ВоенТур

Пролог

Земля, Карпаты

14 июня 2354 года.

Спокойная и размеренная жизнь президента Федеральных Государств планеты Земля неожиданно была нарушена срочным сообщением с самой окраины обитаемой планетной системы.

— Господин президент, только что получено срочное сообщение из системы Новый Шанхай! - срывающимся почти как крик голосом доложил адъютант.

— Что там могло произойти такого страшного, что вы в такой панике? При вашем положении и должности, это просто недопустимо!

— Внезапный контакт с флотом чужих! Произошло крупномасштабное боевое столкновение, появившиеся там силы чужих, без каких либо предварительных переговоров, совершенно внезапно атаковали наш флот в системе Нового Шанхая! Планета стремительно и полностью захвачена, все наземные силы и наш флот там полностью уничтожены! Все то, что успели передать нам военные перед своей гибелью, так это только то, что чужие превосходят нас количественно и качественно. Это война господин президент! - Закончил доклад адъютант.

— Что еще можете добавить?

— Судя по всему у нас практически нет шансов ее выиграть, господин президент!

— Похоже на то… Уже почти в течение года Земная Федерация в ожесточенных и кровопролитных сражениях теряла одну свою колонию за другой. Большое техническое превосходство пришельцев не дает нашему Земному Флоту практически ни какого шанса свести это противостояние хотя бы к ничейному результату. Потери Флота составляют порядка 10 к 1 в пользу чужих. Кое какие суда пришельцев все же достались Земному Флоту, не все сражения были нами проиграны, но для изучения трофеев нам необходимо время, которого катастрофически не хватает! Абсолютно все научные силы землян брошены на решение этой проблемы, но для этого прежде всего требовалось время, которого у Земли похоже, что нет…

— Господин президент, у нас есть только один шанс изменить ситуацию в нашу пользу, но он довольно спорный.

— Что вы имеете в виду? Поясните вашу мысль!

— Проект Хронос, господин президент!

— Я же просил вас пояснить!

— Хронооперация, это наш единственный шанс переломить ситуацию в нашу сторону господин президент! Правда тут существует угроза того, что нас в новом мире просто не станет или мы будем другими людьми.

— А у нас есть другой выход?

— К сожалению другого выхода я не вижу.

— Тогда придется использовать этот наш единственный шанс, у нас все равно нет другой альтернативы. Как конкретно вы предлагаете использовать этот шанс?

— Коллектив ученых проанализировал историю Земли за последние пятьсот лет. Они пришли к единому выводу, что наилучший результат дает только один вариант, это снижение потерь одного из государств нашей планеты во Второй Мировой Войне.

— Какое государство эти яйцеголовые имеют в виду?

— СССР, господин президент!

— Постойте, если мне не изменяет память, это когда-то, не побоюсь этого слова, великая страна рассыпалась как карточный домик, по моему из-за сугубо внутренних проблем?

— Именно так, господин президент! Ученые утверждают что недопущение его развала может нам помочь с нынешней ситуацией.

— Однако...

— Да! Они исходили в своих расчетах из того, что развитие фундаментальной науки возможно было только в нем.

— Почему они так решили?

— Только в этом государстве была мощная плановая экономика. Западный мир финансировал только те научные проекты и исследования, которые обещали быструю окупаемость. То, что требовало значительных капитальных вложений с неопределенным результатом или с результатом в далеком будущем их интересовало мало, а это главная причина нашего нынешнего научно-технического отставания от чужих. Сохранение СССР и его противостояние с западным миром позволит намного быстрее развиваться наукам и технологиям завязанным на военно-промышленный комплекс и космос. В условиях такого соперничества они будут быстрей развивать системы вооружения, а со временем и борьбу за космос. В результате к моменту встречи с чужими мы будем иметь флот способный бороться с ними как минимум на равных.

— Вы уже нашли подходящие кандидатуры для этой операции?

— Да, причем они будут, и с подходящей техникой, которая лишь слегка превосходит имеющуюся в то время у их противников. Таким образом, мы дадим им шанс проявить себя и выдвинуться, чтобы затем они не только могли снизить общие потери своей страны в войне, но и помогли руководству избежать последующих ошибок в послевоенное время и подтолкнут научные разработки в нужном направлении, избежав некоторых ошибок и тупиковых направлений.

— Они будут знать о цели операции?

— Нет, мы используем их вслепую.

— А не проще скинуть с ними и всю техническую информацию?

— Нет, они все равно не смогут это воспроизвести, нам же важнее укрепление и сохранение их государства. Надо только их аккуратно подправить, а дальше они все сделают сами.

— Хорошо, я даю вам полный карт-бланш, жаль, что о результате этой операции мы с вами так никогда и не узнаем.

Спустя две недели проект Хронос был активирован, и сразу после переброски хроноаборигенов эта реальность исчезла, а ее заменила другая. Руководители проекта, а также и все его участники так и не узнали чем он окончился.

Фрагмент 1

1

В строю стоит железный конь, наш верный боевой товарищ

В боях спасал нам жизнь не раз, пощады не прося

К врагам безжалостен ты был, внушая страх, неся погибель

Твой путь усеян был кострами горящих вражеских машин

Был страшен гнев твой благородный на поле боевом

Давил броней, сносил огнем не ведая пощады

Ты был щитом, ты был мечом и нашим лучшим другом.

Ленинградская область,

Карельский перешеек,

лето 2011 года.

Капли дождя горохом сыпали уже второй час по недавно замененной металочерепичной крыше ангара. Несмотря на этот хмурый день, настроение сегодня у меня было не просто отличное, а преотличнейшее! Наконец-то исполнилась моя давняя, давняя мечта — я заимел свой собственный действующий танк. Долго, невероятно долго я шел к этому моменту.

— Ну что, сбылась мечта идиота? - Как будто прочитав мои мысли, спросил меня мой бывший мехвод сержант запаса Тихонов.

— Еще как сбылась Колька! – Абсолютно не скрывая распиравшей меня радости ответил я, поглаживая рукой свежевыкрашенный цифровым камуфляжем ИС-3МК.

Взаимоотношения между офицерами и военнослужащими срочной службы в танковых подразделениях, коренным образом отличаются от таковых, допустим, в той же пехоте. У танкистов, танк — дом, причём дом для всех, начиная от рядового заряжающего, и до подполковника комбата. Спят они вместе на теплой трансмиссии, укрывшись одним брезентом, кушают вместе, в тени боевой машины, при этом экипаж не сядет есть без командира. По мере возможности, офицеры-командиры танков, участвуют в обслуживании техники после учений и в процессе эксплуатации. Даже обращаются к подчинённым в полевых условиях чаще по именам, и фамилиям, без воинских званий. Хотя, на общем построении подразделения, Коля, вновь станет сержантом Тихоновым.

Так заведено, и обусловлено многими факторами, но в первую очередь тем, что в экипаже все зависят друг от друга. Дернул механик машину на стрельбе, и командир, или наводчик орудия получит двойку. Не успел заряжающий зарядить орудие, опять, — «неуд». Не предупредил командир механика о препятствии, - сверху то, по любому лучше видно, и вот, уже все вместе на боку, или в болоте. А в бою, от каждого зависит жизнь всех. По-этому танк, который общий дом, одномоментно может стать и общей могилой. Поэтому, есть такое понятие — «экипажники», значит члены одного экипажа, и деньги получают «за особые условия службы», в простонародии - «экипажные». Фактически - почти как родственники, разъедутся после увольнения по всей стране и переписываются, будучи уже пожилыми. Встречаются семьями, как родня, вспоминают молодые годы, службу в танковых войсках, друзей и командиров.

Поэтому сейчас и здесь мой механик рядом и вместе со мной…

Пускаясь во все тяжкие, я специально заказал паре толковых художников разработать летний камуфляж и именно под третий ИС, а Колька меня подержал и даже поучаствовал деньгами. Оказывается есть специальное направление в изобразительном искусстве, которое на строгой научной основе объясняет причину того, почему правильно разработанный камуфляж может скрывать людей и технику на местности.

Мой друг и в последнее время единомышленник и по некоторым моментам подельник, с которым я служил срочную, неторопливо, вытирая чистой ветошью свои вечно испачканные в масле руки, неспешно произнес: — Андреевич, можешь принимать свой папелац!

— Красавец, ты смотри какой он красавец, как представлю, что он мог бы сделать на Отечественной, появись он хотя бы на год раньше!

— Атож!

— Жаль, очень жаль...

— Командир, то дела, как говориться давно минувших дней. А сейчас уже другое время...

Я смотрел на свою игрушку и вспомнил как мы умудрились заменить ему его родной двигатель на В-55. Знакомый прапор списал в металлолом мостоукладчик, и только чудом я успел у него перехватить движок вместе с трансмиссией и усиленной коробкой передач.

Тогда мы с Колькой не раз задавали себе вопрос:А стоила ли наша игра свеч? Может проще было просто перебрать его родной двигун, заменить колечки, поршни… И сами себе отвечали: Конечно стоила, ведь после замены, его мощность у танка повысилась с пятисот двадцати до пятисот восьмидесяти лошадей, вроде и немного, но все же однозначно приятно … Да и максималка стопудово увеличилась с сорока до сорока пяти километров в час… Ага, а про себя, мой внутренний голос добавил: «и счет на оплату увеличился». Хоть Колян, который стал теперь хозяином крутого СТО, и был моим старым другом, но как говориться: «дружба, дружбой, а табачок врозь». Вспомнилось как Колян тогда меня убеждал:

— … кроме того двигатель чешской сборки, а это считай почти немецкий, у них не забалуешь!

— С двигателем понятно, а что с остальным?

— Вооружение осталось штатным, только на орудии штатный прицел ТШ-17 заменили на ТШ 2-22 и добавили ночной прицел ТПН-1-22-11…

— А это-то откуда?

— Да откуда и двигатель…

— Смотри не заиграйся, прицел это не мотор, хоть и танковый, могут и за вымя прихватить, и запоешь ты тогда канарейкой…

— Командир все согласовано, и сделано по высшему разряду. Я ихнему особисту из его машины такую лялю сделал, так что все будет тип-топ!

Зная, что Колян прям таки болезненно относится к качеству проводимых на его СТО работ, за это как раз можно было не беспокоится.

— Что-то дорого прицел обошелся…

— Так еще поставили вертикальный стабилизатор орудия, а вот горизонтальный сюда к сожалению уже не поставить.

— Ни хера себе, а вертикального взлета с посадкой тут случайно нет? — Я всерьез начал опасаться за свой кошелек, так может и накрыться наш с Жаннкой летний отпуск на Канары из-за Колькиного кровопускания ему. Бля…, из-за этого Кулибина недоделанного, если что, Жаннка мне не простит Канары, ей эти мои мечты до одного места…

— …еще как ты и просил, поставили воздушный компрессор с фильтром для нагнетания воздуха в танк и набивки баллонов воздушного пуска…

— Надеюсь все?

— … кондиционер.

— А его то на хрена?

— Андреич, - вкрадчиво начал Колюня, — сам вспомни как мы кончались от жары на учениях, помнишь?

Как такое забыть. Это было за четыре месяца до дембеля. Лето в тот год, даже в нашем дождливом регионе было всем на удивление жарким. Даже не так: ОЧЕНЬ ЖАРКИМ, когда температура под сорок в тени и солнце, от которого нигде спасу нет - вовсю жарит.

— Еще бы. А помнишь как на броне яичницу ты пожарил?

— Было дело... Так и спор тогда был серьезный, забыл?

— Кто же такое забудет. Спорили тогда, кто после учений, первый побежит одну деваху жарить...

— Дурные были, вот и спорили по дурному... Так что с кондишином? Нам ведь с тобой уже давно не по двадцать лет…

— Нда… мы с тобой уже давно не мальчики, может ты тут и прав… Но! Поскольку ты тоже в экипаже и со мной как заказчиком это не согласовал, то кондер полностью за твой счет, усек?

— Командир!

— Я сказал за твой и точка!!!

Глядя на своего поникшего товарища, понял, что он только что распрощался с хорошим кушем, который уже стопудово считал своим.

— Шо поник, как один важный орган после удовольствия, давай показывай дальше!

— Тут это...

В ходе почти допроса с пристрастием, удалось выяснить, что Николай на свой страх и риск заказал еще две не слабые примочки к двигателю: это битурбо наддув и систему ионизации воздуха какого-то рязанского изобретателя. Правда тут подход Кольки был серьезней. Прежде чем заказывать это все на танк, он не один раз это проверил на своих клиентах. С его слов, особо они попискивали с системы ионизации. Моторы у всех, даже в сильную жару не теряли мощность и работали как в дождь – очень мягко и были необыкновенно приемистыми. Я даже не поленился проехаться на машине Николая. Правда дождик еще немного накрапывал, но все равно разница чувствовалась очень ощутимо. Меня практически вдавливало в спинку сидения. Пару раз, когда я от души давил на «тапку», мне казалось что еще немного и взлетим!

Когда мы вернулись в ангар, то продолжили разговор.

— Похоже вещь годная... - Колька от этих слов воспрянул, даже грудь у него стала колесом. — Но бабки на эти две игрушки пополам! И это мое последнее слово!

— Ну тогда, по моей части все, остальное устанавливал наш Маркони.

— Когда он будет?

— Обещал быть перед выездом, но у него опять дома проблемы.

— Опять его сосед по коммуналке, захватил часть суверенной территории?

— Ага. И что ему окаянному-то, неймется?

— Надо будет Маркони помочь, скинуться ему на доплату. Продадим его коммуналку, добавим свои и пусть он нормально живет в самостоятельной фатере!

— У него жена не хочет уезжать из центра. Может наоборот, отселить соседа, а Андреич?

— Навряд ли Коль... Шептался я с ним, по этому поводу...

— И че?

— Он невменяем, от слова совсем! - вспомнился тот неприятный разговор, с не менее не приятным человеком. — Ладно закончим с этим, - я похлопал по броне танка, — решим проблему с нашим Маркони!

— Андреич, если проблему можно решить за деньги, то это не проблема а Р-А-С-Х-О-Д-Ы!

— Ты хочешь сказать, что и это не мечта, а расходы? - Я махнул рукой на ИС.

— Однозначно, я вот только не пойму, на хрена тебе этот танк вообще нужен? Что, решил Кремль штурмом взять?

— Во-первых, это мечта моего детства Николай Петрович, на нем, вернее на подобном танке еще мой дед служил. Он с первого и до последнего дня войны прошел, был трижды ранен, семь раз горел в танке и все же выжил. Начал воевать на БТ-7 и войну закончил на ИС-2, а потом и на тройке катался, пока их пятьдесят пятыми не заменили.

— А во-вторых?

— Хотел позже на полигоне сразу всем сказать, но раз ты спрашиваешь, отвечу. Слышал небось, что многие крутые новые русские хотят за денежку поездить на настоящей военной технике и пострелять из чего-то крупнее дробовика? Из них они на стрелках уже настрелялись, кто в живых остался.

— Хм…, не только слышал, но и видел!

— Ну-ка, ну-ка, с этого момента пожалуйста поподробнее…

— У меня тут на СТО люди разные бывают, один клиент и пригласил поучаствовать…

— Так значит, ты в теме…

— Ну… скажем так... совсем, совсем слегка... - при этом он начал как-то подозрительно тщательно вытирать руки ветошью.

— Так вот, этот парк аттракционов, я закрутил с бывшим нашим ротным, он сейчас комполка…

— Да, ну-у-у…? - его рыжие брови мгновенно взметнулись чуть ли не на макушку.

— Колян, не растекаясь по стеклу… Клиенты уже давно хотят чего-то в стиле ретро. Они уже с год как это канючат. На современной технике уже наездились и настрелялись по самое не хочу.

— Клиент всегда прав! - очень глубокомысленно изрек мой бывший подчиненный.

А я продолжал: — Кроме этого, другой чел, как и мы помалу восстанавливает САУ, а еще один «тридцатьчетверку». Ну как восстанавливает... Купил типа для музея, у чехов машину шестидесятых годов выпуска и марафетит под фронтовой танк.

— Ты смотри... шустрый малый!

— Еще группа работает в архивах, а вторая занимается копом. Все очень серьезно закручено...

— Бабки небось серьезные пойдут?

— Я смотрю глазки разгорелись не на шутку? - Произнес с улыбкой, легонько хлопая при этом по плечу. — Что, тоже хочешь поучаствовать?

— Хотелось бы сначала перспективу дела понимать, командир. Ты же знаешь мое первое денежное правило...

— Знаю, знаю... Поцеловать в ж#пу и отдать деньги ты всегда успеешь.

— Вот именно!

— Но перспектива отличная должен тебе сказать! Я рассчитываю за лето все вложения отбить, а дальше все в чистый плюс пойдет!

— Командир-р… - в его глазах стояла такая вселенская тоска, как у еврея, которого обобрали до нитки.

— Ладно, ладно, замолвлю за тебя словечко, ремонтер хороший и рембаза нам все равно нужны.

— Ну давай Александр Андреевич, бывай. - он с чувством от самого плеча хлопнул меня по руке.

— И тебе Петрович всего хорошего, и самое главное что бы тебе за это ничего не было!

Не стал я рассказывать своему другу, что были у меня еще и другие виды на этот танк — одним козлам, что нормального человеческого языка не понимают, рога обломать надо было, чтоб не сильно борзели. Будет стоять у меня на участке, на зависть всем, на страх врагам, мне уже и площадку под него забетонировали. Заодно и рэкетиров можно будет пугануть, а то местные люмпены решили, что нас, жильцов коттеджного поселка можно безнаказанно доить, вот и будет им сюрприз, когда они в очередной раз приедут деньги вымогать. Это будет даже не маски-шоу! Только представьте, вы наслаждаетесь своей крутизной перед лохами, а тут к вам танк на стрелку выезжает. Особенно если еще холостым поверх их пустых голов жахнуть, а потом еще из ДШК пройтись перед ними, чтобы было видно фонтанчики от тяжелых пуль на земле, точно им после этого штаны менять придется и не удивлюсь, если они еще и заикаться после этого начнут.

Фрагмент 2

— Кстати о птичках, ты мне про БТР пока и слова не сказал. — Вспомнил я уже перед самым порогом.

— Е мое, забыл командир! Склероз понимаешь ли... Что сказать? Тут тоже постарались, вместо старого штатного движка я тебе поставил новый движок ЯМЗ-5362-10 в 312 л. с., это почти в два раза больше, чем в базовом варианте и главное, это тоже дизель.

Когда мне продавали танк, то в нагрузку дали еще и БТР-152. Сначала хотел отказаться, и даже предложил свою помощь дотащить до пункта приема металлолома. Но как в народе говорится – утро, вечера мудренее. На следующий день я себя уже аргументированно убедил, что в хозяйстве все пригодится, по нашему бездорожью, так самое то!

Да… Забыл представиться, меня зовут Александр Андреевич Волков, я капитан запаса, танкист. Сейчас я бизнесмен средней руки, это и позволило мне осуществить свою давнюю детскую мечту и купить этот, старый танк ИС-3МК, который неторопливо ржавел на одной из баз резервного хранения.

Как-то так уж получилось, что весь мой бывший экипаж питерский, как впрочем и я сам, вот я их и пригласил тряхнуть стариной.

В 88-м меня после окончания автомобильного института направили в танкисты и пришлось отрубить два года летехой, Ванькой взводным на Т-80. Дело это мне понравилось, и когда пришло время заканчивать срочную службу «пиджаком», мне было предложено остаться в кадрах, на что я не раздумывая согласился. Службу мою прекратили известные события девяностых годов, и я уволился, хотя к тому времени уже успел год проучиться в бронетанковой академии, и вот, вот должна была лечь на мои погоны первая большая звезда.

Хочу честно признаться, что это не первый мой опыт по освоению военной техники. Первый начался три года назад. Стимулом к этому послужило мое давнее увлечение рыбалкой. Охоту я не люблю, признаюсь сразу, убивать зверя, который не может дать сдачи как-то не спортивно. Просто пострелять другое дело, хотя мне еще и на службе всяких разных ощущений хватило с головой. Грибы как-то не солидно, а вот рыбалка это совсем другое дело — приехал как белый человек на бережок, не спеша поставил палаточку с мангальчиком, сел на стульчик или в лодочку и отдыхай, свежим воздухом дыши и природой любуйся, согласны? Тут главное с выпивкой не переусердствовать, сто грамм под ушицу это да, а нажраться в зюзю уже перебор.

Постепенно, со временем мне приходилось забираться все дальше и дальше, а «девятка» отца уже не справлялась с поставленной перед ней задачей, и стал я задумываться над вездеходным транспортом. Поскольку эти мысли совпали с моим увольнением из армии и переходом на вольные хлеба, то на два года вообще запретил себе думать, не только о вездеходе, но и о рыбалке. И вот в один прекрасный день, я сказал себе: — Саша, а не съездить ли тебе на рыбалку, как белому человеку?

И однажды, фактически напросившись в одну непростую компанию, мы выехали в пятницу вечером с расчетом на все выходные. Место рыбалки находилось не близко. Первую часть пути «Паджеро» прошел безупречно, проблемы начались тогда, когда мы свернули с более-менее нормальной дороги на лесную. В реальности, это была колея от прошедших здесь ранее машин и тракторов. Итог был плачевен — мы заночевали рядом с наглухо засевшим джипом. Ничто не смогло преодолеть наши русские дороги, ни полный привод, ни достаточно высокий клиренс.

Первой идеей после этого скорбного во всех отношения факта, было приобрести для поездок на рыбалку УАЗик, потом мои мысли плавно переключились на «таблетку» — там все-таки салон есть приличных размеров, и в нем можно оборудовать место, да и не одно для комфортной ночевки. Подошел я к этому по-взрослому — выяснил точные размеры салона и принялся на миллиметровке планировать что, где и как разместить, и в один прекрасный момент понял, что это не возможно! Все что я хотел иметь с собой на рыбалке, тупо не помещалось в отведенное пространство.

Немного отойдя от этого жестокого удара судьбы, я попытался осуществить свою мечту уже на базе отличного вездехода ГАЗ-66 с КУНГом, хотя и там были свои минусы, хотя бы сама кабина. Там только карлик мог чувствовать себя комфортно, а не нормальный и здоровый мужик. Как всегда все решил случай, Колька Тихонов зная о моей проблеме, как-то позвонил мне, и предложил купить БРДМ-2.

— Андреич решайся, места там валом, как ты знаешь, он и плавать могет, подшаманим и прям с него рыбу будешь ловить! Кстати, он уже в комплектации 2А, там опускаемых колес нет и люки в бортах сделаны, гидроизолированные, так что плавает он как прежде. У него только пулеметы сняли, а все остальной в полной комплектации.

— Что и башня на месте?

— На месте, на месте командир!

А и правда, почему бы и нет? Машину эту я знаю хорошо, не раз сталкивался с ней, когда служил в нашей несокрушимой и легендарной. Кроме того, судя по озвученной цифре и стоит не столь дорого.

— Коль, а Коль, состояние-то как?

— Пулеметы и радиостанция естественно сняты, а так все на месте.

— Двигатель?

— Командир, ну кто же оставит нормальный мотор, на машине идущей под списание? Сам подумай! Надо делать капиталку…

В общем взял! На первом же выезде «бардак» произвел фурор — ни у кого, даже самых крутых пацанов такого не было. Правда сразу же вылезли и все недостатки моего папелаца с точки зрения рыбалки. Только отличное знание матчасти спасло меня от падения неожиданно резко возросшего уже авторитета.

На следующие выходные на рыбалку не поехал - Коля во всю работал над длинным перечнем изменений и доработок. На БРДМ ставился дизельный двигатель, переделывалась рулевая, дополняясь гидроусилелителем, с нуля создавался салон и еще много, много другого. Только почти через два месяца состоялся новый показ. Сначала мы всех удивили тем, что уверенно держались в колонне, не отставая как в прошлый раз. Второй раз мы сорвали аплодисменты, когда с легкостью перетягивали джипы через проблемный для многих брод, да не просто так, а по две-три штуки за раз. Третий раз нам жутко завидовали, когда «бардак» на зорьке, без подготовки въехал в воду и поплыл достаточно далеко от берега. Вернулся я тогда из того заплыва с парой таких хороших щук, каждая килограммов на девять-десять. Постепенно, не торопясь Коля доделывал мой «бардачек» до высоких стандартов комфортной рыбной ловли.

Однажды, через общих знакомых ко мне обратился один заядлый рыбак со слезной просьбой отбуксировать его катер на дальнее озеро. Фокус был в том, что не всякая машина там могла пройти, но по рассказам, рыба там была… очень много короче было и очень хорошей, тем более, что я и сам уже давно подумывал именно туда съездить. В общем согласие свое я ему дал и мы договорились когда и где встретимся. Какое же мое было удивление, когда приехав, в катере я узнал БМК-150!

На таком же его собрате приходилось часто ловить рыбу во время службы на Дальнем Востоке. Гарнизон был дальний, развлечений мало и командованию приходилось любыми способами организовывать досуг офицеров и членов их семей. Комдив наш давал команду нашему ОПоМБу и его командир выделял необходимое количество катеров с машинами и солдатами. Ух и рыбалка там была! С огромным удовольствием съездил бы еще! Но только на рыбалку…

Так что этот катер я знал хорошо. Управляемость у него прекрасная, как у велосипеда.

Зацепив его на форкоп, мы тронулись в путь, и довольно скоро добрались до места без происшествий. Рыбалка прошла отлично. Вот именно тогда я крепко и задумался о приобретении для себя еще и катера. Правда во время рыбалки выяснились некоторые моменты, которые меня не устроили категорически. Когда мы попробовали этим катером толкать «бардак» по воде, то он быстро перегревался, хорошо еще, что течения не было, а то совсем был бы швах! Или вот еще — корпус у него алюминиевый. Любая пробоина и что? Аргоновую сварку с собой таскать, в придачу со специалистом? А помпа? Ее просто нет, стоят на нем два ручных насоса производительностью по тридцать литров в минуту. Откачать из корпуса, набравшуюся за ночь дождевую воду их хватает, но что будет, если борт продырявить? Плюс еще моторы там бензиновые — надо отдельно покупать еще один вид топлива!

Приехав с той рыбалки домой, начал целенаправленно искать варианты. Так наверное и вляпался бы во что-то не то, если бы не помог один отставник:

— Что ты мучаешься? Найди себе БМК-Т списанный, он паром в шестьдесят тон без проблем толкает, не то что «бардак» семитонный!

— Мне что для него еще и КРАЗ найти? И водителя для КРАЗа?

— Вот чудак-человек! Лепишь ему на каждый борт по два колеса от ПКТ-150, на носу привариваешь сцепное устройство и готово! Мы так в ГСВГ делали.

После этого разговора прикинув кое что к носу принял решение — беру!!! Так у меня появился свой катер.

После того как Колька его перебрал что говорится «по винтику», катер был как положено зарегистрирован. Первый спуск прошел недалеко от Тихоновской СТО. Сначала аккуратно спихнул его «бардаком» в воду, а когда катер всплыл, отсоединил сцепное устройство. Перейдя на борт, поднял колеса и опустил в воду рулевые колонки и только после этого завел двигатель. Представляете, каждый из винтов может поворачиваться на 360 градусов и совершенно независимо друг от друга. Это создает катеру совершенно фантастическую маневренность. Он может очень быстро разворачиваться вокруг собственной оси, за 6–7 секунд менять вектор тяги на противоположный. При преодолении мелких мест может поднимать винты из воды. Катер на воде устойчив от кренов. Пожалуй одним из недостатков катера является только некоторая инерционность системы управления, из-за чего исполнение команд на поворот колонок винтов происходит с задержкой 1–3 сек. Так как в тот день была небольшая волна отчетливо проявилась валкость на ней. Пожалуй это не позволит его использовать в морских условиях или при большой волне на крупных водохранилищах. С другой стороны мне он необходим для РЫБАЛКИ, а не для судоходства. Нормальные рыбаки при большой волне сидят на берегу, едят шашлык и пьют коньяк! Однозначно!

На следующий день после нашей встречи с Тихоновым у него на СТО, встретился с Сергеем Жарких, потомственным танкистом, командиром того самого полка, на базе которого мы и устраивали «аттракцион».

Честно говоря, я сильно подозревал, что вся эта затея одобрена где-то в высоких кабинетах. Уж сильно выгодная была эта тема, и не только в деньгах. Покумекав однажды вечерком над этим, пришел к интересному выводу — как ни странно, но танковый полк от этой забавы получал не только деньги, которые мог тратить на свое обустройство, это после отката начальству естественно, но и получал практический опыт в военном деле. Ведь ни для кого не секрет, что денег на армию все равно хронически не хватало. Кроме того, сам полк был не простым.

Во-первых, он был расквартирован на общевойсковом полигоне ЛенВО, а во-вторых, обеспечивал учебный процесс сразу нескольких академий. Из-за своего близкого расположения к Питеру, в него старались попасть танкисты со всей России, и не только танкисты.

Когда я зашел в кафе, Жарких уже был там. За столиком сидел моложавый мужчина в модной гражданке. Только короткая стрижка, выправка и аккуратность в одежде выдавала в нем не гражданского человека. С другой стороны обветренное лицо и грубые руки напрочь отбивали мысль о том, что перед вами старший офицер российской армии в звании полковника. Когда-то давно, мы с ним проучились целый год в бронетанковой академии им. Маршала Малиновского.

— Привет Сергей!

— Привет, привет, от рваных штиблет!

— Давно ждешь?

Развернув кисть руки, и внимательно посмотрев на часы, Сергей невозмутимо ответил: — Тринадцать минут. - Усмехнулся и добавил, — Раньше ты был пунктуальнее.

— Гражданка, она даром не проходит.

Переговорив о женах, детях, мы перешли к деловой части нашей встречи.

— На аттракцион приедут три клиента.

— Не густо… На чем хотят кататься?

— Один хочет на самоходке.

— Какой?

— Времен войны, например СУ-100.

— Ты же знаешь, что такой пока у нас нет.

— Кстати, есть «спонсор» на эту модель.

— Что за человек?

— Мой бывший мехвод с «восьмидесятки», сейчас владеет крупным СТО, он делал мой ИС-3.

— Хорошо, тогда займусь получением, думаю что смогу найти подходящий вариант, не сильно убитый. А твой клиент, не захочет покататься на ИСУ-152, ты же знаешь, что из «ретро», у нас только это?

— Думаю да, он честно говоря не настаивал именно на «сотке», просто хотел САУ-ретро, времен войны.

— Ну ты и жук, нет не жук — жулик! - Это же надо как ловко повернул разговор, ну чистый жулик!!!

— На том и стоим! Ладно, слушай дальше - второй хочет на «тридцатьчетверке», ты говорил, что решил с ней вопрос?

— Решил, представляешь смог на одном ТРЗ (танко-ремонтный завод) вырвать одну, которую готовили в свое время к отправке в Африку, прошла модернизацию, но потом что-то не сложилось и всю партию так и оставили на заводе. С ней только один вопрос, с завода ее отправили, а к нам на станцию еще не пришла. Может клиента устроит Т-44?

— Сергей так нельзя, я перед народом чуть ли не бисером мечусь, а тут такая подстава!

— А что я могу сделать? Ты же знаешь, что железка это государство в государстве.

— Надо будет дополнительно связаться с человеком и уточнить.

— Уточни и отзвонись.

— Ну и в третьих, появился нестандартный заказ — человек хочет покататься, именно покататься на «стопятьдесятвтором». Полный бак и вперед.

— Не вопрос, но ты предупредил сколько это будет ему стоить?

— Он согласен.

— Все?

— Нет, я хочу прежде чем катать «туристов», сам на своем ИСе «зажечь».

— Вообще не вопрос, заправь сам и вперед!

— Ты не понял, если только покататься бы хотел, тебя бы не спрашивал - мало ли лесных дорог на перешейке, я ХОЧУ пострелять, выполнить на танке какое-то упражнение на директрисе…

— Ты хочешь, я правильно тебя понял, стрельнуть пару раз?

— Нет, не понял - мне нужен полный БК, а еще лучше два…

— Не… даже не обсуждается! Пару, ну может тройку выстрелов я смогу обеспечить, а БК…. — он решительно покачал головой, — НЕТ!

— Серега…

— Нет!!! Если бы это было лет десять назад, то и не такое можно было списать, а сейчас… Ну может быть получиться пяток…

Поняв что он уже элементарно торгуется, уверенно сказал: — Десять! Пять бронебойных, и пять ОФСок. Ты ЭТО сможешь!

— Вот черт, уговорил! Ладно будет тебе десяток, но с тебя рыбалка. Мне сорока на хвосте принесла, что у тебя катер появился?

— Не вопрос, тогда с тебя заправка катера!

— Где же я возьму тебе бензин, у нас все на соляре ездит.

— Достаточно дизтоплива.

— Вообще не вопрос, сколько полный бак будет?

— Триста. И это еще не все…

— Говори…

— На ИСе штатно «дашка» положена…

— …Хер с тобой, патронов сколько брать?

— БК…

—Значит так и запишем пятьсот штук!

— Да, ты там распорядись еще на мой бардак вооружение назад поставить.

— Ты чего, с дубу рухнул? Какое тебе нахрен вооружение!

— Да только на эти стрельбы, как отстреляемся, так назад и снимешь, а то ведь это дополнительный заработок. Там старая техника, а тут можно сказать действующая, да и из пулемета стрелять совсем по другому чем из орудия.

— Лады, распоряжусь, но сразу после стрельб сниму!

— Заметано. Тогда еще один БК для бардака.

— Вымогатель!

— В большой семье варежкой не щелкай.

Фрагмент 3

Сегодня с самого утра зарядил дождь, да такой что водителям пришлось ехать с включенными фарами.

По такой погоде нормальные люди сидят по домам, но не военные, тем более при исполнении договорных обязательств. Накануне, вместе с моим старым экипажем, огородами умудрились перегнать ИС на полигон. Расстояние небольшое, дороги в основном песчаные, утро туманное, русский авось был на нашей стороне. Тихонов, когда сел за рычаги - сразу скинул лет десять. Ровно работающий двигатель было почти не было слышно. Когда тронулись, корпус танка немного завалился на корму. Стоя в башенном люке почти не ощущаю вибрацию, интересно чего там Колян наколдовал? По давно выработанной привычке прижал пальцем ларингофон:

— Вперед!

Обласканный Колькиными руками мотор мощно, почти без рывка сдвинул многотонную махину танка с места, и мой механик, бывший лучшим в батальоне, совсем на коротком отрезке разгоняет мою ласточку, перебрасывая с двухсекундным интервалом передачи выше и выше. А двигатель только довольно урчит, теперь мне надо запомнить его голос, изучить характер, понять нрав… А вот скорость ощущается совсем не так, как в легковушке - кажется, что очень быстро гонишь, а на спидометре то всего сорок.

Еще на срочной, после первого полевого выхода обзавелся я поджопником, чтобы сберечь свой драгоценный зад, и не только его, от тряски, холода зимой и пекла летом.

— Коль, а Коль, что-то двигатель уж слишком тихо работает? — спросил я через ТПУ.

— Соседи у меня вредные, чуть что участкового вызывают, вот и пришлось извращаться.

— А мощность не упала, от этих твоих извращений? — Сказал и сам же хохотнул.

— Не, командир, я там по хитрому сделал.

— А обкатку делал, а то смотрю, ты на гашетку давишь не стесняясь?

— Обижаешь командир! Все как в умных книгах написано, на «холодную», да еще с молибденчиком. Слышишь, отдельно каждый цилиндр можно различить? — И он скинул газ почти до холостых оборотов.

— Слышу, слышу… — хотя, честно говоря ни хера я не различил, разве что уловил что мотор заработал почти не слышно. Я даже танкошлем с одного уха сдвинул - один фиг не различал каждый цилиндр.

— А тож, высокие технологии!

— А что еще есть из высоких технологий Колян?

— Должен на следующей неделе прийти хитрый кит для выпускных коллекторов, обещают что практически нет сопротивления на выхлопе. Поставлю, тогда твоя Ласточка и в правду полетит!

— Да вроде сейчас не плохо, может не надо Колян?

— Надо командир, надо, тем более что уже уплочено!

— Отмени заказ, пусть деньги вернут…

— Командир ты не понял, тобой уже уплочено, а я деньги уже потратил, так что звыняй дядьку!

От разговора меня отвлекло давно забытое ощущение, лучше всего описанное бывшим нашим разведчиком, взявшим себе псевдоним «Суворов», такую фамилию опоганил урод: «Танк мой грудастый вселенную пополам режет, и то, что единым было впереди, распадается надвое». Хоть у меня к нему и очень неоднозначное отношение, но писать он может сволочь, и глаз у него хороший. Хотя вроде ходили слухи, что он просто подписался под этими книгами, а так кто его знает, все может быть. Помню в свое время, напечатанный в каком-то журнале «Аквариум» проглотил за ночь.

Дождь слава богу прошел, можно скинуть капюшон дождевика. Глянув на карту (еще одна неистребимая армейская привычка) определил, что осталось совсем немного. Фактически мы уже на полигоне, километра два назад мелькнул на обочинах покосившийся забор из бетонных столбиков и ржавой колючки.

А вот и ворота парка. Заранее предупрежденный часовой без лишних разговоров неспешно открывает ворота. Внутри нас встречает дежурный и указывает место стоянки. Под навесом стоит техника для «аттракциона», для нее Сергей отвел своей немалой властью самый дальний и неудобный для полка угол парка боевых машин — в нем для взвода место много, да и отдельно от остальной роты будет располагаться, а это лишний стимул для непредсказуемого личного состава, а для роты мало. А для нашей затеи как раз, что надо, как говорится, то что доктор прописал — и не на виду, и под рукой. Колька аккуратно занял предписанное нам место под навесом. Рядом с нашим ИСом, уже стояли Т-44 и ИСУ-152, а дальше и остальная техника, в том числе и БТР-152. Пока я рассматривал линейку, Маркони виртуозно загнал на соседнее место «бардак» с катером на прицепе. Не успели мы перекинуться парой слов, как напротив «Ласточки» стал КАМАЗ, хлопнули почти синхронно двери и ко мне подошли два прапорщика, один из них, безошибочно определив во мне старшего, доложил:

— Приказано подготовить орудие танка к выверке и приведению к нормальному бою.

— Не знаете, когда будем пристреливать орудие, товарищ прапорщик?

— Мы только почистим ствол, а после этого приедет машина КПМ и займется приведением вашего орудия к нормальному бою.

— Понятно.

— Опустите ствол на минимальный угол.

Кивнув Маркони, отошел в сторону и с любопытством начал наблюдать за их работой. Раньше, с другими танками для «аттракциона» я этот момент упускал - считал, что все это делается как во время моей службы. Тем временем КАМАЗ стал своим правым бортом напротив орудия, прапор открыл боковую дверь в КУНГе и оттуда вышла небольшая кран-балка с механизмом, подвешенным на ней. Уже вдвоем они закрепили хомут на стволе и начали ловко собирать из метровых специальных штанг банник. После этого подключили к механизму чистки орудия шланги от специальной емкости, включили механизм и начали чистку ствола.

Подошедший Маркони с явным одобрением прокомментировал:

— До чего дошел прогресс! Я уж думал, что сейчас как раньше будем вкалывать.

— Да, это что-то новенькое, кстати, а где Колян?

— Отлить пошел.

— А помнишь как раньше по полдня терпели и ничего…

Наш разговор прервал появившийся Колян.

— Командир! Нет, ты видел что удумали? Так скоро и нужник в танк поставят!

— Не долго осталось, кондиционер уже стоит…

Так, за вялой беседой прошло полчаса, когда к нам подъехал другой КАМАЗ. Из кабины не торопясь выпрыгнул человек в камуфляже и подошел к нам.

— Добрый день.

— И вам не хворать… — за всех своих ответил я.

Что бы не отвлекать прапора с помощником, спросил у нас: — Давно начали?

— Полчаса как.

— Поликарпыч, давай закругляйся, я тут до вечера куковать не буду! — Обратился он к прапору.

— Костя, ствол не одну пятилетку не чищенный, надо подождать.

— Долго?

— А шут его знает, как пойдет.

Услышав такой неопределенный прогноз, я повернувшись к своим, сказал:

— Давайте-ка, пока в «бардаке» и катере порядок наведем, все равно пока ничего нового не увидим!

Приблизительно через час, услышали как прекратил работать МЧС (механизм чистки ствола). Выбравшись наружу, мы увидели, как Поликарпыч с помощником быстро складывают в КУНГ свое имущество. Морзе первым заглянул в ствол и удивленно присвистнул:

— Мля… блестит как у кота яйца… вот это да… Блин, нам бы во время службы такой аппарат, ему же воистину цены нет!

Капитан Костя, так и не представившись, попросил нас по деловому отойти в сторонку и не мешать. По взмаху его руки, солдатик скромно стоявший в стороне резво подбежал и начал нахлобучивать на ствол какую-то хрень, из которой выходил толстый жгут проводов. Другой солдатик полез в башню с другим прибором.

— Маркони пригляди-ка, а то боец может и растеряться…

Наблюдая за действиями капитана и его бойцов, Колян не выдержал и спросил: — Командир, так я не понял, пристрелка то будет или нет?

— Не знаю Колян, самому интересно. Давай подождем, думаю нам скоро скажут.

Приблизительно через час с четвертью, из кузова по лесенке спустился капитан и через губу выдал:

— Случай у вас не штатный, поэтому придется возится долго, может быть даже надо будет несколько раз стрельнуть, хотя лично мне этого не хочется… — тут он взял паузу.

Поняв, что за тип этот Костя, паузу взял и я. Через пару минут поняв, что выглядит по-идиотски он хотел что то сказать, но вместо этого резко принял строевую стойку и начал доклад. Оглянувшись, увидел подходящего Серегу Жарких. Выслушав краткий доклад и поздоровавшись с нами всеми за руку, спросил у меня:

— Как добрался?

— Без происшествий, как Котовский огородами. Посты гаишников лесом объезжал, а то вот бы они удивились, если меня на танке увидели.

— А тут как?

— Сплошные чудеса в решете.

— А, ты за это? — Он обвел глазами вокруг себя.

— Ну да. Я о таком даже в академии не слышал.

— Если кратко, то делается это так: в одном хитром НИИ установили, что причина снижения точности кроется в особенностях поведения снарядов в канале ствола при выстреле. При выходе этих снарядов из ствола возникает дополнительный динамический толчок, характерный для каждого конкретного ствола, то есть имеет место индивидуальный угол вылета снаряда. Они смогли оценить влияние конструкции снаряда, технологии изготовления стволов орудия и его износа при эксплуатации на разброс углов вылета. Потом они создали целую серию контрольно-проверочных машин для различных артсистем. У тебя после такой «пристрелки» кучность возрастет в двое - проверено!

Кивнув на рядом стоящие Т-44 и ИСУ-152, спросил:

— Их также «пристреливали»?

— И их, и все мои коробочки, с артдивизионом. В общем всю ствольную артиллерию. - И повернувшись к Косте. — Капитан, введите в курс дела моего товарища!

— Есть! - И повернувшись персонально ко мне, хорошо поставленным голосом начал:

— При проведении операций ПНБ (приведение к нормальному бою) бесстрельбовым методом с помощью КПМ (контрольно-проверочная машина) проводятся измерения дульного угла ствола и отклонения от прямолинейности оси канала ствола прибором ПИНТ, который вы видите, установленным на конце ствола орудия. По результатам измерения программа БИУС производит вычисление индивидуальных углов вылета из данного ствола для каждого типа и индекса снаряда и поправок на них при прицеливании, а также величину переноса рисок на дульном срезе ствола.

Точность получаемых результатов не уступает точности стрельбового метода, но при этом не проводится ни одного выстрела, то есть экономятся дорогостоящие боеприпасы и ресурс ствола.

— А реально, что это дает?

— Повышение боеготовности в два- два с половиной раза — за счет сокращения времени перевода обслуживаемой техники в режим готовности к боевому применению, повышение точности стрельбы в один и три - один и пять десятых раза для современных орудий, и в среднем в два раза для орудий на старых типах бронетехники, это уже данные полученные опытным путем на представленных здесь экземплярах. Все это происходит за счет улучшения качества настройки параметров и учета поправок на индивидуальный угол вылета каждого снаряда, настройки элементов комплекса артвооружения в полевых условиях на уровне, характерном для вновь изготовленных и отрегулированных в заводских условиях изделий, сохранение ресурса ствола, снижение материальных, временных и трудовых затрат — за счет применения бесстрельбовых методов пристрелки и автоматизации и механизации процессов обслуживания, выполняемых высококвалифицированным обученным экипажем.

Молодец мужик, ни разу даже не сбился!

Почти академический доклад прервал выпрыгнувший из КУНГа сержант-очкарик.

— Товарищ капитан, не получается вогнать в норму параметры — орудие старое, необходимо определять дульный угол схода снаряда практической стрельбой.

— Свободен боец. — И повернувшись к Жарких, капитан начал доклад: — Тов…

— Все слышал капитан, будьте готовы на завтра, время выхода узнаете у оперативного дежурного, свободны.

— Есть!

Жарких начал обходить по кругу ИС, и зацокал языком:

— Красавец!!! Я уже, если честно начал подумывать самому попробовать сесть за рычаги...

«Все таки он тебя зацепил!» - радостно подумал я. «Это хорошо!!! Можно будет и поиметь кое что под это дело!» Но вслух произнес совершенно другое, слегка валяя дурака:

— Так точно товарищ полковник, красавец! - И добавил уже нормальным голосом, — считай полный капремонт ей сделали, всю по винтику перебрали, всю оптику на новую заменил, так что и обзор намного лучше стал. Прямо хоть сейчас на ней в бой иди можно, только боекомплект получить и вперед. - не удержался я, и напомнил про его обещание, данное недавно в кафе.

— Ну в бой на ней тебе идти не надо, твой «Иосиф» свое уже отслужил.

— Да это я так... образно...

— Кстати... про образы... хорошо, что напомнил! Сейчас получишь на складе старую форму образца 1941 года на себя и свой экипаж, не знаю и где только Фомич ее добыл.

— Фомич?! Он здесь, у тебя?

— Сам офигел, когда он зашел в кабинет представляться! Представляешь, открывается дверь и заходят усы! - С улыбкой произнес Серей.

— Надо будет его обязательно навестить!

— Успеешь. Я так думаю это его последнее место службы. Тут он и осядет окончательно. Если бы ты знал, какой он финт проделал, когда доставал эту форму... Образца 43-го еще можно найти без особых хлопот, а вот 41-го... Я уже задумывался как пошить новодел на стороне, а тут... Что ни говори, а Фомич молодец! Без копейки денег, такое провернуть!

— Товарищ прапорщик и не такое достать сможет, главное это потом у него получить со склада. Помнишь как мы у него три месяца не могли сапоги новые получить?

— Это да, он еще тот хомяк.

Вообще-то, достать форму для Фомича не составило такого большого труда. Местные реконструкторы, когда узнали о намерении начальства пустить поставленную на ход после ремонта, хранившуюся в нашей части Т-44 на Парад Победы, сами предложили нашему Фомичу вариант с формой для танкистов, которые составят экипаж сорокчетверки. Один из почитателей той эпохи имел какое-то отношение к Госрезерву, на одной из баз которого эту форму потихоньку снимали с хранения и выдавали вместо рабочей одежды. Многие на этой базе ходили в ней. Только петлицы и знаки различия заказали отдельно.

И хотя наш ИС и был танком самого конца войны, так как он стал выпускаться только с 1945 года, форму решили сшить старую - начала войны еще с петлицами вместо погон.

Через четверть часа около опечатанной техники под навесом был только часовой. Такие меры были нужны против любопытных пацанов. Они хоть и носили военную форму, а все равно оставались пацанами, которым все интересно и которые постоянно суются куда надо и не надо. Хлопцы мои пошли ночевать в казарму, переоборудованную в небольшую гостиницу, где обычно останавливались родственники солдат и приехавшие на «аттракцион» клиенты, я же пошел в гости к Сергею. Пришел и Фомич, но посидеть нормально нам не удалось, у него заболела дочь, вдруг внезапно поднялась температура. Поэтому быстро отметили встречу и разошлись, завтра рано вставать. Проснувшись утром, обнаружил, что Жарких в расположении нет, через дежурного он передал записку: «Дочь госпитализировали, начинайте без меня, за рычаги сяду в другой раз. Сергей».

Прочитав записку, спросил о Серегиной дочери:

— Новости есть?

— Пока никаких, водила «таблетки» вернувшись сказал, что подозревают аппендицит.

— Да, дела, хоть бы с малой все обошлось. После «аттракциона» надо будет зайти, узнать как малая.

Подходя к парку, я увидел, как без особой суеты и даже без матов выстраивалась наша колонна. Головным стоял мой ИС, затем по порядку Т-44, самоходка, обязательный в таких случаях тягач, и не просто дежурный танк, а самый натуральный БТС-4, за ним уже стоял в колонне мой «бардак» с прицепом, и к нему в затылок становился БТР-152. Не успел подойти и поздороваться со своими (остальных я не знал), как подъехали четыре КАМАЗа полка с прицепами: вчерашняя КПМ, медицинская с большими красными крестами, еще одна с КУНГом и бортовая, ставшая не доехав до нас метров пятьдесят. Непонятный мне фургон, заинтересовал, что же это может быть? И только подойдя ближе, по закрепленной на его крыше грузовой стреле понял — это же техничка! А что тогда в прицепе может быть? Задав вопрос ближайшему военному, был ошарашен — Жарких выделил на наш выезд целых четыре штабных прицепа для отдыха, каждый на четыре удобных койки, шкаф для одежды, вешалка, столик. Слева от входа умывальник (хотя я, предпочел бы душ), на полочке телефон. Блин, в мое время на полевых выездах, в самом лучшем случае были палатки, а чаще где придется! Но сейчас случай особый, вдруг Буратины отдохнуть захотят, а они захотят, и что тогда? А тогда будет вот это чудо армейского комфорта, пока я рассматривал это ко мне подбежал солдатик и выпалил:

— Начинаем марш, Вас просят занять свое место в танке.

— А заправка боец?

— Бронетехнику и катер залил приходивший топливозаправщик, машины заправляют в автопарке, у них есть своя колонка.

Фрагмент 4

Выехав из парка через специально предназначенные для этого ворота, мы уже минут сорок идем колонной. Особо не торопимся, мы ни куда не опаздываем, так спрашивается на хрена нам насиловать движки, ходовую часть нашей техники и портить себе нервы? Техника чай не казенная, за ремонт самим придется бабосы отстегивать из своего кармана, да к тому же еще и не все можно легко найти, техника то старая, запчасти к ней давно уже не выпускают. Километров через пять, дорога должна была пройти через один паршивый овраг. Не-е, когда сухо, то ни каких проблем с его преодолением нет, но сейчас как на грех дожди затянули, чуть ли не каждый день идут. В такую погоду по дну оврага начинает течь ручей, а почва тут глинистая, ну участок такой попался, вот дождями и развозит довольно крепкую дорогу в настоящее болото. Дорога эта по большому счету была ничейной, так что начальству было не до нее, более того, командир полка любил тренировать на ней своих подчиненных, так что они основательно ее и убили.

Гремят лязгая металлом танковые гусеницы по разбитой грунтовой дороге. Двигун моего ИСа и неслышно за лязгом металла,толькоодним местомчувствуешь — танк дрожит, как живой, а если дать газу, то немного приседает на корму. Клиенты все как один повылазили на броню, глаза у них блестят, щеки у всех без исключения горят, лица возбуждены. Это вам не грязные и усталые солдаты, пропахшие потом и дымом костров,которым вся военная романтика до одного места.Эти товарищи, здесь и сейчас ощущают себя крутыми героями и реальным мужиками. И не догадываются они что армия это на девять десятых грязная и тяжелая работа и унылые будни для всех, от рядового до жены военнослужащего.

Солнце наконец-товглянуло из-за туч, и сейчас нестерпимо слепило глаза, хотя ночью опять шел дождь, и это хорошо — пыли нет, а то иногда дышать от нее невозможно, особенно в сухую погоду. Хотя нет, многие уже, кто чем начинают прикрывать лица. Даже отсюда я чувствую как у них на зубах скрипит поднятая передними машинами, не успевающая осесть пыль. Так как часть дороги уже успела подсохнуть, по крайней мере ее тонкий верхний слой, которого хватает с лихвой, чтобы осесть на нас и танк. Но это сто пудов лучше, чем сидеть внутри нагревшегося железного монстра, а летом, да на солнышке техника нагревается очень быстро. И это не только мое скромное мнение,а и подтвержденный научный факт — зеленый цвет стоит сразу за черным по способности поглощать, то есть, нагреваться от солнечного излучения. Ой не дураки немцы были, когда в смоем вермахте ввели фельдграу. Многие смеялись, мол, мундирчики мышиные… а ведь в такого цвета форме, солдату не так жарко, как в нашем хаки. А ихним танкистам не так жарко в своих танках. Но этона всякийслучай,сугубо мое мнение.

Высоко в небе, с южной стороны, появился едва заметный, похожий на серебряное коромысло, самолет. Четыре четких инверсионных следа через полнеба тянулись за ним. На таком удалении нельзя было увидеть, какой и чей это самолет может аэробус, а может и военный, хотя навряд ли — граница рядом, а сворачивать он не собирается, курс четко держит на север, к финнам, так что пассажир, стопудово.

Пока я с огромным любопытством и интересом смотрел по сторонам, что-то изменилось впереди, почувствовал это в прямом смысле своей пятой точкой, что машина стала разворачиваться вправо. Краем глазатолько успел заметить, как правая гусеница подминает траву, вминая ее в землю. Мотор танка резко набрал обороты, корма присела преодолевая небольшой боковой снос, итанк ухнул куда-то вниз. Скорость была небольшая и это нас спасло, и не только нас. Сила инерции была такова, что пролетев в полуметре от легковушки,мы с немалой дурью ударили своим «щучьим носом» в противоположный склон этого бл...дского оврага! Хорошо еще, что ствол орудия был задран вверх, по походному. Обидно было бы угробить его, воткнув его в глинистый склон, при этом — полне могло и башню с погона сор — ать. Удар был такой силы, что передок зарылся в грунт почти по башню, и только невероятным чудом орудие не черпануло стволом землю,замерев буквально в нескольких сантиметрах от склона оврага. Мотор заглох. Меня мотонуло так, что в глазах закружили ярко-оранжевые шары размером с апельсин. А крышкой люка так приложило по груди, что дышать стало трудно, дай бог чтобы ребра и хребет были целы.

Когда проморгался, то увидели следующую картину — на дне оврага, примерно по его середине на брюхо засела «Нива», а ее хозяин, еще довольно крепкий на вид старикан, копошился рядом с ней. Он похоже даже испугаться не успел от нашего внезапного появления. Нарубив или наломав в окрестных кустах веток, хотя скорее всего первое, так как для этого легко можно было использовать лопату, которая в данный момент была у него в руках, он пытался затолкнуть эти ветки под колеса своей машины, но судя по всему неудачно. Коля осторожно попробовал сдать назад, но гусеницы только исколошматили всю траву. Танк опасно повело в сторону от «Нивы», от этого он толькоокончательно сел на брюхо и замер. С минуту еще бессильно вращались ведущие колеса, скребли по вырытым колеям траки.

Я подал, казалось бы уже давно забытую команду: — Мотор — стоп! Механик — на месте.

— Привет отец, — окрикнул я незадачливого водителя — я смотрю ты тут крепко засел, помощь нужна?

Старик внимательно меня осмотрел, особенно, как я сам капитально засел и только потом ответил.

— И ты будь здрав, от помощи конечно не откажусь, да только как ты мне поможешь, если сам тут на брюхо сел?

— Не боись отец, и меня сейчас вытащат и тебя.

На краю оврага показалась БТС, в сам овраг она съезжать не стала, а опустила и уперла в землю бульдозерный отвал. Ребята стали разматывать лебедку и скоро зацепили тросами мой ИС. Лебедка закрутилась в обратную сторону, тросы натянулись и танк медленно, но верно стал выползать назад. Колян снова завел двигатель и очень осторожно, включив заднюю передачу стал помогать вытягивать танк из оврага. Скоро мы были снова на верху, а дед с любопытством следил за всеми нашими действиями. Поднявшись со мной наверх, он оглядел нашу колонну и полюбопытствовал: — Сынок, куда это ты со всей этой техникой едешь?

— На полигон отец, ты не переживай, сейчас мы и тебя вытащим наверх.

Тут ведь какое дело, пенсионеру этому тоже на другой конец оврага надо было, вот только дорога тут узкая, сразу за ней стенки оврага больно крутые, в свое время их срыли, вот только для дороги. «Нива» застряла как раз посредине и объехать ее было невозможно, если возьмем правее или левее, то не сможем потом выехать наверх или саму машину раздавим. Следом легко, играючи вытащили дедовскую «Ниву». Это вообще дело было плевым, подцепили ее на трос и просто выдернули из грязи, как морковку на огороде. Что такое небольшая легковушка для танка? После этого провели короткое совещание, его итогом стала незапланированная нами задержка. Снова лезть в овраг никто не захотел, мой пример оказался очень убедительным, к тому же ладно танки, а грузовики? Зачем их гробить, когда можно просто навести мост, а потому нам пришлось ждать.

Связавшись с командиром полка выпросили у него мостоукладчик и стали дожидаться его пока он не прибыл. Старый МТУ-55, меньше чем за пять минут навел колейный мост через овраг, фалангой задрав передние лапы, развернув в воздухе ножницы раскладушки наводимой переправы, по которой мы все и проехали, а потом переехав он сам, после чего быстро собрал его и загрузив на себя отправился дальше с нами. Даже ежу было понятно, что нам потом придется возвращаться назад, а ждать нас здесь экипаж мостоукладчика не захотел, да и гонять его еще раз — совсем в не ближний конец, вот он и присоединился к нашей колонне. Дед-пенсионер ехал впереди нас, так как ему было в ту же сторону, а после танков ходовую быстро побьет. Да и пыль глотать он был не согласен, о чем и заявил безапелляционно нам перед началом движения.

На место мы добрались только к обеду — никто ведь не рассчитывал, что мы застрянем в том еб...ном овраге. Расположились на красивом лугу, который с трех сторон обтекала местная речушка. Напротив луга был живописный островок с удобным местом для стоянки. Пошептавшись с танкистами решили сделать так: они кидают мост на островок, а за это получают мой катер для рыбалки. Мы же занимаемся шашлыками. Только сильно я сомневаюсь, что танкисты до вечера смогут что-то путное поймать — солнце уже высоко, да и снастей у них нет, а свои ни кому не даю, вот такой я куркуль, да.

Когда «бардак» уже спустил катер на воду, подошел дед с целой кучей удочек в руках: — Ну что сынки, принимаете в артель?

Один из танкистов переглянувшись с остальными ответил: — А что артель будет иметь с этого?

— Дак я с вами снастями поделюсь, у вас смотрю не густо с этим!

— Тогда легко! — и подал деду руку, помогая ему забраться на борт.

Забрался дедушка действительно легко — чувствовалась в его движениях большая сноровка, видно не так прост этот нежданный попутчик, как показался на первый взгляд, да и выправка военная в нем все еще чувствуется.

Объявились рыбаки часа через два, на удивление с отличным уловом. На всеобщее обозрение было выставлено оба почти полных ведра всякой мелочи, которые хранились на БМТ для всяких хозяйственных нужд. Но кроме нее было поймано четыре крупных рыбины — один судак килограмма на два с половиной, пара лещей поменьше, наверное по паре кило и что меня очень удивило, большого, можно сказать огромного окуня который тянул верных два килограмма, да и длина у него была сантиметров под пятьдесят!

Уху вызвался варить Дед. Большой казан уже давно был наполнен, дожидаясь рыбаков. Быстро и ловко в шесть рук была выпотрошена и промыта мелочь, но чешую не снимали. Затем ее увязали в кусок марли и опустили в воду, подвесив казан над костром. Пока вода закипала, главный повар начал разделывать крупную рыбу. Как только вода в казане покипела минут двадцать, он вынул марлю с мелочью и кинул туда нашинкованный лук, морковь целиком, как было сказано для цвета и вкуса и картофель. После, когда картофель был почти готов, наш дедушка все порционные куски ловко нанизал на несколько суровых ниток, концы которых закрепил на двух деревянных палочках, опустил все это в булькающее аппетитно варево и ловко закрепил эти самые палочки в ушках казана. Один из танкистов удивленно воскликнул: — Первый раз вижу такой рецепт!

— Ну это скорей не рецепт, а приспособление — на вкус блюда абсолютно не влияет.

— А для чего оно?

— Вот ты как, сильно любишь рыбу?

— Да, так не очень, больше нравится ловить.

— Чего так, ловить любишь, а кушать нет?

— Морока одна, кости выбирать. Хотя если жена жарит ледяную — там хребет один, тогда другое дело или корюшка, ее в муке обвалять и на сковородку, пальчики оближешь, а какие у нее вкусные жаренные плавники!

— В-о-о-т!!! — Дед поднял палец вверх. — Когда рыба сварится, мясо упадет вниз, а кости останутся на веревке, и рыба не развариться и выбирать не надо!

— Обязательно жене расскажу — она обязательно обрадуется, рыбу любит как кошка!

— Расскажи, расскажи…

Минут через десять, положили в казан соль и специи по вкусу. Перец горошком, лавровый лист, головку чеснока. Молодой зеленый чеснок сплели с зеленым луком и укропом в венок и опустили в бульон. Минуты через две чугун сняли, вытащили кости, затушили головешки и влив полстакана водки поставили в тень для настоя.

Поскольку шашлык начали готовить раньше, то оба блюда были готовы почти одновременно. Осмотревшись мы поняли что место на островке пользовалось популярностью. В тени деревьев кем-то были выкопаны две неглубокие траншейки и тут же лежала пара поваленных стволов, уже заботливо и хорошо ошкуренных. Между ними кинули на землю полотно из брезента — удобный стол готов. Хлеб уже был нарезан, шашлык выложен в несколько алюминиевых мисок из солдатской столовой, водка открыта.

Венок из трав с луковицей и чесночиной выбросили. Уху разлили по котелкам до самых краев, отдельно добавив мелко нарезанный чеснок. Нетерпеливо выпив по первой стопке, все дружно застучали ложками, металлическими и деревянными, кому какая попалась. Утолив первый голод мастерски приготовленной ухой и немного расслабившись, уже перешли и к шашлыку. Больше всего на него налегали солдаты, видно не часто им выпадает такая лафа.

После того как все наелись и расползлись покемарить по кустам, возле небольшого стожка собрались на «военный совет»: представитель в/ч, руководитель стрельб — капитан-танкист, от «заказчика» моя скромная персона и двое представителей «туристов», которые собственно и оплачивали этот «воентур». Обсуждение «программы тура» происходило не без эмоций, хотя все было оговорено заранее, но сейчас появились некоторые моменты, которые хотели обсудить, в первую очередь военные. Поводом к переговорам послужил тот самый случай в овраге. Армейцы требовали оплатить прогон мостоукладчика и его участие в «программе». Громче всех выдвигал свои доводы Михаил Юрьев — самый жирный клиент, как в прямом, так и в переносном смысле.

Будучи успешным бизнесменом, он мог позволить себе, вместе со своими друзьями увлечься пейнтболом по-серьезному, но и размеры он имел повышенные, хотя жира на самом деле у него практически не было, в основном одни мускулы.

— Мужики побойтесь бога, у вас цены и так безбожные, — возражал он. — В той же Кубинке все намного дешевле!

— В музее вас просто покатают по кругу за соточку! — Возражал танкист.

— За совсем небольшую мзду и за рычаги пустят — не отступал Мишка — А в Тагиле, вообще цены смешные, и при этом они умудрились гостиницу для клиентов построить с нуля.

— Не путайте теплое с мягким. Не по нашей вине, ИС сел в овраге! Кто был за рычагами ИСа?

На это «заказчикам» возразить было нечего... и опустив глаза они замолчали.

— Так это никто не отрицает.

— Во-о-от! - танкист поднял вверх указательный палец. — Но от вас поступила заявка на мостоукладчик, который кстати оперативно был вам и предоставлен. Вот эту услугу и надо оплатить! — приводил дальше свои доводы танкист.

— И сколько?

— Пятьсот…

— Вы что?! Это же обдиралово! За пять минут работы!!!

— Почему пять? Норматив наводки колейного моста через такое препятствие составляет две с половиной минуты. Но хочу напомнить, что МТУ добирался до точки полчаса, а это не такси, и здесь не Невский проспект. Кстати, в том же Тагиле круг на танке стоит 100 долларов, но стандартный пакет это шесть кругов по четыреста метров, итого две четыреста. А тут только до оврага двенадцать кэмэ, да сюда, да обратно отсюда в часть. Плюс тут мост навели и еще раз на обратном пути. Это все топливо, которое нам кстати считают не по оптовой цене, плюс масла, плюс износ материальной части, так в чем же обдиралово?

— Ладно, убедили — согласен, вернемся, рассчитаюсь! — Хотя… Есть встречное предложение…

— Внимательно… - танкист даже голову склонил на бок, всем своим видом показывая свое серьезное отношение к разговору.

— Я через свои каналы обеспечиваю поставку топлива по вкусной цене.

— Насколько вкусной?

— Ниже оптовой по городу на десять процентов.

— Это…???

«Заказчик» прутиком вывел на песке несколько цифр.

— Ну вот и отлично! - Подвел итог переговоров танкист. — Тогда я предлагаю сегодня вы отработаете упражнения из пулеметов на БТРе и «бардаке», на них же вождение, а мы для завтрашних стрельб подготовим орудия на танках и САУ…

— Хорошо, если получиться что сэкономить на снарядах, то за мной не заржавеет!

— Договорились Михаил, но на много не рассчитывайте, итак, еле, еле пробили эти стрельбы.

— Какие это стрельбы, я вас умоляю — по десятку выстрелов на ствол. Я вот договорился через пару недель на МиГе полетать со стрельбой, это — да.

— Тогда через двадцать минут у БТРа построение и инструктаж!

— Так мы же не в армии! — Огрызнулся Юьев.

— Порядок выполнения стрельб такой же, как в армии, и это закреплено в контракте, помимо всего за ваши жизни с меня никто ответственности не снимал!

— Так этого же нет в контракте? — Снова не утерпел Мишка.

— Если что случится, шкуру снимут с меня, а не с контракта! — Жестко ответил капитан.

Фрагмент 5

Ровно через двадцать минут я наблюдал, как капитан проводит предстрельбовый инструктаж. От его чеканных фраз вспомнилось, как далеким летом восемьдесят седьмого года, после окончания четвертого курса, нас призвали на военные сборы. Этому нововведению было уже три года, когда студентов ВУЗов всего Союза вывозили в учебные части Советской Армии, где они проходили не только курс молодого бойца, но и сдавали все положенные нормативы в соответствии с профилем своей военной кафедры. Мы были танкистами. У нас тогда стрельбами руководил начальник сборов подполковник Лозицкий. Построив наш учебный взвод напротив вышки, он вот также чеканными фразами рубил: — Товарищи курсанты! Напоминаю еще раз: внимательно следить за всем полем боя! Не держать долго машины на коротких остановках! Поражать цель с первого выстрела! Ну-у… в общем все как вас учили. Помните, промедление смерти подобно! Ну, а поспешность хороша при ловле блох… — на этой фразе, мы, молодые тогда пацаны решили что, все это не очень серьезно и заржали как застоявшиеся жеребцы.

Реакция подпола была мгновенной и жесткой: — О-отставить смех!!! Когда стреляете, помните, что перед вами ВРАГ!!! Если вы его первыми не уничтожите, он уничтожит вас! — После чего наступила абсолютная тишина. — Вопросы есть? — Нет! Нет! Нет!!!

— Вопросов нет. - Он обвел наш строй внимательным взглядом. — Стреляющие экипажи к машинам!

И первых два экипажа со мной в их числе, ленивой рысцой побежали к машинам, которые стояли, каждый в начале своей директрисы.

Вот и сейчас, капитан проводил такой же инструктаж, только вместо мальчишек-солдат были взрослые мужики, которым уже по тридцать-сорок, не знавшие что такое срочная служба, и наверное от этого не наигравшиеся за свою жизнь в войнушку. Те не менее слушали они последние наставления капитана со всем вниманием. Судя по выпрямленной, немного наклоненной фигуре танкиста, по резким жестам длинных рук инструктаж был серьезным. Наконец прозвучала хлесткая как удар кнута его команда: — К машине!

Сам он не спеша, направился к моему БРДМу. Сам не раз во время своей службы проводивший такие занятия знал, что произойдет дальше: по рации капитан даст команду «Начать движение!» и БТР, взревев двигателем, поедет по заранее разработанному маршруту. Этот маршрут был составлен так, что пока «сто пятьдесят второй» будет выдвигаться на исходную, руководитель занятия выедет на холмик, рядом с полуразрушенной вышкой и оттуда уже будет наблюдать и руководить занятием через радиостанцию БРДМа.

Вскоре раздались приглушенные расстоянием бубнящие звуки ДШКМа. Ну все, началась война!

Мужики вернулись в лагерь перед самым вечером, усталые, замотанные, но страшно довольные.

— Класс! Отстреляли все до железки!

— Скорее до последней копейки — кто-то хохотнул из-за Мишкиной спины. Пришлось даже менять ствол! Зачетно!!! А как у вас?

— Тоже нормально, орудие ИСа пристреляли.

— Много снарядов потратили?

— Нет, осталось семь.

— Зачетно! Плюс десяток по контракту, итого семнадцать!!! Можно душу отвести!

— Ну положим душу отводить буду я…

— Ты что, не дашь и пару раз пульнуть?

— Не в этот раз, ты же знаешь это первая стрельба….

— Я заплачу!

— Не в этом дело, да и тебе что, мало «сорок четверки» и ИСУ?

— На ИСУ другие ребята…

— Миша, в другой раз…

— Я думал мы друзья… — он резко развернулся и ушел.

Посмотрев ему вслед, я улегся на сено вытащенное из стожка и застеленное в несколько слоев брезентом. Дымил костерок, булькала вода для чая в небольшом котелке, диск солнца неотвратимо опускался за реку.

Неслышно подошел капитан-танкист.

— Не против? - он указал головой на растеленный брезент.

— Располагайся…

Наше молчание продлилось не долго.

— Это верно, что с нашим командиром вместе служили?

— Правда. Дважды наши с ним дорожки пересекались, в еще тогда Советской Армии. Первый раз

когда после окончания института попал в восемьдесят девятый танковый полк первой танковой дивизии под Калининград.

— Расскажи чего нибудь интересное… Страсть как люблю разные истории слушать.

— Смотрю, ты любопытный?

— Да нет… Меня в детстве, на все лето к бабуле в Балашов отправляли. Она мне по вечерам много разных историй рассказывала, а начинала всегда одинаково: «Вот был случай...». Я ее потом так и просил: «Бабуль расскажи случай...» - при этом он очень по доброму улыбнулся.

— Ну что же, слушай случай… Был у нас в полку командир танкового взвода Коротков, карьерист тот еще, лет шесть на взводе был. Добродушный, покладистый, подготовленный, но феноменально невезучий, то танк утопит, то с потравами залетит, однажды даже мост умудрился свернуть. Начфин полка за рюмкой чая проговорился как-то, что он чемпион по вычетам из денежного довольствия, и как он утверждал, что полное он и не получал ни разу, но то хмельные байки скорее всего.

Так вот, как-то осенью взамен наших Т-72А начали поступать Т-72Б. И во взвод к Короткову в том числе, который перед этим сдал прежнюю технику и разместил в боксе новую. Утром приходит в парк, а перед боксом с танками его взвода табличка: "Данные танки приобретены на личные сбережения ст. лейтенанта Короткова".

— Смешно. - И сделал какую-то пометку в небольшой серой записной книжечке. Увидев, что я внимательно за ним наблюдаю, немного смутился и произнес: — Может когда-то и я напишу про своего Швейка.

— Тогда слушай еще случай.

— Давай!

— Там еще куча историй с ним была, все вот та сразу и не упомнишь… Хотя одна была при моем личном присутствии, феноменально невезучий был. Были мы с ним и еще несколькими офицерами из нашего полка как-то в гарнизонном патруле в Калининграде. Коротков, как я уже говорил, тоже был. Сам он небольшого роста, возможно комплексовал из-за этого, почему и брал личное оружие, в тот раз тоже, один из всех. Все холостяки, помнится, были, а тут накануне денежное довольствие выдали, при деньгах вообщем. Пока еще при деньгах. Так вот, сдали наряд и поперлись в ночной ресторан "Ольштын" у Южного вокзала, там еще автовокзал при нем, и с него же нам в гарнизон утром надо было двигать. Удобно… Тут выпил, закусил, потанцевал и далеко идти не надо, автобус прямо под КПП привезет. Ну и Серега Коротков с нами. Мы ему: — Серый, ты же со стволом!

— Ерунда, ща в автоматическую камеру хранения положу на автовокзале, тем более там милицейский пост.

Так и сделал. Погуляли мы тогда славно и рано утром пришли к первому автобусу и кто-то все же вспомнил, что пистолет-то в камере. Не Коротков конечно, тот вообще наглухо забыл и про сам пистолет, и про номер ячейки и про код. Вообщем давай мы все пытать его. Бесполезно, чистый лист вместо памяти. Пришлось идти к дежурному менту и просить помочь. Вообщем вскрывали все подряд.

— И как?

— В итоге нашли. Мент обещал не сообщать. Да куда там, телега в полк все одно пришла… Я же говорю феноменально невезучий был и Дай Бог и ныне есть. Про него исключительно добрые воспоминания.

— А еще что нибудь расскажите!

— Извини, надо ложиться пораньше спать! Завтра с самого утра должно случиться то, что я так давно ждал. Наконец-то я посмотрю на свой ИС в ДЕЛЕ!!!

Утро неожиданно для всех началось со вселенского срача. Нет, встали, умылись и позавтракали нормально, но когда дело дошло до порядка стрельб, что тут началось... Начало обсуждения не предвещало ничего такого — быстро и конструктивно решили, что на директрису будем выходить одним танком, во избежание так сказать, но когда дошло непосредственно до распределения кто кем будет в экипажах Т-44 и ИСУ — никто не хотел быть заряжающим, только наводчиком или в крайнем случае командиром боевой машины. Так как никто не хотел уступать, поступили просто: я со своими на ИСе шел первым, а они нехай решают кто, за кем и так далее. Дед рыболов переночевав с нами, попрощавшись уехал, а мы стали готовится к началу движения.

Ночь была прохладная, приложив руку к броне, ощутил, как стынет рука от холодного еще с ночи металла. Колян перехватил взглядом мое движение и утверждающе произнес: — Щас прогрею, командир! — Он легко вскочил на машину, открыл люк, ловко нырнул на свое место и тотчас же ровно загудел предпусковой подогреватель. Но это был не штатный, который обычно применялся в СА на танках, который отбрасывая под днище языки пламени прогревал мотор как в духовке, сжирая при этом до черта солярки, а другой, который специальной небольшой горелкой с автоматикой поддерживал в немалом таком термосе разогретый до более чем сто градусов тосол, который сейчас прокачивался помпой работающей от аккумулятора. Вот так, накапливая внутри тепло, танковый двигатель гораздо быстрее чем штатным подогревателем готовили к пуску. Нашим ноу-хау сильно заинтересовался капитан-танкист, который накануне проводил стрельбы из ДШКМ, постоянно посматривающий на свои электронные часы.

— Ну как готовы? — Спросил капитан.

— Готовы! — Ответил за всех я.

— Быстро вы, обычно на пуск уходит намного больше времени.

— А-то...

— Вопросы по условиям выполнения упражнения есть? — Привычно и без эмоций спросил офицер.

Я молчаливо повертел головой из стороны в сторону.

— К бою!

Не спеша, чай не на занятиях в армии, мы залезли в танк и заняли мои места. Поскольку я сам хотел пострелять, то за командира машины в этот раз пошел мой бывший наводчик Степка Логинов. Тут и сейчас повторилась уже нам знакомая вчерашняя процедура с БТРом — пока мы следовали на исходный рубеж, капитан на «бардаке» занимал позицию у вышки. По условиям выполнения упражнения, выйдя на исходный рубеж мы остановились, и доложили по рации о своей готовности. Как-то сразу тяжко навалились секунды ожидания. Мой наводчик, не выдержав развернул командирскую панораму в сторону БРДМа.

— Ну что там? - сжигаемый нетерпением спросил я.

— В бинокль осматривает местность.

Все ясно, это место очень редко используется по назначению, и поскольку наше присутствие, скажем так, не совсем законно, то офицер лишний раз проверяет присутствие чужих на поле, а то был в моей практике случай. Знакомый, заядлый грибник сунулся на артиллерийский полигон, народу там нет, вот и грибы никто и не собирает. Набрал быстро полную корзинку, все грибы как на подбор, а тут внеплановые учения, в общем забился он бросив корзину с грибами в старую воронку, так и пролежал в ней больше часа, чудом штаны себе не обделав, пока артиллеристы не отстрелялись.

Наконец в динамиках шлемофона щелкнуло и четко стал слышен голос капитана:

— «Первый» пошел!

Степка Логинов, не раз за время службы замещавший командира танка, глотая окончания, на одном выдохе бросил: — Механик первую!

Заряжающий выхватил из укладки снаряд и застыл в напряженной готовности, удерживая его стальную тушку.

— Я «Вышка», я «Вышка»… — напряжение стало таким, что можно резать на пласты… — «Вперед»!

— Заряжай! — тут же азартно выкрикнул Степка.

Танк качнуло, механик с секундным интервалом перекидывая передачи, с места начал плавно разгонять тяжелую машину, заряжающий наконец закинул вторым заходом заряд и закрыл затвор. Теперь он до следующей команды внимательно наблюдает в своем секторе. А танк движется раскачиваясь наверное уже около минуты, может чуть меньше. Мы в полном напряжении высматриваем мишени, наконец довольно шустро вкатившись на небольшой холмик заряжающий замечает цель и кричит в микрофон:

— Отдельное дерево вправо сорок, пушка в кустах, Тысяча!

Следом за ним командир: — «Короткая!»

А я лихорадочно, преодолевая непонятно почему взявшуюся дрожь в руках подвожу марку прицела под цель… Ну наконец-то!

И тут же ору как резанный: — Сорок два ноль, орудие на опушке, тысяча сто!

— Огонь!

И не дослушав команду командира танка до конца, а только распознав ее первый слог лихорадочно жму на спуск. Оглушающий выстрел! А механ уже рывком кидает танк вперед, предварительно переключив скорость на низшую и в напряжении дожидаясь моего выстрела.

Второй нашей мишенью был «Танк в окопе». Тут я лоханулся, высота мишени всего метр, вот и попал только со второго раза. Зато «ПТУР на машине» был уничтожен сразу. Считаю что оценка «Хорошо» после почти пятнадцати лет перерыва это действительно ХОРОШО!

Доложив о выполнении упражнения, получили приказ капитана возвращаться в лагерь. Проверили орудие, развернули башню назад и тронулись. Через полминуты, услышал в шлемофоне голос механика: — Командир, меня так прет, может споем?

— Легко, а что петь будем?

— Нашу!

— «Лизавету»? Давай!!! — И в шлемофонах зазвучало:

Ты ждешь, Лизавета,

От друга привета.

Ты не спишь до рассвета,

Все грустишь обо мне.

Одержим победу,

К тебе я приеду

Hа горячем боевом коне…

Песню допели аккурат доехав до исходной. Эту традицию мы завели, когда в клубе посмотрели один фильм про танкистов. Николай, любитель петь, нашел слова, аккорды и разучил. Ну а мы подтянулись за ним. Пробовали петь другие, но кураж приходил только от этой песни.

Поменявшись с наводчиком местами выполнили упражнение еще раз, только уже на другой директриссе. Тут мы умудрились отхватить настоящую отличную оценку — настоящую это уложится по времени в норматив, мастерство как говорится, портвейном не зальешь!

Казалось бы сколько там прошло времени — полчаса всего, а вот вылезти из танка уже хер!!! Так через триплексы мы и наблюдали за самоходкой, у «сорок четверки» по-прежнему размахивая руками мужики выясняли «ху» из «ху». Солнце припекало, верхняя броня накалилась, жгло руки, лежащие на откинутой крышке моего командирского люка, хотелось пить, от стресса и жары голова настолько отупела, что на полном серьезе мне казалось, что лишь туго застегнутый шлемофон удерживает в ней еще какие-то живые мысли, иначе бы они смешались, расплылись, утекли, как расплавленный металл из дырявого тигля.

— Ну вот что хлопцы, давайте-ка в тенек перейдем! А то, тут сваримся нафиг!

Устроились мы с другой стороны бывшей вышки и хорошо слышали капитана руководящего стрельбой. ИСУ-152 уже возвращалась на исходную, а у Т-44 все еще продолжался спор. Ленясь подняться, крикнул руководителю стрельб:

— Капитан, чего они договориться не могут?

— Снарядов мало, не хватает всем желающим!

— Так подвезите еще!

— Не получается!

— Тогда деньги верните!

— Так никто не хочет денег назад!

— Пусть жребий тянут, а то скоро день кончится!

— О!!! Это идея! — и практически сразу послышался звук удаляющихся шагов.

Ну наконец-то закончились у них разборки. Мы с огромным интересом наблюдали за стрельбой «сорок четверки». Механик на этом танке был не просто отличный, а виртуоз, машина летела, когда экипаж обнаруживал цель, плавно без раскачки, быстро останавливалась, и тот час после выстрела срывалась с места вперед как спаниель на охоте.

Где-то через час с небольшим мы все ужасно довольные были уже в нашем лагере. День неумолимо клонился к концу и когда только успел? Хотя если ты увлечен или занят даже просто не нудной работой, то время летит быстро, не давая тебе скучать. Несмотря на все, стрельбы прошли отлично, даже кое что из БК осталось, тут ведь все дело в жадности. Хотя, старый принцип, проси больше и получишь сколько надо, а тут вроде и постреляли, душу отвели, но ведь по команде, а не как бог на душу придется, вот и остались еще снаряды, правда немного. Быстро посовещавшись решили еще раз скатать на полигон и дострелять остатки боекомплекта, вся остальная техника двинулась за нами, чтобы потом всем дружно вернутся в часть, но как известно человек предполагает, а бог располагает, короче до полигона мы не доехали, хотя до него считай доплюнуть можно было, каких-то несколько жалких километров, но именно их мы и не смогли преодолеть.

Наша колонна шла уже привычным порядком, когда внезапно двигатели машин заглохли, воздух наполнился потрескиванием и свистом, напоминавшими помехи в эфире, когда настраиваешь приемник. С каждой секундой этот шум усиливался, переходя в басовитое гудение, похожее на мощный гул трансформатора. Когда на конце орудийного ствола начали начали плясать искорки, а затем во мгновение ока развернулся сверкающий полукруг, я движимый рефлексом вбитым в подкорку, нырнул в башню и заорал в ларингофон: — Механик С-Т-О-О-О-П-П !!!

Но танк, как строптивый жеребец очень резко дернулся вперед… я еще даже успел удивиться этому, а потом просто все померкло.

Фрагмент 6

Белоруссия, 26 июня 1941 года.

Ой боженьки, боженьки... как же болит голова, просто раскалывается от боли, как будто в нее раскаленную спицу воткнули, а еще откуда-то доносится достаточно частое БУМ, БУМ, БУМ. Черт! Такого даже после самой жуткой попойки у меня за всю жизнь не было! Состояние хуже чем от самого тяжелого похмелья, хотя чем-то с ним и очень похоже. Только очень медленно могу ворочаться, это просто какре-то чудо чудное, что когда я падал, то ничего себе не повредил. Глаза раскрылись с огромным трудом. Осторожно осмотревшись по сторонам, понял что на мою удачу хорошо что хоть внутреннее освещение работало, правда очень-очень тускло. С огромнейшим трудом, и то не с первого раза смог рассмотреть своих парней. Слава богу они все явно дышали, а это сейчас было для меня самое главное! Очень, очень медленно и осторожно, как аквалангист на затопленном судне добрался до Степки Логинова и стал его не сильно трясти, до тех пор пока он со стоном не откликнулся.

Динамик переговорного устройства в шлемофоне донес до меня испуганный до истерики голос механика-водителя, Кольки.

— Николай… Ты чего орешь как не знаю кто… У меня голова колется на фрагменты... Можешь тише?

— Командир, так я шепотом... У меня сил нет даже нормально говорить...

— Ясно… Чего тебе?

— Где мы, куда эта… попали?

— А ты что видишь вокруг? Я до своих приборов не дотянусь... Сил нет никаких и морально-волевых тоже... От слова совсем...

— Командир... Ничего не понимаю... Вот только что была дорога отсыпаная щебнем и вдруг мы стоим на какой-то другой лесной дороге. Без щебня, просто грунтока... Ничего не понимаю...

— Что еще Коля? - даже эти короткие фразы мне даются с огромнм тудом.

— Мы стоим, командир...

— Ценное наблюдение...

И неожиданно нам всем по мозгам ударил отдаленный гром. Глянув в откртый люк четко вижу что небо ясное и намека на грозу нет.

Не знаю, сколько мы вот так проворочались в этом почти анабиозном состоянии внутри танка, так как на часы не смотрел, а время казалось стояло на месте, но все же постепенно все маленько оклемались. Сил как-то неожиданно явно прибавилось, и я с удивлением понял, что сейчас мне даже лучше, чем до этого непонятного группового обморока, как то легче что ли стало?

Припав глазами к перископу, удивился не меньше механика. Танк действительновстал, а мы все, кто смог конечно к этому моментувыбраться из техники, внедоумении оглядывались вокруг себя.

Наконец я вылез из своего командирского люка и мягко говоря — полностью охренел. Вот только что была одна дорога и вдруг мы очутились на совершенно другой дороге. Не, а чего? Вы себе спокойно едете через лес на Карельском перешейке, кругом светлый сосняк и местами гранитные валуны, причем некоторые с небольшой домик величиной и вдруг обнаруживаете себя уже на какой-то непонятной лесной дороге в черезвычайно мрачном еловом лесу. Тут уж по любому и чертовщину помянешь, и лешего, а заодно водянного с кикиморой и ее е...ой матушкой.

Еще наверное минут двадцать у нас ушло на то, чтобы пересчитать и проверить весь народ, к счастью погибших и покалечившихся не оказалось, ушибы с разбитыми носами точно не в счет. В итоге мы все выбрались на землю и недоуменно оглядываясь, чесали репу, не понимая что с нами такое произошло и где мы елы-палы оказались. Вот кто-то из полузнакомых мужиков вытащил мобилу и недоуменно, с крайне удивленным лицом на нее смотрит. Не понимая в чем дело, я на автомате вытаскиваю свою... Работает, в чем тогда дело и только тут до меня доходит, что сети нет, хотя до этого исправно ловила, конечно не на максимуме, но две риски были стабильно, а сейчас и их нет. Ругаясь, как пьяный сапожник полез назад в танк, у меня там один девайс лежит, взял как-то по случаю, а то в наших лесах мобильная связь не везде есть, обычно она меня здородо вручает. Это я об Иридиуме, спутниковом телефоне значит. Согласно рекламе он работает в любой, даже самой захудалой дыре нашего шарика, разве что из пещеры дозвониться нельзя. Вы будете смеяться, но он тоже после включения показывал отсутствие сети. Как такое может быть, ведь он работал, честное пионерское работал, приходилось мне несколько раз его использовать в медвежьих углах нашей необъятной. Все работает, вот только он в упор не видит ни одного спутника, не знаю сколько продолжался бы этот цирк с конями дальше, но вслед за мной и другие достали свои телефоны.

И тут над нами, на низкой высоте, можно сказать по головам, ревя моторами, прошли три девятки старых самолетов с четко различимыми крестами на крыльях.

— Что за хренотень такая, это ведь лаптежники. — Проговорил очень удивленно один из клиентов, показывая на них пальцем.

— Какой лаптежник? — С еще более сильным недоумением спросил кто-то из стоящих рядом, но кто именно, честно говоряя не обратил внимания.

И ему тотчас ответил голос мужика, который первым увидел и опознал немецкие самолеты:

— Юнкерс восемьдесят семь, он же «штука» или по другому «лаптежник», «лапотник» - немецкий легкий, одномоторный пикирующий бомбардировщик времен Великой Отечественной с неубирающимися шасси как правило в обтекателях, за что и получил такое прозвище. Их тут пролетело три штаффеля. Получается целая группе. По нашему авиаполк. Это большая сила, видать и цель у них серьезная...

— Маркони! — Крикнул я своему радисту. Где же ты!

— Тут я, командир. - он моментально вшел из-за танка.

— Быстро за свой аппарат и просканируй эфир!

— Айн момент, командир. Сделаю в лучшем виде, - и он почти побежал к «бардаку», где и была им же смонтирована радиоаппаратура.

Спустя минут пятнадцать, которые мы провели пытаясь понять, что за чертовщина тут творится, из «бардака» вылез сильно ошарашенный Маркони и присел на корточки под бортом БРДМа. Прождав наверное целую минуту, я не выдержал: — Еперный театр, Маркони! Чего ты молчишь? Говори не томи, японский городовой!

— Ребята, вы не поверите, но я только что поймал радиопередачу, так по ней выходит что сейчас 26 июня 1941 года... - негромко проговорил он, обхватив свою голову руками.

Мы ему не поверили, но Маркони залез назад в «бардак», быстро включил трансляцию радиопередачи на громкую связь и мы сами услышали песню сороковых годов. Пока народ недоуменно переговаривался, послышался так хорошо знакомый нам по кадрам кинохроники и старым фильмам голос Левитана:

ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО

за 26 июня

В течение 26 июня на Минском направлении наши войска вели бои с просочившимися танковыми частями противника. Бои продолжаются.

На Луцком направлении в течение всего дня идут крупные и ожесточенные танковые бои с явным перевесом на стороне наших войск.

На Черновицком направлении наши войска успешно отражают попытки противника форсировать р. Прут.

На Бессарабском участке фронта наши войска прочно удерживают за собой госграницу, отбивал атаки немецко-румынских войск.

Противник, пытавшийся наступать у Скулени, с тяжелыми для него потерями отброшен на западный берег р. Прут.

Наша авиация в течение дня бомбардировала Бухарест, Плоешти и Констанцу. Нефтеперегонные заводы в районе Плоешти горят.

На территории Советской Белоруссии противник с целью шпионажа высадил несколько небольших групп парашютистов (до 4–6 человек) с радиостанциями. Эти парашютисты выловлены местными жителями и переданы в распоряжение военных властей.

Всякая попытка высадить парашютистов встречает самый энергичный отпор. Так, например, при высадке вражеского воздушного десанта в местечке N (Украина) стоявшая поблизости кавалерийская часть Красной Армии немедленно атаковала и уничтожила весь десант в момент его приземления.

Охренеть, не встать! Временами я от хер делать почитывал фантастику, и по альтернативной истории в том числе кое-что попадалось, но относился к этому делу в лучшем случае как к сказочке для взрослых, не более. А после прочтения одной статьи, с которой был глубоко в душе согласен, так и вовсе крайне негативно. Но чтобы самому попасть в такой переплет! Это полная жесть!

Олянувшись на остальной народ, увидел что он тоже выглядит не менее обалдевшим от такого попадалова. И в этот момент послышался приближающейся звук двигателя, но на этот раз машины, и спустя несколько минут из-за поворота подвывая раздаткой появилась зеленая УАЗ-буханка. Самой первой мыслью была спасительная: «может быть все же кино снимают?», подумал я при виде приближающейся к нам машины, и эти надежды были вроде как подкреплены ее водителем, еще не старым, но довольно крепким мужиком пенсионного возраста.

— Ребята, тут я смотрю, кино про Великую Отечественную снимают? — Сразу же обратился он к нам с вопросом, как только остановил свою машину перед нашей колонной и еще даже не вылез из нее.

— Какое нахрен кино дед!? — Крайне злобно ответил ему Юрьев. — Сами ничего не понимаем, только что по радио сводку СовИнформБюро прослушали, а в небе чистый антиквариат летает в нереальных количествах и состоянии. - На этот пассаж все повернули головы.

— Что ребятки, значит попали мы конкретно, прямо как кур в ощип? Добро пожаловать на Великую Отечественную.

Мы все как один опять дружно обернулись на прозвучавший дедов голос, и тут же из-за чьих то спин кто-то с явной угрозой произнес: — Так это твоих рук дело, старый пень!?

По правде говоря, дед выгляделне очень – прямо сейчас у него бледное и немного изможденное лицо, какие-то бесконечно-усталые глаза в тоненьких красных прожилках. Видно очень неслабо его откалбасило при переносе. Но чего в нем не ощущалось, так это растерянности, вот ни грамма!

Скорее собранным, по-деловому собранным и уверенным, и его сейчас, ну никак нельзя было назвать старичком.

— А ну цыц щенок! Мал еще, голос повышать и хвост на меня поднимать! Я тут не причем, просто этих стервятников, что над нами пролетали, видел уже столько раз, что и не сосчитать!

— Как же тогда мы тут все очутились?

— Спроси чего полегче, сынок…

Как-то, само собой наступила тишина — видно все пытались в этот момент осмыслить, переварить новость. Наконец, кто-то не выдержал и его натурально прорвало: — Не, мужики — это херня сплошная! Какая война? Кино небось снимают! - но последее бло произнесено тихо и неуверенно.

— Да вот невяжется... совсем не похоже… - возразил ему я, показывая ему экран своей спутниковой Motorola Iridium 9500 подключенной к системе глобальной спутниковой связи, которая так и не смогла обнаружить спутниковуюсеть. А такого просто не могло быть, так как эта сеть покрывает весь шарик, и некоторые проблемы с приемом есть только в горах, и то не во всех.

— И сильно похоже на то что правду дед говорит! Смотрите сами! - я сделал круовой мах рукой, — другой лес, полное отсутствие связи у всех, а не только у меня, лаптежники над нами! - потом добавил: — Тут много военных, и бывших и действующих, скажите это звук канонады, причем поблизости, или что то еще? Что это может быть, может быть гром или гроза?

Вответ мне было только молчание. Повернувшись к деду, я спросил: — Отец, а ты кто будешь?

— Кто, кто — конь в пальто! — В сердцах ответил дед — Пенсионер, не видишь что ли?

— А как зовут пенсионера?

— Павел Игоревич Нечаев, вот только и у меня вопрос к вам есть, а вы кто такие, что на пусть и старой, но боевой технике тут катаетесь?

Воспользовавшись тем, что народ начал общаться друг с другом, регулярно переходя на повышенные тона и мат, мы с Павлом Игоревичем отошли за танк и там уже без помех продолжили разговор.

— Воентуристы мы отец. - Ответил ему я.

— Кто, кто?! - От удивления, он переспросил аж два раза.

— Пал Игоревич, - как можно спокойнее, принялся ему объяснять, — мы любители пострелять из старой боевой техники, специально купили этот антиквариат, - при этом я похлопал про броне танка, — капитально его отремонтировали, кое-что модернизировали и теперь предлагаем бизнесменам совершить небольшую экскурсию на танкодром, там поездить на ней и пострелять из нее настоящими боевыми снарядами.

— Вот что! Ты мне мозги не пудри сынок, как это боевую технику купить, пусть уже и устаревшую?

— Да легко и просто, находишь на военных складах или базах хранения уцелевшую и выкупаешь.

После этих моих слов наступила немалая такая пауза. Старикан явно подвис, но по его глазам было видно, что его мозг активно перерабатывает полученную от меня информацию. Наконец у деда в голове щелкнуло в последний раз какое-то реле, его глаза наполнились итоговой мыслью и он произнес: — Молодой человек, у вас с головой все в порядке?

— Не понял вопроса уважаемый?

— Да кто же вам позволит такое сделать? И потом, какие такие бизнесмены? У нас в СССР их нет! Или это из-за границы потомки эмигрантов?

Вот тут уже я начал выпадать в полный осадок. И уже у меня в голове начал крутиться с бешенной скоростью арифмометр типа «Феликс». Блин! Что получается? Сначала непонятка с нашим перемещением хрен знает куда в пространстве и судя по всему во времени, а теперь еще и этот непонятный и забавный старикан!

— Послушайте уважаемый! Если меня не подводит моя память, а она у меня исправно функционирует последние сорок пять лет, то СССР уже почти два десятка лет, как нету!

— Как это нету? — Опешил Нечаев.

— А вот так нету, продал меченый козел страну, а партийные бонзы ему в этом помогли.

— Какой меченный?

— Да горбатый Майкл, Горбачев.

— Ты хочешь сказать, Михаил Сергеевич Горбачев развалил СССР?

— Именно это я и пытаюсь до вас донести!

На этом месте мой собеседни завис по настоящему. И что самое неприятное, глаза его стали очень сильно напоминать глаза пациентов одних интересных заведений, которые в народе почему-то окрестили «желтыми домами». И вот тут, я за деда сильно испугался. Не хватало мне в этой ситуации еще и клиента с протекшей крышей!

— Слушай, дед, ты из какой дыры вылез, что таких вещей не знаешь? СССР прекратил свое существование в 1991 году при непосредственном участие меченого и других партийных шишек. Власти им недоноскам гребанным не хватало, сами захотели в своих уделах рулить, ни от кого не завися! Сталина на них уродов нету, он бы быстро порядок навел, как кукурузник их неприкасаемыми сделал, выведя из под контроля госбезопасности, так они и развернулись, а в итоге такую страну развалили.

— Сынок, - взволнованным голосом спросил Нечаев, — а вы из какого года здесь оказались?

— Из 2011-го, а что? - И тут и до меня стало доходить, что пенсионер то похоже из СССР. — Павел Игоревич, а вы из какого года?

— Из 1985-го... - как-то, как само разумеющиеся произнес негомко он. — Значит говоришь, что Горбачев с компанией страну развалили?!

Эти последние слова он произнес так, что мне заранее стало понятно про Горбачева, и если мы и в правду попали в прошлое и выживем тут, то не бывать меченному генеральным секретарем. Но это все потом, а пока перед нами стояли другие очень животрепещущие вопросы.

— Судя по тому, что Вы сразу опознали тип немецкого самолета, Вы воевали? — спросил я.

— А вот это, в самую точку сынок! Как призвался в тридцать девятом, так и остался до самого выхода в отставку.

— Кем служили?

— Службу начал на Балтийском флоте. Окончил школу машинистов-турбинистов в Кронштадте, затем служил старшиной группы турбинистов линкора «Октябрьская Революция», слышал о таком?

— Бывший «Гангут»…

— Похоже, ты разбираешься в кораблях…

— Да не особо, дед по материнской линии служил на «Севастополе», или как сейчас модно говорить у нас на «систершипе».

— Значит служил уже или в конце войны, или уже после… Скорее после.

— Откуда Вы знаете? - мгновенность проведения анализа полученной информации меня поразил.

— В конце сорок третьего линкору вернули первоначальное имя, до этого он носил имя «Парижская коммуна» — «Парижанка», так ласково называл его экипаж. У меня на нем товарищ служил, погиб в десанте под Григорьевкой в сорок первом.

Фрагмент 7

— Дед в сорок четвертом, после освобождения из оккупации, чтобы выжить записался в школу юнг. До пятьдесят второго служил на Черноморском флоте, в том числе и на «Севастополе».

— Кем служил?

— Сигнальщиком.

— БЧ-4, грамотным значит был.

— Да. Ходил в открытую румынами школу. Смог выучить два языка – румынский и немецкий.

— А мы относились к БЧ-5. Меня ведь уже в августе сорокового выбрали секретарем комсомольской организации нашей боевой части.

Мля…!!! Мало того что флотский, так еще и из замполитов! Как «любили» в армии этих «звездунов» я еще отлично помнил. Дед что-то там еще говорил, но я уже слушал его вполуха и напряженно думал, что теперь нам делать дальше? То что мы неведомым нам образом попали в прошлое больше не вызывало ни какого сомнения. Весь вопрос только в том, сможем мы попасть назад в наше время или нет. Даже если сможем, то как, когда и где?! Сидеть здесь сиднем и ждать у моря погоды, так неизвестно, сколько нам еще придется тут прождать, скорее нас немцы разбомбят или мы у них в тылу окажемся. Последнее мне не нравилось больше всего, так как последствия от этого были абсолютно непредсказуемы. Итак, что нам делать дальше? Переходить на сторону фашистов, так дурных нема. Партизанить здесь? Так технике уход нужен, топливо и боеприпасы иначе она мгновенно станет бесполезным железным хламом. Вернее очень опасным бесполезным железным хламом, если попадет в руки противника…

— Эй, парень, да ты меня не слушаешь!

— Прости, задумался я отец... Я так понимаю, выход у нас есть только один — пробиваться к нашим, по возможности сберегая технику, а потом любым способом добиться ее срочной эвакуации в тыл. — Озвучил я свои невеселые мысли деду.

— Правильно мыслишь парень! Если все это добро попадет к немцам, то быть беде, еще не известно, как тогда война повернется! Сам то ты, служил?

— Служил, танкистом.

— Чины имеешь?

— Капитан в отставке, последняя занимаемая должность командир танковой роты.

— Какие действия думаешь предпринять?

От этих простых слов чуть не щелкнул каблуками — так от них повеяло сталью и властностью.

— Первое что требуется от военнослужащего попавшего в неизвестную обстановку, это сориентироваться — так гласит Устав!

— Это хорошо, что ты помнишь Устав, за многие его положения мы кровью платили! Хочу дополнить — необходимо определиться не только на местности, но и во времени.

— Время мы по сводке определили, а место нашего так сказать «попадалова» мы не знаем, но думаю сможем довольно быстро узнать в ближайшей деревне или встретив наших бойцов.

— Э-э-э Нет!!! — Категорично рубанул рукой воздух Дед. — Это правильно, если мы находимся в нашем тылу, или в мирное время! Сунешься в деревню, а там противник, погубишь людей!

— Ваши предложения?

— Принимай командование на себя, и первым делом организуй разведку! Хочешь выжить, веди ее везде и всегда, запомни это!

Что бы потом не было кривотолков, подошел к капитану-танкисту, который проводил для нас стрельбыи без затей сказал: — Слушай, я капитан в запасе, а ты действующий, что решим?

— Вступать в командование в экстремальных условиях… это же… к тому же я ротой никогда не командовал, я по другой части, по технической, вот зампотехом пожалуйста.

— Да… - встречал я еще на срочной таких «дипломатов» — Значит так, - я заговорил громко, чтобы меня слышали все, — как старший по должности, ответственность и командование людьми и техникой принимаю на себя! Через пять минут общее построение! Ко мне, кто отвечает за технику, боеприпасы и топливо! Выполнять!

Командование я взял на себя, никто против этого и не возражал. Через пару минут, еле волоча ноги и постоянно спотыкаясь подошли два прапора.

— Капитан Волков, доложить о наличии топлива, БК и состояние всей техники.

— Прапорщик Меняйлик, - представился один из них, — топлива почти полные баки, с БК намного хуже. - Он достал из офицерской сумки раздаточно-сдаточные ведомости и забубнил, — восемьдесятпятый калибр, пять штук, все бронебойные, стодвадцатьвторой, семь штук, эти фугасные, стопятьдесятвторой, четыре штуки, тоже фугасные.

— Что с БК к пулеметам?

— Так… - зашелестел он ведомостями, — …вот! Нашел! Стопятьдесят штук к КПВТ на «бардаке», в ИС-е…

— По нему я сам знаю, двести патронов в четырех лентах и шесть набитых лент к ПКТ.

— В самоходке еще три полные и три пустые ленты к ДШК и два невскрытых цинка к пулемету.

Уперев взгляд во второго прапора, я ждал что он мне доложит. Но тот молчал, только хлопая глазами.

— Это кореш мой, просто поехал с нами на рыбалку, товарищ капитан.

— Понятно. Кем служит?

— На складе, портянки считает.

— Ладно. Позже разберемся. Меняйлик, как зовут твоего кореша?

— Феофанов.

— Что есть из личного оружия? - осмыслив мой вопрос, прапор сильно побледнел и заикаясь ответил: — О-о-д-дин ПМ у особиста н-нашего…

Плюс моя новая цацка из Южной Африки двенадцатого калибра, с сотней патронов…

— Встрой!

Неожиданно, из-за спины я услышал голос деда Павла: — У меня в буханке лежит СКС с оптикой и еще полторы сотни патронов к нему.

— Не густо, три ствола на всех.

— Надо у народа поспрашивать, может кто-то тоже что-то прихватил с собой? - подкинул правильную мысль Нечаев.

— Правильно, вот Вы Пал Игорич и поспрашивайте!

— Так сейчас на построении и спросим, чего зря время терять? - красиво съехал хитрый дед.

— Тоже верно! - отыскав глазами капитана, спросил: — Все собрались?

— Так точно!

— Командуйте, капитан!

— Становись! Гражданские на левый фланг, по порядку номеров рассчитайсь!

— Первый!

— Второй!

…

— Сорок девятый, расчет окончен!

После опроса народа выяснили, что из личного оружия мы имели на всех всего одного Макарова с шеснадцатью патронами, это одна обойма в пистолете и еще одна запасная в кобуре у особиста. Кроме того еще пять стволов охотничьего оружия, из них СКС деда, два Тигра с оптикой и две нарезных Сайги. На безрыбье, как говорится и рак рыба. Это на сорок девять человек попаданцев, прямо скажу, не густо, хотя если не лениться и вдумчиво пошукать, то оружия сейчас можно найти много. На каждом углу оно конечно не будет валяеться, но и такой редкостью тоже не будет, другое дело, что это будут скорее всего, в основном наши старые, добрые трехлинейки прошедшие не одну войну.

Наша небольшая колонна по сути оказалась танковой и из нас всех лишь я был самым старшим по должности, пускай я и в отставке, но моих знаний и умений от этого не убавилось. Дед стал моим консультантом по этому времени, а заодно и нашим главным особистом, дело для него привычное, а без этого нам нельзя. Бывший с нами лейтеха особист стал его заместителем, он сначала попробовал повозмущаться, но дед мгновенно его поставил на место, как я убедился, в этом ему опыта ему было не занимать.

Теперь по движению нашей колонны. Нам нужен был передовой дозор и лучше всего с этим мог справится бардак. Хорошо, что у моего БТР-152 сзади есть сцепное устройство, поставили до кучи при ремонте, вот к нему мы и перецепили БМК-Т. Техника была укомплектована по полному штату. А потому в комплекте были и масксети, которые мы сразу же и натянули на технику, а в дополнение к ним нарубили веток и кустарника, которыми обильно украсили машины. Потом распределил места в колонне, первым шел бардак в качестве передового дозора, за ним метрах в двухстах сорокчетверка. Хотел сам первым идти на своем ИС-е, но у сорокчетверки скорострельность намного выше, все же у меня раздельное заряжание, а у нее унитарные снаряды. За ней шла самоходка уже со снарядом в орудии, для зрелищности в ней все 21 снаряд боекомплекта были осколочно-фугасными, но для нас сейчас это было еще лучше, так как сорокакилограммовый осколочно-фугасный снаряд гарантированно уничтожал при прямом попадании любой существующий немецкий танк и мог также уничтожить или повредить его при близком взрыве. Затем шел БТР-152 с БМК-Т на прицепе, буханка деда, топливозаправщик, Камазы с прицепами, мостоукладчик и БТС, а замыкал нашу колонну мой ИС. Памятуя о немецком господстве в воздухе пришлось нам озаботится и нашим зенитным прикрытием. На обоих танках и самоходке стояли крупнокалиберные зенитные ДШК, но этого было мало. Только от пары мессеров отбиться или слегка попугать лаптежников, а потому нам следовало по возможности держаться лесных дорог. Сориентировавшись по компасу, мы двинулись на северо-восток, тем более, что и дорога шла в том направлении.

Дорога! Ох, дорога! А ведь с нее начинается у всех у нас новая жизнь, новый отсчет времени! Только сейчас бросились в глаза глубокие колесные колеи, ни дать ни взять ущелья среди грязи. Видать уже не одна колонна прошла здесь перед нами. Наверняка не один километр придется продвигаться по этим измятым, истерзанным стальными гусеницами танковых траков и резиновыми скатами машин, прицепов и орудий лужам-озерцам с коварными ловушками под мутной водой. Дорога была наглядным и безмолвным свидетельством бессильной ярости проходивших машин.

Минут через десятьвпереди показались дымы над лесом, а еще минут черезпятнадцать встречный ветерок отчетливо донес до нас запах гари, и еще чего-то мне неизвестного. Только дед Нечаев как-то мгновенно закаменел лицом.

— Что с вами, Павел Игоревич, случилось что?

— Случилось... Запах чуешь?

— Техника горит где-то рядом, и еще что-то...

— Это «что-то» сгоревшие заживо люди. Думал, что уже никогда не встречу этот запах, ан нет...

И правда, скоро впереди показались дымы, и мы увидели колонну уже догорающих советских танков БТ. Я слишком хорошо их знал чтобы спутать с какими то другими. Судя по всему этутанковую колонну разбомбили на марше,прихвативна довольно открытом участке. Поэтому не подходя близко, мы загнали свою технику под кроны деревьевна опушке леса, не забывзамаскировать следы колонны.

Десять человеквместе со мной и Нечаевым остановилисьрядом с чадившим БТ. Мы встали стали обсуждать увиденное. Танки в колонне были настоящими, не бутафория киношная, и трупы погибших танкистов в них тоже никак не тянули на постановку.Все это вместе однозначно указвало на то, что как это не звучало невероятно, но мы, оказались действительно в прошлом, а судя по танкам и петлицам танкистов в 1941–1942 годах даже скорее в 1941, так как к 1942 году БТ в наших войсках на западном фронте совсем считай и не оставалось, повыбили их много в страшных боях лета и осени 1941-го, а выпуск их полностью прекратили еще в сороковом году перейдя на выпуск тридцатьчетверок.Итак, вывод напрашивался совсем не утешительный, мы на Великой Отечественной, а из тех, кто начал ее в 1941-м мало кто смог дожить до победы, но делать нечего и нам остается только принять в ней участие и постараться выжить.

Первым делом мы обследовали все мало пострадавшие танки и вытащили из них семь целых ДТ, а кроме того более сотни полных дисков к ним.

Может получиться один или два пулемета поставитьв нашу сорокчетверку, заменив ими наши массо-габаритные макеты, а остальные пойдут на вооружение нашего войска, так как наши предки предусмотрительно комплектовали их съемными сошками иоптическим прицелом.Еще удалось разжиться десяткомпистолетов ТТ и револьверов, нашлись к ним запасные маазины и патрон в еще нераспечатанных пачках. Когда снимали это оружие с трупов, то проблевались все без исключения, кроме деда Павла.Большой удачей стало то, что в одном из грузовиков, который просто съехал на обочину и уперся в большую березу, мыотыскали шестьавтоматов ППД с тремя дисками на каждый автомат, которыми были вооружены шесть красноармейцев. Теперь по крайней мере у нас былосерьезное личное оружие, что очень меня обрадовало. Вэтот же грузовик решили складыватьвсе что нам приглянется, что бы не тащить на себе. Даже если не сможем завести машину, у нас есть БТС, который влегкую отбуксирует этот грузовик. В одном из БТ нашелся 8-ми кратный бинокль.И самоеглавное мы нашли карту Белоруссии, так что хоть не в слепую будем воевать, надо только привязаться к местности.Рассматривая лист карты м сделали вымод о том,что раз это Белоруссия, то значит мы точно в 1941 году. Приятным бонусом оказалось и найденное в нескольких танках НЗ иприличное количество гранат Ф-1.

Во время этого процесса над нами пару раз пролетели немцы, но вид разбомбленной колоны их не привлек, а наша предусмотрительно замаскированная и укрытая техника не обнаружена.

Наконец основательно прошестив колонну, м приступили к самому печальному – погребению наших красноармейцев и командиров. По настоянию Павла Игоревича в этом учавствовали абсолютно все.

— Злее будут воевать!

Вернувшись к укрытой технике Нечаевпопросил построить людей, как он сказал для небольшого внушения.

— Значит так Орлы, думаю не надо говорить в какой мы оказались жопе, однако можно попасть и еще сильнее. Запомните, больше нет солдат и офицеров, а есть только товарищи бойцы или красноармейцы и... это очень важно - командиры! Сейчас только за слово «офицер» можно стать к стенке. Ошибка может нам всем стоить жизни и вообще, следите за своим языком, так как лишнее слово может подвести нас всех под монастырь. Как говорится «молчание — золото», помните об этом и лучше поменьше чешите языками поскольку «язык мой — враг мой», хорошенько запомните это!

Одного из «воентуристов» я посадил в притащеннй БТСом трехосный грузовик, Который к моему удивлению удалось легко и быстро завести. Саму машину заправили из слитого из баков бензином под завязку, да еще литров двести в найденной бочке взяли с собой.

Фрагмент 8

Снова рядом со мной в люке устроился дед Павел. На этот раз он постоянно вертел головой, словно пытался что-то вспомнить. Пару раз я заметил, что он явно разговаривал сам с собой. Кивнув ему головой — мол, что случилось?

— Не могу понять… вроде именно тут я начинал воевать в сорок первом?

— Не понял, как это так, вы же из флотских?

— Тут такое дело, весной сорок первого я с группой товарищей был отправлен в двести четырнадцатую бригаду для прохождения спецподготовки.

— А где бригада дислоцировалась?

— Марьина Горка, близ Минска. Если сейчас за поворотом будут торфоразработки, то точно здесь!

До этого поворота было метров двести — двести двадцать, за ним только что скрылся дозорный БТР-152. Решение пришло на рефлексах — рука сама прижала тангенту переговорного устройства и полетел невидимо по эфиру сигнал вызова на рацию передового дозора.

— «Бэта», «Бэта», я «Альфа»!

— «Альфа», «Бэта» на связи.

— «Бэта» доложите обстановку!

— Впереди слева от дороги наблюдаю торфяник, отчетливо видны следы добычи, дальше на горизонте три черных дыма.

На этот раз на дороге нам попалались разбитая колонна с 85-мм зенитками 52-К, они попали под бомбежку на марше как и ранее колонна БТ, а 85-мм зенитка не то орудие, которое можно моментально изготовить к бою, да и против худых (Ме-109) или «штук» (Ю-87) они не катят если только случайно попасть, тут малокалиберные 20–37 мм зенитки или крупнокалиберные пулеметы нужны, вот их и раскатали прямо на марше. Сами зенитки были уничтожены, но главное мы нашли снаряды к ним, которые и подошли к Т-44.

Мы из разбитых машин быстро перегрузили снаряды в грузовик из танковой колонны, не забыв пополнить боекомплект в самом танке, заодно погрузив еще несколько ящиков с бронебойными снарядами сзади прямо на броню танка. Там бронебойные снаряды нам не опасны, так как даже если в них и попадут, то болванки они и есть болванки и кроме пороховых зарядов ничего взрывоопасного в бронебойных снарядах нет, а броню они повредить нам не смогут. Вот теперь мы были во всеоружии и готовы к полноценному бою, а учитывая, что наша сорокчетверка на данный момент превосходила все существующие сейчас немецкие танки, то мы могли показать немцам еще ту мать Кузьмы.

В этой колонне, на удивление не было трупов. Следов крови было много, а вот погибших нет. Я даже приказал осмотреть местность вокруг, но свежих могил не было. Значит забрали с собой. А еще это значило что будет меньше без вести пропавших.

И опять дорога. Раньше я поездил достаточно много, и по стране, и за рубежом. Много и всяких видел путей-дорожек. Но эта очень сильно отличалась от всех передыдущих – она была фронтовая!

Не доходя примерно с километр до гребня небольшой высотки, идущий впереди дозор вшел на связь: — У самой опушки леса стоит машина, людей нет.

— Чья машина, определить можете?

— Сейчас в бинокль гляну, вроде наша.

— Точнее!

— Момент... Точно наша!

В бинокль мне было отлично видно, что когда бардак подъехал к машине, то с него споро спрыгнула пара бойцов, каждый с ППД в руках. Стволы пулеметов медленно поворачивались вместе с башней туда-сюда, контролируя обстановку. Ребята осторожно приблизились к машине и увидели в кабине еще живого водителя, который был без сознания и только тихо постанывал, а его грудь была вся в крови. Его осторожно вытащили из кабины и стали перевязывать. Другие уже споро шуровали в кузове.

Приблизительно через минуту мне поступил доклад от дозора, что в машине находится раненый.

— «Бэта», «Бэта», я «Альфа» груз есть?

— «Альфа», груз есть, ящики, сейчас уточню.

У меня вдруг резко пересохло во рту. За всю предыдущую жизнь я уже научился определять, что это, как не покажется кому-то странным — к добру. И точно через минуту «Бэта» доложил что в кузове машины, двухтонке ГАЗ-ААА, снаряды семьдесят шестого и сто пятьдесят второго калибра. Сто снарядов 76 мм и двадцать снарядов калибра 152 вместе с выстрелом, все осколочно-фугасные, а в самой кабине карабин водителя. Слава Богу, теперь идля самоходки полный боекомплект есть! Ну ипервым карабином разжились. Он нам точно лишним не будет! Семидясяти шести миллиметровые снаряды тоже не пропадут, а пока мы их подальше положим – поближе возьмем. Машину разгружать не стали. Чтобы не задерживаться лишнее время на открытой местности было принято решение раненого перенести в автоперевязочную к врачу, а машину со снарядами по-быстрому взять на жесткую сцепку и всей колонной спрятаться в лесу для перегрузки снарядов и оказания медпомощи раненому.

Но тут недалеко в овражке началось какое то шевеление, и тут же в эту сторону повернулась башня БРДМа. Мгновенно, туда осторожно двинулось четыре человека с автоматами наперевес.

— Эй, кто там?! А ну выходи по хорошему, а то сейчас из орудия жахнем!

Из зарослей не очень густого кустарника вышел командир в слегка потрепанной форме, и когда он приблизился, то стали видны его знаки различия на петлицах, лейтенант артиллерист. Его быстро разоружили на всякий случай, забрав пистолет и засунув под охраной в один из жилых кунгов. Раненого уже перенесли в медицинский ГАЗ-66, грузовик взяли на буксир и колонна снова тронулась в путь.

Медицинский ГАЗ-66 переваливаясь и несколько раз даже подпрыгнув на неровностях дороги быстро приближался к лесу, в котором уже скрылся «бардак» головного дозора. Из всех сил, оставляя за собой черный, жирный шлейф не полностью сгоревшей солярки ехал КАМАЗ, таща за собой на жесткой сцепке трехтонку со снарядами, а к ней уже прицепили прицеп, организовав своеобразный автопоезд. Расставив технику под самыми густыми деревьями и замаскировав торчащие углы машин, объявил привал. Док открыв дверь своего КУНГА, высунул голову и найдя меня взглядом безапелляционно заявил: — Мне нужен час, иначе мы его потеряем!

— Добро!

— А где этот связанный? Мне надо узнать сколько времени прошло со времени ранения!

— Хорошая подача! - Неожиданно услышал я голос Нечаева.

Обернувшись, только успел увидеть, как он быстро скрылся за кабиной КАМАЗа. Через минуту он уже появился со связанным командиром, ловко распутал ему ноги и решительно повел к АПешке.

— Говори, когда твоего товарища ранили, доктор спрашивает, сколько времени прошло?

— Черт его знает, час наверное, а может и больше.

— Не путаешь, у него легкое пробито, он столько прожить не мог!

— Легкое ему пробили при втором налете, он из-за ключицы не смог из кабины выскочить. - Одновременно с ответом, военный внимательно осматривал внутренности кузова. Внутри на операционном столе, полусидя был размещен его водитель, уже со споротой гимнастеркой и наложенным пластырем на груди.

— Н-да, при открытом переломе это затруднительно. Так сколько времени прошло?

— Так его ранили, аккурат перед вами, я к нему подойти не успел, гляжу вы едете, ну я и спрятался в кустах.

— Ну будем считать повезло ему. Ладно, времени мало… - и с этими словами док закрыл дверь КУНГа.

А Нечаев, тем временем, усадив связанного по рукам военного на подножку ГАЗона начал неторопливый разговор.

— Что же ты бросил раненного, он же твой боевой товарищ?! Если бы мы вовремя не подоспели, так и помер бы в кабине! - Красиво наехал на связанного парня дед Нечаев.

— Испугался я, сильно испугался.

— Как же тебя зовут испуганный ты наш? - Ровным, спокойным голосом вел свою партию Павел Игоревич.

— Бричкин, Бричкин Вася.

— Ну наверное не Бричкин Вася, а лейтенант Бричкин? - Учасливо и по доброму продолжал дед.

— Да, лейтенант Бричкин! - уже намного живее ответил парень.

— Во-о-т!!! Уже совсем другое дело, а то Вася он. Расскажи лучше, как все было.

Из короткого и местами очень сумбурного рассказа лейтенанта, мы узнали, что вчера вечером у них в части сформировали группу из двадцати бойцов, погрузили на пять машин запас бензина, боеприпасов, продуктов и приказали прорваться к бронепоезду застрявшему на станции Жодино и оказать помощь в его эвакуации. Во время марша машина, где он был старшим сломалась. Командир приказал устранить неисправность и догонять колонну. Когда уже закончили ремонт и начали движение, их обстрелял немецкий самолет и ранил водителя. Остальное мы знали и без него.

— А как же ты, мил человек должен был их найти? - вроде бы, как о чем-то само-собой разумеющемся спросил Неечаев.

— Так у меня карта была… - быстро ответил Бричкин, и поняв, что ляпнул лишнее замолк и напрягся.

— При тебе ее не было, где она? - совсем уж ласковым голосом, продолжал его спрашивать дед.

Лейтенант отвел глаза в сторону.

— Слушай парень — спокойно и твердо сказал дед Павел — ты мне просто поверь, что ты мне все равно ВСЕ скажешь, только не хочу тебя калекой делать. Посмотри вокруг, много ты здесь немцев видишь?

Лейтенант молча мотнул пару раз головой, и также отведя глаза в сторону негромко произнес:

— Там в овражке, где меня скрутили, рядом под кустом оставил.

— Вот и хорошо! И не думай парень, что ты предатель, мы только помочь можем вашей группе.

— Да, - спросил я его, — а зачем вы с собой еще снаряды к гаубице взяли или бронепоезд вооружен 152-миллиметровыми орудиями?

— Какие 152-е снаряды? Мы только 76-миллиметровые снаряды с собой взяли!

Писец, узнаю родной бардак, хотя нам это в струю, все же БК исушки пополнили, а разгильдяйство у нас похоже неискоренимо. Одни закинули в кузов, лишь бы нужное количество ящиков было, а другим похер, лишь бы, количество тары совпадало. А что в них, то похер!

За картой пришлось послать назад «бардак», чтобы побыстрей обернулись.

Уже перед самым отъездом летеха-особист обронил фразу: — А дед-то непрост, ох как не прост… Я специально обучался допрашивать, а так бы не смог! Ладно, дай бог разберемся.

— Вот и учись молодой, пока есть возможность! - отшил я его.

Проводив «бардак», вернулся в расположение нашей колонны. Есть время от получаса до часа. Тьфу-тьфу-тьфу - не сглазить бы.

Несколько солдат помогали экипажу самоходки грузить в рубку снаряды. Хотя «грузить» здесь термин совсем не подходящий, вернее не полный. Ведь каждый снаряд надо достать из ящика, снять с него смазку, вытереть, специальным способом подготовить головной взрыватель, а именно: ввернуть и закрепить его от самопроизвольного отворачивания накерниванием. Хотя взрыватели взводятся в момент выстрела, но картина когда человек сидит и лупит молотком по снаряду в районе взрывателя, не для слабонервных.Во время моей службы этои занимались специальные люди, на специальном оборудовании в службе РАВ.И еще после этого надо сделать еще много других операций и только после всего этого передать внутрь машины, уложить на специально отведенное место и закрепить. Даже норматив такой есть «загрузка боекомплекта», как в танке, только не знаю какой. Когда я служил у нас было сорок минут, и здесь наверняка столько же, во всяком случае не меньше. Нет, не буду подгонять парней, работа эта ответственная, да и они вон как стараются — руку набьют, любой норматив перекроют! Вздохнул глубоко и осмотревшись, я пошел дальше, сильно удивляясь тому, что все солдаты, прапора и офицеры не дурака валяют, а как муравьи - кто-то что-то тащит, кто-то ключами гремит, один канистру тянет от нашего бензовоза. И тут мне попался на глаза «наш капитан». Не успел я воздуха набрать, чтобы спросить, как он уже кинув к кепи руку докладывает: — Товарищ капитан, личный состав занимается обслуживанием техники, все кто с оружием выставлены в охранение, наблюдатели за воздухом расположены на самых высоких деревьях, снабжены биноклями. И как специально, в этот момент один из них протяжно так заорал: «В-о-о-здух!!!», прервав доклад капитана. Практически мгновенно все движение замерло.

Очень напряженно и томительно проходили секунды. Что тут не так — он явно заметил нас, но не обстреливает. Может передает информацию по рации? Нет, это свой — четко видны звезды на крыльях и хвосте! Описав еще один круг над нами, он низко прошел над укрывшими нас деревьями, качая крыльями, — вроде звал за собой. У меня от этой догадки все похолодело внутри и как волной накрыло чувство близкой и непонятной опасности.

— Чего тебе, друг? — Облизывая сухие губы, проговорил рядом стоящий капитан, словно пилот мог услышать его. А тот вернулся и снова повторил свой маневр…

— Понять бы правильно, предупреждает об опасности или просит помощи?

— Скорее просит помочь кому-то!

— Была бы связь — не гадали бы на кофейной гуще.

— Смотри, смотри!!! — толкнул меня локтем капитан.

От самолета отделился какой-то предмет. Через несколько секунд он упал с грохотом на кабину одного из КАМАЗов, а затем скатился на землю. Водитель машины с матюками схватил контейнер и побежал к нам.

— Вот, товарищ капитан, вот, с самолета упало… — произнес солдат, протягивая нам предмет.

Это была гильза от чего-то такого, как наш КПВТ, во всяком случаи размер подходил, заткнутая деревянной пробочкой через кусок белой материи, наверное парашютного шелка. Хитро… Во-первых, стабилизирует полет, а во-вторых проще найти на земле.

Внутри была записка написанная «Тактикой» — начало записки было синим карандашом, потом грифель обломился и пилот дописал красным цветом: «В трех километрах на северо-восток у станции наша часть ведет бой с пятью танками противника — нужна помощь! Летчик И. Иванов»

Вот таким нехитрым способом, наши сомнения развеял сам пилот.

Через несколько минут вернулся бардак посланный за картой. В лейтенантской планшетке оказалось несколько листов масштаба 1:50000, т. е. «полукилометровка».

— Ну-ка, позови этого Бричкина!

Через пару минут лейтенант Вася Бричкин стоял перед нами, уже развязанный.

— Лейтенант, Ваша? — Предъявил я ему планшетку.

— Моя…

— Ну-ну, мне от тебя военной тайны не надо, просто укажи на карте место, где мы находимся! — Он как-то не доверчиво глянул на нас и начал водить пальцем по одному из листов карты. Пару раз обернулся, видно ища ориентиры, наконец его палец уверенно ткнул в лист.

— Тут.

Мы склонились над картой, внимательно изучая ее, миллиметр за миллиметром. Первым высказался капитан: — Так, сейчас проверим, если от этой точки отложить три километра на северо-восток, то мы должны попасть на станцию… Есть станция!

— Точно, СМОЛЕВИЧИ!

Все стоящие у карты дружно, как по команде повернули голову в сторону станции.

— А ну, сделали тишину! — приказал я, надеясь услышать звуки боя. — Вроде тихо. — Добавил, спустя полминуты. — Орудий не слышно — уже хорошо!

— Может бой уже кончился! — озвучил свой вариант «наш капитан».

— Не каркай! Капитан, проверьте, что там на самоходке, БК погружен? Остальные проверяют готовность техники к движению и бою. Порядок движения прежний. Маркони ко мне!

— Здесь я. Никого не надо, никуда посылать!

— Отлично! Значит так, сейчас мы совершим небольшой марш, твоя задача попробовать засечь радиостанции немцев вот в этом районе. — Я очертил пальцем станцию Смолевичи на карте. Было бы хорошо, когда мы завяжем бой заглушить им всю связь, сможешь?

— Смогу, это как раз не вопрос.

— А что вопрос?

— С одной точки я могу только направление на излучение получить, точку не дам, поэтому гарантировать, что глушану именно нужный передатчик не могу.

— Что для этого надо?

— Много чего, но для сейчас все равно не успеем.

— А что успеем?

— Часто работают микрофоном, нужен спец, который шпрехать может — наверняка можно что-то интересное выудить!

— Можешь идти. — Он кивнул головой и поспешил к «бардаку».

Ко мне уже спешили с докладами. Все были готовы начать движение. Даже доктор доложился, что по его части все в порядке. Раненного конечно немедленно бы передать в медицинский стационар - только где его тут взять?

— Еще одно. Опросить весь личный состав, и вообще всех на предмет знания немецкого языка. Кто понимает или может шпрехать по ихнему направлять к нашему Маркони, он на «бардаке».

Когда уже тронулся «стопятьдесятвторой», заметил, что мимо уже заведенных машин к БРДМу спешат две фигуры. Ну вот и отлично, есть переводчики, вскинул флажки над головой: «Заводи… Вперед!» Дрогнуло суставчатое тело колонны, качнулось, поползло, набирая скорость, вдогон дозору.

Фрагмент 9

Лесная дорога шедшая вдоль опушки смешанного леса, после крутого поворота неожиданновывеланасна картофельное поле, которое плавно поднималось вверх к двум белым домикам под высокими вербами. Из-за них подымалась в небо синяя туча, такая синяя, что белые домики под густыми вербами горели на ее фоне, как звезды. Грунтовка резала поле примерно посередине. Когда по нему пробежал свежий ветер, сочная, темно-зеленая ботва заволновалась, как настоящее море. Только небольшое светло-зеленое пятнышко влево от обочины осталось неподвижным. Что это? Наведя на пятно бинокль понял - убитый. Он лежал в ботве, выставив навстречу ветру уженавседа застывшее внеподвижностиплечо.

Темная туча, уже нависшая над полем, вдругозарилась от яркой вспышки молнии.Через пару секунд стало слышно как ударил гром. По дороге моментально завихрилась пыль и спустя несколько мгновений хлынул дождь. Белые домики нa гребне перестали выделяться на фоне неба. Темная ботва, промытая первым дождем, стала светлой - озаряемая молнией, она вспыхивала яркой зеленью. А намокшее плечо убитого, наоборот, потемнело.

Грунт был песчаный, и от этого вода мгновенно впитывалась, и как таковой грязи не было. Непривычное ощущение – дождь льет как из ведра, а грунт на это никак не реагирует. Кроме того шум дождя сильно скрадывал звук движения нашей колонны колонны, да и от повышенного содержания озона в воздухе наши моторы стали работать явно тише. Перед гребнем колонна почти догнала дозорный БРДМ и стала. Я спрыгнув с танка, и придерживая за полы полиэтиленовый дождевик пошел к «бардаку». Его командир стоя на крыше и осматривал через бинокль местность.

— Ну что там?

— Вот смотрите сами. — Ответил он, снимая с шеи цифровой «Сони».

— Ого! Личный?

— Нет.

— Неужели армия так разбогатела?

— Все намного проще — на прошлых покатушках один клиент забыл, обещал водителя прислать да видно уже не судьба.

— Ладно, потом поговорим об этом, сейчас давай по делу.

— Станцию атакуют наши, силами до роты и пара взводов бронеавтомобилей. Я насчитал шесть, два уже подбиты. Вон и вон… - он указал пальцем на два тянущихся к небу черных столба жирного дыма.

— Не понял, а что это они задом к противнику? Пушки тоже назад повернуты? Их что при отходе подбили?

— Вон того - он показал на дальний от нас броневик — подбили при мне, он задним ходом в атаку шел.

— Понятно. Что противник?

— Засек четыре огневых точки, все пулеметные, патронов не жалеют. Открывают на любое движение шквальный огонь.

— Сейчас глянем, ориентир дай!

— Правый крайний дом на околице станции.

— Нашел.

— Лево сто, легкий танк.

— Вижу.

Так по ориентирам мне показали четыре легких танка. Пятый я нашел сам, он затихарился в большом сарае, видно заехал с невидимого мне торца, где наверняка есть большие ворота — вон крыша цела, стоит ни на миллиметр не покосившись.

— Экипаж самоходки сюда, без заряжающего. Быстро! И еще «Маркони»!

Дождь постепенно стихал, именно поэтому я услышал дружный топот сзади себя.

— Това…

— Залезайте, времени в обрез! — махнув рукой на доклад командира самоходки.

Неожиданно, правее нас, между нами и станцией взлетела ракета черного дыма, и тотчас поднялась жиденькая цепь с командиром и с негромким «ура» пошла в атаку. Четыре броневика неспешно, переваливаясь на неровностях, задним ходом катили за пехотой. Немцы хладнокровно выждали самый удобный момент и открыли ураганный огонь. Не дойдя до обороны противника, неся потери, наша пехота залегла. Горел впереди идущий бронеавтомобиль, экипаж наверняка погиб - не выскочил никто. Под плотным пулеметным огнем отходили красноармейцы, вынося на руках раненых. Все мы потрясенно молчали. Сейчас на наших глазах прошлаодна из очень, очень многих атакэтой еще долгой войны.

— Кончай молчать! Слушать сюда! Все делать быстро и точно! Засекли огневые точки?

— Так точно!

— Кто видел, как подбили броневик?

— Я!

— Откуда били?

— Вон с того двора!

— Калибр не определил?

— Что-то автоматическое, типа нашей «Шилки», только похоже в один ствол.

— Слушай приказ! Выдвигаетесь правее этих двух домов на гребне. Начинаете с огневой точки, которая подбила броневик, как с самой опасной для наших, потом на ваше усмотрение. Позицию менять после каждого выстрела! Слушать рацию, если обстановка будет меняться буду давать вводные. Вопросы есть? — Обратился я к экипажу самоходки.

— А зачем позиции менять, мы же их как бог черепаху? — спросил наводчик, как бывалый вояка.

— Чтобы привычка правильная у вас была — не всегда против вас будут пулеметы и малокалиберные пушки! Учитесь правильной тактике сейчас, пока есть такая уникальная возможность. Ясно?

— Понятно товарищ капитан.

— Выполнять!

Артиллеристы горохом посыпались на землю прямо с капота БТРа. А я тем временем повернулся к «Маркони»: — Как хочешь, но мне надо подавить у немцев всю связь. Во-первых, лишить их управление и во-вторых, это самое главное, они не должны успеть передать своим основным силам, что станция отбита. Понятно?

— Будет сделано!

— Давай, это очень важно, на тебя вся надежда!

Самоходка заняла позицию, слегка поводила орудием, словно принюхиваясь, а потом раздался выстрел. Хоть и знал, что САУ должна открыть огонь, но ее первый выстрел прозвучал неожиданно, резко и гулко. Почти сразу после этого, в одном из дворов на окраине станции у дороги вспыхнул огненно-рыжей копной разрыв, издали похожий на прыгающий огромный куст перекати-поле. Сарай, из которого вела огонь судя по орудию немецкая двойка, просто разметало взрывом тяжелого фугаса, а сам танк разнесло на куски. Первым же выстрелом накрытие! Молодцы ребята, главное и дальше так стрелять!

Только почему мужики позицию не меняют? Мля-я-ть!!! Ведь русским языком было сказано — менять позицию после каждого выстрела! Тем временем немцы время даром не теряли - на лобовом листе и маске орудия огнем электросварки засверкали рикошеты. Пара скорострелок попеременно лупила по самоходке, но пробить девяносто миллиметровый наклонный броневой лист не могла, а вторая пара танков, дав по газам и подняв весьма заметные облачка сизого дыма спешно меняла позиции.

Ну, сучьи дети! Только доложите мне после боя, что у вас там прицел разбило или еще что…

Прошло полминуты нужные на перезарядку, за это время наводчик навелся на второй танк и снова точно, его разнесло на наших глазах, это тоже оказалась двойка, легкий немецкий танк вооруженный автоматической двадцатимиллиметровой пушкой. Попытка связаться с самоходкой по рации ни к чему не привела — на частоте шел устойчивый сигнал вызова. Недаром нашего радиста «Маркони» зовут, придумал как лишить немцев связи, а заодно и нас! Немцы забеспокоились и оставшиеся три танка отошли, исчезнув из нашего сектора обзора. Сменила наконец позицию и ИСУ-152.

Пока машина выходила на новую позицию, почувствовав серьезную поддержку, красноармейцы снова пошли в атаку, правда на этот раз их поддерживали всего два бронеавтомобиля, видно все, что осталось от бронеотряда. Ну не предназначены они для прямого, лобового танкового боя, броня у них курам на смех. В современной войне могут использоваться только для сопровождения колон, разведки или боя из засады. Отход своих танков прикрывали два немецких пулеметчика. Заняв позиции на флангах они не жалея патронов прижали к земле нашу пехоту. Вышедшая на новую позицию САУ, следующим своим выстрелом подавила пулеметную точку у одного из домов. Взрывной волной развалило и сам дом, но тут ничего не поделаешь - война. Похоже, пришло и мое время вступить в бой. Выйдя на гребень, мой ИС тоже жахнул из орудия, и последнее пулеметное гнездо противника было перемешано с землей и накрыто обломками бревен.

Немцы видя такой расклад и не имея действенных средств ПТО отошли, оставив станцию нам. Правда при этом умудрились загнать в болото еще одну «двойку», но это уже выяснилось позже, а пока мой экипаж вместе с экипажем самоходки ждали, пока мостоукладчик наведет для нас переправу. Деревянный мост даже не через речку, а ручей, который был рядом, наверняка не выдержал бы наш вес. Рисковать завязнуть не хотелось, проще было немного подождать, а через десяток минут ИС и САУ натужно ревя дизелями и выбрасывая облака черного дыма поднимались по довольно крутому склону к околице станции. Там уже находилась группа военных, которая явно нас поджидала.

***

Еще полминуты, максимум минута и надо будет что-то говорить, объяснять может быть и доказывать кто мы и что мы. По ТПУ Николаю уже было сказано, чтобы он остановился около военных. Танк качнуло, мотор заглушен, танкошлем отброшен на спину, взгляд мой уперт в старшего. Он окинув жестким взглядом нашу технику, неожиданно улыбнулся и по простому сказал: — Спасибо огромное мужики! Если бы не вы, голова бы с плеч долой! У меня приказ — станцию взять любой ценой! А вот силенок-то для этого маловато. Ну что, давайте знакомиться? Подполковник Гладченко.

Фамилия показалась знакомой. Слышал я ее, причем совсем недавно. Точно, лейтенант … как его? Телегин? Нет… Бричкин! Точно, Бричкин, В-а-с-я… упоминал эту фамилию в своем рассказе.

— Это не ваша машина с боеприпасами отстала из-за поломки? Там еще смешной такой лейтенант старший?

— Бричкин? Вася?

— Он.

— Что смогли починиться?

— Нет, мы их после авианалета встретили, шофер ранен, лейтенант живой.

— Серьезное ранение?

— Да, но наш врач говорит, что уже ничего страшного — он ему операцию сделал.

— А у нас своего врача нет, только фельдшер. Можно к вашему врачу направлять наших раненных?

Привстав в люке, я рукой показал направление, где расположился док с автоперевязочной.

— Скажите своим людям, что инженер Волков распорядился принять всех раненных.

Подполковник удивленно поднял бровь: — Вы хотели сказать военинжинер?

— Да нет, товарищ подполковник именно ИНЖЕНЕР. — Подчеркнул интонацией последнее слово.

— Я правильно понял, Вы ГРАЖДАНСКИЙ? — Он тоже последнее слово выделил интонацией.

— Да правильно.

— Тогда, какое отношение ВЫ… — он обвел рукой нашу технику — имеете к военной технике?

— Строго говоря это еще не военная техника.

— А по Вашему, что же это такое? - он сделал круговое движение рукой.

— Это? - я сделал такоеже круговое движение, только головой.

— Да. - Его глаза смотрели на меня внимтельно.

— Опытные образцы, которые проходят государственные испытания товарищ Гладченко!

— А какое отношение к этой технике имеете Вы?

От блин! Во-первых пристал как банный лист к одному месту, а во-вторых не употребляет слово «товарищ», может быть и просто так, а может и совсем не просто, что есть фигово. Надо как-то сбить его с этого направления. И сделав «энкеведешную» морду, спросил:

— А вы с какой целью интересуетесь подполковник Гладченко?

После моего вопроса, этот любопытный военный немного сдулся, и в растерянности опустил глаза.

— Ладно, что бы между нами не оставалось недосказанностей, я Руководитель Госиспытаний. Фамилию мою Вы знаете.

Тут наш разговор прервала череда взрывов со стороны путей. Подполковник повернулся к другому военному, у которого я заметил звезды на рукавах.

— Пошли кого-то, пусть разберется…

Но не успел посланный политруком красноармеец пробежать и тридцати метров, как из переулка ему навстречу выскочил другой боец и глотая окончания слов доложил: — Това… подпол… на стан… гори… ваго… с грана…!

— Понятно, веди, на месте разберемся!

Мы тронулись вслед за ними. Узкие улочки станционного поселка не позволяли нам передвигаться быстрее пешеходов. Неожиданно послышался гул самолета, визг падающих бомб, разрывы, мой ИС остановился у перрона станции. Рядом чернела свежая воронка, а на соседних путях полыхали вагоны с грузом. Через пару минут из-за угла здания вышел высокий пожилой человек. Лицо потное, в саже, шинель в опалинах, чадит. Он представился: — Начальник станции Смолевичи Киселев.

— Что у вас тут?

— Бомба с самолета упала рядом с четырехосным вагоном, в котором находились ящики с гранатами. Пламя мгновенно охватило до девяти вагонов. Но ликвидировать пожар мешает вагон с гранатами. Они упакованы в ящики, пачками. Рвутся пачки по мере нагревания. При взрыве во все стороны разлетаются осколки. Подойти близко к вагону невозможно. Но ведь огонь переброситься на другие вагоны, загруженные боеприпасами!

Во время его доклада мое внимание привлекло одно сооружение. Встав на башню, спросил у железнодорожника: — Что у вам там находится?

— Водокачка.

— Рабочая?

— О чем вы говорите!

— О водокачке! Говорите кратко и однозначно.

— Да.

— Что да?

— Рабочая.

— Тогда так... Я сейчас буду медленно подавать горящие вагоны под водокачку, а вы запустите ее когда первый вагон будет под ней!

— Хорошо! С той стороны путейцы поставят башмак на рельс и надо переключить стрелку. Можете начинать, мы успеем! - И рысью кинулся отдавать распоряжения работникам станции.

На удивление все прошло как и было мной задумано. Отвернув пушку назад, Коля аккуратно подвел «щучий» нос к автосцепке вагона и добавил газа. Четко послышался перестук буферов. Еще немного газа, и сцепка из девяти вагонов медленно стронулась с места. Постепенно увеличивая обороты, Николай толкал вагоны все быстрее и быстрее. Вот уже почти достигнута скорость пешехода.

— Коля, не спеши!

— Понял командир.

Проехав стрелку, вагоны перешли на другой путь. Крайний вагон, который периодически плевался разрывами гранат уже практически под трубой водокачки! Водокачка представляла из себя водонапорную башню, от которой отходила труба приличного диаметра. Только вот, какого х…эти дятлы не включают воду? И именно в этот момент из горловины хлынула вода. Попав на открытое пламя, она с громким шипением превратилась в пар, который огромной шапкой накрыл вагон. И вот через эту шапку пара мы пропихивали всю сцепку.

Еще когда толкали горящие вагоны к водокачке, обратил внимание на стоявшую неподалеку разбитую зенитку, судя по всему, досталось ей крепко. Частично ее спас окоп и бруствер, одна избомб, скорее всегорванулав основании бруствера и вывалилана позицию груду земли. Крупный осколок помял ствол, не считая выбитой станины. А может это был снаряд, кто знает? На войне дажеи не такое бывает...Метрах в ста увидел вторую зенитку, она была перевернута близким взрывом. Под ней лежало размочаленное тело нашего солдата. Ох! Жалко мужиков! Сколько их вот так не упокоенных осталось лежать по всей России? Мои грустные мысли прервал здравый смысл. А калибр то, что нужен! Наверняка нам подойдет! Хоть и был уже у нас запас снарядов, но он карман тенят. Так что будем изымать!

Не откладывая дело в долгий ящик вызвал по рации нашу «сорокчетверку» и приказал по нашему следу через колейный мост выдвигаться к станции и найдя позиции зениток поискать снаряды, наверняка они есть.

Ну вот, пожар потушен, можно и дух перевести! Оглянувшись по сторонам, увидел, что наша «сорокчетверка» с газоном Бричкина уже стоятоколо дальней зенитки и вовсю грузятся снарядами, а по улице идут несколько наших «туристов» в гражданке с разномастным оружием и буквально вынюхивают все вокруг себя. Очень меня удивило в этой компании наличие деда Павла. Вернее не наличие его самого, а его внешний вид. Такое ощущение, что скинул одним махом полтора-два десятка лет. Не дожидаясь пока они подойдут ближе, заорал им: — Бегом, орлы! Мы, значит, танки подбили, а пехтура трофеи грести будет? Сами знаете, в большой семье еблом не щелкай!

— Трофеи это святое, а что нам нужно в первую голову?

— Автоматы, еду, шнапс ищите. Бинты, бинокли, карты, особенно карты. Старший — дед Павел!

И вся группа, под командой нашего ветерана бодрым шагом отправилась трофеить. С немцев мы считай ничего и не поимели, так как эти самки собак своих раненых и убитых утащили с собой, пулеметы оказались разбиты взрывами, а немногое уцелевшее оружие еще до нас по хозяйски прибрала наша пехота, в том числе и винтовки своих погибших, короче к нам прилетела птица обламинго. Кроме оружия, нам остро надо бы в срочном порядке обзавестись и обмундированием — лишь малая часть моих бойцов в танковых комбинезонах, а остальные в обычных пятнистых комках. Слава Богу что на нас нет погон, в армии их еще не ввели, но все равно, нам надо срочно озаботиться соответствующим внешним видом.

Фрагмент 10

Что бы не попасть под авианалет, приказал механику загнать танк под навес какого-то пакгауза, дверь которого была приоткрыта. Когда я подошел ближе, то увидел бородатого мужчину, который внимательно наблюдал за мной.

— Здоров отец!

— Здоров, коль не шутишь.

— Местный?

— С рождения тут.

— Немцы давно на станцию приехали?

— Так почитай в полдень, я как раз склад закрывал, хотел на обед домой сходить.

Наступила пауза. Я хотел выслушать, что он скажет сам, но мой собеседник продолжать разговор не торопился. Пришлось ему помочь: — Ну приехали, а дальше что?

— А что дальше, выкатились их танкетки на обочину, а тут наши в атаку пошли. Пару раз поднимались, но германцы вояки серьезные, их на «уря» не возьмешь. Только после того как из большой пушки несколько раз стрельнули они и отступили. Но! — Он поднял свой прокуренный палец вверх — Организованно, прикрывая отход друг, друга.

— Смотрю разбираетесь в военном деле?

— Так всю германскую считай, а потом еще гражданскую прослужил, так что понятие имею.

— А если понятие имеешь, тогда скажи, откуда немцы вошли на станцию и куда потом отступили?

— Знамо дело, пришли они из Слободы по новому шоссе, а сюда уже свернули и через Уборки прямо на станцию. И отходили они тем же маршрутом.

— А откуда тебе это известно?

— Слышал, как их офицер кричал в трубку.

— Понимаете по-немецки?

— Так сколько лет на германской провел, выучился маненько. — Он степенно разгладил бороду, прокашлялся и продолжил: — разведка это ихняя была, следом значиться идет авангард, а уж после основная их сила.

— Да, скорее всего так. Жаль карты у меня нет, может подскажите, где можно ловчее всего их авангард прищучить?

Он после этих слов посмотрел на меня оценивающе, мол серьезно человек говорит, или так словами сорит.

— Есть тут одно место. После Динаровки, новое шоссе идет по высокой насыпи через болото, аж до самой Червонной Крыницы.

Что бы ничего не перепутать последнюю его фразу в походный свой блокнот записал дословно. Моего собеседника очень заинтересовала моя шариковая ручка. Но вовремя сделанная харя кирпичем, отбила все, готовые сорваться с губ мужчины вопросы.

Эх! е-мое карту бы мне! Ладно бог не выдаст, а свинье мы сами не дадимся!

— Отец, тут такое дело, мои люди с самого утра не емши. Не подскажешь где продуктами можно разжиться?

С жрачкой у нас кстати напряг серьезный, мы ведь не планировали такое приключение, а потому у нас оставалось только на один перекус, мы ведь по сути уже возвращались назад.

— Отчего не подскажу. — И он молча вытащил нам из темноты склада несколько буханок хлеба, пяток банок килек и несколько пачек папирос. Судя по тому, как он привычно это делал, очевидно, он работал здесь кладовщиком или завскладом. Взяв в руки все что он дал, поинтересовался:

— А на сотню человек у тебя продуктов хватит?

— Хватит, и на большее хватит. Присылай каптерщика, выдам и на большее, все равно немцу достанется. Склад большой — все не вывезешь.

— Спасибо отец, сейчас распоряжусь! — и двинулся на выход.

После полутемного склада, даже под навесом яркий свет резанул по глазам. С безоблачного ярко-голубого неба беспощадно жарило солнце.

Пока я беседовал с кладовщиком экипаж «сорокчетверки» загрузил Васин грузовик, а все что не влезло на корму танка и стал на пару с машиной, как и мы под навес пакгауза. Все снаряды, которые были без ящиков, аккуратно собирали в кузов машины. К сожалению бронебойных не было, только шрапнель. Ладно, как говорится — дареному коню в зубы не смотрят. Хорошо хоть, что шрапнель есть, хоть что-то, против пехоты будет что надо, а против техники поставим ее на удар, должно хватить, тем более что для бронетранспортеров и двоек с тройками тоже должно быть достаточно, ну а четверки оставим моему ИСу и «Зверобою».

Как говорится война войной, а обед по расписанию. Быстро перекусив, механики принялись осматриватьтехнику, особенно найденную, ая как тот хомяк, которыйпридя к врачу просить таблетки от жадности буду просить выписать еще и микстуру, да побольше, побольше.

Один из железнодорожных путей уходил куда-тов сторону от станции. Мы решили проверить куда он идет. Минут через десять впереди показались дымы, а спустя еще некоторое времямы увидели около рампы эшелон с техникой, в том числе и с советскими танками БТ, часть из которых как-то неспешно горела. В голове состава, опрокинутый мощным взрывом, лежали кверху колесами паровоз и первые два вагона. Устоявшие на рельсах вагоны и платформы почти обгорели, многие двухосные теплушки были с сорванными крышами, выбитыми дверями и бортами. Во всем эшелоне — ни живой души. В пустых вагонах тишина, как на кладбище. Резко пахло дымом, горелым железом, обуглившимися досками и жженой краской. Две седьмых бэтэшки стояли на рампе. Скорее всего их сгоняли с платформ во время налета – на одном крепежные стропы из катанки, так и остались прикрученными к буксирным крюкам, на втором была сбита левая гусеница, да и сам танк был сильно разбит мощным близким разрывом. Тем более, что и воронка подходящая присутствовала.

Я вместе с своим механиком подошел к танкам стоявшим на платформах. Слишком хорошо я их знал чтобы спутать с какими-то другими танками. Остановившись рядом с чадившим БТ мы стали обсуждать увиденное.

Первым высказался Колян: — Судя по всему, эшелон разбомбили здесь на полустанке. – С этими словами он пошел вдоль состава, внимательно осматривая состав и технику.

— Да, скорее всего ты прав… - Согласился я с ним. — Танки настоящие, не бутафория. – вполголоса добавил, все таки еще до конца не веря в произошедшее с нами.

— И трупы погибших танкистов в них тоже. – Чуть тише добавил механик, и замолчал…

Мы стояли у бэтешки, которая грузно осела в пыль рампы, с жженным левым бортом, иразодранной в клочья броней, совсем недавно бывшей грозной и стремительной машиной, которая напоминала сейчас скорее развороченную братскую могилу. Останков экипажа здесь уже нет.

— Командир, знаешь что это? – Механик указал глазами на место с левой стороны выгоревшей башни, где были заметные грязные, шелушащиеся под летним солнцем дымчато-черные потеки. — Это жир. Сгоревший человеческий жир.

В этот момент я осознал, что этот запах до конца жизни будет меня преследовать, даже во сне.

— А ты откуда знаешь?

— Ты что забыл? Я контракт оттрубил в Чечне. Никогда не думал, что попаду еще на одну войну. Мне той, честно говоря за глаза хватило, а тут на другую!

Беседуя, мы с Петровичем поднырнув под платформы перешли на другую сторону путей. И сразу увидели военного, который ловко орудовал лопатой. Был он невысокого роста, вряд ли выше метра шестьдесят пять, но в плечах был очень широк. Про таких говорили – косая сажень в плечах. Да и руки были как у гориллы, почти до колен, а от колен начинались сапоги сорок шестого размера.

Представляю какой геморрой имел старшина, одевая и обувая этого солдата. Подойдя ближе, поняли что он хоронит убитых. Их оказалось немного. Судя по тому что вынутой земли было мало, хоронили в готовом ровике или воронке, рядом с военными лежали двое железнодорожников. Подошел Николай и аккуратно положил в могилу чью-то оторванную ногу в хромовом сапоге.

— Вот, нашел на платформе…

Когда сделали холмик, воткнули жердину с прибитой к ней доской от какого-то ящика. Писать поручили мне, выдав химический карандаш. «Пали в боях за Родину. 26 июня 1941.»

Ставя последнюю точку, подумалось: «В каких боях?...»

— Слышь сержант, надо бы фамилии добавить. - обратился я к красноармейцу.

— Что? - Он приставил ладонь к своему уху с потеком крови.

— Блин… Контузия… - И добавил уже громче — Фамилии говорю надо добавить!

— А-а??? - И похлопывая себя по уху, очень громко добавил: - плохо слышу, говорите громче товарищ командир!

— Фамилии, говорю знаешь? – уже громко повторил прямо ему в ухо, показывая на могильный холмик пальцем.

— Не-е-т! - он энергично замотал головой. — Меня только три дня как перевели из другой части. – Кричать не хотелось, и я только кивнул ему что понял. — Мы только сопровождали эшелон, экипажи должны были нас встретить на станции назначения!

— Так ты что, один остался? - я снова обратился к контуженному солдату.

— Один…

— Куда следовали?

— Не знаю, нам не говорили…

— Понятно, военная тайна…

— Знаю только, что это конечная станция. Здесь нас встречали экипажи – целая рота. Мы даже разгрузку не начали, как попали под налет. Я один в живых остался.

Мать моя родная!!! Один воздушный налет и танковой роты нет… А ее готовить надо не один и не два месяца — год минимум, это не пехота! А сколько ресурсов на эту подготовку надо истратить? Того же бензина… Даже по нынешним ценам это наверное на лям потянет. Вот млять!!!

В этот момент мы услышали звук мотора, который определенно приближался к нам, и был совсем другой чем у грузовиков. Сомнений не было, это был звук работы тяжелой техники, но какой? Вскоре показался знакомый мне по рисункам из интернета танк Т-28, тот еще гроб на колесиках. Меня танки привлекали еще с детства, а после того, как я сам оттянул лямку в танковых войсках, то довольно неплохо изучил всю линейку советской бронетанковой техники.

Построенный по образцу английского Викерса, трехбашенный Т-28 имел противопульную броню, хотя и считался средним танком, а потому немецкие тройки и четверки могли его легко разделать под орех. Имевшиеся у них орудия вполне это позволяли. По большому счету «двадцать восьмой» был чисто пехотным танком, одна орудийная башня с трехдюймовым короткоствольным орудием и две пулеметные башенки были вполне неплохи против пехоты, но не для танкового боя, там он явно не тянул. Слабая броня, высокий силуэт и длинный корпус, плюс не очень хорошая маневренность делали его хорошей мишенью на поле боя. Хотя скорость у него была приемлемая, около 40 километров в час.

Заметив нас, танк попытался нырнуть в лес, но у него это не получилось, он просто ткнулся носом в толстое дерево и заглох. О-ч-ч-ень интересно! Там мех что совсем слепой? Да еще и не опытный? Шел бы на правильной передаче, не заглох бы на таком препятствии! Из открывшихся люков выскочили трое и попытались убежать, но пара очередей из пулемета прижала их к земле.

Через пару минут бойцы подвели ко мне всех троих, только один из них был в танковом комбинезоне и шлеме, а двое других в обычной военной форме этого времени.

— Кто такие? — Начал я их допрос.

— Интендант второго ранга Герасимов.

— Младший сержант Никоненко.

— Красноармеец Сазонов.

В ходе опроса выяснилось следующее, этот танк был после капремонта, и когда немцы подошли к Минску, то интендант, отловив случайного, отбившегося от своих танкиста, который оказался механиком-водителем, посадил его за рычаги. Хорошо хоть, что Герасимов догадался полностью снарядить танк, в этом ему и отловленному им танкисту помог кладовщик, боец Сазонов.

Загрузив в танк дополнительные снаряды и патроны к пулеметам в цинках, заправили его под пробку и двинулись в путь. В дороге попали под бомбежку, но относительно легко отделались, так, слегка покарябало броню, да повредило электропривод поворота орудийной башни. Для меня этот танк больше походил на чемодан без ручки, и нести неудобно и бросить жалко. Будь это Т-26, то пожалуй бросил бы его без всякого сожаления, только БК и бензин с него взял бы, с его парадной скоростью в тридцать километров в час по шоссе, он нас только задерживал бы.

А «двадцатьвосьмой» был поскоростней да и лишнее семидесятишестимиллиметровое орудие, пусть и короткоствольное нам не помешает. Более того, теперь есть куда приткнуть найденные нами ранее снаряды его калибра, мы ведь их выбрасывать не стали, а взяли с собой, так сказать на перспективу, вот они уже и пригодились. Меня больше заинтересовал сам интендант, он ведь по роду своей службы мог знать о многих складах в ближайшей округе, а разжиться там наверняка можно будет много чем полезным.

В этот момент вернулись наши «трофейщики» с дедом Павлом, и с ним у меня состоялся интересный разговор.

— Как сходили, есть что интересное?

— Если имеешь в виду стрелковку, то ничего, разве что пару сигнальных «Вальтеров» с чемоданом ракет.

— Да, не густо…

— Зато обзавелся хорошим ножом в ножнах, прихватил пару штук гранат-колотушек, с длинными рукоятками. Харчи тоже успела похватать пехота. Спиртным, правда, разжился. Нашел в кустах дохлого фрица, а у него на пол-литра, фляга. Понюхал — а это оказался ром — он показал и поболтал перед моим носом плоской фляжой в красивом кожанном чехле.

Увидев мою кислую рожу, он меня подбодрил: — Не грусти на застрявшем танке есть целая двадцатимиллиметровая пушка с запасом снарядов!

— Отлично, сейчас пошлю «сорокчетверку» вытащить, а экипаж мы наберем!

— Неполучится.

— Почему?

— Сцепление спалено. Передачи не включаются.

— От, бля…ь! — и с чувством сплюнул.

— Чего ругаешься то?

— А че не ругаться? Пушка есть, а использовать нельзя, разве что перетащить на позицию и использовать как дот, вот только мы тут задерживаться не собираемся, так что надо сжечь эту двойку к чертовой матери.

— Не спеши командир... - эта его фраза, мне напомнила один очень популярный фильм, времен моей юности, про Советскую Армию.

— На «бардаке» у КПВТ патроны скоро закончатся, что делать будешь? Попробуй немецким стволом заменить! Должно получиться.

А ведь дед дело говорит! Как я сам не допер...

— Точно Пал Игоревич! Спасибо за дельный совет! - и сразу позвал Николая.

Взяв с собой инструмент и пару человек, которые там уже были, отправились «за зипунами».

— Смотрю ты по-тихоньку танками обзаводишься? — Дед Павел кивнул на подогнанный к нам Т-28.

— Разве это танк? - Фыркнул я.

— Это ты зря сынок, его просто нужно использовать правильно. У него отличная пушка трехдюймовка, с очень большим ресурсом, которая хоть целую машину снарядов перекидает без последствий для ствола, поэтому для засад на дороге она самое то.

— Пока что самое ценное в этом танке его командир, он из интендантов — должен знать, где тут поблизости склады и что на них есть, а танк, пехотный он по своей сути, немецкую пехоту на нем утюжить хорошо, когда их ПТО подавленно.

— Ну экспедиция на склады дело нужное, но сейчас надо думать что нас ждет в самое ближайшее время, а что, сам то думаешь дальше делать?

— Ну… если учесть, что в послевоенное время вся наша военная наука наполовину состояла из немецких наработок, то действовать надо в соответствии с послевоенным Уставом Советской Армии.

— Правильно сынок! Так что ты собираешься делать?

— По моему разумению, выбили мы с этой станции разведдозор немецкого передового отряда. «Маркони» лишил их связи — значит оперативно передать обстановку, те кто уцелел не смогут. Это дает нам некоторую временную фору для подготовки боя. Поскольку здесь мы встретили танковый взвод с небольшим количеством пехоты на мотоциклах, то с большой долей вероятности в походной заставе у противника танковая рота со средствами усиления: мотопехота, саперы, противотанкисты, минометчики, зенитчики и остальное по мелочи. Исходя из того, что сил у нас немного, то самый реальный для нас вариант боя, это засада.

— Около танка нашли карту немецкую. Чистую, без пометок — грамотные черти.

— И то хлеб!

— Я тут глянул мельком, есть подходящее место… — дед развернув лист, повел пальцем и ткнул в карту. — Вот здесь около Красной Крынычки…

Вот тут, я молча достал листок бумаги с записью о месте засады. Нечаев молча прочел, поднял на меня глаза и спросил: — Откуда информация?

Тут уж, пришлось мне кивать на ворота склада: — От местного населения. Разговорился с кладовщиком, он и подсказал.

— А почему ты решил, что немец пойдет именно по этой дороге, а например не по этой? — Пальцем показав на дорогу, которая шла фактически параллельно шоссе Минск-Москва.

Действительно почему? То, что по этой дороге пришла немецкая разведка, еще ни о чем не говорит. То, что по этой же дороге она ушла — тоже далеко не факт, может быть им просто удобно было по ней отойти на тот момент, когда они принимали решение об отходе…

Фактически мы не знаем, даже с высокой долей вероятности, где именно находятся немецкие части. Да-а-а… подкинули вопросец! И самое главное абсолютно правильный! Мое затянувшееся молчание нарушил дед Павел новым вопросом: — Глянь внимательно на обе дороги, ничего не замечаешь?

Честно говоря, для этого надо бы забраться куда повыше. Не долго думая выбив пару досок в крыше навеса, мы с нимзабрались на пакгауз, с которого открылся прекрасный вид на окрестности. В отличный бинокль было видно, как вдоль старой минской дороги шли с запада на восток женщины, дети, старики, девушки с маленькими узелками, девочки, молодые женщины, большей частью еврейки, судя по одежде, из Западной Белоруссии, в жалких, превратившихся сразу в пыльные тряпки заграничных пальто с высоко поднятыми плечами. Это было странное зрелище — эти пальто, узелки в руках, модные, сбившиеся набок прически, и совсем уж редко мелькали мужчины в военной форме. Новое шоссе наоборот было пустынно. По обеим его сторонам лежали трупы, по большей части — гражданских беженцев. Воронки от бомб чаще всего были в стороне от дороги, за линиейтелеграфныхстолбов.Противник явно не хотел нанести повреждения дрожному полотну.Люди пробирались там, стороной, и немцы, быстро приспособившись к этому, бомбили как раз там, по сторонам от дороги. На самой дороге воронок было сравнительно мало. Наверняка, немцы рассчитывают пройти этот участок быстро и беспрепятственно и поэтому сознательно не портят дорогу. Единственное что на обеих дорогах было общего это то, что между столбами все телефонные и телеграфные провода были порваны.

— На новой дороге беженцев нет, значит она перерезана противником!

— Правильно, соображаешь!

— На чем рекогносцировку будем проводить?

— Да хоть на «сорокчетверке»…

— Надо только подполковника предупредить. Интересно чем он сейчас занимается и где его найти?

— Нашел он свой бронепоезд, сейчас проводит его осмотр и будет грузить боеприпасы — просил меня прислать снаряды семьдесят шестого калибра.

— Вот черт! Почему Вы сразу не сообщили?

— Старый я, запамятовал, хотя после переноса намного лучше себя чувствую и не только физически. Память вот намного лучше стала. Может как Иванушка-дурачек совсем молодым да озорным стану?

— Ну, совсем молодым наверное не надо, а то мы не дай Бог детьми станем.

Пока мы полушутливо-полусерьезно обсуждали «молодильный» аспект переноса в прошлое, Коля передал на нашу базу просьбу Гладченко о снарядах.

Фрагмент 11

Раскрыв немецкую карту и сориентировавшись на местности решили что ИС и самоходка займут позиции среди построек станции фронтом на северо-запад. Tам за болотом и торфоразработками отлично просматривалась насыпь нового шоссе. Т-28 решили поставить на выезде с поселка торфозавода на старое шоссе и организовать при нем сборный пункт для отходящих военнослужащих. С собой решили взять мостоукладчик, так как мосты здесь и сейчас в основном деревянные, а брод искать — банально времени нет. По рации договорились, что встречаемся на выезде со станции в сторону деревни Уборки.

— Вот что сынок, давай-ка возьмем с собой проводника. Карта это хорошо, но человек из местных точно не помешает! Ты говорил, что кладовщик тебе место для засады толковое подсказал? — Дал совет дед Павел.

— Так точно, подсказал, да и вообще... он мне как-то показался...

— Как его найти?

— А вот там! — Я рукой показал на полуотворенные ворота.

— Ну и отлично! — Весело произнес Нечаев, неожиданно легко для его возраста спрыгнул с танка и бодрой походкой двинулся к складу. Я только диву дался как старый чекист преобразился. Но долго об этом думать не пришлось, подоспел доклад о трофеях.

Хоть на самой станции нам и повезло - нашли на путях один вагон с обмундированием, а затем… короче суровый мужской стриптиз в исполнении, ну сами понимаете кого и подальше от чужих глаз, чтобы лишних вопросов не задавали. Жабизм и хомячизм это наше все, короче каждый кроме надетого на себя, взял еще по три-четыре комплекта формы на душу народонаселения про запас, плюс еще по шинели, хотя они сейчас нам нахрен не нужны, лето как никак на дворе стоит, а до осени еще просто дожить надо. Я так думаю, что если бы в том вагоне были полушубки с валенками, то мои орлы и их бы с собой прихватили. На себе тащить не надо, у нас техники, как у дурака фантиков, так чего с собой излишки не прихватить? Я кстати в расчете на будущее пополнение из окруженцев и отступающих приказал прихватить с собой еще несколько сотен комплектов. Вот фурнитуру мы не нашли, придется отложить на потом, или в другом месте искать, или самим делать, или с погибших снимать, хоть и не по нутру это мне, но что поделать, им это уже без разницы, а нам надо.

И все равно большая часть обмундирования в вагоне осталась не оприходованной. Как с ней поступить подсказал дед Павел. У того самого Т-28, где разместился сборный пункт, мы поставили пару котлов, на которых готовили кашу и грели воду. Там подходящие солдаты и командиры принимали пищу, мылись по быстрому и их, уже повеселевших переодевали и собирали в подразделения.

В одном из тупиков на платформах мы обнаружили шесть тридцатисемимиллиметровых автоматических зениток 61-К. Увидев их, моя жаба забилась в истерике. Именно сейчас, когда в небе полностью господствовала немецкая авиация, нам было крайне необходимо хоть какое-то зенитное прикрытие, а тут целая батарея! Но с другой стороны, подготовленных расчетов нет, от слова совсем, кто из них будет вести огонь – универсальный солдат, робот или искусственный интеллект? И это еще не все… Чем, или на чем эту двухосную, четырехколесную зенитку таскать? По уму тут нам для них нужна самоходная платформа, а свободного транспорта нет, и непонятно будет ли, а если будет, то кто за руль сядет? Млять!!! Одни вопросы... Надо вывернуться, но не оставить здесь это добро! Ведь крайне нужны они нам!!!

— Командир, ты чего застыл-пригорюнился? - раздался из-за спины голос Коляна.

— Да вот... - кивнул головой на платформы, - и жаба давит, и зуб неймет!

— Говно вопрос, мы прицепим их за кунгами. КАМАЗы тяговиты и не так что бы сильно нагружены, так что утянут! Туда еще можно снарядов добавить, наверняка тут должны быть. - С этими словами он откинул щеколду на теплушке, прицепленной к платформам с орудиями. — Ну! Что я говорил, тут они голубчики… — произнес он с улыбой до ушей.

Мы взяли с собой все найденные к зенитным автоматам снаряды, получилось больше чем по шесть сотен на ствол.

Почти все осколочно-трассирующие, но было немного и бронебойных, это почти пять тонн груза, но еще потянем, а то ищи для них потом боеприпас.

— Командир! Пускай сейчас у нас нет пока для них боевых расчетов, да и с транспортировкой проблемы, но ведь все решаемо, нужно только время! — Убеждал меня у платформы мой друг и соратник.

Действительно, где я потом их еще возьму, а тут и народ для них подберу со временем и с транспортом обязательно что-то придумаем. Минимум найду трехосные ГАЗ-ААА или ЗИС-6, а в идеале гусеничную платформу. Для этой цели вполне могут подойти гусеничные артиллерийские тягачи «Коминтерн» или «Ворошиловец». В самом крайнем случае, используя нашу передвижную мастерскую, и воспользуюсь нашими легкими танками БТ. Вот Т-26 из-за его малой скорости использовать очень не хочется, но в самом крайнем случае согласен и на него.

Теперь у меня две первоочередные задачи, люди и техника. Тут пожалуй технику легче добыть, чем экипажи для нее, за руль или рычаги первого попавшегося не посадишь, пока я могу сажать своих парней, но они не бесконечны, да и полноценный экипаж не сформируешь. Впрочем, мы тут всего первый день, и все еще у нас впереди...

Дед Павел уже несколько минут стоял рядом с нами вместе с уже знакомым мне кладовщиком и представил мне его.

— Знакомьтесь, Зиновий Трофимович! Председатель местной потребкооперации. — Ч-ч-черт!!! Что же я сам-то не спросил как его зовут!

— Ныряйте в башню Зиновий Трофимович! Неизвестно как завтра жизнь повернется, не надо, чтобы вас лишний раз видели с нами, иуд к сожалению всегда и везде хватает, не дай бог потом на вас немцам стуканут.

После того как Зиновий Трофимович нырнул в башню Т-44, мы тронулись. От трех дополнительных человек в танке стало нереально тесно. Направляясь к выезду станции, мы ехали мимо бронепоезда. Возле него была суета. Найдя глазами подполковника, махнул ему рукой. Увидев меня, он повернулся и кивнул головой, мол что надо? Пришлось останавливаться и подойти к нему — субординацию пока еще никто не отменял.

— Решил провести разведку вдоль нового шоссе Москва-Минск. Те немцы, которых мы выбили со станции, это передовой дозор немецкой разведки их основных сил.

— Согласен с вами товарищ инженер. Чувствуется в вас военная косточка! Служили?

— В танковых войсках, командир роты, до капитана дослужился.

Чтобы пресечь дальнейшие вопросы и не тратить попросту время, развернул карту и показал на ней план действий.

— Понятно. Сейчас выделю вам двух связных, будут находиться рядом с экипажем.

— Отлично, экипаж предупрежу. — Прощаясь с ним, на автомате потянул руку к виску, и увидел понимающую усмешку.

— Удачи инженер! Надо постараться подольше удержать станцию — у меня приказ не только вернуть бронепоезд, — он кивнул на него, — но и вывезти все грузы со станции!

Проехав всего не более пятисот метров, мы поняли, как оказались правы, что взяли с собой мостоукладчик. Перед нами был деревянный мост, который даже в самых смелых мечтах не мог выдержать тридцать тонн нашего самого легкого танка! Пока мостоукладчик чуток в стороне наводил мост, мы с дедом Павлом обсуждали возможность расположения за Уборками на господствующей высоте НП. Безлесая, с дорогой идущей на самую вершину, она была первейшей целью для вражеской авиации или артиллерии. В итоге, решили поискать менее заметное место. Второй мост, который был метров через двести мы обошли через брод, и еще через полкилометра вышли непосредственно к асфальтовому полотну шоссе Минск-Москва, по которому непрерывным людским потоком шли беженцы.

Дорога по которой они шли была широкой и уходила в даль. Слева и справа от нее были широкие канавы или кюветы, за ними лежали засеянные пшеницей поля. А может быть и рожью – не силен я в этом. В попутном направлении по дороге, на которой стоял наш танк, шли бесчисленные толпы людей, кто на чем. Никогда прежде не видел я столько людей, даже на демонстрациях в Москве, когда учился в академии. Это были старики и старухи, женщины и дети, подростки обоих полов. Больше всего конечно женщин и детей. И у всех без исключения, и у взрослых, и у ребятишек черны от пыли и усталости лица. Почти у каждого второго котомки за спинами. Я заметил только одну телегу, которой правил дед, изредка похлопывая вожжами, за его спиной сзади сидели несколько женщин, все с детьми, а одна из них кормила грудью своего малыша. Многие тянули свой скарб уложенный на ручные тележки, как пожилой мужчина с гривой длинных седых волос под шляпой, который толкал перед собой тележку на высоких железных колесах. В тележке лежит набитый чем-то мешок, а на мешке сидит мальчуган в матросском костюмчике: курточка с якорями, круглая шапочка и по ленте большие серебряные буквы — «КРАСИН». Глаза старика почти бесцветные от нечеловеческой усталости и недосыпа, плотно сжатые губы втянуты в тонкую нитку, а пацанчик вертит головой как радар и недоверчиво смотрит по сторонам. Точно дед и внук, вон как похожи, сразу видно — одна кровь. Как эта худенькая белокурая женщина умудряется тащить на себе столько? С каждой стороны по баулу, за подол ее платья держатся два паренька, примерно пяти-шестилетнего возраста, а за ее спиной в платке, концы которого были перехвачены на груди крест-накрест, спит девочка лет двух-трех. Неожиданно она остановилась и что-то спросила.

— Простите, не расслышал… — произнес я, перегнувшись в башенном люке.

— Вода есть? — Зло повторили ее потрескавшиеся губы.

— А-а-а-а…. Сейчас! — Нырнув в танк, быстро наощупь схватил свою флягу и спрыгнув на землю подал женщине.

Она пыталась напиться из фляжки, но это не удавалось ей: мешали пареньки — крепко держались за нее, мешала ноша за спиной. Я было подумал, что мы попали неведомо как на реконструкцию, или съемки кино, даже хотел спросить их, а заодно и схохмить, но угрюмые лица, отрешенные взгляды остановили. Иногда их глаза вспыхивали такой яростью, когда останавливались на мне, что по спине тек холодный пот. Были в этом потоке и военные, кто в пилотках, кто без них. Пару раз заметил выделяющиеся своей формой буденновки… На одних были гимнастерки, другие в накинутых на плечи шинелях, не смотря на то что солнце ощутимо припекало.

Видя как эта женщина поит детей из фляжки, несколько людей подошли и тоже попросили пить. Тут второй фляжкой не обойдешься…Хорошо что, по армейской привычке в танке есть запас воды.

— Керим! — Тишина… — Кер-р-рим!!! — Повышаю голос, стараясь при этом не напугать детей.

— Я, товарищ лейтенант! — Появился наконец механ «сорокчетверки».

— Доставай термос.

Мазнув взглядом по столпившимся людям, он пулей нырнул в танк. Через пару минут стандартный термос стоял у гусеницы. Не забыл узбек захватить крышки от наших котелков, которыми удобно черпать воду. Не зря, ох не зря его имя означает «щедрый». Мудро став на выдаче, Керим объявляет: — Детишек напоите, люди добрые. Откуда, из каких мест идете?

Отвечают разно:

— Гродненские…

— В Минске жили, милАй.

— Из-под Бреста. Слышали небось? На границе с Польшей.

Мать моя рОдная!!! Сколько же мне надо еще доказательств, что мы на войне? Я уже совершенно по другому стал оценивать то, что вижу и слышу вокруг себя. Но вот роздана последняя вода, люди расходятся, а рядом с нами остается только молодая женщина с детьми, которая первой попросила воды. Глядя на нее, решил выяснить у нее. Внутренний голос предательски повторял на все лады – не может быть! Не мо-жет!!!

— Я смотрю, вещей-то у тебя с собой никаких?

— И четырех утра не было, как бомбы на наш городок упали. Выскочила из дому в чем была - только мальчишек своих и успела вывести. И вот идем с тех пор… Люди у нас добрые, понимают в несчастье, а так… ну чем бы кормить я их стала? — она подняла немного голову и пытливо посмотрела на меня.

— А муж-то твой где же?

— Военный он у нас, папка наш. — Женщина наклонила голову, пряча глаза: — Перед самой войной в командировку он уехал, на границу. Наверно, и в живых теперь нет.

— Трудно тебе придется, если… Молодой овдоветь… и трое детей на руках…

— Девочка не моя, соседей наших девочка. Погибли они, а она вот осталась. — Наступила пауза.

— Ну что отдохнули? — Молодая женщина посмотрела на своих мальчишек. Те молча кивнули.

— Тогда пошли!

Керим помог примостить заснувшую у него на руках девочку ей за плечи, и они тронулись в свой нелегкий путь. Мы с механиком стояли у танка, и смотрели им вслед. Женщина несколько раз оглянулась, и мальчишки оглядывались вместе с ней, и тогда мы поднимали руки, махали им, и они махали нам в ответ. Керим вдруг сорвался с места, нырнул в танк, и держа в руках черняшку и кусок сала, с тревогой сказал: — Мы же с собой им ничего не дали! Я их догоню.

Пыль столбом поднялась за ним по дороге… Долго еще я стоял и смотрел на восток, туда, куда ушла эта женщина… А мимо нашего танка по шоссе, также нескончаемо тянутся вереницы беженцев из западных, приграничных областей. Это я уже твердо знал – БЕЖЕНЦЫ.

Мое внимание отвлекло мекающее и бекающее стадо коз. Засмотревшись на него, не понял сразу почему люди начали разбегаться кто куда. Кто-то падал прямо на обочину, кто-то в канаву или кювет закрыв лицо руками… Телега проехавшая недавно мимо, резво свернуло в поле. Женщины на ней прикрывали глаза детям тревожно глядя в небо. И только сейчас обратил внимание на гул доносящийся сверху. Задрав голову, увидел пролетающие над нами самолеты с забытыми уже давно крестами на крыльях. Они тяжело пролетали сейчас прямо над нами — похоже мы как цель летчиков сейчас не интересовали. Их подвешенный под крыльями смертоносный груз предназначен другим… Опустив голову увидел как люди снова выходили на дорогу и продолжали свой путь. Многие смотря наверх на ходу крестились…

Неожиданно среди людей заметил военного, с перевязанной головой, но без фуражки, который целеустремленно шел против потока. Увидев танк, он стремительно бросился к нам, выхватывая на бегу пистолет из кобуры.

— Что драпаем?

— Нет…

— Почему тогда в тыл двигаетесь?

Вот тут я полностью растерялся, а военный с тремя кубарями напирал: — Если не в тыл, то куда? — При этом очень выразительно помахивая пистолетом, то у меня под носом, то у Керима. — А-а-а? — Уставившись бешеным взглядом на моего узбека.

— На… на… — Заикаясь на каждом слоге, почти шепотом почти шептал механик, не отводя глаз от пистолета.

— КУ-ДА??? – У неизвестного лейтенанта брови поднялись чуть ли не под самую челку.

— Лейтенант не кипишуй… Успокойся! Поверь, тут дезертиров и трусов нет! А мордой туда стоим, потому что возвращаемся с рекогносцировки, понимаешь? Засаду мы на немцев готовим, понимаешь?

Тут ко мне пришел на помощь дед Павел и Зиновий Трофимович. Наконец старший лейтенант немного пришел в себя и сел на землю, привалившись спиной к катку танка. Тут уже пошел разговор что называется по душам.

— Сынок, расскажи нам, чего ты так резко накинулся на нас, а? — В своей доброжелательной манере начал дед Павел.

— Семья у меня утром погибла, под бомбежкой. — Глядя перед собой отсутствующим взглядом начал он.

— Вона как… — покачал головой Нечаев.

— Как же ты здесь с семьей оказался, а мил человек? - продолжал мягко задавать вопросы Пал Игоревич.

— Когда командир полка принял решение эвакуировать семьи комсостава, меня незадолго до этого в голову ранили и отправляли в тыл. Вот комполка и поручил мне сопровождать их, — на этом месте он замолчал.

Молчали и мы. Но дед Павел, через пару минут продолжил опрашивать раненного танкиста.

— Сынок, а дальше то что?

— Утром, эшелон недалеко отсюда стал на каком-то разъезде. Прямо рядом с домом железнодорожника стояла санитарная машина. Я подошел к ней, фельдшер поменяла мне повязку. Я уже встал, чтобы идти назад, а тут налет. Всего одна небольшая бомба, одна… Но прямо в теплушку где были мои… В живых никого. У моих девочек ни одной косточки целой... Я их на руки беру, а они как шелк свисают… Похоронил их и на запад…

— Да досталось тебе парень. Ну ничего — отомстишь, я тебе слово даю! — Нечаев даже пристукнул кулаком по своему колену.

От этих слов старлей как очнулся. Его взгляд стал осмысленным, и сам он как-то собрался в кучку.

Тут уже и я включился в разговор.

— Смотрю ты танкист.

— Да, Саратовское училище. Лучше всех на курсе стрелял из пушки и «отлично» по тактике!

— Последняя должность?

— Командир танковой роты. — Он поднял на меня глаза.

— Какие танки в роте?

— Т-28…

— Просто отлично! Как говорится на ловца и зверь бежит…

— Это вы о чем?

— Приблудился тут к нам один Т-28, танк есть, механик есть, боезапас есть… А командира там нет. Будешь им командовать! Давай забирайся на корму, нам возвращаться пора.

Фрагмент 12

Прямо виднелся новый мост, а сама дорога шла мимо села, судя по немецкой карте — Уборки, и тут, прямо в селе тоже был мост! Передвигаясь от ориентира к ориентиру, тщательно и внимательно изучая местность, мы миновали село, и въехали в небольшой лесок, который надвое рассекало шоссе. Когда лес кончился, прямо по дороге помчалась длинная тень от танка — ярко светило солнце. И вот эта тень дала мне ответ на так мучавшее меня всю дорогу от станции беспокойство. Ведь раньше, когда еще служил, не раз и не два на полевых выходах, учениях и КТО мне приходилось вести разведку в интересах полка. Только вот сейчас не было у меня за спиной танкового полка, и батальона нет, да и роты тоже нет. А что есть? А есть кучка «воентуристов», которых уже не устраивают сражения в «танчиках» и «тундре» — им подавай настоящую «войну»! Вот и сбылась мечта этой кучки идиетов!

Скоро, мы сделали привал. Керим заглушил двигатель и наступила такая тишина, как будто и нет войны.

— Смотрю здесь орудие бОльшего калибра чем на Т-34, да и башня другая… - начал интересоваться старлей. Немного отошел парень... Надо подержать разговор.

— Восемьдесят пять мэмэ. И башня просторная. — Не стал я отпираться, и делать страшные глаза про секретность. — Из-за снарядов у нас самая большая проблема. Найти бы зенитчиков - у них такой же калибр…

— Я видел вон там… — он махнул рукой откуда пришел. — Там на полустанке, где… — тут он судорожно сглотнул и отвернул голову что бы не показать навернувшихся слез, — стоит пара разбитых эшелонов. В одном вагоны и платформы с танками, в другом платформы с машинами и зенитные орудия.

— Далеко этот полустанок?

— Так точно не скажу… Была бы карта…

Я молча раскрыл свою офицерскую сумку и достал две карты – немецкую, трофейную и нашу, которую тихо заныкал, от Васи Бричкина.

— Сейчас точно скажу. – С этими словами он взял в руки нашу аккуратно сложенную и начал разворачивать лист карты, на сгибах еще не потертый. Немного поводил пальцем, и уверенно ткнул пальцем. — Тут!

Оказалось действительно недалеко.

— Керим, достань шлем товарищу… Кстати, а как товарища зовут?

— Андрей. Андрей Мандрыкин!

— Волков Александр. А это… — Я кивнул на механика, подающего новенький танкошлем, — Керим Мухамеджанов. — И чуть запнувшись добавил: — Из солнечного Узбекистана.

Андрей и Керим пожали руки.

— Где же в солнечном Узбекистане есть такие славные механики? — Немного шутливо спросил Андрей.

— Я из Термеза.

Мандрыкин этим не удовлетворился, и продолжал въедливо выяснять: — А где же в Термезе учат на механиков?

Но Керим уверенно ответил: — В Термезе не учат, я техникум механизации в Ташкенте закончил перед армией.

— Да, Ташкент город хлебный. — Произнес лейтенант, и слава богу на этом свой допрос закончил.

Но неожиданно началось другое. С севера послышался рев работающего мотора, который практически перекрывал все остальные звуки. Грохот становился все сильнее, приближаясь со стороны леса, через который шла дорога к нам. Я и Андрей вдруг заметили, как между деревьями промелькнул угловатой формы какой-то непонятный силуэт, и тут же на дорогу выскочил танк, со скрытой в пыли задней частью. Что-то в нем было неправильным, и только после того как внимательно всмотрелся в приближающуюся машину понял – танк был без гусениц! Ё-пэ-рэ-сэ-т! Когда бы я еще такое увидел?

В этот момент я услышал звук, непрерывный, нарастающий, как грохот камнедробилки. Это было в десять..., нет в сто раз громче, чем звук от старых «жигулей», когда приходилось ехать по старой брусчатке. Хотя по факту сейчас так и было – танк ехал по булыжной мостовой. Наклонившись к люку, бросил наводчику:

— Башню отверни, покажи звезду!

На высокой ноте заработал привод и башня повернулась вправо от дороги, давая возможность хорошо разглядеть красную звезду в белой окантовке и номер нанесенный белой краской.

Бетешка тоже отвернула башню, только в другую сторону. И мы увидели свастику на башне БТ.

— Вот что хлопчики, береженого Бог бережет! - произнес дед Нечаев и нырнул в башню.

За ним последовал и я, а Андрей просто укрылся за танком, спрыгнув на землю. Подъехавший танк остановился практически напротив нас, почти борт, в борт. И сразу запахло металлом, маслом, гарью и почему-то землей, похожий запах я чувствовал в детстве, кода бабуля разжигала примус. Внутри БТ что-то стукнуло, заскрипело, откинулся один из башенных люков, и через него из танка выбрался по пояс танкист и замер, с удивлением глядя мимо нашей башни, в сторону кормы «сорокчетверки».

— Ротный! — с радостью на лице закричал он.

— Яшка! Товарищ Волков, я его знаю. Это ж мой друг — Яков Шохер, вместе служим.

— Ну слава Богу! — Негромко произнес Пал Игоревич, — опознались!

И мы начали не спеша вылазить наружу. Крепко пожав друг-другу руки познакомились. Спустя некоторое время, я приказал: — Это все хорошо, но торчать у всех на виду не будем. Давайте-ка добры молодцы, вон туда! — И показал рукой направление, добавив: — нас там и с воздуха и с земли не увидят!

Доехав до указанного мной места, сразу распределил сектора наблюдения и открытия огня. У Якова был небольшой запас снарядов и патронов. Оставив экипажи дежурить в танках, мы вчетвером, я, Нечаев, Андрей и Яша устроились на раскинутом на траве брезенте.

Самое интересное, началось после первых восторгов, когда заговорил Шохер.

— Я вчера после обеда в плен попал, но был там меньше суток.

Как только он это сказал, все замолчали, и внимательно начали на него смотреть. Яков спокойно продолжил:

— Наш заслон перед мостом разбомбили ближе к обеду. Еще с утра командир моей роты, — тут он кивнул на Андрея, — собрал уцелевших солдат и мы, имея два Т-28 и два Т-26, заняли оборону у моста рядом с рекой Усяжа.

— Как это мост РЯДОМ с рекой?

— А вот так. Усяжа в том месте подходит слева к мосту, а справа от него болото. Не знаю почему насыпь не продолжили, а построили мост, но это факт! — Андрей несколько раз кивнул, подтверждая слова Шохера.

— С самого утра сумели расстрелять мотоциклетную разведку немцев. Правда ротного тогда ранили и мы отправил его в тыл. Продержались мы почти до полудня, Т-28 сумели расстрелять на дамбе три немецких танка, но потом пару раз прилетели немецкие самолеты и от четырех танков остался только один Т-26, мой. Он был самый крайний и может поэтому нас не нашли. Когда очнулся, понял что нас осталось в живых только двое, и мы решили уходить.

— Кто еще уцелел? - поинтересовался Андрей.

— После того боя Коля Корзун. Оборона моста была личной инициативой нашего ротного, так что приказ мы не нарушили. Но мы тогда не знали, что немцы уже обошли нас. Похоронили кого нашли, сели в «двадцать шестой» и двинулись на восток.

— Почему не остались дальше оборонять мост?

— А чем? Все отстреляли, до последней железки... В одном месте дорога круто поворачивала вправо, и только я миновал поворот, как столкнулся лоб в лоб с немецкой колонной. Немцы сначала тоже растерялись, но потом их замыкающий тяжелый танк с разгону ударил мою машину в борт, и она потеряв гусеницу сползла в кювет, но не перевернулась. Мы затихли. Через некоторое время слышим, они смеются и стучат чем-то железным по танку. И кричат: Рус Иван выходи! Ну мы и выбрались. Одновременно было и страшно и любопытно взглянуть на немцев вблизи. Обыкновенные люди, такие же, как и мы, только в другую форму одеты. Сытые, довольные, смеются. Они затащили нас в грузовик и повезли на запад, а немецкая колонна двинулась дальше.

Приехали в небольшой городок, в Логойск. Я здесь часто был до войны. Остановились около

двухэтажного здания местной школы. Ее уже заняли немцы. Рядом находилась площадь, по которой немцы по кругу гоняли на нашем БТ-7. — Тут он кивнул на бэтэшку. Замолчал, потом продолжил:

— Еще на площади стояли трехбашенный Т-28 и танкетка Т-27. Судя по тактическому знаку на «двадцатьвосьмом» — наш, номер не было видно, закопчен. На пинках нас подогнали к небольшой группе пленных, судя по петлицам - пехота. Потом подъехала легковая машин, из нее вышел немец с каким-то тяжелым аппаратом. Потом догадался что это был немецкий кинооператор, который снимал фильм о победоносной германской армии. Он переговорил о чем-то с еще одним офицером, который подошел к нам и поинтересовался, кто может водить маленький танк. Так он назвал танкетку. Коля, он механик-водитель вышел. Из всей роты, только мы вдвоем и остались. Немцы подвели Колю, к танкетке и объяснили, что он должен ехать на ней. Он забрался в нее, завелся и тронулся, а за ним следом двинулся немецкий тяжелый танк, но он увеличил обороты и легко оторвался от немецкого танка. Кинооператору это не понравилось, он остановил съемку и приказал Коле ехать медленней. Он вновь тронулся, но ехал уже гораздо тише и вскоре немецкий танк легко догнал его и ударил сзади в корму. Так повторилось несколько раз, пока танкетка не сползла с дороги и не опрокинулась на бок. Танк еще толкнул ее, и она перевернулась, и тогда он наехал на нее и раздавил как скорлупку. Потом он в стороне развернулся и проехал по уже раздавленной машине еще раз. Мы все слышали, как кричал Коля, а потом немец сдернул с плеча автомат и подбежал к танкетке.

— Ну с-с-суки! — Не выдержал Андрей.

— Так погиб Коля Корзун, лучший механик-водитель нашей роты. Теперь от нее остались ты ротный, да я…

— А дальше что было?

— Немецкий оператор, зная, что я танкист, подошел и спросил, сколько человек в экипаже стоящего на площади Т-28. Я объяснил, что шесть. Нас пленных оставалось семь человек, и немцы отобрали шестерых. Мы уже готовились к худшему, видя, что произошло с Костей, но немец пообещал нам, что сохранит наши жизни. Нас заставили забраться в танк, потом немцы облили его бензином и подожгли. Мы выскочили из него и подняли руки, а немец-кинооператор снимал нас.

После этих слов, у меня появилось понимание когда зародилась на западе традиция информационной войны. Ведь через полвека после окончания ВОВ, когда выживших ветеранов практически не останется в живых, то будущие поколения будут судить о ней, по таким вот постановочным и лживым роликам! И еще моя память извлекла из своих глубин, что в вермахте были специальные подразделения, которые и занимались главным образом такими вещами и назывались они ротами пропаганды. Вот пропагандоны! А ведь мы сейчас, как и в будущем отстаем от немцев в ведении этой самой информационной войны! Тем временем Яков продолжил свой рассказ:

— Потом он еще снимал, как ездит и стреляет их тяжелый танк, а после нас загнали в школьный класс. В школе немцы решили устроить госпиталь. И вскоре к ней стали подходить немецкие машины и мотоциклы с ранеными и нас загнали в подвал кочегарки. Раненых было много, поэтому пришел немецкий солдат и отобрал шестерых самых крепких. Нас заставили таскать немецких раненых. Мы таскали немцев, и эта работа доставляла нам удовольствие. Мы поняли, что где-то наши оказывают упорное сопротивление. К ночи нас снова загнали в подвал, навесили замок и даже не выставили часовых. Они были уверены в своей скорой победе и считали, что у пленных даже и в мыслях не будет устраивать побег. Вверху подвала было отверстие для бункеровки угля. Но до него невозможно было дотянуться. Тогда мы стали перетаскивать в это место уголь, сваленный в углу подвала. Перетаскивали всю ночь, стараясь при этом не шуметь, а под утро я встал на эту кучу угля, а мне на плечи встал самый худенький боец. Он дотянулся до отверстия и смог вылезти наружу, а уже через минуту открыл подвал. Прихватив пару ломов, которые немцы не додумались убрать из подвала, вышли во двор, но, куда идти, не знали. Стоял сильный туман. Я увидел стоящую около угла школы нашу бэтэшку, на которой сегодня катались по площади немцы. Как я желал, чтобы она была с топливом. Мы потихоньку пробрались к машине и я сел за ее рычаги. Кто-то из ребят неосторожно загремел и немецкий часовой, охранявший стоящие во дворе машины, насторожился и двинулся в нашу сторону к танку. Он только подошел к машине, как один из красноармейцев ударил его ломом по голове. Нам повезло, немец был без каски и он без звука, мешком свалился на землю. Теперь нам нельзя было попадать немцам в руки. Нас однозначно ждал расстрел. Закинув его на моторное отделение и привязав по быстрому проволокой, что бы не свалился, мы забрались в танк. Мои руки дрожали от нетерпения, когда я нажимал на стартер, и машина меня не подвела, завелась с полпинка. Дизель заработал ровно и отпустив педаль главного фрикциона, ударил танком машину, стоявшую передо мной. По пути к выезду я раздавил ещё парочку мотоциклов. Немцы начали выскакивать из школы. Поднялась тревога. Но я придавил «газ» и машины растворилась в утреннем тумане. Погони за нами не было.

— Повезло вам, — высказался Андрей.

— Думаю, что не сразу обнаружив пропажу часового, немецкий командир решил замять это происшествие.

— Но все равно его хватятся, — возразил Мандрыкин.

— Конечно хватятся, но когда это вскроется, то перед командиром станет дилемма: если он доложит о пропаже солдата, то с него спросят почему сразу не доложил о происшествии и не организовал преследование. Так что замнут фрицы это дело, а солдата уже внесли в боевые потери за сегодня, — явно со знанием дела произнес дед Павел, — а как дальше было?

— Когда туман начал рассеиваться, мы свернули в лесок у дороги. Когда вылезли из танка, то обнаружили что немцы успели нанести на броню свою свастику. Думали сначала ее замазать, но в этот момент увидели как по дороге, с которой мы свернули в лес, движется колонна противника, и в ней пара таких же БТ со свастикой. Ну я и смекнул, что так можно до своих добраться. Сняли гусеницы, поставили руль, форму с убитого нами немца одел один из пехотных...

— А документы его где?

— У меня. — Шохер достал из своего внутреннего кармана зольдбух, и передал мне. Ефрейтор был из 25-го танкового полка 7-й танковой дивизии.

— Ты продолжай, сынок... — Нечаев не давал Яше отклоняться от темы.

Как я понял, он сейчас проводил скрытый опрос или допрос, и его доброжелательность была только маской.

— Больше и рассказать особо нечего. Сплошной линии фронта нет. Почти никого и не встретили. Только километрах в десяти отсюда столкнулись с немцами на трех мотоциклах...

— И??? — Я аж шею чуть не оборвал.

Приблизительно столько немцев ушло со станции.

— Стрелять не стали, что б шум не поднимать. Передавил я их, как они Колю, и все дела...

У меня отлегло от сердца. Если это действительно были «наши» немцы, то их главные силы какое-то время будут в неведении. Даже если они уже обнаружили передавленных байкеров, то однозначный вывод о том, что станция не под их контролем сделать не смогут. И это гуд. У нас есть время для встречи «гостей».

— Ну вот что ребятки, — произнес дед Павел, бодро вставая, совсем не по стариковски, — вы пока эту срань уберите! — Он показал скрюченным от артрита пальцем на свастику, — а мы тут пошепчемся с командиром...

Отойдя на достаточное расстояние, Нечаев первый задал мне вопрос: — Ну как считаешь, можно ему верить?

— Думаю да... хотя приглядывать за ним не помешает.

— Ну и я того же мнения. Хотя абверовцы и крепкие профи, но не сейчас, в первые дни войны. Что предлагаешь?

— Ототрут они сейчас свастику, и пусть Андрей с ними возвращается на станцию и собирает всех военных. Нам пехота нужна в первую очередь.

— А я тогда своему лейтенанту дам поручение помогать этим танкистам в фильтрационных мероприятиях.

Когда мы подошли назад, экипаж БТ уже практически смыл свастику.

— Старший лейтенант Мандрыкин!

Того подбросило как пружиной.

—Старший лейтенант Мандрыкин по вашему приказанию прибыл! - Доложил он.

— Сейчас следуете с лейтенантом Шохером и его экипажем на станцию Смолевичи. Там вступаете в командование танковым взводом из... — тут я указал на БТ, — и Т-28, который уже там. Силами вашего подразделения, с флажками, вы выходите на трассу Минск — Москва в районе станции. Останавливайте и проверяйте все автомашины. Машины без грузов или без документов направлять в расположение нашей части. Не повинующихся от имени начальника гарнизона Смолевичи арестовывать, как саботажников и дезертиров… Всех военнослужащих, сотрудников НКВД направлять на сборный пункт. Обязательно опрашивать на предмет военных специальностей. Артиллеристов, танкистов, зенитчиков и пехотных командиров сразу выделять и формировать из них подразделения. Особо обращать внимание на зенитчиков. Вопросы?

— Нет.

— В Смолевичах о вас уже будут знать и встретят, выполняйте!

—Есть!

* В РИ 26 июня 7-я танковая дивизия вышла на автостраду северо-восточнее Минска и заняла станцию и населенный пункт Смолевичи, однако здесь была остановлена, при этом ее коммуникации севернее Минска были перехвачены в результате контрудара советской 100-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Руссиянова И. Н., на Острошицкий Городок. Командир 25-го танкового полка Карл фон Ротенбург 27 июня в результате боя с бронепоездом 76-го полка 3-й дивизии НКВД около станции станции Плисса (ныне станция «Красное Знамя», 2-3 километра восточнее н. п. Смолевичи), был тяжело ранен и позднее умер при эвакуации в госпиталь.

Фрагмент 13

Отправив Андрея и Яшу в Смолевичи, мы продолжили разведку и изучение местности.

Постепенно во мне просыпался армейский рефлекс, который примечал вокруг удобные места для наблюдения, как та высотка слева от шоссе на юго-запад от Уборки, с отметкой 191,1, или удобная низинка с овражком. Из него высунув только башню можно сделать пару-тройку выстрелов и незаметно отойти. Эта привычка оставшаяся с армии, первое время после выхода на гражданку достаточно сильно нервировала меня, а потом как-то постепенно ушла. Но, как оказалось, не ушла, а притаилась где-то внутри меня, как оказалось до поры до времени.

Зиновий Трофимович изредка давал пояснения, а больше все-таки молчал. Молчал и дед Павел, хотя взгляд выдавал его чувства. Он, толи вспоминал свою боевую молодость, которая проходила, как я понял, именно в этих местах, а может быть просчитывал какую-то пакость для немцев?

Перемахнув еще через один мост, мы фактически оказались на небольшом острове размером метров четыреста на четыреста. На его северном берегу приткнулось несколько домов под соломенными крышами да пара сараев с навесами. Судя по карте это селение называлось Новая Жизнь. Этот островок среди болота соединял с большой деревней Динаровкой еще один мост.

— Дальше пожалуй ехать нет смысла.

— Пожалуй. - Согласился я с дедом Павлом.

— Зиновий Трофимович, какая самая короткая дорога отсюда, в-о-о-н к тому лесу за болотом?

Он вылез по пояс из башни, покрутил головой, сориентировался, и сказал постоянно откашливаясь: — Дык! Надо назад вертаться до Крыницы, а там за лесочком есть дорога вдоль болота…

Дед Павел став на башне в полный рост осматривает местность за болотом. Спрыгнув на МТО, молча взял из рук у меня карту, развернул ее, и внимательно смотрит на нее, наверное с минуту, после чего щелкая пальцем по ней заключил: — А карта-то не врет!

— Так что возвращаемся к Крынице?

— Да… Если бы у нас была взрывчатка, можно было бы рвануть все эти мосты… Нехай фрицы потом наступают по болотам!

— А если их рвануть, когда колонна зайдет на островок, а потом - я махнул на опушку леса за болотом — оттуда их из ИСа пощелкать, было бы совсем хорошо!

— Осталось только найти с тонну хорошей взрывчатки типа тола, да еще всякого по мелочи. - Вздохнул Дед Павел.

— Вы забыли про саперов.

— Да нет, не забыл…

— Если вы об этих - я кивнул на мостоукладчик — то зря, их этому не учили.

— Обижаешь сынок, я сам еще многое помню!

— Вы же, если мне не изменяет память турбинистом служили на флоте!

— Так точно, турбинистом. До сорокового года, а потом с начала сорокового боец морского диверсионного отряда Балтфлота, подготовку проходил на базе четвертого парашютно-десантного батальона двести четырнадцатой десантной бригады четвертого ВДК. Тут не далеко Марьина Горка. Здесь-то и начал воевать. В конце июля вышли к своим, неделя отдыха, затем снова заброска в тыл противника. В августе вторая, и по тылам мы хулиганили аж до ноября. И это только в первый год войны...

— А дальше?

— А дальше знать тебе пока не зачем, никто не знает, как оно через час повернется — зачем тебе лишнее знать?

Нда… Суровый дед… Наш разговор прервал вызов радиостанции. В канале был «Маркони».

— Привет!

— Здоров!

— Давай без имен, явок и паролей.

— Понял.

— Я тут включил свой «Леново» для прикола и оху…, он работает! Включи свой, надо одну вещь проверить!

— У меня нет «Леново».

— Бл…включи что есть!

Я с недоумением уставился на деда Павла.

— Ты чего? - забеспокоился ветеран. Видно вид у меня и правда был шибко придурковатый.

— «Маркони» попросил включить мобильник…

Реакция Нечаева была молниеносной. Он перегнулся в башню и тоном не терпящим возражений, фактически приказал: — Зиновий Трофимович, без обид, постой пять минут в сторонке!

Кооператор спорить не стал, только с пониманием ответил: — Нешто я без понятия? И зачем мне ваши секреты знать? Меньше знаешь дольше… - последние слова он сказал совсем тихо себе в бороду.

Подождав пока Зиновий отойдет подальше, достал из кармана комбеза выключенный для экономии ресурса и заряда еще на общем сходе смартфон. Отточенным до автоматизма движение утопил кнопку и уставился на экран. Пропиликал рингтон, я ввел код и выпало сообщение «Поиск сети». От этого, у меня подогнулись ноги и чтобы не упасть, я пятой точкой оперся об башню. От нетерпения задрал голову и увидев облака, подумал: «Господи, неужели ты перенес нас обратно?». От звонка, рука дернулась так, что только чудом смог поймать аппарат. Руки тряслись, и я никак не мог коснуться той области экрана, где мерцала зеленая трубочка. С каждым звонком, я все больше впадал в панику - мне казалась, что если не сумею принять звонок, то на всю оставшуюся жизнь останусь здесь!

Ну наконец-то!!! Мне удалось нажать кнопку приема вызова. На рефлексе, давным-давно вбитом еще в Советской Армии, ответил: — Волков, слушаю вас!

— Саня, это я «Маркони»!

— Ты откуда звонишь?

— Откуда, откуда… где вы нас оставили, вот оттуда и звоню!

— Так мы вас оставили за гребнем холма, у картофельного поля.

— Мы тут и стоим, как член среди полыньи.

— А как же тогда ты мне по мобиле звонишь?

— Сань, так это просто, я…

— Еб… ты в рот, гонд… ты штопанный! У меня тут сердце чуть не остановилось, когда мобила зазвонила, а у тебя, бл… все просто! Ты хоть можешь иногда головой думать, а не задницей своей!

— Командир ты чего?

— Ничего, размечтался я тут не по детски, а ты все обломал, инженер херов! Говори что хотел! Не мог по рации спокойно спросить?

— Саш, так в том то и дело что нет. Смотри, у немцев в дивизии есть взвод радиоразведки, который нас засечет в течение получаса. И тут мне пришла в голову использовать одну штуку, которую я сделал после, помнишь тот случай на той самой охоте, когда все разбрелись во все стороны километров на десять, а потом полдня до кучи собирались?

— Помню, помню! - Уже более миролюбиво пробурчал я, вспоминая крайне неудачный выезд на Карельский перешеек. Тогда в азарте многие вышли за радиус действия наших переносных УКВ станций, заблудились и потом еле-еле смогли собраться до кучи, так как мобильная связь там не брала.

— Вот я и подумал…

— Ты вот что скажи, эта твоя придумка надежно работает?

— Так я и хотел узнать, ты сейчас где?

— Сейчас погоди… - Я зашуршал листом карты, на глаз, без линейки и курвиметра определяя расстояние до места, где остались остальные наши товарищи. — Километра три, ну может три с половиной по прямой.

— Отлично! Тогда давай если отъедешь дальше, выходи на связь, будем определять максимальную дальность связи.

— А как выходить?

— Да как обычно, набираешь номер и звонишь.

— Договорились. Скоро перезвоню. Пока!

— Стой, стой, погоди командир!

— Чего?

— Ты там за карту говорил…

— Ну?

— Ты хоть скажи, где мы находимся, тут у одного пацана электронные карты есть в ноуте — я бы привязался и уже более точно максимальную дальность определил.

Подробно, с привязкой к ориентирам объяснил ему, где мы в данный момент находимся, а также как и куда мы двигаемся дальше. Уже собирался выключить смарт, как его попросил дед Павел.

— «Маркони», пошли на станцию толкового мужика к подполковнику Гладченко, пусть скажет от инженера Волкова, и попросит поискать по вагонам или брошенной технике вокруг станции взрывчатку. Пойдет в любом виде. Без нее немца не удержать, а без этого он грузы со своим бронепоездом не эвакуирует. Понятно? - Выслушав ответ и еще раз повторив важные моменты, он выключил и вернул мне смарт. Когда Зиновий Трофимович снова взобрался на танк и залез нам в башню, дед Павел впервые улыбнувшись с момента переноса, хитрО прищурившись сказал:

— Ну что, «по коням»?

— «По коням»!

Где-то через полчаса езды, впереди показался край леса, а на поле перед ним догорали несколько полуторок жирно чадя резиной и маслом. Рядом с ними лежало несколько десятков тел в самых разных позах. Судя по всему, они не успели доехать каких-то пары сотен метров до опушки леса. Остановившись, и чуть позже загнав танк и мостоукладчик под росших отдельно несколько деревьев не долеко от опушки, я с Нечаевым и Зиновием Трофимовичем осторожно двинулся к месту побоища. Вид был пренеприятный, здесь, в перепаханном взрывами подлеске, увидел впервые мертвого врага. Почти все трупы, и немцев и наших бойцов оказалось, исковерканы, измяты, серые мундиры и зеленые гимнастерки местами изодранны и пропитаны засохшей кровью. Страшное зрелище даже для взрослого мужика. Не скажу, что меня выворачивало или сильно потрясло, но пробрало основательно. Конечно, жутко видеть разорванный живот, оторванную по бедро ногу, о которую едва не споткнулся, валяющуюся поодаль кисть чьей-то руки. Видно обратив внимание на мое состояние, меня пихнул в спину дед Павел:

— Ты че, Сашка? Сомлел? Давай быстрее шевелись. - А сам уже в руках автомат немецкий и телячий ранец держит.

Да, все верно нам нужно было оружие, продовольствие и как минимум еще одна карта, если она есть. Странное дело, рядом с погибшими нашими бойцами рядом валялись винтовки СВТ с запасными магазинами, а подсумки на их ремнях были пустыми. Видимо позже проходившие мимо бойцы избавились от своих самозарядных винтовок в пользу трехлинеек, так как СВТ требовали повышенного ухода, а трехлинейки в этом отношении были намного проще и неприхотливее. В это время технически грамотных парней было не так много, из книг я знал, что «светки» очень любили наши моряки, это и не удивительно, все же народ там был пограмотнее. Также их оченьуважали немцы, дажеофициально приняли их себе на вооружение. Трофейные СВТ в значительном количестве состояли на вооружении вермахта и отдельных «восточных» частей под наименованием Selbstladegewehr 258(r) (СВТ-38) и Selbstladegewehr 259(r)(СВТ-40). Кому как, а я только обрадовался этому. Эту автоматическую винтовку я знал неплохо, вполне себе неплохой девайс при правильном уходе. Бельгийцы вон, даже взяли ее за основу при создании своего FN-FAL. А нам наоборот они предпочтительней, магазин на десять патронов и скорострельность минимум двадцать выстрелов в минуту. Всего было разбросано двадцать две винтовки и более сотни магазинов к ним. Подобрав несколько пустых вещмешков, мы сложили в них все магазины, патронов правда почти не было, а потом собрали винтовки и пошли назад. В машинах был какой-то полусгоревший хозяйственный груз абсолютно нам не нужный, а потому мы его брать с собой не стали. Немцев кстати пехота до нас раскулачила, так что деду Павлу скажем так - повезло. Вернувшисьпод деревья, мы сложили свои трофеи внутрь мостоукладчика. Огромный плюс от нашей находки, так это то, что теперь считай, половину народа мы вооружили. Больше задерживаться мы здесь не стали, конечно не мешало бы похоронить наших погибших, вот только задерживаться тут дальше было опасно. Пару раз над нами уже пролетали самолеты противника и каждый раз у меня все сжималось внутри от волнения, но видимо в данный момент у пилотов люфтваффе были куда более важные цели чем наша маленькая колонна. Что бы не провоцировать их, сами мы первыми по ним огонь не открывали, мой приказ был ясен - тянуть до последнего и открывать его только в ответ.

Вскоре мы увидели еще одно место боя. В этот раз это была смешанная колонна - около полутора десятков различных бронированных и обычных автомобилей которыечадили вдоль дороги. Рядом была небольшая и чахлая рощица, где мы и приткнулись. Осмотр разбитой колонны был недолгим и крайненеутешительным. Практически вся техника была или уничтожена или сильно повреждена. Нас смоглизаинтересовать только два бронеавтомобиля и один грузовик. ГАЗ ААА просто съехал в канаву, имы его легко выдернули танком. К нашему болльшому удивлению он очень легко завелся, как говорят шоферы «с полоборота». Следующим, занялись пушечным броневиком, он лежал рядом на боку. Наверное егопросто перевернуло взрывной волной — вблизи была подходящяя по размеру воронка. При его осмотре других повреждений было не видно, не считая конечно нескольких вмятин на его борту. Он видимо пытался съехать с дороги, и в тот момент, когда броневик наклонившись переезжал канаву, рядом и рвануло, вот его так легко и перевернуло взрывной волной. Закинув на него тросы, легко поставили его на колеса и после осмотра также легко завели. Последним мы вытащили из канавы пулеметный бронеавтомобиль. У него оказались повреждены задние скаты. Убедившись, что двигатель бронемашины в порядке, мужики быстро поменяли ему колеса. С разбитых, но несгоревших танков и машинслили бензин и выгребли боеприпасы,заодно сняв девять исправных пулеметов ДТ. Для пушки броневика мы насобирали под полторы сотни снарядов, ведьу бронеавтомобилей были одинаковые орудия. Еще насобирали много патронов россыпью и тридцать семь полных дисков к ДТ. Теперь и найденные СВТ и пулеметы будут не на голодном пайке, кое какой запас патронов уже имеется. Еще мы нашли семь карабинов — тоже не плохо, так скоро у каждого нашего бойца будет личное оружие. В кузов втащенного из кювета грузовика загрузили четыре двухсотлитровые бочки с бензином и все, что нашли в колонне. В броневики загрузили боеприпасы, баки залили под пробку.

Специфика танковой части издвадцать первого века была таковой, что практически все наши солдаты умели управлять колесным транспортом. Другое дело, что сравнивать машины конца двадцатого века и середины по комфорту управления было смешно. Поскольку выделить можно было только одного человека из экипажа мостоукладчика, то сделали так: Грузовик тянул на буксире пулеметный броневик, а МТУ пушечный. Жесткие сцепки также нашлись в колонне. Назначенный на новую технику водитель сначала дергался как паралитик, пока не приспособился. Его тоже на скорую руку замаскировали ветками. Экипажи для бронеавтомобилей набирать буду позже, сейчас главное это разведка, тем более что до конечной точки маршрута — южного края болота, осталось совсем немного.

Только мы доехали до места и остановились, как вышел на связь «Маркони».

— Командир, Гладченко обнаружил на станционных путях авиабомбы!

Тут я включил громкую связь, чтобы разговор без помех мог слушать дед Павел и коротко сказал ему о найденных бомбах.

— Спроси, бомбы какие? - Негромко на ухо попросил он.

— Бомбы какие «Маркони»?

— Сотки! - тут же откликнулся он.

После этого Нечаев просто забрал себе трубку.

— Слушай внимательно «Маркони». Сами по себе бомбы, это просто тяжелый груз, надо еще детонаторы и тол, хоть немного, или на крайний случай гранаты… - тут дед Павел явно поймал клин, было видно, что он впал в ступор… — Слыш «Маркони», отставить детонаторы и тол - только время потеряешь, грузи бомбы и пару ящиков гранат со взрывателями УЗРГМ, они должны быть отдельно в ящике! Понял?

— Сколько бомб грузить? - четко воспроизвела громкая связь смарта.

— Десяток хватит!

— Понял, как машина уйдет перезвоню.

— Ну вот и чудненько! - С улыбкой произнес Дед Павел, выключив смарт.

В открытый люк со стороны шоссе донесся едва уловимый жужжащий звук. Немцы? Показалось наверно… Да нет, снова-то же звук.

— Вы ничего не слышите? - Для проверки я спросил деда Павла.

— Нет, а что?

— Значит показалось...

И опять потянулись томительно бесконечные минуты ожидания. Ожидания боя, который закончившись, поделит всех на живых и мертвых…

Фрагмент 14

А ведь не показалось мне — едва уловимое жужжание стало нарастать все больше и больше. На пустой дороге показалось три мотоцикла. Протарахтев по ней, они скрылись из вида. Вскоре со стороны Динаровки послышался гул танковых двигателей. На дороге появились три танка Т-2. Первый шел посреди дорожного полотна, второй — с небольшим интервалом и уступом, примерно на полкорпуса влево, с развернутой влево башней, третий — за вторым, с уступом вправо и башней, развернутой вправо. Прогрохотав по дороге, танки скрылись из вида, и опять наступила тишина. О том, что в тыл прошли мотоциклисты и головной дозор, подполковнику Гладченко должен доложить командир самоходки, которому перед этим сообщили мы. Они стояли в лесочке, за западной околицей Красной Крыницы.

Когда пришла машина с бомбами и гранатами, которая привезла еще и минноподрывную команду железнодорожной бригады мы повеселели. Эти подрывники на железнодорожной «летучке», состоящей из паровоза, нескольких крытых вагонов, автодрезины и платформ прорвалась из Минска. Приняв над ними командование и разделив саперов-железнодорожников на две группы, раскидав бомбы и остальное саперное имущество на две машины, дед Павел отправился минировать шоссейные мосты.

Броневики, посоветовавшись с Нечаевым отправили подполковнику — у него все таки были слаженные экипажи из состава бронепоезда. Один из бойцов сел за руль пулеметной «тачанки», как про себя, я окрестил пулеметный бронеавтомобиль. Глядя им вслед, с грустью размышлял о том как же сложится наше будущее.

От этих мыслей меня отвлек донесшийся справа рокот танковых двигателей. При виде подходящей колонны, у меня похолодело в животе, как будто я разом проглотил полкило мороженного. Немцы двигались, как на параде. Идеально выдерживая скорость и держа десятиметровый интервал, танки катили по шоссе. В бинокль хорошо было видно танкистов, высунувшихся из открытых люков. Даже здесь, на расстоянии более полукилометра от них, через болото чувствовалась вибрация почвы, создаваемая шедшей колонной. От этой, ползущей по дороге, железной змеи, как от кошмарного чудовища, веяло ужасом и смертью. Казалось, нет такой силы, которая могла бы ее остановить. По нашим расчетам на остров, между двумя мостами должна зайти вся головная походная застава немцев. Засмотревшись, я даже вздрогнул, когда второй танк въехал на дальний от нас мост и исчез в облаке взрыва. Шедший в этот момент по мосту танк, взрывом сбросило в воду, а следующий за ним, успев затормозить, остановился на самом краю разрушенного пролета, но получив сильный удар сзади, от шедшего следом за ним танка и не успевшего вовремя затормозить, тоже нырнул с моста. Итак, минус три, неплохо!!! Дождавшись, пока хвост колонны остановился, подорвали другой фугас, под ближним к нам мостом.

Первым залпом были уничтожены нами еще три танка, никто не промахнулся! Наши тяжелые снаряды, с взрывателями, установленными на фугасное действие, проламывали достаточно тонкую бортовую броню и взрывались внутри, вызывая детонацию боекомплекта. От этих взрывов, танковые башни срывало с погонов и они, взлетев высоко в воздух, кувыркаясь падали на землю. Сорокчетверка была не столь эффектна, но и ее шрапнель, поставленная на удар, тоже неплохо срабатывала. Шоссе мигом превратилось в настоящий филиал ада. Потерявшие от страха голову немецкие танкисты, пытались выбраться из машин и скрыться за насыпью дороги.

Но там они попадали под огонь орудий подошедшихк месту боя бронепоезда, ИС-3,и Т-28 c БТ. А может и не было это паникой — ведь пока огонь вели только самоходка — в лоб колонны, да мы. Вот самые сообразительные и махнули за дорожную насыпь, укрываясь от нашего огня. Пара-тройка четверок развернув башни в нашу сторону открыла по нам беглый огонь, но из своих «окурков» даже на дистанции пятьсот-шестьсот метров трудно было быстро пристреляться, а осколки разорвавшихся вблизи нас снарядов нам были не страшны, даже их бронебойные болванки были нам не страшны, так, если только что повредить. Не смотря на это именно их мы выбивали в первую очередь. Первую скрипку вела «сорокчетверка». Через пять минут, когда с нашей стороны насыпи уже не осталось ни одного целого танка, командир ИСУ доложил о том, что мимо него только что прошли два танка головного дозора и движутся в нашу сторону вдоль болота.

Мля…! Вот так всегда! Тут с одной стороны надо за боем смотреть, с другой за этими двумя писю…ми — мало что могут натворить, катки собьют и аллес капут! А с третьей стороны, как раз надо доворачивать орудие вправо и открывать огонь по продолжению колонны за правым мостом. Хотя там сейчас совсем немцам несладко стало. Самоходка, перенеся огонь вдоль дороги, подожгла несколько машин.Ее тяжелые снаряды, разрываясь рядом с легким танком, срывали гусеницы и разбивали катки, приводя его ходовую часть в полную негодность, причем если танки скучивались, то одним взрывом повреждало сразу несколько машин. Поскольку у находившихся в этой части колонны было больше времени оценить обстановку, то они начали разбегаться, стараясь убежать как можно дальше от дороги и укрыться в кустарнике. В бинокль я увидел, как в километре от моста, пытается развернуться немецкая батарея стопятимиллиметровых гаубиц. А вот это уже реальная опасность. К счастью, эту попытку немцев заметил не только я. Но что-то сильно много разрывов почти одновременно накрыло немецких артиллеристов. В результате обстрела, там загорелось несколько тягачей, а часть орудий была попросту разбита.

Ну что же… Теперь можно заняться и двумя уцелевшими танками передового дозора. Открыв люк, осторожно высунулся — вроде ничего не летает, и тут опять зазвонил телефон, звонил дед Павел.

— Алле! Сашка ты меня слышишь?

— Слышу, слышу! Как Вы там не ранены?

— Что?

— Не ранены говорю?

— А… нет! Мы тут «языка» взяли…

— Что? — Из трубки отчетливо слышались звуки выстрелов и разрывов одновременно

— Языка говорю взяли…

— Понял! Языка…

— Нас надо забрать, ты слышишь?

— Да слышу…

— Мы около динаровского моста в воронке!

— Сколько вас всего?

— Семеро! Алле Саш, слышишь меня?

— Да, слышу, семеро!!!

— Тут речка небольшая через торфоразработки течет, давай катером твоим попробуем. Если меня память не подводит, по ней прямо от нашей стоянки можно добраться!

— Понял, сейчас распоряжусь!

Вот молодец дед Павел! Действительно, насыпь шоссе и Динаровка стоят высоко, речушка проходит практически в мертвой зоне — очень удобно незаметно подойти и забрать наших. Я уже представлял как БМК-Т шустро чешет по речке. Единственное что меня беспокоило, это его осадка. Семьдесят пять сантиметров по паспорту, по факту все восемьдесят, могли осложнить или даже поставить крест на эвакуации деда Павла и его отряда, но есть в конце концов эхолот! Если и вправду катер пройти не сможет, то будем действовать по обстановке. Одно дело не дойти до места двадцать метров, и совсем другое два по двести, да и эхолот сможет помочь обход найти.

Все таки хорошо, что послушался Маркони и прикупил тогда этот радар с кучей прибамбасов, среди которых был и эхолот! Вот тут меня и кинуло в испарину… Боже! Какой я идиот! Ведь сейчас я мог своим решением погубить радар! Одна случайная пуля, один шальной осколок и пиз…ц! Полный... Накатившая волна толи истерики, толи легкой паники отступила так, как отходит небольшая волна от берега — легко и тихо. Чего орать? Маркони я ничего приказать не успел — и слава богу… Надо думать, как вытаскивать деда Павла. Взяв свой МАГ 7 наизготовку, я осторожно вылез из танка и стал осматриваться, аккуратно выглядывая из-за складки местности. Ведь где-то рядом должны ошиваться два легких танка немцев, о которых докладывал командир самоходки. Вот в этом вопросе похоже повезло. Вовремя вылез из танка — успел заметить только корму последнего, они на приличной скорости уходили на север по лесной просеке. Первый уже перевалил за небольшой гребень и был виден только его сизый выхлоп, а второй с развернутой башней только преодолевал короткий подъем.

— Ф-у-у-у-х-х!!! Баба с возу, кобыла в курсе дела… — как говорила одна моя очень хорошая знакомая.

Теперь можно и подумать, как вытащить нашего деда. В принципе, кинув колейный мост на разрушенный со стороны Крыницы, можно под прикрытием высокой насыпи шоссе и дыма от горящей и коптящей немецкой техники, по северной части островка подойти месту, где тусуется Нечаев. Сказано — сделано! Через минут двадцать, мы на «сорокчетверке» с МТУ, прикрываясь наспью подошли к динаровскому мостику.

Великая штука мобильная связь! Не успели мы затормозить, как из двух воронок к МТУ, шедшему сзади ломанулись наши. Как тараканы они шустро залезли внутрь и мы включив задние передачи, подставив на всякий случай свою лобовую броню отошли назад. Когда уже были почти у крынычного моста, услышали, как ощутимо усилился артобстрел. Судя по звуку выстрелов, прибавилось орудий у наших. Через колейный мост первым пошел наш танк, МТУ шел следом, сразу же его снимая.

Отошли мы в лесочек на околице Крыниц, и только заехав под две огромные ели меня немного отпустило. Для МТУ такой способ маскировки не подходил, поэтому отправив несколько бойцов собирать длинные жерди, он кинул мост на небольшой овражек и заехал под него. А на разложенный мост накидали жердей и свежих веток. Получилось быстро и хорошо.

Когда я подходил к замаскированному МТУ, дед Павел уже допрашивал немца. Послушав несколько минут, и ничего не понимая собрался было уже уходить, но Нечаев остановил меня:

— Задержись, пока он «поплывший» можешь узнать, что тебе интересно.

— А что он уже сказал?

— Сказал, что их подразделение шло впереди основных сил седьмой танковой дивизии вермахта, которой отдан приказ до конца сегодняшнего дня захватить Смолевичи, перерезать шоссе Минск-Москва и железную дорогу и стать в глухую оборону создав «ежа».

— А это что за зверь?

— Полевой укрепрайон — окопы полного профиля для пехоты, танки зарываются по башню…

— Понятно.

— Состав дивизии знает?

— Да… веселого мало. Основная ударная сила дивизии — двадцать пятый танковый полк, плюс мотопехотная бригада двухполкового состава, артиллерийский полк на мехтяге, разведывательный батальон. Остальное по мелочи. Их легкой танковой роте, придали тяжелый танковый взвод, пехотную роту на машинах, роту из мотоциклетного батальона, взвод из разведбата, артиллерийскую и зенитную батарею. Еще взвод саперов.

— Это все?

— Все. А что тебя волнует?

— Блин, такое чувство, что что-то упустили. Вы воевали, может подскажите что тут не так?

— Нет пикировщиков, нет «костылей» или «рам»…

— В-о-о-от!!! Спросите его, были в составе их отряда передовые авианаводчики?

— ……

— Говорит, их машина шла в колоне сразу за ним…

— И что?

— Сам, очень сильно удивлен почему до сих пор бездействует их авиация. Обычно над колонной висит хотя бы один разведывательный самолет и ведет, как он дословно выразился «прямой репортаж».

— Разведчик это понятно, спроси, почему не вызвали авиаподдержку?

— ……

— Говорит начали вызывать сразу, как поняли что попали в засаду…

— И что? Где поддержка?

— ……

— Говорит, слышал как ругались парни из колюфта, что на всех частотах невозможно связаться с их штабом, хитрые «иваны» воюют не по правилам! - Переведя это, Нечаев пробурчал:

— Знакомая песня. Всегда, когда им наваляют от души — они не причем, виноваты Иваны, которые правил не знают! Хотя этот офицерик вояка тертый. — Он мотнул головой в его сторону — Глянь на его иконостас…

Действительно, у немца на его форменной куртке было несколько незнакомых мне наград, в том числе и лычка за ранение на кителе.

— Да и действовал он под обстрелом толково — опыт сразу виден.

— А вот спроси его, где он его набрал.

Немец отвечал долго, обстоятельно.

— Говорит что в дивизии с самого начала формирования в тысяча девятьсот тридцать девятом году. Участвовал во французской компании. — Тут дед Павел замолчал.

— Это все? Вроде немчик долго рассказывал?

— Он рассказал, что сегодняшний бой ему напомнил сражение, в котором он участвовал семнадцатого мая под Ландерси.

— Прям таки и сражение?

— Судя по понесенным им потерям меньше чем сражением это назвать нельзя… — с иронией отреагировал Нечаев. — Два французских танка, заняв выгодные позиции уничтожили около пятидесяти грузовиков, тягачей и бронетранспортеров, а также половину их танковой роты и батарею противотанковых пушек. И такое положение вещей было не только в их батальоне, в остальных тоже. Танки «Рено Б1 бис» это настоящие монстры. Их шестидесятимиллиметровая броня отлично защищает от поражения. Именно после этих боев, тридцатисемимиллиметровые ПТО у них в дивизии прозвали «дверными молотками».

— А что дальше?

— Уже потом после боя, когда допросили уцелевших французов из экипажей этих двух танков они поняли как им повезло. Оказывается перед боем, «Рено» не успели заправиться топливом и пополнить боекомплект, поэтому французские танкисты не имели маневра и экономили снаряды.

У каждого танка было под полторы сотен вмятин и не одного пробития! Он на всю жизнь запомнил названия танков — «Мистраль» и «Тунис», а также имена их командиров — лейтенантов Помпье и Годэ. После этого боя командир дивизии генерал Роммель отдал приказ об использовании трофейных тяжелых танков. После французой компании в составе дивизии из них были сформированы третьи взводы в каждой средней танковой роте всех батальонов.

— Я правильно понял, что в одной средней роте было два типа танков, один из которых трофейный?

— Именно так. Вы не представляете насколько это усложнило нам службу. Мое предложение собрать трофейные танки в одной роте было отвергнуто...

— Да… познавательно. Выходит у французов были свои Колобановы, и свои «КВ», хотя… вроде мне где-то попадалась информация, что подобные трофейные танки немцы использовали и у нас, но по-моему как огнеметные.

— Все что мне надо, я выяснил. Ты будешь продолжать?

— Да в принципе нет. — Я пожал плечами.

— Ну тогда… — дед положил руку на кобуру и мотнул головой, рядом стоящему солдату. Немчик внимательно наблюдавший за нами, понял все правильно — он сильно сбледнул с лица, которое мгновенно вспотело.