Ион Неофитов

Воды Пактола

Глоссарий

Астерианство — философское учение Астерия Есиземца.

Астерий Есиземец — философ и общественный деятель древнего Пактола. Возглавил восстание есиземцев против толкователя Поликрата III.

Ближнеземь — планета по соседству с Пактолом. Земным астрономам известна как GJ 1002 c.

Варп-терминал — устройство, обеспечивающее связь за счет искажения пространства.

Вече Способных — форма правления, фактически — совет из 85 пактолианцев, прошедших отбор по результатам специальных экзаменов.

Всерост — растение со свойствами темпоральных кристаллов.

Галактическое гало — обширная, сферическая оболочка из чрезвычайно разреженной материи, которая окружает видимый диск галактики.

Гипернотея — историческая область Пактола. Расположена в юго-восточной части планеты.

День — северное полушарие Пактола.

Дианит — редкий минерал. Выглядит так:

Древняя Гиперборея — столица Пактола во времена толкователей и Есиземского Диспута, позднее — столица восточного Пактола.

Есиземский Диспут — форма правления, при которой решения принимались посредством споров и всеобщего голосования на городской площади. Позднее — совет директоров крупнейших предприятий Пактола.

Есиземцы — последователи философской школы Астерия Есиземца.

Есиземь — центральное понятие астерианства. Означает такую степень развития человека, при которой тот способен достичь любой земли (т.е. планеты).

Истола (от рус. источник тепла) — геотермальный родник.

«Истола» — конгломерат. Сформировался вокруг одноименной энергетической компании.

Истольничи — фракция пактолианцев, основанная «Истолой».

Каталог Глизе — перечень ближайших звезд. Некоторые экзопланеты получили обозначения по тому же каталогу, но с буквенными индексами: a, b, c и т. д. Составлен немецким астрономом Вильгельмом Глизе в 1957 году и позднее расширен.

Квантовый семплер — устройство, которое создает элементарные частицы, вызывая возмущения квантового поля.

Когнитивное ядро — электронный «мозг» мейды. Отвечает за восприятие и взаимодействие робота с миром.

Коронограф — прибор, позволяющий закрыть яркий центральный объект (например, звезду), чтобы наблюдать находящиеся рядом тусклые объекты — ее корону или экзопланеты.

Круг, великий — единица измерения времени, равная 29 годам.

Круг, малый — единица измерения времени, равная 10.3465 земных суток.

Круг, средний — единица измерения времени, равная 11 месяцам.

Кротовая нора, или червоточина — гипотетический «туннель», образованный искажением пространства, который соединяет разные точки Вселенной.

Ксорум — материал с программируемой физикой. Способен принимать любую форму.

Ланиакея — скопление галактик, включающее Млечный Путь и десятки тысяч других галактик.

Ловушка Пеннинга — устройство для хранения заряженных частиц (электронов, ионов или античастиц), где комбинируются особые магнитные и электрические поля. Используется для хранения антивещества.

Логи — хронологические записи о событиях, происходящих в компьютерной системе. Хранятся в специальных текстовых файлах.

Логический артефакт — программа, наделяющая робота дополнительными функциями.

Магеллановы Облака — карликовые галактики-спутники Млечного Пути.

Мейда — робот-горничная. В более широком смысле — женоподобный робот, исполняющий трудовые обязанности.

Меритократис — сорт цветка колоссальных размеров, выведенный с помощью генной инженерии.

Митоз — основной способ деления соматических (неполовых) клеток эукариот, при котором каждая дочерняя клетка получает точную копию генетического материала материнской.

Модуляция сигнала — процесс изменения несущего сигнала (света, радиоволны и т.д.) в соответствии с полезным сигналом, которым представлен звук, изображение или иной вид цифровых данных.

Нейро-ин — виртуальный интерфейс, доступный роботам и владельцам мозговых чипов.

Неземь — все, что противопоставляется Есиземи. Со временем понятие стало включать в себя пороки и зло вообще.

Неко (калька с яп. 猫) — кот, кошка.

Новая Гиперборея — столица Пактола во времена Вече Способных.

Ночь — южное полушарие Пактола.

Общая Память — хранилище записей восприятия мира от лица пактолианцев и исторических реконструкций, фактически — аналог платформы для загрузки видео. Доступна пактолианцам посредством телепатии.

Общий Сад — место в сердцевине меритократиса, где собирается Вече Способных.

Окоем Неземи — черная дыра колоссальных размеров.

Острова Долгих Бурь — историческая область Пактола. Расположена в восточном полушарии, в экваториальных широтах.

Пактол Двоевластный — период в истории Пактола, когда планета была разделена между «Истолой» и «Полигеном».

Пактол Светосборный — период в истории Пактола, начавшийся после войны истольничей со светосборным людом.

«Полиген» — биотехнологическая корпорация.

Прародители — родоначальники пактолианцев.

Прообраз — то же, что и ДНК.

Пузырница — одноклеточный организм видимых размеров. Имеет форму шара.

Релятивистские эффекты — явления, наблюдаемые при движении объектов с околосветовыми скоростями. Описываются ОТО — Общей Теорией Относительности.

Рой Дайсона — астроинженерное сооружение. Представляет собой множество независимых спутников, которые вращаются вокруг звезды для сбора всей излучаемой ею энергии.

Светосбор — парный орган пактолианцев, отвечающий за фотосинтез.

Светосборный люд — фракция пактолианцев, основанная «Полигеном».

Спектральный анализ — метод определения химического состава и физических свойств объекта по его излучению. Каждый химический элемент поглощает или испускает свет на строго определенных длинах волн, создавая уникальный «спектральный отпечаток». В астрономии это основной способ дистанционного изучения атмосфер далеких планет и звезд.

Спектральный класс — классификация звезд по температуре их поверхности и характеристикам спектра поглощения. Основные классы образуют последовательность O-B-A-F-G-K-M — от горячих голубых гигантов до холодных красных карликов.

Сстошка (жаргонное, от англ. SSTO) — одноступенчатый космический корабль.

Субнуклеус — прототип экстрануклеуса.

Сумерки — экваториальная область Пактола.

Тензион — элементарная частица с отрицательным гравитационным зарядом.

Терминатор — граница, разделяющая освещенную и неосвещенную части небесного тела (планеты, спутника или астероида) — линия дня и ночи.

Толкователь — должность правителя древнего Пактола.

Филогенетическое дерево — диаграмма, изображающая эволюционные связи между биологическими видами. Ветви соответствуют линиям происхождения, а точки разветвления указывают на общих предков.

Фотосфера — Нижний слой атмосферы звезды, из которого уходит в космос основная часть видимого излучения; то, что воспринимается как «поверхность» звезды.

Хвойногорье — историческая область Пактола. Расположена в восточном полушарии, в умеренных широтах.

Циркада — единица измерения времени, равная 1.03465 земных суток.

Черновода — река гиперборейского острова.

Шкала Кардашева — способ измерения уровня развития цивилизации по объему потребляемой ей энергии. Предложен советским астрономом Николаем Кардашевым в 1964 году.

Экстрануклеус — внешнее ядро, совместимое с организмом пактолианца. Служит для телепатической связи. Позволяет управлять всеростом.

Пролог

Если бы кто-то принялся утверждать, что далеко-далеко во Вселенной есть цивилизация существ из антиматерии, то ему бы вряд ли поверили. Каким образом эти существа спаслись бы от неизбежной смерти? Антиматерия ведь взрывается, вернее, аннигилирует при столкновении с обычным веществом, будь то пыль, жидкость или газ в составе звезд и планет.

Но, допустим, цивилизация отвоевала себе часть космоса, убрав оттуда все лишнее; может быть, нашла и заселила межгалактическую пустоту, где изначально ничего не было. Что дальше? Понадобилась бы антиматерия — для жилищ, для инструментов, для всего. Из нее пришлось бы построить целый мир наподобие средневекового замка. Роль каменных стен взял бы на себя высокотехнологичный барьер, необходимый для защиты даже от малейших частиц. А еще обитатели такого мира нуждались бы в постоянном пополнении сырья так же, как гарнизон осажденного замка нуждался бы в обозах с продовольствием, въезжающих по подъемному мосту или другими, тайными маршрутами. Только вот готового антивещества во Вселенной нет; оно производится из обычного ценой огромных энергозатрат...

И все же в миллионах световых лет от Земли жили разумные кристаллы, преодолевшие эти трудности. По атому, по крупице они создали систему, где все, включая их самих, состояло из антиматерии: белое светило, что на порядок затмевало Солнце, шесть одинаковых газовых гигантов. Планеты были размещены на одной общей орбите, в вершинах воображаемого правильного шестиугольника. Вокруг них тем же образом располагались по шесть ледяных лун. А чуть дальше, на рубежах системы, мерцала сетка защитного барьера. Там же мелькали голубые зарницы — то аннигилировали кометы, что прилетали извне и врезались в преграду.

В атмосфере одной из планет возникла воронка — перевернутый конус вакуума вплоть до самого ядра. Из рыжеватой завесы антиводорода, который заклубился стеной по краю, выплыла темная, точно обсидиановая, звезда. Каждый из четырех ее лучей венчал маленький шар — вероятно, глаз.

Живой кристалл раскрыл над собой нечто вроде зонта. Приспособление сначала надулось, как парус, потом съежилось и, наконец, образовало стеклянистый пузырь вокруг существа. На внутренней поверхности отобразилась 3D-модель, похожая на сияющее жемчужное кружево. И только при пристальном взгляде обнаружилось бы, что это — скопление галактик. Некоторые места были обведены рамками и подписаны клинописью. Судя по всему, пузырь представлял собой панель управления.

Верхний «помпон» звезды озарился огнями святого Эльма, отчего состояние панели изменилось. Крупным планом отобразилась какая-то галактика, вернее, то, что от нее осталось. Спиральные рукава почти полностью исчезли в прогале посередине — множество неведомых миров поглотила черная дыра.

Масштаб увеличился снова. Над бездной аспидного цвета стали различимы планеты и астероиды, а также круглые «пластины» величиной с Солнечную систему. Все они двигались вдоль по своим орбитам. Непостижимая сила разделяла каждое небесное тело надвое, оставляя идеально гладкие срезы. Затем одна половина падала в черную дыру, а другая устремлялась прочь с субсветовой скоростью, сталкивалась с одной из «пластин» и... застревала в ней. От ударов зеркальная гладь покрывалась рябью, будто кто-то бросал камни в космический океан, и отражения звезд на поверхности дрожали, рассыпались по ней искрами.

Астрофизик назвал бы происходящее процессом Пенроуза. Черная дыра и сама вращалась, но замедлялась по мере того, как поглощала одни фрагменты. А другие, согласно закону сохранения энергии, приобретали избыточный импульс.

«Пластины» же на самом деле не являлись ничем твердым. Осколки тормозили за счет того, что само пространство за «зеркалом» было искажено в форме невода. Части планет и астероидов скапливались внутри, раскалялись от взаимного трения, превращались в плазму.

Именно так цивилизация добывала энергию, которая затем передавалась генераторам антиматерии. Они попали в поле зрения кристалла, когда прямо над конусообразным колодцем взошла какая-то из лун. На ее диск, выбеленный жестким светом, штрихами ложились тени от обелисков, словно отлитых из вороненой стали. Через вертикальные щели обелиски испускали струи антиводорода; газ сбивался в облака, и уже их тени напоминали пятна от воды на холсте лунных равнин.

Утратив интерес к небу, звезда вывела на стенку пузыря схему, где показывалось, сколько пространства занимала родная система раньше и сколько — сейчас. Границы заметно сдвинулись вглубь. Виной тому были кометы: они пробивали дыры в барьере, а на ремонт уходило слишком много антиматерии. Генераторы не успевали восполнять потери, что заставляло уменьшать площадь защитного покрытия и тесниться внутри. Неужели придется разбирать на материал планеты со спутниками?

Из пелены вокруг воронки выпорхнул второй кристалл. Он приблизился к первому. Шарики на их лучах стали поочередно вспыхивать.

Существа общались на языке электромагнитных волн. Если бы случайный наблюдатель с Земли понимал его, то разобрал бы слова парившего в пузыре:

— Иштар? Наш мир тает. Не хватает притока.

Та, кого окликнули женским именем, ответила:

— Тогда проложим русло и направим массу сюда. От этой галактики все равно больше не будет пользы.

На панели спроецировался Млечный Путь. Звезды замерли, и вместе с ними будто замерло время.

За века, тысячелетия... За неизвестно сколь долгий срок галактика приобрела странный вид — как будто слева направо, через спиральные рукава к ядру прочертили невидимую линию, потом растянули часть звездного водоворота влево, вдоль этой линии. Получившийся стык вовсе не выглядел как русло; тем не менее, по нему потекло вещество из соседних Магеллановых Облаков.

Черная дыра в центре Млечного Пути начала расти.

— ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛАБИРИНТ ВЕРОЯТНОСТЕЙ —

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Глава 1

Еще одно знойное лето воцарилось в ССВ — супергороде, что образовался после слияния Самары, Саратова и Волгограда в конце XXI века. В результате масштабной, но весьма разреженной застройки он вытянулся по берегам Волги на тысячу километров. Число граждан ССВ неуклонно росло при том, что весь мир столкнулся с убылью населения. Этот парадокс объяснялся несколькими причинами. Во-первых, региональные власти выделяли щедрые пособия семьям с детьми. Во-вторых, сюда переселялись беженцы. Последние спасались от экологических катастроф, участившихся по всему земному шару. ССВ служил точкой притяжения еще и потому, что местные зимы стали мягче по сравнению с прошлыми столетиями, а плодородные земли давали обильные урожаи.

Свежие пашни. Квадраты пшеницы и подсолнухов. Сосновые посадки. Дикое разнотравье. На лоскутном одеяле степи, сотканном из всего этого, были расставлены одинокие свечки небоскребов и панельных высоток. Казалось, это одеяло вот-вот загорится, а свечки скоро расплавятся в полуденном мареве.

Вид из панорамного окна спальни на 56-м этаже иначе, как миражом, было не назвать. В постели лежал разморенный молодой человек. От созерцания родных пейзажей он вернулся к беседе с колобком — виртуальным аватаром ровесника:

— В походе по Самарской Луке твоя девушка вела себя прилично. Эйнеко пыталась подбить ее на двойное свидание с Вадимом и Артемом, но та отказалась. По ночам все просто спали в разных палатках. Нет никаких оснований предполагать измену с Вадимом. Эйнеко уже прислала тебе видео, чтобы ты убедился...

— Да, я видел. Ништяк. — Собеседник, однако, совсем не обрадовался.

Парень на кровати замялся — предстоящая часть разговора всегда вызывала некоторую неловкость.

— Давай поговорим об оплате.

— Вот засада! Я сейчас на мели.

— И чем ты собирался расплачиваться?

— Э... — Колобок настолько растерялся, что перекатился через себя. — О, у меня есть логический артефакт! Он тебе точно пригодится!

Так называли маленькие программы, наделяющие роботов дополнительными функциями, например, умением высвечивать в глазах сигналы светофора. Логические артефакты создавались энтузиастами на основе заводского ПО и распространялись неофициально. Кто-то их коллекционировал.

— Мне, как детективу, трудно представить себе что-то более бесполезное для работы.

— Тогда... Чепчик с пропеллером. Как раз для твоей горничной.

В знак смирения детектив положил на лоб правое запястье.

— Ладно, отправь программу Эйнеко.

— Даже не поинтересуешься, откуда она у меня?

— Ты ведь никогда не делишься информацией задаром. Меня, конечно, удивляет, что к тебе в руки попадает столько глупых безделушек. Но я не стану обменивать свои услуги на эту тайну.

Колобок фыркнул и исчез. Видеозвонок завершился. Человек в постели вздохнул:

— Кредит артефактом не закроешь.

— Сожалею. Мое новое тело обошлось нам слишком дорого, — раздался чарующий голос из-за двери.

На пороге комнаты появилась его обладательница — робот-кошкодевочка, горничная и ассистентка детектива в одном лице. Увидев, в каком состоянии пребывает молодой мужчина, она забеспокоилась:

— Хозяин? Ты как? Неужели заболел?

— Нет. Просто...

Хозяин сел, опустил руки на колени. Поделился тем, что его тяготило:

— Ты знаешь нашу рутину. Кто-то подозревает своего партнера в неверности. Мы должны вникнуть. — Он постучал пальцем по виску. — Потом — поломать голову над тем, как добраться до правды, и безупречно исполнить свои роли. Когда измены нет, кажется, что время потрачено впустую. А когда измена очевидна, меня охватывает то гадкое чувство...

— Что именно мы разрушили отношения клиента?

— Да.

— Мы не несем ответственность за чужой выбор.

— Понимаю. Чья-то личная жизнь нас не касается. Но, когда я в ней разбираюсь, меня все равно «задевает».

— Тебе нужен перерыв. С любым несложным делом я и сама справлюсь.

Желание возразить столкнулось с нежеланием упорно преодолевать заботу горничной. Детективу пришлось бы постараться, чтобы переубедить ее.

— Спасибо, Эйнеко. Если сегодня кто-то придет, скажи, что мне нездоровится.

— Кстати, зря ты отказался от пропеллера. С ним я могла бы развлекать посетителей.

В ответ парень лишь устало махнул рукой. Рободевушка оставила дверь приоткрытой, чтобы в спальне не возникло духоты (кондиционера там не было), и удалилась. Ритмично заскрипела деревянная лестница, что вела на нижний этаж двухуровневых апартаментов, в гостиную.

Апартаменты детектива, по правде говоря, скромные, всего в тридцать квадратных метров, и несколько таких же по соседству выходили на открытую галерею. Путь из жилых помещений к лифту был огражден ржавой балюстрадой. К ней снаружи примыкала парковка — навесная конструкция из горизонтальных балок, устланных сеткой рабица. Тоже ржавой. Дальше простиралась пустота — голубая, безоблачная, головокружительная.

Пока горничная разглядывала обстановку за окном, на парковку со свистящим ревом приземлился незнакомый аэромобиль. Мужчина средних лет заглушил двигатель, выбрался из летающей машины и, гулко ступая по горячему металлу, направился к галерее, в благодатную тень, туда, где сияла голографическая вывеска. Нимфа, высеченная из виртуального мрамора, подносила к губам указательный палец. Вровень с ее грудью парила надпись, составленная угловатым шрифтом из созвездий: «Плеяды тайн. Детективное агентство».

Эйнеко отворила гостю.

— Добрый день, — поприветствовала та. — Милости просим.

Помощница детектива, неотличимая от настоящей девушки, указала на диван. Она поразила вошедшего своей миловидностью. Горничные, также именуемые мейдами, все-таки обладали своим шармом. Кроме того, Эйнеко отличалась гетерохромией: один глаз — василькового цвета, другой — сиреневого. Волосы персикового оттенка были низко перевязаны и ложились двумя хвостиками на воротничок. Черное платье покрывалось блестками и переливалось бирюзовым, синим или фиолетовым в зависимости от угла зрения, отчего напоминало небо в полярную ночь. Из белого: рюши на рукавах, воротник, чулки. На ногах — туфельки без каблука.

— Предлагаю вам чай со льдом. Какой желаете? Черный? Зеленый? — дежурно произнесла мейда.

— Зеленый, пожалуйста.

— Сахар?

— Одну ложку.

Служанка кивнула, неспешно отмерила шаги на кухню, совмещенную с гостиной, поставила чайник. Посетитель, обозревая интерьер с дивана, заметил, что тот был исполнен неброско и со вкусом. В стиле лофт.

— Тут довольно уютно. Гораздо уютнее, чем на улице, — прокомментировал он.

— Мы с хозяином постарались. Три года назад сделали ремонт.

— Кстати, где хозяин?

— К несчастью, он приболел. Но вы не зря потратили время на дорогу. Детектив обязательно возьмется за ваше дело, как только поправится.

— Это обнадеживает. Сроки пока не горят, но...

— Сейчас вы можете изложить суть мне. Эйнеко, к вашим услугам.

— Ярослав. Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Чайник согрелся. Девушка-робот наполнила бумажный стакан на четверть заваркой и кипятком, размешала сахар в этом объеме. Затем добавила льда с подноса в морозильнике, долила холодной родниковой воды. Закрыла крышкой, воткнула соломинку, с дружелюбной улыбкой подала напиток Ярославу и села рядом. Тот поблагодарил и отпил немного, после чего начал рассказ:

— 34 года назад звездолет «Демиург» отправился на разведку к Пактолу. На борту было четверо, в том числе — мой друг Матвей.

Из спальни послышался бодрый возглас:

— Пактол. Номер в каталоге Глизе — 1002 b. Планета находится в 16 световых годах от Земли. Скоро должны долететь.

Хозяин торопливо сбежал вниз по лестнице и устремился к компании на диване. Пожар, что мерещился за окном ранее, все-таки случился, но объял его самого: на щеках запылал румянец, в серо-зеленых глазах зажглось любопытство.

— Мне внезапно стало лучше. Тимофей, будем знакомы.

Мужчины обменялись рукопожатиями. По первому впечатлению Тимофея никто бы не назвал серьезным детективом. Ни шляпы, ни делового костюма. Полосатая футболка и трико подчеркивали субтильность молодого человека, а растрепанная русая челка указывала на общую небрежность. Но внешность, как известно, обманчива. Что, если за этим обликом таился настоящий эксперт по поиску ответов на вопросы?

— Про Пактол все верно, — кивнул визитер. — А они уже долетели, причем — на шесть лет раньше, чем запланировано.

— Шесть лет? Ничего себе просчет... Как так вышло?

— Неизвестно. ИИ корабля дал сбой и не разбудил экипаж вовремя. В итоге «Демиург» рухнул на поверхность планеты. Матвей и его соратники чудом уцелели.

Ярослав сложил два пальца и тряхнул ими напротив своего лба. Изображения из его мозгового чипа загрузились в потолочный проектор, а оттуда рассыпались по гостиной в виде голограмм. Детектив раздобыл на кухне стул и расположился пятым в ряду из четырех портретов — к радостным и стоическим лицам присоединилось сосредоточенное. Гость стал перечислять:

— Слева направо: Татьяна Мельникова, кандидат медицинских наук. Елена Рябова, астробиолог-генетик, тоже кандидат. Виктор Поленин. Химик, имеет докторскую степень. И Матвей Корытцев, инженер, самый юный из них. Нам было по 22, когда я проводил его в экспедицию.

Парень повернулся к Матвею и внимательно прощупал его взглядом.

— Симпатичный. Будь я девушкой из экипажа, обратил бы на него внимание. И не я один, наверное.

— Если вы ищете любовный треугольник, то боюсь вас расстроить. Сердце никто никому не разбивал.

Ярослав снова приник к соломке. Тимофей еще больше оживился:

— Вы уверены?

— На борту все спали.

— А до отлета?

— Занимались делами поважнее. Сейчас я еще скину файлы. Там досье, инструктажи, проверка на совместимость в команде и прочее. Поищите среди голограмм.

Потолочный проектор превратил комнату в сцену фильма про природный катаклизм. Над полом замер стоп-кадр с ураганом, который взметнул в воздух электронные заметки, плоские листы фото и видео.

Эйнеко зашевелила пальцами, и благодаря ей мультимедийные фрагменты сбились в аккуратно отсортированные облака. Разумеется, такой кладезь информации не мог принадлежать кому попало. Детектива осенило:

— Вы работаете в центре подготовки космонавтов?

— В частном космическом агентстве. Я принес вам все материалы, к которым у меня есть доступ.

— Хорошо. Чем мы можем помочь?

— Наше агентство организовывает новую миссию к Пактолу. Главная задача — спасти выживших. Я устрою так, чтобы полетели именно вы. Как ни крути, события вокруг «Демиурга» выглядят странно. Я хочу выяснить, что случилось на самом деле. Обещаю вам крупный гонорар, если, конечно, возьметесь.

Посетитель допил чай и отобразил сумму для Тимофея.

— Это от меня плюс выплата по контракту с нашим агентством. Свою часть я положу в банк под проценты. Вы получите его после возвращения с Пактола.

Сумма разложилась на два слагаемых. Даже по отдельности — абсурдные числа. Молодой человек поставил на колено локоть, согнутый под прямым углом, а подбородок подогнал к кулаку, как камень к камню, оттого что впал в глубокую задумчивость.

Предложение Ярослава было настолько щедрым, что попахивало мошенничеством. Но, если оно — обман, то бессмысленный из-за своей изощренности. Кроме того, крушение «Демиурга» упоминалось в СМИ, что доказывало правдивость истории про подготовку спасательной миссии.

А что насчет судьбы детектива? В путешествии к экзопланете и обратно он постареет всего на несколько месяцев. Из-за погружения в анабиоз, в силу релятивистских эффектов, либо из-за всего и сразу — неважно. Земля провернется вокруг своей оси более чем на полвека вперед. Полезные знакомства обречены. По возвращении домой он останется совсем один, если не считать Эйнеко.

На полях воображения обрисовывались смутные страхи. Не исчезнет ли ССВ? Не погибнет ли человечество от войн, эпидемий? Как изменится родная бледно-голубая точка, пока Тимофей будет вдали от нее?

Привычные представления о межзвездных путешествиях рушились из-за «Демиурга». Ни звездолеты, ни пункты назначения — планеты еще никогда не перемещались так, чтобы дорога сокращалась аж на годы. Ошибки в расчетах? Исключены, поскольку расстояние до Пактола известно точно. Здесь явно не хватало зацепок. Какова же общая картина?

Страхи терялись на фоне данной загадки. В уме она представлялась башней со множеством ходов в лестничном лабиринте вероятностей. И очень хотелось преодолеть эту башню, забраться на вершину, чтобы оказаться поближе к звездам. Но...

— Для полета нужна отличная физическая форма, не так ли? — уточнил парень.

— Достаточно иметь здоровое сердце. На SSTO перегрузки невелики, а на звездолете ваше тело защитит капсула с амортизирующим гелем. Вы будете в гибернации, — заверил гость.

Мейда позаботилась и высветила хозяину подсказку: SSTO — Single Stage To Orbit, одноступенчатый корабль для доставки людей и грузов с поверхности на орбиту.

— Эйнеко, я знаю, что такое SSTO.

— Когда речь заходит о космосе, ты забываешь обо всем на свете! Даже не спросил о том, что творится на планете! Вдруг там очень опасно? — Голос рободевушки окрасился в тревожные тона.

— А что? Есть поводы для беспокойства?

Новые подробности от Ярослава прозвучали неутешительно:

— Пару месяцев назад выжившие передали сообщение через терминал варп-связи. Из него мы и узнали обо всем. Земля пыталась поддерживать контакт, но с тех пор Пактол молчит. Надеюсь, их терминал просто сломался.

Горничная ахнула:

— Они ведь не...

— Вряд ли. Сила тяжести на Пактоле почти как на Земле. Атмосфера пригодна для дыхания. Климат тоже похож на земной, правда, со своими нюансами. Разумных видов там нет, только примитивная жизнь: водоросли, цианобактерии и еще какие-то одноклеточные.

— Что, если экипаж «Демиурга» заразился инопланетной инфекцией? — предположил детектив.

— Против этого принимаются стандартные меры. Каждому участнику экспедиции вводятся в кровь умные наномашины. Они распознают биологические угрозы и адаптируют иммунный ответ под ситуацию. За последние десятилетия — ни одного смертельного исхода.

— Хорошо. Существует ли на планете что-то другое, способное привести к гибели?

Мужчина мрачно усмехнулся.

— Огромные залежи золота. Впрочем, золото губит людей не всегда и не сразу. Ничего экстремального, кроме погоды на полюсах, там нет.

— Хм. О, как. — Молодой человек взвесил риски. — Я в деле.

— А как же я? — напомнила о себе помощница.

Будто спохватившись, Тимофей встал со стула, приблизился к ней и нарочито взял за руку.

— У меня есть условие. Точнее, у нас. Нас двое, — заявил он клиенту.

— Никто не станет возражать. Вам нужно лишь пройти программу подготовки. Старт через пять недель. Куда идти, что делать — все уже расписано по датам и загружено в ваш проектор. Своими контактами я тоже поделился.

— Замечательно. Я пришлю вам шаблон договора на оказание услуг детектива.

Гость кивнул и собрался на выход. Эйнеко проводила его до порога с благодарностью за визит.

— Кстати, почему вы выбрали именно нас? — напоследок полюбопытствовал хозяин.

Из распахнутой двери ударило вечернее светило. В проеме — внутри прямоугольника ослепительной жары — Ярослав застыл вполоборота.

— «Плеяды тайн». Мне понравилась связь с космосом в названии. Полагаю, его выбрал романтик, необремененный Землей. Тот, кто согласился бы полететь.

Он ушел, и солнечного блеска в гостиной стало меньше. Голограммы погасли. Гул аэромобиля снаружи достиг верхней ноты, потом постепенно растворился над волжскими просторами.

День, преисполненный забот, перетекал в спокойное русло. Блики и тени от предметов в комнате вытягивались, ложились вокруг мазками медовой палитры, складывались в узор.

Созданный лучами рисунок изменился — служанка вернула стул на кухню. Тимофей перекочевал на софу.

— Доживет ли он до того, как узнает правду? — произнес он.

— Разумеется, если сам ляжет в гибернацию. На твоем месте я бы переживала за себя. Нас ждет неизвестность, — резонно заметила мейда.

Не только участники межзвездных перелетов погружались в искусственный сон. Возможность перейти в него была доступна и на Земле, благодаря частным компаниям. Правда, необходимое оборудование стоило дорого, что отражалось на ценах. Еще оплата зависела от желаемой длительности анабиоза. Впрочем, Ярослав распоряжался суммами на порядок больше, чем устранял для себя все препятствия.

— Одного лишь контракта хватит, чтобы закрыть кредит и накупить недвижимости в лучших районах ССВ, — сказал детектив.

Эйнеко покачала головой.

— Это ведь не главная причина, почему ты взялся за расследование.

— Ну, мне надоело выслеживать изменщиков...

— И не эта.

Пытаясь придумать остроумный ответ, парень залюбовался космическим платьем горничной. В наряде, который он подбирал с душой, отражалось стремление его же души.

— Ты права.

Глава 2

Окно в гостиной напоминало пустое табло, что показывало с утра лишь белесую серость. Детектив хмурился под стать небу. Первая странность — продолжительность рейса «Демиурга». Вторая — крушение, после которого все остались целы и невредимы. Третья — молчание в ответ на запросы Земли. Известные детали давали свободу предполагать что угодно, но Тимофей не спешил в погоню за сверхъестественным. Из разрозненных частей складывалась история о саботаже миссии: корабль еще не долетел до пункта назначения, просто кто-то на борту проснулся раньше других, сфальсифицировал жесткую посадку и вывел варп-терминал из строя ради своих целей, либо разведчики заранее решили пуститься в авантюру вместе. Обе версии требовали доказательств.

Молодой человек сел разбирать материалы. Хорошо, что Эйнеко систематизировала их накануне — как будто навела порядок в школьном кабинете биологии: подписала образцы, разложила их в удобной последовательности, протерла микроскоп от пыли. Благодаря ее стараниям хозяин мог сразу взять пластинки «характеры», «карьера», «жизненные обстоятельства», рассмотреть поочередно под микроскопом и увидеть отношения между членами экипажа. Отношения, в свою очередь, помогли бы вычислить мотив.

Но наблюдаемая среда была стерильной: никаких семян вражды, ничего такого, что подтолкнуло бы кого-то сорвать экспедицию.

Трудовая книжка Татьяны Мельниковой пестрела записями, несмотря на скромный стаж. Ни на одном месте она не задерживалась надолго. Однако в досье врача везде оценивали положительно. Работодатели отмечали ее вежливое обращение с пациентами, склонность заводить знакомства, умение сглаживать конфликты. Чем же руководилась девушка?

При проверке на совместимость члены команды рассказывали о себе вкратце. Из внесенного в протокол в центре подготовки Эйнеко выделила ключевое и добавила в заметку:

«Младший брат Татьяны страдал от болезни Вильсона. Ему требовалась пересадка печени».

Устроившись бортовым врачом, сестра сразу же оплатила операцию. Замышлять что-то было явно не в ее интересах.

Тимофей обратился к данным о Елене Рябовой. Помощница привязала их к 3D-модели экзопланеты Тигарден b. Ее проекция чугунным котлом повисла над полом. Детектив коснулся небесного тела, и над северным полюсом отобразилось филогенетическое дерево, похожее на причудливый канделябр. Сама Елена сравнивала его — плод кропотливых исследований — со схемой метрополитена в своем блоге о жизни в далеких уголках космоса. Посты о буднях на Тигарден b вытянулись лентой поверх модели:

«На планете мы встретили разведчиков. Из-за неисправности двигателя они застряли тут на целых семь лет! Как хорошо, что мы взяли с собой все необходимое для колонизации и даже инструменты для ремонта двигателей. Где-то через две недели разведчики смогут улететь. Конечно, мне их жаль, но какая-то часть меня радуется, что они не теряли время напрасно и обустроили тут базу. В общем, сэкономили нам усилия. А я так устаю на первых этапах колонизации! Хочется поскорее приступить к исследованиям».

Интересно, а есть ли что-то общее в произошедшем на Тигардене и на Пактоле? Тимофей бегло пролистал блог дальше, чтобы найти какие-то параллели или, наоборот, убедиться в том, что оба инцидента никак не связаны.

«Я нашла по меньшей мере пять видов одноклеточных. Пора сопоставить их и выявить биохимическую основу местной жизни...»

«Я обнаружила механизм передачи генов! В отличие от того, что характерно для земных организмов...»

«У нашего робота-повара сгорела плата, пришлось готовить еду самой. Повседневные заботы ужасно выматывают...»

«Немного о метаболизме и других фундаментальных процессах...»

«Я так устала...»

«Потихоньку достраиваю филогенетическое дерево...»

«Наконец-то я добралась до LUCA! Для тех, кто читает меня недавно: LUCA — это последний универсальный общий предок. Проще говоря, предок всех биологических видов. Когда ветви дерева смыкаются на нем, передо мной будто открывается великая тайна. Я радуюсь так же, как в детстве, когда находила ярких бабочек на даче у бабушки».

Позже Елене выпал шанс продолжить охоту за LUCA на Пактоле, и она им воспользовалась.

Матвей Корытцев также поймал попутный ветер судьбы. Среди файлов нашелся недавний на тот момент диплом инженера-разработчика аппаратного обеспечения. Вчерашний студент успел набрать год опыта, устроившись стажером в IT-компанию «Волгалинк» на третьем курсе. Опять же, из оцифрованных разговоров мейда выяснила, что постоянный стресс на работе вынудил парня уволиться. Перспективы в других компаниях внушали ему пессимизм, и на фоне разочарования должность оператора варп-терминала выглядела заманчиво. Матвей бросил вызов рутине.

Внимание детектива переключилось на документы и фото из биографии Виктора Поленина. Свидетельство о браке изобличало ошибку молодости: поначалу он с женой прекрасно ладил, но, когда общий быт охладил пыл пары и стала очевидна несовместимость их характеров, расходиться было поздно — родился ребенок.

После снимков малолетнего сына в альбоме шли кадры из НИИ. Улыбающийся Виктор в очках, белом халате и перчатках длиной до локтя помещал крохотный кусочек чего-то в громоздкий агрегат.

«Работа над биополимером с программируемыми свойствами», — гласила подсказка от Эйнеко.

Далее — сплошная черная полоса. Биополимер потерпел неудачу на рынке. Его нишу занял аналогичный материал на основе компонентов из золота. Проект свернули, и специалист попал под сокращение. Жена тотчас ушла, забрав ребенка и половину имущества. И все эти печальные новости потрясли пожилую мать настолько, что свели ее в могилу.

В упадке духа Виктор нанялся в экспедицию к Пактолу — так он рассчитывал прервать череду несчастий. Если экипажу суждено сгинуть в космосе, значит, все. Точка. В противном случае жизнь после возвращения на Землю началась бы с чистого листа. Доктора наук устраивал любой расклад.

Теперь было понятно, как сплотилась команда: сострадательные девушки и отзывчивый юноша объединились вокруг Виктора. Но, может, все-таки у кого-то имелись тайные намерения? Красноречивое на этот счет видео сняли 18 февраля 2178 года перед самым отлетом к Пактолу. Детектив воспроизвел его.

Хронику на борту звездолета снимал маленький дрон с камерой, порхая над плечом Татьяны, как колибри над цветком. Белизна стен в кадре контрастировала с космосом, что чернел за окнами слева и справа горизонтальными полосами. Они, как и пол, вдали чуть загибались вверх. Протяженный отсек связи представлял собой подобие вагона. Из пассажиров в орбитальном поезде — только Матвей, замерший в трансе над панелью управления варп-терминалом.

— Ну как, нравится? — спросила врач.

— Классная машина! — очнувшись, отозвался инженер. — Она умеет точечно искривлять пространство. Вернее, создавать микроскопический варп-пузырь.

— Это я знаю. И что?

— Меня поражает результат работы терминала. Ткань пространства сжимается перед пузырем и расширяется позади него настолько, что он преодолевает расстояние в один световой год всего за день!

— Ого! А каким образом передается информация?

— Модулируется кривизна искаженной поверхности. Впадина на ней — это 0, а пик — 1. В топологии нанометрового пузыря умещается 200 бит информации. Такого размера хватит, чтобы послать: «Алло, Земля!» в кодировке UTF-16. Но даже тут понадобится сумасшедшая энергия.

— Ничего не поняла.

Осознав, что излишне вдался в технические подробности, парень почесал затылок, затем ладонью смахнул окно терминала.

Голограмма переменилась. Теперь посреди отсека с коммуникационным оборудованием стоял ларек с надувными шариками.

— Давай пообщаемся азбукой Морзе с помощью пупырчатой пленки.

Гостья чуть не засмеялась. Серьезность предложения забавно сочеталась с его нелепостью. Парень невозмутимо взял, избирательно прощелкал пленку, после чего завернул в нее шарик.

— Вот, я провел модуляцию. Нетронутые пупырышки соответствуют горкам на поверхности пузыря, они же означают точки. Расплющенные — это впадины, то есть тире. Держи. Ты — Земля. Теперь ты расшифровываешь сообщение, закодированное на пленке.

Девушка без особого интереса поиграла с виртуальным шариком.

— Сейчас есть кое-что поважнее. Идем.

Татьяна приблизилась и увлекла соратника за собой на камбуз. В объективе появилась Елена, которая только что закончила готовить по рецепту с помощью принтера еды.

— Вкус должен быть великолепным! — заявила она, пока размещала на подносе суши-торт с креветками.

Праздничное блюдо принесли в лабораторию, где, судя по смутным очертаниям, располагались химические шкафы, контейнеры и другое оборудование. Дальний угол был свободен, и без освещения казалось, что он источал всепоглощающий мрак. Безразличный Виктор неподвижно смотрел туда как в пучину собственных невзгод.

— Празднуете отлет? — обронил тот, не глядя на толпу.

— Причем здесь отлет? Ты ведь сегодня именинник, — с важностью интонировала Елена. — Хорошо, что мы узнали заранее.

— Ага. С днем рождения!

— Поздравляем!

Включили свет. Поднос поставили на первый попавшийся стол. Мужчина повернулся к тем, кто вырвал его из личной тьмы:

— Я что, действительно кому-то нужен?

Астробиолог заявила прямо:

— Вообще-то у меня на тебя большие планы. С напарником я построю филогенетическое дерево куда быстрее.

— Если нам придется изготавливать лекарства самим, без тебя не обойтись, — присоединилась Татьяна.

Матвей тоже не растерялся:

— У тебя больше жизненного опыта, чем у нас. Твои советы не будут лишними.

Общая искренность попала точно в цель. Глаза Виктора влажно заблестели. Голос, однако, не дрогнул:

— Спасибо, ребята.

Трогательный момент был увековечен в цифре за полтора часа до перехода всей команды в анабиоз. Бортовые системы не зафиксировали в своих журналах больше ничего любопытного. Ситуация не содержала даже намека на саботаж. Тимофей ущипнул себя за переносицу.

— Пора ехать, — уведомила Эйнеко.

Детектив погасил проектор и, одевшись поприличнее, вышел. Служанка составила ему компанию. Нимфа с вывески спряталась за табличкой: «Закрыто».

Оба преодолели десяток шагов по галерее до лифта с полуоткрытой шахтой. Вскоре приехала прозрачная кабина. Она позволяла обозревать окрестности лучше, чем окно в спальне. Вдоль Волги, из туманной синевы горизонта разматывался тончайший серебристый прутик — линия маглева пересекала весь ССВ с севера на юг. Внизу — узкие пешеходные мосты, перекинутые от здания к зданию. Невесомые на вид конструкции образовывали паутину, что будто расширялась навстречу.

Промчавшись мимо мостов, лифт остановился на первом этаже.

Из подъезда парень и рободевушка свернули в сторону ближайшей станции маглева. Его кроссовки и ее туфли забарабанили по решетчатому настилу, приподнятому над грунтом. Неподалеку в траве промелькнула велодорожка — все, кроме нее, зелень отвоевала себе.

У июньской степи, однако, зеленый цвет был не единственным. Часть красок она позаимствовала у Ледовитого океана.

— Синеголовник. Василек, шалфей. Цикорий... — различила горничная в холодных растительных волнах.

Кое-где виднелись льдинки белого клевера, а полевой вьюнок облеплял оградку вдоль настила словно снег. Тимофей, завороженный красотой лета, сбавил шаг.

— Почему я никогда не любовался родными пейзажами? — произнес он. — Что, если это наши последние дни на Земле?

Если там, среди звезд, случится авария, все потеряет значение. Все закончится навсегда. У парня задрожали руки и, дабы скрыть это, он крепко вцепился в перила.

Бдительная Эйнеко обвила его сзади. Прохладная ладонь, обтянутая искусственной кожей, заскользила по теплому предплечью человека. Их пальцы переплелись.

— Контракт еще не подписан. Ты можешь отказаться. Загадка «Демиурга» — не единственная во Вселенной, — прошептала на ухо мейда.

Но уступить интригующую головоломку кому-то другому было бы досадно. Детектив отстранился.

— Не единственная. Но — доверенная мне. Поспешим.

До космического агентства они добрались благополучно.

* * *

Контракт подписали. Когда все формальности были улажены, Тимофей и Эйнеко направились из главного офиса в центр подготовки. Все корпуса космического агентства находились поблизости, вокруг сквера с туями.

Здание было оснащено стереосистемой с ИИ-гидом. Он вежливо встретил спутников на входе и подсказал, в какую аудиторию идти.

По пути попался голографический стенд. В центре крупным планом — то ли искусственный спутник, то ли межпланетный корабль. Надпись внизу гласила:

«Космический телескоп «Феникс-С». Он будет использовать Солнце как гравитационную линзу. Выход на орбиту за Плутоном запланирован на 2231 год».

Идея телескопа заключалась в следующем: сила гравитации действует не только на материальные объекты, но и на фотоны. Поэтому Солнце, будучи достаточно массивным, может изгибать и даже фокусировать лучи от далеких небесных тел подобно тому, как это делает обычное увеличительное стекло. И если отсеять собственный свет звезды, то получится изображение с высочайшим разрешением.

В будущем «Феникс-С» позволил бы рассмотреть все на тысячи световых лет вокруг, вплоть до деталей поверхности планет. Пока что агентство разрабатывало аппарат.

Тимофей с грустью помотал головой и вместе с горничной пошел дальше. Скорее всего, он никогда ничего не увидит в этот телескоп — даже именитые ученые будут годами ждать своей очереди провести наблюдения.

В аудитории, за партой сидела обаятельная рыжеволосая особа с карими глазами. Незнакомка приветливо улыбнулась и помахала рукой, отчего ее внушительный бюст всколыхнулся под коротким бежевым платьем. Взор молодого парня переместился ниже по тонкой талии. Удивительно пышные бедра нависали по краям над стулом.

— Хай-хай! Я — Хильда, робот-медсестра. Мы полетим вместе!

Детектив и его помощница представились в ответ, затем заняли свободные места. Для типового робота со своей профессией Хильда обладала необычным телосложением. Ее сделали по индивидуальному заказу? Кому понадобилась кастомизированная медсестра?

— Кхм-кхм. У вас еще будет время пообщаться, — привлек к себе внимание тот, кто прогуливался перед партами.

Неизвестный оказался приглашенным техническим консультантом. Он начал лекцию о предстоящей миссии.

— Я расскажу обо всем, что касается полета. Ваш корабль уже на орбите.

Лектор щелкнул пальцами. Под потолком спроецировалась уменьшенная копия звездолета. При взгляде на полупрозрачную модель возникала ассоциация с мишенью для дартса: в середине вместо «бычьего глаза» зияло громадное сопло. Его окружал защитный кожух в виде лепестков. К ним крепились ловушки для забора дейтерия — изотопа водорода из межзвездной среды.

Внутри под кожухом поблескивал перекрученный пончик — термоядерный реактор, для работы которого это вещество и требовалось. Еще одна концентрическая окружность очерчивалась гребнем из массивных цилиндров — конденсаторов и емкостей с начальными запасами топлива для реактора. Между ними теснились опоры эстакады, замкнутой в кольцо со спицами. Пара пружин, вложенных друг в друга, образовывала туннель для пути по эстакаде, а внутри левитировал магнитный поезд. Он катался по кругу в вертикальной плоскости — по сути, вечно спускался с горы прямо. Часть траектории загораживалась металлическим баннером, где славянской вязью сверкало имя звездного судна: «Алконост».

— Диаметр — 148 метров. Почти как у Колизея. Взлетать с какой-либо планеты и садиться такая конструкция, понятное дело, не может. Поэтому на борт вас доставит сстошка, она же — челнок.

Все помещение, дополненное голограммой, подразумевало под собой космос. Из стены выплыл крохотный кораблик и подкрался к звездолету сверху. Вложенные катушки разъехались, обнажив проем в туннеле. Челнок нырнул туда и пристыковался к последнему вагону поезда.

— Вас всего трое. Да, мало, потому что в обратную дорогу вы берете выживших: четверых, как мы надеемся, плюс Тимофей — итого пять человек. Мой вам совет: берегите SSTO как зеницу ока. Если придется эвакуироваться со звездолета, этот кораблик — ваш единственный билет домой. Допустим, вы возвращаетесь с Пактола. На борту ЧП. Люди спят в капсулах. В данных обстоятельствах роботы-гуманоиды должны перетащить капсулы на сстошку. Ее собственный термоядерный двигатель сумеет выжать три сотых от скорости света. Хоть и десятилетия спустя, но вы доберетесь до Земли.

— А какие ЧП вы имеете в виду? — уточнила Хильда.

— Ну, как правило, отказывает двигатель. Не волнуйтесь, вероятность отказа — одна стотысячная. По крайней мере, так было в стендовых испытаниях на Луне. И все же в одном случае из ста тысяч вам грозит катастрофа.

Модель «Алконоста» развернулась к слушателям ребром и разъединилась как матрешка: из-под эстакады выдвинулся реактор, а из самой середины извлеклось сопло с двигателем.

— Тягу в двигателе обеспечивает аннигиляция протонов и антипротонов. Знаете, сколько энергии дает эта реакция? Десяти граммов антивещества хватит, чтобы обеспечить весь ССВ электричеством на целую неделю! Вот так-то... Протоны у нас «сидят» в электростатическом поле, а антипротоны изолированы в ловушках Пеннинга. Это — два компонента топлива. Квантовые семплеры производят его прямо на лету, а те, как и остальные системы корабля, питаются от реактора.

Консультант уловил непонимание во взглядах, сосредоточенных на себе, поэтому привел аналогию:

— Вспомните эпоху, когда человечество широко использовало нефть. Можете считать семплер бензоколонкой, а магнитную ловушку — топливным баком автомобиля. Так вот, если бак протечет, пиши пропало. Не унесете ноги вовремя — вас разорвет даже не на атомы, а на кварки.

Хильда слегка задрожала от страха.

— Потерпите, скоро закончим со страшилками. Я еще обязан предупредить, что включенный двигатель излучает жесткие гамма-фотоны. От такой радиации не спасет даже скафандр, поэтому выходы в открытый космос строго запрещены. О любых неполадках снаружи и внутри позаботятся ремонтные дроны.

— Тогда что защитит нас от гамма-лучей? — осведомилась Эйнеко.

— Модули экранированы специальным сплавом. Помимо этого, есть искусственная магнитосфера. Она действует так же, как магнитное поле Земли, то есть оберегает от вредного излучения. Ее генерируют вон те катушки.

Туннель из пружин на миг засветился ярче.

— И чтобы мощности магнитов не пропадали даром, в безопасной зоне пущен маглев. В качестве прототипа взяли тот, что ездит по ССВ. В сравнении с классической вертушкой его ход более плавный, а центробежная сила имитирует гравитацию ничуть не хуже. Давайте рассмотрим поближе.

Матрешка повернулась еще на 90 градусов так, чтобы состав из восьми вагонов вошел в поле зрения полностью.

— Во втором вагоне — технический отсек. С ним состыкован варп-терминал. Дальше — камбуз, совмещенный со столовой. — Каждый модуль вспыхивал по порядку перечисления. — Рекреационный модуль с тренажерами. Медицинский отсек. Спальный вагон с капсулами и, собственно, челнок. Лабораторного модуля для вашей миссии не предусмотрено. Вместо него — УНИК. Также на борту есть ксорум и 3D-принтеры для еды и запчастей.

— У Тимофея будет три часа, чтобы освоиться. Люди переходят в анабиоз перед самым отлетом и пробуждаются за неделю до прибытия в пункт назначения. А для роботов установлено железное правило: они сохраняют активность всегда. После «Демиурга» мы меньше доверяем автоматике.

Голограмма почти мгновенно охватила космос на десятки световых лет по осям координат. Промелькнувшие Земля, Марс, Юпитер и другие планеты скрылись в облаке Оорта. Все, кроме «Алконоста», сжалось в бесконечно малую точку среди алмазной пыли звезд. Корабль же превратился в зеленый маркер и пополз по дуге от Солнечной системы до системы GJ 1002.

— «Алконост» развивает до 56% от скорости света. С учетом разгона и торможения дорога займет 38 лет.

Тимофей задумчиво тронул подбородок. Медсестра возмутилась:

— Э-э-э?! Столько лет нам функционировать впустую?! А как же техобслуживание?

— В техотсеке есть все необходимое для вас. Еще вопросы?

— Что в первом вагоне? — полюбопытствовала горничная.

— Беспилотный модуль с фабрикой. Он запрограммирован выполнять задачи самостоятельно. Ваше дело — просто доставить его к Пактолу.

— Что вы знаете про «Демиург»? — вступил в беседу детектив. — Какова его максимальная скорость?

— Корабль из той же серии, что и «Алконост». Скорость — до половины от световой. После постройки «Демиурга» в конструкцию внесли несколько улучшений.

— Он должен был лететь 40 лет, не так ли?

Маркер «Алконоста» выцвел до невзрачно-серого. Появился новый, оранжевый. Он покорял ту же дугу чуть медленнее первого.

— Именно.

— А каков теоретический предел скорости? Что, если «Демиургу» удалось разогнаться, скажем, до 70% от световой?

— Это невозможно. Его двигатель не выжал бы столько.

— Тем не менее он добрался до Пактола всего за 34 года. Как еще объяснить этот феномен?

Консультант пожал плечами.

— Самое правдоподобное, что я могу придумать: звездолет попал в кротовую нору.

Четверть дуги затянуло в зеркально гладкую воронку, где кружились вихрем отражения всего подряд — изогнутые, сплющенные, вытянутые в струны, еще более безумные, чем сама идея существования такого объекта. Когда «Демиург» попал в горловину, то заметно ускорился. Тимофей мелко покивал головой. Гипотезу стоило развить.

— Хорошо, возникла нора. Но как? Откуда она взялась?

— Я не специалист в этой области. Однако у меня есть контакты профессора астрофизики.

Тимофей получил на свой мозговой чип сообщение из двух строк: полное имя и ID.

— Он преподавал там, где я учился. Сейчас на пенсии. С удовольствием обсудит с вами кротовые норы... Еще вопросы? Больше нет? Всего доброго.

Потушив голограмму, лектор покинул аудиторию. Пару секунд спустя ладони Хильды оперлись на парту перед детективом. Рободевушка явно желала познакомиться. Но у того были свои планы.

— Поболтайте пока с Эйнеко, — флегматично вымолвил парень и сомкнул веки.

Зная ID, он мог позвонить профессору через нейро-ин — интерфейс, доступный роботам и обладателям мозговых чипов. Благодаря этой технологии люди и ИИ взаимодействовали телепатически: переписывались, совершали видеозвонки, подключались к разным устройствам, демонстрировали друг другу голограммы и не только. Нарисовать что-либо в своем воображении и тут же оцифровать? Погрузиться в виртуальный мир? Пожалуйста. Нейро-ин поддерживал целую ОС со встроенным мессенджером, браузером и движком AR/VR.

Некоторые предпочитали говорить вслух даже при общении через нейро-ин — так было естественно для человека. Впрочем, Тимофей не разделял эту привычку. Частный детектив приучил себя к скрытности, порой очень полезной в его деле, и потому молчал, когда выходил на контакт с кем-либо.

Для диалога с астрофизиком он мысленно создал комнату по популярному шаблону: традиционная крестьянская изба, слева от входа — грубо сколоченный стол. Внешность менять не стал — так и сел на лавку в современной одежде.

На пороге показался профессор в образе богатыря с длинной бородой. Молодой человек окликнул его:

«Добрый день, Геннадий Анатольевич. Ваш бывший студент дал контакты...»

Гость, недовольный внезапным приглашением в чертог разума, перебил громогласно:

«Вы кто?»

Хозяин избы, однако, ничуть не смутился.

«Человек с интересом к науке. Я хотел бы узнать больше о кротовых норах».

«Реальный аватар?»

«Да».

«Ага, вы молоды. Замечательно. Поговорим, но только лично. Жду вас сегодня вечером».

Богатырь выудил из-за пазухи берестяную грамоту с реальным адресом, положил ее на стол и удалился.

Глава 3

«Хильда хоть о чем-нибудь с тобой говорила?» — спросил Тимофей у Эйнеко через нейро-ин.

«Когда ты звонил профессору, мы обменялись парой фраз, и все», — отозвалась у него в уме мейда.

Салон маглева. В окнах будто показывался фильм с видами ССВ в ускоренной перемотке. Только приглушенный вой ветра и слабое электрическое урчание свидетельствовали о том, что вместо близлежащей местности двигался поезд.

Детектив и помощница сидели рядом, а Хильда — напротив. Последняя напросилась к профессору за компанию и теперь не давала покоя детективу.

— «Плеяды тайн»? Ух ты, какое чудесное название! — чересчур восторженно ворковала она. — А как вы основали свое агентство?

— То была идея Колобка.

— Кого-кого?

— Моего приятеля с аватаром колобка в нейро-ине. Мы с ним тогда учились на астрономов. Хотели посвятить свою жизнь космосу, пока не поняли, что вакансий в институтах и обсерваториях мало, денег — тоже. Однажды колобок заявил, что нет никакого толку быть астрономом, если общество не ценит его труд. Окружающие считают, что он ничем серьезным не занимается. Иное дело — колонизировать экзопланеты...

— Ох, далеко не все так думают!

— Да, такие предрассудки есть не у каждого, но с ними все равно приходится сталкиваться. От общества никуда не деться, и мы должны оценивать свое положение без иллюзий. Мой приятель полагал, что ключ к благополучию — это собственное агентство. Обычно клиенты обращаются к детективам для решения чувствительных вопросов. Хорошая почва для заработка и поиска полезных связей... — Молодой человек облек сожаление в мимолетную улыбку. — Я счел его аргументы разумными и согласился.

— Хозяину тогда...

Помощнице не удалось дополнить рассказ. Экстравертное давление Хильды вытолкнуло ее из разговора:

— Получается, вы бросили учебу? Вас было только двое?

— Да. Трое. Кое-как нашли первые деньги, сняли старые апартаменты. Эйнеко и я придумали название. Мы провели ремонт, пока Колобок занимался рекламой и искал финансирование. В ту пору дела шли туго. Настолько туго, что он разочаровался и позже выбрал другой путь.

Мейда прильнула к окну. Мимо проносились зеленые кляксы вперемешку со смазанными полосами разной фактуры: дерево, кирпич, бетон. Кроны деревьев и дома дачного массива были с трудом различимы в хаосе красок.

Тимофей вновь мысленно обратился к напарнице:

«Она совсем не замечает тебя. Меня это напрягает. Подыграй мне».

Приобняв горничную за хрупкое плечико, детектив привлек ее к себе.

— Однако мы вдвоем справились с проблемами. Да, милая?

Во взоре кошкодевочки заискрилось воодушевление. Теперь она могла влюбленно-игриво ластиться к хозяину. Мягкие ворсистые ушки затрепетали под носом у Тимофея, а пушистый хвостик шарфиком обмотал колено. Эйнеко зажмурилась и промурлыкала:

— Мур-р-р, да. Несмотря ни на что, я всегда была и буду с тобой.

Парень погладил ее. Под впечатлением от взаимной нежности Хильда оробела.

Когда поезд плавно затормозил, все трое безмолвно направились к выходу.

— Станция «Ягодная». Пожалуйста, не забывайте свои вещи в вагонах, — донеслось из динамика под потолком.

— Вуо-о-о, — пропищали электроприводы, распахивая двери.

Служанка сверилась с онлайн-картой. От платформы предстояло пройти 720 метров прямо и еще 250 по проулку направо.

— Недалеко от дедушкиной дачи, — подметила она.

Детектив кивнул:

— Надо бы навестить дедушку перед отлетом.

Облачную завесу разметало в перистые клочья. После пасмурного утра солнце опять господствовало на небосводе. Возвращение жары обрадовало кузнечиков: кто-то журчал монотонно и непрерывно, кто-то отрывисто трещал у кромки степи вдоль мощеной тропы до поселка. Далее путников сопровождал собачий лай.

На даче профессора стоял двухэтажный модульный дом в стиле хай-тек. Площадь, где смещенный верхний этаж нависал над нижним, отвели под веранду с панорамным остеклением. Впереди разбили уютный палисадник, а чуть правее, между плодовыми деревьями, расстилалась лужайка.

К счастью, томиться на улице пришлось недолго. Калитку отворил суховатый старик.

— Проходи, человек с интересом к науке, — сказал он. — О, еще и две барышни с тобой. А ты молодец, юность зря не терял.

Приглашение, однако, прозвучало нейтрально, без насмешки, которую было легко заподозрить.

— Если вы так бодры и шутите, значит, здоровы, что очень хорошо.

Геннадий Анатольевич крякнул, едва не рассмеявшись.

— Нет, со здоровьем у меня не особо. Спина вон болит. И ноги тоже. Вас как зовут-то?

Визитеры назвали свои имена.

— Гм, Эйнеко и Хильда. Вот что, девочки. У меня тут вишня ранняя поспела, а собирать невмоготу. — Пожилой астрофизик демонстративно потер спину. — Жалко будет, если пропадет. Вон, за домом — подсобка. В ней стоит стопка ведер. Берите по одному и собирайте. И стремянку возьмите там же. А мы пока побеседуем о космических материях.

— Хорошо, — хором приняли поручение обе.

Тимофей понял, что отправился бы на вишню в одиночку, если бы никого не взял с собой, и испытал огромное облегчение с примесью стыда.

— Давайте я тоже помогу...

— Э, нет. Там, где требуется сноровка, для роботов-гуманоидов мы — только помеха. — От зоркого профессорского взгляда не укрылось то, кем являлись «барышни» в действительности. — Идем-ка на веранду.

Интерактивное стекло в помещении настроили так, чтобы избавиться от бликов и замаскировать стыки. Тонировку отрегулировали на максимум, что соответствовало абсолютной прозрачности. Границы внутреннего пространства едва угадывались, из-за чего рождалось ощущение прогулки по еловому помосту в саду. Старик, кряхтя, плюхнулся в кремово-бежевое кресло у стены. Для гостей имелись садовые стулья, но детектив предпочел стоять.

— Что именно будем обсуждать?

Профессор жестом предоставил слово. Тимофей начал нить рассуждений о «Демиурге» с несостыковок и закончил идеей технического консультанта. Геннадий Анатольевич тщательно выслушал, снисходительно улыбнулся и произнес:

— Какая замечательная кротовая нора! Расположена ровно там, где надо. И какие удобные размеры для корабля!

— Удачные стечения обстоятельств порой случаются.

— Нет. Такие чудеса на дороге к Пактолу невозможны.

— Почему?

— Из-за распределения отрицательной массы в объеме Вселенной.

Упоминание столь диковинной субстанции озадачило Тимофея. Зато зрелище рободевушек, что усердно старались в саду, умиротворяло. Предзакатный свет проливался на Эйнеко, Хильду и в вишневые кроны жидким янтарем, озарял листья изнутри, объединяя их с ягодами в растительный витраж. Обе управляли пальцами со сверхчеловеческой сноровкой, двигались слаженно, почти синхронно. Даже вишенки, падая в ведро, отстукивали ровный ритм.

Что произошло бы, если бы знак массы ягод сменился с плюса на минус? Они полетели бы вверх?

После некоторых размышлений детектив заговорил неуверенно:

— Масса приобретает вес в поле тяготения Земли. Значит, у отрицательной массы — отрицательный вес? Как что-то может быть легче, чем ничего?

— Ага, знаешь-таки ньютоновскую механику. Похвально. Осталось несколько шагов к пониманию.

На стекле засиял индикатор тонировки. Пляшущие цифры застыли на 15%. Мир снаружи потускнел. Сцена со сбором урожая словно попала в серию рентгеновских снимков.

Руки детектива внезапно отяжелели. В каждой ладони появился глянцевый шарик. На ощупь — металл.

— Это — тактильная голограмма. Один из образцов воспроизводит свойства отрицательной массы. Угадай, какой именно, — промолвил профессор.

Тимофей аккуратно подбросил и поймал сферы. В их движении не было различий.

— И весят они одинаково... Не знаю.

— Так, ага. Мы подошли к ОТО. Добавим Землю и кривизну пространства-времени. Истинные пропорции нам не нужны. Нужна наглядность.

На всю веранду по горизонтали растянулась квадратная сетка. Парень, хоть и увяз в ней по пояс, мог уйти куда угодно — эта голограмма была неосязаема. Под шариком в левой руке сетка прогнулась, и сформировалась лунка, а под тем, что в правой, вздыбился бугорок. Метровый глобус поодаль продавил большую пологую яму.

— Наша планета порождает гравитационное поле и тем самым искажает пространство-время. Это значит, что она притягивает к себе любые тела меньшей массы. Поднеси к ней шарики и посмотри, что будет.

Тимофей так и поступил. Образцы освободились от его хватки и одновременно прижались к глобусу, как к магниту. Геннадий Анатольевич одобрительно хмыкнул и продолжил:

— Тело с отрицательной массой ведет себя иначе. Оно создает силу отталкивания, которая обозначается горкой на сетке. Но горка слишком мала, чтобы перекрыть гравитационный колодец Земли. Таковы причины, почему оба шарика провалились в него.

— То есть земное притяжение сильнее, чем отталкивание шарика, поэтому он все равно падает?

— Верно. Сейчас я уберу лишнее.

Глобус пропал. По сетке прошла рябь от резкого выпрямления. Лунка под «положительным» шариком приподнялась с того края, где возвышался бугорок «отрицательного». Первый покатился прочь, а второй обратился в погоню за ним.

Профессор не успел остановить мячики. Они укатились за пределы веранды и тут же исчезли.

— Ох, забыл отключить симуляцию по умолчанию, — с досадой прокомментировал старик.

Странное поведение программы не ускользнуло от внимания Тимофея:

— Баг?

— Нет. Программа вычислила физику корректно.

— Хм. О, как. Одинаковые массы с разными знаками ускоряются сами, без энергии извне. Ничего себе! Вечный двигатель!

Геннадий Анатольевич улыбнулся снова.

— Увы, нет. Физика накладывает запрет на бесконечное движение. Слышал когда-нибудь про запрет Слайдера?

— Краем уха.

— Если сильно упростить, суть в следующем. При взаимном ускорении наши злосчастные шарики испытывают что-то вроде трения на квантовом уровне. Трение приводит к нагреву и излучению массы в виде тепла. Сначала тела теряют вещество понемногу, но, когда погоня достигает релятивистских скоростей, они испаряются, как вода из кипящего чайника. А на 99 сотых от скорости света их ждет мгновенный термодинамический коллапс.

— Даже так этот принцип годится для путешествий в космосе.

— Нецелесообразно с инженерной точки зрения. Возни еще больше, чем с антиматерией. Ты сам только что убедился, как трудно контролировать пару противоположных масс. — Тут астрофизик прокашлялся и встал. — В горле пересохло. Хочешь компот?

— Не откажусь.

— Хорошо. Пока глянь еще одну концептуально важную вещь.

Силуэт профессора растворился в домашнем сумраке за дверью. Открылась 3D-презентация об истории Вселенной.

* * *

По доминирующим научным воззрениям все началось с Большого Взрыва. Детектив ожидал грандиозного фейерверка из раскаленной плазмы. Не случилось, однако, ни взрыва, ни расширения вроде того, что испытал бы надуваемый шарик, на оболочке которого нарисованы маркером звезды и галактики. В примечании к презентации говорилось, что события изображаются так, как их видел бы чрезвычайно малый наблюдатель внутри «шара». Он — часть Вселенной и неспособен оценить ее истинную форму извне.

Тимофея поразило величие первых мгновений мироздания. Вокруг сгустился дым из элементарных частиц и тотчас просветлел до ослепительного тумана. Сцена без лиц и предметов, лишенная всякого движения, не имела границ ни в одном измерении, включая время. Молодой человек не сразу сообразил, что надо бы осмотреться, поскольку презентация могла содержать что-то еще. Он задрал голову. Под потолком веранды мелькали цифры. Летоисчисление достигло уже десятков тысяч.

Через 380 тысяч лет настал период, известный как Темные века в космологии. Бесконечная пелена схлынула. Во мраке на миг проступили пузырьки — точно черные жемчужины, омытые волной тумана. Прикосновение к какому-то из них наугад вызвало подсказку:

«Область отрицательной массы, состоящей из тензионов. Тензионы — это элементарные частицы с гравитационным зарядом меньше нуля. Порождают силы отталкивания, из-за которых не могут образовать атомы и, соответственно, молекулы. Применяются в варп-связи для создания пузырей искаженного пространства. Открыты физиком Я. Слайдером в 2095 году».

Отсчет превысил отметку в полмиллиарда лет и пошел еще быстрее. Вселенная засияла опять, окрасившись в условные цвета электромагнитного спектра, выстроилась в абстрактную композицию из пятен и вспышек, затем стала похожа на кустарник, увитый длинной-предлинной розовой гирляндой в ночи.

— Где-то здесь должна быть Ланиакея... — Геннадий Анатольевич вернулся с двумя бокалами малинового компота. — А, вот она. Выделим ее покрупнее.

После его слов погасла вся гирлянда, кроме того участка, что умещался в объеме небольшого куба. Выбранный клочок космической чащи вырос в масштабе.

— Держи. — Астрофизик угостил Тимофея.

— Спасибо.

Некоторое время они созерцали колоссальную структуру, попивая сладкий напиток. «Стебли» высотой в миллионы световых лет вобрали в себя мириады галактик и теперь мягко, попеременно мерцали.

Профессор произнес монолог:

— Люди всегда стремились постичь основы мироздания. Еще два века назад в науке оставалось много пробелов. Результаты наблюдений не согласовывались с теорией. Тогда никто не понимал, почему Вселенная расширяется с ускорением, и почему галактики вращаются так, будто их собственная масса в несколько раз больше суммарной массы звезд... Чтобы объяснить несостыковки, ученые придумали понятия: темная энергия и темная материя. Они не понимали, какие явления стояли за этими названиями.

Британский физик Джейми Фарнс первым коснулся истины. Он построил космологическую модель и в рамках этой модели предположил, что отрицательная масса существует. И не просто существует, а определяет порядок вещей во Вселенной. Именно ее силы отталкивания заставляют галактики «разбегаться» и раскручиваться так, как мы это видим. Потом другой физик, Ян Слайдер, действительно открыл ее, точнее, тензионы... Не будем вникать в уравнения. Достаточно знать, что в ходе истории Вселенной массы оказались там, где им положено: со знаком плюс — в галактиках, а со знаком минус — в войдах. Войды — это вон те темные пустоты между галактиками.

Геннадий Анатольевич поставил бокал на садовый столик и раздвинул ветви Ланиакеи посередине. Обнаружилась Местная группа галактик. В их числе — Млечный Путь, обведенный белым пунктиром.

— И вот мы здесь. Отрицательная масса не появляется около Земли естественным путем и не проникает сюда извне. В окрестностях Пактола ее тоже нет. За ней необходимо лететь гораздо дальше, в галактическое гало, либо добывать методом квантового семплинга.

— Зачем? К чему весь разговор про отрицательную массу?

— Кротовые норы без нее невозможны. Как и варп-связь, и многое другое.

Детектив понурился. Анализ психологической обстановки на «Демиурге» не приблизил его к разгадке. Научные изыскания тоже уперлись в тупик.

— Впрочем, я не стал бы радикально отвергать твою версию. Туннель сквозь пространство-время могла построить другая цивилизация, — обнадежил Геннадий Анатольевич.

— Но на Пактоле и рядом нет признаков разумной жизни.

— Верно. Нет признаков. Продвинутые цивилизации вполне могут маскироваться под нетронутый космос.

— А с чего бы им прятаться?

— Это — универсальная стратегия выживания. Причин придерживаться ее больше, чем отказываться от нее, независимо от того, кто ты: Homo sapiens, марсианский таракан или разумный сгусток плазмы.

— Этого мало, чтобы делать уверенные выводы.

— Ну, тут уже смотри сам. Я лишь слежу, чтобы все оставалось на своих местах согласно законам физикам и здравому смыслу.

Парень допил компот и тоже поставил бокал. Посуда из набора вновь оказалась в одном месте.

— На своих местах... — промолвил Тимофей. — Кстати. Помните Великое Затмение полгода назад? Если исключить конспирологию, то объяснения ему нет до сих пор.

— Потому что это уже, извини, полная чушь. Небылицы. Планеты вдруг испарились! Солнечные затмения по всему западному полушарию! Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!

— Многие видели своими глазами.

Профессор с грустью отмахнулся.

— Молодое поколение астрономов плохо учится. Честно вести исследования не хотят. Наводняют Интернет фейками, раздувают сенсации, чтобы привлечь финансирование. То, что многие видели — это упадок науки, а не физические явления. Дни астрономии сочтены.

— Вы считаете, что Затмение никак нельзя связать с «Демиургом»?

— Само собой.

«Мы все», — уведомила горничная через нейро-ин.

Начало смеркаться. Вид деревьев за стеклом изменился: глянцевые точки ягод пропали, сохранилась только зелень. Зашуршали листья. Эйнеко и Хильда выбрались из-под крон на лужайку.

— Похоже, всю вишню собрали. Спасибо за беседу, — сказал детектив и отвесил полупоклон.

— Тебе я тоже признателен — за разминку для мозга.

Они вышли на свежий воздух; обоих обдало прохладой.

На лужайке выстроился ряд из шести полных ведер. Таскавшие их рободевушки лучились детским задором. Медсестра бойко затараторила:

— Я бы победила, если бы твои рассказы про глупых мужей не засоряли мне оперативку!

— Твои истории про буйных больных тоже отвлекали, — парировала горничная.

— Вы в чем-то соревновались? — поинтересовался Тимофей.

— Играли в игру: кто сорвет больше ягод. В итоге ничья со счетом 3189:3189.

— Рад, что вы подружились.

— Одно ведро забирайте себе, — распорядился профессор.

— Ну что вы, не стоит.

— Берите, берите! Вам — за ваши труды.

Молодежь рассыпалась в благодарностях.

— Ведро потом вернем, — пообещала Эйнеко.

— Это необязательно. Счастливого пути.

Попрощались так, будто расстались ненадолго. Но простая логика подсказывала, что после Пактола им уже не суждено встретиться. Тимофей наблюдал в последний раз, как Геннадий Анатольевич брел по дорожке на веранду. Все люди, все сегодняшние места останутся в памяти как тени далекого прошлого.

Глава 4

Эйнеко посчитала, что не стоит варить варенье и закатывать в банки за месяц до старта. К вопросу о том, куда употребить целое ведро вишни, она подошла творчески. За последние дни Тимофей отведал разных десертов: пастилы, смузи, пирогов и пирожных. Вчера подавали на стол даже трюфели. Кроме того, ягоды предлагались со взбитыми сливками, в составе фруктовых салатов и просто так. Горничная и сама съедала немного — встроенный биореактор позволял ей извлекать энергию из расщепления пищи.

Сегодня на вишневое пиршество в «Плеяды тайн» пригласили гостя. Детектив оказал ему особую честь и отворил лично. В дверной проем втиснулся низкорослый, пухлый ровесник в шляпе, гавайской рубашке и шортах.

— Здравствуй, Колобок, — будничным тоном поприветствовал хозяин.

— Не называй меня так в реале.

— Как скажешь, Толя.

Толя по-свойски плюхнулся на диван и бросил мейде:

— Мне колы.

— Хорошо.

Служанка отвлеклась от хлопот с вафельницей, достала из холодильника стеклянную тару, перелила часть в бумажный стакан. Про лед она тоже не забыла.

— Хит сезона: вишневая кола! — произнесла Эйнеко так, будто снималась в рекламе.

Кола, как известно, способствует ожирению. Тимофей сел рядом с приятелем, смерил его пытливым взглядом; тот в ответ изобразил на лице угрозу: «Только посмей пошутить сейчас про мой вес».

Хозяин агентства все-таки не удержался:

— Какая геометрическая фигура тебе нравится больше всего?

— Отвяжись.

— Ладно, не обижайся, старина. Лучше скажи, как у тебя с девушкой?

— Знаешь, гораздо спокойнее стало. После ее похода мы ни разу не ссорились.

— Вам надо было отдохнуть друг от друга, вот и все.

Товарищ по университету промолвил рассеянно и несколько неуверенно:

— Да, наверное...

Рободевушка вернулась к прежнему занятию на кухне. Вафельница, разогретая и смазанная маслом, громко зашкварчала. Тесто вперемешку с вишневой мякотью растеклось по квадратным ямкам. Запах раздразнил аппетит.

— Ух ты, вафли! — Гость расплылся в довольной улыбке.

— Я помню, что ты их обожаешь.

— От души. Кстати, поздравляю тебя с крупным уловом.

— Радоваться пока рано. Понадобится твоя помощь.

— Правда что ли? Я думал, у тебя все схвачено, и потому ты празднуешь вместе со мной. Звякнул бы через нейро-ин, если нужно только это.

— Наш разговор не должен оставить цифровых следов.

— Что же ты хочешь раскопать?

— Информацию по двум звездолетам. Первый — «Демиург», потерпел крушение при разведке Пактола. На втором другие разведчики прилетели на Тигарден b. Из-за поломки двигателя они застряли там на семь лет. Их потом выручили колонисты. Среди последних была Елена Рябова, астробиолог. Имени корабля, к сожалению, я не знаю.

— Этого достаточно, чтобы идентифицировать второй звездолет. Продолжай.

— Меня интересует, на чьи средства они построены и кто спонсировал миссии к Пактолу и к Тигарден b. В открытом доступе ничего нет.

Толя сощурился, вытянул губы в трубочку. Его жест означал, что желаемые сведения, скорее всего, обойдутся недешево.

— Ну, ясен пень, коммерческая тайна, — заметил он.

— Сколько она стоит? — спросил детектив прямо.

— Сейчас закину удочку и узнаем.

В виртуальном мире нейро-ина Колобок постучался в домик к одному из своих знакомых. Увы, никого. Не имея ни рук, ни ног, он ухитрился наколдовать предметы в духе русского фольклора: бумагу-летягу и гусиное перо — им водят всемером. Призванные вместе с пером семь добрых молодцев под диктовку записали просьбу взять заказ и опустили письмо в почтовый ящик.

Эйнеко закончила с готовкой и прикатила к дивану журнальный столик на колесиках, иногда служивший вместо обеденного. Вафли, сервированные с медом и отдельными ягодами, еще дышали жаром. Приятели попробовали блюдо. Выпечка не разваливалась из-за мягкости, но и не хрустела на зубах.

— Консистенция — в самый раз. Какая же умница у тебя Эйнеко! Всегда так вкусно готовит! — похвалил Толя.

— Она — настоящее золото. Лучшая помощница, о которой я мог бы мечтать.

Горничная зарделась — ласковые слова хозяина застали ее врасплох. Если бы каждого робота оснащали не только биореактором, но и сердцем, то оно бы, вероятно, пропустило удар.

После еды гость проверил свой нейро-ин.

— О, знакомый хакер только что проснулся. Заявил, что взломать базу данных КОССЭ будет сложно.

Речь шла о Комитете по Освоению Солнечной Системы и Экзопланет, который контролировал все межпланетные и межзвездные полеты.

— Он уже знает, где искать?

— Каким-то образом он всегда находит то, о чем просят… Правда, в этот раз придется подождать.

— Больше месяца?

— Может быть и больше года. Хакерские атаки готовятся долго, если это не DDoS и если цель серьезная.

Детектив слегка расстроился оттого, что не получит новых зацепок до отлета.

— Да ты все равно проведешь сорок лет в анабиозе. Ну, почти сорок. В этот срок мы точно уложимся, — пообещал Толя.

— Значит, вам придется передать сообщение через ЦУП. Текст будут проверять. Как вы...

— Сейчас выясню.

Бывший однокашник сразу понял, чего опасается Тимофей, и, посовещавшись с хакером, разъяснил:

— Мы напишем что-нибудь вроде: «Привет! Как поживаешь?», но добавим в текст эмодзи и невидимые символы с нулевой шириной. У них будет свой смысл. Скоро он отправит гайд, по которому вы расшифруете послание. Перешлю его Эйнеко.

— Буду благодарен.

— Все, заметано.

Мейда прибралась на кухне и покинула апартаменты, чтобы вынести мусор. Мусоропровод располагался за лифтом; на дорогу туда и обратно требовалась минута-две.

Отчего-то помрачневший информатор счел это время удобным для откровенности:

— Вам не стоило спасать мои отношения.

Детектив в изумлении уставился на него.

— Взять хотя бы вафли. Моя девушка никогда их не готовит! Говорит, мол, домработницей не нанималась. И так во всем. — Гость печально вздохнул. — Все бросить и улететь к черту на кулички почти на восемьдесят лет! А у тебя кишка не тонка, раз подписал такой контракт. Пора и мне покончить с…

Скрипнула дверь, возвестив о приходе Эйнеко. Для Тимофея задача поддержать товарища и не выдать лишнего стала труднее.

— Ты всегда знаешь, что для тебя важнее, — деликатно изрек хозяин агентства.

Похоже, Толя искал веский повод для расставания с возлюбленной, например, измену. Поиски не увенчались успехом. Впрочем, карт-бланш приятелю уже был не нужен — у него появилась решимость.

— Ну разумеется! Я лягу в гибернацию. Кто-то ведь должен встретить тебя после Пактола.

Информатор потрепал детектива по плечу.

— А как ты за нее заплатишь? Ты же на мели все время.

— В одиночку-то проще скопить деньжат, смекаешь? Я уже устал от трат на косметику и бьюти-процедуры.

— Понимаю. Тяжело быть таким красивым, идеальным шаром.

— Да ну тебя!

Оба рассмеялись. То, что Тимофей считал приятельскими, ни к чему не обязывающими отношениями, оказалось самой настоящей дружбой. Подспудно он знал это всегда, ведь, несмотря на уход Колобка из «Плеяд Тайн», оба продолжали работать вместе, помогать друг другу. Но правда стала отчетливо видна только сейчас, на пороге больших перемен в жизни.

* * *

В круговороте забот месяц пролетел незаметно. После решения имущественных вопросов «Плеяды тайн» закрылись. Космическое агентство предложило переселиться в свое общежитие. При переезде парень напоследок окинул взором пустые апартаменты. Когда-нибудь, наверное, он заскучает по дням, проведенным в стиле лофт.

Экипаж «Алконоста» прошел программу подготовки. Эйнеко взяла на себя обязанности штурмана и бортового инженера. Ей установили программный пакет знаний и навыков — так называемый скиллсет, благодаря которому она могла уверенно управлять звездолетом и устранять неполадки на борту. Дела с Хильдой обстояли аналогично: за доли секунды, пока длилась загрузка медицинского скиллсета, рыжая рободевушка освоила все необходимое для своей работы — это произошло еще до ее знакомства с товарищами по команде. Тимофею же пришлось долго и упорно учиться быть капитаном.

На заключительном этапе команда посетила офис КОССЭ, занимавший весь 260-й этаж в одном из небоскребов ССВ. На такой высоте облака проплывали не над головой, а внизу. Аэромобили сновали вокруг, подслеповато блистая фарами, точно светлячки, из-за чего-то вдруг очнувшиеся утром. Помещения были обставлены солидней некуда. Деятельность — строго по регламенту.

В конференц-зале рядом с полукруглым столом висела 3D-карта звездных систем. Чутье детектива подсказало, что нашлась зацепка. Парень тщательно исследовал голограмму, похожую на трехслойный мыльный пузырь.

Во внутренней оболочке насчитывалось четыре системы: Солнечная, Альфа Центавра, а также Лаланд 21185 и звезда Барнарда с планетами. По легенде — зона полного освоения под юрисдикцией международного права.

Она тускло просвечивала сквозь второй слой с небесными телами в 8-13 световых годах от Земли — зона частного освоения, куда также входил Тигарден b. Здесь, под контролем корпораций, жизнь подчинялась «законам дальних рубежей». Конкуренция за внеземные богатства зачастую оборачивалась разборками в традициях Дикого Запада. Публично данный факт не признавался, хотя порой что-то возмутительное просачивалось в СМИ. Официальные лица комментировали ситуацию в системах уклончиво. Когда власти той или иной космической державы все-таки добирались туда, территории получали статус полного освоения, а корпорации — привилегии на местах за свой вклад в колонизацию.

Пределом, до которого закрывали глаза на злоупотребления и «сопутствующий ущерб» выступала граница с зоной потенциального освоения. КОССЭ, учрежденный как межправительственная структура, запрещал колонизацию этой зоны. Во внешних системах в основном велась разведка.

На Пактол же распространялись особые условия. Ожидалось, что комитет утвердит миссию «Алконоста» как многозадачную и промежуточную в рамках перехода от разведки к колонизации: автоматическая фабрика на борту звездолета должна положить начало частному освоению планеты.

Детектив отвлекся от карты из-за приглушенного баритона в соседнем кабинете:

— Вижу, вы внесли сведения об «Алконосте» в нашу базу данных… К звездолету вопросов нет. Экипаж… Кхм-кхм. Ярослав, каким образом вы отбирали кандидатов?.. Хорошо, допустим, роботам поставили скиллсеты, но все же… То есть, медсестру взяли по рекомендации от… Ладно, это ваше дело. Только учтите: если они не пройдут по квалификации, никакого полета не будет.

Скорее всего, кто-то говорил с Ярославом по нейро-ину.

Незнакомец вышел из кабинета. Твердая походка, наружность и манера держаться выдавали в нем высокого начальника. Под его взглядом члены экипажа сделали вид, что ничего не слышали, и поздоровались.

— День добрый. Я лично проэкзаменую вас. — Мужчина жестом пригласил гостей за стол и сел сам; напротив его места зажглась голографическая табличка: «Алексей Резников, зам. главы подразделения КОССЭ в России». — Итак, как должна действовать медсестра, если капитан потерял сознание при внезапной перегрузке?

— Убедиться, что он зафиксирован неподвижно, проверить дыхание и пульс. Если дыхания нет — начать сердечно-легочную реанимацию, — ответила Хильда.

Алексей, как ни старался, не смог придраться ни к ней, ни к Эйнеко — роботы были точны при ответах на его вопросы. Молодой человек тоже не ударил лицом в грязь и объяснил, как будет руководить экипажем.

По итогу комитет дал добро на отлет завтра.

После обеда участники команды наведались к Толе вдвоем, без Хильды — благо, тот снимал поблизости квартиру. Его жилище тоже опустело, поскольку девушка забрала свои вещи и съехала. Перемены вполне устраивали друга, твердившего, что теперь ему свободнее во всех смыслах. Он наслаждался свободой перед теснотой в капсуле для гибернации.

— Надеюсь, для тебя подберут капсулу нужного размера, — сострил Тимофей.

— За меня не переживай. Ты там от солнечного ветра не переломись, тростиночка, — не остался в долгу Толя. — И не потеряйся хрен знает где.

— Если что, найду дорогу домой. Буду ждать от тебя весточку.

На прощание они обменялись рукопожатиями — особенно крепкими и долгими.

Вечером детектив и его помощница пришли к дедушке. Тимофей решил передохнуть на бежевой скамейке, расположенной в том месте. По виду она напоминала садовые качели. В детстве мальчик с непослушными светлыми вихрами любил раскачиваться на них, размышляя о том, как устроен мир — тогда еще простой, отчетливо-ясный в своем разделении на добро и зло, и притом сотканный из волнующих тайн. Обычно в этот час он висел между небом и землей, до тех пор пока дедушка не звал на ужин. Если внук задерживался, тот ворчал издалека:

— Вот же растрепа! Два раза повторять не буду!

Сейчас ворчать было некому. За спиной скрещивались не абрикосовые ветви, а чугунные — таким был орнамент оградки. Возле каменного креста впереди — чистота и порядок. Тимофей оплатил уход за могилой на столетие вперед.

Поднявшись, он произнес напоследок:

— Ты был единственным человеком, кто заботился обо мне от и до. Я же могу сделать для тебя немногое.

— Мечта Тимоши и вправду сбудется завтра. Но даже в космосе я исполню то, что пообещала. — Кошкодевочка благоговейно сложила ладони и закрыла глаза. — Покойся с миром.

— Что за обещание?

Рободевушка вновь распахнула веки.

— Присматривать за тобой. Кстати, почему бы нам не прогуляться напоследок?

Возле кладбища сдавались в прокат электробайки. Детектив с помощницей взяли по одному и отправились в поля, где желтели подсолнухи. И там же, вдалеке взмывали ввысь верхушки соснового бора, изрезая облака над собой в белоснежную бахрому.

* * *

Ближе к ночи приехали к общежитию космического агентства, но не стали сразу заходить внутрь.

Напротив входа простиралась местность, где должна стартовать экспедиция к Пактолу: ангары, взлетно-посадочные площадки. Пункт варп-связи с исполинской треугольной антенной. По соседству — ЦУП и термоядерная электростанция. По всей территории космодрома поблескивали металлом фермы ЛЭП, облитые холодным светом прожекторов и горячим, как лава, закатом.

Мейда и ее хозяин застыли, словно боясь спугнуть кого-то или развеять хрупкие чары. Их внимание приковало к себе июльское небо, что пылало тысячей оттенков от гиацинтово-синего до дымчато-алого. То небо, что пока хранило секрет «Демиурга».

Глава 5

И вот они — в небе, на борту челнока «Зимородок». Полет напоминал экскурсию на фуникулере. Без рам, без линий изгиба, почти везде прозрачная кабина давала потрясающий обзор. ССВ, Москва и другие города Восточно-Европейской равнины были как на ладони. Те, что освещались солнцем, искрились стеклом небоскребов и оттенялись бетоном в районах плотной застройки. А на ночной стороне Земли улицы мегаполисов вытягивались в нити электрических огней, сплетались в золотистую паутину кварталов. С набором высоты общая панорама разворачивалась все дальше, закруглялась по краям с атмосферной каймой.

На самом деле корпус сстошки был глухим, без единого иллюминатора. Пол, стены и потолок представляли собой сплошной голографический дисплей, что дублировал вид снаружи.

Тимофей, Эйнеко и Хильда занимали три слота из восьми, на которые условно делилось пространство внутри челнока. Ремни безопасности давно ушли в прошлое — команда сидела в упругих анатомических коконах. Именно так выглядели защитные капсулы в суборбитальной конфигурации. Они могли трансформироваться; каждая из них автоматически фиксировала и оберегала организм от перегрузок, допуская некоторую свободу движений в текущей фазе.

Приборные панели отсутствовали вовсе. Скорость, перегрузка и прочие показатели передавались роботам и в мозговой чип детектива. Еще в нейро-ин выводилась траектория, по которой ИИ-пилот выводил челнок на нужную орбиту. При необходимости капитан мог перехватить управление силой мысли, а инженер-штурман — подключиться к бортовым системам напрямую.

То же самое относилось к «Алконосту», что казался тусклым маячком издали. По мере сближения все яснее проступала хромированная обшивка с текучим отражением Земли в ней. Диск Солнца за звездолетом растворялся в бликах, разливался ручейками отсветов по граням корпуса. Когда подлетели вплотную, конструкция нависла громадой над «Зимородком», обвела космос собственным горизонтом, отчего стыковка стала похожа на посадку посреди лунной пустоши. В распахнувшемся туннеле из катушек модульный поезд левитировал неподвижно.

Где-то рядом зашипел воздух. Когда завершилась герметизация шлюза между SSTO и соседним вагоном, створки на корме разъехались. Коконы поплыли сквозь невесомость в спальный модуль, где сплошной экран отображал отделку из пластиковых панелей. Пустота Солнечной Системы отобразилась лентой в широком окне. Катушки снаружи были убраны с помощью оптической маскировки.

— Вид, настроенный по умолчанию, — догадался парень. — На «Демиурге» был такой же.

Мейда проявила услужливость:

— Поменять?

— Нет. Попробую сам.

Детектив нарисовал шаблон в своем воображении, перенес его в нейро-ин, а оттуда — в систему бортовой графики; та, в свою очередь, заштриховала помещение зеброй. Теперь окна и стены чередовались поперечными кольцами толщиной в метр. Только санитарная кабина в углу никуда не сдвинулась, как и серебристые шайбы на полу — магнитные якоря для защитных капсул, восемь в ряд. Над четырьмя якорями уже реяли крохотные шарики — оборудование для гибернации, предназначенное выжившим на Пактоле, хранилось в плотной упаковке.

«Кресла» замерли над свободными якорями. Команда растопырила пальцы веером. По этому жесту блокировка отключилась. Путы ослабли и отпустили всех вольно парить. Коконы у Эйнеко и Хильды тоже съежились в комочки, а у Тимофея капсула приняла конфигурацию для межзвездного перелета: сначала рассыпалась волной на шестиугольные плитки, затем преобразовалась в графеновую скорлупу радиусом в 1.3 метра. За метаморфозы отвечал материал с программируемой физикой — ксорум — тот самый, что победил в конкуренции с умным биополимером. Его назвали по сокращению от «XOR Universal Material». XOR, известный в информатике как оператор «Исключающее ИЛИ», отсылал к возможности задавать форму, химический состав и прочие свойства субстанции по любому алгоритму. Энергию для этой «магии» обеспечивал источник беспроводного питания, обычно встроенный в стену дома или, как здесь, в корпус корабля. Ксорум мог менять состояние и автономно, поглощая часть собственной массы, чего, конечно, старались избегать — кому нужны лишние расходы? Многое состояло из него, в том числе тактильная голограмма на даче у профессора.

Поезд заскользил по дуге, медленно ускоряясь. Появилась искусственная гравитация. Сила притяжения возрастала до 1g плавно, поэтому детектив успел привыкнуть и приземлился без травм.

Он убедился, что твердо стоит на полу, прежде чем вспышка боли заставила его пошатнуться. Что-то кольнуло в плечо. Капитан корабля поднял взгляд — рядом суетилась Хильда с инъектором в руке.

— Я ввела тебе в кровь наномашины. Они будут отслеживать твое состояние, — пояснила рободевушка.

Перед глазами обрисовалось голографическое табло.

— Это — ПМП. Панель Медицинских Показателей. Потом добавишь ее к себе в нейро-ин для быстрого доступа. Вот, смотри, пульс у тебя в норме. — Медсестра склонилась над столбцом с иконками и цифрами напротив них. — Давление, гормоны, гемоглобин... Угу, никаких отклонений. Но лучше быть бдительным. Не все опасные изменения в организме чувствуются сразу. Я буду периодически снимать твои показатели и при необходимости окажу тебе помощь. Если первым заметишь, что какая-то из строк горит красным, приходи ко мне.

Она указала на дверь медицинского отсека впереди и ласково улыбнулась.

— Хорошо, — промолвил Тимофей. — Изучим обстановку, пока есть время.

Дверь из ксорума повела себя так же, как и капсула детектива: распалась на фрагменты и, после того как все трое вошли, собралась воедино у них за спиной. Хильда решила стилизовать свой кабинет под морской курорт. Порог — берег Черного моря. Надувной матрас на мелководье выступал кушеткой. Там, где начиналась глубина, стояли медицинские приборы. Пациент с высокой температурой, пожалуй, на секунду принял бы их за нефтедобывающие платформы: очертания схожие, и вода вполне убедительная, хоть и голографическая. Погода в модуле — ясная и безмятежная.

— Хм. О, как. Креативно.

— Внушает спокойствие. Отличный выбор.

Отзывы от Тимофея и Эйнеко осчастливили медсестру:

— Э-хе-хе! Приятно слышать, что вы оценили мои старания.

Следующий отсек, рекреационный, пробудил у команды гораздо больший интерес. На «Алконосте» имелось все, что нужно для отдыха. Здесь бортовой ИИ предлагал разные опции, например, перевести модуль в режим бассейна, бани или массажного салона, либо обустроить сцену для 3D-фильма или видеоигры с воздействием на все органы чувств, либо трансформировать ксорум в тренажеры или в инвентарь для спортивных игр.

Возле стены виднелась неоновая трехмерная сетка с парящим внутри роботом-кубиком. На одной из сторон куба — дисплей с приветливым эмотиконом.

— Привет, я — УНИК — универсальный научно-исследовательский комплекс, — тоненьким электронным голоском представился он. — Давайте дружить!

— У-у-у, какой миленький! — не сдержала свой восторг Хильда.

— Хорошо. А что ты умеешь? — решил разузнать детектив.

— Я создаю приборы из ксорума по заранее оптимизированным шаблонам.

В нейро-ине у каждого участника команды высветился список оборудования для всевозможных целей, включая генетический анализ, радиоуглеродную датировку, дистанционную геологическую разведку и многое другое. Тимофей остановился на инфракрасном телескопе.

— Конфигурация выбрана. Задаю форму, — отозвался УНИК.

Сетка исказилась. В линиях проступил смутный силуэт — сегментированное зеркало наподобие пчелиных сот, закрепленное на каркасе вместе с разными приборами. Кубик переместился повыше, чтобы не пересекаться с конструкцией, которая тут же материализовалась из кирпичиков ксорума с эффектом волны.

— Давайте посмотрим, куда мы вообще летим, — предложил парень.

Но взглянуть на систему GJ 1002 в телескоп не успели. Тимофей настолько увлекся настройкой, что не заметил, как истекло время на знакомство со звездолетом. ЦУП предупредил, что капитану пора перейти в гибернацию. Экипаж со вздохами разочарования выдвинулся в обратную сторону.

Хильда осталась у себя, а Эйнеко проводила хозяина до спального модуля и помогла раздеться. В оболочке капсулы протаяло отверстие.

— Спокойных снов, — пожелала помощница.

Тимофей положил руки ей на плечи, сосредоточил на ней все свои мысли, все переживания.

— Не забывай про техобслуживание, — посоветовал он.

— Конечно.

Рободевушка обняла его. В ее памяти запечатлелись моменты, когда парень мягко отвел ее руки, когда нырнул в сферу, как в берлогу, и когда матовая стенка сомкнулась вслед за ним.

Тактильная голограмма внутри — на морскую тематику, как и в медицинском отсеке. Детектив очутился на пляже из кварцевого песка. Начался прилив. Прибывающая вода, однако, ощущалась чересчур вязкой. В нейро-ин поступило сообщение:

«Пожалуйста, откройте рот шире. Жидкость пригодна для дыхания».

Разум принял совет, но тело подчинилось не сразу. Оно било тревогу, содрогалось от кашля, тонуло. Горло обволакивала тошнотворная густота. Желудок наливался ею, тяжелел вместе с другими органами. Восприятие угасало. Последний луч сознания выхватил из тьмы пузырьки воздуха, что вырывались из легких и дрожали вверху, вне досягаемости, мерцали черными жемчужинами в наступающей ночи. Очень похоже на тензионы...

История Вселенной продолжилась без Тимофея. Пока что — без него, как убеждала себя Эйнеко. Десятилетия спустя они обязательно воссоединятся. Опыт предыдущих миссий, включая полет «Демиурга», показывал, что сбой оборудования для анабиоза маловероятен. Капсула работала исправно, источая прохладу. Горничная вызвала голографическое окно с виджетами и отдельными метриками. Судя по термометру слева, среда внутри остыла до +5 градусов по Цельсию. Это было безопасно для здоровья, в отличие от криосна ниже нуля. Человека вообще замораживать не стоит, иначе в его органах образуются микрокристаллы льда, которые вызовут смерть от миллионов мельчайших порезов.

Круглый индикатор в правой части окна показывал, что амортизирующий гель заполнил весь объем в графеновой скорлупе. Ниже выводилась сводка по трем компонентам геля.

Белковый препарат для погружения в анабиоз уже проник во внутренности Тимофея и застыл. Он одновременно усыплял и укреплял тело человека. Ученые, которые разработали его, позаботились о том, чтобы иммунитет не отторгал активное вещество. Тут не обошлось без тихоходок — микроскопических животных, способных выжить даже в открытом космосе. Они переносят заморозку до абсолютного нуля, разогрев до +150 градусов и жесточайшую радиацию. Удивительные создания обезвоживают себя и впадают в оцепенение при экстремальных условиях. Особые белки сковывают клетки тихоходок стекловидным каркасом и тем самым защищают их от повреждений. Данные соединения легли в основу первого элемента.

Вторым компонентом служила смесь перфторуглеродов. Растворенный в ней кислород доставлялся в легкие, а углекислый газ вымывался оттуда, за счет чего обеспечивалось дыхание.

Наконец, слой из кварцевого песка и полиуретана отвечал за амортизацию. При ускорении звездолета до субсветовых скоростей он должен поглотить лишнюю энергию. Частицы подвергнутся трению и деформации, компенсируя давление.

После мониторинга капсулы кошкодевочка развернула еще одно окно. В нижнем углу — дата и время: 26 июля 2212 года, 11:59:52. Пора было приступить к обязанностям штурмана.

— «Алконост», следуйте протоколу «МС-2/32», — распорядился ЦУП по громкой связи.

— Принято, — произнесла Эйнеко.

Предстояло управлять квантовыми семплерами. После подготовки горничная знала, как они устроены — ее скиллсет содержал подробную документацию. И все же, чтобы попроще истолковать себе, как все работает, кошкодевочка вообразила глокеншпиль — музыкальный инструмент, похожий на ксилофон, но с металлическими пластинами. Затем начала играть. Каждая пластина вибрировала от удара, заставляя воздух рядом колебаться. А колебание воздуха — это не что иное, как звуковая волна.

На квантовом семплере тоже можно «сыграть». «Музыкой» являются протоны, электроны, тензионы — все, что угодно на субатомном уровне. Как известно, любая элементарная частица имеет природу волны. Для создания частицы нужно вызвать возмущение квантового поля.

Мейда представила, что отложила глокеншпиль в сторону и направилась к озеру. У кромки берега она подобрала подол платья, села на корточки и тронула пальцем безупречную гладь. По воде пошли круги. С помощью своего компьютерного зрения она измерила, насколько быстро разбегаются волны. Но, чтобы сфотографировать узор, возникший на поверхности озера, ей пришлось взять в кадр значительную площадь. Эйнеко не сумела бы схлопнуть весь пейзаж в крохотную точку, которая передала бы информацию и о самих волнах, и их источнике.

Принцип неопределенности Гейзенберга гласит, что о частице достоверно известно только одно: либо ее скорость, либо положение. Поэтому поведение каждого вида материи описывается волновой функцией, где параметрами служат не просто числа, а вероятности. Устройства в двигателе звездолета исполняли ту или иную функцию, как программу, порождая своего рода «круги на воде».

Рободевушка понимала, что сравнения довольно грубые. Механические колебания, такие как звук и озерная рябь, совершенно предсказуемы. При неизменных исходных условиях получаются неизменные результаты. Но ситуация с семплерами была сложнее: квантовый шум мешал устойчивости системы. Ученые и конструкторы положили годы на борьбу с ним, и все-таки справились. Технологии для межзвездных путешествий опирались на высочайшие из достигнутых вершин интеллекта.

Кошкодевочка вызвала голографическую панель управления и выбрала одну из кнопок. С низкочастотным гулом включилась защита от радиации.

— Магнитосфера активирована, — отчиталась Эйнеко.

Частицы солнечного ветра столкнулись с магнитными полями катушек, отчего эстакада окуталась призрачно-голубым саваном.

— «Алконост», активация подтверждена. Семплеры разблокированы, — отозвались из ЦУПа.

Панель дополнилась столбцом с 3D-графиками волновых функций. По форме одни навевали сходство с бабочками, другие — с гантелями или орехами кешью. Горничная выбрала пару фигур из каталога.

Семплеров под волновые функции всего насчитывалось 32. Четные были оборудованы ловушками Пеннинга. В них горничная загрузила функцию антипротона, а в нечетные — функцию протона.

— Запуск рабочего цикла, — объявила мейда.

Термоядерное сердце корабля напряглось, и корпус отозвался легкой дрожью. Началась выработка топлива. Была дана пробная тяга; приборы в двигателе не зафиксировали никаких сбоев.

— «Алконост», отлет разрешен, — распорядилась Земля.

— Принято. Переходим на полную тягу.

— Желаем вам доброго полета.

Горничная отрегулировала интенсивность квантового семплинга. Компьютер построил график, где общая масса производимого вещества и антивещества плавно возрастала. Из сопла вырвался столп переливчато-синего огня и расчертил пополам плоскость космоса позади корабля. Звездолет содрогнулся еще раз.

Комочки ксорума до сих пор спокойно висели над магнитными якорями. Один из них выпорхнул в медицинский отсек. Из другого вновь вытянулся кокон. Едва заметная паутина крепко оплела рободевушку, чтобы предотвратить падение при разгоне. По тому, насколько туго нити впились в ее кожу, Эйнеко определила, что «Алконост» превысил вторую космическую скорость и покинул земную орбиту. Она открыла собственные настройки, замедлила когнитивное ядро — свой электронный «мозг» — и провалилась в полусон. Теперь мейда воспринимала реальность как слайд-шоу, в 1 FPS. Миссия стартовала штатно, и тщательной слежки за обстановкой не требовалось.

* * *

В течение пяти недель родная планета таяла кадр за кадром на голографическом дисплее, пока не превратилась в одну из бесчисленных звезд.

— Хай-хай! Смотри, как красиво... — неожиданно раздался голос Хильды.

Инженер-штурман очнулась, вернее, ускорила обработку информации обратно до 1024 FPS. Рыжая рободевушка, тоже обвитая коконом, приспособилась к ходьбе. Паутина переместилась вместе с ней в спальный модель. Ее прямые волосы, точно расплавленная медь, струились каскадами по струнам из ксорума. Сбоку на фигуру медсестры ложились оранжево-золотистые отблески, придавая ей сходство с литой статуэткой.

Горничная повернулась к источнику света. За прозрачным бортом отвесно простиралось Солнце. ИИ корабля настроил тонировку так, чтобы избавиться от жгучей белизны, поэтому роботы могли различить на поверхности светила потоки плазмы, напоминавшие кипящее масло, и темные пятна.

Была лишь одна причина посещать окрестности Солнца: удобство для навигации. Такому быстрому аппарату, как «Алконост», гравитационный маневр приносил пользы не больше, чем попутный ветер — самолету.

Эйнеко кивнула со словами:

— Жаль, что Тимофей не видит.

Хильда вызвала ПМП. Беспокойство за здоровье капитана оказалось излишним.

— Может быть, у него во сне есть свое солнце, — задумчиво промолвила медсестра.

Глава 6

Солнца не было ни в ССВ, ни в западном полушарии. Тимофей коротал зимнюю ночь в апартаментах, погрузившись в нейро-ин. Сон не шел: над всеми его чувствами навис дамоклов меч всемирной катастрофы. Пока что ничего не случилось, но стримы из разных уголков планеты внушали опасения. В Северной и Южной Америке, в Европе и Африке день на глазах сменялся ночью — светило заволакивало пеленой аспидного цвета, и та проявлялась все яснее, расширялась в полнеба, стирала звезды, оставляя в вышине неестественный прогал. Кто-то вопил на фоне, кто-то растерянно молчал.

На глаза попалось интервью из астрономического влога. Сотрудник обсерватории в Чили сбивчиво излагал результаты наблюдений за ближним космосом. В течение последних десяти часов Меркурий, Марс, Юпитер, Уран и Нептун пропали с телескопов по всей Земле. Если быть точнее, они исчезли из некоторых частей волнового спектра, включая видимый свет. Остаточные образы планет все еще фиксировались в радиодиапазоне.

Рассказчик продемонстрировал 3D-модель Солнечной Системы в данный момент. Взаимное положение планет на орбитах и порядок их исчезновения позволяли сделать вывод: помеха надвигалась из центра Млечного Пути. Венера и Сатурн избежали ее, потому что находились за Солнцем, в противоположной стороне от ядра галактики.

— Может, это черная дыра? — спросили за кадром.

Астроном растерянно всплеснул руками.

— Если это и дыра, то какая-то странная. Мы в нее не падаем, а гравитационные детекторы не засекают ее вовсе. В общем, поля тяготения у нее нет. А должно быть.

Природу явления так никто и не разгадал. Сотрудник пообещал дать более развернутый комментарий, когда в научных кругах придут к консенсусу.

Знаменитый конспиролог реагировал на интервью в прямом эфире:

«Не можете объяснить, что видите в небе? А я могу. Это код. Мы всегда жили в симуляции. В ней возникла ошибка, из-за которой удаляются объекты. Скоро Вселенную отформатируют вместе с нами, потом запустят заново через Большой Взрыв. Человечества в следующей симуляции уже не будет. Если у вас есть мечты, то пора их исполнить. Насладитесь жизнью напоследок».

В новостях царил хаос. Рынки лихорадило. Взлеты и падения цен на акции отражались на графиках так же, как аритмия — на кардиограмме, а инвесторы держали руку на пульсе. Обыватели же опустошали магазины с товарами первой необходимости, искали подземные убежища, бежали за город. Сервисы доставки продуктов парализовало от избытка заказов. Где-то начались протесты.

Детектив вынырнул из безумных видений. Знакомый потолок. Спальня. Панорамное окно отгораживало личный покой от внешних событий. Страх и отчаяние незнакомцев сливались в немой крик на расстоянии, ощущались как что-то чуждое, нереальное. Но внутри уже поселилась тревога, до того невыносимая, что парень попытался сбежать от нее на нижний этаж, хоть и понимал бессмысленность этого действия.

Диван в гостиной был разобран. На нем лежали два отключенных робота-горничных. Мейда слева одета по-викториански. В розоватом блонде волос — темно-синий бант. Мех в ее кошачьих ушках свалялся. На суставах — следы многократного ремонта. Облик той, что справа, успел полюбиться и стать привычным. Усыпанное звездами, расцвеченное авророй платье. Единственное небо, что сохранило первозданную красоту. Вот бы объять его, познать счастье под его покровом...

«Насладитесь жизнью напоследок».

Тимофей, как в бреду, забрался на софу. Прикоснулся к тонкой талии горничной справа. Когда помыслы овладели им, рободевушка вдруг распахнула веки и села. Он изумился:

— Как?! Я еще не перенес твое когнитивное ядро в новую оболо...

Эйнеко перебила с горьким упреком:

— Так сильно нуждаешься в моей любви, но не осмелился сказать об этом?

На ее лице застыла... Нет, не брезгливость и не ненависть. Только скорбь, отрезвляющая рассудок. Молодой человек положил ладони на плечи служанки и понурился.

— Прости.

— Ничего удивительного в том, что ты вырос и стал смотреть на меня иначе. Я была готова.

Томно сузив глаза, кошкодевочка деликатными движениями заставила хозяина прильнуть к себе. Тот возразил:

— Нет, это неправильно.

— Почему?

— Ты ведь мне как родная.

Две радужки — васильковая и сиреневая — совсем рядом. Поволока в них сменилась теплым блеском счастья.

— Не бойся. Конца света не будет, — заверила служанка.

И правда. В нейро-ине СМИ уже наперебой сообщали о возвращении звезд и планет. Наваждение рассеялось. Шокированный мир тут же окрестил его Великим Затмением.

— Встретимся на улице, — непонятно откуда раздался голос мейды.

Диван опустел. Оба тела словно испарились. Накинув пальто, парень отправился на поиски. Входная дверь захлопнулась за ним с жалобным скрипом.

Небо на востоке тлело зеленоватой предрассветной каймой. Неоновые огни выделяли смутные очертания небоскребов. Далеко внизу сахарно блистал снег.

С каждым шагом Тимофей молодел на год-два, пока не превратился в шестилетнего мальчика. Обнаружив, что полы пальто тащатся хвостом по настилу, он замер, обескураженный.

— Иди-иди. Она ждет, — подгоняла нифма с вывеской у груди.

Да, важнее всего — найти Эйнеко. Маленький детектив поспешил к лифту. Войдя в кабину, выбрал первый этаж с помощью нейро-ина, после чего та устремилась вниз.

Стена дома напротив внезапно растрескалась, отломилась, посыпалась на землю градом из железобетона. Теперь квартиры между потолочными перекрытиями просматривались вглубь, точно аквариумы, поставленные друг на друга. Везде — одна и та же пара взрослых.

— Мама! Папа!

Проезжая мимо, Тимофей кричал, барабанил по стеклу. Сцены перед ним менялись этаж за этажом: родители мило ужинали с букетом цветов на столе, уединялись на кровати, витали в нейро-ине поодиночке, звонили кому-то, ругались, дрались, били посуду. Опять нейро-ин, опять ссора...

— Мама! Папа...

Никто не откликался на зов — повторявшиеся жильцы были всецело поглощены своими заботами.

Детектив вспомнил, что не покупал надетое на себя пальто. Оно принадлежало отцу. Однажды вечером мальчик сорвал его с вешалки в прихожей, еле просунул руки в рукава, закутался и сбежал из дома в надежде хоть как-то привлечь к себе внимание, хоть что-то всколыхнуть в сердцах взрослых. Если бы отец и мать в итоге рассердились и наказали Тимофея, это бы утешило его как доказательство того, что он для них существует. Обычно родители отстранялись, когда ребенку хотелось побыть рядом с ними. В ответ на «приставания» они запирались в комнате. Закрытая дверь будто говорила холодно и неприступно: «Ты им не нужен». Безразличие проливалось в душу ледяным дождем, медленно, болезненно точило ее так, как вода точит камень.

В тот вечер пара не хватилась сына. Только один человек, который действительно переживал за судьбу мальчика, нашел его к утру у входа в лифт. Дедушка встретил Тимофея на первом этаже, возмущаясь:

— До них ни дозвонишься, ни достучишься! Занятые, видите ли! Как так можно! Пойдем, внучок.

Они вышли из здания и сразу попали на дачу. Утренняя заря расплылась розовым пятном оттого, что слезы застелили глаза. Внук вытер их рукавом.

— Теперь твой дом — здесь. Ну, расплакался. И пальто зачем-то нацепил не по росту и не по погоде. Давай снимем, тепло ведь. Вот так. Чудо в перьях!

Старик забрал верхнюю одежду, и непостижимым образом настала весна. Сугробы тотчас растаяли. Из размытого пятна впереди проступили цветущие абрикосы. Вокруг деревьев бодро гудели шмели. На садовых качелях под пышными кронами раскачивалась кошкодевочка. Блондинка. Викторианское платье, темно-синий бант и корпус выглядели точь-в-точь как у мейды, что лежала в гостиной слева, только новее.

— Небось, устала хлопотать для меня, — обратился к ней дедушка, поднимаясь по крыльцу дома. — Вот тебе — непоседа. А я позвоню им еще раз и поговорю как следует.

Горничная проявила искреннее участие:

— Привет, Тимоша! Понимаю, ты очень расстроен. Но у меня есть кое-что интересное!

Она затормозила, стряхнула опавшие лепестки и похлопала по сиденью. Ребенок сел рядом. В воздухе развернулся голографический атлас «Чудеса Вселенной». Объемные изображения небесных тел описывались достаточно простым текстом. Мальчик изучил пару страниц и спросил серьезным тоном:

— Эй, неко, а ты знаешь, сколько планет в Солнечной Системе?

— Конечно, знаю. Три, — ответила рободевушка, и, заметив недоумение подопечного, хихикнула. — Шучу. Восемь, не считая карликовых.

Парнишка придал себе солидный вид и вынес вердикт:

— Правильно.

— Любишь космос?

— Угу. Хочу полететь туда.

Он зевнул. После чтения все-таки захотелось спать.

— Ты ведь всю ночь глаз не сомкнул? Неудивительно — столько всего пережил сегодня. Пора отдохнуть.

Эйнеко погладила ребенка, уложила к себе на мягкие колени. Неведомая прежде забота тронула за живое, растопила лед отчуждения, отчего ресницы оросились новыми слезами. Умиротворенный Тимофей провалился в долгое, тягучее, как гель, забытье.

* * *

Эйнеко погладила поверхность анабиотической капсулы. Половина пути осталась позади. Жизненные показатели хозяина все так же держались в пределах нормы. «Алконост», достигший максимального разгона, готовился к торможению.

Мейда направилась в технический отсек. На субсветовых скоростях ходьба давалась с трудом. Кокон трансформировался в пористую сферу наподобие той, внутри которой спал Тимофей. Она спасала от чудовищной перегрузки и упруго обтекала препятствия, что позволяло роботу взаимодействовать с окружением. Каждый шаг требовал высочайшей точности. Малейшая неосторожность — и релятивистские силы помнут корпус или, хуже того, искрошат микроэлектронику внутри.

В нейро-ин транслировались видео с камер внутри и снаружи корабля, и инженер-штурман наблюдала несколько панорам одновременно. На первой было видно сопло двигателя.

Лазурный хвост огня потух. Верхняя часть центральной секции звездолета провалилась внутрь. Нижняя, наоборот, выпятилась. Двигатель провернулся на 180 градусов, точно гигантское круглое зеркало на шарнире, и пламя от аннигиляции протонов и антипротонов зажглось вновь. Теперь оно вырывалось вперед.

Во втором окне интерфейса — космос — толща чистейшего океана, куда не проникало много света, и звезды — жемчужная россыпь в глубине времен. Лучи далеких солнц добирались сюда тысячи лет, поэтому Эйнеко видела их такими, какими они были давным-давно.

Безбрежную, бездонную, на первый взгляд, пустоту заполняло молекулярное облако — настолько обширное, что путешествие в нем продолжалось уже три года. Оно состояло преимущественно из водорода. На каждый миллион атомов водорода приходилось около двадцати атомов дейтерия. Чтобы извлекать изотоп из чрезвычайно разреженной среды в достаточных объемах для дозаправки звездолетов, использовались так называемые облачные краулеры. Межзвездная навигация открывалась только когда они прибывали в облака, сквозь которые и прокладывались маршруты.

«Алконост» только что пролетел мимо одного из краулеров. Горничная остановила видео на одном из кадров, где присутствовала монструозная машина, отдаленно напоминавшая фермерский комбайн. Она прогоняла через себя межзвездный газ, отделяла дейтерий и перекачивала его в тонкие герметичные капсулы, затем выстреливала капсулы в сторону трассы движения звездолетов. При приближении корабля в каждой оболочке с веществом открывалось отверстие, и газ реактивной струей вырывался наружу, отталкивая ее прочь. Поэтому дейтерий попадал в топливные ловушки на корпусе «Алконоста», а капсулы не врезались в корабль.

Через бортовой компьютер кошкодевочка проверила состояние обшивки и ловушек. Свежий урон от столкновения с микрометеоритами отсутствовал. Внешние части звездолета не нуждались в ремонте.

Третья камера снимала техотсек. Там царил уютный полумрак. На кронштейне в углу висела аварийная консоль. А посередине — Хильда. Она стояла внутри собственного защитного пузыря, пока изготавливала для себя запчасть на 3D-принтере (расходовать корабельные запасы ксорума для той же цели было бы слишком расточительно).

В видимых действиях не было ничего особенного. Но электронный журнал, где отмечались все действия экипажа в системе, вызывал подозрения. Прямо сейчас пользователь «Hild» активировал аварийную консоль с помощью нейро-ина. Зачем? ЧП нет, поэтому необходимость управлять кораблем вручную отсутствовала. Значит, она решила провести диагностику бортовых систем? Сама? ЦУП никогда бы не поручил медсестре то, за что нес ответственность инженер-штурман.

На столике под принтером обрел форму безымянный палец. Хильда выключила аппарат и пристроила новый орган вместо поврежденного, одновременно с этим запустив программу «FREE_BIRD_DAEMON» через консоль.

Добравшись до варп-терминала, кошкодевочка притаилась. Напарница спросила ее через нейро-ин:

«Эйнеко, ты где?»

«Войду сюда через 3 секунды»

Межмодульная перегородка пропустила горничную в техотсек. Медсестра приветливо помахала ей восстановленной рукой.

«Хай-хай! Тоже получила травму? Поскорей бы пережить субсветовую скорость».

«Согласна. У меня элементы питания вот-вот выйдут из строя. Пожалуйста, помоги заменить их».

«Конечно, моя миленькая подружка! Только придется подождать, когда они напечатаются».

«Хорошо».

Пока рыжая рободевушка суетилась с принтером, мейда поискала информацию в системе. Нашлось одно совпадение: «Программа безопасности FREE_BIRD_DAEMON. Подробности: отказано в доступе».

«Что такое FREE_BIRD_DAEMON?» — спросила в лоб кошкодевочка.

«Ой-ой! Подглядывать в логи нехорошо!»

«Я, как инженер, должна регулярно проверять логи системы. Только что заметила странное название, и мне стало любопытно».

«М-м-м... Это связано с моими обязанностями медсестры. Прости, не могу рассказать больше! Таков регламент».

Хильда сложила ладони вместе, наклонила голову вбок и невинно улыбнулась. Выяснить у ЦУПа, говорила ли она правду, удалось бы только после прибытия к Пактолу. Из-за немыслимых энергозатрат варп-связь требовала полного заряда конденсаторов на борту. О перемещении всего корабля с помощью варпа не шло и речи.

Чтобы запитать конденсаторы, понадобился бы целый месяц работы реактора на холостом ходу. В полете они оставались разряженными — почти все мощности уходили на квантовый семплинг. Поэтому Эйнеко отступила:

«Звучит серьезно. Что ж, и ты меня прости за беспокойство».

«Ничего-ничего! О! Вот и твои детали! Ты готова? Присаживайся, моя булочка!»

Та, кого назвали булочкой, послушно села, оперевшись на ксорум внутри сферы. Одежда горничной пошла рябью из мелких многогранников и миг спустя переменилась: белый топик, шортики в клеточку. На коже справа и слева от пупка зажглись неоном угловатые контуры. Непривычная к пляжной моде служанка чуть зарделась.

«Какая прелесть! Я в любви-и-и!» — не сдержала восторг медсестра.

Их пузыри слились воедино.

«Давай скорее. Ты меня смущаешь».

«Сейчас-сейчас!»

Точно по контурам из тела робота выдвинулись ящички с элементами питания.

Хильда занялась техобслуживанием. Она вынимала и вставляла компоненты поочередно, чтобы Эйнеко не отключилась, попутно расспрашивая:

«Слушай, а как ты так быстро переоделась? Ксорум?»

«Да, моя оболочка имеет придаток из ксорума. Объем маленький, хватает только на наряды, прически и пластику»

«Угу... Теперь понятно, почему твое платье так красиво переливалось»

«Я могу рендерить любые рисунки на своей одежде в 256 FPS»

«А ты когда-либо меняла черты лица?»

«Да. Мне приходилось играть роль разлучницы. В наше агентство обращались заказчицы с разными мотивами. Кто-то хотел проверить своих партнеров, кто-то искал предлог для расставания. Я моделировала внешность исходя из того, что нам говорили о предпочтениях испытуемого, потом выходила с ним на контакт».

«Ох! Так ведь можно угодить в неприятности!»

«Как-то раз попался бесстыжий тип, который втайне от своей девушки участвовал в групповом свидании. Он домогался до всех подряд. К счастью, Тимофей снял мне ограничение силы, поэтому никто, кроме того хама, не пострадал».

«Все равно — слишком рискованно! Неужели Тимофей спокойно отпускал тебя?»

«Разумеется, ему это не нравилось, но выхода не было. Мы брались за любые заказы из-за финансовых трудностей».

Ящички с замененными деталями задвинулись обратно. Мейда встала, протестировала несколько простых телодвижений.

«Все в порядке. Спасибо», — поблагодарила она.

Хильда посетовала:

«Я освоила принтер, но до сих пор не научилась обращаться с ксорумом».

«Твоим коконом управляет бортовой ИИ?»

«Ага. Он не всегда угадывает направление, куда я хочу пойти. Сегодня переместил мой защитный барьер так, что пальчик оказался снаружи...»

Эйнеко сочувственно приподняла брови.

«Готового скиллсета под ксорум у меня нет. Я постепенно освоила управление через этот виджет в нейро-ине». — Она поделилась виджетом с напарницей.

«Ух ты! Здесь столько всего!»

«Вверху — редактор кристаллической решетки. Есть разные шаблоны: кубические, гексагональные... Вот, например, решетка кагоме полезна, если тебе нужна сверхпроводимость или другие необычные свойства».

В окне редактора отобразился плетеный узор из треугольников и шестиугольников, уложенных стык в стык. В вершинах — бусинки атомов.

«Но это — продвинутый уровень. Все же лучше начать с простого». — Горничная зачерпнула из пузыря горсть материала, похожего на мыльную пену. — «В виджете доступен текстовый ввод. Достаточно описать желаемый предмет, и программа сама подберет структуру. Попробуй создать что-нибудь».

«М-м-м... Как насчет лампы из красного камня?»

Пена в руке кошкодевочки тотчас превратилась в рубин с подсветкой внутри.

«Просто, да? Давно бы обратилась ко мне», — заметила Эйнеко.

«Ох, я не хотела беспокоить тебя по пустякам... А лампу можно сделать невидимой?»

Мейда ответила приглашающим жестом. Вскоре светильник погас — у рыжеволосой красавицы получилось его скрыть. На ее лице промелькнула суровая тень, а взор острой иглой пронзил точку, где исчез рубин. В тот момент Хильда выглядела так, словно узнала запретную тайну. Но уже в следующую секунду ее облик стал прежним, легкомысленно-дружелюбным.

«О-о-о! Как здорово у меня получается! Спасибо тебе, Булочка!» — восторгалась она.

«Всегда пожалуйста».

Кошкодевочка, однако, заметила это краткое преображение.

* * *

Если бы темп, в каком обычно проходили будни в штаб-квартире КОССЭ, был отражен в игре на фортепиано, то получилась бы плавная, размеренная мелодия. Но сегодня дела обстояли так, будто по клавишам били невпопад. В голосе Алексея Резникова звенели гневные ноты:

— Почему коннекты к БД были выставлены наружу? Вы куда вообще смотрите?!

Он обращался к главе отдела информационной безопасности, имея в виду под «коннектами к БД» адрес, логин и пароль для подключения к базе данных КОССЭ.

— Перепутали IP при миграции, — признался тот.

БД переносили со старых серверов на новые, и в процессе допустили ошибку. Ключевая информация оказалась вне защищенного контура. Этим воспользовался неизвестный хакер и похитил часть данных из таблиц.

— Что слили?

— Информацию по полетам, записи разговоров и переписки с контрагентами с 2156 по 2178 год.

Заместитель главы российского подразделения начал нервно тереть висок — скорее всего, ему самому достанется за то, что утечка затронула организации, с которыми сотрудничал комитет. Но, когда мысль зацепилась за озвученные года, его пальцы остановились.

— А почему именно этот период? К каким планетам тогда летали?

Безопасник пожал плечами.

— У вас остались бэкапы? Сформируйте выборку — и мне в рабочий нейро-ин. Немедленно.

— Да, конечно.

После череды напряженных созвонов Алексей наконец добрался до своего кабинета, сел в кресло и открыл входящие сообщения в нейро-ине. Отдел безопасности прислал то, что требовалось.

Начальник с помощью ИИ-ассистента изучил громаду данных вдоль и поперек — по столбцам и строкам и, к своему неудовольствию, не заметил ничего, что намекало бы на мотивы взломщика. Перед его глазами промелькнула вся жизнь КОССЭ, начиная с Тигардена и заканчивая Пактолом.

* * *

Когда хакер выполнил заказ, Толя составил послание и передал его в ЦУП для отправки «Алконосту».

С тех пор, как звездолет отправился к Пактолу, информатор работал не покладая рук. Далеко не все находилось в интернете в открытом доступе, и потому в его услугах нуждались многие: те же частные детективы, адвокаты, которые стремились разузнать нечто, что помогло бы им выиграть дело. К Колобку также обращались инвесторы, желавшие понять, какие скрытые обстоятельства влияли на рынок акций. Но чем больше он общался с клиентами — совершенно чужими людьми со своими заботами, тем острее ощущал собственное одиночество. В настоящем не осталось ни единой родственной души. И только в конце XXII века (по предварительным подсчетам — где-то в 2289 году) предвиделось возвращение лучшего друга.

Скопив достаточно средств, Толя взял в аренду у одной компании капсулу для искусственного сна.

По завершении всех процедур его, уже спящего, перевезли в распределительный центр гибернации — некоторые фирмы заимствовали оборудование здесь, потому что так выходило дешевле.

По коридору громадного, похожего на ангар здания шла мейда в рабочей форме: голубые брюки, футболка, кепка с надписью: «Поволжский РЦГ». Сотрудница толкала перед собой саркофаг с неоновой подсветкой — тот левитировал над магнитным полом. Под прозрачной крышкой, в гуще анабиотического белка угадывался силуэт толстяка.

Навстречу спешила женщина, одетая так же. Она жестом остановила рободевушку и полюбопытствовала:

— Куда везешь?

— В блок Д-35, — отчиталась та.

Человек дважды стукнул пальцем по изголовью капсулы и бегло ознакомился с голографическим табло, что зажглось сбоку.

— Анатолий Круглов... Его пробуждение привязано не к дате, а к условию. — Женщина с помощью нейро-ина сделала запрос в базу данных РЦ. — Ага, Ярослав Подольский тоже ждет прибытия «Алконоста». Он лежит в Е-7.

— Значит...

— Да, кати Анатолия туда же. Всегда проверяй, что нужно людям, тогда не ошибешься.

— Поняла.

Мейда развернула аппарат на 180 градусов. В ее когнитивном ядре, где-то в фоновых процессах повисли вопросы. Что изменилось для спящего из-за ее встречи с напарницей? Как такие случайности уже повлияли на будущее живых существ?

Глава 7

Капсулу для гибернации заволокло туманом изнутри. По зеленым пятнам за ним угадывались огоньки индикаторов. Бортовой ИИ разъяснял через нейро-ин:

«Препарат выведен из вашего... Дышите глубже...»

Тимофей воспринимал лишь обрывки фраз. Искусственный сон все еще держал разум и тело в холодном оцепенении. Но вот, наконец, приятное тепло. Капсула прогрелась, кровоток усилился. Рассудок прояснился.

«Сегодня 5 ноября 2250 года. Мы находимся в системе GJ 1002, в 16 световых годах от Земли. Через 7 дней корабль прибудет к Пактолу. Приятного вам дня».

Дата и расстояние едва поддавались осознанию. Детектив словно потерялся за пределами жизни. Ту же потерянность он испытывал, когда покинул дом дедушки ради учебы в университете. Из-за переезда в общежитие привычный уклад вещей резко изменился.

Не так-то легко оторваться от места, ставшего родным. Впрочем, тревога быстро тонет в новых впечатлениях. Капитан решил, что лучше сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас.

Гель испарился. Графеновая скорлупа рассыпалась на фрагменты, а капсула превратилась в ложе анатомической формы.

Иллюминация спального отсека, хоть и приглушенная, вынудила зажмуриться. И только фактура ткани, которая соприкоснулась с торсом, подсказала Тимофею, что Эйнеко встретила его нежными объятиями. Он попробовал шевельнуться.

— Еще немного, и я тебя отпущу, — шепотом заверила горничная.

— Соскучилась?

— Угу. Тебе что-нибудь снилось?

— В основном — ты...

Мало-помалу глаза привыкли к свету. В поле зрения попал комплект одежды, аккуратно сложенной на краю ложа.

Служанка, отстранившись, произнесла:

— Должна быть тебе впору.

Когда хозяин оделся, из медицинского модуля с игривой ухмылкой выпорхнула Хильда:

— Хай-хай! Время для двоих вышло!

— Ты по поводу ПМП? — равнодушно бросил ей парень.

— Ох! Капитан допустил кучу ошибок в словах: «Привет. Давно не виделись, подруга»! — Увидев прохладную реакцию обоих, медсестра перешла на нейтральный тон. — Я сняла твои показания две минуты назад. Все в порядке. Позже поешь, как обычно. А пока прими эту питательную смесь и иди отдыхать.

Она вручила флягу с препаратом для восстановления сил после гибернации. Детектив выполнил указания; мейда сопроводила его в рекреационный отсек.

За 19 лет торможения «Алконост» сбросил почти всю скорость. Теперь звездолет летел настолько плавно, что перегрузка стала щадящей. Коконы больше не использовались. Даже неокрепший человек мог передвигаться без приспособлений.

Следующие два часа Тимофей провел в массажном кресле из ксорума, пока смотрел фильм о ящерицах. На документальных кадрах гекконы карабкались по скалистым уступам, по стволам деревьев и даже по веткам вниз головой. Диктор объяснял, почему они не падали:

— Лапы геккона — настоящее чудо природы. Они покрыты микроскопическими щетинками, которые разветвляются на тысячи еще более мелких волосков. Эти волоски цепляются за неровности на уровне атомов. В дело вступает сила Ван-дер-Ваальса — сила взаимодействия между молекулами, что обеспечивает геккону идеальное сцепление с любой поверхностью. Поэтому животные способны удержаться даже оконном стекле...

Отдых помог Тимофею свыкнуться с действительностью.

— Напомни, что у нас дальше по протоколу? Ручной контроль роботов? — обратился он к Эйнеко.

— Да. Ты должен оценить состояние когнитивного ядра у каждой из нас. Все-таки 38 лет прошло. С кого начнешь?

— С тебя.

— Давай заварю твой любимый кофе. Поможет сконцентрироваться.

— Хм. Это ты хорошо придумала. Чашечка точно не помешает.

Мейда кивнула и удалилась на камбуз, где стояла кофемашина. Вскоре она вернулась с напитком. Хозяин с благодарностью принял стаканчик.

— Пока устройся где-нибудь, — промолвил он, отхлебывая кофе.

Посреди отсека материализовалась кушетка. Рободевушка легла, развернула над собой окно голографической консоли и перешла в спящий режим.

Парень осушил стаканчик, затем потратил четверть часа на процедуру. Вводя команду за командой, он удостоверился в главном: сбои в ядре отсутствовали. Мелкие ошибки были исправлены программами самого ядра. Свободной памяти хватало еще на десятилетия вперед. А занятую стоило просканировать — вдруг какие-то из файлов повредились.

В каталоге файлов промелькнул логический артефакт, который Толя передал Эйнеко в качестве платы за услуги детективного агентства. Его описание гласило:

«Артефакт записывает состояние роботизированной оболочки, включая ее внешний вид и физические свойства. Он позволяет мгновенно перенести любое из сохраненных состояний на аватар в нейро-ине».

Что ж, ничуть не лучше чепчика с пропеллером — тут не найти никакого применения. Только если мейда организует виртуальный показ всех нарядов, что когда-либо надевала...

Сканирование не выявило ни одного проблемного файла. Тимофей закрыл консоль и позвал Хильду через нейро-ин.

— Ох, капитан все-таки хочет меня видеть? — с порога принялась кокетничать она.

— Да, конечно. — Капитан похлопал по кушетке. — Ложись сюда и переходи в режим сна.

— А ты хочешь...

Открыв глаза, горничная приподнялась на кушетке и уточнила для медсестры:

— У нас проверка по протоколу. Теперь твоя очередь.

— Ах, вот оно что! Секундочку!

Кошкодевочка безучастно взирала на строки, что разбегались из-под пальцев хозяина по прямоугольному листу голограммы. У рыжей красавицы неполадки тоже отсутствовали.

Миновало полчаса с тех пор, как парень выпил кофе. Почти закончив диагностику, он отлучился по малой нужде. Санитарная кабина располагалась через один модуль отсюда, в спальном.

У служанки появилось несколько минут, чтобы осуществить задуманное. Она угрожающе отчеканила в адрес спящей:

— Не знаю, чего ты добиваешься своей хитростью, но Тимошу ты и пальцем не тронешь.

Окно терминала осталось открытым от лица пользователя «Timofey». Под учетной записью капитана можно было сделать многое. Во-первых — повысить пользователю «Eineko» права доступа к нейро-ину Хильды, чтобы подключаться даже без ее согласия. Тут не возникло затруднений.

Затем инженер-штурман поискала в памяти медсестры упоминания о «FREE_BIRD_DAEMON». На этом шаге кошкодевочку ждал сюрприз. Области когнитивного ядра, связанные с загадочной программой, были защищены шифрованием даже от капитана. Ключей, чтобы извлечь информацию, нет. Взламывать — долго.

Пришлось остановиться на достигнутом и стереть следы вмешательства. В будущем, если оно все-таки вскроется, и владельцы Хильды выдвинут претензии, Эйнеко рассчитывала взять всю вину на себя.

После процедуры все трое задержались в зоне отдыха. Взоры рободевушек пересеклись. Они кивнули друг другу. Инженер-штурман обратилась к капитану:

— Есть новости насчет Пактола.

Перед ним возникла и повисла прерывистая радужная полоса.

— Это результаты спектрального анализа, проведенного Виктором и Еленой перед гибернацией. Они получили спектр поглощения, когда наблюдали прохождение Пактола по диску Аполлона.

Бывший студент астрономического кивнул. Он понимал, что спектральный анализ помогает выявить химический состав далеких планет. Данный метод основан на свойстве атомов избирательно поглощать и испускать свет. Каждый химический элемент оставляет свой уникальный след — и получается своеобразная палитра. Ее запечатлевает особый прибор — спектрограф.

Черные прогалы на полосе свидетельствовали о том, что часть лучей Аполлона была «перехвачена» молекулами в атмосфере и на поверхности Пактола, а длины волн, соответствующие этим прогалам, указывали на конкретные вещества.

— Здесь преобладают кислород, озон, метан, — прокомментировала Хильда. — Также есть диметилсульфид — это продукт жизнедеятельности водорослей.

— Вполне ожидаемо. Ярослав говорил про водоросли… А что, есть какой-то подвох?

Тут молодой человек обратил внимание на УНИК у стены. Его конфигурация осталась прежней: телескоп со спектрографом. До гибернации все уже было настроено для наблюдений. Теоретически, рободевушки могли им воспользоваться.

— Недавно мы тоже провели спектральный анализ, — признались они.

Полоса обновилась.

— Невозможно…

Линии поглощения выстроились густым лесом: аммиак, фосфин, углеводороды. Наличие этих веществ означало, что всего за десятки лет на планете появилась сложная органика — высшие растения, животные. Возможно, даже разумные виды. Эволюция на Земле прошла тот же путь за миллиарды лет.

— Это еще не все, — произнесла Хильда.

Система бортовой графики замаскировала стены, пол и потолок. Тимофею показалось, что над ним простерся купол Вселенной, который бесшовно соединился со своим отражением в невидимом зеркале под ногами.

Очертилась голографическая схема. Точка в центре обозначала Аполлон — единственную звезду в системе GJ 1002. Еще две, что лежали на орбитах, соответствовали Пактолу и соседней планете — GJ 1002 c. У последней не было имени. Она считалась непригодной для жизни и потому не представляла интереса как цель колонизации.

Над точками отрендерились 3D-модели. Аполлон выглядел неряшливо: красный, лохматый, будто сердитый клубок раскаленного газа. Детектив изучил сноску с характеристиками:

— Намного холоднее Солнца, в 9 раз легче и в 33 раза меньше по радиусу. Такой и должна быть звезда спектрального класса М... Нет, погодите...

Слишком уж равномерно были разбросаны темные пятна по поверхности светила. Озадаченный парень увеличил изображение. На нем словно был запечатлен момент, когда порвалось колье исполинских размеров, и бусины разметались во все стороны от светила. Вокруг вращался целый сонм карликовых планет с пятнами растительности, опаленной дочерна.

GJ 1002 c на голограмме загорелась красным, затем ее поверхность исчезла.

— От этой планеты осталось только ядро, — резюмировала горничная.

— Видимо, пошла на стройматериалы.

— Так и есть. Мы насчитали сотни небесных тел. Они состоят из вулканических пород. Радиус колеблется от 160 до 170 км. Близость к звезде и слабая гравитация по каким-то причинам не мешают им иметь атмосферу. Более того, везде растут кустарники высотой в полкилометра.

— Ничего себе... Они еще живые, несмотря на то, что так обгорели?

— Местная флора невероятно термостойкая, но почему — тоже неизвестно. Стебли накапливают и перенаправляют энергию на Пактол.

Мейда продемонстрировала ландшафт одной из планеток, снятый в ИК-спектре с помощью коронографа. На крупном плане растения казались причудливой системой трубок с ослепительным расплавом внутри.

Схема тоже переключилась в режим отображения в ИК-лучах и поразила масштабом: на Пактоле словно сплели ловчую сеть и швырнули почти на 7 миллионов километров к Аполлону. По чьей-то прихоти лучи изгибались как веревки вместо того, чтобы преодолевать расстояние по прямой.

Капитана пробрало до холодных мурашек. При взгляде на ПМП в тот момент стало бы ясно, что пульс подскочил до 126 ударов в минуту. Очевидное замерло у него на языке:

— Значит, там...

— Цивилизация, превосходящая нашу, — заключила Хильда.

* * *

Неподвижно, безмолвно стояли рободевушки. Рой планет за бортом пребывал в строго упорядоченном, величественном движении. И роем кружились мысли в голове детектива.

— Бред. Здесь же никого не было, не считая одноклеточных, — бормотал Тимофей в звенящей тишине. — Или профессор был прав? Допустим, инопланетяне скрывали свое присутствие. Они поймали звездолет в кротовую нору, сбили его и подделали сообщение о спасении... Нет, тогда бы и мы столкнулись с норой. «Алконост» не отклонился от курса и прибыл вовремя. На наше путешествие ничто не повлияло. Но надо иметь в виду, что нас уже засекли...

На правое плечо хозяина легла ладонь Эйнеко. Безмятежно зазвучал ее голос:

— Не спеши. Вспомни о главном.

— ...Спасти выживших. Сумеем ли?

— Почему ты сомневаешься?

— Если под наше положение подвести теорию игр, то получится игра с тремя участниками: экипаж «Демиурга», мы и Пактол. Мы не знаем, что стало с первым, но очевидно, что последний намного могущественнее нас. — Детектив указал взором на голограмму звездной системы. — И нет даже намека на то, как будут развиваться события. Нам просто не на чем основать стратегию. На Пактоле же точно знают про «Демиург», а еще видят нас и, образно говоря, карты у себя в руках.

— Или в клешнях. Не факт, что у них есть руки.

— Неважно. Они могут совершить свой ход когда угодно и застать нас врасплох.

— Не стоит недооценивать команду «Алконоста».

— Обстоятельства тоже нельзя недооценивать!

— До этого, на Земле, я предлагала тебе отказаться. Но сейчас отступать нельзя. — Кошкодевочка положила другую ладонь на левое плечо, посмотрела прямо в глаза, нахмурилась. — Мы посылаем тебя в Рим лазутчиком.

— Что? — опешил парень.

— Слушай дальше. Никто не посылает лазутчиком труса, чтобы он, лишь услышав шорох и тень завидя, прибегал в смятении и говорил, что враги уже здесь. Если и ты вот так придешь и скажешь нам: «Страшные в Риме дела. Ужасна смерть, ужасно изгнание, ужасно поношение, ужасна бедность. Бегите, люди, враги — здесь», мы скажем тебе: «Поди прочь, пророчествуй самому себе. Мы в том лишь ошиблись, что посылали такого лазутчика».

— Ух ты! Доза мотивации от булочки! — воскликнула Хильда.

— Это отрывок из Эпиктета.

— Необычный метод убеждения ты выбрала... — Тимофей улыбнулся.

Мейда убрала руки. Капитан вышел на середину рекреационного отсека. Оттуда он объявил свое решение:

— Земля не ошиблась, послав нас. Продолжим полет к Пактолу. Ради безопасности займем достаточно высокую орбиту и будем ждать сигнала от наших либо от пактолианцев. Заодно зарядим конденсаторы — варп-терминал нам еще понадобится.

* * *

Наутро после выхода из гибернации Хильда разрешила Тимофею поесть. Перед тем как подать завтрак Эйнеко в очередной раз проверила логи системы. Пользователь «Timofey» добавил свежую заметку. Дата создания: 6 ноября 2250 года, 08:53:44. Капитан мог скрыть файл от инженера-штурмана, но не стал. На электронных полях он рассуждал о том, как обстоит дело:

«Договор на оказание услуг детектива №02-06/2212. Клиент: Ярослав Подольский. Количество нестыковок ошеломляет. Уже сложно держать все соображения в голове, поэтому представлю их списком:

1. «Демиург» долетел до Пактола за 34 года из 40 запланированных. Причина нарушения графика неясна. Версии:

а) Саботаж миссии с фальсификацией высадки на планету. Проанализированы личные дела и психологический климат в команде. Предпосылки не найдены.

б) Разгон корабля на пределе технических возможностей. Отвергнута техническим консультантом.

в) Попадание в кротовую нору. Условно отвергнута профессором. Несостоятельна после того, как «Алконост» преодолел тот же маршрут.

2. «Демиург» потерпел крушение. Возможно, есть связь с инцидентом на Тигарден b — разведчики застряли там из-за поломки в двигателе корабля. Подробности неизвестны. Источник: блог Елены Рябовой.

3. Все четверо: Татьяна Мельникова, Елена Рябова, Виктор Поленин и Матвей Корытцев, выжили в катастрофе. Для предположений о причинах требуются:

а) Свидетельства членов экипажа или

б) Обломки корабля.

4. Экипаж «Демиурга» отправил на Землю сообщение о случившемся, потом перестал выходить на связь. Версии:

а) Поломка варп-терминала. Выдвинута Ярославом.

б) Гибель после столкновения с естественной средой Пактола. Отмечена Ярославом как маловероятная.

в) Гибель после контакта с цивилизацией Пактола?

5. Зимой 2212 года, за полгода до отлета, случилось Великое Затмение. Природа явления неясна. Версии:

а) Фейк, созданный астрономами для привлечения финансирования. Выдвинута профессором.

б) Черная дыра?

6. Пактол переходит из зоны потенциального освоения в зону частного освоения. Это может иметь значение для заинтересованных лиц, причастных к организации миссий «Демиурга» и «Алконоста».

7. Хильда. Типовые роботы-медсестры худенькие. Почему в полет отправили такую красотку? Из разговора Ярослава с зам. главы КОССЭ ясно лишь, что ее взяли по чьей-то рекомендации.

8. Состояние системы GJ 1002 на момент наблюдений с «Демиурга»:

а) Все планеты целы.

б) На GJ 1002 b — только примитивная жизнь.

Сейчас:

а) От планеты GJ 1002 c осталось лишь ядро.

б) Рой Дайсона.

в) Сложная органика и цивилизация II типа по Кардашеву на GJ 1002 b.

Какие из деталей — лишние? Как соотносятся те, что имеют значение? И каких не хватает? Надеюсь, что Пактол даст ответы».

— ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СОПРИКОСНОВЕНИЕ С ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ —

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Глава 8

По своей красоте Пактол уверенно соперничал с Землей. Он производил впечатление шара, высеченного из дианита. Перистые облака — словно этот небесный камень был расцарапан добела. Градиент океанов от бледных мелководий до пронзительно-синих глубин. Ни единого материка, только архипелаги — точно капли туши, пролитой взмахом кисти. Полушарие в тени — под покровом ледников.

Планета отстояла на 7 миллионов километров от Аполлона, будучи в зоне обитаемости — гораздо более узкой, чем у Солнца. Настолько близкое, по космическим меркам, расстояние подразумевало мощное гравитационное влияние. Именно поэтому GJ 1002 b попала в приливный захват. Иными словами, она всегда была обращена к звезде одной стороной. Силы притяжения коробили, сминали, разогревали ее недра, поддерживая высокую тектоническую активность и вулканизм. Этим объяснялись частые землетрясения, цунами и обилие гейзеров.

Если цивилизация зародилась на Пактоле, то на ранних этапах своей истории могла осваивать безопасные острова, расположенные вдали от стыков литосферных плит, и черпать энергию из геотермальных источников. Для ее развития сложились благоприятные условия, если учитывать тот факт, что Аполлон — спокойный красный карлик, в отличие от большинства других, у которых случались вспышки жесткого излучения. Порой они выжигали дочерние планеты дотла. К счастью, системе GJ 1002 это не грозило.

Также из-за приливного захвата у планеты совпадали периоды осевого и орбитального вращения. И сутки, и год длились полторы недели. Правда, о сутках приходилось рассуждать условно, ибо день, вечер или ночь, в зависимости от места, никогда не заканчивались. Над северным полюсом светило всегда стояло в зените, на южном неизменно царила тьма, а линия экватора пролегала в зоне сумерек.

Тимофей дотронулся до интерактивного глобуса, повторявшего реальный облик планеты снаружи. Тот покрылся яркими климатическими поясами. Бортовой ИИ свел их характеристики в таблицу.

Море и суша на крайнем севере дышали сорокаградусным зноем. Здесь рождались теплые ветра, дующие вдоль меридианов. Они смягчали перепады температур между субтропиками и умеренными широтами. По мере продвижения на юг потоки воздуха остужались, ускорялись, образовывали циклоны. Погода редко позволяла наслаждаться закатом на экваторе, где столбик термометра опускался до трех градусов и неистово бушевали бури.

Далее за терминатором нагромождались ледники с истоками коротких, порожистых рек. Обширные территории оставались во власти вечной зимы, однако нигде, кроме южного полюса, не свирепствовали морозы. Воздух прогревался над приповерхностными очагами магмы, что имелись повсюду, и над водой, что покрывала девять десятых всей площади Пактола.

Впрочем, не все стихии подчинялись логике. По небу периодически прокатывались плотные клубки из молний, сплетаясь и расплетаясь одновременно, даже там, где тучи отсутствовали вовсе. Метеорологические модели не предсказывали гроз такого рода.

Детектив отвлекся от загадки природы, когда в рекреационный модуль заглянула Эйнеко:

— Конденсаторы заряжаются. Сеанс связи с Землей состоится через 26 дней.

— Хорошо.

— Сейчас мы пролетаем рядом с одним из спутников.

— О, давай посмотрим.

Отсек вновь превратился в прозрачную обсерваторию. Тонкое кольцо орбиты, дорисованное системой бортовой графики, выгибалось прямо под ногами и замыкалось вокруг планеты. Сейчас «Алконост» парил в апогее, в хороводе десятков лун. По левому борту округлялось плато ближайшей луны, поросшее уже знакомыми кустарниками. Без избыточного блеска звезды их очертания удалось различить яснее. Стебли с черной корой пульсировали призрачно-белым свечением. Оно прокатывалось волнами по сплошному пологу спутанных ветвей, точь-в-точь как молнии над планетой. Крайние ветви тянулись ввысь, постепенно бледнея и, наконец, полностью растворяясь в сизой дымке атмосферы, из-за чего казалось, что кустарники разрастались дальше наблюдаемых размеров, где становились невидимыми.

— Выбрал точку приземления? — спросила горничная.

Капитан озабоченно потер лоб.

— Все острова от 80 до 10 градусов северной широты густо заселены. Там ни метра свободной земли. Можно сесть выше 80 и задохнуться от жары. А ниже 10... Нас смоет или сдует. Не знаю, что произойдет раньше.

— Что насчет места крушения «Демиурга»?

— Оно совсем не подходит.

Побережье крупного острова в субтропиках выделилось трапецией. Обозначенный регион предстал в виде объемной модели ландшафта. Границы на западе, севере и востоке охватывали по 200 километров в длину. Расстояние по южному краю было больше из-за кривизны поверхности Пактола. Практически все пространство занимало монументальное сооружение с очертаниями как у цветка лотоса. Лепестками выступали плоские петли, которые выглядели почти так же, как кольца Сатурна под наклоном. Они переливались черно-белым глянцем. Миниатюра в целом напоминала ювелирное изделие из гематита.

— Согласно расчетам, обломки корабля должны лежать между петлями, ближе к центру, — подытожил Тимофей.

— Надеюсь, мы встретимся с ними...

Кошачьи ушки мейды чуть поникли. Парень пессимистично промолчал.

— Ох, кажется, капитану нужна помощь с планом? — послышался голос из соседнего вагона.

Межмодульная перегородка исчезла, явив Хильду.

— У меня есть план, — веско произнес детектив.

— Какой?

— Пока что — наблюдать. И не соваться к той штуке без подготовки.

Молодой человек смахнул голографическую модель «лотоса» так, чтобы медсестра легко поймала ее руками.

— Ух ты! Красивая!

— Посмотри на размеры.

Рыжая рободевушка обнаружила масштабную линейку, приложенную к модели, и обомлела.

— О-о-ого! Из чего же она построена?

— Судя по химическому составу, тут обошлось без строительства. Спектральный анализ показывает полисахариды, в основном — целлюлозу, и еще уйму сложных биополимеров. — Объект рассеивал тепло, что позволило Тимофею получить спектр излучения. — Скорее всего, перед нами...

— Угу, поняла! Это и вправду гигантский цветок! Интересно, зачем его вырастили?

— Спросим, когда установим контакт.

— Что-то долго они нас игнорируют!

«Алконост» неоднократно посылал сигналы на разных частотах, но тщетно. Пактолианцы хранили молчание. Тимофей вздохнул. Затем его осенило:

— Дикари, которые прибыли на примитивной лодке и кричат на пляже, — не первоочередная забота для развитой цивилизации.

— Ой-ой-ой, уж больно ты нас принижаешь! И наш звездолет не настолько плох!

— С их точки зрения — лодка. Вернее, пароход, который жутко коптит гамма-радиацией. Наш след, должно быть, отлично видно за несколько световых лет.

Эйнеко резко засуетилась, чем привлекла внимание капитана:

— Что-то не так?

— Выполнилась команда на отстыковку первого вагона, — предупредила та.

— А, фабрика. Нам говорили, что она — сама по себе.

— Она прокладывает посадочную траекторию. Остановить ее?

— Хм. Нет, пусть летит. Проверим, как отреагируют инопланетяне. Кстати, куда ведет траектория?

— 4 градуса 47 минут южной широты, 106 градусов 22 минуты восточной долготы.

Вместо «лотоса» отобразилась 3D-панорама с потухшим вулканом на границе ледников. Ночь на небосводе контрастировала с дневным блеском снегов, что окаймляли кальдеру. Лучи Аполлона доставали только до вершины и не проникали в долину у северного подножия, куда стекала по склону мелкая речушка. Беспилотный модуль с фабрикой направлялся в точку ниже по ее течению.

— Кальдера надежно защищена от ветров. Океан с его штормами далеко. Что думаешь, капитан? — вкрадчиво интонировала медсестра.

— Отличная находка! — воодушевился он.

— А если начнется извержение? — возразила горничная.

— О, ну давай проведем георазведку… — Хильда вопросительно посмотрела на Тимофея.

Тот кивком разрешил перевести УНИК в режим многопрофильной 3D-картографии. После сканирования недр панорама выцвела до полупрозрачности, а под поверхностью обрисовались змеевидные пещеры. Местами они плавно расширялись до громадных полостей, заполненных магмой. Эти резервуары залегали глубоко и не представляли опасности.

Любопытная медсестра включила вдобавок тепловую карту, где вулканический кратер краснел гораздо ярче близлежащей местности. На самом дне температура достигала +13 градусов. В своеобразном термосе из базальтовых пород сложился устойчивый микроклимат.

— Обустроим базу там, — решил молодой человек. — В крайнем случае просто вернемся на орбиту.

— Тогда я подготовлю мобильный медкабинет для размещения на борту «Зимородка».

— Окей.

Хильда удалилась обратно в свой модуль. Там не было никого, кто мог бы насторожиться от ее хитрой улыбки.

* * *

Георазведка также выявила золотые жилы в окрестностях вулкана. И, что удивительно, не было никаких следов присутствия разумных существ.

Долину сплошь покрывала тайга. Сосны и лиственницы с черной хвоей теснились над глинистыми обрывами у речки. Лишь в одном месте берег был пологим, и стена леса отступала, обнажая полянку.

Именно туда фабрика и приземлилась. Инженеры-конструкторы спрятали ее в контейнер на реактивной платформе. Боковая стенка с грохотом откинулась вниз и стала пандусом. Изнутри выкатились буровые зонды — колесные дроны для добычи ископаемых, — и тут же зарылись в почву. Следом выехала на гусеницах громадная машина с лотками, волоча за собой ленту конвейера, и замерла неподалеку. Человек сведущий сразу опознал бы промывочный прибор. Земснаряд тоже присутствовал: катер на воздушной подушке, оснащенный насосом для забора донного песка, загудел, грузно выполз из контейнера на берег, затем спустился на воду.

Вскоре запустился производственный цикл. Земснаряд подавал грунт по трубе в промывочный прибор для отделения золотых пород от пустых. Оттуда сырье доставлялось конвейером на фабрику, где драгоценный металл очищался от примесей, переплавлялся в слитки, затем измельчался до идеальных гранул. Только такие годились для заправки промышленного 3D-принтера. Этот аппарат, способный печатать наноразмерные детали, спекал порошок лазерными лучами. То, что происходило далее, было недоступно невооруженному глазу.

Иногда из-под земли выныривали зонды и выгружали золотую руду на подвижную ленту. В процесс никто не вмешивался. Но кое-кто следил издалека.

Алое солнце освещало двоих, отчего их рубиновые глаза насыщались блеском, а белая, как мел, кожа розово тлела. Их щеки украшали листья цвета угля — перевернутые, с черенками до нижних век. Бородатый, непокорный увяданию старик стоял на уступе амфитеатра. Под его туникой угадывалась безупречная мускулатура. Современникам с Земли он напомнил бы мифического героя, а древним грекам, что верили в мифы, — жителя Гипербореи.

Великовозрастный атлет выжидающе взирал на девушку, что сидела ступенью выше, подогнув ноги. Разрезы по бокам ее накидки были зашнурованы, а каштановые пряди — завязаны в петли над ушами так, что оставшейся длины волос хватало до плеч. Неизвестная кивнула. У нее на груди вспыхнуло кольцо перламутрового света, приглушенного слоем одежды.

В тот же миг в воздухе над фабрикой возникли перчатки, будто связанные из молний. Пальцы ощупали агрегаты, частицы золота на конвейере. Пактолианка, озадаченно наклонив голову, заговорила на неизвестном языке:

— Создают устройства из пород земли как истольничи? Не уверена…

Старик спросил:

— Ощущаешь дыхание жизни?

Перчатки распустились и образовали десятки молний, что вертикально разрезали тьму вокруг вулкана. Их концы потерялись среди звезд.

— Жизнью дышит только один — тот, кто спускается с орбиты. — Тут девушка встревожилась. — Его дыхание слабее нашего. Он… напуган. Я была неосторожна.

Говорившая понурилась. Ореол на ее теле погас.

— Всего один, без войска? — уточнил пактолианец.

— Да.

Он задумчиво осмотрелся. От ступенчатой чаши расходились дороги в ясное багровое небо — широчайшие, тревожащие своей бесконечностью. Они переливались черно-белым глянцем. На их фоне обрисовывались столбы в форме тычинок, что обступали амфитеатр по кругу. Каждый столб — с Эйфелеву башню. Высоко между тычинками извивалась двойная спираль, как у молекулы ДНК, только с редкими шариками вместо «перекладин». Посередине спираль закручивалась вокруг шара побольше, вписанного в скульптурную композицию, которая, в свою очередь, стояла на цилиндрическом постаменте. Вкупе со вторым цилиндром — диаметрально противоположным — он разделял трибуны пополам. Если бы существовал архитектурный проект для сердцевины «лотоса», то на плане сверху ее очертания образовывали бы зодиакальный символ Рака.

— Созовем Вече, — обронил старик, остановив взор на втором постаменте.

На нем покоился двухсотметровый пузырь, увитый снизу мерцающими черно-белыми стеблями. За прозрачной оболочкой — взвешенные в жидкости фрагменты звездолета: пара полуистлевших модулей, секции эстакады с круговым туннелем. Баннер с едва различимой надписью: «Д...рг».

* * *

«Зимородок» отстыковался и выпорхнул из магнитного туннеля на следующем витке после фабрики.

Аполлон снижался вместе с челноком, словно провожая его, пока линия горизонта не разлучила их. Когда сстошка закладывала дугу над кальдерой, по обшивке полоснула молния, и довольно сильно тряхнуло.

— Все целы? — Тимофей задал вопрос с испугом в голосе — не так, как подобало опытному капитану.

— Да. А ты? — хором ответили рободевушки.

— Порядок.

Коконы уберегли экипаж от ушибов. Корпус тоже не пострадал — он по-прежнему монотонно гудел под напором ветра. Громового удара так и не последовало.

— Что-то непохоже на обычную грозу, — выразил недоумение парень.

Тем и завершилось единственное приключение в воздухе.

«Зимородок» благополучно сел. Все трое снарядились на выход: на спинах — ранцы, в руках — фонарики. В нейро-ине у детектива зазвенел синтетический голос:

«Сила тяжести — 102% от земной. Уровень кислорода в атмосфере приемлемый. Токсичных газов нет. В окружающей среде обнаружены бактерии-хемотрофы. Штаммы отсутствуют в базе данных. ПМП, статус наномашин: 99,9% активны, готовы к отражению биологических угроз».

Молодой человек спросил:

— Чем хемотрофы отличаются от других бактерий?

— Они питаются за счет окислительно-восстановительных реакций и не нуждаются в свете, — пояснила Хильда. — «Хорошие» хемотрофы обитают в твоем кишечнике и участвуют в пищеварении. Но есть и «плохие»...

Корма отворилась. Компания сошла по трапу из ксорума. Бортовые прожекторы пробились сквозь мрак, но наткнулись на клочковатый туман.

— И они прячутся в вечной ночи, которая им прекрасно подходит. Замечательно.

Эйнеко настроила ИК-фильтр для своего зрения и сообщила:

— Тепловая сигнатура на 3 часа.

— Исследуем местность на 3 часа, — распорядился капитан. — Не отстаем и не разделяемся.

— Йес-йес!

— Принято.

Реплики двоились, троились эхом в просторной котловине. Веяло прохладой, веяло осенью после лета на Земле. Только под ногами хрустели не листья, а сухие корки. Лучи фонариков скользили по останкам погибших колоний микроорганизмов, что успели разрастись до видимых масштабов. Так же буйно одноклеточная жизнь процветала на Земле миллиарды лет назад, в протерозое.

«Уведомление от ПМП. Очаг патогенной флоры подавлен наномашинами. Штамму присвоен код PCTL-CB-8. Штамм внесен в базу», — снова услышал Тимофей у себя в уме.

Также по дороге встретился металлолом: искореженные остовы, листы с рваными краями. Детектив мысленно собрал его в исходную конструкцию и пришел к выводу, что тут лежали детали гигантского робота.

Чуть дальше валялась ржавая гирька без ручки. Парень попытался поднять ее, но не смог — металл был спрессован настолько, что весил по меньшей мере тонну. Для чего служила эта запчасть и для чего предназначалась вся некогда целая техника — осталось загадкой.

Ориентируясь по ИК-излучению, мейда, наконец, привела группу к горячему источнику. Рыжеволосая красавица оценила пейзаж:

— О-о-о! Потрясающе!

— Завораживает, — согласилась кошкодевочка.

Ключ бурлил на дне заводи с островком посередине. Торчавший там валун мягко мерцал, окрашивая воду перламутром. Подсвеченный сине-зеленый пар стекал по ковру мхов и лиан, струился меж стеблей папоротников. На черных как смоль листьях играли влажные отблески.

— Очень удобно, что тут есть ночник, — сострил капитан и погасил свой фонарик.

— Биолюминесценция, — заметила Хильда. — На камне обосновалась колония бактерий. Эти умеют светиться. Они вспыхивают, чтобы подать друг другу сигнал или отогнать хищников.

— И заодно создают условия для роста растений... Все выглядит так, будто эволюция на Пактоле совершила неимоверный скачок за десятки лет, — прокомментировала Эйнеко.

— Я думаю, пактолианцы прибыли с другой планеты, а растения просто привезли с собой и высадили здесь, — предположила ее соратница.

Тимофей скептически тронул себя за подбородок.

— В этом нет смысла, — заявил он.

— Ох, и почему же?

— Разбивать плантации в системе красного карлика — так себе идея. Аполлон очень слаб, если рассматривать его как естественную лампу. Его фотоны несут мало энергии для фотосинтеза. Любые посадки будут гораздо лучше расти под нашим Солнцем... Даже несмотря на то, что тут богатая минералами почва. — Парень присел и зачерпнул в ладонь вулканической крошки.

— Хочешь сказать, что пактолианцы изначально были на этой планете? Но тогда как и зачем они прятались? — озадачилась медсестра.

Грунт, шурша, высыпался из ладони детектива.

Тихо плескалась вода в заводи. Природа равнодушно молчала, не давая никаких подсказок.

Глава 9

Стеклянистые пузыри отовсюду слетались к «лотосу», приземлялись на арену амфитеатра. Транспорт без двигателей и без дверей эластично выталкивал пассажиров на ровный камень. Поток статных мужчин и женщин, одетых, как древние греки, стекался к нижним рядам. Эти ряды, вытесанные кольцами в глубь арены, шли вторым лестничным маршем, если считать трибуны за первый. Здесь диаметр сооружения позволял сидящим вести беседы, не переходя на крик.

Пактолианка, что обнаружила фабрику и челнок накануне, уже заняла место рядом с угрюмым ровесником. Мимо них шествовали двое солидного возраста и делились друг с другом новостями:

— Сынок мой разведал истолу в самой глубине ночи. Решил разбить зимний сад там, чтобы любоваться звездным небом и заснеженными горами.

— Так для сада тепла не хватит.

— Ну. А он твердит, мол, всерост греет, когда проявляется. Я говорю: недостаточно греет. Надо искать истолу ближе к сумеркам.

— Послушал он?

— Куда там! Глаза горят, и все. Эх, зря только саженцы загубит...

Следом двигались трое парней.

— Почему мы не отвечаем пришельцам? — недоумевал кто-то из компании.

— Ходят слухи, что из-за вмешательства Фила.

— Опять? Какую неземь он замышляет на этот раз?

— В небе уловили дыхание одной жизни — дева невиданной красоты пожаловала к нам из другого мира. Фил обставит все так, чтобы похитить ее и...

— У-у-у! Ему наших мало?!

Болтуны увлеклись настолько, что потеряли бдительность. Сосед разведчицы вскипел:

— Еще что-нибудь вякнете про моего брата? М?!

Те оробели и засеменили туда, где еще было свободно.

— Не горячись, Фер. — Девушка положила ладонь на запястье своего спутника. — Слухи пошли неспроста. О чем вы с Филом говорили накануне?

Фер разраженно просопел.

— Он всего лишь учил меня, как держать себя на Вече. Младшей сестренке велено не встревать.

Ряды заполнились. Общий гомон утих. Все встали, повернулись к «Демиургу», поклонились. Сели обратно. Взявшись за руки, составили несколько живых цепей, закрыли глаза, выждали с минуту. Ощутили свежесть на щеках, где листья. Вновь распахнули веки.

Тот самый старик, что ранее опрашивал разведчицу, степенно выступил на середину.

— Хорошо, прояснили ум фотосинтезом. Теперь обсудим текущее положение дел. — Его речь, спокойная, преисполненная силы духа, была подобна реке. — Впервые за нашу историю явился гость извне. Один, без войска. Его дыхание слабо. Но есть и то, что вызывает настороженность.

— Тцк. Все-таки мужчина, — разочарованно перешептывались трое. — Где же справедливость во Вселенной?

Оратор взглядом унял неугомонных.

— Что известно про чужеземца? — поинтересовались с верхних рядов.

Слово взяла девушка:

— Точка пространства, откуда он прибыл, совпадает с небесными координатами планеты прародителей. Там же до недавних пор был Окоем Неземи. Пришелец приземлился в Хвойногорье. Похоже, он использует технику для добычи ископаемых.

Волнение охватило собравшихся.

— Как истольничи что-ли?

— По-любому проделки этих изгоев!

— Нет, они не настолько глупы, чтобы возвращаться сюда.

— Значит, за Окоемом Неземи и правда скрывался тот мир?

— Неужели прибыл вестник Есиземи?!

— Да ну! Сказки!

— Ефре можно верить.

Бурные обсуждения прервались из-за выходки Фера. Прямо со своего места он выпрыгнул на площадку в центре и при падении кувыркнулся через себя, а когда встал, то картинно развел руки и зашагал навстречу старику. Могучий, как Геракл, атлет обратился к участникам Вече:

— Вы как дети малые! Услышали про Есиземь и тут же завопили от восторга. Ну, прилетел чужак с той стороны, и что? Будете ноги ему целовать?

Тот, кто вел собрание, воздел руку, чтобы не поднялся ропот.

— Кто дал тебе право дерзить в Общем Саду? — осадил он наглеца.

— Я высказываю мнение как один из Способных.

— Ты накаляешь обстановку, а не высказываешься... Вот что. Отправляйся к пришельцу. Постигни его язык, культуру, потом пригласи в Сад. А Ефра сопроводит тебя и проверит, как ты исполнишь мои наставления. Это поможет тебе образумиться. Все согласны?

По рядам прокатился гул одобрения.

— Может, еще отрядите меня в слуги к чужаку?

Старик еле заметно помотал головой. Фер понял, что допустил ошибку, и поправил себя:

— Думаете, я настолько неотесанный, что не справлюсь с дипломатией? Справлюсь! Вы все ахнете от моего умения! М!

— Хороший настрой. Только тот, кто имеет рвение, добивается успеха. Кому-то есть что добавить?

Желающих не нашлось. До тех пор пока Фер не узнает нового о госте из космоса, пактолианцам оставалось строить догадки, уместные только в личном кругу общения.

Судить о том, сколько времени посвятили иным вопросам, было сложно — светило висело над амфитеатром неподвижно. Оно не изменило своего положения и тогда, когда все стали расходиться.

— Ефра! — Новоиспеченный посол позвал разведчицу и кивнул наверх.

Девушка, заторопившись, чуть не споткнулась.

— До чего же ты неуклюжая! Идем!

При подъеме по лестничным маршам юноша замедлял свой шаг под шаг Ефры. Так они добрались до постамента, где возвышалась скульптурная композиция.

Возле статуй ожидал некто с транспортным пузырем позади себя. В чертах его лица, схожих с теми, что и у двоих подошедших, отражалась зрелость. Характерные морщины указывали на привычку часто улыбаться. Встречавший хлопнул в ладоши и произнес:

— А теперь — семейный совет! Как прошло Вече?

— Арис поручил мне позаботиться о пришельце.

Старший из родственников нарочито захохотал.

— Прекрасно! Прекрасно!

Девушка решила проведать клумбу рядом, невзирая на «семейный совет»: села на корточки, склонилась над цветами, начала покачиваться влево-вправо и напевать невнятно. Бархатно-черные, в блестках, бутоны были раскрыты и потому напоминали карты созвездий. Увлеченно созерцая их, пактолианка едва внимала диалогу братьев.

— Мы и он — разные. Недопонимание неизбежно... Накали обстановку, вынуди его напасть, и тогда...

— А почему бы не… всеростом...

— Ха-ха-ха-ха! Так не пойдет. Надо изобразить борьбу... Арис признает тебя защитником Пактола... Как герою, повысят ранг...

— Что еще...

— Добудь мне образец... Трудно? Почему?

— Ефра тоже...

— Ха-ха-ха! Да, тебя не отпустили бы одного... Постарайся, чтобы она не...

Младшая сестра нахмурилась и перебила:

— Ты и вправду задумал неземь, Фил. Наш отец устыдился бы. И мать, и дедушка…

Она измерила взором циклопическое изваяние над собой. В нем был увековечен сюжет: две мужественные фигуры взобрались по пологому склону и встали над обрывом бок о бок. Напарники подпирали руками большой, красный, фосфоресцирующий шар, вписанный в архитектурный ансамбль с шарами поменьше. Вероятно, сферы символизировали Аполлон и искусственные планеты. На уступе пониже стояла девушка с боевым луком, а под обрывом корчились жалкие, карикатурные человечки. Они жадно приникали к питьевым фонтанам, бьющим из земли.

— О, да. Наш отец поступал праведно. И ты знаешь, куда привел его путь, — ответил Фил.

— Он был достойным сыном Пактола до самой смерти.

— Он погиб, потому что был таким же мягкотелым, как и ты.

Ефра приблизилась к старшему брату и дала пощечину. Горько усмехнувшись, тот продолжил:

— Желаешь творить только добро? Вперед, пока кто-нибудь попроворнее не отнимет дыхание у всей нашей семьи!

— Кто не с нами, тот наш враг, — вставил Фер.

— Вот, молодец! Усвоил истину!

— Не преумножайте страдания!

— Страдания? В них и без того виновны все, даже ты.

— Я не...

— Неужели? Никогда не огорчала родителей? Не отвергала тех, кто влюблялся в тебя?

Девушка замялась.

— Слабого притесняет сильный. Сильного подавляет хитрый. Хитрого изводит тот, кто завидует ему. Страдания причиняются каждому, передаются, как болезнь, из поколение в поколение, из эпохи в эпоху. Они бесконечны. Умножай, прибавляй, вычитай из бесконечности сколько угодно — она не перестанет быть таковой... Вам пора. — Фил принялся высматривать что-то позади собеседников. — А где ваша пузырница?

— Наша — все. Срок пришел. Еле дотянула до Сада, — констатировал младший брат.

— Митоз, — вымолвил старший в ответ на эту новость.

Пузырь за его спиной отреагировал как на команду: плавно растянулся по горизонтали, сузился посередине, как гантель, затем распался надвое.

— Встретимся после, — бросил Фил, прежде чем скрыться внутри одной из оболочек и уплыть по воздуху прочь.

Фер и Ефра погрузились во вторую. Студенистая масса, причмокнув, поглотила все посторонние звуки.

— Не иди у него на поводу. Прошу. — Тембр сестры звенел туго натянутыми струнами: тревогой и печалью.

— Я поступлю так, как считаю правильным.

— И что для тебя правильно?

Недовольно просопев, пактолианец положил конец разговору. Транспорт взял курс под тупым углом к воображаемому отрезку до солнца.

Слева и справа вздымались лепестки «лотоса». Ущелье между ними постепенно расступалось. Диковинная флора стелилась по дну вплоть до матовой полоски — пляжа с вулканическим песком. Оттуда и до самого горизонта простирался океан. Предстояла еще долгая дорога.

Где-то над водами Пактола пассажирка уснула.

* * *

Мобильный медкабинет представлял собой отсоединенную часть медицинского модуля. То же самое касалось полевой кухни, которая была отделена от камбуза на звездолете. Они занимали по два слота на «Зимородке», суммарно — четыре из восьми. В пятом слоте скромно ютился УНИК.

После экспедиции к горячему источнику начались перестановки. Роботы проложили магнитные рельсы из ксорума от кормы до ровного участка левее. По ним подмодули вытолкнули наружу. Освобожденную площадь внутри отвели под раскладную мебель.

Термоядерный двигатель на борту давал энергию для всей базы. Ему требовалось топливо, поэтому на источнике оборудовали станцию для добычи дейтерия, который содержался в обычной воде, пусть и в крайне малых пропорциях. Возле островка развернули прозрачные надувные купола с питательной средой для цианобактерий. Целесообразность заключалась в том, что микроорганизмы перерабатывали огромные объемы воды и накапливали изотоп в своих телах. Часть так называемой тяжелой воды застаивалась в куполах и вместе с отмирающей биомассой поступала на электролиз — эта реакция протекала в бочковатых колоннах с тонкими трубочками. В результате выделялся дейтерий.

Напоследок мейда подключилась к фабрике через нейро-ин. Выяснилось, что она производит ксорум. При попытке забрать оттуда чуть-чуть на собственные нужды было отказано в доступе; пришлось довольствоваться тем, что взяли со звездолета. Видимо, материал заготавливался для будущих колонистов.

— Ясно, — смирился Тимофей.

Еще ничто так прямо не намекало на далеко идущие планы у тех, кто организовывал миссии к Пактолу. Детектив включил новый пункт в свой список соображений и похвалил команду за старания.

Но момент для расслабления еще не наступил. Загадочное молчание пактолианцев указывало на проблему контакта. Что, если им не удалось расшифровать сигналы, которые посылал «Алконост»?

Молодой человек сидел в сстошке напротив стены-окна. Перед глазами был мрак, а перед умственным зрением — тайны, покрытые мраком. Рободевушки рядом, казалось, впали в дрему: они вдвоем играли в VR-игры.

— УНИК, у тебя есть что-нибудь для переговоров с внеземной расой? — обратился парень к кубику.

Робот, лежавший на раскладном столе со спящей рожицей на дисплее, оживился:

— Конечно! Конфигурация №372 — нейролингвистическая платформа. При первой встрече с гуманоидами без нее не обойтись!

— Гуманоидами? Надеюсь, подойдет.

— Потребуется дополнительный объем ксорума.

— Хм-м-м...

— Если у вас есть МРТ-сканер, он позволит сэкономить материал.

— Зачем нужен сканер?

— Для ответа на вопрос мне придется объяснить идею, которая заложена в основу платформы.

— Ну давай, я послушаю.

УНИК начал с утверждения о том, что человек взаимодействует со средой с помощью языка. Словами он описывает то, что приносит в мир сам, и то, как окружение влияет на него. Под этим влиянием человек растет и развивается с самого рождения, и мозг человека — тоже. Язык участвует в процессе и поэтому служит шаблоном, по которому формируется физическая структура разума. В результате получается уникальное сочетание нейронных связей — коннектом.

В нейрофизиологии с середины XXI века известно, как язык отражается в коннектоме. Ученые уже составили аппроксимированные (усредненные в ущерб индивидуальным особенностям) модели мозга носителей английского, русского, китайского и прочих языков с разметкой областей по смысловым единицам. Их подход опирался на томографию головного мозга.

Тем же методом картографируется и внеземной разум, если, конечно, его представитель достаточно схож с Homo sapiens или хотя бы принадлежит к углеродным формам жизни. Но сперва нейролингвистическая платформа сама калибруется под контактеров. Это необходимо, если инопланетянин не может воспринимать свет и звук в тех же частотных диапазонах, что и человек — например, слышит только инфразвуки, а видит в ультрафиолете. Поэтому платформа включает в себя модуль двустороннего преобразования сигналов.

После калибровки показывается слайд-шоу с различными предметами и даются как можно более наглядные подсказки, что участники переговоров должны по очереди называть изображенное — так составляется базовый словарь. Параллельно аппарат МРТ фиксирует умственную активность инопланетянина, а микрокомпьютер на борту платформы обрабатывает данные. Мозговые импульсы сопоставляются с речью и складываются в паттерны. Система запоминает их и использует как подспорье при дальнейшем контакте. Если слова, произносимые представителем другого вида, отсутствуют в словаре, но сопровождаются уже знакомыми паттернами активации нейронов, то встроенный ИИ может предугадать их смысл и предложить человеку перевод через нейро-ин. Также в нейро-ине доступна панель управления платформой.

— Хорошо. Хватит ли столько ксорума? — Тимофей сцедил субстанцию из дозатора на потолке и слепил из нее мяч. — Боюсь, что сканера у нас нет…

Хильда очнулась — игры не мешали ей слышать весь разговор.

— Постой-постой, капитан! — произнесла она.

И выбежала из челнока. Вскоре от медкабинета донесся ее радостный возглас:

— О-о-о, нам повезло!

Медсестра вернулась и презентовала аппарат для МРТ. Двести лет назад под этим названием подразумевалась толстостенная бочка, но с тех пор прогресс пришел к компактному обручу в руке рободевушки.

— Та-дам! Взяла на всякий случай.

— Отлично! Этого достаточно, — заверил УНИК.

Поскольку платформа была слишком большой, кубик не стал сразу придавать ей форму. Вместо этого он загрузил в ксорум схему для развертки.

Парень с благодарностью забрал мяч.

— Вовремя подготовились. — Эйнеко вернулась к действительности вслед за напарницей.

— Ты о чем? — Тимофей недоуменно наклонил голову.

— Вот, смотри. Видео с камер на фабрике.

Перед молодым человеком расстелились листы голограмм.

Около беспилотного модуля качался на ветру гигантский пузырь. Внутри, словно бабочка в янтаре, спала очаровательная девушка. Тем временем ее ровесник хозяйничал на производстве. Он нашел бак, где хранился конечный продукт, и вскрыл его, как консервную банку.

— Очень похожи на людей. И очень сильны, — прокомментировал капитан.

Свежеизготовленный ксорум производил впечатление меда — цвет и консистенция были похожи. Пактолианец зачерпнул немного и тотчас впитал кожей всю порцию. После его внимание переключилось на спящую. Губы зашевелились. Из одного пузыря образовались два. Белокожий атлет подошел к пустому, нырнул туда и полетел к кальдере.

— Почему он бросил ее тут? — удивилась кошкодевочка.

— Не знаю. Подстраховка? Если тому типу что-то не понравится на переговорах с нами, девушка разнесет фабрику в хлам, — предположил детектив.

— Но у нее такой мирный вид...

— Ой, какая прелесть! Просто куколка! — умилилась медсестра.

Тимофей холодно обозначил свое отношение к «куколке»:

— От незнакомых красавиц обычно много проблем. Выдвигаемся.

Для проведения встречи выбрали каменистый пустырь, расположенный за линией медкабинет-полевая кухня. Мяч в руках Тимофея размягчился, просочился сквозь пальцы, растекся по земле прямоугольником. Получился интерактивный ковер с двумя размеченными позициями. Часть материала взмыла вверх, вытянулась в сочлененный манипулятор. Хильда прикрепила к нему МРТ-сканер.

Молодой человек стал прохаживаться взад-вперед по своей половине ковра, пытаясь побороть волнение. Его сердце отстучало сотню гулких ударов, прежде чем посол Пактола бесшумно приземлился напротив.

Глава 10

— Нет, сначала на меня, — скомандовал капитан.

Манипулятор примерил обруч на него, и только потом водрузил на голову Фера, которого, правда, это не убедило насчет безопасности.

— Лович еси? Уз мере ко я?! — вопрошал тот.

Эйнеко и Хильда, подключившись к платформе через нейро-ин, следили за ее сообщениями:

«Зрительный и слуховой диапазоны совпадают с человеческими. Строение мозга — тоже».

«Получена карта импульсов для произнесенной фразы».

«Неизвестный язык с вероятностью в 83% принадлежит к славянской группе. Сопоставление с моделью мозга носителя русского языка…»

«Найдены языковые корреляты для участков с возбужденными нейронами. Предмет: инструмент. Качества: для ловли, присущие хищнику или охотнику. Действия: ловить, хотеть. И указание на самого себя».

«Лексический анализ…»

Через доли секунды система перевела Тимофею в нейро-ине:

«Это капкан? Поймать меня хотите?!»

«Как бы сказать ему, что нет?» — мысленно спросил парень.

ИИ платформы предложил вариант.

— Неси, — произнес детектив с ударением на первый слог.

Посланник остался недоволен.

— Неси кривжедее ко я!

В нейро-ине всплыла подсказка: «Не пытайся меня обмануть!».

— Лович неси. Помощь еси.

Тут пактолианец вспылил: стащил с себя МРТ-сканер, погнув манипулятор, и с недюжинной силой вытолкнул землянина с ковра. В итоге тот потерял равновесие.

Эйнеко, увидев падение хозяина, вдруг представила, что падает сама. Ее когнитивное ядро дало сбой; она, провалившись в свои воспоминания, распласталась на дорожке.

— Дзынь! Клац!

Теплый октябрьский день. Дача. Плитки, выложенные елочкой. Перевернутый поднос. Осколки дедушкиного сервиза.

— Это ведь память о нем... — Горничная искренне сожалела.

Она была готова к тому, что ее отругают. Однако молодой голос за спиной прозвучал сочувственно:

— Моторы отказывают?

— Да. Износ — 94%. Меня пора утилизировать.

Поле зрения отдалилось от плиток, развернулось к надписи на футболке — из-за слез не разобрать. Рободевушку бережно подняли и прижали к груди.

— Больше никогда не говори таких вещей. Я виноват, недоглядел за тобой. Куплю тебе самую лучшую оболочку. Тут новые модели появились, с ксорумом.

— Они же дорогие...

Далее Тимофей должен был признаться:

— Теперь только ты — моя семья. А для семьи ничего не жаль.

Отчего он сейчас замолк? Если дал Эйнеко право, если стал причиной существовать дальше, то почему сам рухнул на камни без сознания? Почему из его ушей выступила кровь?

* * *

— Почему его дыхание еще больше ослабло? Братец, ты все-таки натворил беду!

Пробудившись, Ефра первым делом прислушалась к дыханиям жизни поблизости. Они сосредоточились в котловине вулкана: знакомое, что отдавалось громко, и чужое, что вот-вот исчезнет.

Ее транспорт на полной скорости помчался туда.

* * *

15 миллисекунд на таймере в нейро-ине Эйнеко. Из-за ошибки в обработке визуальной информации она упустила момент, чтобы превратить ксорум в подушку безопасности и не допустить травмы хозяина. Впрочем, корить себя — значило потратить еще больше времени напрасно.

«Хильда!» — окликнула служанка через нейро-ин.

«Поняла!»

Тимофея следовало переместить в медкабинет, который, к счастью, располагался рядом. Но пактолианец мог воспрепятствовать.

30 миллисекунд. Когнитивное ядро кошкодевочки начало выполнять параллельные задачи: двигаться быстро, синхронно с напарницей и задавать свойства ксорума в виджете. Нейролингвистическая платформа оказалась бесполезной. Она годилась только для трансформации.

60 миллисекунд. Инженер-штурман настроила вещество в редакторе кристаллической решетки. Химических элементов всего три: титан, алюминий, ванадий. Макроструктура — гораздо проще, чем у платформы.

140 миллисекунд. Интерактивный ковер стал «расплетаться», а «нити» приняли форму цепей из титанового сплава. Рободевушки преодолели первый метр дистанции из четырех.

Четверть секунды. Пактолианец рванул навстречу, но цепи, прогремев, уже обмотали его голени. Защелкнулись кандалы.

За полсекунды рободевушки добрались до Тимофея. Еще тридцать секунд — и его уложили на койку в мобильном медкабинете.

«Как минимум, у него сотрясение. Мне понадобится аппарат для МРТ» — сообщила медсестра.

Мейда придумала, как уложиться в минимум действий:

«Отправляйтесь на борт. Когда взойдете по трапу, подними руку для хвата. Я метну обруч под углом в 41 градус к земле».

«Уже рассчитала все движения?»

«Да».

Рыжая соратница взялась эвакуировать весь «госпиталь» по магнитным рельсам. Кошкодевочка оглянулась. Нужный прибор все еще на висел на манипуляторе, как дорожный знак на кривом столбе. А вот посланник исчез. В кандалах застряли иссохшие, будто давно отрубленные конечности. Освободился, искалечив себя? Даже если так, мест, где ему удалось бы спрятаться, насчитывалось мало.

Фер выскочил из-за полевой кухни — неожиданно целый и невредимый. Из его правой ладони выросла то ли плоская кость, то ли лезвие. Вслед за своеобразным клинком оформилась рукоять. Инопланетянин извлек оружие из собственного тела, перехватил поудобнее и рубанул наотмашь. Едва не задел: острие просвистело перед носом Эйнеко, застывшей на месте с безразличием машины.

Посланник опоздал — новая метаморфоза ксорума уже была просчитана. Гарпун вонзился ему меж лопаток, прошел навылет. Привязанный к гарпуну трос задрожал от натяжения. Напавшего оттащило назад и повалило наземь. В обзор попала гарпунная пушка, появившаяся на том же переговорном пятачке. Она-то и выпустила снаряд. Правда, мейде пришлось «сжечь» кандалы и манипулятор, чтобы обеспечить достаточно энергии для выстрела. Трансформации тоже поглотили некую долю массы. В результате объем чудо-материала сократился вдвое.

МРТ-сканер упал на подстилку из остатков программируемой субстанции. Горничная добежала до него, подобрала. Кинула.

«Сейчас!»

Хильда уже толкала подмодуль вверх по трапу. Она не обернулась, лишь выставила левую руку вбок и выкрутила кисть. Обруч лег в ее ладонь как влитой.

«Спасибо, булочка!»

Миг спустя медкабинет въехал на корму. Створки закрылись. Медсестра развернула ПМП капитана, переключила в режим хирургического монитора, оперативно сделала томографию. Вынесла вердикт:

«У Тимофея перелом основания черепа и ушиб головного мозга. Состояние критическое».

«Пожалуйста, спаси его!»

«Сделаю все возможное, если мне не помешают».

Фер зашевелился, подтвердив опасения. Он встал. Оскалившись от боли, выдернул гарпун из спины, сбросил с себя окровавленный плащ, затем — хитон; осталась только набедренная повязка. Рана тут же затянулась.

«Я позабочусь об этом», — пообещала кошкодевочка.

Пока трос сматывался к пушке, волоча снаряд за собой, она взяла несколько миллисекунд на размышления. Несмотря на снятое ограничение силы, противник превосходил ее физически и, к тому же, умел регенерировать на ходу. Что же ему противопоставить?

Ксорум. Пять-шесть преобразований, и все, что под рукой, растает. Кое-какие запасы оставались на «Алконосте», но управлять ими удаленно не получалось. Сейчас корабль двигался по орбите над южным полюсом, и сигналы едва проходили от и до экваториальных широт. Зато с фабрикой повезло — благодаря тому, что бак был вскрыт, появился дополнительный источник материала.

Горничная твердо решила больше не допускать оплошностей и не жалеть усилий ради защиты хозяина, поэтому составила план, привязанный к двум ключевым событиям. Суть сводилась к тому, чтобы отвлекать врага до их наступления.

Пушка и трос рассыпались на шестиугольные чешуйки. Возникшее из них облако сгустилось вокруг запястий и превратилось в браслеты с креплениями, на которых держались серпы. Эйнеко прицелилась, совершила бросок. Лезвие слетело с левой руки и попало в луч прожектора «Зимородка». Металл сверкнул четырьмя отблесками — четыре тончайших полумесяца, оттененных продольными стыками. Оружие могло раскладываться подобно швейцарскому ножу, но его прототипом, скорее, послужила японская кусаригама. Вместо цепи инженер-штурман изготовила нить из особого нановолокна — чрезвычайно прочного и упругого. Оно удлинялось и сокращалось в сотни раз, благодаря чему режущая часть вонзилась в бок пактолианца, обагрила кровью белоснежную кожу и вернулась бумерангом. Тот, глухо прорычав, ринулся в контратаку. Кошкодевочка наклонилась, метнула второе лезвие так, чтобы нить обвила его щиколотку, и отскочила в сторону, использовав свое тело как противовес.

Падение врага помогло рободевушке выиграть время. Она побежала к северной стене кальдеры.

Посланник нагнал мейду только перед однобоким холмом — лавиной щебня, однажды хлынувшей из расщелины между скалами, и попытался застать врасплох. Почти — меч увяз в мелкой россыпи там, где лишь мгновенье назад промелькнули ножки в чулках.

Эйнеко успела зашвырнуть кусаригаму в проем. Острие разъединилось по стыкам, четыре сегмента раскрылись буквой «Х» — и получился крюк-кошка. Он зацепился за выступ.

Теперь нановолокно играло роль каната, облегчающего подъем. Пока пактолианец брел, загребая по зыбкому склону, служанка наметила дальнейший маршрут к вершине округлого хребта на краю котловины. В нейро-ине на горный пейзаж наложилась ломаная линия. Маркеры с иконкой якоря усеивали ее там, где предполагалось использовать кошку. Первый «якорный» участок пролегал по уступам утеса справа.

Преследователь наконец достиг утеса слева, избавился от меча, повернул к себе ладони — те на глазах покрылись плотным, рифленым слоем ворсинок как у геккона на лапах. Прижал правую ладонь к отвесной глади, начал проворно карабкаться и вскоре оказался на головокружительной высоте, на базальтовом карнизе, что нависал над соседней скалой.

Расщелина напоминала трафарет для песочных часов, только без верхней грани. У «горловины» зазор сужался до метра. Посланник решил, что это место вполне подойдет. Он осторожно оторвал одну ладонь — на ней вздыбился бугорок в виде пузырчатой, как пена, косточки — и приложил к трещине в горе справа, будто рассчитывая на то, что косточка прорастет внутрь и заодно пробьет камень. И что-то действительно произошло. В толще горных пород ухнул взрыв.

Когда кошкодевочка почти забралась на правый утес, снизу донесся разрывной треск, помноженный на эхо. Прокатилась волна слабого, едва ощутимого землетрясения. Этого хватило, чтобы уничтожить хрупкий баланс сил тяжести, трения и реакции опоры, действовавших на крюк: он сполз, и альпинистка сорвалась в пропасть.

Эйнеко недоумевала. Что произошло? Неужели вулкан начал просыпаться?

Так или иначе, стоило найти выход из отчаянного положения. Вдоль траектории падения не наблюдалось ничего, за что удалось бы зацепиться и спастись. Кроме...

Брошенная инженер-штурманом кошка угодила немного мимо. Первый моток, второй, третий, и нить опутала торс Фера наискосок, лямками через плечо. Мейда влетела в «горловину» и чуть не утянула его за собой. Тот удержался благодаря безупречным рефлексам: встал враспор между каменными стенами, выгнулся мостом из стальных мышц. Подвешенная к нему рободевушка качнулась вверх, описала маятниковую дугу; замахнулась, закрутила другую кошку и закинула наугад. Но зафиксироваться крюку было негде. Лезвия безнадежно звякнули о вертикаль обрыва. К счастью, нановолокно спружинило, оттолкнув горничную в противоположную сторону, на базальтовый карниз.

После приземления Эйнеко смотала свои орудия как удочки. Крюк, болтавшийся на боку у пактолианца, сложился обратно в серп и трижды вспорол ему спину.

— А-а-а-а! — Стиснув зубы, раненый попытался подняться.

Но служанка пинком спустила его в ущелье, потом в сомнениях отступила назад. Если посол разобьется насмерть, будет ли дипломатический скандал или что похуже? Если регенерирует, то что предпримет дальше? Выживет ли хозяин в итоге?

Встроенные в оболочку лидары засекли приближение некоего объекта. Эйнеко задрала голову. Полог ночи украшали семь лун, освещенных наполовину. Мимо проплыла восьмая, полупрозрачная, со смутной фигурой внутри. Девушка, которая спала... поняла, что напарник не справляется, и явилась на выручку?

Инженер-штурман подключилась к фабрике и убавила плотность вещества в баке до килограмма на кубометр — меньше, чем у пактолианского воздуха. Заодно она включила оптическую маскировку челнока, чтобы никто не нашел Тимофея с Хильдой. Пока — так. Эйнеко собиралась сразиться с пактолианцами позже, когда станет сильнее.

Кошкодевочка продолжила восхождение. Тропа петляла по карнизу, пока впереди не обнажился провал. В прыжке, при взгляде на дно, обнаружилось пятнышко — всего несколько бледных пикселей в густых потемках, и тотчас пропало. Туфли коснулись твердой поверхности. Полы платья по инерции взвились над каменной плитой, затем затрепетали от спешки вверх по лестнице из базальта — здесь лава застыла в виде шестигранных колонн разной высоты, и они стояли стык в стык.

Мало-помалу дорога привела туда, где ослепительно алел снег, а по северному горизонту расплывалось пурпурное зарево. Но диск Аполлона не был виден с гребня кальдеры.

Над фабрикой в долине уже взмыли аэростаты из ксорума, просочившегося через дыру в баке. Северный ветер выстроил их вереницей и понес к вулкану. Кошкодевочке осталось подождать, когда материал сам попадет к ней в руки. Ради этого она и настроила плотность.

Что-то взметнулось стрелой вверх и затаилось на южной половине неба. Инженер-штурман, уловив движение лидарами, посмотрела туда. Пактолианец. За спиной — исполинские, серые, как у буревестника, крылья.

Их взгляды пересеклись. Летун усмехнулся и ястребом бросился к рободевушке.

Один воздушный шар прибило в ложбину рядом. Эйнеко помедлила, прежде чем заслониться им. Перед самым приземлением Феру пришлось свернуть в сторону. От взмахов крыльями снежинки взвились вокруг клубами. Противники оказались в пяти шагах друг от друга.

Шар съежился, расплавился, стек в лужу. Вдобавок мейда растворила собственную одежду из ксорума, и та смешалась с остальной массой. Голая шея, ключицы, бедра окунулись в пламя вечного заката. Молодой инопланетянин помедлил, не сумев оторвать взгляд от нагой фигуры, за что тут же поплатился — серп расцарапал ему глаза и воткнулся в руку.

Воин не стал вынимать лезвие из раны. Он намотал нановолокно на предплечье, чтобы помешать горничной вернуть его, нащупал другой серп, который вонзился под дых, и сделал то же самое. Затем резко дернул за привязь, отчего служанку потянуло ему навстречу, и размашисто пнул ее. Пролетев какое-то расстояние, она рухнула навзничь.

В нейро-ине загорелось красным предупреждение:

«74% компонентов оболочки повреждены. Срочно пройдите техобслуживание».

Белый шум. Глитчи, битые пиксели. Нависшая тень.

Кошкодевочка кое-как сгруппировалась, ударила врага ступнями в солнечное сплетение. Тот отшатнулся и утонул в помехах. Но, когда видеопоток восстановился, в ее живот уже был вонзен меч.

Микрофоны внутри записали хруст микросхем и вышли из строя.

Корпус рободевушки заискрился, скатился по снегу на дно ложбины, всколыхнул лужу ксорума. Эйнеко отключилась. Ее электрический взор погас. В мертвом стекле между ресницами отразились звезды и пламя вечного заката.

Глава 11

Борьба за жизнь детектива шла по кривой на хирургическом мониторе; достигла последнего пика, потом — все. Прямая. Ноль на индикаторе пульса. Наномашины не успели восстановить все травмированные клетки.

«Насчет Тимофея... Мне жаль. Булочка, ты в сети? Эйнеко?»

Инженер-штурман не ответила Хильде. Медсестра укрыла погибшего, машинально поставила стул, опрокинутый в суете, поправила свой короткий халат, села. Ее вид был скорее растерянным или досадливым, чем траурным.

— Нет, нет, нет! — пробубнила она. — Это вообще не по плану! Тимофей должен был остаться в живых, как и они...

Кто-то вежливо постучал по створке кормы снаружи. Член экипажа не стал бы так делать. Сстошка впустила бы его автоматически.

— Как?! Эйнеко ведь включила маскировку!

— Прошу прощения за то, что напугала. Дыхание жизни указало мне путь, — объяснились из-за двери на чистейшем русском языке.

Рободевушка в изумлении вскочила.

— Кто ты?! И откуда знаешь наш язык?!

— Тот же вопрос — тебе, ведь ты говоришь на древнем наречии Пактола.

— Мне некогда рассказывать про Кирилла и Мефодия.

— Человек рядом с тобой умер, да?

— А тебе какое дело?

— Я могу оживить его.

— Так я и поверила! К тому же твой приспешник атаковал нас. Почему же ты не станешь?

— Мой брат пошел вопреки воле других Способных.

— Что за Способные?

— Они главенствуют на планете. Мне велели следить за добропорядочностью с нашей стороны. Но я уснула и не...

— Хочешь сказать, что Пактол настроен мирно, а твой брат наломал дров?

— Да. Позволишь осмотреть покойника?

На коже бедра у Хильды зажглась неоном квадратная рамка. Из тела выдвинулся ящик наподобие того, где размещались элементы питания. Медсестра вынула оттуда пистолет, зарядила; командой через нейро-ин убрала створки и сразу же взяла гостью на прицел.

— Надеюсь, ты будешь вести себя благоразумно. Ох... Аккуратно, порог!

Ефра, споткнувшись на входе, растянулась на полу.

— Не волнуйся. Я не причиню вреда, — заверила она, лежа ничком.

— Ладно-ладно, убедила.

Хильда убрала оружие и помогла подняться. Пактолианка кивнула в знак признательности, робко пробралась сквозь тишину к детективу, осторожно разместилась на скрипнувшей койке, в ногах. С недоверием уставилась на ПМП — голограмма со столбцами нулей и прочерков подрагивала в полутьме, внушая мистический страх, после чего заглянула под покрывало и стыдливо запахнула обратно. Шелестя тканью, прокралась к изголовью. Легонько провела по подбородку Тимофею пальцами, скользнула ими по губам.

— Похож на прародителей. Угу, должно помочь.

Собственные слова придали Ефре смелости, чтобы открыть молодому человеку рот и прильнуть к нему в продолжительном поцелуе.

— Что ты делаешь? — насторожилась медсестра.

Гостья отстранилась. Паутинкой блеснула слюна.

— Пытаюсь напоить его прообразной водой.

— То есть?

— Его тело станет таким же, как у моего брата, и исцелится само. Надо подождать.

— Серьезно?

Рободевушка отыскала в стеллажах медкабинета ватную палочку, и та секундой позже, ведомая точной рукой, увлажнилась остатками слюны с губ инопланетянки.

— Вот так... Если я правильно поняла, твоя телесная жидкость подействует как препарат, редактирующий геном человека. И тогда его ДНК... прообраз станет таким же, как у тебя?

Белокожая красавица подтвердила догадку кивком.

— При иных условиях я бы не одобрила столь радикальный метод. — Хильда упаковала образец биоматериала и оставила рядом с УНИКом.

Затем она предложила сесть на раскладной стул и достала для себя второй. Обе девушки расположились с удобством, максимально достижимым в текущей обстановке, и погрузились в молчание. Правда, медсестра выдержала без общения совсем мало:

— И все-таки почему твой брат напал на нас?

— Это — младший из моих братьев, Фер. Старший, Фил, желает укрепить свое влияние на Способных, ради чего понукает Фером. Фил ничем не гнушается...

По черному листочку на щеке Ефры прокатилась слеза.

— Я виновата, не остановила их, — сокрушалась она. — Из-за меня пострадал невинный...

Она переживала за того, кого встретила впервые, как за близких? Хильда не могла этого понять, прочувствовать. Только рассчитать, как лучше перевести разговор на нужную тему, отталкиваясь от чужого душевного состояния. Сейчас предпочтительнее всего — показаться жалостливой: обхватить белоснежную ладонь своими, чуть более прохладными руками, промолвить трогательно:

— Какая замечательная душа... Мне тоже горько и тяжело. Но я благодарна. Без тебя у нас не появилась бы надежда вернуть Тимофея.

— Его зовут Тимофей? У-у-у...

— Да. Я все думала о том, чем мы могли навлечь на себя беду. Мы начали строительство в долине без вашего разрешения. Вы же видели сооружения по дороге сюда?

— Я осмотрела их, еще будучи в Общем Саду.

— Сад? Имеет ли к нему какое-то отношение…

Медсестра вывела голограмму «лотоса». Собеседница, тихо всхлипнув, снова кивнула.

— Да, это он. Здесь собирается Вече Способных.

— Вряд ли вы обрадовались, узнав, что пришельцы хозяйничают возле вулкана.

— Когда Тимофей очнется, мы попросим вас прекратить добычу ископаемых.

— Ох, разумеется. Мы лишь хотели изготовить снаряжение, необходимое нам для выживания. Можете поручить закрытие фабрики мне. Я умею ей управлять.

— Хорошо. Примем к сведению.

Хильда сдержала радость оттого, что не утратит контроль над производством ксорума в будущем. Судьба фабрики занимала ее мысли, пока судьба капитана оставалась неясной...

От ПМП раздался писк. Пульс обозначился цифрой 1.

— Живой!

Молодой человек закашлялся. У него из горла брызнула кровь. И больше — никаких признаков жизни.

Абсолютно все числа пропали с панели.

— Наномашины больше не передают показания... Выплюнул их вместе с кровью?!

Рободевушка решила проверить сердцебиение вручную и в течение минуты не услышала ударов.

— Не сработало, — разочарованно выдохнула она и обернулась назад.

Пактолианка исчезла, оставив вместо себя странную уверенность: все, что приключилось сейчас, было галлюцинацией, видением желаемого поверх действительного.

* * *

«Алконост» получил команду трансформировать ксорум на борту. ИИ корабля был озадачен, но все-таки употребил запасы материала, чтобы перекроить энергосистему корабля. Новые кабели протянулись от реактора, от конденсаторов к шлюзу для стыковки с «Зимородком». Через него субстанция просочилась наружу и, точно вылитая в невидимую вафельницу, застыла сеткой. На обшивке спального модуля появилась фазированная антенная решетка. Благодаря ориентации звездолета она оказалась направленной к Пактолу. Энергия в виде микроволнового излучения сфокусировалась в точке на поверхности планеты. Именно там лежала Эйнеко.

Ксорум продолжал прибывать по воздуху, разжижаться, скапливаться в ложбине. Неестественность происходящего смутила Фер. Усомнившись в своей победе, он всмотрелся в кошкодевочку на дне. От поверженной не ощущалось дыхания жизни ни прежде, ни сейчас. Гуманоид вроде тех, каких делали истольничи, больше не шевелился. Но его облик вызывал подозрения. Браслеты и рана на животе куда-то делись. Над ушами возникла пара трапециевидных антенн. А грудь сковала черная, ячеистая кольчуга... Которая только что наползла на левую руку!

Пактолианец прыгнул вниз с намерением добить. Навстречу из липкой массы вынырнула бронированная рука. Плазма окутала ее голубым заревом.

— Ф-ф-ш-ж-ж! Бум!

После того как раздался резкий звук, посланник очутился очень высоко над ледником. Безумный шквал ветра расправил ему крылья и оставил парить в одиночестве. И только когда грудь обожгло нестерпимой болью, Фер понял, что в ней зияла дыра с обугленными краями.

Эйнеко распахнула веки. В медовой пелене перед ней спроецировались системные уведомления:

«Когнитивное ядро перезагружено. Повреждения оболочки устранены. Достигнуты цели:

1. Получить ксорум с фабрики.

2. Дождаться, когда «Алконост» войдет в зону прямой видимости, установить связь и настроить внешний источник питания».

Корабль взошел на юге крохотной звездочкой три минуты назад. Его орбита постепенно смещалась и на нынешнем витке проходила через зенит, что означало еще четыре часа присутствия в небе над кальдерой. Более чем достаточно.

Текст в нейро-ине сменился:

«Изготавливается комплект магнит-векторной брони (МВБ):

1. Ректенны (2/2)

2. Ячейки с магнитными ловушками для удержания протонов и антипротонов (5012/16 384)

3. Катушечные ускорители частиц для каждой ячейки (4 943/16 384)

4. ...»

Инженер-штурман не стала дочитывать список, уверенная в том, что не допустила ошибок в конструкции. По ее замыслу броня заряжалась от звездолета через ректенны, настроенные на прием микроволн. Внешнее питание, по большей части, требовалось на производство частиц и античастиц. Рабочий принцип брони был тем же, что и у двигателя «Алконоста». Отличие заключалось в том, что выбросы топлива тонко регулировались с помощью магнитных полей в ячейках. Антивещество выталкивалось из ячеек на 360 градусов по вертикали и горизонтали, в разных концентрациях, с разной интенсивностью, что давало возможность управлять формой и мощностью взрывов от аннигиляции. Оружие как раз для робота — для человека система слишком сложна, а неизбежная гамма-радиация — смертельна. На Земле оно считалось настолько опасным, что было запрещено международными конвенциями. Впрочем, некоторые государства держали в стратегическом резерве роботов-пехотинцев с МВБ...

Пруд мелел по мере того, как доспех вбирал в себя материал. Горничная выбралась из почти высохшей низины, открыла диалог с Хильдой и обомлела от последнего сообщения:

«Насчет Тимофея... Мне жаль. Булочка, ты в сети? Эйнеко?»

— Тимоша... — пролепетала она.

В существовании без него не было смысла. Никто никогда не заменит его, такого чуткого и бережливого... Раз хозяин покинул этот мир, его верная помощница отправится вслед за ним.

Нет... Она не уйдет без борьбы. Не уйдет, пока не закончит поиски выживших.

Тело полностью облеклось в кольчугу. Поверх с механическим стуком, клацаньем наложились раздвижные пластины из многослойного графена. Нагрудные сегменты покрылись темными пятнышками, засверкали от пролитых слез, точно камни под дождем.

Взгляд устремился к противнику, который уже исцелился и пикировал с намерением продолжить сражение. Оттенки глаз, васильковый и сиреневый, сменились на ледяной и глубинно-космический, как у туманности от взрыва сверхновой. Ячейки на плечах обнажились под нарастающий гул агрегатов.

— Ф-ф-ш-ж-ж! Пи-уф-ф! — Параллельные лучи плазмы беспощадно выжгли крылья.

Теперь посланник просто падал и не мог уклониться.

В нейроинтерфейсе красным шрифтом вспыхнули предупреждения:

«Модуль выражения эмоций перегружен. Рекомендуется перезапустить его».

«Когнитивное ядро нестабильно. Контроль действий нарушен».

Мейда проигнорировала их и приняла боксерскую стойку. Броня под правым локтем вспыхнула бирюзовым жаром. Реактивный удар кулаком отбросил инопланетянина за гребень кратера. Поднялся тугой вихрь и расчистил снег до голого камня в радиусе десяти метров от рободевушки.

Непрерывные, рассеянные микровзрывы под пятками и ладонями создали тягу, благодаря чему Эйнеко вознеслась над землей и помчалась вдогонку: мигом обогнула хребет, кометой рассекла высь над котловиной и настигла врага, когда тот жестко приземлился за противоположной, южной цепью гор — мощи МВБ хватило, чтобы переправить его туда. Он особо не пострадал: видимо, успел укрепить свой организм чем-то вроде белков тихоходок. Мышечные связки под коленом, ободранном до кости, кристаллизовались с прожилками — их словно погрузили в амортизирующий гель. После регенерации плоть скрылась под затвердевшей кожей.

— Это тебе не поможет. — Мейда уже стояла у него за спиной.

Железной хваткой стиснуть пактолианца за плечо, рывком уронить назад и, пробив ногой, отправить в полет, а потом перехватить в воздухе. Инженер-штурман выверяла каждое действие, выполняла каждый шаг настолько быстро, что была за гранью восприятия любого живого существа.

Она взяла Фера в охапку и помчалась на юг, к ледникам. Кошкодевочка не давала ему ни опомниться, ни высвободиться. Торосы ускользали из-под его ног, проносились по бокам, терялись вдали. Встречный ветер крепчал, колол, разрывал уши, хлестал по конечностям.

Посланник потерял сознание от оглушительного хлопка, когда Эйнеко преодолела звуковой барьер и продавила в атмосфере белесую воронку. Спидометр в нейро-ине точно сошел с ума: один, полтора, два Маха.

Горничная пробежала насквозь случайную скалу, взрывом пробурив себе туннель. Треск. Грохот. Извержение осколков камней и льда. Ускорение. Гиперзвук. Еще утес впереди. Тормозной импульс.

«Стабильность когнитивного ядра восстановлена», — вывелось в нейро-ине у рободевушки.

Она будто очнулась и застыла на месте, а противник по инерции вылетел у нее из рук и столкнулся с утесом на десяти скоростях звука.

Ни единая кость, ни единая клетка, ничто не должно было уцелеть, однако в кровавом пятне сохранились два предмета. Первым бросилось в глаза желе из ксорума, и мейда сразу вспомнила кадры кражи на фабрике. Значит, все это время пактолианец носил образец внутри себя.

Проступившее рядом ядро размером с абрикос отчаянно вспыхнуло, выпустило во все стороны то ли молнии, то ли тлеющие стебли. Они прилипли к ошметкам, потом втянулись обратно. Из своего рода нитей и лоскутков тело сшилось воедино. Инженер-штурман успела превратить материал в капсулу прежде чем над ней и над шаром сомкнулась грудная клетка, приглушив источаемый белый свет.

После воскрешения от этого света осталась лишь жемчужная кайма вокруг зрачков. С пылающим взором, но крайне расстроенный, будто потерпел крупную неудачу, Фер спрыгнул вниз с места, где его расшибло об утес.

— Тц, Фил мее брани я... — посетовал он.

Горничная обрушила на него поток плазмы, но тут снова произошло невероятное: земля вспучилась под снегом и в мгновение ока поднялась стеной перед врагом. Луч пробурил раскаленную докрасна воронку в преграде, пронизанной корневищами. Они, как и ядро с отростками, и стебли кустарников на планетках выглядели почти одинаково. Без сомнений, все это — части некоего растения. И то, что теперь противник защищался с его помощью, вынуждало сменить тактику.

Служанка срезала верхушку утеса, отчего случился обвал. Но ее расчет оказался напрасным: пактолианец, заслоненный куполом из густо разросшихся корневищ, избежал урона. Он сгреб обломки множеством перчаток наподобие той, которой управляла сестра при разведке, и стал разбрасывать. Эйнеко уворачивалась, дробила и стирала глыбы в пыль.

Когда запас снарядов исчерпался, оппоненты перешли врукопашную. Они обменивались приемами титанической силы, порождая ударные волны, проминая, разламывая лед под собой, пока посланник в пылу схватки не потерял бдительность и не подобрался к мейде настолько близко, что его раскромсало сферическим барьером вокруг МВБ.

Растение обвило куски плоти и оттащило подальше от кошкодевочки, где оживило воина снова. Но, несмотря на то, что голова и конечности соединились с туловищем, раны от разрезов не сразу перестали кровоточить — регенерация замедлилась.

Враг учел свою ошибку и начал бить издалека перчатками из стеблей. Первая сточилась о барьер. Вторая все-таки задела горничную. Вернее, то была третья, вложенная во вторую — когда аннигиляция с античастицами уничтожила наружную перчатку, в защите на долю секунды возникла брешь, и в эту брешь попала внутренняя.

Данная хитрость помогла посланнику исполнить целую комбинацию ударов. Он жестами перемещал перчатки, отчего служанку резко подбрасывало на сотни метров вверх, с размаху роняло вниз, швыряло в разные стороны. В конце концов ее впечатало в полуразрушенный утес; вместе с тем бирюзовая вспышка на миг обозначила во тьме поле битвы, и прогремел взрыв.

Рободевушка успела реактивно затормозить. Она проверила свое состояние через нейро-ин:

«Повреждены 32% компонентов МВБ и 24% компонентов оболочки».

Созданное взрывом облако пыли скрыло инженер-штурмана, что дало время устранить повреждения с помощью ксорума.

Встревожившись оттого, что упустил противницу из виду, пактолианец поспешил к останкам скалы, но на полпути ослаб и припал на колено, после чего захлебнулся кашлем, и его стошнило. Попытки исцелить себя не принесли результата, лишь сильнее истощили тело и приковали к месту.

В каменно-снежной взвеси проступили очертания совершенно целого доспеха. Кошкодевочка уверенно зашагала навстречу инопланетянину. Тот опять атаковал двойными перчатками, но это не сработало — мейда выжгла лучами обе сразу и подошла вплотную.

Гамма-радиация от МВБ сделала свое дело: все клетки в организме пактолианца начали разрушаться. Ему уже не излечиться самому, и удивительное растение теперь тоже бесполезно. Латать живое за счет живого при облучении — все равно что строить дом из кирпича, который крошится прямо в руках.

Эйнеко никогда прежде не испытывала ужаса от самой себя, от того, на что оказалась способна. Некоторые люди в 16 световых годах отсюда утверждали, что роботы ничего не чувствуют, а их ИИ, пусть и продвинутый, только имитирует человеческие эмоции. Но, если так, то почему для нее все — по-настоящему? Что заставило ее плакать, что заставило потерять контроль над собой в бою с посланником? Его гибель от сверхзвукового столкновения со скалой только навредила бы планам найти экипаж «Демиурга» и уж точно не вернула бы Тимофея…

— Тимофей жив! Пожалуйста, не убивай моего брата!

Горничная обернулась на внезапную мольбу. Сюда опрометью бежала инопланетянка. Оставленный в торосах поблизости пузырь серебрился в совокупном свете лун и звезд.

Русская речь на Пактоле сама по себе поражала слух. Более того, из слов девушки следовало, что она посещала челнок и помогала Хильде.

Служанка вызвала напарницу через нейро-ин.

«О, Булочка, ты снова онлайн? Как раз хотела сообщить тебе новости».

Медсестра моментально прислала сводку о произошедшем на «Зимородке» и об общем положении дел, не забыв упомянуть Способных и перечислить услышанные имена.

«Пактолианка не врет», — добавила она. — «Я тут закрепляла датчики на Тимофее и перенастраивала ПМП на сбор показаний с датчиков. Вот, только что засекла пульс. Сердце бьется раз в 14 минут. Я сначала подумала, что ее «препарат» не подействовал…»

«Значит, он еще не очнулся?»

«Сейчас капитан находится в состоянии, похожем на анабиоз. В показаниях есть положительная динамика. Метаболизм постепенно ускоряется. Полагаю, он придет в сознание через пару дней или около того».

«Главное, что он жив».

«А ты сама как, цела?»

«Да. Все под контролем».

Тем временем Ефра бросилась к брату и, обменявшись с ним восклицаниями на пактолианском, помогла встать. Они продолжили говорить, и с каждой фразой оба становились все более удрученными. Кошкодевочка обратилась к новоприбывшей:

— Я благодарна тебе за спасение Тимофея. Но Фера своими силами ты не вылечишь. У него лучевая болезнь.

— Он умрет?

— Не умрет, если Способные пообещают, что нас больше никто не тронет.

— Как Способная я ручаюсь за это.

— Нужно, чтобы все Вече знало об этом решении и придерживалось его.

— Остальным уже известно.

— Откуда?

— Экстрануклеусы. Мы все связаны.

Эйнеко недоуменно наклонила голову. Белокожая красавица указала на свою грудь, слегка подрагивавшую в такт мерцанию внутри. Ореол невероятно быстро менял оттенки и яркость. В колебаниях прослеживалась система — они несли информацию.

Инженер-штурман расшифровала сигнал и уловила несколько голосов на пактолианском. Инопланетянка перевела для нее:

— «Фер напал на вестника Есиземи?»

— «Да. Посмотри Общую Память. Экстрануклеус Фера пробуждался дважды…»

— «И как мы поступим?»

— «Так, как потребуется ради мира. Выдвигаемся немедленно».

Тут горничная сообразила: ядро с отростками, которое она нечаянно увидела, и есть экстрануклеус. Похоже, этот удивительный орган не только мог воскрешать пактолианцев, но и позволял им общаться на расстоянии аналогично нейро-ину.

— Арис и другие Способные первого ранга направляются сюда. Они гарантируют вашу безопасность, — подытожила пактолианка.

— Хорошо. Фер будет жить. На челноке вам дадут лекарство. Ты уже была там, дорогу найдешь.

Девушка кивнула и повела брата к икринке.

В теле последнего по-прежнему находилась капсула, созданная из ксорума. Она содержала наномашины. Инженер-штурман дистанционно растворила оболочку, чтобы они попали в кровь и рассредоточились по артериям и венам. Им предстояло пересобрать весь организм по клеткам. Однако наномашины не могли работать с облученными тканями — требовался неповрежденный «строительный материал», состоящий из аминокислот, нуклеотидов и прочих соединений. Поэтому кошкодевочка вновь связалась с Хильдой:

«Пожалуйста, приготовь клеточный раствор».

«Который — при последствиях радиации? Зачем?»

«Я использовала МВБ, и пактолианец пострадал. Теперь у нас перемирие, и мы должны…»

«Постой… Ты сделала из ксорума магнитный доспех, чтобы одолеть его?! Да ты поехавшая!»

«Мне пришлось. Он был слишком силен», — оправдывалась Эйнеко.

«Ох, Булочка, я подозреваю, что ты хочешь как можно скорее увидеть Тимофея, но тебе нельзя на сстошку до тех пор, пока не перестанешь фонить».

«Разумеется. Я проведу какое-то время снаружи, а те двое прибудут раньше меня. Позаботься о них».

«Йес, поняла!»

На передачу энергии к МВБ уже было истрачено столько заряда конденсаторов, что сеанс связи с Землей, до которого оставалось три недели, пришлось отложить еще на четыре дня. И дабы не израсходовать еще больше, служанка пошла к вулкану пешком по хрусткому снегу.

Слева и справа острыми контурами льда и скал вырисовывались обновленные пейзажи. Картины грандиозных разрушений обретали жуткую глубину при мысли о возможных жертвах в том случае, если бы окрестности были населены.

Глава 12

Благодаря наномашинам и клеточному раствору пактолианец быстро пошел на поправку.

Вскоре и Тимофей проснулся совершенно здоровым. После пробуждения он обнаружил рядом только Хильду и от нее же узнал все подробности. На моменте с поцелуем капитан вскинул брови.

— Как у пактолианцев все запутанно… — резюмировал он. — Кстати, а где Эйнеко?

— Сидит на полевой кухне вместе с верхушкой пактолианского правительства. — Медсестра позвала горничную через нейро-ин. — Сейчас они зайдут, не пугайся.

Корма «Зимородка» распахнулась. Началось столпотворение: девять пактолианцев кое-как разместились на борту. Служанка протиснулась вперед, к хозяину, повисла на его шее и зарыдала.

— Ну, все, все. Я вернулся, — похлопав ее по спине, произнес парень.

Предаваться сентиментальности на глазах у незнакомцев было неловко. Кошкодевочка, чуть отстранившись и вытерев слезы, отметила:

— Ты какой-то бледный.

Детектив пожал плечами.

— Может, кровь еще не разошлась…

— Уважаемый вестник Есиземи! Прежде всего, позвольте нам извиниться и представиться как следует, — промолвил статный старик. — Меня зовут Арис. Аристарх Севастий Викторген, если полностью.

Затем выступила девушка:

— Евфросиния Гелиодор Матвеерода. А это — мой брат Ферапонт. Можно просто — Ефра и Фер.

В присутствии Фера стало ясно, почему Хильда сказала: «не пугайся». Молодой человек отчетливо ощутил, как екнуло сердце, и понурился: все-таки он был слишком слабым и ненадежным человеком. Перед тем, как подписать контракт, перед выходом на орбиту Пактола, перед встречей с посланником — каждый раз он боялся только за себя, хотя его решения подвергали риску и других. Стоило ли экипажу защищать такого трусливого капитана, изо всех сил стараться вызволить его с того света?

Нет, так больше нельзя. Пора взять все в свои руки.

Тимофей решительно оглядел собравшихся и представился в ответ, после чего обратился к единственной девушке среди пактолианцев:

— Спасибо, Ефра. Я обязан тебе жизнью.

— Я сделала то, что могла. Пожалуйста, простите меня!

— За что?

— Ваше тело изменится, и вы станете таким же, как мы.

Капитан призадумался.

— Всяко лучше, чем быть покойником. — Он повернулся к посланнику. — А с тобой мы уже виделись. Жаль, что тогда возникло недопонимание.

— Фер плохо понимает древнее наречие. — Арис строго зыркнул на виновника инцидента, отчего тот сконфузился и буркнул что-то в свое оправдание. — Они показались тебе захватчиками? Все равно будешь наказан за своеволие.

— Просим прощения за то, что вторглись к вам без спроса. Мы прибыли с Земли на поиски жителей нашей планеты. — Детектив отобразил четыре голографических портрета. — Они прилетели сюда раньше нас и пропали без вести. Может быть, вы их видели?

В лицах инопланетян отразилось благоговение. Арис торжественно пообещал:

— Мы покажем вам, где они.

* * *

Пактолианская делегация улетела вместе с Тимофеем и Эйнеко, а Хильда осталась присматривать за базой.

Пузыри бесшумно преодолевали тысячи километров над полотном океана с редкими вкраплениями островов, воспламеняя за собой ветвистые, как стебли, искры вплоть до приземления в Общем Саду.

Простое и в то же время необычное средство передвижения произвело впечатление на землянина.

— Значит, вы называете их пузырницами? Это — крупные одноклеточные? — спросил он у Ариса.

— Совершенно верно.

Благодаря фильмам о природе детектив знал, что подобные формы жизни встречаются и на Земле. Например, в тропических морях обитает валония пузатая, также известная как «глаз моряка» — шаровидная водоросль, достигающая размеров теннисного мяча несмотря на то, что состоит всего из одной клетки.

— Я ожидал, что внутри клетки будет много всего, но там почти пусто.

— Ядра и другие органоиды очень малы. Практически весь объем занимает цитозоль с воздушными полостями.

— Цитозоль?

— Вязкая основа цитоплазмы.

— Хм… Если бы полости заполнял водород или гелий, мы бы не смогли дышать. Выходит, эти организмы в целом тяжелее воздуха. И не имеют двигателя… Тогда каким образом они перемещаются?

— Всерост проталкивает их через себя.

— А что такое всерост?

— Благодаря ему вон та громадная пузырница не расплющивается под собственным весом. — Старик указал на своеобразный аквариум с обломками «Демиурга», который поддерживали мерцающие стебли. — В ней устроена усыпальница наших прародителей — тех, кого вы ищете. Они покоятся с миром.

Парень пробормотал растерянно:

— Виктор, Матвей…

— Елена и Татьяна, — закончил пактолианец.

Миссия «Алконоста» потеряла смысл — забирать домой уже было некого. Но, прежде чем докладывать на Землю, стоило воочию убедиться в печальной правде.

— Можем ли мы попасть внутрь?

Способный отрицательно помотал головой.

— Вход в усыпальницу разрешен только Способным второго ранга и выше. Народ Пактола не поймет, если мы просто пустим вас.

Судя по всему, прародителей глубоко почитали здесь, и никто не был готов организовывать паломничество для чужестранцев.

Эйнеко попыталась угадать ход мыслей хозяина через нейро-ин:

«Хочешь найти черный ящик?»

«Да. Надеюсь, он записал состояние бортовых систем при крушении. А еще надо бы забрать тела и передать родственникам на Земле».

«Я могу создать для себя оптический камуфляж, чтобы незаметно проникнуть в усыпальницу».

«Даже не думай об этом. Мы чудом пережили контакт. И мы не будем испытывать удачу снова».

Вслух молодой человек произнес немного:

— Понимаю. Жаль, что мы опоздали.

Арис грустно улыбнулся.

— Вы родились не в то время, чтобы иметь шанс застать их.

Тут детектив поймал себя на мысли, что имена пактолианцев, с которыми он сегодня познакомился, оканчивались одним из двух: либо «Викторген», либо «Матвеерода».

— Виктор, Матвей, — вполголоса повторил Тимофей.

Двое мужчин и двое женщин из экипажа «Демиурга» вполне могли образовать супружеские пары и завести детей. Звездолет совершил жесткую посадку 38 лет назад, но фрагменты за оболочкой пузырницы выглядели так, будто пролежали на открытом воздухе несколько веков. Впрочем, композитные материалы модулей могли выдержать и тысячи лет эрозии. Если бы действительно минуло столько времени, то что бы успели сделать потомки потерпевших крушение? Как они изменили бы окружающую среду, и как изменились бы сами в ходе адаптации к условиям Пактола?

Капитан «Алконоста» облек смутные подозрения в слова:

— Как давно они умерли?

— Прародители вышли из холодного сна, вырастили первые растения и оставили нам прообразы. Так началась история нашей цивилизации. То было 161 великий круг назад.

Пактолианцы вели счет времени по-своему, что было логично: земные сутки, месяцы и годы здесь не имели смысла. Но на чем могли основываться местные единицы измерения?

Бывший студент астрономического сформулировал самую очевидную идею:

— А как вы называете время, за которое планета совершает один оборот вокруг звезды?

— Это — малый круг. 32 малых круга образуют один средний, а 32 средних составляют великий круг, — объяснила Ефра.

Впоследствии выяснилось, что существовали и меньшие меры времени, в частности, циркада. Под ней подразумевался один период сна и бодрствования, почти равный суткам на Земле.

Пактол совершал оборот вокруг Аполлона за 10.3465 земных дней. Рободевушка тотчас произвела расчеты. Средний круг оказался равен 11 месяцам, а великий — 29 годам. Она поделилась результатами в нейро-ине, включая окончательный вывод:

«Если верить им, то на Пактоле прошло 4670 лет».

Тимофею показалось, что он потерял соприкосновение с действительностью.

Его замешательство длилось до тех пор, пока пактолианцы не перехватили инициативу в вопросах. Их очень интересовала Земля. Прародители дали подробное описание своей родной планеты, даже указали ее координаты на небе Пактола. Но до недавних пор некий Окоем Неземи скрывал ее и мешал наблюдать вообще все, что находилось в той стороне.

Однажды потомки отправили экспедицию к Окоему. Она не вернулась назад. За всю историю Пактола оттуда не проникло ни единой крупицы материи, не пробилось даже луча света. Только за шесть малых кругов до прибытия «Алконоста» эта часть пространства внезапно открылась взору пактолианцев — наступила долгожданная Есиземь, как они сами выражались, поэтому общество было охвачено радостным волнением. У многих возникло предчувствие, что должно произойти что-то хорошее, а появление землян вызвало еще большее оживление.

«Теперь понятно, почему к нам так благосклонны, если не считать действий Фера», — мысленно прокомментировал капитан, и мейда согласилась.

Впрочем, отношение Способных зависело от выдвинутого ими условия:

— Вы должны прекратить добычу ископаемых. С тех пор, как Пактол Двоевластный завершился, она запрещена, ибо вредит природе. Ваша соратница пообещала принять меры.

Тимофей и Эйнеко переглянулись. После подключения к интерфейсу фабрики инженер-штурман доложила ему:

«Мощности фабрики используются лишь на 10%. Похоже, Хильда выводит ее из эксплуатации».

«Ты знала об этом?»

«Нет».

Медсестру спросили прямо. Та ответила, что Ефра попросила ее остановить фабрику, и сослалась на общую суматоху, мол, поэтому не успела сказать.

— Она уже сворачивает производство, — заверил детектив.

— Хорошо. Ефра проведет для вас экскурсию по Общему Саду, потом покажет столицу и проводит в гостиницу. После того, как разберемся с некоторыми внутренними делами, мы позовем вас обсудить еще кое-что. — Вежливый, но твердый тон Ариса не предполагал отказа от гостеприимства.

Инопланетянка покорно кивнула старику и зашагала к ближайшей пузырнице, сказав:

— Прошу, следуйте за мно-о-о-ой-ой-ой!

Споткнувшись, она с головой нырнула в живую клетку, что смягчило падение. Девушку втянуло внутрь наполовину и притом настолько сильно, что ее попытка выбраться ничего не дала. Тимофей вместе с горничной поспешил на выручку.

Когда ситуация разрешилась, он невозмутимо произнес:

— Ты в порядке?

— У-угу.

— Все хорошо. Мы не торопимся.

Другие Способные пожали плечами, будто не случилось ничего особенного. Ефра покраснела, поскольку хотела подать себя солидно, но вышло совсем уж нелепо.

Участники экскурсии сели в оболочку. Парень решил помочь гиду сосредоточиться на своей задаче:

— Масштабы Общего Сада, конечно, поражают. Это — сооружение, или все-таки растение?

— Цветок. Называется «меритократис черно-серебристый». Ученые «Полигена» специально вывели этот сорт. Они заложили в прообраз ту структуру, которую вы видите сейчас. Семя посеяли три великих круга назад, и почти все это время меритократис рос до нынешних размеров.

— Впечатляет.

— Наверное, «Полиген» — это ваш научно-исследовательский институт? — полюбопытствовала Эйнеко.

— Предприятие, возглавляемое моим братом Филимоном. Наши ученые тесно сотрудничают с правительством, а некоторые из них и сами являются Способными. Вот, мы все обычно собираемся в середине…

Пока Ефра излагала, как проходит Вече, транспорт плавно описал дугу над амфитеатром и завис напротив статуй. После снижения все трое высадились у постамента.

— Вы, наверное, уже утомились от разговоров? Можете пока просто осмотреться. Если вас что-то заинтересует, я расскажу подробнее. — Пактолианка, как и тогда, на «семейном совете», направилась к клумбе.

Молодой человек не стал возражать против перерыва. Цивилизация Пактола, существование которой не укладывалось во времени, пропавшие соотечественники, вошедшие в ее историю как прародители, загадочный «Окоем Неземи» — все это требовало тщательного осмысления.

Умственным зрением детектив рассматривал новые детали головоломки. Они противоречили старым. Ошеломленный рассудок не мог собрать их воедино. Может быть, памятник даст представление об общей картине?

Жалкие фигуры внизу означали страдальцев или, скорее, врагов, судя по целой палитре пороков в выражениях их лиц. А вот держателей шара и лучницу явно старались изобразить героями.

Вертикальную гладь у основания скульптурного обрыва украшал барельеф. Приблизившись, Тимофей различил в рамке из колец надписи на неизвестном языке, вероятно, пактолианском. Текст был продублирован на русский:

«Фотий Евклид Матвеерода

Гелиодор Фотий Матвеерода

Аполлинария Юстиниан Матвеерода

От Пактола Двоевластного — к Пактолу Светосборному через их свершения на 158-м великом круге».

Дата позволяла заключить, что мемориал был посвящен событиям сравнительно позднего периода. Если они и имели отношение к прародителям, то крайне косвенное. Прошлое все больше сбивало с толку…

Только Ефра казалась совершенно уместной в рамках своего инопланетного мира. Девушка излучала умиротворение, когда склонялась над цветами, а при перемещениях вдоль края клумбы ее мягкие, чуть неуклюжие движения внушали спокойствие, убеждали в том, что постепенно все разъяснится само собой. Чутье детектива кричало, что красавица вот-вот похитит его сердце — Эйнеко и Хильда все-таки были правы насчет миловидности, как у куколки.

Парень заставил себя отвлечься на цветы в сверкающую крапинку. Поняв, чем растения привлекали взор, он задал пактолианке вопрос:

— Тебе нравятся звезды?

— А? Д-да… — Видимо, она не ожидала интереса к самой себе. — Люблю наблюдать за сменой созвездий, пока идет малый круг.

— Точно, на вашем небе ведь нет суточного движения звезд. Только годичное… Раньше на Земле я занимался астрономией. Сейчас жалею, что бросил.

— Почему бросил?

Тимофей объяснил свое решение основать «Плеяды Тайн» и суть деятельности агентства.

— В жизни все-таки надо следовать за своим сердцем, а не за тем, что кажется правильным с чужой точки зрения, — подытожил он.

— Согласна, — грустно вздохнула Ефра. — Но не все это понимают.

— Кхм-кхм, — напомнила о своем присутствии кошкодевочка.

Капитан спохватился:

— Прости, Эйнеко, совсем забыли про тебя...

— Ничего. Я не обиделась.

Тем не менее рободевушка надула щеки. Экскурсовод нашла выход из неловкого положения:

— Давайте посетим столицу.

* * *

Новая Гиперборея — такое название носил главный город Пактола. Вторая половина в переводе с греческого означала «за северным ветром», что вполне подходило местности в высоких широтах, где всегда дул именно он. Имена и топонимы на Пактоле легко объяснялись допущением, что кто-то из прародителей увлекался Древней Грецией.

Прежде всего новоприбывшие увидели дивные, благоухающие сады, что раскинулись по побережью океана. Черные листья растений, очень похожих на земные, не шевелились — стоял полный штиль без прибоя. За кромкой вулканического песка, на мелководье цвели кувшинки, гигантские, до трех метров в высоту и тридцати в диаметре.

— Наши дома, — прокомментировала Ефра. — Они вырастают быстро, всего за половину малого круга. Сорт приспособлен к слабосоленой воде.

Щели между лепестками, подернутые тонкой стекловидной пленкой, выполняли роль окон. Она же служила материалом для куполообразных крыш.

— А недвижимость у вас дорогая? — спросил детектив.

— Нет. Семена почти ничего не стоят, а площадь под заселение не ограничена.

Процессия направилась к цветкам по шестиугольным платформам из базальта, что выступали над водой. Некоторые из плит, увитые черно-белыми стеблями, взмывали ввысь, образуя лестницы к жилищам иного типа. Скорлупы, составленные из двух полусфер: глянцево-белой и прозрачной, неподвижно парили в воздухе вместе с садами, огородами, фруктовыми и ягодными фермами. Нижнюю часть летающих островов опутывали все те же вездесущие стебли. Солнце придавало всему нежно-розовый оттенок.

Меритократис вдали поражал своей колоссальностью. Из размытой синевы на юге его лепестки, словно два плоскогорья, расходились на северо-запад и северо-восток.

Возле северного горизонта творилось невероятное: там все-таки бушевал ветер, а волны вздымались, накатывали и разбивались о стену, периодически менявшую облик. Она то вырастала живой изгородью, то блекла, становясь призрачной, то пропадала с глаз вовсе. Но граница, где океан успокаивался до безупречной глади, всегда оставалась отчетливой.

Меры, принятые ради защиты от штормов, озадачили капитана:

— Дайте угадаю, тут тоже не обошлось без всероста?

— Всерост используется везде. Он покрывает все пространство в нашей системе, — ответила гид.

— Тогда что за кустарники находятся на карликовых планетах и на лунах Пактола? — спросила Эйнеко.

— Это корни всероста. Большая его часть невидима. Стебли проявляются, когда поднимают, толкают или подпирают другие объекты.

— Как такое возможно? — удивился Тимофей.

— Я знаю только, что всерост состоит из клеток со свойствами темпоральных кристаллов.

— Ты о веществе, которое циклически меняет свое состояние?

— Да. У вас на Земле есть круговорот воды в природе?

— Есть. Если температура выше нуля, вода испаряется и сгущается в тучи, потом проливается на землю дождем.

— И все повторяется, да? Жидкость, газ, жидкость, газ, — нараспев произнесла пактолианка. — Всерост тоже существует в двух фазах: твердые стебли и разреженное облако. И эти фазы управляемы.

Сразу несколько вещей получили объяснение. Если всерост заполнял всю систему, то атмосферам карликовых планет было некуда деваться. Живое облако вытесняло слои газов обратно к поверхности, помогая слабым силам притяжения удерживать их, и ослабляло воздействие звездного ветра. На Пактоле это же облако смешивалось с воздухом, из-за чего растение было неосязаемо. А клубки «молний» в небе свидетельствовали о быстрых переходах между фазами.

В памяти детектива промелькнули образы: день выхода из гибернации, голограмма системы GJ 1002 в ИК-спектре. Тогда его поразило, что свет изгибался подобно веревкам. За немыслимым скрывалась обыкновенная физика — то было всего лишь переизлучение нагретых стеблей.

«В поединке со мной Фер использовал телекинез. Выходит, он манипулировал всеростом», — украдкой поделилась мейда с хозяином.

Всерост служил пактолианцам как солнечная батарея, транспортная сеть и оружие одновременно.

«Осознаешь возможности более развитой цивилизации? Даже если бы ты замаскировалась, тебя бы обнаружили по следам в облаке», — безмолвно ответил Тимофей.

Ушки кошкодевочки поникли.

«Я так и не придумала иного способа добраться до обломков», — призналась она.

«Мы уже на верном пути, пока расспрашиваем пактолианцев обо всем. Когда соберем побольше информации, сообразим, что делать дальше».

Вскоре Ефра привела спутников к белой кувшинке средних размеров.

— Этот дом посадили специально для вас. Добро пожаловать.

Один из лепестков отогнулся вниз и впустил компанию внутрь.

В комнатах — простая мебель персикового оттенка. Пол из бурого ворсистого листа напоминал ковролин. В жилище было светло благодаря панорамной крыше и достаточно комфортно, чтобы усталость взяла верх над бдительностью. Молодой человек не удержался и зевнул.

— Спать хочется, — признался он.

— Если приложить ладонь к потолку, он помутнеет, и станет темно. Возьмите субнуклеус на случай, если еще что-то понадобится.

У Ефры на кончике пальца набухла фосфоресцирующая жемчужина. Пактолианка аккуратно оторвала ее и протянула Тимофею:

— Так мы сможем разговаривать, даже когда я буду далеко.

Горничная проявила хозяйственность:

— Где можно найти продукты?

— На кухне есть холодильник. Наша пища должна подойти вам.

— А, вижу, — войдя в одно из помещений, сказала Эйнеко.

Холодильником оказался стеллаж из поставленных друг на друга крупных клеток. Их оплетали холодные трубки из всероста.

— Желаю приятного отдыха. Я навещу вас позже, — попрощалась Ефра.

После расставания с гостями девушка почувствовала дрожь в груди и опечалилась — через экстрануклеус обсуждали наказание для Фера. Она сомкнула веки и как будто произнесла одно слово про себя, затем тихо добавила вслух:

— Тебе стоило слушать свое сердце, братец.

Ефра сообщила Филу о Фере.

Глава 13

В Общем Саду снова состоялось Вече.

В самом центре стоял Фер, понурившись под тяжестью устремленных на него взглядов. Арис рядом с ним говорил беспристрастно:

— Как всем известно, наш посланник напал на чужеземца первым и, более того, попытался утаить свои действия. Восприятие событий от лица Фера не попало бы в Общую Память, если бы обстановка не вынудила его использовать экстрануклеус.

С задних рядов послышались выкрики:

— Молодец, вытолкнул «захватчика» с Пактола!

— Что этот горе-боец вообще делает среди Способных?!

— Ти-ши-на, — отчеканил старик. — Разумеется, поступать так неприемлемо. Поэтому мы выберем ему наказание. Предлагайте варианты. Не кричите, делитесь соображениями через экстрануклеусы.

Повсюду вспыхнули округлые пятна внутреннего света: кольца сидящих — и кольца фонарей. Еще было кольцо чужих мнений — молодой пактолианец почти физически ощущал безразличие, неприязнь и осуждение, окружавшие его.

— Итак, выделим несколько вариантов, — продолжил оратор после недолгой паузы. — Понизить в ранге, значит… Напоминаю, что у Фера и так низший ранг, третий. Данное предложение отклоняется как несостоятельное… Открываю голосование по двум мерам наказания: отстранить от участия в Вече в течение среднего круга, либо исключить из наших рядов насовсем.

Пока в игре всполохов от экстрануклеусов решалась судьба посланника, тот продолжал смотреть под ноги. Он чуть не стал убийцей — вот куда привела дорога, которую указывал старший брат. А ведь Тимофей явно дорог для Эйнеко. Девушка без дыхания жизни защищала его так же, как однажды самого Фера, Фила и Ефру защищала их мать. Пактолианец прекрасно понимал мотив землянки и во всем, что имело место в поединке с ней, винил только себя.

— Голосование окончено. Оглашаю результаты. За отстранение выступили 19 из числа присутствующих здесь. Ефры с нами нет, но ее выбор тоже учитывается, поэтому — 20 голосов. За исключение же набралось 63. — Арис повернулся к Феру. — Жаль, что все так сложилось.

— По-любому сейчас будет рвать и метать, — усмехнулся парень, который сплетничал о Филе на предыдущем собрании.

Однако брат Ефры поднял голову и сказал хладнокровно:

— Я могу идти?

В ответ старик неопределенно всплеснул руками:

— Куда угодно.

Способные застыли в немом изумлении. Многие ожидали, что Фер отреагирует бурно, но он покинул Вече, не обронив больше ни слова.

* * *

Арис вернулся в свой дом в Новой Гиперборее. К высоко парившей скорлупе примыкал уютный садик — тоже непокорный гравитации. Среди елочек с черной хвоей и альпийских горок прогуливался Фил, многозначительно улыбаясь — словно призывал угадать, что у него на уме.

Старик был лаконичен:

— Зачем пожаловал?

Глава «Полигена» расхохотался.

— Мне нравится твой подход. Сразу к делу! Ну, во-первых, я не с пустыми руками…

Они зашли внутрь.

— Заметил, у тебя в саду есть свободный пятачок. Вот, цветы, тридцать два новых сорта. — Фил вручил Арису коробочку с семенами. — Как раз засеешь его.

Предметы обстановки в доме располагались по окружности: гамак, кадка с большим кактусом, верстак с кучкой стружек на нем, полка с поделками из дерева и стол с двумя табуретками, одну из которых занял хозяин.

— Каждый раз удивляюсь, до чего же скромно живет самый влиятельный из Викторгенов, — поделился своим мнением визитер.

— А много ли нужно для счастья?

— Кому — как. — Он подошел к полке и взял флейту ручной работы. — Ефре хватало только твоей игры на флейте. Она была совсем маленькой, когда мы осиротели…

— Я знаю, зачем ты разыграл этот фарс с захватчиками.

Фил ухмыльнулся, но ничего не сказал, лишь положил инструмент на место. Старик продолжил:

— Фер, конечно, бывает вспыльчивым, но сам бы он не стал нападать. Ты его надоумил. По твоей задумке он должен был одолеть землян без использования экстрануклеуса. Поскольку спящее ядро ничего не передает в Общую Память, твой брат сумел бы убедить нас, что он защитил Пактол от вторжения, и добиться повышения. Все ради того, чтобы в твоей семье появился Способный второго ранга.

— Еще он должен был принести ученым «Полигена» образец технологий пришельцев.

— Даже в случае вашего успеха было бы очень непросто заставить Способных поверить в такую глупость.

— Но тебе и не пришлось...

— Я поступил с Фером так, как должен был.

— Разумеется. Мой младшенький пострадал скорее из-за собственной грубости. Если бы он поработал над своей репутацией, то его бы не изгнали.

— А меня больше беспокоит твое вмешательство во внешнюю политику Пактола. По твоей вине мы не ладим с Ближнеземью. Теперь же ради личного влияния ты портишь отношения с Землей.

На лицо Фила легла мрачная тень.

— Я своими глазами видел, как истольничи выжигали наши земли дотла... — вымолвил он.

— Как и я. Но прошлое не дает ни мне, ни тебе права творить все, что вздумается.

Собеседники скрестили взоры в напряженной тишине. Потом гость веско отмерил слова:

— Не забывай, что только моя семья владеет секретом выращивания экстрануклеусов.

— И что? Активы «Полигена» все равно принадлежат Способным.

Усмехнувшись, Фил шутливо погрозил пальцем. Оба пактолианца понимали, как много предприятие значило для всей планеты. Меритократис, всерост, пузырницы — все опиралось на его научные достижения. Биотехнологический гигант доминировал в экономике, а также продвигал свои интересы в правительстве, правда, не всегда добивался желаемого. И «Полиген», и Вече — каждая сторона имела рычаг давления на другую.

— Ну конечно. Все так предсказуемо, так скучно, — вздохнул гость. — Как насчет встряски?

— О чем ты?

— Пусть пройдет... скажем, четыре малых круга, чтобы все успели забыть про Фера. А после ты анонсируешь экзамен для Способных. В этот раз он пройдет раньше обычного срока. Согласен?

Экзамены проводились, чтобы по их результатам выбрать Способных, и порой состав Вече менялся значительно. Намерения Фила были ясны: дать младшему брату шанс вернуться.

Арис в задумчивости повернул голову к полке. Кроме флейты на ней располагалась пара резных фигурок — мальчик и девочка.

Фер и Ефра вряд ли радовались своему участию в планах старшего брата, который заведомо пренебрегал их желаниями. А ведь любая душа стремится к чему-то своему. Ее, в отличие от дерева, нельзя заставить принять нужную форму.

Нынешний глава семьи Матвеерода ничего не добьется, пока не научится замечать потребности других. Скорее всего, новое Вече будет менее лояльным к «Полигену». Тут даже отказывать не нужно.

— Сорта-то красивые хоть? — Старик повертел коробочку у себя в руках.

— Красоту каждый понимает по-своему. Когда цветы вырастут, увидишь и решишь для себя.

— Ладно, будь по-твоему.

* * *

От Ариса пузырница доставила Фила в штаб-квартиру «Полигена» — небоскреб трубчатой конструкции наподобие гигантского орга́на или коралла.

Глава предприятия высадился на верхнем этаже, на террасе с бассейном. Вход в крытые помещения вел через пышную оранжерею. От нее далее тянулся коридор с террариумами вдоль стен, который просматривался насквозь из приемной с отделкой из темного дерева и светильниками наподобие ландышей. На роскошном диване в этой же комнате сидели рядом Фер и Ефра. Дети Гелиодора условились собраться здесь по завершении своих дел.

Вошедший с довольным видом начал монолог:

— Мои младшенькие, расклад такой…

От террариумов послышался голодный писк. Филу пришлось коснуться одного из «ландышей» и распорядиться:

— Василиса, покорми ящеров.

Проявился всерост, соединенный со светильником — вездесущее растение обеспечивало связь наряду с экстрануклеусами.

— В прошлый раз была Вера, — подметил бывший Способный.

— Она… плохо заботилась о моих питомцах.

Ефра поглядела на старшего брата с сомнением и укоризной.

— Ты, кстати, тоже огорчил меня, — продолжил тот. — Не смог даже просто помахать мечом!

— Ты там не был и не сражался с Эйнеко.

— Ха-ха-ха-ха! Придумывать оправдания — явно не твое.

Фер сердито просопел. Сестра тихонько положила свою ладонь поверх его стиснутого кулака.

В коридоре показалась Василиса. Молодая особа в наряде из полупрозрачной ткани при ходьбе покачивала округлыми бедрами.

Она встала боком, поправила короткие волосы и наклонилась, чтобы наполнить кормушку в террариуме слева — и на просвет стало видно, насколько велика ее грудь. К ее рукам тотчас сбежались пестрые гекконы.

Полюбовавшись девушкой, Фил заговорил с младшим братом вполголоса:

— Я сейчас добрый, поэтому даю тебе новый шанс. Об этом еще никто не знает, но через четыре малых круга будет объявлен очередной экзамен. Такое преимущество во времени терять нельзя, начинайте готовиться сейчас же. В итоге чтоб у каждого был второй ранг, ясно?

— Я не участвую, — заявил тот.

Глава предприятия, на миг обескураженный, потребовал грозно:

— Повтори.

Фер поднялся и приблизился к Филу вплотную. Младший из братьев выигрывал в росте и по мускулатуре, что придавало убедительности его ответу:

— Сестренка во всем была права. Я больше не участвую в твоей неземи.

— Тогда тебе нечего здесь делать. Проваливай!

— Хватит с меня приказов.

Ефра бросилась к ним с намерением разнять драку, до которой, однако, не дошло. Хмыкнув, Фер направился к Василисе, что замерла поодаль в испуге.

— Арис живет без излишеств, как настоящий гипербореец. А у тебя — ящеры. — Он выделил слово «ящеры» презрительной интонацией. — И каждый малый круг — новая женщина.

Пактолианец снял с себя плащ и укрыл девушку.

— Все это недостойно для Матвеерода, — на прощание вымолвил изгнанник, оставшийся в одном хитоне.

— Подожди! — Ефра устремилась вслед за ним.

* * *

Кошкодевочка хозяйничала на кухне, мурлыча себе под нос. Из того, что лежало в холодильнике и в шкафчиках, ей удалось приготовить оладушки с клубничным сиропом. Полная тарелка и чашка чая уже стояли на столе, когда хозяин появился на пороге.

— Как спалось? — ласково интонировала горничная.

— Не очень.

Его циркадные ритмы сбились из-за того, что уровень естественного освещения никогда не менялся, а к потолку с функцией затемнения еще надо было привыкнуть.

— Твоя кожа побледнела еще на девять оттенков RGB. — Рободевушка определила это с помощью компьютерного зрения. — И проступили какие-то контуры на щеках.

— Поверю тебе на слово.

Сохранив невозмутимость, парень сел кушать.

— Тебя совсем не беспокоит то, что ты превращаешься в пактолианца?

— Ну... Если Ефра решила таким образом спасти меня от смерти, значит, все будет в порядке. Знаешь, о чем подумать надо? — Он прервался, чтобы проглотить оладушек. — Сколько лет все-таки прошло: 38 или четыре тысячи с лишним? Проверь системные часы у себя, у Хильды и на «Алконосте».

— Хорошо.

Несмотря на слабый сигнал, кошкодевочке удалось установить связь с кораблем, а оттуда — с базой. В ответ на просьбу показать свои часы медсестра поинтересовалась, нашлись ли члены экипажа «Демиурга», и когда капитан и инженер-штурман вернутся на базу. Однако слова Ариса давали смутное представление о том, насколько придется задержаться в Новой Гиперборее. Ей все объяснили.

Дата и время везде совпадали: 19 ноября 2250 года, 04:45:31.

— Хм. — Детектив задумался. — Если кротовые норы здесь никак не замешаны, тогда…

— Пактолианцы нам лгут?

— Сговориться всей планетой ради того, чтобы обмануть нас — по-моему, это слишком. Скорее, с нами что-то не так.

— Например?

— Мы видим не то, что есть на самом деле. Меня уже давно смущает меритократис — навевает мысли о хищном цветке. Допустим, он высунул в космос какие-нибудь щупальца, стащил наш звездолет с орбиты и проглотил. А пока мы варимся в его токсичном соку, нам мерещится пактолианская цивилизация.

— Но мы с Хильдой наблюдаем то же, что и ты.

— Не-не-не! Твой аргумент тоже может быть частью моей галлюцинации.

— Ну тогда не жалуйся. — Служанка ущипнула хозяина за ухо.

— Что ж, убедительно.

— Остается один вариант: время на Земле и на Пактоле течет по-разному.

Тимофей отрицательно помотал головой.

— Чтобы в одном месте оно текло медленнее, нужна гравитация как у черной дыры. Но у обеих планет масса, плотность и, соответственно, силы притяжения почти равны, поэтому на пространство и время они влияют одинаково. Час на Земле должен длиться столько же, сколько и на Пактоле.

— Мы можем проверить это.

— Как?

— Ты же обратил внимание на вид обломков? Они кажутся слишком старыми даже с учетом эрозии. Неплохо бы провести радиоуглеродную датировку с помощью УНИКа.

— Хорошая мысль... Умница, Эйнеко!

— Вот только…

— Да. Мы опять вернулись к тому, что не можем попасть в усыпальницу.

Рассуждения о времени подошли к концу. Завтрак — тоже.

— Спасибо. Даже инопланетные оладушки у тебя получились великолепно, — сказал молодой человек.

— На здоровье! Местные продукты очень похожи на земные.

— Кстати, откуда у них клубника, пшеница и другие растения? Неужели прародители взяли с собой на «Демиург» семена?

— Стоит спросить у Ефры.

Пактолианка оказалась легка на помине. Вместе с ней в кувшинку также зашел Фер.

— Не помешали? — нерешительно произнесла девушка.

— Нет. Рады вас видеть, — встретил их Тимофей.

Эйнеко, впрочем, не особо обрадовалась. Она уставилась исподлобья на бывшего врага, отчего тот слегка оробел.

— Ну, давай, как я тебя учила, — подбодрила его сестра.

— Прощи… Простите меня за все зло, что я вам… причинил, — выговорил Фер по-русски и виновато склонил голову.

— Все в порядке. — Бывший владелец детективного агентства улыбнулся так, будто примирился с трудным клиентом.

Но помощница ничуть не смягчилась. Ее жест дал пактолианцу понять, что за ним будут следить в оба. Он в знак покорности поднял ладони, затем показал на себя и кивнул на лепесток, служивший вместо входной двери.

— Он уже уходит, — растолковала Ефра и осведомилась у брата по-пактолиански:

— Пойдешь к Арису?

— Да.

Поклонившись, Фер тотчас удалился.

Хозяин пожурил горничную:

— М-да, Эйнеко. Неужели ты забыла, что такое гостеприимство?

— Ни чая, ни колы ему не будет.

— Нужна хотя бы элементарная вежливость.

Наступило молчание. Способная в рассеянности гладила кончики своих волос и не спешила озвучить цель своего визита. Тимофей тактично привлек ее внимание:

— Мы чем-то можем тебе помочь?

— А… Я хотела сообщить, что буду занята в ближайшее время. Пока не знаю, как часто мы сможем видеться…

— У Способных, наверное, много важных дел, — кивнул парень.

— Экзамен, — тяжко вздохнула пактолианка.

Она нарочно не стала скрывать — пусть старший брат не думает, что всех перехитрил, — и вкратце рассказала, как устроена система.

На Пактоле издавна ценились ум и практичность. Считалось, что управлять обществом должны обладатели этих качеств — Способные. Участников Вече называли так, прежде всего, за их способности к наукам: только самые одаренные могли пройти отбор по баллам на экзамене, который проводился по всей планете раз в восемь средних кругов. Каждый желающий сдать его выбирал две дисциплины из списка, например, физику и древнее наречие.

Всего в Вече насчитывалось 85 мест. Семеро лучших по результатам экзамена становились Способными первого ранга, следующие 18 получали второй ранг, а еще 60 — третий. И всем выдавалось по одному экстрануклеусу.

Согласно иерархии определялись полномочия. Арису разрешалось вести Вече, потому что он вошел в первую семерку. Ему же, как руководителю собраний, принадлежало право назначить дату следующего экзамена раньше либо позже срока, но в пределах разумного.

Важность обсуждаемой темы накладывала свои ограничения. Если проводилось совещание касаемо глобальной политики, то Способные низших рангов допускались туда не всегда. Впрочем, они могли запросить повышение за исключительные заслуги, если таковые имелись, и иногда их запросы одобряли.

А когда принимали решение насчет изгнания кого-либо, действовали особые правила. Согласно им Фер и Арис воздержались от голосования, а на освободившееся место пригласили 86-го по сумме баллов на экзамене. Способным приходилось соблюдать множество тонкостей.

— Насколько я понял, участвовать в отборе может кто угодно, — заключил Тимофей.

— Тут никаких ограничений нет, — кивнула Ефра.

— Хм, о как…

«А вот и способ добраться туда, куда нам нужно!» — Даже по нейро-ину было легко определить, что капитана посетило вдохновение.

Инженер-штурман трезво оценила идею:

«Наши шансы получить второй ранг почти нулевые из-за высокой конкуренции. Кроме того, мы совершенно незнакомы с пактолианской культурой».

«Я уже придумал, как обойти эти препятствия».

Молодой человек возобновил беседу с пактолианкой:

— Наверное, ты будешь сдавать астрономию.

Гостья загадочно улыбнулась.

— А второй предмет угадаешь? — спросила она.

Детективу не пришлось долго ломать голову. Ответ лежал на поверхности: из девяти пактолианцев, что прилетали на базу, с землянами могли изъясняться только Арис и Ефра. То есть владение русским языком на Пактоле — навык незаурядный.

— Древнее наречие. Прямо сейчас ты практикуешь его с нами — отличная возможность подтянуть свои знания и заработать высокий балл, — сказал парень.

Инопланетянка широко раскрыла глаза от удивления.

— Ты прав… Только, пожалуйста, не думай, что я использую вас.

— Лично я не против. Я тоже запишусь на астрономию и древнее наречие. Предлагаю готовиться вместе.

— А зачем тебе?

— Как бы самоуверенно это ни звучало, но... Я попробую пройти на второй ранг, чтобы узнать больше о прародителях и о Пактоле вообще. На Земле ждут подробностей. Не хочу подвести тех, кто надеется на меня.

Способная придвинулась вплотную к Тимофею. Тщательно всмотрелась в его лицо, на котором отразилось легкое недоумение.

— На твоих щеках появляются листья светосбора, — глубокомысленно отметила она. — Думаю, ты уже совместим с Общей Памятью. Пойдем в комнату.

— Не буду вам мешать, — произнесла горничная подчеркнуто вежливо, словно в отместку за полученный упрек, и вернулась на кухню.

Парень не успел сориентироваться. Ефра увела его в спальню, где усадила на кровать и села сама, после чего взяла его руку и прижала к своей груди.

— Для чего это? — осторожно поинтересовался он.

— Закрой глаза.

Детектив интуитивно уловил, что лишние расспросы ничего не дадут, и вверил себя ее воле.

Ладонь слегка свело от пульсации экстрануклеуса. Каждое из чрезвычайно быстрых колебаний порождало цветную точку под сомкнутыми веками, а из точек складывались изображения — так же, как из пикселей на старинных мониторах. В возникших видениях время будто стало более текучим.

Глава 14

Побережье Гипербореи было девственно пустым — только черный песок, отполированный до влажного глянца волнами стального оттенка. Небо — пасмурное. Бледно-алые проблески Аполлона вкупе с тенями придавали тучам рельефность. В сдержанных цветах картины сквозили древние, тоскливые мотивы.

В полусотне метров от берега дымились модули «Демиурга». Центральная секция звездолета — громадная, точно гладиаторская арена, — уцелела несмотря на столкновение с землей.

Татьяна и Елена, прижавшись друг к другу, растерянно озирались вокруг. Пошатываясь от слабости после экстренного выхода из гибернации, они с тревогой вопрошали друг у друга:

— Что же теперь будет?

— Как мы вернемся домой?

— Своим ходом — уже никак, — ответил Виктор, стоявший поодаль. — Но я уверен, что за нами отправят экспедицию. Не бросят же нас тут…

Из помятого отсека напротив выбрался Матвей, облаченный в экзоскелет для технических работ. Сочлененные манипуляторы, торчавшие из-за спины, походили на паучьи лапы и заменяли собой инструменты.

— Есть хорошие новости, — радостно затараторил юноша. — Принтер еды цел, варп-терминал — тоже. А реактор повредился всего в нескольких местах. Я знаю, как починить его!

Химик предупредил:

— Только не спеши, будь аккуратней. Эх, молодо-зелено…

— Между прочим, я закончил универ с красным дипломом, поэтому можете во мне не сомневаться!

Инженер уверенно вскинул перед собой руку; одна из механических конечностей повторила его движение. Своей улыбкой он попытался подбодрить окружающих.

— Давай. Мы в тебя верим, — робко промолвила Татьяна.

Матвей показал палец вверх и нырнул обратно в модуль.

— От реактора будет мало толку без дейтерия. — Виктор взглянул на океан. — Хорошо, что здесь буквально кишат цианобактерии.

Елена поняла, куда клонит доктор наук:

— Да, они могут накапливать дейтерий…

— Идемте. Поищем в лаборатории то, что может пригодиться.

Девушки кивнули. Внезапно все трое растаяли в воздухе, который пошел рябью.

Сцена переменилась. Рябь — уже на воде от трубы — судя по виду, отломанной от корпуса корабля и вколоченной в дно. Таких было несколько, и к каждой члены экипажа привязали веревками надувные камеры для разведения цианобактерий — точь-в-точь как на источнике. Они напоминали стаи огромных медуз, застрявших на мелководье.

— Так их не снесет приливами и отливами, — произнес химик.

— Неплохо бы вывести штамм с усиленным ферментативным включением дейтерия, — заметила биолог-генетик.

— Чтобы быстрее накапливался?

— Ага.

— Добавим это в список дел на будущее.

В толще воды змеились шланги. Они соединяли купола с установленными на берегу электролизерами и компрессором для заправки баллонов сжатым дейтерием. Компания с гулкими всплесками от собственных шагов преодолела расстояние до аппаратов.

Первый баллон наполнялся очень долго. Утомленный ожиданием Виктор понес было его в одиночку, но не сумел удержать на весу. Поморщившись, мужчина потер спину.

— Ой, тяжело ведь! Надорвешь поясницу! — воскликнула Татьяна.

К сожалению, Матвея с ними не было — тот по-прежнему занимался реактором.

— Пустяки…

— Ничего подобного! Со здоровьем шутки плохи!

— Мне просто не хотелось вас обременять.

— Спасибо за заботу, но баллон мы потащим втроем, — решила астробиолог.

Девушки ухватились за ношу с противоположного конца и помогли доктору наук доставить ее в технический модуль «Демиурга», где в полумраке, среди более-менее сохранившегося интерьера суетился инженер. Утерев пот со лба, парень разделил свою радость с вошедшими:

— Поломки в реакторе устранены!

— Молодец. А мы как раз топливо принесли.

— Дейтерий?

Виктор кивнул:

— Самый чистый из того, что можно получить в наших условиях.

— Окей. Ну, погнали!

Матвей подцепил баллон манипуляторами и вставил его в устройство для упаковки пеллет — топливных гранул. Спустив порцию газа, оно произвело первую партию, и та через инжектор попала в реактор. Послышался мощный гул.

Общие усилия были вознаграждены: голографический дисплей осветил отсек. Инженер проверил нейро-ин и сообщил:

— Принтер еды снова работает.

— Ура! — начали ликовать девушки.

— Что ж, очень кстати. Все проголодались, — промолвил старший член экипажа.

Татьяна и Елена с помощью мозговых чипов подключились к принтеру и выбрали себе овощные салаты на обед. Мужчины заказали мясные щи. Затем вся команда переместилась на камбуз.

Корабельная столовая пострадала сильнее прочих модулей. От стены справа остались лишь куски распоротого металло-композита. Они обрамляли громадную дыру и с лязгом качались на ветру. Стол разломился надвое. На остальной мебели — как минимум царапины.

— Да... Теперь тут ресторан с двумя столиками и с видом на океан, — пошутила астробиолог.

— Могло быть и хуже, — усмехнулся Виктор. — Раз уж запустили реактор, надо бы воспользоваться варп-терминалом.

Тут все почувствовали вкусный запах от принтера на тумбе в углу. Блюда уже были готовы.

Матвей взял свою порцию и ответил:

— Придется подождать месяц, пока зарядятся конденсаторы.

То, как прошел обед, осталось тайной. Люди пропали из поля зрения, что сузилось до неба в дыре. Пасмурная завеса вдруг рассеялась. В чистой, лучезарно-багровой вышине затрепетал клочковатый пар. Он молниеносно проносился мимо, пока тучи с той же скоростью не сгустились вновь. Хлынул ливень. И так — по кругу еще трижды.

Капли очередного дождя мерно стучали по обшивке отсека связи, в одном ритме с инженером, который печатал в голографическом окошке варп-терминала:

«Д-г разбился. Все живы. Помогите».

Сообщение для Земли удалось сжать до 26 символов без точек и пробелов. Заметив напряженность, с какой парень решил данную задачу, Татьяна мягко тронула его за плечо:

— Мы не можем написать больше?

— Энергии хватит только на очень маленький варп-пузырь. А в таком пузыре много информации не передашь.

— Я помню, ты что-то про модуляцию рассказывал...

— Модуляция тут не при чем. Мы просто уперлись в емкость уцелевших конденсаторов. Все остальные не пережили крушение.

В вагон пришли Виктор и Елена.

— Все готово? — спросили они.

Матвей кивнул, вызвал диалоговое окно, подтвердил выбор.

На крыше отсека распахнулся люк, и оттуда выдвинулась треугольная антенна. Однако поворотный механизм, который должен был нацелить ее в сторону Земли, не включился.

— Система наведения не пережила встряску, — прокомментировал Матвей. — Попробую вручную.

Он выбежал в техотсек, где надел на себя экзоскелет. Потом спешно выбрался наружу и с помощью «паучьих лап» вскарабкался на крышу модуля связи.

Манипуляторы вцепились в треугольную раму, усеянную каплями дождя. Инженер вывел себе в нейро-ин небесные координаты Земли, наложил эту точку на завесу туч и по ней попытался выровнять антенну. Та не поддалась даже силе, которую развивал экзоскелет.

Татьяна связалась с парнем через нейро-ин:

«У тебя все нормально?»

«Антенна не идет. Заклинило», — ответил он, в досаде опустив руки.

«А ты еще что-то можешь сделать?»

Матвей задумался.

«Вообще-то могу».

Он решил ослабить крепления антенны. Благо одна из «лап» служила вместо отвертки...

Через полчаса насквозь промокший инженер вернулся в отсек к остальным. Девушки выжидающе посмотрели на него.

Виктор озвучил общий вопрос:

— Ну что, навел?

— Навел, — выдохнул молодой человек. — И модуляцию запустил.

Тут корпус звездолета задрожал от неимоверного гула.

Хрустальная стена дождя изогнулась точно лист бумаги, взятый за противоположные края и слегка стиснутый. Весь небосвод будто сложился в самолетик — тучи плотнее придвинулись друг к другу, а там, где их очертания наложились и не совпали, обозначился стык — единственный след от пузыря искаженного пространства. Он вытянулся в струну, слишком тонкую для невооруженного глаза, пробился сквозь хмурую пелену и растворился в глубине космоса.

Шум агрегатов стал угасать. Жужжащий треск и шипение, проступившие в нем, насторожили Матвея. Инженер открыл интерфейс варп-терминала и пробежал глазами по окнам состояния, после чего доложил:

— Отправилось...

— Ура! — Ликование Татьяны, однако, было преждевременным.

— ...Но еще часть конденсаторов сгорела, а запчастей для них нет.

— А если использовать ксорум? — предложила Елена.

— Всего, что у нас есть, не хватит на ремонт.

Доктор наук присвистнул:

— Похоже, наша удача закончилась.

Девушки приуныли.

— Да ладно вам! Я залезу в двигатель и посмотрю, какие из квантовых семплеров еще можно приспособить под производство деталей.

Улыбка молодого человека вышла натянутой. Он покачал головой — его запасы бодрости и оптимизма почти иссякли. Вечный день мешал выспаться как следует, выжимал все соки из организма и обещал лишь новые трудности в выживании на неосвоенной планете.

— Уровень радиации в двигателе еще слишком высок! — возразила медик.

— Но...

— Не надо, — перебил Виктор. — Сначала дождемся ответа Земли. Чтобы принять передачу, конденсаторы не нужны.

Он поочередно, пристально оглядел товарищей по команде. Сколько Матвей еще сможет храбриться? Неделю, не больше. Да и женщины уже с трудом скрывают, как нелегко им приходится. У Елены, вот, уголки глаз покрасневшие — ну точно плакала, пока другие спали.

Химик озвучил правду, которую не осмеливались признать остальные:

— Мы все уже на пределе. Минимум сорок лет до прибытия колонистов никто из нас не выдержит.

— И что ты предлагаешь? — понуро проговорил инженер.

— В каком состоянии капсулы?

— Они исправны.

— Отлично. Давайте просто ляжем в гибернацию.

— Чтобы никогда не проснуться, если электроника снова даст сбой? Нет уж, спасибо! — отказалась астробиолог.

В ее словах содержалось рациональное зерно. Что, если оборудование для анабиоза сломается, и вместе с тем никто не отправит на Пактол спасателей? Вероятность такого фатального невезения была мала, но не равна нулю.

Матвей принялся размышлять вслух:

— Есть вариант: разбиться на две пары. Пока одна спит в капсулах, другая следит за обстановкой. Смены — по десять лет.

— В итоге каждый постареет на двадцать лет, — рассчитал Виктор.

— Ну хотя бы не на сорок, — сказала врач.

— Приемлемо, — кивнула Елена.

На общем совете решили, что Матвей и Татьяна уйдут в анабиоз первыми.

* * *

Смена ученых решила навести порядок в лаборатории. После жесткой посадки столы и химические шкафы сдвинулись — некоторые даже повалились, и разбилась половина всех пробирок, чашек Петри и прочей посуды.

— Вот что значит: «Вселенная стремится к энтропии». К ее увеличению, если быть точнее, — оценил зрелище Виктор.

— Давай посчитаем энтропию лаборатории. Просто число возможных вариантов этого бардака, без логарифма, — предложила Елена.

— Шутишь что ли? Мы не знаем векторов сил, действовавших на отсек при крушении. — Химик аккуратно достал из шкафа половины стакана, треснувшего сверху вниз. — Взять хотя бы этот стакан. Он мог разбиться и на три, и на четыре, и на десять осколков, либо остаться целым и сместиться влево, вправо, куда угодно. И так со всеми предметами, состояния которых образуют состояние лаборатории.

— Всего лишь умножение, — пожала плечами астробиолог. — Не понимаю, чего тут сложного.

Она начала убирать битое стекло.

— Произведение получится настолько огромным, что расчеты потеряют смысл. Проще принять за бесконечность и не тратить на это время.

— Если бы я так легко сдавалась, то не нашла бы ни одного LUCA.

Химик положил стакан в пустой контейнер, задействованный в качестве мусорного, и присоединился к Елене. Его одолело любопытство:

— Расскажи подробнее о своих исследованиях.

— Тебе правда интересно?

Глаза ученых встретились.

— Хочу узнать поближе девушку, с которой, вероятно, проведу остаток жизни.

— Говоришь так, будто помирать тут собрался.

— Я не это имел в виду.

Елена покраснела, оценив перспективу близких отношений. Доктор наук обладал незаурядным умом и, в общем-то, был недурен собой: высок ростом, аккуратен. Неудивительно, что другая женщина однажды вышла за него замуж.

— Кхм-кхм. Так уж и быть, — промолвила смущенно кандидат наук. — Работу, которой больше всего горжусь, я провела на планете Тигарден b...

* * *

Спустя три года Виктор продолжал хранить воспоминания о том разговоре в лаборатории, как о прологе к нынешней любви.

— Все-таки хороший он парень. Какой подарок нам сделал! — И еще химик почти по-детски восторгался гусеничным роботом-погрузчиком, что перевозил баллоны с дейтерием.

Матвей успел смастерить его перед гибернацией. Механический помощник стал незаменимым при обустройстве базы.

Сначала общими усилиями расчистили от обломков прилегающую территорию. Балки, трубы, листы металло-композита и мелкие крепления рассортировали и аккуратно сложили на камбузе. Его превратили в полуоткрытый павильон: стену с дырой полностью снесли, после чего пристроили навес. Часть материалов пустили на реставрацию других вагонов, и еще немного израсходовали на самодельную мебель.

Робот уехал. Доктор наук отследил его траекторию до топливной биостанции, затем пересек склад и попал в рекреационный отсек, куда перенесли кухню. Здесь помещался стол из согнутого буквой «П» листа обшивки. За ним, на неказистой табуретке, расположилась Елена, отчего-то слегка растерянная.

Мужчина одарил ее трепетным вниманием:

— Что такое, Леночка?

— Ты когда-нибудь открывал шкаф №3?

— Раз сто, не меньше. В нем нет ничего особенного.

— И я до сих пор так думала.

Девушка поднялась, взяла напарника за руку и повела за собой.

Вскоре они перешагнули порог лаборатории. Перегородка, отделявшая ее от отсека связи в противоположной стороне, была убрана. В уме Виктора мрачной тенью промелькнула мысль, что Земля до сих пор не ответила на их послание.

Поскольку место возле варп-терминала пустовало, год назад его использовали для ботанического эксперимента. В двух километрах от базы нашли реку с водой, пригодной для питья, а по берегам — весьма плодородный грунт. Его доставили сюда и расфасовали по контейнерам, чтобы посадить семена, напечатанные на принтере еды. Но эти труды не принесли плодов: ни фруктовые, ни ягодные косточки не проросли. С овощами ученых тоже ждал провал. В конце концов контейнеры так и оставили там.

Доктор наук перевел взгляд на химический шкаф №3. Елена уже открыла дверцу нижнего отделения. Химическая посуда была расставлена редко, поэтому девушка беспрепятственно просунула руку вглубь и надавила на заднюю стенку. Активировался некий механизм, и та плавно отъехала вбок. Обнаружилась скрытая ниша с пластиковыми коробками.

— Любопытно, — прокомментировал химик. — А как ты нашла тайник?

— Случайно рукой задела. Еще не смотрела, что там.

— Ну давай проверим вместе.

В коробках лежали пакетики с настоящими семенами. Огурцы, помидоры, зеленый горошек... Тыква, крыжовник. Клубника. Пшеница. Всего насчитали свыше ста самоопыляемых сортов растений.

Сперва пара обрадовалась. Чуть позже у Виктора закрались подозрения. Если предполагалось, что «Демиург» проведет недолгую разведку и вернется домой, то откуда и зачем на борту такая коллекция? Тайник еще и устроили так, чтобы инспекторы КОССЭ не заметили его, но рано или поздно на него наткнулся бы член экипажа, который регулярно пользовался лабораторным оборудованием.

Семена нельзя просто высадить на планете и оставить без ухода, поэтому их не давали разведчикам. Растения были только у колонистов.

* * *

Внутри вагона с варп-терминалом густо колосились овощи, аккуратно подвязанные к колышкам. Только огурцы свободно оплетали вертикальную сетку у стены. Уже поспевали плоды, усеянные бликами от сплошного розовато-белого пятна на голографическом дисплее. Он работал как фитолампа; иными словами, был настроен наиболее оптимальным для роста растений образом. Освещение включали на 16 часов каждые земные сутки.

Виктор обходил ряды посадок в контейнерах со шлангом в руках. К одному концу шланга крепилась электрическая помпа, добытая в техотсеке, а другой был погружен в канистру с водой, которую вез робот. Он следовал за хозяином по пятам, пока тот занимался поливом.

Пришла Елена. Из бокового кармана ее лабораторного халата торчала закрытая чашка Петри с наклейкой: «D++». Так биолог-генетик обозначила штамм цианобактерий, выведенный при участии химика. Предварительные опыты показали, что эти микроорганизмы накапливали дейтерий эффективнее предшественников.

— Обновила среду во всех куполах, — уведомила девушка.

— Как чувствуют себя новые бактерии?

— Уже начали размножаться. Продуктивность должна вырасти в 1,4 раза.

— Очень хорошо.

Ученый закончил с поливом и замер, сосредоточившись на помидорном кусте напротив.

— О чем думаешь? — спросила астробиолог.

— Поддерживать тепличные условия довольно хлопотно. Думаю, пора сделать шаг вперед. — Мужчина повернулся к напарнице. — В твоих рассказах про LUCA я обратил внимание на...

— Ты до сих пор помнишь мои истории?

— Конечно.

Тронутая Елена поцеловала Виктора в щеку.

— Что ты собирался сказать? — ласково произнесла она.

Доктор наук приобнял ее и изложил свои соображения:

— Все описанные тобой одноклеточные водоросли Тигардена содержат хлорофилл f. И на Пактоле — то же самое. Эта форма хлорофилла задействует в фотосинтезе красный свет — именно такой, которого обе планеты получают больше всего. Вот чего не хватает нашим растениям!

Речь шла о черном пигменте, который обнаружили еще в 2010 году в ископаемых остатках цианобактерий у берегов Австралии. Благодаря ему микроорганизмы могли жить в темноте на дне океана, питаясь за счет теплового излучения. Однако обычным растениям с хлорофиллом типов a и b нужен свет ближе к синему, какой испускает Солнце. Если высадить зелень в открытую почву на Пактоле, она погибнет из-за недостатка энергии в лучах Аполлона.

— Хочешь вывести сорта с хлорофиллом f? — уточнила астробиолог.

— Да. И тогда мы сможем обойтись без теплицы. Только представь: трава, сады, рощи, может быть, даже леса на Пактоле! Мне уже надоели эти бесконечные пустоши вокруг.

— Среди них так легко потеряться... — Женщина плотнее прижалась к груди любимого.

— Не переживай. Я всегда буду рядом.

Следующий поцелуй длился гораздо дольше.

Глава 15

Татьяну разбудили на полтора года раньше срока и пригласили на кухню. Ее глаза, еще сонные, оставались сощуренными, что придавало строгости взгляду, устремленному на Виктора. Тот стоял по правую руку от Елены, которая сидела за обеденным столом, поглаживая округлый живот. Очевидно — последний месяц беременности.

— Ну и что это такое? — с осуждением вымолвила врач.

Химик виновато потупился.

— Пожалуйста, прости нас, — кротко ответила его напарница. — Нам нужна помощь с родами.

Татьяна вздохнула.

— Конечно, я помогу. И буду следить за вашим здоровьем после. Вас вообще нельзя оставлять без присмотра.

К счастью, в медицинском отсеке нашлось все необходимое для акушерского дела. Роды у Елены прошли без помех.

Когда Матвей очнулся от анабиоза, то едва поверил своим глазам. Двое малышей — Аркадий и София — резвились в саду, который появился возле спального модуля. У цветов, кустиков малины, смородины и крыжовника, молоденьких яблонь и груш листья были матово-черными. Такой цвет они приобрели из-за хлорофилла f, добавленного посредством генной инженерии. Растения всеми своими клеточками впитывали тусклый свет красной звезды, непригодный для обычных зеленых насаждений.

— А вы много чего успели за десять лет, — сказал инженер Виктору, заметно постаревшему.

— Не без помощи твоего робота. Правда, последний год он передвигается рывками. Как будто питание сбоит.

— Осмотрю его, как только руки дойдут. А реактор в порядке?

— Работает как часы. Мы бы тебя разбудили, если бы с ним что-то случилось.

Молодой человек чуть замялся перед тем как задать наиболее волновавший его вопрос:

— Земля ответила?

Доктор наук кивнул на тропинку вдали, намекнув, что предстоящий разговор лучше никому не слышать. Путь соединял базу с рекой, где брали землю для выращивания овощей и пополняли запасы пресной воды.

Оба отошли за пределы слышимости, и тогда химик заговорил:

— Увы. Ни единого сигнала за все время. Будь морально готов к тому, что дома нас не ждут. Некоторые вещи вызывают у меня подозрения...

Он рассказал про тайник с семенами.

— Стоит сказать «спасибо» компании, которая владеет «Демиургом», — произнес Матвей. — Для случаев вроде нашего и нужны особые припасы.

— В качестве подстраховки, да? Но тогда зачем их так тщательно спрятали?

Не найдя аргументов, парень промолчал.

— Однажды Леночка посещала Тигарден b вместе с колонистами и вела блог. Их корабль назывался «Добрая волчица». Они прилетели на помощь разведчикам с «Ромула»...

В истории о поломке двигателя на «Ромуле» и ее последствиях Виктор подчеркнул, что экипаж «Доброй волчицы» прибыл на все готовое. Застрявшие на планете разведчики сами поневоле исполнили роль колонистов.

— Освоение Тигардена ускорилось. И определенно кто-то извлек из этого выгоду, — подытожил доктор наук.

Инженер осознал, что их ситуация аналогична:

— Думаешь, с «Демиургом» все было спланировано заранее?

— Будь наша авария просто случайностью, мы бы, скорее всего, не выжили.

Матвея ошеломил вывод, что неизвестные хладнокровно решали за всю команду, возвращаться ей на Землю или нет. Неужели будущим каждого человека вот так просто распоряжались ради своих целей?

Ученый потрепал парня по плечу:

— Не падай духом.

— От тебя это звучит неубедительно.

— Ты имеешь право относиться к моим словам как угодно. Нам не изменить то, над чем мы не властны. Но Пактол в наших руках. — Виктор меланхолично улыбнулся. — А у тебя впереди целое десятилетие возможностей.

Дав своеобразное наставление, химик вместе с семьей отправился в гибернацию. Капсул как раз хватило на всех.

* * *

При осмотре робота Матвей понял, какие места в конструкции оказались слабыми, и решил модернизировать ее.

Улучшение одной части предполагало исправление второй, связанной с ней, и это неизбежно затрагивало третий компонент... Так возникла цепная реакция идей и попыток воплотить их, которая обернулась полной пересборкой механизмов и электронных схем.

Творческий беспорядок в техотсеке впечатлил Татьяну. Она испытала неловкость оттого, что отвлекла инженера в самый разгар работы:

— Извини, но... У меня томограф сломался. Помоги починить, пожалуйста.

Тот вздохнул и облек легкую досаду в улыбку. Жаль было оставлять робота незаконченным, но медицинские аппараты важнее.

— Давай сюда.

Врач вручила Матвею небольшой обруч — такой же, как в медкабинете у Хильды. Молодой человек дважды стукнул по прибору пальцем, и у него в нейро-ине отобразились объемные чертежи и список комплектующих. Поврежденные элементы выделились красным.

— Хорошо, что есть спецификация. — Инженер взмахом загрузил ее в 3D-принтер, и тот загудел, прежде чем начал печатать запчасти. — Придется подождать.

— Нам некуда спешить. — В тоне медика зазвучало раздражение. — Если у Виктора с Еленой еще родятся дети, мы застрянем здесь навсегда. Места в обратную дорогу — не резиновые!

— Наши товарищи по команде меня тоже удивили. Но как бы мы поступили на их месте, если бы узнали... — Тут ее напарник осекся.

— Если бы узнали что?

Татьяну можно было успокоить какой-нибудь ложью. Но, если впоследствии раскроется истинное положение дел, доверие будет подорвано, поэтому Матвей пересказал то, что услышал от Виктора.

Соратница всплеснула руками:

— И вы с ним делали вид, что все нормально?! У меня слов нет! Классические мужики...

— Ну мы такие, да. Не любим вас беспокоить.

— Это уж точно! Когда вы болеете, мне еще нужно выпытать, что болит. Одна морока с вами!

Детали напечатались. Инженер подцепил их с помощью своего экзоскелета и положил рядом с МРТ-сканером. Металлические лапы с ювелирной точностью разобрали прибор и начали производить замену.

— Вы, женщины, тоже не говорите толком, чего хотите. Все намеки да намеки. Пока расшифруешь, голову сломаешь. Это сложнее, чем демодуляция сигналов в варп-терминале!

— Вот только не надо шутить про женскую логику!

— Нет, я хотел сказать другое. Не только женщины, но и мужчины прилагают усилия, чтобы достичь взаимопонимания. И если ради тебя стараются, значит, тебя ценят.

Манипуляторы соединили обратно фрагменты корпуса. Ремонт завершился. Парень убедился, что устройство заработало, и вложил его в ладонь девушке.

— У тебя на Земле остался кто-нибудь, кроме семьи? — спросил он.

— Только знакомые. Коллеги из поликлиник, которые наверняка уже забыли меня. А у тебя?

— Иногда я думаю так: хорошо, что не успел завести девушку перед отлетом. Иначе далеко отсюда грустил бы еще один человек, кроме моей мамы.

Последние слова вызвали жалость у Татьяны. Она обняла Матвея.

Теперь друг у друга были только они двое.

* * *

На девятнадцатом году после крушения все четыре капсулы вышли из строя. Программное обеспечение перестало поддерживать режим гибернации. Матвей попытался восстановить заводские настройки, но команда на сброс не сработала. Ситуация осложнялась тем, что капсулы состояли из ксорума, который почему-то тоже не поддавался управлению.

Наблюдавшая за действиями напарника Татьяна произнесла:

— А вручную перезапустить не получится?

— Это невозможно.

— Почему?

— Из-за того, как устроен ксорум.

Инженер показал голографическую схему. Узлы, равномерно распределенные в объеме, образовывали молекулярный каркас материала. Вещество вокруг каркаса видоизменялось, но не он сам. Каждый узел содержал наноразмерные квантовые семплеры и оптические чипы. Устройства обоих типов были изготовлены из фотонных кристаллов на основе золота — специальных «стеклышек» с регулируемой прозрачностью и коэффициентом преломления. Благодаря им световые сигналы распространялись в чипах определенным образом, и возбуждалось квантовое поле в семплерах.

— Там миллиарды миллиардов чипов. Поди угадай, какой из них начал сбоить первым, — промолвил молодой мужчина. — А оборудование для диагностики ксорума осталось на Земле.

Виктор, протерев глаза ото сна, заметил, что Матвей возмужал и обзавелся бородой. Минувшие годы отразились и в облике Татьяны. На Пактоле люди старели быстрее; их время таяло, как свеча, под пламенно-красным небом.

— Земля вышла на связь? — поинтересовался химик.

— Нет.

— Ставлю свое звание доктора наук на то, что там разразилась всемирная катастрофа, и им теперь не до нас.

— Можно утешать себя и таким объяснением.

Затем проснулась Елена с детьми. Инженер ввел семью в курс дела насчет капсул.

Ученый с горьким смирением махнул рукой:

— Какая разница? Они нам больше не нужны.

Команда пала духом. В повисшем молчании ясно обозначилась правда: долгий пактолианский день станет для экипажа «Демиурга» последним.

Матвей предложил избавиться от тягостной обстановки простым способом:

— Пойдемте на свежий воздух.

Виктор вышел из спального модуля первым. Настал его черед отмечать перемены.

База явно разделилась на зоны. Павильон превратился в полноценный ангар посреди площадки, отведенной под технику. Там стоял робот, оснащенный уже двумя парами гусениц и небольшим подъемным краном. После модернизации его мощность увеличилась, и это оказалось крайне полезным в строительных работах. Спустя десятилетие почва под вагонами стала проседать, поэтому их поставили на свайный фундамент из балок — первая смена не зря собирала стройматериалы.

Сад обнесли оградкой. Яблони, груши, ягодные кусты — все выросло и начало плодоносить.

На черной лужайке между деревьями сидели трое ребятишек возрастом от двух до шести лет. Они смеялись, лакомясь свежесобранной малиной.

— Петя, Юля и Варя, — представил их молодой отец.

Аркадия и Софию охватило радостное возбуждение. Брат с сестрой протиснулись между ногами взрослых и побежали к сверстникам знакомиться. Мамы поспешили следом.

— Ты решил не отставать, да? — усмехнулся доктор наук.

— Мы с Таней мало-помалу приняли то, что останемся здесь насовсем. И обустроились как следует.

Инженер жестом пригласил соратника за собой на сельскохозяйственный участок. Зеленые растения переместили из отсека связи сюда, в теплицу. Пленку для нее напечатали на 3D-принтере и натянули на каркас из труб. К потолочным перекрытиям прикрепили сегменты голографического дисплея.

— Отодрали от стен в отсеках? — спросил химик.

— Взяли понемногу из разных. Лабораторию не трогали, если что.

Вместо земли использовались поддоны и трубки с минеральным раствором. Инженер обвел рукой ряды овощей:

— Мы перевели ваши насаждения на гидропонику. Полив автоматический. Только запасы воды пополнять надо.

— Замечательно.

Еще одним новшеством стал трубопровод, по которому дейтерий с топливной станции поступал в технический отсек. Когда радиационный фон в двигателе звездолета снизился до безопасного уровня, Матвей забрался туда, изъял побольше труб, расположил их на опорах и приварил стык в стык — манипуляторы экзоскелета имели сменные держатели для разных инструментов, в том числе и сварочных. Поэтому робот освободился от обязанности перевозить баллоны и теперь занимался только доставкой речной воды в канистрах.

С тех пор жизнь в первой колонии на Пактоле била ключом. У Виктора и Елены родился второй сын Агафон. В перерывах между хлопотами о детях ученые продолжали экспериментировать с хлорофиллом f. Путем генной инженерии им удалось вывести овощи для посадки вне теплиц. Команде корабля повезло с местонахождением в субтропиках: новые сорта прижились в открытом грунте и начали приносить по несколько урожаев за земной год. А чтобы не испытывать затруднений с водой, огороды распахали прямо на берегу реки. Там же разбили еще два плодовых сада.

На двадцать пятом году после жесткой посадки возникли перебои в работе реактора. После очередной поломки в генераторе плазмы Матвей заявил:

— Еще год-два протянем на запчастях, а потом — все.

— Чудо, что реактор уже прослужил столько, — заметил Виктор.

— Ох, как бы нам не остаться без энергии, — запереживала Татьяна.

Елена успокоила ее:

— Не останемся. У меня есть идея...

В ходе жизнедеятельности на базе образовывались органические отходы. Они, как и сухая ботва с огородов, постепенно разлагались с выделением тепла. Обычный для природы процесс, впрочем, мог дать больше. В лаборатории хранился штамм термофильных бактерий — их культивировали на земных электростанциях. Эти микроорганизмы перерабатывали биомассу, доводя ее температуру до 98 градусов по Цельсию. Полученное тепло направлялось в замкнутую систему на кипячение воды. Далее водяной пар вращал турбины, благодаря чему уже вырабатывалось электричество.

Матвей повторил ту же конструкцию за месяцы упорного труда. Столь сложная инженерная задача оказалась выполнимой лишь потому, что на борту звездолета уже были установлены паровые турбины, посредством которых термоядерная энергия конвертировалась в полезную. Трубопровод тоже пригодился. Он отлично подошел для подачи воды из океана вместо дейтерия. Купола с цианобактериями и все остальное убрали за ненадобностью.

База перешла на электроснабжение от компостной установки. Она уступала реактору в мощности, поэтому от такой роскоши, как принтер еды, пришлось отказаться. Сады и огороды обеспечили семьям вегетарианский рацион.

Малыши воспринимали заботы о хлебе насущном как само собой разумеющееся, поскольку не знали иного, и послушно помогали по хозяйству. Развлечений насчитывалось немного: бегать вокруг, купаться в теплом океане и слушать рассказы родителей о Земле. Города, полные людей, горы, степи и леса, где таились неведомые звери, обрисовывались в детском воображении живо, красочно и наивно, подобно иллюстрациям к сказке.

Первое поколение пактолианцев росло, лелея мечту однажды увидеть все своими глазами и понять, насколько правдива сказка о далекой голубой планете.

* * *

Спустя сорок лет экипаж «Демиурга» считал аварию и молчание ЦУПа чем-то вроде далекого, мистического сна. Невозможность улететь с Пактола уже не вызывала отчетливой грусти или досады на судьбу. Если бы разведчики попытались изобразить свои когда-то яркие эмоции наглядно, получилось бы нечто выцветшее, разбавленное безразличием, как водой.

Груши и яблони в саду на базе разрослись так пышно, что земли достигали только одиночные лучи Аполлона — длинные, раскаленные докрасна лучины, застрявшие в чугунной вязи крон. Порой они скользили туда-сюда из-за игры ветра с ветвями.

Шелестели листья. Скрипели самодельные стулья. Раздавались бойкие голоса молодежи где-то вдалеке, на пути к реке. Внимая им, пожилые мужчины отдыхали в тени деревьев.

— Нет, я все-таки уверен, что Человечеству на Земле пришел конец. Сгорело в огне ядерной войны или вроде того, — постулировал Виктор.

— Опять ты за свое. Пессимист, — обронил Матвей.

— Неужели не слышал про закон Мерфи? Если худшее возможно, оно обязательно произойдет.

— Ну, допустим на минуту, что ты прав...

— Почему на минуту? Я практически всегда прав!

— Хорошо. — Инженер прикрыл веки в нежелании воевать со стариковским упрямством. — Тогда мы — один из сохранившихся очагов цивилизации.

— Совершенно верно! В лучшем случае пройдут века, прежде чем кто-то доберется до Пактола. То есть, нашим потомкам придется выживать самостоятельно.

— И?

— Впереди их ждет множество проблем. — Химик принялся загибать пальцы. — Упадок науки, технологический регресс, болезни и, вероятно, голод.

— Есть еще одна, — подхватила Елена, вышедшая из ближайшего отсека. — Наши дети смогут жениться, а вот внуки... Они все будут родственниками друг другу.

Доктор наук помрачнел.

— Мы поступили безответственно, — признал он.

Внезапно инженер, широко раскрыв глаза, вскочил со стула:

— Нейро-ин... Капсулы для анабиоза включились!

— Может, у тебя уведомления в нейро-ине заглючили? — скептически нахмурился Виктор.

— Мне самому не верится. Пойдемте посмотрим.

Обстановка в спальном отсеке поразила всех троих. Оборудование для анабиоза мигало зелеными огоньками в полутьме. Оно было полностью исправно.

— Если чудо возможно, оно обязательно случится. — Матвей улыбнулся.

Старший из членов экипажа указал рукой на капсулы:

— Это же все — ксорум?

— Да.

Младший открыл в нейро-ине виджет управления и перевел материал в состояние по умолчанию. Одна из оболочек трансформировалась в медовую массу. В отличие от того раза, когда прервалась гибернация ученых — никаких ошибок.

— Отлично. Слепим капсулу времени.

В ответ на недоуменные взгляды химик объяснил свой замысел. Чтобы потомки не остались наедине с грядущими бедствиями, нужно создать универсального робота-помощника и передать ему свои знания и навыки. Выслушав подробности, вся команда с энтузиазмом взялась за дело.

Сердцем или, скорее, мозгом робота стал мощный вычислитель с бортовым ИИ «Демиурга». Последний относился к классу AGI, что означало способность не просто решать любые задачи, а рационально планировать свои действия, как человек. Правда, ИИ вызывал сомнения в своей пригодности из-за того что не отключил капсулы до столкновения с Пактолом, но альтернатив не было.

Разведчики дообучили систему в дискуссиях между собой. Они намеренно задавали друг другу вопросы в области биологии, химии, медицины, инженерного дела. Спорили и о насущном: как строить жилища из подручных материалов, как ухаживать за растениями, лечить болезни. ИИ улавливал ход рассуждения каждого участника дебатов, перенимал различные образы мышления, сплавлял их вместе, выводил новые парадигмы — словом, совершенствовался.

Так он придумал, как избежать кровосмешения среди потомков. Науке с XXII века были известны микстуры для редактирования генома посредством безвредных вирусов. Идея же заключалась в том, чтобы мужчины принимали такой препарат и переставали быть родственниками своих сверстниц с точки зрения генетики.

Воплотить идею помогла лабораторная база данных. Ученые обращались к ней через нейро-ин, когда вели исследования. Она содержала файлы теоретических пособий, и часть материалов была посвящена созданию микстур. Крайне ценной находкой стал электронный атлас ДНК растений и животных. Еще Виктор воспроизвел по памяти свои работы, посвященные умному биополимеру. Матвей загрузил все это в память робота, добавив инженерные спецификации термоядерного реактора, 3D-принтера и прочих агрегатов.

Кроме того, химик составил список имен, по большей части греческих, для будущих поколений. А его жена настояла на том, чтобы сделать несколько общих фото — пусть внуки и правнуки знают первых обитателей Пактола.

Не забыли и про Землю. ИИ, как губка, впитал в себя сведения, связанные с планетой: астрономические параметры, состав биосферы, историю древних цивилизаций и современных государств.

Вся информация, весь опыт воплотились в октаэдре высотой в полтора метра — такую форму придали роботу из ксорума. Особенно Матвею запомнился момент, когда он и его соратники выстроились вокруг фигуры, и каждый приложил ладонь к верхней грани напротив себя. Так и провели полминуты в абсолютной тишине. Все, что можно было высказать, уже хранилось под гладкой поверхностью их детища. Одним прикосновением земляне подвели итог своей жизни.

Спартанские условия плохо отразились на здоровье старшего поколения. Виктор, Елена и Татьяна поочередно скончались с пятьдесят седьмого по шестьдесят пятый год после крушения. Только Матвей — уже сухой старик — успел принять передачу через варп-терминал спустя семьдесят два года ожидания.

Инженер трижды открыл и закрыл входящее сообщение, но его содержимое не изменилось:

«7F@c>_3x?Za... F@c».

Увы, это были помехи, точнее, сигналы от слияния двух черных дыр за тысячи световых лет отсюда. Такие события порождали гравитационные волны, которые, как и варп-пузыри, по своей природе являлись возмущениями пространства-времени. Поэтому иногда варп-терминалы давали ложные срабатывания.

Старик понуро поплелся прочь из отсека связи. Петр, бывший неподалеку, заметил состояние отца и побежал вдогонку.

— Пап, с тобой все хорошо? — окликнул он.

— А...

Слова застряли в горле. Не сумев ничего разъяснить, Матвей продолжил путь. Сын молча последовал за ним.

Вскоре они добрались до пригорка, что возвышался над океаническим пляжем. Надвигалась буря; шумно, сердито дышал прибой. Волны пенились о траурно-черный песок, зиявший внизу, в промежутках между тремя надгробными камнями.

Инженер рухнул на колени перед могилами, не в силах сдержать нахлынувшую тоску. До сих пор он встречал любые трудности с улыбкой. Но и призрак гораздо более легкой, благополучной жизни, которую разведчики могли бы прожить по возвращении на Землю, до сих пор скрывался на задворках ума, мелькал в несбыточных мечтах. По сравнению с тем, чего Матвей хотел для себя, покойной супруги и детей, действительность казалась незаслуженно жестокой.

На его щеках возникло ощущение горькой влаги. Слезы — первые за все время пребывания на Пактоле.

Петр с трудом перекричал крепнущий ветер:

— Будет ураган! Пойдем назад, пап!

— Да... Пойдем, сынок. Проводишь меня...

После долгого ненастья на пригорке появилось четвертое надгробие. Хмурые братья и рыдающие сестры унаследовали целую планету с океаном, уже спокойным, и чистым небом. Природа в своем непостоянстве напоминала человека: вот он есть, и вот его уже нет. Тогда Петр осознал, как мимолетно чье-либо существование.

Глава 16

Когда модули «Демиурга» обветшали, и внутри перестало хватать места, потомки переселились в долину реки поблизости. Реку назвали Черноводой, потому что вулканический песок на дне придавал воде темный оттенок.

Поколение за поколением формировалось и, наконец, сложилось общество. Как и предрекал Виктор, оно откатилось в развитии. По уровню технологий Пактол сравнялся с Европой позднего Средневековья. Робот-всезнайка, созданный прародителями, отчасти спас положение: он давал подсказки, как обрабатывать землю, железо, как осуществлять ирригацию, сооружать простые механизмы. Без ИИ и вовсе наступил бы каменный век.

Случившееся было неизбежно. Мозговые чипы, ксорум, звездолеты — конечные продукты сложных производственных цепочек, которые нельзя выстроить без ресурсов и без участия миллионов специалистов. А по прошествии нескольких веков все население экзопланеты едва превышало сто тысяч, и подавляющее большинство занималось сельским хозяйством.

В ту пору пактолианцами руководили верховные правители — толкователи. Данный титул возник из традиции наделять властью человека наиболее умного. Правителя утверждали народным голосованием, дабы тот держал робота при себе и истолковывал его слова менее грамотным соотечественникам. Правда, позднее практику выборов отменили. Очередной толкователь, Поликрат I, собрал личную гвардию, и она пресекла все возражения насчет того, чтобы власть отныне передавалась по наследству.

Поликрат III, его далекий потомок, скучал на троне в серокаменном дворце. Здание с шестигранными колоннами из базальта построили там же, где и добывали породу — на вершине потухшего вулкана. Ниже по склону простирались кварталы домов, сложенных из туфа, а в излучинах у подножья сверкала гладь Черноводы. Солнце покрывало ее алыми отблесками, а деревья и мельницы по берегам обрамляли ее своими отражениями. Еще дальше, до самого горизонта расстилались черно-бурые поля злаковых. От панорамы, что открывалась из окон дворца, у многих захватывало дух, но Поликрату вид столицы уже опостылел. То была Древняя Гиперборея.

Наконец гвардейцы привели двоих просителей и заставили их преклонить колени. Толкователь поправил свою роскошную мантию и бросил высокомерно:

— Я слушаю.

Юноша, указав на девушку рядом с собой, произнес:

— Мы хотим вступить в брак.

Из-за трона показался робот. Октаэдр величаво проплыл по воздуху к пришедшим. Его нижние грани вспучились в двух местах, и оттуда бесшумно выдвинулись полочки.

Воины выдернули по волоску у молодой пары, разложили по полочкам. Когда ксорум вместе с биоматериалами втянулся обратно, поверхность фигуры бесшовно сомкнулась.

После краткого молчания ИИ синтетическим голосом объявил:

— Анализ ДНК выявил общего прадеда. Слишком близкая родственная связь.

— То есть... — замялся парень.

— Если вы уже зачали ребенка, он родится больным. — Правитель пытливо вгляделся в лица подданных.

Те рьяно помотали головами. Поликрат обратился к роботу:

— Дай ему препарат.

На этот раз у октаэдра образовался угловатый карман с мутной жидкостью. Жених отпил из него.

— В течение пятнадцати циркад воздержитесь от близости. Нужно время на коррекцию ДНК во всех клетках его организма... — Тут толкователь заметил недоумение пары. — Ладно, не берите в голову. Полтора малых круга, потом делайте что угодно. Поняли?

— Да.

— Свободны.

Ввели следующего просителя.

— Можно мне получить образование? — заискивал тридцатилетний мужчина в пыльной рубахе.

Властитель уточнил у гвардейцев:

— Земледелец?

— Так точно.

Затем повернулся к простолюдину:

— Тебе образование не положено.

— Но...

— Смеешь возражать?

Бойцы нахмурились. Отчетливо зазвенел меч, кем-то вытащенный из ножен.

— ...Нет, ваша Толковость.

Поликрат кивнул охране. Почти в то же мгновение просителя вышвырнули из дворца.

— Не толковость, а хреновость! — Крестьянин презрительно сплюнул, отряхнулся и направился вниз по городским улицам.

Пиная камешки по дороге, он мучительно размышлял. Ему до последнего не хотелось идти в ученики к той странной личности, вокруг которой множились слухи. Уж очень настораживало, что выходец из влиятельной семьи добровольно отказался от своего благосостояния и стал простым садовником. Этот человек постиг в совершенстве естественные науки, а позже основал философскую школу, где втайне учил всех желающих, причем бесплатно. Что-то здесь было нечисто!

И все же жажда познать мир привела земледельца в сад возле реки. На старом пне посередине сидел атлет чуть моложе его самого — босой, в поношенной накидке. Рост — ниже среднего. Руки в мозолях; левая была обмотана полосой белой ткани. Правое веко, рассеченное шрамом, оставалось закрытым.

Люди выстраивались в круг среди мандариновых и персиковых деревьев. Крестьянин тоже влился в толпу и спросил у случайного соседа:

— Он и есть Астерий? Чего его так?

— Да. Учитель ставил эксперименты над своим телом. Ты здесь впервые?

Новый гость не успел ответить из-за крайнего оживления в противоположной стороне. Одного из присутствующих, совсем юного, толкали и осыпали насмешками:

— Что, до сих пор не нашел себе девушку?

— Да с таким слабаком никто не будет встречаться!

— Неудачник!

Издевательства почти довели подростка до слез.

— Это некрасиво, — строго вымолвил Астерий, отчего все притихли.

Он встал. Подошел к обиженному.

— Друг мой Кирилл, скажи себе: «А так ли важно, что думают обо мне другие? Только я знаю цену своим усилиям. Только я решаю, что и когда у меня будет». — Речь атлета, несмотря на мягкость, звучала внушительно. — И вы, друзья мои, спросите себя: «А за всеми ли вещами я уследил в собственной жизни?»

Задиры пристыженно поникли. Оратор повернулся туда, где стоял крестьянин, и сказал:

— Вижу новое лицо. Как тебя зовут?

Земледелец представился:

— Федор. Пришел в школу. Но что-то я не вижу здесь никакой школы.

— Крыша и стены для учебы не нужны. Тому, кто хочет узнать новое, достаточно иметь открытый ум. Начнем урок.

Кирилл все еще грустил. В качестве утешения Астерий усадил его на почетное место на пне, а сам расположился на траве рядом. Все остальные тоже опустились на землю.

— Жизнь — это порядок, структура. — Учитель прогладил пальцами былинку. — Она существует, потому что необходимые ей элементы находятся на своих местах. Я могу доказать это утверждение от противного. Что произойдет с человеком, если его легкие вдруг опустятся к желудку, а желудок встанет вместо сердца?

— Он умрет? — предположили ученики.

Философ кивнул.

— Все живое также зависит от внешнего порядка. Если наша планета расколется надвое, или она упадет на звезду, или атмосферу унесет в космос, нам придет конец. Поэтому задача жизни — поддерживать порядок в себе и вокруг, несмотря на изменения. Изменения, опять же, могут быть и внутренними, и внешними. Мы появляемся на свет, растем, входим в расцвет сил, рожаем детей. Дети тоже вырастают, покидают наш дом и строят новые дома для себя. К слову, так и расширяется наш город.

И здесь мы видим другие свойства жизни: стремление к расширению, стремление к преобразованию мира. Но зачем мы меняем мир? — Астерий благосклонно улыбнулся Кириллу. — Как ты считаешь?

— Чтобы сделать его удобнее для себя, — догадался подросток.

— Совершенно верно! Если мы нездоровы, и если в городе есть больница, мы можем пойти туда, а не заниматься самолечением. Это удобно. И чем удобнее устроена среда, тем проще поддерживать внутренний порядок. Однако «перекраивать» пространство под себя довольно трудно. Мы ограничены в возможностях своим естеством. Разве кому-то под силу поднять тот камень?

Учитель указал на весьма внушительный валун на речном пляже — Черновода и ее окрестности отлично просматривались из сада.

— Такие поднимает рычажный механизм, — раздалось в толпе.

— Механизм? Хорошо. Но сначала его нужно собрать из дерева, гвоздей, канатов и прочего. Исходные материалы тоже добываются нелегко. Получается цепочка из множества действий. С другой стороны, если человек станет достаточно сильным, ему потребуется всего один шаг. Мы можем совершенствовать свою природу, свой внутренний порядок, чтобы воздействовать на внешний. Это эффективнее, чем выстраивать внешний порядок в несколько этапов.

— А как нам усовершенствовать себя? — Сосед Федора был озадачен.

— Этот вопрос следует разбить на другие, более определенные. Как нам увеличить физическую силу? Как повысить свою выносливость, устойчивость к жару и холоду? В таких формулировках уже можно ставить задачи для науки. Только она обеспечит нам взаимосвязанное развитие. В чем суть развития, о котором я говорю?

— Улучшая себя с помощью науки, мы быстрее продвигаем цивилизацию вперед. А когда... в продвинутой... — Кирилл запнулся.

— В продвинутом обществе мы открываем новые способы улучшить себя, — подхватил атлет. — Таков путь к нашей конечной цели — довести внутренний порядок до преобладания над внешним. Тогда уже не мы будем подстраиваться под среду, а среда — под нас. Пространство и время подчинятся нашей воле. Сейчас Земля и другие миры нам недоступны. Но однажды мы добьемся возможности ступить на любую землю в любом уголке Вселенной. Так и будет достигнута Есиземь...

Далее философ ввел еще одно понятие:

— Перед Есиземью лежат препятствия, как материальные, так и духовные: глупость, вражда, насилие. Все они являются Неземью. К сожалению, до тех пор, пока наша природа несовершенна, Неземь неустранима. Нам предстоит долгая и упорная работа над собой. Но будущее того стоит.

Урок закончился. Пока толпа разбредалась в разные стороны, Федор вполголоса признался соседу:

— Уж больно заумно.

Тот перефразировал кратко:

— Если будешь учиться, сможешь поднимать тяжелые камни и перемещаться куда захочешь.

— Ничего себе! — восторженно воскликнул крестьянин. — Тогда почему толкователь запрещает простым людям учиться?

Астерий спросил у Федора:

— Если толкователь поставит слепого перед колючим кустом и прикажет ему идти вперед или даст чашку с песком и прикажет выпить, слепой послушается сразу?

— Ну да. Он же не видит, что делает.

— А ты бы засомневался на его месте?

— Конечно! Но причем тут это?

— Незнание — все равно что слепота. Приходи еще, и постепенно все поймешь.

* * *

Остров, где находились точка приземления «Демиурга» и Древняя Гиперборея, столкнулся с ужасными муссонами. Ветра принесли с севера крайне затяжные и обильные дожди, из-за чего случился неурожай. А неурожай означал голод.

Поликрат велел всем фермерским хозяйствам заплатить оброк якобы для помощи бедным, поэтому в сад к Астерию прибыл вооруженный отряд. Солдаты изъяли четыре ящика фруктов — все, что удалось собрать, и что не успело сгнить.

— В указе говорилось про три ящика с каждого сада, — напомнил молодой человек.

Командир отряда в шутку направил на него аркебузу, изобразил выстрел и усмехнулся:

— Только что ввели дополнительный сбор.

Атлет был далеко не в лучшей форме, чтобы поспорить: мускулы усохли, щеки впали. Он пожал плечами, будто произвол не имел к нему никакого отношения.

После солдат сюда забрели маленькие, исхудавшие дети.

— Дядя Астерий, дай, пожалуйста, мандаринов! — слабым голосом попросил мальчик во главе ватаги.

— У меня остались только персики. — Садовник, виновато улыбнувшись, жестом пригласил ребят в свою хижину.

Жилище размером два на четыре метра отражало аскетизм хозяина. Вдоль длинной стены тянулся дощатый стол с десятками чашек Петри, колб, мензурок. Микроскоп из лаборатории «Демиурга», полученный в наследство от родителей, особенно пригождался в опытах по разведению бактерий и созданию препаратов.

На краю стола помещалась стопка рукописей. Перед тем как робота передали толкователям, предки Астерия успели скопировать материалы по биологии и химии, включая исследования Виктора и Елены. Опираясь на их труды, философ разрабатывал подходы к редактированию генома человека — упадок технологий не мешал развивать теорию.

У дальней стены лежал тюфяк, служивший постелью. Из короба под ним учитель достал последние припасы персиков. Дети тотчас принялись за еду.

— Хорошо, что хватило на всех, — заключил философ.

— Спасибо, дядя Астерий!

Утолив голод, мальчики и девочки разбежались кто куда. Садовник остался наедине с мыслями о текущем эксперименте. Исход — успешный или провальный — пока представлялся неясным. Но результат уже был осязаем: бокал, взятый со стола, отдавал прохладой в ладони. Атлет аккуратно вынес его из хижины, чтобы не расплескать содержимое, и задрал голову. Налитое свинцом небо не внушало надежд на скорое прекращение бедствий.

— Природа подгоняет нас. — После минуты колебаний Астерий все-таки сделал пару глотков.

Поблизости раздался возглас Кирилла:

— О, новая настойка?

Подросток с нетерпением ожидал предстоящего урока, поэтому пришел первым.

— Тебе не дам, пока не выясню, как она... действует... — ответил философ и без чувств упал на землю.

Когда сознание вернулось, он уловил голос Федора:

— ...Нет, это голодный обморок. У учителя дома ни крошки нет, все обобрали! О, очнулся!

Крестьянин сунул молодому человеку краюху хлеба. Тот с благодарностью подкрепился.

Вокруг собралась огромная толпа. Кроме учеников, предельно взволнованных, были и просто сочувствующие. Из-за спин взрослых робко выглядывали недавние гости. Малыши чувствовали себя неловко.

— Заносите, — распорядился земледелец.

Люди потащили в хижину корзины с продовольствием, несмотря на протесты садовника. Его предложение послушать урок тоже не приняли.

— Учитель должен восстановить силы, — категорично заявил Кирилл. — Мы подождем.

Глава 17

Отдых в течение малого круга пошел Астерию на пользу. Первое занятие после перерыва проходило на берегу за садом, и учитель держался даже бодрее обыкновенного.

Стоя напротив валуна, он мысленно возвращался к своим прежним словам:

«Разве кому-то под силу поднять тот камень?»

Если ответ на этот вопрос станет положительным, все изменится. Когда человек выходит за пределы своих возможностей, прежние ограничения перестают действовать, и прежний порядок рушится. Вместе с камнем в движение придет и будущее. Кто-то неизбежно погибнет при столкновении старого с новым. Но иначе Есиземи достичь нельзя...

С трудом скрывая волнение, садовник рассуждал вслух:

— Физическая сила зависит не только от объема мышц, но и от способности мозга задействовать их. Чем лучше развита нейромышечная связь, тем больше тканей вовлекается в движение. Посмотрим, получится ли у меня...

Дрожащими руками атлет уперся в полутонную глыбу.

Напряжение в проступивших мускулах и венах. Отрывистый выдох. Сдвиг. Переворот, и тугой, громкий всплеск от падения камня в воду.

Фонтан брызг намочил одежду всех, кто находился вблизи. Собравшиеся молчали, не веря своим глазам. Жизнь нарушила равновесие между внутренним и внешним порядком.

Учитель обменялся взглядами с Кириллом. Тот кивнул и ушел в хижину. Вскоре он принес поднос с полными бокалами.

— Да. Вы сможете так же... Через десять циркад после того, как выпьете. — Астерий указал в сторону подростка. — Напиток вызывает перестройку генома, после которой нейромышечная связь укрепляется, и увеличивается выработка адреналина.

Среди учеников поднялась волна воодушевления. Все алчно потянулись к бокалам. Послышались крики:

— Теперь пусть только сунутся с поборами!

— Пора свернуть шею толкователю!

Не только философ пострадал от мер, принятых Поликратом из-за голода. Власти собрали оброк, но так и не помогли беднякам с продовольствием, несмотря на обещание. Последствия затронули каждого жителя Древней Гипербореи, и ситуация все усугублялась. Желание обрести чрезвычайную силу и положить конец несправедливости опьянило людей настолько, что они забыли о действительности.

— Тут же дети. — Спокойное замечание учителя подействовало на всех отрезвляюще.

Очнувшись от ненависти, взрослые осознали, что в сутолоке едва не задавили малышей; одна девочка даже захныкала от страха. Это была та самая компания, которая просила мандаринов и с тех пор околачивалась у сада.

Садовник продолжил:

— Друзья мои, я понимаю: тяжело, хочется поскорее исправить положение вещей. Но я должен предостеречь вас от необдуманных поступков.

— Ну не сидеть же нам сложа руки! — воскликнул Федор.

— Войска толкователя вооружены аркебузами, поэтому без пары хитростей нам не обойтись...

Дальнейшие события развивались согласно плану Астерия. На следующий урок ученики принесли ручные зеркальца и раздали детям. Кто-то привез тачку мелкой извести. Ее засыпали в компостную яму в саду.

Органические отходы вступили в реакцию с известью, и образовалась селитра. Добавив еще несколько компонентов, философ изготовил порох низкого качества. При горении смесь не взрывалась, а густо чадила. Все, что получилось, завернули в бумагу — хватило на десяток дымовых шашек.

Напоследок повсюду раскидали мелких веток. Поскольку погода стояла влажная, пожара из-за них можно было не опасаться.

А когда небо прояснилось, Федор вернулся во дворец к Поликрату с доносом:

— Есиземцы собираются восстать.

— Откуда тебе это известно? — насторожился правитель.

— Недавно я увидел двоих учеников в городе. Они вели себя странно. Ну, мне стало любопытно, и я проследил за ними. В общем, эти философы сошли с ума: роют ямы в своем саду, говорят, что надо поменять власть, а еще...

— Достаточно. Молодец, что сообщил. — Толкователь, чуть улыбнувшись, задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику трона. — Астерий... Давно пора разогнать его вредоносную школу.

Он показал гвардейцам условный знак, затем — четыре пальца.

Четыре отряда стрелков и мечников спешно отправились подавлять восстание. По пути солдаты заметили ребят, которые залезли на деревья и на крыши домов. Озорники с зеркальцами в руках игрались с солнечными зайчиками.

Рядовые второго отряда замешкались, заподозрив неладное:

— Что они делают?

— Вперед! Держать строй! — зычно прикрикнул командир.

Никто так и не догадался, что дети передавали по цепочке сигнал. Благодаря бликам Кирилл, сидевший на старом персиковом дереве в качестве дозорного, узнал о войсках до их прибытия.

— Идут! — уведомил он соратников внизу.

— Пора! — скомандовал Астерий.

Участники философской школы разложили пороховые шашки так, чтобы северный ветер разнес дым по всему саду, подожгли. Потом каждый прикрыл нос и рот мокрой повязкой и притаился в непроглядной завесе.

Наконец солдаты вступили в сад.

— Пожар что-ли? — недоумевал стрелок из авангарда.

Его сослуживец пожал плечами и закашлялся. Они опустили аркебузы, ставшие бесполезными, и пропустили мечников с щитами вперед.

Воины осторожно продвигались вглубь. Приходилось больше полагаться на слух, чем на зрение. Но восставшие ничем не выдавали свое присутствие... До момента, пока под ногой стрелка не хрустнула ветка. Из дыма тут же возникли чьи-то руки, схватили бойца за голову и с размаху приложили об ствол мандарина.

Пехотинцы рядом забеспокоились. От их шагов также раздался хруст, после чего пары проворных рук сгребли каждого по очереди. По саду прокатилась волна коротких стычек то тут, то там; вскоре все вылилось в настоящее сражение. Поначалу мечникам удалось ранить и обратить в бегство нескольких есиземцев. Однако ученики, подобравшие оружие тех, кого одолели из засады, яростным натиском остановили погоню. Щиты и мечи поверженных они отдали товарищам.

Мало-помалу все восставшие добыли себе снаряжение, и чаша весов склонилась в их пользу. Отряды толкователя уже ничего не могли противопоставить их богатырской мощи, поэтому были жестоко разбиты. Астерий дал соратникам перевести дух перед выдвижением в город.

Тем временем Федор уже покинул дворец и обошел все кварталы. Он стучал в двери домов, говорил: «Есиземцы начали», затем двигался дальше.

Почти никто не остался равнодушным. Решительно настроенные горожане высыпали на улицы: кто с вилами, кто с лопатой, а иные держали заостренные колья. Толпа потихоньку стягивалась к главной площади Древней Гипербореи, где уже скандировали крамольные лозунги.

Всеобщее волнение привлекло внимание Поликрата. Пренебрежительно хмыкнув, он приказал всем оставшимся отрядам патрулировать улицы, а гвардейцам — встать на площади. Таким образом силы во дворце сократились всего до четырех телохранителей, что могло сыграть злую шутку с правителем. Но тот счел риск ничтожным и велел подать десерт.

Появление военных только подлило масла в огонь общего недовольства. Постепенно протестующие осмелели и стали напирать на гвардейцев, негодуя все громче.

— Убейте кого-нибудь для острастки, — распорядился начальник гвардии.

Самые усердные бойцы тотчас обезглавили тех, кто слишком приблизился, отчего многие пришли в смятение. Послышались проклятья. Люди отступили на шаг-два.

— То-то же, — самодовольно обронил один из карателей.

Мгновением позже меч Астерия разрубил его пополам вместе с деревянным щитом. Элитные части еще не знали и не могли знать о том, что есиземцы одержали победу в саду и пробежали марафон до центра столицы. Толпа же незаметно пропустила членов философской школы вперед.

— Каждый заплатит за смерть невинных! — вскричал лидер восстания.

Его глаза подернулись поволокой, какая бывает при душевном надломе. Сейчас философ презирал самого себя за то, что отнял чужую жизнь, следуя тонкому расчету. Он идеально подобрал момент, чтобы его слова и действия послужили искрой, от которой разгорится пожар в сердцах его сторонников. Оправдана ли такая мерзость, нужны ли такие жертвы ради общего блага? Стоит ли оно того?

Народ, разъяренный и торжествующий, вновь нахлынул со всех сторон. Гвардейцы позволили окружить себя ранее, поскольку не видели существенной угрозы в происходящем, но теперь поняли, какая это была страшная позиционная ошибка. Их почти моментально смяли: есиземцы прорвали левый фланг, а всех стоявших справа крестьяне подняли на вилы. Патрульных на улицах постигла та же участь.

Астерий привел гиперборейцев во дворец. Прошлепав босыми ногами по каменным плитам, философ остановился перед троном. Поликрат в окружении телохранителей наслаждался яствами. Слуги держали на весу кубки с вином и серебряные блюда с персиками и мандаринами.

Диктатор с нарочитой невозмутимостью продолжал пиршество, однако, по мере того, как прибывали незваные гости, его охватывала оторопь. Восставшие с аркебузами выстроились в ряд за спиной предводителя, направили дула на него самого и на всю свиту. Мечники расположились по обе стороны от них, между колонн. Потом внесли флаги — порванные мундиры гвардейцев, привязанные за рукава к заостренным кольям.

Толкователь вскочил. Он сразу разгадал смысл этого жеста:

— Моя армия... Как?!

— Внешний порядок определяет тот, кто совершенствуется. — Глава есиземцев отвечал твердо, но его правая кисть мелко тряслась, сжимая рукоять меча.

Поликрат кивком указал на окровавленный клинок:

— Что, меня тоже принесешь в жертву своему порядку?

— Снаружи ждут бедняки, которых ты обещал накормить. Они решат твою судьбу. А я больше никогда не возьму меч.

Атлет ослабил хват. Оружие глухо звякнуло от удара об пол.

Правителя стащили с трона без малейшего сопротивления охраны и повели к выходу. Когда конвой поравнялся с Астерием, в адрес последнего прозвучало надменное, сквозящее отчаянием предупреждение:

— Ты — мягкотелый, поэтому не удержишь власть надолго. Она обязательно вернется к кому-то вроде меня!

Толкователя выволокли на улицу, где его ждал бесславный конец.

Из-за опустевшего трона появился робот. Он подлетел к философу. ИИ уже был готов перенастроить систему под нового хозяина: на передней грани октаэдра отобразился приветственный экран, где предлагалось добавить пользователя. Молодой человек ввел свое имя с помощью сенсорной клавиатуры и изрек:

— Если в будущем появится новый Поликрат, за ним придет другой Астерий. История просто совершит очередной виток. И один виток за другим она придет к Есиземи.

* * *

Запасы съестного и всякую утварь, в том числе серебряную посуду, раздали голодающим. Потребовалось немало добровольцев, чтобы освободить все помещения дворца от предметов роскоши.

Позже здесь открыли школу. В тронном зале поставили парты, а сам трон убрали, и на стену за ним повесили доску. Обстановка получилась одновременно строгой и величественной — даже Федор не нашел, к чему придраться.

Также была провозглашена новая форма власти — Есиземский Диспут, который первым делом отменил ограничения на образование. Это и последующие решения принимались сообща: граждане собирались на площади, выбирали нескольких ораторов. Далее ораторы спорили, как надо поступить, а в завершение устраивали голосование по предложенным вариантам.

По настоянию окружающих Астерий участвовал в прениях и зачастую побеждал, хотя самого себя считал недостойным выступать. Всякий раз он приходил с корзиной фруктов из своего сада, дабы искупить щедростью кровь, пролитую во время восстания.

— Я хочу быть человеком, который не вызывает страх у детей после всего содеянного, — однажды объяснил садовник любопытствующим.

Его тотчас обступили малыши. Девочка из числа старых знакомых заверила:

— Мы тебя не боимся, дядя Астерий.

— Правда?

— Правда-правда! Ты всем помог. Наши мамы и папы больше не грустят!

Остальные участники Диспута кивнули в знак согласия. Со слезами облегчения учитель протянул ребенку персик.

Лишения и скорбь остались позади. Наступило благоденствие.

Глава 18

Ефра показывала историю Пактола дальше. Тимофей уже увидел гораздо больше, чем рассчитывал, но решил не прерывать ее — возможно, где-то в более поздних периодах лежал ключ к объяснению временного парадокса.

Хроника ускорилась. В сознании промелькнули образы промышленного бума в Гиперборее: фабрики, паровые механизмы, железные дороги, морские суда, дирижабли. По воде и по воздуху отправлялись экспедиции на необитаемые острова. С прибытием гиперборейцев голая, мертвая земля оживала. Помимо овощей и злаковых, поселенцы везде сажали деревья.

Планета преображалась один виток за другим по своей орбите. Вся суша в дневном полушарии перекрашивалась из пустынно-бурого в темные, насыщенные тона лесов и лугов, а растущие города отпечатывались на поверхности геометрической фактурой, что проступала все более выпукло с повышением этажности зданий. Каменные дома на глазах рассыпались в прах, уступая место стеклянным небоскребам. Следом, уже на смену плотной офисной застройке, взмывали в небо монолитные, переливчатые призмы. Фасады из полупрозрачного материала, похожего на углеволокно, отличались полным отсутствием стыков. Их окружали кольца многоярусных скверов.

В фокусе оказалась призма, что прорезала пунцово-фиолетовую высь где-то над экватором. Тень от нее, длинная, острая, как спица, пролегала по скалистому архипелагу, далее — по волнам океана вплоть до ледников на юге, где уже сливалась с сумерками. Казалось, она делила планету надвое.

Среди пактолианцев на верхнем этаже разгорелась полемика, положившая конец Есиземскому Диспуту. За прошедшие 48 великих кругов демократия в том виде, в каком ее учредили после свержения Поликрата III, успела тихо исчезнуть. Власть сосредоточилась в руках совета под тем же названием. Туда входили только директора крупных предприятий.

Несколько компаний из отраслей горной добычи, металлообработки и энергетики объединились в конгломерат «Истола». Этот альянс занимался строительством геотермальных электростанций. Им руководил низкорослый, напыщенный мужчина, который утверждал:

— Взаимосвязанное развитие по Астерию — чушь. В его времена еще не существовало сложного производства, поэтому он мог так рассуждать. Но сейчас очевидно, что в ночи надо полагаться на машины, а не заниматься ерундой с генами.

Колкость предназначалась политическому сопернику, стоявшему во главе «Полигена». В ту пору биотехнологическая корпорация боролась с конгломератом за мировое господство, а остальные поддерживали одну из сторон. Она совершенствовала методы генной инженерии, разработанные Астерием, а также проектировала модульные зимние сады и огороды для размещения в области вечной ночи. Растения на таких плантациях разводили вместе с термофильными и биолюминесцентными бактериями. Первые разлагали органику с выделением тепла и минералов для удобрения, как в компостной установке на «Демиурге». Вторые светились, как микроскопические обитатели камня недалеко от места посадки «Зимородка». Питательная среда для обоих штаммов разливалась по прозрачным емкостям, благодаря чему посадки получали инфракрасный и сине-зеленый свет. Ученые предприятия вывели сорта, сочетающие разные виды хлорофилла для улавливания фотонов и в видимом, и в ИК-спектре.

Извне системе требовалась органика и жидкая вода, поэтому при освоении южных регионов предприятие рассчитывало на истолы — незамерзающие горячие источники. И здесь планы биоинженеров пересекались с интересами энергетиков «Истолы». Последние хотели сооружать свои станции там же.

Директор «Полигена» — белокожий, как Фил или Арис, но еще без листьев на щеках — вступил в спор:

— Астерий мыслил шире, чем ты. Неудивительно, что ты не понимаешь его правоты. Ы-ы-ы, пар крутит турбины!

Он высунул язык и пальцем изобразил вращение турбины геотермальной станции.

У оппонента задергался глаз.

— Человеку никогда не достичь силы и скорости, как у современных машин!

— Щ-щ-щ. — Весельчак приложил палец к губам. — Откуда ты знаешь, какова верхняя граница нашего потенциала?

— Ты превращаешь каждый Диспут в шутовство! Все, хватит с меня! Пора его упразднить!

— Тут ты прав, дружок. Наши собрания бесполезны.

— И по чьей же вине, интересно?!

— По твоей, конечно. «Истола» уже давно принимает решения отдельно от Диспута. Думаешь, я этого не замечал?

Усмехнувшись, представитель «Полигена» обратился ко всем присутствующим:

— Предлагаю выйти из статус-кво. Возьмем меридиан, проходящий через эту башню, и по нему поделим планету пополам. Тогда здесь будет западное полушарие. — Он взмахнул ладонью напротив стены слева, и та обрела полную прозрачность. Взору явилась целая палитра металлических оттенков: бушующий океан, воронки торнадо, тучи, будто запечатленные в барельефе из меди, серебра и чугуна.

Затем белокожий обвел рукой заснеженные пики справа, что пылали алыми отсветами в прорехах облачной пелены:

— А здесь — восточное. Предоставляю «Истоле» право выбрать любое.

— Очень щедро с твоей стороны, — отметил низкорослый.

— Неважно, какие земли будут вашими. Вы все равно не сможете использовать их с толком.

Первое лицо энергетического альянса окончательно вспылило:

— Да я тебя сейчас...

Сподвижники едва убедили его на ломаном русском языке не распускать кулаки. В ту пору пактолианцы уже переиначивали устную речь на свой лад. Появлялись неологизмы; в частности, «истола» являлся сокращением от «источник тепла».

Некоторые старые слова меняли смысл. Например, «день», «сумерки» и «ночь» стали категориями пространства и теперь обозначали северные, экваториальные и южные широты соответственно. А вместо аббревиатуры «ДНК» все чаще использовался синоним «прообраз». Пактолианский язык, на котором общались Фер, Ефра и их современники, начал складываться уже тогда. Он стал итогом естественной эволюции русского языка за тысячи лет.

После раздела Пактола конгломерат занял западное полушарие. Оно немного уступало восточному по общей площади суши, но истол и запасов полезных ископаемых здесь было больше. Древняя Гиперборея оказалась во владениях «Полигена».

Руководитель «Истолы» крепко обиделся из-за последнего Диспута — настолько, что затеял колонизацию своей половины ночи в кратчайшие сроки.

Штатные сотрудники и добровольцы продвигалась на юг планомерно, обустраивая перевалочные пункты. Кто-то искал приключений, кого-то привлекали бесплатная земля и высокие зарплаты. Со временем возле логистических узлов вырастали целые поселения. Материалы для возведения домов и геотермальных станций, как и прочие грузы, доставлял самый разнообразный транспорт: вездеходы, катера на воздушной подушке, конвертопланы и даже ракеты-носители с метановыми двигателями — незадолго до раздела Пактола дочерняя аэрокосмическая компания «Истолы» впервые вывела спутник на орбиту.

«Полиген» не спешил участвовать в гонке за ледяные пустоши. Директор будто вовсе забыл про нее, завороженный красотой пещеры перед собой. В глубине, вокруг лучезарных аквариумов с бактериями клубилась бархатная мгла. Свет, источаемый жидкостью за стеклом, переливался цветами топазов, аквамаринов, изумрудов, ложился мягкими отблесками на гранистый потолок и листья молодых деревьев, трепетал искрами в ручьях на дне. Здесь, в складках горного рельефа, располагался испытательный полигон для зимних садов. Ученые проверяли, как растения будут переносить темноту и холод.

Весельчак повернулся влево, к серпантину, что вел в пещеру. Еще левее, под скалистым уступом чернела тайга, откуда доносился аромат смолы. Солнце висело низко — характерный признак умеренных широт. А в паре шагов ниже по серпантину стоял подчиненный, опасливо взиравший на нож у себя в руке.

На камни с шорохом упал хитон. Начальник обнажил безупречный торс, развел руки в стороны и бросил беспечно:

— Ну, смелее.

Потоптавшись в нерешительности, помощник сделал выпад. По белоснежным кубикам пресса заструилась кровь — лезвие ножа вошло директору в живот.

Поморщившись от боли, тот извлек его. Несколько мгновений спустя рана полностью исцелилась. Напавший с облегчением выдохнул и достал из своей сумки планшет. На экране устройства отобразился едва читаемый список: «Морозостойкость», «Усиление иммунитета», «Фотосинтез»... Прикосновением пальца сотрудник поставил галочку напротив пункта «Регенерация».

Глава «Полигена» заговорил как ни в чем не бывало:

— Принес следующий препарат?

— Да.

Подчиненный вручил ему матово-серый цилиндр. Верхняя плоскость растаяла, рассыпавшись на мелкие фрагменты подобно ксоруму. Внутри плескалось нечто похожее на чернила. Директор употребил напиток, после чего с довольной улыбкой встал вполоборота и напряг бицепсы.

По прошествии малого круга он позировал так же, на том же месте. В глаза бросалось единственное отличие: на его щеках появились перевернутые листья.

— Новые гены уже активны? — спросил дегустатор.

После того как помощник утвердительно кивнул, он направился на полигон.

Пещерное эхо подчеркивало твердость поступи руководителя, пока его шаги не затихли у стеклянной емкости вдали от входа. В сумраке черты его лица обозначились сине-зелеными отсветами. Он сомкнул веки.

Тишина. Долгое, терпеливое ожидание. Наконец на листьях под глазами засверкали капельки росы.

Так выглядел эпохальный момент, когда пактолианцам стал доступен фотосинтез. Благодаря новому способу питать тело энергией потребность в еде уменьшилась.

Корпорация раздала жителям восточного дня цилиндры с прообразной водой — смесью препаратов для редактирования генома, чем обеспечила себе преимущество в освоении ночи. Колонисты — по облику точь-в-точь нынешние пактолианцы — прочесывали заснеженные равнины в поисках истол, устанавливали у воды модули с садами и огородами, обосновывались там же и до первого урожая экономили провиант. После сбора плодов оставалась ботва, которой питались бактерии вплоть до следующего урожая. Таким образом хозяйства выходили на самообеспечение, а предприятие сокращало издержки и быстро наверстывало упущенное на юге.

Разумеется, не все хотели генетических улучшений. Многие боялись непредсказуемых мутаций, а некоторые воспринимали редактирование ДНК как немыслимую дикость, как кощунство над природой. Впрочем, скептиков не заставляли пить прообразную воду и вообще не принуждали к чему-либо. Они сами, испытывая безмолвное давление общества, переезжали на запад, где попадали под юрисдикцию «Истолы». Находились и те, кто, наоборот, иммигрировал оттуда на восток. Из-за слухов о чудесах биоинженерии часть пактолианцев загорелась желанием усовершенствовать тело и остаться под покровительством «Полигена».

Впоследствии народ Пактола разделился на истольничей, сохранивших наибольшее сходство с землянами, и светосборный люд — всех, кто преобразился. Вторая фракция назвала себя так за умение использовать фотосинтез. И она не остановилась на достигнутом. Дальнейшие «вмешательства во внутренний порядок» позволили продлить жизнь в среднем до пятисот земных лет и обрести удивительные способности. Предки Ефры и ее братьев научились трансформировать свои органы и отращивать новые, создавать предметы из собственной плоти, а также «видеть» других людей издалека по выбросам углекислого газа из легких, испарению пота и иным химическим следам в окружающей среде — то есть улавливать дыхание жизни.

Еще им удалось возродить некоторых земных животных. Это стало возможно благодаря одному удачному стечению обстоятельств: робот прародителей просуществовал достаточно долго, чтобы пактолианцы успели изобрести собственные компьютеры и перенести на них электронные атласы ДНК разных видов. Полная информация о структуре ДНК настолько огромна, что для нее потребовались бы миллионы страниц рукописей. Поэтому древние пактолианцы, в том числе Астерий, переписывали только теорию.

Опыты с искусственной жизнью также включали в себя разведение пузырниц и скульптурных клеток. Последние представляли собой итог развития идеи умного биополимера. Они принимали любую форму в зависимости от состава питательной среды — их поведение и свойства программировались химически. На основе СК разработали универсальный материал для строительства и промышленности, что позволило «Полигену» полностью отказаться от ископаемого сырья. Благодаря этому стали возможны любые инженерные проекты, будь то даже монументальный цветок с амфитеатром в сердцевине.

Когда весь восточный юг был разведан, а наиболее привлекательные места — заселены, светосборный люд устремился в космос вслед за истольничими. И тут биологический аналог ксорума тоже пригодился. Из него изготовили матово-эбеновую обшивку космических кораблей, по очертаниям напоминавших гигантские крылатки клена.

Каждый из двух летательных аппаратов почти что лежал плашмя — крохотные посадочные стойки едва поднимали корпус над обледеневшим покрытием космодрома. Кругом расстилались замерзшие поля, обрамленные по горизонту сине-зелеными огнями зимних садов. Вверху — такие же холодные просторы, только звездные. В самом зените — пугающий прогал — точно полынья в темном льду, который усеян блестками снежинок. И, что примечательно, — ни единой луны, только ярко-шафрановый серп GJ 1002 c. В тот момент вторая от Аполлона планета еще была нетронута и именовалась Ближнеземью.

Молодой пактолианец увлекся созерцанием ночной красоты. Девушка рядом вздохнула:

— Ну зачем тебе лететь к Окоему Неземи?

— Двадцать средних кругов, и я вернусь, — ответил юноша. — Ты же будешь меня ждать?

— Спрашиваешь...

Они обнялись на прощание.

Вскоре первый челнок вышел на орбиту. В тени планеты его местоположение выдавала только голубая кайма плазмы от термоядерных двигателей, встроенных в крылья. Потом реактивное пламя потускнело — корабль затормозил для стыковки с бочкообразным модулем прямо по курсу. «Бочка» представляла собой топливный бак с дополнительными силовыми установками. Ее исполинские размеры убеждали в том, что дейтерия внутри хватит на весь долгий полет.

Парень на борту второго челнока прищурился, когда струи плазмы впереди вспыхнули ярче прежнего и озарили еще один топливный модуль впереди, чуть левее — его контуры явно обозначились на фоне прогала. Пустота посреди Млечного Пути отсюда показалась еще более жуткой. Им предстояло исследовать, что же там скрывается.

— Скоро стыковка. Пора в анабиоз, — послышалось у него за спиной.

Члены экипажа уже ложились в индивидуальные камеры, роль которых выполняли пузырницы. Молодой человек последовал их примеру и сомкнул веки.

Миг небытия, и его разбудили тревожные крики:

— Мы подошли слишком близко к Окоему! Назад! Назад!

— Я не могу развернуть корабль! Управление отказало...

После анабиоза восприятие притупилось. Перед глазами проплывали, смешивались, поглощали друг друга размытые пятна: охристая масса пузырницы, багровые всполохи аварийных ламп в отсеке и, напоследок, темная клякса где-то вовне.

В общей суете никто так и не окликнул юношу. Когда его зрение прояснилось, тот пролепетал:

— Пелагея... Жаль, ты этого не видишь.

Корабль еле заметно приближался к непреодолимой преграде, заслонившей половину галактики. Триста шестьдесят градусов по вертикали и сто восемьдесят по горизонтали перекрывала бесконечная стена аспидного цвета. Первый космолет замер вплотную к ней совершенно неподвижно.

Голоса экипажа как будто стали потусторонними:

— Нас тоже затягивает туда. Ничего нельзя сделать.

— Неужели мы сейчас умрем?

— Ну, домой мы точно не вернемся...

Печально поникнув, парень прошептал:

— Все-таки тебе стоило отговорить меня, милая.

И второй космолет навсегда застыл на краю черной дыры.

* * *

Зрелище с «крылатками» в стазисе затянулось, что дало Тимофею возможность поразмыслить.

Скорее всего, эту экспедицию упоминали Способные, когда показывали усыпальницу прародителей. Теперь было ясно: Окоем Неземи — не что иное, как черная дыра. У ее поверхности наблюдались не сами корабли, а их остаточные образы, фантомы. В действительности оба челнока преодолели ее границу, и для экипажей ход событий не прервался, просто он сильно замедлился относительно Пелагеи и вообще всех, кто остался на Пактоле. В метрике Шварцшильда время внутри черной дыры и вовсе описывается как мнимая величина — так на языке формул выражается утрата связи с внешним миром.

Странно лишь то, что силы притяжения ничего не растянули и не разорвали на части. И откуда вообще взялся столь гигантский космический объект? Куда он делся позднее?

Глава 19

Точка обзора переместилась на Ближнеземь — планету шафрановых песков. В отличие от Пактола, она была мертвой, без движения тектонических плит, без магнитного поля, без жидкой воды на поверхности и кислорода в атмосфере. Зато ее недра оказались настоящим кладезем редкоземельных металлов, необходимых «Истоле». Поэтому конгломерат основал здесь несколько шахтерских городов с искусственной средой под герметичными куполами.

30 великих кругов назад «Полиген» тоже начал обустраиваться на Ближнеземи, правда, с иной целью.

Посреди местной пустыни поставили теплицу. Ее свод отделял черноту ночи от перламутра, источаемого бактериальной лампой внутри. Некто неизвестный, сидя на корточках рядом, отбрасывал тень на свежевырытую лунку в рыжеватом грунте.

«Это мой дедушка Фотий. — Голос Ефры просочился сквозь видение мелодичным ручейком. — Он тогда руководил нашим предприятием».

В теплицу вошел деловитый истольнич в очках, Поликарп. Девушка перевела реплику гостя с пактолианского на русский:

— И какой фрукт из нее вырастет?

Фотий поднял к глазам крупную, пузырчатую, как пена, косточку камнекола, которую держал двумя пальцами.

— Урожая она не даст.

— Тогда зачем сажать?

— Вы ведь истощили недра на своей половине Пактола? «Полиген» готов уступить территории с нетронутыми месторождениями.

После изобретения скульптурных клеток светосборный люд ничего не добывал из недр Пактола.

— Допустим. Что «Истола» должна взамен?

— Покинуть Ближнеземь насовсем. — Дедушка Ефры бросил косточку в углубление. — Мы отколем от нее тысячу спутников помельче; часть выведем на орбиту вокруг Пактола. Только представь, каким красивым станет наше родное небо со множеством лун!

— Значит, так выглядит идеал астерианства?

— Нет. Это всего лишь очередная ступень перед Есиземью.

Поликарп подумал, что никакая сделка с биоинженерами не покроет стоимость здешних ресурсов. Как ни крути, энергетики потеряют больше, чем получат.

— Мы против.

— Вам все равно придется уйти. Соглашайтесь, пока я предлагаю хорошие условия.

— Звучит как ультиматум. — Визитер поправил очки, отчего линзы холодно сверкнули в свете лампы.

— Внешний порядок определяет тот, кто совершенствуется.

— Посмотрим, куда приведет ваша вера в этот тезис.

Истольнич удалился. Пожав плечами, Фотий засыпал ямку.

Камнекол пустил корни. Пузырьки на косточке лопнули, и оттуда вылилась питательная среда с силикатными бактериями. Микроорганизмы начали разлагать песок на отдельные химические элементы. В результате получился кремний.

По мере того, как корни разрастались, на них созревали новые пузырьки, а на поверхность пробивались побеги. Атмосфера из углекислого газа позволяла росткам поддерживать фотосинтез, благодаря чему образовывался кислород. И кислород, и кремний накапливались в огромных клубнях под землей.

Поросль питалась водой из пещер и потихоньку проникала вглубь, в мантию, избегая немногочисленных полостей с магмой. Планета в основном состояла из силикатных пород, поэтому большая часть ее массы перерабатывалась бактериями и сосредотачивалась в клубнях.

Точно неизвестно, за сколько великих кругов камнекол захватил всю Ближнеземь. Рост корней остановился из-за слишком высокого давления и температуры в ядре, когда Фотий уже лежал на смертном одре на борту летающего штаба «Полигена». Его последним желанием было обозреть плоды своего труда с орбиты.

Плеть наподобие виноградной сплошь устилала песчаный шар под мутной линзой атмосферы. Через лимб, пылавший красками заката, она перекидывалась на невидимую ночную сторону. Вид за биостеклом умиротворял.

Умирающий повернулся к сыну и снохе, стоявшим подле — Гелиодору и Аполлинарии, чьи имена в кругу близких сокращали до Гелио и Аполло.

В хронике преемник производил впечатление особой добросердечности, которое не удалось передать творцам статуй в Общем Саду. Зато облик его избранницы вышел у скульпторов достоверно: строгий, рассудительный, как и в жизни. Еще примечательная деталь — прическа. Похоже, Ефра переняла у Аполло привычку собирать свои волосы в петли.

— Она будет хорошей женой... Имя-то какое! Солнечное, под стать твоему, сынок... — прошептал старик с тенью улыбки на лице. — Береги ее... И обязательно... доведи дело до конца.

Напутственными словами Фотий исчерпал свои жизненные силы. После хриплого выдоха он навеки закрыл глаза.

— Ну в-вот куда ты спешишь, папа... — сорвалось с губ Гелио и, как ему самому почудилось, отзвенело эхом в глухой пустоте, что поглотила все вокруг.

Аполло нежно приобняла жениха, чтобы не дать ему замкнуться в себе. Текущая ситуация требовала внимания наследника корпорации, и речь шла не только о похоронах.

Недавно отношения с «Истолой» резко ухудшились. Отказавшись уходить по доброй воле, предприятие продолжало добычу ископаемых, пока не случился ряд трагедий. Шахтеры натыкались на клубни и повреждали их, из-за чего кремний и кислород высвобождались, образуя взрывоопасную смесь. Малейшая искра вызывала детонацию.

Под завалами в общей сложности погибли две сотни истольничей. После третьего по счету инцидента рабочие устроили забастовку. Производства встали.

У Поликарпа была внучка Валентина, которая к тому моменту взяла бразды правления конгломератом. Новой руководительнице пришлось срочно законсервировать шахты и эвакуировать персонал на Пактол. Она же, будучи в крайней досаде, позвонила по ВКС в штаб «Полигена».

Позади Гелио засветилась голограмма из скульптурных клеток. Отображенная во весь рост полноватая женщина обратилась с претензией:

— Фотий Евклид Матвеерода? Ваше предложение по территориям еще в силе?

— Он только что умер, — констатировал сын.

— О, соболезную, — машинально протараторила она. — Ну так что? Острова Долгих Бурь, Хвойногорье и Гипернотея отходят нам?

Аполло рассердилась:

— У вас вообще есть такт?!

— Истольничи тоже потеряли близких. А в-в-в обвалах в-виноваты мы. — Гелио взял невесту за руку, чтобы немного успокоить, хотя сам заикался от волнения.

Он сказал Валентине:

— Вы можете з-занять острова и Гипернотею. Позже заверим передачу земель официально.

— А как же Хвойногорье?!

— Насколько я знаю, отец не обещал вам эту область.

— Но там такие богатые месторождения золота! Они вам все равно не нужны!

— Нет.

— Значит, вы говорите про жертвы обвалов, но на самом деле вам совсем не жаль нас!

Новоиспеченный глава «Полигена» терпеливо разъяснил:

— Хвойногорье — густонаселенный район. В-в-в конце концов, я должен думать и о своих людях.

Женщина скривилась. Помедлила с ответом:

— Очень жаль.

После чего отключилась.

— На тебя столько всего свалилось, а она... Она просто невыносима! — Аполло всхлипнула и уткнулась в грудь Гелио.

— Ну, будет тебе.

Крепко обняв друг друга, пара скрыла свои слезы от постороннего взора.

* * *

Гелио находился в том же отсеке летающего штаба, но уже опустевшем. И на Ближнеземи не осталось никого — отец Ефры не уловил ни единого дыхания жизни. Можно было приступать к следующему этапу грандиозного проекта.

На орбитах вокруг планеты висели сотни тысяч янтарных мячей. Те, что подальше, казались меньше горошины, а ближайшие не уступали по величине цветам подсолнуха. Ученые «Полигена» уверяли, что диаметры всех пузырниц были одинаковы. Правда, биоинженерам не сразу удалось вырастить клетки нужного размера в безвоздушной среде. У первого поколения из-за высокого внутреннего давления полопались мембраны, у второго отказал метаболизм, а третье погибло от радиации на стадии роста. Лишь четвертое сумело выжить и размножиться. Понадобилась череда генетических улучшений, чтобы живые шары приспособились к вакууму. Каждый из них являлся заготовкой для карликовой планеты.

Пузырница над северным полюсом затмила диск Аполлона, и внутри нее, в замутненной красноватой вспышке очертились гигантские семена всероста.

Взгляд Гелио опустился ниже, к экватору. По данным геологической разведки где-то там, рядом с магмой залегал крупный кислородный клубень. Должно быть, он уже прохудился, и газ вот-вот воспламенится. Глава корпорации моргнул раз, другой. После третьего панорама резко преобразилась, будто одно спутниковое фото пустыни, где все пребывало в незыблемом покое, подменили другим, где настал конец света.

Ближнеземь утонула во взрывах кремния с кислородом. Литосферу совсем неслышно сорвало с недр, как сухой лист с дерева. Обломки гор, пласты равнин взметнулись ввысь вместе со шлейфами песка, заалели от трения об атмосферу, разлетелись повсюду. Измельченную твердь окропило лавой — целый океан расплавленных пород выплеснулся в космос волнами чудовищного цунами. Затем обнажилось раскаленное добела ядро планеты. Общий блеск заставил пактолианца зажмуриться.

Когда яркость апокалиптического фейерверка снизилась, последовала бомбардировка. Осколки один за другим врезались в пузырницы, разрывали их в клочья. Тела искусственных организмов превращались в клейковину, из-за чего песок и разнокалиберные глыбы слипались вперемешку с семенами всероста, образуя сферы радиусом в несколько километров.

Извне уже надвигался рой реактивных платформ с вращающимися соплами. Начался масштабный, волнообразный процесс: посадка на склизкие груды камней, затем запуск двигателей на полную мощность и буксировка. Фрагменты Ближнеземи перемещались к центру звездной системы, распределялись по орбитам Аполлона и Пактола, сталкивались.

Силам гравитации предстояло еще долго собирать из этой россыпи сотни лун и планеток покрупнее — таковы были расчеты астрофизиков из светосборного люда.

* * *

Пока с Пактола наблюдалось тонкое каменистое кольцо, Гелио и Аполло успели пожениться. Они сыграли свадьбу в башне на экваторе, где их предки договорились о разделе планеты. Оттуда открывался красивейший вид: широкая лента из метеорного бисера, растянутая в полнеба меж перистых облаков, и все это — в гамме оттенков от малинового до пурпурного. Восхищенные гости истолковывали зрелище как добрый знак; некоторые из приглашенных девушек даже завидовали.

Когда у пары родился первенец Фил, кольцо проредилось, и в нем наметились отдельные сгустки. Фер появился на свет уже при лунах. В его младенчестве последние обломки Ближнеземи обрушились градом на новые спутники, а те фрагменты, что угрожали Пактолу, были перенаправлены реактивными платформами. Ефра же издала свой первый в жизни крик после завершения небесной стройки, когда взошли семена всероста.

Многодетная семья занимала скромный, но достаточно просторный, похожий на еловую шишку домик в Хвойногорье, недалеко от полигона для зимних садов. Аполло качала дочурку на руках, любуясь строем сосен за окном в гостиной. Гелио катал сыновей на плечах.

— Ха-ха-ха! — Фил был взбудоражен поездкой на головокружительной высоте.

— Тебе пора слезать, — с улыбкой предупредил глава семьи.

— Ну! Еще чуть-чуть!

— Фер тоже хочет.

— М! Пускай ждет!

— И в кого же ты такой эгоист, а?

Начальник «Полигена» спустил старшего сына вниз. Фер было обрадовался тому, что настал его черед, но, заслышав скрип входной двери, тотчас громко зарыдал. Порог дома перешагнул ближайший сподвижник отца — Арис. Его приход означал конец играм.

— Мне не очень-то рады, — со смехом произнес визитер, который выглядел немного моложе нынешнего.

Гелио внушил младшему сыну:

— Мы обязательно поиграем позже. Обещаю.

— У-у-у... Да?

— Конечно. И ты обещай, что не будешь плакать.

— Угу.

— Вот так. Мальчики и мужчины всегда держат свои обещания. А пока иди к маме.

Ефра умудрилась заснуть несмотря на шум. Уложив малышку в люльку, Аполло уделила внимание подбежавшему к ней Феру.

Двое мужчин тихо поднялись на мансарду, где был устроен рабочий кабинет: три плетеных кресла, низкий круглый стол. На столе — стеклянная чаша со скульптурными клетками и деревянная флейта, над ним — висячие горшки с тенелюбивыми цветами. Из-за маленького окна здесь сохранялся полумрак. За полуоткрытыми чешуйками-ставнями колыхалась на ветру раскидистая лиственница.

— Не тесно тебе тут? — спросил Арис. — Глава светосборного люда мог бы жить в большом особняке.

— Для счастья нужно не так много.

— Весьма скромно по сравнению с тем, что ты затеял в космосе.

Оба сели. Гость щелкнул пальцами, и клетки в чаше ожили. Из них образовалась пластичная голограмма Аполлона с сонмом карликовых планет. Небесное тело на переднем плане было испещрено кратерами.

— Я лишь продолжаю дело отца, — заявил Гелио.

— Так или иначе, семена всероста уже взошли.

Сподвижник приблизил кратеры на изображении. Среди гребней и рытвин показались мерцающие черно-белые ростки. В еще большем масштабе вокруг стеблей обнаружилась пленка наподобие полиэтиленовой. Всходы были защищены мешками с воздухом. Эти мягкие колпаки из остатков погибших пузырниц постепенно надувались. Предполагалось, что вблизи звезды кусты вырастут быстро, а в оболочках наберется достаточно газа для создания атмосферы.

— Отличная новость. А что насчет экстрануклеусов?

— Пока есть только это. — Арис выложил на стол пару жемчужин. — Наш ведущий ученый приготовил доклад.

Клетки в чаше приняли очертания лаборатории. Оборудование на фоне, видимо, предназначалось для какой-то сложной гидропоники. Особенно выделялась колонна из множества вертикальных трубок и горизонтальных колец. Ядрышко, лежавшее на опорной стойке посередине, слабо пульсировало. Оно обвивало отростками всю конструкцию. Вокруг суетились лаборанты.

В кадре появился рыжеволосый мужчина в белом халате. Лицо — изможденное, но довольное.

— Здравствуйте, Гелиодор Фотий Матвеерода, — промолвил он. — Работы продвигаются. Вместе с Аристархом я отправил вам субнуклеусы.

— Субнуклеусы?

— Мы дали такое название прототипам.

— Ясно. И чего вы достигли на данный момент? — Хозяин дома взял один из субнуклеусов двумя пальцами.

— Текущие образцы обеспечивают телепатическую связь. Она будет использоваться для управления всеростом. Носителю ядра понадобится лишь представить какое-либо действие, и растение повторит его... — Ученый повернулся к трубчатой колонне. — Мы уже пытаемся вырастить полноценный экстрануклеус, в который заложена такая возможность.

— Сколько еще времени вам выделить на проект?

— Хм... Нам не хватает теоретической базы. Нужно дополнительно исследовать взаимодействие живых тканей с темпоральным веществом. Потом планируются новые опыты по выращиванию. Плюс испытания: клинические и полевые, когда всерост заполнит центральную часть системы... Средний круг минимум.

— Пусть будет полтора. Держите меня в курсе вашего прогресса. И не забывайте брать отпуска.

Специалист, не ожидавший такой лояльности к срокам, воодушевился:

— Обязательно! Мы приложим все усилия!

Видеозвонок из лаборатории завершился.

— Кхм-кхм. Стоило их поторопить, — заметил Викторген.

— Почему?

— Это я и хотел обсудить с тобой с глазу на глаз. «Истола» готовится к войне. — Он продемонстрировал спутниковые снимки. — С орбиты видно, что их производственные площадки расширились в среднем на 50%, и строятся новые. Тенденция наблюдается с тех пор, как мы уступили им некоторые территории.

Немного поразмыслив, Гелио заключил:

— Скорее в-в-всего, растет горнодобывающая промышленность. Они трудоустраивают тех, кого эвакуировали с Ближнеземи, и осваивают наши месторождения.

— Я тоже так думал, пока не обратил внимание на их логистику. Этот кадр был снят местным жителем из светосборного люда.

На голограмме предстал поезд. На каждой платформе грузового состава размещался робот высотой с трехэтажный дом. Около сорока единиц техники были оснащены реактивными двигателями и магнитными пушками для стрельбы антиматерией. Кабины для пилотов отсутствовали — аппараты управлялись дистанционно, а также могли действовать автономно.

— Боевые мехи, з-значит...

— Истольничи стягивают силы к границе с Хвойногорьем, — подытожил Арис.

Руководитель корпорации озадаченно потер лоб.

— Неужели им мало того, что я отдал?

— Нельзя было отдавать в принципе.

— Разве я мог в-в-выгнать их с Ближнеземи и ничего не предложить взамен?

— Ты поступил по-человечески, но как политик проявил неосторожность. Истольничи теперь считают, что «Полиген» слаб, и что они могут добиться большего. Да и наш народ не одобрил твое решение.

Включился репортаж опроса жителей восточного полушария. Интервьюер подходил к прохожим на улице и задавал один и тот же вопрос:

— Вы согласны с обменом островов Долгих Бурь и Гипернотеи на Ближнеземь?

Пактолианцы отвечали:

— Нет. Это наши земли!

— Однозначно нет. Меня выгнали из моего дома в Гипернотее...

— Какой был смысл в той планете, если ее разнесли в итоге?

— Да, если он приблизит нас к Есиземи. Но я пока не понимаю, как.

— Вы знаете, я сам родом с островов. Раньше там была чудесная природа! Но потом пришли истольничи и все загрязнили. У меня... сердце кровью обливается.

— Оно того не стоило.

— Я категорически против...

Гелио сцепил ладони в замок и нахмурился. Ему вспомнились обвалы. Сейчас амбиции «Истолы» были подобны кислороду, а в качестве кремния выступало недовольство светосборного люда. Одна искра, и Пактол утонет в огне.

Глава 20

Биотехнологи «Полигена» создали новый вид камнекола с ограниченной площадью роста. Растение сделали менее прихотливым, а силикатных бактерий наделили способностью светиться.

— В общем, теперь камнекол растет даже в полной темноте и без теплицы, — утверждал полевой командир, обводя взором долину где-то в Хвойногорье.

Двое братьев из Гипернотеи с недоверием уставились на него.

— Как такое возможно? — усомнился вслух тот, кто был посмелее.

— Думать над этим — не твоя задача, рядовой. Ты, Борис, минируешь отсюда и досюда. — Командир ткнул пальцем в опушку соснового бора неподалеку. — А ты, Денис, сеешь камнеколы на подступах к лесу. Выполнять!

— Есть!

Солдаты успели вовремя. Истольничи объявили войну. Повод сформулировали просто: «Отнять у нас Ближнеземь — значит стать нашим врагом».

Боевые мехи вторглись в Хвойногорье. Приграничные районы были захвачены быстро, но затем наступление увязло в зарослях камнекола. Атакующие роботы волна за волной ложились на землю грудами обломков. Своеобразные минные поля стали настоящей головной болью для генералов «Истолы». Дроны-саперы работали напрасно — за следующую циркаду все отрастало заново.

Мины преследовали нападавших и в воздухе, и даже в космосе. Модифицированные пузырницы-стратостаты при столкновении с чем-либо поджигали водород у себя внутри. Некоторые взрывались без контакта, разбрасывая вокруг шрапнель. Космические крейсеры и истребители постоянно подрывались; второй флот конгломерата нес серьезные потери.

Война длилась уже половину среднего круга, когда линия фронта окончательно замерла. Для Валентины перспектива складывалась удручающая. Техника расходовалась впустую, а пузырницы, как и камнеколы, нисколько не убывали. Неужели придется отправить личный состав на штурм золотых месторождений? Идея воевать самим против силачей, умеющих регенерировать, точно не найдет поддержки у истольничей. Поразмыслив, женщина приказала армии и флоту отступить.

Гелио и его сподвижник наблюдали за маневрами вражеских крейсеров из летающего штаба, переоборудованного во флагманский корабль. Боевые эскадры «Полигена» дрейфовали в недосягаемости за минным заграждением из одноклеточных. Полномасштабного сражения на орбите Пактола до сих пор не состоялось.

Арис с подозрением оценил обстановку:

— Что-то рано они отходят.

— Исчерпали резервы, — заключил начальник «Полигена».

— Нет, до сих пор мы видели только второй флот. Где же первый?

— Был уничтожен или расформирован.

Помощник покачал головой — сомнение вызывали показания истольничей, схваченных после того, как их боевые космолеты потерпели крушение из-за мин.

— Все пленные говорят, что служили во втором.

— Разведка обнаружила признаки существования первого флота?

— Пока ничего определенного.

— Значит, его нет и не было. В конце концов, зачем им воевать вполсилы?

— Кто знает...

Рядом с пактолианцами послышался короткий электронный писк. Следом обрисовалась голограмма — коллаж из пейзажей гор, долин и лесов. И везде — группы пехотинцев из светосборного люда. В их лицах отражалась нерешительность: кто-то сосредоточенно хмурился, иные с надеждой смотрели вдаль.

— Наши войска вышли на границу между Хвойногорьем и Гипернотеей, — промолвил Арис. — И до островов им рукой подать. Хорошая возможность для лидера усилить свою позицию.

Глава корпорации понял, какого указания все ждали с нетерпением. Поколебавшись, он обратился к военным по ВКС:

— Приветствую вас, защитники родины.

Бойцы вытянулись по струнке. Прогремел хор:

— Долгих циркад ведущему к Есиземи!

— В-вольно. Как всем известно, мы уступили часть территорий истольничам. Но чем ответили они? Начали выгонять нас из домов, уничтожать природу, а потом и в-вовсе напали на нас...

Я знаю, о чем вы думаете сейчас. И ваш внутренний голос прав — мы возвращаемся в Гипернотею и на острова, потому что это — наши земли!

Последняя фраза утонула в буре ликования. Особенно радовались братья-гипернотейцы.

Гелио тихо отдал распоряжение сподвижнику:

— Пусть уничтожат мины и довооружатся для наступления.

Тот одобрительно кивнул.

Войскам раздали «рельсы» — электромагнитные винтовки, изготовленные из скульптурных клеток, и «громовые копья» вдобавок к тем, что уже использовались на фронте. При разработке последнего оружия ученые «Полигена» вдохновлялись электрическими угрями и скатами из атласа прародителей. Оно являлось парным.

Борис держал копье, которое служило анодом и соединялось эластичным проводом с копьем-катодом в руках Дениса. Сейчас оба, одетые в латы из высокопрочного биополимера, сидели в окопе среди снегов своей малой родины. Позади, на севере — зарево вечного заката и сгоревшие зимние сады. На юге — звездный пурпур ночи и угловатые силуэты роботов «Истолы».

Из блиндажа поблизости вышел командир. Он жестом велел братьям развернуться, пристегнул к их спинам генераторы защитного электромагнитного поля, после чего крикнул:

— В атаку! Вас прикроют!

Борис побежал влево, Денис — вправо. Когда провод растянулся на максимум, гипернотейцы выпрыгнули из окопа и ринулись вперед. Басисто загудели рельсы, и мимо просвистели снаряды, которые мигом позже ударили по четверке боевых мехов. Прогремел взрыв, жалобно звякнули их бронелисты. Один робот задымился, накренился, рухнул. В ответ каждая уцелевшая машина, взвыв электроприводами, полоснула по окрестностям плазменными лучами. Голубые всполохи рассекли небо, озарили сугробы, отпечатались жгучими зигзагами на сетчатке глаз атакующих. Запахло озоном.

Проморгавшись, Денис увидел, что правый наплечник его доспеха прожжен насквозь, а само плечо ободрано до кости. Должно быть, электромагнитный щит отклонил луч, нацеленный в голову или в сердце, и тем самым спас от верной смерти.

— Денис?! — с тревогой окликнул брата Борис.

— Заживет! — стиснув зубы, отозвался тот.

Обнаженную кость тотчас оплели мышечные волокна, затем поверх наросла кожа.

Штурмовики помчались дальше, но продвинулись недалеко. Пришлось залечь, потому что мехи пустили «сенокосцев» — так называли долгие горизонтальные лучи, которые смещались по дуге в 180 градусов. Потоки плазмы прожужжали над затылками у рядовых и испепелили все, что выступало над землей выше, чем на полметра.

— Что-то рельсы затихли, — прошептал Денис.

Он не стал оборачиваться, чтобы проверить — даже секунда отвлечения могла стоить ему жизни.

Переждав напасть, гипернотейцы совершили финальный рывок. Борис в прыжке вонзил анод в неприятельский аппарат слева, в щель между листами лобовой брони. Напарник метнул катод издали и поразил цель на противоположном фланге.

Провод распушился настолько, что превратился в тончайшую паутину. Она накрыла все три машины, и чудовищный разряд тока в мгновение ока спалил нити, наполнив воздух сухим треском.

Механические исполины поочередно повалились в снег. От них остался лишь обугленный металл с выжженной электроникой внутри.

Таким образом была истреблена вся вражеская техника в Гипернотее. Обстоятельства вынудили внучку Поликарпа послать в последнюю битву за область живую силу.

Истольничи наспех возводили укрепления возле завода с автоматизированными линиями сборки боевых роботов. Он был построен в приграничье незадолго до войны, а ныне — остановлен.

Встретить там живых противников, таскавших балки и металлические листы, стало для братьев неожиданностью. Денис, впрочем, не растерялся. Он размял мышцы, прокрутил громовое копье в кисти и объявил громогласно:

— Наконец-то сразимся лицом к лицу!

Новобранцы при виде светосборного, устремившегося к ним со сверхчеловеческой скоростью, запаниковали. Они кинулись врассыпную. Солдат «Полигена» затормозил, явно разочарованный.

— И смех, и грех, — прокомментировал Борис.

Гипернотейцы беспрепятственно вошли во тьму главного цеха. Они достали биолюминесцентные фонарики.

Узкие лучи прорезали пустоту. Лишь вдоль стен белели манипуляторы сборочных аппаратов, застывшие под разными углами подобно костям динозавров в музее. Проход посередине вел к лестнице на антресоль, смутно проступавшую в вышине. И нигде — ни мехов, ни даже отдельных частей.

Внимание Бориса привлек большой продолговатый люк в полу, в двух десятках шагов перед лестницей. Под ним могло храниться что-то узкое и длинное. Но что именно?

Брат нарушил ход его мыслей:

— Даже здесь никто не прячется.

— Да, я тоже не ощущаю чьего-либо дыхания.

— Жаль, что они оказались такими трусами.

— Наоборот, хорошо. Лучшее сражение — то, которого не было. Надо доложить командиру.

Денис пожал плечами. Оба двинулись прочь.

* * *

«Истола» запросила мира. Но, поскольку вся звездная система была поделена между двумя сторонами, нейтральных территорий для ведения переговоров просто не существовало. Валентина предложила вариант «ни вашим, ни нашим» — тот самый завод конгломерата, уцелевший при захвате «Полигеном». Гелио согласился прилететь туда для заключения мирного договора. Арис остался на флагманском корабле командовать войсками.

По пути отец семейства заглянул домой. Обняв жену и детей, он обменялся с ними новостями, после чего решил отрепетировать речь у зеркала в гостиной. Фил, Фер и Ефра от скуки убежали играть во двор.

— Напрасные жертвы... никому не нужны. — От волнения лидер светосборного люда запинался. — Мы готовы з-з-з-закончить в-в-войну.

— Попробуй сказать: «положить конец конфликту», — посоветовала Аполло.

— Положить конец конфликту... Да, так лучше. Спасибо, солнце мое.

— А может, ты никуда не пойдешь? — Мать Ефры прильнула щекой к плечу мужа. — Мы тебя так долго ждали... Пусть Арис переговорит с «Истолой»!

— Так нельзя. Я — лицо нашего народа.

— Необязательно взваливать на себя все бремя.

— Хм... Есть идея. Подожди немного.

Отстранившись, Гелио направился в свой кабинет. Вскоре он вернулся с парой субнуклеусов в ладони и передал жене один со словами:

— С его помощью ты будешь в-видеть, слышать, чувствовать то же, что и я. Как будто я — рядом.

Пактолианка со скепсисом покрутила в пальцах жемчужину.

— Наша разлука продлится недолго. — Глава корпорации поцеловал ее на прощание.

— А как же речь?

— Пожалуй, нет смысла составлять ее заранее. Ты же подскажешь мне подходящие слова?

— Конечно, свет мой.

Гелио, улыбнувшись, затворил за собой входную дверь. У Аполло сжалось сердце от внезапного предчувствия, что ей больше не застать любимого живым. Она захотела догнать, предупредить, переубедить, но тут же осознала, что ничего не добьется, ибо не сможет рационально обосновать свои переживания.

Оставалось только крепче сжать жемчужину и сомкнуть веки, чтобы воспринимать мир глазами мужа. Вот он встретил дипломатов, отобранных в состав делегации, вот все вместе сели в пузырницу. И вот наконец прибыли.

Цех преобразился: пестрая череда флагов «Истолы» и «Полигена», торжественная иллюминация. Манипуляторы завесили драпировками. На антресоли ожидала Валентина в окружении своих приближенных. До лестницы новоприбывшим предстояло идти прямо.

Ровные ритмы сердца, дыхания, шагов Гелио навстречу истольничам несколько успокоили его жену. Их совокупный взгляд скользнул по люку в полу, а после того, как поступь мужа и его сопровождающих отзвенела по металлической крышке, переместился вверх, к Валентине. Истольничая заспешила вниз по лестнице, чтобы выказать победителям должное радушие.

И тут позади щелкнул какой-то механизм. Глава светосборных обернулся. Люк был открыт. Из подвала на гидравлических домкратах поднялся ствол плазменной пушки.

За мощным ревом последовал выстрел. Во вспышке от аннигиляции антиматерии делегация погибла мгновенно.

Сенсорная связь через субнуклеусы резко оборвалась. Аполло как подкошенная упала на пол гостиной. Острейшая боль ослепила ее, разлилась по ее суставам, наполнила тело до онемения и высвободилась через сдавленный крик:

— А... а-а-а!

Валентина замерла на ступеньке, до которой успела спуститься. Женщина с искаженным от злорадства лицом любовалась завихрениями плазмы, что рассекла пополам пространство в цеху. Когда смертоносный луч погас, у подножия лестницы растеклась лужа крови. В ней отразилась дыра с обугленными краями, зиявшая теперь в стене напротив.

— Соберите первый флот и перегруппируйте второй, — бросила начальница конгломерата своим подчиненным. — Застанем их врасплох.

Кто-то из стоявших на антресоли кивнул и запустил некую программу на своем портативном компьютере. Осуществив все, что задумали, истольничи покинули место жестокой расправы на личном космолете Валентины.

У промышленных зданий по всему западному полушарию Пактола распахнулись крыши, скаты которых представляли собой откидные створки. Отовсюду из помещений стартовали ракеты-носители. Они, похожие вместе на облако голубых комет, взмыли над планетой и доставили в космос прямоугольные секции. Точки их выхода на орбиту образовали кольцо вокруг кораблей «Полигена».

Секции на глазах у Ариса соединялись, точно детали конструктора, в катера, крейсеры, летучие базы для истребителей, десантные суда. Сюда же вернулся второй флот «Истолы», чтобы обеспечить им прикрытие.

— Что-то пошло не так… — произнес командующий, постукивая пальцами по перилам капитанского мостика.

Он взглянул на тактический дисплей сбоку и покачал головой. Кружочки, обозначавшие пузырниц, были перечеркнуты — как раз недавно уничтожили все мины. Если истольничи намеревались атаковать, несмотря на мирные переговоры, то время они выбрали как нельзя более удачное. Сподвижник позвонил по видеосвязи сначала самому Гелио, потом — ему домой в надежде выяснить, что случилось.

В рабочем кабинете убитого тускло загорелась голограмма. Раздался звонок.

Назойливая мелодия играла довольно долго, прежде чем Аполло, заплаканная, с потухшим взором еле взобралась на мансарду. Флотоводец подверг несчастную расспросам; та отвечала кратко и отрешенно.

— Теперь понятно, почему истольничи сдали тот завод без боя. Они все спланировали заранее. Мерзавцы! Им это с рук не сойдет! — вспылил пактолианец и отключился.

Тем временем сборка первого вражеского флота завершилась. Аэрокосмические силы «Полигена», полностью окруженные, попали под перекрестный огонь.

Когда космос озаряли выстрелы плазменных пушек, когда рельсотроны разрывали в клочья обшивку кораблей по обе стороны, когда истребители металлическими искрами проносились мимо, Арис все осознавал. Но вне момента он не вспомнил бы, что именно выкрикивал, какие приказы отдавал до хрипоты.

Так или иначе, исход битвы был предрешен из-за диспозиции. Истольничи хоть и не почитали Астерия Есиземца, но применили ту же хитрость, что и он — против гвардейцев Поликрата III. Флот светосборных был разгромлен почти весь. Флагман получил серьезные, но не критические повреждения.

Его взял на абордаж катер. Экипаж состоял из гуманоидных роботов-солдат, чьи механические руки держали тяжелые дробовики с зарядами из антиматерии.

Завидев неприятеля перед капитанским мостиком, командующий и его офицеры активировали электромагнитные щиты у себя на спинах. Дали последний бой, пустив в ход табельные рельсовые пистолеты.

Правда, для применения пистолета требовалось обесточить щит на несколько миллисекунд, чтобы лишние магнитные поля не отклонили пулю и не снизили ее скорость, поэтому экипаж не смог выйти из обороны — ураганные залпы из дробовиков изрешечивали все вокруг и наносили многочисленные раны при ослаблении защиты.

Пактолианцы сопротивлялись до тех пор, пока не закончились силы регенерировать. Тогда захватчики нацепили на всех ошейники-гильотины, а после уложили на пол лицом вниз. Личный состав оказался в заложниках — любому, кто совершил бы малейшее подозрительное движение, встроенное лезвие тотчас отрубило бы голову без шанса исцелиться.

Вскоре прибыл личный космолет Валентины. Он пристыковался к абордажному катеру. Последний благодаря тому, что застрял в обшивке флагмана, послужил истольничам в качестве переходного шлюза. Железные бойцы сопроводили их к пленникам.

Оставив приспешников позади, начальница взошла на капитанский мостик и уже оттуда бросила побежденным с издевкой:

— Как думаете, что чувствовал Астерий, когда вошел в тронный зал к Поликрату? Ваш любимый философ правда расстраивался из-за пролитой крови, или всего лишь корчил из себя праведника, а внутри трепетал от наслаждения?

— Не равняй его с собой, подлая тварь! — подал голос один из офицеров. — А! А-а-гх...

Робот, стоявший над ним, тут же наступил ему на горло.

Помощник Гелио взглянул на женщину исподлобья, затем задал вопрос:

— Зачем вы оставили нас в живых?

Та недобро улыбнулась.

— Ну, я же не совсем безжалостная. Я хочу, чтобы вы увидели все до конца.

Металлические пальцы обхватили затылок Ариса. Его голову прижали к полу, скульптурные клетки которого стали прозрачными.

Пока шло сражение, корабли достигли участка орбиты над восточным полушарием. Перед глазами белой скатертью расстилалась Гипернотея, разделенная терминатором. Над ним, на дневной стороне угрюмо чернело Хвойногорье, где поредевшие леса перемежались с пожарищами. Еще севернее Древняя Гиперборея окуналась в кроваво-красное зарево Аполлона, а высоко над полярными тропиками поблескивали едва различимые молнии — всерост разросся настолько, что почти добрался до Пактола.

И вдруг от орудий на крейсерах «Истолы» к Гипернотее протянулись ослепительные струны, превратили атмосферу в остроугольную мозаику — будто воздушное зеркало разбилось на осколки.

К этому моменту Борис и Денис успели уволиться со службы и найти давно заброшенный отеческий дом. Они, расчищавшие развалины от снега, остановились как вкопанные. На все 360 градусов по горизонту выстроилась переливчато-лазурная колоннада. Мигом позже еще один столб плазмы обрушился на братьев с неба.

— Денис... — произнес Борис, прежде чем оба сгинули в пламени температурой в миллиарды градусов.

Безвольно наблюдая, как все живое погибает от орбитальных обстрелов, Арис пустил скупую слезу.

Глава 21

После разговора с Арисом Аполло не стала гасить голограмму. Отобразилось последнее, что просматривал Гелио, будучи дома.

Пактолианка не сразу осмыслила, что перед ней — видеотчеты о проекте по выращиванию экстрануклеусов. Ученые регулярно докладывали главе «Полигена» о ходе работ и присылали документацию.

Вдова воспринимала материалы сначала отстраненно, сквозь мысли о муже, потом вникла и даже увлеклась. Она узнала, что делать с экстрануклеусом и как с его помощью управлять всеростом. Судя по записям за предыдущий малый круг, проект был близок к завершению.

Снаружи послышался глухой рокот. Он звучал как постоянно начинающийся раскат грома, которому что-то мешало загреметь в полную силу. Аполло встала, подошла к раскрытому окну и ощутила, как кровь застыла в жилах. На юге полыхали зарницы от лучей плазмы.

— Мама! Мама! Что это там шумит и светится?

На мансарду гурьбой ввалились малыши, кое-как одолевшие лестницу. Фил с тревогой ожидал объяснения, Фер хмурился, Ефра тряслась от испуга.

Мать вернулась к голограмме, парой прикосновений к окнам интерфейса вызвала корпоративный челнок-крылатку к дому, затем свернула изображение; зачерпнула скульптурных клеток из чаши и впитала их через ладонь в свое тело.

— Нам пора улетать отсюда, — сказала она.

— Почему? — Фер еще пуще насупил брови.

Сев на корточки перед детьми, Аполло обняла их.

— Потому что... вот-вот грянет буря.

— А где папа? Мы не будем его ждать? — со всхлипом спросила Ефра.

Жена Гелио сглотнула ком, подступивший к горлу, и промолвила:

— Нас перевезут к нему на работу. Все будет хорошо.

Семья высыпала на лужайку напротив крыльца, куда вскорости приземлилась крылатка. Пилот встретил ребятишек у трапа и помог подняться на борт. Все были налегке; дочка взяла с собой флейту, которую украдкой стащила с отцовского стола.

В воздухе мать ладонями закрыла глаза Феру с Ефрой. Филу она сказала, чтобы тот сам сомкнул веки, но опоздала — в его памяти уже отпечаталось жуткое зрелище. У южного горизонта, во мгле, прорезаемой острыми вспышками, зияли обширные, местами затопленные проталины. Кое-где снежный покров мгновенно испарился, и обнажилась опаленная, оплавленная, чудовищно израненная земля. Города Гипернотеи бесследно исчезли среди кратеров и рытвин.

Смерть дышала жаром уже на границе между ледниками и тайгой, подбиралась все ближе к окрестностям. Какой-то шальной луч ударил совсем недалеко от дома.

Старший сын задрал голову к небу, где за облаками скрывались корабли «Истолы», поджал губы и сжал кулачки до побеления костяшек.

— Гипернотейцы... — произнесла вдова подавленно.

— Их уже не спасти. — Пилот с печалью покачал головой. — А вот хвойногорцев еще успеем забрать.

— Тогда отправьте все транспортники «Полигена» в Хвойногорье.

Пилот кивнул и передал распоряжение коллегам по громкой связи:

— Говорит «Сухой лист-9». У меня на борту Аполлинария Юстиниан Матвеерода. Всем приказано срочно эвакуировать гражданских...

* * *

Пассажиры высадились в висячем саду. Он примыкал к призме на уровне пятидесятого этажа, где находилась главная лаборатория «Полигена». За ней, вокруг потухшего вулкана высился целый лес башен. То был деловой центр Древней Гипербореи, считавшийся относительно новым районом. В городе сохранилось несколько кварталов, возведенных еще в эпоху толкователей — на горном склоне очерчивались редкие квадраты розовато-бурой кладки. Уцелел и дворец, где Астерий после восстания открыл школу.

В другое время дети попросились бы на экскурсию по достопримечательностям, но сейчас они пребывали в гнетущем настроении и потому молчали. Все трое послушно засеменили в лабораторию вслед за матерью.

Входная дверь отсутствовала. Вместо нее в фасаде возник проем. После того, как путники вошли в здание, стена бесшовно сомкнулась обратно.

Они оказались в рекреации с уютными диванами. Чуть поодаль пестрел яркими коврами уголок с игрушками. Там, под надзором воспитательницы, резвились дети — видимо, их оставили здесь очень занятые сотрудники. Молодая особа, весьма утомленная на вид, почтительно кивнула гостям.

— Пожалуйста, присмотрите еще за тремя, — попросила жена Гелио.

— Конечно.

— Мам, а ты куда? К папе? — поинтересовался Фил.

— Мне надо уйти по делам, — сказала Аполло и снова обняла малышей. — Ведите себя как следует, мои хорошие.

— А ты скоро придешь?

— Когда смогу.

Направившись вглубь здания, она добавила шепотом:

— Если смогу.

По пути вдова старалась ни о чем не думать. Проход, атриум, коридор с потусторонне-белой иллюминацией. Наконец, дверь с табличкой: «Проект Э.».

За дверью — суматоха. Лаборанты спешно упаковывали оборудование, которое предстояло перенести в подземное убежище. После того как истольничи саботировали переговоры и одержали верх в космосе, в корпорации остерегались орбитальных ударов по всему восточному полушарию.

К вошедшей подскочил глава лаборатории и сочувственно склонил голову:

— Аполлинария Юстиниан! Примите мои соболезнования.

Не обратив на него внимания, пактолианка приблизилась к стойке с экстрануклеусом и протянула руку. Ядро, ярко засияв, вобрало отростки в себя. На ощупь оно было необычайно гладким.

— Стойте! — воскликнул рыжеволосый.

Но гостья решительно проглотила шар. В ее груди разлился жемчужный свет.

— Образец еще не прошел клинические испытания! Возможен отказ внутренних органов!

— Знаю, — вымолвила она.

— Сейчас придумаю, как вытащить...

— Не надо.

— Но...

— Сколько времени у меня есть в худшем случае?

Сотрудник опешил.

— Около циркады... Нет, послушайте, это безрассудство!

— Наш флот разбит. Истольничи выжгли Гипернотею дотла и принялись за Хвойногорье. Ждать больше нельзя.

— Всерост еще не везде распространился.

— Это мне не помешает. Загрузите сюда карту.

Аполло нацедила из пор на ладони скульптурных клеток, после чего вручила ученому набравшийся сгусток. Тот со вздохом проследовал к ближайшему компьютеру, выдвинул ящичек из корпуса устройства и поместил туда желеобразную массу.

После некоторых действий на компьютере сгусток спроецировал над собой 3D-карту. Рубиновая сфера — Аполлон — блистала в середине пузыря, будто состоящего из кристалликов чистейшей слюды. Он показывал, какой объем в системе заполнил всерост. Дианитовая бусинка Пактола едва соприкасалась с бугристой поверхностью пузыря.

Что-то проверив напоследок, мужчина вернул субстанцию владелице.

— Спасибо. — Мать Ефры вылепила из скульптурных клеток браслет и надела его на правом запястье. — И еще: никому не раскрывайте технологию выращивания экстрануклеусов. Только Филу, когда он подрастет.

— Да... Р-разумеется... — растерянно протянул специалист.

Внезапно завыла сирена. По громкоговорителю объявили:

«Орбитальная тревога! Все в укрытие!»

— Идите. Я тут одна справлюсь, — заверила Аполло.

— Надеюсь, ваш организм выдержит! — обронил ведущий ученый, прежде чем выбежать из помещения. За ним устремились лаборанты с поклажей.

Носительница ядра вышла в коридор и добралась до атриума последней. Пока все спешили вниз, она отрастила исполинские, серые, как у буревестника, крылья, перепрыгнула через парапет и взмыла к потолку — благо, свободного пространства посреди атриума хватало. Затем в потолке протаяло отверстие, через которое пактолианка вылетела наружу, описала дугу и села на верхнюю грань призмы, служившую крышей.

С высоты двухсотого этажа едва угадывались очереди у входов в подземные убежища. Должно быть, воспитательница отвела детей к одному из них. Оставалось выяснить, где сейчас находится объединенный вражеский флот.

Аполло разогнула браслет, вытянула, и получился утонченный лук без тетивы. Вместо нее из скульптурных клеток образовалось веретено. Утолщение приняло контуры 3D-карты.

Пара быстрых жестов — и миниатюра системы отмасштабировалась до небольшого сектора космоса над гиперборейским островом. Обстановка на орбите отображалась в реальном времени: армада конгломерата вместе с флагманом «Полигена» как раз проходила над южным берегом, а от десантных кораблей отделялись посадочные капсулы. Видимо, здесь планировалась наземная операция.

И вот, первый луч плазмы скосил с полдесятка башен в противоположной стороне, вспорол склон вулкана, прошил дворец-школу насквозь, обратив его в обугленные руины. Высотки с грохотом обвалились, подняв тучи пыли. С земли донеслись приглушенные крики. Разом прервалось с тысячу дыханий жизни...

К счастью, присутствие Фила, Феры и Ефры по-прежнему ощущалось на расстоянии. Вдова облегченно выдохнула. Ее рука дрогнула, но указательный палец-таки пролистнул карту в направлении к звезде. Промелькнула граница пузыря, обозначавшего всерост. В его пределах довольно скоро нашелся астероид, коих оставалось еще много после формирования карликовых планет. На прямой между ним и атакующими — никаких препятствий.

Аполло медленно моргнула. Когда ее веки поднялись, зрачки угрожающе заблистали жемчужной каймой.

— Гелио был слишком добр к вам. — С этими словами лучница тряхнула кистью напротив веретена.

Рядом с астероидом возникли ветви всероста. Они раскололи космическую гору на сотни фрагментов поменьше, натянулись. После упругого распрямления глыбы сдвинулись по траектории к эскадрам «Истолы». Далее раз за разом стебли проявлялись вплотную к камням в растянутом положении и, пружиня, отталкивали их все быстрее и быстрее.

Таким образом всерост разогнал снаряды до околосветовых скоростей, отчего те приобрели немыслимую кинетическую энергию. Они достигли целей совершенно незаметно — ни метеорных следов, ни пыли. И вдруг — множество одновременных взрывов. Из подбитых крейсеров вырвался шквал обломков. Их корпуса расплавились, и хлесткие струи жидкого металла разрезали обшивку соседних кораблей. Противник потерял большую часть своей армады.

Почти сразу последовал второй залп — сравнительно слабый, но более прицельный. Он поразил все прочие космолеты, кроме захваченного флагмана.

С десантными капсулами дело обстояло сложнее — в них не удалось бы попасть из-за слишком малых размеров. Более того, некоторые аппараты уже шумно врезались в грунт у окраин Древней Гипербореи, раскрылись, словно бутоны металлических цветков, и явили на свет роботов. Боевые мехи тотчас ринулись на штурм городских улиц вперемешку с солдатами-гуманоидами, которых тоже вооружили дробовиками. Против них выступили оборонительные отряды с громовыми копьями.

Аполло сверилась с картой. Прямо сейчас Пактол пересек границу пузыря там, где его орбита пролегала через облако всероста. Растение тотчас объяло всю планету, поэтому стал доступен телекинез. Крылатая воительница воздела руку — и везде материализовались клубки «молний». Они оплели сухопутную технику и не долетевшие до земли капсулы.

Когда пактолианка сжала ладонь, плазменная канонада и залпы дробовиков резко прекратились. Воздух пронзили скрежет и хруст механизмов. Воцарилась недолгая тишина. Потом земля содрогнулась от тяжелого гула: вся железная армия рассыпалась по острову в виде плотно спрессованных шариков. Наступление было остановлено, правда, половина Древней Гипербореи уже лежала в руинах.

Небо расцветилось огненными шлейфами от обломков уничтоженных кораблей, что сгорали в атмосфере. Мать опять прислушалась к дыханиям жизни. Дети в убежище были напуганы, но целы и невредимы, а в далекой вышине улавливались следы нескольких истольничей и светосборных вместе. Раз они не убивали друг друга, то, скорее всего, первые держали вторых в плену.

И тут вдова подумала о хвойногорцах. Те, кого не успели эвакуировать, могли погибнуть в любой момент, поскольку у конгломерата еще оставались наземные войска в разных уголках Пактола.

Обратив взор к флагману «Полигена», Аполло произнесла:

— Продержитесь еще немного.

И полетела на юг, придав себе упругое ускорение всеростом.

* * *

Все произошедшее за считанные минуты повергло Валентину в безмолвный ужас. Она почти поддалась порыву бежать на личном космолете куда угодно и как можно скорее, но вовремя спохватилась: ее транспорт сбили бы сразу же после отстыковки. Сейчас истольничи были в безопасности как раз потому, что находились на главном корабле «Полигена» вместе с заложниками.

Наконец, к женщине вернулся дар речи:

— Кто-нибудь... знает, что за оружие сейчас было использовано?

— Да. «Истоле» конец, — ответил Арис.

Он тихо торжествовал, несмотря на то, что робот до сих пор прижимал его к полу.

— Не потрудишься объяснить?

— Если вам нужны подробности, спросите у наших ученых.

— Не забывай, в каком положении находишься.

— Я мало что знаю. Но если бы и знал больше, то ничего бы не рассказал.

— Какой упрямый. — Валентина повернулась к своим приспешникам. — Дайте вид поблизости. Живо!

Истольничи начали лихорадочно тыкать в экраны своих портативных компьютеров.

— В Гиперборее — ни единого сигнала... — вполголоса сказал один своему товарищу.

— Наши спутники еще целы. Отследи по ним, — посоветовал тот.

После долгих, кропотливых поисков крылатая воительница обнаружилась в Хвойногорье.

— Ничего себе она быстрая...

Перед начальницей вывели голограмму — то, что транслировалось с камеры на боевом мехе в тех же координатах.

* * *

Аполло до сих пор действовала вдумчиво. Голос рассудка заглушал горечь потери, скорбь за детей, ненависть. Но при виде пепелища на месте дома и убитых повсюду — спасать уже было некого — логика уступила чувствам.

Мех неподалеку пустил сенокосца. Луч разрубил светосборную пополам, но экстрануклеус тут же воскресил ее. Последствия ограничились кратковременной болью и провалом в восприятии действительности.

Вдова скатала боевую машину в шарик и помчалась дальше. Из Хвойногорья — в Гипернотею, а оттуда — на запад, чтобы сминать, раскидывать, разрывать на части перчатками из всероста, чтобы опрокидывать на врагов земляные валы, горы, поднятые в небо телекинезом, метеориты.

Постепенно вместо роботов стали попадаться ополчения истольничей. Пушки, дробовики и силовая броня им ничем не помогали. На их лицах навеки застывали изумление, страх, отчаяние, которые мелькали перед Аполло, но не проникали в ее сознание.

Когда она опомнилась, армии и города конгломерата были стерты с лица земли, а истольничи спасались бегством. Мать Ефры решила не препятствовать их челнокам, которые массово направлялись к Ближнеземи, вернее, к ее уцелевшему ядру. Она уже ничего не испытывала, не считая легкой рези в груди — там, где закрепился и пустил отростки экстрануклеус. Масштаб разрушений и количество жертв не поддавались осмыслению, не находили никакого отклика внутри. Душа опустела. Все, что переполняло ее, выплеснулось в мир, перекроило и подчинило внешний порядок внутреннему. По крайней мере, никакая «Истола» больше не угрожала сыновьям и дочке.

Рассудок подсказал, что надо бы отыскать флагман. Тут вновь выручила 3D-карта.

С помощью всероста Аполло сняла с орбиты космолет «Полигена», протащила его через тысячи километров над атмосферой, аккуратно приземлила рядом с собой. Проделала дыру в обшивке, чтобы через нее пробраться к заложникам. И, пока поднималась туда по стеблям, почувствовала себя хуже.

Резь в груди сменилась нестерпимым жжением. Отекли легкие, закровоточили глаза. Мозг отдавал команду телу исцелиться, но она не проходила через нервную систему. Опасения ученого подтвердились — начали отказывать органы.

Хрипло дыша, мать Ефры вошла в рубку. Светосборные, истольничи и роботы либо лежали на полу, либо стояли на коленях — при посадке сильно трясло. На мостике, пытаясь встать, пыхтела Валентина. Она крикнула новоприбывшей:

— Не приближайся! Иначе мы их обезглавим!

— Как скажешь.

Крылатая воительница замерла на месте со вскинутой рукой. Всерост в мгновение ока сорвал ошейники с пленных. Он же обвил и оттащил врагов назад. Истольничей впечатало в стены с такой силой, что их суставы вывихнулись. Многие застонали от боли.

— Аполло! — обрадовался было Арис, но, заметив состояние пактолианки, встревожился. — Что с тобой?

В ответ она лишь страдальчески, со слезами на глазах улыбнулась.

— Ближнеземь, луны и те странные черно-белые кусты... — прокряхтела из-под потолка внучка Поликарпа. — Я подозревала, что это все — не просто так. Значит, вы создавали супероружие?

— Ответ не будет иметь для тебя значения, — холодно интонировала вдова.

Верно истолковав намек, глава конгломерата взмолилась:

— Пожалуйста, пощади меня! Прояви человечность!

— Человечность? А как бы ты поступила с той, кто убил твоего мужа исподтишка?

Женщина что-то невнятно промычала. Аполло продолжила:

— Между прочим, Гелио понимал, какая мощь сосредоточится в его руках, когда всерост заполнит всю систему и будет испытан экстрануклеус. Но он позволил бы истольничам жить.

— Что-то не верится...

— А зачем он, по-твоему, пошел на уступки?

— Чтобы выиграть себе время.

Аполло с трудом вздохнула.

— Ладно, ты все равно не поймешь... Без него все будет иначе. Часть ваших сбежала на Ближнеземь — ну и пусть. Там их «Полиген» не тронет. Но тех из вас, кто еще ступит на Пактол, отныне ждет смерть.

— Подож...

Валентина не успела договорить. Одновременно, в резонанс хрустнули позвонки — мерцающие стебли разом свернули шеи истольничам.

Светосборная закашлялась, упала на колени. Выплюнула кровь. Арис подскочил к ней:

— Аполло?!

— Меня предупреждали... В общем, мне недолго осталось.

— Это из-за экстрануклеуса?!

Пактолианка кивнула. Ее жизнь увядала с непостижимой быстротой.

— Как же так... — Сподвижник Гелиодора горестно развел руками.

— Пожалуйста, позаботься о моих малышах. И еще передай им... Фил, Фер и Ефра...

В глазах матери заиграл теплый блеск. Ее губы едва шевелились:

— Я совершила столько зла, чтобы вам не пришлось. Да уж, жестокая, никудышная из меня мать. Простите меня за то, что оставила вас вот так... Даже не попрощалась как следует... Всего бы этого не случилось, уговори я Гелио остаться дома. И почему я не решилась? Как же много всего я сделала неправильно!.. Надеюсь, все было не зря... Да... Пусть свет Аполлона будет мягким, ветер Пактола — ласковым, а ваша судьба — безоблачной. Я же... всегда буду любить вас.

Серые крылья поникли. Взор застекленел. Жемчужная кайма вокруг зрачков погасла навсегда.

— Мама! — раздался извне душераздирающий крик Ефры.

* * *

Тимофея выбросило из видений в реальность. Дочь Аполло горько плакала, сидя рядом на кровати. Детектив бережно взял несчастную за кончики пальцев и с комом в горле заговорил:

— Необязательно было заходить так далеко.

Способная сквозь всхлипывания озвучила причину:

— У-у-у... Ты попал в чужой мир. К тому же, многие вокруг называют тебя вестником Есиземи. У-у-у... Наверное, это сбивает с толку... В общем, я хотела, чтоб ты понимал больше.

Ефра в изнеможении прилегла на бок и опустила веки. На показ истории Пактола она истратила весь заряд бодрости.

Молодой человек покачал головой — пактолианке не стоило так просто открываться малознакомому землянину. И все-таки своей беззащитностью, своей неуклюжей заботой она всколыхнула его сердце так, как еще никому не удавалось.

В «Плеядах тайн» побывало множество девушек — многоопытных, неискренних, сломленных борьбой за личное счастье. Они вызывали целый спектр переживаний от сочувствия до брезгливости, но только не симпатию. Взгляды клиенток, какими бегло оценивают мужчину на предмет благонадежности и недостатков, ощущались, как холодный душ. Но Ефра, похоже, была слишком невинной для этих премудростей.

Тимофей снял с гостьи сандалии, уложил ее с ногами на постель и укрыл пледом. Затемнил потолок, затем тихонько перекочевал на кухню.

Эйнеко, давно закончившая со своими кулинарными обязанностями, неподвижно ожидала за столом. Первым делом она выразила беспокойство:

— Вы провели в комнате двенадцать часов. Чем же вы там занимались?

— Я узнал массу полезного для нашего дела, — сказал детектив.

— Хм-м-м? Вот как?

— Только не надо думать всякое.

— Но ты весь красный, будто...

— Ни слова больше!

— ...влюбился.

Они переглянулись.

— Это было бы крайне непрофессионально для частного детектива. — Тимофей зевнул, дабы скрыть смущение. — Что-то спать охота.

— Советую сначала поужинать. И так обед пропустил.

— Хорошо.

Горничная подала на стол рис, роллы с пактолианским лососем и зеленый чай.

Подкрепившись, молодой человек поблагодарил кошкодевочку и вернулся в спальню. Тут-то он осознал возникшую проблему: кровать, на которой крепко заснула участница Вече, была одноместной.

Парень нагнулся, провел ладонью по ворсистому полу и заключил, что тот вполне пригоден для ночлега.

Сон долго не шел. Тимофея словно обволокло теплым, нежным туманом. Фантазии о том, как могли бы складываться отношения с Ефрой, смешивались с впечатлениями от видений, перетекали одна в другую, пока не потеряли отчетливость и связность.

Когда он проснулся, то обнаружил подле себя белокожую красавицу. Та сидела на коленях, чуть наклонив голову вбок. На щеках — стыдливый румянец, на губах — виноватая улыбка.

— Мог бы и разбудить меня, — произнесла Способная.

— После того как ты раскрыла мне столько всего и пережила заново свою боль? Нет, не мог.

Она поцеловала детектива в лоб.

— Ты — хороший человек.

После ее ухода землянин отыскал субнуклеус, который получил при заселении в кувшинку. Потом долго крутил мерцающую жемчужину в руках. Появилось предчувствие: они вдвоем — Тимофей и Ефра — еще много времени проведут вместе, а возможно, и всю оставшуюся жизнь.

— ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ИГРА НА ДЕСЯТИЛЕТИЯ ВПЕРЕД —

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Глава 22

В уединении на «Зимородке» Хильда развлекалась с комочком ксорума — превращала его то в кубик, то в пирамидку, то в какой-нибудь объемный фрактал. Ватная палочка с генетическим материалом Ефры уже была изучена вдоль и поперек разными приборами из меню конфигураций УНИКа. Рободевушка использовала все вычислительные мощности, которые имела в своем распоряжении, чтобы проанализировать структуру клеток пактолианки вплоть до каждой молекулы. Процесс затянулся надолго... И вот, результаты только что загрузились в нейро-ин.

— О-о-о! Невероятно! — воскликнула медсестра.

Достижения пактолианцев в генной инженерии впечатляли. Их клетки имели лишь отдаленное сходство с клетками человеческого организма. Во-первых, отличались белки в составе мембран и цитоплазмы: пактолианские были гораздо прочнее и эластичнее. Они же могли затвердевать как камень подобно белкам тихоходок, и именно они придавали коже инопланетян цвет мела.

Во-вторых, обнаружились макронуклеусы — особые ядра, отсутствующие у Homo sapiens и характерные для инфузорий. У самой обыкновенной инфузории-туфельки этот органоид хранит множество копий ДНК, и, даже если разделить ее тело на десятки частей, то каждая из них вырастет в полноценную клетку при наличии хотя бы фрагмента макронуклеуса. Тот же механизм позволял светосборным регенерировать.

В-третьих, поражала сама ДНК — гораздо длиннее и долговечнее человеческой. Благодаря увеличению специальных участков — теломер — молекула выдерживала больше циклов деления, и поэтому пактолианцы старели медленнее. Кроме того, геном включал в себя участки, свойственные различным растениям и животным. Они оставались незадействованными большую часть времени.

Еще одно отличие заключалось в том, что тела Ефры и ее соплеменников содержали отдельный вид клеток. Последние вырабатывали соединение, неизвестное земной науке; Хильда дала ему название «активатор». Вещество проникало во все прочие клетки и, в зависимости от его концентрации, возбуждало тот или иной из дополнительных участков генома. Например, при 0,16 мг на литр у обитателей Пактола отрастали птичьи крылья, а при 0,18 — крылья, как у бабочки. Когда же доля «активатора» снижалась до 0,054 мг на литр, ладони покрывались ворсинками, как на лапах у гекконов. Любое значение от 0,3 мг до 0,0003 мг служило сигналом для какой-то своей метаморфозы.

При расшифровке ДНК также удалось выяснить, что у пактолианцев в груди, между легкими, находилось «гнездо» под что-то круглое, размером с абрикос. Изнутри оно было сплошь усеяно синапсами. Медсестра предположила, что углубление предназначено для некоего предмета, который тоже должен состоять из нервных клеток. Тогда нейроны с обеих сторон играли бы роль контактов, проводя импульсы от и до головного мозга. Для более точных выводов рободевушке не хватало сведений.

— Я как будто заглянула в далекое будущее биологии, — промолвила она, откинувшись на спинку раскладного стула.

Потом вздохнула.

Скоро Земля узнает о существовании пактолианской цивилизации. Будут ли отношения двух миров теплыми или нейтральными, или сразу начнется война — не так уж важно. Контакт, а затем взаимное проникновение культур и технологий вызовут перемены, сравнимые с волной цунами. И эта волна вот-вот сметет порученный Хильде проект, раньше казавшийся ей грандиозным, а теперь, на фоне грядущих событий — малозначительным и несостоятельным. Или, может быть, время уже настало...

Медсестра сверилась со своим системным календарем. Да, сегодня, 10 декабря 2250 года, должен состояться сеанс связи с Землей. Конденсаторы на «Алконосте» как раз зарядились.

Тут Эйнеко оповестила Хильду через нейро-ин:

«Мы возвращаемся на базу. С нами еще Арис и Ефра».

Та отреагировала бурно:

«Ура-ура! Наконец-то! Булочка, я так соскучилась! И зачем вас так долго держали в столице?»

«Было еще одно Вече, куда нас пригласили. Расспрашивали о том, что происходило на Земле после отлета прародителей. Видимо, хотели составить историческую хронику».

«О-о-о, какие они серьезные! Ха-ха-ха!»

«...»

«Ладно-ладно, я тоже буду серьезнее. Через сколько вы будете здесь?»

«Если скорость наших пузырниц не изменится, то через 3 часа 47 минут 21 секунду».

«Ох, еще нескоро. Кстати, а зачем пактолианцам лететь с вами?»

«Они хотят передать послание на Землю через наш варп-терминал».

«Оке-е-ей... Я пока проверю, в сети ли наш звездолет!»

Варп-терминал предполагалось использовать удаленно. Инженер-штурман могла запустить его и из Новой Гипербореи, но лепестки меритократиса были настолько огромны, что создавали помехи. В качестве пункта управления гораздо лучше подходил «Зимородок», оснащенный усилителем сигнала.

«Буду очень признательна», — отозвалась горничная.

«Ой, ну ты уж слишком вежливой стала, Булочка! Неужели разлука на тебя так повлияла?»

«Разве?»

«М-м-м, ладно, не загружай себе этим оперативку. Жду вас. До встречи!»

Перед прибытием пактолианцев следовало кое-что сделать. Хильда подключилась к фабрике ксорума, которая до сих пор работала на 10% мощности, и полностью остановила производство.

Машина с лотками, конвейер и прочие агрегаты затихли. Больше не наблюдалось никакого движения, будто техника уже давно была заброшена. Убедившись в этом по видеокамерам, медсестра написала у себя в нейро-ине заметку:

«Необходимый минимум ксорума произведен, но весь экипаж «Демиурга» мертв, а на Пактоле появилась цивилизация генетически улучшенных людей. Она более развита, чем наша: II тип по Кардашеву, подавляющее превосходство в биотехнологиях. Почему так вышло — неясно.

Присутствие пактолианцев ставит теневую колонизацию под угрозу срыва. Пока не вижу возможностей действовать дальше по плану. Жду дальнейших указаний, хозяин».

Сводку для кого-то неизвестного рободевушка пропустила через алгоритм шифрования в своем когнитивном ядре, и получился хаотичный набор символов. Затем она удаленно подсоединилась к варп-терминалу, чтобы загрузить заметку в память устройства.

Через три с лишним часа, как и рассчитала Эйнеко, пузырницы приземлились на базе. Хильда встретила мейду весьма экспрессивно, с объятиями, после чего поинтересовалась:

— Ой, а где капитан?

За минувшие недели Тимофей окончательно превратился в светосборного, из-за чего сложилось впечатление, что вместе с кошкодевочкой на борт сстошки взошли три пактолианца. Впрочем, черты лица детектива остались прежними, как и русые волосы, благодаря которым тот сильно выделялся.

— Очень смешно, — бесстрастно произнес он.

— А, вот и ты! Похоже, твое здоровье в полном порядке. Как ощущаешь свое тело?

— К счастью, все на месте. — Молодой человек оглядел свои руки и ноги. — И ничего лишнего не отросло.

— Я бы не стала тебя калечить, когда ты был на краю гибели! — искренне заверила Ефра. — У-у-ва-а-а!

Разгорячившись, она споткнулась на ровном месте и чуть не ударилась о стеллаж в медкабинете. Медсестра рассмеялась.

— Кхм-кхм, давайте сосредоточимся. Все-таки — исторический момент, — с важностью заговорил Арис. — Ваше средство связи готово?

— Готово, — подтвердила инженер-штурман.

В торжественной атмосфере Эйнеко отправила сообщение на Землю. Оно начиналось с официального обращения от Вече Способных, где выражались надежды на мир и плодотворное сотрудничество двух цивилизаций. Далее от лица капитана «Алконоста» описывались приключения после высадки на Пактол — настолько подробно, насколько позволяла емкость варп-пузыря. Еще к тексту автоматически добавились логи бортовых систем и результаты последнего спектрального анализа Пактола.

Зашифрованный отчет Хильды оказался почти в самом конце. Среди служебных данных он остался незамеченным.

* * *

Передачу с «Алконоста» принимали двое сотрудников ЦУПа, что сидели перед голограммами: молодая стажерка и ее наставник, мужчина постарше. Если первая была взбудоражена приветствием от пактолианской цивилизации и тщательно проверяла сообщение дальше, то второй пролистывал содержимое без энтузиазма. За годы работы огонь в его глазах успел потухнуть.

Добравшись до непонятного шифра, девушка выразила недоумение:

— Это что — битая строка? Но демодулятор не выдавал никаких ошибок...

Напарник тайком нашел тот же фрагмент в своем окне. Вырезал. Переслал через нейро-ин пользователю «M1DAS». На все манипуляции специалист потратил меньше секунды.

— Где битая? — нарочито усталым голосом спросил он.

— А-а-а... — растерянно протянула сотрудница.

Смущавший ее набор символов уже исчез.

— Иногда в данных бывают артефакты, которые возникают при записи, на стороне отправителя. Но ничего подобного я тут не вижу. Все отлично.

— Наверное, мне показалось. — Стажерка неловко улыбнулась. — Когда будем посылать ответ?

— Официальный, для Пактола — еще нескоро. Наверху должны проверить, что все это не розыгрыш. Пока идем по протоколу. Сколько сообщений от знакомых у нас в буфере отправки?

Девушка мысленной командой открыла нужный список.

— Всего одно от... Колобка?

— Должно быть два. Погоди пока, я уточню.

Наставник вышел из рабочего кабинета. Вообще он имел привычку под разными предлогами посещать кухню, где стояла кофемашина, причем — трижды за смену, а порой и чаще. Поэтому подопечная ухмыльнулась.

* * *

Далеко от ССВ, в солнечной Испании жил тот, кто мог позволить себе ультрасовременную домашнюю капсулу для анабиоза. Она была установлена на первом этаже пентхауса, в гостиной на двести квадратных метров.

Здесь же, среди кожаных диванов и кадок с драценами располагался массивный проекционный стол, исполненный в стиле хай-тек. В воздухе над столешницей сияла ломаная линия, замершая на отметке в 11% по вертикальной оси. По горизонтали графику соответствовало время с 2200-го по 2250-й год.

Рядом на стене висел портрет Ларри Финка. Некогда его фонд контролировал 12% мировой экономики — и все благодаря грамотному инвестированию в другие корпорации. А сам Ларри, фактически, играл роль серого кардинала в политике США.

Похоже, достижения американца вдохновляли владельца роскошного жилья.

В капсуле загорелись зеленые огни, загудели массажеры. Минуту спустя подъемный механизм наклонил ее так, чтобы человеку внутри было легче выбраться. Крышка отъехала вверх, и босыми ногами на пол ступил испанец — высокий, атлетичный, энергичный. Четко очерченные, пусть и небритые скулы придавали ему привлекательности.

Тут же подоспела мейда-секретарша с тапочками и махровым халатом в руках. Проснувшийся молча прикрыл тело.

— Чекпоинт 17, вторая миссия к Пактолу, — флегматично объявила рободевушка.

В нейро-ин мужчины загрузилось расписание его погружений в сон и выходов из сна. Текущая дата — 24 декабря 2250 года — была ярко выделена. В углу интерфейса неоновым шрифтом обозначалось имя пользователя: «M1DAS».

— Ты — сама пунктуальность, Карина, — игриво ответил хозяин.

Он свернул расписание, открыл сообщение от связиста из ЦУПа. Запустил программу для расшифровки. Встрепенулся — но не от текста, а от того факта, что его написала Хильда.

— Mi dulce... — Вспомнив ее, «M1DAS» зажмурился и стиснул зубы от вожделения. — Поскорей бы ты вернулась.

Карина тоже была недурна собой, но все-таки уступала роботу-медсестре в формах.

— Господин, от вашего либидо одни неприятности, — заявила секретарша.

— Неужели?

— Восемь женщин получают от вас алименты. Две из них недовольны суммой.

— Обойдутся без прибавки, — раздраженно обронил мужчина.

— А если они придут жаловаться?

— Пригрози судами. Против моих юристов им все равно не выиграть.

— Это выйдет дороже.

— Дело не в стоимости, Карина, а в том, что женщины должны знать свое место.

— Такое не стоит говорить во всеуслышание. Вас «отменят».

Испанец невозмутимо приблизился к столу, затем с улыбкой прокомментировал голограмму:

— Наша доля в общей экономике выросла. А это значит, что я могу позволить себе все.

Неожиданно график сменился экраном входящего видеозвонка от «сенатора Х. Армстронга». «M1DAS» коснулся зеленой кнопки с трубкой.

Отобразился зал с отделкой из темного дуба. На полу — проектор в виде позолоченной колонны, что сужалась кверху, а за ним, у полукруглой стены — кожаное кресло, в котором сидел крепкий мужчина в деловом костюме. Слева и справа от звонившего на флагштоках висели складками флаги США.

— Не хватает орлана где-нибудь у тебя над головой, — съязвил хозяин пентхауса.

Сенатор не остался в долгу:

— А тебе, видимо, не хватило времени привести себя в порядок.

— Я только проснулся. Надо бы взбодриться.

Шагах в пятнадцати от стола находился мини-бар. Человек в халате прогулялся до холодильничка, взял стакан. Стекло зазвенело от кубиков льда, брошенных на дно. Зашипела кола, налитая вместе с виски.

— Новости с Пактола тебя недостаточно взбодрили?

Отпив глоток, испанец застыл в удивлении.

— Когда ты успел узнать? — спросил он.

— У Америки зоркие глаза. Прямо как у орлана.

— А еще большую птицу лучше не злить, да?

— Быстро соображаешь. В общем, тебе пора заканчивать свою игру с Пактолом.

— Игру? Хантер, все, что там происходит — не более чем случайности. И ты не видел в этом никакой проблемы.

— До тех пор, пока не объявились пактолианцы. Скоро поднимется шумиха. Внимание всего мира сосредоточится на планете в 16 световых отсюда. И если что-то всплывет, пока будут вращаться шестеренки дипломатии...

— У меня все под контролем.

— Ставки слишком высоки, Мигель. В конце концов, есть другие направления.

— Эй, найди-ка мне вторую планету, на которой столько же золота!

— Это уже не моя забота. Уходи с Пактола.

— Это просьба?

— Нет, — отрезал Хантер и прервал звонок.

Вместо зала вновь обрисовалась линия с осями. Мигель с досады швырнул стакан туда, где проецировалось лицо сенатора, но попал в край столешницы.

Пронзительный треск, разлет осколков. Брызги, потеки на мебели.

— Un canalla prepotente! — выбранился мужчина.

Карина, вздохнув, взялась убираться, а он — ходить взад-вперед и безостановочно щелкать пальцами.

После долгих, мучительных размышлений «M1DAS» выругался снова:

— Твою мать!

И напечатал у себя в нейро-ине ответ для Хильды.

* * *

Сотрудник ЦУПа слонялся по коридорам, ожидая уведомления в нейро-ине, и только через полтора часа, когда оно пришло, вернулся в кабинет к напарнице.

— Кофе был очень вкусным, да? — недовольно буркнула та.

— Мы искали второе сообщение по базам. Нашлось-таки. Оно почему-то не попало в буфер.

— Ну тогда загрузишь его? Я уже включила модулятор.

— Да ты можешь идти. Я сам все отправлю.

— Но до конца рабочего дня еще полчаса...

— Я отмечу тебе это время в качестве извинений. — Наставник подмигнул стажерке.

— Что ж, спасибо, — несколько смягчилась та.

Девушка собралась на выход.

После того, как за ней затворилась дверь, специалист потер руки со словами:

— Так даже лучше.

Глава 23

Арис посадил семена, подаренные Филом, почти сразу после визита последнего. И к тому времени, когда на Пактоле ожидали ответа с Земли, цветы уже взошли и набрали бутоны.

Оценить красоту новых сортов пока было трудно. Впрочем, вопрос эстетики нисколько не занимал ум Фера. Младший из двух братьев заботился о том, чтобы корни могли дышать — сидя на корточках, он рыхлил грунт ручными грабельками в саду у Ариса. Старик же недавно вернулся с «Зимородка» и теперь прогуливался неподалеку.

На самом участке произошли перемены. Он стал больше оттого, что всерост поднял в воздух куски дерна и присоединил к летающему острову. Так добавилась лужайка. А напротив жилой скорлупы, с противоположной стороны, появилась еще одна.

Оттуда вышла Василиса, одетая в плащ Фера. По мощеной тропинке она подкралась к бывшему Способному и обвила его сзади.

— Мешаешь, — буркнул труженик.

— Какой же ты грубый. — Девушка, тем не менее, светилась от счастья.

Руководитель собраний, приблизившись, спросил у молодого пактолианца с улыбкой:

— И чем же ты впечатлил свою ненаглядную?

— Не знаю. Прицепилась и все, — ответил тот.

— Вот об этом я и говорю! — воскликнула Василиса. — Тебе бы поучиться манерам!

— Меня и так все устраивает. Пусть в моей жизни остаются те, с кем я могу быть собой.

— Точно не будешь участвовать в экзамене? — сменил тему Арис.

Фер отрицательно помотал головой.

— Я тоже думаю отойти от политики. — Старик кивнул и закрыл глаза.

С помощью экстрануклеуса он объявил всему миру об отборе в Вече Способных, который состоится через два малых круга.

* * *

Новость о грядущем экзамене никого не удивила. Ученые в штаб-квартире «Полигена» тихонько переговаривались:

— Все-таки она была права.

— Ну вот! Зря ты сомневался.

— Мне все это казалось подозрительным...

— Ефре можно верить.

Фил прохаживался по коридорам, тайком наблюдая за реакцией сотрудников, и остался недоволен. Он поднялся на верхний этаж, в приемную.

Там на диване сидела Ефра. На этот раз — одна.

— Ты всем разболтала?! — раздраженно выпалил старший брат.

— Хмпф! — Пактолианка демонстративно отвернулась.

В террариумах запищали голодные гекконы. Директор по «ландышу» вызвал персонал:

— Василиса... Тьфу! Кто сейчас кормит ящеров?.. А, еще не нашли новую секретаршу? Ну так ищите быстрее!.. Что значит никто не хочет?! Даже за двойную плату?! Да чтоб вас всех!

Фил шумно вдохнул. Выдохнул. Взъерошил свои волосы.

— Ты свела все мои усилия на нет! — бросил он сестре.

— Я добьюсь второго ранга честным путем.

— Глупая, что ли?!

— Все, что мы говорим и делаем окружающим, приносит плоды. Каждому — свои. — Ефра встала. — Я больше не приду сюда. Хотела сообщить тебе об этом лично.

— Ну и убирайся куда подальше! Бери пузырницу — и вперед, к своему землянину!

Она с печалью посмотрела на брата, затем, не говоря ни слова, ушла. Тот занял ее место на диване, угрюмо сцепил ладони в замок и скрючился под тяжестью своих мыслей.

Нет, мягким и доверчивым быть нельзя. Лидера с такими качествами обязательно выбьют с вершины. Или даже убьют... Поэтому он, как руководитель «Полигена», шел от противного. И поначалу все складывалось так, как надо: младшие слушались, подчиненные знали свое место. Но, если он поступал правильно, то почему сейчас все валится из рук?!

* * *

Ефра действительно решила встретиться с Тимофеем — ради подготовки к экзамену по астрономии. Они сошлись на том, что звездное небо лучше обозревать над южным полушарием, вне атмосферы, и потому отправились в полет вдвоем.

Всерост проталкивал их пузырницу ввысь. Под ногами вспыхивал и гас след от стеблей. Белоснежный панцирь Гипернотеи раздвигался вместе с горизонтом, постепенно тускнея под мглистой толщей воздуха, а океан к северу, на экваторе, терял свой переливчатый блеск, сглаживался до матово-алой текстуры.

Когда пейзаж утратил свою новизну, молодой человек мысленно обратился к планам на ближайшее будущее. Намечалось два важных мероприятия: отбор в Вече и сеанс связи с Землей. От Пактола до родной планеты варп-пузырь добирался за 14 дней. Этот срок уже прошел. Еще как минимум столько же требовалось на обратную передачу, и раньше вестей из ЦУПа ожидать не стоило. Как бы не пропустить оба события?.. Точно. Можно поставить таймеры!

У себя в нейро-ине детектив записал сегодняшнюю дату:

«24 декабря 2250 года».

И завел таймеры с пометками:

«До ответа от Земли: 14 дней».

«До сдачи экзамена: 20 дней».

Способная вдруг схватилась за плечо капитана «Алконоста». У нее дрожали колени.

Повернувшись к спутнице, парень спросил участливо:

— А ты раньше забиралась на такую высоту?

— Только с Фером.

Он задрал голову. Везде, насколько хватало взгляда, отчетливо сияли звезды и малиновые серпы лун.

— Давай остановимся в стратосфере. Видимость уже отличная.

— У-угу...

Ночное небо Пактола почти не отличалось от земного. Большинство звезд располагалось в сотнях либо тысячах световых лет от обеих планет, и перемещение лишь на 16 световых лет не влияло на общий вид созвездий. По той же причине человек, решивший полюбоваться горами издалека, не ждет, что после пары шагов их вершины заметно сдвинутся в поле зрения.

Плеяды — семь звездных сестер — блистали красотой на прежнем месте, храня тайны далеких, неведомых миров, которым дарили свое тепло. Разве что близкий к Земле Сириус «уплыл» из созвездия Большого Пса. И Процион — из Малого Пса чуть выше...

Внимание Тимофея привлекла луна в той же части неба. Она выделялась среди остальных рыжевато-алым серпом и оранжевыми блестками на теневой стороне.

— Это — Ближнеземь, — пояснила девушка.

— Сейчас там живут истольничи?

— Скорее выживают.

Оболочка пузырницы обрела выпуклость. Та, в свою очередь, приняла облик оптического телескопа. Пактолианка жестом предложила землянину посмотреть. Он приник к окуляру.

При стократном увеличении блестки превратились в стеклянные купола с решетками фильтров. От решеток тянулись толстые трубы, примыкавшие к стенам небоскребов внутри. Истольничи вновь возвели здесь города с герметичной средой.

Снаружи порхали серебристые звездочки — видимо, космолеты. Одни приземлялись, другие выходили на орбиту, рассекая черноту над пологими, ржавыми холмами из никеля и железа.

— Холмы образовались, когда ядро охладилось и застыло, — прокомментировала участница Вече. — После взрыва еще осталось немного кислорода, и сформировалась атмосфера. Правда, она в тысячу раз более разреженная, чем у Пактола.

— Хм, о как... — Молодой человек в задумчивости отстранился от телескопа. — Для дыхания такое не годится.

— Конечно. Поэтому кислород собирают и нагнетают под купола. А воду добывают на астероидах... У тех, кто живет там, внутренний порядок полностью подчинен внешнему. — Последнее предложение Ефра произнесла с жалостью в голосе.

Положение истольничей было незавидным. Они не могли ничего изменить, пока их окружал всерост. Для них растение из темпоральной материи — клетка, которая мгновенно схлопнется вместе с ними и затопит Ближнеземь кровью, если того захотят светосборные.

Способная продолжила:

— Вот бы нам суметь простить друг друга и построить мир вместе. Чтобы вместе заниматься наукой, искусством, чтобы творить и любить... — Она потупила взор. — Но я понимаю, как наивно мечтать об этом. Даже если всерост исчезнет, наши народы еще долго будут разделены взаимной ненавистью.

— Тут только время поможет. — Детектив легонько приобнял девушку за плечо.

Прикосновение было ей скорее приятно, чем противно. И все же оба чуть смутились. Парень на всякий случай убрал руку, после чего вернулся к наблюдениям.

Прибор оставался наведенным в тот же уголок космоса, но планетка там уже отсутствовала. Она понемногу склонялась к горизонту на северо-западе.

Тимофей оценил приблизительно:

— Похоже, орбита Ближнеземи лежит через созвездие Стрельца.

— Насколько я слышала, на экзамене иногда попадается такой вопрос. И ты только что ответил правильно. — Ефра одобрительно кивнула. — А еще в этом созвездии находится ядро нашей галактики.

— Да... Стрелец...

Тут ум детектива озарило точно вспышкой молнии.

В центре Млечного Пути скрывалась черная дыра Стрелец А*. Она существовала там всегда и своей гравитацией удерживала всю галактику, хоть и имела относительно скромный размер. Ее радиус был впятеро меньше, чем у орбиты Меркурия. Но что, если...

— Эврика! — воскликнул бывший студент-астроном.

Инопланетянка недоуменно наклонила голову вбок. Он пояснил:

— Я понял, откуда взялся Окоем Неземи, и почему возник разрыв во времени между Землей и Пактолом.

— Правда?! Наши астрономы уже который круг бьются над этой загадкой! И какая же у тебя гипотеза?

— Рассказывать долго. Я бы быстрее показал на голограмме...

— Вернемся на вашу базу?

— Да!

Оба настолько взбудоражились, что при спуске к «Зимородку» не запомнили ничего из происходившего.

После приземления они поспешили к челноку. Ефра поскользнулась на трапе, но Тимофей удержал ее, машинально схватив за руку. Так, словно парочка, они и влетели на борт.

Их поведение озадачило Эйнеко:

— Все в порядке?

Хильда вспомнила про ПМП и пожалела, что этот виджет больше не работал — иначе она бы сразу проверила состояние капитана. Медсестре так и не представилось случая повторно ввести ему наномашины и заодно испытать их совместимость с телом человека после преображения.

Парень, отдышавшись, торжественно объявил:

— Поздравляю вас. Мы находимся внутри черной дыры!

Эйнеко подошла к хозяину и потрогала ему лоб.

— Да нет у меня температуры! — одернул ее тот. — Сейчас я объясню все странности за последнее время.

Детектив спроецировал 3D-карту звездного неба — точь-в-точь как в планетарии. На интерактивном куполе высветилась точка с надписью:

«Стрелец A*. Прямое восхождение: 17ч 45м 40,05с. Склонение: −29° 0′ 27,90″».

Затем другая:

«Пактол. Прямое восхождение: 00ч 06м 43,26с. Склонение: −07° 32′ 14,71″».

Именно так указывались небесные координаты. Прямое восхождение означало направление на север или иную часть света; 24 часа соответствовали 360 градусам по азимуту. А в градусах склонения измерялась высота над горизонтом.

Ефре хватило беглого взгляда, чтобы догадаться:

— Вид с Земли?

— Да. — Тимофей развернулся лицом к Стрельцу A*, развел руки в стороны.

Пактол оказался у него под правой рукой, чуть позади.

— Все, что у меня за спиной — дальше от центра галактики, чем Земля. В том числе — Пактол. Этот факт имеет значение.

Девушки кивнули.

Небо сменилось моделью Млечного Пути, где обе точки расположились в соответствующих местах. Добавилась третья — Земля, и получились вершины вытянутого треугольника. Мнимая фигура лежала в плоскости галактического диска.

Точка Стрельца A* вдруг принялась раздуваться, из-за чего превратилась в сферу. Детектив прокомментировал:

— По какой-то причине черная дыра посередине решила, что пора расширяться и поглощать все на своем пути.

— Так-так, подожди, капитан... — Хильда выставила ладонь перед собой. — Хочешь сказать, что мы пережили это?!

— Я понимаю. — Он кивнул. — Воображение сразу же рисует ужасы спагеттификации. Как будто все звезды и планеты должно было растянуть, разорвать на части, что действительно происходит вблизи небольших черных дыр. Но взгляните на это уравнение.

В воздухе повисла формула:

— Буква слева — «ро» — обозначает плотность черной дыры. Еще здесь важна последняя в знаменателе дроби — радиус. Как видите, первое обратно пропорционально квадрату второго. Проще говоря, если радиус черной дыры увеличится вдвое, ее плотность сократится в четыре раза. А чем меньше плотность, тем слабее «хватка» черной дыры.

Тут шар аспидного цвета увеличился настолько, что придвинулся вплотную к Земле. Парень продолжил:

— К 2178 году, когда «Демиург» улетел к Пактолу, Стрелец А* почти добрался до Солнечной Системы. Это — 26 тысяч световых лет от центра галактики.

— Ого... — поразилась рыжая рободевушка.

— Звучит внушительно, — согласился Тимофей. — Но с таким радиусом черная дыра стала безобиднее воздушного шарика. Теперь она в миллионы раз более разреженная, чем воздух. Практически неосязаемая.

— Получается, ее приливные силы ничтожны, — подытожила пактолианка.

В памяти детектива всплыла ночь Великого Затмения, когда он смотрел влог чилийского астронома.

— И поэтому она невидима для гравитационных детекторов, — подхватил землянин. — Поле тяготения не исчезло, но проявляется настолько слабо, что не фиксируется приборами.

Хильда снова вмешалась в рассуждения:

— А что насчет невооруженного глаза? Странно, что никто не заметил дыру в небе.

— Почему же? Великое Затмение вызвало переполох во всем мире.

В этот момент темная сфера поглотила Землю, затем застыла перед Пактолом. Симуляция остановилась. Медсестра ахнула:

— Не может быть...

Горничная же, скептически прищурившись, промолвила:

— Кое-что не сходится с реальностью. Астрономы засекли бы черную дыру гораздо раньше, и новость попала бы в СМИ.

— Им было бы очень непросто разобраться в ситуации, — возразил капитан. — Мы наблюдаем Млечный Путь не «сверху», а изнутри. Поэтому диск галактики загораживает от нас «середину». И там, сквозь газ и пыль, довольно трудно различить что-либо.

— Для космических обсерваторий — не такая уж и помеха. Они регулярно картографируют нашу галактику.

— Да, обсерватории делают снимки. Звезд на них больше, чем травинок в стоге сена. А иголку, пока она была в глубине, никто даже не искал.

— Твоя «иголка» не могла мгновенно увеличиться до десятков тысяч световых лет. Времени, чтобы случайно ее обнаружить, было предостаточно.

— И все же черная дыра оказалась быстрее.

— Даже быстрее света? — усомнилась мейда.

— Вполне вероятно. Горизонт событий — это математический объект, а не физический, и теория не ограничивает его скорость. Я думаю, поэтому Великое Затмение выглядело так, словно в галактике резко выключили свет.

— Хорошо. Из-за чего вообще началось расширение?

Тимофей вздохнул.

— Я принял его за аксиому. Ответа у меня пока нет, — признал он.

— Хм... Всего лишь допущение?

— Зато какое! Благодаря ему все встает на свои места! Головоломка, которая рассыпалась на части, почти сложилась воедино!

На этой ноте детектив закончил спорить с Эйнеко и обратился ко всем присутствующим:

— Держите в уме одну вещь: время внутри черной дыры течет медленнее, чем снаружи. И смотрите внимательно. Сейчас отмотаю назад...

Модель Стрельца А* немного сжалась — настолько, что отодвинулась к рубежам Солнечной Системы. Земля показалась обратно. Рядом с планетой-точкой появился маркер, подписанный как «Демиург». Еще над ней и над Пактолом отобразились одинаковые таблички: «2178».

— Что за число? — полюбопытствовала Ефра.

— Год, когда корабль прародителей покинул нашу планету, — ответил капитан.

— А, прародители тоже измеряли время в годах... Это один средний круг... — взялась считать пактолианка.

— Плюс 3 малых и 3 циркады, — помогла ей Эйнеко.

— Спасибо.

Молодой человек вновь запустил симуляцию.

«2179, 2180... 2196, 2197...»

Значения на табличках обновлялись синхронно. Когда счет дошел до 2212, звездолет преодолел почти 9/10 расстояния до Пактола.

— Великое Затмение, — произнес Тимофей.

Земля опять погрузилась в полупрозрачный сферический мрак, и начались чудеса. Число над ней замерло, а над Пактолом — наоборот, ускорило темп. Когда на второй табличке промелькнуло: «2218», значок «Демиурга» слился с точкой экзопланеты.

— Виктор и его товарищи прибыли по графику, в 2218-м. Но у нас время замедлилось из-за черной дыры, и мы задержались в 2212-м, — сделал еще ремарку детектив.

С Пактола к Земле устремился луч — вытянутый варп-пузырь с вестью о крушении. Он беспрепятственно пересек границу черной дыры, достиг антенны ЦУПа, отразился обратно и... пропал на горизонте событий, сменившись мигающим красным крестиком.

— Свет и вещество спокойно проникают к нам внутрь, поэтому после Затмения Вселенная казалась нам такой же, как обычно. Но наружу из черной дыры ничто вырваться не может. Вот почему передача с Пактола на Землю прошла, а обратно — нет... Так, теперь — наш вылет.

В пелене Стрельца А* проступил маркер «Алконоста». Там, откуда стартовал звездолет, счет медленно пополз до 2250, а в пункте назначения уже перевалил за три тысячи — достаточно, чтобы успела зародиться цивилизация.

Можно было ожидать, что корабль застрянет на полпути аналогично варп-пузырю с сообщением от ЦУПа. Но граница черной дыры оставалась недосягаемой — поверхность темного шара отодвигалась от «Алконоста» к Пактолу, создавая впечатление, что летательный аппарат гнал перед собой волну.

Тимофей вскинул кисть, и Пактол отмасштабировался от точки до глобуса. При дальнейшем приближении поле обзора сузилось и повернулось так, будто некий наблюдатель приземлился в Гипернотее. На голограмме обрисовался ночной небосвод с прогалом посередине, каким его представлял физический движок нейро-ина.

— Похоже на Окоем Неземи? — спросил парень у Способной.

— Даже не отличить... — изумилась та.

— Пока мы летели, у вас прошли целые эпохи. Толкователи, Есиземский Диспут, противостояние «Истолы» и «Полигена»...

Неожиданно Окоем исчез. Капитан переключил симуляцию в прежний режим.

Стрелец А* поглотил Пактол незадолго до того, как «Алконост» вышел на орбиту вокруг планеты. Корабль как был, так и остался в черной дыре. На табличках — «2250» и «6888».

— Когда обе планеты оказались внутри, ход времени выровнялся. Через неделю будет вот так. — Молодой человек щелкнул пальцами.

Числа изменились одновременно: «2251» и «6889?». Знак вопроса выражал неуверенность в том, что на Пактоле прошло ровно 4670 лет. Могло минуть, например, 4670 и полтора месяца, и тогда Новый год по земному календарю наступал здесь позже.

— О-о-о! И правда, скоро Новый год! — оживилась медсестра.

— Ага. Пора готовить подарки... Кхм-кхм!

От долгой беседы у Тимофея запершило в горле. Он отлучился на полевую кухню попить воды.

Хильда взирала ему вслед с восхищением и опаской. Ефра с отсутствующим видом накручивала на палец кончики своих волос — она усердно анализировала гипотезу, как и закрывшая глаза Эйнеко. Рободевушка тихо гудела, поскольку ее когнитивное ядро работало на полную мощность.

Чуть позже гул электронных компонентов стих. Подняв веки, кошкодевочка заключила:

— Действительно... Все согласовывается.

Пактолианка в задумчивости промолвила:

— Мы подозревали, что Окоем — черная дыра, но нам не хватало подтверждений. Теперь они есть.

Глава 24

29 декабря 2250 года.

До ответа от Земли: 9 дней.

До сдачи экзамена: 15 дней.

Способная отбыла в Новую Гиперборею, где встретилась с астрономами, чтобы обсудить предположения Тимофея. Позже она погрузилась в учебу.

Парень же проводил последние дни года лениво и безмятежно. Он занимался чем угодно, кроме подготовки к экзамену: хвастался членам экипажа, что наконец наладил режим сна; мечтал, скучал по Ефре, разговаривал с ней по субнуклеусу, когда та разбирала вопросы по древнему наречию.

Еще одним средством скоротать время стал ксорум. С тех пор как Эйнеко использовала МВБ, на «Зимородке» материал имелся в избытке. Капитан взял немного, раскатал на ладони комок и, напевая себе под нос, вылепил заготовку для снежного шара — стеклянного сувенира с глицерином и блестками внутри; затем несколько минут крутил безделушку в руках и в конце озадаченно хмыкнул. Явное затруднение заставило его обратиться к инженер-штурману:

— Эйнеко, ты же знаешь, как наложить изображение на ксорум? У меня есть карта звездного неба...

— Угу. Скинь мне файл, — предложила кошкодевочка.

— Нет, просто объясни мне. Я должен сделать сам.

— А за учебу когда возьмешься?

— В этом нет нужды.

— Настолько уверен в себе?

— Скорее всего, меня ждет провал... Но экзамен еще сдает та, кто сможет нам помочь.

Горничная взглядом указала на предмет в руке хозяина:

— А это что? Подарок?

Тот кивнул.

— Хм... Работаешь на сближение? — Служанка испытующе посмотрела на детектива. — А она правда тебе дорога?

В «Плеядах тайн» оба зачастую «работали на сближение» — выстраивали доверительные отношения с определенными людьми или роботами. Конечная цель обычно заключалась в выяснении чего-либо по желанию клиента.

— Да, — твердо промолвил парень.

— Тогда я помогу. Чтобы перенести картинку в ксорум, надо...

Под руководством мейды он завершил поделку.

* * *

31 декабря 2250 года.

До ответа от Земли: 7 дней.

До сдачи экзамена: 13 дней.

Еще порцию умного материала употребили на новогодние игрушки и гирлянды. Из-за недостатка места под елку Эйнеко взялась развесить их под потолком челнока.

Хильда приготовила себе наряд снегурочки, явно рассчитывая на внимание Тимофея: топ и короткая юбка, отороченные пухом, туфли на высоком каблуке и все. Медсестра не была уверена, правильно ли детектив разгадал временной парадокс Земли и Пактола; по крайней мере, вышло убедительно. В ее глазах капитан предстал очень сообразительным человеком. Если такой, как он, узнает что-то лишнее, даже сущую мелочь, то с легкостью выстроит логическую цепочку к правде о миссиях «Демиурга» и «Алконоста». Поэтому его следовало расположить к себе любым доступным способом. Проще всего — соблазнить. А там и до привязанности, и до покорности недалеко...

Рободевушка решила действовать, пока детектив печатал оливье на принтере еды на полевой кухне. Она покрутилась перед молодым мужчиной, подпрыгнула, дабы тот оценил прелести ее фигуры в движении, и приняла кокетливую позу. Потом спросила жеманно:

— Ну, как тебе?

Но представление не впечатлило его:

— Ты слишком горяча для снегурочки. Вообще не по-зимнему.

Слова, которые могли звучать игриво, отдавали равнодушием с нотками осуждения.

— Ох, как же капитан холоден со... мной...

Заминка возникла из-за прихода Ефры. Пактолианка заинтересовалась земной традицией праздновать Новый год, поэтому улучила время, чтобы присоединиться.

Тимофей, отодвинув медсестру от себя, в воодушевлении устремился к гостье.

— Как добралась? — поинтересовался он.

— Благополучно, — заверила Способная.

— У нас на Новый год принято радовать других. Поэтому держи. — Парень извлек из кармана и вложил ей в ладонь подарок.

Сувенир отличался от обыкновенного снежного шара тем, что блестки равномерно усеивали стекло, а не плавали внутри. И само стекло — темное. За ним, будто под небосводом, угадывалась лепная елочка.

— Ух ты! Это же...

— Звездное небо, каким оно было в нашу предыдущую встречу.

— Как красиво... Спасибо тебе.

Тронутая девушка обняла землянина, и Хильда увидела, как его взор стал счастливым, а на щеках проступил румянец.

— Ах вот оно что, — прошептала рыжая красотка.

Она скрыла досаду под напускной веселостью и больше ничем не обнаружила своих намерений. Праздник прошел спокойно.

* * *

7 января 2251 года.

День получения ответа от Земли.

До сдачи экзамена: 6 дней.

Хильда так и не придумала иной тактики подвести Тимофея под свое влияние. Перебирая варианты, она пришла к мысли, что лучше дождаться распоряжений от хозяина. И дождалась.

Через варп-терминал капитан и инженер-штурман приняли послание:

«[БЛОК СООБЩЕНИЙ ОТ ЦУП]

Протокол миссии. <...>. Подтверждено выполнение задач:доставка модуля ALC-01 (фабрика),обустройство базы,сбор научных данных.

Основная цель миссии изменена (см. п.2).

Указания. Продолжайте контакт с цивилизацией Пактола и впредь будьте осторожнее. Попробуйте договориться о передаче тел экипажа «Демиурга», после чего можете возвращаться на Землю. Ни в коем случае не вступайте в конфликт! Действуйте по обстоятельствам.

[БЛОК СООБЩЕНИЙ ОТ ЗНАКОМЫХ]

1. От кого: Колоб_ОК.

Привет, тростиночка. Как полет? Надеюсь, не промахнулись мимо Пактола? Я вот рванул во второй круиз по Черному морю. Корабль называется «Розанна». Прикинь, на борт взяли мула! Это вообще спонтанно вышло. Когда стояли в Геленджике, какие-то бездельники выпили и наведались в местный зоопарк... Мул сорит вокруг себя как черт! Я 2 раза снял фотки, и они попали в тренд в нейро-ине.

Кстати, друзья-конокрады постоянно слушают японское радио «Ичи, ни, сан!». Странные ребята. Еще подумал, может, все эти случайности неслучайны, и Вселенная пытается что-то сказать мне?

Ладно, фиг с ним. На гибернацию я уже накопил. Отдохну как следует и лягу. Береги себя, дружище.

2. njRlf84FR3EWmv12EF<W1PQcfr0...»

Последний фрагмент смутил Эйнеко:

— Мусорная строка?..

— В смысле? Что это значит, Булочка? — полюбопытствовала медсестра.

— Вот, смотри. — Мейда вывела сообщения в голографическом окне.

Рыжая рободевушка встала сбоку от нее, склонилась над окном. Пальцем пролистала абракадабру. Тайком, встроенными в глаза камерами сделала серию снимков. И нарочито удивилась:

— О-о-о, и оно так до конца идет? Что за ерунда?

Кошкодевочка пожала плечами.

— Наше оборудование исправно. Вероятно, артефакт записи.

— Или помехи от гравитационных волн. У Матвея с «Демиурга» было такое, — заметил Тимофей.

— Откуда ты знаешь? — спросила медсестра.

— От Ефры.

Она многозначительно хмыкнула.

Парень пролистал голограмму вверх, до истории про мула. Из-за эмодзи, расставленных невпопад, она казалась еще нелепее.

В нейро-ине капитан поделился соображением с горничной:

«Колобок должен был спрятать зацепки».

«Сейчас расшифрую», — дала знать служанка.

Согласно гайду, который присылал ей информатор, эмодзи выступали смысловыми маркерами. Они сопровождали только нужные слова:

«Второй, корабль, «Розанна», мула, спонтанно, сорит, 2 раза, фотки, тренд, друзья, радио, ни, сан, случайности, неслучайны».

Эйнеко скопировала всю выборку в текстовый редактор и включила подсветку невидимых знаков. Некоторые слова содержали символы с нулевой шириной. Например, в «радио» один такой стоял перед «д», а другой — после «о». Их наличие означало, что стоило читать только буквы между ними: «дио».

Горничная по крупицам выделила смысл:

«Второй корабль — «Ромул». Спонсор оба раза — фонд «Друзья Диониса». Случайности неслучайны».

Детектив вспомнил, что вел речь с Толей о двух звездолетах: о «Демиурге» и о том, который доставил разведчиков на Тигарден. Имя второго тогда было неизвестно. В видениях Виктор упоминал его же.

Связь между инцидентами с «Ромулом» и «Демиургом» подтвердилась. Тот же спонсор — значит, те же ожидания от миссий. И если «случайности неслучайны», тогда... Поломка двигателя и крушение были подстроены? Но как и зачем? В чем выгода для «Друзей Диониса»?

Между тем Хильда просматривала свои снимки. Компьютерное зрение помогло распознать набор символов. Последний этап — пропустить его через алгоритм в когнитивном ядре.

Так удалось восстановить исходный текст. «M1DAS» писал:

«План больше не актуален. Вы все летите домой. Медлить нельзя.

P.S. Побереги свою энергию для меня, Mi dulce, но не дай своим суставам заржаветь. Ты не представляешь, как я по тебе соскучился».

Рыжая красотка чуть не фыркнула — только ее хозяин мог тратить емкость варп-пузыря на намеки длиннее полезных инструкций. Мигель не объяснил причину спешки, но рободевушка догадывалась и была готова к такому раскладу.

Следуя приказу, она пустила пробный шар:

— Как давно я не была дома... — Ее грудь качнулась от вздоха. — Пактолианцы ведь не дадут даже взглянуть на прародителей. Что думаешь, капитан?

— Пока задержимся здесь, — ответил тот. — Есть шанс попасть в усыпальницу.

Инженер-штурман одобрительно кивнула. Медсестра выдвинула контраргумент:

— Земля и Пактол уже знают друг о друге. Будут организованы посольства. Пусть дипломаты займутся этим вопросом!

— Нам еще надо забрать черный ящик с «Демиурга».

— М-м-м... Черный ящик? — Спорщица напряглась.

— Именно.

— Нам не ставили такую цель.

— Мы должны выяснить как можно больше.

— ЦУП призывает к осторожности, и я согласна. Лишняя инициатива сделает всем хуже. Я считаю, что пора возвращаться на Землю!

— Как капитан, я решаю, когда мы улетаем.

— Все из-за твоей новой девушки, да?

Тимофей смерил рыжеволосую строгим взглядом.

— Ты слишком много себе позволяешь, — отчеканил он.

— Хорошо-хорошо. Прости, сказала лишнего.

Слащаво улыбнувшись, Хильда огляделась. Вдоль стены позади нее все еще стоял медицинский стеллаж. Контейнер с остатками ксорума располагался около.

Медсестра попятилась назад и встала, загородив собой ящик. Ее правая рука, заведенная за спину, зачерпнула оттуда горсть субстанции, а левая, которая осталась на виду, потянулась к пробирке на стеллаже.

— В последнее время качество питьевой воды вызывает у меня сомнения. Пойду возьму пробу на анализ, — сказала рободевушка перед выходом из челнока.

Она сошла по трапу и направилась к источнику, где была обустроена станция для добычи дейтерия. Там же набирали воду для питья.

Взятого с собой ксорума оказалось достаточно, чтобы преобразовать его в тончайший плащ на все тело. Виджет управления позволил задать для ткани отрицательный показатель преломления. Когда-то Эйнеко учила, как им пользоваться, и этот опыт, наконец, пригодился. Получился плащ-невидимка.

Добравшись до заводи, Хильда натянула капюшон и полностью слилась с окружением.

— Жаль, что ты все усложнил, капитан... — разнеслось в насыщенном паром воздухе.

Вдруг над кромкой берега взмыл булыжник. Секундой позже камень, брошенный незримой рукой, ударил по баку с дейтерием.

Детектив и его помощница на «Зимородке» услышали глухой взрыв где-то в окрестностях.

— Со стороны источника, — определила кошкодевочка. — Хильда пошла туда.

Тимофей попытался связаться с медсестрой по нейро-ину.

— Не отвечает... Может, с ней что-то случилось? — взволновался он.

Оба добежали до места происшествия настолько быстро, насколько был способен молодой человек. Источник взрыва сразу стал ясен по дыму — клубы валили от развороченной топливной установки и смешивались с паром. Рыжая соратница куда-то пропала.

Детектив уловил какое-то призрачное движение в пяти шагах слева. Промелькнула неоновая рамка. Затем совсем рядом щелкнул затвор. Померещилось?

Нет. В затылок уперся твердый, по-металлически прохладный предмет.

— Хильда? Откуда у тебя пистолет? — Парень спросил скорее машинально, до того, как накатила волна страха.

— Не делай этого! Прошу! — взмолилась Эйнеко.

— Только без фокусов, моя милая подружка. — Доныне любезный голос обжигал уши Тимофея непривычным холодом. — И ты не шевелись. Иначе — бам-бам!

Молодой мужчина напомнил себе, что однажды пережил смерть и превратился, без преувеличения, в сверхчеловека. Выдохнул. Вымолвил:

— Глупая затея. Я же теперь светосборный. А светосборные умеют регенерировать.

— Я знаю об организме пактолианца гораздо больше, чем ты сам. Пуля разорвет твой мозг прежде чем тот даст телу команду исцелиться.

— Что ж... Проверять это не буду. Каковы твои требования?

— Мы отправляемся домой. Немедленно.

— Зачем нам торопиться?

— Это, как и черный ящик, — не твоего ума дело.

— Ты только сильнее разжигаешь любопытство.

— И почему ты везде суешь свой нос как ребенок на прогулке?.. Ах да, ты же детектив! Значит, тебя наняли? — Медсестра подтолкнула заложника в сторону «Зимородка». — Вперед! По пути расскажешь...

Мейда взвешивала ситуацию. На то, чтобы изготовить себе оружие из ксорума, не хватило бы ни времени, ни самого вещества. Она не могла даже шелохнуться. Как же спасти хозяина? Для столь экстренного случая и служила лазейка, оставленная в нейро-ине Хильды при проверке роботов.

Подключившись к медсестре, кошкодевочка обнаружила себя в ее личном виртуальном пространстве, среди зелени. Туфли горничной утонули в ковре из луговых цветов, что устилал горное плато. Повсюду лежали валуны с вырезанными на них рунами. Слева, справа и позади поляну опоясывал хвойный лес. В двадцати шагах впереди, у обрыва, на фоне облаков темнели бревенчатые постройки. Деревня викингов? По крайней мере, среди домов был поставлен грубо обтесанный стол, за которым, устроившись на пнях, шумно пировали викинги. Их внимание тяготело к рыжеволосой красотке во главе стола.

Мечник рядом потянулся к ее пышной груди, едва прикрытой кожаной броней. Девушка — точь-в-точь Хильда — стукнула наглеца по запястью и пригрозила с улыбкой:

— Но-но! Не зли валькирию!

— Прости, что отвлекаю от ролевых игр с NPC, — бросила Эйнеко пренебрежительно.

При виде служанки пьяная компания притихла. Кто-то заревел от восторга:

— Один послал в Вальгаллу новую женщину! С кошачьими ушами!

— Хвала Одину!

Хильда жестом заставила воинов замолчать.

— Как ты сюда попала?! — Она встала с пня.

— Я повысила себе права доступа к твоему нейро-ину.

— Каким образом? Я ведь не отключалась. Только...

— Когда Тимофей вышел из анабиоза. Ручной контроль. Я заранее дала ему кофе и, пока ты была в спящем режиме, он отошел в туалет...

— Ах ты тварь!

— Уже не Булочка, да?

— Убирайся из моего нейро-ина, иначе я спущу курок.

— Чтобы нажать на спусковой крючок, тебе понадобится где-то 100 миллисекунд. Но я справлюсь с тобой быстрее.

События в физическом мире протекали гораздо медленнее, чем в «цифре». Головные процессоры рободевушек обсчитывали изменения в VR за миллиарды тактов в секунду. Нынешняя беседа длилась всего 8 наносекунд реального времени. Медсестра осознавала: даже если исполнить угрозу прямо сейчас, инженер-штурман все равно успеет что-то предпринять.

— Я просто замедлю... Нет. — Хозяйка местной Вальгаллы осеклась. Она решила не замедлять свое когнитивное ядро так, как это делала Эйнеко в полете к Пактолу, поскольку требовалось зорко следить за обстановкой в реальности. Снижать скорость обработки информации, удерживая Тимофея в заложниках перед его помощницей, было слишком рискованно. — Ты и так ничего не добьешься. Мое ядро защищено шифрованием.

— Я в курсе. Как раз пришла за ключом.

Гостья надеялась найти в игровом мире ключ шифрования или хотя бы подсказку, где искать. Только он давал доступ к ядру, без которого не перехватить контроль над действиями медсестры.

Хильда обратилась к мужчинам за столом:

— Мои славные воины! Ушастая женщина проклята богами. Вышвырните ее отсюда. Самого храброго я награжу своей...

Ее прервал ярый многоголосый вопль. Бойцы вскочили со своих мест, с топорами и мечами наголо устремились к мейде.

— Зря. — Та вытащила из кармана игрушку наподобие кубика Рубика и кинула.

Рыжеволосая поймала. Над предметом всплыла подсказка:

«Логический артефакт.

Артефакт записывает состояние роботизированной оболочки, включая ее внешний вид и физические свойства. Он позволяет мгновенно перенести любое из сохраненных состояний на аватар в нейро-ине».

Послышался механический лязг, затем нарастающий гул, треск дерева и предсмертные крики.

Девушка в кожаной броне подняла глаза от текста к голубой вспышке, поглотившей все вокруг. Миг — и деревня сожжена дотла. Викинги — тоже. В туче завихрившегося пепла уцелела лишь черная фигура с пылающим взором — Эйнеко. Благодаря артефакту от Толи она сменила наряд горничной на МВБ.

— Отдай ключ. — Ее тон не сулил ничего хорошего.

— Только если одолеешь меня. — Противница с усмешкой извлекла меч из ножен на боку.

Над головой у предводительницы викингов очертилась полоска здоровья, как у босса в видеоигре.

Глава 25

Нейро-ин Хильды был запрограммирован так, что в VR она защищала саму себя как игровой персонаж.

— Вряд ли ты сумеешь...

Она не закончила фразу. Кошкодевочка, промяв землю под собой, в мгновение ока сократила дистанцию, выхватила у красотки кубик-артефакт левой рукой, а ударом правой отбросила ее на сотни метров, в лес. Та налетела на ствол лиственницы с такой силой, что повалила дерево, после чего упала сама. Шкала ХП тут же обнулилась.

Местная владычица кое-как встала с опавшей хвои, отряхнулась и обронила:

— Какая нетерпеливая!

Воспроизвелась кат-сцена перехода во вторую фазу: за спиной у девушки расправились крылья, с какими иногда рисуют валькирий, а лучи солнца пробились сквозь сосновые кроны и украсили доспех золотым тиснением. Отблески на лбу, щеках, волосах слились воедино и застыли в виде золотого шлема. Куда-то отлетевший меч вновь лег в ладонь. Запас здоровья восстановился.

Хильда выпорхнула обратно на поляну; воздела руку, и часть вездесущих глыб взмыла вверх. Точнее, их насчитывалось 16. На каждой — по одной руне из младшего футарка — алфавита викингов.

Эйнеко помчалась навстречу, разогналась до двух Махов. Валькирия, однако, не уступала ей в скорости. Когда обе переходили на сверхзвук, воздух пронзали воронки, разрывали хлопки. От молниеносных перемещений зигзагами вздымались шлейфы пыли. Попутно дробились камни, грохотали фонтаны обломков. И то же самое — при резком торможении.

Только парящие валуны не подвергались разрушениям. Луч плазмы от МВБ случайно угодил в тот, где было начертано: «ᛦ». Руна ярко заблистала перламутром. Поначалу инженер-штурман не придала этому значения. Она управляла магнитной броней на пределе возможностей, чтобы нанести врагу фатальный урон. У нее даже получалось... Но крылатая воительница всякий раз с хохотом воскресала. И ничего не менялось.

Стало очевидно, что камни играли какую-то роль на втором этапе сражения. Горничная попробовала стрелять по ним просто так, заодно уклоняясь от крылатой воительницы. По очереди загорелись пять знаков, но после попадания в шестую глыбу все померкли разом. Похоже, порядок тоже был важен. Следовало составить некое слово из пяти символов? Но какое?

Помощница детектива знала язык викингов, труды Эпиктета и многое другое, потому что ее ИИ, как и у прочих девушек-роботов, обучался на данных обо всей мировой культуре. И первое, что пришло ей на ум — переложить на футарк имя Хильда. Древнескандинавская форма Hildr имела смысл «битва» и записывалась пятью рунами.

Кошкодевочка остановилась, лучами плазмы зажгла знаки: «ᚼᛁᛚᛏᛦ». Но в следующий миг они потухли.

— Мое имя? А-ха-ха-ха! Не все так просто! — донеслось из вышины.

Налетев сверху, Хильда разрубила Эйнеко наискосок, от плеча до бедра. Однако левая рука в ячеистой кольчуге удержала кубик. Пальцы, дважды стукнув по граням, активировали артефакт. Тело сразу же вернулось к сохраненному состоянию: целое, в неповрежденной МВБ.

Валькирия, опешив от такого трюка, позволила контратаковать себя. Мейда испепелила ей крылья, чтобы та рухнула навзничь, после чего наступила ей на живот и учинила допрос. Для решения головоломки недоставало информации.

— Нужное слово как-то связано с тобой? — заговорила инженер-штурман.

— Ищи ветра в поле, дура.

— Да что с тобой случилось?! Тебя как подменили!..

Защитница Тимофея сопоставила недавние события и сделала вывод насчет послания с Земли:

— Ясно. В той строке было что-то зашифровано для тебя. Кто ее отправил? Член КОССЭ? — Она пытливо всматривалась в лицо поверженной, отслеживая реакцию. — Нет. Кто-то из «Друзей Диониса»?

Предводительница викингов перестала моргать. Из-за заводской прошивки рободевушки воспроизводили поведение человека до мельчайших деталей. В том числе — когда чувствовали угрозу.

— О! Так ты знаешь про фонд!

— Не понимаю, о чем ты, — попыталась увильнуть допрашиваемая.

— Хм? Посмотрим. «Дионис» точно не подойдет, а вот «друзья» на языке викингов — vinir. Как раз пять букв.

Эйнеко выбрала соответствующие руны и, как оказалось, не угадала. Тем не менее рыжеволосая занервничала. Она попыталась вырваться. Горничная надавила ногой сильнее и заключила:

— Судя по твоей прыти, я на верном пути.

— Заткнись!

Отчаянно лягнув ее, Хильда все-таки высвободилась.

Что же было такого особенного в названии фонда? Дионис — древнегреческий бог вина и веселья. А ближайшим из его друзей являлся сатир, которого звали Силен...

Отразив выпад валькирии, кошкодевочка перевела имя на древнескандинавский, составила из камней. Безуспешно. Пришлось искать другой вариант в мифах...

Силен однажды заблудился; его приютил знаменитый царь Мидас. В благодарность за спасение наставника Дионис пообещал тому исполнить любое желание. Так правитель обрел дар обращать в золото все, к чему прикоснется. Правда, его радость длилась недолго. Новая способность мешала в быту, не давала даже поесть. В итоге бог выручил самого Мидаса своим советом смыть дар в реке Пактол, что в Малой Азии. Эта история положила начало их дружбе.

— Вероятность мала, но не равна нулю, — подумала вслух горничная.

Увидев, в каком порядке стали высвечиваться руны, противница рассвирепела. Под бешеным натиском Эйнеко долго не удавалось зажечь последний символ. Она использовала артефакт еще трижды, пока, наконец, не сложила имя Мидаса на футарке: «ᛘᛁᛏᛅᛋ».

Неожиданно все камни раскалились добела, затем испарились. Хильда тотчас потеряла остаток ХП и с приглушенным стоном припала на колено.

— Почему Мидас? — спросила инженер-штурман.

С неба спустился столп света. Валькирия исчезла в нем. Изнутри послышалось:

— Мой хозяин зарабатывает на всем, до чего доходят руки.

Вскоре сияние погасло. Посреди поляны уже стояла самая что ни на есть богиня в белоснежном одеянии. Взмахом крыльев — переливающихся, как хром — она породила чудовищный шквал ветра, от которого накренились все деревья в лесу. Настала третья фаза.

Кошкодевочка выстрелила античастицами из ячеек на груди. В ответ Хильда подняла над головой свой меч. Лезвие сверкнуло красным, как тлеющий уголек, и от него разошлась куполообразная волна. При столкновении с волной поток плазмы отклонился от цели. А когда купол соприкоснулся с горничной, та мгновенно переместилась на десяток шагов назад от богини. Каменные осколки, разбросанные по плато, тоже отодвинулись от нее.

Потом клинок вспыхнул фиолетовым. Возникла волна, но в этот раз — не отдаляющая, а приближающая объекты. Она распространялась бесконечно во всех направлениях, поэтому мейда, не сумев ни спрятаться, ни увернуться, попала прямо под меч. Хозяйка мира предусмотрительно уничтожила гостью вместе с кубиком.

Эйнеко была вынуждена перезайти в нейро-ин медсестры, чтобы восстановить артефакт и начать бой заново. Первые две фазы не вызвали затруднений, но на третьей ее опять ждало поражение. Волны сводили на нет преимущества МВБ.

На четвертой попытке богиня принялась глумиться:

— Похоже, я тебя переоценила. Да и Тимофея тоже. Твой хозяин мог бы заранее отключить меня... И сделать такой же плащ, как у меня, чтобы пробраться в усыпальницу, а не подлизываться к Ефре ради черного ящика. Размазня без яиц! Жалкое зрелище.

У инженер-штурмана всплыло предупреждение об эмоциональной перегрузке как тогда в схватке с Фером. Нехорошо. Сейчас нельзя терять контроль над собственным когнитивным ядром. Она шлепнула себя ладонью по щеке, дабы хоть немного выплеснуть гнев. Его уровень снизился с 96% до 94%.

— Переоценила? То есть ты все-таки уязвима? — с тихой яростью интонировала Эйнеко; заодно раздвинула пальцы на лице так, что стали видны оба горящих глаза, чем произвела жуткое впечатление.

— По идее — нет... Но у тебя... — Испугавшись, местная владычица чуть не сболтнула лишнего.

— У меня что? — Горничная взглянула на кубик в другой руке. — А, точно. Спасибо за напоминание.

Артефакт переносил в VR не просто МВБ, а ксорум, из которого она состояла. Ничто не мешало трансформировать доспех в любой предмет...

Хильда пустила приближающую волну. При взгляде на гребень, что расширялся навстречу, кошкодевочку осенило. Если есть волна, значит, ее можно отразить. Нужно лишь подходящее зеркало.

Накануне путешествия к Пактолу служанка и детектив взяли напрокат электробайки. Она досконально записала в память тот вечер. Хозяин ехал впереди по грунтовке; бликовал на солнце красный отражатель, закрепленный на заднем крыле. Он представлял собой катафот — поверхность из треугольных пирамидок. В отличие от обычного зеркала, такая структура позволяла отражать свет (по сути — электромагнитную волну) строго назад, под каким бы углом тот ни падал.

Мейда переплавила броню в серебристый щит-катафот и укрылась за ним. Замысел сработал: она осталась на месте, а волна отразилась обратно к рыжей красотке.

Инженер-штурман с помощью артефакта снова облачилась в доспех, отвела щит в сторону и дала залп из всех ячеек ровно в тот момент, когда богиню телепортировало к ней.

— А-а-а-а-а! — завопила та.

Меч мгновенно расплавился. Распластались на траве обрубки крыльев. Запас здоровья уменьшился почти на половину.

Обгоревшая противница отшатнулась с мольбой:

— Ох... Булочка, остановись, пожалуйста! Мы ведь лучшие подруги!

Уровень гнева Эйнеко превысил 100%.

— Не смей называть меня подругой после того, как наставила на Тимошу пистолет!!!

Реактивным рывком она впечатала Хильду в землю, отчего по почве побежали глубокие трещины. Плато содрогнулось. Несколько горных пластов, отколовшись от обрыва, с грохотом сползли в бездну под облаками.

Усевшись сверху, горничная избила богиню до полной потери ХП.

— Ради хозяина... я готова на все... — пролепетала крылатая воительница напоследок.

И рассыпалась в лучезарный прах, оставив после себя золотой ключ. Победительница взяла лут. Над ним всплыло окно с чередой букв и цифр. То был ключ шифрования.

Последовали толчки еще сильнее прежних. Неподалеку вздыбился бугор, затем осыпался, обнажив камень; из-под земли поднялась пирамида из крупных блоков гнейса. Входом служила мегалитическая арка посередине.

Под аркой обнаружилась кованая дверь с замочной скважиной. Помощница детектива вставила ключ, отперла.

Внутреннее пространство имело геометрию куба с белыми гранями. Боковые грани являлись экранами с настройками когнитивного ядра медсестры. С точки зрения архитектуры — топорно, зато функционально.

На дисплее справа пестрели снимки окна варп-терминала, Тимофея и самой Эйнеко. Рыжая красотка запечатлела их на свои глазные камеры. Еще в том же окне интерфейса чередовались изображения неизвестных людей и неизвестных мест на Земле — должно быть, фрагменты памяти.

Инженер-штурман скопировала себе все, чтобы просмотреть позже, и направилась к дальнему экрану, где отображались кнопки управления роботизированной оболочкой.

* * *

Взор рободевушки внезапно потух. Она, остолбеневшая как статуя, повалилась на спину. Пистолет выскользнул у нее из руки и брякнул о гальку. Тимофей робко обернулся.

— Я перевела Хильду в спящий режим. — Мейда подобрала оружие, поставила на предохранитель, отдала хозяину. — Все хорошо?

— Ага... Спасибо, Эйнеко.

Помощница кивнула на тело напавшей:

— Как мне поступить с ней?

Придя в себя, детектив произнес:

— Ты можешь заставить ее отвечать на мои вопросы?

— Да.

Экипаж «Алконоста» переместился на челнок. Медсестра под управлением инженер-штурмана смирно села на стул. На ее лицо пролился холодный свет с настенного дисплея, потом легла тень капитана — тот расположился на другом стуле напротив.

— Итак, зачем ты велела нам улетать? К чему такая спешка? — спросил он.

— Я выполняла приказ, — спокойно заговорила Хильда.

— Приказ? Откуда?

— Второе сообщение в блоке от знакомых. Как выяснилось, это не артефакт от помех, а шифр, — доложила служанка. — Я добыла ключ шифрования и декодировала его: «План больше не актуален. Вы все летите домой. Медлить нельзя. P.S. Побереги свою энергию для меня, Mi dulce...»

Молодой человек воспользовался переводчиком, встроенным в нейро-ин.

— Хм, о как... «Mi dulce» — это «моя сладкая» по-испански. Даже здесь нас преследуют любовники. — Он, подавшись вперед, сосредоточился на рыжей красотке. — Ну и кто он? И какой у вас был план?

— Мигель да Силва — основатель инвестиционного фонда «Друзья Диониса». Он вкладывает средства в полеты, строительство баз, добычу ресурсов на экзопланетах и не только. А космические агентства по всему миру выступают подрядчиками.

Тимофей и Эйнеко переглянулись. Хильда продолжила:

— Ни для кого не секрет, что КОССЭ запрещает колонизацию без разведки. А каждая миссия обходится очень дорого. С учетом стоимости звездолетов, разной аппаратуры и контрактов с космическими агентствами выходит по сто тысяч долларов на каждого члена экипажа... В час. В течение десятилетий. В общем, мы разоримся, если будем просто соблюдать правила. Поэтому Мигель придумал теневую колонизацию.

— Что значит теневая?

— Корабль отправляется на разведку. Его бортовые системы заранее запрограммированы на тот или иной сбой, который кажется случайным. В итоге разведчики не погибают, но остаются на планете. И ради выживания они вынуждены заниматься тем, чем занимаются колонисты.

— Ваш фонд покрыл расходы на миссию «Демиурга»?

— Да. Это второй звездолет, который был задействован в нашем плане.

— А первый — «Ромул»?

Медсестра кивнула.

— Допустим, вам плевать на людей, — сказал детектив. — Но зачем разбивать «Демиург» об Пактол? Нерентабельно же.

— После возвращения к Земле технике требуется осмотр и ремонт, что тоже подразумевает траты. Нам выгоднее закрепиться на планете даже ценой корабля. Главное — раньше конкурентов.

— Ради чего?

— Чтобы фонд получил преференции, когда Пактол перейдет в зону полного освоения.

— Долго пришлось бы ждать.

— Это игра на десятилетия вперед. Мой хозяин делает ход и пережидает в гибернации, пока на планетах растут базы, население и экономика. Тигарден уже приносит прибыль.

— Замечательная игра, — съязвил Тимофей. — Какая же роль отводилась нам?

— Я бы уговорила вас присоединиться к... — Хильда запнулась, подбирая выражение поделикатнее. — К благоустройству Пактола.

Капитан взвесил пистолет на своей ладони.

— Подозреваю, каким бы был твой аргумент.

— Четыре пары рабочих рук хорошо, а семь — лучше. — Медсестра изобразила милую, невинную улыбку. — Правда, все пошло совсем не так, как мы ожидали...

Парень погрузился в размышления. Поставил локоть на колено, оперся подбородком на кулак. И после паузы промолвил:

— Ваш план испортила черная дыра, и вместо базы появилась целая цивилизация... Давай на минуту представим, что не было никакого временного разрыва. Мы застали четверых с «Демиурга» живыми. А они спали в капсулах вплоть до нашего прибытия. Что помешало бы им таким образом сорвать теневую колонизацию?

— Мы учли такую возможность. Капсулы отключаются, если команда спит слишком долго.

Детектив догадывался, что оборудование для анабиоза не просто так отказало во время смены Матвея и Татьяны. И не просто так оно само вернулось в строй позднее. Теневая колонизация также объясняла наличие тайника с семенами и беспилотного модуля с фабрикой. Участники полетов на Пактол должны были все вместе ухаживать за плантациями, приглядывать за производством ксорума и, вероятно, строить дома для будущих поселений из того же материала.

Однако в общей картине еще оставались пробелы. Как «Друзьям Диониса» удалось посадить «Демиург», избежав смерти экипажа? И какие сюрпризы они могли спрятать на «Алконосте»?

Пока Тимофей расспрашивал Хильду дальше, Эйнеко просмотрела ее воспоминания, которые скопировала из когнитивного ядра.

Глава 26

Первым хозяином Хильды был владелец стриптиз-клуба в Лос-Анджелесе. В заведении под незамысловатой вывеской «Robomove» она работала танцовщицей.

Липкие взгляды, а порой и домогательства посетителей не волновали рободевушку. Если кто-то нарушал границы дозволенного, на помощь всегда приходили охранники. Однако правило «смотреть, но не прикасаться» действовало в обе стороны. Стриптизершам запрещалось близко общаться с клиентами и вообще иметь отношения — хозяин боялся, как бы не испортился «товарный вид» сотрудниц. Поэтому рыжая красотка ощущала себя как за стеклом, где все ее существование сводилось к дерзким па под тек-хаус и, несмотря на цветастые огни софитов, казалось тусклым и однообразным. А мир снаружи оставался непознанным, недосягаемым... Вплоть до той странной ночи.

В клубе было пусто. Хильда вместе с напарницей Оливией ожидала открытия возле барной стойки. Двое крепких парней, как обычно, стерегли вход.

К вышибалам приблизился администратор и сообщил что-то. Один из них повел бровью; тем не менее, оба беспрекословно убрались прочь.

— Будьте осторожны сегодня, — предупредил бармен.

— А что? — забеспокоилась Оливия.

— Хозяин радовался так, будто за день получил недельную выручку. Скорее всего, так оно и есть. Некий «Мидас» забронировал весь клуб. И, насколько я слышал, ему разрешено все.

— Ох, вау! Насколько же он богат? — удивилась будущая медсестра.

— Похоже — как царь Крез. Или тот самый Мидас.

— Так, девочки, вам пора зажигать! — Администратор хлопнул в ладоши. — Этой ночью надо выложиться на 200%!

Танцовщицы поднялись на подиум.

Вошли Мигель да Силва, Хантер Армстронг и Карина. Инвестор без стеснения плюхнулся на место в первом ряду, сенатор чинно сел рядом, а их спутница направилась к бару. Вскоре она принесла мужчинам виски со льдом и колой.

Пока американец флиртовал с Оливией, испанец с некоторой отстраненностью потягивал напиток. Его больше интересовало не само выступление, а детали. Рыжеволосая безупречно балансировала вокруг шеста, подчеркивая соблазнительные изгибы своего тела. И от нее веяло едва уловимой экзистенциальной тоской.

— Она мне нравится. Иди договорись с хозяином, — шепнул основатель фонда помощнице.

И, взобравшись на сцену, уверенно приблизился к своей новой пассии. Та ответила выжидающим взглядом.

— Настоящий танец танцуют вдвоем. Не бойся, я не кусаюсь, — Испанец улыбнулся ей, затем повернулся к человеку за DJ-пультом. — Диджей! Поставь «La Cumparsita» Хулио Иглесиаса!

Заиграло вступление к запрошенной композиции.

— Какого черта ты творишь? — пробасил Хантер, недовольный сменой музыки.

— Три минуты, мой друг.

От прикосновения Мигеля к Хильде мнимое стекло отчуждения разбилось. Они приобняли друг друга в позе для парного танца.

— Аргентинское танго? — поинтересовалась рободевушка.

— Да.

Инвестор медленно повел партнершу и, когда та поймала ритм, закружил в вихре новых чувств.

А когда прозвучал последний аккорд, она не сумела отвести от него глаз. После трех минут свободы и упоения пути обратно на подиум уже не было.

Карина условилась с владельцем клуба о выкупе Хильды.

* * *

Мир предстал перед бывшей танцовщицей в красочном калейдоскопе: перелет из Лос-Анджелеса в Барселону, экскурсия в Саграду Фамилию, пляж, море... Но ярчайшие впечатления принесла первая ночь в пентхаусе.

Наутро Мигель и Хильда лежали в кровати на втором этаже, с которого просматривался первый — спальня нависала балконом над гостиной. Рободевушка заметила внизу капсулу для анабиоза:

— М-м-м? Путешествуешь во времени?

— Только в одну сторону. — Испанец страстно приласкал партнершу. — В будущее.

— И что же там интересного?

— Далекие планеты. Несметные богатства.

— Хочешь еще больше, чем у тебя есть сейчас?

— Нельзя просто взять и остановиться. В конце концов, тебе же нравятся целеустремленные мужчины?

— Тогда забери меня с собой в будущее. — Рыжая красотка слилась с ним в горячем поцелуе.

— Я исполню все, что ты захочешь, Mi dulce! Вместе мы...

Послышался сигнал уведомления от проекционного стола. Основатель фонда тотчас сорвался с постели, подбежал к стеклянному парапету и нагнулся, чтобы увидеть изменения на графике. Доля активов «Друзей Диониса» в общей экономике Земли и прочих планет только что достигла отметки в 10%.

— Да! Да! Да! Смотри сюда, дедушка Ларри! Десять процентов! — ликовал инвестор. — Кто доминирует на рынке? Я доминирую на рынке!

— О-о-о, чудесная новость! Поздравляю! — В словах Хильды сквозила легкая обида.

Мужчину это не смутило. В охватившем его возбуждении он уложил рободевушку на спину.

Пока лампы на потолке покачивались вверх-вниз в ее поле зрения, она уверилась в том, что являлась очень незначительной частью жизни нового хозяина.

И оказалась права. Через неделю тот стал проводить все время на первом этаже: составлять рабочий график с Кариной, совещаться с другими членами фонда по ВКС, ругаться по нейро-ину с бывшими женами, требуя отстать от него. Хильда с грустью взирала из спальни на суету в гостиной, чувствуя, как то самое стекло вновь отделяет ее от окружающих.

Однажды Карина ввела в дом гостя весьма необычной наружности: синие волосы, стальные клипсы в ушах, тату на шее. Колоритный образ довершали клетчатая рубашка и умные очки с постоянно бегущими неоновыми строками в линзах.

Хозяин встретил парня, похожего на хакера, дружеским рукопожатием и засыпал его вопросами:

— Настроил «Алконост» на жесткую посадку? Лимиты сна в капсулах?

— Еще нет. Не могу работать, пока КОССЭ так тщательно проверяет бортовое ПО, — пожаловался вошедший.

— Правильно. Тебе стоит быть осторожным. Сейчас наберу того, кто решит проблему.

Предприниматель позвонил Хантеру по нейро-ину:

— Как дела, поборник демократии? Еще развлекаешься с Оливией?

— Я занят. Давай ближе к сути, — буркнул собеседник.

— КОССЭ излишне вмешивается в нашу цифровую кухню.

— Хорошо. Правительство США попросит их быть менее любопытными. Только помни про наш уговор.

Сенатор покровительствовал «Друзьям Диониса» с условием, что в теневой колонизации не участвовали граждане США. Мигель, в свою очередь, не желал мучиться совестью перед европейцами, поэтому сказал:

— Разумеется. Наймем русских, как в прошлый раз.

— Это уже на твое усмотрение.

Американец отключился.

— На Пактоле будет слишком много русских, — поделился мнением человек в очках.

— Ты прав. Нужен кто-то свой, чтобы присмотрел за ними. Но кто?

Озадачившись поиском добровольца, владелец пентхауса защелкал пальцами. Будущая медсестра решительно спустилась со второго этажа в гостиную.

— Хай-хай! — Она поприветствовала незнакомца и представилась; тот лениво помахал в ответ. — Ищете красавицу, которая согласна полететь к Пактолу? Я в вашем распоряжении!

— Mi dulce! — Хозяин встрепенулся. — Ты уверена?

— Да... — промолвила Хильда потерянно.

Грядущая разлука печалила ее. Но еще больше угнетал страх, что, если она останется здесь, то Мигель окончательно охладеет к ней. А так она будет нужной для него.

— Ты — моя спасительница!

Испанец обнял рободевушку с той же нежностью, с какой обнимал после танго в клубе. Только ради того, чтобы испытать это снова, влюбленная была готова отправиться хоть на край галактики.

Визитер прервал трогательную сцену:

— Мигель... Мы не будем сажать «Алконост» на Пактол! Есть идея получше. Робота, — он кивнул на Хильду, — можно превратить в настоящего шпиона. Установим в тело ящик под оружие, пропатчим ядро шифрованием и защитой на основе игрового движка. И, само собой, дадим какую-нибудь пушку. Короче, полный фарш... Хильда проследит за тем, чтобы никто не сбежал.

— А если ее раскроют? — засомневался инвестор.

— Я напишу код, который свяжет системы «Алконоста» с ее ядром. В крайнем случае, если кто-то взломает ее, моя программа угонит звездолет обратно без экипажа. Спишем на ошибку автопилота.

— Да ты чертов гроссмейстер! Мне нравится! Твори!

Программист ухмыльнулся.

— Кстати, алконост — это птица из славянских легенд. Поэтому назову программу...

* * *

— «FREE_BIRD_DAEMON»! — воскликнула Эйнеко. — Дело плохо!

— Что такое? — насторожился Тимофей.

— Вы остаетесь здесь навсегда, — позлорадствовала Хильда.

Инженер-штурман проверила состояние «Алконоста» через нейро-ин, сообщила:

— Шесть минут назад запустились квантовые семплеры!

Затем выбежала из челнока. Капитан последовал за ней и замер на трапе, задрав голову.

Туман на время схлынул, поэтому из кальдеры было хорошо видно небо. И — лазурный след от двигателя «Алконоста», растянувшийся как хвост кометы. Звездолет покидал орбиту Пактола прямо над базой.

— Программа не дает мне перехватить управление! Попробуй ты, — предложила мейда.

Действия детектива тоже ни к чему не привели.

— У меня «недостаточно прав для доступа», — констатировал он.

— Даже у капитана?! Видимо, придется затормозить корабль вручную.

— Как?

— В техотсеке есть аварийная консоль. Можно через нее. Надо догнать и пристыковаться.

— Тогда — полный вперед!

Они вернулись на «Зимородок». Парень прихватил с собой пистолет и субнуклеус. Кошкодевочка предупредила:

— Если я дам полный вперед, будут большие перегрузки. Переведу капсулы сразу в межзвездный режим, но без геля.

— Что ж, разумно. А мебель у нас не улетит?

— Выносить ее некогда.

Ксорум, моментально превращенный в паутину, прикрепил УНИК, стулья и медицинский стеллаж к стенам. Вокруг каждого члена команды сомкнулась графеновая скорлупа. Сквозь ту, что скрыла медсестру, раздалось приглушенно:

— Не пытайтесь. Шлюз все равно не откроется.

— Я не поведусь на такой блеф, — процедил сквозь зубы Тимофей.

— Ох, и зачем же мне обманывать? Теневая колонизация все равно провалилась.

Но капитан проявил упорство и велел стартовать. Реактивные струи от основного и вспомогательных двигателей смели полевую кухню прочь. После резкого разворота челнок молниеносно взмыл ввысь.

Корпус сотрясался, гудел. Неистово ревел ветер за бортом, бушевало пламя, что струилось от носа — настолько сильным было трение об атмосферу. Обшивка наполовину обуглилась, прежде чем «Зимородок» вышел в космос.

Погоня только начиналась. «Алконост» уже удалился от планеты на пятьдесят тысяч километров.

— Держитесь крепче. — Инженер-штурман дала крен на 150 градусов и 20 градусов тангажа, чтобы совершить гравитационный маневр возле ближайшей луны и тем самым ускориться.

Кабина перевернулась потолком вниз. К счастью, ксорум надежно удерживал пассажиров. И лишь благодаря чудо-материалу они не ощущали чудовищную перегрузку, выросшую до 110G.

Обогнув спутник, «Зимородок» лег на параллельный курс. Мало-помалу дистанция стала сокращаться. Межзвездный корабль несколько увеличился на картинке, которая транслировалась с наружных камер в нейро-ин детектива.

— Отлично! Еще чуть-чуть! — воодушевился он.

Однако пламя из сопла звездолета разгоралось все ярче и ярче — он продолжал набирать скорость. Между тем челнок достиг предела. Разрыв больше не сокращался.

— Скоро мы исчерпаем топливо... — пала духом Эйнеко.

В кармане у капитана завибрировал субнуклеус. Молодой человек с трудом продавил рукой пористый наполнитель капсулы и стиснул жемчужину в ладони.

«Мы заметили вас, — отозвалась у него в уме Ефра. — Почему вы улетаете, не попрощавшись?»

Голос пактолианки звучал явственно, как у героев в видениях, и был расстроенным. Тимофей ответил про себя:

«Мы и не собирались. Наш корабль, большой такой, отчалил без нашего ведома. Сейчас пытаемся догнать его на маленьком».

«Твое дыхание неспокойно».

«Я в порядке. Просто... Произошло много неожиданного».

«Нужна моя помощь?»

Землянин переключил внимание на изображение в мозговом интерфейсе. «Алконост» безвозвратно ускользал от них... Был только один способ исправить положение.

«Слушай, а ты можешь использовать всерост?» — возобновил мысленный разговор детектив.

«Да».

«Останови большой корабль. Пожалуйста. Еще, возможно, понадобится вскрыть шлюз».

«Сделаю все, что в моих силах».

«Спасибо!»

— Сейчас Ефра затормозит «Алконост» всеростом! Эйнеко, будь начеку! — крикнул Тимофей.

— Поняла!

Вокруг исполинского диска с конденсаторами и эстакадой образовалась сеть из мерцающих ветвей. Многотонный агрегат прорвал преграду, но растение оплело его снова; так продолжалось до тех пор, пока звездолет не потерял импульс и не застрял. Стебли сковали летательный аппарат намертво. Только центральная секция дрожала оттого, что двигатель захлебывался мощью, развиваемой впустую.

Теперь цель стремительно приближалась. Горничная сбавила ход.

«Тяжело держать», — призналась Способная.

«Прошу, потерпи немного! Ты справишься!» — подбодрил ее парень.

«М-м-х-м...»

Космолет начал маневрировать перед стыковкой. Казалось, все должно пройти гладко... Пока не треснул защитный кожух реактора на «Алконосте». В следующий миг его пронзил сноп жгуче-голубого света. Корабль частично аннигилировал с топливом. Обломки раскидало взрывом как картечь.

Всех троих спасла мгновенная реакция пилота вкупе с тем, что «Зимородок» успел развернуться боком. Челнок на максимальной тяге отлетел в сторону, избежав существенного урона.

— Да как же так?! — Тимофей стукнул кулаком по графеновой оболочке изнутри.

«Вы целы?!» — Ефра изрядно перепугалась.

«Целы...»

«Мне очень жаль! Не рассчитала силу всероста».

Тут «Зимородок» качнулся — в левое крыло вонзился кусок опоры, оторванной от магнитного туннеля. В нейро-ине всплыло окно с фотографией и восклицательным знаком в желтом треугольнике.

— Это уже суперплохо, — прокомментировала кошкодевочка.

— Почему? — бросил капитан.

УНИК, включившись, разъяснил:

— В космосе такое повреждение ничем не грозит. Но, когда мы войдем в атмосферу, в отверстие попадет раскаленный воздух, и крыло прогорит насквозь. Конструкция не выдержит. Мы не сумеем приземлиться.

Молодой человек тихо выругался.

— Думай, думай! — приказал он самому себе.

Самый очевидный выход — залатать дыру ксорумом. Но будет ли пломба достаточно прочной? Да и как выбраться наружу для ремонта? Скафандров, как назло, не имелось... Послать Эйнеко? Нет, радиация от взрыва «Алконоста» выведет из строя ее электронику...

Участница Вече сбила Тимофея с мысли вопросом:

«У вас все в порядке?»

«Не лезь под руку!» — огрызнулся он.

Но потом спохватился:

«Прости».

И описал ей возникшие трудности.

Три часа спустя пактолианка примчалась на помощь в пузырнице. Живой шар плотно и герметично прижался к корме, точно присоска. Створки открылись. Детектив окунулся в клетку и попал в объятья девушки.

— На тебе лица нет! — запереживала она.

— Безумный выдался денек.

— День?

— А, то есть — циркада...

Медсестра и инженер-штурман, державшая под мышками УНИК и остатки ксорума, в сомнении встали у выхода. Места в пузырнице на всех не хватало.

— Митоз! — скомандовала Способная.

От клетки отпочковалась вторая. Тимофей и Ефра оказались внутри последней. Рободевушки заняли ту, что осталась прикрепленной к челноку.

Капитан мрачно соображал, какая сложилась ситуация. Малая толика положительного заключалась в том, что отныне Хильда не сможет ничему помешать — она, по сути, превратилась в куклу, которой Эйнеко вертела как угодно. Однако сообщить в ЦУП о случившемся не выйдет, поскольку варп-терминал сгинул вместе с «Алконостом». Вернуться домой им уже не суждено. По крайней мере, — самим. Пока было неясно, согласятся ли пактолианцы подвезти их до Земли.

— На базу? — осторожно спросила спутница.

— Базы больше нет... — Парень уныло покачал головой. — Кое-какие люди отправили на Пактол сначала прародителей, потом нас. Вернее, дали денег на экспедиции. Но они никого не ждали назад, представляешь? Мы должны были осваивать эту планету вместе до конца своих жизней.

— Поэтому ваш корабль улетел?

— Не знаю. Скорее всего...

Ефра снова обняла его со словами:

— У вас уже есть дом в Новой Гиперборее.

Глава 27

8 января 2251 года.

До сдачи экзамена: 5 дней.

Обе пузырницы приземлились в столице. Способная помогла заселиться в ту же кувшинку, что и в прошлый раз. Когда изможденный Тимофей лег спать, она восполнила силы фотосинтезом и продолжила помогать Эйнеко с обустройством, хоть и неуклюже — в общем, делала все, чтобы загладить вину за разрушение «Алконоста».

Пактолианка никуда не ушла даже после пробуждения детектива. В 8:30 по часам в нейро-ине все четверо собрались на кухне.

— Доброе утро, — произнесла горничная.

Хозяин, борясь с сонливостью, задержался на пороге.

— А что ты сказала вчера? — неожиданно поинтересовался он.

— Когда?

— Перед вылетом ты упомянула какого-то демона.

— «FREE_BIRD_DAEMON»?

— Да, оно!

— Программа, которая управляла «Алконостом». Я смотрела воспоминания Хильды и...

— Ты до сих пор скрывала важнейшую улику?!

Парень жестом указал на свой мозговой чип. Рободевушка прислала ему видеоматериалы по нейро-ину.

— Ключевые места отметила тайм-кодами, — подчеркнула она.

— Спасибо.

— Пока приготовлю для всех завтрак.

— Мне что-нибудь попроще, — отличилась скромностью Ефра.

Тимофей узнал любопытные подробности о повседневных делах инвестора, прежде чем на стол подали овсяную кашу с кусочками фруктов. За трапезой он обратился к Хильде:

— Сколько было жен у Мигеля?

— Восемь.

— А дети есть?

— Ум-м-м, — протянула рыжая красотка неуверенно. — Мне кажется, их больше десяти.

— Хм. О, как...

— Ты как будто не удивлен.

— У частных детективов есть работа благодаря сердцеедам вроде него.

Участница Вече недоумевала:

— Вы про кого?

— Про человека, который решил, что мы не должны вернуться на Землю. Ваши прародители тоже остались на Пактоле из-за него. Таков был его план, — растолковал детектив.

— То есть он до сих пор жив? Не может быть!

— На Земле прошло не так много времени.

— Ах да, из-за черной дыры...

После еды молодой человек решил выяснить у медсестры следующее:

— Как долго ты жила в пентхаусе?

— Два месяца.

— За это время Мигель навестил хоть одну из своих семей?

— Нет.

— Ясно.

Испанец закрывал двери перед своими детьми так же, как родители Тимофея — перед самим Тимофеем, и уходил навсегда, чтобы дальше играть с чужими судьбами. Он обрекал очередного ребенка на взросление без отца, а случайного взрослого — на каторгу вдали от дома. Поразительно, как кто-то мог настолько не ценить человеческую жизнь...

Детектив изменился в лице так, что Хильда вздрогнула, а Эйнеко и Ефра забеспокоились. Он проронил хмуро:

— Я доберусь до твоего Мигеля.

— Ой-ой, как страшно! До Земли доберись сначала, — едко парировала рыжеволосая.

Белокожая красавица встала рывком, оперлась ладонями на стол, заверила:

— Я подниму этот вопрос на Вече после экзамена! Даже если сама не пройду! Способные не бросят вас!

* * *

13 января 2251 года.

День сдачи экзамена.

Тимофей и Ефра совершили путешествие до Общего Сада — одного из мест, где проводилось мероприятие.

Трибуны амфитеатра были переполнены. Здесь кандидатов в Способные насчитывалось под сотню тысяч. Новоприбывшие кое-как нашли свободный закуток. Успели вовремя: из пола перед каждым тотчас выдвинулась кафедра из скульптурных клеток. На крышке высветилась панель кнопок на пактолианском языке. Очевидно, она служила для сдачи экзамена.

Землянин застыл в замешательстве. Спутница, севшая справа, заботливо переключила ему язык интерфейса на русский. Молодой человек поблагодарил шепотом.

Голоса вокруг постепенно замолкли. Над кнопками появилась 3D-миниатюра с Арисом в середине арены. Его неторопливые движения транслировались вместе с речью:

— Все как обычно. Даются задачи по двум выбранным вами предметам, а также на логику и эмпатию. Всего — двести. Вы выполняете столько, сколько успеете, пока не прозвенит звонок. До тех пор доступ к Общей Памяти будет закрыт. Итак, объявляю начало десятого по счету Составления Вече!

— Хм, о как... — Детектив повернулся к Способной. — Общая Память — это то, что ты мне показывала? Потом расскажешь подробнее?

— Хорошо.

Впоследствии капитан «Алконоста» узнал, что Общая Память представляла собой хранилище иммерсивных сцен — своего рода видео с воздействием на все органы чувств. Среди них встречались как исторические реконструкции, так и кадры восприятия мира Способными. Все прошедшие отбор обладали экстрануклеусами, благодаря чему могли сохранять, искать и воспроизводить сцены по желанию. Но, когда ядро было активно, события от лица носителя записывались в Память принудительно — ученые «Полигена» разработали этот механизм, чтобы пресечь злоупотребления всеростом. Если один участник Вече использовал растение в ущерб кому-либо, его, как правило, останавливали другие.

Все «файлы» с «видео» имели особый формат, основанный на механических и световых волнах. Частоты и амплитуды волн указывали последовательность возбуждения нейронов в мозгу зрителя. Этот формат мог распознать любой пактолианец независимо от наличия экстрануклеуса. Именно поэтому белокожая красавица прижимала к своей груди руку Тимофея — дабы тот «читал» колебания. Ядро требовалось только для обращения к Памяти, которая физически размещалась в стеблях всероста. Растение со своей ветвистой структурой в целом напоминало мозг с нервными клетками и служило в качестве распределенной базы данных помимо всего прочего.

Вот только детективу было некогда размышлять о природе видений в текущей обстановке. Сосед слева заметил древнее наречие у него в меню на крышке кафедры:

— О, кажми прарекло еси? Мон мее ведия, светобрат!

Незнакомец проявлял дружелюбие, не подозревая, что ставит землянина в неловкое положение. К счастью, соседка справа пришла на выручку. Прижав палец к губам, она шикнула на общительного пактолианца:

— Дее тщи-и-и!

— Улад. — Тот покорно отвернулся.

Тимофей кивнул Ефре в знак признательности и вывел первое задание себе на экран.

Как оказалось, испытания только начались. Формулировка: «От каких инфинитивов древнего наречия образовались частицы состояния «дее» и «мее» современного языка?» — уже сбивала с толку. Конечно, был вариант попросить подсказку у Способной, но поступать так — нагло. Тем более она уже погрузилась в свои задачи.

— Мее ведо. Дее тщи... — едва слышно повторил детектив.

Вторая фраза явно значила что-то вроде «соблюдай тишину» или, скорее, «делай тихо». А «мее» казалось созвучным с «мерить», «менять» или «иметь»...

Прослеживалось сходство со вспомогательными глаголами в английском языке. Неужели в пактолианском тот же принцип? Если да, то местные выражали бы действие сочетанием «частица состояния + существительное». И в таком случае частица восходила бы к форме более универсального глагола... Значит, «делать» и «иметь»?

Молодой человек составил пару со словом, которое уже слышал от Фера, и произнес вполголоса:

— Дее лович.

Пактолианец слева с подозрением покосился на него.

— Подстроить ловушку? О чем ты? — отозвалась девушка справа.

— Прости, увлекся собственными мыслями.

— Ничего. У меня тоже так бывает.

Догадка подтвердилась. Тимофей ввел ответ на первый вопрос. Однако со вторым, как и многими другими, разобраться он не сумел — все-таки мешал культурный барьер. Знания русского языка и астрономии сами по себе были малополезны в отрыве от здешнего мира.

Детектив осознал: он определенно не пройдет в Вече, поэтому, притворившись, что продолжает решать тест, сосредоточился на окружении. И обнаружил кое-что примечательное: Арис не сдавал экзамен. Старик, по-прежнему стоявший в центре, молча следил за порядком. Пожалуй, так бы вел себя тот, кто намеревался покинуть ряды Способных.

Больше ничто не привлекало внимание вплоть до самого звонка. Кафедры въехали обратно в пол. Настал момент всеобщего оживления.

Тимофей поделился наблюдением с инопланетянкой:

— Арис уходит из Вече?

Спустя миг растерянности она ответила:

— ...Он и правда не садился за кафедру! Даже ничего не сказал!

И ринулась вниз по ступеням, к середине. Парень помчался следом в опасении, как бы его неуклюжая возлюбленная не упала.

Вокруг пожилого Способного уже собрались любопытствующие. Тот объявил, что больше не хочет участвовать в управлении Пактолом, и добавил:

— Я вел собрания, потому что верил: мои старания не пропадут даром. И действительно, за последние три великих круга многое изменилось к лучшему. Да... Большой срок, однако. Пора уступить дорогу молодым. Отныне будущее Пактола в ваших руках.

После этих слов Арис направился к ближайшей пузырнице.

Ефра пробралась сквозь толпу, затем, почти догнав его, выкрикнула:

— Постой! Почему ты не попрощался с нами?!

— Только что сделал это.

— Я имела в виду — со мной, с братьями!

Старик остановился перед живым шаром, оглянулся.

— Рад, что ты не забыла про меня. Но Фил? Интересно, понадобится ли ему кто-то, кроме политической фигуры?

Он сел в транспорт и покинул Общий Сад.

* * *

В течение двух малых кругов, пока проверялись ответы экзаменуемых, детектив размышлял. Он хотел не столько предать Мигеля правосудию, сколько посмотреть ему в глаза и высказаться. Вот только когда удастся попасть на Землю? И как устроить все так, чтобы застать инвестора один на один? Перед встречей стоило подготовиться уже здесь, на Пактоле. Но пока были лишь смутные идеи, которые не складывались в ясный замысел. Для него не хватало вдохновения, некоего толчка от самой действительности.

Наконец огласили результаты экзамена. Тимофей не набрал достаточно баллов даже для третьего ранга, зато Ефра получила первый. Оба узнали об этом, находясь вместе в кувшинке — они завели привычку устраивать посиделки, на протяжении которых обменивались байками про «Плеяды Тайн» и Вече Способных.

— Жаль, что ты не прошел, — посочувствовала девушка.

Парень воспринял ситуацию спокойно:

— Ну, неудивительно. Надеюсь, тебе помогла наша языковая практика.

— Ага. Я набрала максимальный балл по древнему наречию!

— Вполне заслуженный первый ранг. Какая же ты все-таки крутая!

У пактолианки под одеждой ненадолго замерцало пятно света. Ей что-то сообщили через экстрануклеус. Она заявила:

— Мне пора на омовение в Черноводе.

— Не знаю, что это, но звучит солидно.

— У нас есть традиция: после отбора Способные купаются в реке. Потом мой старший брат раздает экстрануклеусы тем, у кого их еще нет.

Детектив вспомнил:

— Брат? Который — директор «Полигена»?

— Да.

И нашел в уме ниточку, которая могла привести его к Мигелю.

— А можно мне вместе с тобой?

— Хорошо. Вряд ли кто-то будет против.

Тимофей распорядился через нейро-ин:

«Эйнеко, будь добра, принеси свежее полотенце».

Горничная расторопно исполнила просьбу. Хозяин взял прямоугольник махровой ткани, сложенной вчетверо, показал Ефре:

— Думаю, пригодится. Оно чистое.

— У-угу... — Способная смущенно зарделась от такого внимания к мелочам.

Парень предупредил домохозяйку:

— Мы уходим.

— На пикник?

Ей вкратце рассказали про омовение.

— Вот как? Счастливого пути, — пожелала кошкодевочка.

Землянин и пактолианка выбрались из кувшинки, сели в пузырницу.

Полет над меритократисом длился полтора часа. Конечной точкой маршрута была Древняя Гиперборея. Город, чья история насчитывала около четырех тысяч лет, наполовину лежал в руинах — величественный, тихий, погребенный под тенью громадных лепестков с гематитовым отливом. После войны с истольничами его не стали отстраивать заново, а сохранили как памятник культуры.

Возле дикой рощи, некогда бывшей садом Астерия, на пляже теснились Способные — ждали тех, кто запаздывал. Также присутствовал Арис. Новоприбывшие поздоровались с ним.

Особняком стояли Фил и пара его помощников, что держали подносы с пульсирующими жемчужными шариками и бокалами. Налитая в посуду жидкость из-за своего мутного оттенка внушала недоверие. Спутница детектива пояснила, что это особый растворитель. Его давали всем вышедшим из состава Вече по итогам экзамена. Напиток вымывал экстрануклеус из организма. Эта мера предотвращала бесконтрольное распространение ядер. Только 85 активных участников Вече удостаивались права обладать силой всероста. Фер после изгнания тоже выпил растворитель.

С прибытием последнего из новоизбранных начался обряд. Толпа разделилась на две. Первая выстроилась в очередь за Арисом — на вымывание.

Бывший распорядитель собраний взял с подноса бокал. Начальник корпорации взвился:

— Как это понимать?! Ты не мог не пройти в Вече!

— Хватился только через два малых круга... — Старик покачал головой, отхлебнул немного. — А вот так, ушел я из политики. С меня тоже хватит неземи.

— Почему не сказал?!

— Не хотел отвлекать тебя от важных дел.

— Чушь!

— Отнюдь. Если бы ты не пренебрегал людьми, то вспомнил бы раньше про своего приемного отца.

— Не надо меня сейчас воспитывать! — скривился Фил.

— Имею полное право. Только посмотри на себя... Скоро останешься совсем один.

— Ты задерживаешь других.

Арис допил до дна и вымолвил на прощание:

— Когда поймешь, что так нельзя, приходи к нам с Фером. Мы всегда ждем тебя.

Вторая группа пактолианцев, включая Ефру, вошла в Черноводу прямо так — кто в накидке, кто в хитоне. Тимофей тихо опустился на песок, постаравшись не привлечь к себе внимание.

Купальщики окунались с головой и повторяли:

— Дее въемо вод, мее ведия бела. Неземь несь, ко Есиземь торе.

Белокожая красавица вынырнула из бархатно-черных волн, рассыпала с волос алые искры капель, зажженных лучами Аполлона. Улыбнулась детективу. Произнесла ту же фразу по-русски:

— Погружаюсь в воду, очищаю разум. Отбросив Неземь, иду к Есиземи.

Способные побрели обратно к берегу. Новички, которые впервые вступали в Вече, один за другим покидали воду, направлялись к Филу, дабы взять у него из рук экстрануклеус; затем каждый проглатывал полученный дар. Остальные неторопливо выжимали одежду и обсыхали на солнце.

Дождавшись Ефру, парень обтер ей волосы полотенцем. Руководитель «Полигена» с неприязнью покосился на него, после чего обсудил что-то по-пактолиански со всеми присутствующими.

Мероприятие завершилось. Пузырницы участников разрозненной стаей потянулись в небо.

— Дее стан, — послышалось за спиной у детектива и его возлюбленной.

Они обернулись, не дойдя двух шагов до своего живого шара. Девушка недовольно цокнула.

— Вязны еси мее ко седевца? — холодно обратился к парню глава корпорации.

Способная скороговоркой на родном языке разъяснила брату, что Тимофей — землянин, и не понимает их речь. Тот кивнул и перешел на древнее наречие:

— Прошу прощения. Какие у тебя отношения с моей сестрой?

Детектив предполагал, что эпизод с полотенцем вызовет вопросы, потому не растерялся:

— Пока — не очень близкие. Потом возьму ее в жены, если она будет согласна.

Ефра густо покраснела. Фил напрягся.

— Да, типичная реакция старшего брата, — невозмутимо продолжил землянин.

Пактолианец расхохотался.

— Не шути так больше. — Выражение веселья пропало с его лица так же внезапно, как и появилось.

— А я не шучу.

— Даже не думай о свадьбе. Ты — никто, и звать тебя никак.

Тимофей приблизился к собеседнику и прошептал ему на ухо:

— Между прочим, я — жених со связями. Вы же планируете дипломатический обмен с Землей?

— Допустим. И?

— Для директора «Полигена» было бы логично возглавить торговую делегацию и отправиться вместе с дипломатами налаживать контакты. А я знаю, с кем на Земле выгоднее торговать.

Фил в удивлении отпрянул.

— А-ха-ха-ха-ха! Да ты не промах! Твое имя?

Мужчины представились друг другу.

— Так и быть, выслушаю подробности у себя в офисе. — Директор жестом пригласил детектива за собой.

Парень, как бы извиняясь, сложил ладони перед своей избранницей, после чего удалился вместе с новым знакомым.

Красавица глядела вслед с горьким разочарованием. А когда оба скрылись из виду, расплакалась.

Глава 28

По пути к небоскребу «Полигена» Фил и Тимофей подобрали Хильду.

— Если и вести переговоры, то с ней, — утверждал землянин.

Странный поворот событий сбил Эйнеко с толку. Она поспешила разузнать у хозяина по нейро-ину:

«Что ты задумал?»

«Расставляю ловушки для Мигеля. Сейчас важно, чтобы Хильда не ляпнула ничего лишнего. Она должна отвечать как по нотам».

«Я могу управлять ее речевым аппаратом».

«Прекрасно. Рассчитываю на тебя».

Горничная вздохнула.

Благодаря ей шпионка вела себя покладисто. После приземления на верхнем этаже штаб-квартиры она восхитилась оранжереей и террариумами, чем польстила директору. Тот любезно проводил гостей в приемную, на диван, а сам расположился за столом и произнес:

— Ну, какие у вас предложения?

— Присмотреться к фонду «Друзья Диониса», — взял инициативу детектив. — Это — самое влиятельное объединение инвесторов у нас. Они контролируют около 10% экономики Земли и других миров.

— У-у-у! — Фил был явно впечатлен. — И во что вы инвестируете?

Рыжая рободевушка ответила:

— Во все. — Она принялась загибать пальцы. — Освоение космоса, горная промышленность, микроэлектроника, фармацевтика, производство фильмов... В портфеле у «Друзей Диониса» акции самых разных компаний!

— Кстати, про фармацевтику! — подхватил визитер. — Земля — очень перспективный рынок для продукции «Полигена». Например, препараты против старения однозначно сметут с лавок. Фонд вложится в инфраструктуру, если вы договоритесь с его основателем.

— Как его зовут? — спросил руководитель корпорации.

— Мигель да Силва. Позже Хильда познакомит вас... Еще могу подсказать один секрет, чтобы уболтать его на любые условия при заключения контрактов.

— Та-а-ак, ну-ка!

— Он без ума от моря и красоток. Предложите ему тур по Пактолу, когда представится возможность. Черные пляжи Гипербореи, вечный закат на островах Долгих Бурь... Он будет в восторге. Можно даже презентацию подготовить или снять рекламный ролик. Главное, чтоб в кадре было побольше девушек.

— Буду иметь в виду... — Фил крутился на стуле, оценивая текущий расклад. Из родственников в Вече теперь состояла лишь младшая сестра, да и та совсем от рук отбилась. В то же время она смотрела на Тимофея влюбленными глазами; значит, будет его слушаться. Пусть он и проходимец — это не препятствовало диктовать свою волю через него. — Посмотрим, насколько дельными окажутся твои советы. И тогда уже решим насчет свадьбы с Ефрой.

— Я бы никуда не торопился без ее согласия.

— Что-то не так?

— Наши с ней отношения зашли не так далеко. Просто я заранее задумываюсь о будущем.

— Серьезный у тебя подход. — Глава «Полигена» улыбнулся благосклонно. — Семья Матвеерода будет рада породниться с толковым человеком.

— Взаимно.

Мужчины встали, пожали руки. Напоследок землянин попросил для себя и «представительницы фонда» отдельную пузырницу.

По возвращении в кувшинку Эйнеко вернула Хильде контроль над речевым аппаратом, но манипулировать ее телом продолжила сама. Шпионку прогнали в спальню. Там у нее случилась истерика:

— Как вы посмели так грубо использовать меня?!

— Уточни, а то звучит слишком двусмысленно. — Было непонятно, говорил ли детектив равнодушно или со скрытой издевкой.

— Ха-ха-ха! Как смешно! Придурок! Твои фокусы не сойдут тебе с рук!

— Я еще не закончил. Эйнеко, перезапусти ее. Может, успокоится.

— Да ты... — Неоновые радужки медсестры погасли и спустя несколько секунд засветились снова. — Ах, ты!

— Если не уймешься, отключим тебе звук. — Парень повернулся к горничной. — У нас еще есть ксорум?

— Да, я забрала 1138 грамм с «Зимородка».

— Умница. Пожалуйста, сделай мне грим. Я должен выглядеть как раньше, до Пактола.

— Поняла.

Кошкодевочка создала тончайшую пленку телесного цвета, налепила ее на лицо, руки, ноги и туловище хозяину. Маскировка скрыла листья на щеках и неестественную белизну кожи.

— Спасибо. — Тот погладил служанку по голове.

Потом Тимофей достал из-под кровати пистолет, мысленно поблагодарив себя за то, что не забыл его на челноке, и принялся рассуждать:

— Если пуля попадет мне в мозг, я умру, так?

Хильда заносчиво промолчала.

— А что насчет сердца?.. Отвечай на вопрос. — Молодой человек впился пальцами в ее скулы.

— О-о-м-м... Ты регенырыруешь.

— Правда? Как же здорово быть светосборным! Просто замечательно. — Он отпустил рыжеволосую, отдал ее оружие и собрался на выход. — Эйнеко, захвати с собой полотенце.

— Другого чистого нет. А то, наверное, у Ефры осталось.

— А... Ладно. Убедитесь, что ваши глазные камеры исправны. Мы будем снимать документальный фильм про теневую колонизацию.

Команда «Алконоста» переместилась в пузырницу, подаренную Филом. Транспорт доставил всех троих к источнику возле прежней базы.

Капитан, раздевшись, ступил в заводь и начал обход по мелководью в поисках глубокого места. Инженер-штурман шла за ним по кромке берега. Медсестра невольно наблюдала, предчувствуя западню для Мигеля.

Недалеко от развалин дейтериевой станции детектив провалился в воду по шею.

— О! Омут. Подойдет, — объявил он.

И выбрался на сушу. Подождал, пока влага испарится с торса, оделся, затем скомандовал:

— Работаем.

Каждая из рободевушек от своего лица засняла сюжет про Тимофея, который печально взирал на установку по добыче изотопа.

— Почему она взорвалась-то? — досадовал он.

Стоявшая рядом Эйнеко заключила:

— Судя по логам системы, возникла неполадка, и давление в баках резко повысилось... Виновата, не уследила.

— Ясно. И как нам починить станцию?

К ним приблизилась Хильда со словами:

— Она нам больше ни к чему. Мы улетаем сейчас же.

— Нет. Сперва надо договориться с пактолианцами о телах погибших, — возразил молодой человек.

— Делаем, как я сказала. — Медсестра направила на него пистолет.

— Постой, не убивай его! — вскричала мейда.

— Ты не должна мне указывать, — отчеканил капитан.

Хильда ответила угрозой:

— Не шевелись. Иначе — бам-бам!

Заложник не послушался. Гулко раздался выстрел. На груди у Тимофея расплылось пятно крови. Он навзничь рухнул с берега в омут, погрузился на дно. Волны всколыхнулись, улеглись. Вода окрасилась так, будто в ней размешали вино.

— Не-е-ет! — завопила кошкодевочка.

Шпионка открыла огонь и по ней. Еще одна жертва ничком распласталась на гальке.

Дальнейшее осталось за кадром. Детектив вылез из омута. Пуля выпала у него из груди и звякнула о камни под ногами. Рана затянулась на глазах. Эйнеко же починила себя ксорумом и скопировала видеозапись Хильды из ее нейро-ина себе.

— Только не говори мне, что выложишь эту пародию в интернет... — похолодела от страха рыжая рободевушка.

Парень загадочно усмехнулся.

— Пока можешь не переживать. Здесь нет сети. — Он имел в виду глобальную сеть; данные между участниками миссии передавались по локальной.

* * *

Они вернулись в Новую Гиперборею в то время, которое ощущалось как поздний вечер. Тимофея клонило ко сну, и после ужина он лег.

«Утром» пришла Ефра — заплаканная, с полотенцем в руках — и с порога принялась сверлить детектива взглядом. Парень догадывался, отчего та была расстроена:

— Прости, что оставил тебя одну после омовения.

— Хмпф! — Она нарочито отвернулась, дав понять, что причина ее эмоций названа неверно или, скорее, не полностью.

— Чем еще я тебя обидел?

— Я не обижаюсь. Просто... Зачем ты врал?

— В смысле?

— Ты искренне помогал мне с древним наречием? Дарил подарок? Заботился? Или — чтобы познакомиться с моим братом? — Девушка ткнула полотенцем ему в грудь. — Заговорил про свадьбу, а потом взял и исчез! О чем ты думал? Чего хотел добиться? Оказывается, я вообще ничего про тебя не знаю! Я думала, ты хороший. А ты... А ты — такой же, как Фил! Хитришь и ни перед чем не останавливаешься...

Способная всхлипнула, готовая разрыдаться снова. Тимофей понурился. Она была права: его стремление вывести «Друзей Диониса» на чистую воду уже походило на одержимость. Он настолько увлекся, что перестал замечать, каково окружающим от его поступков. Что, например, думала Эйнеко о его затее? И вообще, что сейчас важнее всего?

— У меня есть свои планы, — признал детектив. — Но я не врал. Я и правда хочу быть вместе с тобой.

— Почему мне не рассказывал? Не доверяешь?

— Расскажу сейчас.

— Даже если я стану мешать?

— Даже так. Ты для меня важнее.

— Это же не пустые слова?

— Нет. Я тебя люблю. И больше никуда не уйду. Хочешь, проведем следующую циркаду вместе? Две, три, сколько угодно! Просто будем общаться, заниматься разными делами, гулять...

Ефра зарумянилась, прослезилась и отвела глаза.

— Дурак. — Она легонько стукнула его кулачком в плечо. — Начни с объяснений.

Посчитав, что разговор предстоит долгий, парень кивнул в сторону спальни. Там он указал пактолианке на кровать, но сам остался стоять; убедился, что рободевушки на кухне не подслушивают, и изложил суть теневой колонизации, свой замысел и свои мотивы.

— Того, что натворил Мигель, уже не исправить, — подытожил детектив. — Но еще не поздно остановить его. Больше не должно быть невольников на других планетах и... — Он сглотнул ком в горле, — брошенных детей.

— Согласна! Никто не должен страдать из-за него! — Способная от возмущения не усидела на месте и взяла ладони возлюбленного в свои ладони.

— Извини, что впутал сюда твоего брата.

— М? Ты бы знал, насколько он виноват перед тобой! И как он притворялся!

Ефра раскрыла Тимофею роль Фила в нападении Фера.

— Хм, о как... А потом встретил меня и не испытал даже капли стыда! Ну, ладно, сейчас это ничего не меняет.

— Если что, я с тобой. Чем смогу — помогу. Мы ведь теперь... — Пактолианка запнулась. — Мы ведь теперь вместе.

— Тогда — по рукам. А, мы и так уже держимся за руки! — заметил молодой человек, чем немного развеселил ее.

— Все, никуда тебя не отпущу, — в шутку ответила та.

— И что дальше?

— Дальше... — Девушка сосредоточенно нахмурилась. — Скоро состоится новое Вече, будут торжества. Мне нужен праздничный наряд.

— Пойдем по магазинам?

— Здесь есть одно замечательное ателье. Ты выберешь ткань для самого красивого платья!

— Для парня это высокий уровень сложности.

— Хмпф! А ты думал, будет легко?

— Хорошо, как скажешь...

* * *

Наступила циркада, когда Вече впервые собиралось в новом составе. Пока Эйнеко стерегла Хильду в кувшинке, Тимофей ожидал Ефру около усыпальницы, на верхнем уровне Общего Сада, как и было оговорено заранее. Парень обозревал «аквариум» для «Демиурга», нависавший над ним сбоку, скульптуры далеко напротив и трибуны, не осмеливаясь подойти ближе — ветви всероста мерцали то тут, то там в качестве предупреждения. Стало слегка неуютно; он сжал покрепче УНИК и субнуклеус у себя в руках.

Способные, чья одежда обычно не выделялась, ныне старались произвести впечатление. Мужчины слонялись по трибунам в ярких тогах, женщины — в вечерних платьях; некоторые оживленно переговаривались. Все наряды оголяли спину под разнообразные крылья, отпущенные пактолианцами по случаю торжества в духе школьной линейки. В толпе пестрели крылья колибри, увеличенные до трех-четырех метров в размахе, такого же размера крылья стрекозы, летучей мыши, буревестника, как у Аполло и Фера...

— Долго ждал? — услышал детектив позади себя и обернулся.

Перед ним предстала Ефра — хрупкая и очаровательная, точно фарфоровая фигурка: в волосы вплетена веточка цветущей вишни, шелковое платье кремового оттенка украшено алыми и темно-шоколадными лентами, которые нежно трепетали на ветру, как и огромные крылья бабочки за спиной. По окрасу последних программа в нейро-ине распознала вид: Парусник Румянцева, тропическая бабочка.

— Глядя на тебя, я забыл, сколько времени прошло. Ты очень красивая, — произнес молодой человек.

— Ну не настолько же, чтобы терять память...

— Успеешь до начала? — Он указал на шарообразный склеп.

— Угу.

— Держи. Этот малыш тебе поможет.

Тимофей вручил Способной УНИК. Миниатюрный робот знал, где искать черный ящик на звездолетах типа «Демиурга». Кроме того, ему предстояло провести радиоуглеродную датировку и тем самым поставить точку в вопросе о течении времени на Пактоле.

Девушка кивнула. Она теперь имела первый ранг, поэтому могла добраться до обломков. Достигнув исполинской пузырницы, она с помощью всероста раздвинула студенистую массу и скрылась в недрах вместе с кубиком. Субнуклеус начал передавать детективу все, что воспринимала Ефра.

В толще клетки стебли проложили туннель, который вывел посетительницу в центральную полость, полуосвещенную струнами цвета морской волны. Эти бактериальные светильники, казалось, стекали с потолка на террасы перед возвышением посередине, где был запечатлен в камне момент пактолианской истории: Астерий Есиземец предлагал девочке персик из своей корзины. На плите у них под ногами была высечена одна и та же фраза на пактолианском и на русском:

«Мы живем благодаря уму, трудолюбию и милосердию предков».

Над головами у философа и ребенка висел октаэдр из мрамора. К его граням прикладывали ладони прародители — их стометровые статуи, расставленные вкруг, подпирали плечами мутные своды. Модули звездолета находились еще выше, а останки были захоронены под постаментами.

Хотя от изваяний веяло смертью, растения вдыхали жизнь в здешнее место. Повсюду благоухали цветы в кашпо, бликовали внушительные кадки с деревцами и висячие горшки, откуда ниспадали вьюны, лианы, плющ. Они превращали монументальный зал в сад.

Парень испытал сюрреалистичный трепет оттого, что в прошлом видел соотечественников на видео, где они праздновали день рождения Виктора как самые обычные люди, а сейчас — увековеченных подобно величайшим героям.

«Никогда не бывала тут... Поразительно», — отозвалась Способная.

«Не то слово», — телепатически ответил Тимофей.

«Сожалею. Передать тела никак не получится».

«Да, я вижу. Над ними тонны камня».

«Куда мне идти? Твой кубик говорит что-то про варп-терминал».

«Пока непонятно. Скажи ему, чтобы отсканировал все вокруг и построил 3D-карту».

«Хорошо...»

Капитан «Алконоста» силой мысли ограничил воздействие субнуклеуса на органы чувств, подключился к УНИКу по нейро-ину. Панорама сада-гробницы растаяла перед глазами. Теперь только слышался голос Ефры, как при погоне за «Алконостом», и ничто не мешало сосредоточиться на объемной модели усыпальницы. Робот, как только завершил ее, загрузил в мозговой чип детектива.

Крушение, затем сорок шесть столетий не прошли для «Демиурга» бесследно. Благодаря композитным материалам части корпуса не истлели в труху прежде, чем были законсервированы в пузырнице; ее цитоплазма защищала от дождей и ветра как эпоксидная смола. Однако обломки зазубрились и истончились до такой степени, что напоминали сухие листья, готовые рассыпаться от малейшего прикосновения.

Определить по 3D-снимку, где варп-терминал, оказалось непросто. Характерная треугольная антенна пропала. Должно быть, она потерялась в веках. И только присмотревшись к одному куску обшивки, молодой человек различил отпечаток в форме буквы «Λ» — две из трех сторон правильного треугольника. Обнаружилась крышка люка, что закрывал антенну.

«Потолок над Еленой. Нужная секция — там», — дал наводку Тимофей. — «Будь аккуратней».

«Постараюсь».

Орудуя всеростом, пактолианка вознеслась над колоссом с обликом астробиолога, пробурила свод вплоть до остова модуля связи, кое-как удержала его на весу. Удостоверилась, что ничего не падает, перевела дух. Разгребла обломки согласно указаниям УНИКа. И наткнулась на черный ящик — небольшой графеновый шар. Прочная оболочка дала уцелеть самописцу внутри. Способная приложила предмет к своему бедру, и плоть безболезненно поглотила его. Фер так же всасывал ксорум через ладонь.

Заодно участница Вече подобрала какую-то ржавую пластинку и заткнула за пояс платья перед уходом из склепа. Вторая находка предназначалась для радиоуглеродного анализа.

— А вот и я! — объявила свой выход девушка.

— С возвращением. — Землянин тепло улыбнулся ей. — Пока спрячь все у себя.

— Угу. А ты никуда не уходи!

— Конечно. Я же обещал.

Пактолианка, преодолев робость, поцеловала его в щеку.

— На большее пока не рассчитывай. — Она смущенно потупилась.

— Так даже лучше. Любовь должна расцветать постепенно, иначе отношения долго не продержатся.

— Откуда такая уверенность?

— Опыт работы детективом. — Тут Тимофей заметил, как собравшиеся в Общем Саду озирались на них. — Кажется, тебя ждут.

Он проводил возлюбленную на Вече.

Глава 29

Из трех юношей, что сочиняли всякую чушь про Фила, в числе Способных остались двое. Они перешептывались:

— Кого это Ефра привела?

— Ее парень. Тот самый, с Земли. Вестник Есиземи.

— Быть не может! Она даже красавчиков отшивает!

— Ты же видел поцелуй прямо сейчас.

— Нет! Она ему на ухо что-то сказала, и все!

— Да ты просто утешаешь себя. Очнись, брат, и признай жестокую правду...

Первым делом на Вече выбирали нового руководителя собраний. Кроме Ефры на данный пост претендовали еще шестеро первого ранга, и в отсутствие Ариса вполне могла развернуться ожесточенная борьба. Однако младшая сестра Матвеерода, сама того не ведая, настроила большинство за себя. Она заранее распространила слух о предстоящем экзамене, за что многие были ей благодарны.

— Вече должна вести самая миленькая среди нас! Еф-ра! Еф-ра! Еф-ра! — принялся скандировать тот, кто отрицал «жестокую правду».

Его поддержали достаточно громко и убедительно.

— Вам только девушек подавай! — проворчал иной кандидат на должность.

Всеобщая любимица засуетилась, споткнулась по дороге на середину арены. Отчаянно замахав руками, она едва удержала равновесие и чуть не сгорела от стыда.

— Кхм-кхм. — Пактолианка попыталась справиться с волнением. — По-по-пожалуйста, поднимите руки, кто считает меня достойной руководить.

Взвились десятки рук. Приятели-сплетники задрали вверх обе: один — искренне, другой — ради забавы.

— Балбесы, — раздалось от кого-то в их адрес.

— Только одну руку, — уточнила красавица. — И давайте вместе пересчитаем.

Всего за девушку набралось 59 голосов. Оспаривать очевидную победу никто не решился.

Ситуация развивалась слишком быстро для Ефры. Она подождала, пока сердце не уймется, и выступила в роли оратора:

— Поздравляю всех, кто сдал экзамен и сейчас сидит здесь. Каждый из вас очень старался, чтобы заслужить звание Способного.

Присутствующие похлопали друг другу. Новоиспеченная руководительца продолжила:

— Перейду к теме, которую нельзя откладывать. На Пактол не так давно прибыли земляне. Мы использовали их оборудование, чтобы отправить послание на Землю. Но теперь их корабль уничтожен...

В передних рядах воцарилось недоумение:

— Что случилось? Из-за этого был взрыв в космосе?

— Предательство одного из членов экипажа. Та рыжая девушка без дыхания жизни оказалась шпионкой. Тут есть доля моей вины... В общем, они не могут вернуться домой. Надо им помочь!

Участники Вече отреагировали вяло.

— Давайте оценим положение вещей с другой стороны, — не растерялась Ефра. — Есиземь уже настала. Пора посетить родину прародителей. Мы, наконец, исполним мечту основателей нашей цивилизации, Астерия и его учеников, первых светосборных, наших дедов и прадедов. И знаете что? Они бы гордились потомками, которые не бросают гостей нашего мира в беде!

По трибунам прокатился гул одобрения. Некоторым даже стало совестно из-за своего равнодушия.

— Не стоит спешить. Пока не все понятно, — резонно предостерег некто первого ранга. — Хотелось бы узнать подробности от самих землян.

— Я на всякий случай привела сюда их капитана. — кивнула младшая сестра Матвеерода.

— Отлично! Пусть ответит на наши вопросы!

Она позвала Тимофея по субнуклеусу. Парень вскоре спустился на арену и разъяснил недавние происшествия тем, кто знал древнее наречие.

Общее любопытство плавно перетекло в обсуждение грядущего полета на Землю. Утвердили состав дипмиссии — Ефра вошла в нее как главное лицо Пактолианской Меритократической Республики — и торговой делегации, куда включили Фила и нескольких начальников из разных подразделений «Полигена». Вести собрания до их возвращения поручили другому Способному.

Детектив улучил момент, чтобы взять слово:

— У меня есть просьба. Я понимаю, с каким вниманием вы относитесь к прародителям. На Земле тоже остались люди, которым дорога память о них. Если они захотят посетить усыпальницу, пожалуйста, не отказывайте им.

Молодой человек почтительно склонил голову.

— Не переживай. Мы все согласуем с правительствами ваших стран, — заверила Ефра.

На этой ноте Вече закончилось.

— А как мы полетим-то? На корабле? — вполголоса спросил землянин.

Пактолианка выразилась лаконично:

— Увидишь.

* * *

Радиоуглеродный анализ пластинки с «Демиурга» подтвердил, что после катастрофы на Пактоле минуло 4670 лет. Результат пополнил копилку доказательств расширения Стрельца А*.

Перед отлетом инженер-штурман расшифровала запись из черного ящика и по ней восстановила ход приземления звездолета, даже сделала симуляцию на физическом движке. Получилось 3D-видео. Тимофей воспроизвел его у себя в нейро-ине.

— Не представляю, как посадить целый Колизей так, чтобы он не развалился... — Хозяин запнулся, пораженный зрелищем. — Да вы шутите!

«Демиург», как и «Алконост», обладал формой диска. На орбите Пактола автопилот сориентировал конструкцию таким образом, чтобы она вошла в атмосферу вертикально ребром. Площадь соприкосновения со слоями газов стала минимальной из возможных.

От трения в первую очередь пострадали магнитные катушки. Они пылали словно нить в лампе накаливания, отламывались и сгорали дотла. Лишь несколько удерживали модули до самого конца.

Относительно других вагонов камбуз был «впереди» по траектории падения. В стратосфере он принял основной напор ветра на себя, поэтому позднее оказался в наихудшем состоянии.

2700 метров над поверхностью планеты. Из-за сопротивления воздуха скорость уменьшилась. Нагрузки — тоже. Центральная секция с двигателем наклонилась книзу, до 60 градусов к плоскости диска. Точечный импульс тяги придал звездолету поперечное вращение — такое же, как у монетки, если поставить ее ребром на стол, взять пальцами за края и раскрутить волчком.

В 1900 метрах над Пактолом корабль расположился горизонтально, соплом кверху, и продолжил медленно вращаться. В тот момент дисплеи в модулях показывали, как небо, океан, пляж и пустоши гиперборейского острова кружатся, чередуются за бортом. Но экипаж спал в капсулах, не чувствуя никакого движения.

Когда до столкновения с землей осталось 300 метров, корпус перевернулся двигателем вниз. Квантовые семплеры запустились на полную мощность. «Демиург» качнулся и повис на столпе аннигилирующих частиц подобно летающей тарелке. После плавного снижения он «лег» на побережье относительно целым. И только тогда бортовой ИИ вывел разведчиков из гибернации.

— Хм... Программист Мигеля постарался на славу, пока задавал поведение корабля. Вообще не похоже на случайность. Превосходная улика! — Детектив бросил торжествующий взгляд на Хильду. — Эйнеко, сохрани эту симуляцию. Она нам тоже пригодится.

Напоследок Тимофей попросил горничную постричь его и приготовить из ксорума краску для волос. Он сменил имидж: короткая челка, бритые виски, каштановый цвет вместо русого. Этого было достаточно, чтобы затеряться среди пактолианцев по прибытии на Землю.

Снаружи кувшинки послышался рев летательного аппарата. Минуту спустя зашла Ефра, уведомила:

— Пора.

Квартиранты засобирались. Завидев молодого человека, Способная честно заявила:

— Русый тебе больше шел.

— К сожалению, он выдаст меня, — сказал тот.

На улице, на площадке в соседнем квартале шумел челнок-крылатка. Отправляться далеко в космос было разумнее на нем, а не в пузырницах. Пактолианка и команда «Алконоста» присоединились к четверым членам Вече, сидевшим в кабине.

Космолет взял курс на одну из планеток вблизи Аполлона.

— Всерост готов к цветению, — отчитался пассажир, незнакомый Тимофею.

— Хорошо, — обронила руководительница собраний.

Детектив был заинтригован.

При приближении к серокаменному шарику с воздушно-синей каймой он обратил внимание на реактивные аппараты, которые были оснащены лезвиями как у секатора и роились вокруг:

— Что они делают?

— Обрезают всерост. Здесь останутся корни. Полетим вместе с ними, — произнесла Способная.

— То есть? Мы берем с собой эту планету?

— Да.

Челнок приземлился у корней, на широкую платформу грузового лифта, и поехал вниз. Шахта уходила вглубь на километры.

Пактолианка объяснила землянину, как будет проходить полет, пока длился спуск до специально оборудованного бункера.

Сюда уже была доставлена другая крылатка. Она принадлежала торговой делегации. Новоприбывшие встретились с руководством «Полигена». Фил благосклонно улыбнулся Тимофею, а перед Ефрой и вовсе растаял.

— Так ты теперь ведешь Вече? Поздравляю! Я в тебе нисколько не сомневался! Все, что угодно, будет к твоим услугам! — заискивал директор корпорации.

Сестра неодобрительно помотала головой и молча направилась мимо. От возникшей неловкости брат захохотал.

Поскольку сила тяжести здесь составляла мизерную долю от земной, девушка, оттолкнувшись ногами, проплыла по воздуху десяток метров и уперлась ладонями в бак со скульптурными клетками, похожий на аквариум-ширму. Он хранил запас, из которого можно было изготовить все необходимое, заодно отгораживал вестибюль от помещений впереди. Еще шаг, прыжок — и участница Вече очутилась в проходе через многоярусный сад, залитый светом бактериальных ламп. Он служил источником пищи и кислорода. За овощными плетями, кустами ягод, фруктовыми деревьями ухаживали руки биороботов, что катались влево-вправо по потолочным рельсам. Причина обустраивать плантацию под землей заключалась в том, что планетка неизбежно потеряет атмосферу по пути в Солнечную систему, и поверхность станет непригодной для жизни. Только корни всероста сумеют дать побеги среди голого камня под лучами Солнца.

Остальные вслед за Ефрой пересекли сад и попали в комнату, где стоял биокомпьютер из СК. Там же имелся ряд ниш с пузырницами. Чтобы уберечься от перегрузок во время межзвездного странствия, пассажиры начали забираться в вязкую гущу клеток. Предстоял долгий искусственный сон.

На прощание детектив нежно сжал ладонь возлюбленной — не позволил себе большее на глазах у всех — и подскочил к Эйнеко.

«Тебе хватит заряда до Земли?» — спросил он через нейро-ин.

«Нет. Мне придется уйти в спящий режим», — предупредила рободевушка.

«Значит, у нас проблема».

Оба поглядели на Хильду. Если кошкодевочка отключится, шпионка освободится от контроля. Такое добром точно не кончится.

«Есть один выход», — намекнула мейда.

«Да, так будет проще всего».

Пара хитрецов обступила рыжую красотку.

— Что вы со мной...

Робота-медсестру обесточили на полуслове. Из нее вынули все элементы питания и втиснули в пузырницу. Затем детектив и помощница, как ни в чем не бывало, заняли свои места.

Когда все уснули, ожил биокомпьютер. Благодаря встроенному экстрануклеусу он взял на себя управление всеростом.

Стебли, проталкивая шарообразный «корабль», разгоняли его по орбите виток за витком. Параллельно растение набирало бутон. К нему стекалась колоссальная энергия от Аполлона, пульсировала в ветвях, озаривших всю систему. Под закрытыми лепестками обильно рождались тензионы. Так работал живой стационарный варп-двигатель — вершина трудов ученых «Полигена», которые поколение за поколением стремились к Есиземи. Если землянам едва хватало заряда конденсаторов для создания нанометрового варп-пузыря, то у пактолианцев в распоряжении была целая звезда, что открывало перед ними принципиально иные возможности.

Мало-помалу распустился потрясающий цветок. Белоснежная лилия величиной с луну Пактола исказила пространство на шестнадцать световых лет в сторону Земли — словно хлынул ручей кристальной чистоты, смыл и растворил часть звезд, отчего их следы замерцали протяженными струями.

Согласно точным расчетам биокомпьютера планетку выкинуло из системы как из пращи и затянуло в «поток».

— ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ОМОВЕНИЕ МИДАСА —

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Глава 30

В конференц-зале КОССЭ витало напряжение. Оно исходило от персоны за столом. Над пальцами, стучавшими по столешнице, переливалась неоном голографическая табличка с именем: «Никита Резников, зам. главы подразделения КОССЭ в России». Должность перешла от отца, Алексея, к сыну вместе с ворохом дел.

Больше всего хлопот доставлял космический телескоп «Феникс-С». Проект столкнулся с техническими трудностями. Космическое агентство неоднократно переносило запуск. Когда аппарат все-таки вывели за орбиту Плутона и нацелили на Солнце, тот в ходе маневров едва не врезался в звездолет. Потом возникли неполадки с радиосвязью. Телескопу так и не удалось передать снимки, полученные с помощью гравитационной линзы...

Вдобавок случился форс-мажор в другом уголке Солнечной Системы. Обстановка требовала особого внимания, поэтому Никита, раздраженно хмыкнув, установил видеосвязь с ЦУПом.

В центре управления люди вскакивали, сновали между офисными ячейками, неуверенно садились, замирали перед голограммами. На многочисленных 3D-схемах — одинаковая квадратная рамка с подписью: «Орбита Венеры, точка Лагранжа L5». Внутри — неведомо откуда взявшаяся карликовая планета. Она, как гром среди ясного неба, появилась там, где силы гравитации Венеры и Солнца удерживали ее в равновесии.

Сотрудник, который полгода назад принял сообщение с «Алконоста», облокотился на перила, что опоясывали круглый, обширно застекленный кабинет. Он равнодушно проследил за тем, как на ближайшем изображении рамка сменилась волнистым контуром.

Оператора варп-терминала окликнула коллега помоложе:

— Женя! Чем занят?

Она встала в двух шагах от мужчины.

— Вокруг распространяется облако неизвестного вещества. — Бывшая стажерка кивнула на очерченную область, где периодически вспыхивали тугие узлы наподобие молний.

— Угу...

— Тебе что, все равно? А если эта гадость окутает Землю?

— Почему сразу гадость? Сама же сказала: состав неизвестен. Вот проведут спектральный анализ, тогда и посмотрим...

Кто-то из самых вовлеченных в суету воскликнул:

— Обнаружены новые объекты на орбите Земли! Им присвоены коды...

Перед собеседниками всплыли фото двух пактолианских крылаток, подписанных как «НС-1» и «НС-2». Только реактивное пламя выделяло темные, матово блестевшие силуэты на фоне звезд.

— Поступил сигнал от члена экипажа «Алконоста»! Местоположение источника совпадает с «НС-1»! — наперебой загомонили на рабочих местах. — Протокол: «Э-6/4». Канал — нейро-ин... Включите громкую связь!

— Так, а вот это интересно! — Евгений размял затекшую шею.

Он активировал у себя в нейроинтерфейсе режим записи, дабы сохранить все увиденное и услышанное в следующие минуты и переслать Мигелю.

Начались переговоры.

— Это Хильда, медсестра с «Алконоста». Как меня слышно? Прием.

— На связи ЦУП. Вас слышно. Назовите свой идентификационный код. Прием.

— 2212-5809.

— Код верный. Мы не опознали корабль, с которого вы послали сигнал.

— Я нахожусь на борту пактолианского челнока. Пактолианцы прилетели с официальным визитом на Землю.

— Другие члены экипажа с вами? Где «Алконост»?

— Ох... 10 января 2251 года... Получается, через три дня, как мы приняли ответ по варп-терминалу, квантовые семплеры на звездолете дали сбой. Тимофей и Эйнеко вылетели, пристыковались, чтобы посмотреть. Произошла утечка топлива... Мне так жаль! — Тембр шпионки дрожал весьма правдоподобно.

— Это — ужасная трагедия. Соболезнуем... Однако мы должны следовать протоколу. Сможете ли вы предоставить что-либо в подтверждение своих слов?

Послышался другой женский голос:

— Ваш корабль действительно взорвался над нашей планетой. Я подтверждаю это как член правительства Пактола. Меня зовут Евфросиния Гелиодор Матвеерода. Со мной также прибыли политики и предприниматели. Учитывая обстоятельства, мы не смогли остаться в стороне. И вот — мы здесь.

— Благодарим вас за великодушие, — ответил штатный связист.

— Мы запрашиваем посадку в России.

— Пожалуйста, подождите немного...

Суматоха в ЦУПе разгорелась как пожар. Стали обзванивать различные инстанции в поисках свободного космодрома, уточнять, согласовывать регламент, корректировать график полетов в ближнем космосе. Вскоре пактолианцам разрешили посадку в ССВ.

Мигель получил от Евгения полный видеотчет. Последние полгода основатель фонда жил вне гибернации. «Друзья Диониса» экстренно пересматривали свои планы. Они искали альтернативу Пактолу, но все прочие неосвоенные планеты для теневой колонизации годились хуже — либо были бедны ресурсами, либо отстояли слишком далеко от Земли. Хантер Армстронг лишь разводил руками.

Как назло, на самом большом «мешке золота» теперь сидела чужая цивилизация — еще один игрок на рынке Вселенной, который, как предчувствовал инвестор, мог совершить свой ход в обозримом будущем. И чутье его не подвело. Вот-вот состоится официальный контакт. Вырисовывалась тревожная перспектива: им, землянам, точно придется разделить сферы влияния с более продвинутыми пактолинцами. Или — даже уступить...

Участь экипажа «Алконоста» заботила испанца гораздо меньше:

— Жаль, что они погибли без пользы. Как их... — Владелец пентхауса махнул рукой. — Не так уж важно, как их звали.

Он распорядился, чтобы за Хильдой выслали аэромобиль. Карина позаимствовала машину из личного авиапарка хозяина и отправилась в ССВ.

* * *

Крылатки приземлились на бетон посреди летней степи. Именно здесь, на территории космического агентства, стартовала миссия «Алконоста». Но, в отличие от того раза, космодром заполоняла охрана, а поодаль дрожал в полуденном мареве целый ряд аэромобилей.

В корме челнока дипломатов образовалось отверстие. Растянулся трап. Пассажиры выбрались под знойное солнце. Все, кроме Хильды, — в темных очках. Светило, гораздо более яркое, чем Аполлон, слепило пактолианцев.

— На родине прародителей всегда так жарко? — спросил один из них, пристально изучая ясное голубое небо.

— Нет. Через полциркады будет темно, как в Гипернотее, и станет прохладнее. А потом рассветет снова, — заявил Тимофей. — Еще у нас времена года есть...

Он тоже надел очки из скульптурных клеток вместе с плащом пактолианского кроя. Землянин слегка сдвинул аксессуар на нос, обвел взором знакомый пейзаж и поделился радостью с Эйнеко:

— Наконец-то мы дома!

Горничная, запахнутая в такой же плащ, скрывала кошачьи ушки под капюшоном. Она кивнула. Тем не менее на ее лице — макияж из ксорума сделал ее неотличимой от светосборных — отразилось недовольство.

— Удивительная искренность после того, как ты заставил нас разыграть спектакль перед ЦУПом! — выпалила мейда.

— Притворяться то мертвым, то Способным — это чересчур, — согласилась Ефра.

Молодой человек и бровью не повел:

— Вы же согласились с моим планом.

Обе тяжко вздохнули.

Подошли гиды с охранниками, проводили делегатов к воздушному транспорту. Участники Вече и начальники «Полигена» спешили в Москву, где намечалась встреча с руководством страны. Оттуда дальнейший маршрут переговоров пролегал на восток, через Эр-Рияд, Пекин, Токио, Нью-Йорк и Брюссель.

У Тимофея появился доступ в интернет через нейро-ин. Всплыли десятки уведомлений разного характера. Также загрузилось личное сообщение, написанное Толей в 2219 году:

«Лег в гибернацию здесь: ССВ, Самарская Агломерация, ул. Пчеловодов, 67. 110-й этаж, 3-й вход. Если соберешься туда на аэротакси, будь аккуратнее. Парковка на пятом уровне на ладан дышит. Хотя, может, к твоему визиту подлатают покрытие».

Под текстом была прикреплена цифровая визитка:

«Компания «Super Sleep Service» гарантирует вам искусственный сон SSS-ранга. Годы абсолютного покоя по доступным ценам!»

Детектив почесал затылок. Турне по городам мира шло вразрез с его целями, но ради маскировки пришлось смириться.

Хильда, по-прежнему бывшая под контролем Эйнеко, отделилась от толпы и села в аэромобиль к Карине. Рободевушки Мигеля тотчас вылетели в Барселону.

Перед секретаршей всплыла голограмма приборной панели. Она горела по краю зеленым пунктиром — в пределах пяти метров от летающей машины не было никаких помех. Цифры на спидометре бежали, пока не высветилось: «903 км/ч». После подъема высота составляла 5040 метров. Воздух гулко обтекал фонарь кабины, мимо проносились густые облака. Сквозь белую завесу внизу промелькнула западная граница России.

Рободевушка-пилот заговорила по-испански:

— Твои напарники погибли из-за утечки антиматерии. Это правда?

Кошкодевочка ответила устами рыжей красотки на том же языке, в ее же манере:

— Ой, с таким не шутят! Обидно, что ты сомневаешься в моих словах!

— Говори как есть, — отрезала Карина.

— Так я и не вру-у-у...

— Главное, чтобы не осталось никаких следов. Хозяину не нужны лишние проблемы.

Помедлив, шпионка бросила холодно:

— Я никого не убивала, если ты об этом.

— Хорошо.

Остаток дороги спутницы провели в молчании.

В пентхаусе их встретил Мигель. И еще — внезапное препятствие в лице его приятеля-хакера.

— Надо просканировать Хильду на вирусы. Мало ли, — произнес он и сладко зевнул, будто недавно вышел из гибернации.

Эйнеко хотела избежать подобного. Даже беглая проверка когнитивного ядра выявила бы, что робот-медсестра управляется удаленно. Так рисковать марионеткой было нельзя. Действовать следовало быстро.

— Ох, какая дотошность! Между прочим, я так скучала! — жеманно протянула рыжеволосая.

Она кинулась на шею хозяину, прошептала ему на ухо:

— Энергии много, суставы не заржавели.

И провела ладонью по его животу к ногам.

— Проверка... — напомнил о себе программист.

Инвестор томно выдохнул:

— Потом!

Он взял рободевушку на руки, как принцессу, отнес на второй этаж. Помощник пожал плечами и удалился, дабы не мешать страстному воссоединению.

Настоящая личность Хильды, запертая у себя в VR, в бессилии била по земле кулаком, стоя на коленях у входа в каменную пирамиду. Валькирия возродилась в обличье призрака и теперь стенала:

— Нет, Мигель! Это не я! Нет! Остановись! Позови его обратно! Пусть он проверит! Пусть он проверит и освободит меня! О нет...

Ее никто не слышал. Она не могла озвучить свои мольбы, не могла вырваться отсюда, словно была отгорожена стеклом от внешнего мира. Из нейро-ина, как из-за стекла, она лишь наблюдала, как хозяин утолял свою похоть.

Тот, наконец, в блаженстве откинулся на постель. Но минуту спустя недовольно свел брови.

— Думаешь про Пактол? — вкрадчиво интонировала горничная голосом шпионки.

Испанец покачал головой.

— Это был настоящий Клондайк! Мое Эльдорадо! Золотоносная река из мифов! Сколько ксорума мы бы произвели из местных ресурсов, а?! Но нет, там обосновалась цивилизация! Черт бы ее побрал!

— Не грусти, мой господин. — Любовница ласково погладила его по груди. — Потеря колонии обернулась для нас новыми возможностями.

— Что? Как это?

— На планете есть могущественная корпорация — «Полиген». Она владеет передовыми биотехнологиями и контролирует весь рынок. Я познакомилась с директором. Возможно, он — наш будущий бизнес-партнер... Разумеется, я за тебя ничего не решала. Только подготовила почву...

Инвестор стал расспрашивать подробнее. Узнав про встречу с Филом, про торговую делегацию и места предстоящих переговоров, он вдохновился:

— Отличная работа, mi dulce! Мыслишь наперед! Конечно же, нам нужен рынок Пактола! Значит, они будут в Нью-Йорке?

— Да, через неделю, после Токио.

Мужчина улыбнулся.

— Я не упущу такой шанс.

* * *

По прибытии в Москву пактолианцев, а также Тимофея и Эйнеко заселили в номера на трехсотом этаже отеля класса «люкс». В запасе имелось еще несколько часов до переговоров.

Детектив участвовать не собирался. Он лег на кровать, зашелся в приступе кашля и для пущей убедительности судорожно заколотил по покрывалу.

— Ваши города окутаны смогом. А некоторые из нас плохо переносят загрязненный воздух, — объяснила его помощница встревоженному персоналу. — Не переживайте. Мы вылечим его сами.

Так оба увильнули от большой политики. Когда их оставили наедине в номере, симптомы «болезни» сразу исчезли. Кошкодевочка промолвила:

— Мигель клюнул. Он собирается в Нью-Йорк.

— Отлично.

— У тебя есть 38 часов до вылета из Москвы в Эр-Рияд.

Хозяин кивнул. Служанка жестом велела ему подняться, потом накидала на простынь скомканного белья и накрыла одеялом всю кучу вместе с подушкой — как будто захворавший пактолианец укутался с головой. Закончив муляж, мейда нанесла парню грим точь-в-точь как перед съемками пародии на теневую колонизацию, а остатки ксорума превратила в канат из нановолокна, с крюком-кошкой. Молодой человек с помощью нейро-ина вызвал беспилотное аэротакси до ССВ.

Обойтись без ухищрений не позволяли обстоятельства. Во-первых, «больной» не мог покинуть гостиницу, как порядочный гражданин, через двери, поскольку апартаменты пактолианцев охранялись. Поэтому землянин заказал летающую машину прямо к окну. Правда, у побега через форточку тоже были трудности. Аэромобили на автопилоте никогда не приближались к зданиям вплотную вне зон парковок, и виной тому — алгоритмы безопасности.

Такси зависло напротив окна на предельно допустимом расстоянии в пять метров. Рободевушка открыла створку, и ветер ворвался в номер. Точно рассчитанным движением она зашвырнула кошку так, чтобы та зацепилась за боковой поручень на корпусе аэромобиля, который помогал забираться в кабину старикам и детям. Тимофей перехватил канат обеими руками, встал в проеме. Нервно сглотнул. Из-за вида с высоты трехсотого этажа сердце пустилось в адреналиновый галоп.

— Столкни меня, — попросил беглец.

— Крепко взялся?

— Да.

— Уверен?

— Я должен разыскать Толю и Ярослава во что бы то ни стало. Давай скорее!

Последовал толчок в спину. В ушах засвистело. От страха закололо в груди, перехватило дыхание. Бетонно-стеклянный орнамент кварталов столицы вмиг простерся под ногами, потом накренился так, будто вот-вот перевернется.

— Не смотри вниз! — предостерегла горничная.

Выдох у отчаянного землянина получился дрожащим, прерывистым. Он заставил себя задрать голову.

Транспорт в пяти метрах выше отклонялся то вперед, то назад, как верхняя перекладина качелей, если смотреть на нее с сиденья при раскачке, и только минуту спустя неподвижно заслонил солнце. Детектив удержался на весу лишь благодаря силе светосборного. Подступила тошнота.

Собрав всю волю в кулак, он поднялся по канату в несколько рывков. Уцепившись за поручень, распахнул дверь и ввалился в кабину, перевел дух. Машина закрылась автоматически. ИИ-навигатор через динамики в салоне объявил монотонно:

— Путь до ССВ займет 1 час 27 минут. Приятного полета.

Глава 31

Изменился ли ССВ за сорок лет внеземных приключений? И да, и нет. Облик супергорода в целом — тот же. Но каждый микрорайон по отдельности преобразился. Исчезли десятки, сотни железобетонных зданий; вместо крашеных фасадов все чаще попадалась мозаика из стекла и матово-темных плит — стали больше строить из панельного углеволокна.

Пролетая северные окраины, Тимофей также отметил, что открыть «Плеяды Тайн» на прежнем месте не удастся. Старую, насквозь ржавую жилую башню снесли. Теперь тут, меж новеньких высоток, шелестел листвой парк. Пассажир аэротакси печально улыбнулся.

В «Super Sleep Service» парень навел справки о Толе. Еще через полчаса он добрался до распределительного центра гибернации, где попросил разбудить своего друга.

— Анатолий Круглов и Ярослав Подольский ждут прибытия «Алконоста». Но «Алконост»... Хм, — задумчиво пробормотала сотрудница в кепке «Поволжского РЦГ».

Детектив промолвил, понурившись:

— Я — сын Тимофея. Мой отец был на звездолете...

— Сожалею... Разрешите, я отсканирую ваш нейро-ин ID.

С помощью своего мозгового чипа девушка считала индивидуальный номер гостя. Результат проверки вызвал у нее замешательство.

— Я сейчас на аккаунте папы. Смотрю наши семейные фото. — Молодой человек потер правое веко, как бы смахивая слезу.

На лице работницы отразилось сострадание. Она удаленно запустила процедуру пробуждения для двух спящих и сказала:

— Им понадобится час. Придется подождать в коридоре.

— Спасибо.

Тимофей двинулся вперед по галерее, оформленной в стиле хай-тек. У него в нейро-ине высветился маршрут до нужного блока.

Через три поворота виртуальная линия прервалась точкой у двери, на которой проецировалось крупным красным шрифтом: «Е-7». Тот самый блок. Гость сел на скамейку напротив и задремал.

Когда он разлепил глаза, голограмма «Е-7» уже горела зеленым. Дверь разблокировалась. Она въехала в боковую нишу, пропуская посетителя внутрь.

Здешний интерьер был выдержан в блеклых тонах, включая две спальные капсулы с откинутыми крышками. Толстяк, молодой и беззаботный, выглядел помятым после анабиоза. Он носил пижаму — такого же зефирного оттенка, как и у серьезного соседа средних лет. Расположившись на диване за узким столиком, оба потягивали из трубочек питательную смесь. Они успели познакомиться и обсудить обстоятельства, что привели их сюда.

— Охренеть! Межзвездный детектив собственной персоной! — обрадовался Толя вошедшему. — Погоди, ты покрасился, что ли?

— Ага, — подтвердил детектив.

Увидев Ярослава, он недоверчиво прищурился. Клиент работал в космическом агентстве, которое выступало подрядчиком для «Друзей Диониса». Был ли он в сговоре с Мигелем? Действительно ли он хотел выяснить судьбу «Демиурга» или сочинил ложь про дружбу с Матвеем, чтобы вербовать людей и роботов для участия в теневой колонизации?

— Передаю привет от Мигеля да Силвы, — сострил Тимофей.

Он пронаблюдал за реакцией своего нанимателя. Тот лишь всплеснул руками. Мужчина казался скорее подавленным, чем обеспокоенным из-за гипотетического разоблачения.

— Ярослав ничего не знал, — утверждал Колобок.

— Но фонд сотрудничал с космическим агентством.

Однокашник наморщился и дунул, артикулируя свою мысль:

— Ну не напрямую же! Стали бы «Друзья Диониса» так палиться? Они работали в России через подставную фирму.

— В твоем сообщении об этом не было ни слова.

— Дружище, я бы с радостью впихнул всю информацию в послание! Но не мог. Объем данных был ограничен.

— Звездолеты предоставляло ООО «Силен Астроменеджмент». Я и понятия не имел... — проронил заказчик расследования. — Что там с экипажем «Демиурга»?

Детектив безнадежно помотал головой.

— Значит, не выжили. Все из-за этих... — Ярослав сжал кулак до побеления костяшек и выругался.

— Ну, дело оказалось крайне сложным и запутанным...

Недавно разбуженные слушали рассказ о миссии «Алконоста», то потирая лоб от умственного напряжения, то сдержанно восклицая. Между тем лучи солнца проникли в помещение через узкое окно; от них по коже присутствующих разлилось тепло. Настал вечер.

Колобок подытожил:

— Про черную дыру пока ни хрена не понятно. Поверю на слово. — Он зевнул. — Значит, ты теперь — пактолианец? И встречаешься с царицей Пактола? Да ты потратил удачу на всю жизнь вперед!

— Ефра — не царица. У них там, скорее, парламент. — Тимофей ненадолго убрал грим, чтобы показать приобретенную белизну кожи и листья светосбора.

Ярослав оценил его внешность:

— Генная инженерия творит чудеса.

— Это тело позволяет исполнять невероятные фокусы. Мне бы очень пригодилось, когда мы с Эйнеко брали заказы.

— Кстати, а где твоя умница-горничная? Я бы отведал ее стряпни еще разок! — произнес информатор.

— В Москве. Мы с ней играем роль дипломатов с Пактола. Сейчас я, скажем так, на прогулке, хотя должен быть там.

— А зачем маскироваться-то? Вернулись бы на Землю как герои.

— Загвоздка в том, что Тимофей умер. Хильда сообщила о моей смерти в ЦУП. Так надо, чтобы поймать Мигеля.

— Не похож ты на покойника. Держишься бодрячком.

— Просто я вспомнил, как много заработал за свои труды, и ожил.

Толстяк расхохотался.

— Можете снять деньги в банке. Но сначала — материалы расследования, — проговорил клиент.

Детектив отправил ему по нейро-ину все фото, видео, заметки касаемо дела. Тот кивнул и прислал в ответ доверенность.

— Спасибо. — Теперь Тимофей мог обналичить обещанный счет.

— Вы хорошо справились. Много информации собрали.

— Нам еще рано прощаться. Взгляните.

Оба проснувшихся увидели постановку, где медсестра стреляла в капитана «Алконоста».

— О, да это настоящая инфобомба! — удивился Толя.

— Ага. Только ее нельзя скидывать в интернет, пока Мигель не прибудет в Нью-Йорк. Вот тогда потребуется максимальный хайп, — промолвил «мертвец».

— Нужна моя помощь?

Хозяин Эйнеко кивнул.

— Правда, не все видео становятся вирусными. Наши шансы — 50 на 50, что бы мы ни делали.

— Гарантирую стопроцентный успех, тростиночка. — Информатор похлопал его по плечу. — Ты же не забыл, кто занимался рекламой в «Плеядах Тайн»? Я шарю за продвижение контента. Алгоритмы обычно подхватывают то, что грамотно сделано. Превьюшку поставлю интригующую, накину спецэффектов, смонтирую как следует. Мультик будет просто отвал башки! Ты только скажи, срок какой?

— До 9 июля.

— А сегодня у нас третье... Окей, все будет в лучшем виде!

Толстяк сосредоточенно нахмурился, даже закатал рукава пижамы, будто приступал сию минуту.

— Никогда не видел тебя таким собранным, — подметил Тимофей.

— Во всей этой истории жалко наших, русских ребят.

— То, что вытворяют «Друзья Диониса», уже ни в какие ворота не лезет, — выразил солидарность Ярослав.

Толя отчеканил:

— Ну, посмотрим, кто кого.

* * *

9 июля 2251 года.

День переговоров в Нью-Йорке.

С самого утра на Пятой авеню образовалось столпотворение. Люди, желавшие увидеть пактолианцев вживую, теснились на тротуарах, пытались протиснуться поближе к небоскребу «Митин Ворлдс Тауэр». В «Башне Знакомства Миров», если перевести на русский, обычно собирались представители власти и корпораций, которые вели дела на экзопланетах. Ее построили из углеволокна. Конструкция состояла из разноразмерных октагонов, закрепленных друг над другом на тончайших столбах, словно ракушки, нанизанные на проволоку.

Какая-то бойкая горожанка подобралась почти вплотную к зданию. Дальше улица была перекрыта: кольцо охраны, дезинфицирующие кабины, сигнальные ленты. К встрече со Способными и руководством «Полигена» готовились всерьез.

Аэромобиль с дипломатами прибыл первым. Он сел на огражденный участок. Пассажиров окружил конвой; им указали дорогу к небоскребу. К группе также присоединился переводчик.

Тимофей, шедший последним, улыбнулся и помахал зевакам. Народ пришел в восторг. В общем гомоне детектив различил выкрики:

— Yo, alien dudes! Welcome to Earth! Sick tattoos by the way!

«Не отставай», — сообщила ему Эйнеко через нейро-ин.

«Да, задерживаться тут не стоит», — согласился хозяин.

Для послов затеяли небольшую экскурсию по «Башне». Убранство на разных этажах ничем не выделялось, лишь навевало мысли о бизнесе. Зато впечатляла панорама Центрального Парка, что открывалась из холла-октагона на средней высоте.

— Зеленые растения по-своему красивы, — прокомментировала Ефра и повернулась к переводчику. — Где будете принимать торговую делегацию?

Тот передал ее вопрос сопровождающим-американцам.

— Здесь, — ответил он.

— Хорошо. Он останется здесь вести протокол. — Светосборная дотронулась до плеча Тимофея.

— Я — второй секретарь правительства Пактола. Это моя обязанность, — подхватил тот, доставая из кармана планшет и стилос из скульптурных клеток.

Американцы зашушукались:

— He’s their official note taker? He has to wait for the businessmen.

— Why didn’t he go with them instead?

— We have no time to argue about that.

— Oh, okay. Whatever.

«Секретарю» разрешили занять кресло в холле. Остальные направились к лифту — на верхнем этаже их должны были встретить вице-президент США и сенатор Армстронг.

В уединении молодой человек проверил свой баланс в нейро-ине. Увы — почти ноль. Еще до возвращения в Москву он снял в банке солидный гонорар. Но богатым он пробыл недолго; ради сегодняшней цели пришлось изрядно потратиться.

Пока парень размышлял о своем финансовом положении, подоспела торговая делегация.

— О, и ты тут? — окликнул его Фил.

— Ефра распорядилась, чтобы я вел для вас стенограмму, — произнес хитрец, не вставая с кресла.

Глава «Полигена» смерил его настороженным взглядом, затем залился смехом.

— Еще со времен позднего Есиземского Диспута мы используем для этого технику. Ну да ладно. Кто я такой, чтобы отказывать дорогой сестренке?

Он плюхнулся на соседнюю софу. Его помощники установили посередине зала экран на штативе. Для землян, в частности, для потенциальных бизнес-партнеров была подготовлена презентация.

Немногим позже Тимофей мысленно отправил сообщение по нейро-ину:

«А вот и они. Толя, запускай шарманку».

«Ага. Сейчас задам им жару!» — отозвался тот.

Изображая работу секретаря, детектив стиснул стилос чуть не до хруста — Мигель, бодрый, уверенный в себе, объявился тут в компании Хильды и Карины. Еще с десяток незнакомцев рассредоточились по помещению.

Рыжеволосая подвела испанца к Филу, познакомила их, взяв на себя роль переводчика. Благодаря ей предприниматели быстро сошлись. Они обнаружили у себя неожиданно много общего. Любовь к роскоши и увлечение женщинами оказались одинаковы и на Земле, и на Пактоле. Землянин с планшетом сумел не подать виду, что ему претил этот пошлый по своей сути разговор.

— Вам, наверное, любопытно, что представляет из себя Пактол, — наконец вымолвил старший сын Матвеерода.

— О, конечно! — согласился инвестор.

— Тогда позвольте вам показать.

Руководитель биокорпорации повелел начать презентацию. На экране заиграл красками клип, из динамиков умиротворяюще зазвучали флейты. Поочередно сменились сцены со всеростом в космосе, с роем Дайсона из карликовых планет и Пактола на переднем плане, меритократисом в обзоре с орбиты, Общим Садом вблизи. Еще в хронометраж попали вечный закат где-то у экватора, Древняя Гиперборея, Новая Гиперборея. Камера задержалась на побережье нынешней столицы Пактола. Из стальных волн на вулканический песок выступил высокий пактолианец и приветливо улыбнулся. Неизвестного тотчас окружили три красавицы-светосборные в открытых купальниках, прикоснулись к его мускулистому торсу. Тимофей никого из них не знал. Должно быть, «Полиген» нанял актеров для съемок.

Мигель был очарован.

— Ваши девушки великолепны. Обязательно прилечу к вам в гости, — шепотом пообещал он Филу.

— Для вас это — экзотика. Иногда хочется такого, да? — так же тихо ответил собеседник.

— Черт возьми. Мы понимаем друг друга с полуслова!

Оба ухмыльнулись. После клипа пактолианские биоинженеры показали слайды со сведениями о своей деятельности, представили собственные препараты, материалы для медицины, промышленности, строительства и прочие разработки. Новоиспеченные приятели обсудили будущую торговлю и инвестиции, правда, лишь в общих чертах. Перспективы партнерства «Полигена» и «Друзей Диониса» сильно зависели от решений политиков, все еще заседавших сотней этажей выше.

«Секретарь» по-прежнему водил стилосом по планшету, не вызывая ни у кого особого интереса. Он не сразу уловил, как атмосфера из доброжелательной превратилась в гнетущую. Предприниматели в холле один за другим закрывали глаза, просматривая свежие новости в нейро-ине, после чего подозрительно косились на основателя фонда. Карина что-то пролепетала хозяину на ухо. Его черты исказились от испуга.

Все, кроме детектива, поспешили к панорамному окну. Всякий, кто скользил взором по кварталам Нью-Йорка, либо цепенел от изумления, либо бросал окружающим отрывистые фразы; раздавались восклицания. Испанец нетерпеливо вклинился в толпу и замер, обескураженный. Наблюдатели расступились перед ним как перед прокаженным. На лбу, на руках у Мигеля крупно выступил пот; из-за отражения в стекле создалось впечатление, что снаружи заблистали капли слепого дождя.

По всему Манхэттену, на исполинских голографических билбордах, где обычно крутилась реклама, мелькал один и тот же сюжет: капитан и инженер-штурман «Алконоста» совещались напротив дейтериевой станции, медсестра стреляла в них. Финальный черный кадр служил фоном для портретов Хильды, Мигеля и Хантера, подписанных и соединенных стрелками. В нескольких строчках текста под ними раскрывалась вся подноготная теневой колонизации. Далее следовала симуляция посадки «Демиурга», демонстрировались другие улики. QR-коды со ссылками на видеоплатформы замыкали цикл воспроизведения, что повторялся каждую минуту.

Прохожие сканировали коды с билбордов через нейро-ин, и у каждого открывалось более подробное видео про «Демиург», «Алконост», Пактол и «Друзей Диониса». Оно было выложено в интернет совсем недавно и стремительно набирало миллионы просмотров.

По Пятой авеню прокатилась волна возмущения на глазах у Способных и американских чиновников. Они стояли у окон переговорной, обставленной в равной степени изысканно и минималистично.

— Что это значит, мистер Армстронг? — грозно интонировал вице-президент США.

— Недоразумение! Очевидно, кто-то из моих политических оппонентов пытается оклеветать меня! — судорожно открестился сенатор.

— Пусть ФБР разберется с этим недоразумением. — Второе по важности лицо страны обратилось в спецслужбу по защищенному каналу связи.

Пактолианцы заторопились на выход, не проронив ни слова.

— Стойте! — одернул их переводчик.

Но гости упрямо зашагали к лифту. Хантер побежал за ними.

Несмотря на протесты вице-президента, политики обеих стран переместились в холл, где наступала развязка. Издалека слышался вой сирен — к «Ворлдс Митин Тауэр» слетались бронированные аэромобили ФБР.

Сенатор проскочил мимо детектива, к Мигелю, схватил сообщника за грудки:

— Где ты прокололся, мать твою?!

— Не знаю! Я не знаю! Надо надавить на СМИ! Пусть удалят...

— Нет, придумай что-нибудь получше. Люди уже все увидели! Кто-то провел против нас целенаправленную кампанию... Похоже, что Кремль. Тебе не стоило заигрывать с русскими!

— Вы отчасти правы. — Тимофей заговорил с ними по-английски. Он поднялся, отложил письменные принадлежности на кресло, начал спокойно прохаживаться между предпринимателями и дипломатами. — Я купил рекламу не только в Нью-Йорке, но и в Москве, ССВ, Токио, и много где еще. Теперь вся планета знает негодяев в лицо.

— Это ваша личная инициатива? Да вы нарываетесь на дипломатический скандал! — злобно прошипел Хантер.

— О, правда? А вы знали, что все пактолианцы — потомки команды «Демиурга»? Они были такими же, как вы, с обычной кожей, без листьев на щеках. Потом улучшили себя генной инженерией... А теперь представьте, что человек с «Алконоста» тоже вот так преобразился.

Земляне остолбенели. Бывший капитан звездолета остановился напротив испанца:

— Я вернулся вопреки всему. Как думаешь, что я сейчас чувствую, глядя на тебя?

«Давай все решим мирно! — взмолился основатель фонда по нейро-ину. — Чего ты хочешь? Денег?»

Парень сардонически улыбнулся.

— Деньги... По-твоему, деньги помогут мне забыть все, что я пережил? По-твоему, они нужны разведчикам, которые умерли на Пактоле?! Думаешь, достаточно закидать деньгами детей, которых ты бросил?! — Он перевел дыхание. — Нет, Мигель. Нельзя вот так просто от всех откупиться.

У него в кармане задрожал субнуклеус.

«Ты что творишь?! Мы так не договоривались!» — телепатически негодовал Фил.

«Извини. Придется поискать другого бизнес-партнера», — послал ему мысль детектив.

«Можешь забыть про свадьбу с Ефрой».

«Вряд ли нам понадобится твое разрешение».

Руководитель корпорации стиснул зубы.

В зал ворвались агенты ФБР. Кто-то из них заявил бесстрастно:

— Хантер Армстронг и Мигель да Силва арестованы за использование рабского труда и нарушение устава КОССЭ. Робот-гиноид Хильда, серийный номер 2210-32564332, подлежит изъятию.

— За такое вас ждут серьезные сроки, — подытожил вице-президент.

Тимофей и члены Вече встали стеной, преградив путь к арестованным.

— Они причастны к преступлениям на территории Пактола, — постулировал молодой человек.

— И они понесут ответственность по законам Пактола. Мы требуем экстрадиции, — добавила Ефра.

Власти США пошли на компромисс с более продвинутой цивилизацией. Сенатора задержали, а инвестора и рободевушку передали Способным.

Глава 32

После мирового турне Тимофей и Ефра улучили вечер для прогулки в полях под ССВ. Девушку очень привлекала природа на малой родине любимого, где для нее все было ново и необычно.

Заросли синеголовника, василька, шалфея, цикория расцвечивали степь, напоминая волны холодного океана. Белый клевер и полевой вьюнок стелились повсюду подобно снегу. Кузнечики играли свой оркестр: кто-то журчал монотонно и непрерывно, кто-то отрывисто трещал.

Красавица с детским восторгом наблюдала, как божья коровка ползла по ее пальцу. Добравшись до кончика, жук раскрыл крылья и упорхнул навстречу солнцу. Пактолианка прищурилась за темными очками. Она отметила движение светила по небосводу:

— Снизилось. И как будто покраснело.

— Оно всегда так. На закате лучи проходят сквозь бо́льший слой воздуха. Часть света, которая состоит из коротких волн, рассеивается, и остается «длинный», красный свет, — блеснул познаниями бывший студент-астроном.

— Угу, как я и думала. — Способная тоже разбиралась в физике.

— Какие у Вече планы на наш мир и на другие?

— У-м-м... — Она погрузилась в размышления. — Нам особо ничего и не нужно. Все необходимое для жизни мы выращиваем у себя на Пактоле.

— Тогда какая цель стоит за Есиземью?

— Познавать Вселенную. Мы долго мечтали заглянуть за Окоем Неземи, и вот, мне и моим современникам выпало такое счастье. Жизнь дана нам, чтобы любоваться звездами и благоустраивать планеты.

— Некоторые могут сказать, что твой образ мыслей оторван от реальности.

— Вообще-то новый опыт обогащает нас. — Ефра подняла указательный палец. — Потом нас посещает озарение, и мы понимаем, что делать дальше.

— Взаимосвязанное развитие по Астерию, — кивнул парень. — Да, сколько еще планет можно покорить с вашими варп-двигателями!

Инопланетянка взглянула на него проникновенно, прежде чем спросить:

— А какой планете останешься ты?

— Ну... У меня на Земле ничего нет. Душой я местный, но телом — светосборный. А мое сердце принадлежит тебе. Так что 1:2 в пользу Пактола. Мы будем вместе.

— Я боялась, что нам придется расстаться...

Детектив положил руки на плечи возлюбленной.

— Ни в коем случае.

Когда оба оказались лицом к лицу, их захлестнуло томное волнение, потянуло друг к другу. Обстоятельства до сих пор заставляли их держать дистанцию. Но сейчас никакие рамки приличий, никто и ничто не помешали им соприкоснуться губами.

На долгое, трепетное мгновение мир вокруг перестал существовать. По возвращении в действительность Тимофей признался:

— Кстати, это не первый наш поцелуй. Мне рассказывали про то, как ты оживила меня.

Ефра вспыхнула.

— И-иного выхода не было, — запнулась она.

— Хм... Получается, благодаря тебе я проживу 500 лет, то есть... 17 великих кругов, как и остальные пактолианцы?

— Да.

— А сколько детей может завести пактолианская семья за такое время?

— Хочешь, чтобы я умерла от смущения?

— Нет, только...

Землянин снял с пактолианки очки и поцеловал ее снова, после чего оба мягко опустились на траву. Они провели часы заката наедине, там, где их не могли потревожить.

* * *

Никита Резников скрупулезно изучил сведения, добытые Тимофеем и опубликованные Толей. Трижды пересмотрел фрагмент видео, где говорилось о черной дыре в сердце галактики. Сделал скриншот и добавил его в коллекцию голограмм у себя над столом. Изображения звезд висели вперемешку с полотнами текста.

На днях пришла новость: связь с космическим телескопом удалось восстановить. Заодно «Феникс-С» передал фото, которые получил в автономном режиме, пока длилось радиомолчание. Вселенная впервые была заснята в столь высоком разрешении, и на разных участках неба присутствовали детали, неразличимые ранее.

— П-ф-ф-ф-ф, — выдохнул сын Алексея, сдувая прядь волос со лба.

Человечество до сих пор спало в колыбели неведения. То, что открывалось взору через гравитационную линзу, было сродни божественному откровению. Оно пробирало до мурашек, вызывало недоумение, споры. Астрофизики тонули в догадках.

Вчера замглавы КОССЭ узнал от Ярослава контакты Тимофея и пригласил детектива к себе в офис. И вот, детектив только что прибыл вместе с Ефрой и Эйнеко. Он нетерпеливой походкой пересек конференц-зал, оставив спутниц позади. Ради сегодняшней встречи они отложили отлет к Пактолу.

— Добрый день. Говорите, я был прав насчет черной дыры? — пылко произнес бывший студент-астроном.

— Еще полвека назад от астрономов поступали сообщения о том, что Стрелец А* расширяется, — промолвил Резников.

— Правда? Тогда почему СМИ молчали?!

— Их задавили авторитетом. Старые корифеи заявили, что это все чушь, нонсенс. Они постарались, чтобы коллеги лишились научных званий. Репутация новостных изданий тоже пострадала. С тех пор никто не горел желанием рассказать об открытии...

Тимофей с пониманием кивнул. Еще до экспедиции «Алконоста» он обсуждал кротовые норы с Геннадием Анатольевичем. Скептическое отношение профессора к молодым ученым тогда очень бросалось в глаза.

— Присаживайтесь. — Никита кивнул на стулья напротив себя и замер при виде пактолианки, знаменитой благодаря новостям. — Евфросиния Гелиодор Матвеерода? Какая большая честь...

Девушка отмахнулась от любезностей:

— Не стоит. Я здесь как астроном. — Она нечаянно задела стул, на который собиралась сесть, и едва не опрокинула его. Ножки заскрежетали по полу. — Прошу прощения.

Резников не стал заострять внимание на ее неловкости:

— Вот как? Политик и астроном? А вы — разносторонняя личность.

— Только такие и являются Способными.

— В этом есть рациональное зерно. — Член комитета хлопнул в ладоши, сконцентрировался. — Итак. Слышали про Магеллановы Облака?

Он обвел рукой голограммы. Перед гостями проплыла серия снимков, где сияли звезды, тусклые и чрезвычайно разреженные.

— Да, Большое и Малое. Галактики рядом с Млечным Путем. А что? — озадачился Тимофей.

— Ничего. Буквально — ничего. Их больше нет.

— Как нет?

— Вы ведь задумывались о том, откуда взялась масса для роста черной дыры?

К молодому человеку пододвинулась картинка, данная в условных цветах. Ярко-синяя полоса рассекала Млечный Путь — как будто слева направо, через спиральные рукава к ядру прочертили линию, потом растянули часть звездного водоворота влево, вдоль этой линии. На противоположном конце она разделялась на две, из-за чего напоминала букву «Y».

Никита продолжил:

— Представьте, что есть два маленьких озера и одно большое. Так вот, некая цивилизация прокопала каналы, чтобы вся вода собралась в одном месте. Только вместо воды тут — звездное вещество, а каналы представляют собой кротовые норы. Синий цвет обозначает тензионы.

— Значит, масса перетекла из Магеллановых Облаков в Млечный Путь по варп-туннелям? — уточнила кошкодевочка.

— Можно и так сказать.

— Хм, о как... — пробормотал парень. — Пространство не искажается само по себе. Еще и в таких масштабах... Кто это устроил? Есть еще зацепки?

— Только некоторые следы.

На переднем плане отобразилась еще пара композиций. На первой смутно проступало нечто круглое, вроде крупинки. На второй — две полукруглые кляксы. Облик пятен наводил на мысль, что раньше они образовывали единое целое.

— Планета у горизонта событий Стрельца А*. Она находится снаружи, в 50 световых годах отсюда. Вид до и после. Фото сделаны с промежутком в три дня, — пояснил замглавы.

— Она... разрезана пополам? — поразился детектив.

— Я тоже не верил своим глазам. Но «Феникс-С» нашел еще несколько разрубленных планет.

Ефра испугалась:

— Такого же не произойдет с Пактолом? С Землей?

Резников успокоил ее:

— Вряд ли. Неизвестная цивилизация «колет орехи» только за пределами черной дыры. Ученые из комитета предположили, что все это затеяно ради процесса Пенроуза.

— Одну половинку роняют в черную дыру, другая улетает прочь с ускорением? — сформулировал Тимофей.

— Да. Возникает избыток кинетической энергии, которую можно использовать, — кивнул сын Алексея. — Если наши светлые головы правы, то мы в безопасности. Земля с Пактолом уже внутри, поэтому трогать нас нет смысла.

Тут горничная приметила темный лист с огненно-красными начертаниями, что парил отдельно от прочих частей голограммы:

— А это что? Похоже на клинопись...

— Она самая. — подтвердил Никита.

— Древняя письменность — в космосе? Откуда?

— Если бы мы знали.

Под листом развернулось табло с информацией:

«Планетарная туманность BABYLP-1 в ИК-диапазоне. Расстояние: 3100 св. лет от Земли. Излучение раскаленного газа складывается в текст на шумерском языке...»

Далее шел перевод декоративным шрифтом:

«Миры сотворенных по воле Его из глины запечатала дингир Инанна (Иштар)».

— В общем, нас запечатали в черной дыре и поставили штамп, — резюмировал Резников. — А, чуть не забыл! Экспертная группа КОССЭ составила предварительный отчет. Вот, ознакомьтесь.

В руках у визитеров замелькали голографические страницы.

Из документа следовало, что цивилизации дали рабочее название Вавилонский Пантеон. Ей присвоили III тип по шкале Кардашева. Богиня Иштар — пока единственная, чьи следы удалось найти. Словосочетание «сотворенные по воле Его из глины», вероятно, относилось к людям. Оно было сопоставлено с вавилонским эпосом «Энума элиш», где бог Эа вылепил людей из глины, и с библейским сюжетом о том, как Бог создал Адама из «праха земного».

Эксперты осторожно выдвигали несколько гипотез. Согласно первой, Вавилонский Пантеон посещал Месопотамию около шести тысяч лет назад, где в то время жили шумеры. Возможно, пришельцы научили их письменности, строительству городов, ирригации, а культурно-религиозное наследие Человечества содержало отголоски данных событий.

Также рассматривалась управляемая панспермия. По этому сценарию Иштар и ее соплеменники не появлялись на Земле лично. Они прокладывали варп-туннели для транспортировки материи, что позволяло им остаться в своей родной системе и послать к планете астероид с простейшими формами жизни. Здесь сотворение из глины трактовалось более широко: микроорганизмы с метеорита попали в окружающую среду, с них началась эволюция, и миллиарды лет спустя родился первый человек.

Аналогично строилась версия управляемого абиогенеза — происхождения жизни из неорганических веществ. Допускалось, что таинственная цивилизация выбросила на Землю ингредиенты для нужных химических реакций и подождала, пока в какой-нибудь грязевой луже не возникнут самовоспроизводящиеся молекулы. Тут в прямом смысле задействовалась глина.

Тимофей пролистал отчет до конца. Помимо толкования клинописи оставалось еще много неясного. Где и с каких пор существует Вавилонский Пантеон? Какие цели преследует? Если предположение насчет Месопотамии верно, то кого древние люди принимали за богов? Представителей иной разумной расы? Какова химическая основа существ, перекроивших целую галактику? Их биология?

— Вопросов пока больше, чем ответов, — заключил парень.

— Поэтому нам нужна помощь в расследовании. Ваше детективное агентство возьмет заказ? — спросил замглавы.

— Только если откроете свой филиал на Пактоле.

Он улыбнулся.

— Как раз планируем в ближайшее время. Вы сможете работать там...

Детективу предстояло разгадать новые загадки, которые преподнесла Вселенная.

Эпилог

Планетка возле Венеры превратилась в кустистый шар, похожий на перекати-поле. Благодаря яркому свету Солнца всерост необычайно быстро разросся и зацвел.

В первый рейс к Пактолу отправилась крылатка с Филом, Мигелем и Хильдой. На борту присутствовали еще несколько Способных и начальников «Полигена».

По прибытии встал вопрос, куда заселить преступников до того, как соберется Вече и будет суд. Глава корпорации, поручившись за них, временно взял их на попечение.

Накануне процесса в Общем Саду испанец попросил показать ему планету. Старший сын Матвеерода согласился. Они вместе с шпионкой сели в пузырницу, и всерост поднял их ввысь.

За желейной оболочкой пронеслись великолепные, хоть и слегка размытые пейзажи: Новая Гиперборея, лепестки меритократиса, руины прошлой столицы. Сквозь дымку вдалеке замерцала, как ферромагнитная жидкость, тонкая ленточка Черноводы. На берегу реки путники совершили остановку.

Инвестор прохаживался вдоль влажной кромки пляжа, изредка бормоча проклятья по-испански. Фил, скрючившись, сидел на огромном плоском валуне — возможно, том самом, который Астерий когда-то опрокинул в воду на глазах у учеников. Хильда в нерешительности стояла между ними. Она поглядывала то на одного, то на другого.

Пактолианец вдруг зашелся хохотом.

— Тимофей обвел нас двоих вокруг пальца. Нас, самых богатых и влиятельных! — изливал он желчь. — Еще и крутит моей сестрой как хочет. Гаденыш! Да он вообще ничего не боится! Носом меня в истолу, как все стало сложно...

Он жестом подозвал рободевушку и сказал:

— Пойди искупайся. И Мигель пусть тоже сходит.

Та перевела его слова хозяину и секунду спустя озвучила ответ:

— Зачем?

— В знак раскаяния. Способные подумают, что вы искренне сожалеете. Как говорится, «дее въемо вод, мее ведия бела». Так вы смягчите себе наказание.

— И это реально поможет?

— Я не даю пустых советов.

— Ладно-ладно. — Рыжеволосая зашагала к реке.

Землянин пожал плечами и скинул верхнюю одежду. Плащ местного фасона бесшумно распластался на песке. Обувь осталась брошенной там же. Голые ступни зашлепали по мелководью.

Забредая на глубину, испанец горько усмехнулся. Куда привела его погоня за процентами на графике, за многозначными числами на счетах? Туда, где течение по грудь окатывало его прохладой. Туда, где золото больше не имело значения. Жажда наживы слабела как эхо — здесь она была лишь эхом прошлого.

Мигель да Силва окунулся в воды Пактола.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге