас. Надо бы ночлег найти, дружинник сказал, что у них тут корчма есть, вот там и остановимся.

Он уже собирался взять лошадь под уздцы, как вдруг из-за угла выскочила какая-то старуха и уверенно подбежала к кузнецу.

– Переночевать хотите? Нечего вам в этой корчме делать, там крысы с бобра размером и домовой злющий, никому выспаться не дает. Идите лучше ко мне, добры молодцы и красна девица. У меня изба и в холод согреет, и в жару остудит.

– Эка какая шустрая! Ты что, старая карга, подслушивала?

– Да ты вон как орешь, тебя и подслушивать не надо. Друзья твои молчат и выглядят статно, а ты, как уличный горлопан. Ну так что, пойдемте?

– Веди, старая.

Старушка повела их на другой конец городища. Хоть ее изба и стояла немного на отшибе, но выглядела вполне добротно. Сруб не прогнивший, крыша не исхудалая, кое-где даже следы краски сохранились. Внутри стояло несколько кроватей с накинутыми заячьими и волчьими шкурами. Отдельная комната с глиняной печью для приготовления еды тоже присутствовала.

– Это все мой муженек смастерил, ох рукастый был! Жаль в прошлый лютень приболел, и Мара-негодница его подкосила. Ох, ну что ж поделать-то! Так-то изба знатная, сам князь, Изяслав Ростиславич, не брезговал после охоты у нас посиживать, – расхваливала свое жилище старушонка. – Я сама у леса живу, здесь редко бываю, так что хозяйничайте на здоровье. Пол тут не сырой, крыша не подтекает, всех кикимор лично вывела. Последняя, зараза, выбежала во двор, там чуть поносилась и к соседке забежала. Так ей и надо. Будет знать, как у меня толокно подворовывать.

– Да ты сама и есть кикимора! – выругался Людота. – Небось, придушила прежних хозяев, платочек нацепила и теперь старухой прикидываешься. Сколько содрать с нас собираешься?

– Оххх, я бы такого наглеца и на порог бы не пустила, но уж больно мне твои спутники по душе. – Ее лицо вдруг стало на удивление серьезным. – Беру я ромейскими монетами. Если желтенькую дадите, с лицом их князя, то живите хоть до холодов сеченя.

От такого у Людоты глаза на лоб полезли.

– Ну ты настоящая кикимора! Ромейское золото ей подавай! Помните, что я говорил у ворот про обращение в ромеев? Вот, пожалуйста…

– Опять раскудахтался, как курица. Все ему не то! Ладно, пушнину и украшения тоже возьму…

– Мы заплатим ромейскими монетами. – В разговор мешалась Рогнеда. Она знала, что в пещере Мала они набрали этого добра с лихвой.

– Ай, какая девица, краса ты моя ненаглядная, – бабка просто растеклась в своих похвалах.

Людота же с недовольным видом отсчитывал монеты.

– Все, получила свое? А теперь оставь нас. – Он бесцеремонно выпроводил хозяйку, и для пущей уверенности закрыл дверь на засов. Затем он с разбегу плюхнулся на кровать, обернутую медвежьей шкурой.

Аспид же и не и думал об отдыхе.

– Не нежиться я в Черноречье пришел. Мне нужно найти того, кто проведет меня до Северного лагеря норманнов.

– Нет тебе покоя. – Людота неохотно поднялся с лежбища. – Это тебе в корчме поспрашивать надо. Ну хорошо, пойдем. Рогнеда, ты тут одна управишься?

Женщина окинула кузница таким взглядом, будто это был самый нелепый вопрос в ее жизни.

Глава 3

Выйдя во двор, Людота с наслаждением подставил щетинистое лицо палящему солнцу.

– О, как Ярило греет! Знатно в этом году Купалу отметим.

Аспид ничего не ответил. Сейчас он пытался среди кучи натыканных везде изб и теремов высмотреть здание корчмы.

– Слушай… так, о чем вы там говорили с Рогнедой тогда на пруду?

– О тебе.

– Обо мне!? Ха, и чем же я вам так интересен?

– Лично мне ничем. – Воин Мары ускорил шаг, давая понять, что разговора не получится, но Людота решил действовать другим путем.

– Еще меня мучает вопрос. Как ты узнал, где прячутся твои… друзья? Тебе что, Морана в голове подробную карту оставила.

– С людьми говорил, язык до Киева доведет, будто сам не знаешь.

– Так язык у тебя уж больно короткий…

На лице Аспида появилась хитрая улыбка.

– Зато меч длинный. Не хуже языка в разговоре помогает.

Кажется, Людота понял, что необходимые сведения Аспид выбивал не только словом.

– Вот мы и пришли! Как говорится, если в поселке есть корчма, то это уже не поселок, а едва ли не Царьград.

Здание корчмы с виду напоминало огромный амбар и располагалось практически у самого берега реки. Прибытие ромейского корабля здорово оживило Черноречье, и корчма не была исключением. Купцы спешили туда, чтобы попить на дорожку браги или хмельного меда, простой люд тоже частенько захаживал отдохнуть после тяжелой работы в поле. Но были там и темные личности, которые, рассевшись по углам, высматривали своих будущих жертв на большой дороге.

Убранство внутри корчмы изысканностью точно не отличалось (не дошла еще сюда ромейская помпезность). Деревянные столы, скамьи, да несколько стульев. Но большего тут и требовалось.

Корчмарь, одноглазый старик, довольно прохиндейского вида, внимательно смотрел за каждым гостем. Не ускользнули от его взора и Аспид с Людотой.

– Не похожи вы на честных тружеников или купцов. Зачем в град наш пожаловали?

– Ты бы сперва испить чего предложил, мил человек. Мы платим ромейскими монетами. – Людота игриво подмигнул корчмарю.

– Дорогим гостям у нас всегда рады. Сейчас все принесу. – После этих слов он куда-то резко испарился.

Людота, тем временем, принялся шептать на ухо Аспиду:

– Этот старичок точно сможет провести тебя в лагерь норманнов. Видишь, какой шустрый. Как придет, все у него выведаем.

Старик отсутствовал недолго. Он принес гостям поднос с мясом и две дубовые кружки браги. Людота сразу осушил свою до половины. Аспид к питью даже не притронулся, он жестом подозвал корчмаря, и без какого-либо намека на любезность сразу задал свой вопрос:

– Мне нужно в Северный лагерь норманнов. Я знаю, что кратчайший путь к нему ведет по реке. Кто может меня туда переправить?

В голосе старика сразу послышались оттенки тревожности:

– В лагерь норманнов? Ты что с дуба рухнул, иль жить надоело? Там одни головорезы обитают! Две наши ладьи уже за эту весну спалили, а гребцов всех в реке потопили. Никто тебя туда ни за что не повезет.

– Ты повезешь. Я предлагаю хорошую плату.

– Насколько хорошую? – Старик тут же оживился.

– Тебе хватит, чтобы превратить свой хлев в приличное место.

Единственный глаз старика жадно заблестел.

– Вас двое всего?

– В лагерь я отправляюсь один.

Отпив браги, Людота довольно сильно хлопнул Аспида по плечу.

– Нет, нет, так не пойдет! Даже не думай! Ты меня вытащил из Полесья, а я добро помню. Мы вдвоем будем.

– Двое, так двое, у меня места в лодке много. Завтра в полдень заходите с заднего двора корчмы, и плату не забудьте! Все пересчитаю, если меньше дадите — никуда не поплывем. Так что лучше вам убедиться…

Его неожиданно прервал громкий писклявый голос, раздавшийся с другого конца корчмы: «Мне тут налить собираются?! Я потомок великих готов, мой предок совместно с Германарихом ваших князей на деревьях вешал, а девок в полон сотнями волок! И я скоро пойду на Царьград, буду убивать и веселиться. А то у вас тут вообще ничего нет, даже меда приличного не дождешься!» – Крупный мужчина в кожаном тряпье бранился на всех вокруг.

Людота, до конца осушив кружку браги, обратился к корчмарю:

– Это что за чучело?

– Пришлый дурачок. Со вчерашнего дня покоя не дает, несет какую-то околесицу про великих предков, задирает людей. Так-то бы наши его намордовали как следует, да говорят он платит за защиту дружине чернореченской, вот и связываться никто не хочет. – Старик пристально посмотрел своим единственным глазом на Людоту и Аспида. – Вы не местные, да и ребята не робкие смотрю. Что, решите эту маленькую проблему? С меня кружка браги и кружка лучшего меда.

– Аспид? – Щеки Людоты запылали, кулаки сжались, а ноги без ведома хозяина понеслись в другой конец корчмы.

– Вижу ты и без меня вполне справишься! – крикнул вдогонку коварно улыбающийся Аспид. – Не буду портить тебе удовольствие.

Тем временем «потомок великих готов» все не унимался: «Ну, что морды в пол уткнули? То-то же! Не зря мой предок был правой рукой самого Аттилы…»

Подошедший к столу Людота невзначай толкнул горлопана в плечо.

– Не слишком ли много великих предков у такого шелудивого пса?

– А ты кто такой? Захотел проблем с дружиной князя Изяслава Ростиславича?

– Да какие у меня могут быть проблемы? Ты же без зубов даже пожаловаться толком не сможешь.

Наглец затих, пытаясь понять своим жалким разумом к чему клонит этот крепкий человек в выцветшей красной рубахе. Этих мгновений вполне хватило, чтобы кулак кузнеца проделал свой недолгий путь прямо до челюсти горлопана.

– Уххх! – Тот отлетел в сторону и, не удержав равновесия, рухнул на спину. – Тьфу! – Несколько зубов вперемешку с кровью полетели на деревянный пол корчмы, едва не попав в наблюдавшего за всем корчмаря.

– Слабые зубы у потомка столь достойных людей, – с издевкой заметил кузнец.

Переполненный ярости «потомок великих готов» схватил стул и бросился на Людоту. Но единственное, что ему удалось, так это немного задеть того в живот.

– Ах, ты… ну это ты зря! – Пудовые кулаки Людоты пошли в ход. На этот раз у горлопана оказался сломан нос и отлетела еще пара зубов. Под одобрительные крики посетителей, кузнец схватил его за шкирку и с грохотом выставил за дверь.

Тем временем Аспид отпил браги из кружки. Сразу же вспомнился знакомый вкус. По-видимому, в той жизни воин Мары вполне мог позволить себе испить пару чарок. Теперь же этот горьковатый привкус нес в себе только оттенок какой-то печали по потерянным и забытым дням. Нет, брага — это не для него.

– Я пойду.

– Уже?! Да веселье только начинается, брат. У нас еще задарма кружка браги и меда не испиты. Тем более смотри, в том углу в кости играют, пойдем присоединимся.

– Вот ты за меня кружки допьешь и кости покидаешь, а мне нужно отдохнуть. Не забыл, с кем мне завтра предстоит меч схлестнуть?

– Как тут забыть? Жрец Одина, бывший берсерк… я бы такого за версту обходил.

Напоследок сказав Людоте, что будет его ждать в избе, Аспид покинул корчму. Выйдя на улицу, он заметил облокотившегося на забор и едва стоявшего на ногах «потомка великих готов». Тот до сих пор до конца не отплевался кровью, которая теперь еще и ручьем хлестала из носа. Что сказать, знатно кузнец прошелся по его лицу. Несколько раз погрозив кулаком в сторону корчмы, он, шатаясь, побрел в центральную часть Черноречья.

«Дружине идет жаловаться, не иначе. Сейчас нам проблемы не нужны». – Аспид положил ладонь на рукоятку меча. Рассудив, что гораздо проще прирезать этого прохиндея где-нибудь за углом, нежели опять разбираться с охочей до денег чернореченской дружиной, он бесшумно последовал за ним по пятам.

На удивление «потомок великих готов» шел для избитого в клочья довольно резво. Но вот он завернул за расписной терем — идеальное место, чтобы избавиться от этой маленькой проблемы. Аспид уже собирался обнажить меч, как вдруг чья-то рука схватила его за запястье. Причем это была даже не рука, а какая-то изуродованная культя с тремя пальцами.

– Добрый воин, дай чего, чтобы удержаться от злых мыслей.

– Отойди.

– Вон у тебя какой дорогой меч, не иначе карманы забиты дополна. Поделись с калекой, а то у меня второй кисти вообще нет. Вот, видишь! – Он для убедительности продемонстрировал обрубок. – Даже землю копать не могу, чего говорить про дела ратные.

«Ушел!» – Аспид мысленно выругался, из-за этого вонючего попрошайки он упустил свою цель.

– Ну дай чего-нибудь, добрый молодец! Боги не любят жадных, а как Мара за мной придет, я за тебя слово замолвлю, чтоб легкую кончину послала, чтоб на тризне по тебе сладкий мед рекой лился. Каждый будет вспоминать такого доброго воина, чье великодушие расстилалось на всех, даже на такого нищего калеку как я. Дай хоть гляну на тебя поближе, а то вижу плохо в последнее… Ты!!! – Нищий отпрыгнул назад. – Это ты! Никогда не забуду этот взгляд, взгляд самой смерти!

Аспид не понимал, о чем лепечет этот человек. С виду это был обычный безумец в рваных лохмотьях и с изувеченными руками.

– Это ты сделал со мной! – Он выставил вперед покалеченные руки. – А твои дружки смотрели и смеялись! Все эти годы я жил там, где свиньи побрезгуют прилечь, ел то, в чем даже черви не заведутся… но всегда и везде, я помнил твой взгляд и рожи твоих соратников-выродков. И вот наконец-то мы встретились! О, это еще не конец, далеко не конец! Запомни это! – Бродяга развернулся и бросился наутек.

Что было? Кто это странный сумасшедший и насколько он опасен? Аспид застыл на месте, не убирая ладонь с рукоятки меча. Может стоило погнаться за ним? Куда уж там, теперь его уже не догнать, а в Черноречье очень легко затеряться. Воину Мары не оставалось ничего, кроме как вернуться в избу к Рогнеде.

Странно все это, очень странно.

Глава 4

Ночь опустилась на Черноречье, забрав с собой суету и хлопоты прошедшего дня. Местные жители и гости готовились ко сну, чтобы завтра вновь закружиться в деловом урагане повседневности. И такой порядок будет неизменным, пока по реке ходят ромейские торговые суда. С ними городище будет расти и процветать, а вот без них, к сожалению, зачахнет в упадке меньше чем за год.

Рогнеда не могла сомкнуть глаз. Она, не отрываясь, смотрела на догоравшую лучину и думала о себе и своих спутниках. Аспид вернулся в избу еще днем, как всегда молчаливый и задумчивый. Людота же до сих пор где-то ошивается, не иначе в корчме загулял. Хммм, ничего удивительного, до утра его можно и не ждать. Еще женщину посещали думы о своей судьбе. Что ее ждет впереди? С какими еще перипетиями предстоит ей встретиться на изменчивой дороге жизни? Сложный вопрос, на который может ответить разве что великая прядильщица судеб.

Она повернулась на бок и задула лучину. Мягкие заячьи шкуры приятно обволакивали тело, будто бы затаскивая уставшее сознание в мир сновидений. Но все равно ей не спалось! Казалось, что кто-то за ней наблюдает, какой-то дикий зверь, смотрящий своими голодными глазами из темноты.

Странный звук, похожий на визг свиньи, раздался из чулана.

«Что это? Аспид же спит в горнице!» – Ее пальцы с силой сжали одеяло, а сердце начало колотиться быстрее. Встав с кровати, она медленно начала пятиться назад. Неожиданно за спиной послышалось тихое дыхание; она обернулась и увидела, что в дверном проеме стоит Аспид с мечом в руке.

– Ты тоже это слышишь?

Рогнеда кивнула.

Осторожно подойдя к чулану, он резко дернул дверную ручку. Из темноты опять донесся мерзкий скрип. Еще мгновение — и из чулана выскочила скрюченная мелкая старушонка с длинными, напоминающими иссушенные коряги, ручками. Ее кожа была цвета трухлявого дерева, а короткие ножки прикрывало изорванное тряпье.

Увидев Аспида, нечисть заорала еще сильнее, а затем, выскочив из чулана, с разбегу выпрыгнула в распахнутое окно.

– А старуха говорила, что вытравила всех кикимор. Ох и прохиндейка! – Рогнеда заулыбалась.

– Прости, что твой покой твой нарушил. – Аспид только сейчас обратил внимание, что Рогнеда стоит перед ним в одной ночной рубашке.

– Да… все в порядке… – Она смущенно опустила голову, ощутив внутри давно забытое чувство женского стыда. Рогнеда хотела было сказать что-то еще, но Аспид слишком быстро выскочил в открытую дверь горницы.

Опять оставшись в одиночестве, она какое-то время с грустью смотрела на дверь, через которую вышел воин Мары, а затем вернулась в кровать. И снова сон никак не приходил, да еще и сердце продолжало бешено колотиться! Нет, Рогнеда знала, что кикиморы твари хоть и мерзкие, но для взрослого человека достаточно безвредные, а вот новорожденного утащить могут, это да. Просто… ощущение того, что за ней кто-то наблюдает, никуда не пропало и даже усилилось.

Рогнеда вспомнила, что под кроватью лежит припрятанный нож. Решив, что лучше переложить его поближе, она начала наощупь шарить по полу. Когда пальцы уже нащупали рукоятку, ее ладонь вдруг сковала резкая, всепроникающая боль, как будто кто-то наступил на нее сапогом. Рогнеда хотела было закричать, но чья-то рука зажала ей рот. По ощущениям это была даже не рука, а какой-то уродливый обрубок с тремя пальцами. Запах гнили и разложения резко ударил в нос. Открыв глаза, она увидела в темноте фигуру мужчины с растрепанной бородой. Затем к ее горлу прильнуло холодное железо ржавого клинка. Но это был даже не полноценный клинок, а привязанный к лишенному кисти предплечью обломок лезвия меча.

– Дернешься — убью! – прошипел незнакомец. – Ты его наложница? Уххх, хороша, потаскуха! Сейчас я разберусь с тобой, а затем и его час придет. – Он провел шершавым языком по щеке Рогнеды. – Когда ваши глаза молят о пощаде, ваша красота расцветает в полную силу. Чувствуешь этот клинок? Чувствуешь? То-то же! на нем столько девиц и молодых и старых побывало, что я уже со счету сбился. Поверь, я умею резать так, чтобы вы и пискнуть не успели. А когда Мара приходит, то вокруг только тишина. Тишина… как я люблю ее! Когда в тишине я смотрю на ваши изрезанные в клочья тела, мне становится как-то тепло на душе. Вы лежите передо мной такие молчаливые, а я спокойно вытираю окровавленное лезвие о траву. Я обрезаю нить вашей никчемной судьбы! Я для вас прядильщица судеб! Я…– Из его заплывших глаз вдруг полились огромные капли слез. – Ты не подумай, я же не всегда был таким, я был веселым удалым воином, пока твой полюбовник не сделал это сделал это со мной. Он резал и смеялся, ему так нравилась кровь, что он упивался ею допьяна. Посмотри на мои руки! Это все его работа, его и еще трех выродков! И их я найду, никто не уйдет живым! В эту ночь начнется начало моей мести, сперва я отрежу твою милую головку, а затем кину ее ему на ложе. А когда он проснется, я буду рядом, и затем начну свежевать его долго и мучительно. Да так, что даже владычица смерти отвернется от такого зрелища.

Ночной гость упивался своим безумием, с ним нельзя было договориться или о чем-то умолять. Рогнеда это прекрасно понимала, поэтому выход тут был один — сопротивляться из последних сил. Она зубами впилась в один из оставшихся на руке пальцев, но незнакомец только улыбнулся, обнажая свои гнилые зубы. Железо ржавого клинка еще сильнее прильнуло к горлу женщины.

– Они все их кусали, можешь не стараться, я не чувствую боли. Пока твой ненаглядный спит, как убитый, я лишу тебя головы, но сперва немного поиграюсь.

– Я уже очень давно не засыпал как убитый, – послышался голос из темного угла.

Бродяга поднял голову и в этот миг в его лоб прилетел удар железного шара на веревке. Что-что, а бить кистенем Аспид умел. Безумец взвыл нечеловеческим криком, он хотел было уже ринуться в отступление, но на полпути к окну остановился. Нет, сегодня его ночь и он не станет убегать, его страшная месть должна свершиться чего бы это не стоило. Разглядев в темноте очертания своего врага, он выставил вперед обломок меча и ринулся прямо на Аспида. Даже своим воспаленным сознанием ночной гость понимал, что кистень хоть и страшное оружие, но в бою один на один не сильно эффективное. Достаточно только сблизиться с врагом, и все, он у него в руках. Вот только в своей самоуверенности бродяга не заметил, что другая рука воина Мары все это время прятала за спиной другое, гораздо более грозное оружие — его меч. Блеск клинка в ночи — и из груди ночного гостя уже ручьем хлещет кровь. Схватившись за рану, он упал на колени.

– Мара, сучья дочь, иди сюда! – прохрипел он из последних сил. – Я хочу заключить с тобой договор, я все отдам, только… дай мне убить его!

– Без головы ты заключишь договор только с могильными червями.

На лице раненого бродяги появилось что-то похожее на улыбку.

– Я все равно вернусь и найду тебя! Из-по земли достану, но найду! Помни это, выродок! – Его последние слова повисли в воздухе, как какое-то проклятие. Не было сомнений, что такое пламя ненависти не сможет затушить даже приближающаяся смерть.

Тем временем, лезвие меча Аспида с глухим звуком вошло в шею. Первый удар сделал дело только на половину, второй же завершил начатое. Отсеченная голова отлетела в сторону, оставляя за собой кровавый след. Опустив меч, Аспид вытер холодный пот со лба и посмотрел на Рогнеду. Та хоть и была бледна, но все же в панику не впадала.

– Я скину его в реку. Ночью по Черноречью шатается не так уж много людей, не думаю, что меня заметят.

Рогнеда молча согласилась и закрыла глаза, а когда открыла, то в комнате уже никого не было — только черная лужа крови на полу. Взяв тряпку, она принялась за работу; женщина не боялась крови, в последнее время она и так видела ее слишком уж часто.

Аспид вернулся довольно быстро. Он старался не показывать усталость, но было видно, что переноска тела по улицам городища далась ему не просто. На мгновение Рогнеде показалось, что на его лице застыло выражение сожаления из-за произошедшего.

– Я не знаю, кто это был. Он повстречался мне еще днем, с виду самый обычный бродяга.

– Тени из прошлого?

Воин Мары не ответил.

– Иногда прошлое настигает нас тогда, когда мы меньше всего этого ожидаем. – Она прилегла на кровать. – Прошу тебя, не уходи.

– Тебе страшно? Не бойся, без головы он вряд ли сможет сюда вернуться.

– Иногда мне кажется, что я уже давно забыла, что такое действительно по-настоящему бояться. Много раз в глаза смерти смотрела, вот и разучилась. – Она горько вздохнула и начала рассказ о своей жизни. Сейчас ей почему-то очень хотелось выговориться. – Родилась я в небольшом селении под Псковом. Мой отец был норманн, а мать из кривичей. Поздно замуж выдали за сына коваля местного. Недолго, правда, в замужестве мне суждено было побыть. В ту зиму страшный мор на деревню напал, все погибли: мать, отец, два брата, только я, да и муж остались. Собрав все, что осталось мы пристали к обозу, идущему в Новгород. Шли за лучшей жизнью, да не дошли… Мал, и его душегубы напали так быстро, что никто даже меч не успел выхватить. Охранники обоза падали один за другим. Мой муж тогда храбро бился, но против огромного Ставра выстоять не смог, — полег от удара его топора. Лютая сеча тогда выдалась, вся поляна была устлана телами убитых, а земля кровью пропитана. Потом эти тела пошли в пищу чудовищам, среди них… среди них и мой муж был. – Голос Рогнеды задрожал. – Меня же в полон уволокли, а затем передали Малу, как наложницу. Силой он меня один раз только взял, и то, скорее, чтобы власть свою показать. Не интересовали его женщины, за время пребывания в рабстве у восточных владык пристрастился он к другим наслаждениям. Вот так я и жила в его пещере, как тень: стирала, штопала, еду готовила. Ожидала, когда меня в яму бросят, но время все никак не приходило. Вот так я и отринула страх, как ты отринул свою прошлую жизнь. Только одно чувство не давало мне сломаться… – По щеке женщины покатилась слеза. Она негромко всхлипнула, а затем продолжила: – Знаешь… тогда в пещере, если бы ты сделал шаг, то я бы не задумываясь убила себя…

– Я знаю. – Аспид не спускал глаз с Рогнеды. – Незавидная тебе доля выпала.

– Твоя доля, видимо, еще незавиднее. Мы с тобой похожи, только ты отсек нить своего прошлого. Наверное, так даже легче… Слушай, я тут днем ходила к торговкам на рынке, и там норманнских баб видела. Так вот, слово за слово я кое-что выведала про человека, которого ты ищешь. Этот Торгейр не знает ни страха, ни усталости, это не какой-то свирепый разбойник, а любимец самого Одина! Его клинок всегда бьет в цель, а руку направляют высшие силы.Когда выйдешь с ним на битву, то знай, что за его спиной будут стоять все боги Асгарда.

– Это не имеет значения. – Аспид посмотрел на меч, давая понять, что ни за что не отступит от задуманного.

Еще раз окинув грустным взглядом этого проклятого воина, Рогнеда закрыла глаза и уснула. Пару раз она просыпалась, и всякий раз видела сидящего рядом с ее кроватью Аспида. В эти моменты на душе становилось как-то тепло и уютно, затем она снова уходила в пучину сна.

Воин Мары и сам не понимал, почему остался сторожить покой этой женщины. В его жизни ничего не существовало, кроме договора с хозяйкой смерти. Но смотря на прекрасное спящее лицо Рогнеды, он и сам вдруг вспоминал, что когда-то давно тоже мог так же крепко уснуть, что когда-то он, наверное, тоже был кому-то нужен. Но это все осталось в далеком прошлом…

***

Когда солнечные лучи начали потихоньку заползать через окно в комнату, Рогнеда проснулась. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что Аспид исчез. Быстро сменив ночное платье на повседневное, она выскочила на крыльцо, где чуть не сбила с ног вернувшегося из корчмы Людоту.

– Ох, что-то загулял я! Еще вечером хотел прийти, но тут один дурачок на меня нажаловался дружине. Так вот, пришли те же дружинники, с коими мы у ворот пересеклись. Оказались не такими уж и плохими малыми, вместе мы еще раз намяли бока жалобщику и в реку отправили, пущай поплавает как следует! Ну, а за такое дело и выпить можно, вот я и засиделся. Так, подожди, а где Аспид? – По глазам Рогнеды кузнец сразу же все понял. – Эх, ушел-таки, змей!

Глава 5

Утром на реку лег настолько густой туман, что нельзя было разглядеть вытянутую вперед собственную руку. Только по кваканью лягушек, да по плеску рыбешки можно было догадаться, где полноводье, а где затаилась коварная отмель. Впрочем, одноглазый корчмарь знал свое дело хорошо. Лодка уверенно шла по водной глади, ловко обходя все попадавшиеся на пути препятствия.

– Ни зги не видно, надо было тебе до восхода Ярилы подождать, – корчмарь по-стариковски ворчал, быстро работая веслом. – Если бы не твоя прибавка, то шиш бы я повез тебя в такую рань, договаривались же на полдень! И, кстати, куда подевался твой сообщник?

Сидевший на носу лодки Аспид через полумаску шлема грозно посмотрел на корчмаря.

– Не моего ума дело, знаю, знаю. Просто ты вон как вырядился — и меч, и шлем и доспехи… неужто лагерь норманнов подчистую вырезать собрался?

– Может и собрался, а может и к ним хочу перейти. Как соберемся, да пойдем всей ватагой на ваше Черноречье.

Корчмарь хоть и выдавил из себя улыбку, но все же немного напрягся.

– Плохие у тебя шутки, мил человек, очень плохие.

Решив, что больше не стоит говорить с корчмарем, Аспид отвернулся и устремил взор вдаль. Туман потихоньку рассеивался, обнажая крутые берега песчаных склонов. Повсюду царствовал густой непроходимый лес.

– Видишь тот холм? За ним стоит лагерь норманнов, я там тебя высажу, а сам делай, что хочешь. Не поплыву я прямиком в это осиное гнездо, даже не проси.

Холм был не такой уж большой, поэтому Аспид согласился.

Лодка медленно подплывала к берегу. С каждым махом веслом, тревога корчмаря все усиливалась; чутье старика подсказывало, что нужно убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше.

Спрыгнув с лодки и повесив на плечо скромную поклажу, Аспид уверенно сошел на берег. Теперь он и сам понимал, что опасения одноглазого были далеко не напрасны; из кустов послышались звуки шагов, кто-то к ним приближался, и этот кто-то был не один.

– Это кто к нам пожаловал?! – Из зарослей вышли двое норманнов. Первый голубоглазый с длинными желтыми, как колосья ячменя, волосами был разодет в узорную богатую рубаху, а второй короткостриженый огненно-рыжий, вообще оголенный по пояс. Оба были вооружены. – Проверяли силки для дичи, а поймали незваных гостей. Смотри, Бьорн, неужто сам одноглазый Один привез к нам столь славного мужа.

Корчмарь нервно захихикал.

– Никакой это ни Один! – буркнул по пояс оголенный рыжий норманн, – Это же корчмарь из Черноречья! Уххх, паскуда, помнишь, как меня обсчитал прошлой весной? Я-то все помню! Что, нет больше рядом дружины и дружков твоих из корчмы? – Он извлек из-за пояса топор и направил на старика.

– Подожди, успеешь еще. – Светловолосого норманна определенно больше интересовал Аспид. – А ты кто такой? Вижу, что не простой разбойник с большой дороги, но ты пришел в наш дом с мечом, а значит — ты враг! Обычно с врагами разговор у нас короткий, однако, я все даю тебе слово, говори.

Внутренне Аспид уже был готов выхватить меч и вступить в схватку без лишних разговоров, но кто знает, сколько еще норманнов ходит по этому лесу. На звуки битвы они слетятся на берег реки, как пчелы на цветочный нектар, и тогда воину Мары точно не поздоровится. Нет, пока надо повременить с лязгом оружия.

– Мое имя Аспид, я пришел сюда, чтобы встретится со жрецом Одина Торгейром.

Выражение лица норманна тут же изменилось. Он опустил меч, а своему другу приказал убрать топор.

– Он говорил, что ты придешь — человек из земель славян, с острым мечом и в пылающем огнем Велунда шлеме. Еще он сказал, что ты придешь сюда для того, чтобы убить его. Прости нас за грубость и не смотри больше, как на врагов. Теперь ты гость Северного лагеря и мой лично! Позволь представиться, я — Сигурд, сын Рагнара. Мой отец конунг Северного лагеря. Если тебе что-то понадобится, то всегда можешь обратиться ко мне. – Он учтиво поклонился.

Аспид поклонился в ответ.

– Эй, одноглазый прохиндей уходит!

Пока Аспид с Сигурдом обменивались любезностями, старый корчмарь смекнул, что пора делать ноги. Он незаметно оттолкнул лодку и начал что есть сил грести от берега.

– Получи! – Рыжеволосый достал топор и кинул его в сторону уходящей лодки. Оружие воткнулось в борт с глухим звуком и там и осталось.

– Ну вот, еще и топор ему свой подарил, ты сегодня на удивление щедрый! – Сигурд засмеялся, а затем по-дружески похлопал разъяренного товарища по плечу.

– У меня этих топоров… ничего, в следующий раз не промахнусь.

– Не думаю, что старый пройдоха еще надумает заглянуть к нам. Больно уж теплый прием ему оказали.

– Тьфу ты!

– Ты не обращай внимания на Бьерна, он парень хоть и горячий, но в битве стоит троих. – Сигурд еще раз окинул Аспида оценивающим взглядом. – А ты, наверное, не меньше пятерых стоишь? Не зря Торгейр о тебе много чего рассказывал… Хммм, ну что ж, пойдем, надо успеть в лагерь до начала ритуала.

Что за ритуал имеет ввиду Сигурд? Аспид не был сведущ в традициях северного народа, но одно он знал точно: никакой ловушки не будет, ведь если норманн назвал тебя гостем, то подлый удар в спину для него сродни плевку в лицо всем богам. Этим же он обрекает себя на вечное мучение в царстве хозяйки смерти — Хель.

Подъем на холм оказался не таким уж и простым занятием. Ветки росших повсюду кустарников то и дело хватилась за ноги, как будто бы намереваясь скинуть поднимавшихся к самому подножью. Благо, Сигурд расчистил путь, ветки от ударов его меча летели в стороны, как от хорошо заточенной косы. Аспид хотел было присоединиться, но норманн строго настрого запретил ему обнажать меч.

Довольно скоро сквозь просветы деревьев показались крыши домов самого лагеря. Хотя «лагерь» — это было скорее старое название, прижившееся еще с момента основания. На деле это было уже полноценное городище с избами, амбарами и налаженным бытом. Суетой Черноречья здесь не пахло в принципе, каждый знал свое дело и место: кузнец что-то ковал в кузне, детишки играли с деревянными мечами за забором, по улицам никто без дела не слонялся. У реки стояли драккары — грозные ладьи норманнов, страшный сон прибрежных городищ и купеческих судов. Все знали, что если на горизонте показался высоко поднятый нос норманнского судна, то пора прощаться с жизнью. Уйти на ладье от быстроходного драккара было практически невозможно.

Избы в Северном лагере были выполнены из сруба и отличались от обычной славянской избы разве что наличием декоративных узоров, столь любимых в традиции северного народа. На холме стоял медовый зал — самая длинная изба во всем поселении и особое, сакральное место для каждого его жителя. Там норманны отмечали исходы удачных боевых налетов, рождение детей, проводили ритуалы и возносили хвалы богам. Кстати, именно рядом с медовым залом, Аспид заметил огромный костер, у которого собралась внушительных размеров толпа, практически все мужское население лагеря.

Удивительно, но появление чужака осталось практически без внимания. Лишь пару норманнов бросили на него суровый и в то же время удивленный взгляд, но заметив рядом Сигурда, тут же одобрительно кивали и отворачивались. Сын конунга предложил Аспиду присесть рядом со всеми, а заодно сообщил, что собрались все здесь по особому поводу — сегодня старый Эйнар прощается с землями Мидгарда и отправляется в Вальгаллу.

Воин Мары не очень понимал, что сейчас произойдет, поэтому просто молча присел у костра. В этот миг прозвучал протяжный гул боевого рога, и взоры собравшихся устремились к медовому залу. Створки дверей заскрипели, и на пороге появился старый, не еще крепкий норманн в начищенных до зеркального блеска кольчуге и шлеме, в руках он держал меч и щит. Он грозно осмотрел присутствующих соплеменников, а затем обратил морщинистое лицо к неясному утреннему солнцу. Подняв оружие над головой, он громко обратился к толпе:

– Я Эйнар, сын Атли, прожил славную жизнь; мой меч допьяна испил крови, а сапог не раз ступал на пепелище домов поверженных врагов. Я породил двух дочерей и четырех сыновей, что продолжают мой род. Я пережил много дней в битвах и походах, и каждый день просил богов посылать мне новые испытания. Но это проклятое затишье никак не заканчивается! Эта мирная жизнь пожирает меня изнутри, с каждым днем я ржавею и становлюсь как смоченный водой мякиш хлеба. Так что, хватит! Негоже старому Эйнару помирать на ложе в окружении плачущих баб и сопливых детей, а затем еще и морозить костлявую задницу в мрачном царстве Хель! Тьфу!

Мое время пришло, в Мидгарде мне больше делать нечего, и раз клинок врага не указал мне путь в Вальгаллу, то пусть это сделает меч одного из моих братьев. Пусть сейчас выйдет тот, кто отправит меня пить мед за одним столом с могучим Тором. А когда придет его время, я лично встречу его и обниму у ворот зала славы, как самого дорогого брата.

Из толпы поднялся длинноволосый пожилой норманн, внешне очень похожий на Сигурда. Аспид сразу же смекнул, что это конунг Северного лагеря.

– Я, Рагнар, сын Хродгейра, услышал твою просьбу. Сколько раз я пытался убедить тебя отложить твое решение, что поход уже скоро, и негоже нам терять такого ценного воина в столь переменчивое время. Но ты и слушать ничего не хочешь, что ж, да будет так! – Он развернулся к соплеменникам. – Есть ли здесь тот, кто хочет оказать величайшую честь старому Эйнару?

– Я! – тут же выкрикнул юноша со светлыми волосами. Вынув меч из ножен, он гордо вышел вперед. Несмотря на молодость в нем чувствовалась отвага, сила и внутренний огонь, ярко горящий жарким пламенем.

– Ну, что ж, тогда держи меч покрепче. – Эйнар встал в боевую стойку. – Бейся так, чтобы даже боги в Асгаде отвлеклись от своих дел, дабы посмотреть на тебя.

Парень улыбнулся от такого напутствия и начал медленно подходить к застывшему на месте старому воину. Сперва он выполнил простой выпад вперед, но Эйнар мастерски заблокировал его щитом. Затем последовала череда обменов ударами оружием, юноша и старик аккуратно прощупывали друг друга. В какой-то момент показалось, что Эйнар тяжело задышал, этим естественно решил воспользоваться юноша. Он ринулся вперед, чтобы закончить дело, и тут же угодил в грамотно поставленную ловушку. Его противник нарочно притворился уставшим, чтобы перехватить руку юнца, а затем быстрым толчком щитом выбить меч. Такой прыти от старого воина мальчишка точно не ожидал; от сильного толчка он упал на спину и попытался было рукой дотянуться до выбитого меча, но нога старика коварно опустилась на ладонь, полностью его обездвижив.

Оскалив редкие зубы, старый Эйнар прислонил свой меч к шее мальчишки. В этот момент сердце Аспида вдруг начало бешено колотиться, он почему-то вдруг искренне начал переживать за юнца, да и вообще эта сцена показалась ему знакома, как будто что-то похожее когда-то уже происходило и с ним. Глаза юноши — в них читается страх неизбежного, он осознал, что в своей горячности совершил ошибку, за которую придется заплатить. Все собравшиеся смотрели затаив дыхание. Неужели старый воин сейчас просто так возьмет и лишит его жизни? Понятное дело, что никакого осуждения не будет, малец сам выбрал свою судьбу и теперь должен ответить сполна.

– Не таким соплякам отправлять старого медведя в Вальгаллу. – Старик убрал меч от шеи юнца. – Хвалю за отвагу и оставляю тебя в живых.

Аспид облегченно выдохнул.

– Из тебя получится славный воин и твой меч не раз еще изопьет крови врагов, но сегодня не ты нанесешь мне последний удар. Ну, есть ли здесь еще храбрецы? Предупреждаю, – в глазах Эйнара блеснул недобрый огонек, – больше никого не пощажу.

Большинство людей у костра замешкалось и опустило глаза в землю. Все они были достойными воинами северного народа и уж точно далеко не трусами, но отринуть страх и поставить свою жизнь на кон не так просто, как кажется.

– Я обеспечу тебе место за столом рядом с могучим Тором. – Из толпы вышел уже знакомый Аспиду рыжеволосый Бьерн. Он потянулся рукой за пояс, но вдруг осознал, что свой топор он только недавно отправил прямиком в лодку корчмаря. Неловкую ситуацию исправил Сигурд, передав незадачливому другу свой меч. То обстоятельство, что Бьерн выскочил к нему безоружным просто вывело старого Эйнара из себя. Он скривил морщинистое лицо в жуткой боевой гримасе, означающей, что пощады теперь точно ждать не стоит.

Сражение началось сразу же, без каких-любо прелюдий. Эйнар работал мечом и щитом, а Бьерн отбивал и уходил от атак, периодически перехватывая инициативу. Это была настоящая песня битвы, гимн не готовой признать поражение старости и берущей свое зрелости. Чего бы не делал Эйнар, на все у Бьерна был ответ. Битва в гармонии шла довольно долго, казалось, что соперники ничем не уступают друг другу, но наметанный глаз Аспида все же приметил, что движения старого воина уже не такие резкие; щит от ударов уже не стоит на месте подобно скале, а сам Эйнар начинает потихоньку пошатываться. Бьерн наступал…

Резкий боковой удар — и щит отлетает в сторону, открывая мечу дорогу к блестящей кольчуге. Бьерн не стал терять времени и, быстро сблизившись, вонзил меч сопернику в область груди с такой силой, что кольца кольчуги полетели в разные стороны, а лезвие меча пройдя через тело вышло со стороны спины.

Старый Эйнар дрожащей рукой схватил своего недавнего соперника за плечо и приблизившись, что-то шепнул тому на ухо. Затем он рухнул на спину и жизнь покинула его старое, но еще очень крепкое тело.

Все соплеменники склонили головы. Из толпы сразу же выбежали два крепких норманна; они погрузили тело на деревянные носилки и под гул боевого рога понесли к реке. Остальные последовали за ними. В погребальной лодке уже были сложены все скромные пожитки покойного: конская упряжь, набор столярных инструментов (видимо при жизни Эйнар был неплохим плотником), несколько горшков с медом и шкуры медведя и волка.

Аккуратно положив тело покойного вместе с оружием в лодку, норманны тут же отправили ее по безмятежной глади воды в последнее путешествие. В этот миг вперед вышел конунг Рагнар, он суровым взглядом окинул своих соплеменников, а затем, выдержав мгновение, начал речь:

– Когда валькирии забирают душу погибшего в Вальгаллу, длинные речи ни к чему. Все мы знали старого Эйнара, как проверенного и закаленного воина, и то, что он не захотел встретить смерть прикованный к кровати в окружении многочисленных потомков — это его выбор. Свободный норманн всегда волен выбирать, как ему уходить, и Эйнар сделал свой выбор. Слава Эйнару!

– Слава! Слава старому Эйнару! – раздавалось со всех сторон.

Вперед вышли лучники с зажженными от огня костра стрелами. Под восторженные крики жителей Северного лагеря в воздух взлетели не менее дюжины стрел. Правда, лишь несколько вонзилось в уплывающую лодку, но и этого вполне хватило, чтобы она загорелась ярким пламенем.

Вдруг Аспид почувствовал, как слабые капли дождя начали пощипывать кожу. На небе показалась радуга.

– Смотрите, старый Эйнар идет по дороге в Вальгаллу! – указывая на небо, закричал конунг.

– В Вальгаллу! В Вальгаллу! – разом закричали все собравшиеся. Их голоса в едином порыве сотрясали воздух, и, казалось, что от такой силы земля сейчас разверзнется и поглотит все живое вокруг. Под эти неистовые крики, где-то там старый норманн брел по дороге в Вальгаллу.

***

Аспида привели в большой шатер, украшенный снаружи рунными надписями и узорами. Внутри него, на резном стуле, выдолбленном из пня дуба, восседал конунг Рагнар. Осматривая убранство шатра, Аспид заметил, что кроме стола, стула и стойки с оружием в углу, внутри ничего толком-то и нет. Ни награбленных с набегов богатств, ни роскоши, ни сундуков с золотом… ничего. Рагнар заметил любопытство гостя.

– Что такое? Удивляет, что в моем шатре нет несметных богатств, а под ногами не лежит куча награбленного ромейского барахла? Ха, я скажу тебе почему! Когда придет время, мы все уйдем отсюда. Вот так, погрузим все, что у нас есть на драккары и поплывем неважно куда: на север или юг, да хоть в бездну Нифльхейма! А здесь мы сожжем все дотла: избы, амбары, даже медовый зал. Только этот шатер отправится с нами, и поэтому я живу в нем, чтобы всегда помнить об этом. Многие уже обустроились здесь, возвели жилища, обзавелись женами, детьми. Но при первом же кличе, они поднимутся в путешествие навстречу новым опасностям!

– Это достойный выбор.

– Это не выбор, это наша жизнь. – Пожилой конунг с интересом осматривал незваного гостя, периодически прищуриваясь, видимо, зрение вождя норманнов потихоньку начинало угасать. – А ты, значит тот, о ком говорил Торгейр? Я представлял себе кого-то… покрупнее. Ладно, тем не менее он сказал, чтобы мы приняли тебя как самого дорогого гостя, поэтому отдыхай у нас сколько хочешь. Ты получишь лучшую еду и питье, что есть в нашем лагере.

– Благодарю тебя, мне бы только поспать до вечера, затем я отправлюсь в путь.

Конунг чуть заметно закачал головой.

– А ты не теряешь время даром, что ж, делай так, как сочтешь нужным. Торгейр будет ждать тебя на поляне, к которой ведет лесная тропинка. Мой сын Сигурд покажет тебе путь, так же он проводит тебя до своей избы, там ты отдохнешь.

Стоящий рядом с Аспидом Сигурд утвердительно кивнул. Конунг Рагнар еще раз обратился к Аспиду:

– Поспи как следует. Не знаю, как пройдет ваш поединок, но из леса вернется только один. Так сказали боги.

Аспид поблагодарил конунга и вышел из шатра в сопровождении Сигурда. Северный лагерь, потрясенный уходом старого Эйнара, потихоньку возвращался к прежней жизни. Но на Аспида, как и прежде, никто толком не обращал внимания, разве что женщины невзначай с интересом посматривали на внезапно объявившегося гостя.

– Вот и моя изба. – Сигурд показал на солидный дом из сруба. – Здесь ты отдохнешь и наберешься сил, а я пойду. Вечером у нас погребальная тризна по Эйнару, нужно подготовиться. Ты располагайся, чувствуй себя как дома!

Зайдя внутрь, Аспид оценил доброе убранство избы. В печи тлел огонь, на стене висели рога тура, кровати были аккуратно заправлены шкурами и льняными одеялами. Поблагодарив Сигурда за гостеприимство, воин Мары упал на одну из кроватей, похоже, что охрана ночного покоя Рогнеды все-таки вымотала его. Странно, обычно он всегда старался с умом расходовать силы, но это ночное бдение, да еще перед битвой со столь грозным противником, — это какое-то помешательство. Почему он тогда остался у ее ложа? Аспид и сам не мог ответить, видимо, это действительно было какое-то помутнение рассудка. Но рассказ женщины о своей жизни, его все же внутренне зацепил. Свою-то жизнь до заключения договора он не помнил, но чувствовал, что слова Рогнеды о том, что они похожи — это не просто пустой звук. Может она права, и действительно иногда намного проще отсечь нить своего прошлого, чем принять то, что есть?

Неожиданный стук в дверь отвлек Аспида от дум и заставил подняться с ложа. Он открыл дверь и увидел на пороге Сигурда в сопровождении какой-то женщины, закутанной в черный платок. Они быстро зашли внутрь.

– Извини, что отвлекаю тебя от отдыха…

Норманнка сняла платок, под которым скрывалось приятное лицо с большими голубыми глазами. Ее взгляд просто впился в ничего не понимающего Аспида.

– Это Ингрид, она еще прошлой зимой потеряла мужа. Она свободная женщина, и хочет разделить с тобой ложе. У нее удивительный дар — ее ласки не отнимают силы, а лечат усталость и придают бодрость. Я оставлю вас одних…

– Подожди, – Аспид жестом остановил уходящего Сигурда, – мне ничего не нужно.

Воин Мары еще раз посмотрел на Ингрид, в глазах которой появились искры какой-то грусти. Нет, было видно, что женщина не держит зла на Аспида, скорее все понимает. Накинув черный платок, она вышла вместе с Сигурдом из избы. Последний ничего не сказал, но было видно, что отказ Аспида остался для него не понятым.

Вернувшись на кровать, Аспид пролежал на ней с добрых пол дня, а затем, понявшись, принялся надевать снаряжение: меч, никогда не подводивший даже в самых трудных ситуациях; шлем, не раз спасавший жизнь от коварных ударов врага; кожаный доспех, не сильно стеснявший движений и при этом так же оказывающий неплохую защиту. Это все было при нем, больше воину Мары ничего и не нужно.

Он стоял на пороге избы и смотрел на потихоньку клонившееся к закату солнце. Увидит ли он его завтра? Увидит ли еще Рогнеду? И зачем он вообще о ней думает? Ладно, сейчас надо выкинуть все ненужные мысли из головы и сделать первый шаг.

Сигурд стоял неподалеку, облокотившись на забор. Он жестом подозвал к себе Аспида, а затем, загадочно улыбаясь, указал рукой на извилистую тропинку, уходившую в лес.

– Идти тут недалеко, ты даже в темноте не собьешься. Но все же, может останешься на тризну: попьешь меда в честь старого Эйнара, послушаешь песни и сказания наших скальдов. В конце концов может пригласишь к себе на ложе Ингрид, она все еще ждет.

Но воин Мары ничего не ответил, он твердым шагом молча пошел в сторону леса. Сигурд только покачал головой. Бьерн заметив это, подошел к своему другу.

– Ты чего такой задумчивый?

– Просто я думал, что Торгейр убьет его, даже глазом не моргнув. Теперь я в этом уже не так уверен…

Глава 6

Голоса за спиной Аспида постепенно затихали, уступая место редкому щебетанию птиц и всепоглощающей лесной тишине. Дорожка то сужалась, то расширялась, то вообще уходила куда-то в овраги и бурелом, будто бы нарочно издеваясь. Однако, воин Мары чувствовал, что его цель где-то рядом.

За очередным оврагом показался крутой подъем на холм, на вершине которого уже начиналась ровная земля. Камень с вырезанными рунами указывал на то, что здесь начинаются владения Торгейра. Впереди виднелись заросли деревьев, через их густую листву с трудом проникал свет заходящего солнца. Где-то там Аспида ждал старый друг.

Пробравшись через заросли, Аспид очутился на поляне, где все уже было готово к его приходу. Перед шалашом горел костерок, на котором грелся котелок с каким-то варевом, запах был довольно приятный. Чуть поодаль стоял стол, выполненный из сруба березы, и два стула. На одном из них восседал грозный норманн. Это был крепкий мужчина, уже не молодой, с проседью в длинных светлых волосах. Как и подобает берсерку, он не носил доспехов, а оголенный торс был изрисован рунами. Самими большими и выделяющимися были — символ жизни, руна Альгиз (на правой груди) и символ смерти, та же руна, только перевернутая (на левой).

Лицо Торгейра светилось от счастья, будто бы он ожидал Аспида, как самого дорогого гостя. Жестом указав тому присесть на стул, он взял глиняную чарку, а затем черпаком аккуратно налил туда варево из котла. Немного отпив, он протянул чарку Аспиду, показывая, что нужно испить ее до дна. Воин Мары не стал отказываться.

Со стороны могло показаться, что два боевых товарища просто сидят и пируют на поляне, вспоминая давно минувшие дни. Только все это было без громких тостов, смеха, разговоров о битвах и женщинах. Будто они просто… немы.

Эффект от варева наступил практически сразу же. Аспид почувствовал приятную бодрость во всем теле, будто бы ему наконец-то удалось выспаться как следует. Заметив довольное выражение лица старого товарища, Торгейр заулыбался, а затем встал со стула и пошел к стойке с оружием. В правую руку он взял меч, в левой же оказался боевой топор. Нетипичное сочетание оружия для берсерков, они редко держали по оружию в каждой руке, отдавая предпочтение мечу и щиту. Этот щит, в ярости битвы они очень любили погрызть. Но Торгейр был не просто безумным берсерком, нет, он сочетал ярость с холодным расчетом и полагался больше на проворность, нежели на грубую силу. В голове Аспида, несмотря на потерю памяти, вырисовывалась картина битвы, где страшный норманнский воин, как ураган, носится от одного противника к другому, лихо кроша тела противников топором и мечом.

– О-о-о-д-д-и-и-и-н! – Подняв руки к небу закричал Торгейр. В этот миг раздался гром, хотя ничего не предвещало грозы. Из чащи вылетели два черных ворона, которые сели на оружия норманна. Затем они, громко каркнув, перелетели на ближайшее дерево. Похоже, могучий Один решил-таки своим единственным глазом посмотреть на предстоящую битву. Что ж, так зачем затягивать?!

Торгейр выставил вперед меч. Аспид сразу смекнул, что топор первое время будет выполнять роль щита. Еще он знал, что в любой момент оружие во второй руке может резко стать основным. Сражаться с человеком, умеющим владеть одинаково хорошо обоими руками не просто, тут нужна тактика и расчет. Воин Мары извлек меч из ножен и направил его на норманна. Тот, недолго думая, запрыгнул на дубовый стол и бросился вперед. Первый удар сверху Аспид удачно парировал и хотел уже было ответить, но топор ловко отбил меч, тем самым оставив преимущество на стороне норманна. Бывший берсерк не стал хитрить и просто ударил соперника ногой в плечо. Неприятный момент; Аспид отскочил в сторону и принял оборонительную стойку. Торгейр спрыгнул со стола и снова пошел в атаку — началась беспощадная рубка. Звук ударов металла о металл разносился по всей округе, казалось, будто вся природа замерла, ожидая развязки битвы между этими умелыми воинами. В этом танце железа, Аспид уже не контролировал себя, он полностью отдался инстинктам: отбивал, парировал, атаковал… затем все повторялось снова. Иногда он чувствовал боль, несильную, но все же крайне неприятную. Удары Торгейра все же иногда достигали цели, правда, не с такой силой, чтобы нанести существенный ущерб.

В один миг Аспид смог удачно увернуться от удара мечом; выставленный вперед топор он тоже отбил. Казалось, теперь перед ним нет препятствий, можно было пронзить соперника насквозь. Но не так прост был бывший берсерк! С какой-то змеиной изворотливостью он отскочил назад, тем самым найдя выход из опасного положения. Наконец-то они смогли лицезреть друг друга после долгой зарубы. На теле Торгейра было несколько кровавых порезов, один, очень сильный, шел от верха живота и достигал левой груди. Нарисованная там руна Альгиз как будто-то бы была перечеркнута кровавой полосой. Кожаная броня Аспида, хоть и немного сковывала движения, но все же пару раз спасла от действительно серьезных увечий. Порезы под броней болели и кровоточили, заполняя пустоты неприятным теплом потерянной крови. Но все же, напряжение в мышцах не давало Аспиду ощутить боль в ее истинном величии.

Оба воина тяжело дышали, но отступать никто и не думал. Это был смертельный танец в котором не может быть двух победителей.

– Ха! – Норманн довольно ухмыльнулся и бросился вперед. Аспид был готов к такому повороту событий и мастерски отбил этот не самый замысловатый удар. Он хотел было уже ответить ловким уколом в бок, но в своем желании поразить противника он совершенно забыл про проклятый топор во второй руке, который только и ждал своего часа. Озарение пришло только когда лезвие топора уже коварно летело в сторону его головы.

Белый свет перед глазами исчез практически сразу, а затем пришло ощущение опьянения, которое буквально расползлось по всему телу, а еще эта мерзкая теплая струя, стекающая по щеке… шлем спас своего хозяина от самого страшного, но нанесенная рана была очень серьезная. Вокруг начало ходить ходуном, в глазах потемнело, движения хоть и не потеряли своей резкости, но теперь давались с большим трудом.

Торгейр пока не рисковал подходить слишком близко, предпочитая кружить коршуном вокруг раненного Аспида. Воин Мары хоть и отбивал атаки, но постепенно стал замечать, что его соперник начинает буквально таять в воздухе. Вот от него уже остались одни очертания, а через мгновения фигура грозного норманна исчезла. Все вокруг начало преображаться в какую-то странную черную массу. Шалаш, деревья, стол, костер… все это исчезало, оставляя за собой сплошную темноту.

«Что происходит? Неужели это… смерть?»

***

Теперь Аспид стоял в каком-то темном лесу, совершенно непохожим на то место, где он только что бился с Торгейром. Необъятные стволы деревьев уходили куда-то далеко в черное небо, а рыхлая земля источала ядовито-зеленый туман. Воин Мары вдруг почувствовал себя лучше; на теле больше не было ран и крови, боль и головокружение после удара топором исчезли. Меч все еще был при нем, но как будто бы врос в ножны. Похоже, в этом месте толку от него немного.

Яркий огонек вдруг вспыхнул между деревьев. Что это? Может чья-то потерянная душа? Или просто видения перед агонией смерти? Нет, Аспид был уверен, что это еще не конец! Разрывая пелену зеленого тумана, он бросился навстречу неизвестному огоньку. С каждым его шагом огонек становился все ярче и ярче, пока не оказалось, что это всего лишь зажженная в окне старой избы лучина.

Изба в таком странном месте? Хммм… хотя чему тут удивляться? Со стороны здание казалось совершенно заброшенным: гнилые бревна, худая крыша, болтающаяся на одной петле дверь... Но изнутри слышались голоса и радостный смех, будто там происходила веселая попойка. Аспид снова попытался достать меч, но бесполезно, оружие все так же отказывалось покидать уютные ножны. Что ж, ничего страшного, он зайдет и так.

Старые доски крыльца мерзко скрипели от каждого шага, казалось, что вот-вот очередная доска проломится и темнота утащит Аспида в пустоту. Но ничего такого не произошло, воин Мары спокойно подошел к болтающейся двери и аккуратно толкнул ее ногой.

Неожиданно голоса затихли, и оказалось, что внутри-то никого и нет. Только столы, скамьи и лучина, которая озаряла гнилые стены этого мрачного помещения. Не зная зачем, Аспид сел за стол и склонил голову.

– О-о-о, старый друг! Чего нос повесил? – за спиной раздался до боли знакомый голос. – У нас, в сумеречной корчме, не принято грустить. Чего изволишь, щенок? Эх, ты извини, это я по старой памяти…

Аспид поднял голову и увидел перед собой крупного рыжебородого мужчину, того самого, которого в его снах мальчик убил кистенем.

– Выпей нашего лучшего погребального меду, … – Последние слова рыжебородого Аспид не слышал, он видел только движения губ. – Да расслабься, … , мы здесь все твои друзья.

– Эй! – с другого конца стола раздался громовой возглас. Аспид обернулся и увидел вальяжно развалившегося на стуле Ставра Силу Тура. Теперь это вновь был тот самый вечно улыбающийся гигант с розовым румянцем на щеках. – … не помнит своего имени и не слышит его, поэтому зови его просто Аспидом. – Здоровяк махом осушил кружку с каким-то пойлом.

– Забыл имя?! Вот те на! Хотя «Аспид» тебе хорошо подходит, ты же еще тот змееныш. Эх, надо было настоять, чтобы Кукша пришиб тебя тогда у хором Перуна. Ничего бы мне этот седой волхв тогда не сделал, а Мать — сыра земля очистилась бы от такой гнили! Да и я б жив остался.

– А я бы через год-другой стал властителем Востока и Запада! – обиженно крикнул полубог разбойников Мал, сидевший в самом углу. – И была бы у меня власть, которой бы князья и басилевсы завидовали. И жил бы я в тереме-дворце, где окружил бы себя женщинами и мужчинами для самых изысканных утех!

– Видишь, – на лице рыжебородого засияла мерзкая улыбка, – как жаль, что ты не подох, всему свету бы услугу оказал. Вот, держи! – Он поставил перед Аспидом чарку, наполненную кровью. – Выпей, воин Мары.

Аспид смотрел по сторонам и видел, как корчма заполнялась десятками людей. Большинство он даже не знал, но некоторых «знакомые лица» все же всплывали в памяти. Вот разбойник, убитый у входа в пещеру Мала, вот охранник купеческого обоза… только не было там разве что ночного бродяги с тремя пальцами. Почему-то Аспид сейчас вспомнил именно о нем.

– Пей! Пей! Пей! – гости весело подзадоривали Аспида. Он взглянул на поданный напиток и увидел в кровавой жиже себя, сражающего с Торгейром. Где-то там, на поляне их битва продолжалась; оба бойца были страшно измотаны, но никто и не думал опускать оружия. Дрожащими руками Аспид схватил чарку и со всей силы кинул ее в стену. Звук удара больно раздавался в ушах, перед глазами опять возникла яркая белая вспышка, и…

***

Все вернулось. Он снова стоит напротив Торгейра с мечом руке, только теперь ран на теле еще больше. Кровь из раны на голове струей льется по лицу, коварно заползая в глаза. На ногах воин Мары держится буквально из последних сил. Его противник, впрочем, не в лучшем положении; окровавленная левая рука больше не держит топор, и просто болтается как веревка, все его тело усеяно глубокими и не очень порезами.

Посмотрев друг другу в глаза, бойцы молчаливо заключили соглашение, что пора с этим закачивать. Больше никакой кровавых танцев, пусть один удар решит все! В этот удар мечом Торгейр вложил всю силу, всю мощь, что дали боги Асгарда этому могучему норманну. Железо ударилось о железо, два меча звонко прильнули друг другу, порождая в воздухе струю ярких искр. Аспид сразу понял, что лезвие его меча не выдержало. Клинок раскололся пополам, оставив ему в руке только рукоятку с обломком. Похоже, это все… битва окончена. Но, невероятно! Оказывается, что из-за силы удара рука Торгейра буквально онемела, не в силах даже подняться. Бывший берсерк с трудом мог держать оружие на весу. Воин Мары, понимая, что это его единственный шанс, пошел на сближение…

***

– Чего буянишь, старый друг? – с другого конца стола послышался недовольный голос Ставра.

И снова Аспид сидит за столом в сумеречной корчме. По полу катается недавно кинутая в стену кружка, над ухом ворчит рыжебородый, повсюду раздаются упреки и вздохи посетителей.

Медленно подняв голову, Аспид невольно вздрогнул. Перед ним стоял рыжебородый с кровавым месивом вместо лица. Рядом туда-сюда расхаживал Мал и, придерживая руками отсеченную голову, что-то хрипел. Из его рта рекой лилась кровавая жидкость.

– Тяжеловато им говорить! Здорово ты, брат, им лица подпортил! – Ставр, давясь от смеха, громко ударил кулаком по столу. Теперь он снова выглядел так же отвратительно, как при их последней встрече в пещере Мала. – Мне ты, правда, тоже живот хорошо вспорол, теперь брагу нормально не попьешь, вытекает, зараза! — Он встал из-за стола и продемонстрировал кровавую рану.

Вскочив со стула, Аспид бросился к стене. Теперь он мог увидеть всех собравшихся здесь: изуродованные ужасными ранами мертвецы; все они, как один, смотрели на него и смеялись. Вонь разлагающихся тел мерзким запахом ударила в нос; на полу повсюду виднелись бурые лужи гнилой крови. Аспид дернул меч из ножен, но в руке у него оказался жалкий обломок. С таким против всей этой мертвой братии вряд ли что сделаешь. Вперед вышел разбойник с перерезанным горлом. Издавая хриплые гортанные звуки, напоминающие толи смех, то ли шипение, он потянул к воину Мары свои трясущиеся руки.

Отступая вдоль стены, Аспид не заметил торчащий из половой доски сук. Нога предательски споткнулась, и тело уже было готово рухнуть на пол на радость гогочущим мертвецам. Но помощь пришла, откуда ее не ждали. Чья-то рука схватила его за плечо и помогла удержать равновесие. Он повернул голову и увидел перед собой улыбающегося Торгейра.

– Осторожнее, ты же не собираешься жить вечно?! – Жрец Одина обвел взглядом ораву мертвецов. – Рановато тебе еще сумеречной корчме со всеми этими почтенными людьми засиживаться. Пойдем-ка отсюда!

Мертвецы, приметив норманна, начали зло скалиться, но подходить никто не решался. Они расступились, освобождая Торгейру и Аспиду путь до входной двери.

Как только воин Мары ступил на крыльцо, все вокруг снова начало преображаться. Зеленый туман и черные деревья исчезли, общая темнота сменилась светом, а гнилая избушка сумеречной корчмы растворилась в воздухе, будто и не было ее вовсе.

***

И снова он стоит на поляне. Через кроны деревьев пробиваются лучи восходящего Солнца-Ярилы, повсюду доносится щебетание птиц. Что же это значит? Неужели битва с Торгейром длилась всю ночь напролет? или она завершилась еще вчера, а оставшееся время Аспид провел в бреду? Хотя… какое это имеет значение!

Сейчас воин Мары не понимал, каким чудом он еще держится на ногах. Все тело ломало от ран, голова раскалывалась от боли, и кровь — на теле не было места, которое бы не было запачкано кровью. Его руки тряслись, не в силах даже подняться, чтобы снять с головы раскуроченный ударом топора шлем. В сознании витал только один вопрос — где же Торгейр?

Аспид с трудом повернул шею и увидел сидящего под деревом норманна. Тот смотрел на не него безжизненными глазами, при этом на его лице будто бы сохранилось выражение одобрительной ухмылки. Из его груди торчал обломок меча Аспида. Да, Торгейр был мертв; воину Мары все же удалось выйти победителем из этого сражения. Но долго ли он сможет насладиться победой? Похоже, что с такими ранами ему и самому жить осталось всего ничего.

Из чащи вылетели два ворона, которые тут же сели на плечи поверженного норманна. Чернокрылые посланники Одина с интересом с интересом и восхищением смотрела на Аспида. Похоже, что на верховного бога северного народа это сражение действительно произвело впечатление.

Больше воина Мары в этом месте ничего не держало, надо идти. Развернувшись, он с трудом сделал шаг, но ноги совершенно отказывались слушаться. Еще шаг — нет, шлем слишком тяжелый, тянет голову вниз. Каким-то чудом подняв дрожащие руки, он расстегнул кожаный ремешок и дернул за него изо всей оставшейся силы. По лицу с ручьем хлынула кровь, похоже шлем успел прилипнуть к голове. Теперь же Аспид «отодрал» его, обнажив рану от топора Торгейра. На самом шлеме осталась уродливая борозда, напоминавшая с какой точностью нанес свой удар бывший берсерк.

Сколько шагов сделал воин Мары он и сам сказать не мог. Сейчас ему казалось, что он обошел весь мир, но почему-то так и не смог уйти с проклятой поляны, сил на это просто не хватало. Посмотрев вниз, он вдруг увидел синий свет, пробивающийся через кожаные доспехи. Точно такой же свет, исходил из его тела после битвы со Ставром. Похоже, что только благодаря его целебному свойству он хоть как-то держался на ногах.

Но никакое благословение богов не было способно унять боль от таких ран. Аспид понимал, что если он упадет, то встать больше не сможет. Но падение — это всего лишь вопрос времени. Сперва правое колено подогнулось, предательски утаскивая тело вперед за собой, а затем левая нога, не в силах удержать равновесие, отказалось слушаться своего хозяина.

Сил больше нет…

– Вставай! – В голове раздался его внутренний голос. – Вставай, говорю! Как же ты жалок, лучше бы клинок Торгейра отправил тебя кормить падальщиков. Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Аспид поднял голову и увидел перед глазами самого себя. Только теперь на его теле не было ран, доспехи не изрезаны, а шлем сиял даже в темноте. В своих руках отражение Аспида держало меч, будто он никогда и не ломался.

– Почему ты не послушал меня? Зачем ты убил разбойничьего пророка? Что, забыл, как хотел власти? Как шел к ней? Ну, вот, смотри! – Двойник махнул рукой, и темнота расступилась, перед ним лежала гора трупов, на вершине которой стоял трон из костей. На троне величественно сидело еще одно отражение Аспида, только в черной кольчуге и с окровавленным мечом.

– Все эти люди встали у тебя на пути и пали от твоей же руки, но тебе всегда было мало. Мне было мало! Все это ради власти, ради великой силы, о которой будут слагать легенды и петь песни в корчмах. Но ты все забыл! Забыл, ради чего заключил договор с Марой и остался в мире живых. – Двойник нагнулся над Аспидом и поднял того за подбородок. – Это из-за меня ты до сих пор не можешь уснуть, это Я пытаюсь вернуть тебя на ту дорогу, которую Я для тебя же и протоптал! Но ты не слышишь, или не хочешь слышать, поэтому пожинаешь теперь свои горькие плоды. Ну скажи, чего тебе стоило убить девку и дурака-коваля, а самому узнать секрет зелья Мала, а затем собрать свою ватагу верных псов и стать тем, кем ты всегда хотел — завоевателем, властителем жизни и смерти. Жаль, что ты размяк, и теперь снова такой же жалкий щенок, что лежал когда-то перед Кукшей.

После этих слов Аспид тяжело задышал, он с ненавистью смотрел на свое отражение и был готов вскочить и разорвать его на месте. Эх, были бы силы…

– Все зря! Слишком много сомнений, слишком мало прежней ярости. – Двойник занес меч над головой. – Все из-за этой проклятой девки! Но слушай, если пообещаешь, что убьешь ее, я верну меч в ножны.

В ответ Аспид только оскалил зубы. Он пытался встать, но не мог; хотел схватить двойника за ноги и повалить, но сил на это не хватало; он хотел сражаться, но это было невозможно. Вдруг по телу пошло какое-то приятное расслабляющее тепло, боль утихла, а остатки сознания начало уносить в страну снов.

– Да, похоже надлом уже слишком большой. Это бесполезно! Пора отправляться в царство владычицы. – Меч полетел вниз с целью отрубить голову обессиленному Аспиду. Но когда до шеи оставалось всего ничего, он неожиданно уперся в невидимую преграду.

Яркая вспышка, и в белом свете Аспид увидел женскую фигуру. Одну руку она положила ему на спину, а вторую выставила вперед, блокируя ножом удар двойника. Сколько бы он не пытался пробить эту защиту — все бесполезно, жалкий нож просто останавливал все его удары. Осознав, что все это не имеет смысла, двойник отошел в сторону и зло смотрел, то на Аспида, то на женщину. Иногда он что-то яростно кричал, но слов не было слышно.

Присмотревшись к женщине, Аспид узнал в ней Рогнеду. Он хотел было что-то сказать, но женщина прислонила палец к губам, а затем присела на корточки и провела своей белоснежной рукой по окровавленной щеке Аспида.

– Просыпайся…

Глава 7

– Просыпайся…

Аспид вскочил с кровати, хватая ртом спертый воздух. В комнате тускло горела лучина, рядом с кроватью на столе стояли резные фигурки богов, кувшин с водой и тарелка с какой-то мазью. От нее исходил приятный запах хвои вперемешку с медом. На стене висела шкура волка, а под ней валялся мешок с инструментами Людоты. Значит сейчас он в доме старухи из Черноречья, тут и гадать не надо. Только вот как он сюда попал?

Дверь скрипнула и в проеме показался сам кузнец. Он был облачен в кожаный фартук и весь запачкан сажей, в его руке блестел шлем Аспида.

– Очнулся, значит! – Глаза Людоты округлились от удивления. – Ну вот, а говорил, что из мира мертвых только упырем вернуться можно.

– Что… что со мной произошло?

– Ты еще спрашиваешь? – Он показал Аспиду его шлем. Там, где была борозда от топора Торгейра теперь стояла железная заплатка, причем приделана она была весьма добротно. – После таких ударов не живут, это я тебе точно говорю. Каким чудом ты смотришь на меня, одной Моране известно.

Осматривая шлем, Аспид старался вспомнить хоть что-то из прошедших событий. Он помнил битву с норманном, посиделки с мертвецами в сумеречной корчме и даже противостояние с внутренним голосом, но вот что было потом, оставалось для него загадкой.

– Как долго я лежу здесь?

– Для того, у кого на теле живого места не было довольно недолго. Мы нашли тебя неподалеку от лагеря норманнов, тогда все подумали, что ты мертв. Все, кроме Рогнеды…

– Вы были в Северном лагере?

– На следующий день после тебя. Одноглазый корчмарь ой как не хотел везти нас, даже мои кулаки не переубедили его. А вот когда Рогнеда приставила к его горлу ножик, он сразу же запел по-другому. Правда раскошелиться пришлось: почти все оставшееся добро из пещеры Мала промотали, но ничего, деньги — дело наживное. По прибытию нас Сигурд встретил, сынок конунга местного, добрый малый. Как узнал, что тебя мы ищем, так сразу же помочь нам вызвался, на поляну привел, где и нашли тебя. А затем… ты не поверишь! Сигурд поднял парус на драккаре и отвез всех нас в Черноречье. Что тут началось! Рожи местных обормотов и купчишек ромейских видеть надо было. Они-то думали, что норманны на них идут. Кто за мечи и топоры схватился, а кто драпать со всех ног. Корчмарь вон, голышом из бани выскочил и в лес убежал, только блестящий зад сверкал. Не знаю до сих пор, нашли его или нет.

Кузнец, просмеявшись, взял со стола кувшин с водой и с жадностью отхлебнул.

– Оххх, хорошо! А я тут в здешнюю кузницу пристроился, кую и чиню оружие для дружины князя Изяслава Ростиславича. Тебе, кстати, тоже хороший меч нужен. Я видел там на поляне обломок твоего, чинить бесполезно. Там же рядом и шлем твой нашел. Вот подлатал немного — и ты как раз проснулся, такое совпадение.

Аспид попытался было встать, но выпрямив спину понял, что пока еще силы не полностью вернулись. Он опять осмотрел все вокруг и остановил свой взгляд на тарелке с мазью.

– Это Рогнеда принесла, – не дожидаясь вопроса начал Людота. – Запал ты ей чем-то в душу, как притащили тебя сюда, ни на минуту не отходила. Мазала, ворожила, богам хвалы за твое здоровье возносила, даже телом своим ночами холодными согревала. – На последней фразе кузнец заулыбался.

– Рогнеда… где она?

– Во дворе, кормит лошадей. Твоя Хромая страсть как по тебе тоскует, глаза у нее грустные, как у человека.

Тяжело вздохнув, Аспид перевернулся на левый бок.

– Правильно, лучше отдохни, наберись сил, – ободряюще напутствовал Людота.

Полноценный сон уже давно не посещал воина Мары, но сейчас все стало еще хуже. Теперь к бессоннице прибавилась еще внутренняя тревога. Перед глазами до сих пор стояла освещенная тусклым светом сумеречная корчма с зовущими его попировать мертвецами. Затем появлялся другой знакомый образ — гора человеческих тел, на вершине которой стоял трон из костей. На нем с окровавленным мечом сидел его двойник. Он смотрел на Аспида все тем же снисходительным и презирающим взглядом. Зловещий ветер этого проклятого места доносил до ушей последняя фразу внутреннего голоса: «Все зря! Слишком много сомнений…»

Прикосновение чьей-то руки к голове заставило Аспида вздрогнуть. Но волнение сразу же прошло, с головы по всему телу начало растекаться приятное тепло.

– Что это?

– Мазь, рецепт которой мне еще бабка в родной деревне поведала. Помогает быстрее затянуть раны. – Рогнеда очень нежно смазывала все порезы Аспида. – Когда Людота сказал, что ты очнулся я не поверила. Человек, который уже на смертном одре, вдруг просыпается… тут не иначе высшие силы вмешались, или, как говорит коваль, ты уже окончательно в нежить превратился.

– Я видел тебя, там на границе мира жизни и смерти. Ты спасла меня, а еще ты просила меня…

– Проснуться. Да, я знаю. Я видела, что сон не дает тебе покоя и не заживляет твои раны, а наоборот, лишает тебя жизни и затаскивает тебя в царство владычицы. – Она горько вздохнула. – Все у тебя не как у людей, Аспид, проклятый ты. Но почему-то твоя душа упорно отказывается покидать тело.

– Благодарю тебя за все. Если бы не ты, то гнил бы я в земле рядом с теми, кого мой меч сразил.

– Не нужно благодарностей. Только ты вот что скажи мне, – Она на мгновение замялась. – Когда встанешь на ноги, то тут же умчишься за своей последней целью?

Аспид хотел было как обычно ответить безразличным тоном, что именно так и сделает, но слова почему-то не шли. Он просто кивнул.

– Понятно. Неужели, кроме договора тебя в этом мире ничего не держит? Может быть, ты здесь для чего-то еще? В ту ночь, когда ты охранял мой покой, я тебе сказала, что одно чувство не дает мне окончательно сломаться. Именно оно поддерживало меня в пещере Мала и давало волю к жизни. Это чувство — надежда. Надежда, что все это закончится, что есть то, ради чего стоит продолжать жить и идти дальше, с надеждой встречать новый рассвет. Когда я была девочкой, у нас через деревню проходил обоз ромейского купца. Тогда один охранник из славянских наемников рассказал мне одну удивительную легенду, которую он услышал от тамошнего мудреца. Когда-то давно старые ромейские боги создали огромный кувшин, внутри которого поместили все людские беды и несчастья, и строго-настрого запретили его открывать. Но девушка по имени… уже и не помню, как ее звали, не сдержала своего любопытства и выпустила все то зло, что там хранилось. Она хотела было закрыть проклятый кувшин, но не успела, и мучения и страдания людей уже разлетелись по миру. Но одна сущность все же и осталась в кувшине — это и была надежда. Когда домой вернулся ее муж, он открыл кувшин и выпустил надежду на свободу. С тех пор она путешествует по миру и греет нас в самые тяжелые моменты жизни. Вот и сейчас, скажи мне, Аспид, в тебе еще есть надежда?

– Надежда? – Он ухмыльнулся. – Я даже не представляю, что это.

– А я и не смогу тебе объяснить. Просто… не уходи сразу, побудь немного со мной. – Она прильнула своей головой к его груди. – Сердце у тебя бьется так же, как у обычного человека, значит никакая ты не нежить.

Но ее взор вдруг упал на покоящийся на груди амулет с крестом Мары в круге.

«А может быть немного и нежить».

Аспид обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. Сколько времени он уже не был с женщиной? Да и был ли вообще? Он помнил только кровь, звон оружия и боль, но все это меркло перед великой силой, которую могли дать друг-другу мужчина и женщина. Силой, благодаря которой до сих пор существует род человеческий.

***

Здоровье воина Мары восстанавливалось просто с поразительной скоростью. Уже через несколько дней после пробуждения он мог держать меч и сидеть в седле. Людота и Рогнеда просто не верили своим глазам! А еще они понимали, что скоро он уйдет; поход за последней целью, новгородским дружинником Мстиславом, был всего лишь вопросом времени.

Так и случилось. Однажды проснувшись рано утром Рогнеда, повернула голову, а рядом на ложе не было никого, только скомканное одеяло, сшитое из заячьих шкур. Женщина уткнулась носом в одеяло, будто бы вдыхая запах ушедшего дорого человека. Она не плакала и не причитала, она просто знала, что так надо.

«Возвращайся скорее, проклятый воин, я буду ждать».

Часть третья: Купальская ночь

Глава 1

Лежа под одиноко стоящей у берега реки березой, Аспид с наслаждением прислонил бурдюк с водой к своим обветрившимся губам. Жара нынче разбушевалась такая, что даже дышать настолько раскаленным воздухом было просто невыносимо.

Уставшая Хромая громко фыркала ноздрями, попутно бросая недовольные взгляды на своего хозяина. Еще бы ей быть довольной! Совсем недавно она расслабленно пожевывала сено в стойле и заигрывала на лугу со статными княжескими жеребцами, а тут на тебе — снова пыль, дорога и палящее солнце. Хорошо хоть не болота и не лесные тропы, и на том спасибо! Впрочем, лошадка в какой-то степени уже давно смирилась с превратностями своей судьбы.

Отпив из бурдюка, Аспид достал из-за пазухи льняной платок и вытер вспотевший лоб. Ах да, этот платок подарила ему Рогнеда как раз незадолго до того, как он отправился в путь. На платке были вышиты изящные узоры, символизирующие нити судьбы из пряжи богини Макоши. Своего рода оберег, который должен был дать защиту его владельцу от коварных ударов на жизненном пути. Но вот только какой от него толк, если нить судьбы Аспида уже давно в костлявых руках повелительницы смерти. Или все же надежда есть?

«Нет никакой надежды», – подытожил Аспид и, аккуратно сложив платок, вернул его за пазуху. Он хотел было уже вскочить на Хромую, как вдруг увидел, что по мосту через реку к нему идет крепкого вида старичок с походной сумкой за плечами. Судя по запыхавшемуся виду и пропитанной пылью одежде, в пути он находился уже довольно давно.

– Здравия тебе, воин! Да благословят боги твой меч для добрых дел. Притомился я что-то, жара такая, хоть под землю зарывайся. Разрешишь к тебе в тенек присесть?

Аспид не возражал.

– Благодарствую. – Старик плюхнулся под дерево и, достав из сумки черствый хлеб, принялся с аппетитом жевать.

– Будешь?

– Я не голоден, – сухо ответил воин Мары.

– Эт ты зря отказываешься, мой хлеб заговоренный, силу придает и порчу отгоняет.

– Ты волхв? Какого бога славишь?

– Всех помаленьку. – Дед с прищуром посмотрел на амулет Аспида. – Даже твою Мару не забываю. Эка ты глупец, душу свою в залог отдал не пойми за что.

Аспид в ответ только усмехнулся:

– Мне не очень интересно слушать наставления от того, кто одной ногой уже на погребальном костре.

– А что тебе интересно? Хочешь, предскажу чего? Только ты меня все равно не послушаешь. Никто не слушает старых волхвов, что ни говори — все без толку! Вот, смотри, дам я тебе совет, что не стоит переходить реку по этому мосту. Но ты не послушаешь, так еще и назло сделаешь по-своему.

– С чего это мне бояться моста?

– Да чего его бояться! Он крепкий, срублен на совесть, и все же лучше его обойти. Но ты же всегда поступаешь так, как тебе вздумается! Вот говорили же тебе когда-то очень давно не смотреть на человека с рыжей бородой? Говорили приходить на следующий день в хоромы Перуна? Ан нет, не услышал ты ничего, предпочел себя кровью вымазать. Вот и расплачиваешься до сих пор.

Аспид даже не знал, что ответить. Он впился глазами в старика, пытаясь вспомнить волхва из сна, но нет, это был не он.

– Нам ветры нашептывают о судьбе каждого встречного, мы видим то, чего простые люди видеть не в силах. И прошлое твое я вижу, как на ладони, вот только будущее… да, тут мрак полный. Ладно, засиделся я что-то, мне пора дальше идти, к людям. – Он накинул на плечи сумку и что-то бормоча под нос быстро зашагал по дороге.

Встреча с волхвом заставила Аспида задуматься. И почему он говорил, что не стоит идти по мосту? Волхвы всегда говорят иносказательно, но их словами со смертными общаются сами боги. Пропустить их предупреждения мимо ушей — непростительная беспечность, за которую в будущем можно очень дорого заплатить.

Он извлек из ножен меч и принялся осматривать лезвие. Это, конечно, был не его меч, а всего лишь оружие зажиточного чернореченского дружинника, которое тот отдал Людоте на заточку, а потом не стал забирать, так как за это время успел обзавестись новым. Несмотря на грубость и простоту, клинок добрый, в умелых руках может с одного удара и голову отсечь, и броню разрубить.

«Меч у меня заточен, а терять время ни к чему». – Аспид вернул меч в ножны и сел в седло.

Доскакав до моста, он велел Хромой остановиться. Сознание вновь начали одолевать сомнения. Да, старик не лукавил, мост действительно был крепкий и спокойно мог удержать лошадь с всадником. И все же чувствовалось, что с ним что-то не так, будто это и не мост вовсе, а хорошо смастеренная ловушка для одиноких путников.

Кругом стояла подозрительно зловещая тишина, разве что тихое журчание реки доносилось до чуткого уха воина Мары. Аспид не спешил. Он, спрыгнув с седла, подошел к воде и долго смотрел на свое отражение. После битвы с Торгейром его лицо сильно изменилось. К старым шрамам теперь прибавились новые, а на заросшем щетиной подбородке начали виднеться борозды седых волос.

Присев на корточки, он зачерпнул ладонью воду из реки и растер ее по лицу. В этот миг странный звук раздался из прибрежной тины, будто огромная рыба застряла там и пытается выбраться. Аспид замер на месте; он хотел было резко отпрыгнуть назад, но не успел.

Брызги воды вперемешку с водорослями и илом летели во все стороны образовывая у берега широкую воронку. Из этой воронки вылетела чья-то рука и схватила Аспида прямо за горло. Воин Мары почувствовал, как костлявые пальцы сдавливают ему шею, еще бы мгновение — и на месте гортани осталась бы только огромная кровавая рана. К счастью, три пальца на руке не успели цепко ухватить его за горло. Три пальца... неужели это..! Аспид, вырвавшись из неудачного захвата, отполз назад. Он не мог поверить своим глазам!

За первой рукой показался обрубок второй с привязанным лезвием меча, а затем на берег выползло и все тело. Частично обглоданная рыбами мерзкая трупная масса без головы повернулась в сторону Аспида и начала медленно подниматься. На речном упыре практически не было одежды, разве что кое-где свисали остатки тряпья. Ил и тина так сильно впитались в кожу, что она начала походить на жабью. Существо начало вставать на ноги. Оно все делало размеренно и неспешно, будто бы хотело, чтобы будущая жертва понаблюдала за ним подольше, насладилась бы его величием перед своей кончиной. Похоже, что безрукий убийца даже в смерти не потерял страсть к некому кровавому скоморошничеству.

Отползший в сторону Аспид увидел на поднявшемся теле знакомую голову. Та была привязана толстой ниткой к поясу и больше походила на болтающийся бурдюк. Челюсть была приоткрыта и нервно дергалась, вместо глаз зияли черные дыры, а часть кожи на щеках была поедена речными жителями.

На ошметке, оставшемся от уха, болтался речной рак. Причем этот рак был очень недоволен тем, что ему не дали спокойно пообедать вкусной мертвечиной. Со стороны казалось, что голова выступала, как некое безжизненное дополнение к телу речного упыря. Но нет, Аспид видел, что она двигалась, и даже пыталась что-то сказать, правда получался только противный свист и непонятное кряхтение.

Как только голова «почувствовала» знакомый дух, она начала с силой вертеться из стороны в сторону, да так, что несчастный речной рак улетел куда-то в камыши. Она шипела, скалила гнилые зубы, «требовала» от тела, чтобы оно бросилось на воина Мары и разорвало его в клочья.

«Узнал-таки! И тебе доброго дня. – Аспид достал меч и отошел в сторону. – Вернулся, значит, как обещал, и даже смерть для тебя не преграда. Что ж, ну давай, подходи!»

Тело упыря похоже тоже почувствовало, что перед ним не просто обычная жертва, а тот, из-за кого оно так и не смогло обрести покой в этом мире. Оно бросилось вперед, да с такой прытью, что Аспид еле успел увернуться. В ответ воин Мары выполнил удар мечом в живот. Хоть клинок и вошел в плоть, но это совершенно ничего не дало, упырь даже не пошатнулся. Зато из раны ручьем полилась вода вперемешку с тиной и гноем.

Обрубок руки с лезвием взмыл ввысь, режущим ударом задев плечо Аспида. Не рана, а скорее царапина, но все равно неприятно. Голова на поясе начала радостно фыркать, будто бы сражение уже выиграно. В ярости Аспид нанес новый удар, теперь уже в область ключицы. Рука мертвеца по инерции дрогнула, но через мгновение снова двигалась, как ни в чем не бывало. Голова продолжала неистово кряхтеть и смеяться.

К сожалению Аспид не знал, как грамотно сражаться с ожившими мертвецами, да еще с такими, которых не сжигает солнечный свет. Вообще странно, что речной упырь вылез из реки днем. Неужели желание уничтожить своего давнего врага настолько пропитало всю сущность почившего бродяги, что даже в смерти его ничто не могло остановить? Воистину, сколько же в мире неведомых чудес!

Конский топот раздался как раз в тот миг, когда упырь уже выставил вперед обрубки рук, чтобы совершить очередной бросок. Хромая налетела на него своими мощными копытами и отбросила сторону, да так, что голова отскочила от пояса и покатилась по земле как спелое яблоко. Тело упыря начало метаться туда-сюда в надежде поскорее найти потерянную часть, но поздно, сапог Аспида уже надежно прижимал ее к земле.

– Еще вернешься? Или может хватит уже?

Голова в ответ только гневно зашипела.

Аспид надавил сильнее, затем пару раз топнул, да с такой силой, что послышался хруст ломающейся кости. После этого от пронзил размякший череп мечом. Тело упыря затрясло и оно, развалившись на части, растеклось по прибрежной глине. Вонь стояла такая, что даже привыкшего к запаху разложения Аспида замутило.

«Вот теперь ты точно успокоился. Не будешь больше по чужим окнам лазить и из речки прыгать!» – Он пнул остатки головы, и они полетели в камыши, на радость недавно улетевшего туда речного рака. Аспид подошел к Хромой и ласково погладил ее по голове. Сегодня лошадка, ни много ни мало, спасла ему жизнь.

Еще раз взглянув на мост, воин Мары решил, что все же пойдет в обход. Да, он потеряет много времени, но желание переходить реку по мосту у него теперь отпало совсем.

Глава 2

Славный день сегодня выдался у молодого новгородского дружинника Молчана. Из всего молодняка, принятого недавно в дружину, он показал лучшие навыки в умении ходить с рогатиной на медведя. Даже сам воевода похвалил его за ловкость, а это дорогого стоит.

Да, за последние несколько дней его жизнь круто поменялась; еще совсем недавно сын охотника с прилегающей к Новгороду деревушке и мечтать не мог о службе в дружине, а тут на тебе! Все случилось в один момент: испытания силу и выносливость, волнительные минуты ожидания, объявления победителей на вече новгородском… и вот он уже стоит на урочище Перынь в святилище среди таких же новоприбывших. Костры поднимаются высоко в небо, старый волхв говорит напутствие и делает надрез на ладони каждого новичка. Начинается воинское братание — окровавленными ладонями они жмут руки старших дружинников и гридней, а затем друг другу. В темноте ночи за всем этим смотрят изваяния богов. Они все видят, и подтверждают клятву крови молодых. Заканчивается церемония всеобщим прикосновением порезанной ладонью к изваянию Перуна. Бог воинов принимает подношение и принимает новичков в свое воинство. С этого момента Молчан больше не просто молодой охотник, а новгородский дружинник и воин Перуна.

Он до сих пор не мог поверить, что это реальность, а не сон. И все это случилось благодаря одному случаю, о котором не очень-то и хотелось вспоминать. О котором, к слову, вообще никто в Новгороде не хотел вспоминать.

Проскакав на коне по родной деревне в белой рубахе и красном плаще, Молчан не без удовольствия ловил на себе завистливые взгляды односельчан. Ничего страшного, пусть завидуют, по крайней мере, он честно прошел отбор и ему нечего стыдиться. А тот случай… ну, значит такова была воля высших сил.

Остановившись у своей избы на краю леса, он с небольшой грустью окинул взглядом свое скромное жилище.

«Когда-нибудь и у меня будет терем, как у гридней княжеских! И будет там у меня хозяйничать жена-красавица, детишки бегать, хозяйство свое. И отца с матерью переселю поближе, негоже им на старости лет все охотой промышлять».

Эх, мечты, мечты! Пока же во владении семьи Молчана была только скромная изба, да покосившийся хлев для лошади. Отец не особо следил за хозяйством, предпочитая все свободное время отдавать охоте на зверя.

Толкнув дверь, Молчан вошел в избу и обнаружил, что внутри совершенно пусто. Видимо, отец с братьями ушли в лес на ночную охоту, а мать у соседей засиделась. Что ж, поужинать он и один вполне себе может. Тем более, мать предусмотрительно оставила на столе котелок с ароматной овсяной кашей, краюху свежего хлеба и нарезанное ломтиками сушеное кабанье мясо. Не жалела она еды для младшенького, раз уж повезло тому в дружину попасть, то пусть ест как следует.

Молчан долго не решался снять с себя красный плащ и белую рубаху. Он горделиво ходил туда-сюда по комнате то и дело дотрагиваясь до амулета-секиры на шеи (такие обереги с символом бога громовержца носили все дружинники). В этом одеянии он чувствовал себя причастным к чему-то большому, сильному и незыблемому. А без него он кто? Опять обычный охотник с окраины Новгородских земель.

Но все же он нашел в себе силы скинуть одеяние и сесть за стол. Наложив в тарелку каши, новоиспеченный дружинник уже собирался приступить к трапезе, как вдруг в дверь кто-то постучал. Этот настойчивый стук заставил Молчана вздрогнуть.

«И кого это принесло? Соседи опять? Дверь не закрыта, а родичи не стали бы тарабанить с такой силой». – Он с недовольным видом встал из-за стола.

Как соседи прознали, что младшего из детей деревенского охотника приняли в новгородскую дружину, так начали постоянно наведываться в гости: то совет дать, то выпить за здоровье, то просто похвалить. Молчана же такие визиты раздражали; да, многие приходили искренне за него порадоваться, но были и те, кто просто хотел задарма ухватить чего со стола.

Предвкушая увидеть очередное знакомое лицо, Молчан дернул ручку входной двери.

– Кто это под вечер к нам пожаловал? Опять… – Он хотел было что-то еще сказать, но осекся, увидев перед собой облаченного в кожаную броню воина. Ростом вечерний гость был не высок, довольно тощ, по его бледному лицу проходила вереница шрамов. Сразу видно, бывалый боец.

«Наемник, не иначе, – подумал про себя Молчан. – Что он здесь забыл?»

– Ну, здравствуй, добрый человек. Какими судьбами в наши края?

– Добрые люди нынче перевелись, – усмехнулся незнакомец, – времена уж больно тяжелые. Я в Новгород путь держу, но чувствую лошадь моя не вытягивает, отдохнуть ей надо пару часов. Разреши у тебя время скоротать.

Еще раз осмотрев гостя, Молчан нерешительно кивнул. Ему не очень хотелось пускать за порог этого странного воина. Но этот лиходей зачем-то едет в Новгород, а что он там затевает, только богам ведомо. Надо бы это разузнать, не зря же Молчан теперь дружинник и защитник города.

– Только имя свое назови.

– Аспид.

«Еще и прозвищем называется. Ну точно темные дела задумал». – Молчан прошел в горницу и сел на стул.

– Будь моим гостем. Если хочешь есть, можешь наложить себе каши из котелка.

– Благодарствую, дружинник, мне бы только воды испить.

«Откуда он знает, что я в дружине новгородской? Похоже, что точно лазутчик!»

Как будто предвидя вопрос Молчана, Аспид кивнул в сторону сложенного на лавке красного плаща.

«Ой я дурак, забыл убрать! Ладно, сейчас ты выкрутился».

– Что за дела привели тебя в Новгород? – в голосе Молчана послышались нотки неприкрытого нетерпения.

– В дружину хочу попасть. На дорогах шепчутся, что, дескать, набор вдруг резко объявили, и теперь каждый может свои силы опробовать.

– Опоздал ты! Набрали уже, да и вряд ли бы тебя даже до испытаний допустили. Ты воин, может, и славный, но отражение свое, когда в последний раз в пруду видел?

– Обидные вещи говоришь. Но ничего, – Аспид с коварной улыбкой посмотрел в глаза Молчану, – на правду я не обижаюсь. Тогда скажи лучше мне, как там поживает некий дружинник Мстислав?

«Вот оно! Так и знал, что выведать хочет, что у нас в дружине произошло. Похоже, он еще ничего не знает».

– Мстислав? А зачем он тебе?

– Проведать его хочу, старые знакомые мы с ним.

– Да, есть такой… дружинник. Хороший ратник, с мечом обращаться мастак просто. Так ты его увидеть хочешь, ведь так? Это правильно, друзья должны видеться, браги испить вместе, на то они и друзья… – Молчан тараторил без умолку какую-то чушь, при этом стараясь незаметно отойти в темный угол.

Аспид услышал, как малец поднимает что-то с пола, а затем пытается незаметно подкрасться к нему со спины. Решив, что не стоит отдавать инициативу в руки этого сопляка, воин Мары выхватил меч круто развернулся в сторону Молчана. Тот вздрогнул и выронил из руки топор-колун.

– Так, значит, гостей встречают в Новгородских землях?

– Я не собирался тебя убивать, – с обидой в голосе пролепетал молодой дружинник, – только припугнуть хотел, чтобы ты со мной к воеводе отправился.

– И что же мне делать у этого твоего воеводы? – Аспид медленно приближался к дрожащему мальчишке. Тот буквально врос в стену, совсем не понимая, что же ему делать дальше. Все-таки на зверей охотиться, это не с людьми сражаться.

– Ты… ты не убьешь меня в моем же доме! Боги не простят попрание законов гостеприимства!

– Да? А то, что ты меня колуном «припугнуть» хотел, это гостеприимно? Но, знаешь, дело даже не в этом, просто… боги меня сами уже давно прокляли.

Молчан вдруг заметил амулет с крестом Мары на груди Аспида и обомлел. Символы он знал хорошо, поэтому понял, что пропал. Ноги начали подкашиваться, сердце застучало, а голос задрожал, не в силах выговорить что-то внятное. Он, как загнанный в угол зверь, смотрел по сторонам в надежде найти выход из сложившейся ситуации. Но схватить лежавший на полу топор он просто не успеет, а пытаться увернуться от меча бессмысленно.

– Чего т-т-е-б-е нужно? – дрожащим голосом сумел выдавить из себя молодой дружинник.

– Мне нужно знать, где сейчас Мстислав.

Острие меча Аспида дотронулось до груди дрожащего Молчана.

– Его нет в Новгороде! Нет!

– И где же он теперь?

– Я не знаю, честно, не знаю! – Молчан вдруг почувствовал, как холодное железо медленно начало разрывать кожу на груди. – Прошу, не надо! Я честно не знаю! После той истории с дружинниками, его искали, но он как сквозь землю провалился…

– Это после какой такой истории? – Аспид нахмурил брови. – Давай, говори уже. Если история занимательная, то может тебя в живых оставлю.

Пришлось Молчану рассказать все о Мстиславе и о том, почему был объявлен срочный набор в новгородскую дружину.

– Там… дело так было: Мстислав был лучшим воином во всем Новгороде, не было равных ему во владении мечом и щитом, его через год-другой уже в княжеские гридни прочили. Но вот беда, никто не знал его прошлого. Кто он? Откуда пришел в Новгород? И вот какой-то пришлый купец нашептал князю, что Мстислав, ни много ни мало, из разбойничьей шайки. Да не просто из шайки, а из сборища душегубов, от упоминания которых купцы до сих пор под себя ходят и в обморок падают. Поговаривали, что их какая-то сила колдовская хранила! Выслушал это князь и ужаснулся. Повелел под стражу Мстислава заключить. Четырех дружинников послали его вязать. Четырех! Ни один не вернулся, а когда забеспокоились и пришли к терему Мстислава, то оказалось там все кровью запачкано и тела дружинников, порубленные. Голова одного из них прямо под крыльцом лежала! И нигде ни Мстислава, ни жены, ни сына его. Ушел он из Новгорода, родных прихватив. Терем его сожгли, а за ним в погоню конных послали. Из них тоже никто не вернулся.

Аспид, выслушав рассказ, только покачал головой и тихо прошептал:

– Эх, Мстислав, Мстислав… значит не заладилась твоя служба у князя новгородского.

– В опале теперь твой Мстислав, ушел куда-то на восток. Никто его больше не видел, а имя его в Новгороде теперь проклято и забыто.

– Вот так значит. – Аспид убрал меч от груди Молчана и сел на стул.

Какое-то время молодой дружинник не мог поверить, что этот убийца просто так взял и повернулся к нему спиной. Теперь он мог спокойно дотянуться до топора и вступить в бой, но чувство самосохранения подсказывало, что шансов выстоять против воина Мары у него немного.

– Не простые, говоришь, душегубы были? Сила, значит, за них была колдовская. И что ты про них еще знаешь?

– Только то, что это были не просто какие-то кровавые разбойники. Их своим черным благословением отметили неведомые злые силы. Правда давно о них ничего не слышно.

Аспид, сидя на стуле, продолжал смотреть в никуда. Слова про кровавых разбойников будто бы развеяли часть пелены его забытых воспоминаний. Он понимал, что все это связано с ним, Ставром, Торгейром и Мстиславом, но вот вспомнить как именно, не мог. Возможно, встреча с опальным дружинником немного приоткроет завесу его прошлой жизни. Но что даст ему эта правда, и какие жуткие тайны она скрывает?

Странное чувство охватило Аспида. Ему вдруг страсть как захотелось пронзить Молчана мечом, но он понимал, что сейчас в этом нет никакого смысла. В Новгород он заезжать не собирается, а обагрять кровью чужой дом просто так — дело довольно мерзкое даже для него. Нет, сегодня он не даст злу внутри себя насытиться.

Встав со стула, воин Мары молча направился в сторону выхода. Сзади послышались шаги, видимо Молчан зачем-то решил испытать судьбу.

– Я не буду тебя убивать, но, если последуешь за мной — лишишься головы.

Угроза подействовала, Молчан замер, боясь даже дыхнуть. Аспид же вышел во двор и оседлал немного передохнувшую Хромую.

Глава 3

Воин Мары помчался на восток, минуя бесконечные деревушки и поселения, облепившие Новгород со всех сторон. Видел он издалека и стены великого города. На прибывшего с окраин Руси странника, вид частокола, состоявшего из стволов тысячелетних дубов, производил неизгладимое впечатление. Величественный и нерушимый деревянный пояс, казалось, доставал до небес, а где-то там, в облаках, его придерживал за острые концы сам могучий Стрибог. Ромейские же купцы от увиденного только ехидно ухмылялись. Их после Феодосиевых стен Константинополя и ворот Херсонеса было трудно чем-то таким удивить.

Аспид хотел было уже толкнуть Хромую в бока и отправиться дальше, как вдруг за спиной послышался топот копыт.

«Неужели сопляк-дружинник все-таки поднял своих соратников? Все же надо было его убить!» – с такими мыслями Аспид развернул лошадь и уже приготовился извлечь меч из ножен. Но к его удивлению, скачущий к нему человек был совершенно один, да и не молодой дружинник это был вовсе, а вполне себе зрелый муж, облаченный в начищенную до зеркального блеска кольчугу. Доскакав до Аспида, всадник своей могучей рукой потрепал Хромую за ухом. Лошадка, недовольно фыркнув, тут же отвернула морду, будто бы вспоминая прошлые обиды.

– Все серчаешь, что я тебя продать хотел? Ха, какая злопамятная!

Раздраженный Аспид недовольно рявкнул:

– Тебе-то чего здесь надо?

– А вы подходите друг-другу, – Людота кивнул в сторону Хромой. – Из тебя тоже доброго слова не вытянешь. Ладно, на другой прием я и не рассчитывал. Вообще я приехал в гости тебя пригласить, у меня в Новгороде кузня старая осталась, если ее не спалили, то заночевать вполне годится.

– Нечего мне в Новгороде делать.

– Может делать и нечего, но сил набраться перед дорогой не помешает, успеешь еще на лесном мху належаться.

В предложении Людоты был здравый смысл, но все же Аспиду не хотелось подвергать себя лишней опасности. В Новгороде что угодно может случиться, тем более после того, как он мечом угрожал молодому дружиннику.

– Уж лучше в лесах и болотах, чем под взором новгородских дружинников. Успел тут с одним из них познакомиться…

– Да я уже понял, что это твоих рук дело! Вот, значит, как было: подъезжаю я к какой-то деревне почти у самого города, а там паренек нервный ходит, да еще в плаще красном. Разодетый, аж любо-дорого посмотреть! Я к нему, мол: «Хлеб-соль, добрый молодец. Не проезжал у вас тут воин один, на вид типичный наемник, весь в шрамах, угрюмый такой, что-то под нос себе бормочет». Тут у мальца глаза кровью налились, он без лишних слов как схватит палку да как бросится на меня, с криком: «Ах, ты, паскуда, дружок его значит! Все из вас выпытаем, что замышляете! Эй, сюда все, я разбойника поймал!». Ну, я ему — тресь в морду и помчался что есть духу. Благо, по пути люди поспокойнее попались, объяснили, что видели кого-то похожего на тебя, держащего путь на восток.

Рассказ Людоты изрядно повеселил Аспида, он даже пару раз холодно улыбнулся.

– Не переживай, не пожалуется паренек, если не полный дурак, конечно. Да и кузня моя можно сказать в лесу стоит, никакие дружинники туда не сунутся. Так что давай за мной, дорогу еще помню.

Не дождавшись ответа, Людота съехал с холма и направился в сторону частокола. Аспид немного постоял на месте, а затем, вздохнув, направил лошадь вслед за кузнецом.

У въездных ворот на них даже никто не обратил внимания. В великий город в последнее время стекалось столько гостей, что за всеми уследить не было никакой возможности. Это не Черноречье, где появление незнакомцев тут же вызвало неподдельный интерес местных дружинников.

Пробираясь по городу и рассматривая расписные терема, Аспид невольно задумался о судьбе Мстислава.

«Как же так получилось? У него было все, и в один миг это все рухнуло, как могучий дуб под ударами топора лесоруба. Рогнеда как-то сказала, что прошлое настигает тогда, когда мы этого совсем не ожидаем. Да, видимо у Макоши на каждого из нас своя пряжа».

Старая кузница находилась на самом краю Новгорода, у границы с лесным массивом. Людота явно не входил в число первых городских кузнецов, поэтому приходилось довольствоваться не самым лучшим местом на отшибе. Однако то, что ему разрешили обосноваться в черте города, говорило о незаурядных кузнечных талантах соратника Аспида.

– Ну вот мы и пришли! – Людота спрыгнул с лошади и показал рукой на покосившуюся кузню. Судя по всему, за время отсутствия хозяина здание перетерпело немало бедствий. Прохудившаяся крыша служила тому доказательством.

– Не дружинники порубят, так бревнами задавит, – мрачно заметил Аспид.

– Не бойся, не завалит! Это я ручаюсь, сам строил, на совесть. Хоть и кажется, что рухнет вот-вот, но это совсем не так. Покрепче новых изб будет! – Он принялся дергать за дверь, но та буквально вросла в проем.

– Что же никто не обжил? Вроде добрая была кузня.

– Люди считают, что мы, ковали, с нечистью рука об руку идем, что колдовать, не хуже волхвов и знахарей умеем, вот и боятся обживать. Старая кузня может как принять, так и свести со свету обживальщика, а уж если старый коваль помер, так его дух вообще может по ночам приходить и стучать молотом по наковальне… или по голове нового хозяина. Так… еще чуть-чуть… все! – Людота дернул за ручку и дверь с грохотом слетела с петель. – Заходи, будь как дома.

Внутри, несмотря на уже проросшие кое-где в полу стебли травы, было довольно уютно. Чувствовалось, что кузнец перед отъездом оставил за собой полный порядок: наковальня, горн, меха — все было начищено до блеска, хоть и за время его отсутствия покрылись знатным слоем пыли. В углу на железном пьедестале стоял камень, на котором рука мастера вытесала бороду и шлем, а также руку, держащую молот. Аспид сразу смекнул, что это Сварог — бог огня и покровитель кузнечного ремесла.

– Ну, здравствуй Сварог-батюшка! – Людота до самой земли поклонился изваянию. – Сберег ты кузню мою, от всей души прими благодарность. Вот только, ненадолго я сюда… – Он повернулся к Аспиду. – Ты располагайся, вон там лавка, как кровать будет, на улице колодец, если пить захочешь. Ну, а я пока угля подкину, да горн вздую.

– Ты что, ковать надумал? – не скрывая удивления поинтересовался Аспид.

– Нет, хочу жар почувствовать, тот самый, что обжигал меня все те года, что я в Новгороде жил. У каждой печи он свой, особенный.

Аспиду нечего было сказать, но желание Людоты он понял. Кинув в угол свою скромную поклажу, он прилег на лавку, которая, как это ни странно, даже не заскрипела после такого долгого прозябания. Через дыру в крыше в лицо светила яркая луна и пылали огоньки звезд. Почему-то ему сразу вспомнился разговор с Рогнедой у пруда после бойни в пещере Мала. Кажется, тогда светила такая же яркая луна, или нет?

– Ну вот. – Людота дунул из меха в горн, комнату сразу же обволок приятный жар первородного огня. – Он родимый, он! Как будто и не уезжал отсюда за тридевять земель. – Встав напротив горна кузнец какое-то время стоял будто завороженный. Ему бы молот, да заготовки, так он тут же бы бросился ковать новое оружие. Но, к сожалению, кузнечных инструментов в кузне не было, а те, что он имел, остались в Черноречье. – Что ж, подули немного и хватит, завтра все закончится. Здесь мне нет никакого смысла оставаться, порешим твои дела и вернемся в Черноречье.

– А кто сказал, что в твоей помощи нуждаюсь?

– А ты думаешь, что я тебя одного отпущу? – огрызнулся Людота. – Тут… есть еще кое-что. Ты же знаешь, что она ждет тебя? Или ты думаешь, что девкой можно поиграться, а затем ускакать куда глаза глядят? Нет, так не пойдет. Вместе пойдем, и даже не проси меня назад повернуть.

В глазах Аспида загорелся огонь, казалось, что он готов разорвать кузнеца на месте.

– Тебе-то до этого какое дело? О себе для начала позаботься! А то, смотрю, что-то добренький ты больно.

Людота с задумчивым видом почесал бороду, а затем опустил глаза. Было видно, что говорить ему тяжело.

– Не в этом дело, просто… я-то как раз и совсем не добренький. Видишь ли, соврал я тебе тогда в Полесье при нашей первой встрече. Не пришлый я был купец, а из как раз таки из местных, полесских. Когда я был помоложе, то соблазнил там девку одну. Всем была хороша: и лицом, и статью, и голос был ммм… как у птицы Алконост[1]! Вот и положил я на нее свой глаз. – Он подпер рукой голову, предаваясь давним воспоминаниям. – И она меня любила, вместе мы много чудесных мгновений провели, а потом… потом, не знаю, что на меня нашло. Я все бросил, просто взял и ускакал с торговым обозом из Зборска в Новгород. Хотел приключений, мир посмотреть, себя показать. Только не принесло мне это счастья, постоянно грусть и тревога какая-то душу грызла. Вот так ковал я себе оружие прямо здесь, в этой самой кузне, а тут в одну ночь мне сон приснился: зовет меня моя любимая стоя по пояс в болотной топи, руки ко мне простирает. Я к ней бегу, но не успеваю свою руку подать, и утаскивает ее под землю мерзкая жижа. Роюсь я в этой жиже, пытаюсь ее нащупать, но все бесполезно. И не один раз приходил ко мне это сон, видимо так боги к совести моей взывали. Нечестно я тогда с ней поступил!

Как сейчас помню: в один день проснулся я, собрал вещей на продажу и в путь отравился. Думал по пути добра наживу, к ней приеду, как купец богатый и прощения попрошу. А как добрался до Полесья, так оказалась, что давно уже спит она беспробудным сном. Поговаривали, что утопилась с горя.

– Любава…

– Точно! А ты откуда знаешь? Отвечай! – голос Людоты задрожал.

– Не нашла она покоя и в смерти, сейчас русалкой кружит в хороводе Водяного в пруду, недалеко от Полесья.

Кулаки кузнеца сжались, да так, что пальцы заскрипели. В глазах появился блеск, а по щеке покатилась крупная слезинка, которую он постарался побыстрее утереть. Негоже мужчине слезы лить.

– Да, искал я счастья, а свое загубил, вот и маюсь до сих пор. Ты-то свое не потеряй, Аспид. Поверь, оно больно, даже если сердце у тебя как камень, все равно треснет рано или поздно. – Он вытер рукой вспотевший лоб. – Ведь знаешь, когда я за тобой из Черноречья помчался, то стало на душе у меня как-то легко стало, словно груз, давно давивший, спал наконец-то. Будто бы впервые за долгое время я все правильно сделал; сейчас мое место здесь, и никак иначе. Да что тут говорить, наша встреча точно богами предопределена была.

– Это Рогнеда тебя попросила?

– Нет, сам решил. Я ей даже слова не сказал, что за тобой поскачу. Хотя, она баба не глупая, думаю, и так все поняла.

Аспид ничего не ответил, да и не нужны сейчас были слова. Жар из горна приятно обволакивал тело, принося чувство полного расслабления. И все же в душе воина Мары было пока слишком много вопросов, на которые он так и не мог дать ответов.

– И еще кое-что. – Людота отошел от печи и направился к камню Сварога. Он обхватил изваяние руками и, сняв его с плиты, аккуратно поставил в сторону. Затем пришла очередь самой плиты: сдвинуть ее с места оказалось намного сложнее, чем камень, но сила рук Людоты все же победила железную глыбу. За ней оказался тайник, из которого кузнец достал что-то завернутое в груду тряпок.

– С того мгновения, как мне Любава приснилась, я не мог найти покоя. День напролет ковал без устали, пока без сил не упал, затем на следующий день и на следующую ночь, а затем и в последующую… Вот так и появилось мое лучшее творение. – Он скинул тряпки и обнажил перед воином Мары меч, который за время прозябания в тайнике даже не потускнел. Это было прекрасное оружие, выкованное по северной технике изготовления, но с добавлением славянских узоров на рукоятке.– Пусть он верно служит тебе для ратных дел, пусть поможет тебе найти дорогу домой. Я ее, к сожалению, уже потерял.

Как только рука Аспида коснулась рукояти меча, то по телу сразу же пробежала приятная дрожь. Меч лежал в руке практически так же удобно, как и его предыдущий, расколовшийся на куски во время битвы с Торгейром, будто Людота в те далекие времена специально сковал его для воина Мары. Внимательней рассмотрев клинок, Аспид обратил внимание на выгравированную на длинном лезвии надпись: «Людота-коваль».

– У меча должно быть имя, так пусть носит имя того, кто его создал. Тем более, это лучшее оружие, что пока мне удалось сковать.

– Скромности тебе смотрю не занимать.

– А то ж! – усмехнулся кузнец.

Еще какое-то время Аспид любовался своим новым оружием, а затем аккуратно положил его в угол рядом со своей поклажей.

– Добрый клинок, очень добрый. – В глазах Аспида читалась искренняя благодарность за столь ценный подарок. – Пригодится в пути. Только больше не дуркуй, как тогда в пещере Мала. Еще одного падения в яму с волкодлаками я точно не переживу.

– А ты больше не улепетывай спозаранку, а то любишь ты больно это дело! – передразнил кузнец. Давай уже на боковую, утро вечера мудренее. Встаем до восхода солнца, мне кое-что сделать надо будет.

Аспид только пожал плечами. Что там на уме у Людоты, он понятия не имел.

***

Ни свет ни заря они вдвоем стояли у покосившегося забора кузницы. Аспид сперва не понял зачем кузнец всю ночь поддерживал жар в горне, но когда тот зажег от него факел, то догадался.

– Не боишься, что местные сбегутся?

– Сбегутся, но нас уже к тому времени здесь не будет. – Людота бросил горящий факел через открытую дверь кузницы.

– Думаешь так от прошлого избавиться?

– От прошлого не избавиться, да и бегать тоже нет никакого смысла, – с грустью в голосе ответил кузнец. – Оно до погребального костра останется со мной, воспоминания о ней… ни каленым железом не выжечь, ни огнем не очистить. Я уверен, что даже у тебя есть в памяти что-то, что даже Морана забрать не в силах.

Хоть Аспид в ответ только пожал плечами, но внутренне он понимал, что кузнец здесь прав. Эти обрывки воспоминаний очень редко являлись к нему во время дремоты. Они стремительно загорались, как яркие звезды, а затем так же быстро гасли, оставляя за собой только черное полотно жизни воина Мары.

– Однако, я должен был прийти сюда, – продолжал Людота, – и все закончить. В Новгород я больше никогда не вернусь.

В это время пламя начало медленно расползаться по кузнице, захватывая все новые и новые участки деревянного пола, затем оно подошло к горну, который его же и породил. Спустя несколько мгновений огонь уже во всю бушевал у камня Сварога.

– Пусть согреется как следует, а то сколько же можно в темноте сидеть! Да, бог-кузнец любит огонь, это он принес его в дар людям, это он научил нас хитростям ковки железа. За это мы, ковали, всегда будем почитать его, как отца.

Из горящей кузницы повалил густой дым. Сомнений не было, скоро сюда слетится толпа, движимая желанием узнать, кто же это подпалил давно брошенную избу на окраине города.

– Уходим, не стоит дожидаться гостей, – отчеканил Аспид и вскочил на лошадь.

– Да, пора.

Всю дорогу до городских ворот Людота ни разу не оборачивался назад. Что в эти мгновения творилось у него в душе, не смог бы разглядеть даже самый проницательный волхв.

Выбравшись из города, они остановились у ветвящейся дороги. Аспид сразу же сказал, что идти нужно по хуже всего протоптанному пути, ведущему на восток. Ведь если молодой дружинник не соврал (что вряд ли), Мстислав должен был схорониться довольно глубоко. Все-таки человека, учинившего расправу над четырьмя новгородскими дружинниками, будут искать, и искать очень хорошо.

– Четырех! За раз?! Ну, брат, опять ты выбрал себе противника на славу. Берсерка что ли не хватило? И, кстати, о дружинниках! Смотри-ка кто у нас там скачет. – Людота указал рукой в сторону холма, с которого спускался всадник в красном плаще. Тот, понурив голову, без какого-либо задора хлестал свою лошадь в бока. Лошадь, видимо чувствуя настроение хозяина, брела вперед неохотно и очень медленно. В насупившемся молодом дружиннике не трудно было узнать Молчана. Вчерашняя череда неудач определенно сказалась на нем не самым лучшим образом.

– Какой-то хмурый, – усмехнулся Аспид.

– Молодой просто, в таком возрасте для ума-разума иногда и полезно по морде схлопотать. Себя вспомни в его годы!

Аспид ударил Хромую и помчался вперед. Вопрос Людоты его совершенно не задел, но все же… а действительно, каким он был в те годы?

Глава 4

Несмотря на то, что восточная дорога была протоптана хуже, по ней в великий город стекалось не меньше людей чем по остальным. Хитрые торговцы, вынужденные переселенцы, наемники и искатели приключений, погорельцы… кого тут только не было.

Скачущие от города Аспид с Людотой вызывали у встречных неподдельный интерес и удивление. Ведь все идут в Новгород, а эти уходят из него, подозрительно как-то это. Не иначе спасают свои шкуры после темных делишек.

Но все эти косые взгляды совершенно не волновали Аспида, сейчас его интересовали только поиски Мстислава. Внутренне он чувствовал, что идет в правильном направлении, что опальный дружинник с каждой верстой становится все ближе и ближе к нему.

Через какое-то время люди перестали попадаться на пути, а сама дорога разветвилась и ушла в лес. Туда-то и пришлось завернуть путникам.

– Кажется, у нас гости. – Людота кивком указал в сторону чащи.

Аспид, внимательно присмотревшись увидел, как в просветах мелькают силуэты всадников. Они мчались по соседней дороге загоняя лошадей, как не в себя будто преследуя кого-то.

– Уж не за нами ли? – Кузнец погладил ладонью древко топора.

– Так зачем тогда им скакать по той дороге? Могли бы и сразу в спину вдарить.

На это утверждение Людота еле заметно кивнул, но все равно руку с оружия не убрал. И как оказалось, чутье кузнеца не подвело. На поляне, где сошлись воедино дороги, их уже поджидали.

Три всадника на откормленных конях, в сверкающих на солнце кольчугах и шлемах не отрывали глаз от появившихся на поляне Аспида и Людоты. Самый здоровый из них сразу же снял с пояса палицу, двое других обнажили меча.

– Ну, что я тебе говорил? – сквозь улыбку отчеканил Людота. – Смотри, какие красавцы, любо-дорого посмотреть! Эй, да я же знаю тебя! Ты тот сопляк, что от меня в жбан намедни получил.

Аспид тоже сразу же узнал Молчана, наносник шлема не так уж сильно и скрывал его лицо. Впившись в него своим холодным проникновенным взглядом, воин Мары заставил молодого дружинника вспомнить их не самую приятную вчерашнюю встречу.

– Вы сейчас пойдете с нами! – Слово взял молодой воин с булавой. Несмотря на юность, он своими размерами производил действительно угрожающее впечатление. – Я, Путята, старший дружинник новгородского воинства, приказываю вам сложить оружие. Живыми или мертвыми, мы все равно возьмем вас. Лучше, конечно, живыми, тогда вы сможете рассказать, где прячется этот выродок Мстислав. – Произнося имя опального дружинника, губы Путяты скривились от отвращения. Стало ясно, что он жаждет с ним встречи не меньше Аспида.

– Охххх! – Людота схватился за голову и перевел взгляд на Молчана. – И все же я думал, что ты не полный дурак, а оказалось, что ошибся. Сам приперся, еще и дружков своих притащил. Ладно бы головорезов бывалых, а то жалких сопляков, у которых еще молоко на губах не обсохло.

– Молчать! – закричал Путята. – Молодость не помешает нам свернуть вам шеи за правое дело. Мало того, что вы соратники этого душегуба Мстислава, так еще и старую кузню в Новгороде спалили. Да, да, и про это мы уже все знаем! Думаете, эти преступления вам с рук сойдут?

– Что знаете — молодцы. Сами догадались или шепнул кто? А вообще, мне что, свою кузню уже нельзя спалить?

– В смысле свою? – Он удивленно посмотрел на кузнеца.

– В прямом, бестолочь! Да чего тебе объяснять, я уже понял, что в дружину только умом обиженных набирают!

– Хоть свою, хоть чужую, мне без разницы. А за свои оскорбления новгородской дружины ты ответишь. – Путята поднял булаву и поскакал навстречу кузнецу и воину Мары. Его соратники не отставали.

Людота, осуждающе покачав головой, повернулся к Аспиду.

– Ну что, научим их уму-разуму? Только особо не кромсай, мальки еще.

– Научим, – сквозь зубы прошипел Аспид. Все это время он не сводил взгляда с Молчана. – Еще как научим.

Ударив коней, они поскакали навстречу дружинникам. Первым под руку Людоты самый молчаливый из троицы. Мощным ударом топора по голове кузнец сразу же выбил его из седла. К счастью для мальца он ударил плашмя, тем самым просто оглушив непутевого дружинника. Теперь перед ним оставался только Путята. Вот с этим громилой было потяжелее. Людота очень не любил сражаться верхом на лошади, но кое-какие основы знал. Путята же очень неплохо орудовал булавой из седла. Кузнецу пришлось изрядно попотеть, чтобы вскрыть защиту молодого нахала.

Тем временем Аспид сошелся в бою с Молчаном. Новоиспеченный дружинник пытался разогнать коня, чтобы полной скорости буквально «влететь» в противника, сразив того мечем. Довольно глупая идея, тем более против такого опытного мечника, как Аспид. Несколько обменов ударами, и конь Молчана взбрыкнул так, что выкинул наездника из седла. Воин Мары применил довольно подлую, но действенную тактику — он незаметно резанул коня Молчана по шее. Закаленные в боях лошади всеми силами стараются стерпеть боль, чтобы хозяин не оказался на земле, но конь молодого дружинника быль столь же неопытен, как и сидевший на нем наездник.

Схватка между Людотой и Путятой продолжалась. Несмотря на то, что здоровяк очень ловко отбивал все атаки кузнеца, последнему все же удалось полоснуть его по плечу. Путята от боли на мгновение замялся, и тут же этим поспешил воспользоваться Людота. Он перехватил вооруженную булавой руку дружинника, и уже хотел было скинуть того с седла. Но сил у Путяты в запасе было еще вдоволь. Второй рукой он схватил кузнеца за грудки и резко дернул на себя, отчего они вместе кубарем полетели с лошадей.

Битва на земле продолжалась недолго. Хоть и могуч был Путята, но раненое плечо не позволило ему полноценно побороться с кузнецом. Сперва Людота ловким взмахом топора выбил булаву у него из руки, а затем толчком ноги положил его на траву.

– Лучше лежи тихо, а то в столь откормленную морду топор войдет легко, как в свиную тушу, – пригрозил кузнец.

Путяту хоть и трясло от злости, но внутренне он понимал, что его дела плохи. Однако так быстро сдаваться дружинник не собирался. Осмотревшись по сторонам, он приметил краем глаза, что выбитый первым из седла соратник уже пришел в себя, и похоже, что кузнец этого даже не заметил. Отличный шанс, чтобы сзади кинуться на врага и изменить ход битвы. Но тут произошло удивительное. Малец, совершенно забыв про соратников, про свою лошадь и даже про свою честь, бросился наутек со всех ног. Только шлем между деревьев и сверкал!

– Так вот какие у нас нынче в Новгороде воины пошли! – Людота с презрением посмотрел на извивающегося на земле Путяту. – Мало того, что умом не блещут, так еще и трусы каких мало. Зато хоть бегают хорошо, тут даже зайцы не догонят. – Он без злобы ударил лежащего ногой по плечу, а затем сквозь улыбку добавил: – Это я так, чтобы ты не расслаблялся. Эй, Аспид, ты там закончил уже?!

Повернувшись в сторону воина Мары, кузнец увидел, что тот наступает на окровавленного Молчана. Мальчишку он уже давно выбил из седла и теперь поединок проходил в пешем порядке. Хотя, это и поединком назвать было сложно. Это была казнь, медленная и жестокая казнь.

– Я говорил тебе не следовать за мной? – Аспид сделал выпад вперед и порезал молодому дружиннику и без того израненное предплечье. Тот каким-то чудом до сих пор не выпустил меч из рук, поэтому отбивался как мог. В голове у Молчана в этот миг витал только один вопрос:

Зачем? Ну зачем он все рассказал своим друзьям об этом странном воине, пришедшем вечером к нему в избу и о его друге, заявившемся буквально следом. Что им двигало? Ущемленное самолюбие? Обида? Желание поквитаться за унижение? Пожалуй, тут было всего понемногу. Горячая кровь Молчана просто не дала снести оскорбление, она же затмила чувство опасности. Ведь он был уверен, что втроем они без труда одолеют этих обнаглевших наемников. Один Путята чего стоит! Затем они узнают, где прячется Мстислав и наконец-то позор новгородской дружины будет смыт кровью. О, Молчан тогда станет героем в глазах всего великого города. Спустя какое-то время его примут в гридни, а там уже и его заветные мечты о тереме потихоньку начнут обретать реальное воплощение. К сожалению, пока это все остается в мечтах. В действительности, его прядь жизни, похоже, уже почти что перерезана.

Следующим ударом Аспид без труда выбил меч из ослабленной руки Молчана, затем последовало сближение и небольшая борьба, в ходе которой молодой дружинник был припечатан к земле. Ногой Аспид встал поверженному на живот, а рукой направил острие меча в область шеи.

– Знаешь, вчера у меня не было желания лишать тебя жизни, но сегодня все поменялось… – Он отвел меч назад для нанесения колющего удара. – Ты усвоишь урок.

Молчан с ужасом смотрел на искаженное яростью лицо Аспида; через полумаску в него впились дикие, налитые кровью глаза. Никаких сомнений, через мгновение клинок полетит вниз и Молчан отправится к предкам, даже толком-то не успев пожить.

С мерзким свистом меч разрезал воздух и устремился к горлу мальчишки. Казалось, что сейчас все закончится, но резкий удар лезвия топора о клинок, заставил оружие изменить намеченный путь.

– Ты что делаешь?! Он же сопляк еще совсем! – Людота, выставив вперед топор, сквозь сбившееся дыхание кричал на Аспида. – Уймись, зачем тебе это?! Мой лучший меч… неужели что, хочешь, чтобы первым, у кого он отнял жизнь был какой-то мальчишка?

Внутри Аспида все горело огнем. Какая-то злая, неведомая сила полностью захватила его сердце. Он хотел убить Молчана, хотел всем своим естеством! Сейчас перед его глазами была только черная пелена необузданной ярости.

Вонзив меч Людоты в землю, Аспид поднял Молчана за грудки и принялся избивать. Бил изо всех сил, по лицу, по животу, по ребрам… — кровь летела из стороны в сторону. К счастью для Молчана кулаки воина Мары не имели той бычьей силы, что пудовые кулаки Людоты. Возможно, только поэтому Молчан пока с трудом, но все же держался на ногах.

– Хватит уже с него, забьешь же! – с негодованием буркнул Людота. Он, может быть, и рад был оттащить Аспида, но понимал, что к нему сейчас лучше вообще не подходить, если жизнь дорога.

Аспид остановился, он отпустил мальца и тот без сил рухнул на землю. Отдышавшись, воин Мары посмотрел на лежащего перед ним избитого Молчана, затем перевел взгляд на Людоту. Ярость потихоньку отступала, оставляя только чувство какой-то пустоты. Он и сам не понимал, откуда возникла такая жажда крови. Внутренний голос твердил ему, что все он делал правильно, и если бы не дурак-кузнец, то большое дело было бы сделано. Странно, но когда это убийство мальчишки вдруг стало большим делом?

Оставив этот вопрос без ответа, Аспид вырвал меч из земли и вернул его в ножны. Затем он вскочил на Хромую и помчался дальше по дороге. Тем временем Людота подошел к перепуганному до смерти Путяте.

– Ты! – Он снял с пояса кошель и достал оттуда серебряную монету с изображением басилевса ромеев. – Отведешь своего друга к знахарю. Этого должно хватить даже для самого жадного травника.

Кинув монету на пузо Путяты, кузнец вскочил на лошадь и еще раз снисходительно посмотрел на побитых дружинников.

– Да, сегодня вам крепко досталось, особенно другу твоему. Но ничего, в следующий раз знать будете, как людей добрых на дороге беспокоить. – Он поскакал было уже вслед за Аспидом, но вдруг неожиданно остановил лошадь. – И да, чуть не забыл! Совет вам последний, отеческий: как встретите вашего друга, который в лес умчался и вас бросил, переломайте ему его быстрые заячьи ноги, он это заслужил сполна.

Глава 5

Они продолжили идти на восток, все дальше и дальше отдаляясь от того, что ромеи называли цивилизацией. Городища и села с их аккуратными дорогами оставались далеко позади, вместо них повсюду разрастались непроходимые черные леса и поросшие бурьяном пути. Иногда на этих путях им попадались угрюмые местные, которые нехотя упоминали, что когда-то давно видели человека в красном плаще, мчащегося в сторону бескрайних болот. Места, где заканчивалась граница славянских земель, и начиналась непроходимая трясина. Поговаривали, что в этих местах обитает народ, поедающий мертвецов и поклоняющийся Великому Болотнику. Еще говорили, что рядом стоит небольшая деревушка под названием Топь — эдакий форпост перед неизведанными и опасными землями болотного народа. Что ж, значит путь Аспида и Людоты лежит к этому загадочному поселению. Путь не близкий, но именно где-то там схоронился опальный новгородский дружинник.

В дороге их сопровождало мрачное молчание. Людота после случая с молодыми дружинниками теперь немного по-другому смотрел на Аспида. Да, он прекрасно знал, что воин Мары тот еще душегуб, но вот чтобы одуревший от крови мясник… это стало для него не самым приятным открытием. Такая жестокость по отношению к мальчишке была совершенно ни к чему. Еще его брала обида за то, что Аспид хотел пустить его лучшее оружие на столь мерзкое дело.

«Оставил бы лучше меч в тайнике, пусть сгорел бы вместе с кузней, может кто достойный раскопал бы пепелище в будущем!» – предавался размышлениям кузнец. С другой стороны ему казалось, что все тут не так просто, и что кровавое помешательство Аспида действительно всего лишь помешательство. Может проклятье Мары? Да нет, хозяйке смерти плевать, как проведет свою жизнь тот, кто и так предстанет перед ней в назначенный срок. Тогда что это? Неужто его соратником завладела какая-то другая злая неведомая сила.

Что касается Аспида, то тот в какой-то степени сходился в мыслях с кузнецом. Убить мальчишку просто так, из-за своей прихоти? Зачем? Какой смысл? Он вспомнил то чувство, что посетило его в доме Молчана. Если бы сопляк тогда сделал хоть один шаг, то воин Мары не задумываясь лишил бы его жизни. Еще помнил он и то чувство, что охватывало его в лагере норманнов, когда старый Эйнар держал меч над головой дерзкого мальчишки. То переживание за судьбу мальца, будто за свою собственную. Но это было тогда, а что теперь? Теперь он сам готов убивать, забыв то немногое человеческое, что в нем осталось. Видимо таков его путь, чем дальше он идет, тем глубже падение в то небытие, на которое он сам себя и обрек.

В лесной чаще загорелось пламя костра. И снова они вместе на привале, только уже без Рогнеды. Людота мял в руках древко топора, с восхищением посматривая на лезвие. Он любил топоры, это оружие казалось ему каким-то неудержимо яростным, несущим в мир волю самого бога войны Перуна.

Аспид же задумчиво глядел в никуда. Что у него сейчас было в голове одной Моране известно, однако ж он первый начал разговор:

– Не переживай, твой меч найдет свою жатву. – Аспид положил руку на ножны, будто бы подбадривая не Людоту, а свое новое оружие. Кузнец же на это утверждение только усмехнулся. Смотря исподлобья на своего соратника, он тихим голосом спросил:

– Ты ведь убил бы его?

Аспид убрал руку с меча.

– Сейчас нет.

«А тогда на поляне?» – чуть было не спросил Людота, но вовремя осознал, что это совершенно лишний вопрос.

Неожиданно подул на удивление теплый ветер. До путников донеслись звуки уханья совы и еле слышный волчий вой. Между деревьев показался блуждающий огонек. Затем еще один, и еще… они кружились вокруг, наполняя чащу светом и ощущением какого-то волшебства. По веткам запрыгало туда-сюда странное существо, напоминавшее то ли филина, то ли огромную летучую мышь. Оно пару раз издало странный крик, похожий на карканье вороны, а затем исчезло.

– Сегодня Купальская ночь, – голос кузнеца зазвучал тревожно, – колдовство усиливается, нечисть в мире живых вольготно себя чувствует.

– Мы сами как нечисть. – Аспид подбросил в костер гнилое полено.

– Ты-то да. На тебя силы неведомые могут сюда заявиться, они своих за версту чуют. Вообще надо быть поосторожнее, а то мне этот лес совсем не нравится.

Неожиданное появление потусторонних сил тоже тревожило Аспида. К тому же рядом Людота, ему тем более может не поздоровится. Странно… воин Мары впервые начал немного переживать о соратнике. Вообще, кузнец и сейчас был ему малоинтересен, но за тот удар топором по его мечу он был ему в какой-то степени благодарен.

Размышления воина Мары прервал странный шорох. Он быстро повернулся, но увидел только разбросанные вокруг вещи. Самое ужасное, что из поклажи пропал его шлем! Какая нечисть так ловко могла умыкнуть его снаряжение? Схватив меч, Аспид бросился в погоню за ночным воришкой.

– Стой, меня подожди! – закричал вслед Людота и схватив топор кинулся за Аспидом, но воин Мары его не слышал. Он изо всех сил мчался вперед, боясь упустить вороватого ночного гостя. Но вот незадача, чем ближе он подбегал к таинственному силуэту, тем быстрее все дальше и дальше тот растворялся среди деревьев. По лицу били ветки кустов, ноги кусала кованая болотная топь, но воин Мары все равно не отступал.

Спустя какое-то время, он вдруг понял, что все бесполезно. Проклятый воришка просто играл с ним, а затем и вообще исчез вместе со шлемом. Не зная, что делать, Аспид облокотился на дерево и закрыл глаза, пытаясь отогнать все лишние мысли и сосредоточится.

– Не это ищешь? – в темноте вдруг раздался игривый девичий голосок.

Воин Мары медленно открыл глаза. Присмотревшись, он увидел стоящую чуть поодаль молодую девчушку, задорно крутившую в руках его шлем. Белое платье девушки как будто бы светилось в темноте, а русые волосы украшал венок из лесных цветов. На лицо она была не очень красива, но в ее чертах проглядывалась та самая доброта, которую не спрячешь от внимательного глаза.

– Ты дух лесной?

Девушка с улыбкой подошла к Аспиду и, легко погладив его по плечу, протянула похищенный шлем.

– Разве это прикосновение лесного духа? Ой, а ты и не совсем живой! – Она резко отдернула руку, будто потрогала что-то очень горячее. – Но… это не важно. Пошли искать цветок папоротника! Ну же, чего стоишь? Побежали!

– Подожди. – Аспид резко дернулся в сторону. – Некогда мне с тобой по лесу, как белка, носиться.

– Ну вот, – обиженно буркнула девушка и, закрыв лицо ладонями, склонила голову. – Не зря все говорят, что я дурнушка. Никто не хочет со мной купальскую ночь провести, даже ты.

Еще раз посмотрев на девушку, Аспид заметил у нее небольшое красное пятнышко на груди, будто бы совсем недавно кто-то пронзил ее оружием. Догадка о том, что перед ним неупокоенный дух, еще больше укоренилась в его сознании.

– Кто ты? И откуда?

– Я живу здесь, в небольшом селении неподалеку, у которого даже названия нет. Пойдешь на север, а затем мимо ручейка и выйдешь к нашему частоколу. Только нечего тебе там делать, плохо все сейчас, очень плохо. Беспечные люди там жили, вот и поплатились за свое легкомыслие. Да и хватит уже о плохом, побежали! – Она схватила Аспида за руку, и они помчались через чащу.

Он не стал сопротивляться или пытаться вырваться. Прохладный лесной воздух приятно кружил голову, а тусклый свет блуждающих огоньков успокаивал уставшие глаза. Пару раз Аспиду казалось, что он видел меж деревьев фигуры людей. Так же до его уха доносилась какая-то заунывная песня, приятно ласкавшая слух.

– Ой, притомилась что-то я! – Девушка легла на траву и сонно потянулась. – Предложила бы и тебе прилечь рядом со мной, да знаю, что не приляжешь. – Она сорвала травинку и принялась неспешно ее пережевывать.

– Как твое имя? – спросил Аспид и зачем-то отвернулся в сторону.

– Имя… а зачем оно тебе? Купальская ночь пройдет, и все закончится. Ты бы лучше свое вспомнил! В мире живых без имени никуда.

– Для такого, как я, это не имеет значения.

– Эххх, – девушка грустно вздохнула. – Ты так ничего и не понял, но всему свое время. Просто, прошу, вспомни свое имя.

– Да что тебе мое имя?! – сквозь зубы процедил воин Мары.

– Оно поможет тебе, когда в следующий раз он… – девушка замолчала, в ее глазах читался страх, – он уже идет к нам!

– Ты это о ком? – Аспид положил руку на меч и начал всматриваться в темноту, он готов был принять бой с любой нечистью, что явится на его пути.

– Не усердствуй так, ты все равно ничего не сможешь сделать. Ты ему нужен… – Девушка упала на колени и опустила голову.

Из ниоткуда рядом с ней начали возникать очертания человека. Несколько мгновений, и перед Аспидом уже стоит его старый знакомый.

– Давно не виделись, брат. – Двойник Аспида с их последней встречи совершенно не изменился, все тот же улыбающийся воин в превосходном снаряжении, даже шлем его был совершенной новый, будто и не касалось его лезвие топора Торгейра. Двойник положил свою руку на голову девушке и начал ласково гладить ее по волосам. – Развлекаешься в компании мертвецов? Что ж, я не удивлен. Похоже тянет тебя на посиделки в сумеречной корчме. Раз так… – Он снял с пояса нож и провел им по горлу девушки. Кровь из раны начала медленно захватывать ее белое платье, при этом она сама даже не шелохнулась. Другую руку он подставил прямо под порезанное горло, от чего его ладонь быстро заполнила кровавая жидкость. – Почему бы тебе из моих рук не испить? Тогда отказался пить с мертвыми, так выпей теперь! – Он протянул Аспиду окровавленную ладонь. На этот жест воин Мары ответил извлечением меча из ножен. Двойник это только развеселило.

– Да не драться я с тобой сюда пришел, а похвалу тебе высказать. – Странная улыбка украсила его безжизненное лицо. – Порадовал ты меня тогда с мальчишкой. Видимо, зря я тогда говорил, что все с тобой бесполезно. Ан нет, можешь же, когда хочешь! Вот только если бы убил ты его, то было бы совсем хорошо. – Он с наслаждением отпил крови из ладони.

– Слушай его! – Девушка в этот миг прижалась головой к бедру двойника Аспида. Кровь из ее горла теперь начала медленно стекать по его ноге.

– Хорошая девка, послушная, я бы на твоем месте к ней заглянул. – Он снова погладил ее по голове. – Она уже сказала, где живет. Так чего же ты ждешь?! Иди, сватайся скорее! – Двойник начал неистово хохотать. – А еще я бы посоветовал тебе разделаться с ковалем, мешает уж больно. Хотя, я думаю сегодня с ним разберутся и без твой помощи…

Аспид вздрогнул. Людота! Он же бежал следом, а теперь нигде его не видать. Со всех ног воин Мары бросился обратно в лесную чашу.

– Ну беги, беги! От судьбы все равно не убежишь.

Последние слова видения еще долго звучали в ушах Аспида.

***

«И куда же уполз этот змееныш?» – мысленно ругался Людота, пробираясь через заросли бурелома. В эту ночь луна светила особенно ярко, поэтому худо-бедно кузнец видел куда идет. Хотя, толку от этого все равно было не много. Аспид как сквозь землю провалился.

Людота уже собрался было поворачивать назад, как вдруг до его уха донеслись звуки знакомой песни. Это же она… та самая песня, что он пел с Любавой во время поиска цветка папоротника в ту Купальскую ночь, когда они еще были вместе. Но как? Кто поет ее в этом богами забытом болоте?

Он незамедлительно бросился туда, откуда исходили звуки пения. Сразу же под ногами кузнеца захлюпала болотная жижа. Но это совсем не остановило его, напротив, он бежал все быстрее и быстрее. С каждым новым шагом он все больше вспоминал о своей давно почившей любви. В памяти воскресали образы той самой ночи, когда они, уставшие после поиска цветка папоротника, бросались в высокую траву и темнота их ласково скрывала там до самого утра. Изнеможенные, но довольные, они вставали с первыми лучами солнца и вместе возвращались в поселок. Кажется, тогда кузнец был действительно счастлив.

Но затем всю эту красоту образов сменили другие воспоминания. Тот день. Людота его помнил будто бы он был только вчера. Тогда в Полесье остановился обоз, идущий из Зборска в Новгород, и возглавлял его очень богатый купец, которому так приглянулось оружие молодого кузнеца, что он сразу предложил ему пойти с ним.

«Добрый ты коваль, я вижу. Нечего тебе в этой глухомани прозябать. Смотри, до Новгорода у меня в охране пойдешь, а как на место прибудем, так слово за тебя нужным людям замолвлю. Сперва в подмастерьях походишь, а потом с такими руками и своей кузней обзаведешься. Ну что, пойдешь?»

«Пойду!» – отрывисто ответил Людота и прыгнул в телегу. Что им тогда двигало? На этот вопрос он и сам до конца не мог ответить. Это не было спланированное бегство или осуществление какой-то тщеславной мечты. Нет, он просто взял и уехал, даже ни с кем ни попрощавшись.

Затем началась жизнь в Новгороде. Вспоминать ему ее не хотелось. Да и какой смысл, когда вся эта жизнь так и осталась в пламени спаленной им же кузницы. Зато почему-то нахлынули воспоминания возвращении в Полесье. Тогда уже на подходе к родному поселку сердце почуяло неладное, а как он заехал туда, так и вообще обомлел. Перед кузнецом стояло уже не то милое сердцу поселение, что он когда-то оставил. Повсюду царили грязь, упадок и разруха… Косые взгляды местных, большинство из которых он видел в первый раз, преследовали его на каждом шагу. Те немногие, кого он еще помнил, стали совсем другими. Да и они все наперебой советовали ему поворачивать назад, пока не поздно. Также ему поведали о том, что Любава лишила себя жизни. От этой вести Людота так поник, что даже появление разбойников Мала не произвело на него никакого впечатления. Он без боя отдал им лошадей, товары и оружие, тогда ему было совершенно все равно, лишат его жизни или нет. К его счастью, Мал, узнав, что перед ним довольно неплохой кузнец, мудро рассудил, что гораздо выгоднее оставить столь ценного человека в живых.

День за днем Людота не находил себе места, пребывая будто в мутном полумраке. Но время хороший знахарь, и как-то раз ему на глаза попалась нанизанная на копье собачья голова, знак последователей зверобогов. Всего лишь один мимолетный взгляд на этот сгнивший уродливый кусок смерти вывел его из тумана.

«Что же я здесь делаю?! Это уже не мой поселок, здесь живут только ужас, боль и страдания, и больше ничего! Ничего другого здесь нет! Надо уходить отсюда», – твердил про себя неожиданно прозревший кузнец. Однако, как выбраться из Полесья он понятия не имел.

На его счастье, скоро туда заглянул воин Мары…

– Любимый! – столь знакомый голос заставил Людоту оборвать цепь нахлынувших воспоминаний. Он стоял, как вкопанный, не в силах даже пошелохнуться. Это невероятно, этого просто не может быть! Перед ним стояла Любава. Она была именно такой, какой он запомнил ее в их последнюю встречу — в сером сарафане и с яркими бусами из дорогих камней, нежно опоясывающими ее тоненькую шею.

– Я так ждала тебя. Почему ты дрожишь, почему не идешь ко мне, глупый?

После этих слов, кузнец чуть было не бросился в объятия любимой, но чувство самообладания все же пока взяло вверх. Его ладонь продолжала с силой сжимать рукоять топора, а ноги стали будто каменные.

– Это… правда ты?

– Конечно я, любимый. – Девушка вытянула вперед изящную руку. – Сегодня, в Купальскую ночь, чудеса становятся явью. Я так ждала тебя, так хотела снова тебя увидеть. Я даже убежала от самой смерти, только для того, чтобы взглянуть на мою любовь хотя бы одним глазком. Как же мне хочется тебя обнять и приласкать к самому сердцу. Ты помнишь те ночи, что мы проводили вместе? Или забыл уже все? А может другая перековала твое сердце?

Тут-то сердце Людоты и дрогнуло.

– Я все помню, все! Нет на свете такой силы, что заставила бы меня забыть тебя, Любава! – Он с силой сделал шаг навстречу возлюбленной. Коварная болотная вода поглотила его ногу до щиколотки, но, к счастью, трясиной здесь и не пахло. – Мне столько все нужно тебя рассказать…

– Слова потом, просто иди ко мне. – Она начала медленно приближаться к кузнецу.

В этот миг какая-то неведомая сила охватила все тело и ум Людоты. Он даже не заметил, как разжались его пальцы, и топор с мерзким звуком плюхнулся в болотную жижу. Сейчас его волновала только она, только тот образ любимой женщины, что так неожиданно возник перед ним. И к этому образу он шел, совершенно позабыв обо всем на свете. Как же ему хотелось сейчас обнять и прижать ее к себе, сказать теплые слова, схватить и увезти подальше от этого проклятого места. Наверное, так и должна была произойти их встреча в Полесье, но боги тогда рассудили по-другому.

Вот, она уже рядом! Всего несколько мгновений и их тела сольются воедино в жарких объятьях. Это будет незабываемо, то, о чем так грезил кузнец наконец-то свершается наяву. Его буквально испепелял внутренний жар. Тот огонь, что казался ему давно затушенным вновь разгорелся, но… что это такое?! Людота вдруг заметил, что его любимая не ступает по болотной земле, а буквально парит над ней. Подол ее сарафана колыхался по воздуху, подобно крылу ночной бабочки. В ужасе кузнец застыл на месте, но было уже поздно.

– Что это, ты стоишь, как истукан? Я же сказала, идти ко мне, мой… смертный… мое… мясо. – Ее рука вдруг превратилась в отвратительную костлявую лапу, больше напоминавшую трухлявую корягу, а в глазах заблестели ярко-желтые огоньки. Казалось, что еще чуть-чуть, и плоть Людоты будет разорвана на части, но именно в этот миг явилось неожиданное спасение.

Откуда-то из темноты с нечеловеческим криком выскочила черная фигура. Буквально в два счета преодолев заболоченное пространство, она заслонила собой Людоту, а затем во тьме блеснул меч. Кузнец сразу узнал свое творение, а там уже все стало понятно.

Несколько ударов, мастерски нанесенных Аспидом, заставили тварь отойти назад. Теперь она уже совершенно не походила на Любаву, а явила миру свое истинное жуткое лицо. У нее было длинное туловище, на которое были накиданы обрывки одежды вперемешку с тиной и листьями. На тонкой шее болталась большая гладкая голова, по форме напоминавшая навершие булавы. Глаз был только один и светился желтым светом, носа не было, только полуоткрытый рот с рядом острых, как наконечники стрел, зубов. Судя по стекавшим изо рта слюням, нечисть очень хотела есть и просто так отдавать свою добычу не собиралась.

– Уходи! – Аспид толкнул Людоту в плечо. Тот начал отступать, попутно пытаясь отыскать потерянный топор. К сожалению, это уже не имело смысла, его любимое оружие безвозвратно кануло в пучину болотной жижи.

Тем временем Аспид атаковал и отходил. Тварь яростно наступала и пыталась зацепить его своими руками-корягами. Но воин Мары был не так прост, один ловкий выпад за другим смогли оттеснить ее довольно далеко. Увидев, что кузнецу больше ничего не угрожает, Аспид и сам бросился наутек.

С громким криком, напоминающим треск ломающегося дерева, нечисть бросилась за лишившим ее ужина нахалом, вот только догнать его ей было не под силу. Да, она умела, как паучиха, заманивать в свои сети несчастных путников, но преследование было совсем не ее ремеслом. Еще раз напоследок мерзко вскрикнув, нечисть растворилась в ночном воздухе.

Аспид и Людота бежали сквозь чащу, совершенно не видя ничего перед собой. Пару раз кузнец застывал на месте, но каждый раз рука воина Мары уверенно тащила его в сторону оставленного привала. Еще немного беготни по лесу, и вот они вышли к спасительному костру. Отдыхавшие лошади с неподдельным удивлением смотрели на своих внезапно появившихся хозяев. Что-что, а вид у последних был, как у оживших мертвецов.

Некоторое время они молча сидели у костра, затем Аспид, сквозь сбившееся дыхание, смолвил:

– Похоже, ты был прав. Почувствовали меня силы неведомые…

– Ай, – перебил Людота, – да при чем здесь ты? Если бы совесть моя чиста была, то разве смогло бы меня Лихо Одноглазое так приворожить? Страшно вспомнить, будто и не я это был вовсе. – Он поднял голову и с благодарностью посмотрел на Аспида. – Если б не ты, то нашел бы я здесь свою погибель.

Покачав головой, Аспид положил руку на лежащий рядом шлем. Похоже, он все еще опасался, как бы его не украли во второй раз.

– Смотрю, шлем свой нашел, очень рад за тебя. А вот я свой топор в болото обронил. Хороший был тесак, на совесть скованный. – Губы Людоты расплылись в улыбке. – Много он тогда в пещере Мала кровушки попускал.

– У нас есть еще оружие. – Аспид подошел к поклаже и достал оттуда меч, тот самый, с которым он сам ходил какое-то время, пока Людота не подарил ему свой из тайника в Новгороде.

Кузнец при виде меча только раздраженно скривил лицо.

– Тот, что ты у меня из кузницы умыкнул? Да знаю я про него. Вот только… не люблю я мечи. Я их ковать хорошо умею, а в бою терпеть не могу.

Глаза Аспида сперва округлились от удивления, а затем он вдруг попытался засмеяться. Хотя этот хрип тяжело было назвать смехом, но для такого молчуна, как воин Махры это уже было достижением. Смотря на своего соратника, кузнец и сам поддержал его разухабистым заливным хохотом, от которого даже земля затряслась. Что-что, а смеяться искренне Людота умел.

Под веселый смех кузнеца, на траве и листьях показались первые искорки утренней росы. Купальская ночь подошла к концу, и начался новый незыблемый круговорот жизни.

Глава 6

– Думаешь, это хорошая мысль? – Людота с опасением всматривался в черневшие вдали клубы дыма. – Деревню сожгли совсем недавно, а поджигатели могут еще ошиваться где-то поблизости. Да и вообще, слушать мертвую бабу, да еще и в Купальскую ночь… – кузнец стыдливо опустил глаза, – надо быть совсем отчаянным! Слушай, лучше давай обойдем по лесу, а оттуда уже выйдем на дорогу на Топь.

Хоть Людота и не был трусом, но рисковать задарма тоже был не большой охотник. Ему страсть как не хотелось заходить в сожженную деревню, тем более сейчас это действительно не имело смысла. Но из головы Аспида никак не выходил образ мертвой девушки, она же где-то там, в этом нагромождении золы и пепла. Нет, не мог воин Мары просто так взять и повернуть назад.

От резкого удара в бока Хромая неуверенно зашагала вперед. Похоже, идея с посещением мертвой деревни ей была совсем не по душе. Людота, прикусив от недовольства губы, тоже нехотя подтолкнул свою лошадь.

На подходе в нос сразу же ударил запах той самой зловонной гари, которую так часто можно унюхать на пепелище сожженных поселений. Остатки крыш домов зловеще чернели за частоколом, буквально крича о том, что этого места лучше держаться подальше. Кое-где огонь уже даже успел перекинуться на деревья, но потух, оставив после себя только мерзкие черные раны. Деревня была сожжена практически дотла! Хотя все эти избушки и деревней назвать язык не поворачивался — меньше десятка жилищ, да и те, судя по-всему, уже доживали свой век.

На пепелище их ожидала еще более удручающая картина. Повсюду лежали изувеченные тела; большинство было забито тупым оружием, но иногда попадались и те, что нашли свою смерть от метко пущенной стрелы. На многих была чистая праздничная одежда. Они, видимо, готовились к приходу Купальской ночи, но так ее и не дождались.

– О, боги! – Людота, обнажив меч, спрыгнул с коня.

Аспид тоже спешился. Смотря по сторонам, воин Мары никак не мог взять в толк: кому же понадобилось нападать на столь бедное поселение, не оставив его обитателям ни единого шанса. Может это кочевники или легендарный болотный народ? А может просто шайка лихих людей?

У сгоревшей избы он вдруг увидел тело молодой девушки. Она лежала раскинув руки в стороны, как будто радостно встречая владычицу смерти, пришедшую за ней в столь ранний срок. В бледных чертах почившей Аспид сразу же признал ночную гостью. На ней было все то же белоснежное платье с кровавым пятнышком на груди, только теперь из этого пятнышка подло торчало древко метко выпущенной стрелы.

«Хорошо хоть быстро отмучалась, да и надругаться никто не успел», – подумал про себя воин Мары. Он долго стоял, понурив голову над бездыханным телом, и простоял бы еще дольше, если бы его не отвлек топот приближавшихся людей.

Их было трое. Все как подбор в грязных лохмотьях и рваных шкурах животных. Их лица были перемазаны болотной тиной и землей, придавая тем самым сходство с поднявшимися из земли мертвецами. В руках у двоих из них были простенькие мечи, а у третьего (видимо, лидера группы) на поясе туда-сюда болтался ржавый боевой топор. Еще у главаря на шее висел амулет из человеческой челюсти — эдакий извращенный воинский оберег.

– Смотри, какие добры молодцы! – Людота подошел поближе к Аспиду и поднял меч. – Да душегубы Мала по сравнению с этими уродцами просто княжеские гридни.

Главарь дикарей, сняв топор с пояса, начал тыкать им в сторону внезапно появившихся гостей. Затем он крикнул что-то на непонятном языке своим сородичам. Те, обнажив оружие, бросились вперед на Людоту. Закованный в кольчугу кузнец им определенно казался опаснее, чем облаченный в легкую кожаную броню воин Мары.Аспид не возражал такому раскладу. Обнажив меч Людоты, он целенаправленно шел к главарю троицы. Увидев такую решимость, могучий дикарь довольно умело перекинул оружие из одной руки в другую, а затем продемонстрировал резкий удар с уклоном в сторону. Этим финтом он хотел было отогнать Аспида, показав тому, что тоже не лыком шит и готов сражаться. Но вот такая беспечность и пренебрежительное отношение к противнику забрали у него самое дорогое, что у него было — его никчемную жизнь.

Аспид быстро пошел на сближение, сперва он полоснул мечом по руке, в которой лидер бродяг держал топор, а затем колющим ударом вонзил клинок в грудь — как раз в то место, где висел амулет из человеческой челюсти. Несчастный даже закричать не успел, он лишь хрипел, периодически подвывая, как щенок. Из ран ручьем лилась алая кровь, обагряя землю по которой эти дикари еще недавно самодовольно расхаживали, собирая то, что не успели до конца разграбить во время уничтожения деревни.

У Людоты тем временем дела тоже складывались неплохо. Несмотря на грозный вид, парочка дикарей совершенно не умела работать в паре, да и с боевыми навыками тут тоже было не все хорошо. Они полностью полагались на ярость и силу, нежели на мастерство, и это играло кузнецу на руку. Он ловко уклонялся и отбивал атаки, а затем делал резкие выпады вперед. Один такой выпад достиг своей цели. Дикарь отскочил в сторону, а затем почему-то решил, что Аспид намного более легкая добыча и переключился на него. Но бросившись на воина Мары он тут же подписал себе смертный приговор. Аспид, не церемонясь, быстрым ударом наотмашь просто снес ему пол лица, а затем милосердно отсек голову.

Последний дикарь начать догадываться, что дела его плохи. Он кинулся к кузнецу, который к этому моменту совсем расслабился. Начались быстрые обмены ударами, затем Людота провел небрежную атаку в лоб. Ему казалось, что он сейчас без проблем лишит врага головы, но тот оказался намного проворнее. Присев на корточки, дикарь послал свой меч колющим ударом прямо в живот Людоты. Кольчуга зазвенела, уступив перед натиском клинка, который пройдя через металл вонзился в мягкую плоть живота. На лице кузнеца появилась маска боли, он выронил меч и схватился рукой за рану. Ноги сами подкосились, предательски уводя все тело вниз. Теперь Людота лежал на земле, ожидая своей судьбы. Победитель уже занес меч для решающего удара, но увидев мчащегося к нему воина Мары застыл в ступоре. У него было два выхода: добить кузнеца и схлестнуться в бою с Аслидом, или бежать отсюда что есть сил. Страх в этой внутренней битве одержал вверх. Мародер, спасая свою шкуру, бросился наутек. Аспид, может быть, и погнался бы за ним, но вид корчащегося от боли соратника заставил его остановиться.

– Все… вот и все. Хорошо меня достал… ухххх… если бы со мной был бы мой топор, то у этого скомороха не было бы шансов. Не люблю мечи, я же говорил! Я их только ковать умею…

Аспид опустил окровавленный меч и подошел к раненому кузнецу.

– О, смотри-ка! Славно сегодня крови испил. – Людота с такой нежностью и любовью смотрел на свое творение, что могло показаться, что он уже начал бредить. – Вот это достойная первая жатва. Запомни, змей, меч Людоты-коваля пройдет славный путь, еще потомки о нем вспоминать будут!

Аспид в ответ на эту браваду только грустно вздохнул.

– Надо кольчугу скинуть. – Он схватил Людоту за руки и с силой дернул кольчугу. Та довольно легко снялась через голову, но все же кузнец от боли чуть не потерял сознание. Осмотрев кольчугу, Аспид пришел к выводу, что если бы не она, то дикарь бы точно проткнул кузнеца насквозь.

– Ну и дырка… а может быть оно бы лучше было, если бы насквозь. Я… я всю дорогу, что и делал, так это тебя в неприятности впутывал. Без меня ты бы уже нашел этого своего новгородского дружинника.

В этом Людота не лукавил. Воин Мары хорошо помнил, как из-за него угодил в яму с волкодлаками, и как чуть не стал добычей Лиха Одноглазого. Но все же, просто взять и бросить кузнеца умирать в луже собственной крови Аспид не мог.

– Надо прижечь рану, – спокойный голосом сказал Аспид. – Я соберу поленья.

– А что потом? Если собираешься оставить меня здесь, то лучше не тяни, а то силы совсем уйдут. Дай мне лук и стрелы, может парочку волков подстрелю, когда они придут за мной. Лучше умереть в бою, чем в беспамятстве.

– Я не собираюсь тебя бросать. Мы вместе доберемся до Топи.

– Охххх, что-то даже не верится. И какой прок тебе со мной нянькаться, воин Мары?

Аспид на это ничего не ответил. Он и сам не знал, почему так возится с раздражавшим его кузнецом.

Собрав поленья, он быстро развел костер, после чего положил на него меч. Еще его чуткие глаза подметили разбитую телегу у одной погорелой хаты. Пересобрать ее не так трудно, ну а затем можно будет и погрузить в нее Людоту. Две лошади такую телегу спокойно вывезут.

– Готов? – Аспид достал меч из костра. На раскаленном клинке светилось огнем клеймо мастера.

– Дожил, клеймят собственным оружием. Ладно, чего уж там… – Не успел он закончить мысль, как раскаленный метал впился в живот. Мерзкий запах паленой человечины соединился с запахом смерти, которым была окутана вся деревня.

Извиваясь от боли, кузнец впился пальцами в землю. Он старался терпеть, но похоже силы уже окончательно покидали могучее тело. Последнее, что он пытался сделать перед тем, как потерять сознание, так это начал крутить головой, будто бы показывая Аспиду, чтобы тот посмотрел назад.

Обернувшись, воин Мары увидел, как к нему кто-то подкрадывается. Это был тот самый мародер, который буквально недавно дал деру через всю деревню. Видимо он не мог вернуться в родное племя не отомстив. У дикарей считалось высшим позором бегство без отмщения за убитых соратников, так что кровь должна была пролиться за кровь.

Осознав, что неожиданно подкрасться не получилось, дикарь бросился вперед в надежде на то, что удастся совершить быструю и смертельную атаку. Он прекрасно понимал своим скудным умишком, что противопоставить что-то в открытом бою такому зверю, как воин Мары, ему просто нечего, так что надо попробовать сыграть на скорости атаки. Впрочем, это в любом бы случае не сработало, так как Аспид уже успел поднять меч. Вот только никакого боя не произошло.

Звук пущенной стрелы мелодично просвистел через все пепелище деревни, а спустя мгновение древко уже торчало из шеи мародера. Несчастный пару раз попытался вдохнуть воздух, но получился только сдавленный хрип. Попытка сломать и вытащить стрелу была предпринята скорее от безысходности, все эти движения приносили только новую боль и быструю потерю сил. Сделав несколько шагов, дикарь вздрогнул, а затем рухнул замертво в канавку у деревенской дороги.

Аспид обернулся, готовясь вступить в схватку с новыми врагами. Он совершенно не питал иллюзий относительно незваных гостей. Сейчас, может быть, они и помогли, а спустя миг просто изрубят его и Людоту на куски. Смотря, как из-за частокола выходят люди, Аспид все сильнее сжимал рукоять меча. В отличие от грязных дикарей, это были вполне себе сносно оснащенные воины, в простеньких кожаных доспехах, с луками и мечами.

– Лихо ты болотных отделал! Эй, эй, да тихо ты! – Самый крупный из вышедших держал слово. Он положил лук на землю в знак своих мирных намерений. – Мы не враги тебе, мы пришли сюда помочь отбиваться от болотных людей…

– Поздновато вы что-то. – Аспид опустил меч и внимательно посмотрел на говорившего. Это был довольно внушительного вида человек с прямыми чертами лица и огромным шрамом на щеке. Чувствовалось, что его слову можно верить.

– Говорили мы здешним, пусть к нам в Топь идут, что опасно тут оставаться, но нет, не послушали! Вот и поплатились за свою беспечность.

«Поплатились за беспечность», – именно так сказал дух девушки ночью в лесу.

– Твой друг. – Он указал на лежавшего у ног Аспида Людоту. Тот после прижигания совершенно ушел в забытье. – Похоже еще жив. Не переживай за него. Мои люди останутся здесь, а как подмога придет, так переправят его в Топь. Лошадей тоже отведут туда и позаботятся до твоего возвращения. Ну, а к тебе у меня предложение есть. Смотри, этот, – он небрежно кинул взгляд в сторону трупа дикаря, – всего лишь падальщик, пришедший дограбить то, что осталось. Я знаю, как больно терять близких людей, но сегодня мы можем отомстить за всех убитых. Эти нелюди должны заплатить за то, что сделали! Потом на тризне вместе вспомним мертвых, а сейчас нам нужна твоя помощь. Пойдем же с нами, воин. Мы настигнем их стойбище еще до захода солнца, никого щадить не будем! И, кстати, – он протянул руку, – меня зовут Возгарь.

Воин Мары после слов «никого щадить не будем» оскалил зубы и едва заметно кивнул головой. Затем крепко пожал руку Возгаря за предплечье.

– Аспид.

Глава 7

Через заболоченные овраги и заросли кустарника отряд пробирался к стоянке болотных людей. Возгарь хорошо знал местность и без труда смог определить в какую сторону отправились их враги, поэтому дело оставалось за малым — поближе подойти к лагерю и оставаться незамеченными до прибытия подкрепления из Топи.

Стоит сказать несколько слов и об их противниках. Болотные люди — некое мифическое племя, обитающее далеко на востоке Руси. Впрочем, мифическим оно скорее было для жителей Киева, Новгорода или Изборска, а для живших у границы великих болот это была реальная проблема. Жестокие дикари, неожиданно появлявшиеся из темноты и несшие с собой смерть и разрушение всем тем, кто проявил беспечность в вопросах обороны родных поселений. Самое интересное, что никто толком не знал, откуда пришли эти племена и какими судьбами осели на болотах. Ходили слухи, что это потомки древнего кочевого народа, когда-то населявшего славянские земли, но исчезнувшего во время легендарного нашествия готов. Эти доводы строились не на пустом месте, ведь довольно часто у убитых болотных людей находили удивительной красоты золотые браслеты и диковинное оружие, которое уж точно не могло быть выковано кузнецами столь отсталого племени. И, что самое интересное, все эти вещи встречались у болотного народа повсеместно, будто бы передаваясь из поколения к поколению. Впрочем, все эти изделия были всего лишь отголосками тех давно забытых эпох, которые уже никогда не вернуть. В настоящее же время болотные племена все ниже и ниже падали в развитии, уверенно идя к своему вымиранию и полному забвению во тьме истории.

– Стойте! – Возгарь тревожным голосом обратился к соратникам. – Мы почти пришли, слышите?

По лесу прокатилась волна ритмичных звуков ударов по барабанам. С каждым таким ударом в сердца людей проникало все больше страха неизвестности. И нет, воины из Топи не были трусами или новичками в ратном деле, просто сражение с болотными дикарями — это далеко не с разбойниками силушкой мериться. Тут всего что угодно можно ожидать; болотный народ славился своей непредсказуемостью и жестокостью.

– Уххх, твари болотные, окончание вылазки празднуют. Что ж, не пора ли и нам заявиться на пир?

Возгарь, Аспид и еще три самых бывалых воина отправились прямиком к стоянке врага, остальные же пошли встречать подкрепление из Топи.

Отряду Возгаря повезло, их враги похоже слишком уж увлеклись празднованием, что даже забыли выставить дозорных. Благодаря этой беспечности воинам удалось схорониться в кустах, да так удачно, что можно было просматривать всю поляну. А посмотреть там было на что…

На поляне радостно прыгали около трех десятков человек, все в грязном тряпье и шкурах животных. Они кричали, били в барабаны и пели что-то на непонятном языке, скорее всего взывая к каким-то своим богам. В центре стояла наспех сооруженная клетка, в которой сидели перепуганные до смерти пленные — старик и юноша. Оба жались к прутьям, опустив глаза в землю. Судьба этих несчастных уж точно была незавидна, ведь если верить слухам, то болотные люди не гнушались человеческих жертвоприношений и не прочь были перекусить свежей человечиной.

Неожиданно гул барабанов смолк, и новые хозяева принялись возносить руки к небу. Со всех сторон послышались крики: «Энарей! Энарей!»

На эти возгласы вперед вышла женщина в ярко-красном наряде из кожи, совсем не похожим на те обноски, что носили ее соплеменники. Она сделала несколько пассов руками, а затем прильнула губами к заболоченной земле, будто бы призывая какие-то неведомые силы болота. Поднявшись с земли, она указала пальцем на молодого пленника и истошно засмеялась.

Этот голос… нет, столь грубый бас точно не мог принадлежать женщине! Присмотревшись, Аспид убедился, что несмотря на женскую одежду и украшения, ЭТО точно мужчина. Да, такого воин Мары еще никогда не видел!

По приказу женоподобного жреца двое его соплеменников схватили юнца и выволокли его из клетки. Затем несчастного прижали к земле, а жрец вытащил из-за пазухи красивейший кинжал с золотой рукояткой. После всех этих действий, земля вокруг юноши начала принимать странный ядовито-зеленый оттенок. Жизнь пленника висела на волоске!

– Болотника призывают, скормить хотят, твари! – пробурчал один из воинов Возгаря, – Сейчас я их… – Он достал стрелу из колчана.

– Стой ты! Всех погубишь, еще подмога не подоспела! – крикнул Возгарь, но было уже поздно. Отправленная стрела с хрустящим звуком вонзилась в голову держащему пленника дикарю. Через мгновение тот упал на землю прямо в зеленое нечто под ногами, которое тут же с аппетитом принялось поглощать обмякшее тело. Пленный юноша сразу смекнул, что это его шанс! Освобожденной рукой он врезал жрецу прямо в его размалеванное лицо и, не теряя времени, бросился наутек, пытаясь найти хоть какое-то укрытие от предстоящей резни.

Из кустов градом полетели стрелы, поражая ничего не понимающих болотных людей. Но все же пять воинов против тридцати… да, силы определенно были не на стороне Возгаря и его людей. Еще свист стрел — и еще несколько дикарей нашли свою смерть на проклятой поляне. К сожалению, времени стрелять из лука больше не было; оголив мечи и топоры, храбрые воины Топи выскочили из укрытия и приняли ближний бой. На них тут же бросились движимые злостью и обидой болотные люди. На одного воина приходилось по четыре-пять дикарей, но отступать было некуда. Лязг оружия и крики ярости разнеслись по лесу в безумном танце крови и смерти. Женоподобный жрец подбодрял своих подопечных периодически указывая рукой на землю. А там, где только недавно была зеленая жижа, образовался крупный бугорок, который уже поглотил первого убитого и довольно быстро передвигался к очередному трупу. «Сожрав» с еще большей скоростью мертвеца, он тут же вырос не меньше, чем на аршин!

Жрец радостно указывал кинжалом в сторону сражающихся, будто бы приказывая блуждающему холму напасть на незваных гостей, но болотник никому не собирался подчиняться. Он вкусил крови и готов был убивать любого… без разбора. Первой жертвой стал болотный дикарь, целившийся из лука в Возгаря. Дух болот просто повалил его и, раздробив кости, поглотил то, что от него осталось всей своей земляной массой. Насытившись, он вдруг почуял слабый запах потусторонних сил, такой странный и в то же время манящий. Что ж, почему бы и не попробовать на вкус того, от кого он исходит?

Тем временем Аспид как мог бился с троицей болотных дикарей. Силы, конечно, были не равны, но воину Мары все же удалось отсечь одному нападавшему кисть руки, а другого как следует полоснуть по плечу. Именно в этот момент он увидел, как на него движется зеленое нечто, состоящее из мокрой земли и веток. Отпрыгнув в сторону, Аспид переключил внимание с дикарей (те же от одного вида холма бросились врассыпную) на болотника. Быстрым уколом он вонзил свой меч прямо в его раскрывшуюся «пасть». Конечно, оружием смертных столь могущественного духа не убить, но все же холм затрясся в неистовой злобе, ему определенно был неприятен этот удар. Сзади на Аспида тут же накинулся решивший воспользоваться моментом дикарь, но тут же лишился головы за свою дерзкую попытку. Болотник, почуяв рядом свежую кровь, сразу же бросился на останки несчастного.

– Что, не наешься никак!? – Аспид продолжал рубить холм что есть силы, а тот, свою очередь, изверг на него земляную массу, которая откинула воина Мары в сторону.

Возгарь вместе с двумя еще стоявшими на ногах воинами как мог отбивался от группы болотных дикарей. Предводитель отряда уже сам с трудом стоял на ногах, истекая кровью и сражаясь буквально из последних сил.

Когда казалось, что все кончено и дикари уже просто возьмут числом, из леса с яростными криками выскочила долгожданная подмога из Топи!

Свежие силы нападавших заставили болотных впасть в отчаяние. Несмотря на крики жреца, они побежали врассыпную, побросав добычу и раненых соплеменников. Сам же женоподобный жрец, осознав, что битва проиграна начал пятиться назад. Вдруг он почувствовал, как спина уперлась во что-то холодное и мягкое. Обернувшись, он с ужасом понял, что за ним стоит то, что он только недавно призывал. Дух болот, не теряя времени, окутал своей массой тело кричащего от страха жреца и поволок того глубоко в лес. Только его «женская» голова из холма и торчала!

Битва была выиграна. Повсюду лежали порубленные тела болотных людей, а сама земля так пропиталась кровью, что приняла бледно-красный оттенок. К сожалению, не обошлось и без потерь: воины Топи потеряли пятерых убитыми, около десяти было изранено, а сам Возгарь буквально лежал при смерти. Аспиду тоже хорошо досталось. На его долю выпало сражение с пробудившимся духом болот, и, надо признать, воин Мары здорово его потрепал, хоть и не без последствий.

Присев на поваленную осину, он принялся отдирать от себя куски грязи вперемешку с кровью. Он расстегнул шлем и вдохнул полной грудью затхлый запах болота. Перед глазами повсюду мельтешили люди из Топи, они оказывали помощь раненым соратникам и добивали дикарей, которые не смогли унести ноги с поляны. Впрочем, Аспид не испытывал к ним никакого сочувствия.

К нему подошел воин в шлеме с личиной и протянул бурдюк с водой.

– Выпей, друг. Мне тут шепнули, что ты бился сегодня, как сам Перун! Я хоть и не знаю кто ты и зачем пришел сюда, но прими слова уважения. Такая отвага и мастерство достойны высшей похвалы.

Аспид наконец-то скинул шлем и потянул руку к бурдюку, но схватить не успел, так как сосуд просто выпал из рук незнакомца.

– Драгомир??!! Это ты!? – Воин откинул личину и на Аспида два ошеломленных голубых глаза довольно молодого воина. Он был чем-то похож на Аспида, только черты лица были мягче, а взгляд спокойнее.

Тут воина Мары будто бы молнией ударило. Как давно к нему никто не обращался по имени? Когда он сам в последний раз поднимал меч под именем Драгомира? Все это было где-то там, в далеком прошлом. Но в один миг, грань между прошлым и настоящим стерлась, как краска со старого щита. Нет, память не вернулась к нему, но все же, кое-что встало на свои места. Теперь он снова обрел потерянное имя, а значит в какой-то степени стал ближе к миру живых.

– Ну здравствуй, Мстислав.

Глава 8

Из всех поселений, посещенных Аспидом за время странствий, Топь показалась ему самой непритязательной. На островке суши вокруг бескрайних болот кучковались приземистые избы, а у почерневшего частокола караулили дозорные с копьями. Заметив возвращающийся отряд, воины учтиво кивали головой и продолжили нести службу. В самом поселении вернувшихся тут же обступили угрюмого вида вооруженные люди, в основном мужчины, женщин и детей было совсем немного. Аспид понял, что деревня, хоть и не была на постоянном военном положении, но обращаться с оружием здесь умели все, и умели хорошо.

С пришельцем из мира Даждьбога (так местные называли земли за болотами) никто даже словом не обмолвился. Да и сам Аспид, как всегда, не очень был настроен на разговор. Жители Топи это чувствовали и не докучали лишними расспросами, тут не любили пустых слов и ценили тишину.

Ближе к полудню в центре деревни загорелось пламя огромного погребального костра. Именно в нем тела павших жителей безымянного селения и защитников Топи нашли свое последнее пристанище. К сожалению, среди погибших был и Возгарь. Проклятые раны все же его доконали как раз в тот момент, когда отряд уже почти дошел до деревни.

Аспид с задумчивым лицом смотрел, как пламя окутывало завернутые в белые простыни тела. Среди них лежала и та самая девушка, что явилась ему в Купальскую ночь и просила его вспомнить свое имя. Что ж, теперь все встало на свои места: он обрел свое имя, а она наконец-то обрела долгожданный покой. Помимо живых, на пламя молчаливо смотрели лики изваяний богов. Сегодня их дети обратятся в пепел, который затем удобрит болотистую почву и даст начало новой жизни. Таков незыблемый закон коловорота бытия.

После непродолжительной тризны, Мстислав пригласил Аспида к себе в избу. Дверь открыла хозяйка — худая девушка с печальными изумрудными глазами. Она даже не спросила у мужа, кто этот угрюмый человек, что зашел к ним в дом, но, судя по неровному дыханию и трясущимся рукам, женское сердце чуяло надвигавшуюся беду. Посадив гостя за стол, она принесла кувшин с брагой и скромный ужин в виде запеченной в глине утки.

– Всегда знал, что ты из мертвых восстанешь. – Мстислав разлил брагу по кружкам. – Вот только не думал, что ко мне заявишься так скоро.

– Ты знаешь, зачем я здесь?

– Знаю… конечно я все знаю! Ты всегда получаешь то, чего хочешь. Из нас ты всегда был самым упрямым, Драгомир. Вот и сейчас смотрю на тебя, – он указал на крест Мары, – и диву даюсь. Ты даже сделку с Мораной заключил, лишь бы забрать свое.

Аспид не ответил, а только сорвал мясо с крыла утки и с аппетитом прожевал.

– Хороша у тебя хозяйка.

– Лана… это да, золото, а не женщина! Даже не верится, что когда-то я ее на сносях бросил и ускакал с вами на кровавые пиры, правда потом одумался и вернулся. А затем была служба у князя новгородского, а потом… – Он на мгновение замялся, а затем горестно вздохнул. – Ты не думай, что я тебе тут душу изливаю и на жизнь сетую. Тут никто никогда не спрашивает о прошлом, тебя просто принимают, и все. Здесь у каждого на душе камень: кто беглый должник, кто вор, а кто и душегуб. И все мы нашли свое место здесь, среди таких же воров, душегубов и беглых. Да уж… я вообще редко вспоминаю о давно ушедших днях, а ты сегодня пришел и мне разом все напомнил.

Смотря на своего бывшего соратника, у Аспида в горле как будто вырос ком. Он просто не знал о чем его спрашивать! Вроде и вот она, приоткрытая дверь в его прошлое, надо только отпереть засов и перед ним откроются те тайны его жизни, что забрала в качестве платы хозяйка смерти, но он почему-то сидел и молчал. Увидев смятение в глазах бывшего брата по оружию, Мстислав сам начал разговор:

– Ты ведь даже не знаешь, почему должен меня убить, ведь так?

– С чего это ты решил?

– По глазам вижу, это не взгляд того Драгомира, что я знал раньше. Блеск стал тусклее, теперь ты выглядишь как меч, который уж очень долго пролежал в земле. Неужели, – он вдруг посмотрел прямо в лицо воину Мары, – ты совсем ничего не помнишь? Даже про то, как получил свою часть силы?

Аспид пожал плечами.

– Хорошо, я расскажу тебе все. Хотя и история эта далеко не самая приятная и больше на выдумку похожа… на страшную отвратительную выдумку. Но знай, что в ней не будет ни капли вымысла, все так и было! Начать нужно с рассказа об одном племени…

***

Болотные люди. Ты же уже кое-что о них знаешь, ведь так? Хммм, неужели встреча с этими дикарями ничего в тебе не пробудила? Никаких образов в памяти? Нет? О, как! Хорошо же Морана тебе голову вычистила. Ладно, слушай тогда.

Все дело в том, что болотные люди ведут свой род из глубины веков. Задолго до Бусова времени, их племена населяли наши земли и были они совершенно не такие, как сейчас. Не грязные, убогие, охочие до крови звери, а вполне себе добрые воины, уже тогда знавшие тайну ковки железа и практиковавшие ворожбу, о которой даже наши волхвы и духом не слыхивали. Да и мы бы не узнали про нее, если бы не один случай.

Мстислав потупил взор и принялся нервно стучать пальцами по столу.

Случилось это… я уже и сам не помню. Вроде и недавно это было, а вроде давно. В общем попала наша братия в засаду где-то в лесах под Псковом. Славная тогда сеча выдалась, потрепала нас тогда дружина молодого князя Вольги Всеславича знатно, еле успели ноги унести. Побитые и жалкие, мы шли через болота в надежде выйти на Зборск, а там уже поднакопить силы и снова за кровавое ремесло взяться. Ведь, несмотря на потери, основной костяк шайки уцелел. Четверо главарей нас было, все как на подбор — огнем дышащие и смерть несущие, настоящие псы-головорезы. Не боялись мы ни Мораны, ни бездны, ни даже самого конца времен.

Ставр, по прозвищу Сила Тура — грозный гигант, способный одними руками разорвать человека на две половинки. Правда, умом с рождения обделен был, но вот силы был немереной. Еще веселым он очень был, постоянно смеялся: и когда чарку хмельную выпивал, и когда голову врагу отрывал. Для него все это одно развлечение.

Торгейр — норманнский берсерк и любимец самого Одина, прибывший когда-то на драккаре вместе со своим народом в земли славян. Видя, как его братья по оружию все больше и больше тяготеют к мирной жизни, нежели к новым завоевательным походам, не смог сидеть без дела и примкнул к лихим людям. Как он потом говорил, что сам Один в виде черного ворона явился к нему во сне и указал дорогу к разбойничьему лагерю.

Мстислав — ну, что мне про себя сказать? Сын воеводы киевского… да, да ты не ослышался, далеко не из простых людей свой род я веду. Наверное, именно поэтому и приключилась со мной такая беда, что я по кривой дороге пошел. Очень уж возгордился я, считал, что можно мне все в этой жизни. По юности с друзьями грабили случайных прохожих забавы ради, потом в избы чужие повадились вламываться. Слава о нас по всему Киеву гремела, да такая, что отцу пришлось лично изгнать меня за ворота города. Затем скитания, где волею Макоши я и повстречал всех вас.

Мстислав на мгновение задумался, а затем кинул пытливый взор на собеседника.

А вот ты, Драгомир, был тогда совсем другим. Вела тебя по дороге жизни какая-то сила неведомая, будто бы весь мир ты хотел к ногам своим склонить. Много ты крови пролил, много добра награбил, но все тебе было мало. Горело у тебя внутри яркое пламя, да такое, что даже смерть не смогла его потушить.

Холодный смешок вырвался из уст опального новгородского дружинника.

Так вот, с нами было еще полтора десятка уцелевших головорезов. Многие ломались в дороге, хотели назад повернуть, мол сдадимся Вольге Всеславичу, а там пусть, что будет. С такими топор Ставра быстро находил общий язык, а остальные, видя летевшие на землю головы соратников, сразу смекали, что лучше думы о сдаче в полон выкинуть куда подальше.

Шли мы по самым темным лесам, по забытым рекам и болотам, ни одного поселения нам по пути не встречалось, будто вымерло тут все. К нашему счастью, пока все было на удивление удачно, но затем мы вышли на одну дорогу, а там… была только смерть, и ничего более. Когда-то по этой дороге шел обоз болотных людей, но кто-то напал на них из засады и всех перебил. Причем убивали их без жалости, с какой-то особой, звериной жестокостью. Всех их буквально выпотрошили, как свиней, развесив внутренности по деревьям. Многих просто разорвали на части, «украсив» этими частями разбитые повозки и мертвых лошадей. В общем, не буду долго разглагольствовать, скажу только, что от увиденного даже такой мясник, как Ставр, понуро опустил голову. И среди все этой кровавой бани стояла старуха с обезумевшими глазами. Она просто молча смотрела на нас и прижимала к груди молодого растерзанного воина.

«Уходим отсюда, здесь нам нечего делать!» – ты тогда скомандовал и приказал обойти проклятое место. Старуха же молча продолжала смотреть на нас, не выпуская мертвеца из рук.

– Остановитесь! – крикнула старая по-нашему. Вообще болотные люди умеют лаять только на своей тарабарщине, но карга на удивление неплохо изъяснялась.

Никто даже не повернулся. Тогда она крикнула вслед:

– Если сделаете, что я скажу, то получите такую силу, о которой даже и помечтать не смели! Силу и власть!

Ты тогда первый остановил коня. Похоже, слова ведьмы всколыхнули твое сердце.

– Говори.

– Скажи, чтобы твои воины предали земле тела моих родичей. Тогда я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, добрый воин.

– Она ума лишилась. – буркнул Ставр. – Просто хочет посмеяться над нами.

Но ты его не слушал. Подозвав старуху, ты просто взглянул в ее блестящие от безумия глаза, а затем приказал начать рыть яму. А в это время старуха рассказала свою горькую историю.

Она была из болотного народа по крови, но в детстве ее увели в полон во время набега. Долгое время она жила в деревне, но с каждым наступлением ночи слышала зов. Это болота звали ее обратно, к своим. Не в силах больше сопротивляться этому зову, она взяла нож и пошла в лес. Ах, да, по пути она залезала в чужие дома и перерезала горло спящим. Вот уж действительно, сколько ни корми болотную нечисть, все равно в болота тянет! Родные края приняли ее с распростертыми объятиями, там она стала видной колдуньей, которой подвластны самые темные силы. И все, больше она о своей жизни она ничего нам не поведала. Сказала только, что на обоз напал вождь соседнего племени.

«Таргитай его зовут, – с ненавистью проскрипела старуха, – всех убил, только меня в живых оставил, чтобы я мучилась от бессилия над телами родичей. Приведите его ко мне живьем, и взамен получите такую силу, о которой смертные даже мечтать не могут».

Странно было все это. Мы тогда долго стояли в раздумьях, никто не мог принять или отвергнуть предложение старухи. И только ты не сомневался ни мгновение, ты хотел ты эту силу, и ничего не могло убедить тебя изменить решения. Ну, а мы за тобой пошли. К тому же, до Зборска путь был не близкий, а у болотных худо-бедно поживиться чем-нибудь можно было.

Следуя указаниям старой ведьмы, мы быстро вышли на глухую лесную дорогу, а там уже и настигли их сборище. Перебить дикарей оказалось проще простого, похоже они слишком уж потеряли бдительность после налета на обоз. Как коршуны мы налетели на их лагерь и всех убили, кроме Таргитая. Я его тогда сразу приметил — чернобородый дикарь в расшитом кафтане и золотым кинжалом за поясом. Как купец заморский выглядел среди всего этого сброда, не меньше! Его-то мы скрутили и к болотной ведьме принесли. Но карга, увидев связанного врага, даже не изменилась в лице. Сказала только, чтоб оставили их одних, а сами к полночи пришли на это же самое место.

Добрый налет тогда выдался. Мы пополнили запасы, а среди оставшихся соратников никто больше не роптал о сдаче в плен дружине Вольги Всеславича. Теперь-то мы точно знали, что до Зборска дойдем. Но вот, что делать с ведьмой?

Ох, как же я не хотел тогда связываться с колдовством болотной нечисти! Даже мысли были тайком прокрасться на поляну и перерезать ей глотку. Но обещанная сила… она буквально манила к себе, заставляя забыть обо всем на свете!

Наступила полночь. Мы, все вчетвером, отправились в назначенное колдуньей место. Там мы опять увидели всю жестокость болотного народа во всей красе. Старуха резала несчастного пленника по всему телу, от чего тот уже не мог двигаться, но при этом все еще был жив. Завидев нас, она принялась шептать какой-то заговор, обращение к своим мерзким богам. В это самое время тело Таргитая начало изворачиваться в разные стороны, он что-то кричал от боли, но все было без толку. Старуха вонзила ему нож в грудь и после небольшой возни достала еще бьющееся сердце. И оно светилось синим светом! Я не вру, я все видел своими собственными глазами!

Затем голос Мстислава задрожал, и он буквально шепотом продолжил рассказ.

Она дала вырванное сердце тебе и сказала: «Вкуси его и получишь великий дар». И ты впился в него зубами, как дикий зверь. Затем ты передал его Торгейру, он – Ставру, а тот уже мне. Мы все по очереди вкусили эту мерзость.

И знаешь… нет таких слов, чтобы рассказать тебе про ту великую силу, что прошла через мое тело! А впрочем, ты может уже и знаешь о ней. Синий свет, такой же, как тот, что исходил от сердца! Он всегда появляется, когда кажется, что нет надежды. С ним ты и темноте видишь, и опасность чуешь, и даже смерть отпугнуть сможешь, когда надо.

Что так смотришь на меня? А, видимо, сталкивался уже! Что, думал Морана благословение посылает или просто чудеса какие-то неведомые с тобой приключаются? Нет, это все от бога болотного народа, его это сила! Злая, но берегущая своего хозяина. Когда в Новгороде за мной дружинников прислали, так я сам не понял, как всех их одной рукой порубил. Одному так голову оттяпал, что она аж под крыльцо улетела.

Ладно, это все было потом. Тогда же, после того как мы все вкусили сердца, старуха сквозь смех сказала, что теперь силой мы владеем неведанной. Но сила эта разделена на части, а что бы собрать ее воедино, нужно одному вкусившему убить другого, и тогда вберет он в себя мощь убитого и еще сильнее станет.

– Врешь!!! – закричал тогда Ставр. – Посеять раздор между нами задумала!

– А тебя, дурака толстого, первым и убьют, – не прекращая смеяться заявила гиганту старуха.

– Ну все, не будешь ты проводить больше своей мерзкой ворожбы!

Ставр схватил свой топор и искромсал старуху в клочья, а затем бросил ее истекающую кровью тушу на мертвого Таргитая. Знаешь, я думаю, что ведьма сама хотела смерти. Незачем ей было задерживаться в нашем мире, вот и ушла с улыбкой на устах, со злобной улыбкой болотного народа.

Странно все это было. Я помню, как мы все стояли на поляне и переглядывались друг на друга. Хоть и глуп был Ставр, а по поводу раздора прав оказался, уже тогда в глазах у каждого блестели искорки совсем не добрые.

Затем мы пришли прошли в Зборск. Там соединились с остатками своей шайки, и началась разгульная пора. Одни кровавые налеты сменялись другими, черная слава о нас по всей Руси гремела, купцы в угол забивались, как слышали о том, что мы приближаемся. Каждый торгаш знал, что за нами стоит какое-то черное, неведомое колдовство!

Так продолжалось довольно долго. Я уже и немного подзабыл про слова старухи, но то был я, Драгомир-то ничего не забыл…

Как-то сплавлялись мы на ладье по реке Волхов в сторону Ладоги. Тогда нашу братию опять здорово потрепали, и нужно было пополнить ряды новыми мерзавцами. Ты тогда настоял, чтоб за пополнением мы только вчетвером отправились. Гребу я, гребу, и вдруг чувствую, плохо мне, глаза закрываются, а руки как прутья ивовые становятся. Смотрю на соратников своих — с ними тоже самое происходит. Стало ясно мне, что отравили нас, подкинул кто-то в похлебку сон-траву.

Так и оказалось. Проснулся я на дне ладьи связанный путами, а рядом со мною Ставр и Торгейр в таком же положении. Чуть поодаль от нас Драгомир сидит и смотрит куда-то вдаль. Тогда же все стало понятно.

Я помню, как он, то есть ты, сказал: «Вы бы сделали тоже самое, я просто всех вас опередил».

Одного только не учел, что ладья эта, на скорую руку сделана и из днища гвозди торчат. Пока ты доставал меч, я умудрился протереть веревку и освободится. Сперва ты подошел к Ставру, тот плевался и проклинал тебя всеми богами, какими только возможно. Это здорово мне помогло, я вскочил на ноги и оттолкнул тебя, правда в реку свалить не получилось. Тогда ты бросился за мной, но, к счастью для меня, все наше оружие лежало неподалеку, у самого носа ладьи.

Я тогда к хитрости прибег. Меч Торгейра схватил, а сам припрятал у бедра кинжал. Ты начал сражаться со мной, как с мечником, поэтому мое резкое сближение оказалось для тебя полной неожиданностью. Именно тогда-то я и вонзил тебе кинжал в живот, а затем ногой отправил в воды Волхова.

Смотрел я тогда на твое плывущее по волнам безжизненное тело и ждал. Ничего со мной не происходило. Но ни света синего, ни обещанных сил… ничего. То, что могучий разбойник Драгомир мертв, ни у меня не было сомнений. Если не от удара кинжалом, так захлебнуться-то поди должен был точно.

«Чего встал, как вкопанный?! Я говорил, что брехала старая карга, это суть у болотных такая — раздор и смуту между людьми сеять! Развяжи нас, живо!!!» – Ставр тогда орал, как не в себя.

Развязал я Торгейра и Ставра и дальше мы поплыли, правда, в пути не разговаривали уже. Как на берег сошли, решили, что дороги наши разойтись должны. Не будет без Драгомира черных разбойников, а что-то новое строить ни у кого желания и сил уже не было.

Знаю, что Ставр отправился к Зборску, со словами, что там уж больно хорошо на лесных тропах «погулять» можно. Торгейр загадочно сказал, что вернется в Северный и лагерь и будет ждать. А вот чего будет ждать, так и не поведал. Видимо, он уже тогда единственный из нас что-то знал. Ну, а я решил, что хватит. Просто, ХВАТИТ и все тут! Вспомнил, что до изгнания из Киева, к девице одной захаживал, да так дозахаживался, что аж дите после себя оставил. И раз уж мне в Киев пути нет, так поедем все вместе в Новгород, а там уж, как боги рассудят…

***

– И рассудили они, по-своему. – Мстислав с задумчивым видом почесал щетинистую щеку. – Прошлое все же достало меня тогда, когда я уже совсем не ожидал. И вот после Новгорода я оказался здесь, в деревне отверженных на границе с опасными племенами дикарей. Но, знаешь, я не ропщу на судьбу, ведь смотря на Лану и сынишку моего Изяслава, я понимаю, что больше мне ничего и не нужно. Эх, если бы можно было эту силу проклятую тебе просто так отдать, то я бы не задумываясь положил ее прямо на этот стол. Не нужна она мне совсем, теперь другая сила у меня есть, намного более могущественная… – Он хотел было еще что-то добавить, как вдруг в комнату влетел мальчик, совсем еще малой, только недавно преступивший пятилетний рубеж.

Подбежав к столу (до которого он едва доставал), мальчик застыл на месте и впился глазами в гостя. Он не боялся, скорее наоборот, демонстрировал всю свою храбрость, на которую только способно его маленькое естество.

– А ну, быстро иди обратно, паршивец! – В дверях показалась фигура матери. Не церемонясь, женщина схватила мальчишку за шиворот, как кота, и вытолкнула за дверь. Она старалась не смотреть на гостя, но Аспид все же заметил ее блестящие глаза.

– Тяжело им будет без меня, ох тяжело. Ладно, здесь в Топи люди привыкли помогать друг другу, уж как-нибудь справятся. – Он с задумчивым видом отпил из кружки. – Эй, а ты чего брагу не пьешь?

– Не хочу, не мое это.

– Да? Хммм, а старый Драгомир брагу любил. Не так, конечно, как Ставр, но все же... Ставр, он же мертв, да?

Аспид медленно кивнул.

– И Торгейр тоже? Можешь не отвечать, я и сам знаю ответ. Эххх, даже любимец Одина не ушел от твоей руки, а ведь он был единственным, у кого были все шансы одолеть тебя в ратном бою. – На лице Мстислава застыла маска какой-то отрешенности от всего происходящего. – Значит, один я остался. Вот не зря мне сны недавно один за одним снились. В первом явился ко мне во сне тур огромный, стоит себе на поляне, траву жует. Присмотрелся я, а под копытами у него не трава, а кости человеческие, а он их ест и причмокивает, будто и разницы не видит. Затем же, его рога начинают трескаться и отпадают. Кровь из ран ручьем хлещет, бык орет, носится по полю из костей, а затем и вовсе падает замертво. Во втором же сне вижу я череп лежит у дороги, на нем шлем норманнский надет, рядом меч запылившийся валяется, и два ворона в небе кружат. Гаркают во всю глотку, да так жутко, что вскочил я тогда посреди ночи, в поту весь, даже вспоминать страшно. – Он встал со стула и подошел к окну. – Все, хватит пустых разговоров, добавить мне больше нечего. Разве что просьба у меня к тебе есть одна небольшая: позволь мне ночь сегодня с родными скоротать, а завтра, как солнце взойдет мы к озеру пойдем и там разрешим наше дело.

– Добро. – Отрывисто отчеканил воин Мары.

– Благодарствую. Ты действительно сильно изменился. Старый Драгомир не задумываясь пронзил бы меня на месте. Ладно, пойдем, покажу твое место для сна, а то вечереет уже.

Мстислав показал Аспиду лежанку в сенях, а затем, слегка поклонившись, отправился в горницу. Судя по всему, там его ждали жена и сын.

Воин Мары расстегнул броню, снял с себя меч, а затем небрежно кинул снаряжение на пол. Он уже давно не мог полноценно уснуть, но сейчас даже не пытался! Сидя на краю лежанки, он просто смотрел на свои руки. Почему-то ему стало казаться, что он видит на них кровавые пятна, хотя это всего лишь была въевшаяся грязь.

Воспоминания об истории про съеденное сердце Таргитая породили дрожь по всему телу. Ни заключение договора с Марой, ни кровавые битвы, ни рассказ о его разбойничьем прошлом… ничего не вызывало такого внутреннего отвращения, как участие в мерзком ритуале болотного народа. И как он пришел к этому? Неужели, сделав когда-то один неверный шаг, началось его падение в ту самую бездну, где стирается грань между человеком и зверем. Но ведь тогда он об этом не думал! Он хотел силу, он и получил ее, остальное не имело никакого значения. Даже сейчас это желание обладать невиданной силой никуда не делось, он все еще хочет ее, хочет всем своим естеством и, кажется, до сих пор готов переступить через себя.Теперь-то он вспомнил для чего заключил этот проклятый договор с хозяйкой смерти и остался в мире живых. Воин Мары мысленно задал себе вопрос: «Смог ли бы он еще раз пройти через мерзкий ритуал болотных людей?» и понял, что это вопрос без ответа. Он просто не знает.

Сколько еще Аспид просидел в таком положении сказать сложно. Время будто бы остановилось, и только легкое завывание ночного ветра лишь иногда выводило его из состояния ступора. В один такой момент, когда ветер поднялся особенно сильно, он вдруг услышал звук шагов. Кто-то скрытно пытался проникнуть ему за спину. Не теряя времени, воин Мары вскочил с ложа и развернулся в сторону крадущегося. Маленький силуэт сперва дрогнул, но затем бросился на Аспида со всех ног. В его руке блеснуло лезвие кинжала, а затем мальчишка попытался нанести смертельный удар.

Естественно, Аспид без труда выбил кинжал из руки Изяслава, а затем еще второй рукой прописал тому оплеуху, от которой тот кубарем покатился на пол. Мальчишка тихонько взвизгнул, а затем распластался на полу, как подбитая стрелой дичь.

– Не умеешь ты подкрадываться. – Аспид снисходительно посмотрел на маленького гостя. – Топаешь, как пьяный домовой.

Мальчишка поднял голову, и глаза, полные ненависти и обиды впились в воина Мары. Его дыхание было настолько сбивчивым, что он даже слова не мог вымолвить. Впрочем, взгляд говорил намного больше, чем слова.

– Не смотри на меня. – Аспида внутри как будто что-то пронзили раскаленным мечом. – Не смотри на меня! Не смотри на… него! Не…

Он поднял с пола выбитый кинжал и протянул его мальчику. Но тот вскочил на ноги и выскочил за дверь. Видимо, ему показалось, что Аспид хочет его прикончить. И нет, в этом бегстве не было никакой трусости, просто если мальчишка сейчас потеряет свою жизнь, то в будущем он не сможет исполнить свою страшную месть. Аспид это сразу понял. О, да! Этот путь ему хорошо знаком, даже слишком хорошо.

Присев на лежанку, он еще долго крутил в руках кинжал, который-то и полноценным оружием назвать сложно. Судя по всему, отец специально дал затупленное оружие сынишке, как игрушку.

– Что поник? – За вопросом последовало холодное прикосновение чьей-то руки к плечу Аспида. – На твоем месте я бы зарезал этого сорванца сегодня ночью. Хотя… все же время терпит.

– Это опять ты?

– Чему ты так удивлен? Я никуда и не уходил.

Двойник Аспида обошел его и принялся с задумчивым видом расхаживать по комнате.

– Узнал себя, узнал свое имя, а вот суть свою так и не обрел. Мечешься уж больно сильно, хоть и силы в тебе немерено, да только вот затупилась она.

– Поэтому ты и хотел меня убить после битвы с Торгейром?

Загадочная улыбка скользнула по еле видимому лицу двойника.

– Я бы не убил тебя. Я просто хотел пробудить твою сущность, а вместо этого ты призвал девку, которая и защитила тебя.

– Значит она сильнее? – Некая доля насмешливости послышалась в голосе Аспида.

– Это значит только, – двойник был просто вне себя, – что с восходом солнца ты заберешь то, что тебе положено по праву.

Он подошел вплотную к Аспиду и прикоснулся ладонью к его лбу. Воин Мары сразу почувствовал, как его сознание собирается воедино. Больше не было ни страха, ни дрожи, ни сомнений. Его мысли стали ясны, а к телу вернулась уверенность. В этот миг он стал сильнее.

***

– Готов? – В дверях стоял Мстислав, одетый в кольчугу и со щитом в левой руке. Лицо его было бледным, как снег, а под глазами ярко светили синие круги усталости. – Плохо спал что-то, похоже бой с болотными гадами сильно меня вымотал. Ничего, пока до озера дойдем оклемаюсь.

– Пошли.

Глава 9

На крыльце, опустив голову, стояла жена Мстислава. Она не посмела посмотреть на мужа, даже когда он проходил прямо мимо нее. Видимо, все слова были уже сказаны и больше добавить было нечего. Изяслава рядом не было, но Аспид знал, что он смотрит из укромного места. Может быть, он даже попытается незаметно прокрасться за ними, чтобы лицезреть поединок. Что ж, пусть смотрит, это его право.

Они прошли через всю Топь, затем свернули у колодца на неприглядную дорожку и зашли в лес. Что самое интересное, вид двух полностью экипированных в боевое снаряжение мужчин, не вызвал никого интереса у жителей поселения. Видимо, тут к такому давно уже привыкли.

– Здесь недалеко. Место тихое, никто нам не помешает и не услышит лязга оружия. – Мстислав после бессонной ночи начинал потихоньку приходить в себя, даже пошутил пару раз. – Что ж, вот мы и пришли. – Он отодвинул ветки и глаза ослепил голубой блеск кристально чистого озера. – Я раньше часто сюда приходил о жизни подумать, в тишине посидеть. Лучшего места не найти, где костьми можно лечь.

Хоть Аспид никогда не был ценителем природной красоты, но голубое озеро, раскинувшееся среди бескрайних болот, усладило взор и даже немного успокоило. Он видел, как плещется в нем плещется рыбка, как в зарослях камыша что-то громоздкое плюхнулось в тину и начало плыть подальше от берега. Не иначе Водяной шалит или просто огромный сом испугался незваных гостей. Да, тяжело поверить, что такое чудо могло появится в столь печальной заболоченной округе.

– У меня еще к тебе просьба небольшая. – Подставив лицо солнцу и закрыв глаза, Мстислав говорил спокойно и тихо, почти шепотом. – Как все закончится, зайди ко мне в избу. Лана тебе поставит кружку лучшей браги, что у меня есть. Помяни своего старого соратника, доброй дороги к предкам пожелай.

– Почему ты так уверен, что падешь от моей руки? Ты четырем дружинникам новгородским очи навсегда закрыл, а тут вдруг впадаешь в такое уныние. Раз так уверен, что проиграешь, брось меч и щит и подставь шею под мой клинок! – сердито проворчал воин Мары.

– Так то ж дружинники новгородские, а тут передо мной сам Драгомир, благословленный Марой и болотными богами. А меч я не брошу, никогда славянин не пойдет на смерть с опущенной головой! Так наши предки завещали! Если уж суждено мне пасть, то хоть пару царапин на тебе оставлю, будешь смотреть на них и меня вспоминать. – Он достал из ножен меч и закрылся щитом.

Аспид пока просто стоял на месте.

– Подожди, у меня вопрос к тебе есть: почему ты сегодня ночью не убил меня? Почему соратников из Топи не позвал? Вместе закололи бы меня, да в болото скинули.

– Долг платежом красен, Драгомир, а я тебе задолжал смертельный удар тогда на ладье. Да и бесчестно это, хотя, признаюсь, гуляли у меня в голове такие мысли. Я даже с ложа встал, хотел было одеться уже, за подмогой идти, но тут жизнь свою вспомнил. Много подлого я свершил, слишком уж много, если и сейчас свершу, то и жизнь уже не жизнь.

– Это когда же ты так думать стал? Ты же был душегубом, не хуже Ставра!

– Когда лицо твое тогда в ладье увидел. – Мстислав вдруг замолчал, а вместе с ним вдруг стихли все звуки природы. – Этот взгляд, я никогда его не забуду, с торчащим из брюха кинжалом на меня тогда смотрело само небытие. Я видел много смертей, многим в глаза смотрел, но ТЫ… столько ярости, боли и желания смерти. Если бы ты видел себя со стороны…

Но Аспид видел! Ему вспомнился взгляд рыжебородого, когда тот приказывал пасынку забить его до смерти, вспомнился взгляд ночного бродяги, неуспокоившегося и вернувшегося упырем, но все они меркли перед вчерашним взглядом Изяслава. Этот мальчишка будет мстить так же, как мстил Аспид, так же он замажет себя кровью и этот круговорот никогда не закончится. Он найдет его и все повторится снова.

Нахлынувшие воспоминания прервал ударивший в лицо ветер. И откуда он здесь, в такой глуши? Почему так приятно обжигает лицо? Все тело вдруг окутало странное ощущение тепла, даря то самый покой, что так давно не испытывал воин Мары. Он видел перед собой последнюю цель, он знал, что должен закончить. Но этот теплый ветерок продолжал ласкать его лицо, как когда-то это делали пальцы женщины. Рогнеда… он оставил ее где-то там, ради своей цели, и вот она цель — стоит прямо перед ним. И что же он медлит? Что за печаль в его глазах? Ведь желание обладать силой никуда не делось, он помнил синий свет, помнил наставление двойника.

Забрать то, что положено… что положено по праву…

Рука воина Мары до сих пор лежала на рукояти меча Людоты, так и не решаясь обнажить клинок. Он еще раз посмотрел на Мстислава, затем молча подошел к озеру, чтобы взглянуть на свое отражение.

Что ж… время пришло.

***

Скрип дверных петель заставил Лану вздрогнуть. Она знала, кто это пришел, но все же надежда не покидала ее любящее женское сердце. Может, это все же действительно вернулся Мстислав? Нет, не он. В горницу медленно зашел Аспид и буквально упал на скамью. Его дыхание было тяжелым, а глаза смотрели просто в пустоту.

Женщина помнила наказ мужа и дрожащими руками поставила перед гостем глиняную кружку, в которую тут же налила ароматной браги. Аспид молча вертел кружку в руках, но выпить не решался. Лана же забилась в угол и принялась тереть руки, непонятно зачем она эта делала, но сейчас женщина с трудом держалась, чтобы не рухнуть в обморок.

Неожиданно дверь скрипнула во второй раз и из сеней раздались тяжелые шаги. Через мгновение в горнице появился Мстислав. Крик Ланы вихрем пронесся по избе и она, не скрывая слез, бросилась на шею мужу.

Аспид даже не обернулся, только отодвинул кружку браги и, шатаясь, встал из-за стола. Опустив голову, он медленно зашагал в сторону выхода. Нужно было забрать Хромую и двигаться в путь.

У крыльца его нагнал Мстислав.

– Почему? Почему ты не обнажил меч?

Аспид на мгновение остановился, но не обернулся.

– Вчера ты сказал мне, что теперь у тебя есть другая сила, намного более могущественная. Вот хочу проверить, так ли это.

Мстислав много еще чего хотел сказать и спросить, но слов больше не было. Он молча смотрел на уходящую вдаль фигуру воина Мары. А Аспид чувствовал, что помимо Мстислава на него еще смотрит пара маленьких глазок, но теперь это был не тот всепожирающий взгляд ненависти, что он ощутил сегодня ночью. Мальчик сошел с того пути, что до него проделал воин Мары и несчетное количество таких же проклятых.

Глава 10

Сразу уехать из Топи Аспид не мог. Было у него здесь еще одно дело.

У кузницы он свернул к частоколу, а затем, пройдя мимо дома знахаря, очутился у покосившейся серой избы. Зайдя внутрь, он сразу же почувствовал сильный запах трав вперемешку с неприятным гнойным зловонием.

Здесь лежали больные и раненые, многие уже на грани жизни и смерти. Иногда избу посещал лекарь, чтобы смазать раны, а заодно убедиться, что никто не отошел к предкам. В Топи смерть была частым гостем и отношение к ней было соответствующее. Здесь никто не лил слезы по почившим, и тризну проводили только в случае больших потерь. Как, например, вчера.

Кто-то из раненых схватил зашедшего воина Мары за рукав. Он явно бредил и слабо понимал, что происходит вокруг. Сперва умирающий настойчиво потребовал браги, а затем громко заявил, что готов снова биться с ордами болотных людей, только дали бы ему меч.

Аспид грустно покачал головой, а затем, аккуратно освободив свою руку, направился в самый угол комнаты. Здесь, на деревянной лежанке коротал время его раненый соратник. Людота сразу признал гостя.

–А-а-спид, это ты что ли? Знаю, что ты! Никто из здешних так тихо не заходит.

Воин Мары подошел к лежанке, а затем положил руку на плечо кузнеца. Этот жест сильно удивил Людоту.

– Ну как ты?

– Да вроде Морана, чтоб ее, сучью дочь, пока не зазывает. Но она хитрая девка, я-то знаю. – Он схватился за перевязанный живот. – Как дырка зарастет, пойду в корчму и напьюсь там, как последний бродяга. Еще и драку устрою, хорошую, чтобы душа пела и зубы во все стороны летели!

Аспид в ответ добро улыбнулся.

– Ну а ты? Нашел то, за чем сюда ехал?

– Нашел, нашел… – воин Мары сказал эти слова смотря куда-то вдаль. Но на его лице теперь отражалось такое душевное спокойствие, какого не было никогда.

– Вижу, – отчеканил Людота. – Ну, раз нашел, так возвращайся в Черноречье. Ну, а мне в Полесье надо бы заглянуть, а то оставил я там кое-какое незаконченное дело.

– Землянку свою сжечь забыл?

Людота разразился смехом, от которого с кроватей подскочили даже умирающие.

– Оххх, умеешь ты слова подобрать. А-й-й-й! – Он схватился за живот. – Проклятая рана! Даже смеяться сил нету. Нет, землянку я свою жечь не буду, но вот на тот пруд, где ты русалку видел сходить надо бы. Не переживай, топиться в него не пойду, хватило мне встречи с Лихом Одноглазым на Купальскую ночь. Как смотаюсь, так сразу к вам вернусь. Ну, а ты давай, скорее езжай к ней. Нельзя бабу заставлять долго ждать. – Он грустно вздохнул, будто бы вспоминая свои прошлые ошибки, которые уже не исправить.

В ответ Аспид только едва заметно кивнул, затем развернулся и зашагал в сторону входной двери. Неожиданно он на полпути остановился.

– Я тебе давно хотел сказать. Благодарствую… за тот удар.

Кузнец заерзал.

– За тот, что не позволил тебе пустить кровь мальчишке-дружиннику? Да, пожалуйста, не хватало еще, чтобы меч Людоты-коваля на столь мерзкие дела пускали. Если бы ты не нашел моему мечу достойную жертву, я бы тебе сам его в глотку затолкал.

Воин Мары знатно повеселило это напутствие. Еще раз поблагодарив кузнеца, он вышел из избы и направился к конюшне, где его уже ждала Хромая. Оседлав лошадь, он галопом помчался прочь из Топи.

Эпилог

И вновь он стоит перед покосившейся избушкой сумеречной корчмы. Из сгнивших окон все так же светит тусклый огонек лучины, а входная дверь теперь лежит прямо на крыльце. Нет здесь ни единого звука, все поглотила зловещая, всепожирающая тишина. Эта тишина, наверное, могла лишить разума любого смертного, который волею судеб оказался в этом проклятом месте, но не Аспида. Он совершенно не боялся ни сумеречной корчмы, ни того, кто ожидал его там внутри.

Уверенным шагом воин Мары по ступенькам и зашел внутрь. С прошлого раза тут ничего не изменилось: все те же столы, стулья, да прогнивший, поскрипывающий пол.За столом его ждал двойник с кружкой в руке. Отпив, он пригласил воина Мары присесть. Тот принял приглашение.

– Значит, все кончено? – Он поставил кружку на стол. В ней вместо браги плескалось его любимое питье — алая кровь. – Ты сделал свой выбор, что ж, я не удивлен.

– Кто ты? – Спокойным голосом спросил Аспид.

– Я? – Двойник подался вперед, впиваясь в Аспида горящими синим пламенем глазами. – Неужели до сих пор ничего не понял?

Неожиданно его тело начало распадаться, а на его месте появилось облако дыма, в котором прослеживались очертания мучающихся людей, они сменялись лежащими повсюду гниющими телами, разрушенными городами и горящими деревнями. Крики умирающих буквально разрывали это место в клочья. В этом дыму собрался воедино весь ужас, который только можно было представить. Это не было божество болотного народа, это вообще не было чье-либо божество! Сейчас перед Аспидом стояло воплощение древней силы, идущей через все тысячелетия существования людей. Сила, которая вела завоевателей древности уничтожать целые народы. Придет время, и она так же поведет за собой и всех завоевателей будущих эпох.

Многое изменится в мире, но никогда не будет недостатка в тех, кто готов принять этот синий свет, несущий смерть. Он пройдет сквозь пространство, и угаснет только вместе с человечеством.

– Теперь я знаю, что ты такое.

– Хорошо. – Облако начало окутывать Аспида. – Когда-то я дал тебе свою мощь, я видел тебя моим воплощением в мире живых, но ты отверг мой дар. Тогда ночью перед несостоявшейся битвой, я забрал часть силы у этого жалкого червяка и отдал тебе. Не зря ты утром почувствовал себя сильнее! Это должно было стать твоим главным испытанием — убийство своего бывшего соратника без какой-либо цели. Эта жертвенная кровь должна была скрепить наш союз, а ты даже меч из ножен не вытащил. Какая жалость!

Аспид даже не мог ничего ответить. Когда перед тобой говорит само древнее воплощение ужаса, слова смертных не имеют значения.

– Я мог бы раздавить тебя прямо сейчас и отправить прямиком к хозяйке смерти, но не буду. То, что ты сам смог потушить пламя, зажженное мной, уже вызывает уважение. Иди и проживи жизнь так, как считаешь нужным. Я только заберу свою силу, и когда-нибудь она перейдет к тому, кто ее действительно достоин. – Из дыма показалась высушенная мертвая рука, которая дотронулась до груди Аспида и вырывала из нее светящийся синий огонек. – Теперь все, оставайся со своим проклятием наедине, воин Мары.

Аспид открыл глаза и закричал, будто его кипятком ошпарили. Сейчас он лежит под тенью березы, чуть поодаль течет река, а на лугу умиротворенно пасется Хромая. Лошадка, посмотрев недоумевающим взглядом на хозяина, продолжила жевать траву. Кажется это тоже самое место, где он когда повстречался с речным упырем. Теперь же повсюду только полуденная тишина и спокойствие.

Неожиданно из речки показалась рука с привязанным к ней лезвием. Аспид вздрогнул и уже был готов схватиться за меч, но присмотревшись, он увидел, что это всего лишь проплывающая коряга. Приступ смеха сразил воина Мары, да такой, что даже трава заколыхалась. Как давно он так искренне не смеялся? Наверное, с момента договора с хозяйкой смерти, никогда.

Где-то там за холмами раскинулось Черноречье, где его ждет Рогнеда. Как она говорила? Надежда — это тот единственный свет, что ведет нас по пути жизни. Достав сшитый ею платок, Аспид взглянул на него и тихо вымолвил: «Надежда есть».

И пусть проклятие Мары никуда не делось, теперь он больше никогда не потеряет надежду. А может быть есть способ расторгнуть договор? Кто знает…

Но сейчас его мысли были не об этом. Ему просто хотелось поспать, и он уснул, впервые уснул действительно крепко, как не спал уже давно.

Снился ему залитый солнцем луг, по которому он мальчишкой бежит в сторону двух фигур мужчины и женщины, ждущих его у добротно скроенной избы. Они с любовью прижимают, а затем вместе смотрят на медленно заходящее за кроны деревьев солнце. Больше не было ни крови, ни смерти, ни сумеречной корчмы с ее мрачными постояльцами.

Видимо, это и была та сила, о которой ему говорил опальный новгородский дружинник Мстислав.

[1] Алконост — птица с женским лицом и прекрасным голосом. Считалось, что если человек услышит пение Алконоста, то забудет все от восторга и радости.