Воды Нави: Зорья

Пролог

Она с любопытством смотрела в окно; на поляне, недалеко от терема, играли дети. Шуму от них было много: смех и крики, и даже слова можно было расслышать на втором этаже. Зорья поджала губы от зависти и обиды, она смотрела на пустой лист перед собой. Обладая с малых лет особым зрением, что могло дать заглянуть под завесу мироздания, она была вынуждена усердно учиться, учиться и ещё раз учиться.

Всё это вызывало раздражение. За окном же день за днём другие дети веселились. И от этого сердце ещё больше разъедало и Зорье хотелось плакать. Иалу — наставник письма и знания о мире, велел каждый день упражняться в написании слов, дабы в будущем не посрамить безграмотностью семью. Он даже подарил ей дорого украшенную харатью с пустыми листами, чтобы ей было интересно. Но к семейному ремеслу, к ведовству и даже к письму её сердце не стремилось. Всё казалось слишком чуждым. Бросив очередной взгляд на играющую детвору, она ощутила одиночество. Будто между ними была безмерная пропасть, что только увеличивалась день ото дня.

В такие минуты Зорья лишь вспоминала добрые слова родителя, который верил в её усилия когда-то.

Рука замедлялась над бумагой, и мысли уносились вдаль. Записать свою жизнь? Будто это не имело особого смыла. Хотя, сегодняшний день был особенным – ей предстояло обручить душу с духом-предком. Другие видящие выбирали путь одиночки, но лишь у Зорьи не было выбора. Ещё в детстве привели её к Волхву, и тот не нашёл иного спасения для маленького ребенка. Её души разделили на две части, отдав одну в залог иному миру, под защиту с обещанием вернуть в назначенный час и даровать защиту предков. Тех, кто мог быть не родным по крови, но кто проложил дорогу для каждого живущего ныне.

Воспоминания были яркими до сих пор: вокруг голоса, они зовут за собой, маленькая забирается на печь, чтобы никто её не тронул, и морозный холод пробирает до самых косточек, а на улице жаркий полдень.

«Если бы батюшка не попросил позвать матушку оттуда…Нет, о таком нельзя думать! Я бы сделала это в любом случае сама».

Ведь когда это произошло, то именно он пришел и спас её – свою дочь. После чего и отдана была Зорька на обучение к местному Волхву, который приходил, когда сам того хотел. В деревне, несмотря на юный возраст Зорьки, в деревне возлагали на неё большие надежды. И все же сегодня девочке особенно хотелось, чтобы единственный родитель обратил внимание на старания, которые она прикладывала. С каждым летом она трудилась и узнавала, как можно больше для помощи батюшке в поисках матушки. И вместе с тем, ей казалось, он утрачивал всякий интерес к ней. Будто ее помощь больше была не нужна. Как она желала всем сердцем похвастаться батюшке и позвать его на обряд.

Вот она стоит у зеркала.

Девочка пыталась поправить венец на голове, но не получалось. Всем она была недовольна: то платье топорщилось, то головной убор съезжал с головы. В этот момент бабушка тихо зашла в комнату, и что-то во внучке напомнило Велимире Павловне дочь. Улыбка Зорьи, непоседливый характер, детская неряшливость, свойственные Сонье.

- Ну, кто ж так делает? – всплеснула руками женщина, показательно охая. – Давай помогу.

- Бабушка? – девочка хотела было возмутиться на чужую помощь, но предатель-венец съехал на лоб, закрывая обзор.

Та начала хлопотать над внучкой, подтягивая ленты на алом сарафане да поправляя косу, что растрепалась от усердия Зорьи. Наряд на ней хоть и был свадебного цвета, но никого это не смутило бы в деревне. Ведь первая «свадьба» у двоедушицы со своим духом-охранителем, который проведет с ней всю их смертную жизнь, а потом уже с дорогим для сердца человеком. Такой же обряд прошла и матушка девочки, когда прошло с её рождения тринадцать лет, как и ей сейчас.

- Матушка очень бы гордилась тобой, - тепло произнесла бабушка, любуясь внучкой. - Такой красавицей выросла. Ты так на неё похожа... Она любила заплетать бусины в волосы.

Внучка вздрогнула и посмотрела на бабушку. Не то чтобы о матушке редко говорили в их семье, но каждый раз это ощущалось как нечто сокровенное. Велимира Павловна рассказывала о подвигах Соньи, о том, как матушка сражалась. Будто это была не женщина, что дала Зорьке жизнь, а персонаж сказок. Батюшка же старался вообще не говорить об умершей жене.

- Благодарю, - смущенно пробубнила Зорья, подхватив пальцами темно-русую косу, да ковыряя в ней бусинку цвета клюквы, за что и получила шлепком по ладони.

Вскрикнув больше от неожиданности и уже готовясь возмутиться, она осеклась — бабушкин строгий взгляд пресёк всякое желание проявлять свой характер, впрочем, не всегда у неё это вообще получалось. Да и сама Зорька понимала, что вредная привычка могла подпортить старания, с которыми её нарядили.

- А ну не порть красу, только поправили, а ты опять начинаешь! – получила она надзирательное покачивание пальцем от Велимиры Павловны, чтобы не повадно было ей вновь дергать бусины из волос.

- Бабулечка, - тихо начала девочка, заметно нервничая, отчего на очах наливались крупные слезинки. Она поджала губы и тихо произнесла. – К батюшке сходить хочу, попросить, чтобы встретил на рассвете, когда будет «вознесение».

- А реветь-то чего? Сходи, коли хочешь, - развела руками женщина. - Работает он. Света белого не видел девятницу как, так, может, уже выйдет, подышит воздухом ради дитя своего!

От этого замечания девочка весело хихикнула, припоминания ссоры бабушки с батюшкой, когда его чуть ли не насильно выгоняли от дома. Он в тайне брал книги на улицу и садился недалеко от мест, где занималась дочка. Зорья ценила такие моменты, ведь тогда она понимала, что не безразлична родителю.

Пройдя тихим шагом, стараясь не наступать на скрипучие половицы, она остановилась рядом с резной дубовой дверью, за которой были покои Владимира. Еле отодвинув это препятствие в сторону, девочка заглянула внутрь. Первое, что бросалось в глаза в помещении, — не застеленная постель, на которой валялось множество разных свитков и харатий, такие были и на полках. Особенно интересными Зорье казались приборы для вычисления времени и положения Месяца и Луны в тот или иной день.

За столом у открытого окна она увидела сгорбленную фигуру батюшки. Воздух в комнате, казалось, сопротивлялся свежему ветру и был тяжелым от собранной пыли, и это при том, что даже сейчас мужчина сидел у открытого окна. Зажжённое светило под потолком мало освещало помещение. С каждым шагом Зорьки к отцовскому столу пол шумно скрипел, звук, подобный грому, но батюшка не замечал этого. А вот ей казалось, что нужно шагать ещё тише, словно нарушает священную тишину, царящую в этих покоях.

- Батюшка!

Он отреагировал не сразу. Мужчина медленно повернулся к ней и смерил суровым взглядом. Владимир увлекался учением, однако его телосложение не было щуплым. Для маленькой Зорьи батюшка так и вообще выглядел как большой медведь. Несравнимо с изящным наставником грамоты. Давным-давно Владимир служил при княжьем дворе, а потом ушел и стал заниматься учениями. Это случилось после смерти Соньи – матери Зорьки. Она хорошо помнила эту историю, а точнее сказку…

« …И должен был смелый юноша погибнуть в битве против страшного ворога, но спасла его смелая двоедушница с алым соколом. И любовь их была столь невероятна, что позволила пройти все битвы бок о бок» - таков был краткий пересказ.

Сия история воспевалась сказителями, как романтичная сказка. Владимир смущался такой славы, но Сонья лишь посмеивалась над этим, когда была жива. А потом всё позабылось, включая имена истинных героев, и осталась только песня, которую изредка исполняют на праздниках, да Зорька – как доказательство родительской любви.

Суровый мужчина смягчился, сосредоточившись на девочке, и ласково погладил её по щеке. Сейчас и он на мгновение вспомнил жену, его взгляд наполнился нежностью и болью:

- Что-то случилось?

- Нет, просто... - на мгновение она замялась, собираясь с духом, и произнесла. - Вы же придете на рассвете меня встречать после «Ночи покаяния»?

Была причина, по которой девочка упоминала только эту часть события. Ведь «Ночь покаяния» была лишь частью церемонии соединения с духами. Всю ночь двоедушники должны не спать и взывать к природе, молиться за землю духам, просить благословить их и очищаться от тьмы в сердце. Для юной девушки все это казалось чем-то посторонним и незнакомым, пугающим. И потому Зорья думала, что разжалобит этим сердце батюшки. Позже ритуала, на рассвете, происходила церемония вознесения, где каждый юный Видящий, вступающий на путь двух душ, навсегда связывал себя с тем Навьим духом.

Батюшка не спешил отвечать, смотря на медленно заходящее Ярило, да почесывал густую бороду.

- Я постараюсь, - наконец ответил он, а затем добавил. - Тебе стоит поспешить.

Воодушевленная Зорька выскочила из комнаты, радостно топоча по лестнице со второго этажа, при этом придерживая венец на голове.

- Экий кабанчик у нас тут завелся, - смеялась ей вслед бабушка, собираясь за внучкой на выход.

Стебельки травинок неприятно щекотали щиколотки под платьем, пока она бежала наискось через поле, где ещё утром пасся местный скот. Бабушка уже давно отстала, не спеша, идя по тропинке. И пока Ярило подходило за край земли, то сердце Зорьи всё чаще билось в ожидании обряда.

Кроме неё на поляне близ берёз были мальчик и девочка. Она не смогла разглядеть их лица. Мальчик, уже почти юноша, был ощутимо старше и выше, чем Зорья. На его лице была странная деревянная маска, образ которой она никогда и не видела ранее, а из-под нее торчали всклоченные волосы. Маска чем-то напоминала вытянутое человеческое лицо с звериными чертами и узорами, отпугивающими злых решт. Наряд был схож с ритуальными, но нездешний. Узоры другие.

Наряд незнакомки был почти такой же, как у юноши: алый сарафан в узорах иных, подвязанный под грудью лентами, под ним была белоснежная рубашка, а вместо венца на голове было множество лент, однако рост был ниже. Краем глаза Зорья заметила, как подходит бабушка, потому отвела пристальный взгляд от незнакомых детей, решив, что за подобное могут и отругать. Оглядывая рощу и дома, она продолжала рассматривать с любопытством детей. Ей ужасно хотелось подойти и спросить у них, кто они и откуда. Однако воспитание и стеснение не позволяли ей этого сделать. Хоть Зорья не видела их лиц, но незнакомцы не выглядели враждебными – скорее казались отстраненными. Множество противоречий мучили девочку, пока она пыталась понять, кем бы они могли быть. Между тем даже момент был вполне располагающий для беседы – роща, перед которой они стояли, всё еще пустовала.

Вновь она соблазнилась и глянула на детей, подмечая их необычные соломенные волосы. У всех в её деревне были чуть более темный оттенок, отливающие при свете солнца медью и золотом, а не желтизной. Это завораживало. Вот, если бы она могла набраться смелости и подойти к ним…

Деревья березовой рощи задрожали листвой, говоря о приближении кого-то. Босыми ногами можно было почувствовать, как дрожит земля. Зорька вздрогнула и напряглась всем телом, вытягиваясь в струнку.

К ним шел Волхв.

Нельзя было сказать точно, сколько же ему лет, было лишь понятно, что мужчина, чьи следы не оставались на траве, был очень давно стар. Голову его украшал венец, не дающий седым волосам спускаться на лицо. Одет был волхв в белый наряд, украшенный красными и золотыми узорами, казалось, что его только-только постирали и высушили. Однако его внешний вид никогда не менялся от занятия к занятию, будто само время замерло вокруг мудреца. А в его волосах и бороде никогда не застревали соринки, даже если мужчина спал на земле.

Видела Зорька волхва один раз в девятницу на протяжении восьми лет, после того случая. Но за это время ей так и не удалось узнать наставника близко, в отличие от учителя грамоты Иалу. Будучи всегда отстраненным в общении, волхв несомненно вызывал уважение, потому что даже так мудрец подробно разъяснял ей её ошибки и говорил о выборе будущего пути.

Однажды он её спросил:

- Дитя, ты уверена, что не хочешь получить новое имя? – Волхв редко обращался к ней по имени.

- Это имя — всё, что осталось от матушки, — тихо ответила Зорья, закусывая губу, стараясь не плакать.

- Не сдерживай слезы, — качнул он головой. — Если таково твое решение, то не отступай от него.

- Как думаете, моя мама стала добрым духом?

- Вряд ли именно твоя мама будет тебя защищать, — усмехнулся старик и направил перстень в середину груди. — Но её любовь всегда будет с тобой.

Дорогие сердцу слова поддерживали её всё это время, помогая идти вперед и бороться с бесконечной обидой, затаённой в сердце, что соседствовала с любовью к близким.

Как только волхв остановился напротив детей, он три раза ударил посохом о землю, отчего висящие на нем обереги весело звякнули в такт. Все присутствующие напряженно ждали его слов. И хотя девочка этого не видела, но Велимира Павловна, вежливо поклонившись, отошла на несколько шагов назад, задевая подолом сарафана пшено.

- Сегодня важный день, - произнес вечно седовласый мужчина, обводя взглядом детей. – День «начала» - когда вы очиститесь от своих горестей и сможете впустить духов, что будут оберегать вас.

Мужчина опустился всем весом на посох, тот слегка заскрипел. Внимательным взглядом светлых глаз он остановился на Зорьке, будто обращаясь к ней и при этом ко всем:

- В эту ночь вы можете услышать много вещей, которые покажутся правдой, не являясь ею. Сохраняйте силу своего сердца и закаляйте его, словно булатный меч, способный в будущем разрубить любые препятствия.

Закончив речь, он развернулся в сторону берёзовой рощи, за которой начинался лес, и пошёл вперёд. Первыми за ним шли дети в масках, а затем и Зорька. Она оглянулась назад, где в поле стояла бабушка и улыбалась ей вслед. Велимиру Павловну освещало заходящее Ярило, и тени деревьев не доходили до подола её платья. Отчего-то защемило сердце у внучки, словно незажившая старая рана, которой и не могло быть. И от этого странного чувства слёзы накатили на глаза, она попыталась улыбнуться, неловко махнув рукой, тут же отворачиваясь, быстро вытирая рукавом подступившиеся слёзы. Закусив губу, Зорька попыталась успокоиться и отвлечься на грядущее.

Березовая роща смешивалась с другими деревьями, появлялось больше юных и вековых дубов. Сюда часто доходили местные жители за грибами и ягодами, когда наступал месяц-хмурень и все листья окрашивались в яркие цвета, да народ собирал последний урожай.

А они уходят всё глубже и глубже, в лес, знакомый ей с детства, что больше казался Зорье незнакомым, в какой-то мере даже чужим. Хотя, может, это было из-за того, что незаметно наступила ночь, и тропу освещал только Месяц, Луна же, «умирая», показывалась лишь узкой линией ногтя. Из звуков вокруг было только шуршание травы под ногами. Каждый раз, когда позади них скрипели деревья, Зорья вздрагивала, и её сердце замирало. Шаг за шагом она старалась вспоминать слова, сказанные в напутствие волхвом.

«Нужно быть храброй», — сказала она, сжимая кулак у груди.

И стоило ей моргнуть…

Лучина стояла возле её ног, утопая в мягком влажном мху. Это был единственный источник света.

Никого.

Холод от самых пяток до основания шеи пробил Зорью мерзкой дрожью. Мгновение назад она слышала шаги спутников и видела их спины. Однако теперь она была одна, а вместо них был взявшийся из ниоткуда огонек. Дрожащей рукой она взяла лучину в руку, слегка запачкав пальцы, и запах смолы и дыма резко заполнил пространство вокруг девочки. Это успокаивало и навевало воспоминания, как она делала такие лучины для обрядов упокоения усопших, которые проводила её семья для всей деревни.

Неужели это и было её испытание? Не так себе она его представляла.

Крепко сжав одной рукой смоляную палочку, другой ладонью она закрыла огонек, хоть ветра и не было. Видящая не знала, что должна делать, ведь никто никогда не рассказывал, что именно происходит в Ночь Покаяния, зная об обряде лишь поверхностно из слов Волхва.

— Матушка, как же страшно!

Тихо произнесла Зорья, оглядываясь по сторонам. Вокруг были деревья, а за ними темнота. Лишь листва трепетала от легкого ветерка. Она убеждала себя, что нет ничего пугающего в этом пейзаже, окромя кривых веток, которые напоминали Зорьке руки Бабы-Яги. В голове всплыл размытый образ богини, которая ест маленьких детей, из рассказов бабушки. Девчушка глубоко вздохнула и выдохнула. Нельзя было поддаваться страху, с усилием она подавила все мысли, тревожащие сердце.

Одно было понятно точно: нужно двигаться вперед или оставаться на месте. Куда ни пойди, вокруг темнота, однако ничего не изменится, если она ночь простоит, аки Жердяй или Облёшек, путающий своим присутствием приходящих в лес.

Каждый шаг давался девочке очень тяжело, и дело было не в том, что ноги утопали во мху, напоминая ей о рассказах про болотных решт; а в том, что нужно было в первую очередь побороть свой страх. Спотыкаясь, она брела вперед, лучина освещала путь только на полшага, а все остальное тонуло во тьме.

Лес жил своей жизнью: листья шуршали, деревья скрипели, где-то вдалеке выли волки; теперь, когда она осталась одна, звуки стали резкими. В шуршащей листве слышен был и иной звук – женский голос: мягкий, успокаивающий и такой манящий для маленькой одинокой девочки.

- Бабушка? – тихо спросила она, вглядываясь в темноту.

Голос стал чуть более явным, но слова ещё нельзя было различить. И в голове девочки промелькнула мысль о том, как бабушка могла бы оказаться в лесу? Подобное звучало для неё слишком странно, да и опыт подсказывал, что такое оказаться могло ловушкой. С другой стороны, среди тех диковинных детей была девочка, а Зорье очень сильно хотелось бы с ней подружиться. Если это была она.

Собрав всю храбрость и сжав крепче щепку, Видящая двинулась вперед. Шаг за шагом. Под ногами хрустели ветки, шум от которых, казалось, разрезал ножом спокойствие природы. Слегка хлюпающий звук под ногами заставлял морщиться. Девочка переступила с ноги на ногу, внимательно осмотрев следы, оставляемые ею. Ничего, воды не было, мох и трава сохраняли форму. Её шаги стали тише: она шла по мягкой подстилке. Женский голос, по направлению к которому она шла, становился отчетливее. Мысли наполняли голову. И в сердце теплились мечты увидеть матушку, пускай и в виде духа, и эта надежда неотвратимо манила её.

Тренировки Зорьи проходили в лесу или на его окраине, и много месяцев было потрачено на попытки того, чтобы шаги девочки становились легкими и не ломали веток. Но не всегда у неё всё получалось идеально, хоть и старалась. Волхв говорил, что держат Зорьку земные страхи и обиды, потому и шаг тяжелый. Не может девочка отпустить эти чувства от себя. Потому путь её будет долог и тернист, мудрости набраться нужно и простить всех и всё. И пусть сейчас она не могла понять в полной мере этих слов, но она знала – стоит подождать, и знание придет само. Да только вот подобные мысли не облегчали её поступь.

Шаг.

Шлёп.

Шаг.

Женский голос был всё ближе, слова всё так же были непонятны. Как будто кто-то вел бытовой разговор или рассказывал сказку, казалось, что где-то рядом находятся люди.

Внезапный порыв сильного ветра и вовсе потушил лучину в руках, лишив единственного источника света, оставляя только месяц над головой.

- Зорька, - ласково произнес голос.

Четкий и явный, он казался необъяснимо родным. Ей хотелось пойти к этому голосу.

- Нет… - Зорька, готовая сделать шаг вперед, вовремя остановилась. Слишком уж молодой голос был у собеседницы, у бабушки он был грубее, суше. - Кто вы?

- Не узнаешь? - печально спросила собеседница.

Тут же с вопросом воздух колыхнулся в сторону Зорьки, заставляя отступать от холода, который шел от говорящего. Сердце её болело от желания идти вперед, а душа страшилась.

- Куда ты, Зорюшка. Это же я, твоя матушка, - из тьмы вынырнула рука. Женская, аккуратная. - Я переживала, что волхв оставил тебя одну, потому пришла помочь. Так рада, что услышала меня. Идем, проведу тебя дальше.

Девочка не помнила, как выглядела женщина, давшая ей жизнь, не помнила рук и голоса. Однако, может, так и должны выглядеть руки её? Вдруг потаённое желание встретиться с тем недостижимым образом осуществилось, и мать пришла к ней из Нави на зов? И сердце девочки дрогнуло.

«Матушка? Матушка!»

Это могла быть она, героиня вечерних сказаний бабушки и любимая жена батюшки, та, которую он страстно желал найти. И из-за которой каждую ночь с рокового дня Зорью преследовали кошмары о рештах. Глаза невольно защипало от предстоящей встречи. Она б могла утром сказать батюшке, с кем говорила! И, возможно, он бы вновь уделял дочери время, чтобы она могла помочь им воссоединиться и поговорить.

Зорька протянула руку, дотрагиваясь до прохладной кожи матушки. А сердце от трепета замерло.

И когда месяц, выглянувший из-за туч, вновь осветил топь, в которой они стояли, то последнее, что увидела девочка, — лицо с жуткой улыбкой и пустые бездонные прорези, на месте которых когда-то давно были глаза. Не успела она испугаться, как почувствовала тёплое объятие со спины, утаскивающее её от решты, не дающее разглядеть лицо, а запомнить его тем более.

Теперь она стояла на твёрдой земле, а тропинка, проходящая сквозь густую траву, вела к просторной и знакомой поляне, где сидел волхв на камне. Сюда часто бегали деревенские дети, так как дорога вела к озеру, где они купались, и изредка Зорья могла к ним присоединиться, предпочитая общество природы и добрых лесных духов людскому. Не потому что она возгордилась, а потому что для них она была другой. Это незримое отличие каждый раз, словно частокол, становилось между ней и сверстниками. Унижения не было, нет. Её уважали и почитали, вознося роль, исполняемую их семьей; от этого было горько – желала она иметь родителей, уделяющих ей внимание, друзей, с которыми могла бы играть на улице.

Зорька похлопала себя по талии, плечам и потрогала лицо. Всё было на месте. Она обернулась, смотря в лес, — там никого не было. До сих пор было живо воспоминание о тёплом объятии, казалось оно знакомым, как старое воспоминание из детства.

- Матушка помогла? - озадаченно прошептала девочка, вдруг понимая, какую ужасную ошибку могла совершить.

Внутри все похолодело.

Ей было ужасно стыдно, что она так поверила словам решты. В тот момент Зорья даже не осознавала, как близко была к гибели. Мысль, пришедшая за всем этим в голову, говорила ей, что жизнь её не имела особого значения для мироздания, и если её не станет, то будет ли кто-то по ней грустить? Ведь в тот момент, до объятий, она уже простилась с жизнью. И сейчас где-то глубоко внутри девочка уже была мертва. Это был позор, и если бы не пришедший дух матушки, то она бы мертва была и на яви. А как жили бы они, что потеряли не только Сонью, но и её наследие?

- Благодарю, - тихо прошептала девчушка, сложив ладошки напротив друг друга и скрестив пальцы, прижимая их ко рту.

Пока она не знала, как быть с этим уроком, однако решила: позже будет осторожнее относиться к таким вещам и не поддаваться порывам сердца; хотя бы потому, что следующая ошибка может оказаться последней для неё.

Она сделала шаг вперед и чуть не упала. Страх так и не ушел из сердца, запоздало отзываясь слабостью в ногах. Глубоко вздохнув и выдохнув, Видящая постаралась выровнять дыхание и попытаться сдвинуться с места. Нужно было двигаться вперед, и только так она смогла бы пережить эту ночь.

Простор небольшой полянки встретил её более ярким светом Месяца, чем в лесу, и отсутствием густых ветвей над головой. На поляне стоял старец, словно дремавший до прихода девочки, опираясь на посох. Он приоткрыл ясные глаза, в центре которых был белый свет, внимательно осматривая пришедшую. Ощущение было, что вся тьма, пережитая ею в чаще, и мысли, сопутствующие пережитому, были у него как на ладони. Щёки Зорьи заалели.

- Со страхом встретилась. Ладно, - кивнул он, тем самым слова его подтверждали опасения девочки. - Так придёт понимание слабых и сильных сторон души.

Она молчала, за всю жизнь её ни разу не ругали толком: ни тогда, когда ошибалась, ни даже когда намеренно проказничала. Сейчас ей было бы в разы легче, если бы волхв пристыдил её своими словами, однако этого не произошло. От этого обжигающая вина становилась ещё более явной.

- Идем, - поманил за собой старец. – Теперь предстать тебе предстоит предстать перед судом и главным твоим врагом.

Она послушно последовала вслед за ним, приподнимая платье, чтобы не волочь его края по уже мокрой траве. Волхв замедлил шаг. Слова, сказанные им ранее, заставляли сердце биться, словно пташка в сжатых ладонях, желая высвободиться и улететь поскорее от всего на свете.

Путь был недолог, деревья расступались, давая всё больше простора. Если бы не пережитое, то лес бы казался ей завораживающим и прекрасным. И расстилающееся, казалось бы, бесконечно из-за краев тонущих под сенью деревьев небольшое озеро, окруженное ровной невысокой травой, воспринималось неестественным. В чистой водной глади, будто в зеркале, отражался месяц. Вдоль кромки плыла легкая, почти не видимая дымка тумана. Чем ближе путники приближались к берегу, тем более явно ощущалась прохлада воды. Как же тут было бы чудесно в жаркий полдень. Зорька замёрзла и потёрла ладони друг о друга, сарафан был из тонкой ткани и совсем не грел.

Волхв остановился и направил посох в сторону воды, молча указывая путь. Ей ничего не оставалось, как подчиниться его безмолвному приказу.

- А что делать? – она растерянно повернулась к волхву.

Никого на том месте уже не было. На траве не осталось и следов, тепла людского тоже не ощущалось. Порой Зорья задавалась вопросом: является ли волхв живым или он суть, оставленная после себя, духом Нави? Одно ясно было наверняка: она не хотела оставаться одна.

- Эй! – крикнула девочка.

В ответ была лишь озерная тишина.

Она посмотрела вновь на гладь воды, в голове витали мысли о том, как ей нужно поступить, что стоит делать и что ей говорили до этого. «Всё сказанное нам, когда мы ищем путь, может быть и направлением, может быть и ловушкой», — вспоминала она слова духовного наставника. От страха она начала произносить слова вслух, надеясь успокоиться.

- Главный враг? Может, он на дне озера? — задумалась она, опускаясь ниже, протягивая руку к поверхности.

Покрывшаяся рябью гладь воды дрогнула необычным узором, не успела Видящая её коснуться. В остальном ничего необычного не произошло, только пробирающая до мурашек прохлада. Зорья резко отдернула руку, прижимая ее к губам другой рукой и пытаясь согреть дыханием.

- Может, поискать вдоль берега подсказку, нельзя ж так в воду лезть, - пробубнила она, переминаясь с одной босой ноги на другую.

Уже поняв, что откладывает неизбежное, решила пройти по правой стороне берега. В тиши только квакали лягушки, будто споря друг с другом, под ногами становилось более влажно и мягко, сбоку приветливо помахивали веточки плакучей ивы, за которые невозможно было пробраться. Потоптав теплую грязь, или ей так казалось из-за нескончаемого холода, она вернулась обратно. На правой стороне дела обстояли не лучше. Берег был ровным, без камней или прилегающего тростника – только песок, грязь и трава. Никаких подсказок не было, и в голове было пусто. Нужно было нырять. Может хоть там будет ответ на загадку старца?

Посмотрев по сторонам, Зорья стала снимать наряд и украшения, стараясь аккуратно сложить их на влажной траве. Дольше всего пришлось провозиться с венцом, который ей поправляла бабушка до выхода. И теперь она стояла в сорочке – материал был грубый, но тонкий.

Пальцы ног она осторожно опустила в воду, вздрагивая всем телом от холода, и, чуть взвизгнув, отбежала назад, ближе к траве, пытаясь их так согреть.

Девочка собиралась с духом и решила, что нужно прыгать в воду. Иной подсказки Зорья не видела.

Много раз доводилось Зорьке подглядывать, как мальчишки и девочки посмелее с разбегу ныряли в озеро и выплывали где-то в середине. Только самой ей так и не довелось этого испытать. Выдохнув, Зорья побежала вперед, зажмурившись, заходя в воду как можно глубже и ныряя. В её воображении это должно было выглядеть изящно, но из-за того, что сорочка пузырилась, нырнуть получилось не сразу.

В воде было очень темно, несмотря на сияющий на небе Месяц. Где-то в глубине отблескивали редкие камни или мелкая рыбешка. Холод, пока, терпимо колол кожу, и юная девушка опустилась глубже, поближе ко дну озера. Волосы незаметно расплетались, соскользнувшая лента уплыла куда-то наверх, а некоторые оставшиеся бусины, наоборот, упали на дно. Зорья хотела было поймать их, однако не настолько была Видящая ловкой. Она с тоской провожала взглядом украшения, теперь по глупости потерянные.

Словно раскат грома, громкий хохот разбил тишину на многочисленные осколки. Истеричный и пробирающий до самых глубин души, он пугал, заставлял бежать от воды. Она попыталась всплыть, но вода не собиралась отпускать свою жертву. С каждым взмахом руки или ноги утаскивая глубже и сковывая движение. Опускаясь на дно, Зорья цеплялась за песок и редкие камушки, выпихивая себя из воды, упираясь с каждым шагом ногами в дно. Стоило лицу чуть показаться над поверхностью -- она жадно и быстро стала глотать воздух, откашливаясь, создавая множество брызг. Смех решты заполнял всё сознание и мысли, мешая сосредоточиться на выживании, сбивая с пути. Наконец-то выбравшись на берег, девушка без сил упала лицом в песок.

- Просто невероятно, какая ты глупая! – раздался незнакомый голос, потешаясь над вымазанной в грязи девочкой. – Как ты до сих пор жива, скажи на милость?

Зорьке нечего было ответить, да и не было сил. Она могла лишь лежать и хрипеть, смотря в одну точку, да рукавом пытаясь снять песок, да только лишь больше пачкаясь. Всем телом ощущала девочка взгляды духов и опасность, исходящую от них. Только ради того, чтобы слабые твари, не съели её, нужно было встать на ноги, пересилив себя.

- Кто ты? Покажись! – хотела она произнести звонко и четко, но получился хрип, закончившийся кашлем.

Тело Зорьки трясло от напряжения.

- Кто я? Лучше поговорим, кто ты! – и вновь смех раздался со всех сторон. – Ты точно хочешь стать на путь двух душ? Таланта в тебе нет, трудишься каждый день, только толку, а? Веришь кому попало, а собираешься нести ответственность сразу за двоих!

- Выходи! - отрезала Зорька, сжимая зубы от обиды и злости. – Лучше сама покажись!

- Ишь какая требовательная! А ты подойди к воде, али страшно, девица-красавица? – иронично спросил голос.

- Ничего и не страшно! – с легкой дрожью произнесла Зорья.

От такого её ответа вновь раздался смех, заставляя крепче сжимать кулаки, чтобы сдержать страх. Девочка аккуратно начала подходить к воде, внимательно оглядываясь по сторонам. А неведомый дух всё продолжал глумиться над ней.

- Трудишься-трудишься, а толку ни капли. Скот и тот полезнее тебя! Замуж пора отдавать, а то в девках останешься, так хоть какой прок от тебя будет! Детишек нарожаешь! Себя защитить не можешь, а хочешь ещё и две души.

Слова эти она не раз слышала, как отголоски из чужих домов или обсуждений на улице. Её сверстниц уже начинали готовить к замужеству, которое было неизбежным, даже если девушка могла быть талантливой ремесленницей. Одно другому не мешало. Однажды Зорья заговорила об этом с бабушкой. Бабушка махнула рукой и сказала, чтобы девочка не переживала. Но семена сомнений уже давно поселились глубоко внутри неё и то и дело давали о себе знать. Вдруг все остальные живут правильно, а она нет?

- Замолчи! – гневно и отчаянно закричала девочка, стараясь скрыть дрожь от боли, причиняемой словами.

- А кто меня заставит? – голос стал более осязаемым, обретающим форму и знакомым, да и звучал всё ближе.

И это было собственное отражение Зорьки, которое неестественно нагнулось к ней из воды. Не ожидавшая такого подвоха юная Видящая закричала что есть силы, отскакивая от воды под очередной хохот незнакомой решты. Сердце Зорьки, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она сидела не так далеко от воды, чтобы не видеть, как потешается её отражение, пытаясь разглядеть с той стороны, что она делает.

- Оставишь меня тут одну, зайка-трусишка? – хихикнул голос. – Конечно, легко, когда за тебя делают работу! То бабушка занимается хлопотами по дому, пока ты на «учебе» прохлаждаешься. Смысл этой учебы, а?

- Замолчи! – не выдержала вновь девочка, повторяя это слово раз за разом.

Ей всегда было стыдно, что все заботы по хозяйству ложились на плечи бабушки да батюшки. А потому как почти всё время батюшка был занят изучением сокрытых строк или уходил в путешествия и возвращался на новый Месяц, так и выходило, что заботилась обо всем бабушка. И не будь их семья ремесленниками, что провожают в путь усопших, то было бы совсем тяжко справляться.

- А помнишь, когда ты думала, что батюшка умер? – ехидно произнес голос. - Может, такие, как ты, не достойны любви вовсе?

Внутри юной девы резко похолодело, а сердце пропустило удар: перед ней всплыла сцена прошлого, выдергивая девушку из Яви. Батюшка несколько дней работал без отдыха, что-то выписывая на листах. Не ел, не пил. Говорил лишь, что ему удалось вычислить благодаря звездам положение некой двери. Так важна она ему была, что не слушал он уговоры тёщи и дочки, не слышал он мольбы их. Каждый день навещала Зорья его, принося еду, и в тот злополучный раз нашла она его лежащим на полу, его дыхание было так слабо, что девочке показалось, что он умер. С тех пор каждый раз, видя спящую семью, её сердце замирало в ужасе; не было ей спокойствия, пока она не убеждалась, что дышат они и живы.

- И земля ушла из-под ног. Да? – голос все продолжал потешаться над её молчанием. – Он же почти не дышал, да? Что ты тогда почувствовала? Облегчение?

- Нет! – возмутилась девочка, вскакивая.

- Ну скажи, тебе стало легче? Ведь в какой-то мере ты могла освободиться от ЕГО присутствия. Не нужно было бы бороться за то, чтобы стать двоедушницей…

- Э-это не так! - взревела девочка. – Я люблю батюшку! И бабушку!

- А матушку? Как любить того, кого даже не помнишь?

- Я…

- …люблю матушку!? - передразнило отражение голосом Зорьки. - Но разве такое возможно?

Девочка тут же закрыла свой рот, будто пытаясь проверить, кто это сказал. Скрипящий и холодный голос отражения отличался от её. Однако, услышав от решты собственный голос, то потеряла дар речи. Отражение задавало страшные вопросы, на которые Зорька не могла дать однозначные ответы. Она знала, как нужно отвечать, но многое из этого было лишь частью той правды и чувств, что она испытывала с детства. Несмотря на юный возраст, она уже поняла, насколько жизнь может быть сложной и неоднозначной. Внутри нее всё кричало от того, что отражение было право, но она отчаянно не хотела с этими мыслями соглашаться. Сохраняя остатки самообладания, Видящая из последних сил боролась с наваждением.

Тем временем отражение, удобнее устроившись, продолжало говорить такие вещи, от которых болели разум и сердце:

- Любила ли тебя вообще матушка? Вряд ли. Она же тебя оставила одну. Владимира брать в расчёт не будем, ладненько? Он не заботился о тебе, не помогал, не учил. Всё скинул на тёщу. Ты вообще кому-то в семье нужна или просто присутствуешь?

Отражение умолкло, наблюдая, как девочка подобрала колени и обняла их, пряча за ними лицо, где-то в глубине желая стать камнем. Ох, если бы у неё это получилось, то, может, эти фразы, режущие душу ножом, не причиняли бы столько боли.

- А если бабушка умрет? Останешься одна с НИМ. Только вот нужна ты будешь кому-то? Неумеха, что в домашнем хозяйстве не преуспеваешь, что в ведовстве бесполезна. Может, выбрать что проще? Зачем тебе это всё?

- Но матушка... - слабо попыталась возразить девочка.

- Что? Ты просто продолжение её рода. А сама даже не воспринимаешь её как мать, - скучающе заметило отражение.

По щекам девочки текли горькие слезы, которые она так усиленно пыталась сдержать, однако все слова духа причиняли мучительную боль. Ей хотелось спокойствия.

Бабушка… Батюшка… Матушка…

Все они были её семьей, только так ли это было? Смотря на других детей, Зорья каждый раз видела иное: они были более дружны, чаще проводили время вместе, много улыбаясь, их смех за посиделками по вечерам порой был слышен и в спальне Видящей. Стоит ли говорить о совместных семейных поездках в столицу на рынок, чтобы продавать зерно. Дети с друзьями радостно запрыгивали на повозки к отцам, которые отвозили их в большой город…

Матушки давно нет, Зорька не помнит ничего о ней, хотя, по словам Велимиры Павловны, первые годы она заботилась о Зорьке. Батюшка всегда занят своими делами, ему будто нет дела до дочки, он находится в своем мире, где ей места нет. И бабушка — единственная в семье, которой небезразлична Зорька. Только вина, испытываемая девочкой перед ней, глубже чувств любви к родственнице.

- Себя жалеешь? Бедная и несчастная Зорька, нет никого несчастнее тебя! - промурлыкал голос. -Лила ли ты слезы в день поминания, когда умерла твоя матушка, м? Не было такого никогда. Самые горькие слезы по себе любимой пускаешь.

Силы медленно покидали девочку. Она попыталась подняться, Зорья всегда считала, что просто недостаточно трудится, и от этого чувство вины укореняется. Жизнь приносила страдание да боль от того, что ничего ещё не успела исправить, если сегодня её убьют. Но это был суд её недолгой жизни. Ещё было не поздно, она была юна, и сейчас она понимала, что всё сказанное отражением, вся эта боль лишь показывали, что она должна будет исправить и чему научиться:

- Простите…Простите, что я неправильная, - тихо, дрожащим от слёз голосом говорила девочка, медленно поднимая голову. – Но я обещаю себе…обещаю…я попытаюсь быть ближе…любить больше…

Слёзы, льющиеся ручьём по щекам юной двоедушницы, заблестели искрами от лучей света Ярила, медленно поднимающегося из-за деревьев, незаметно под разговор одинокой девочки с отражением в озере. Не успела она завершить мысль, как раздался крик из чащи за спиной.

Там ничего не было, только взлетающие птицы над верхушками деревьев. Обернувшись к отражению, Зорька ожидала, что они продолжат разговор, но и его уже не было, и она вряд ли когда-нибудь сможет с кем-то поговорить об этом. Стыд сковал её сердце. Девочка даже опустилась ближе к озеру. Только, увы, перед глазами была обычная зеркальная гладь воды и камушки, проглядывающие сквозь песок. Набрав студеную воду в ладони, Зорька выплеснула на лицо, нужно было прийти в себя, хотелось спать и есть. Ощущение холода притупились после пережитого, и она вернулась к своей одежде, аккуратно сложенной на траве.

Зорька наспех оделась и поспешила к месту в лесу, откуда, по ее мнению, раздался крик, никого там не оказалось. Возможно, ей стоило пойти дальше, однако утомленное тело не желало идти кого-то спасать. Она вспомнила решту с женской рукой, чей образ почти не сохранился в памяти, оставив после себя мерзкие липкие чувства, и Зорьку передернуло. Нервно сглотнув незримый ком в горле, она решила, что следует всё же идти искать Волхва и всё рассказать.

Стоило проговорить всё это в мыслях, как что-то коснулось Зорькиного плеча. В голове пронеслись ужасающие воспоминания всего произошедшего, и девушка невольно вскрикнула, вздрагивая всем телом и цепенея. Однако за спиной не было решт иль злых духов, только Волхв, с теплотой смотревший на неё.

- Пойдем, - махнул в сторону леса старец.

Откуда-то возникла аккуратная тропинка. Зорья знала, что такое бывает, когда духи леса и его Хозяин сильно благоволят путникам.

- Подождите! - она протянула руки вперед и замерла, затем махнула рукой в противоположную сторону. - Там кто-то кричал!

- Не волнуйся, - качнул головой собеседник. - Сейчас думай о себе.

Последнюю фразу он говорил уже шагая по тропе. Девочка ещё раз потерянно оглянулась в ту сторону, даже птицы больше не кружили над деревьями, и, растерявшись окончательно, подчинилась мнению старшего.

Утром лес не казался таким страшным, даже наоборот. Красота его была высвечена лучами Ярила. На листьях берёз можно было увидеть капли утренней росы, а трава приятно холодила ноги, успокаивая душу девочки. Среди просветов между деревьями показался знакомый холм поминания предков и прекрасный раскидистый дуб имени Всепредка-Рода, с праздничным костром под ним, тут же были и хоромы для сжигания тел, там Родомир проводили ритуал, провожая души в иной мир на новый путь жизни. Хоромы можно было хорошо разглядеть только издали, вблизи же они казались невероятно огромными и величественными. В раннем детстве она сильно робела от величины священного дома для мёртвых. Сегодня же костры зажгли для вознесения, духи должны были пройти через огонь, чтобы выбрать понравившихся детей. Огонь был доказательством добрых намерений духа.

Краем взгляда будущая двоедушница заметила странное движение и, оглянувшись, увидела, как из берёзовой рощи вышли уже знакомые ей дети. Девочка была ранена и еле передвигалась от усталости, на лице у неё уже не было маски, однако внешность её Зорьке была незнакома. Кроме того, вся одежда, лицо, руки и ноги девочки были перепачканы грязью и смолой, она вдруг рухнула на колени, сгребая пальцами землю и стеная нечеловеческим голосом. Зорька с ужасом поняла, что та девочка не прошла испытания, и ее страдания вместе с криком отозвались в сердце Зорьки пониманием и страхом.

- Дайте мне попробовать ещё! – незнакомка подползла к Волхву, не поднимая головы, её голос был наполнен болью.

- Смирись, - тепло произнес старец, смотря на девочку сверху вниз. - Возможно, твой путь в чем-то ином.

И хотя со стороны казалось подобное добротой, но, поставив себя на место этой девочки, Зорья ощущала боль. Она заметила, как через маску на неё уставился юноша. Враждебно. У неё не было сил на наблюдение за незнакомкой, закапывающейся ногтями в землю и болезненно воющей. Видящая ощущала физически, как утекают с каждым всхлипом той именно её силы.

Она вполне могла оказаться на её месте.

Было жутко думать о подобном исходе, пришлось бы искать иные пути, чтоб связать себя с Миром, надеясь, что он примет тебя и защитит. Путь двоедушия открывал обширные возможности в обращении и изменении собственного тела и закреплял слабых духом в Яви, не давая себя поглотить. Если эта девочка окажется сильнее, то её будут ждать другие открытия. Для Зорьи же иного пути не было.

Невдалеке показался знакомый силуэт бабушки, без батюшки, хотя она просила его прийти. Сердечко больно кольнуло. Подбежав к Велемире Павловне, передала ей украшения от свадебного наряда, мешающиеся в руках. Средь кустов и на деревьях юная девушка заметила деревенских детей, подкравшихся к холму и ожидающих «Вознесение». Хотела бы она их приструнить, чтоб разбежались по домам, да не хотелось ссориться и портить себе настроение ещё больше. Им же было просто любопытно.

- А где батюшка? – не выдержала Зорька, вглядываясь в лицо бабушки с надеждой.

Женщина побледнела, а глаза наполнились болью. Внучке не нужно было слышать ответ, чтобы понять, что хочет сказать бабушка. Он просто забыл прийти. Вновь близкие слезы жгли глаза, хотя Зорька обещала себе быть сильной. Теперь, когда у неё будет дух-охранитель, она сможет всё исправить. Потому ей нельзя плакать. Так она решила. Сразу же направилась Зорья к алтарю под дубом, где зажгли центральный малый костер, а до этого горели только круговые малые.

Внутри круга было очень тепло, даже теплее, чем на улице в погожий день цветеня. Про себя Видящая отметила, что сейчас ту незнакомку нигде не видно, а юноша в маске стоял сбоку от неё, сжимая кулаки и глядя прямо.

«Может, он боится, что не пройдет, как его подруга?» — промелькнула в голове мысль, которую Зорька тут же отбросила. Она не имела права думать о подобном.

Мудрец закончил высыпать травы в огонь, как только девочка вошла в круг костров. Малый огонь загорелся голубым пламенем, от которого веяло прохладой вод. Невольно вспомнилось озеро, по телу прошла дрожь.

Нельзя.

Тем временем старец заговорил, и дети старались слушать его как можно внимательнее:

- С этого момента вам будут открыты врата, что соединяют Явь и Навь. Врата, которые помогут вам обрести товарища на всю жизнь. Вы пережили малую смерть, - на этих словах волхва Зорька слегка вздрогнула. – Однако смогли обрести кое-что важное, что теперь навсегда останется с вами навсегда. Только вам решать, какими вы будете в будущем, но только теперь, находясь под взором Всепредка нашего, вы должны делать каждый шаг с ответственностью.

Договорив, он подошел к каждому из детей, отрезая по пряди волос, затем бросая их в огонь, тот возгорелся сильнее. А потом и вовсе запустил туда руку, доставая из пламени два бруска неотесанного дерева, не опаленного пламенем, и вручая его детям.

- Создайте себя сами, и к вам придет тот, кого вы так ждете.

Ритуал был закончен. Ребята поблагодарили старца, да отправились каждый по своим делам. Зорька тут же побежала к бабушке, обнимая её крепко-крепко.

- Надо рассказать батюшке! - весело смеясь, произнесла она и босиком побежала в терем, обида временно отошла на второй план.

Глава 1

Зорья торопилась так, что не заметила, как оказалась на пороге родного терема; лишь на мгновение она ощутила его чужим и то, что этот одинокий дом не мог быть её родным. Но девочка тут же постаралась отодвинуть это странное чувство подальше.

Дыхание её сбилось, несмотря на обучение пути Видящей, она до сих пор с трудом умела правильно дышать. Да и всё было пустым по сравнению с тем, что она собирается сказать батюшке, - Батюшка! – воскликнула Зорья, стараясь, чтобы её голос звучал громко.

Ответа не последовало.

Она прислушалась: тишина.

Сжав кулаки сильнее, не теряя надежды, она забежала в трапезную – никого. Хотя сейчас было время трапезничать, если судить по положению Ярила. Расставленные на столе горшки с чем-то явно вкусным манили к себе оголодавшую Зорьку. Ей сейчас хотелось лишь есть и спасть. Но она пересилила себя, отрывая взгляд от стола.

Батюшки не было, но возможно, он в своей светлице –подумала девочка и побежала на второй этаж к большой резной двери на входе в неё и тут же постучала. Ответа не последовало.

- Батюшка! – дернула девочка за дверную ручку, но та не поддалась.

Ещё раз.

«Что…»

И ещё.

Она не замечала или не хотела замечать, что дверь была заперта на большой засов, расположенный чуть выше уровня глаз. Она не обращала внимания на большой замок, потому что это означало бы, что отец снова отправился в путь, оставив дочь с тёщей.

- …происходит?

Происходящее не складывалось в единую картинку в голове Зорьки, которая раз за разом пыталась открыть дверь. Это было неправильно. Так не должно было быть.

«Быть может, он просто вышел на прогулку? И забыл о моей просьбе?»

Она облегчённо выдохнула, разжимая затекшие на дверной ручке пальцы.

«Верно, нужно узнать у бабушки».

Зорья спустилась в трапезную, там уже была Велимира Павловна, которая доставала блюдца, повернувшись спиной ко входу. Даже услышав шаги внучки, она лишь на мгновение замерла, продолжая заниматься своим делом.

- Будешь кушать? – её голос будничный, подтверждал мысли Зорьи.

- А где батюшка? – тревожность напряженно скручивалась внутри нее, и ей нужны были ответы.

Бабушка напряглась всем телом, но достаточно заметно, чтобы внучка смогла увидеть, что она прекратила протирать блюдо. От этого сердце девочки невольно пропустило удар. Велимиру Павловну охватило раздражение от упоминания Владимира, которое она поспешила подавить. Взяв себя в руки продолжила заниматься делом.

- Ну так война ж идёт на границе, - пожала она плечами. – Приехали те самые из столицы, да и сказали: помощь нужна. Он собрался и уехал. Ты знаешь, какой он лёгкий на ногу.

- Почему батюшка даже не попрощался?

- Хотел тебя дождаться, но там же люди страдают! – взмахнула бабушка руками. – Конечно, ругалась с ним, но упёртый аки баран.

С каждым произнесённым словом об уходе батюшки сердце Зорьки отбивало чёткие удары. Да, в их деревню доходили слухи: на границах происходят очередные проблемы и нескончаемые гонения, похищения Видящих... Подобное Зорью мало волновало. Тут она была в безопасности. И именно «здесь и сейчас» для неё было важнее того, что происходит где-то далеко. Хотя, она полагала, что это могло волновать отца, потому не в праве она была злиться.

- Так ты будешь кушать? – вновь спросила бабушка.

- Ах, нет. Я не голодна. Наверное, посплю... - растерянно произнеся будто бы не своим голосом, развернулась обратно и направилась в свою светлицу.

Велимира Павловна что-то сказала ей на прощание, но она не расслышала, точнее больше не хотела слышать. Отец и раньше часто покидал дом, однако сейчас душе девочки было почему -то по-особенному больно.

Не открывая ставни, она пролежала несколько дней в своих покоях без движения. Ни одного лучика света, ни ветерка. Только бабушка заходила к ней, принося еду. Зорьке нужно было время, чтобы осмыслить все свои старания, которые даже не удостоились похвалы отца.

К ней приходили деревенские ребята — дочери и сыновья соседей с гостинцами да поздравлениями; наставник грамоты интересовался, почему Зорья не ходит на занятия; бабушка спроваживала всех, говоря, что внучка приболела.

Сама же юная двоедушница пыталась вырезать фигурку из поленца, выданного волхвом, — ничего не получалось, нож выпадал из рук. Царапая ногтями кору, она намеренно раздирала пальцы в кровь. Будто эта боль могла заглушить внутреннюю боль или что-то изменить.

Еще не успел смениться месяц над головами люда, а под сенью ночи девочка сбежала из дома. На ней не было тёплой одежды, да и не нужна она была. Ноги будто сами вели её куда подальше, чтобы оставить там этот несчастный деревянный чурбак, который должен был первое время служить проводником между ней и духом. Очередной урок. «Я не достойна» — такие мысли преследовали будущую Видящую.

Проходя мимо чужих окон и слыша смех, она боялась заглянуть туда, Зорья перешла на бег. Чужая радость была невыносима для неё. Может, если бы кто-то на белом свете был такой же несчастный или несчастнее её, то она бы почувствовала себя лучше? Такие мысли пугали и угнетали душу, оттого ощущение недостойности подкрадывалось ближе. Она всегда старалась быть послушной, правильной. Воспитывать в себе те черты, которые считались бы благородными. Поддерживать ту иллюзорную надежду на любовь родителя, который будет ею гордиться.

Невдалеке от деревни протекала река. Она особенно пользовалась популярностью летом — во время ловли рыбы. А иногда и для ночных купаний в укромных местах, про которые «никто не знал». Сегодня в ясную ночь, когда на небе угасал Месяц и возрождалась Луна, было тихо-тихо. Зорья остановилась у кромки воды, собираясь с силами и сжимая деревяшку, которой посветила всю свою недолгую жизнь; и от чего так отчаянно думала избавиться. Такой жалкий кусок дерева... Пускай без духа-хранителя её могли забрать решты в Навь, чтоб пожрать её душу и изничтожить тело – это было не важно. Вся Явь казалась ей зыбкой из-за тупой боли и понимания, что не в силах она сдержать обещания, что дала себе сама.

Прощаясь, она крепко стиснула ветку, прижимая его к губам, шепча мольбу покаяния с просьбой о прощении. Никаких мыслей в голове, лишь немой крик.

Она с силой размахнулась, отпуская и надеясь, чтоб он улетел как можно дальше. Что если она передумает, то ни за что на свете не сможет сыскать. По щекам потекли слезы, которые все никак не заканчивались за все несколько дней, что Зорька провела, разговаривая сама с собой.

Пространство замерло, казалось, река прекратила свое привычное движение.

Мириады звезд распустились роскошными цветами над водой, поднимаясь вверх дымкой и приобретая угловатые очертания. Все вокруг заполнилось неслышимым шумом. Явь дрожала. Оседающая белая пыль обволакивала существо, прорывающегося через пространство, искажая его суть. Образ постепенно смягчался округлый силуэт пса, который подхватил зависшую, по неведомой причине, в воздухе деревяшку пастью, продолжал бежать прямо на Зорью. Завораживающее зрелище; никогда еще в жизни она не видела такой красоты, даже если подобное сулило ей гибель; это длилось вечность и одно мгновение – время остановилось. Девочка глухо охнула, падая навзничь под внезапным и ощутимым весом зверя, который до этого парил в воздухе.

Зорья не помнила, когда открыла глаза и сколько пролежала. Только одинокие мысли суетились в голове: почему она не увернулась для защиты себя? Высоко в небе сияли ночные светила, затмевающие звезды на черном полотне. Но не было в этом мире для неё ничего, кроме пустоты внутри.

Холодный нос ткнулся в её щеку, приводя в осознание. Это был щенок волка, а не пса.

- Кто ты? - тихо спросила она все так же лежа, поглядывая на копошившегося зверя.

Щенок белоснежный, как первый снег радостно завилял хвостом и положил на землю поленце, которое она выкидывала. Взгляды их встретились, и она сразу поняла, что он её дух-охранитель. Не ждала она своего охранителя и не надеялась, что он появится. Да и цвет его был слишком чистым для той, которую преследовали ужасные мысли в том числе и о смерти…

- Прости, я хотела избавиться от тебя, - в носу неприятно защипало, но она продолжила. – Я была так зла, у меня ничего не получалось…

Она слабо приподнялась, опускаясь перед волчонком на колени. Дух с любопытством осматривал сидящую перед ним Зорьку, его голубые глаза излучали неведомую мудрость.

- Я недостойна, - тихо призналась вслух о своих мыслях Видящая.

Охранитель заскулил, переминаясь с лапки на лапку, подталкивая брусок ближе к Зорьке, но это не вызвало ожидаемой им реакции. Тогда он подтолкнул руку ныне обрученной с ним к деревяшке, хоть она и сопротивлялась. Не чувствовала девочка, что право имеет на такую благосклонность, однако всё же послушалась. Не стала отказываться от дара.

Волчонок тут же радостно замахал хвостом, ластясь к ней.

- Вы... Ты точно уверен, что я подхожу на эту роль? – тихо спросила Зорья, желая прикоснуться к мягкой шерсти духа и одергивая руку. – Хотя сама не ведаю, как можно было бы разорвать образовавшуюся связь.

Он утвердительно кивнул и гавкнул.

- Ох, тише же, - спохватилась она от звонкого лая, тут же закрывая двумя руками пасть пса. – Людей побеспокоишь.

А дух-охранитель лишь веселее завилял хвостом, хитро щурясь. Ей казалось, что он должен вот-вот начать говорить, как она слышала из историй бабушки про матушку.

- От меня много будет проблем, но если я правда тебя устраиваю, то я постараюсь хотя бы ради тебя...

Услышанное рассердило и раззадорило духа-охранителя, тот вырвался из рук Зорьки и побежал с лаем через деревню.

- Что же ты творишь такое! – воскликнула обрученная, побежав следом.

Озорство, часто свойственное духам, увлекло Зорью, заставляя играть в игру охранителя, напоминающую салочки, благодаря которой он её изрядно вымотал. Уставшая и мокрая, девочка была встречена Велимирой Павловной. Удивительно, что никто из других жителей так и не вышел на шум.

- Вы чего расшумелись? – возмутилась бабушка, не признав сперва внучку.

Разглядев в растрёпе со щенком свою родную внучку, лицо пожилой женщины слегка смягчилось – она не надеялась, что Зорья быстро оправится после ухода отца, потому не донимала её почём зря, давая свыкнуться с мыслями. Сама же женщина с трудом могла простить Владимира, стараясь всячески уберечь внучку от ошибок. И если для душевного спокойствия той нужно немного пошуметь, то пусть шумит, главное, чтобы никому вреда принесено не было.

Девочка же, наоборот, была растеряна, чувствуя себя виноватой и брошенной. При этом понимая, что бабушка тут ни при чем, она все время оберегала её как самое большое сокровище. Однако последнее время Зорье казалось собственное поведение ужасным. Никогда её не ругали, и со страхом она ждала этого момента, одновременно ей казалось, что другие дети, что иногда получают порицания более любимы. Зорья нерешительно подошла поближе к бабушке,

- Околеешь же, - тепло улыбнулись ей, приобнимая одной рукой. - Пойдем внутрь. Там все расскажешь.

Как полагается хорошей хозяйке, Велимира Павловна всегда была готова встречать гостей в любое время суток, будь то день или ночь. А уж что говорить о родной внучке, которая спустя девятницу и пару лун впервые встала на ноги и привела в дом нового жителя. Велимире было страшно представить, что будет, если Зорья узнает правду о произошедшем в день «вознесения». Потому эту тайну бабушка была готова хранить как можно дольше, а может и вовсе не раскрывать.

Стол быстро был накрыт, и девочке тут же вручили ароматный отвар и блюдо с запечённой картошкой и сельдью. Зорька вымыла сначала руки и лицо от речной грязи и села за стол, рассказывая, что получила духа-охранителя.

- Ну и что он говорит? - бабушка озадачено осмотрела волчонка, чья шерсть была все так же чиста по сравнению с ногами и сорочкой внучки.

- А это обязательно? - пробубнила она в кружку.

- Сокол твоей матушки болтал без умолку, как она его получила, - лицо женщины изменилось, а взгляд устремился в теплые воспоминания. - Они постоянно говорили с твоей мамой, никак спать не могла уложить Сонью! А они все говорили и говорили. Будто сокол был ей самым близким другом, хотя они всего ничего знакомы. Потом научилась она общаться как-то по-другому, и без слов понимали друг друга.

- Вот как, - грустно произнесла Зорья, ощущая укол зависти.

Охранитель же к тому моменту облюбовал место рядом с печкой, наблюдая за ними, да помахивая дружелюбно хвостом. Видно, понимал дух, что не может слышать его обрученная, потому подавал сигналы видимые и простые.

Бабушка, заметив перемены в голосе внучки тут же сказала:

- Не переживай, научишься, - и, увидев, что Зорька доела, не смогла сдержать улыбки. - Ты всегда была очень трудолюбивой. А сейчас иди спать, утро вечера всяк мудренее будет. Проснешься — там и новые мысли.

- Верно…

Послушавшись бабушку, Видящая и её новоиспечённый охранитель души двинулись спать. Сейчас она хоть и была растерянна от произошедших событий, но чувствовала себя необъяснимо лучше.

Изменения сказались и на будничной жизни новой двоедушницы.

Постепенно она вновь начала посещать занятия по письму и знаниям о мире. К последнему Зорья всегда относилась с сомнением, они казались ей слишком однобокими, не сходящимися с рассказами волхва. Хранители знаний рассказывали только о Яви, окружающей людей, упуская Навь как часть строя мироздания. Видя только реальное, они не называли Навь ересью, считая, что жизнь людей, протекающая в живой части Мира, гораздо важнее всего, что происходит по ту сторону. Однако почему-то батюшка Зорьки считал, что будет полезно узнать и другую точку зрения. На занятиях было немного скучновато, а вот после занятий наставник Иалу часто вёл долгие разговоры с юной Видящей о строении мироздания. Любопытно ему было притронуться к чему-то потустороннему.

И если раньше дети не сильно её выделяли, особенно благодаря Иалу, который старался не превозносить важность девочки над всеми остальными, то теперь она всё чаще ловила взгляды на себе, но больше направленные на духа-охранителя.

- Я слышал, что двоедушники имеют особую связь с охранителями? - с интересом спросил учитель письма, изучая издали волчонка. – Некоторые слухи гласят, что люди проходят обряд для свадьбы душ.

Иалу ещё юнцом прибыл из долины великой реки, окружённой зеленью и наполненной несметными богатствами, где люди носили золото на теле и поклонялись множеству всеведущих существ, прибывших с неба. Внешне он сильно разнился с остальными жителями новой родины: смуглой кожей и тёмными волосами, глазами, похожими на всполохи тлеющего угля. Тут его принимали с дружелюбием и любопытством, как и любого чужака. Ему повезло попасть под крыло мудрых мужей – Хранителей знаний. Незаметно для себя он полюбил всем сердцем здешних людей и их быт, быстро прижившись. Выучившись, внезапно решил переехать из столицы, чтобы вновь изменить жизнь. Да и тянуло его к неведомому. Частенько он шутил, что нашёл в подобных рассказах утешение, которого ему так не хватало. Не рассказывая при этом, что за горе его постигло. Так он осел в «Старом Поддубье» - где проживало не одно поколение Видящих из рода Родомир. Когда же он сюда прибыл, то двоедушница, которую он искал, с алым соколом, матушка Зорьи, исчезла. Спустя лето, после общения с неким духом, Велимира Павловна «похоронила» родную дочь. Только Владимир не мог смириться со смертью жены, постоянно отправляясь на её поиски. Иалу сочувствовал девочке и был благодарен за возможность хоть косвенно прикоснуться к Нави. Сама же Видящая воспринимала подобное как часть своей обычной жизни, видя духов и решт повсюду, куда бы ни шла. Льстило Зорьке делиться с Хранителем Знаний своим взором на Явь.

- Я не уверена, - задумчиво произнесла она, сидя на скамье. - Точнее, я чувствую его как часть себя...

Двоедушница глянула на наставника Иалу почувствовав, что он ожидает от неё подробный рассказ о духе, и тяжело вздохнула:

- Бабушка сказала, что мама говорила со своим охранителем... А, я не могу, - качнула головой. - Сколько пыталась, всё никак. Он меня понимает, а я его совсем не понимаю.

- Может, это связано с тем, что ты в какой-то момент не хотела становиться двоедушницей? – задумался ученый, прикладывая кулак под нижнюю губу. - Ты научишься его понимать, как примешь свою суть...

Бывало так, что рассказывала она мужчине о тех вещах, которые не ведали даже в семье. Радостно было то, что Иалу можно доверять – не желал он навредить Видящей – она чувствовала это сердцем. Да и советы его были разумны.

- Может быть, вы и правы, - вновь тяжело вздохнула Зорья, не в силах побороть в себе уныние.

- Наберись терпения, всё получится, - приободрил Иалу свою горе-ученицу. - А ещё ты же не прекратила пополнять записи?

Зорька вздрогнула всем телом, замирая и косо смотря на наставника, пытаясь за его улыбкой понять настроение. За мягкой улыбкой и спокойным взором, наблюдающим за духом-охранителем, мог скрываться любой подвох, как-то раз он задал ей переписать одну небольшую книгу из-за того, что Зорька плохо училась. Хранитель Знаний перевел настойчивый взгляд на неё, ожидая ответ.

Она всмотрелась в лицо наставника. Уже не раз она поражалась, что у такого мужчины почему-то нет семьи. Зорья привыкла, что у всех в его возрасте, в деревне, уже есть большие семьи. Сердце кольнуло воспоминанием о батюшке. На мгновение промелькнула в голове мысль: «А изменилось бы что-то, если бы она не была единственным ребенком?»

Зорья вздохнула, придумывая себе оправдание, надеясь соврать, но тут же откинула подобную мысль. Совесть, в совокупности с воспитанием, не позволяли ей этого сделать:

- Я… забыла. Последние дни были насыщенными…

Додумывая прошлую мысль, она отвела взгляд. Скрывая переживания внутри, она боялась, что Иалу неправильно её поймёт. Сейчас Зорья склонялась к тому, что одной быть — хорошо. Переживать обиду ещё и за младших членов семьи было бы гораздо сложнее.

- Понимаю, - кивнул мужчина, поверхностно улавливая её меланхолично-грустное настроение. - Постарайся заполнять, кто знает, может, потом ты даруешь миру какой-нибудь интересный труд о двоедушниках, сохранив воспоминание о них в веках? Или же сможешь так прибраться в голове, чтобы поскорее примириться с новой собой.

- Вы слишком преувеличиваете мои возможности, - пробубнила под нос она.

Ответа Видящая не расслышала, так как внимание привлекли незнакомцы-ратники в скромном параде. Остановив одного из жителей, мужчины стали его расспрашивать, и тот махнул в сторону реки, где все сегодня собрались на стирку. Зорья вспомнила, как утром бабушка упоминала, что пойдет туда. Нахлынувшие чувства влекли её проследить за чужаками. Уж по чем зря они не захаживали в деревню.

- Мне нужно идти, - попрощавшись, она шустро спрыгнула с лавки, окликнув за собой духа-охранителя.

Они побежали за ратниками, прячась за кустами и деревьями. Как же радовалась юная двоедушница, что не замечали их опытные служивые, из-за особого дня все люди были заняты делами. Да и что ей сделают, подумают, что ребенок балуется. Как оказалось, верно, она подозревала, что чужаки к Велимире Павловне идут. Издали было видно, как позвали они женщину в сторонку поговорить, отвлекая от дел. Зорья нахмурилась, подкрадываясь ближе и замирая за кочками, меж молодой дубравы.

- Простите, молодцы, но ушел Владимир, не ведаю куда, - прозвучал голос бабушки. – Разминулись вы с ним.

- Совсем не знаете? – спросил один из дружинников.

- Совсем, - она задумалась. – Не сказал, просто ушел в ночь и не вернулся.

Мужчины меж собой переглянулись.

- Простите, что потревожили. Спасибо, что ответили.

- Постойте, - спохватилась женщина. – Внучке я не говорила, куда он ушел. Если спросит вас, то…

Жгучее чувство предательства и обида захлестнули девочку с головой, она не могла больше подслушивать разговор. Сдерживая свой гнев, бушующий внутри, она тихо покинула своё место. Лишь погодя, она со всех ног понеслась в сторону терема. Но родной ли он? Смятение: ей лгала бабушка, которой она безмерно доверяла и слушалась, её бросил отец в самый важный день. И это всё не находило выхода. Привычка слушаться старших боролась с попыткой узнать правду. С топотом она поднялась по лестнице, добегая до двери, и дёрнула за ручки. Засов всё так же крепко сдерживал дверь, а замок никак не поддавался.

Она ещё раз с силой задергала ручку двери, надеясь, что хоть так петли пошатнутся – не хватало её силёнок. Остановилась лишь тогда, когда почувствовала, что кто-то дёргает за подол сарафана. Это был охранитель, которому не нравилось, что делает Зорья.

- Отстань! - крикнула девочка, вырывая ткань из пасти щенка. – Ты не понимаешь!

Ключи было искать бесполезно, бабушка могла их запрятать куда угодно, вплоть до ношения их с собой. В порыве чувств она решила, что лучшим решением будет забраться через крышу в окно светлицы. Развернувшись, она прикинула, где лучше всего будет забраться на крышу. Пробегая через открытые двери, она выглядывала через ставни, высматривая нужный путь. Вновь перед ней встал дух-охранитель, она отпихнула его, не беспокоясь о его дальнейшей судьбе.

Путь нашелся через её же покои.

Не спеша, стараясь не сорваться, она медленно взбиралась по настенным украшениям вверх. Край сарафана за что-то зацепился, она рванула его на себя, не заботясь о целостности наряда. Подтянувшись, она смогла перебросить себя на крышу и уже там уверенно встала на ноги. На крыше оказалось не так сложно ориентироваться: помня, где находится её светлица, она нашла и батюшкину. Зорья подняла голову от черепицы, окидывая взглядом соседние дома.

«Как же красиво, аж дух захватывает», - подумала девочка, переводя дыхание.

С высоты их терема можно было разглядеть все здания, большие и малые, как на ладони. Только руку протяни и схватишь.

Подойдя ближе к краю, она присела, упираясь коленьями, заглядывая вниз – выглядело всё довольно крепким. Она привыкла во время обучения под руководством волхва, ей приходилось лазать по деревьям да скалам. Какая-то крыша дома казалась ей сущей ерундой. Откинув малейшие сомнения, зарождающиеся из-за надежды решить всё мирно, она задом наперед стала потихоньку сползать вниз, крепко держась за край.

Что-то треснуло.

- Зорья!

Внезапный окрик вспугнул девушку, заставляя ухватиться крепче за треснувшую деревяшку, падая вместе с ней вниз. Она была готова поклясться, что слышала голос духа-охранителя.

Затем гнетущая темная пустота.

Когда Зорья очнулась, то в спутанных воспоминаниях было ощущение, что кто-то звал её и говорил с ней. Как что-то мокрое прикладывали к лицу. С открытыми глазами она лежала и смотрела в незнакомый полок, силясь вспомнить, что с ней случилось. Вся комната кружилась.

- Очнулась! – облегченно воскликнул знакомый Зорьке мужской голос, она зажмурилась от резкой боли.

Бабушка и наставник сидели около постели девочки. Рядом была женщина – знахарка, лечившая всех в деревне от хворей, но семья Зорьи редко к ней обращалась. Она что-то тихо сказала Велимире Павловне, а затем покинула помещение.

- Ты как, внученька? – озабоченно спросила она.

- Уйди, - тихо произнесла девочка, оскалившись и натягивая одеяло выше. – Ты соврала мне!

- Да что ты такое говоришь, - охнула бабушка.

- Я знаю, что батюшка не уехал на войну, - прошипела Зорья. – Ты соврала мне! Куда он уехал?!

Бабушка уже было хотела что-то сказать, но её остановил Иалу:

- Давайте отнесем её в ваш терем, и там будем говорить, - его голос был спокоен и тверд. – Сейчас ей лучше лежать в спокойной обстановке, к тому же вам не нужны лишние уши.

- Да, конечно, - покорно согласилась Велимира Павловна.

Саму же виновницу никто не спрашивал, наставник Иалу хоть и не отличался особым телосложением, как Владимир, но вполне мог поднять девочку и донести до её покоев из одного дома в другой. Её уложили на родную постель, подкладывая подушку под голову. Видящую слегка подташнивало. Краем глаза Зорька углядела, как где-то под ногами суетился дух. Иалу предусмотрительно закрыл ставни, прежде чем бабушка начала говорить:

- Прости, я не должна была скрывать от тебя это, - неуверенно произнесла пожилая женщина. - Но твой батюшка… уже давно был одержим мыслью, что твоя матушка жива, ты и сама это знаешь. Кто знает, где он сейчас… Сорвался в ночь, кричал странные слова и ушёл.

Бабушка держалась не так уверенно, как раньше, чувствуя вину перед внучкой. Наставник стоял в стороне, за постелью Зорьки, придерживаясь за спинку кровати рукой и вслушиваясь в их разговор.

- Только не обижайся на Владимира, он сильно любил Сонью всем сердцем. Придет время, и ты его поймешь, однако идти тебе за ним нельзя. Не разрешу. Кто знает, где его носит.

- Но, бабушка! – возмутилась Зорья, приподнимаясь на руках.

Стоявший позади Иалу положил ей свои руки на плечи, заставляя прилечь обратно.

- Не спорь, мое решение окончательное, - твёрдо произнесла женщина. - Он может творить, что хочет, а у тебя своя жизнь. Если найдет, что там ищет и что ему дороже живой дочери – вернется. Нет – будем считать мертвым.

Подтверждая твердость сказанного, она вышла из комнаты. Девочка болезненно простонала. Хотелось плакать, но, как назло, все слезы высохли. Иалу подсел к ней на постель.

- Учитель, я убегу…

- Нет, - прервал мысли ученицы, не дав высказаться. - Не сейчас.

- Почему?

- Зорья, ты слаба. И недостаточно взрослая, - покачал головой учитель. – Подрасти, учись. Этот мир огромный, и тебе нужно подготовиться, пока у тебя есть время.

- Но если я не смогу найти его… Пройдет столько времени…

Девочка сжала простыни, стискивая зубы. Слова, что произносил наставник, не были лишены смысла, но отзывались глухой обидой и ранили сердце. Он был прав. И признать это было сложно.

- Не переживай.

В комнате повисло молчание. Мужчина смотрел в сторону окна, что-то обдумывая, его челюсть была напряжена, а брови чуть вздрагивали.

- Я отправлюсь по его следам и буду присылать письма. У меня шанс отыскать его больше, чем у маленькой девочки без связей, - твёрдо сказал мужчина, поправляя ткань своей тёмной одежды, которая напоминала наряд Хранителя Знаний, хоть таковой не являлась.

- Вы правда сделаете это для меня? – её глаза расширились от удивления. Его бескорыстие всегда поражало Зорью.

Иалу медленно кивнул, до сих пор не смотря в сторону ученицы.

- В любом случае у меня есть дела ещё в столице. Меня заменит наша травница. Она не менее умна, и если бы меня не было, то, скорее всего, она была вашей наставницей. Тебе будет чему научиться. Но ты должна пообещать мне, что сначала подрастешь, прежде чем уйдешь за мной.

- Я... Постараюсь... - Нерешительно произнесла Видящая.

Девочка не знала, как сложится её судьба, не знала, куда ушел отец, ничего не знала. Но всё, что сейчас говорил наставник, имело смысл. Она была слаба, недостаточно умна и не могла постоять за себя. Если она сбежит, то куда пойдет? У кого просить помощи? Оставалось только отпустить ситуацию и готовиться.

- Позаботься о себе, - произнес Иалу, прежде чем покинуть почивальню Зорьки.

Место учителя занял безымянный дух, который только и ждал, когда все уйдут, он свернулся калачиком рядом с ней, наваливаясь бочком на ногу. От этого простого жеста ей стало спокойнее, Зорья перевернулась на бок, гладя духа-охранителя. Его шерсть и в такую теплую погоду была прохладной. Это напоминало о стремительно приближающейся осени.

- Прости.

В голове у обрученной мелькало много спутанных мыслей, они метались из стороны в сторону, переплетаясь ещё больше. Принять то, что ты слаб, сложно. Будь она сильнее, может, отец ей бы больше доверял. В голове всплывали картины того, как было бы весело, путешествуй они вдвоём в поисках матушки. В груди становилось больнее. Труднее было только остаться на месте, когда понимаешь, что нужно бежать по исчезающим следам в неизвестность.

Но зачем?

Имел ли смысл бежать за человеком, которому все равно было на твое существование? Не было ли ему плевать все это время, есть она или нет? Если она была важна, то почему он ушел? В чем вина Зорьки? Много беспокойства выпало на долю двоедушницы: туманное будущее, странное прошлое родителей, о котором не знала Зорька, но знала бабушка. Все, что она знала о них, было сказкой, про которую знал каждый ребенок в деревне. Но за тринадцать лет она так и не поняла, кто такой Владимир. Ответ был за дверью с засовом, там, куда не пускали девочку. Пока. Значит, ей нужно стать такой, чтобы эта преграда пала перед ней. Это возвращало её в ночь перед вознесением.

Нужно было стать сильнее ради желания утолить любопытство и унять обиду? Ради близких людей? Или ради себя?

Когда начала опадать первая листва, пришло время прощаться с наставником Иалу: провожали его все дети, не только Зорька. Однако только для неё это было чем-то тревожным. За короткий промежуток её жизни близкие люди только и делали, что покидали её. И даже если учитель уедет, то кто знает, когда он пришлет письмо Зорьке. Дошла очередь до Видящей: она стояла чуть в стороне, ожидая, когда остальные дети отлипнут от наставника, после чего подошла.

Иалу мягко погладил её по голове.

- Я обещал, - улыбнулся мужчина на прощание. - Не переживай.

- Да.

Слова, произнесенные наставником, очень много значили для Зорьки, которая была готова оставить свой бунт позади. В них была надежда. Надежда пойти вслед за батюшкой, доказать ему, что она достойна.

Иалу покинул их деревню.

Глава 2

После отъезда наставника, будни стали более тоскливыми и бесконечными. Следуя совету Иалу, она старалась как можно больше знаний получить от своей новой наставницы. Свободное же время двоедушница посвящала развитию собственных сил и общению с духом-охранителем. Такие занятия проходили в уединённом месте, где они пытались лучше понять друг друга и окружающий мир. Еще Зорька выполняла обязанности Видящей, возложенные на неё после «выздоровления», всё для блага деревни.

Листва постепенно опала и голые деревья, окутанные полумраком, казались неказистее и опаснее, чем укрытые листвой.

- Звери собираются в спячку, но медведи ещё бродят, - обручённая говорила со своим духом-охранителем, хоть и не могла слышать его ответ. - Если почуешь, то предупреди, не хотелось бы наткнуться.

Она протянула руку за спину, и волчонок подал ей красную ленту – такой цвет лучше всего был заметен в зимнем лесу. Зорька повязала её на ствол дерева, поставив таким образом знак предупреждения и направление для заблудших ловчих в лесу. Прибрала и украсила жертвенники с чашами, куда приносили угощения для духов леса, чтобы те не шалили лишний раз. Духи привечали её, потому не беспокоили, больше оберегая юную двоедушницу, как часть их самих.

Внезапно острая боль звоном пронзила голову, двоедушница ахнула, хватаясь за высокую кочку, стараясь не свалиться от головокружения, и мягко осела на землю. Охранитель засуетился вокруг неё, не зная, как помочь. А она, подняв глаза, увидела, как один из местных лесных духов, облачившийся в шкуру змеи, с любопытством наблюдал за ней. Его заметила не только она.

- Брысь, - прошипела девочка, подозревая, что приступ случился благодаря этому духу. Сделал он это из шалости или просто хотел познакомиться Зорья не знала, но решила спугнуть гостя. - А не то мой охранитель тебя съест.

Дух не стал испытывать терпение и скрылся за ближайшим пнем. Заставив себя присесть, девочка некоторое время пыталась отдышаться. После того падения она исправно пила горькие лекарства, однако такие приступы преследовали её, особенно когда какой-нибудь лесной дух решал пошалить. Утешением служило лишь то, что со временем это могло прекратиться, если она не получит новую травму и не будет мучить своё тело изнурительным трудом. Дух-охранитель положил свою голову на ноги Зорьки, доверительно заглядывая своими голубыми глазами в темно-серые своей обрученной. Почему-то ей казался его цвет таким чистым, что каждый раз, думая о том, что охранители – отражение души, то ей становилось стыдно.

-Димьян, - тихо произнесла имя духа она, дотрагиваясь рукой до лба волчонка, нежно поглаживая пальчиками. В ответ он зажмурил глаза, подставляя голову.

Это имя пришло ей в голову, когда она очнулась после падения с крыши, оно казалось таким знакомым. Девочка не могла вспомнить, где его слышала. Её охранитель ходил без имени, и она надеялась, что после приобретения его их связь станет более крепкой. Так и случилось. Двоедушница не могла объяснить это словами: иногда ей казалось, что до неё доходят какие-то отголоски эмоций или ощущений, что испытывал Димьян. Возможно, он так пытался докричаться до неё, тем не менее, ей было достаточно и молчания, к которому она уже привыкла. Была мысль спросить у волхва: «Почему их связь так слаба?». Однако со времен обряда его никто не видел. Как в воду канул. Хотя сейчас деревням он не особо был нужен, так как была Зорья и Хозяин Леса, который на зиму уходил в спячку, но в другое время бодрствовал и не давал лесным духам шалить в деревне. К тому же каждый дом строился как маленькая крепость, которую защищали духи предков, что покоились в основе. Да и время, казалось, было спокойным. Потому Зорье только и оставалось, что разбираться со всем самой и записывать эти мысли в харатью, подаренную наставником. Иалу оказался прав: это помогало.

Достаточно насидевшись на замерзающей земле, они продолжили вешать ленты. Иногда её просили говорить с рештами на реке, чтобы улов был хорошим. Души вод не сразу и порой нехотя отвечали юной видящей, но она училась на своих ошибках. Тем не менее все духи любили Зорью и были искренне ласковы с ней, но почему-то именно от этого её сердце не могло успокоиться.

Когда выпадал снег Зорька сопровождала ловцов до угодий, обычно этим занимался взрослый Видящий. От этого девочка испытывала большую ответственность и при этом они заботились о ней как о родной дочке. Ловчие дарили ей сладости каждый раз, когда направлялись за зверьем, и считали, что это приносит удачу. В остальное время она проверяла, все ли звери спят, нет ли следов медведей или других хищников, крепок ли лед на реке и безопасно ли будет рубить прорубь. С такими просьбами обращались к Видящим, и от того, что она могла помочь, ощущала себя нужной и полезной деревне.

Иногда они с Димьяном играли в снежки, потому как другие дети все чаще сторонились Зорью. Никто не прекращал общаться или здороваться, однако о теплых и близких отношениях речи не шло. Хоть и хотелось. Благодаря охранителю и Велимире Павловне подобное не сильно её беспокоило. Однако, вязкое ощущение никуда не проходило. Будто она застряла в бесконечном цикле повторения одного и того же. Где каждый день, был похож на предыдущий. А в минуты отдыха наступала «смерть», где она смотрела на себя со стороны, постоянно прокручивая в голове свои действия. Незаметно заканчивалась зима, и Ярило начинало больше греть и зеленая трава потихоньку выбиралась из-под снега.

Обрученная опустила глаза на пустую тарелку, обнаружив, что вкусность исчезла, и тяжело вздохнула. Димьян стащил бублик с блюда Зорьки. Видимо, решил, что нужно чаще делиться с ближними. За время, проведенное бок о бок, она не замечала, чтобы он чем-то питался, потому предположила, что дух делится с Малым Хозяином Дома – одним из прадедов Родомир. Уже не в первый раз охранитель утаскивал её сласти, а если она начинала возмущаться, то убегал весело, помахивая хвостом. Да и частенько бывало, что он покидал её компанию, а она осталась в тереме. Из-за этого Зорья ощущала пустоту, каждый раз оборачиваясь и не находя Димьяна рядом.

Пока мысли перетекали от одной к другой, Видящая сама не заметила, что всё это время чересчур внимательно смотрела на духа-охранителя. Ей показалось, что такой пристальный взгляд смущает его, и дух старательно отводит глаза и отчего-то ёрзает.

- Нужно пройтись, а то прирастем к лавочке, - девочка похлопала себя по шерстянке.

Теплый зимний ветерок обдувал приятно лицо, вне стен дома Зорька ощущала некоторую свободу. Иногда хотелось ей просто взять и пойти куда глаза глядят. И идти далеко-далеко, где не знают о ней и её горестях.

Только от себя не убежишь.

- Димьян, - двоедушница резко остановилась, смотря вдаль. - Давай на перегонки до «незамерзающего ручья» за большим камнем?

Охранитель задумчиво замер и кивнул головой, не успев среагировать на действия обрученной, и упустил мгновение - она уже сорвалась с места, смеясь. Уже не в первый раз соревнуясь, Зорья смекнула, что не может потягаться с духом, и решила сжульничать. Внутри неё всё ликовало от маленькой шалости. Ведь это было наказание Димьяну за сворованные бублики!

Ноги несли её вперед сердце стучало в ушах, и девочка улыбалась. Она день ото дня мечтала жить такой простой и ясной жизнью, когда не нужно стремиться никого удивить и можно работать в удовольствие.

Следуя за ней, порой обгоняя, дух-охранитель не стремился победить, скорее наслаждаясь настроением обрученной, последнее время она была понурой, и он сильно переживал. Перескакивая через бревна, огибая овраги, они двигались как единое целое. Ощущалось это так явно, что у Зорьи перехватывало дыхание, казалось, она одновременно была в своем теле и вне его.

Рывок. Она добежала, тормозя о большой заснеженный камень и обнимая его. Позади уже сидел Димьян, в отличие от девочки он совсем не запыхался.

- Я первая, - рассмеялась Зорька. – Скажи честно, ты подыграл мне?

Димьян хитро сощурился, будто смеясь над девочкой, и деловито развернулся в сторону деревни. Тут же он замер, принюхиваясь к воздуху, и, уловив какой-то запах, дух побежал в нужную сторону, но то и дело останавливался и проверял, идет ли за ним его обрученная. Зорька пошла следом, почем зря охранитель звать и предупреждать не будет.

Подозрения подтвердились. Димьян привел их на поляну, где было разбросано множество следов по снежному покрову.

Зорька в ужасе охнула:

- Это же шатун... - тихо произнесла она, будто медведь мог на неё сейчас набросится. - Нужно предупредить деревенских!

Стремглав они побежали обратно, повязав пред этим лентой из косы ветку дерева. Веселый настрой сменился беспокойством. Переживала она, что могло уже что-то случиться непоправимое, если бы она была более ответственной.

Нет.

Нельзя было так ей думать!

В глубине души она надеялась, что ничего еще не успело случиться и никто не пострадал. Белый снег не был покрыт кровью. Быть может, они с духом-охранителем первые, кто нашёл эти следы. Она не смогла бы себя простить, если б увидела смерть тех людей, которых должна защищать.

По присыпанной снежной дороге из деревни навстречу к ним спокойно шли ловцы. Именно их Зорья и искала. Преграждая удивленным мужчинам путь, она протараторила:

- Никандр, не ходите, - дыхание перехватило от паники. – Там... Там…

Предыдущие догонялки не отняли у неё много сил, но сейчас она ощущала усталость. Легкие обжигал прохладный воздух, и его не хватало.

- Сначала успокойся, а потом говори, - ласково произнес названный ловчий.

У Никандра тоже была дочка, и ему казалось всегда странным поведение отца Зорьки, который оставил девочку под присмотром бабушки. И, несмотря на возраст Видящей, он относился к ней с уважением и почтением.

Юная двоедушница кивнула, сжимая кулаки.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Она не успокоилась, однако смогла нормально говорить. Кровь стучала в висках.

- Шатун вышел! – быстро проговорила она, иногда запинаясь. - Недалеко от ручья за большим камнем!

- Вот оно что, - задумчиво протянул Никандр, переглядываясь с соратниками по ремеслу. Он не испугался.

Мужчины решили переговорить. Зорька с волнением посмотрела на духа-охранителя. Волчонок подошел ближе и положил лапку на её ногу, такой жест чуть успокоил обрученную. Она и не замечала, как переживала из-за такого сама и сама себя накрутила, а ведь никто ещё не успел пострадать. Сейчас она понимала, что ей удалось предупредить. Видящая улыбнулась.

- Мы возьмем снаряжение и попробуем выследить медведя, - отвлек от мыслей девочку подошедший ловец. – А ты предупреди местных, чтобы не ходили в лес, пока не справимся.

- Но я же могу помочь! – воскликнула девочка, да так звонко, аж сама удивилась.

- Твоя самая лучшая помощь, если ты останешься тут и предупредишь людей.

Голос Никандра был твёрд и не потерпел бы возражений, посему ей оставалось только согласиться с этим. Двоедушнице немного стало обидно от того, что ловцы отказались от ее помощи.

- Мы не принижаем твой труд, - мягко произнес ловец. – Взрослые должны защищать деревню и детей. Ты пока ребенок, хоть и Видящая.

Вновь ей сказали, что она ребенок и ничего не может. Она уже собиралась возразить, да тут ей на голову легла рука мужчины, одного из ловцов деревни, он мягко взъерошил ее волосы, не дав зарыться в грустные мысли:

- К тому же кто-то должен будет следить за деревней, пока нас нет.

- Спасибо за помощь, - кивнул ей младший из ловчих, до этого стоявший молча.

Натянуто улыбнувшись, она подчинилась. Пусть ей не доверяют и считают слишком маленькой, но придет время, она будет достаточно сильной. Пока же будет довольствоваться тем, что есть, и набираться опыта – так себя утешала Зорья. С этими и другими мыслями двоедушница и её верный друг побежали предупреждать местных жителей. Быстро весть облетела всю деревню. Единственный человек, которого так и не удалось найти, была знахарка, что учила местных детей письму, а некоторых обучала азам лекарского дела. Только Зорье она отказала. Девочка узнавала о свойствах трав только на общих занятиях, когда им говорили, что собирать и есть в лесу нельзя, или подслушивая чужие разговоры. Неведомы ей были причины подобного отношения, да и не рисковала она спросить, почему к ней так относится женщина.

Травницы нигде не было. Потому найти её попросила обрученная духа по запаху и следам, он был внимательнее, да и видел больше, чем та, о которой заботился. Раньше же она считала, что духи будут близки к людским способностям. Димьян осматривался по сторонам, принюхивался к земле или воздуху, а иногда и вовсе смотрел в пустоту. Благодаря его чутью вскоре они настигли женщину. Она закрепляла в берёзу полый колышек для сбора сока.

- Простите, - неуверенно начала девочка, мгновенно слегка робея под её хмурым взглядом.

Женщина отвернулась, более не обращая внимания. Травница Ярима аккуратно и сосредоточенно вбивала колышек в дерево. Охранитель мягко стукнул хвостом ногу Зорьи, подбадривая и заставляя говорить дальше.

- Наставница, по лесу бродит шатун, - голос внезапно осел. - Ловчие просили не выходить без надобности из деревни.

- Хм, вот как, - спокойно произнесла женщина, убирая волосы под платок. - Ладно. Только почему ты в таком виде?

Она указала на растрёпанные волосы девочки, отсутствие тёплого платка. Было не так уж и холодно, только многие старались носить даже в такую погоду достаточно тёплые вещи, закрывающие шею, чтобы не простудиться. Видящая не задумывалась, как она выглядит, пока ей на это не указали, да и тепло ей было, она же двигалась.

- Ах, простите, - вздрогнула Зорька, выпрямляясь.

- Чего передо мной извиняться, - строго произнесла женщина. – Лучше приведи себя в должный вид, когда вернемся в деревню.

Зорья не посмела далее разговаривать с наставницей. И когда Ярима закончила вбивать колья, развешивать ведра, то они вместе вернулись в деревню. Выговор наставницы глубоко въелся в голову девочки, настроение испортилось, потому она сразу же закрылась в своей светлице, как только доложилась бабушке о произошедшем. Димьян лениво улегся на постели Зорьки, а та крутилась перед зеркалом.

Темно-русые волосы действительно были спутаны, пряди выбились из кое-как заплетенной косы. Наряд косо висел на ней, уходя то влево, то вправо. Она рассмотрела на лице еле заметные веснушки и тёмные круги под серыми, как у матушки, глазами. Ей до сих пор снились плохие сны и из-за них она не высыпалась. Отошла на шаг от зеркала и на лице маленькие поцелуи Ярила уже не были заметны, а вот темные круги стали более отчетливыми. Возможно, стоило вообще отойти ещё подальше, чтоб не видеть и их. Вздохнув, двоедушница повернулась к Димьяну, тот сузил глаза в полумесяцы, как бы насмехаясь над проблемами юной девушки.

- Она права, - тихо призналась себе Зорья.

Плюхнувшись на постель, нерешительно рассуждая о том, что её беспокоило. С тех пор как Димьян появился в её жизни, она старалась каждый день делиться с ним вслух своими мыслями и тревогами, надеясь, что однажды он ответит ей. Подобное ей нравилось больше, чем делать записи, ощущалось более живым.

- Не могу понять, важна ли для меня моя внешность, - расплетала косу девочка. - Но это отнимает столько сил. Да и зачем это делать, кому какая разница, как я выгляжу? Никто на меня не смотрит, а если смотрят, то шарахаются и вежливо кланяются, будто идолу какому!

Взяв все-таки гребень, она стала расчесывать пышную копну волос, чуть не выдирая их из головы. Некоторое время Димьян терпеливо смотрел на это и, не выдержав такого надругательства над волосами подруги, подлез под её руку, забирая средство пыток.

- Эй! – только и успела возмутиться девочка.

Не оборачиваясь, Димьян спрыгнул с постели, оттолкнул лапой дверь, открывая её, скрываясь в проёме. Зорья вскочила на ноги, выбегая за ним в сени. Дух только и ждал, когда она подбежит ближе и попытается ухватиться за него, и тут же убегал, петляя между дверей. Незаметно приведя обрученную в горницу, где сидела у окна бабушка, занятая вышивкой.

Велимира Павловна, хотя уже и в почтенном возрасте, имела изящную маленькую фигуру, стать и ровную осанку, и всё это выделяло её на фоне остальных женщин в деревне. Седеющие волосы женщины всегда были убраны в аккуратные прически. Несмотря на родство, Зорья всегда ощущала себя неуютно рядом с бабушкой, так что план охранителя был вполне очевиден. Он принес гребень с остатками волос Зорьи на нем из-за яростного расчесывания и вручил его хозяйке семьи. Та отвлеклась от дел, приняла принесенную ей вещицу, внимательно рассматривая, а затем переводя такой же взгляд на внучку. Мягко улыбнувшись, она окончательно отложила вышивку, поманив девочку к себе рукой:

- Иди сюда, помогу заплести, - голос Велимиры Павловны был мягким, как теплые весенние лучики.

Пока она убирала волосы с гребня, Зорька послушно уселась подле, поворачиваясь к бабушке спиной. Но чтобы она и не подумала сбежать, волчонок положил голову на колени обрученной. Девочка давно заметила, что вроде и не подрос дух-охранитель, как обычные звери, а также был мал, но уже не выглядел как щенок.

- Когда расчесываешь, то нужно чуть наклонить голову, - женщина поправила спину девочки. - Ты гребень вымачивала?

- Да, - так было сидеть неудобно, и Зорька ёрзала.

- Ладно, - Велимира принялась кропотливо вычесывать волосы внучки. - Медленно проводи по всей длине волос, не торопись. Только волос попортишь, если будешь куда-то спешить.

От ласкового голоса бабушки слегка защипало в носу, она поджала губы, промычав что-то согласное. Димьян ткнулся в ладонь, намекая погладить себя и отвлекая от тяжелых мыслей. Стараясь прислушиваться к звуку гребня и к приятным ощущениям, девочка чуть забылась. Медленно заходило Ярило, заполняя своими лучами покои, окрашивая деревянные стены в алые цвета. Шерсть духа тоже будто впитала в себя этот вечерний свет.

- Она назвала тебя Зорья, потому что ты была её маленькой надеждой, - внезапно произнесла Велимира Павловна с таким теплом, из-за которого Зорье хотелось затаить дыхание, дабы услышать рассказ полностью.

Девочка не видела лица бабушки в этот момент, тем не менее была уверена – она улыбалась. Это всегда случалось, когда разговор заходил о Сонье. Будет ли кто-то в её жизни такой, кто будет так же тосковать и после её смерти?

- Твоя матушка считала зарево особым временем. Сонья говорила, что её переполняет надежда, когда она видит цветущее небо. – Велимира отложила гребень в сторону, заплетая косу. – Она очень хотела передать тебе эти чувства.

Не в силах что-то ответить, Зорька сжала ткань сарафана, ощущая, как редкие жгучие слёзы, что она так усиленно держала в себе, скатываются по лицу, падая на макушку волчонка. Никто не мешал ей тихо выплакаться, все вокруг делали вид, что ничего не видят, не желая смущать девочку. Она всегда старалась вырасти как можно быстрее, чтобы не создавать проблем родным, девочка не помнила, чтобы хоть когда-то играла просто в детские игры, не думая о том, что она Видящая. Даже в семье ей казалось, что показать собственную слабость непростительно.

Когда пришло время отправляться ко сну, Зоря поблагодарила бабушку и отправилась к себе в светлицу без духа-охранителя. И хорошо. Ей хоть на мгновение хотелось побыть наедине с собой. Душа, что ныне носила имя Димьян, на некоторое время осталась сидеть рядом с Велимирой, провожая взглядом девочку. Стоило раздаться в тишине терема звуку закрывающейся наверху двери, женщина произнесла:

- Спасибо, что заботитесь о ней, многоуважаемый дух, - поклонилась она волчонку. – Вы и сами знаете, какая она…

Желая что-то ещё добавить, но просто тяжело вздохнула, махнув рукой, и посмотрела духу в глаза. Взгляд духа был осмысленным, живым. Димьян медленно кивнул ей, давая понять, что принял её слова, а затем степенно покинул хозяйку семьи, направляясь к обручённой.

Свет Месяца проникал через окно, освещая маленькую девочку, скуксившуюся в углу, тихо плачущую от захлестывающих её чувств. Самое главное, чего не хватало ей, – веры в себя и свои силы, но Димьян не мог и не знал, как ей в этом помочь. В его силах было лишь направлять, находясь рядом, сопровождая Зорью до самой её смерти. Забравшись на постель, дух свернулся подле двоедушницы калачиком, проявляя так свою заботу.

И всё же жизнь шла своим чередом. Зорька старалась просыпаться рано утром, умывалась и заплетала туго косу, как учила бабушка; патрулировала лес и искала следы зверья, в основном того шатуна, которого всё ещё не отыскали ловчие. Как в итоге выяснили, косолапый покинул пределы Старого Поддубья, направляясь к деревне Еньке. Ловчие отправили сразу гонца к соседям, предлагая объединить силы, подготовив от каждого села по несколько дюжих мужчин. Никого уговаривать долго не пришлось, желающих защитить своих родных было достаточно, да и травница из соседней деревни вызвалась, сразу оказать помощь в лечении ран, если таковые случатся. Ярима же, травница из родной деревни девочки, сказала, что должна остаться с детьми, которых обучала. Двоедушница желала сама пойти, в этот раз ей не отказали, потому был присмотр множества людей, все улыбались и называли это в шутку «боевым опытом». За свою еще столь короткую жизнь она ни разу не ходила за зверем, видя только итоги в виде мертвых душ, привозимых в деревню. Мясо и шкуры которых делили на всех, отдавая шкуры сначала тем, кто нуждался, и стараясь, чтобы все были сыты. А души они с бабушкой успокаивали для нового круга жизни.

Все оказалось более разочаровывающим, ведь ей сказали: «Стой и не мешай». С другой стороны, сама она ничего не могла бы сделать. Дикий зверь, как-никак. А её присутствие требовалось, чтобы духи леса не мешали и способствовали охоте. Да и ещё и ловчие ненароком не зашли на тропы, ведущие в Глухой лес, где водилось много опасных решт.

- Не трусь, зайчонок, – весело подбодрила её травница, заметив, как Зорька напряжена.

Она кивнула, так и не глянув на женщину, больше думая о происходящем, вслушиваясь в окружающие звуки. Весна близилась, и об этом предупреждали наливающиеся соком почки на ветвях. Скоро пищи станет больше, однако шатун никуда не денется, потому так дружно ловчие двинулись на его поимку. В лесу были видны не только следы животных, но и решт, а они на этой территории были редкостью, особенно в это время года, когда не сошел снег. Видящая мысленно отмечала следы, а иногда подходила к деревьям и вешала на них ленты. Лишь немногие твари были способны передвигаться зимой не далеко от деревни, и все они были несомненно опасны. Но надежда двоедушницы на то, что она отгонит темные мысли, притягивающие Навь, и это обычные духи, пожиравшие людские страсти, должна укрепиться среди охотников, принося покой. Самая большая беда от мелких духов будет в попытке вытащить силы из смертных, но не убить.

Только все заметно поуспокоились да расслабились, как черная тень набросилась на слабейшее звено цепи, собираясь убить девочку или женщину. Зорька не могла и слова вымолвить, наблюдая, как время остановилось. Она разглядела каждую бурую шерстинку, среди которой увидела остатки черного угля на теле медведя, и темные глаза, полные злобы и ярости, и пасть, полную острых зубов с засохшей кровью на них. В деревне она слышала, что шатун все-таки задрал или ранил кого-то из людей. И сейчас она понимала – он мог. Ей даже нечего было вспомнить о собственной жизни…

- Ах! – вскрикнула Зорька, закрываясь руками, когда мимо неё промелькнула другая смазанная фигура.

Димьян бросился шатуну наперерез, впиваясь зубами в глотку. Волк был хоть и мелким, но, поскольку он был духом, это давало небольшое преимущество.

Время продолжило свой привычный ход.

Девочка упала от страха, осознание не приходило, травница обняла её, заслоняя своим телом. Мужчины загородили их спинами. Сидя позади них, Зорька и травница внимательно смотрели, как косолапого загоняли. Внутри девочки что-то кольнуло от неправильности ситуации, ведь будь она смелее и мудрее, то, может, отдавала приказы охранителю, да сама поддерживала мужчин, однако все справлялись и без её участия. Всё внутри неё сжималось от страшного рёва животного, да и уши закладывало от его воя и рычания, а еще жуткого шума, звоном нарастающего в голове. В объятиях, защищенная, не в силах сдвинуться с места, Зорька могла лишь напряженно наблюдать, как ловчие справляются с шатуном, который, не желая сдаваться, бежал в Глухой лес, оттуда никто не возвращался, это было место решт, и зверью там тоже не место.

- Зорья, очнись! – услышала она мужской голос где-то в подсознании.

Она вздрогнула, возвращаясь в Явь, шум медленно отступал, оставляя после себя легкую головную боль. Осторожно оглядываясь, она боялась, что увидит кого-то мертвым, но мужчины были только ранены. На некоторые ранения без боли и не взглянешь, но почему-то люди радовались, возможно тому, что остались живы. Желая что-то сделать для других, девочка решила помочь с обработкой ран под чутким руководством травницы Любоны, которая занялась более серьезными случаями. Женщина была похожа на живое воплощение весеннего света с волосами цвета песка и лицом, усыпанным яркими веснушками, и они так шли ей, не то, что Зорье. Она даже поймала себя на мысли, что хотела бы стать её ученицей. Ярима была злой и вредной, по сравнению с терпеливой и доброй Любоной, даже ловчие рядом с ней смущались.

Специально Зорья выжидала момент, что бы подстеречь Любону, когда она закончит и отвлечется на сбор подснежных трав.

- Извините, можно с вами поговорить? – неуверенно начала девочка.

Строгое лицо травницы вмиг разгладилось и смягчилось, она улыбнулась:

- Конечно, а то я было испугалась, что дух выполз из лесу. У тебя голосок такой тоненький, - рассмеялась женщина.

Чуть замявшись, девочка решила так же присесть, как и женщина, и уже говорить вполголоса, чтоб другие не подслушали. В силу своей юности страшно было ей говорить с женщинами, что годились ей в матери, их голос всегда становился чуть мягче по отношению к ней, и они начинали постепенно проявлять некую ненужную строгость, да поучать её жизни. Зорья просто не знала, как себя с ними вести.

- А вы бы не могли взять меня в ученицы? – тихо спросила она. – Мне хотелось бы научиться вашему ремеслу.

Улыбка сошла с лица женщины, сменившись удивлением, смерив взглядом девочку, Любона быстро собрала сумку и предложила прогуляться и поговорить. Зорья почему-то легко доверила женщине все свои проблемы со знахаркой в их деревне, что та недолюбливает её и учить не желает, а все попытки наладить отношения оказались бесполезными. Она говорила и говорила, удивляясь той легкости, с которой выходит с кем-то обсудить переживания.

- Я всё поняла, - задумчиво кивнула Любона. – Могла б с ней поговорить, но боюсь, как бы хуже не стало. Да и не всякому расскажешь о такой проблеме. Деревенским будет сложно выбирать между тобой с благословением природы и знахаркой, которая их лечит, если ссора разрастется. Тебя не могу учить – своих хватает, да и...

На последних словах сердце Видящей разбилось, она заметно скуксилась, понимая, как надежда исчезает.

- Не падай духом, - подбодрила её травница. – Понимаешь, когда в деревне появляется свой Видящий, то его сильно оберегают и делают всё что угодно, чтобы он осел в деревне. Боюсь, как бы не поссорились соседи из-за этого еще больше. В нашей деревне и так недовольны, что только у вас есть Видящие, потому и урожай лучше, и трава зеленее…

Вокруг Видящих всегда ходили слухи, что открыты им таинственные знания, держаться они со статью, дарованной им природой с рождения. Зорья была не такой – худощавая девочка с румяными щеками и большими глазами, растрёпанные волосы и обгрызенные на руках ногти её совершенно не смущали, не говоря уже о том, что все эмоции и чувства читались на её открытом милом личике. Непонятна была и неуверенность девочки, которая шарахалась от любого слова, обращенного к ней. Любоне стало жалко малышку.

- Ладно, - прикрыла она глаза. - Как только сойдет первый снег, мы встретимся у Серебристого озера.

Девочка подняла взгляд на травницу, полный надежды. Женщина хмыкнула про себя, отмечая, как юная девушка пыталась сдержать счастливую улыбку.

- И это будет не за даром. Я тебе помогу, а ты мне, - помахала она указательным пальцем. – Это будет честно. Договорились?

И, конечно же, Зорья согласилась.

Когда они вернулись назад, ловчие уже решили, что делать с медведем, если вернется из Глухого леса. Не зря лес так назывался, его территория полностью принадлежала Хозяину леса, и смертные туда и носа не казали. Ходили слухи, что ходят там свободно решты, опасные и голодные до плоти, зверья там не водилось – пожрали. И никто не рисковал добровольно туда пойти. Если повезет косолапому, и его там не сожрут, то, может, и вернется, тут ловчие и расставили ловушек да пугалок. Видящая не сильно хотела знать, что с медведем станет, если люди его поймают. Да и поймают ли? И дело не в том, что зверя было жалко, нет. Ей не надо было объяснять круговорот жизни. И не видела ничего плохого, если его когда-нибудь съедят и сделают шубу, ведь это лишь означало, что он продолжит жить в другом виде. Просто почему-то ей казалось странным заранее устраивать дележку не убитого зверя.

Вернувшихся из леса встретили с радостью многие жители. Люд в деревне же решил устроить маленький праздник, по ощущениям казавшийся Зорье больше сном, нежели явью. Зажжённые светочи и костры для поддержания тепла освещали центральную площадку, на которую вытащили много больших столов и накрыли яствами.

Радость особая была в том, что даже встретившись с медведем, мужчины вернулись домой живыми и даже почти целыми. Под общее веселье ловчие рассказывали, как прошло сражение, восхваляя Димьяна и Зорьку, благодаря предков, что есть в их деревне свой Видящий, из-за чего прошло все благополучно. И если Хозяин леса заберет себе шатуна, то подготовят для духа большой дар! Зорька в компании бабушки и волка скромно сидела за одним из столов, куда люди подносили какие-то вкусности, дабы ублажить Видящую. Будто она тоже какой-то дух, который требовал поклонения. Девочка смущалась, опуская взгляд и произнося каждый раз благословение принесшему дары.

Велимире Павловне на пятый раз это надоело, и она стала отгонять людей от их стола.

- Идите веселитесь, - махнула женщина рукой. – Все живы остались!

Праздничное сновидение быстро закончилось для юной девушки, вечерело, и бабушка повела Зорьку домой. Девочка была чуть-чуть ошарашена, она почти ничего не запомнила, кроме веселых песен, плясок и улыбок взрослых людей. Ощущение у неё было, что всем людям очень не хватало праздника. И почему-то именно сейчас, когда она молча шла с Велимирой Павловной под звездами, она чувствовала себя настоящей и живой.

- Красиво, - бабушка проследила за взглядом внучки. – Ты сегодня молодец.

- Я же ничего не сделала, это заслуга Димьяна, - вздрогнула она, бросая взгляд на своего духа. – Он защищал меня, а я…

- Всё впереди, - рассмеялась женщина. – Твоя матушка долго училась стрелять из лука и тренировалась со своим соколом.

- Но я даже плохо стреляю, хотя она в моем возрасте могла со ста шагов попасть в цель!

- Тебе не обязательно быть как она, найдешь ещё, что удобно для тебя, - добродушно отозвалась женщина.

Что-то согласно промычав, девочка погрузилась в думы. Вспомнила, как пробовала обращаться с оружием, ловчие не против были её поучить. Да и девочка сама приходила посмотреть, как они учат мальчишек. Но за всё время так и не смогла она добиться выдающихся результатов, разве что защитить себя могла немного, но разве этого достаточно?

В любом случае сегодня была замечательная ночь для Зорьки.

Пришло время обнажения земли, наконец лёд на реке дал первую трещину, извещая о скором выходе вод. Помня уговор, Видящая направилась в условленное место к новой наставнице. Очередная попытка наладить отношения с Яримой ни к чему не привела, знахарка стала ещё больше игнорировать Зорью. И она в ответ совсем перестала посещать занятия, уделяя время только текстам, написанным в харатьях, что хранились в общественных хоромах в центре деревни. В них не было нужных знаний, да и вообще смысла в них было не так уж много, даже те, что были в их семье Родомир, были более содержательными.

Шлёпая по проплешинам снега, Зорья и дух шли к Серебряному озеру под пение первых весенних пташек. Некоторые из них, съедая ещё не отмёрзшие ягоды, падали наземь. Двоедушница хихикнула, проходя мимо очередной «пьяницы», только что плюхнувшейся перед ними, Димьян же понюхал пташку, убеждаясь, что она жива.

У водоема, как и обещала, их ждала Любона, она мурлыкала под нос незатейливую песенку и собирала приречные подснежные травы.

- Доброе утро! – непроизвольно громко произнесла девочка.

Любона тепло улыбнулась, оценив подобное рвение юной ученицы, и они тут же решили начать занятия. Особенно женщину поразило, что девочка быстро все знания схватывала, вдумчиво уточняла непонятное, а иногда просто записывала да зарисовки делала. Впервые за время с отъезда Иалу Зорье было интересно учиться. Хотелось ей, чтобы время продлилось дольше, однако занятия быстро закончились.

Вернувшись в деревню, она заметила незнакомца в наряде гонца с большой сумкой через плечо. На тощем мужчине была подбитая мехом кожуха темного цвета с яркими медными пуговицами, на которых был изображен княжеский герб. И так Зорьке приглянулись эти пуговицы, что она в какой-то момент поймала себя на мыслях, что хотела бы попросить у этого незнакомца хоть одну. Она отогнала эту мысль, посчитав слишком ребяческой, важнее было другое: Иалу так и не прислал ей ни одного письма. И возможно, она бы могла узнать, не принес ли он что-то для неё? С этим желанием она подошла к растерянному гонцу и поздоровалась. Рассеянный, уставший мужчина кивнул ей в ответ и спросил:

- Где дом вашей травницы Яримы Федовны? – сверился с записью на бумаге мужчина.

В руках у него было два письма, аккуратно завернутых в листы и связанных вместе крепким жгутом; они были потрепаны, скорее всего, пережили немалый путь.

- В том конце деревни, - махнула девочка рукой в сторону, где жила бывшая наставница. Ей было интересно, эти письма от Иалу или нет, ведь они с Яримой хорошо общались. – Я вас могу провести.

Мужчина задумался, а затем вручил письма Зорьке, растерявшись, она не сразу их приняла, но когда взяла, то гонец хмыкнул:

- Знаю, не положено так работу перекладывать, но услужи, будь другом. А я дальше пойду, мне ещё в соседние деревни зайти надо. Авось успею ещё три обойти до вечера, и будет кров над головой!

После этих слов мужчина развернулся в сторону другой деревни, да так и ушел. Не знала девочка, радоваться ей или нет такой легкой возможности узнать, что таится в письмах для Яримы. Но, не дойдя до дома знахарки, она развернулась и рысью побежала до своего терема. Плотно прикрыв дверь в светлице, достала охотничий нож из сумы на поясе и аккуратно разрезала веревку.

Как она и надеялась, одно письмо было для неё от наставника Иалу.

«Зорья, надеюсь, ты усердно учишься?

Это письмо дойдет к тебе, если я буду долго находиться в путешествии. Надеюсь, предыдущие письма ты получила и когда закончишь обучение, найдёшь меня.»

Текст был коротким, она пробегала строки раз за разом, всматриваясь в буквы.

«Предыдущие письма? Он мне писал!» - осознала Видящая.

Зорька растерялась и разозлилась одновременно, но вмешался Димьян, следовавший за девочкой верной тенью. Волчонок дёрнул её за край сарафана, заставляя посмотреть на себя. От этого жеста вся злость куда-то испарилась, и обручённая осела на пол с письмами.

- Иалу сдержал обещание, - произнесла она одними губами, читая письмо, обращённое к наставнице, в котором не было ничего интересного. - Он просил Яриму передать письма мне, но она не сделала этого. Как думаешь, почему?

Не успев получить какой-либо ответ, двоедушница продолжила говорить:

- У меня нет сил злиться на неё, если честно. Это выматывает. Я знала, что не нравлюсь ей, но не понимаю причину? Разве можно просто так ненавидеть кого-то, кто тебе ничего не сделал? Это разве правильно?

Приподнявшись, Димьян прижался мордочкой к щеке девочки, ласково проводя холодным носом по коже, она хихикнула, откладывая письма и обнимая духа-хранителя, утыкаясь лицом в его мягкую шерсть.

- Я не ненавижу её, просто не понимаю, за что она меня так... - тихо вздохнула. – Я правда стараюсь, но…

Охранитель завертелся в руках обручённой, и та отпустила его, подумав, что духу неудобно так сидеть. Но Димьян не знал, как ободрить свою подругу, и лизнул её в щеку. Не ожидавшая такого, девочка замерла и вдруг весело рассмеялась, обнимая волчонка.

- Димьян, - тепло произнесла девочка. – Без тебя было бы сложно. Спасибо…

Она вновь прижала к себе духа, в этот раз крепче, чем все предыдущие разы, вкладывая в это чувства и благодарность. Да и Димьян не хотел оставаться в стороне, помахивая хвостом, он нежно терся головой о макушку девочки, положив лапы ей на колени. Посидев ещё немного в такой позе, Зорька с сожалением встала.

- Заберём своё. Это же не воровство? - задумчиво произнесла она, хотя сама еще не знала, как будет искать в доме знахарки весточки от Иалу, но моментально пришла мысль: - А ты можешь по запаху узнать, где в её доме лежат письма?

Волчонок наклонил голову, задумчиво моргая, а затем кивнул, и она положила перед ним эти письма.

- Нужно пробраться к ней, когда она уйдет. Может, рано утром? – нервничая, Зорька по вредной привычке потянула руку в рот, и тут её цапнул за рукав Димьян, не разрешая грызть ногти. – Давай ты проследишь за её домом? Сообщишь мне, как она уйдет.

План был такой: в эту ночь дух останется стеречь дверь дома Яримы, и как бы рано женщина не вышла из своего дома, Димьян должен будет разбудить Зорьку. Девочка не была уверена, что сможет незаметно покинуть терем, когда бабушка не будет спать. Да и не хотелось ей, чтоб другие видели, как она шатается по деревне без дела. Слухи пойдут. А если Ярима решит изменить привычкам и по утру не пойдет по делам?

После вечерней трапезы, когда волчонок отправился следить за домом травницы, Зорья принялась готовиться к краже. Не сомкнула она ночью глаз, забывшись в своих мыслях. Ей было страшно идти в чужой дом, но и вернуть своё надо. С замиранием сердца она вслушивалась в шорохи дома. Но так и не заметила, как Димьян оказался рядом.

Стараясь не шуметь, они покинули терем. Перебежками под окнами соседей, чтобы не попадаться случайным неспящим, они добрались до избы Яримы. Двери в деревне почти никто не запирал: все доверяли друг другу и помыслить проникнуть в чужой дом не смели. Зорья у травницы была впервые, потому как бывшая наставница не звала её на занятия, которые проводила. Стоило искре зажечь палочку лучины, то маленький огонёк осветил небольшую часть светлицы и очертания прохода в трапезную и дверь в личные покои травницы. Деревянный пол и развешанные по стенам разные пахучие травы. Глаза волчонка отбрасывали загадочный голубой отсвет, а его шерсть слегка светилась в темноте. Ещё раз понюхав письма Иалу, дух обратился к витающему в воздухе аромату трав, что-то уловил и махнул хвостом, привлекая внимание обрученной к выбранному направлению. Путь, ожидаемо, пролегал в личные покои травницы.

Дверь шумно скрипнула, Зорька замерла, напрягаясь всем телом, но вспомнив что тут кроме неё и духа никого нет, нырнула в проем. Вот только чувство, что за ними кто-то наблюдает поселилось назойливой мошкой где-то в сознании.

Комната несостоявшейся наставницы ничем не была примечательна: обычная кровать, широкая и с мехом на ней; меха и шкуры, застилающие пол, что бы не было холодно ступать на него утром; большое окно, закрытое ставнями; несколько сундуков, стол под окном и травы; так же харатьи в мягких кожаных обложках. Зорьке захотелось узнать, что в них написано, но всё же она одернула себя, ведь не за этим она пришла. Дух-охранитель, лениво осмотрев пространство, подошел к одной из шкур, откидывая край и скребясь лапой об пол.

«Под доской» - тут же догадалась девочка. Зорька достала нож, и погасила лучинку, дабы не спалить чужой дом. Поддев край с трудом подняла его и обнаружила на каменной кладке несколько писем. Видно у Яримы не поднялась рука сжечь их, но и отдавать их девочке она почему-то не захотела. Листы отсырели и уже начали подгнивать. Готовая расплакаться Видящая еле сдерживала себя, нельзя было терять время.

За их спиной скрипнула дверь, и маленькая тень бросилась на парочку воришек писем. Волк тут же перехватил нападающего, не давая и на пядь приблизиться к обручённой. Окружающий полумрак не позволял разглядеть кто это был, но его выдавал морозный холод, мурашками пробежавший по рукам Зорьм.

-Постой, не вреди ему! - кинулась вперед двоедушница. – Хозяин дома это!

Волк озадаченно глянул сначала на неё, следом на духа-предка этой семьи. Поразмыслив он выпустил его из пасти, и придавил лапой. Тень начала трепыхаться, приобретая людские очертания. Медленно собирая тельце из дыма, глава дома теперь походил на маленького сморщенного старичка с редкой бородкой в довольно скромном облачении.

- Хранитель дома, простите, что потревожили вашу обитель, ворвались как тать и вскрыли тайник вашей семьи, - она глубоко поклонилась, лбом касаясь пола. – Не гневайтесь. Однако хозяйка ваша спрятала письма, что мне предназначены и были от наставника моего.

- Пусти, - скрипя зубами произнес домовой, шлепнув волка по морде.

Тот нехотя отпустил, только щелкнул зубами рядом с головой, предупреждая.

- Беды одни от вашего чужака! Заморочил голову хозяйке, не спит, не ест, страдалица! – заворчал старичок. – А как уехал гад, так покоя найти не может. Злословить стала много. Забирай свои письма да проваливай. И чтоб я больше у себя их дома не видел!

Подняв взгляд на темный силуэт духа, Зорька удивилась, как расплывался от злости его образ в дымку, теряя очертания. Она и не помнила, когда последний раз видела хозяина дома в их тереме, чаще он мелькал еле заметной бледной дымкой и тут же прятался, не злился и не был добр, просто был. Этот же дух сильно сердился, из-за чего показался перед Видящей во всей красе, да продолжал ругаться на Иалу, многие из его слов она слышала изредка от мужчин за работой.

- Увижу хоть одно письмо – сожгу! – прибавил хозяин дома.

- Спасибо за ваше снисхождение, - такое обращение от Видящей изрядно польстило домовому. – Сейчас я не могу принести вам дар, но в надежде за ваше молчание я пообещаю вернуться к вашему дому в следующую ночь.

- Косу.

Девочка удивленно моргнула. По всей комнате пронеслось тихое хихиканье, казалось, даже в самом темном углу светлицы сидел этот дух. Она и раньше встречалась с мелкими безобидными и не очень созданиями, и чаще всего они преследовали только личные цели. А некоторые и вовсе желали съесть. Сейчас с ней был Димьян, которому не понравилось поведение домового, и он зарычал на него.

- Что?

- Часть косы отрежь и мне отдай, - морда его исказилась в довольной гримасе. – Была б колдуньей или ведьмой, то кровь попросил бы. А вас, двоедушников, покрывает пелена Нави, сил у вас нет, кроме близости с другим миром. Но все равно вкусно.

Зорья нерешительно переглянулась с волком: она не знала, что делать. Но и духа гневить не хотелось: слухи распустить нехорошие мог, а ей ещё жить в этой деревне. Скажут ещё: «Видящая воровкой стала». Не говоря о том, что житья он бы им не дал и попытался б терем сжечь. Хранитель дома, Родомир, скорее всего, бы не дал, но мало ли в деревне найдется духов, желающих напакостничать? То понимал и охранитель. Она решила.

- Только если стены сохранят тайну, - нахмурилась Зорька. - Нарушишь обещание, и тебя вернет в глубины Нави!

- Сохранят-сохранят, - старичок протянул свои лапки к девочке, уже ожидая косу. - Отрезай давай. А мы между собой договоримся.

И Зорька отрезала прядь охотничьим ножом, рубанув в рост старичка. Тот радостно схватил обрубок волос, обнимая его. Хихикая.

У входных дверей зашуршали.

- Хозяйка пришла, - прислушался старичок. - Через окно уходите. И что б ноги вашей тут больше не было.

Ставни сами собой отворились, впуская внутрь свежий воздух. Димьяна и Зорьку не надо было уговаривать, они, не задумываясь, выскочили из избы. А как ноги земли коснулись, то проход и закрылся. С улицы послышался скрип двери, и как травница шагнула в избу. Вернувшись с Димьяном домой, девочка не хотела спать, ей не терпелось узнать, что же писал наставник. Только вот дух-охранитель был иного мнения.

- Но я хочу прочитать, - поканючила она, надеясь так выпросить время на изучение.

На Димьяна это не подействовало. Он обошел её с другой стороны и подтолкнул вновь в сторону постели - она чуть сдвинулась с места. Спорить было бессмысленно. Победил дух.

- Ладно, - пробурчала недовольно, соглашаясь идти спать.

Пока она переодевалась в сорочку, то заметила, что волк куда-то ушел. Не раз она подмечала, что стоит ей начать менять одежду, как Димьян оставлял её одну. Это могло быть и домыслами, но совпадения были слишком очевидны. Кто знает, что в голове у этого духа, ведь она так пока и не могла с ним разговаривать. Чужого хозяина дома слышала, а своего охранителя нет.

Она забралась под холодное одеяло, сжимаясь калачиком, и вернулся Димьян. Он устроился под боком. Самым удивительным было для Зорьи, как быстро и незаметно охранитель стал её другом, а еще эта осязаемость Димьяна: редко какие решты или духи были такими плотными, если они не питались мясом людским или были не благословлены свыше. Хозяин дома так вовсе на ощупь был как песок или пыль. А вот волк почти как настоящий, живой. Только не дышит. Ещё некоторое время поворочав мысли на счет охранителя, не спуская с него глаз, девочка наконец-то заснула крепким сном.

В последующие дни у неё совсем не оказалось времени для писем. Вставая ранним утром, она возвращалась домой затемно, и сил не было ни на что. С наступлением весны все начинали молиться духам. Выполняя свою работу Видящей, пока отсутствовал волхв, Зорья бегала к духам на реку, прося у них благосклонности. А подготовка к посевам с проведением ритуалов для мягкой весны, даже в компании бабушки, и вовсе отнимали все силы.

Ещё масленица была на носу, и нужно было помочь подготовиться к ней. Зорька не ведала, за что ей выпала такая честь, но в этом году ей торжественно поручили делать чучело для праздника. А потому нужно было найти палки, скрепить их и пошить наряд для возрождения Мары! Поначалу юная девушка возмущалась такой несправедливостью, но потом увлеклась делом: бегать по жителям и собирать обрезки тканей и всякие украшенья для создания чучела оказалось довольно весело. Ей не только отдавали старые вещи, от которых собирались избавиться в силу негодности, но и болтали о разных делах. Ребята её возраста и младше с восхищением и завистью провожали Зорьку, отчего она чувствовала, что делала что-то важное. Самым сложным оказалось найти деревянную основу для чучела. Обычно искали её в лесу, выбирая упавшее за зиму дерево или мощную ветку. Взамен потом приносили Хозяину леса дары масленицы.

С Димьяном они нашли подходящие. Пару раз они останавливались, чтобы поприветствовать малых лесных духов, больше напоминающих легкий туман над поверхностью земли, только имеющие очертания существ с ручками и ножками.

- Димьян, нужно не забыть про дары, - пыхтя, девочка перехватила удобнее упавшее деревце, не пережившее зиму. – А то он обидится, что мы всю зиму буянили, ещё и шатуна согнали на его территорию.

Дух согласно кивнул головой, держа в пасти несколько длинных веток. Снег с каждым днем все больше оттаивал, кое-где даже виднелись первые подснежники, белыми колокольчиками ловко маскировавшиеся в снегу. Выдавали их только зеленые лепестки.

- Устала, - выдохнула Видящая, бросая на землю ношу, дух последовал её примеру. – Отдохнем и дальше пойдем!

Усевшись на засохшее бревно, она не стала счищать с него снег и влажную кору. Вроде бы и было весело, но сейчас она чувствовала внутреннюю потребность немного остановиться и посидеть. Вспомнив про письма, оставленные где-то на столе, чтобы она не забыла их взять собой, Зорью охватила досада.

«Вот зря Димьян тогда меня погнал спать», - ворчала мысленно девочка.

Да и ответ невозможно было ему написать – на каждом письме только название столицы. В большом городе живет много людей, не то что в Старом Поддубье. С другой стороны, хотела ли она узнать, где её батюшка? Ушёл и словом не обмолвился. Всё, что с ней произошло за последние полгода, тяготило девочку, и одновременно с этим она чувствовала освобождение. Батюшка ушел, а жизнь её течет точно так же, как и тогда. Хотя что-то внутри отзывалось тоской.

Она часто задумывалась, стоило ли столько времени тратить на то, чтобы стать двоедушницей. Ведь это ремесло не было таким уж увлекательным, как у той же колдуньи, однако только итог их был незавидным: колдовство сильно влияло на душу и тело и в зависимости от твоих действий могло сделать из тебя и страшную каргу, которой потом будут пугать детей. Но вот выбора у неё тогда не было, волхв сразу сказал, кем она станет. Будто каждый считал своим правом решать за неё.

Размышляя так, Зорька не заметила, как к ней подошел Димьян. Он уперся передними лапами в ноги обручённой, холодным носом касаясь щеки. Охнув, она чуть вздрогнула от неожиданности, отстранилась и посмотрела на охранителя. В пасти у Димьяна был цветок. Подснежник.

Вопросы о выборе ремесла как-то сами собой отпали, принимая цветок. Дух грустно проскулил и ободряюще уткнулся носом в щеку, будто говоря, что всё ещё впереди.

Отдыхать было некогда, девочка трудилась с утра до вечера. А дух-охранитель внимательно следил за ней, дабы от своего усердия она не переутомлялась, и периодически вытаскивал из дома на занятие со знахаркой из другой деревни. Иначе девочка не соглашалась бросать работу. Бабушка только удивлялась и руками разводила, как оживилась внучка, и была этому рада.

День празднования наступил незаметно, проснувшись рано утром и даже не позавтракав, двоедушница побежала смотреть, как мужчины из деревни ставят чучело.

- Добротно сделали в этом году, - краем уха услышала брошенную фразу барышень, что шли с утра за водой.

Довольная, она захихикала, сжимая кулачки. Не с кем ей было поделиться радостью, только с Димьяном. Она опустилась на корточки, поглаживая волка и тихо говоря:

- Слышал? Они сказали, им понравилось.

Волк кивнул, и девчушка ещё больше заулыбалась.

- Пойдем прогуляемся до обеда? Не хочу домой идти, пока погода хорошая.

А она и правда была хорошей. Ещё не сошедший снег приятно морозил, а сияющее Ярило слегка припекало лицо. Вместе с духом они побежали за пределы деревни на главную дорогу и свернули к большому озеру.

Вдали проступил силуэт крупного существа, очертаниями напоминающего медведя. Сердце Зорьи пропустило удар, она была готова поклясться, что это был тот самый шатун, что ушел в глухой лес. Не скрываясь, он стоял на тропе. Вокруг медведя виделся тяжелый и тёмный дым, исходящий от поверхности его туши. После себя он оставлял странные следы, будто лапы его были испачканы в чем-то черном. Животное хоть и напоминало чем-то медведя, но половины головы не было, глаза отливали красным светом, а кое-где сквозь шкуру виднелись выступающие желтые кости, так сильно контрастирующие с его испачканной шкурой. И смотрел он на других детей, решивших погулять, как и Зорька. Она не знала их лично, но точно была уверена, они из её деревни.

Видящая достала из-за пазухи нож и побежала. Она торопилась, даже если шатун был больше и сильнее её - выбора у неё не было - она Видящая. И это был её долг и шанс показать, что она тоже чего-то стоит. Может сделать сама. Девочка была уверена, как никогда, и всё равно, даже если рука, сжимающая нож, дрожит, а в ушах слышится нарастающий шум. Зверь увидел для себя более желанную добычу, переключив внимание на двоедушницу. Она ринулась вперед, надеясь его отпугнуть громким рыком, которым обычно пугали зверье ловчие. Хищник проигнорировал её писк, замахнулся лапой, от которой она увернулась. В мыслях Зорья поблагодарила волхва и ловчих, не зря они тренировали её с малых лет. Понимая, что крик оказался бесполезен, она прибегла к другому плану: дать детям убежать. Размахнувшись, она кинула нож, меж торчащих ребер, где погрузившись, он утонул в плоти. Существо взревело, обратив внимание на Зорью. Ребята не сразу сообразили, что им дали шанс на побег, но им все же воспользовались.

Из головы Видящей всё вылетело, и единственное, о чем она думала: не совершила ли она глупость? И как теперь выжить? Была ли она достаточно сильна?

Внезапно огромный белый волк налетел на существо, набросился на чудище, отбрасывая его назад. Ошеломленная Видящая не могла поверить, что это Димьян, но чувствовала связь как никогда. Поднимаясь на лапах, существо издало оглушающий скрипучий вой, рванув на духа-охранителя.

Вновь неудача постигла медведя.

«Надо помочь Димьяну!» - решительно подбодрила она себя.

- Стой на месте! – прозвучал будто бы из ниоткуда, юношеский голос ошеломивший её и заставивший озираться в поисках его источника.

Пока она оглядывалась, Димьян ловко оторвал лапу существу, словно это была соломенная кукла. Вновь вой раздался над пролеском. И ответная атака, запачкавшая черным веществом белоснежную шерсть, решта надеялся сбежать. Волк же не дал уйти этому зверю, желающему навредить обручённой, и постепенно разрывал ему конечности и дряхлую плоть, словно листы с дерева.

Растерянная, но послушная девочка не смела вмешаться. Взглянув на снег, на котором отпечатался след лапы медведя, она дотронулась до него. Темное вещество на снегу оказалось сажей.

«Как странно».

Когда же бой закончился, она быстро подбежала к Димьяну, собираясь его поблагодарить за спасение, радуясь услышанному голосу. Но волк ощетинился и рычал.

- Полоумная! – он явно злился, при этом поучая. – Ты не одна здесь была! Могла мне дать команду, и я бы защитил детей! Сама бы побежала за подмогой.

- П-прости, - еле пискнула двоедушница.

Из деревни к месту событий уже бежали несколько взрослых, заметив их движение краем глаза, дух-охранитель позволил им рассмотреть, что сама Зорька в безопасности. Потом шустро схватил её за шкирку, закинул себе на спину и большим прыжком пересек рощу, уносясь вместе с ней в сторону леса. Зорька до сих пор не пришла в себя. А затем и вовсе её скинули со спины в снег и усердно прикопали им же.

- Дура! Полоумная! – приговаривал волк, присыпая снегом подопечную, пытавшуюся выбраться из «ловушки». – Я всегда был рядом с тобой! И даже когда тебе грозила опасность, ты ни разу меня не позвала! Ринулась сломя голову! Сначала думай, а потом делай!

Под злые слова духа-охранителя Зорья получила небольшой перерыв и выползла из снега. Охранитель носился из стороны в сторону, всё ещё рыча. Понимание же, что она впервые слышит Димьяна, было радостным, но и капельку обидным, потому как первые слова, которые она услышала, были нравоучениями.

- Я пустое место? – зарычал дух. – Перьевая подушка, в которую можно плакать? Или мальчик на побегушках, который должен сторожить травницу и украсть письма? Почему-то тогда ты не забыла, что я рядом, а как опасность настала, то ты у нас героиня сказаний!

- Прости, - виновато опустила она голову. - Я не подумала…

- Она не подумала! А когда ты в последний раз головой пользовалась? – шерсть Димьяна вздыбилась. – Ты даже бабушку свою доводишь этим поведением! Думаешь только о себе! Как тебе плохо, никто тебя не любит! Какая ты одинокая и несчастная!

Слова остро кольнули юную девушку, Зорья отшатнулась. Подобное было больно слышать, даже если он прав. Она хотела закричать в ответ, оправдаться, но как? Димьян был всегда рядом, помогал и слушал. Она даже не воспринимала его как отдельную душу, особенно учитывая, что до этого не могла его слышать. Димьян был для неё как часть собственной души, просто почему-то не слушающий её саму. Теперь всё было иначе.

- Повторю свой вопрос, - он опасно сощурил глаза. – Пустое место?

Ошарашено смотря на волка, она поняла, что никогда не задумывалась над этим. Они должны были провести вместе всю жизнь, а после её смерти дух-охранитель отправится обратно в Навь и потеряет память о подопечной. Зорья раз за разом пользовалась его добротой безвозмездно. В горле пересохло, и она не знала, что сказать и как правильно сказать. Ведь Димьян мог бы почувствовать любую ложь.

- Семья... - тихо проговорила она.

Дух опешил от непосредственной откровенности и остановился напротив, внимательно смотря на девочку. Она не могла поднять глаз и теребила сарафан пальцами. С ней никогда не говорили настолько прямо, никто даже не пытался выяснять отношений. Все проходило будто само по себе. Та же бабушка хоть и помогала своей внучке, но лишний раз не трогала, пока та сама не приходила к ней за советом. Велимира не ругала никогда за оплошности. Зорька и не заметила, как отдалилась ото всех, и сама же создала то, в чем жила каждый день. А Димьян наблюдал за ней со стороны, все прекрасно видел, только не знал, как помочь и растормошить этого ребенка.

- Я сглупила, прости, - тихо всхлипнула девочка, стараясь сдержать слезы. - Надо было попросить тебя о помощи, но мне было все равно, что со мной случится. Даже если я умру, то единственный, кто по мне будет грустить, это бабушка.

Обещала она себе больше не плакать и потому сильно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Однако, это не особо помогло почему-то. И боль не утихала внутри, будто большая открытая рана в душе. Такая странная и непонятная для самой двоедушницы.

- Но разве бабушка не стоит того, чтобы ты жила дальше? – уже спокойно произнес охранитель. - А я не буду грустить, если ты умрешь? И разве надо, чтобы кто-то грустил о твоей смерти?

- Но разве это говорит о том, что я кому-то нужна? - подняла глаза девочка, вглядываясь в большие голубые глаза волка.

- Мне нужна, - тихо произнес волк. - Бабушке. И у тебя целая жизнь впереди, ты можешь все поменять.

Они просто стояли напротив друг друга. Девочка чувствовала себя виноватой, потерянной. Она понимала, что поступила глупо. Понимала, что своими словами могла расстроить Димьяна. Все она понимала. Остановиться не могла. Будто что-то тянуло её к бесконечному саморазрушению, страданию близких и истязанию самой себя. Она не видела никакого смысла в своем существовании, потому и не дорожила своей жизнью. Друг же напротив предлагал ей иной путь, путь, которого ей так не хватало. Чтобы кто-то взял её за руку и повел вперед, и больше не чувствовать себя не нужной и потерянной в этом большом мире.

Множество сомнений и противоречий кричали внутри Зорьки. Она должна была довериться кому-то. Не решать всё самой в столь юном возрасте и, возможно, наконец-то обрести душевный покой. Но будет ли этот путь правильным для неё? Она не знала. Однако было будущее, где она бы могла получить капельку тепла, и был рядом дух-охранитель. И уже страшно было представить, если бы вдруг его не стало в её жизни. Дало бы мироздание ей шанс найти человека, который бы был лучше Димьяна. Погруженная в мысли девочка не заметила, как её тело будто само потянулось к волку, и она крепко его обняла, утыкаясь в белоснежную шерсть с остатками сажи, подсознание сделало выбор. Он прикрыл глаза, прижимаясь к обручённой, укрывая её хвостом. Ему просто хотелось, чтобы Зорька была чуточку счастливее.

- Да, я поступила глупо, но я рада, что я могу теперь тебя слышать, - тихо произнесла она, и её глаза сверкали надеждой.

- Я тоже.

И они вновь замолкли. Димьяну не хотелось нарушать спокойствие, он впервые ощутил его у подопечной. Но понимал, что нужно произнести эти слова, иначе она может не понять и не запомнить или вовсе придумать потом что-то, что заставит её страдать.

- Я буду рядом и не брошу, - произнес дух. – Мы со всем справимся вместе.

Услышать это было для Зорьи важно, как дышать. Всё происходящее казалось несбыточной дремой. И что-то внутри неё окончательно сломалось. Со слезами утекало накопившееся внутри напряжение. Волк позволял ей обнимать себя, он тоже не знал, что их ждет впереди, но с первого дня для себя решил защищать и беречь девочку.

К ночи они вернулись домой. Велимира Павловна сильно ругалась на внучку, да и многие в деревне уже собирались идти искать её в лесу. Прервав ворчание, Зорька просто обняла её, и та прекратила ругаться.

- Иди в свою светлицу, - вздохнула женщина. – Кушать там не положено, но я принесу.

Она отодвинула внучку от себя, осматривая, всё как обычно: растрёпа от самой макушки до валенок. Женщина хотела, чтобы девочка перестала быть равнодушной к тому, как выглядит, но как бы бабушка не приучала и не прихорашивала Зорьку, возвращаясь из леса, та выглядела только так.

- По-хорошему тебя наказать бы, но оставим это на завтра, - хмыкнула Велимира, махнув рукой в сторону выхода.

- Спасибо, - устало улыбнулась внучка и ушла в свою почивальню.

Зайдя за порог, она стала стягивать с себя мокрую одежду. Решив, что он лишний, дух удалился.

- Ты вернешься? – озадаченно посмотрела ему вслед.

Он неопределенно махнул хвостом, буркнув под нос, что скоро вернется, а девочка пожала плечами и продолжила развешивать одежду перед трубой печи. Тем не менее её ждало теплое ночное шерстяное платье, подготовленное бабушкой. Зорька положила руку на грудь, ощутив что-то неприятное и давящее, шумно выдохнула, крепко сжав ткань. Скрипнула дверь, вошла бабушка, неся в руках тарелку с ухой и ложку. Поставила еду на стол рядом со светочем. За бабушкой тихой белой тенью вошел Димьян.

- Поешь и оставь тут, но накрой полотенцем, чтобы запах не распространялся, - настоятельно и строго произнесла Велемира Павловна. – Только насекомых нам в доме не хватало.

- Спасибо, - отстраненно произнесла внучка.

- И расчесаться перед сном не забудь, - погрозила ей женщина, выходя из светлицы, крепко прикрывая дверь.

Рассеянно проведя рукой по спутанным волосам, Видящая тяжело вздохнула. Когда она была совсем маленькой, бабушка ей сказала, что если не ухаживать за собой, то совсем порастешь мхом и плесенью и начнешь гнить заживо. Она вдруг заметила, что в какой-то мере действительно начала гнить.

- Чего стоишь? – прервал размышления Димьян. – Ешь суп, пока не остыл.

- А, - очнулась она, смутившись. – Забылась.

Уха была прохладной и очень вкусной. После долгого дня, еда вызывала в ней странное чувство…не голод, но близкое к этому.

- Куда торопишься? – ворчливо сказал Димьян. – Ещё прольешь на себя что-то. Медленнее.

Девочке подумалось, как тихо раньше было по вечерам. Однако послушалась и медленно доела, затем накрыла чашку, как просила бабушка. Ближе к кровати она поставила миску с крышкой, которая напоминала ей латку без ножек. В ней на дне раствора таился гребень. Как только девочка приподняла крышку, то сочный запах летних трав сразу наполнил светлицу. Аккуратно достав со дна искомую вещицу, она села на край кровати и начала расчесывать волосы.

- Димьян, - позвала она охранителя.

-М?

- А нельзя у духов помощи попросить, батеньку сыскать? – осторожно спросила обручённая о том, что её так беспокоило. – Вас же в Яви много.

- Людей тоже много, - хмыкнул он. - Разве не проще было бы спросить у живых, не видели ли они его?

- Тоже верно, - согласно вздохнула она.

- Вы, люди, для нас почти на одно лицо, - прикрыл глаза дух. – Встречаются среди вас яркие, добрые, лучистые. Рядом с такими как с летним Ярилом. Греют приятно. А есть холодные, темные. Или те, кто колдовство всякое ведают. Таких мы примечаем.

- А я? Какая я для тебя?

Ответа она не получила, только сдавленное хихиканье. Обиженно насупившись, девочка прекратила вечерний ритуал и быстро заплела легкую косу. Димьян лег за её спиной, согревая своим теплом.

- Между прочим, - решилась все же сказать девочка. – У тебя очень красивый голос.

- Заискиваешь? – хихикнул за спиной дух.

- Ну тебя! – вновь возмутилась Зорька, насупившись.

«Вот когда молчал, спокойнее было!» - пробурчала она напоследок, падая в глубокий сон.

На занятия с Любоной она чуть не опоздала. Ранний подъем дался ей сложно, а уход за собой в таком сонном состоянии ещё сложнее. Зорья чуть не забыла захватить перекус и с удивлением наткнулась на Велимиру Павловну, которая почему-то до сих пор была дома.

- Куда? – строго спросила женщина.

- Ах, я ... - в голове Зорьки стали крутиться тысячи оправданий на этот счет, ведь она так и не рассказала о своих проблемах.

Раньше её никогда не спрашивали, куда она идет и что будет делать. Сейчас же вопрос ставил девочку в тупик.

- Правду скажи, - подсказал Димьян, усаживаясь рядом с двоедушницей.

Глаза женщины расширились, она слегка отшатнулась от волка, но, вспомнив, что он все же был изначально духом, а не обычным зверем, выдохнула. В то же мгновение в груди Велимиры Павловны разлилась гордость за внучку. Внешне она все же этого не показала, чтобы не сбивать воспитательный процесс. Давая много свободы, она и не заметила, как Зорька отдалилась и решала все вопросы самостоятельно. Внучка нерешительно посмотрела в сторону духа-охранителя, а потом на бабушку. И рассказала всё. И как медведь убежал, и как она подружилась с Любоной, дочкой Добрыни, как она упросила эту знахарку о занятиях, потому что Ярима всячески намекала юной девушке, что учить её не будет. Не умолчала про письма, которые Иалу слал Зорьке из путешествия, а злая знахарка спрятала их. Умолчала только про встречу с подробности о медведе, подумав, что незачем беспокоить семью лишний раз. А слова детей могут счесть и преувеличением. Найди еще потом, куда Димьян закинул куски решты.

- А вчера что случилось? Дети говорили про страшного зверя? – уже сидя на лавочке уточнила женщина.

- Да медведь тот из дремучего леса вылез, - рассеяно пожала плечами, посматривая краем глаза на охранителя, тот молчал. – Димьян с ним справился.

- Ладно, - согласилась бабушка, смотря в пустоту. – Но почему же ты мне ничего не сказала про Яриму?

Повисло тяжелое молчание. Девочка рассеяно метала взгляд по трапезной, в конечном счете устремляя его за слюдяное стекло.

- Подумала, что ты глупостью сочтешь, - поджала она губы. – Как когда я хотела к батюшке в светлицу попасть. Для меня это было очень важно.

Велимира молчала, она прожила многие лета, и каждый раз жизнь давала ей новые уроки. Получалось, если она считала, что делает во благо внучки, то на самом деле это было вовсе не так. Но вот только все равно не пожалела, что заперла знания, хранящиеся в светлице Владимира. Мала была ещё сама Зорька для этого. Да и кто знает, где бы была эта маленькая девочка сейчас, узнай, что изучал её батюшка.

- Ты права, - согласно кивнула женщина, а девочка удивлённо на неё взглянула. – Но мое слово твердое, сейчас учись. Если помощь нужна с Яримой или ещё кем, то ко мне иди. Хватит стесняться и все самой делать. Помогу, чем смогу. Или вместе подумаем. Мало опыта ещё, чтоб все сама решать могла, помощь нужна. А наказание…

- Наказание? – вздрогнула под строгим бабушкиным взором Зорька.

- Наказание, - повторила бабушка. – Раньше тебе давала учиться спокойно, новое познавать. От помощи отказывалась твоей. Теперь каждый день будешь терем убирать.

Девчушка ойкнула, но возразить не смела, подумав, что ещё легко отделалась за всё произошедшее. Ведь созналась она в том, что письма вернула не честным способом, воровством. А за это и наказать суровее могли. Даже если письма изначально предназначались ей.

- Хорошо, - согласно кивнула девочка. – Тогда я пойду?

- Идти-то иди, но не забудь днём на праздник заглянуть, - улыбнулась по-доброму женщина. – Семидницу всего длится масленица. Гуляют наши, да соседи в гости приходят. Может, присмотришь юношу какого!

- Бабушка! – подскочила с лавочки раскрасневшаяся Зорька, хватая, под смех женщины, пирожок со стола. – Я очень спешу!

Мигом она выбежала за двери, накидывая по дороге шубку и держа во рту пирожок. Её догнал волк с узелком. Дожевав сладкое угощение, она собиралась вытереть руки о подол сарафана, но под выразительным взглядом Димьяна «умыла» руки в снегу и взяла поклажу духа.

- Что это?

- Бабушка твоя переживала, что ты замёрзнешь от голода, ведь только пирожок съела перед уходом, - прозвучал ей ответ.

Вспомнив недавний разговор, Зорька вновь раскраснелась, ускоряя шаг. Она понимала, что никто насильно её не заставит искать жениха, с Видящими так никогда не поступали.

- Зорька, ты переживаешь из-за слов бабушки? – догадался волк.

- Не то чтобы, - поёжилась обручённая. – Меня сейчас смущает эта тема и всё. К тому же зачем мне кто-то, когда у меня есть ты!

Она повела плечами, давая понять, что больше разговаривать об этом не хочет. Многое изменялось в жизни Зорьки, и было страшно от того, насколько стремительно развивались эти события. Любовь к жениху звучала уж слишком сложно.

Они добрались до озера, где уже ждала Любона. Женщина была тепло закутана, как и Зорья и стояла в глубокой задумчивости, что делало травницу не похожей на саму себя и даже не заметила подошедшую Видящую.

- Здравствуйте! – весело поздоровалась девочка, оставляя все печали позади.

- Зорька! - оживилась женщина, улыбаясь. – Рада тебя видеть.

Былая грусть улетучилась с лица знахарки, и Зорька почувствовала, что её рады видеть. Тем не менее она не могла выкинуть из головы тот печальный образ, который предстал ей, когда она подошла:

- Простите, вас что-то беспокоит?

Женщина нерешительно осмотрелась по сторонам, проверяя, нет ли кого-то рядом.

- Слухи ходят, что погань всякая бродит в округе, - аккуратно начала она, теребя платок на голове.

- Мы с Димьяном разобрались, можете не переживать, - гордо выпрямилась девочка. – Он был один.

- Не это меня беспокоит, - слабо выдохнула собеседница. - Для наших краев в принципе не привычно такое.

Зорька задумалась. Она вспоминала духов и решт, коих видела сама: неуспокоенные души, хозяева леса и дома, мертвые женщины и дети. Последние самые жуткие, пожалуй, ну из тех, что встретила Зорья.

- Если хотите знать мое мнение, то так бывает, что и полудница забредет в наш тихий край, - почесала свой нос двоедушница, чтобы незаметно глянуть в сторону волка. - Как бы мы не хотели, но они часть нашего мира, и многие даже не желают нам зла, пока мы уважаем их правила. То, что случилось на днях, просто случайность. Возможно, это зверь Костяного Царя заблудился. Или решта завладел телом того шатуна, которого мы встречали.

- Хм, - задумчиво посмотрела в небо женщина. – Тогда будем надеяться, что Царь не будет гневаться на нас. Вернулся б Волхв поскорее, в такие суровые времена он нам нужен как никогда. Или придется уповать на защиту нашего Хозяина Леса.

После короткого разговора они начали урок, двоедушница ощущала, что её слова не сильно успокоили Любону. Но на самом деле ни Зорька, ни Димьян не знали, откуда эта решта взялась. Было во всем этом что-то настораживающее и чуждое. Однако, пока других существ не появилось, то решили, что это чье-то баловство с черным колдовством. Вспомнился ещё один медведь, что убежал в глубины леса, однако, как известно, оттуда не возвращаются.

К вечеру девочка вернулась домой и принялась за уборку терема. Димьян не стал помогать ей, а вовсе сбежал, как только Зорька достала все для уборки. За это мысленно был окрещен предателем. Хотя, чем он тут мог помочь? Скорее бы раздражал.

Повторяя сегодняшний урок, девочка вяло водила метлой по половицам, сгоняя сор в кучку. Подмечая, что ничего особо убирать и не надо. Она не помнила, когда в последний раз общалась с хозяином своего дома. Характер их домовика был тихим, кротким, он изредка появлялся из темных углов или из-под лавочек и тут же исчезал. Бабушка рассказывала, когда Зорье было пять лет от роду, она часто бегала за ним и он играл с ней. Сама же не могла этого вспомнить. Воспоминания Зорьи были размытыми о том времени. Только ужас от того, как она чуть не умерла в возрасте пяти лет, был жив в ней. Домовой тем не менее, так же, как и бабушка, поддерживал дом в ухоженном состоянии. Девочка улыбнулась своим мыслям, понимая, как много она не замечала последнее время. Закончив уборку, она решила угостить хозяина их дома медом. Оставив блюдце с даром, она стала ждать, когда появится домовой дух.

Ничего не произошло.

Ещё немного подождав, она отправилась искать Димьяна. Волка на улице не оказалось. Девочка растерялась и не сразу сообразила, что нужно прислушаться к своим ощущениям. Так она примерно могла понять, в каком направлении находится дух-охранитель. Это было очень странно, но будто где-то издали дул теплый ветерок, манящий к себе. И чем ближе она подходила, тем яснее было чувство тепла.

Димьян сидел на пеньке.

- Хочешь прогуляться? – посмотрел в её сторону дух. – Бабушка хотела, чтобы ты там была.

- Думаешь, нужно сходить? - неохотно протянула девочка.

- Думаю, будет весело, - парадируя её тон, зверь соскользнул с пенька и цапнул зубами край шубы.

- Идем-идем! - согласилась девочка.

Не успели они отойти от терема и пару шагов, как одна из женщин деревни, чье имя Зорька не могла вспомнить, окликнула её. Она как раз пришла за Видящей, чтобы пригласить на праздник. Такая забота показалась настораживающей и неуютной. И тут Зорью почти сразу окружили дети, они прыгали вокруг нее и благодарили за спасение. Видящая не ощущала своей заслуги в спасении детей, но постаралась не расстраиваться из-за этого. Дети стали расспрашивать Видящую, и их вопросов было так много, будто бы их копили не один год в ожидании удобного случая.

- А сложно было стать двоедушницей? - спросил мальчишка с такими же темными волосами, как у самой Зорьки.

- Не знаю, у меня не было выбора, и я готовилась к этому всю жизнь.

- Прямо всегда-всегда духов видишь? – перебила её другая девочка с зелено-серыми глазами, чей цвет напомнил Зорьке о начале весны.

- Почти да… Но не стоит их беспокоить и слишком пристально смотреть, им не нравится это.

- А сейчас они здесь? – тут же вклинился маленький мальчишка.

Под напряженными взглядами девочка огляделась вокруг и наткнулась только на довольного волка. Димьян сидел рядом с бабушкой, и она что-то ему рассказывала, и чуть щурил глаза, наблюдая за Зорькой. Других духов в округе не наблюдалось. Многие смертные большую часть жизни могли и не встретить духов, да они и не видели их, но вот традиция создавать одежду-оберег у деревенских была.

- Вижу только Димьяна, - покачала она головой.

- Так волка твоего зовут?

- Да.

Детям очень хотелось погладить волка, но они стеснялись подойти к Велимире Павловне. На юную двоедушницу посыпались новые вопросы. Даже парнишка, который не раз мягко дразнил Зорью, дергая за волосы, вел себя довольно спокойно. Наконец дети побежали перекусить к накрытому празднично столу, только мальчик с темными волосами и девочки со светлыми остались рядом и продолжали болтать с Видящей. Зорья чувствовала себя чужой среди детей, но надеялась, что голос звучал уверенно.

- Значит, после масленицы ты каждый год ходишь к лешему с дарами? – поинтересовался Дарен и тут же был тыкнут в бок. – Ай! За что?

- Не Леший, а Хозяин леса, – поправила его девочка, как узнала Зорья, её имя было Святослава – таким именем часто называли светловолосых. – Он добр и справедлив к нам, а еще защищает от решт.

- Только зимой он спит, - фыркнул мальчишка.

- Да, к местному, - кивнула Зорья, чуть улыбнувшись. - Нужно поприветствовать его с пробуждением и попросить благословение для нашей деревни.

- А если в деревне нет Видящего, то кто этим всем занимается? – задумался парень, смотря на потемневшее небо, на нем проступали через облака последние зимние звезды.

- Старцы, - пожала плечами Зорька. – Или глава деревни.

- А можно нам с тобой? – оживилась новая подружка двоедушницы.

Вопрос поставил Зорью в тупик. Брать с собой их было нельзя. Волхв всегда говорил, то, что могут видеть Видящие, не должны видеть смертные. Однако, так же он говорил, что такие, как Зорька, должны направлять людей и учить жить в гармонии с миром.

- Я не уверена. Это не запрещено, конечно, - замялась она. - Если обещаете слушаться.

- А что, это как-то сложно? Разве мы не просто придем, отдадим еду и всё? – лениво протянул мальчишка, потягиваясь.

- Ох, нет, - качнула головой Зорька, и только она хотела продолжить говорить, как её тут же прервали.

- Дарен!

- Святослава!

Детей позвали их родители. Ребята ещё раз отдельно поблагодарили Зорьку за спасение друзей. От их благодарности ей даже стало неловко.

- Бабушка разрешила тебе погулять сегодня допоздна, - произнес уже знакомый и родной голос духа. Димьян, неуверенный в том, что обручённая его слышит, позвал её по имени. – Зорька?

- А? – рассеяно отозвалась она. – Звучит хорошо.

Они покинули центр деревни, направляясь в сторону реки. Девочка шла чуть впереди, задумчиво посматривая на противоположный берег. Кое-где через первые проталины уже проглядывала трава. И чем меньше было снега, тем темнее всё было вокруг.

- О чем говорили с бабушкой? – нарушила тишину Зорька.

- О твоей маме.

Девочка вздрогнула, стало немного страшно, а вот если Димьян начнет сравнивать их, ведь она тоже была двоедушницей. Весьма талантливой, хоть и не достигла оборота.

-Получается, силы Видящих передаются у вас из поколения в поколение? – продолжил он, не замечая её настроения. – И теперь вы занимаетесь проводами усопших?

- Получается, так, - Зорька старалась, но не могла скрыть напряженную холодность.

Они вновь замолкли. Сегодняшние события выбили девочку из душевного равновесия. Зорька остановилась, и волк еле успел понять, что она не идет рядом. Дух повернул голову в сторону обручённой, та наблюдала за тучами.

- Мне кажется, что они должны были говорить спасибо тебе за спасение детей, а не мне, - она повернула голову в сторону духа, на её лице отразилась досада.

Димьян напрягся.

- Ты не права, если бы не твой каждодневный труд – меня тут бы не было.

- Но ты же не появился после того, как я прошла обряд, - Зорька достала из-за ворота криво вырезанный брусочек дерева, который так и не был обработан как следует и перевязан жгутом. – И не мог говорить со мной долгое время.

- Потому что ты сама не знаешь порой, чего желаешь, - терпеливо отвечал он. – Дух, обретающий тело через обручение с душой двоедушника, лишь отражение сокровенного желания и стремления самого обрученного. Я мог быть любой другой формы, если бы ты была другим человеком. Честность с собой – важный шаг к пониманию себя.

…

- Ты просила о помощи, и я пришел, - закончил охранитель, увеличиваясь в размерах и подходя ближе к девочке.

Озадаченно смотрела она на него, не понимая, когда могла просить о помощи. А он потерся носом о волосы Видящей, легко фыркая, окатывая прохладной волной воздуха, отвлекая, он вынуждал её погладить себя по лбу и почесать за ушком. Дух сощурил глаза, будто был обычным волком, а не существом с другой стороны мира.

- Ты же пришел из Нави? Как там?

- По-своему красиво, но кругом пустыня, - отозвался Димьян, махнув хвостом. – Там есть сады, но их мало, и они строго охраняются. Духи вроде меня там чужаки, а вот умершие и не завершившие дела обретают новый дом.

- Помнишь ли ты что-то оттуда?

- Мало, многое мне просто не дозволено рассказывать. А некоторое я и сам не помню, кажется, будто с каждым выходом в Явь я теряю часть себя прошлого… - Последнее дух сказал с тоской.

- Разве это не плохо?

- Это приносит облегчение и шанс создать нового себя, — он прилег перед ней. — Давай довезу до дома, пора уже спать.

Не было причин отказываться от предложения, и она забралась на спину духа-хранителя. Сейчас он шел спокойно, размеренно.

- Но почему нельзя ничего рассказывать Видящим?

- Потому что мироздание любит вас, а любовь развращает. Путь к цели, которую вы ищете, должен быть вытоптан вашими же ногами. И мир раскроет перед вами все двери.

Чтобы не привлекать внимания деревенских жителей, они решили обойти её кругом. Медленный шаг, еле уловимое покачивание убаюкивали. Девочка была готова заснуть прямо на спине Димьяна и еле удерживала себя от этого. Они пришли к дому. Зорья спрыгнула с волка, и тот мгновенно стал привычных размеров. Девочке показалось это интересным, и она спросила:

- Димьян, а почему ты не всегда такой большой?

- Для этого требуются затраты сил не только моих, но и твоих. Я стараюсь не использовать твой запас, — сказанное волком кольнуло сердце девочки.

- Я слишком слаба? — насупилась видящая.

- Нет, твое здоровье для меня главное.

Зорька заснула сразу же, как её голова коснулась подушки.

Незаметно пронеслись оставшиеся дни Масленицы. Зорька проводила много времени с бабушкой, помогая ей по дому. Не забыла она и проверить блюдце с угощением для домовика, оно оказалось пустым. Это обрадовало Видящую, и она решила взять за правило радовать домашних духов, чувствуя вину за то, что она так редко вспоминала о них. Да и их помощь по дому была очевидна, ей бы так справляться и прибираться и в собственных мыслях. Поделиться ими с бабушкой и Димьяном она пока не хотела и пыталась разобраться самостоятельно. Письма от Иалу сиротливо лежали под окном, она раз за разом нерешительно к ним подходила, не открывала, только дотрагивалась. Ей нравилась эта будничная жизнь с повседневными проблемами, и казалось, что если она прочтет, то все исчезнет. Обида до сих пор покоилась в её сердце, только боль стала более тупой. Зорья не жалела о своем импульсивном поступке, но и наслаждение спокойным временем захватывали её с головой. Демьян не настаивал, просто наблюдал.

Об обещании, которое было дано детям, Зорька забыла. В вечер перед сжиганием чучела к Зорьке подошли двое, имена которых она тщетно пыталась вспомнить.

- Ты же идешь к Хозяину леса с дарами? – спросила светловолосая девочка, чуть ниже самой Зорьки, указывая на миску, доверху наполненную блинами и прикрытую сверху блюдом.

- А, да, - рассеянно ответила двоедушница.

Повисло неловкое молчание. Даже Димьян куда-то пропал, оставив свою обрученную в одиночестве.

- Вы хотели вроде пойти со мной, - вспомнила о предыдущем разговоре с этими детьми, начала говорить двоедушница.

Дети кивнули и с ожиданием посмотрели на неё. Ещё раз напомнив им, что нужно слушать внимательно, что она говорит, она взяла их с собой. Димьян, будто взявшийся из неоткуда, молча шел подле подопечной по снежному полю с островками травы.

- Не смотрите им в глаза слишком долго, - говорила Зорька, оглядываясь по сторонам. - Да и старайтесь совсем долго не смотреть на них.

- Иначе они нас съедят? – хмыкнул парнишка, то и дело бросая восхищенный взгляд на духа-охранителя.

- Это неуважение к лесным жителям, - перебила мальчишку Зорька. - Тебе же не нравится, когда на тебя глазеют.

- Значит, ничего страшного не случится? – приободрилась Святослава.

- Нет, конечно, - удивилась Зорька. – Но они вас запомнят.

Переглянувшись, дети слегка занервничали: им не хотелось, чтобы их невежество запомнили духи леса. Мало ли что приключится с ними тогда в будущем. Дальнейший путь в чащобу протекал в тишине, изредка нарушаемой Зорькой, которая просила идти позади себя и не говорить лишний раз перед хозяином леса и его охраной, а если те услышат голоса, то не ходить и не пытаться помочь.

- Почему? - спросила любопытная Святослава, она хоть и храбрилась, но уже успела несколько раз пожалеть, что навязалась с двоедушницей. - Вдруг помощь кому-то нужна.

- Если бегать за каждым писком, так можно и в болото угодить, - качнула головой Видящая, ей не хотелось пугать ребят. – Да и если будут люди кричать, то я скажу.

Зорька отлично теперь понимала, как отличить решту, что скрывается под тенями леса, да и настоящий звук человеческих голосов тоже. А уж опыт этот она теперь никогда не забудет, как и сам день посвящения.

Постепенно становилось темнее из-за веток деревьев, у которых, несмотря на отсутствие листвы, отлично получалось сплетаться друг с другом и не давать вечернему весеннему солнцу пробиться сквозь них. Становилось и холоднее. В тени ещё не таял снег, и идти было трудно. В какой-то момент Святослава и Дарен стали идти след в след за Зорьей, не замечая появления легкой дымки духов. Обернувшись к ним, Видящая все-равно предупредила, что дотрагиваться до духов нельзя. Димьян бежал чуть впереди, проверяя путь. Когда же пришли в самую чащу леса, перед ними предстала небольшая поляна, на которой росло необычное дерево. Точнее, несколько деревьев, переплетенных друг с другом стволами, дети узнали среди них только: березу, липу и ольху. На поляне было светло, но окружающий лес казался пугающим и неприветливым. Туманные фигуры стали заметнее под лучами закатного солнца. Плотнее прижав миску с блинами, Зорья тоже набираясь храбрости, она и сама всего три раза была тут. Впервые сюда она ходила с волхвом и старостой деревни, с двумя взрослыми не было так страшно, тогда её представили Хозяину Леса. Она плохо запомнила, как он выглядит, слишком перепугалась. Потом, когда через год она пришла уже одна, то Хозяин был слишком слаб и ей не показался. Тогда она оставила угощение и ушла, за ней присматривал староста.

Девочка прикрыла глаза, вдыхая лесной воздух. И открыв их на выдохе, громко заговорила:

- О, Великий Хозяин Леса, пришли мы поприветствовать вас с пробуждением после зимнего сна! Позвольте поднести вам угощение с нашего общего стола!

Как только уста Зорьи закрылись, то наступила полная тишина. Неловкая. Обманчивая. Стоило лишь успокоиться ребятам, как все деревья заскрипели, и ветер зашумел в ветвях. Шум заставил двух незваных гостей сбиться в кучку, а Димьян напрягся всем телом, сразу же вставая рядом с обрученной. Из-за большого дерева по центру выползла рука или скорее лапа, отдаленно напоминающая людскую с длинными-длинными пальцами. Затем выползло лицо-маска. И туловище. Массивное существо было похоже на огромного ежа, где роль иголок выполняли торчащие бревна, покрытые паутиной, мхом и сухой травой. Туша эта держалась на четырех ногах, а также имело две руки, а вместо кожи — кора. Лицо было очень мало по сравнению с телом, и на нем не было эмоций, что вызывало противоестественный животный страх.

Зорька так засмотрелась на величественного духа, что чуть не забыла о поклоне. Дети за её спиной поспешили последовать её примеру. Димьян не шелохнулся.

- Зорья, - прошелестел глава лесных духов, вспомнив имя местной Видящей. - Благодарю за сей дар с общего стола.

Голос его был скрипуче тихим, пробирающим до самых костей. Он подобрался ближе, забирая блюдо из рук девочки и убирая на верхушку деревьев, сплетенных вместе.

- А они? Тоже угощение? – рассмеялся дух без тени улыбки, облизывая сухие губы темным языком, указывая на съежившихся поодаль детей.

Она оглянулась, Дарен и Святослава осели, обнимая друг друга ещё крепче, чем раньше. Забыв все наставления, они во всю таращились на Хозяина Леса. Зорья подала им знак, чтобы они опустили глаза.

- Нет, уважаемый Хозяин Леса! – поспешила она закрыть их собой. – Они хотели больше узнать о лесных жителях, только и всего.

- Ну пускай, - медленно махнуло рукой существо, сосредотачивая взгляд на говорящей. – Ветер меняется, Видящая, тебе следует подготовиться к грядущему, что-то заставляет духов беспокоиться.

- О чем вы? – озадачилась девочка и, вспоминая о происшествии, быстро заговорила: - Не так давно из леса вышел решта, личиной схожий на медведя, весь в дырках, будто моль проела, а из самого сажа струится. Знакомо ли вам это чудище, Хозяин?

Сбитый с толку или задумавшийся над вопросом Лесной Господин замер. Его тело заскрипело, и он подполз ближе к Зорьке, гладя её по голове. Захватив пальцами грубо остриженную косу, он задумчиво рассматривал седую прядь, что появилась после посвящения и пряталась в гуще волос.

- Впервые слышу о таком лесном жителе, - заскрипел голос существа. – Однако, можешь поискать в тёмной чаще следы. Мы тебя проведем, когда ветви покроются зеленью.

Пока он говорил, его пасть открывалась шире и была всё ближе и ближе к ней, Зорька не могла шелохнуться, не зная, как реагировать на подобное. Дух-охранитель утробно зарычал, клацнув зубами. И леший отступил, отпуская косу неудавшейся жертвы.

- Ступайте.

Обратная дорога была ощутимо быстрее и легче. Дети не переговаривались между собой. Да и Зорья молчала, наблюдая за напряженным Димьяном. Деревья перед ними расступались, давая пройти по легкой тропе. Ощущение полной свободы пришло лишь когда они увидели деревню. Зорька облегченно выдохнула, оборачиваясь к детям. Лица у них были бледными и напряженными.

- Ну, мы пойдем, - даже не прощаясь, произнес под нос Дарен, и ему вторила девчушка:

- Нам родителям ещё помогать!

И поспешили уйти. Димьян прислонился к ногам растерянной девочки. Было немного обидно, что после того как они сами же навязались, вдруг, не поблагодарив, убежали.

- Я в порядке, - глухо отозвалась она, опуская взгляд и проводя кончиками пальцев по макушке волка.

- Всё ещё изменится.

Время шло, Дарен и Святослава откровенно избегали общения с Зорькой, даже не смотрели в её сторону. В голове вертелась мысль, что если бы они не вели себя таким образом, а сказали всё прямо в лицо, то ей было бы гораздо легче понять, что же не так. Однако подойти к ним и спросить у девочки не хватало храбрости. Другие же дети её возраста не стремились с ней общаться, только вежливо здоровались. На этом общение со сверстниками заканчивалось. А компанию ей всегда составлял Димьян, он был рядом почти постоянно. Да и Любона, которая на занятиях обсуждала с ней травы, или бабушка. Постепенно посторонние чувства растворились за чередой быта. Она почти не вспоминала про отца. С приходом весны пробуждалась не только природа, но и разнообразные духи, и нужно было поприветствовать каждого в округе.

Русалки просыпались одни из последних, на зиму они находили укромные места и, прячась в них, засыпали, как и весь лес. Хотя дружелюбные мертвые девы рассказывали Зорьке про сады в Нави, куда уходили духи с тех пор, как снег появился в Яви. Но зима все равно нагоняла на всех необъяснимый сон, и только решты, питающиеся людьми, не знали покоя.

Старшая из русалок стояла на мягком мху, утопая в нем босыми ногами. Она была самой высокой и внешне более взрослой. Помогая самой младшей выбраться из настилов мха, она отряхивала её светлое простое платье. Та покрутилась и со смехом побежала, набегая на Зорью и обнимая от всей души. Двоедушница охнула от теплого приветствия.

- Старшая! – звонко расхохоталась русалка, отпуская объятия и хватая Зорьку за руку, увлекая за собой. – Зорька пришла!

Русалка, к которой её потянула младшая, остановилась и медленно повернула голову к гостье.

- Зорька, - расплылась в улыбке Старшая.

Девочка невольно шагнула вперед в объятия Старшей русалки. Прикосновение было ласковым, теплым и любящим. Каждый раз проводя с ними время, её сердце сжималось от боли.

- Мы рады тебя видеть! – мягкий женский голос пробирал до мурашек.

Зорька так растерялась, что до сих пор не успела сестрам ничего сказать. Собралась было открыть рот, чтобы все-таки поприветствовать русалок, но её прервали.

- Мы тоже хотим! – послышалось со стороны озера.

Снимая с себя льдинки, выбирались на берег Средняя, а за ней Ромашка и Осока. Мертвые девы редко имели имена, а если они были, то в честь цветов или трав. Зорька не была до конца уверена, но Ромашка и Осока казались ей слишком схожими, так, если бы при жизни они были связаны семейными узами. Обычно хмурые их лица слегка разгладились, когда увидели девочку. Чувствовали русалки в ней родную душу, а приветствовали так, как если бы она была одной из сестёр. Не стряхнув с себя ледяную корку, Средняя подбежала к двоедушнице и прижалась своей щекой к Зорькиной. Льдинка соскользнула Зорьке за шиворот. Зорька взвизгнула, отодвигая от себя духа:

- Холодно же!

Стоило ей ступить назад, как рядом оказались Осока и Ромашка, окатившие девушку брызгами и получив новую порцию девичьего визга.

Старшая сестра рассмеялась, помогая средней стряхнуть морозную воду.

- Полно вам, сестры, - улыбнулась русалка. – Напугаете нашу очаровательную Видящую.

- Хорошо, - хором откликнулись остальные.

- Зорька, помоги остальным, - кивнула Старшая на младших.

Совсем растерявшаяся Видящая позабыла, зачем пришла, помогая Осоке стряхивать льдинки из волос.

- А знаешь, как лучше всего стряхнуть всё? - загадочно улыбнулась русалка, было видно, что она задумала шалость.

- И как же?

- Кружиться! - подхватив двоедушницу за руки, она весело раскружила её, мягко улыбаясь одними глазами.

Зорья, не ожидавшая такого, поначалу путалась в ногах, чуть скользя по мягкому мху. Руки Осоки сменились руками Ромашки, а затем и других сестер. Незаметно они увлекли её в хоровод. Лица перед ней сменялись одно за другим, пока лицо Средней сестры не приблизилось и мир перестал идти круговертью. Она еле переступала с ноги на ногу и осела на землю.

- А приходи к нам на праздник ночи двух красных светил! - улыбнулась ей Средняя сестра. – Через костры попрыгаем!

- Да-да, приходи, - обняла её со спины Ромашка.

Праздник этот случался раз в пару лет, Месяц и Луна замирали на небе, и их цвет становился алым. Считалось, мертвые предки возвращались в этот день в Явь. Люди опускали венки в воду, поминая ушедших и прося благословения в жизни. Чаще всего молодые девушки просили, чтобы предки послали им женихов. Зорья не знала, что и просить. Вот разве, чтобы батюшка вернулся? Бабушка сочла его мертвым, и постепенно он таковым становился и в мыслях девочки. Должна ли она была тогда пустить венок не только для матушки, но и для батюшки? И все же, несмотря на пасмурные мысли, она сейчас улыбалась подругам-русалкам и пообещала отметить с ними эту ночь. Её пятнадцатое лето жизни обещало быть незабываемым.

Событием для деревни в середине весны стал приезд иноземных торговцев в компании одного из дельцов местного княжества. Среди них был очень странный мужчина в маске, полностью закутанный в балахон. Никто не видел его лица, но необычная ткань привлекала внимание женщин. Чужаки привезли в деревню необычные приспособления, так называемые «машины». Даже Зорья, которая не интересовалась земледелием, была заинтригована диковинными устройствами для прополки и полива растений. Такие чужеродные и грубые диковинки, которые, по обещаниям торговцев, должны были облегчить людям работу в поле. Ясное дело, всё сломалось, когда дошло до практики. Жители подняли на смех неумелых торговцев. Но полюбоваться было чем. И хоть в Поддубье еще сомневались, но в Еньке сразу ухватились за эти диковинки, говоря, что деревне Зорьи больше повезло с Видящими.

- Выглядит очень необычно, не думаешь? – воодушевилась девушка, спрашивая у волка, когда они шли обратно в лес.

- Не знаю, - неуверенно отозвался Димьян. – Хотя они говорят, что это облегчит пахотную работу.

- Я про это и говорю! – улыбнулась она. – Любона сказала, что у них уже пробуют это.

Их ждала не праздная прогулка по лесу, а вполне осознанный поход. Они взяли с собой еду, воду, оружие и теплую одежду. Не забыли и о дарах для проводников до темной рощи. Теплое весеннее Ярило приятно пригревало даже сквозь листья деревьев; тень не мешала, а создавала приятный прохладный навес. Сперва они направились к главе лестных духов. По дороге им встречалось довольно много разных мелких лестных существ, которые порой специально суетились под ногами, чтобы их заметили и поговорили с ними. Зорька здоровалась со всеми и старалась ни на кого не наступить, но они как будто специально вились вокруг ног.

- Скучная ты, двоедушница, - плюхнулся на макушку Зорьки какой-то мелкий дух, похожий на гриб. – Никакой жажды странствий.

- Было бы прекрасно, если бы вы не липли к ней, как мухи, - прорычал под нос Димьян, откровенно раздраженный происходящим. – Брысь!

- Ой, боюсь-боюсь, - скорчил рожицу дух, тут же прячась где-то в волосах девушки.

Зорька тяжело вздохнула, понимая, что в ближайшее время точно не сможет самостоятельно выковырять сморчка-старичка из волос.

- Спасибо, Димьян, - погладила она духа меж ушей.

Довольно быстро они дошли до поляны со сплетенными деревьями. На этот раз Зорья воспользовалась тропами, которые указали ей малые духи. И только успела вытащить из котомки подношения для главы лесных духов, как почувствовала движение за спиной.

- Зорья, отрадно моему взору видеть тебя у нас, - добродушно проскрипел Хозяин леса. – Чем обязаны твоему визиту?

Сейчас его безжизненные ветви на спине были покрыты листвой разных деревьев, будто преображая его в лесную рощу. Даже близ неподвижного лица были молодые ветви.

- Приветствую, Господин Лесных троп! - от пояса поклонилась Зорья, и от этого резкого движения сморчок выпал прямо к ногам главного духа. - Помнится, что после праздника проводов Зимы вы обещали мне проводника до темной рощи.

- Вы же духа убили, так зачем вам в эту рощу? - Хитрые глаза Лешего сощурились, он проверял её искренность.

- Сердцу неспокойно, - качнула головой она. - Нужно проверить.

Дух заскрипел, подбирая сморчка с земли, обнимая его крючковатыми ладонями. Старичок задрожал всем телом, сжимаясь и пытаясь превратиться во что-то незаметное.

- Ладно, он тебе и станет проводником, - прикрыл глаза Леший и, уже обращаясь к сморчку-старичку, сказал: - Если ты бросишь нашу двоедушницу одну, узнаю и съем.

Дух быстро закивал, от этого казалось, что шляпка слетит с его толстой головы.

- Кстати о еде, - взгляд перешел на Зорью. – А где твои спутники, которые приходили с тобой?

Видящая растерялась, услышав вопрос, это не скрылось от Хозяина Леса. По округе прошелестел глухой смех, смеялась сама роща над юной девушкой.

- Двоедушница, если люди будут тебя обижать, то наш лес и любой другой с радостью примут тебя у себя, - при попытке улыбнуться заскрипело все лицо духа, слегка пугая Зорью. - Лес видит всё.

- Благодарю за предложение, - склонила голову она.

Договорив, Господин лесных троп скрылся среди ветвей леса, оставляя Зорьку, Димьяна и сморчка одних. Последний неловко шаркнул маленькой толстой ножкой и попросил следовать за ним. Их ждал долгий путь по тайным тропинкам до темной рощи. Целый день они шли по лесу, изредка выходя на открытые поляны, с которых сходили, уходя в тенистые чащи. В какой-то момент Зорье даже показалось, что их водят кругами. К концу дня они даже не приблизились к заветной роще. Да и костер сморчок строго-настрого запретил разводить, сказал, что это привлечет незваных гостей. Так Зорька была вынуждена ночью ютиться под боком Димьяна.

- Если будет слишком холодно, то скажи мне, - волк провел холодным носом по волосам девушки. – Ты уверена, что нужно туда идти?

- На самом деле нет, - прижалась она к пушистому боку. – Лишним не будет проведать это место…

Но не успела она договорить, как перед их взором возник сморчок, который шикнул на парочку.

- Накрой волка! Быстро!

Не поддаваясь панике, Зорья поступила так, как сказал проводник, скрывая белоснежную шерсть духа-охранителя под пледом; налетел ветер, заставляя прижаться ближе к земле, а обручённую плотнее обнять друга под покрывалом. Она жадно глотала воздух, сильные порывы просто не позволяли нормально дышать. Резко все вокруг зашумело, и послышался смех. Листья срывало с деревьев, и те крутились в безумном танце.

- Лихо одноглазое! И не одно! – услышала шёпот сморчка над ухом Зорька. – В салки играют. Тихо себя ведите – попадётесь, век не отстанут!

Так они провели ночь. На утро всё затихло, и вновь их ждал путь. С тропы на тропу, девушка уже была не уверена, помнит ли дорогу обратно. Димьян успокаивал её, что в случае чего он может увеличиться в размерах, и они доскачут на его спине до деревни. На том и порешили, так на одно волнение стало меньше. Тёмная роща встретила их внезапно. На первый взгляд этот лес ничем не отличался от того, что она видела иногда возле Старого Поддубья. Только тут начиналось болото, и деревья были крючковатыми и неказистыми. Листва желтела. Не имела эта роща точного места, всегда перемещалась. Но некоторые тропы, что заманивали путников, были выучены деревенскими. Да и водились тут решты, что питались людьми.

Сморчок сразу же забрался в сумку Зорьи и затих, мол, вы дальше идите, а я тут посижу, посмотрю.

Двоедушница нерешительно обвела взглядом место.

- Может, мхом попробуем запах твой сбить? – поковырял ближайшую кочку дух. – У лиха носа нет, а вот у тварей из болота…

Зорья согласилась. Набрала горсть мха, она раскидала по всем карманам и воткнула кусок в косу. Нужно было вернуться домой к бабушке живой и невредимой, а то если она вернётся блуждающим духом, то дома никто точно рад не будет. Ругать также не будут, в этот раз двоедушница предупредила бабушку и старосту деревни о своей вылазке. Всё же она уже занимала должность Видящей в деревне, хоть и не была готова.

Весь день они изучали местность, девочка то и дело пряталась от местных решт на деревьях. Она быстро забиралась наверх, слегка жалея, что всё же надела сарафан, но радовалась одетым под него портам. Демьян не мог забраться высоко, потому обычно прятался где-то рядом, среди кочек. С высоты белая шерсть выделялась, но, наверное, это была какая-то особенность охранителя, и решты его не замечали или не хотели замечать. Двоедушнице же приходилось задерживать дыхание и закрывать глаза, чтобы случайно не привлечь беду. Они искали какие-нибудь следы пожарища или чего-то, связанного с углём. На второй день им показалось, что нашли.

- Ты уверена, что это был именно уголь? – озадачился волк, принюхиваясь к земле.

- Оно было похоже на сажу, - кивнула Зорья. - Пальцы пачкались черным.

- Трогает всякую гадость, а потом по лесам ходим ищем, - проворчал под нос волк-охранитель.

Недолго ему пришлось ворчать, учуяв запах кострища, он позвал за собой обрученную. Они пошли по следу необычного для здешних мест запаха и вышли на закрытую густым кустарником поляну. По середине полянки нашлись следы пребывания кого-то и все ещё примятая трава, да присыпанное наспех кострище.

- Не то, - качнула головой девушка, явно разочарованная находкой. - Думаю, стоит искать большое пожарище. Если это рана леса, то вполне могла бы появиться решта?

- Тогда бы это могло быть любое место в мире, где был пожар, - озадаченно ответил на размышления обрученный дух. - Решты появляются от страданий и боли людской, от желаний. Шатун мог просто подцепить это где-то со стороны, а оно въелось.

Они задумались, тишина прерывалась лишь шелестом верхушек деревьев. Зорья думала, неужели это тупик, который никуда не ведет? Должна ли она сообщить кому-то о том существе, что они видели зимой? Но кому? Даже волхва она не видела уже довольно давно и не знала, как с ним связаться. А если это случайность, то, вероятно, стоило продолжать это скрывать. Дома защитят простых людей. А Хозяин леса уже проснулся и вряд ли позволит чужакам спокойно разгуливать по его лесу.

- Будем искать смертного? – поинтересовался дух.

Девушка ещё раз окинула взглядом кострище. Неизвестно, как смертный вообще угодил в темную рощу, да еще и остался тут, видно, что на ночь. Зорья предположила, что это мог бы оказаться кто-то сильный, может, Видящий, как и она.

- Можно попробовать. Надеюсь, он ещё живой.

Димьян взял след, который петлял и вывел их вглубь болота. Он привел в достаточно укромное место, где в подобии сети был запутан мужчина, половина туловища которого находилась глубоко под водами болота. От вида этого зрелища Зорью задрожала.

- Трапезная, - осмотрел пространство волк.

- А мы пришли за главным блюдом, - выдохнула девушка, доставая из-за пояса нож. – Нужно узнать, живой иль нет.

- Я осмотрюсь.

Волк вспрыгнул на ближайший пригорок и скрылся за ним, оставляя Зорью в полном одиночестве. Девушка шумно сглотнула и сжала нож в руке ещё крепче. Подошла ближе, чуть не соскальзывая в воду. Верхнюю часть кокона аккуратно надрезала, чтобы не портить ловушку, в которой находилось тело, на случай если тот уже мертв. Зорька вгляделась в лицо: это был мужчина: молодой, загорелый. Он не двигался. Если мертв, то добыча принадлежала реште по праву. И тут вряд ли что-то можно было поделать. От тела пахло гнилью. Сдержав все рвотные порывы, девушка притронулась к груди мужчины, замирая, и ощутила редкий стук сердца.

Живой.

Зорья не знала, радоваться ей или нет, но это означало, придется спасать. Ей не сильно хотелось выручать незнакомца. Зорька задала себе вопрос: а могла ли она оставить его тут? Но поняла, что если бросит его, то будет вспоминать этот момент до конца жизни.

Обрезав верхнюю часть сети, она перевалила тело мужчины на берег, ворочая его туда-сюда, надеясь, что никто не выскочит из кустов и не скажет, что она ворует чей-то ужин. Что было бы вполне оправдано. Но бедное и без того настрадавшееся тело мужчины усилиями Зорьки двигалось в более удобную часть берега.

- Помочь?

Возникший из пустоты Димьян напугал Зорью так, что она аж тихо взвизгнула, выпуская из рук мужчину. Не состоявшийся труп тут же сполз обратно, но был схвачен за шиворот охранителем.

- Во имя Рода, - тихо выдохнула девушка, положив руку на грудь. – Димьян, ты меня напугал.

Но дух-охранитель не ответил ей, лишь стрельнул глазами в сторону двоедушницы, в отличие от неё он шустро и быстро выволок путника на берег. Девушка подошла к нему, вспарывая ножом кафтан и прикладывая ухо к груди, проверяя еще раз.

- Бьется, - констатировала девочка и освободила мужчину от остатков сети.

Затем она начала хлопать его по щекам, и тот приоткрыл глаза, произнося что-то невнятное. Незнакомец был жив и мог прийти в сознание, Зорья в этом отлично убедилась. Но теперь нужно было придумать, как его нести. Димьян предложил перенести мужчину на его спине. Закрепить тело на волке была та ещё задача, но вроде бы баланс был найден. Только желанию убраться из этого места как можно быстрее и подальше было не суждено сбыться.

- Куда? – выскочила из ниоткуда кикимора.

Это была тощая женщина с серо-зеленой кожей, как болотная вода. Вся в грубых наростах непонятного происхождения. Волос взвинчен над головой в какое-то подобие прически, напоминающий облако высохшей тины, и лишь подобие тряпок прикрывало некоторые участки её тела. Но по её выразительному лицу с длинным носом было заметно, что она недовольна. А кто бы был доволен, когда еду воруют прямо на глазах.

- День добрый, прекрасная барыня болот, - натянуто улыбнулась девушка, размашисто кланяясь в пояс, чем тут же ошарашила решту. - Мы со спутником нашли живого мужчину и подумали, что не место ему здесь.

Сраженная таким приветствием кикимора перестала злиться. Приосанившись и почувствовав себя важной, решта степенно вышла из воды на берег, удостаивая двоедушницу своим вниманием.

- Он наша добыча, - показала она на мужчину тощим пальцем. – Пришел в наши края, костер разжег. Потоптал тут все!

Она развела руками, показывая «вот это всё, то самое, что потоптали».

- Не по-людски повел себя! – согласилась Видящая. – А давеча в ваших угодьях не было больших пожарищ? Чтоб раз, и пол леса нет?

- Пожар? – задумалась кикимора. – Не помню. Только этот прибрел к нам и беспорядок навел.

- Тогда я заберу его, чтобы больше не разводил беспорядки! – наигранно воодушевилась Зорья. – А вы примите эти дары!

Она отдала кикиморе свернутый плед, да и остатки пожитков, которых бы ещё хватило на полтора дня. Но Зорья рассудила, если это поможет им выбраться живыми и невредимыми, без драк, то можно было хоть одежду отдать.

- Ладно говоришь, девка, - рассмеялась кикимора, понимая, что сама себя заболтала. – Отдашь свой сарафан расшитый, так уж и быть, идите.

Уговаривать Зорьку не надо было, она легко стянула с себя сарафан, узоры на котором вышивала бабушка и служили оберегом. Ну вот и дослужился, что помог выбраться из болота. На прощание поблагодарила и ещё раз поклонившись реште Зорья, Димьян с мужчиной на спине и сморчок покинули границу темной рощи так ни с чем и разобравшись. Обратный путь был столь же долог, как и путь к цели. Один раз мужчина очнулся и попросил воды. Вот тут сморчок отработал всю свою, казалось, бесполезность на болоте, он нашел родник и путники утолили жажду. Окончив путь, они поблагодарили сморчка-старичка и хозяина леса, пообещав вернуться с дарами за предоставленный путь. А о мужчине в итоге позаботились в деревне. Староста лишь охал и руками разводил, слушая «рассказ» Зорьи.

Прошла всего пара дней, а девушка вовсе забыла о человеке, которого принесла из лесу, но он пришел сам благодарить Видящую за свое спасение. Мужчина был красив и статен, даже загорелая кожа и кудрявые волосы придавали ему изюминку. Да и одежда была на нем все ж богатая, расшитая нитями с серебрением, но испорченая ножом Зорьи. Она хмуро глянула на незнакомца, и тот неловко замер.

- Спасибо, что спасла, Видящая, - начал он и замер, в глязах его было что-то странное, что Зорью напрягло. – Что вас так печалит?

Грустная? Девушка растерялась, никто не спрашивал её о таких вещах, но и сказать, что на душе постороннему не могла.

- Вам показалось.

Они оба замолчали, рассматривая друг друга, было что-то странное в нем. Его губы сжимались и разжимались, мужчина внимательно смотрел на её лицо.

- Верно, показалось, - кучерявый мужчина запустил пятерню в волосы и выдохнул от какого-то бессилия. – Тогда, как далеко от сюда дремучие леса?

И все же он не был похож на безумца.

- Когда выйдете из деревни, то поверните на первую тропу и там до большого дуба и дальше, - ответила она, будто вчера туда ходила. – Но зачем вам?

- Просто хочу вернуть кое-что, спасибо, Видящая, - он развернулся желая уйти, но остановился и оглянулся на неё. – Пусть улыбка чаще приходит в ваш дом.

В голове была каша, когда он скрылся из вида. Димьян сразу сказал, что мужчина был странный, но безвредным. И ей тоже показалось это. Она вернулась к вышивке, стараясь успокоить тревожный разум.

Время вновь стремительно помчало вперед, однообразие сжирало будни. Зорья не успевала оглянуться, как промелькнуло половина лета и подошло время праздника алых светил, на который позвали её русалки. В чистом поле под алыми месяцем и луной русалки образовали хоровод, увлекая за собой в него Видящую. Они пели о жизни, о судьбе, о любви. О тех чувствах, которые их переполняли при жизни, и той любви, с которой они заботились о людях, оберегая детей, чтобы те не утонули, и принося в деревни богатый рыбный улов. Руки сцеплялись и размыкались во время хоровода, Зорья увлеклась ритмами мелодии, позволяя ей вести себя в танце, не замечая, как косу расплели и волны волос рассыпались по спине. Русалки любили Видящую, как свою дочь, как часть того, что должна защищать природа. Но и желали они, чтобы девочка ушла из жизни смертных к жизни существ Нави. Под ногами вздымались брызги воды мира Нави, рассыпаясь алыми искрами в ночи. Песнь закончилась, и русалки развели поминальный костёр, вспоминая всех ушедших в Навь из Яви, всех перешедших границу и отправившихся в новую жизнь. Традиционно люди прыгали через этот огонь, сражаясь с самой смертью и доказывая, что готовы жить дальше. Этой традицией не гнушались и речные духи. Танцуя рядом с огнем, они оставили двоедушницу рядом с ним один на один, по другую сторону костра её ждала «Старшая сестра», протягивая руки к юной Видящей. Толпа мертвых дев слилась в единый хор:

«Прыгай»,

«Почти память».

«Докажи».

Разбежавшись, она перепрыгнула костер, языки пламени еле успели облизать пятки, и плюхнулась прямо в руки Старшей. Радостно загалдели русалки, прыгая за ней и кружа девушку в танце, передавая из рук в руки. Зорья ощущала свободу, легкость, а в голове не было ни одной мысли. Да и не нужно оно было, так хорошо она не чувствовала себя среди людей, с которыми жила бок о бок с самого детства.

Под легкую болтовню девушки перетекли на берег реки. Русалки радовались, словно дети, запуская венки со свечами на поверхность воды. Это было в честь людей предыдущего витка жизни и погибших в этом витке.

- А не загорится? – забеспокоилась Зорья.

- Не переживай, Видящая, - рассмеялась русоволосая красавица в белом одеянье, Старшая сестра. – Вода возьмет свое быстрее.

- Запускай-запускай! – обняла девушку младшая сестра. – И жениха у предков проси, не всю ж жизнь тебе в девках ходить.

- И вы туда же, - скуксилась она, глянув в сторону духа, ища поддержки.

Поддержка в виде Димьяна лениво лежала у берега, свесив лапу в воду. В это же время несколько русалок вовсю развлекались тем, что расчесывали ему шерсть да заплетали маленькие косы. От чего-то эта сцена вызвала некое непринятие в сердце Зорьи.

«Ах, он негодяй!» - фыркнула она в мыслях.

- Зорья, любовь — это великое счастье, - рассмеялась старшая сестра, что говорила больше всех.

- Но вы же умерли из-за неё.

Эта фраза так легко вылетела, что она даже не подумала о том, что могла кого-то задеть. Осознание пришло быстро. Она тут же закрыла свой рот рукой и поспешила извиниться. Не успела. Старшая тут же подняла ладонь вверх, качнув головой.

- Правда твоя, но... - В миг её лицо накрыла тень грусти с легкой ностальгией. – Никто из нас не жалеет. Это наш выбор и наши чувства, которые мы несем даже после смерти.

- Умирать страшно?

- Хочешь узнать, Зорья? – хихикнула младшая, которая все ещё обвивала руками её талию.

- Нет! Рано мне!

Русалки засмеялись. И даже те, которые слушали вполслуха. Девушкам нравилось дразнить невинную Видящую, почти как ещё одну сестру.

Венок был спущен на воду. Свет от зажжённой свечи отражался в воде. Чуть зацепившись за траву у берега, он остановился, но отправился в путь благодаря Димьяну. С какой-то грустью или тоской Зорья провожала удаляющееся все дальше и дальше цветочное недоразумение. Ей было страшно довериться кому-то из людей, будто бы она в очередной раз потеряет часть себя. Как когда-то батюшка отказался принимать её помощь в поисках матушки, тогда она была совсем маленькой. Но даже когда она выросла и стала той, кем хотел её видеть Владимир, он просто ушёл в никуда. «Умер», - так сказала бабушка.

Сложно.

Причудлив был и мир, и время, которое, несмотря на сопротивление двоедушницы, шло вперед. С наступлением осени собрали урожай, и люди устроили очередной праздник. И праздники не надоедали, несмотря на то, что их проводили из лета в лето, да и зима со своим снегом, и вновь весна. Долгожданная и несущая новые проблемы для повзрослевшей семнадцатилетней Зорьи.

Легкий ветер проникал сквозь щель открытого окна, и Видящая наслаждалась спокойствием и тишиной терема. Работы уже давно не было, все духи, казалось, исчезли или утихли. Никому в деревне не требовалась её помощь, да и зачем. За окном пронесся характерный шум, означающий автоматический полив огородов соседних участков. Невольное любопытство заставило подняться девушку, чтоб увидеть, как вода будто бы с помощью колдовства взрывается маленькими струйками из шлангов и опрыскивает землю вокруг. Она ощущала все меньшую нужду в себе. Словно все вокруг забыли про неё. Только год назад все делали своими руками, но пришли машины в их деревню, и теперь у людей стало больше свободного времени. Сначала в Еньке, а потом Поддубье подхватило от них. Мужчины деревни находили себе какие-то новые увлечения, занялись медоварением. Поначалу не все были довольны положением вещей, но замечая, что работа машин отпугивает решт, многие, наоборот, начали радоваться такой возможности. Да и староста деревни, что сменился в прошлом году, помогал всем приобрести диковинные механизмы.

- Прогуляемся? – предложила Зорья, оборачиваясь к духу.

Димьян согласился. На улице было теплее, чем в доме. Запах свежескошенной травы и чего-то непривычно маслянистого ударил в нос. Тяжело вздохнув, она решила, что лучше сейчас уйти куда-то подальше от деревни. За домами были поля и леса, которые почему-то сейчас приносили иллюзорную свободу и только немного тишину.

В лесу не было духов и решт, распуганные механизмами, они стремились спрятаться от людского мира. Уже несколько месяцев Зорья ощущала, что даже в деревне стало меньше их. Только те, что были под защитой стен домов, могли сосуществовать как-то с новым миром. Все менялось слишком стремительно. Казалось, что только двоедушница осталась в глубоком прошлом. Димьян чувствовал примерно то же самое, смотря, как развивалась деревня с появлением машин.

У дома, после прогулки, их встретила бабушка. Женщина молча вручила ей ключ от светлицы батюшки.

- Спасибо, - растерянность Зорьи читалась на лице, она не ожидала, что спустя столько времени ей наконец-то отдадут ключ.

И не знала, нужно ли это вообще теперь. Она смирилась с его «смертью», и наслаждалась новой жизнью и новой собой. Примирялась со страхами, оставшимися после ухода отца. И вот всё вернулось.

- Решай сама, - сухо усмехнулась бабушка, уходя куда-то к соседкам, которые её ждали.

Димьян молча зашел в дом, оставляя подопечную в одиночестве со своими мыслями. А мысли были разными. Она так привыкла, что это не самое важное в её жизни. В какой-то момент просто отпуская всё на самотёк, забыв о том, что она так сильно желала когда-то. Душа её смирилась с тем, что все вокруг были так против её желаний. И их не осталось. Были желания других людей. И цель защитить их.

Она так и не прочла письма, которые выкрала когда-то давно у Яримы. Ноги сами понесли её в терем на второй этаж к заветной двери. Рядом с ней сидел дух-охранитель, ожидая обручённую. Возможно, изначально предсказав её решение.

Дверь отворилась, выпуская затхлый запах. Какое-то маленькое существо сидело на столе, от открывшейся двери оно вздрогнуло и поспешило спрятаться. Зорья сразу узнала в этом мохнатом духе хозяина дома и поспешила поблагодарить за его труд. Ведь в светлице батюшки не было ни единой пылинки. А чтобы изгнать запах, было достаточно открыть окно.

Зорья понимала, что впереди будет много дней и ночей, прежде чем он сможет узнать о том, куда направился батюшка. Среди множества книг, странных приборов выделялся стол. На нём почти ничего не было, только письменные принадлежности и записки, вложенные в харатью. Послание начиналось со строк: «Дорогая дочка…». Глаза Зорьи защипало, и от чего-то по щекам покатились слезы: чувства давно забытые и боль, закрытая на замок, вырывались из самого сердца.

Димьян был рядом, позволяя себя обнять и не дать совсем упасть духом. В письме батюшка объяснял, что в мире есть определенные явления, которые могут способствовать тому, чтобы обычный человек вроде него мог проникнуть в щели между Явью, Навью или Правью. И в каком бы мире не была матушка, он пошел за ней. Он никогда не верил, что её смерть была случайностью и что она вообще мертва. Не мог он взять и Зорью в это путешествие. Не дело было ребенку участвовать в подобном. Столько любви и тепла было в письме. Те чувства, которые батюшка никогда не проявлял после того, как ей исполнилось пять лет, находясь в своем мире. От этого было лишь больнее читать. Хотелось скомкать бумагу, разозлиться на несправедливость мира. Однако она не могла. Некоторое время после прочтения сидела в тишине и слушала только собственное дыхание, уткнувшись в шерсть друга. Он всё понимал, дотрагиваясь носом до плеча обручённой, пытался по-своему унять её боль.

Затем настала очередь писем от Иалу. Не было слез, только глухая боль. Она задавалась вопросом: изменилось бы что, если бы она отправилась за отцом ещё несколько лет назад? Ответа не было и даже в весточке от наставника. Писал он о том, что долго шёл по следам Владимира, пока не увяз в столице. Говорил и о том, что столкнулся с тем, что его поиски привлекли много внимания и теперь он вынужден остаться в Царьграде, пока что-то не найдет. Ничего существенного. Только теперь Зорья знала, куда ей надо идти.

Глава 3

Деревня осталась далеко позади. Легкая безнадежность накрывала с головой, хотелось повернуть назад, вернуться в родное гнездо, где любящая бабушка, теплая еда и тихие будни. Она приняла ту жизнь, в которой нет отца, и почти отпустила его. Но все же очень хотела узнать, почему он с ней так поступил. Ответов не было, нужно сделать шаг вперед и самостоятельно их найти.

Перед глазами всплыло лицо бабушки, она помогала собраться в дорогу и заплести косу так, чтобы её можно было спрятать под колпаком. Мужская одежда была слишком свободной в некоторых местах, а где-то, наоборот, жала, и было холодно ногам. То и дело руки тянулись все поправить и снять колпак, расплести волосы и хорошенько почесать голову. С завистью Зорья глянула на идущего рядом Димьяна. Вот кому хорошо было! Покрытый шерстью и без неудобной одежды. Дух-охранитель не оставил взгляд обрученной без внимания, истолковав его по-своему:

- Устала?

Его тихий текучий голос вновь вызвал тоску по дому, она тяжело вздохнула, отрицательно качнув головой.

- Если хочешь, можно же помчаться на мне до столицы?

- А если ты устанешь? – возразила она. – Не могу же я всегда полагаться на тебя.

- Не беспокойся.

На такое заявление она фыркнула, всем видом показывая, что не откажется от идеи дойти собственными ногами до Царьграда. Это нужно было ей самой: почувствовать боль в ногах, чтобы ощутить прогресс, который она достигнет своими силами, так же как когда-то сделал Иалу.

Зорья остановилась на середине дороги. Дух-охранитель не сразу заметил, что обрученной нет рядом, растерянно повернулся назад и озадаченно посмотрел на неё. Только сейчас Видящая вдруг поняла, насколько она доверяет волку.

- Ты же думаешь, что я совершаю глупость?

- Да, но я не буду тебя останавливать.

- Почему?

- Если ты хочешь себе что-то доказать, то почему я должен тебе мешать? Я тут, чтобы помогать.

И вновь путь с редкими передышками. Мысль о том, что когда она дойдет до столицы, то сможет спокойно отдохнуть, бодрила девушку. Идти, конечно, не день и не два, но путь дается идущему.

Ночи были спокойными и даже теплыми. Уютно устраиваясь под боком волка, Зорья чувствовала себя защищенной. Духам почти не нужно было спать. Димьян говорил, что крепкий сон требуется лишь тогда, когда расходуешь много сил. И то не сон это, а дрема. Потому ночью дежурил дух-охранитель, охраняя сон подопечной. Перекусы были редкими, в основном тем, что собрала в дорогу бабушка. Иногда к ним добавлялись дикие яблоки, от которых было так кисло, что Зорьку передергивало, или птицу из леса, что приносил волк – девушка совсем не умела охотиться. Ходить с ловчими одно, однако на практике оказалось совсем по-другому.

Через несколько дней им встретился караван. Один из возниц пожалел «тощего мальчишку», за которого приняли Зорьку, и предложил подвезти. Видящая сидела в повозке с женщинами и мужчинами, к детям её старались не подпускать из-за Димьяна – тот был всегда рядом. Дух-охранитель притворялся обычным ручным зверем.

- Дарен, - так назвалась Зорья. – Ты достаточно молод, где твои родители?

Девушка подняла взгляд на любопытную женщину, говор выдавал в ней неместную. Рядом сидел мужчина и тоже внимательно рассматривал лицо «мальчишки».

- Родители умерли, - девушка попыталась изобразить юношеский голос, что она иногда слышала в своей деревне от детей. – Смысла оставаться там не было.

- Значит, ты один? – поинтересовался мужчина, он говорил лучше.

- Со мной всегда мой друг, - она похлопала Димьяна по голове.

Волк глянул на обрученную, почувствовав волнение, он бы успокоил её, однако Зорья не хотела, чтобы кто-то знал, что она Видящая. Потому как обычно за этим могло последовать много просьб связаться с умершими родственниками. И меньше всего ей хотелось бы связываться с этой стороной Нави. Мертвые всегда были потерянными и слепыми, и почти всегда, жаждущими и злыми. Они скучают по живым людям больше, чем живые по мертвым. Зорья тут же вспомнила день, когда батюшка просил её связаться с матушкой. Владимир с раннего детства учил её призыву душ. Маленькая девочка призвала мёртвую родительницу с другой стороны света, однако никто не пришёл. Батюшка не обвинял её, потому что обрёл новую надежду. Но что было дальше - помнила лишь отрывками.

От воспоминаний она вздрогнула и вернулась в реальность, где всё так же была повозка, в которой сидело много людей. Было тесно. К ночи они сделали остановку. Когда девушка подумала отойти за кустики, то за ней почему-то стали следовать некоторые из мужчин. Она ускорила шаг, скрываясь в тени деревьев. Эти люди искали Зорьку и Демьяна. Она пригнулась близко к волку, шепча ему на ухо:

- Унеси меня.

Одно дело убегать от решты, другое дело люди. Их нельзя было отогнать заговорами или ритуалами. А она не была ведьмой или колдуньей, чтобы наслать на смертных порчу или попросить защиты у сил природы. Волк успокаивающе коснулся носом её руки, пока она его обнимала. Быстро его размер стал увеличиваться, и кольцо объятий Зорье пришлось разъединить. Мягкими лапами Димьян оттолкнулся от травы, взлетая выше деревьев, заставляя задержать дыхание; оглянувшись, девушка увидела преследователей. Их лиц было почти не видно, но светлая одежда кочевников мелькала между ветками деревьев.

Под утро друзья прибыли к воротам Царьграда, мощные каменные стены были возведены вокруг всего города. От леса, на несколько километров от стен города, ныне остались только старые пеньки. Это была частая практика для разных поселений, чтобы уберечь дома, в том числе и от лесных пожаров. Для этого же копали глубокие рвы, наполненные галькой или песком. С противоположной стороны столицу защищало море и впадающая в него река. Высоко в небе кружили чайки. Зорья спешилась и тут же осела на землю, ноги подкосились от напряжения. Димьян участливо спросил:

- Всё в порядке?

- Да, - выдохнула она. - Просто страх отступил.

Несмотря на раннее утро, через главные врата туда-сюда ездили повозки. Витязи, стоявшие на страже, придирчиво осматривали каждого проходившего через них. Зорька решила снять колпак, тем самым не вызывать подозрений, ей не хотелось, чтобы они думали, будто является беглянкой или что-то вроде того. Охрана внимательно осмотрела девушку с ног до головы, заглянула в дорожную сумку. Проворчав, что время так быстро меняется, что не знаешь, чего ожидать от людей.

- Дворняга твой? – спросил мужчина, кивая в сторону духа. – Красивый окрас.

Димьян был оскорблен сравнением с дворовой собакой, даже несмотря на откровенную лесть по отношению к белоснежной шерсти. Он брезгливо фыркнул, усаживаясь рядом с подопечной. Зорья лишь задавалась вопросом, специально ли витязь не заметил, что это волк, или нет.

- С характером, - подытожил мужчина, увидев реакцию зверя.

- Да, он мой друг, - неуверенно отозвалась смущенная диалогом двоедушница.

- Ну, с такими друзьями не так страшно путешествовать, - согласился собеседник, пропуская девушку за стену. – Дочка, если кто донимать будет, не стесняйся к сторожам обращаться. И будь аккуратна в городе, не зевай, а то не заметишь, как обворуют.

Произнеся под нос благодарность, она вошла неуверенным шагом в город. Эти теплые слова от незнакомца очень смутили её, особенно после «заботливых» соседей в караване. Столица встретила её шумом неизведанных улиц и незнакомыми запахами. Клубы белого дыма поднимались над домами, совсем не напоминающими привычные хоромы, строившиеся в их деревне. Все выглядело чуждым, хотя, возможно, это было из-за обилия труб и железных пристроек неизвестного назначения. Среди них встречались и каменные трубы, но что-то неуловимое отличало их от того, к чему привыкла сама Зорья. Волк боднул зазевавшуюся под колено, и она взяла себя в руки, согласившись, что посмотреть она ещё успеет.

Для начала они решили найти место, где можно было бы перекусить, вымыться и отоспаться. После долгой дороги Зорья ощущала себя крайне разбитой. К тому же с тех пор, как она покинула деревню, невероятно пугающая мысль, что батюшки нет давно в живых, становилась более явной. Не такой призрачной и обобщённой, как двоедушница принимала это в деревне. Девушка никогда не пыталась связаться с батюшкой через Навь, боясь узнать правду. Тем не менее сейчас она хотела пройти весь его путь от начала до конца. Возможно, для того чтобы узнать его судьбу и найти себя и свое место в мире. Столь сложные размышления возникали в её голове, потому что дорога никак не заканчивалась, а они даже не дошли до центра города.

Широкие улицы местами заставлены повозками и железными, ржавыми от долгого пользования, бочками, в которые собирали воду. Люди выходили на улицы, закрывали их крышками и укатывали куда-то за здания. Зорья лишь знала, что вода используется для работы механизмов, которые были популярны в её деревне. Она спросила дорогу у человека, который откатывал бочку, и поняла, что пришла не туда. Следуя в указанном направлении, она стала замечать, что здания становятся краше и интереснее, однако назойливая мысль, что в деревне было проще, не покидала её голову. В городе она так и не заметила ничего необычного, даже решты или духи, что любят укромные уголки и наблюдать за чужаками на своей территории, не удостоили её своим присутствием. Зорья подняла голову и посмотрела, как за печными трубами поднялось Ярило, наступил полдень. Недовольство же от окружающей обстановки и размеров города всё больше накатывало. В мыслях Зорьки Царьград всегда представлялся большим городом, но в итоге он оказался в разы больше того, что она себе представляла, и ещё шумным, да неуютным.

И вот, наконец, она нашла гостиный двор. Странный фасад здания прямоугольной формы выделялся и доской с надписью: «Старая кобыла», такая же красивая лошадка была вырезана из дерева. Ещё и лубок с нарисованной спящей лошадью на фоне дома. Такое точно не пропустить. Внутри здания было несколько человек, тепло общающихся за одним столиком. Нерешительно она подошла к ним и спросила, с кем можно было бы договориться о времени постоя. Среди них оказался мужчина – владелец, который быстро оглядев девушку и сказал, куда идти, выдав ключ после оплаты.

Помещение было просторным, но называть его светлицей, к которой привыкла Зорька, было невозможно. Слишком сильно отличалось от того, к чему привыкла она в домашней обстановке, всё казалось слишком мёртвым, как и само здание. Её передёрнуло от ощущения пустоты вокруг.

- Мне тоже некомфортно, - отозвался дух, отряхивая лапы и исследуя соседнее смежное помещение.

- Думаешь, мы тут надолго? – она проследовала за ним.

Зорья планировала за несколько дней найти Иалу в этом городе и расспросить, что он смог узнать о путешествии отца. А затем вернуться домой либо проследовать путем батюшки. Она еще не решила, что будет делать дальше.

В узком пространстве все было устелено каменными полами и решетками под железной бадьей, краном и трубами, пронизывающими стены, да лоханкой с дыркой в ней, куда стекала вода из ещё одного крана. Шкаф с серыми полотенцами- вот и все. Было оно пустым и неуютным. Девушка тяжело выдохнула, понимая, что уже скучает по родному дому, подошла к окну в почивальне, которое выходило на внутренний двор.

- Дома было лучше, — вновь вздохнула она, ей и самой это надоело, но она не могла избавиться от накатившей тоски.

Димьян же весело фыркнул, наблюдая за девушкой, что томно смотрела в окно, явно вспоминая сытую жизнь в деревне. Он отошел в умывальню, доставая полотенца из шкафа и укладывая на край бадьи, включая воду.

- Иди помойся с дороги, — вернулся он к подопечной.

- А? Спасибо…

Она рассеянно кивнула, уходя умываться. Вода была чуть теплой, чем-то напоминая, как она купалась в речке с русалками. Их нельзя было назвать настоящими подругами, но они лучше всех понимали девушку. В отличие от людей, с которыми порой было трудно найти общие темы.

Вода окончательно остыла, и оставаться тут не стоило. По выходу из умывальни она застала друга на разобранной постели. Дух лениво лежал у изножья кровати, помахивая довольно хвостом. Обрученная была немного обижена:

- А воду мог бы и потеплее сделать, — несмотря на ворчание, она быстро забралась на постель, ложась, не расплетая косу.

- Ты б там тогда поселилась до следующего утра.

Он подполз ближе, давая девушке себя обнять.

Утром их ждало много дел.

И первая проблема, с которой они столкнулись, — это отсутствие знания, как искать людей в большом городе. Всё, что Зорья знала об Иалу: он был деревенским наставником по письму, он был весьма талантлив и учился у лучших мудрецов. Но какой был шанс того, что сейчас он занимается тем же делом? Особенно после последнего письма о том, что ему нужно где-то спрятаться.

- Но прошло больше трёх лет, всё могло измениться, — возражал на размышления Зорьи Димьян. - Лучше начать хоть с чего-то.

- Думаешь, нас допустят туда, где хранятся летописи?

Она понимала, что предположение Димьяна звучало вполне разумно. И всё же она хотела поспорить лишь по той причине, что в большинстве случаев дух-охранитель предлагал более правильные идеи. И немного… совсем немного, но это задевало, в этом она не могла признаться даже себе.

У хозяйки заведения, которая днём заменяла своего мужа, она узнала, сколько было в городе Храмов Знаний. Самый же большой находился в центре города рядом с торговой площадью. Где располагаются другие было сказано довольно расплывчато, да и сама женщина днём работала ещё и за детьми присмотривала. Многословия хозяйки о детях и их учении Зорья уже не выдержала и сбежала, она еще не забыла, как Иалу учил и её саму когда-то. Перед побегом она уточнила, как найти «колыбель отроков» - где дети получали знания. Ближайшая была не так и далеко, лишь через десяток зданий. Они дошли до развилки: путь направо вёл в центр к главному хранилищу знаний, путь прямо вёл к учебному заведению. Возможно, из-за ностальгии она хотела пойти прямо, будто это была невидимая ниточка, которая казалась более реальной и ощутимой, чем остальные.

- Рискнуть?

- Время у нас есть, — волк сразу догадался, о чём думала девушка.

Как оказалось, путь был совсем не близким, когда им сказали, что через десяток домов, то это надо было понимать, что некоторые палаты были довольно длинными, да и заплутать по незнанию легко. Зорька не ловила на себе взглядов, как это было бы в деревне, тут было слишком много народу, чтоб на кого-то конкретного обращать внимание. Были такие, будто из других миров, чья пёстрая одежда выделялась на общем фоне, особенно количеством украшений. Поэтому девчушка в скромной одежде для каких-нибудь душегубов, скорее всего, казалась слишком скромной добычей.

- Димьян, ты тоже ощущаешь пустоту?

Она обратилась к духу-охранителю лишь тогда, когда они оказались на улице в полном одиночестве.

- Да, думаю, это нормально для большого города, - он махнул хвостом, всем видом показывая, что разговор ему неприятен.

Поиски вскоре завершились. Хоромы «колыбели отроков» были обнесены околицей, за которой резвились дети, всего две наставницы-няни следили за этим, да о чем-то переговариваясь между собой. Насколько ей было известно, женщины не могли становиться полноправными членами Храма Знаний, но могли учить детей после непродолжительного обучения. Храм никогда не распространялся о своей структуре. Девушка не знала, можно ли ей подойти к женщинам, но все же решила, что так будет лучше, чем кричать из-за ограды.

- Слышала? Вновь привозят с границы раненых, да муж мой говорит, неспокойно там, - покачала одна головой, но, заметив Зорьку, она тут же прервалась и строго нахмурилась, будто начиная злиться. – А вы кто такая?

От реакции на себя Зорья ощутимо пошатнулась, замирая и соображая, как начать разговор, чтоб её не выгнали.

- Добрый день, барыни! – ласково заулыбалась Видящая, кланяясь тем, кто едва ли был старше её самой.

Те приосанились от такого приветствия и уже более снисходительно посмотрели на деревенскую девочку. Она же быстро поправила растрепавшуюся косу и сразу спросила:

- Не подскажите ли мне, где сейчас может находиться наставник Иалу? Он чужеземец.

Вопрос повис в воздухе, дамы задумчиво переглянулись и пожали плечами.

- А чьего он рода?

Зорья замерла, только сейчас до неё дошло, что первое – она не в деревне, где все друг друга знали по именам. И второе – ей не было известно родовое имя того, кому она доверилась в детстве.

- Не знаю…

- Прости, девочка, - качнула головой другая. – Не припоминаю такого наставника, к тому же чужестранца. Попробуй поискать на почте или в главном Храме Знаний. Там есть большая перепись всех жителей столицы с адресами, можешь у них спросить.

Узнав, что хотела, Зорья вежливо попрощалась и направилась к Храму Знаний. Теперь оставался шанс, что, может, хоть там будет то, что ей так нужно. Путь был такой же неблизкий и наполненный яркими образами, которые девушка игнорировала, погрузившись в свои мысли. Димьян шел рядом с ней и не знал, как ободрить обрученную, которая порой переживала слишком сильно над бедами, что ещё не успели случиться в её жизни. Он нежно стукнул хвостом по голени девушки. Та сразу обратила внимание на него и проследила взглядом туда, куда он кивнул. А там женщины развешивали одежду, пошитую из роскошной ткани ярко багряного цвета, медленно переходящего в огненно-красный с золотыми узорами. Будто неведомая радуга раскрывалась перед ней, от чего у нее перехватило дыхание. Видно, дочь этого дома скоро должны были выдать замуж, вот и готовились во всю к празднеству.

- Димьян, когда-нибудь я бы хотела одежду такого же цвета, - улыбнулась она. – Не обязательно на свадьбу, думаю…

Собеседник ей ничего не ответил, будто грустно улыбаясь, он смотрел все это время на Зорью.

Не успели прокричать вечерние петухи, а вход в хранилище уже был закрыт. На входе висела записка незамысловатого содержания о том, что они заняты. И, стоя напротив закрытой двери, Зорья испытывала глубокое разочарование в себе.

Вечерний туман поднимался на пустеющих улицах.

- Может, взломаем? – тихо произнесла девушка.

Димьян тут же напрягся всем телом, поднимая уши и хмуро смотря на подопечную. Эти слова не были сказаны серьезно — она понимала, что есть ещё завтра и любой другой день. Однако с тех пор, как они позавтракали, прошло много времени, и до вечера они только перекусывали остатками запасов. Серебра, которого дала в дорогу бабушка, ещё хватало, и все же Зорька понимала, что если будет слишком много тратить, то не задержится тут и девятницы. Наивно было полагать, что взятого с лихвой хватит на месяц, и не послушала никого, что нужно было взять больше.

Закупившись на рынке снедью, чтоб не сильно тратиться на еду в гостевом доме, парочка вернулась обратно. В понуром настроении её застала жена хозяина заведения, которую вроде звали Светлана. С запоминанием имен у девушки были до сих пор проблемы, оставалась лишь надежда на то, что при личном общении достаточно обращаться на «вы». Хозяйка решила узнать, что случилось у столь юной девушки, что она пришла мрачнее тучи, даже не поужинав, отправляется в съемные покои. Зорье очень не понравилось, что кто-то пытается лезть к ней, однако будто день был такой, и она просто рассказала всё как на духу. Слова шли и шли из нее, всё, что успело накопиться. Слез не было, только глухая грусть. И когда она выговорилась, то между ней и хозяйкой наступила тишина.

В этот вечер Видящая получила бесплатный ужин.

- Значит, ты уверена, что он не уехал на границу? – внимательно посмотрела женщина на Зорьку.

- В то время его не интересовали подобные вещи. И… если бы с ним что-то случилось, если бы он умер, было бы извещение?

Женщина положила девушке руку на плечо. Зорье хотелось скинуть непрошенную поддержку, но она сдержалась, чтоб никого не обидеть. Да и её покормили. Тем не менее, хозяйка заведения быстро прекратила контакт, возможно, ощущая недовольство.

- Если не получится узнать в Храме Знаний, то я могу тебя устроить на почту. Невестка моего старшего, сестра нынешнего главного работника почты, - улыбнулась женщина. – На завтра напишу тебе записку и скажу, от кого ты, а там сама решай, устроиться туда или нет.

Зорья откровенно растерялась от такого предложения, однако отказываться не стала. Посоветовали ей и дешевое жилье, правда, оказалось, что это будет довольно далеко от центра столицы. Но она была благодарна и за такое.

Довольная она лежала на постели, обнимая подушку и прижимаясь щекой к пушистому боку Димьяна. Тот положил голову так, чтобы можно было смотреть на обрученную, только сейчас его глаза были прикрыты.

- Всё удачно складывается, не стоило переживать, - привычный юношеский голос Димьяна слегка огрубел от времени, но был таким же родным, как и раньше.

- Ты прав.

Она сильнее обняла подушку, пытаясь успокоить радость, что так рвалась наружу. Казалось, если она сейчас будет откровенно радоваться, то все пойдет наперекосяк.

Новый день и много дел. Получив письмо от Светланы с инструкциями, кому именно отдать его на почте и как выглядит этот мужчина, Зорья двинулась в путь до центрального Храма Знаний. Главное здание почты находилось не так и далеко от того места, которое она искала. Так что Зорья могла решить дела за один день. Да и по словам самой хозяйки постоялого двора: только работникам было разрешено пользоваться харатьей, и то только тем, которые прошли испытательный срок. Ну и бабушке нужно написать и сообщить, что с ней всё в порядке и что она добралась до Царьграда.

Хранилище встретило её теми же мощными дверьми из дуба с резными узорами. Как только она вошла внутрь, то её окутала необъяснимая прохлада, так сильно контрастирующая с теплой и душной погодой на улице. В зале было почти пусто: стояло несколько лавочек и большая глиняная табличка на стене с древним текстом, который сейчас уже трудно читался, но слова всё ещё были понятны для Зорьи. Дух держался позади неё, прячась в тени подопечной. Пройдя дальше, они наткнулись на полки с харатьями, плотными рядами стоявшими друг к другу, изредка сменяемые особыми камнями. Малочисленные мудрецы сновали туда-сюда, не замечая вошедших людей, занятые своим делом. Не так далеко от входа стоял стол с письменными принадлежностями, светилом со стеклянным колпаком и пергаментом, на котором записывали посетителей. Однако писаря, который тут должен был сидеть, нигде не было. Зато была лавочка с мягкими подушками, на которую можно было присесть. Решив не беспокоить мудрецов, парочка решила подождать и рассмотреть помещение.

Все несколько последних дней Зорья куда-то спешила, не оглядываясь назад или по сторонам, какая разница, что происходит вокруг, когда есть цель, что ждет своего исполнения. Сейчас девушка не могла вспомнить ничего из той же дороги, по которой она шла к Царьграду, а там было на что посмотреть. Она отметила, что её не сильно интересовала столица: здания, люди, большие пространства. Всё это впечатляло, но не отзывалось в сердце Видящей какими-то особенными чувствами. Лишь когда Димьян обращал её внимание на что-то, она останавливалась и смотрела. Казалось, он сейчас больше отдыхает, чем она. Это не могло не вызывать легкую зависть. Хоть так и нельзя было думать, но порой что-то такое то и дело проникало в голову и пыталось поселиться на задворках сознания, чтоб потом вновь показаться, заставляя злиться на окружающих. Девушка тяжело вздохнула, отгоняя непрошенные мысли.

Помещение Храма было все-таки очень просторным. Высокие стены оканчивались небольшими приоткрытыми окошками, через которые проникал свежий воздух и свет. Он не падал на бумажные рукописи. В каменном полу вдоль стен были проделаны небольшие отверстия, перекрытые рейками. Из них шел прохладный воздух, и Зорья отчетливо это ощущала, потому что лавочка была поставлена прямо над ними. Рядом с харатьями были подвешены тарелочки с чем-то белым, похожим на камни соли, на которые попадали лучи солнца и тут же отскакивали, рассыпаясь в маленьких солнечных зайчиков, и отражались на стенках полок.

Скучно.

Время текло невыносимо медленно. И не было понятно, сколько вообще прошло. Она решила ещё подождать, считая про себя мгновения, лишь бы голова была чем-то занята и туда не проникали посторонние размышления. Дойдя до трёхзначных значений, она поднялась с места, решив побеспокоить кого-то из проходящих мимо. Этим кем-то оказался немолодой ссутулившийся мужчина в черном балахоне без узоров. Зорья решила, что лучший способ узнать что-то будет притвориться дурочкой, с улыбкой поздоровавшись и обратившись к незнакомцу. Так она снизит возможность любого конфликта к минимуму и не оставит после себя плохого впечатления. Подобный вежливый жест действительно сыграл свою роль, мужчина снисходительно посмотрел, хотя до этого казалось, что он просто отмахнется от неё.

- Он должен быть где-то тут, - огляделся по сторонам мудрец, видно пытаясь углядеть что-то через двери. – Не вижу. Подожди тут, я приведу этого лоботряса.

Мужчина ушел, ворча что-то под нос, явно ругая ушедшего писаря. Девушка же не успела отчаяться, как из-за поворота вывели за ухо искомого юношу, немногим старше Зорьки.

- Трудись, - бросил ему мужчина, отпуская его и уходя по своим делам.

Парень прошипел что-то на неизвестном для Зорьки языке и поправил кудрявые темные волосы, чтобы они не спадали на смуглое, будто от легкого загара, лицо. С первого взгляда он сильно напомнил Иалу, но если присмотреться, то незнакомец был совершенно не такой. Прямой нос, мягкие черты лица, пухлые губы. Да и глаза у Иалу были янтарными, а тут наоборот.

Он не оставил без внимания, что Зорья его так откровенно рассматривала, нагло улыбнувшись, он подошел ближе, его нарочито ласковый голос пробрал девушку до мурашек:

- Чем могу помочь?

Дымка очарования мигом обрушилась градом пыли на пол, она сделала шаг назад, ощущая странный дискомфорт.

- Я ищу одного человека, - неуверенно улыбнулась она, отводя взгляд в сторону плеча юноши, что находилось так же высоко, как и его лицо. – Была бы рада, если бы вы смогли мне помочь.

- Могу я узнать ваше имя?

- А, да, - кивнула она. - Зорья Родомир.

- О-о-о-о, - протянул он, растягивая губы в улыбке. - Ваша семья — служители Рода, приятно встретить человека такой почетной должности.

Не привыкшая к светскому общению двоедушница вовсе растерялась. В деревне никто не придавал этому значения. У каждого была своя роль, и каждый занимался тем, чем занималась его семья. Так вышло, что Родомир, к которой присоединился батюшка Зорьи, испокон веку служили единому Предку, что объединял в себе все.

- Да, но сейчас мне важно найти человека, - решила вернуться к теме.

- Простите, - рассмеялся писарь, подходя к столу, размашистым почерком записывая имя посетителя. – Так кого вы ищете?

- Иалу.

- А из чьей он семьи? – собеседник замер, медленно распрямляясь, задумчиво смотря сверху вниз на девушку.

- Простите, я не помню, - поджала губы она.

- А каким родом деятельности он занят?

- Ох, - вновь растерялась девушка. – Я помню, что он был наставником. Просто он раньше работал с мудрецами в Храме Знаний, и подумала, что может тут знают что-то о нём.

Писарь выдохнул, разводя руками.

- Простите, ничем не могу помочь. Этого не хватит, чтоб его найти, даже учитывая такое редкое имя. К нам приезжает много чужеземцев, и многие остаются жить тут. Да и пустить вас к именам не могу.

- Ах… ох, понятно. Спасибо.

И эта ниточка оборвалась. Оставалась только почта. Не дослушивая, что скажет писарь, она быстро покинула здание, не попрощавшись. Она так надеялась, что сейчас найдет наставника и что это будет легко. Зорья не заметила, как быстро ушла от Храма Знаний, сворачивая на тихую безлюдную улочку, лишь бы хоть на секунду побыть наедине со своими мыслями. Но высокие стены домов давили, продолжая напоминать ей, где она находится. Заметив несколько выступов, ведущих наверх к лестнице, она забралась на крышу, оставляя Димьяна внизу и даже не заботясь, о чем он думает.

Высота встретила приятным ветерком, здание не было очень уж высоким, однако этого вполне хватало, чтоб оглядеться. Она увидела огромную торговую площадь, наполненную людьми; здание Храма Знаний, , над которым возвышался символ памяти о погибших предках в великих катастрофах. Увидела широкую улицу, ведущую к хоромам князя, и здание почты, которое находилось неподалеку.

Звук шуршащих по крыше лап, и она ощутила Димьяна, чувствуя, что он был слегка рассержен, или ей так самой казалось из-за того, что она сейчас так поступила, бросив его внизу, понимая, что любой бы на его месте был рассержен.

Она увидела, как из Храма вышел человек, похожий на писаря, он осмотрелся, затем лениво потянулся. Наблюдая за ним, Зорья ощутила смесь непривычных чувств, которые она не понимала и не знала, что это.

- У нас ещё есть шанс, - подбодрил её Димьян, усаживаясь рядом.

- Да, знаю.

Легкий ветер еле-еле доносил слова жителей столицы до крыши.

- Просто я разочарована. Тут я встречаюсь с незнакомыми для меня ситуациями, и вот, казалось, шанс доказать себе, что я со всем справлюсь, только почему-то сейчас ощущаю жуткое бессилие.

- Скучаешь по деревне?

Она замерла, перед глазами всплыл родной терем, бабушка, её светлица и покои батюшки, что были закрыты на замок долгое время.

- Да. Нет. Я не знаю.

- Нагнись ко мне.

Зорька нехотя опустилась перед Димьяном, отводя взгляд в сторону. Ей было стыдно за свою маленькую слабость. В глубине души она понимала, что ничего плохого ещё не случилось. Она ничего не потеряла. Но на душе было неспокойно. Нечто влажное и холодное коснулось её лица, проводя наискось. Если бы у духов были слюни, то ситуация была ещё более мерзкой. Зорька вскрикнула от внезапности, усаживаясь на крышу. Послышался веселый смех духа-охранителя, явно довольного своей шалостью. Невозможно было злиться на того, кто радостно махал хвостом. Тут же возникшее возмущение сменилось нежностью по отношению к Димьяну, что так чутко ощущал её настроение.

- Если так и дальше будем тут проветриваться, то точно все провороним. Идем.

- Постой, - она остановила духа, который собирался прыгнуть вниз, только хотела сказать это именно сейчас. – Спасибо.

Димьян махнул хвостом, девушка была готова поклясться, что если бы он был человеком, то обязательно бы улыбался сейчас. Дурные привычки с детства преследовали её, и, может, поиски батюшки станут для неё шансом избавиться от них.

Уже дойдя до здания почты, она решила хотя бы временно оставить свои переживания.

Огромная дверь слабо скрипнула, когда Зорья на неё надавила. В помещении почты было не так прохладно, как в Храме Знаний. Скорее казалось, будто воздух застыл. Пыль витала где-то под потолком, как облачка на небе. Четкая инструкция этого некого «свояка» была таковой: нужно было пройти мимо маленьких ящичков, на которых были написаны деревни и города. Зорька остановилась, осматривая их и ища название родной деревни. Сначала она нашла «Волчьи ямы», из которой была наставница-Любона, и только затем отыскалось родное «Поддубье». На лице появилась улыбка, и она шепотом указала Димьяну о своей находке. Тот весело махнул хвостом, не проронив ни слова.

- Надо будет им письма написать, - тепло улыбнулась девушка.

Почему-то просто от одного названия родной деревни внутри что-то потеплело, как если бы она сидела в трапезной с бабушкой и пила приятный отвар из местных трав с малиной. Димьян прислонился к ней, заглядывая в глаза, будто спрашивая, всё ли хорошо. И, увидев задумчивую улыбку на её лице, отвёл взгляд, оставляя её наедине с мыслями.

Они нашли нужного им мужчину, тот представился Добронравом, несмотря на имя, взгляд его был суров, а голос грубоват. Почему-то ей хотелось выпрямиться в его присутствии и стоять ровно. Узнав её имя и откуда она, спросил, работала ли Зорья где-то ещё и есть ли у неё жених. Хоть девушку и смущали вопросы, она ответила честно.

- Ты же двоедушница?

Видящая замерла, робко заглядывая в глаза главе почты.

- А как вы догадались? – смущенно спросила она.

Мужчина тяжело выдохнул, усаживаясь за стол и скрещивая руки.

- Раньше работал при князе, там таких, как ты, до сих пор набирают в войско, не разбираясь, подходит или нет, - потер он бороду. – После того как за границей ваших перебили, все они сюда бегут. Мстить хотят, да новую родину защищать. Да и волк твой шибко домашний, спокойный.

Ответ звучал для Зорьи так, будто сказка, рассказанная бабушкой на ночь. Как нечто из мира Нави, что отголосками достигало мира людей – Яви. Она не знала, кто такие «ваши», но полагала, что это другие «двоедушники» или «видящие». Однако она никогда не слышала, чтобы других, как она, убивали или слышала, но никогда не придавала этому значения. Привычная к тому, что все уважительно в деревне к ней относились, Зорька не понимала, за что можно было убить её.

- Простите, - в горле пересохло, но она выдавила из себя вопрос. - А за что их убивали?

- Ну как за что, - удивился Добронрав. - Хотя и правда, за что? Знаю только, что говорили в их землях, будто двоедушники души людей, да их самих пожирают незаметно. Да и то, что вы несете в Явь всю грязь из Нави. Правду говорят?

Девушка тут же отрицательно закачала головой. Все, что она услышала, казалось несказанным бредом. А мужчина рассмеялся, помахав на неё рукой.

- Конечно же я знаю, что это не так, - улыбался он. - Я же так же в деревне рос, когда в город переезжаешь, то настоящая Явь кажется такой далекой, будто её никогда не существовало и всё тебе чудилось. Хотя, может, это и лучше будет, если простой люд не будет видеть тварь всякую? Как думаешь?

Вновь сложный вопрос, слишком далек он был от понимания мира, к которому она привыкла. Хотя время, проведенное в Царьграде, то и дело сталкивало её с ним.

- Хоть ответа я пока не нашла, - аккуратно начала формулировать она мысль. - Но я думаю, плохо забывать о тех, под чьей сенью мы росли, и хоть иногда нужно почтить их память, потому что они те, кто проложил нам путь в сегодня.

Мужчина задумчиво хмыкнул, разминая плечи, да и утвердил Зорье труд на почте, выдавая первую карту города с адресами, подсказав, куда следует направиться, чтоб найти место, где есть малые постоялые дома для долгого проживания, они стали набирать определенную популярность с развитием столицы. Да и с кем договориться, также подсказал, потому что посчитал, что совет Светланы, будет дороговат для Зорьи.

Халупа, в которой предстояло жить Зорье, не сильно радовала своим видом. Было в ней несколько светлиц, которые запирались изнутри, как и само здание снаружи, да более домашняя атмосфера, нежели в гостевом доме. Обычно жило там несколько человек, но Зорьке повезло: недавние жильцы буквально на днях покинули это место. Оплата проводилась каждый полный месяц, но при въезде нужна была часть оплаты. Видящей были чужды все эти разговоры, голова кипела, а ладони нервно потели от попыток понять, не пытаются ли её обмануть. Потому Димьян взял роль слушателя на себя, вникая в разговор и подсказывая обрученной нужные вопросы.

Но к концу дня Зорья все же смотрела в потолок нового жилья, плотно оделённого деревом с вырезанными узорами, пытаясь понять, как прошел её день. Мелькнувшая мысль заставила её вскочить с места с криком:

-Димьян! – воскликнула девушка. - Нужно предупредить ту женщину на постоялом дворе, которая нам помогла!

-Светлану, - напомнил имя женщины. - Не кричи, напиши письмо ей, а я отнесу.

Она замерла, что-то её сильно смутило.

-Отнесешь сам? Нам придется разлучиться?

Ей сложно было признать, что без духа-охранителя в полном одиночестве ей будет страшно. Тем более за время, проведенное в столице, она ещё ни разу не оставалась в одиночестве. И откровенная растерянность читалась на лице девушки.

-Ну что ты, - ласково произнес он, заглядывая ей в глаза. – Одна нога там, другая тут. Я быстро вернусь, и соскучиться не успеешь.

-Может, вместе сходим? – с сомнением произнесла Зорья.

-Уже смеркается, я бы не хотел, чтобы ты попала в неприятности, - все так же мягко произнес Димьян, положив голову на плечо девушки, давая себя обнять. – Это совсем недолго. Я просто передам от тебя весточку и вернусь. Или хочешь, завтра сходим вместе?

- Нет-нет, - она покачала головой. – Я заснуть не смогу. Мне стыдно будет.

- Хорошо. Тогда сегодня я отнесу письмо, а завтра вместе навестим Светлану, все же она нам сильно помогла сегодня. В конце концов, если что, ты можешь меня кликнуть обратно.

Она грустно кивнула.

«Сама же хочу, чтобы Светлана получила весточку сегодня, вот и придется потерпеть неудобство».

Хотя было некомфортно, однако, давно уже не тринадцать лет.

Прав Димьян был и в том, что если двоедушники разлучались, то всегда могли позвать. Это отнимало много сил, но в случае опасности это было ничто по сравнению с жизнью.

С коротким письмом волчий дух покинул халупу и двинулся в сторону гостевого дома. Сквозь щели в плотных ставнях Зорья наблюдала, как удаляется светлая фигура. В светлице стало сразу темнее, хотя после ухода Димьяна был зажжен «масляный петушок». Отсутствие духа особенно остро ощущалось и из-за света, идущего изнутри тела волка. Прикрыв глаза в попытке уснуть, она лишь невольно сосредоточилась на окружающих её звуках. Здание будто ожило под покровом ночи: стены поскрипывали, капала вода, шуршало на этаже ниже, возможно, мыши. Ни о каких душах тут и речи не шло, так как весь город до сегодняшнего момента казался Видящей полумертвым. Только люди днем показывали ту самую живую часть. Но от этого менее страшным он ей не казался, особенно те моменты, когда она была словно отрезана от всего мира и природы. Легкий холодок прошелся вниз по спине, показалось, что рядом поджидала опасность. Сердце резко забилось, и сон как рукой сняло. В попытках унять сердце, она завернулась в одеяло с головой и уселась в угол с зажженной лучиной, решив написать письма близким в деревню. Так и застал её Димьян, дождавшись, пока она допишет и отложит их в сторону, он осторожно подошел ближе. Она крепко обняла духа, вкладывая в это все свои силы. Он терпеливо ждал, пока её дыхание станет ровным, и она уснет.

В первый трудовой день Видящую разбудил Димьян и отчитался, как прошел вчерашний вечер. Рассказал, что Светлана испугалась, а затем успокоилась и передала на прощание девушке еды на первое время, наказав заходить в гости. Благодаря этому у девушки был завтрак, но на его приготовление было довольно мало времени. Она перекусила свежими овощами и двинулась в путь. Внутри бушевало волнение от предстоящего — ещё никогда ей не доводилось трудиться вот так, она всегда только помогала кому-то в деревне, выполняла обряды для успокоения духов или проводила с бабушкой обряды на упокой. Всё это очень отличалось от того, чем она сейчас собиралась заниматься. Димьян шел рядом, остро ощущая настроение своей подопечной и то и дело шутливо подталкивая её и отвлекая от воспоминаний о деревне.

Первое её задание было связано с помощью остальным работникам на почте: рассортировать письма, принести еду и другие незначительные, но вспомогательные услуги. В какой-то мере она понимала, что её пока проверяют, да и сразу предупредили, что постепенно будет становиться чуть больше дел, а когда привыкнет, то назначат на должность.

От всех этих разнообразных заданий у девушки, что выросла в деревне, просто пухла голова. Но когда дело дошло до писем, ей стало как-то попроще и полегче. Она быстро влилась в столь несложную структуру: проверка, написаны ли места доставки и туда ли их положили. Были и письма, которые клали не в ящички, а в единую кучу, такое случалось, если писем оказывалось слишком много. Механический труд увлекал Зорью, она искала среди писем знакомые имена, научилась правильно писать так, чтобы посыльные понимали, куда отправляется письмо.

И познакомилась с молодой девушкой Велиславой, её имя напоминало двоедушнице о бабушке. О чем она почти чуть не сказала вслух.

Каждый трудовой день начинался с того, что она здоровалась с этой девушкой, та довольно тепло к ней относилась, и это было непривычно. Она приходила к двоедушнице посудачить да рассказать слухи о каких-то незнакомых людях.

Было неловко.

И весело.

Рассказы Велиславы открывали ей мир с новой точки зрения — неведомые чужие жизни, к которым можно было прикоснуться и почувствовать других людей так, если бы знал их лично. Димьян не был сильно доволен такой компанией, часто уходя подальше или демонстративно засыпая.

- Сегодня Мила не пришла, может, утащили её! – вскинула руки Велислава, тут же поправляя светлую косу.

- А Мила, - растерянно ответила, моргнула её собеседница. – Это которая ухаживает за лошадьми?

- Да-да, она! Но это не важно! Не пришла она вчера, да и сегодня!

- Может, замуж вышла?

Вопрос Зорьи повис в воздухе. В деревне это была обычная ситуация, когда кто-то с кем-то убегал, а потом они объявляли друг друга семьей. Крику по деревне было с обеих семьей, конечно. Но в какой-то момент у неё не хватало сил реагировать на все эти странные ситуации. Да и мало ли какие дела были у этой неведомой девушки, с которой она почти не общалась.

- Глупости говоришь! – возмущенно сказала сплетница. – Я бы точно знала это! Вон Добронрав ещё не успел обручиться, а я уже знала, что они будут с той красавицей вместе.

Не успела Зорья что-то ей ответить, как её новая подружка прервала её, как это бывало не раз. Можно было просто молчать и кивать, девушка-болтушка все равно бы разговаривала. От этого было слегка дискомфортно и казалось, что двоедушница тут лишняя, но мысль эту она отгоняла. Подобное внимание, как к слушателю, - даже такое - было приятно.

- Я подслушала нашего женатого барина, и они думают поручить тебе разносить письма по столице! – гордо сообщила Велислава ей новость. - Только подумать, и двух девятниц не прошло, а тебя повышают! Сразу видно, вы двоедушники способные. Но чего ты в войско не пошла?

- Зачем? – только успела среагировать на последний вопрос Зорья.

- Ну как зачем! Уважение, звание и жалование! Всё лучше, чем тут, - махнула размашисто рукой Велислава. – Слышала, вас только так берут.

Она было хотела сказать, что никакое войско не поможет ей найти отца или хотя бы Иалу, но тут же передумала. Скажет лишнее, а эта подружка на всю округу растрезвонит. В памяти всплыл разговор в первый день, когда она услышала, что те Видящие с других земель, хотела сразу ответить: «Да я своя, со здешних земель, зачем мне идти в войско», - однако эти слова не смогли сорваться с её уст, да и слишком чужеродно они звучали, как предает кого-то.

- Не знаю, я сейчас ищу себя в жизни, - неловко рассмеялась после долгих раздумий. – Хотелось бы какой-то определённости.

- А-а-а-а, - как-то разочарованно произнесла болтушка, явно ожидая после долгого молчания более интересной истории. – Таких как ты пруд пруди в Царьграде, за мечтой едут не понятно куда, не найдя себя дома. Правда, большая часть довольно мрачно кончает. Пока себя ищешь, смотри не заблудись.

Последние слова были сказаны довольно серьезно, она сурово смотрела на подопечную. От чего-то Зорьке хотелось бы даже отряхнуться под таким взглядом.

Не прошло и девяти дней, как ей дали дополнительную работу и познакомили с рукописями, где было сказано, какой житель где живет. Притрагиваться пока не разрешили, сказав попросить кого-то из старших, и назначили уже знакомую болтушку на эту роль. Ликование Зорьи было сложно скрыть, ведь с Велиславой вполне можно было договориться.

- Нет, нельзя, - категорично ответила ей Велислава на просьбу заглянуть в письмена. – Не велено, я буду проверять твои письма, а ты относить. Карта же есть?

- А, да.

Такой ответ был не тем, что Зорья ожидала, потому оставалось только принять всё как данность. И ждать.

Ей выдали стопку писем.

- На первое время буду давать мало адресов, чтобы привыкала, - потрясла она указательным пальцем. – Если потеряешься, то не стесняйся спрашивать у прохожих, куда тебе идти.

Зорья кивнула.

- А ещё не забудь взять сумку, - Велислава сама взяла из рук собеседницы письма и положила их туда, а затем передала в руки Зорьи. – Иди, справишься раньше, сможешь уйти сразу.

Видящая и дух-охранитель были выдворены за стены почты. Димьян хихикнул, смотря на растерянную спутницу. Последнее время они мало общались, но из-за того, что они всегда были рядом, это было почти незаметно.

- Ну, куда идем искать приключения?

Вытащив первое попавшееся письмо, она зачитала адрес, достала карту и, рассматривая, куда идти, тяжело вздохнула. Нужно было отправиться на другой конец столицы.

В пути стало понятно, почему ей дали так мало писем. Зорька могла похвастаться тем, что никогда не плутала в лесу, но сейчас она то и дело натыкалась на тупики. Будто что-то сбивало её с пути или не давало его ощутить. На стене очередного тупика висели ошметки разорванного портрета, как если бы кто-то срывал свою злобу на нем.

- Вот вроде хозяина леса тут нет, но почему же мы плутаем? – тяжело вздохнула Зорья.

- Ну, может, столичный леший вредничает?

- Смеешься надо мной?

- Да.

- Ну хоть честно, - проворчала девушка, подходя к стене. – Подсоби, забраться хочу.

- И правда, зачем обходить препятствия, если можно их перелезть, - ёрничал охранитель, всё же подошел ближе и помог подопечной залезть на стену.

- Спасибо!

Она осмотрелась с высоты, пытаясь углядеть, куда же ей направляться. От усталости ноги подкосились, как оказалось, ходить по большому городу в разы сложнее, чем по лесу. Да и вечер уже был. Она полетела вниз, и только благодаря верному другу, её колени не встретились со щебнем под стеной.

- Цела? – в голосе Димьяна слышалось не скрываемое волнение.

- Благодаря тебе, - она прижалась к его широкой спине, заметно расслабляясь после первых мигов падения.

- Дальше я тебя понесу.

С этого момента проблем со стенами не было — их можно было перепрыгнуть. Хотя они привлекли к себе лишнее внимание, прохожие то и дело оглядывались на них. От этого двоедушнице было неловко, ей казалось, она совершает что-то неправильное.

День был сложным, но с каждым разом становилось только легче. В какой-то момент Видящая незаметно для себя начала ощущать, что получает от этого труда некое удовольствие. Она впервые знакомилась со столькими людьми. И все были довольно дружелюбны к ней. Проблема, с которой ей было пока сложно совладать, была лишь в распределении монет так, чтобы хватало на еду и оплату жилья. Димьян, посчитав накопления, предложил готовить самим, что, по сути, было испытанием – двоедушница довольно мало времени провела за домашними делами, больше времени уделяя учебе. Успели за это время они и к Светлане заскочить, поблагодарить. Она была рада видеть бывшую постоялицу, ну или, как Зорька думала, просто вежливо делает вид, что рада. И в итоге довольно неловкая встреча быстро завершилась, по дороге домой она всё вспоминала слова, которые успела наговорить.

В деревне дни были тоже заполнены делами, однако здесь выходило так, что почти те же действия приводили к непомерной усталости. Она вспоминала о «Поддубье» только когда нужно было отправить письма близким. Жизнь в городе затягивала в бесконечный круг суеты. Дом – работа – еда – сон. Новых сведений по поискам не предвиделось, да и времени не оставалось на поиски. Под ногами стелился вечерний туман, Зорья подумала о том, что, скорее всего, завтра станет теплее. Рядом с морем всегда было чуть прохладнее, и мысль об улучшении погоды порадовала.

Но на следующий день теплее не стало, а писем было много, и пришлось побегать, чтобы их доставить людям. Ориентироваться в городе девушка стала лучше, и расположение улиц теперь не казались ей такими непонятным. Вот только ощущение пустоты звенящей тишиной отзывалось где-то внутри, как будто она лишилась чего-то важного. Зорья постоянно говорила об этом с Димьяном, на что охранитель отвечал, что, возможно, это нормально, потому что много людей и много шума, и это не плохо и не хорошо, просто так есть.

- А разве не плохо, что тут почти нет отголосков Нави? – спросила как-то Зорья у друга, в очередной раз доставляя письмо.

На улице смеркалось, и зажглись вечерние лучины на домах.

- А ты видишь, чтобы кто-то страдал? – зевнул он, явно скучая от монотонной прогулки. – Может, у кого-то получилось приспособиться к таким большим городам, к маленьким же приспособились.

Обрученная невнятно промычала, то ли соглашаясь, то ли не зная, что ответить. Она не бывала в малых городах, была только в двух деревеньках рядом с родным «Поддубьем».

Вновь на дороге был туман. Зорья решила не попадаться второй раз, теша себя надеждой на потепление. Её спутник предложил сменить дорогу.

Новый путь до дома был мимо торгового порта, вид на широкое устье реки и море завораживал. Зорья увидела ладьи с красочными парусами, на которые восходило несколько человек, принося и унося груз, и чаек, летающих в небе на фоне вечернего Ярило, заходящего за горизонт. Увидела и людей с ручными животными и птицами, они могли быть двоедушниками, как и она. Это не было редкостью, даже у ловчего в их деревне был сокол. Бабушка часто говорила, что эта птица напоминала маминого духа-охранителя.

- Тут красиво. Ты специально сюда нас повел? – удивленно спросила она.

- Прогулялся, пока ты трудилась.

- Вот так всегда, кто-то делом занят, а кто-то гуляет, - рассмеялась обрученная. – Спасибо.

Вечер скрашен, а завтра еще и день отдыха. Спала она до середины дня, Димьян дал ей отдохнуть сколько смог, но это могло бы сказаться негативно, потому пришлось ему её разбудить. Просыпаться Зорья не хотела. Тело болело, а голова казалась тяжелой, и глаза еле открывались.

- Умывайся.

Сказано это было в приказном тоне, из-за этого хотелось возмутиться и продолжить спать. Однако, поведение было не обычным для Димьяна. Пришлось возмущение прятать где-то поглубже в себе и послушаться охранителя. Скрипнула постель или сама Зорья, но она была готова поклясться, что это она. Нужно было быстро умыться.

- Что-то случилось?

- Выгляни на улицу.

Натягивая верхнюю часть одежды, она подошла к окну, за которым была пустая улица в легком тумане. Река была близко, так что это не должно было удивлять. Она прислушалась к себе. Все было спокойно.

- Ну и?

- Не «ну и», у нас незваная решта, - прорычал Димьян. – Следила за нами и сегодня пришла, в гости зовет.

- Почему ты раньше не сказал?

- За ними бегать все равно что иголку в стоге сена искать. В обиду б я тебя не дал, а сама б ты вся извелась.

Зорья обиженно фыркнула, даже если он был прав.

Но было страшно выходить.

Она принюхалась, туман источал гнилостный запах, и мурашки моментально покрыли руки. Зорью слегка затошнило, только виду она не показывала, лишь крепче держалась за охотничий кинжал да за сумку с травами, что помогли б отогнать незваных гостей.

Пространство сгущалось вокруг, покрываясь непрозрачной пеленой, оставляя небольшой проход вперед. Димьян шел в шаге от обрученной, пригибаясь к земле. Звуки города затихали с каждым шагом, они покидали Явь, переходя в Морок. Здания вокруг теряли свои цвета, окончательно превращаясь в черно-белую картинку. Только хруст щебня под ногами напоминал о том, что тут есть кто-то живой, и это они.

Впереди на пустыре стоял сарай рядом с канавой, под ногами появлялись лужи, хотя дождя не было.

- Пришли, - подтвердил мысли Зорьи дух.

Она кивнула. Их ждали. Или нет? Внутри сарая на полу лежало тело. Это была молодая девушка. Забыв о собственной безопасности, Видящая кинулась к ней. Живая! Дыхание, хоть и слабое, можно было почувствовать. Цвет волос незнакомки напомнил ей о Любоне. Внутри все перевернулось и сжалось. Зорья подняла взор на волка, собираясь что-то сказать, и не успела, резкая тишина была нарушена тихим детским хихиканьем.

Ребенок неестественно изгибаясь выполз из сундука в углу сарая и, как бы собирая себя, стал медленно разгибать суставы с раздражающим хрустящим звуком. Когда его голова повернулась вокруг шеи, он, продолжая улыбаться рядом острых зубов, и не моргая посмотрел на явившихся гостей. Одежды на ребенке не было, а местами виднелась гниющая плоть, на вид реште-дитю было где-то около пяти лет.

- Как много гостей! Как хорошо! – крикуша радостно захлопал ладошами.

Казался он вполне дружелюбным, на девушке же, лежащей на полу, не было видимых ран. Зорья глянула на Димьяна, тот был напряжен и увеличился в размерах, насколько позволяло помещение и находящиеся в нем.

«Может с ним можно мирно договорится?» - мысль мелькнула, как лучик надежды в голове Зорьи.

- Приветствую, - её голос почти не дрожал. – Мы пришли забрать девушку и уйти. Я не хочу тебе вредить.

- А ты останешься, - собеседник не сводил немигающий взор черных, выжженных глаз, и фраза, слетевшая с его уст, была то ли утверждением, то ли вопросом.

Нужно было аккуратно подбирать слова, крикуши не славились терпением.

- Мне нужно помочь ей вернуться домой.

- Ты останешься, а он поможет ей вернуться, - лицо его исказилось, сморщиваясь, детское милое личико превращалось в нечто чужеродное для этого мира.

Резкий удар, и она отлетела к противоположной стене. Разная утварь посыпалась на Зорью, больно настучав по голове. Она зашипела, жмурясь и пытаясь рассмотреть, что происходит.

Димьян, оттолкнув обрученную, подставил тем самым лежащую девушку, в которую по инерции и вцепился нелюдь, при этом его челюсть неестественно выгибалась. Медленно отпуская её плечо с характерным чавканьем, челюсть щелчком вправилась обратно. На теле девушки проступили многочисленные пятнышки крови, возможно оставленные брызгами от укуса. Или она изначально была вся изранена?

Зорья попыталась встать на ноги, с трудом соображая, что происходит. Точнее само осознание приходило слишком медленно, будто ею кто-то управлял, она достала охотничий нож, на который тут же напоролся крикун, яростно завизжав и царапая зубами и тупыми когтями её руку. Несколько мгновений видящая не чувствовала боли, как вдруг та стала невыносимой. Она смогла оттолкнуть от себя решту, и тот был схвачен охранителем, отшвырнувшим его в противоположную сторону. И пока существо выгибалось, засовывая себе в рот руки, Димьян быстро оглядел Видящую:

- Цела?

- Вроде... Девушка жива?! - она было ринулась к телу, но моментально была остановлена.

- Уже нет.

Димьян зарычал, обнажая клыки. Крикун поднимался. Кинжал все так же торчал из его неба, мешая сомкнуть пасть. Истошно завыв, он бросился на парочку, и вновь Зорью оттолкнули в сторону, но не так грубо, как в первый раз. Димьян же отскочил в другую сторону. Глядя, как тварь ползает по полу, двоедушнице пришла в голову отчаянная мысль.

- Держи его!

Будто только и ждал приказа, он перехватил нелюдя за брюхо, вонзая клыки в плоть, из которой хлынула тухлая жидкость. Мгновенно подбежала Зорья и дрожащими руками с помощью рукояти кинжала открывая пасть шире, стала запихивать туда травы для изгнания. Все, которые у неё были, и быстрым движением здоровой руки она зажгла огниво, роняя его в горло твари.

Сначала был дым, затем истошные крики. Хранитель разжал пасть, и крикун покатился, разбрасывая пламя вокруг.

- Нужно бежать! – закричал Димьян.

Она была с ним абсолютно согласна, развернувшись к выходу, взгляд её наткнулся на бездыханное тело. Девушка умерла. Зорька её не спасла, но и не могла её так просто оставить, подбежала к телу, подхватывая его и взваливая на себя, прогибаясь от тяжести.

- У нас нет на это времени! – зарычал Димьян, выбивая дверь горящего здания.

- Я знаю, - она не заметила, как слезы потекли по её щекам. – Я должна!

Закинув на себя девушку с ношей, он вынес их из всё больше разгорающейся избы, направляясь в сторону тумана. Зорья крепче перехватила тело девушки, пачкая его своей кровью и пачкаясь сама. Постепенно вокруг становилось всё более отчётливым, а скорость Димьяна замедлялась. Последний рывок.

Они упали на землю, дух потерял свою форму, но Зорья смогла ухватить девушку и сделала последний шаг.

Громкий хлопок, напоминающий звук лопающейся древесины, ознаменовал, что пространство Морока, в котором они только что были, закрылось.

Шаг. Люди бегут мимо неё к зданию за её спиной. Ещё шаг. Люди бегут к ней, вроде бы среди них есть ратники. Краем глаза она видит, что Димьян с тихим звуком упал.

- Димьян! – её, но будто чужой голос воскликнул.

Тело спадает с её плеч, его подхватывают люди, а Зорья хватает верного друга на руки, прижимая к себе. Народ вокруг, её спрашивают, в порядке ли она, но она их не слышит.

Видящую обогрели и дали теплого молока с медом. Все это время она обнимала охранителя. В сознание он не приходил. Стражники попросили показать его зубы, и хоть она говорила, что он не при чем, но позволила им посмотреть. Удостоверившись, они отступили.

Она видела, как к телу той девушки подбежали родители. Нельзя было сказать, что зависть не кольнула хрупкое сердце. Пришел бы кто-то за ней? Бабушка? Димьян? Он исчезнет из мира Яви, как только Зорька испустит последний вздох. Смерть не пугает, страшнее, если после твоей смерти никто не будет грустить о тебе. Полное забвение и страдания души в стремлении к новой жизни.

Завернув духа-охранителя в теплое одеяло, она медленно подошла к плачущим над трупом своего ребенка людям. Падая на колени, она поклонилась им. Камни больно вонзились в лоб, но вряд ли это можно было сравнить с болью родителей этой девушки. Как говорила бабушка: «Это неправильно, когда дети умирают раньше своих родителей!» И вряд ли это можно было сравнить с весом той вины, что испытывала Зорья. Будь она сильнее, ловчее, смекалистее, жестче. Тогда смогла бы спасти эту жизнь? Подвергла бы она риску Димьяна? Но всё, что она может сейчас сделать, это помочь провести достойно в новый путь незнакомку.

- Я Зорья из рода Родомир, - сказала она в полной тишине, не поднимая головы. Колени и локти болели. - Моя семья издревле занимается ремеслом волхвов — провожать души на свет. Позвольте проводить мне, двоедушнице, ваше дитя в новый мир.

Женщина... Мать, от слов Зорьи разрыдалась ещё больше, утыкаясь лицом в грудь мужа. Мужчина... Отец, старался не показывать эмоций, но слезы текли и по его щекам. Незначительная трагедия для мира и большая боль для близких людей.

- Я позволяю наследнице рода Родомир провести ритуал прощания, - хрипло произнес он, задыхаясь. - Спасибо, что дали шанс узнать, что с нашей Устиньей всё в порядке... Спасибо.

Не понятно, кто именно сказал последнее слово. Был ли это хриплый голос мужа или шепот плачущей жены.

Дом догорел, и весть о произошедшем разошлась по всему городу. Слухи поползли, будто зверь лютый бродит по улицам, которого убила молодая девушка. Вскоре девушка превратилась в юношу, а через пару сменившихся на небе месяцев эта байка обретет мистический характер о злом духе, который унес в пожаре множество жизней.

Похороны не были пышными, семья умершей не была зажиточной. Умершую же нарядили в лучший наряд, украсив кольцами пальцы, и возложили в сани, чтобы довезти до Хором Очищающего Огня.

Несколько плакальщиц шли следом за процессией, первыми шли родители, затем Зорья, в белом наряде, будто хоронят её, а не она. Двоедушница была очень молода для такой деятельности, но видела и участвовала в подобных обрядах много раз. Колыбельную, которую поют не детям, а умершим, она помнила наизусть. И сейчас как никогда пела от всего сердца, желая для девушки лучшего в её пути. Огонь в её руках обжигал пальцы, а щеки кололо теплом. За ней шли родственники этой семьи, подхватывающие песнь, какие-то люди с улицы могли так же спокойно присоединиться. Сейчас они, живые, провожали другого в надежде, что никто из них не останется один.

Впереди их ждало каменное здание с арочным входом и свободным помещением внутри, где было несколько оконцев для выходящего дыма. Треугольные украшения над ними указывали, что с огнем и дымом душа отправится ввысь, в навь, и вновь родится где-то.

Сани завели в помещение, зажигая внутри свечи и освещая пространство. Люди прощались с умершей, желая счастья, дарили подарки. Когда все вышли, осталась только Устинья, лежащая в санях, и плачущая Зорья, она была уверена, что стала сильнее и город не сможет её напугать – это оказалось не так.

- Прости меня, - тихо прошептала девушка, боясь, что её услышат. – Я буду стараться… Стараться ради тебя и таких, как ты…

Она опрокинула свой огонь на сено под санями и, медленно отходя спиной назад, убеждаясь, что огонь охватывает дрова и всё помещение, закрыла двери. Яркое пламя осветило оконца, и повалил белесый дым.

- Хороший знак, - улыбнулась сквозь слезы Зорья, провожая взглядом дым.

Мать Устиньи устремила взгляд туда же, прощаясь с дочерью, но как же она хотела бы ворваться в Хоромы Огня, взять её на руки и не отпускать.

Глава 4

Утро Велиславы прошло в хлопотах. И отчасти в этом была виновата Зорька: теперь на почту приходили сторонние прошения, связанные со слухами о родовом ремесле Видящей. Все эти прошения сортировались и шли в топку. Добронрав строго-настрого запретил отвечать на эти письма, ведь это только подогреет интерес к слухам.

Но, саму Зорью мало это волновало.

Дух-охранитель уже пришел в себя и теперь почти каждое свободное мгновение спал. Он не говорил, или обручённая его не могла слышать, будто она вернулась к началу. Из-за чего мысли возвращались к каждой её неудаче.

Да и возможно слишком завися от Димьяна и его мнения, она просто не знала, что ей делать. С одной стороны, она могла пойти в Государевы Чертоги, где по слухам было много Видящих и спросить у них совета, с другой стороны страшно ей было. А сам дух, отвечая кивками, пытаясь успокоить девушку, сказал ей что просто устал. Крикун не был сильным видом решты, и такой долгий отдых Димьяна беспокоил её. Насколько же она была слаба? И как ей стать сильнее? Она старалась вспоминать азы и повторять свои знания, однако развития не ощущала.

- Ты не говорила, что из рода провожающих волхвов, - устало и слегка возмущенно произнесла Велислава.

Зорья неловко улыбнулась – по Велиславе было видно, что она совсем не злится, просто раздражена, что ей приходится всем этим заниматься. Видящая же знала, что ей далеко было до такого обращения, однако в её семье издревле занимались погребением и общением с мертвыми. Кто-то из дальних предков был тем самым Волхвом, что породил ремесло их рода. Сейчас же от этого осталась только она, да ее бабушка. Ощущая себя потерянной, девушка давно начала подозревать, что сбилась с пути ремесла и это плохо влияло на неё.

- Я никогда и не скрывала, - пожала плечами Видящая.

- Верно…

Велислава взвыла, находя среди писем очередное прошение от знатного рода. Выражение лица девушки быстро сменилось, когда она аккуратно сложила письмо и кинула в печь. В каком-то смысле можно было сказать, что Велислава получала не поддельное удовольствие.

- А ничего не будет за то, что письма знатных людей сжигаете?

- Какие письма? Если их на почте нет, то они и не приходили, - хмыкнула девушка.

Она деловито потянулась, по ней было видно, что подобная дополнительная нагрузка выбила Велиславу из привычного ленного образа жизни.

- Хочу замуж, а работать не хочу, - тяжело вздохнула она, доставая очередное прошение.

В это же время Видящая собралась с духом. Это был прекрасный шанс, пока Велислава разумом была занята. Зорька просто хотела найти что-то о своем учителе и надеялась, что ей доверятся, для этого она даже подготовилась, сохранив одно из писем, что прибирала раньше.

- Велислава, - аккуратно начала говорить она, держа в руках подготовленное письмо. – Тут на письмах только имя, а адреса нет.

- А в какой отдел были положены?

- В городской.

- Уф, - тяжело выдохнула девушка, распрямляя плечи. – Сама сходи, книга за закрытой дверью с белочкой.

- Что? Сама? – нескрываемо удивилась двоедушница, что с трудом могла поверить в это счастье.

- Ну, по сути проверку ты прошла, - усмехнулась собеседница в ответ.

- Проверку?

- Я тебе не доверяла. Ты приехала из ниоткуда, ещё и тебя направили сюда. Получаешь всё легко, - задумалась она, отвечая на вопрос Зорьи. – В общем, показалась малость подозрительной. Мало ли что плохое задумала.

- Вот оно что.

Она не могла и подумать, что кто-то сочтет её действительно подозрительной и так откровенно об этом скажет. И, получив разрешение, двоедушница пошла искать дверь, оказавшуюся в самой глубине здания. Тут также были какие-то рукописи, видно, хранилась вся перепись населения города. И искомая хартия с адресами была прямо перед ней.

-Димьян, мы сделали это, - не веря в свою тихую радость, она кинулась к книге, перелистывать страницы в поисках нужного имени.

Дух-охранитель, отчасти разделив радость обрученной, сощурился и прилег рядом со входом, не давая двери так сразу открыться, если кто-то захочет войти.

Имя не было редким, но два других человека были просто гостями города, а третий как раз имел собственный дом, до которого не так далеко было идти. Зорья вспомнила кудрявого юношу, мысленно ругая его на чем свет стоит.

«Иалу Хартья».

Имя рода совпадало с тем, к которому причисляли всех сирот, которых брали к себе мудрецы. Но почему-то Зорька помнила рассказы Иалу о его детстве, и всегда думала, что у него был отец, что взял его под опеку и заботился.

Из этого её особенно беспокоил вопрос: Почему он более не писал писем? Что случилось? Возможно ли, что он бросил поиски её отца и нет смысла к нему идти. Хотя, Иалу был единственной зацепкой.

Теперь место, которое они должны были посетить, было рядом. Порт. Дом Иалу.

Ладони заметно холодило, а тело потряхивало от каждого шага. Было страшно встретиться с когда-то знакомым, но уже чужим Иалу. Зорья глубоко вздохнула, постучавшись в дверь. Та была открыта, а внутри строения никого не было. Димьян посмотрел на обрученную, ныряя в помещение. Собравшись с духом, она последовала за ним. Небольшой простор сеней тут же перетекал в столовую, с печью и широкой деревянной лестницей, уходящей на следующий этаж. Это не было похоже на богатые каменные хоромы, как у зажиточных бояр, и было явно уютнее той халупы, в которой приходилось жить двоедушнице.

- Арк, это ты? – послышалось сверху, и звук тяжелых мужских шагов стал приближаться.

Зорья замерла, с напряжением смотря, как спускается мужчина по ступеням, с трудом узнавая в нем учителя. Его образ размылся в её воспоминаниях. Теперь волосы были коротко острижены, будто образуя аккуратную шапку ниже ушей, раньше он рассказывал, что на его родине были такие прически, но он не хотел стричься, потому что желал отказаться от прошлого. Какой же он сейчас человек, тогда? Слегка смуглая кожа его была бледна, и сеточку морщинок у глаз отчетливо можно было разглядеть, если присмотреться. Почему-то он напоминал ей решту, но более живой и настоящий.

- Так…

Растерянно произнес Иалу, щурясь, вглядываясь в лицо незваной гостьи. Прошло достаточно времени, чтобы девочка выросла в девушку, приобретя довольно заметные черты женственности. При этом оставляя неизменные части образа, на которые не повлияло взросление. Это касалось и её верного белого спутника.

- Зорья? – будто сам удивился своему выводу мужчина.

- А, да, - растерянно улыбнулась ему гостья. – Простите, что без предупреждения. Дверь была открыта, вот я и зашла…

- Это Арк-негодник не закрыл, - махнул рукой Иалу, окончательно спускаясь. – Ты так выросла… Неожиданно. Не думал, что ты все же соберешься сюда поехать, да и найдешь меня.

Он движением предложил присесть на лавочку, суетясь, доставая утварь для приема гостей. Наблюдая за тем, как мудрец суетится, пытаясь достойно встретить её, сердце Зорьи постепенно успокаивалось. Диалог походил на их разговоры, когда он ещё был наставником в деревне.

- В деревне не осталось для меня работы, - с грустной улыбкой ответила двоедушница. – Да и вас найти было нелегко.

- Разве? Не то чтобы я особо прятался, - растерянно ответил тот, поставив на стол три кружки, видно, ожидая того самого друга. - У меня только сурья, надеюсь, ты не против. В детстве тебе не особенно нравилась она.

- Бабушка просто делала его слишком терпкой.

- Да, точно, - усмехнулся собеседник, разливая напиток по кружкам. – Как она поживает?

- С ней все ладно, две девятницы назад я отсылала ей письмо.

- Погоди! Так сколько вы тут находитесь? – наставник перевел взгляд с Зорьки на Димьяна, который устроился у её ног.

- Ох, где-то, - она задумывалась, подсчитывая время. - Полный месяц сменился один раз, а потом прошла почти одна девятница…

- Как странно… Но главное, ты пришла, - обескуражено улыбнулся Иалу.

Сейчас он казался ей совсем другим, не таким, каким она запомнила в детстве. Сейчас он был больше не в себе: рассеян, встревожен. Будто она что-то напомнила ему. Зорья ощущала неловкость.

- Я должен тебе многое рассказать насчет твоего отца, - он замолчал, будто перебирая слова в голове.

- За этим я тут.

Вновь молчание. Зорья аккуратно отпила из кружки, приятная на ощупь глина слегка вибрировала под пальцами, из-за чего она отметила про себя, что предмет явно был сделан Видящим мастером. Такие предметы были редкостью, хоть на вид выглядели невзрачно. От таких вещей исходило ощущение умиротворения и защиты. В народе же считалось, что такие предметы излечивают даже самые запущенные недуги.

Входная дверь скрипнула, в помещение вошел молодой юноша с кудрявыми волосами. Улыбка с его лица быстро спала, как только его взгляд наткнулся на Зорью, которая не сразу обратила на него внимание, все время смотря на наставника.

- А ты что тут делаешь? – выдал юноша с порога.

- Аргаст, это невежливо, у нас гости, - строго произнес Иалу, двоедушница четко слышала в его голосе стальные нотки.

- Но, наставник, помните, я говорил про странную девку, - размашисто махнул он рукой. – Она ещё искала вас, а зачем, не сказала.

Теперь девушка внимательно вгляделась в лицо юноши, пытаясь вспомнить его. В голове был размытый образ того писаря с кудрями, но она не была уверена, он или нет, однако, если он сам признавался, что он, то, возможно, он и есть! Она недовольно сощурилась.

- А что, каждый должен перед тобой отчитываться, почему меня ищет? – Иалу вопросительно изогнул бровь, и от этого движения Арк заметно съежился.

- Прошу прощения.

- Но в любом случае ты молодец, - мужчина похлопал его по плечу и развернулся к гостье. - Теперь мы хотя бы знаем, почему ты не смогла меня найти. У нас есть свободная светлица, можешь остаться на ночь, разговор предстоит долгий. У тебя же не будет из-за этого проблем?

- Нет, я живу одна и соседей не знаю.

Наставник внимательно смерил взглядом девушку и кивнул, он потушил основные светила и зажег особую лучину, по комнате пошел запах полыни, отгоняющий решт. Затем дал команду своему подопечному, тот пошел закрывать ставни. Разговор предстоял важный.

История его началась со столицы, знакомые слова для Зорьи, для которой, как ей казалось, что жизнь началась, когда она оказалась в столице. Хотя она просто начала выполнять то, к чему давно стремилась. Дорога за Владимиром расстилалась гладкой скатертью в пустоту, а нить вела за границу. Иалу последовал за ним в те земли, через которые он прошел в глубоком детстве, но даже не представляя, что там увидит.

- Это было нечто неестественное, не уверен, что это можно назвать рештой или кем-то иным, - он сжал руки в замок, а голос его дрожал. – Да и люди, которые ходили по той земле, будто были из другого мира, и это точно не Навь.

В тени лучины сидел его ученик, который не менее внимательно слушал наставника, он не был удивлен. Аргаст слышал эту историю обрывками раз за разом, пытаясь понять, что такого произошло с Иалу, что так сильно изменило его взгляды.

-Я видел их. Большие, железные, но они были под панцирем. Точно под ним и могли летать,- Иалу схватился за голову и зашипел, будто что-то не позволяло ему полностью вспомнить. – Будто животные гниющие изнутри, за ними всегда тянулось пятно.

Мужчина глубоко вздохнул и осушил одним глотком кружку с настоем.

-В день, когда меня схватили, я думал, что умру, - горько усмехнувшись, Иалу потер пальцами глину. – Этот звук до сих пор у меня в голове, даже когда я остаюсь в тишине. И, те существа, просто пытаются сделать нас такими же, как они сами…

Дальше он рассказывал, как его держали взаперти, как тело кололи и жидкость, которую ему давали, вызывала тошноту, а его тело покрывалось черной паутиной, ему казалось, что он умирает изнутри. Слова были спутаны, и в каждое мгновение паники Аргаст брал руки наставника в свои, пытаясь успокоить. Состояние Иалу пугало Зорьку.. Каждое свободное мгновение в заточении Иалу молился, чтобы вернуться назад. И было ли это проведение, но однажды ему и многим людям выпал шанс сбежать.

- Волосы отстригли, - он дотронулся до концов прически, на которую то и дело девушка бросала взгляд, и тут же отдернул руку. - Однако с тех самых пор они так и не отросли.

Торговцы в Поддубье говорили, что где-то там были прекрасные сады, плодотворные, цветущие. Они верили в это, но вера была иллюзорной. Несметное количество жертв просто сжигали без обрядов, по словам Иалу.

Там была битва, и битва не была между людьми.

Закончив рассказ, он предложил, чтобы все шли спать; уже был поздний вечер. А на утро ждал не менее важный разговор.

Каждый шаг наверх давался ей сложно, не так важно было, что находилось за границами её мира, за границами царства. Пугал сам факт существования подобного. Что напомнило ей про медведя, видимого когда-то давно в детстве. Воспоминания до сих пор были свежими до дрожи в коленях. До сих пор по ночам ей иногда снится, а если бы она умерла тогда и как бы это произошло.

Зорья никому не говорила, но она боялась смерти. Забывала о ней в минуты опасности и засыпала в страхе, думая, что завтра умрет. Однако, сейчас, было что-то не естественное внутри.

С тяжелым сердцем, не снимая одежды, она улеглась на твердую узкую постель. Где-то там прошел её батюшка. Что он там искал и нашел ли что-то? Возможно, он умер. Она не могла свыкнуться с этой мыслью, все время думая о том, что Владимир был жив.

Под руку подлез Димьян, напоминая о своем существовании. Приятная прохлада исходила от его тела. Она ощутила себя живой: так, если бы пожар, который окружал её, медленно сходил на нет.

- Мне страшно, - она крепко обняла духа.

В ответ ей был еле слышимый шепот.

«Я знаю».

Страх не уходил, но девушка была слишком утомлена этим днем.

В эту ночь ей приснился сон. Кругом была вода, темно. Холодно.

Впереди был необычный терем. Слишком много было в нем углов. Окна были маленькие, узкие. Почти бойницы. Маленькая крепость из голого камня. За ними мелькнула белая фигура.

Шепот раздался со всех сторон. Навязчивые мысли, её и чей-то чужой голос. Все это сливалось в единую какофонию звуков. Это не могло быть чем-то гармоничным - назойливый шум перебивающих друг друга голосов разъедал разум. Хотелось кричать, но её голос отвечал тишиной.

Они говорили с ней. Молодые голоса кричали о несбывшихся надеждах. Старые – жалели о том, что не успели сделать. А совсем юные хотели ее внимания. Требовали его, переходя на крик.

Звали. Все они жаждали, что бы она обратила на них свой взор. Мертвые, что не могли обрести покой ждали, чтобы Зорья стала их голосом. Невыносимо. Будто тупая боль, от которой невозможно было избавиться, они все продолжали её просить им помочь.

«Зорья, я тебя жду. Найди меня», - произнес мелодичный мужской голос.

И наступила тишина. Будто прохладный ветер в знойный день, он заглушил все остальные голоса. Боль исчезла, и тело Видящей стало ощутимо легче. Её влекло вперед, навстречу голосу. Она не хотела обратно к голосам из Нави.

Каждый шаг давался тяжело. Ноги увядали в воде, что проглатывала её в бездну. Девушка молилась, чтобы мир её пропустил, дал то, что она так хотела.

Подойдя к двери, она уже не смогла дотянуться до ручки. Она попыталась достать руку из-под воды, но жидкость не давала ей этого сделать.

Вода поглотила двоедушницу окончательно.

Зорья открыла глаза в незнакомой светлице. Димьян сидел рядом, тревожно поглядывая на только проснувшуюся обручённую. Усталости не было. Была какая-то пустота от потери чего-то важного.

На улице светало.

Прикрыв взор и прислушиваясь к окружающим шорохам, постаралась ощутить движение в тереме. Тишина.

- Спят, - подтвердил он.

Она тяжело вздохнула, переворачиваясь; дух подошел ближе, улегся рядом. Было грустно, пустота, копящаяся столько лет, только продолжала копиться все больше и больше. И с каждым вдохом и выдохом из неё выходит нечто ужасающее, мрачное. Батюшка покинул род, уйдя туда, где она вряд ли смогла бы его найти. Матушка давно отошла в мир иной, и, скорее всего, теперь её душа вновь вернулась в этом мире в ком-то другом. А в деревне механизмы постепенно вытесняют людей. Почему-то то, что происходило в деревне, было так похоже на рассказ Иалу.

Страх сковал душу и тело. Накатывало понимание того, что все события связаны с тем, что происходило с Иалу за границами дружественных княжеств. И если люди там сгнивали заживо, то сгнивать будут и тут. Если наставник до сих пор не оправился, то значит ли это, что война, о которой рассказывали служивые люди, также была неспроста? Она напряглась всем телом, проворачивая в голове варианты. По телу шли мурашки от того, как медленно приходило понимание, что что-то грядёт. И она, как Видящая, ничем не сможет помочь. Но вдруг есть маленький шанс, что мирная и спокойная жизнь более реальная, чем та гниль.

В дверь постучали, прерывая поток мыслей. Она вскочила, выпуская из объятий Димьяна. Тот мрачно глянул на взъерошенную девушку.

-Зорья, ты спишь? – раздался голос оттуда.

-Нет, можете входить, - она затараторила, приглаживая волосы, скрывая их пушистость.

В светлицу, прихрамывая, вошёл наставник и присел на скамью, перед Зорьей. В его руках была маленькая харатья, обитая кожей, листы в ней были коричневатого цвета.

-История, которую я тебе вчера рассказал, - тихо начал он говорить, переведя цепкий взгляд с девушки на духа. – Когда я был в одной из деревень, то по пути назад какой-то незнакомец вручил мне это.

Он замолк. Тощими пальцами, Иалу медленно развязал шнур, раскрывая харатью где-то на середине и протягивая Зорье. Она замерла несколько секунд тупо уставившись на наставника, но затем опустила взгляд на текст, улавливая в буквах знакомый подчерк батюшки.

-Да, это принадлежало Владимиру, - кивнул он, видя, как нахмурились брови девушки. – Я пытался найти того незнакомца, но он будто исчез. Да и поиски больше не мог вести.

-А название деревни? – еле заметный огонь надежды загорелся в глазах Зорьи. - Может мы с Димьяном сможем туда наведаться!

-Не уверен, что тебя сейчас выпустят за границы без дела, - вздохнул наставник. – К тому же я не помню путь до того места, он будто стерся из памяти.

Девушка откровенно разочарованно выдохнула, опускаясь на постель. Она погладила охранителя, пытаясь утешить себя успокаивающей прохладой шерсти. Почему-то ничего не складывалось легко.

-Однако, думаю, все нужные подсказки ты найдешь здесь, - чуть усмехнувшись, он постучал по предмету в руках бывшей ученицы, собираясь покинуть светлицу. - Ты можешь приходить и уходить в любое время. Я попрошу Аргаста оказать тебе всю возможную посильную помощь.

-Постойте, - она хотела ухватить его за рукав, всё же останавливаясь. –Скажите, почему вы так помогаете?

Он внимательно посмотрел на неё, затем переводя взгляд в окно и тяжело вздыхая. И усаживаясь обратно.

-Сам не знаю, но… возможно, я пытаюсь искупить так свой грех, - комнату наполнил вялый смех Иалу. - А ещё моя гордость мудреца всегда желала совершить невероятное открытие.

Видящая не знала, что ответить. Он рассмеялся.

- Есть вещи о которых я жалею, но не это. Если твои поиски завершатся успехом, то вернусь в деревню. Жизнь в городе для меня последние годы стала обременительна с моим здоровьем.

- Ярима до сих пор не вышла замуж, - неловко улыбнулась двоедушница, хоть она не любила знахарку взаимно, но то, что она до сих пор ждала Иалу, было заметно.

Глаза мужчины расширились от удивления, затем он звонко рассмеялся. В этот момент девушка была готова поклясться, что Иалу помолодел на несколько десятков лет.

- Никогда не думал, что меня будет сватать моя же ученица, - неловко почесал мужчина шею.

Уже в более веселом расположении духа он покинул светлицу, оставляя дочь Владимира наедине со своими мыслями. Она уселась ближе к стене, опираясь на неё. В этой маленькой харатье были ответы о батюшке, о том, где он был и чем жил. Интересно, вспоминал ли он её?

Случайность стала первым шагом в открытии текста. Она вчиталась в написанное:

«Царьград изменился, скоро эта скверна дойдет до деревень. Я должен найти её и остановить происходящее. Тот, кто продвигает свои мысли в народ, больно искусен, ломая их волю и привычки».

«Нрав людей изменился с городом. Они слепнут, не хотят видеть. Но за всеми оно придет, и будет уже поздно. Они хотят безопасности, сытой жизни без страхов. Их можно понять, но не оправдать деяния».

«У них чудной язык, похожий на наш. Решты, что живут с ними, также схожи, хотя есть и отличия. Однако то, что они называют «машинами», постепенно заполоняет их пространство. Этот дым не дает дышать. Соленую воду невозможно пить... Это место не дает мне ответов. Я слышал об упавшей звезде, путь ведет вновь к нему. У него должны быть ответы, как и всегда».

Также среди записей были и зарисовки углем невиданных существ, состоящих из разных частей. Иногда их черты были угловатые и грубые, а иногда живые и настоящие, пугающие не меньше. К ним были подписи. На одном из рисунков была изображена часть человека и часть коня:

«Киентавр. Их рассмешили представления младого люда, и они пытались воссоздать его. Ужасное зрелище».

Зорьке было невдомёк, о чём писал батюшка, ведь картинка казалась ей странной, нежели ужасающей. Всадник выглядел довольно неуклюже, да и конь без головы. Были и другие зарисовки, где-то узнаваемые черты Хозяев Леса, среди которых была даже девушка с рогами, а также обычные домовые. Только почему-то они жили на улице, словно дикие и брошенные.

Двоедушница резко закрыла тетрадь, стараясь больше не читать и не думать о том, что увидела. Она окунулась в нечто иное. Незнакомое. Неизвестное. Это заставляло задавать вопросы, которые лишь путали всё в голове.

На улице светало, вокруг закипела жизнь. Зорья подумала о том, что ей стоит прогуляться, сменить обстановку и выйти за стены столицы. Сбежать от этого, сбежать от себя. Димьян поднял взгляд, будто понимая, о чём думает обрученная, или просто наблюдал за ней.

- Прогуляемся, - неопределённо качнула она головой, быстро поднимаясь с места.

По выходу она столкнулась с юношей. Привыкший жить в мужской компании Аргаст не особо заботился о своём внешнем виде после приёма водных процедур, потому шёл прогулочным шагом в одних портах да перекинутой рубахой через плечо. И не то чтобы Зорька не видела оголённых мужчин в деревне, но почему-то эта встреча показалась ей довольно неловкой.

Девушка прикрыла ладонями глаза, как только увидела ученика Иалу, отшатываясь назад и ударяясь об стену, и пытаясь избежать следующего удара врезалась в Аргаста, который хотел обойти Зорьку. Получив весомый удар в живот, парень громко охнул.

-Так! Стой на месте! – произнес он, руками задерживая её, пока она все так же закрывала глаза.

Послышался шорох ткани, после того как он убрал руки.

-Открывай.

Теперь юноша не был столь обнажен и Зорька облегченно выдохнула, заметно заливаясь краской. На нем была темная рубаха, такие носят мудрецы, такую же носит и Иалу.

-Тебе худо? – заволновался собеседник. - Нужна помощь?

-Да, - тихо пискнула девушка, отходя дальше и вновь ударяясь об стену из-за охранителя под ногами. - Мне нужно что-то, что поможет забыть мой позор.

Она потерла ушибленное место, косо смотря на Аргаста. Его глаза расширились от удивления, и она поймала себя на мысли, что выражение его лица показалось ей знакомым. И юноша звонко рассмеялся, тепло улыбаясь.

-Прости, что напугал, - фыркнул он, распрямляясь. – Думал ты всегда такая серьезная, а она вон шутить умеет.

Зорья в ответ неуверенно улыбнулась.

-Иалу рассказывал мне раньше эту историю про поиски твоего отца, - неловко начал он, по его виду было заметно, что ему интересно. – Не всё, правда, многое утаил. Может, тебя ждал. И прошу прощения, что тогда вышло, что я тебе не сказал про наставника.

-А! - она не забыла его наглое вранье, однако слова сорвались с языка раньше, чем она подумала. – Из-за тебя мне месяц пришлось бегать по городу, врун и подлец.

Вновь она позорно залилась краской, закрывая себе рот и невнятно извиняясь, сама, не понимая, что на неё нашло. Обычно, Зорька не была склонна с кем-то ссориться или на кого-то ругаться. Не смотря на то что, он сделал, девушка не собиралась что-либо ему говорит. А юноша не растерялся, неловко смеясь.

-Да, я часто это слышу, - он замолк.

-Прости за грубость, я схожу, проветрюсь, - она отступила назад.

-Можно с тобой? Хочу обсудить разговор, - неопределенно махнул рукой. - Если не против

-Ладно…подожду тебя во дворике.

Зорья и дух тихо покинули терем, снаружи только начинала закипать жизнь. Девушка попрыгала на месте, согреваясь. Может, ей и не стоило ждать Арка, но ей хотелось с кем-то поговорить. Димьян задумчиво смотрел куда-то в сторону.

- Димьян, что думаешь?

Он лишь дернул вяло ухом, показывая свое внимание к вопросу.

- Там действительно вот так, как описал Иалу?

- Не уверен, малые решты не знают ничего, что дальше места, где живут. Слухи, если доходят…

- Слухи?

- Там говорят, что мертвые живут с живыми, а сны ходят по улицам. Это звучит для нас как мечта, но это лишь домыслы.

За их спинами кто-то кашлянул, вынуждая говорящих обернуться. Аргаст был не менее сконфужен подслушанным разговором.

- Не знал, что ваши вторые души умеют говорить, - юноша неловко отвел взгляд и потер шею.

- Димьян просто не любит говорить с посторонними, - пожала плечами Видящая под фырканье охранителя. – Разве в столице нет других двоедушников?

- А ты так часто видишь их на улицах?

- Нет.

- Ну то-то и оно! Не каждый же день выпускают их с княжеского двора.

- Что? – Зорья слегка нахмурилась, не понимая, о чем говорит Аргаст.

- Ну, они идут на службу, а потом не высовывают и носа оттуда. Кто знает, что там творится.

- Мне кажется, ты распускаешь необоснованные слухи, - тяжело вздохнула она, махнув рукой, девушка развернулась в сторону крепостных стен, начиная идти.

Юноша немного помялся на месте и побежал следом, чуть обгоняя её. Они шли некоторое время молча, направляясь вглубь улочек, что должны были привести к выходу из города.

- Так ты, значит, проводишь «Прощание»?

Этот вопрос заставил двоедушницу напрячься – ведь Аргаст говорил о ремесле её семьи. «Прощание» всегда было важной частью ведовства, ведь огонь не только зажигался по праздникам, но и когда народ прощался с близкими. И не то чтобы она не хотела этим заниматься, сколько не могла быть лицемерной к усопшему. Людям сложно было принять её, а ей сложно было прощаться с ними, так как она знала, что рано или поздно может встретить их уже в виде решты. Хотя бабушка говорила, что прощание нужно, чтобы они – те, кто умерли – не вернулись из Нави.

- С чего ты взял? - она отвела взгляд в сторону.

- Я видел тебя, ну, на церемонии две девятницы назад.

- А, да, - кивнула она. - Обычно нет, но та девушка погибла по моей вине.

- Тебе не нужно винить себя, - вмешался Димьян. – Ты бы не могла ей помочь.

Устало она улыбнулась, неловко пожимая плечами. Может, дух был и прав, но сердце не могло избавиться от глухой мысли о том, что вина лежит на ней.

- Тем не менее, я хочу подготовиться для будущего, - она тяжело вдохнула пыльный воздух, затем с омерзением вдыхая странные запахи дыма, идущие от ближайших домов. – Может, выйду сегодня за границы города и поищу травы нужные. Это мало, знаю, но это всё, что я могу пока что.

Она поймала жалостливый взгляд Аргаста, сразу же отмахиваясь от него. Впервые, не считая Иалу и Димьяна, она с кем-то делилась мыслями довольно откровенно, и к ней проявляли интерес. Это ощущалось странно, однако она очень желала выговориться кому-то постороннему.

- А ты сама выбрала путь двоедушницы или это происходит как-то иначе? – юноша не унимался, да и нельзя было отрицать его заинтересованные взгляды на Димьяна, напоминающие чем-то деревенских детей.

- Не совсем, - она внезапно остановилась и зашагала вновь, вынуждая окружающих подстроиться под свой шаг. – Мне с детства был дан взор, что видит больше, даже когда решты сами того не хотят. И если бы не появился Китавлур, наш деревенский волхв, то, возможно, меня тут и не было.

- Почему?

- Ну, я проваливалась часто в Морок в детстве, - она махнула рукой вниз. – Был единственный вариант выставить на выданье мою душу, чтоб хранители ко мне присматривались. Хотя это решили за меня… И когда придет время, то кто-то бы пришел меня защищать, - её лицо засияло от улыбки, которую было очень сложно скрыть. – А потом появился Димьян.

- Погоди-погоди, - теперь остановился писарь, смотря то на дух, то на саму Зорью. – Ты, выходит, замужем за волком?

Такой прямой вопрос заставил двоедушницу и охранителя остановиться. В тишине послышался кашель Димьяна, а Зорья удивленно взирала на Аргаста. Она не задумывалась об этом в столь интимном ключе.

- Это не так просто, просто наши души связаны, хоть это и очень похоже, - она опустила взгляд на волка, думая возможно это единственное, что она заслуживает.

- То есть ты ещё можешь выйти замуж? – хитро улыбнулся собеседник. – Ну, за такого, как я?

От вопроса Зорья опешила, медленно поднимая взгляд, её щеки порозовели. Что-то внутри неё сжалось от страха, от желания сбежать.

- И не надейся, - фыркнул Димьян, перехватив ситуацию на себя. – Тебя я точно не одобрю.

- Ну, попытаться все же стоило, - рассмеялся сероглазый. – Я шучу!

- Тоже мне скоморох нашелся, - пробурчал охранитель, подталкивая обрученную в другой переулок.

- Что, подождите, ну ещё хотя бы один вопрос.

- Зачем тебе это? – пока девушка приходила в себя, друг стойко выполнял свои обязанности.

- Интерес есть, вдруг мысли придут в голову для помощи вам, - гордо произнес писарь. – Никогда не думал, что буду говорить с волком!

- А я никогда не думал, что буду общаться с королобым писарем, и он не волк.

Она более или менее отошла, поняв, что над ней просто подшутили. Было очень обидно, ведь ей понравилось говорить с кем-то, легко делиться и приятно обсуждать темы, которые обычно она избегает.

- Я отвечу на твой вопрос, а потом мы с Димьяном пойдем по своим делам.

Юноша кивнул, от чего кудри чуть взлетели. Его взгляд стал серьезным, при этом выражая неподдельный интерес.

- В чем был смысл связывать ваши души?

- Не уверена в формулировке, но это заземляет таких, как я, в мире Яви.

Ответив на последний вопрос, она вежливо попрощалась и торопливо ушла, не оглядываясь. Аргаст остался на месте. Он смутно верил в чудеса и в решт, ведь он рос там, где начали забывать про это. Данная парочка вызывала у него неподдельный интерес, и близость к чему-то древнему, не изученному, о чем рассказывал его родитель, будоражила в нем любопытство. Его всегда терзали вопросы, если Навь так реальна, как Явь, то почему есть запрет записывать это знание? От этих размышлений ему стало как-то грустно из-за мысли, что после себя он не оставит никаких учений или книг. Может, изучить нечто пугающее — это его цель, раз сама судьба столкнула его с этим. Размышляя, он двинулся в сторону Хранилища Знаний, возможно, он все же сможет что-то найти для девушки и ее зверя, для облегчения их пути.

В своей голове Зорья задумчиво перебирала варианты, что бы она могла ответить Аргасту на его вопросы. Она чувствовала себя так глупо и нервничала в тот момент, но она не так часто и сталкивалась с подобным в своей жизни. Такое молчание продолжалось вплоть до выхода за стены города, выпустили их не сразу, потребовав сначала грамоту. Зорья вытащила какую-то бумажку, говорящую, что работает она на почте. По словам Добронрава, ей потом понадобится ещё одна такая грамота, чтобы быстро и без проверок выходить из города, такие дают почтальонам, которые перемещаются между городами. Также были отдельные по деревням и особые за границу.

За оградой высаживали поля пшена, будто специально показывая, что не страшатся нападений супостатов. Поначалу это могло вводить в ступор, но постепенно к этому пейзажу начинал привыкать. Чем ближе дорога вела к лесу, тем больше Зорья себя ощущала более живой. Входя под сень деревьев, она глубоко вздохнула всей грудью. Дух-охранитель также приободрился, пробежав слегка вперед, он обернулся, проверяя, идет ли она за ним. Стройные стволы рядом с городом, показывая свои красоты, и уходя в глубь становились более кривыми и непохожими на своих собратьев. Всякий знал, что если хозяин леса не дружелюбен, то и деревья его растут кривые, страшные, чтоб путников пугать. Но тут было довольно спокойно, даже птицы радостно резвились над головами идущих, не замечая их. Сама Зорья перешла на тихий шаг ловчих, которому научилась в деревне. Так она не хотела тревожить тех, кто хозяйничает в лесу, даже если он к соседству с городом и привык. Чем глубже в лес шла тропа, тем явнее было заметно некое запустение стороны Нави, духи леса всплывали в виде легкой дымки и тут же пропадали. Ладно это было или плохо, двоедушница не ведала. «Вот был бы тут наставник Китавлур, может быть, и сказал, что да как», - подумала про себя она. Вроде бы всю жизнь провела в деревне, да в лесах, но все равно многое оставалось для её разума неразгаданной тайной.

Сбор трав был ленивым и полноценным отдыхом после городской суеты. Обучение у травницы казалось таким далеким ей, будто это было много лет назад, а не минуло два полных месяца на небе, а может и больше. Зорья уселась на землю, ощущался холод - осень была почти во дворе. Димьян улегся рядом с ней, скрывая свою радость, она была заметна если внимательно следить за его движениями.

- Почему-то это все так напугало, - поделилась она сокровенным. – Вроде бы давно смирилась с тем, что он умер…

- Но ты подумала, что он жив.

- Да, я подумала, он может быть жив, - вторила она ему. – Каждый день после его ухода я спрашивала: «За что?» Виновата ли я в этом? Вдруг, если бы я все же сбежала бы за ним, то моя бы судьба сложилась иначе.

- Сложилась бы, но ты осталась.

- Да, я послушала бабушку и Иалу. Они говорили, я слабая, не сумею постоять за себя. Но что изменилось? Та дева умерла из-за того, что я ни себя защитить не могу, ни тебе помочь. Как обуза какая-то.

- Ты не виновата.

- Почему ты так считаешь? - заикаясь, спросила она, сжимая ткань сарафана.

- Потому что сие моя вина, а не твоя, - качнул головой Димьян, стыдливо отводя взгляд.

Обручённая ошарашенно на него смотрела, а он продолжил говорить:

- Нужно было тебя хватать, а ты б её взяла, и тогда б мы, сразу не разбираясь, сбежали бы. Но я думал, что справлюсь, самонадеян был. Или вовсе не идти туда и переждать в стенах. Защитили бы хоромы травами и знаками.

Двоедушница грустно усмехнулась и обняла духа-охранителя. За все оплошности она всегда винила только себя, и, возможно, это настроение передалось Димьяну.

- Что ж такое с нами, Димьян? – тяжело выдохнула она. – Каждый из нас считает, что виноват, и каждый считает, что другой не виновен. Дня не было, чтобы я тебе не благодарна была за каждое свое спасение, да и что б я без тебя делала?

Он напряженно замер, выслушивая её. Собираясь с силами, чтобы ответить, слова Зорьи шокировали его своей внезапностью, однако он ценил, когда она была честна с ним.

- Я также это чувствую, - глухо ответил охранитель, шумно выдыхая.

- Может тогда и вместе начнем расти над собой? – отстранилась она. – Будешь моим наставником.

Её глаза блестели, она ощущала смущение от произнесенных слов. Она неловко рассмеялась, поправляя косу, что уже успела растрепаться.

- Хотя ты и так наставляешь меня каждый день, как ребенка малого.

- Верно, - Димьян потянулся к ней, потервшись носом о щеку. После чего тихо произнес, будто улыбаясь: - Я довольно строгий наставник.

Некоторое время требовалось Родомир, чтобы прийти в себя. Сетовала она только, что воду так и не захватили они с собой, а до ближайшего ручья было довольно далеко. Тем не менее, её успокаивал верный друг, давая себя гладить, пока лежал головой на её коленях. Димьян размышлял, чем бы мог помочь своей подопечной, ведь правила запрещали ему говорить о многих вещах. И тогда табу спадет, когда Зорья сама придет к ответу, но до тех пор вынужден он был хранить молчание. Что, несомненно, угнетало его совесть.

- Может, по дате в записях я смогу выяснить, где жил батюшка и где прошел? – спросила девушка, уже успокоившись.

- Ты надеешься так выйти на того щедрого незнакомца, который дал Иалу записи? Он же сказал, что не помнит деревни.

- Не помнит, но это не значит, что её нет, - качнула она головой. – Я сон видела, меня кто-то звал там.

Димьян вновь напрягся всем телом - это было можно ощутить, лишь дотронувшись до него кончиками пальцев. Очевидно, ему не понравилось сказанное.

- Куда? – сухой вопрос, казалось, был произнесен сквозь рычание.

- В деревню, в дом странный, - тут же спохватилась двоедушница, пытаясь руками разгладить хмурость между глаз друга. – Помню дом странный и вода вокруг. Да голос зовет идти к нему.

- Хм, - дух с трудом поддался на успокоение. – Почему сразу не сказала?

- Не успела, а потом забыла, - виновато она улыбнулась в ответ и тут же затараторила. – Может, действительно ждут, но мы не найдем же целую деревню только по описанию жилища!

- А как выглядел?

- Короб каменный, а бойницы узкие, - развела она руками. - Я подумала сначала, что человек в достатке живет, но кто ж бойницы будет делать? У нас вон зажиточные всегда хотят большое окно сделать, чтоб света больше было.

- Тоже верно, - согласился с ней друг. – Нам стоит поспешить в город, а утром пойдешь на почту.

- Но мне же дали отдых, - возразила девушка. – Как тогда туда идти?

- Скажешь: попросил один барин доставить письмо далеко.

- А если вмешаются? И сами решат проверить адрес? Думаешь, что во второй раз они не поймут, что-то не так?

- Попросим Иалу указать имя человека, который проживает где-то далеко за Столицей и не в нашей деревне. Они в первый раз не подумали, что с тобой что-то не так.

Зорья неуверенно посмотрела на Димьяна, ей не нравилась затея. Хотя, вспоминая, как она вломилась к травнице в терем, то поняла, что давно пошла по кривой дорожке. Возникла мысль, что она слишком плохо влияет на духа-охранителя, что должен был помогать ей стать более возвышенной.

- Ждет меня калёный мост с шипами по пути в Навь, - тяжело вздохнула Видящая.

- Не одна пойдешь, - демонстративно фыркнул собеседник в ответ.

- От этого и печально.

Обратный путь был быстрее, она почти не оглядывалась по сторонам, лишь краем глаза замечая, что фигуры решт были более телесными, а не прозрачными, как паутинка. Подсознательно она со спокойствием выдохнула. Все же было странно, отчего люди в городе так далеки от этих существ.

Новые стражи не знали Зорью в лицо, потому ей пришлось пройти досмотр на входе в городе вновь. Даже открыть сумку, показав собранные травы. Не то чтобы проводящий осмотр знал их, но, видно, проверял, чтобы ничего лишнего не было внесено. Она помнила рассказы бабушки о столице, и много лет назад не было такой охраны у города, да и, по её словам, ограда была меньше. Видно, война, пришедшая с чужих земель, заставляла людей больше строить вокруг себя стены.

Они посвятили Иалу в свой план, тот молча отвернулся, легким движением зажигая светоч; яркий свет осветил скромную столовую.

- Это опасно, - вздохнул мужчина, понимая, что не сможет их отговорить, - но я напишу нужное вам имя. Город за границей?

- Да, - твердо кивнула девушка. – Не переживай так, у меня есть Димьян.

- К сожалению, я не помню, куда отправился Владимир, но, может, записи и сохранились об этом.

- На это мы и надеемся…

- Возьмите меня с собой, - вмешался в разговор Аргаст, до этого аккуратно подслушивая.

- Арк! – воскликнул наставник, с болью смотря на подопечного.

- Вы же бросали меня, и не раз, отец, - процедил сквозь зубы юноша, с вызовом глядя. – Дайте мне шанс показать себя.

Зорья отступила с перекрестного огня чужих взглядов. Хоть для неё было это новостью, но все же многие черты Аргаста так были схожи с чертами Иалу. Но сам же наставник был так молод! Девушка прикрыла ладонями рот, сравнивая двух мужчин и находя сходства. Видно, кучерявые волосы достались ему от матери. Старший Хартья с болью глянул на ученицу, понимая, что не хочет обсуждать при посторонних. Она поняла сие и поспешила скрыться.

Сейчас она была лишней.

Вбежав в светлицу, что выделили специально для неё, она прислонилась к двери. Сердце бешено колотилось. Мнение о наставнике не изменилось, она все так же доверяла ему и уважала. Однако сегодня она узнала то, чего не ожидала узнать вовсе. Да и не желала узнавать – у всех были свои секреты. Снаружи кто-то заскребся в дверь. Тихо. Девушка резко вздохнула, оглядываясь и понимая, что Димьяна нет рядом. Она поспешила открыть ему дверь.

- Прости!

- Все прекрасно, - качнул головой он. – Ты чего так всполошилась?

- Просто, - присела она. – Не ожидала, что этот наглый неряха будет его сыном! Да и не знаю… Лишней себя ощутила.

- А мне казалось, он тебе люб.

- Ты чего?! – зашипела девушка, покрываясь краской. – Ни капельки!

Дух сощурил глаза, тихо хихикая. Их маленький диалог прервал очередной стук в дверь ещё одного гостя. На пороге был ещё более, чем обычно, взъерошенный Аргаст, кудри, которые, казалось, жили своей жизнью. А светлые глаза горели огнем азарта, что заставило девушку отшатнуться. Не успела она раскрыть рот, чтобы спросить, по какой причине он пришел, как тут же писарь выпалил:

- Иалу разрешил мне отправиться с вами!

- О… - удивилась Зорья чужой настойчивости.

- Извини меня, что обидел тебя тогда в переулке, - юноша неловко почесал шею. – Не думал, что ты так среагируешь.

Она кивнула, подтверждая его слова. Ей не сильно хотелось принимать его извинения, хотя она с трудом могла вспомнить, что он сделал – просто было неприятно. Аргаст так и продолжал неловко переминаться с ноги на ногу за порогом; Дух улегся на постели, внимательно наблюдая за людьми.

- Впустишь меня? Хочу поделиться тем, что узнал.

- О чем ты? – она нехотя отошла назад, пропуская писаря, который тут же достал небольшую записную тетрадь.

И сам же зажег светоч, передавая свои записи в руки Зорьки. Она быстро пробежалась по тексту и поняла только то, что не понимает, как можно так криво писать. Особенно писарю. Озадаченно она подняла голову.

- Сейчас поясню! – смущенно забрал он записи. – У нас ведется летопись, но кроме летописи ещё мы собираем слухи о соседних государствах.

- Что?

- А ты что думала? Мы просто пишем о жизни города и княжества? – хмыкнул юноша. – Если первое и второе ты можешь спокойно прочитать, если тебе разрешают мудрецы, но вот никто не даст тебе просто даже посмотреть.

Он гордо расправил плечи, ожидая восхищения, но лицо собеседницы говорило лишь то, что она совершенно не понимает, о чем он говорит. Он тяжело вздохнул, расслабляясь. Младший Хартья был общительным и со многими мог легко найти общий язык, но что бы он ни говорил, то эта девушка напротив него будто бы не воспринимала. Он прокашлялся.

- Слухи схожие с тем, что я видел в записках Владимира, но есть небольшая странность, - он открыл харатью на страницах, где был написан некий список. - Тут не все имена, но с недавних пор там появилось много богов, которым приносят человеческие жертвы.

- Что?

- Да, - кивнул юноша. – Род-предок наш более милостив к нам. Мы жжем костры, чтобы почтить его память или проводить людей, ну ты это знаешь, - он отвел взгляд. – Имена этих существ каждый раз записываются по-разному, но думаю, некоторые – это один и тот же бог. Только самая большая странность, что много лет прошло, но первое датирование подобных слухов говорит о таких же ужасах, как описывал Владимир! Это совпало с началом долгой войны на границе, нашим смещением и большой волной переселенцев на наши земли, среди которых была и моя матушка.

- Не много ли совпадений? – заметил Димьян, до этого внимательно слушавший беседу.

Брови девушки взметнулись вверх от удивления, в голове стала медленно складываться картинка. И все же с трудом могла поверить, что все события связаны. Собеседник Зорьки заулыбался, радостно закивав.

- Получается, поголовное убийство Видящих было в то же время?

- Решты да духи со стороны границы также почти молчат, - задумался Димьян вслух. – Что за сила такая, что заставляет люд себе поклоняться, да пыткам подвергает.

- Димьян, - застыла девушка. – А что, если, когда я шла пешком до столицы, то меня хотели похитить не потому, что я девушка, а потому что двоедушница?

- Постой, - Аргаст вклинился в мысли Зорьм. -Тебя пытались похитить?

- Не исключаю такой момент, но скорее ты себя накручиваешь, - прислонился дух к спине обрученной, незаметно подбадривая.

- Да, - она подняла взгляд на кудрявого. – Это было давно, Димьян меня спас. Унес на спине.

Писарь внимательно посмотрел на волка, который был хоть и крупных размеров, но не выглядел как кто-то, кто смог бы противостоять толпе или унести на себе девушку. Затем его взгляд переместился на Зорью, она была спокойна, хотя по чуть дрожащим длинным ресницам было заметно, что она слегка нервничает или переваривает услышанное. Чем-то она напоминала взъерошенного воробушка своей пушистой косой, среди которых затесалась едва видимая седая прядь.

- Это кажется всем слишком несовместимым, - тяжело вздохнула она, перебрасывая косу через плечо, чтобы занять пальцы переплетая её. – Не думала, что если буду искать батюшку, то наткнусь на такие вещи.

- А что он тебе рассказывал в детстве?

- Ничего, - качнула она головой. – Он был немногословен, будто чужак живет в твоем доме и воспитывает тебя. А бабушка не хотела рассказывать мне ничего, сказала лишь: «Придет время, и узнаешь».

- А что-нибудь ещё она говорила? Может, подсказки какие?

- Не уверена. Если вспомню – скажу, - она замерла. – Можно было бы написать бабушке, но ответ идет слишком долго. Да и упертая она, не скажет.

- Получается, все ваши домыслы – это вилами по воде, - тяжело вздохнул Димьян.

- А разве ты не знаешь больше нас о Нави? – обратился писарь к духу.

- У меня запрет.

- Запрет? – Аргаст не унимался.

- Он не может рассказывать о Нави, о себе, о многих вещах, до которых мое знание не дотягивает, - пояснила Зорья.– Он не рассказывает, что может случится, но как-то раз намекнул, что его могут серьезно наказать, - она поджала под себя ноги. – Боюсь, что это может нас с ним разлучить, потому не спрашивай у него лишнего. Прошу.

- Вот как, - почему-то Арку хотелось лишь посочувствовать им.

Он смотрел на девушку, к которой прижимался её верный зверь. Нет, не зверь. Друг. Аргаст замялся понимая, что пока ничем не сможет ей помочь.

- Буду ждать твоего приглашения в путешествие, а сейчас вынужден отклониться, - он притворно зевнул, потягиваясь. – Добрых снов.

- Спокойной ночи, - глухо отозвалась Видящая, прежде чем за собеседником захлопнулась дверь.

Светлицу наполнила вечерняя тишина, поглощающая собой все пространство. Осязаемое ощущение пустоты окружило девушку и заставляло лишь глубже погружаться в размышление об услышанном.

- Не бери в голову, некоторые вещи просто могут быть совпадением, - нарушил тишину Димьян.

- А что, если нет? Во что ввязался батюшка? - она нахмурилась. - Искал ли он матушку или что-то хуже?

- Ну что ты, не нужно горевать, - ласково произнес Димьян, поднимая голову. - Сейчас записи твоего батюшки заполнены белыми листами, и мы пытаемся вписать туда то, что хоть как-то близко относится к нему, чтобы заполнить недостающее.

- Ты прав…

- А теперь идём спать.

Ночь для Зорьи была беспокойной: перед глазами мелькали картинки неизвестных мест и людей, казалось, что она вновь видит то здание и место, где оно находится. Когда она очнулась, от воспоминаний о сне остались лишь расплывчатые вспышки видений. Мысли расплывались, а холодный пот медленно стекал по спине, и Зорья решила привести себя в порядок. Благо Иалу разрешил воспользоваться маленькой банькой.

- Я постерегу, чтобы посторонние не пришли сюда, - мягко Димьян произнес, кивая головой на дверь.

И уже свежая и аккуратная она двинулась в сторону почты. Не так давно за трудолюбие и в целом хорошее поведение Добронрав решил наградить её дополнительными днями отдыха. Сказал он так: «Труд украшает люд, но отдых дает силы трудиться дальше». И, несмотря на сопротивление Зорьи, никто слушать её не стал. Теперь же она была благодарна за это, ведь смогла наконец-то разобраться с собственными делами.

На пороге её встретила Велислава, не теряя времени, она рассказала то, что они с Димьяном много раз повторяли, чтобы из уст Зорьи это правдоподобно звучало.

- Ты же отдыхаешь, давай я сама отмечу место и дам кому отнести, - улыбнулась девушка, протягивая руку помощи.

- Я чувствую ответственность, - качнула головой двоедушница. Этот вариант также был предусмотрен Димьяном. – Все же меня попросили.

Девушка-почтальон положила руки на пояс и тяжело вздохнула, качая головой:

- Нельзя же быть такой ответственной! Ладно, иди, но смотри не повреди списки!

- Большое спасибо!

Путь был открыт, и это оказалось легче, чем думалось, тем не менее сердце Родомир выскакивало из груди, как пташка. Перевести дух она смогла лишь в угловушке, где были нужные харатьи, чтоб уточнить место и направление. В углублениях кожи летописей были выдолблены даты, оставалось найти нужную. Димьян помогал, осматривая те печати, что находились снизу.

- Не то.

- Не то!

- Не то…

Тихо бубнила себе под нос Зорья, будто бы это могло помочь найти нужную дату. Эти слова нарушали тишину, не давали ей сосредоточиться на посторонних мыслях. И страхе, что кто-то сейчас войдет, хотя, как она заметила, предусмотрительный дух поставил перед дверью стул.

- Я, кажется, нашел, - отозвался охранитель.

Тут же к нему подошла девушка, смотря на дату. Совпадала. Затем она стала искать Владимира Родомира. Не нашла она его, только имя рода и узнала, другое ей было не знакомо – Бора Родомир. Она полистала ещё летопись от корки до корки и вернулась обратно. Это не было похоже на имя, что брали люди, когда переходили ступень совершеннолетия, оно больше походило на имя, которое бы дали в роду. Кто-то сохранял родовое, а кто-то брал новое имя, защищающее от зла.

«Значит, так его звали в семье?» - грусть от незнания, кем были люди, родившие её, кольнула сердце, она дотронулась до страницы, проводя пальцами по имени, будто пытаясь уловить что-то родное.

Духу же стало любопытно, куда так долго смотрит обрученная, и сам заглянул туда.

- Думаешь, это он?

Других тут нет, - она проводила по тексту кончиками пальцев. – Тут пишут, он направился в Кряжай.

- Где это?

- Если бы я ещё знала, - она полистала записи вновь. - Это последнее его упоминание.

На всякий случай, чтобы проверить это утверждение, ребята проверили лето до и лето после, других упоминаний Бора Родомира не было. Записывали всех людей, которые посещали столицу, если полистать списки, то Зорья была уверена, что где-то найдется и её имя. А если нужно было выехать в другую страну, да пересечь границы, то тогда записывалось и место, куда уезжали, так как в некоторых случаях, чтобы пользоваться большой дорогой, следовало бы иметь грамоты. Всё это ей рассказывали Добронрав и Велислава, которым она была крайне благодарна за знания. Хотя, когда они говорили это на обучении, было очень скучно.

Младшая рода Родомир не надеялась узнать так много и записала всё к себе, чтобы не забыть. На всякий случай письмо она также пометила этим городом перед уходом.

- Уточнила место? - спросила Велислава, поправляя косу.

- Да, - кивнула ей в ответ. - Кряжай. Это далеко?

- Что? - глаза девушки расширились, она выхватила письмо из рук Зорьи, читая название города. - Тебе туда нельзя, я отдам кому-то из гонцов, они обычно сами бегают туда. Там на северо-запад ехать нужно, далеко слишком, и у тебя нет разрешения для большого пути.

- А что там такое?

- Там граница, то и дело наше войско сторожит! - взмахнула она руками. - Гонцов с ружьями отправляют, без них страшно.

- Что такое ружьё?

- Оружие страшное, - она изобразила, будто берет в руки нечто длинное. - Один БАМ! И нет перед тобой живого и целого, одни ошметки.

Зорья поёжилась.

- Лучше письмо получит, кто может туда отправиться, а ты не переживай, - махнула рукой Велислава.

Стыдно было Зорье, что письмо достанется кому-то, кому придется рисковать своей жизнью. Вот только никак ей было переубедить свою старшую подругу, которая уже крест поставила на отправлении туда. Понуро покинули они здание почты, была маленькая победа, что нашли все нужное, но точно, куда ехать, не знали. Демьян пообещал выкрасть письмо до того, как они отправятся. Тогда и пришла мысль обратиться к писарю.

Они вошли в Храм Знаний и сразу же были остановлены искомым юношей. На нем была темная строгая форма, без лишних украшений и что-то похожее на тулуп, но без рукавов. В помещении было прохладно, но не влажно.

- Аргаст!

- Тшшш, - зашипел на двоедушницу будущий мудрец. - Арк, зови меня так – это раз, а второе – не шуми, ты же в Храме Знаний.

- Мне нужно с тобой поговорить! – заговорила Зорья громким шепотом.

Стало понятно, что разговор не для лишних ушей, а тихо говорить, даже шепотом девушке будет сложно. Писарь взял её под локоть и повёл в келью для отдыха, где они закрыли дверь, и он предложил ей присесть и всё рассказать. Сероглазая тут же поведала обо всём, что узнала, и что ей нужна карта или хотя бы знать направление, куда идти.

- Без меня тебе точно не обойтись в этом походе, - хитро хмыкнул он.

- Почему же?

- Я умею читать карту, потому смогу провести вас, - самодовольно улыбнулся юноша, откидываясь на стену.

- У тебя есть карта?

- Будет, - кивнул он, поправляя рукава наряда. - Достать не проблема, но нужно будет подождать несколько дней. Домой, скорее всего, не вернусь в эти дни.

- Что? Почему?

- Буду занят, - сухо ответил юноша, выпрямляясь. – Предупреди только Иалу, что со мной всё хорошо. Вернусь через пару дней, дождись меня.

Она согласилась, ей было интересно, почему же юный Хартья так рвется к ней в компанию, будто она его последний шанс. Ещё обговорив, что нужно взять с собой в путь, девушка пообещала, что позаботится о сборах. На том они и попрощались.

Вечером на улицах было много чужестранцев, чья одежда пестрила красками, а говор — неизвестными словами. На людном рынке девушка решила закупить продукты перед отъездом. Димьян уже вызвался довести их на себе, но остановки будут в любом случае, так как ему требуется отдых. Она волновалась за него, однако ничего не могла поделать. К тому же охранитель сказал, что они постепенно начнут с азов, которым она училась в начале своего пути двоедушницы, начиная с сегодняшнего вечера.

Они направились к наставнику Иалу домой. Она собиралась предупредить его, что Аргаста не будет пару дней. В помещении было тихо, лучи Ярила уже не освещали темные углы, делая окружение еще более мрачным.

Иалу сидел в полумраке комнаты, будто бы тьма с улицы проникла в его дом, а Навь уже протягивала к нему руки, чтобы забрать обратно в колыбель. Он не был крепкого телосложения, из-за чего больше походил на кого-то хилого и умирающего. Наставник не шевелился и, казалось, даже не дышал. Зорья аккуратно вышла из сеней, зажигая светоч тусклым светом и подходя к мужчине, садясь перед ним.

- Вас что-то беспокоит?

- Аргаст, - тяжело вздохнул мужчина, понадобилось мгновение, чтобы он начал говорить. – На семнадцатое лето моей жизни я встретил девушку, невероятную, напоминавшую мне меня. Я сбежал от людей, которые хотели меня использовать как скот, и встретил тут благословение свыше, мой Ирий, - он горько усмехнулся.

Зорья молчала, понимая, что наставник хочет поделиться чем-то важным, ему просто было крайне необходимо выговориться, чтобы не держать все в себе. Она смутно помнила о трагичном прошлом до того, как он пришел в столицу своим шагом. Её восхищала та сила духа, с которой он, будучи шестилетним мальчиком-рабом, бежал из своей страны, чтобы обрести призрачное спасение где-то на севере. Он и сам не верил в спасение. Частенько эту историю наставник рассказывал в деревне детям, что не желали учиться. Некоторых вдохновляла эта история, такой была и Родомир. Ведь она изначально хотела пройти путь до Царьграда, чтобы испытать свою волю, как сделал это Иалу.

- А она была подобна ветру, свободная, - продолжал он. - Сам не заметил, как провалился в это с головой, - Иалу поднял на неё печальный, но светлый взгляд. Казалось, он даже не видит перед собой ученицу, а лишь зеркало. – Когда влюбишься – не бойся. Оно само произойдёт. Даже если всё будет плохо, то эти чувства внутри придадут тебе сил идти дальше. И даже если человек тебя предаст, не спеши выкидывать всё хорошее, что он оставит после себя.

- Так было с вами? – тихо, почти одними губами спросила девушка, наблюдая за лицом наставника, выражающее неясную глубокую печаль, которая так долго прячется в нём.

Он утвердительно кивнул, продолжая свой рассказ:

- Наша любовь принесла нам Аргаста, но вместе с этим и её страх. Она изменилась, часто плакала, не хотела признавать его своим дитем, - он скрепил руки в замок. – Я ничем не мог ей помочь, возможно, по молодости и глупости. Каждый раз, вспоминая её, то я прокручиваю разные слова, которые бы мог сказать ей тогда.

Его лицо скрывала неровно падающая тень от чёлки. Она надеялась, что боль, испытываемая им столько времени, по мере рассказа будет становилась чуточку меньше. И если это могло ему помочь, то Зорья готова выслушать. Это было самое малое, что она могла сделать для человека, который в своё время стал для неё заменой отца.

- Мой свет, моя Лила, - произнёс он имя матушки Арка так трепетно и нежно. - Я всегда буду рядом, и мы вырастим его вместе, что бы ни случилось бы. Всегда буду за твоей спиной. Мы сможем поехать туда, где ты будешь чувствовать покой в своей душе.

Чувства, вложенные в слова, которые были предназначены для девушки, которую однажды полюбил всем сердцем Иалу, для Зорьи не были знакомы. И всё же она чувствовала какое-то еле уловимое и почему-то смутно знакомое в этих словах. Вызывающее боль и странные мурашки по телу.

- Она ушла, - тихо сказал наставник. – А я просто не мог самостоятельно позаботиться об Аргасте. А потом не мог всегда находиться рядом с ним. Однажды я сам ушёл от него, так же как сделала это Лила.

- Он вырос замечательным юношей, - кончиками пальцев девушка дотронулась до сухой руки мужчины, ей хотелось хоть как-то его поддержать. – И очень похож на вас.

- Знаю, - тепло улыбнулся он. – У него её глаза и волосы так же вьются. Когда она танцевала, они были похожи на мягкое облако.

Наступило молчание, грусть на лице мужчины сменилась странной улыбкой. Поняв, что пока он предаётся воспоминаниям, которые связывали его с Лилой, двоедушница решила приготовить успокаивающий напиток. Трав было мало, но у неё имелись свои запасы, которые она не так давно пополнила. Зорья ловко покрошила в сито листья мяты, ромашку и валерьяну, затем опустила их в кружку, вода в которой подогревалась прямо на печи. По трапезной разошёлся запах мяты. А слова верные, сказанные вполголоса, помогли бы ему лучше себя чувствовать поутру. Она напоила его отваром, после чего помогла добраться до светлицы.

Зорья пребывала в глубокой задумчивости, казалось, настрой Иалу передался и ей. Она пропустила Димьяна перед собой, после чего зашла сама и закрыла дверь. Её движения были будто кукольными: медленными, скованными. В голове она прокручивала новый для себя опыт, полученный через слова другого человека.

- Всё думаешь о рассказе Иалу? – угадал её мысли Димьян, когда ему надоело наблюдать за её отрешенностью.

- Верно, - она забралась глубоко под одеяло, накрываясь по самые плечи, не заботясь о переодевании, ей не хотелось. – Сейчас мне кажется, что я понимаю Лилу, - замерла она, ужасаясь своим словам. – Но я бы не хотела быть на месте Аргаста, который рос почти без семьи. Одно дело знать, что они ушли на тот свет, а другое знать, что ты совершенно не нужен.

Подобная боль была ей близка.

- Если бы Иалу не был так важен Аргаст, он бы не просил помощи у мудрецов, - возразил Димьян. – А также сейчас бы Аргаст не жил бы с Иалу в одном тереме. Думаю, он сожалеет, что так вышло, и пытается как-то все восполнить.

- Но почему тогда Аргаст рвется пойти с нами? – удивилась девушка, пытаясь понять чужие мотивы.

- Как мне думается, он просто пытается повторить путешествие своего отца, - задумался дух. – Ты думаешь, что Аргаст похож на тебя?

Этот вопрос немного смутил Зорью, и она спряталась в одеяло, бубня из него:

- Не знаю. Просто батюшка же ушел…

- В его записях много тайн, - Димьян прильнул к девушке. – Возможно, он ушел, потому что другого выхода не было и была причина. Рано или поздно мы узнаем все, а сейчас ложись спать.

Утро предстояло насыщенное. Закончив приводить себя в порядок, она решила собирать сумку для путешествия. Димьян пару раз поворчал, что она делает это раньше времени, но Зорье было так спокойнее, ведь так был меньше шанс, что она забудет что-то важное. Такой бурной деятельностью она уже к полудню сидела практически без дела, потому она спустилась в столовую. Иалу не было там, а его уличная обувь была в сенях. Значит, что он так и не проснулся. Девушка забеспокоилась и побежала обратно наверх к наставнику. Он спал. Аргаст также не придет сегодня. Не зная, чем себя занять, она решила провести уборку, помыть полы. Дух же, понимая, что у девушки явно шило играет в одном месте, предложил совместить это с тренировками, которые обещал.

- Начнем с дыхания, - Димьян посмотрел в глаза обрученной. – Когда наступает критический момент, твое дыхание всегда сбивается. Твой страх поглощает тебя, однако стоит следить за тем, как ты делаешь вдохи и выдохи.

Девушка кивнула, ставя ведро на пол и берясь за рукоять мойки, опуская часть с намотанной тканью в воду. Под счет Димьяна она делала вдохи и выдохи. В какой-то момент его голос был монотонным шумом на фоне, успокаивающим, внушающим, что все получится. Иногда дыхание сбивалось, когда она слишком сосредотачивалась на мытье полов. Затем она начинала заново.

- Один. Вдох. Два. Три. Выдох.

- Дыши животом.

- Выпрями спину.

Голос духа-охранителя наполнял тихое помещение, иногда становился тверже, напоминая о себе. Димьян был терпеливым наставником, заставляющим повторять одно и то же, пока ты не выучишь урок. И она не заметила, как он замолк, фразы, которые он произносил, все крутились в голове.

- Как чисто, - с удивлением произнес посторонний голос, от которого Зорья вздрогнула, обнимая мойку. – Обычно мы с Аргастом не так хорошо убираемся даже вдвоем.

Это был только проснувшийся Иалу. Вид у него был так себе. Хотя все же это было лучше, чем вчера, когда он был будто одним шагом на том свете.

- Спасибо, - рассеяно улыбнулся наставник, на удивление его измученный вид придавал ему больше обаяния. – Я схожу в баню, а потом приготовлю завтрак.

- Тогда закончу с уборкой, - кивнула ему Зорья.

С готовкой у девушки обстояли дела не лучшим образом. Она готовила с бабушкой, но из-за частых тренировок и учебы она мало уделяла внимания этому. Однако, её никогда не ругали, говоря: «Ты смотри, придет время, и все вспомнишь». Когда должен прийти этот таинственный час, она не знала. Зато уборкой часто занималась. По старой привычке или традиции она решила, что не будет лишним попробовать привлечь или разбудить домового этого дома. Всяк подспорье будет для наставника, пока Аргаст отправится с ней на поиски следов её батюшки. Найдя в ларце запас меда, она ложкой налила чуть-чуть в блюдце, шепча заветные слова. Димьян предложил укрепить наговор, подув на блюдце. Они прятали его под перекладинами потолка, аккурат как вернулся мужчина уже свежий с взъерошенными мокрыми волосами.

- Я должен спрашивать, что ты делаешь? – озадаченно спросил наставник, протягивая ученице руки, чтоб помочь спуститься.

- Тшш, - Зорья приняла его помощь, говоря шепотом. – Хочу в дом привлечь покровителя, чтоб справнее с делами справляться было. Может, найдется кто-то бездомный, все же этот терем не принадлежит роду.

- А-а-а, - озадаченно протянул он, смотря на угол.

- Вам нужно будет через девятницу проверить блюдце и положить, если что, новое угощение! – возбужденно объясняла девушка.

Наставник снисходительно улыбнулся, согласно кивая, обещая, что будет следить. Почему-то это казалось ему крайне интересным, прикоснуться к чему-то из мира Нави, достаточно безопасному.

Пока он готовил еду, то Зорья стала рассказывать ему, что узнала, внимательно следя, как Иалу воспримет то, что сказал Аргаст. Да и вообще его затею о том, что он так же хочет отправиться в путешествие.

- Я бы хотела, чтобы вы собрали его вещи, Аргаст мне разрешил, - неловко помялась девушка, принюхиваясь к готовящимся блинам. – Но понимаете… Все же… Как сказать…

- Я понял, помогу, - рассмеялся мужчина, подавая на стол угощение, усаживаясь и сам. – Мне тяжело отпускать его, но и держать силой не могу. Сам такой же.

Дождавшись, когда хозяин дома примется за трапезу, она так же присоединилась к ней. Про себя отмечая, что так давно не ела столь вкусной стряпни, не то чтобы её не угощали, но сейчас она уплетала блины с особым удовольствием.

- Когда вы отправляетесь?

- Послезавтра.

- Понял, - кивнул он. – Хочу кое-что найти для защиты Аргаста. Не прощу, если даже не попытаюсь позаботиться о его безопасности.

Дальнейшие полтора дня пролетели быстро. Иалу помогал собраться, следил за тем, чтобы ребята не перегружали себя лишним грузом, и при этом у них было все нужное. Также он пропал на полдня, вернувшись под вечер со свертками, один из которых прикрепил к мешку Аргаста, а другой отдал прямо в руки двоедушницы. Это был хороший длинный нож с ножнами.

- Надеюсь, понадобится только для приготовления пищи.

Это была и шутка, и прямая надежда, что их ничто не тронет в путешествии. Зорья с благодарностью приняла дар. Сама же она готовила мешочки с травами, что могли отогнать решт. Или усыпить человека, если их поджечь. Каждый мешочек она помечала своим цветом лент, повторяя вслух, кто для чего, чтобы Димьян также запоминал.

Красный — от решты.

Желтый — для того, чтобы человек уснул.

Синий — отгонит насекомых.

Белый сбор — для желудка и от жара. Его надо заваривать.

Один из таких мешочков она положила и в вещи Аргаста. Который явился ранним утром третьего дня с харатьей, в которой, по его словам, было все, что нужно знать. И малым путеводом, который он взял у знакомого морехода, говоря, что он понимал и знал, как им пользоваться.

Зорья ждала Аргаста за порогом дома, давая семье попрощаться. На небе раннего утра не было облаков, птицы летали высоко. Значит, погода предвещала быть теплой. Мысли лениво протекали вокруг происходящего. Вся её жизнь последнее время была сплошным круговоротом событий, и такой момент ожидания казался вечностью. Начало светать. Кудрявый юноша наконец-то вышел из терема, на его лице была некая растерянность.

- Все в порядке? – двоедушница протянула его поклажу, и тот принял её, накидывая на плечи.

- Да, думаю, да, - его взгляд сосредоточился на девушке, и он улыбнулся. – Идем.

Глава 5. Иалу

Путь от Старого Поддубья до Царьграда был неблизким. Иалу повезло, что торговец из деревни собирался как раз в столицу. И ради того, чтобы взгляд Зорьи ожил, он возвращался туда, откуда сбежал по молодости, от той Яви вокруг него. Мужчине было жалко этого одинокого ребенка с пустым взглядом: так всегда смотрела на него Зорья Родомир, даже когда увлеченно рассказывала о своих успехах на поприще ремесла двоедушницы. У него не было желания вновь вливаться в шум большого города, где из-за толпы торговцев на улицах не протолкнуться, а шум слышен даже сквозь закрытые ставни. Уезжая, он видел грусть в глазах детей и лишь взгляд ученицы, которой он дал опрометчивое обещание, отличался, вызывая озноб. Она всегда казалась ему странной: в этих серых глазах бушевала буря и скорбь. Он всё никак не мог сблизиться с Владимиром, но отчётливо видел, что его мало интересовала дочь. Глава семьи Родомир будто давно готовился к этому походу и так незаметно ушел, что почти не оставил слухов о себе.

«Я дома», - прозвучало у него в голове, как только он прошел через ворота Царьграда.

Нужно было устроиться среди мудрецов, они, скорее всего, вновь будут «полоскать» его на чем свет стоит за ветреность в суждениях и желание узнать недопустимое. Он почесал затылок, разлохмачивая тем самым хвост и тяжело выдохнул. На торговой площади стояло изысканное каменное здание с огромной резной дубовой дверью. Не постучав, он вошел и вдохнул прохладный воздух Храма Знаний. Тишина. Писаря не было на месте. Иалу хмыкнул, ведь когда он сам занимал эту должность, то так же часто пытался улизнуть с места, почитывая тексты в харатьях, которые было запрещено ему читать. Он прошел между полками туда, где должны были проходить занятия; здесь были двери маленькие с крохотными окошками. За большим столом занимались юноши, внимая словам старшего наставника. Было неловко их прерывать. Их наставником был старец с длинной кучерявой бородой и почти слепыми глазами, едва видимыми из-под густых бровей. Когда-то и Иалу был юношей, к тому же крайне импульсивным. Он устроил невероятную истерику, покидая этот родной ему дом и вот сейчас ему было из-за этого стыдно.

- Здравствуйте, Верослав, - растерянно улыбнулся Иалу, сам удивляясь, как неуверенно звучит его голос.

- Вернулся, - хмыкнул старик. – Драбнира ищи в трапезной.

И дверь закрылась, не давая любопытным детям разглядеть, кто же тот таинственный гость, которого послали сразу же к самому главе Храма Знаний. Он был старше Иалу и сыном бывшего главы. Бывший глава был почти отцом для каждого принятого сироты. Сам же Драбнир старался быть как старший брат, подражая деяниям отца. Поначалу забитый бывший раб с трудом принимал чужую заботу, но именно Драбнир и Ворон стали для него первой семьей, которой он мог довериться. Все его перепады характера и взросление он пережил под их присмотром, становясь тем, кто он есть.

Он остановился посреди длинных сеней в задумчивости, в его воспоминаниях пронеслось детство, когда, будучи возрастом как Зорья, они бегали в стенах Храма и играл в догонялки. Несмотря на то, что у некоторых из детей не было семьи или они не могли с ними видеться, на их лицах всегда была сияющая улыбка.

И, как ему и сказали, нынешний глава находился в трапезной. Разговоры стихли, стоило Иалу войти в помещение, все глаза были обращены на него. Не все присутствующие были ему знакомы. И только старый друг смотрел на него хмуро, сдвинув брови. Взгляд напоминал ему его ученицу: такой же суровый, преисполненный тяжелыми мыслями и гневом. С шумом он отодвинул скамью, на которой сидел, и подошел. Драбнир прошел военную службу у государя; Иалу же выбрал отправиться в деревню на окраине княжества, обучая детей грамоте; кроме того, сам друг всегда утверждал, что люди, посвящающие себя учению, не должны быть словно тростинки на ветру. Сила их должна быть как в здоровье, так и в разуме. И с каждым его шагом янтарноглазый напрягался до тех пор, пока мужчина напротив не сгреб его в объятья, размашисто хлопая по спине, как делают это братья. Мудрец ощутил, что наконец-то вернулся в семью. Ощутимо кольнуло сердце.

- С возвращением домой, брат, - глухо произнес глава, отстраняя от себя потерянного друга.

Иалу расслабился, улыбаясь.

- Я дома.

- Присядь за наш стол, расскажи, что привело тебя обратно в гнездо, - Драбнир махнул рукой на место рядом с собой.

Когда Иалу присел, то мгновенно подошла жена старшего брата с едой. Драбнир начал ворчать, что сам хотел предложить гостю еду и нечего беременной носиться, как ужаленной, чтобы помочь накрывать на стол на то есть младшие. За столом вновь начались разговоры, напоминая Иалу о времени, которое он провел тут в юности. Воспоминания перетекали в обсуждения почивших знакомых, переходя к насущной теме:

- Так в чем суть? – спросил Драбнир, потирая поломанный когда-то нос. –Аргаст? Он постоянно отлынивает, на тебя похож, такой же мечтательный, вечно чего-то большего жаждет.

- Не совсем, - мужчина посмотрел на окружающих его людей, понимая, что не может пока при всех рассказать причины своего приезда.

- Позже обсудим тогда.

Отобедав, они прошли в светлицу на втором этаже, где освещения было побольше, чем на нижних, тут также было оборудовано место для работы. А по вальяжной походке было заметно, что глава Храма Знаний очень гордится новым убранством. Иалу же без интереса осмотрел дубовую мебель, вымоченную в соленых водах, что говорило о несомненной долговечности и дороговизне. Хотя внешне она казалась совершенно обычной. Присев, мужчины обсудили возвращение блудного брата. Главным вопросом была причина возвращения. Иалу лишь кратко рассказал о желании найти Владимира Родомира, сказав, что этот мужчина хранит интересные знания для изучения. Имя для Драбнира было не знакомо, и лишь после того, как он услышал другое – «Зоркий Сокол» - сие звание Владимир получил на службе больше десяти лет назад, так назвал его Великий Князь, вручая награду. Никто уже и не помнил имени его, только звание и историю встречи его с женой, которая сохранилась в памяти людей, да трагичном расставании. Историю давно додумали, что якобы Зоркий Сокол нашел свою возлюбленную за горами, где стали они жить-поживать, да добра наживать. Красивая романтическая история и трагедия реальной семьи, Зорьки, которая, скорее всего, до сих пор плакала, оставленная родителями.

- Вот как, - задумчиво протянул мужчина, потирая аккуратную бороду и глядя куда-то в пустоту, затем внимательно посмотрел на собеседника. – Нужно во дворец. Я все обеспечу, но…

- Но?

- Сегодня ты отдохнешь, если Владимир уже покинул этот город, то ты в любом случае опоздал.

Ему назначили покои по рангу наставника Храма Знаний, сия честь была также оказана с расчётом, что в любом случае Иалу получил бы эту должность, как вернулся. Снабдили и одеждами, темные с белой и золотистой вышивкой, говорящие о принадлежности к Храму. Для мужчины это было далеко забытое прошлое, которое в настоящем казалось чем-то нереальным. Баня, ужин и приятный сон. Разговоры с друзьями, бывшими наставниками и нынешними соратниками по работе – ему казалось, он ушел из обители вчера, и сегодня вернулся. Единственное, что так напоминало о времени –легкая седина в бороде Драбнира.

В одежде мудрецов Иалу больше походил на живую тень. Смуглая кожа и темные волосы сливались с одеждами в единую длинную фигуру. Нахлынувшее воспоминания юности напомнило ему, как он стеснялся собственной внешности, а потом любовь окружающих все изменила. Он хотел быть тем, кто сможет менять людей.

«Тень самого себя», - иронично подумал Иалу, закатывая рукава.

С утра он получил документ, дающий право войти в государевы хоромы. Все было подписано, утверждено печатью. Он чуть сжал бумагу, глубоко вдыхая и выдыхая. У выхода он заметил спящего юношу, его кудрявые волосы напомнили о сыне Аргасте. Иалу подумал, что будет неплохо найти его и поздороваться лично, они общались редкими письмами, но явно этого было мало. Ведь, скорее всего, он уже совсем взрослый, правда, в мыслях мудреца его сыну до сих пор было пару годиков.

Путь до дворца был не близкий, хотя казалось, пройди несколько шагов и вот он за углом. Здание было построено на возвышенности и ограждено дополнительными стенами. Крепость внутри крепости. Иалу выбрал дорогу вдоль реки, наслаждаясь прохладным воздухом. От берега отходили ладьи и причаливали новые. Казалось иногда, что именно эта часть города никогда не спит. Длинная лестница, ведущая к парадному входу княжих хором, не ощущалась приветливой. Подавив любое возмущение, Иалу начал восхождение, наблюдая, как послы других стран и торговцы также занимались этим. Для других дел был «земной дворец», к которому не нужно было взбираться по лестнице. Внутри также было чуть прохладнее, чем снаружи. Под потолком подвешены светочи, улавливающие освещение в помещении. Легкий и приятный свет, напоминающий дневной, недаром каждый светоч украшался большим солнечным кругом.

Иалу нужны были слухи или достоверные данные. Как бы Владимир не действовал, если бы он оказался в столице, ему следовало сначала побывать во дворце. Для мудрецов тут был свой источник – смотритель для дворцового Храма Знаний или летописцы. На данный момент тут работал отец Драбнира, решивший оставить свой основной пост, чтобы служить Князю. Так Храм показывал свою верность власти и тем самым также держал эту власть в своих руках. Иалу это всё понимал и принимал, однако это было ему чуждо, никакая власть не могла сравниться со свободой, которую он ощутил будучи деревенским учителем.

Ворон – родитель Драбнира и во многом смысле и для Иалу. Именно он взял сироту с улицы в теплый терем, отогрел, обучил и прокормил. Мысленно мудрец всегда обращался к нему, как к родному отцу. И стоя напротив Ворона, Иалу будто превратился в юного мальчишку, что и слова нормально не мог вымолвить. Тем не менее, немного помолчав при встрече, его сгребли в объятия. Ворон так же был широкоплеч, как и его сын. Прозвучали знакомые уже слова о том, что его рады видеть. Иалу рассказал, зачем пришел.

- Владимир, да? – задумчиво проговорил Ворон. – Что-то слышал-слышал, но если дашь время, то я схожу и разузнаю что нужно.

- Буду премного благодарен, - прикрыл глаза Иалу. – Я же могу рассчитывать, что наш разговор не коснется других? Мне бы хотелось поговорить с Соколом лично.

- Не переживай.

Наставник покинул помещение. Окна выходили во внутренний дворик, на котором сейчас тренировались малые войска с животными. Всё бы ничего, но сами животные были крайне разнообразны, как и оттенки их шерсти, перьев, кожи. Догадка нашлась сама собой – это были двоедушники и не только они. Мужчины, женщины, дети. От мало до велика тренировались с разными видами оружия вместе со своими духами. Порой отрабатывая приемы сражений друг с другом. Легкий холодок пробежал по спине Иалу от зрелища, на которое он смотрел. Каждое движение у них было выверено, все эти люди были готовы в любой момент идти убивать. Но кого? Большая война уже давно закончилась, а всех Видящих услужливо приютил у себя Великий Князь. Мужчина заставил себя отвести взгляд, закрыл окно и отступил вглубь Храма, поворачиваясь к харатьям, стоящим на полках.

Иалу взял одно из писаний, пролистывая его, даже не смотря; четкие отпечатанные буквы сливались в единые строки, возвращая мужчину к увиденному. Летопись писали от руки, и каждая была закреплена при жизни за определенным писарем. А такие общие труды всегда печатали. Тут не было ничего особенного или тайного, никто не будет держать подобные вещи в общем доступе. Иалу присел на место Ворона, думая, что мог бы однажды оказаться на этом месте, возможно это было бы не так плохо, как он думал.

В Храм входили люди, оставляя взятые харатьи, Иалу, решив помочь, просто записывал имена и возвращенные письмена. Отказывая при этом выдать новые, прося зайти попозже, когда вернется смотритель.

Ворон, воротившись, чуть ли не с порога получил список в руки.

- О-о-о, - одобрительно он протянул, с благодарностью кивая за работу Иалу. - Разузнал, что тебе нужно было.

Иалу внимательно прислушался.

- Приходил он к Князю, колено преклонил, сказал, что на ближайшей ладье отплывет на Юго-Запад. Подробностей не скажу, не ведаю.

- Благодарю и за это, - кивнул Иалу.

На обратном пути он встретил Видящих, весело болтающих и тут же провожающих мудреца напряженными хмурыми взглядами.

За стенами дворца был вечер: теплый, приятный и живущий собственной жизнью. Почему-то сейчас он почувствовал облегчение, не ожидая, что дела так скоро сложатся. В порту ему пришлось заплатить серебряными монетами, дабы узнать где Владимир. Похожий мужчина уже день как отправился на торговой ладье, что идет до Северного Моря, точнее к островам. А следующая такая будет только через полмесяца.

«Долго».

Тем не менее, ему вспомнились слова о том, что он в любом случае опоздал. Иалу усмехнулся этим мыслям. Он не мог отправиться сейчас, нужно было спланировать. Хотя кому он врет. Себе? Зачем. Иалу боялся того, что было за границами. Он понимал, что его давно никто не ищет, но это он понимал разумом. Иалу закрылся в своей светлице, так и не поев. Ему нужно было немного времени. На душе было неспокойно. Обычно мужчина полагался на разум, но сейчас все внутри кричало от ужаса. Хотелось бросить это дело. В уборной комнате он опустил голову под воду, заставляя себя успокоиться.

За ночь Иалу Хартья принял решение отправиться в путь, решив только письма оставить. В одном мужчина расписал в общих чертах о том, как он прибыл в город. Он не писал имена и о том, как узнавал ту или иную информацию. Второе письмо было для подруги, с которой он договорился заранее, чтобы не навредить Зорьке и не создать для неё ненужное ей внимание. Последнее письмо, наоборот, не должно было быть отправлено, оно предназначалось на тот случай, если Иалу не возвратиться или слишком долго его не будет. В нем говорилось, по какому пути он направляется, за каким судном направляется, и что будет искать. В душе мужчина надеялся, что беда обойдет его стороной.

Поутру он вручил письма брату Драбниру, предупредив о последнем. Глава Храма ждал этих слов, он не одобрял, внутри будто беспокоясь, что это может быть последнее путешествие для его брата, пусть и не родного по крови. Тем не менее, он пообещал вскрыть письмо через пару месяцев день в день.

Письма отправлены, вещи собраны. Позавтракав, он купил коня. По приезду на новое место он планировал продать его и купить уже отдохнувшее животное. Почти трое суток ехал Иалу до города, что являлся следующей остановкой для торгового судна, не обращая внимания на окружение. Пограничное поселение встретило его шумом улицы да большими судами, будто возвышающимися надо всеми постройками. Все, что находилось дальше пристани, по какой-то причине выглядело скудно. Он судорожно осматривался, пытаясь разглядеть парус с птицей, не слыша вопроса, который ему повторили и во второй раз:

- Ну так за сколько готов продать коня? – с любопытством осматривал его представитель кочевников.

Иалу сразу понял, кто перед ним, ведь его возлюбленная была из их рода, если это вообще можно было б назвать родом.

- Ну так что? – заулыбался торговец, ожидая ответ.

Запах изо рта говорящего остро впился в ноздри мужчины, вынуждая поднять руку к носу, почесав край губы, принюхавшись к собственной коже, пахнущей чем-то пыльным.

- Как раз думал его продать, - спешился Иалу. - Отдам за три золотых или золотой обруб по второй сгиб мизинца, - он машинально показал тот самый палец, на который торговец посмотрел с неким ужасом, так как пальцы у мудреца были длинными.

- Не, ну это грабеж, - сглотнул чернобровый. – Давай хоть обруб с мой мизинец!

Он показал свой обрубленный палец и тут же рассмеялся над удивленным взглядом мудреца, показывая другую руку с целыми пальцами. Они договорились о цене. Немного подумав и оценивая риски, Иалу спросил у торговца:

- А вы давно тут?

- Ну, сменилось два месяца на небе уже, - почесал бороду Петша.

- Тогда вы, может, видели корабль с красным парусом и птицей на нем?

- Звучит знакомо, - задумчиво протянул он. – Мелкий должен знать точно, он без дела околачивается с лодками рядом, моряком хочет стать, - по-отечески усмехнулся собеседник. – Пойдем в табор, познакомлю, там и узнаешь, что нужно, мудрец.

Он пошел вперед, за пределы города, удивленный Иалу же поспешил его догнать, озвучивая вопрос:

- Как узнали, что я мудрец? Неужели были в наших краях?

- Ну как же не быть, весь мир наш дом и путь наш длинный, - рассмеялся мужчина.

- Может, вам знакома Лилу? – вопрос сам сорвался с его губ.

Странник остановился на мгновение, будто вспоминая, или имя показалось ему знакомым. Тем не менее, ответ был отрицательным. Мудрец не знал, чувствует ли он облегчение или это все же досада. Да и на что он надеялся, вопрошая подобное? На удачное стечение обстоятельств? Хотел бы он видеть её спустя столько лет? Он не был уверен.

Иалу попросили остаться рядом с табором, внутрь пока не пускали – не доверяли. Язык, на котором говорил мужчина, сменился, став похожим на смесь разных наречий, но при этом в какой-то степени воспринимался гармонично. Он перекрикивался с местными женщинами, видно, спрашивая, где тот «мелкий». Наконец-то нашел мальчугана, которого и привел. Иалу задал ему вопросы, описывая корабль, Владимира, и тут же получил ответ, который ему перевели.

- Говорит, что он день провел на стоянке и потом ушел, но мужчину не видел, - как только он перевел слова мальчишки тот сразу вырвался, будто птичка из клетки.

- Благодарю вас за помощь, - поклонился он.

- Ну что ты, - махнул рукой странник. – Может, отплатишь нам, оставшись на ужин и ночь? Расскажешь интересные новости, поболтаешь с людьми. А то не всегда дается встретить мудреца.

- Почту за честь, - чуть помедлив, ответил Иалу.

Для мужчины складывалось все слишком удачно, не нужно было оплачивать ночлег и пищу за сегодняшний вечер. Да и пообщаться с людьми привычно, что говорить, племя странников ему было довольно интересно. Чем-то напоминало вечера в деревне.

К вечеру они уселись у костра, с интересом смотря на мудреца за трапезой, задавая вопросы об устройстве мира и новостях. Иалу охотно делился знаниями, до тех пор, пока не принесли алкоголь; и все перешло чуть в другое русло, когда люди больше жалуются на жизнь и обсуждают бытовые проблемы. Расслабленный, разгоряченный, он был уложен кочевницами на сене, застеленном полотном, под их милые улыбки и мягкие касания наступила беспросветная темнота. Убаюкивающая своим спокойствием измученный мыслями разум. Иалу и сам не подозревал, насколько устал от всего…

С пробуждением пришла головная боль. Редкие лучи света били сквозь веки, выжигая глаза. Все тело ломило от колкой боли затекших конечностей, от невозможности двинуться. Иалу был связан. От бессилия он зарычал и попытался вырваться, натыкаясь на другие шевелящиеся тела, как трупы сложенные друг на друга. От этого и шевелиться было ещё сложнее, понимая, что можешь легко запутаться. Когда телега остановилась, еле просыпающихся людей начали доставать за ноги из повозки, кидая на землю. Невозможно было различить голоса, которые говорили там. Иалу оставалось только догадываться, откуда столько тел было рядом с ним.

Наконец-то очередь дошла и до него. Грубые руки схватили его за щиколотки, и, резко вытаскивая, тут же кидая наземь. В голове раздался громкий гул. Затем его подняли на ноги, видя, что он находится в сознании. Зрение потихоньку возвращалось, и первое, что он увидел, – босые ноги. Затем тела мужчин и женщин, которые ещё не очнулись. Но были ли они вообще живы? Убедиться он не успел, так как его толкнули в кучку полусонных тел, коим был и он сам. Привыкнув к дневному освещению, он смог разглядеть кочевников, которые активно договаривались с какими-то фигурами в плащах. На новой родине было много высоких и широкоплечих мужчин, как тот же Владимир, но эти люди были в разы выше его – гиганты и тонкие. И слова, что они произносили, не нужно было понимать, ведь явно было видно, что его хотят продать в рабство. Иалу уже избежал эту судьбу один раз, и на второй подобный опыт он был не согласен. Стиснув зубы, он резко растолкал людей и побежал.

Ему не удалось: большой бугай из племени странников пригвоздил его рогаткой к земле, как скотину. Тот оскалил свою отвратительную морду. После неудачного побега Иалу обвязали ноги выше колена, чтобы он не мог убежать и все ещё мог ходить. Все внутри бывшего раба кипело невосполнимым отчаянием и попытками выбраться из чужих рук, нежеланием принять свою судьбу. До тех пор, пока он не ощутил боль, а затем на мгновение наступила темнота, сопровождаемая спокойствием. Или, точнее сказать, безразличием.

Лица покупателей были скрыты капюшонами и масками человеческого лица. Красивого, выполненного во всех подробностях, как живые люди. За масками не было видно глаз.

Всех людей провели глубже в лес, заставляя войти в большое странное здание с плавными изгибами. Иалу не разглядывал его слишком сильно, ему было все равно, хотя неприятная прохлада замерзающих ног ему не нравилась. Как давно он привык к уюту? Посмотрев на ступни других людей, он понял, что они также были лишены обуви, и иронично усмехнулся. Наверное, деньги, припасы и все вещи также забрали себе кочевники, а ведь ему нравилось то пишущее перо с углем, руки не пачкались, да и стержень приятно ложился на руку.

Скот из людей согнали в холодную железную комнату и закрыли двустворчатую дверь, как раз под рост этих незнакомцев. Кто не мог идти, того заносили, кочевники клали тела близ стен, а затем уходили. Наступила темнота, освещаемая маленьким светочем. От него исходил неприятный алый свет, из-за которого были еле заметны фигуры людей, кроме тех тел, что лежали прямо под ним. Тишину нарушал тихий ропот, что вплетался в окружение так естественно, что на него не обращаешь внимание. Пространство слегка покачнулось, и раздался сначала оглушительный гул, от которого хотелось зажать уши, но чуть позже звук стал более монотонным и размеренным. Отовсюду зашуршали люди, оглядываясь вокруг, осматривая соседей, шепча между собой. Тут подал голос мужчина на том языке, который был понятен Иалу, но за ним, осмелев, заголосили и другие. Обстановка стала напоминать базар, и сквозь толпу мудрец еле достиг кричащего.

- Здравствуйте, меня звать Иалу, - он попытался разглядеть мужчину в полумраке.

- Владимир, - он пожал руку мудреца своей крепкой ладонью. - Приятно в этом мраке встретить соотечественника.

Харатья замер, услышав имя. Не то чтобы оно было редкостью, но велик был шанс, что это и есть отец Зорьи. Только вот голос не совсем тот, хоть по телосложению довольно схож. Да и, скорее всего, Владимир узнал бы Иалу. Тут он оступился. А узнал бы? Давно уже главу рода Родомир ничего не интересовало, кроме трактатов. Хоть он говорил с Иалу несколько раз, но не было такого, чтобы он звал его по имени, может, и вовсе забывал его.

К ним подошли ещё люди, с каждым Владимир здоровался, ощущая себя как рыба в воде. Он начал говорить:

- Они явно думают, что мы будем послушны, - фыркнул самовыбранный руководитель. – Понимаю, что мы находимся на их территории, но, кажется, эти супостаты и за людей нас не считают!

С ним согласились.

- Смотрите на них, - кивнул мужчина на людей под светом, простукивающих стены, цепляющихся за стыки, старающихся оторвать кусок стены. - Стены пустые, но пока никто не может найти хоть какую-то лазейку. Вы помните, где выход?

Иалу помнил ненамеренно. Так как светоч зажегся практически, когда его впустили в последних рядах. На что он и указал. Маленькая компания подошла к этому месту, где предположительно был вход, завидев такую толпу, одиночки, опасаясь, поспешили отойти на всякий случай. Владимир постучал по двери, а женщина подошла к стене и начала щупать пол. Ей никто не мешал. И через несколько мгновений она уже указала точные размеры двери и её местонахождение. Щели между стыками почти не ощущались под пальцами, и нигде не было даже намека на рычаг. Только шершавые стены. В ходе дум решили они, что если эти люди — работорговцы, то рано или поздно дверь откроется. К моменту, когда она откроется, более сильные мужчины должны будут удержать охрану, другие двое прорвутся мимо и побегут, оставшиеся попробуют улизнуть, пока охрана будет бежать за убегающими. Харатье досталась роль бегущего, вряд ли он мог бы кого-то иначе задержать. Было бы и неплохо, если бы остальные так же присоединились к ним. Но из-за незнакомого языка не было понятно, как с ними договариваться. Была лишь надежда, что люди, окружающие их сейчас, помогут, когда начнется выполнение плана, присоединившись к нему по наитию.

Ожидание было мучительнее смерти. Время протекало и медленно, и быстро одновременно. Может быть, прошли уже сутки, или всего пара часов.

Наконец с шипением отворились двери, так если бы это шипела гадюка, когда близко к ней подойдешь. За ними были несколько охранников, освещенных ярким светом. Иалу поморщился от боли в глазах. Однако мужчины, готовые к своему выходу, тут же набросились на работорговцев. К ним подключились какие-то другие люди, а кто-то побоялся, не надеясь сбежать. И когда Владимир подал сигнал, то он и Иалу сиганули со своих мест, разбегаясь в разные стороны. Спустя несколько мгновений взглянув назад, не ощущая за собой шагов, лишь слыша крики ужаса за спиной, и увидел, что существо, что ранее было их сторожем, разделилось на несколько частей. Одна из которых погналась бледной тенью за Владимиром, другая за Иалу. А последняя сдерживала толпу. Его сердце забилось быстрее, голова отказывалась воспринимать увиденное. Ведь люди не могут разделиться на части. В какой-то момент он не заметил, что его ноги будто начали уносить его с этого места быстрее и быстрее, будто сама Смерть следовала за ним по пятам. Он остановился, увидев облачное небо перед собой или стекло, что прозрачнее и чище всякого материала, что он видел дома и ощутив бешеное биение сердца и нехватку воздуха. Будто всё время он бежал, задерживая дыхание. Чуть согнувшись подошел к своему еле уловимому отражению, и посмотрел вниз, ожидая увидеть воду. Но это были пушистые облака. Под облаками были едва видны зеленые раздолья лесов, рек, озер, как нарисованная кем-то прекрасная картина, однако, будучи живой, она изменялась.

Мужчина отшатнулся от чудесного созерцания, с ужасом осознавая, что эта ладья и летит в небе. С этим осознанием его тело почувствовало раньше него посторонние звуки, заставляя мудреца спрятаться хотя бы между двух выступающих округлых стен с множеством углублений, служивших украшением помещения. Вжавшись как можно глубже, он надеялся: его никто не заметит. Затем он услышал незнакомые ему звуки и почувствовал желание попросить о помощи, которое моментально исчезло, стоило существам в глубоких капюшонах появиться в поле его зрения. Во время активной жестикуляции были видны их конечности с четырьмя длинными пальцами, покрытые желтоватой кожей, от вида которой слегка подташнивало. Сдерживая свое дыхание, мужчина отсчитывал мгновения, когда они пройдут мимо. Возможно, только из-за своих странных капюшонов его и не увидели. Выждав ещё некоторое время, отмеряя его по облаку за окном, он выглянул из укрытия, понимая, что остался один. Со стороны, с которой они шли, была стена, однако рискнув подойти, препятствие медленно разъехалось, разделившись на две части.

«Дверь», - догадался он, медленно отходя назад, и створки с тихим шипением закрылись.

«Реагирует на движение», - подтвердил догадку мудрец.

Как бы ему ни хотелось остаться и изучить данный механизм, следовало пойти дальше: петляя по коридорам и прячась от патрулей, он решил идти вдоль больших окон вперед, надеясь, что искать его будут в первую очередь где-то внизу; тем временем у него будет шанс спрятаться ближе к палубе, и когда «ладья» приземлится, то у него будет время, чтобы выбраться и убежать. Так он прибыл к округлым ступеням, подмечая, что все детали помещения были довольно округлыми, с плавными линиями. Даже углы были чуть закруглены, при этом не являясь частью самого круга. Оглядевшись по сторонам и осмотрев другие проходы, Иалу убедился, что здесь никого пока нет. А это значило, что путь наверх был открыт. Ступая по мягкой поверхности неизвестного материала, что так приятно грел замерзшие ступни мужчины, он с болью отметил про себя, что лучше бы остался в деревне и никуда не ввязывался. Чем выше он поднимался, тем светлее становилось. Большой открытый купол и бесконечный небосвод и можно было разглядеть Месяц и Луну со всеми подробностями. На железном массиве было множество маленьких светил, зажигающихся разными огнями, за ними сидели рыцари в латных доспехах, однако лица их были закрыты. Сиденья их были удобные, мягкие и с такими же по качеству высокими спинками. Люди сии были заняты своими делами, казалось, не замечая мужчину за их спинами. Тут вряд ли можно было бы спрятаться. Ещё немного посмотрев, Иалу думал уходить. И в этот момент, чувствуя легкий укус, его взор поглотила тьма. Единственным его желанием, перед кончиной в этом месте, это было посмотреть на притягательную синеву и надежда на легкую смерть.

Он не умер. Тело было привязано. Душу же его корежило, выкручивало, и хотелось кричать. Рядом с ним было существо с четырьмя пальцами, стройным и изящным телом, но были также другие люди и нелюди. Иалу оказался в просторном и светлом помещении с дырявой крышей и множеством неправильных окон. Великаны носили маски, один был без неё, но его лицо будто из воска прекрасное с мягкими чертами и узким разрезом глаз казалось не живым. К одежде Харатьи прикрепили маленькую табличку из ткани.

- Атла ноль одиннадцать два ноль два четырнадцать ноль ноль двести сорок три, - мелодично произнес голос, похожий на мужской.

Язык, на котором это было сказано, для мудреца стал вторым родным. И отчасти это пугало больше того, когда они говорили на незнакомых ему языках.

- Тем не менее, важно тренировать голосовые связки, которые некоторые из нас получили, - говорил с кем-то нелюдь. – Языки у них мелодичные, будто не говорят, а поют.

Мужчина, увлеченный чужим разговором, почувствовал укус в руку – это была маленькая коробочка, быстро наполняющаяся красной жидкостью, его кровью. Не больно, однако ощущалась слабость с каждым мигом. Мудрец попытался дёрнуться, чтобы прекратить это. К нему обратился нелюдь на нескольких языках, один из которых был знаком Иалу.

- Скоро всё закончится, - существо ласково улыбнулось, гладя подопытного по голове. – Просто расслабься, и всё быстро пройдёт.

Мужчина закрыл глаза, напрягаясь всем телом и ощущая острую боль, от которой тут же невольно вскрикнул. Существо так и продолжал успокаивающе гладить и шептать приятным голосом какие-то нежные слова, порой даже на незнакомом языке.

- Он просто испуган, введите ему успокоительное, - нелюдь прислонил свою ледяную руку ко лбу подопытного.

А ещё запах, странный, терпкий, неприятный, исходящий от тела существа. Иалу попытался отвлечься, взглянуть на то, что происходит, как бы со стороны. Второе существо, в белой шляпе, вуаль которой закрывала верхнюю часть тела, тем не менее она ему не мешала руками тыкать в воздухе на какие-то летящие картинки. Глаза заслезились от напряжения, и пришлось их прикрыть. В этот же момент его освободили из кресла, помогая встать. Там же, чуть поодаль, послышался мужской крик, просто перехватив за пояс, один такой нелюдь спокойно нес сопротивляющегося достаточно габаритного мужчину. Последние надежды Иалу на побег рассыпались.

- Не волнуйтесь, - вмешался в его мысли великан с людским лицом. – Мы посланники неба, которые пришли к вам принести просветление. Этот человек выбран попасть в Ирий, его ждет великая судьба. В процессе многие смогут с нами пойти, может, ты также удостоишься этой участи.

Видевший за прожитые лета немало малых решт Иалу не верил, что эти великаны посланники с небес. Сложно было верить тем, кто обращался с тобой как с куском мяса, а потом мягко задабривал сладкими речами да чистой одеждой. Будь его воля – сбежал. Сейчас он был узником с единственным выбором – умереть. И это был бы последний выбор, который бы он сделал.

«Поживем – помучаемся», - мысленно подбодрил себя мудрец.

Его вывели из помещения с множеством стульев и ограждений в некое преддверье, где было много места и такое же множество маленьких окон неправильной формы. Вдоль стен, между аккуратными белокаменными скамьями были расставлены идолы в виде людей: их тела были изогнуты в позах, стремящихся к чему-то вверху или молящих о чем-то небо, лица же почти бесстрастные, но при этом как будто живые. Чтобы хоть как-то отвлечься, мудрец посмотрел на свою одежду какого-то желтого оттенка и перевел взгляд на людей. Чистые лица, новая свежая одежда разных оттенков, можно даже было сказать, что цвет одежды распределял их к разным группам. Он подумал и присоединился к группе людей с таким же оттенком одежды, как и у него.

Если людей набиралось достаточно по разумению нелюдей, за группой приходили великаны и уводили под своим контролем за большую дверь. Так пришло время и группы мудреца; пришедшее существо не было ему знакомо, да ещё и странная шляпа с вуалью, такую он видел на другом великане, который забирал кровь. Движения существа были степенны и из-за длинных одежд казалось, что он парит, а не идет, а на концах вуали можно было заметить шарики, похожие на тяжелые бубенчики, видимо, чтобы не дать легкой ткани улететь.

Внутри здания были такие же плавные линии, округлые колонны. Из-за странного освещения казалось, что люди плывут под водой. Следуя за сопровождающим по большому коридору можно было заметить уборщиков и на них была одежда, как и у группы Иалу, это успокаивало, что может быть работа не будет такой пугающей. Убирали черный песок, возможно, даже уголь, с пола, сметая его метелкой в совки, высыпая всё в довольно удобные на вид тележки. Колонну людей остановили перед дверью, на которой висела табличка, нелюдь коснулся её рукой, не скрывая её, и дверь открылась. Будь мудрец гостем тут, то он бы хотел тут задержаться и всё изучить, но как пленник он желал выспаться, а потом найти путь на свободу.

Помещение внутри было просторным: мягкие стенки с углублениями в рост человека, то тут, то там в которых лежали люди и много валяющихся подушек. По середине стоял круглый стол с яствами и то что предлагалось для трапезы не соответствовало тому как в понимании Иалу должны были кормить рабов. Справа при входе будто ячейки улья, были ящички, в которых можно было заметить ткань и что-то для умывания. Рядом с ними были таблички с номерами.

Люди иногда разговаривали между собой, но мужчина их не понимал. Проследив, как они подходят к ящичкам с номером Иалу повторил за ними, табличка с его груди легко отлеплялась, там было множество маленьких зацепок, как у репейника. Иалу видел такие же из железа, но они использовались для брони воинов, да и были крупнее, чем одна маленькая табличка. Нужный ящик нашелся быстро, в нем были: дополнительная одежда того же цвета, мыло, белый порошок, от которого пахло мятой и воском, запах напоминал о смесях, которые использовали для чистки зубов, и щетка для их чистки, более изящная, чем те, которые пользовались дома. Более интересных предметов не было, но вот пока он их рассматривал, то обнаружил на своей руке черный браслет под рукавом. Присмотревшись к своим соседям, он заметил такие же «украшения»; будучи рабом он носил цепи, тут они были в ином виде.

Ещё Иалу обратил внимание – не было женщин, детей и стариков. Он подумал, что, скорее всего, у него ещё будет шанс их встретить. Сейчас же все готовились ко сну, люди возвращались, ели за столом, забирались в ячейки спать. Кто-то же, наоборот, уходил из комнаты, как только браслет загорался белым светом. Некоторые «постели» отмечались занятыми ящичками поперек прохода. Те, кто пришел и трапезничал, чувствовали себя вполне хорошо, мужчина рискнул прикоснуться к еде, которая была странной на вкус, будто слишком много соли и пряностей. Он закашлялся, и люди подвинули к нему кувшин воды, говоря что-то на незнакомом языке, посмеиваясь. Вкус воды также был непривычным, казалось, в ней была примесь извести.

После еды он попытался заговорить с людьми, но его либо не понимали, либо говорили слишком плохо на одном с ним языке. Устав с этим мучиться, он решил залезть в одну из ячеек, чтобы отдохнуть в забытье. Проснулся от дрожания на руке, браслет сжимался и разжимался очень быстро. С непривычки Иалу стукнулся о верхнюю стенку «постели», только потом догадался выползти. Неприятные ощущения тут же прекратились, это напоминало, как надзиратели били его кнутами до тех пор, пока он не сделает правильно. Увидел, как люди выходили за дверь и тоже покинул помещение. После этого он решил вновь вернуться обратно в комнату, но опять началось дрожание на руке.

«Думаю, это могло бы свести с ума», - с тяжелым сердцем он снова покинул помещение.

Спокойствие.

Новая вибрация, но теперь на белом браслете появился указатель. Мурашки пробежали по спине, почему-то эта ворожба его пугала, дрожание усиливалось. Когда он следовал указаниям, то ничего не сжимало его руку, и что-то ему подсказывало, что сжимать оно может гораздо больнее. Его вело дальше и дальше, вглубь здания. Из-за светлых стен окружающее пространство под не опускающимся Ярилом казалось ещё больше, хотя оно и так было огромным. Он пришел туда, где аккуратно стояло какое-то ведра на колесах, в него собирался мусор, ведро было на половину заполнено лепестками. Этот момент позволил ему оглядеться по сторонам и заметить другие высокие зданий круглой формы. Увидел деревья на которых были красивые цветы. Мощеная единым камнем дорога порой прерывалась островками зелени вокруг деревьев и травы. Если бы он находился здесь по своей воле, он бы подумал, что это место прекрасно. Не понимая, что должен делать он решил прогуляться с тележкой, наслаждаясь спокойствием. Он проходил мимо нелюдей и людей в таких же одеждах, как у него.

Впервые за все время, что находился в плену он увидел девушку в белом аккуратном платье. Её распущенные рыжие волосы завораживали своим огненным цветом. И если бы он был художником, то хотел бы запомнить её хрупкую красоту под цветом яблони. К девушке подошел великан в темных одеждах до полу, его лицо не было закрыто вуалью, шляпой или капюшоном. При внимательном осмотре тот напоминал всех остальных, видимых им ранее, можно было даже сказать, что оно было женственным. Хотя признаков различия пола у них видно не было, да и под балахонами этого нельзя было понять. Тем не менее волосы существа были странные, приглаженные, связанные в круглые гладкие косы с украшениями на концах, сами косы были закреплены железными заколками. Рыжеволосая красавица тут же бросилась в объятия нелюдя, с любовью расцеловывая. Тот зажмурился, ответно её обнимая, прижимая её к себе длинными бледными руками. В отблесках живого света кожа существа имела маслянистый отблеск.

Мужчина сделал шаг назад и поспешил отойти подальше от этого странного места. Здание, что было рядом с парочкой, неожиданно привлекло его внимание. За оградой был зеленый сад, и слышались женские голоса. Подойдя ближе, он смог увидеть и детей у них на руках, младенцев по большей части. Иалу тряхнул головой, отгоняя ненужные размышления, от которых внутри что-то холодело. К этому моменту ощутимо сжался браслет на руке, на месте, где раньше был указатель, сейчас был рисунок метлы. Намек был понятен. Непонятно было, как же они узнали о том, что он просто прогуливался. Пришлось немного поработать. До тех пор, пока давление на руку не прекратилось. Убирая лепестки с пола, он поймал себя на мысли, что было в этом нечто печальное.

После непродолжительной работы он вновь решил прогуляться, стараясь не привлекать внимание. Это был полноценный город, где люди работали с механизмами и нелюдями, строя новые дома. Все тут кипело жизнью, на первый взгляд могло бы показаться, что они жили в равноправии, но браслетов на руках нелюдей не было. А видя странные механизмы, которые могли бы работать без помощи живых, создавался вопрос: зачем они вообще должны были тут работать? Имело ли это смысл? Занятые делом рабы не обращали на него внимания, или не могли, или привыкли к подобному. В их действиях не было трудолюбия, как это бывает, когда действуешь на благо народа, с которым живешь бок о бок.

Долго так гулять он не смог, браслет вновь дал свои указания. Оно было не слишком понятно, ровно до тех пор, пока резкая боль не сковала руку, и Иалу тут же выпустил ручку тележки. Сразу же боль прекратилась, и появились знакомые указатели, при попытке взяться за ручку вновь начиналось предупредительное сжатие руки. Иалу поспешил по направлению указателей. В большом коридоре мимо него прошла колонна нелюдей в плащах и масках, не обращая внимания на раба. Среди них были существа со звериными масками, такими знакомыми, что в детстве он видел и не раз. От странного ужаса он поспешил быстрее пройти, ноги сами уносили его в неизвестном направлении, лишь бы дальше отсюда. Оказавшись в новом, но похожем на все остальные зале, кандалы напомнили о своем существовании. Только это перестало его волновать. Он был совершенно уверен, что данное место находится далеко от его родной земли, но сама родина здесь чувствовалась в каждой частичке всего того, что было вокруг.

Новый приступ боли от «наручника» и указания, куда идти. Своеволие наказывалось. Пытаться остановиться на месте и немного отдохнуть было невозможно руку сразу начинало разрывать, принося сильнейшую боль. При медленной ходьбе в нужную сторону боль прекращалась, а давление ослабевало. Такое украшение при всем желании вполне бы могло и оторвать руку.

Оказавшись в общем зале вместе с другими людьми, откуда он ранее ушел, приказы браслета закончились. Мужчины стучали по столу руками и распевали песни, кто-то отплясывал народные танцы, напоминающие танцующих соколов в небе. В другой момент, может, он бы присоединился к ним. Это немного помогло бы не сойти с ума, не потерять себя. Так думали и заключенные, старающиеся радоваться каждому дню в этом ужасном месте. Опираясь спиной на мягкую стену, он завидовал людям, что обрели здесь покой и старались не унывать.

Постепенно Иалу вливался в режим работы, да и казалось, что времени отводимом на каждый следующий день было чуть больше, будто их мягко подпитывали. «Ты же не хочешь всю жизнь просидеть в стенах?» — такой ощущался посыл. Ему хотелось попробовать не идти по сигналу, но желание сделать так отпало, когда он увидел на чужом примере, как мужчину из их «общины» выносили за дверь, как только у него посинела конечность от сжатого браслета. Гулять дозволялось, но только там куда допускали оковы. А великаны, увидев, что кто-то это делал, давали задания, пробуждая браслет, меняя его цвет с черного на белый, или вовсе провожали в «общину». Так он мог подойти в рабочее время к саду, где были женщины, но даже и близко не мог подойти к тому месту, когда у него был отдых. А пытаясь узнать рамки дозволенного, порой мудрец привлекал к себе много лишнего внимания. Также нельзя было точно узнать, сколько дней прошло и где он будет дежурить завтра. Время, казалось, тут тянулось бесконечно из-за того, как Ярило вечно находился в зените. Если бы не «ящики», то спать было бы невозможно, зрение же постепенно ослабевало из-за этого. Он успел подежурить на верхних этажах, откуда можно было осмотреть все до большой стены. Было видно, каких размеров был город, куда строился, а ещё большие площадки с рисунками, где ничего даже близко не находилось. Порой он счищал лишайники с труб, где-то в глубокой тени. Ему предоставляли для этого специальную твердую и одновременно гибкую лопатку, нужно было счищать в маленькое ведерко, а затем отнести собранное наверх, где было много нелюдей, часто их сопровождали люди, одетые в одежды, чуть напоминающие те, что на надзирателях. Они носили маски лишь на половину лица, однако это были просто обычные люди. Возможно, их набирали, дабы оказать влияние на нас простых рабов, показывая, к чему нужно стремиться, хотя и это нельзя было назвать свободой. Или для чего-то ещё. Но по гордости, читавшейся на лицах предателей рода людского, они явно ощущали себя «особенными».

Каждый день Иалу старался отмечать рыбной косточкой, когда их набиралось с десяток он менял их на одну большую. Так у него уже была одна большая и пара маленьких. Это был расчет времени его дежурств. Ещё он заметил, что люди пытались оцарапать предметы, чтоб посчитать, сколько дней они здесь, выдергивали из щетки щетинки. А кто-то этим не занимался, просто наслаждаясь едой и сном.

Ныне днями везения для Иалу стали дни, когда браслет вел его в яблоневый сад и это было что-то успокаивающее разум. Здесь ему было душевно, хотя то, что великаны ходили в место, где жили женщины, как к себе домой, принося туда подарки, почему –то все портило. Сладкий пряник для заключенных. Мужчина же просто наслаждался приятным, сладким запахом цветов и еле ощутимым ветерком. Как бы он хотел на нем пролететь за высокую стену и оказаться по другую сторону.

Крик разрезал тишину каким-то необъяснимым ужасом. Мудрец с интересом подошел ближе и увидел, как женщина, выхватывает младенцев из рук своих товарок, кидает их наземь тут же наступает ногами на их головы и так до тех пор, пока голова ребенка не превращалась кашу, цвет которой был полупрозрачным. Иалу было сложно сдержать рвотные позывы и «завтрак», отправился в ведро для мусора. Когда он был вновь в состоянии смотреть, нелюди уже растаскивали растерянных женщин и пытались поймать девушку-убийцу. Она вырвалась, побежала в его сторону и в этот момент время замедлилось. Иалу увидел воплощенный ужас за её спиной — это были уже другие существа, не такие, как прежде. Огромные осы, так не похожие на самих ос не только размерами, но и своим появлением будто из ниоткуда; их было две, но они заставили мужчину в страхе пригнуться и надеяться, что его не заметят. Убийцу поймали, но пока её несли обратно по направлению улицы, где находился «детский сад» она увидела его и взмолилась, он не уверен, понимал ли её или нет, так как зубы у неё были выбиты и уже видимо давно, но он ничем не мог её помочь. Насекомые остановились рядом с «балахонами», беззвучно общаясь, затем забрали женщину, улетая в одно из отдаленных зданий, испещренное дырами.

Оставалось лишь гадать, сколько же здесь нелюдей и зачем всё это нужно. Также он заметил, что всех женщин начали сгонять в здания, оставив тела мертвых детей на улице. Сейчас можно было видеть, что не везде была кровь, некоторые дети были пусты внутри, как фигурки из белоснежной глины. Не успел он всё разглядеть, как прозвучал сигнал о том, что нужно заканчивать. На обратном пути в него кинули камушек, он поднял его с земли и озадаченно огляделся по сторонам, тут же ему шикнули — звук шел снизу. Мужской голос заговорил на нескольких языках, поначалу спокойно, а потом грязно выругавшись:

- Да сюда ты, твою ж, смотри! – выругался голос, вынув руку из окна на уровне земли.

Иалу озадаченно подошел, держа черный камень в руках. Он не смог разглядеть, кто с ним говорит, лишь видел, грубую со шрамами руку незнакомца, испачканную сажей. Обладатель этой руки прокашлялся и заговорил довольно грубо на других языках, мудрец поспешил его остановить:

-Я вас понимаю.

-О! Земляк, - мужчина грубо схватил за рукав, запачкав одежду Иалу.

В былые времена он бы испытал отвращение, но сейчас был рад этому незнакомцу, вложив в его руку свою ответно пожимая.

- Как же я рад! Нас в основном к угольщикам помещают или еще куда на сложные работы, чтобы с остальными не отсвечивали, - пожаловался незнакомец. – Я уже успел выучить пару языков, да и язычник у нас есть!

- Язычник?

- Ну, с одного языка на другой может пересказать! Я всё тебе расскажу, но это не лучшее место! – он тукнул на браслет Иалу. – Тебе, вижу, идти надо, как хоть зовут?

- Иалу.

- А я Медведь! – рассмеялся мужчина, видно, это была кличка, которая ему и самому нравилась. – Иалу, через два дня, когда будет отдых, отыщи статую нагой девы с цветами!

Они расстались, и по дороге обратно мудрец пытался отыскать эту самую деву. Под описание попадали несколько. И каждый раз, когда у мужчины был отдых, он приходил сюда, не зная, сколько прошло дней. Прошло четыре дежурства, прежде чем он встретил одинокого грузного мужчину, его руки были чисты, но на лбу виднелись пятна от сажи. Завидев уборщика, мужчина радостно заулыбался и спросил:

- Иалу, да?

Тот кивнул, врать не имело смысла, к тому же это, возможно, был его путь на свободу. Мужчина попросил не подходить ближе и предложил последовать за ним. Они вышли в закуток, а затем проследовали в комнату, которая оказалась уборной.

- Они следят за нашими передвижениями, - расслабленно пояснил Медведь, будто уже привык. – Тут тоже, но так хотя бы есть шанс, что не обратят на нас внимание.

- Почему ты так считаешь?

- Ну, в отличие от этих тварей, мы вынуждены съеденную пищу куда-то девать, потому, не зная, что с этим делать они просто закрывают глаза, - грузный мужчина прокашлялся.

- Разве прошло не четыре дня?

- Не понял... А, нет, понял, - он озадаченно почесал затылок. – Возможно, у нас разное расписание. У меня прошло только два дежурства. Так ты же уборщиком работаешь, да? Ходить можешь везде.

- Не везде, - покачал он головой. – Только туда, куда отправят.

- Да, знаю, - кивнул он. – Метей много рассказывал. Ты бы хотел вернуться домой? Хотя глупый вопрос. Готов ли ты действовать ради того, чтобы отправиться домой?

- Метей? – удивился Иалу, услышав незнакомое имя.

- Он у них «Прото» значит старший! Стыдно, но так и не запомнил. Он из этих других, помогает нам, людям. По возможности. Его силы не безграничны, он не может пойти против своего народа, как и каждый из нас.

- Звучит сомнительно, - качнул головой Иалу. – Я хочу выбраться, но можно ли верить этим нелюдям?

- А откуда мне знать, что ты не побежишь сдавать меня?

Это звучало резонно, потому мудрец согласно кивнул. Даже среди людского рода были предатели. Но все равно все ещё испытывал сомнения, слишком уж легко все казалось.

- Я познакомлю тебя с ним!

- С кем?

- С ним! Ты сразу же все поймешь, - он протянул что-то в платке. – А пока держи, приходи сюда каждый день. Пусть они запомнят твой маршрут, будто что-то привычное и не частое.

Он дал короткие подсказки, как ориентироваться на местности, оказалось, что Ярило тут заходит раз в полгода. Выбрали это место как раз из-за особенностей светового дня, подобное позволяло экономить энергию для обеспечения города. Это же использовали при распределении рабочего дня людей: ритм дня-ночи сбивался, пытаясь адаптироваться под новое место, а украшение на руках могло считывать данные тела, создавая тем самым новые режимы. Подобный хаос с недосыпом не давал людям собраться вместе, дабы начать восстание.

Под конец разговора Медведь показал свою руку, снимая браслет.

- Но как? – мудрец тут же попробовал стянуть эту вещь, но ничего не вышло.

- Потом помогут, нужны инструменты, - он глянул на браслет, который засветился. - Пора идти. Мы будем ждать.

Иалу остался один, обдумывая сказанное. Многое ещё не было понятно, и он развернул сверток с углем. Тут был полумрак, разглядеть вряд ли что-нибудь удалось, потому решил отложить этот вопрос. Не испытывая судьбу, мудрец вернулся в свой «зал». Есть особо не хотелось, он прислонился к стене под окном, раскрыл платок и попытался рассмотреть то, что ему дали: аккуратный, гладкий и надломан с одной стороны, но длиной с половину пальца. Разглядел и ногтевую пластину, то есть это был палец, полностью состоящий из сажи и угля и это выпало из платка, покатившись по полу. Полное ужаса выражение лица Иалу, не осталось без внимания. Кто-то отвернулся, думая, что подобное не его дело, а кто-то, наоборот, подошел поднял часть людской конечности и передал ему. Они очень бережно и сокровенно обращались с этим предметом, как будто это была важная вещь. Мужчины усадили мудреца за стол и предложили воды и еды. Похлопывали по плечам, сочувствуя ему. Мысли в его голове путались, приходило медленное осознание. Он выпил воды, чтоб смочить пересохшее горло, продолжая держать в руках платок. С ним же он пошел в «ящик» спать. Надеясь, что этот день просто закончится, как и мысли о том, что с ним случится, если он попытается сбежать.

На дежурство его привел браслет на верхние этажи. Где-то тут могли быть нелюди-насекомые, которые изредка летали куда-то сюда. Раньше он не задумывался, что именно тут убирают, но пришел к выводу, что прозрачные чешуйки.

- Так значит, ты Иалу? – произнес тихий голос, казалось, что им невозможно было говорить громче, но менее тревожным он от этого не стал.

Мужчина начал оглядываться по сторонам в поисках говорившего – рядом никого не было.

- Подожди, сейчас. Обернешься, как я скажу, - Иалу почувствовал, как за спиной возникло нечто живое, и оно увеличивалось в размерах. Он это ощущал и оттого ситуация пугала все больше. – Поворачивайся.

Пред ним предстал высокий нелюдь в длинном одеянии, что волочилось ещё и позади него. Лицо его было молодым, то ли женским, то ли мужским, юным без единой морщинки. Одеяние покрывало и его голову, образуя кокон. Нелюдь покачал головой из стороны в сторону, казалось у него не было костей вовсе. Опасаясь, мудрец отошел на шаг назад и, пытаясь разрядить обстановку, произнес:

- Я предполагал вы будете старше.

Очевидно, Метей тихо рассмеялся, его голос больше напоминал шелест. Великан распрямился, но даже так невозможно было увидеть его руки или ноги.

- Медведь хотел, чтобы я с тобой поговорил, он всегда действует, как ему хочется, - лицо улыбнулось, более естественно, не так пугающе, как делали это другие из его рода. - Мои собратья обращаются ко мне Прото-Метей, но можешь обращаться ко мне просто Метей.

- Не слишком ли высока честь для раба называть вас без уважения? – напрягся всем телом мудрец.

- Понимаю, - кивнул он. - Думаешь о том, что я втираюсь ради своей выгоды к тебе в доверие, позволяя вам быть со мной на одном уровне. Но какая мне выгода от рабов? Кем ты был на родине?

В глубине головы мужчина ощутил некое легкое, но неприятное покалывание.

- Мудрец, хранитель знаний.

- А-а-а, - протянул добродушно Метей, на его лице мелькнула ироничная улыбка. – Тогда ты поймешь.

- Мой народ гости в вашем мире, мы не должны были так себя вести, но когда мы прибыли сюда, то оказалось, что вы не соответствуете нашим требованиям. Поэтому решили изменять вас так, как нужно нам.

- Почему вы говорите подобное мне в лоб сейчас?

- А когда? Я хотел вас изучать, быть ближе. Достичь мира, не порабощая, встраиваясь в ваше общество.

- Ваши слова звучат не лучше деяний вашего народа! – процедил сквозь зубы Иалу. – Зачем вы сейчас собираете здесь рабов со всего света?

- А разве ты не понял еще? – на лице Старшего отразилась сложная эмоция, будто он насмехался над мудрецом. – Пройдем со мной, я кое-что тебе покажу.

Существо вновь распрямилось и направилось к спусковому шкафу, на котором можно было перемещаться между этажами. Иалу пришлось оставить свои обязанности и поспешить за ним, он ожидал, что браслет начнет его мучить, но этого не случилось. Проследив за озадаченным взглядом мужчины, нелюдь произнес:

- Прибор не будет сейчас реагировать, потому что я рядом.

- Зачем они вообще нужны? – устало спросил Иалу, отчасти итак зная ответ.

- Мне казалось ты более догадливый, – с интересом посмотрел на него Старший. – В основном следить, учитывать уровень вашего стресса и некоторые биометрические параметры. С годами в вашем учении, скорее всего, появится к этому интерес.

Многие слова не были знакомы мудрецу, но в общих чертах он понимал, о чем идет речь. Потому решил съязвить, думая о том, что ему нечего уже терять, а если получится, то, может, великан станет чуть больше рассказывать. В любом случае он бы уже умер.

- Слышал, что мясо некоторых животных становится хуже, когда они испытывают страх. У вас такие же цели?

Усмехнувшийся нелюдь явно одобрительно оценил храбрость хранителя знаний.

- Поверь, есть более вкусные блюда, чем вы. Хотя мы используем некоторые ваши тела, чтобы получить лучшее от вас и дать вам лучшее от нас.

- Что? Как?

- Скоро.

Они вышли на этаже, что находился на уровне земли. Сказав Иалу держаться чуть позади, Метей провел его на улицу. В дневном свете казалось, что тело Старшего чуть прозрачное, что, несмотря на темную ткань и грузный вид, все же создавало ощущение легкости. Эту иллюзию поддерживало то, как он мягко передвигался, волоча за собой тяжелую ткань. Не доходя до округлого здания, по улице с яблонями, они свернули за угол.

- Тебе придется спрятаться, - Метей слегка приподнялся и стал выше на целый аршин.

Иалу на мгновение задумался, где он прятал свой рост и нет ли ходуль под этой тканью. Старший отодвинул складку своего наряда, приглашая войти внутрь.

- Но разве меня не заметят так? Мы вдвоем точно поместимся?

- Не переживай, просто придерживайся моего темпа, я обещаю не спешить.

Все ещё не особо доверяя, он зашел под ткань, обнаруживая там: ничего. Где-то наверху было темное что-то, но из-за плотности ткани он не особо видел, что это за предмет или тело. По команде Другого они двинулись в сторону круглого здания с множеством неправильных окон. Метей не торопился, подстраиваясь и привыкая к шагу Иалу, который делал тоже самое. Мужчине было неуютно, хотя он и видел, что происходит снаружи, а ещё его постоянно касались какие-то маленькие то ли паутинки, то ли нити. От которых все тело покрывалось мурашками и становилось щекотно.

- Спокойнее, - произнес Метей внезапно.

Мимо проходили такие же великаны, иногда по одиночке, иногда небольшими группами. Метей ненадолго остановился, так как его задержал нелюдь в маске. Создалось впечатление, что что-то они обсудили, но при этом ни единого звука услышано ушами мудреца не было. Нелюди проходили слишком близко и Иалу волновался, что его увидят, но этого не происходило – так, если бы он был для них пустым местом.

Больше их никто не задерживал, они прошли в здание, несмотря на то, что тут было множество окон, вокруг был полумрак. Здесь странно пахло, и запах распространялся от маленьких печек, из которых поднимался дым. Не останавливаясь пошли по коридорам вперед, мимо нелюдей, те были заняты своими делами. Иногда мимо проносили тела женщин, достаточно бережно, но выглядело так, будто несут трупы, укутанные тканью.

- Пожалуйста, приготовься, - вдруг произнес Метей, остановившись рядом с дверью. - Зрелище может тебя шокировать.

Он все так же говорил тихо, однако теперь Иалу не мог объяснить, откуда идет звук.

Восприняв молчание как знак согласия, они подошли к двери, та сама открылась, а они оказались перед панелью с множеством светочей и зеркалом, но в комнате никого не было. Метей вновь стал более привычных размеров, выпустив Иалу. От одежды нелюдя отделилась культя, под тканью шевелились пальцы касаясь панели, дверь издала шипящий звук и наступила тишина. Мужчина догадался, что дверь закрыли.

- Когда мы прибыли, то узнали, что ваша эволюция разделила жителей этого мира на два пола для упрощения размножения, чтобы каждый играл свою роль. У нас все не так, как у вас. Но, тем не менее, многих это заинтересовало: подобное мало обеспечивает выживаемость вида, однако его сплочённость будет максимально велика.

Метей говорил так, будто обсуждал с ним скот и Иалу это не нравилось.

-Некоторые решили вывести гибрид – полукровку, если высказываться проще. Чтобы ваш народ постепенно подчинился нашему через них. Или же для того, чтобы мы могли повысить шанс своего выживания. В вас есть то, чего не хватает нам.

Голос был бесстрастным без эмоций, даже его лицо сейчас окаменело. Глаза и без того пустые – стали мертвыми.

-Один из способов обрести гибридность это поглощение. Мы брали ваши тела и поглощали их, чтобы получить лица, конечности, отдельную личность. Данный метод был не всегда надежен. Встречались вредные признаки?

-Какие?

-Любовь, желание обрести семью, сбиться в стаю и победить страх, - он говорил через силу. – Первые прибывшие сюда съели всех, кто жил на этом полуострове. Затем нас сковал страх смерти. В вас его больше, чем в нас, как и любви.

-Складывается впечатление, что вы пытаетесь облегчить душу.

-Если бы она в нас была… - горько рассмеялся Метей, но продолжил говорить, нажимал что-то на панели. – Второй способ — это использовать ваших женщин и мужчин, чтобы произвести потомство. Для этого мы используем разные методы, включая механические. Однако, согласно религии моего народа, чаще всего это удовольствие плоти. То, что наполняет нас эмоциями и делает живыми.

Зеркало исчезло, показывая комнату. Всё сказанное Старшим начинало становиться на свои места. Перед Иалу развернулась картина, как нагая женщина лежала на постели, больше похожей на камень с дырками, но мягкий. Она извивалась, кричала, закатывала глаза. Звука не было слышно, но по лицу женщины было заметно её странное состояние. Существо над ней не было похоже ни на что людское, с множеством отростков оно будто окутывало нежную брюнетку, не своим человеческим лицом целуя её. И проникая в женскую суть.

Не успев сдержать рвотные позывы, Мудрец вывернул содержимое желудка прямо на пол, с болью сгибаясь и продолжая опустошать желудок. Пред его взором была сцена, как та девушка убивала младенцев, сейчас он понимал почему. И внезапно ощутил похлопывания по спине. Резко распрямившись, он оттолкнул от себя конечность Прото-Метея.

- И это вы делаете с нашими женщинами? И то место… Они растят ваших, - чуть задержал дыхание, выплевывая последнее слово: - Отродий?

- С мужчинами тоже. Знал ли ты, что последние нули в твоем номере значат, это ты пригоден к размножению и отделению частей тела. А первые две единицы означают, что ты мужского пола. - Старший перевел спокойный взгляд на действо. - Но тебе не стоит переживать, я тебя не трону.

Мудрец растерянно смотрел на нелюдя, с ужасом осознавая, что может быть на месте женщины.

- И, мне тоже когда-нибудь придется рожать?

- Что ты, нет, конечно. Мужчины не умеют рожать, мы пытались сделать это, но вы просто не способны, у вас не хватает органов.

Метей мягко повернулся в сторону охранителя знаний, видя, как тот забивается в угол, с каждой секундой больше бледнея. Вытащил из-под складок мешочек ткнул им в нос Иалу, заставляя дышать этим и тут же присел рядом.

- Моя любимая научила меня делать такие мешочки, - на лице великана появилась мечтательная улыбка.

- И вы делаете с ней тоже самое?

- Нет, - качнул головой он. - Я её спас, а она разбудила совесть во мне. Ваши женщины коварны и неблагодарны.

- Зачем вы показали это мне?

- Я не планировал этого делать, - качнул нелюдь головой. - Когда ты сказал, что ты хранитель знаний, то решил рассказать и показать, как можно больше. Я хочу, чтобы ты зародил в своем народе страх, который вы будете передавать из поколения в поколение. Который заставит вас защищать себя, не доверять. Бороться.

- Но я один.

- Ты будешь семенем, которое я посажу.

Они замолчали, каждый думая о своем. Метей давал своему людскому знакомому передышку, дабы он смог переварить уже увиденное. Вместо того чтобы вернуть Иалу к его «общине», он отвел его в лечебницу, выделив для мудреца собственную палату. Учитель, который должен был давать всем новые знания, получал их сейчас сам. Чужак из другого мира вызывал в нем отвращение, однако мужчина понимал необходимость знаний, жадно впитывая их. Прото-Метей не оставил своего подопечного без внимания, вкалывая ему успокоительное и объясняя, зачем это нужно. Хотя доверия у Иалу к Метею было мало, но деваться уже некуда.

Впервые за это время лежал он в темноте и на широкой постели. С непривычки и даже с лекарством ему было сложно заснуть. Много комфорта для такого опасного места. Тем не менее сон пришёл.

Неизвестно сколько он проспал, но даже когда проснулся, то не решился подняться. Браслет его не беспокоил. А затем пришёл и уже знакомый нелюдь, на его лице играла загадочная улыбка; она напрягала Иалу.

- Хорошо спалось?

- Вроде, - тихо отозвался мужчина, уже не было сил пугаться и показывать своё отношение к этому существу. – Сколько я спал?

- Почти сутки, - хмыкнул собеседник. – Не волнуйся, для этого места это в порядке вещей.

- Можно вопрос?

- Сколько угодно.

- Я видел ваши технологии, - подбирал слова Иалу. – Вы же вполне могли бы обойтись без помощи людей, зачем вам рабочая сила? Я не понимаю.

- Вам было бы скучно сидеть без дела, - рассмеялся нелюдь. - Вы бы активнее планировали восстания, ссорились между собой. Дав вам работу, тем самым предоставив вам мнимую свободу и те переживания, которые могут занять ваш разум.

Это совпадало с ответом, который мудрец дал сам себе.

В этот день Метей решил продолжить показывать и рассказывать, предложив, что когда он закончит, то предоставит Иалу самому решать свою судьбу и больше не будет так часто контактировать с людьми. Они шли по мостику мимо женщин, занимающихся стиркой и не только. Внизу. В этот раз на хранителе знаний была одежда, подобная тем, которые носили ученики нелюдей. Такая маскировка нужна была, чтобы не возникали вопросы у окружающих. Тем более если бы кто-то захотел проверить его номер, то сразу бы увидел, где и чем занимается Иалу.

- Этих бесплодных мы называем няни, - остановился на мгновение нелюдь, давая рассмотреть немногочисленных женщин, большинство годились мудрецу в матери. – Мы решили бесплодных держать отдельно и давать им заботиться о детях, чтобы снизить нагрузку матерей.

- Бесплодных? Там же есть совсем молодые.

- Да, раньше их почти не было, но потом что-то в вашем организме начало давать сбой.

- Вы говорите так, будто видели уже не одно поколение людей, - подметил Иалу.

- Да, мы тут более двухсот лет уже. Идем.

Они поспешили дальше, то и дело Иалу оглядывался на тех, кто ходил внизу. Он был впервые в этой части города. Здание под ним было похоже на колодец, который пересекали мостики. За всё время он отметил, что в строениях нелюдей множество кривых линий, которые редко переплетались с прямыми. Прото-Метей говорил, что этот город Атланта был создан совместно с другими двумя народами за облаками. Большинство зданий построили особые «архитекторы», которые относились к большим насекомоподобным существам. По словам великана, было ресурсозатратно заниматься всем этим в одиночку, потому силы были разделены. Иалу ещё повезло, что его оставили в родном мире, так как почти всегда людей уводят к себе домой; в другие миры. Почему-то Метей умалчивал, что делают там с рабами, лишь сказал, что это не очень отличается от того, что происходит здесь.

- Сейчас ты увидишь, что происходит с теми, кого нужно утилизировать, - он замер перед дверью. - Надеюсь, что ты избежишь этой участи.

- А мне точно нужно это видеть? – остерегся Иалу.

- Да, иначе нельзя.

Они зашли в помещение за маленькой дверью, через которую пришлось сильно согнуться, чтобы пройти. Казалось, что этот проход не предназначен для людей или нелюдей. Само помещение напоминало внутренности живого существа: трубы, огромные механизмы окружали площадку с прозрачными бочками. Внутри находился человек в какой-то жидкости. Они подошли ближе. Это был мужчина и часть его, погруженная под бурлящую жидкость, уже почернела. Обуглилась. Местами видны были белые вкрапления, будто бы камень. Кожа человека казалась полупрозрачной - он был мертв. И что-то под ней было твёрдое, но это нельзя было назвать костью. Подходя ближе, мудрец ощущал странное тепло, согревающее лицо.

- Иногда из тел вашего народа получаются мраморные скульптуры, но это ценная редкость, - тихо обошел «бочку» нелюдь и встал напротив. – Но чаще это уголь.

- Те мраморные скульптуры? – ужаснулся мудрец.

- Мы не знали, что делать с ними и решили сделать украшение, предостережение, - существо выдержало паузу. – Запомни это, Иалу. Тебе нужно выжить, иначе ты можешь оказаться на его месте.

Мужчина почувствовал страх, странное жжение и какое-то головокружение от всего, что с ним произошло. Земля стала уходить из-под ног. А мир погрузился в темноту.

«Какие знакомые ощущения», - лишь пронеслось в голове мудреца.

Очнулся он в палате, к его телу было подведено множество трубок, вокруг суетились фигуры. Иалу слишком устал их разглядывать и снова заснул.

В следующее пробуждение он был в одиночестве. Подумав о том, что это шанс, чтобы отдохнуть ещё немного.

Он просыпался и засыпал. Раз за разом. Иногда рядом проходили фигуры, иногда это ему казалось. В одно мгновение он понял, что смотрит в потолок и его глаза открыты. Всё произошедшее с ним не было ужасным сном, эта реальность и она продолжала разворачиваться вокруг него. Его руки больше не были прикреплены к трубкам, однако они были исколоты укусами. Приподнявшись, он почувствовал странную боль в теле, всё кололо маленькими иголочками. За это время он понял, что не просто хочет выбраться на волю, он должен это сделать. Опустив ноги на пол, он побрёл к выходу, но дверь не открылась перед ним. Он стоял и стоял в надежде, что она откроется сама, и она открылась. Иалу полетел вперёд, подхватываемый под руки Прото-Метеем, который с удивлением смотрел на него.

- Отпустите, - слабо произнёс мудрец.

- Тебе ещё рано подниматься, - серьёзно произнёс великан, перенося его слабое тело и укладывая на постель обратно. - Произошла утечка, и ты попал под воздействие лучей. Случайность.

Иалу посмотрел на табличку на груди, теперь после буквы там были другие цифры: 0-01-2-30-11-243. Он не знал, хорошо это или плохо. И была ли эта ситуация подстроена этим чужаком.

- Мне не искупить своей вины перед тобой, на мой народ лучи не воздействуют, как на вас, - тихо произнес он. – Однако есть и хорошие вести. У тебя будет шанс сбежать.

- Когда? – тихо, почти одними губами спросил Иалу.

- Не скоро, по вашему времени пройдет минимум две луны. Все готовятся и ждут, когда прилетевшие гости уберутся обратно.

- Я хочу помочь.

- Не сейчас, - качнул нелюдь головой. – Дай время себе собраться с силами.

- Сколько мне тут ещё лежать?

- Время. Теперь твоя свобода – это и моя выгода так же.

Он ушел, а Иалу остался и сразу заснул. Время тянулось мучительно, заставляя его возвращаться к ошибкам прошлого, вспоминать то, что он не хотел бы, и это сводило с ума. Его не лечили, больше изучали, что происходит с ним. И что будет, если дать ему, то или иное лекарство. Когда он смог подняться на ноги, то был отправлен обратно. Волосы обстригли, так как за время болезни они свалялись и скрутились в колтуны. Прическа чем-то напоминала те, что носили на его родине – где он был рожден.

В скором времени он связался с Медведем с желанием помогать. Прото-Метей хоть и был против, но не мешал. Сказал лишь, что никто не должен знать о его участии. С тех пор хранитель знаний каждое свое дежурство разносил и прятал взрывные устройства по всем местам, куда его отсылали. Прятать он старался так, чтобы следующие после него уборщики не заметили странных вещей. Потому он не сразу оставлял их, лишь проследив за определенным местом и достаточно изучив пространство. Он перестал следить за временем, да это было уже и не нужно. Каждый день его был наполнен ожиданием.

- Не больно?

Метей избавил его от «наручника», аккуратно вытаскивая тонкий прут из руки. После того как он вытащил его, то сломал прут и откинул в мусорное ведро. Из ранки вышло немного крови, и все же боли почти не было. Хранитель знаний оглянулся вновь за стену, где через маленькую щель можно было разглядеть, как во время отлива появлялся перешеек, созданный Другими, по которому можно было убежать и порт с разными кораблями, в основном из дерева.

- Главное помни – не заходи в города. Там нет людей, которым ты можешь доверять, пока не доберешься до своей страны.

- Это связано как-то с охотой на Видящих?

- Отчасти, мы пытались поймать таких людей, но так и не смогли в полной мере оценить их отличие от обычных, тем не менее все три народа приняли решение, что такие особенные люди опасны.

- Как много крови, - тихо заключил мудрец.

Он не забыл о том, зачем отправился сюда, но его выживание было на первом месте. Да и после того как он вернется, то собирался записать свое путешествие и затаится. Он не был уверен, что сможет к тому моменту все вспомнить. Тем не менее он каждый день старался повторять то, что видел, как безумный, шепча себе всё под нос.

Дни сливались в единый поток, время, проходящее здесь, казалось бесконечным световым днем, где ночь никогда не наступит и не даст долгожданный покой. Скоро, совсем скоро он будет на воле. Эта надежда грела его. Среди яблонь, на которых вновь созревали яблоки, собиралась толпа. Люди стекались медленно, словно ручьи стекались в огромный поток. Кто-то, кто даже не был прямым участником, все равно хотел присоединиться, тянулся за надеждой о свободе. На разных языках они как один говорили слово: «Свобода». Нелюди собирались в толпы, пытались их оградить, разъединить. У некоторых вибрировали браслеты, но они терпели эту боль. Сквозь эту толпу Иалу пробирался ближе к первым рядам, скидывая ненавистный браслет на землю. Тут же кто-то наступил на него, и послышался еле слышный треск. Это было не важно. И по назначенному сигналу под множество взрывов в разных частях города открылись врата. По стенам пошла трещина, но они не обвалились вниз. Кто был не остановлен сетями, бежали вперед, по перешейку, кто-то бросался в море, планируя доплыть до берега. Какой бы ни был долгий путь и как бы ни горели легкие, люди бежали из клетки. Иалу не оглядывался по сторонам. Не думал. Забегая под сень леса, он видел других людей, те пробегали мимо, но это не было важно. Судорожно вспоминал направление, что указал Прото-Метей. добежав до болота, забирался в воду отрывая пласт с мхом, спрятался под ним в воду.

Холод, слякоть. Он чувствовал, как его конечности леденеют и немеют от нахождения на месте. Но так нужно было, Старший предупреждал, что у них есть технологии, что могут видеть тепло.

«Лишь бы не замерзнуть до смерти, или точно стану водяным и приду по их души», - сжимал зубы хранитель знаний.

Над головой слышался звук, что напоминал жужжание роя пчел, но громче, тревожнее. Мужчина прижимался к воде сильнее, слыша какие-то шорохи. Ему хотелось спать, хотелось идти, но он не двигался и на вторые сутки. Вымотанный, он уже чувствовал, как начинает заболевать. По теням деревьев он примерно понимал, что наступил второй день. Лишь когда реже стали летать над головой «мухи», то Иалу двинулся на поиски реки. Хотелось есть и пить. Возможно, предки услышали его мольбы и наградили за желание выжить: в маленькой заводи, больше похожей на лужу, он нашел крохотную рыбку. Он шел, избегая населенных пунктов, как ему наказали, но иногда проходя деревни ночью воровал вещи, что были оставлены без присмотра или еду. Так он обзавелся другой одеждой, что была теплее, чем та, что была на нем. Каждый день его мучил грудной кашель, однако он уже не обращал на него внимания. В голове всплывали картины того, как он в детстве бежал из своей страны. Теперь он вновь бежит. С помощью указателей он примерно прокладывал свой путь, ночью двигаясь по звезде, через которую проходила ось мироздания, недвижимый гвоздь посреди неба. Один раз ему пришлось украсть лодку, тлеющая вина внутри быстро растаяла, когда он увидел странных существ, не похожих на людей, что приходили к жителям.

Сам не заметил, как одним из вечеров вышел на свет, перед ним стоял мужчина обычной людской внешности. С ним был простой огонь на конце толстой палке, и при этом такой теплый, что хотелось побыть тут ещё немного. Рыжеволосый незнакомец смотрел на него странным мертвым взором, что, казалось, светились в темноте белым светом, шедшим откуда-то изнутри.

- Вы замерзли и голодны, - он протянул плетеную корзину с вещами, Иалу схватил её тощими руками. – Если вы пойдете по этой тропе, то к рассвету прибудете в столицу.

Мудрец не знал, сон это или нет, но всё казалось реальным. Из-под ткани он почувствовал запах свежего хлеба и мяса. Опустившись на колени, он откинул ткань на корзине — это была одежда. И стал жадно есть, он даже мычал от удовольствия, запивая всё свежим молоком. Он чувствовал, что еда просится обратно, и резко подавился, у него перехватило дыхание. Незнакомец участливо похлопал его по спине, присаживаясь рядом. Глаза мудреца, которые высохли от пережитого ужаса, вновь наполнились влагой, и по лицу потекли слёзы. Только сейчас он понял, что действительно жив. Заботливые руки укрыли его теплым тулупом.

Он поклонился человеку в ноги и, сжимая корзину, побрёл по той тропе, которой его направили. Оглянувшись назад, он увидел всё ту же мужскую фигуру, что была освещена светом огня.

К рассвету он увидел знакомые стены Царьграда.

Кошмар закончился.

Глава 6

Стоило им отойти от города, как тут же свернули в сторону леса от лишних глаз. Там Димьян смог увеличиться в размерах, чтоб перенести на себе Зорью и Аргаста. Дух немного напрягся под их весом, шагнул вперед, затем сделал полшага назад, привыкая, и прыгнул. С прыжком волка для ребят пришло легкое ощущение полета. За спиной двоедушницы послышался радостный голос юноши. Она сразу шикнула на него и прижалась к духу, беспокоясь о нём. Зорья аккуратно поглаживала Димьяна, не зная, хватит ли ему сил. Ласка девушки отвлекала духа, но оттолкнуть её он не мог.

Первая остановка была ближе к вечеру, хотя дух был уверен, что мог бы выдержать и ночь, используя лишь свою часть сил. Но Зорья настояла на своем, не довольная тем, как ведет себя Димьян и тихо ругая его.

Костер развели на поляне; лес казался Зорье довольно спокойным. О чем она и спросила своего охранителя. И тот подтвердил её мысли. Она достала блины с мясом, которые заготовил для первого ужина Иалу и подсела с едой к Аргасту, предлагая взять угощение. Тот сидел в задумчивости, держа продолговатый сверток в руках, но не решаясь его развернуть.

- Что это?

- Та… то есть Иалу сказал, что это для моей и твоей защиты, - он нерешительно развернул сверток, обнажая металлический предмет, напоминающий пушку, но в разы меньше и с узорами. – Ружье.

Брови Зорки поползли вверх от удивления. Она впервые видела такое приспособление, хотя ловчие часто говорили о подобном, то завистливо, то с осуждением. Но все сводилось к шуму, которое производило это оружие.

- Он сказал, что там, где не справишься ты, смогу я, - юноша провел пальцами по стволу, изучая узоры на нем. - Не представляю, где он его нашел.

- Это оружие способно убить человека за секунду, - холодно сказал Димьян. – Но рештам оно не навредит.

От тона хранителя холодок прошелся по спине двоедушницы, хоть ей было сложно представить, как бы человек мог умереть от этого приспособления, но скорость убийства её пугала. Из её задумчивости её окликнул Аргаст.

- Так ты не против? – юноша качнул своими кудрями, и взгляд Зорьи переместился на его голову.

- Прости, я задумалась, - она покачала головой. – Что ты сказал?

- Я хотел пострелять сейчас, но твой волк говорит, что лучше сделать это утром, - чуть обиженно произнес он, сжимая подарок Иалу.

- Просто эта вещь сильно шумит, - дополнил его дух. – И я тебе не волк.

- Но ты же выглядишь как волк!

- А ты выглядишь как околотень.

- Так, - тяжело произнесла Зорья, ощущая очередную ссору. – Если собираешься шуметь, то лучше делать это на рассвете. Сейчас громкий звук может привлечь на наши головы любопытное зверье или… кого хуже.

- Решт?

- Нет, я о Хозяине Леса, - качнула девушка головой и посмотрела на оставшийся после трапезы блин. – Никто не среагировал на наше появление.

Медленно она встала, направляясь к краю поляны, по обычаю там следовало оставить подношение со стола, чтобы их никто не тронул или найти жертвенники. Но по какой-то причине, она не увидела ни одного. Именно в этот момент опомнился младший Харатья, хлопая себя по лбу:

- А дежурить кто будет? – обратился он в спину девушке.

- Не переживай, я не сплю, - ответил Димьян.

- А разве тебе не нужно? – удивился Арг, с любопытством осматривая духа. – Ну как-то же охранители вроде тебя должны набираться сил?

- Спать можно с открытыми глазами, - раздраженно произнес дух, медленно закрывая голубые глаза. – И для этого не обязательно усыплять свой разум.

- А Зорья так может?

- Нет, у неё ещё мало опыта.

- А я так смогу? Можешь научить?

- Наглость – твое счастье, - проворчал охранитель и, видя, что обрученная вернулась обратно, облегченно вздохнул. – Вам нужно отдохнуть, завтра путь будет не менее длинным.

Вернувшись обратно и ощущая новую ссору, она поспешила вмешаться, переводя тему:

- Стоит потушить огонь?

- Да, и разложи угли по кругу, - кивнул ей дух.

- А зачем? – тут же вмешался любопытный Аргаст.

- Так мы создадим очаг, - спокойно ответила девушка, накрывая покрывалом кострище, которое тут же задымило, и поляну стали освещать луна да месяц. – Это защитит нас ночью.

Пока писарь устраивался на ночлег, он раздумывал, что запишет обо всем, что узнал от двоедушницы и её волка, утром. Медленно его глаза закрывались, пока он наблюдал, как девушка под серебристым светом раскладывает ещё теплящиеся угли. Она изредка ойкала и дула на пальцы, слегка обжигаясь, но терпеливо выполняя свою малую обязанность. «В следующий раз я сам это смогу сделать», - промелькнуло в голове Аргаста, перед тем как он окончательно заснул.

Закончив с обходом, девушка поспешила к Димьяну, чтобы согреться у него под боком. Она подложила под себя край покрывала, а другой частью накрылась сама. Дух лишь искоса наблюдал, думая о том, что это напоминает ему, как маленькие птенцы забегают вечером под крыло курицы.

Птицы пели ласковые тихие трели над лесом, где пушистые ели сменялись раскидистыми дубами, березами и орешником. Легкий туман поднимался к кронам деревьев, обнимая их со всех сторон. Ночное зверье медленно сменялось утренним. Громкий звук прорвал эту тишину, принося за собой ощущение страха. Зорья прикрыла уши от неожиданности и пригнулась. Димьян лишь на секунду замер в напряжении. Аргаст сжимал ружьё в руках и старался его не уронить. В дерево он не попал, пуля пролетела мимо. Но он явно не ожидал такого от, казалось бы, достаточно хрупкой вещи.

В этой оглушительной тишине голос духа прозвучал очень громко:

- Доволен?

Юноша согласно тряхнул кудрями, сглатывая ком, подступивший к горлу.

Они двинулись в путь. В этот раз не было веселых голосов за спиной Димьяна, все были погружены в свои размышления. Любопытный писарь хотел что-то спросить, но, словив ртом тучку мошек, лишь откашливался и отплевывался часть пути, чем изрядно насмешил духа.

Дни до Кряжая стали похожи на очень длинный вечер, они останавливались, разминались. Арк же сверялся по звездам с курсом направления; от напряжения за целый день у него болела спина. Зорья также была вымотана. Писарь попросил показать, как раскладывать угли по кругу, и теперь занимался приготовлениями ко сну вместо неё. Она же устало лежала, раскинув руки и смотрела в небо. В голове была отрешенная пустота. На нее упала тень, она узнала её по кудрям, которые вновь сильно завились.

- Твои волосы живут своей жизнью, - хмыкнула девушка, от чего он смутился.

- Я состригал их под корешок, - пробубнил юноша, присаживаясь. – Но они все равно продолжают виться. Вечером иногда больше, чем обычно.

Они замолчали, младший Харатья хотел поговорить, но не знал, с чего начать или что спросить. Молчание для него было неловким. А пение ночных птиц слегка раздражало.

- Когда мы прибудем? – нарушила тишину двоедушница, выдыхая шумно и резко поднимаясь.

- К следующей ночи, примерно, - почесал отрастающую щетину он. – Если бы не твой волк…

- Димьян не зверь, а дух, - перебила его Зорья.

- Хорошо. Если бы не твой дух, мы бы потратили более десяти дней, - исправился Аргаст.

Видящая задумчиво кивнула. Пройдя один путь на своих ногах, один путь по лесным тропам и один путь на спине волка, то из всего она бы выбрала вновь путешествовать на Димьяне. Она лениво поднялась с места, направляясь под бок к духу. Тот накрыл её своим хвостом, мягко похлопывая им по ногам обрученной.

Новый день был монотонным повторением предыдущих, только с небольшим временем на отдых, чтобы в ночь попасть в нужную деревню. Путь преградил туман, продолжать путешествие было невозможно. Зорья ловко спустилась, осматриваясь по сторонам. За ней Аргаст.

- Впереди огни, - Димьян, что был выше остальных, видел, как между деревьями что-то мелькает.

- Пойдем туда? – проследила за его взглядом обрученная.

- Да, - кивнул дух. – Арг, заряди ружьё.

Они окружили её с двух сторон, защищая. Шаги их были тихими, насколько это было возможно; писарь жил в стенах Храма Знания и плохо понимал ловчий шаг, которым шли его спутники. Из-за тумана показалась деревня с уютными домами, практически погружёнными в землю. На границе стояли деревянные идолы, показывающие охранников деревни. Чуть дальше за рекой, стоял каменный дом с бойницами. Сердце девушки забилось сильнее от осознания, что они пришли туда, куда её звали. Сорвавшись с места, она побежала к мосту, не обращая внимания, что недавно прошедший дождь намочил подол сарафана. Мелькнувшая тень, её рычащий дух, преградил путь. Он помнил о сне, который она рассказывала, и тревога в его сердце говорила, что Зорья не должна туда идти.

- Это то место, Димьян! – попыталась она обойти его.

- Сие может быть приманкой! – прорычал в ответ хранитель.

- Но… я знаю, что всё будет в порядке, - будто не своим голосом проговорила Зорья.

Она юркнула под его носом, подбегая к строению. Димьян кинулся её догонять, уменьшаясь в размерах, становясь более манёвренным. Писарь, про которого все в этот момент забыли, поспешил за ними следом. Не успели они подойти к дому, как двойные двери приветливо открылись, а за ними стояла фигура мужчины.

- Я давно вас жду, - прозвучал голос, пробирающий до самых костей.

Лишь подбежав поближе, девушка могла разглядеть и внешность незнакомца. Это был высокий мужчина с мертвенно-бледным вытянутым лицом и бледно-жёлтыми глазами, как у мёртвой рыбы. Чужак незримо отличался от мужчин родины Зорьки, да и волосы его были ядрено-рыжие. Она была готова поклясться, что они были странного цвета, да и пространство вокруг него как будто было совершенно другим.

- Приветствую юного шамана. А я всё ждал, когда мы вновь встретимся, – обратился он к Зорье.

- Шаман?

- Ведунья, Вещая, Волшебница, Маг, Видящая и другие синонимы, – он махнул рукой, произнося многие незнакомые ей слова.

Она кивнула.

- Что же вы стоите! – он зашел в дом, поманив за собой. – Смелее.

В доме не было пола, и полотна были постелены прямо на землю. Все здание было грубым, угловатым, и всюду понатыканы свечи, воск с которых падал прямо на полотно, оставляя горки воска. Казалось тут никогда и никто не убирал их. На стенах висели шкуры, вдоль стояли полки, на которых были какие-то трофеи. Он прошел прямо по коридору, сворачивая на повороте. Девушка оглянулась на спутников, Аргаст пожал плечами, опуская ружьё, которым несколько мгновений назад целился в незнакомца.

- С этим местом что-то не так, - фыркнул дух, подходя ближе. – Будь внимательна.

- Хорошо, - нерешительно ответила Зорья, она не чувствовала тревоги. Даже наоборот.

Как только они вошли, дверь с шумом захлопнулась, заставляя всех, кроме Димьяна, вздрогнуть. Писарь, нервы которого были на пределе, чуть не нажал на курок, но сжал ружьё крепче. Тут уже второй раз их напугал сам хозяин дома, который бесшумно подошел к ним.

- Вы всё ещё тут? Быстрее, - он внимательно посмотрел на Харатью. – Юноша, уберите ружьё, я не опасен, я просто хочу поговорить с Видящей.

- Мы встречались? Почему вы ждали меня?

- Всему своё время, - он перевел на неё свой мёртвый взгляд, от которого сжималось сердце. - Пройдёмте к камину.

Они последовали за мужчиной. Его походка была плавной и грациозной, казалось, ещё шаг и он начнёт кружиться в медленном танце. Помещение, в которое он их привел, оказалось просторным, а деревянные сиденья со спинками, щедро украшены шкурами зверья, стояли прямо рядом с открытой печью, где горел огонь. В остальном убранство было скудным, вещи же непонятным мусором лежали грудой у стен.

-Можете звать меня Илданах, - он изящно поклонился, развернувшись к ним лицом, – Я вижу, вы устали, потому хочу предложить отдых в гостиной, тут вы согреетесь и сможете поужинать, - каждое слово он выговаривал чётко, и оно отражалось эхом в голове. – Поутру буду ждать, - замялся он. – Давайте назовём это кабинетом. В своём кабинете буду ждать вас. Все вопросы также прошу отложить на завтра.

Как вихрь он организовал их вечер и тут же поспешно ушёл, двоедушница не смогла и слова вымолвить и смотрела ему в спину до тех пор, пока он не скрылся.

- Что это было? – подал голос писарь.

- Кто б знал, - откликнулась Зорья, поворачиваясь к спутникам. - Вы видели его взгляд? Его глаза…

-Угрозы я от него не чувствую, - качнул головой дух. - Отдохните, а я постерегу вас.

Все же отдых и теплый ужин никому бы не помешали, зная, что последнее время компания питалась всего два раза в день и старалась экономить припасы на случай, если путь затянется. И затем на теплых мехах и после теплой еды, Зорью, да и Аргаста сморило.

Нечто холодное коснулось её щеки, заставляя распахнуть глаза. Нарушителем спокойствия оказался Димьян:

- Я чувствую знакомый запах, - он прищурился. - Схожий с твоим.

Она оглянулась на Аргаста, он спал на противоположной лавочке, зарывшись в меха, ружьё, которое он так нежно и трепетно сжимал, скатывалось на пол. Девушка тихо подошла, забирая его себе и проверяя, заряжено ли оно. За время путешествия во время остановок они вместе разбирались, как правильно его заряжать. И хоть это было ей чуждо, но она повесила его на плечо.

Димьян шёл по запаху, здание не было большим, но все же найти нужную дверь было сложно, казалось, они ходят кругами. Одна из дверей отворилась легко еле слышно скрипнув. Помещение, в которое они вошли было похоже на остальные, небольшим отличием было то, что тут было убрано и даже харатьи на родном языке Зорьи и свитки на незнакомых ей языках стояли и лежали аккуратно. Восковые горки одиноко располагались под подсвечниками рядом с бойницами, через которые еле-еле дул легкий ветерок, разнося запах дождя. Дух сунулся в одну из горок, улавливая запах и медленно подходя к нижним полкам, обрученная присела рядом, доставая из кармана малый светоч, подаренный ей Иалу – это была дорогая вещица. Неяркий, бледный огонёк осветил харатьи, среди которых она заметила знакомый корешок, похожий на тот, где были батюшкины записи. Её руки дрогнули, когда она коснулась записей. На страницах был почерк, до боли знакомый.

- Что вы здесь делаете? – застал их врасплох голос хозяина дома, все свечи разом загорелись, будто от его голоса.

- У меня к вам тот же вопрос, - она закрыла записи, сжимая их в руках до побелевших костяшек пальцев. - Что записи моего батюшки делают у вас?

Она быстрым движением показала харатью и тут же спрятала в сумку на поясе, спуская с плеча ружьё. Внутри было странное смятение из-за этого чужака, будто она может доверять ему безмерно и в то же время он на самом деле враг. Илданах невозмутимо поднял руки вверх.

- Я бы хотел отложить этот разговор до утра. Хотя вижу, вы нетерпеливые гости и лезете, куда не надо.

- А я хочу знать всё здесь и сейчас. Ты же привёл меня сюда? Этот зов не уходит из моей головы!

- Хм…

- Зачем?

Ружьё в руках девушки дрожало. Зорька держала палец на курке, готовая в любой момент нажать... Палец дрогнул, и ружьё выстрелило. Пуля попала в тело таинственного мужчины, застревая в нём. Наступила оглушительная тишина. Отбросив в страхе оружие, она подбежала к пострадавшему, что медленно начинал падать. За его спиной раскрылась дверь, это был Аргаст, который только-только проснулся из-за шума.

Тишину нарушил смех, неестественный, пугающий. Илданах распрямился, трогая грудь, где было отверстие и не было крови. Это заставило двоедушницу в ужасе отступить, страх, что она убила живое существо, сменился чувством, что это вовсе не живой перед ней. Но тогда почему она не почувствовала это? Почему не поняла?

- Неисповедимы пути мироздания, - усмехнулся мужчина. – Не смотрите на меня так, я не нечисть, да и твой напарник должен отлично это знать.

Она отступила назад, а Димьян встал перед ней, защищая своим телом. Мужчина иронично хмыкнул, бросая на них взгляд и подошёл к столу.

- Что ты такое? – хрипло произнесла девушка, стараясь шевелить губами через силу.

- Разве это так важно? Меня вообще не должно было быть тут, но я здесь застрял. Для вас, людей, я просто «Зодчий Путей», ну или потом вы будете называть таких ангелами-хранителями, Вестник. По крайней мере, я свободнее твоего спутника, - пожал он плечами. –Года четыре назад, а нет, простите, по-вашему, четыре лета назад, я встретил твоего отца в последний раз.

Она знала о Вестниках лишь то, что они приходят при глобальных изменениях, неся за собой ураган событий. Подобно стихийному бедствию приносят как благо, так и разрушение. Никто и ничто в этом мире не может встать перед баловнем мироздания – Вестником. Все вставало на свои места, и вместе с этим Зорька была в ужасе перед этой силой. Одного его желания было достаточно, чтобы стереть город с лица Земли-матушки.

- Вы виделись с ним до этого? –внутри шевельнулась надежда.

- Ты хочешь знать, откуда мы друг друга знаем? - он сцепил пальцы вместе, сужая глаза. – Владимир в то время был ратником на границе у вашего Князя, тогда только начались аномалии, и только потом началась охота на видящих.

- Что? Зачем? - Зорья с трудом понимала его фразы, улавливая общий смысл.

- Прибывшим извне не нравилась конкуренция, - пожал плечами, тут же начиная раздумывать вслух. - Вот вам и первые гонения ведьм, а ведь до крестовых походов пройдут ещё столетия и столетия! Так… о чем я?

Девушка спросила в нетерпении:

- И что было дальше? – и её сердце сжалось, когда она сказала это. Будто перед ней открылась небольшая завеса прошлого, делая ее на шаг ближе к родителям.

- Я сам его нашел, - ответил он. – Пытливый ум, яркая душа. Он мог бы войти в историю как великий герой. Но всегда был слишком тихий для этого.

Вестник перетек, опираясь на правую руку, левой тарабаня по столу.

- А знаешь… Тогда технологии только начинали входить в быт только в самых южных краях, но уже чувствовалось, что с ними что-то не так, ведь они отгоняли всю нечисть от поселений людей. С одной стороны, это кажется благословением, да? А вот с другой для вас это медленная смерть…

На его губах была ироничная усмешка, он будто смотрел сквозь Зорьку, видя в ней что-то большее. Мурашки пробежали по спине девушки.

- Ты позвал меня сюда, - тихо сказала она.

- Мне нужно выбраться из этого времени и места, но ОНИ, - он показал пальцем куда-то наверх. – Меня не выпускают. Мне нужно проснуться. И единственный выход, который я вижу, что ты должна найти Владимира, ты и сама это знаешь, с того момента как он пропал. Он скажет, что нужно делать и как исправить весь этот бардак, - Илданах загадочно улыбнулся, будто не договаривал, перед взором Зорьи вновь помутилась Явь.

- Но я даже не знаю, где его искать, - она уже не скрывала отчаянья, сама того не осознавая, из нее вырвался странный вопрос: - Да и зачем мне это делать?

- Ты можешь спросить у своего охранителя, где Владимир, но он тебе не сможет сказать, - Зодчий Путей откинулся на спинку стула, подкидывая ноги на стол, казалось, что он давно хотел это попробовать. – Или ты можешь последний дневник его найти в казарме, где ваш князь собирает армию шаманов для противостояния рабским государствам. Грядет война.

- Вы хотите остановить битву? Я должна это сделать? - Зорья отчаянно пыталась разобраться в тех загадках, о которых говорил Вестник.

- О, нет-нет, - он усмехнулся. – Ты ничего не сможешь сделать, потому что эта битва зреет как огромный гнойник, накаляется с каждым годом и вот-вот лопнет. Если бы ваш Князь не предпринял хоть какие-то действия, то ваш народ мог бы погибнуть. Весь. Сейчас есть шанс, что кто-то останетесь в живых.

- Почему вы говорите, будто все уже произошло? – вмешался Аргаст.

Будто забыв о его присутствии, Зорья вздрогнула, пытаясь разобраться с тем что происходит.

- Там, откуда я, давно все случилось. Не будет проигравших или выигравших, ваша задача выжить и обеспечить выживанием других, - он глянул на валявшееся ружье. – Это твое?

- Да, - твердо кивнул юноша.

- Подождите, - перебила разговор Зорья. – Вы сказали, что Димьян знает, где батюшка, - она с болью посмотрела на духа, – Это правда? Ты все время знал и не говорил? Я же спрашивала тебя…

Она давно подозревала, что Димьян что-то умалчивает, но всегда предпочитала слепо ему верить и доверять.

- Не стоит его винить, - вскочил с места Странник, надеясь развернуть к себе девушку.

Димьян же молча опустил виноватый взгляд.

- Почему ты не сказал? Ты мог мне намекнуть, и я… Мне было бы легче! – её голос повысился, не получив ответ на вопрос от охранителя, она развернулась к другому виновнику, задав тот же вопрос. – Почему?

Мужчина остановился на полшага к ней.

- Табу – сделка, которую он с тобой заключил, позволяет вечному мертвецу проводить благородную миссию и ещё раз свободно побывать в мире смертных, почувствовать себя смертным, - с какой-то жалостью он глянул на духа Зорьи, отчего тот зарычал. – Я свободнее, но даже мне недозволенно говорить больше, чем нужно. Мы с тобой знакомы дольше, чем тебе кажется, и ты должна понимать лучше других «Пути Мироздания».Я сам удивлен, что он не захотел тебе давать намеков...хотя мне казалось он должен помнить.

- Все это время он знал, что батюшка жив, а ты вел меня сюда, - её глаза наполнились слезами. - Моя жизнь просто игра для вас?

Зорья всё знала и понимала, но обида от этого не становилась меньше. Этот Вестник казался ей слишком знакомым, но как бы она ни пыталась вспомнить не могла, будто он пропал из ее памяти. Это было естественно. Однако ей не хотелось знать ответ, ей не хотелось знать правду, которую она отчаянно отталкивала от себя, и, не желая плакать перед всеми, девушка оттолкнула руки Вестника и выбежала через открытую дверь, а затем и на улицу. Был дождь. Моментально она промокла до нитки. Вода смывала эмоции, в голове была звенящая пустота. Ей хотелось просто упасть в окружающую вязкую грязь и утонуть в ней. Всю жизнь её готовили к тому, что есть силы выше её, есть существа, играющие с жизнями людей. И даже несмотря на всё, что ей говорили, она не думала, что будет чьей-то игрушкой в руках. Она до последнего надеялась, что все желания и мысли были её, и она принадлежала самой себе. Каждый указывал ей, как жить правильно, как делать правильно.

Дерево, к которому двоедушница подошла, было мертво. Краем глаза замечала, что их много в округе. Так было в местах, где Навь поражала природу, а с таким настроением Зорья была легкой добычей для решт. Медленно присела на мокрый корень, глядя вверх. Много раз она спрашивала Димьяна, где находится батюшка, он ей не отвечал или говорил, что другие духи не видели его... Если б она знала, сразу бы отправилась искать путь в Навь, не теряла время в столице в ожидании Иалу. Столько времени она потратила в пустую.

Руки её не были идеальными, слегка грубоватыми и шершавыми. От холода вокруг пальцы порозовели, будто смазанные свеклой. Вестник признался, что влиял на её желания. Чего она хотела? Тело ощущалось каким-то чужим. Не её чувства, не её желания. Может, ей все бросить и отправиться глубоко в леса и поселиться там? Зорья горько усмехнулась, внезапно понимая, почему Видящие то и дело уходили в отшельники.

- Сарафан запачкаешь, - послышался ласковый голос Димьяна, от которого сердце пропустило удар.

Кто же ещё мог прийти за ней? Ведь только дух-охранитель был всегда рядом. Обманывал, не говорил. И сколько в его словах правды? Она вяло пожала плечами, продолжая смотреть в пустоту. А она спрашивала и играла по его правилам, даже после поверхностных объяснений. Зорья всегда принимала это, просто позволяя течению захватить себя.

- Прости, - он подошел ближе, чуть касаясь спины, от чего Зорья чуть вздрогнула. – Я не хотел, чтобы ты искала путь в Навь, не увидев мир. Не повзрослев в достаточной мере…

- Почему? – тихо спросила она, губы казались такими сухими, и слова давались тяжело.

- Потому что хотелось, чтобы у тебя было детство, - признался Димьян, вставая рядом с ней. – Мироздание хотело забрать тебя в юном возрасте, но тогда из-за бабушки и меня ты сломала свой Путь, получив травму, и это лишь дало отсрочку.

Они замолчали, в мыслях Зорьи встало все на свои места, она тяжело вздохнула, размазывая дождь и грязь ладонями по лицу. Из-за этого она ощущала себя ребенком, хотя в её возрасте девушки уже выходили замуж и имели семьи. Она так устала от всего и от себя.

- Он сказал, что ты такой же, как он, это правда? – спросила двоедушница, даже не посмотрев на сидящего рядом Димьяна.

- И да, и нет, - качнул головой дух. – Все сложно.

Во взгляде обрученной читались растерянность и боль. Она ощущала себя деталью для чего-то большего, но при этом слишком не нужной для этого мира, раз её так легко могли сдвинуть с Пути.

- Зорья, - дух коснулся её щеки. – Ты мне все так же дорога, и это никогда не было обманом. Не знаю, были другие также мне дороги, но я чувствую, что ты важнее всех для меня.

- Прости, - она опустила взгляд на руки, сжимая и разжимая онемевшие от холода пальцы. – Знаю, что веду себя как дите малое, просто хочу знать, что я не деталь, а действительно что-то значу для этого мира..

- Ты уже значишь для этого мира очень много, - тихо сказал Димьян. – Ты спасла людей и спасешь многих в будущем.

И после его слов она замерла, вспоминая ошибки. Каждую ошибку, каждую слабость. Ту девушку на полу, залитую кровью.От одного воспоминания, Зорья сжала зубы.

- Не всех.

Лишь позже он предложил сходить к Зодчему Путей, узнать у него о том, как попасть в Навь. Возвращение далось ей тяжело — ей было стыдно за свое поведение. Нигде не было видно Аргаста, а вот искомый чужеземец нашелся легко.

- Как же ты промокла, - только и ждавший её Вестник подошел ближе, укутывая Родомир в теплую ткань, потирая руками по плечам, разогревая. – И не смотри на меня так, - фыркнул он, ловя взгляд Димьяна. – Помни ты больше, то знал бы, почему я так поступаю.

В ушах зашумело от непонятного писка, из-за чего она не услышала обращение к своему духу-охранителю.

- Как вы его назвали? – поинтересовалась девушка, с интересом смотря то духа, то на чужака.

- Ну, или пробудившийся, - весело пожал плечами Странник.

- Я не думаю, что ей стоит знать об этом, - прорычал Димьян, заметно ощетиниваясь

- Мне интересно, - твердо сказала девушка, ее сердце замерло от ощущения, что она притронулась к чему-то запретному.

- Ну, - картинно прикрыв один глаз, он сделал наигранно строгий вид. – Он просто мертвец, что был возвращен к не-жизни. – И уже обращаясь на прямую к Димьяну, он спросил: «Кем ты был? Солдатом? Героем? Градостроителем? Творцом? Или… правителем?»

- Это не важно, - напрягся всем телом дух, прорычав фразу. – Мне лучше покинуть вас на время.

Сердясь он поспешил удалиться под насмешливым взглядом Зодчего Путей. Зорья слегка нахмурилась.

- У всех нас свои грехи, - хмыкнул мужчина, провожая взглядом духа. – У тебя много вопросов. Пойдем к камину, погреешься.

Когда они присели на переставленную лежанку, то девушка аккуратно поинтересовалась:

- Вы же специально задели его?

- Да, - мужчина растерянно улыбнулся, протягивая руки к огню, так близко, ничего не ощущая. – То, что ты узнала, не сильно важное знание для тебя. Мне было просто интересно, услышишь ты это или нет?

- Вы говорите о шуме? – вспомнила она тот странный звук.

- Что-то вроде того, - задумался он. – О! К примеру, я могу рассказать о…

Тут же его голос превратился в монотонный шум, вызывающий усталость и скуку. Ее взгляд начал плыть по помещению, а голова заполняться пустыми мыслями. Чужие пальцы аккуратно коснулись её плеча, заставляя вздрогнуть и вернуться обратно.

- Уже всё, - рассмеялся мужчина. – Ты сама придешь к этому, а если не придешь, то тебе и не надо. Ну что, теперь поговорим?

- Угу, - кивнула она, кладя руку на сердце, произнесла: – Мне важно сначала узнать, это желание найти батюшку мое или ваше?

- На столько твое, на сколько мое, - пожал плечами мужчина. – Когда он ушел, ты хотела пойти за ним, но твое желание таяло с протяжением времени, я просто поддерживал в тебе воспоминание о нем. Ты довольно ведомая для этой жизни.

От замечания она сжалась. Он был прав, ведь её всегда кто-то вел, даже когда нет рядом семьи, есть Димьян. Да и она не сильно сопротивлялась. Казалось, ею всегда кто-то управлял.

- Если быть честной с вами, то я не уверена, что готова пойти за батюшкой…

- Верно, довольно много времени уже прошло, - качнул головой Странник. – Но кто-то должен пойти туда и вернуться обратно.

- Вы говорили, что давно тут живете, то почему бы вам самому не отправиться за Владимиром?

- Хм, я думал об этом, но у этого тела есть ограничения, пока что, - качнул он головой. – Да и не для этого меня сюда прислали, понимаешь… Для меня это сон. Когда я очнусь, то буду таким же человеком, как ты, просто спустя тысячи лет, - он рассмеялся, в голосе этом ощущались нотки грусти. – Но этот сон не заканчивается, и всё, что я могу сделать, это помочь тебе и Владимиру завершить начатое. Если будет воля их, то я помогу людям, когда начнется трагедия, но до тех пор я просто жду.

- Сон? Значит, вы все забудете?

- Да, - он посмотрел на девушку. – Не делай такое грустное лицо. Ты ж сама злилась не так давно на меня. Лучше послушай, что я тебе скажу.

Зорьку удивили собственные эмоций, она не понимала почему вдруг стала сопереживать тому, кто отчасти виноват во всем, что происходило с ней. Она внимательно всмотрелась в янтарные глаза, внутри которых будто горел свет. Сидя с ним лицом к лицу, она просто не могла злиться на Зодчего Путей.

- Настаивать не буду, но тебе стоит сходить в войско ваше, - он поднял ладонь, мешая себя перебить. - Выбор будет твой, не пойдешь, придет другой путь, пойдешь, может, найдешь то, что так ищешь.

Девушка неуверенно поджала губы.

- Не трусь, - усмехнулся мужчина. - В конце концов, тебе нужна библиотека, где много книг.

- Что нужно? – удивленно похлопала глазами девушка.

- Дай сформулирую, - он показал пальцем на хартию, валяющуюся в углу. - Нужно помещение - библиотека, где много таких вещей – книг.

- Поняла, - подметила про себя она новые слова, которые были знакомы только в другом значении. – Зачем мне туда только? И откуда вам знать?

- Где-то там спрятан один из дневников Владимира, это тебе поможет пройти его путем. От и до.

- Но вы же сами мне твердите, что у каждого свой путь, разве тогда я могу просто пойти по его записям?

- Умная девочка, - поднялся он на ноги. – Это называется изучение чужого опыта. В твоем случае надежный источник – твой отец. В иных случаях это бы могло не сработать, потому как не знаешь, насколько человек достоверно записал произошедшее с ним.

- Ничего не понимаю, - тяжело выдохнула девушка.

- Потом поймешь, - махнул рукой Странник. – В любом случае решать тебе.

- Ладно. Тогда у меня ещё один вопрос, - она неуверенно отвела взгляд. - Вы же давно знаете Владимира, а знаете что-то о моей матушке, Сонье.

Он посмотрел сверху вниз, присаживаясь рядом с девушкой, тяжело вздыхая.

- Она была забавной девушкой. Живой, сильной. Да тебе и самой рассказывали это. Тебе же интересно, как она пропала? – Странник дождался, когда она кивнет. – Она действительно умерла, но смерть её была крайне необычной: тело никто не нашел. Будто перед последним выдохом кто-то Забрал её и ещё не родившегося ребенка.

- Что?

- А да, она была беременна, - кивнул мужчина. – Владимир тогда будто с ума сошел, меня изводил вопросами, требуя найти её. Тебя, наверное, тоже.

На мгновение перед глазами Родомир предстала картина того времени, когда ей было три года. Когда Владимир стоял на коленях, прося найти матушку. Она отогнала от себя это мгновение, неохотно соглашаясь.

- Честно сказать, он сильно изменился после свадьбы. Даже знания теперь ему стали не интересны. Только о жене будущей и думал, - проворчал под нос Вестник.

Дальше Зорья задавала вопросы о мироустройстве, которые её беспокоили, порой она слышала этот шум, проникающий под кожу. Но все же она многое узнала за сегодня. Зодчий Путей предложил не торопиться и отдохнуть пока в его доме сколько потребуется. Она перекусила приготовленным супом от хозяина дома, было пресно, хоть и вкусно. Сам Вестник отказался от пищи, сказав, что ему не нужно.

К возвращению Аргаста из библиотеки она уже крепко спала, Димьян же лежал у камина, поглядывая на происходящее. Писарь столкнулся в коридоре с чужаком, показывая книгу в руках.

- Я не понимаю этого языка, - он протянул её Вестнику, приняв её, Илданах деловито её полистал.

- Это просто поэзия, - качнул головой он. – Лучше я тебе дам кое-что по военному делу и строению городов, пригодится.

Они удалились в одну из комнат, где книги были в более приличном состоянии.

Удивительно, но для Зорьи это была самая спокойная ночь, без тревог. И когда она проснулась, то никого из мужчин не было поблизости. Воспользовавшись такой удачей, она быстро переоделась в штаны, оставляя рубаху. Сарафан был окончательно испорчен, хоть она аккуратно его свернула, но понимала, что придется все же его выкинуть. В котле оставалась холодная еда, не такая вкусная, как вечером. Порция была оставлена ровно на неё, так что что-то подсказывало ей, что стоит помыть за собой посуду. Не найдя в доме и намека на умывальник, она решила по старинке отмыть котел в реке. Вода была ледяной и морозила руки. Она закинула туда песок, на случай если что-то прокоптилось, и набрала воды, вращая её внутри котелка, а потом выплескивая в реку и вновь набирая воду.

- Давай помогу, - внезапно появившийся Аргаст аккуратно изъял из её рук котелок, прополаскивая его самостоятельно.

- Спасибо, - устало пропыхтела Зорья.

Окончив полоскать, он не отвёл взгляда от реки. Она проследила за взглядом и не заметила ничего интересного кроме мелкой рыбешки.

- Где ты вчера был? – двоедушница нарушила молчание.

- Я… - он было набрал в грудь воздуха, возможно, хотел что-то сказать, но тут же передумал. – Зодчий Путей поделился со мной знаниями из его книг.

Повисло молчание, юноша собирался с силами, чтобы продолжить говорить. И Зорья это понимала, давая продолжиться этой паузе столько, сколько нужно. В сердце закрадывались подозрения о том, что Аргаст сейчас скажет.

- Хочу остаться тут и учиться у него, - наконец-то выдохнул он, будто признаваясь себе в своих желаниях. – Он сам предложил, хоть я иногда слышу этот странный шум, не дающий мне узнать больше, но он сказал, если останусь с ним, то границы сотрутся.

Писарь выглядел таким живым, его глаза горели. Зорья ощущала пропасть между ними, и при этом они были так похожи. Сейчас Аргаст напоминал ей чем-то ту полную надежд юную двоедушницу, только прошедшую посвящение.

- А как же Иалу?

- Тебе не кажется, что я давно вырос из этого возраста, - он горько усмехнулся. – Он мой родитель, и какие бы ошибки он не совершил, он всегда им останется, - пробубнил юноша. – Я буду отсылать ему письма … и тебе. Если ты не против? – его щеки слегка покраснели.

- Не против, - устало кивнула Зорья.

Впервые у неё появился друг, и предстояло с ним расстаться. Возможно, они встретятся ещё когда-нибудь. Аргаст счастливо улыбнулся, его взгляд сиял, он ощущал облегчение от того, что его никто не стал останавливать в его решении.

- Какие у тебя планы? Что он сказал тебе?

- Он предложил мне пойти в войско, которое собирает Князь. Сказал, что там я найду ответы.

Юноша тут же схватил её за плечи, обеспокоенно смотря. Она не ожидала такой бурной реакции на эту новость.

- Не иди туда!

- Я знаю, - Зорья поджала губы, кладя свои ладони на запястья его рук. - Владимир служил у Князя всё же. Да и нет у меня внутри чувства, будто стоит туда пойти.

- Но ты пойдешь?

- Не уверена, - она отцепила от себя чужие руки, и тут же была перехвачена её ладонь.

В очах юноши читалась тревога за ещё не принятое решение Зорьи. Он тяжело вздохнул, на миг сжимая её чуть крепче и нехотя отпуская.

- Обратись сначала к Иалу, может быть найдется иная дорога, - он отступил.

Разговор более не клеился. После всего, что она тут смогла узнать – ей нужно было вернуться обратно. Зорье казалось это неправильным, но видно у судьбы были на это свои планы. На прощание Зодчий Путей, будто угадывая её внутренние терзания, предложил не беспокоиться о силах выше и наслаждаться каждым мгновением, ведь если кто-то бы захотел, чтобы она умерла, то её бы давно уже здесь не было. До конца пути Зорью не покидало чувство, что она где-то уже встречалась с Вестником.

Глава 7. Узник

Это был один из прекрасных солнечных летних дней: небо ясное, а облака лишь на горизонте. Над полем летали пчелы, собирающие нектар цветов ароматно пахнущих медом. Воздух вибрировал. Но стоило ему лишь на секунду замереть и шум от насекомых становился невероятно громким.

Мужчина был насильно прижат к земле на его глазах пытали и убивали дорогих ему людей: жену и дочь, он был бессилен в своем желании спасти их. Бандиты упивались своей властью над ним, а он даже не понимал, кому так перешёл дорогу и за что терпит подобное наказание. Мужчина мало верил в богов, которым нужно приносить жертвы, чтобы можно было хорошо жить. И сейчас он жалел о том, что никогда не отдавал эту кровавую дань. Быть может, над ним смилостивились бы боги, и тогда его милое маленькое солнышко сейчас радовалась, ловя бабочек на лугу. Если бы существовал хотя бы какой-то бог, готовый ему помочь, то купец взмолился ему. Он бы отдал всё, чтобы эти страдания закончились, и чтобы он мог вернуться вместе с семьей домой. Пространство перед ним на миг потемнело. С неба летела звезда. Бандиты не видели её. В следующее мгновение перед мужчиной возник слепяще белый силуэт, на вдохе вошедший в его тело. В это же мгновенье его драгоценные должны были уйти за грань, и купец не знал, хорошо это или плохо, но он не увидит их смерти.

Новое сознание заняло его тело.

Дух не ощущал тепла или боли. Только короткий дискомфорт от скованности, да страдание, что заполняло душу купца от смерти родных. Скинув с себя ногу грабителя, безымянный поднялся. Он не знал, как здесь очутился, но ощущал, что должен разобраться с врагами, лишь затем помогать душе этого тела разобраться с земными делами. Врагов словно бумажных кукол скручивало руками купца, он ломал и разрывал их тела, не задумываясь о том, что это были люди – безымянный их таковыми не считал, иначе как они могли посметь совершить подобное изуверство над невинными. В голове его проносились воспоминания, которые мешали видеть происходящее, они были словно настоящие события, при этом тело выполняло другие задачи. Когда всё закончилось, дух чувствовал себя вымотанным, думая лишь о том, что когда он очнется, то его настоящее тело будет чувствовать тяжесть как после разгрузки камней. Он направил тело купца в сторону жены и дочери, тот сопротивлялся, и каждый шаг давался тяжело.

- Это нужно сделать, - проговорил дух то ли мысленно, то ли вслух.

Душа купца перестала сопротивляться. С непривычки дух споткнулся и чуть не вылетел из сосуда на мгновение, увидев яркие огни высоко над головой. Все цвета ощущались сейчас, будто кто-то выкрутил контрастность камеры на максимум, снимая фильм. Они оба прикрыли глаза, давая духу и душе немного передохнуть, свыкнуться друг с другом. Дух поднялся на ноги и добрел до тел жены и дочери. Хоть Безымянный их не знал лично, но видел их жизнь и соблюдая земные традиции сжег их тела, направляя огонь высоко в небо, языки пламени ластились к духу, предлагая уйти с ним, но нельзя было оставлять купца в таком состоянии, да и времени ещё полно до рассвета. Нужно было найти новые смыслы для этого человека, чтобы он смог прожить дальше эту жизнь.

С каждым шагом в этом теле, дух ощущал, как видимое им становится более реальным. Деревянные дома переставали расплываться перед взором, а лица людей становились более очерченными. Он решил попробовать помогать другому горю в надежде, что душа почувствует в себе силы жить. Незаметно прошли несколько месяцев, будто в одно мгновение. Среди людей пошли слухи о благодетеле, который дарил вдохновение, словно весенний ветер, и помогал страждущим.

Теперь бывший купец возглавлял восстание народа против жадного правителя. Обманув его, дух втерся в доверие к злодею и предал его, надеясь, что это даст душе внутри него почувствовать себя нужным. Никто не знал настоящего имени этого героя, но все восхваляли его как спасителя.

- Время так быстро утекает, - посмотрел на руки этого тела Безымянный.

Купец больше не отвечал на пожелания духа. Его душа покинула это тело, оставляя молчание внутри себя. И даже отчаянная помощь другим и возможность обрести нового себя не могли его вернуть на путь жизни.

- Нужно найти кого-то, кто похоронит тебя по достоинству, - тихо произнес дух себе под нос.

И он решил, что умереть как герой, под пение армии, что он собрал, будет лучшим завершением этой истории. Многие его соратники были против, но решив, что таково желание их предводителя им оставалось лишь согласиться.

Огромный кострище на вершине горы, где у подножья вздымаются волны моря. Под плач многочисленных женщин он взошел на костер. Играла пастушья дудка. Он был готов, и боль ему была не страшна. Всего одно мгновение, и дух вернется обратно, откуда прибыл.

- Это лучшая смерть, которую я могу тебе подарить, - с улыбкой произнес дух, входя на похоронный огонь.

Окружающие всегда считали своего предводителя не от мира сего, но именно поэтому они и шли за ним, зная, что никаких злых помыслов у него нет, и выгоды он не ищет.

Огонь зажгли стрелами. Вокруг послышался треск от воздуха, выходящего из древесины. Жар огня согревал и безымянный закрыл глаза в ожидании. Но огонь не обжег его тела, лишь одежду на нем. Когда всё догорало, а среди людей остались лишь верные ему, что видели в своем вдохновителе символ, который мог изменить историю. Испуганный бессмертный выскочил из углей, весь измазанный и без единой царапины и соратники отвели его обратно в деревню, дав ему новую одежду и кров. По деревне поползли слухи о том, что предводитель – это бог пламени первородного.

Что-то было не так.

Мысли духа метались он был заперт, не мог выйти из сосуда и не понимал, что же произошло. Не удавалось четко вспомнить, что он потерял в своей настоящей жизни. Он ущипнул себя за щеку – боли не было. Выглянул за окно, обычная деревня, но высоко в небе были еле уловимые нити, что он видел и раньше, не такие четкие, но всё же. Он стал усердно разглядывать паутину, которую увидел в углу и понять, как четко он может видеть.

- Ярл, - пробормотал воевода-фолинг, явно смущаясь поведения повелителя.

Тот не отвечал, отчаянно пытаясь понять, видит ли он эту несчастную паутину или это мелькают бесконечные нити, связывающие всё в этом мире.

- Неужто наш Ярл совсем того? - зашел в помещение скальд, прославляющий его подвиги. - Или завладел его телом кто?

- Цыть! - отвесил оплеуху ему фолинг. - Знаешь же, что Ярл всегда много видел.

Безымянный повернулся к говорившим и замер. Лица окружающих людей стали ему незнакомы, один из них был мощный пузатый мужчина весом под двести килограмм и в противовес ему более тонкий, моложавый юноша с крючковатым носом. Безымянный решил подойти ближе продолжая разглядывать их, он увидел каждую отдельную волосинку в их бородах и все оттенки цвета их глаз. В ответ мужчины опасливо поглядывали на Ярла, вспоминая, как он одной рукой разрубил врага пополам.

- Кто вы? - спросил дух осипшим голосом и схватился за шею, чуть ощущая касание руки.

Безымянного удивил собственный голос, что шел изо рта. Ведь раньше ему не приходилось говорить самостоятельно, сейчас же это сильно удручало. А бородатый и пузатый заметно обиделся, но быстро справился:

- Я ваша правая рука, Ульв! Я же с вами от самого начала путешествую!

- А я Гуннар! – радостно вмешался молодой скальд с козьей бородкой. - Восхваляю ваши подвиги, Ярл!

- Сколько времени прошло? – он попытался прокашляться и восстановить голос и, не осознавая, произнес мысли вслух: - У системы есть чувство юмора.

- Да полгода минуло, - почесал затылок фолинг. – Но о чем вы?

- Что?

- Ярл, вы же только что это сами произнесли, - подметил Гуннар.

- Я… нет. Забыли, - раздраженно махнул рукой дух, заходив из угла в угол, размахивая полами плаща. – Как меня зовут, кроме как ярл? – он остановился, глядя на советников.

Почувствовав, что настало его время, Гуннар выкатил грудь колесом и прокашлялся:

- Начинающий сказания, Хитроумный правитель, Коварный путник, Идущий путем сокола, Посланный нам небесами!

- Ни одно из этого не звучит как мое имя, - вдохнул дух.

- Вы его не называли, но мы зовем вас Лофт, - пробубнил воевода. - Вы словно ветер неуловимы в своих мыслях, наверное, только благодаря вашей непредсказуемости мы смогли победить!

Эти дифирамбы вызывали лишь внутреннее раздражение; подобное отношение было лишь последствием эффекта той силы от Системы. Раздражение вырвалось из его тела, и по стеклу пошла трещина. Дух глубоко вздохнул, а подчиненные напряженно замерли.

- Где местные мудрецы живут? – спросил Лофт, ощущая тлеющую надежду.

Подчиненные задумались и попросили дать им время до следующего восхода солнца, чтобы разыскать ответ на вопрос. Дух остался один. В голове билась мысль, что нужно отыскать путь назад, чтобы хотя бы не навредить миру, не оставить слишком сильный след. Хотя Система сама частично сотрет все со временем.

- Зачем я тут?

Столь философские размышления ещё не пришли в это общество, но для Лофта это был вопрос бытия. Хотя, казалось, можно было лишь наслаждаться ситуацией, где многие ему поклоняются и его ждет бесконечная жизнь, наполненная властью и знаниями. Не об этом ли мечтают люди? Но совершенно необъяснимая тоска по дому тревожила его. Он был заперт в этом теле и вынужден слышать обрывки молений людей:

- Ах, как хорошо, если бы сейчас выглянула Сунна из-за облаков.

- Боги, помогите мне найти ответ для Ярла.

- Прошу, я хочу, чтобы моя мама выздоровела!

Мужчина отошел от стены, не в его силах было разогнать тучи и облака, но в его силах было успокоить ребенка. Он вышел из дома, зашел в скромное жилище; мальчишка, увидевший его, оробел. Такие же лица были и у людей, что видели правителя, который шел по улице в направлении жилища скромной женщины.

- Не нужно, - остановил он желание мальчишки пасть на пол в ноги ему.

Подойдя к женщине, он дотронулся до её горячего лба, пытаясь ощутить чужую боль. Это была обычная простуда, которая легко могла бы перейти в воспаление легких, а затем смерть. Особенно в таких условиях… Лофт хмуро осмотрел сырое помещение.

- Мальчик, - тихо и одновременно, словно гром среди ясного неба прозвучали его слова. – Сходи за водой и поставь нагреваться.

Мальчишка кивнул, прежде чем стремглав выбежать по поручению. Лофт лениво проводил его взглядом, переключая внимание на женщину. Нужно было поднять её тело повыше от земли. Из-за продолжительных битв за земли эти люди еще не успели нормально обжиться вблизи моря, и их дома скорее были коробками с огнем внутри. Из скамей он составил лежак установив его ближе к теплу, затем переместил подстилку из меха и саму женщину на него. Мальчик быстро вернулся и с помощью Ярла зацепил котел над костром.

Всю ночь правитель поддерживал в их доме тепло, также заставляя женщину и её сына пить настой, сделанный из трав, припасенных в их доме. На утро, когда женщина очнулась, то он покинул их дом, возвращаясь в свой. К тому времени пошел слух, что открыл в себе Ярл способности к кудесничеству. Так и в огне он не горит и людей лечит.

Чуть позже к нему пришли Гуннар и Ульв с ответом на его вопрос: следовало ему плыть на большой остров, где обитали друиды, ладящие с природой. После недолгих раздумий Лофт отдал приказ, чтобы готовили к отправлению корабли.

Деревня на берегу моря засуетилась и ожила после недолгой мирной жизни, люди роптали о том, что Ярл желает захватить больше земель и за советом едет к мудрецам. Это всё мало волновало Лофта, ведь какая разница, как его запомнят, если поступки сейчас важнее, чем память о нем сквозь века. Ему не хотелось попадаться своим подчиненным, потому в дневное время он говорил, что уходит по делам, а затем гулял вдали по берегу моря, ему казалось, что ощущается всё через какую-то пелену. Скрываясь от народа, он узнал забавный слух, пущенный женщиной, что он спас: сын её был от Ярла, оттого и внимание к ней особое. Он слушал их, пытаясь услышать мир, было что-то тревожное в окружении, что это он не мог объяснить. Будто всё застыло в ожидании огромной катастрофы, и даже распри людей просто мелкий пшик по сравнению с этим.

Если мудрецы не дадут ответ, то он уйдет искать другие пути — только эти мысли поддерживали в нем волю, не давая утонуть в общем потоке событий. Ни разу за всё это время он не позволил себе насладиться смертной жизнью и властью, надеясь, что мироздание сжалится над ним и вернет обратно.

Но в ответ ему была тишина.

Через неделю, был готов небольшой флот из солдат. Лофт не противился мыслям о завоевании, позволяя людям следовать за собой. На прощание вышли жители деревни, женщины, оставшиеся мужчины. Кто-то завидовал тем, кто плывет в путешествие, кто-то горевал о том, что не увидит родных долгое время. Матери обнимали сыновей. Среди первых рядов цепкий взгляд Лофта выловил знакомые глаза той женщины и усмехнулся её наглости. Он поманил её рукой. Обнимая сына, она важно подошла к мужчине, что назвала своим мужем, ни разу не возлежав с ним на одном ложе.

- Беги, как только наша ладья скроется из виду, - прошептал ей на ухо Ярл. – Ведь есть те, кто желают моей смерти, как и смерти моей крови.

Лицо женщины побледнело, и, отшатнувшись от правителя, словно от смерти, она схватила мальчонку на руки и тут же убежала с пристани. С усмешкой он провожал её взглядом.

Судна шли быстро. Но даже эта скорость его не устраивала, и спросил Лофт у скальда подле него:

- Кто направляет нас по пути? – его голос был тих, но при этом будто проникал в сам разум.

- Сейчас, - выпрямился Гуннар, вытягивая тонкую шею и проводя своим крючковатым носом из стороны в сторону, словно орел, высматривающий свою добычу. – Вон тот! – тыкнул пальцем в сторону навигатора. - Кличут Жук. Это довольно забавная история, однажды…

- Потом, - прервал его Лофт, похлопав по плечу. - Молодец.

И вот перед ним был коренастый бородатый мужик, брови которого были так широки, что нельзя было увидеть под ними глаз.

- Ярл! – прохрипел навигатор, уважительно кивнув головой.

- Хочу помочь добраться нам быстрее, - чуть наклонил голову дух.

- Ну, разве что, если сами сядете на весла, - усмехнулся в усы Жук. – Мы и так набрали хорошую скорость! В течение месяца точно прибудем.

- Долго, - качнул головой правитель. – Откуда и куда должен дуть ветер?

Жук осмотрелся и зацепившись крепкими руками за борт, внимательно посмотрел на воду. Затем показал в одну сторону и в другую, обозначив путь ветра. С интересом и непониманием уставился на правителя. А тот сделал несколько шагов назад, раскинув руки в стороны, прикрывая глаза. Лофт всегда носил легкие одежды, даже во время боя на нем не было брони. Пышные рукава начал постепенно трепать сильный ветер, раздувая все паруса и ускоряя темп флота. Длинные волосы, заплетенные в низкий хвост, то и дело щекотали щеки. У каждого видевшего это внутри что-то похолодело. Даже если они думали когда-то завладеть местом Ярла, то тягаться с колдуном никто не хотел. Оправдав данное ему имя, он весело усмехнулся, опуская руки. Даже сейчас он чувствовал, как ветер отзывается ему, наполненный духом, как и он сам. Природа иногда могла откликнуться на его зов, но не смогла бы ответить на вопросы. Лениво потянувшись, он сел на палубу, смотря вдаль. К нему подошел Жук, и хоть правитель его не видел, однако ощущал его взгляд на себе или ему так казалось.

- Ярл, мы так дойдем гораздо быстрее! Нужно будет лишь следить за течением, вы же не можете изменить его? – в его голосе ощущался страх.

- Течения постоянны, они не в моей власти, - качнул он головой, подставляя лицо под нежный ветерок.

Это не успокоило сердце подчиненного, он лишь больше стал сторониться правителя. Верный скальд, наоборот, хотел бы подойти и расспросить его, но, зная об отсутствии заинтересованности, решил отложить этот вопрос и мысленно стал подбирать хвалебные эпитеты для Ярла.

Путь был утомительным. Духу нравились плывущие корабли, но лишь как объекты, которыми можно любоваться, а не транспорт. Все вокруг казалось слишком однообразным для того, кто привык получать много впечатлений от сна. Усевшись словно статуя и наказав подчиненным разбудить его по прибытию, спящий ушел в себя. Людям вокруг это действо было тревожным, но, поняв, что он не реагирует, они заметно успокоились.

- Ты не думаешь, что наш Ярл – злой дух или бог? – эмоционально прошептал скальд, размахивая руками. – Будто все стихии подчиняются его воле!

Тут же он получил подзатыльник от правой руки правителя, тем не менее, лицо толстяка было мрачнее тучи:

- Длинный язык у тебя, Гуннар, - процедил хмуро он. - Будь его святейшество злом, то стал бы он заботиться о своих подданных? Вспомни ту вдову.

- Ходят слухи, что сынок той больной от нашего ярла! – вновь вмешался скальд.

И опять получил оплеуху.

- Ребенку уже было около трех лет, когда Ярл появился, - пробурчал Ульв. – Хотя бы слухи поганые не распускай.

- Не знаю, кто прав, - заговорил Жук после долгого молчания, отхлебывая из кружки. – Либо сам бог к нам пришел, либо колдун он сильный. Только не понятны его помыслы. Ощущение, будто ну, - он стушевался, не понимая, как объяснить отношение Лофта к ним.

- Будто он герой истории, - сделал добрый глоток певчий.

- Верно! – закивал рыжебородый муж.

- Тебе голос беречь не надо с такой выпивкой?

- Отстань, Ульв! – возмущенно прошипел мужчина с козьей бородкой. – Я давно это заметил. Когда он говорил, то слова проникали до самого сердца, будто он источник свежей долгожданной воды. Никогда не хотелось сомневаться в сказанном им, и всё сказанное единственно верное.

- Эти разговоры ни к чему не приведут, - устало вздохнул Ульв. – Спать надо. И не смейте обсуждать подобное с другими.

Он провел пальцем по горлу.

Хотя сердце скальда не могло успокоиться из-за всего происходящего. Всю оставшуюся ночь он не сводил взгляда с Ярла, думая, когда же он сдвинется и откроет глаза. Лофт же действительно походил больше на статую. По пути он пытался заглянуть в разные уголки Системы, ища хоть какие-то схожие знания о происходящем. В голове было пусто. Его прошлое, его жизнь расплывались перед взором, оставляя после себя глубокую тоску. Он не мог вспомнить, кем он был – дух не знал, какая у него миссия в целом в данный момент – это всё было похоже на то, как будто бы сломанный ржавый рычаг пытаются потянуть. Что-то в нем отчаянно сопротивлялось, не давало разуму сойти с ума. А всё происходящее вызывало отчаянную злость, которую он так сильно пытался подавить – закрыться от просьб людей было единственным решением, пока что. Вернулся он лишь, когда моряки закричали, что видят землю. Это была лишь тонкая полоска, и только из-за неё в воздухе ощущалась радость и надежда на новые приключения. Это напомнило Лофту ощущения детей, он спрятал усмешку.

Когда суша была ещё ближе, то, озорно улыбнувшись, он скинул с себя одежды да, прокричав что-то нечленораздельное, нырнул в воду.

- Ярл! – с испугом подбежал к краю верный солдат.

Некоторые мужики одобрительно загалдели, наблюдая, как правитель, рассекая волны, плывет к берегу. Многие бравые солдаты, не желая отдавать славу только Лофту, прыгнули за ним, надеясь догнать и перегнать его. Кому-то же пришлось управлять кораблем.

- Скажи, Ульв, прыгнул бы ты за нашим светлоликим Ярлом до того, как прошли его похороны?

- Я не знаю.

- Вроде он остался тем же, но будто его подменили, не думаешь? Хотя народ его любит и сейчас.

- Я не знаю.

- А если он действительно бог? Только представь, какие баллады можно сложить!

- Я НЕ ЗНАЮ, - раздраженно развернулся, отпихивая плечом более слабого Гуннора, и направился к веслам.

Вода приятно холодила тело Лофта. Хотя течения, проходящие в этой части моря, были теплыми. Люди уставали, но дух мог плыть и не один час не испытывая усталости или боли. Да, он прекрасно помнил подобные понятия, но не мог вспомнить своей жизни. Это раздражало.

Он полагал, что неверно было подначивать своих солдат на столь убийственное занятие – тогда и сейчас в нем взыграла обида – желание не страдать в одиночестве. Он нырнул под воду. Оглушающая тишина. Его сердце не билось. Только шум чужих мыслей слегка доходил до его ушей. Он решил всё исправить и принять реальность, как бы сложно это не было. Ослабить собственное влияние на других, отпустить их и направить в безопасность: на корабль. Было ли ему сейчас совестно и стыдно? Возможно, как и любому духу, имеющему власть над другими. Он был живым, только не здесь. Чуть подождав, он поплыл к берегу уже под водой. При любом исходе он успел бы раньше кораблей. И уже на берегу ожидал свою верхнюю одежду, а главное обувь. Не хотелось бы испортить тело ещё больше, чем его травмировали битвы. С такими мыслями он провел пальцем по рваному шраму. Спаивание тканей напоминало ему процесс исправления гнутых мечей у кузнецов. С подплывших кораблей спрыгивали солдаты, уважительно галдя, хотя и среди них можно было заметить косые взгляды, полные страха. Всё, что оставалось делать Лофту это прятать за бравым нравом и веселой улыбкой свою настоящую личину и помыслы. Фоллинг – его правая рука подошел к нему с растерянностью и одновременно с уважением в глазах и передал одежду.

- Спасибо, - тут же стал одеваться Лофт.

- Скажите, ярл, неужели это ваше колдовство было? – Ульв опустил ресницы, отвел взгляд.

- Нет, не совсем, - качнул головой Лофт. – Ты должен запомнить, что я не враг людям. Вас я буду защищать, делиться нужным знанием. Пока я тут, когда мое время придет, и дорога меня призовет…

- Потому вы ищете мудрецов?

- Раньше я слышал зов, но сейчас он пропал, - он грустно улыбнулся, думая о том, что из-за него все эти люди вынуждены были покинуть родной дом. - Скажи остальным, что сегодня мы остаемся тут на ночлег, а утром отправь людей на поиски мудрецов, не забудьте взять дары. Мы пришли не проливать кровь, а заводить дружбу.

К нему прислушались и уже вечером пировали близ берега, так как для многих это было одно из значимых событий в их жизни. Для духа же простая обыденность. Волны ударялись о берег стачивая камни, и сколько бы времени не прошло, это место будет всегда, а вот люди…

С рассветом, прихватив дары, разведчики направились знакомиться с местными жителями. Тем временем Лофт изучал местность. В этом времени над островом сплетались тысячи нитей. И как бы прекрасно это не выглядело, но что-то подсказывало ему, что их и близко не подпустят к тайным знаниям.

Вместе с тем прошло несколько дней, и их лагерь переехал в ближайшую деревню рыбаков. В которую на переговоры с главой деревни пошел Лофт и его верные соратники, не спускающие с него глаз и при этом ужасающиеся его силе. Четверо солдат стояли в преддверье, Ульв и Гуннар были подле Ярла. Правитель хотел бы остаться один на один, но слишком смертные уважали антураж вокруг говорящего, а не его слова. Создав нужный, можно кого угодно склонить на свою сторону, даже если ты говоришь полный бред.

- Итак, вы ищете друидов? – потер подбородок глава деревни, по бокам от него сидели двое крепких мужчин.

- Да, и хочу заверить, что мы не идем туда, чтобы причинить им вред, - мягко улыбнулся дух, положа руку на сердце.

- Конечно, можно вам поверить, но сложно доверять тем, кто приплыл издалека и вооружен, - с сомнением он осмотрел вояк.

- Согласен, - опустил ресницы Лофт. - Мы не нападаем на вас, пришли заручаться поддержкой. Потому я прямо говорю о цели своих поисков.

Сидящий перед ним правитель земель вызывал напряжение из-за невозможности прочитать его. С другой стороны, он впервые встречался с личностью подобного уровня.

- Моя цель – ответ, - в намерениях Лофта не было скрывать правду, однако рассказать её он также не мог. - Дело в том, что когда я должен был умереть, то не ушел. Тогда зачем я сейчас живу?

- Ну, знаете, - хмыкнул. - Вам повезло выжить в бою, и вы только ради этого ищете друидов?

- Я не сгорел в огне, - он поднял прямой взгляд на главного в этой деревне, внимательный взгляд духа его напугал.

- Мы проведем вас ночью туда, возьмите верных, чтоб пройти через лес.

Дух благодарно кивнул, после чего покинул дом. Он узнал условие, по которому лес мог впустить их. В этот поход в ночи он взял ещё семерых солдат - свидетелей его путешествия и страждущих от вопросов, которые мешают им спать. На небе были полные луна и месяц, давно он не видел второй спутник, когда он родился в очередной раз, то никто не помнил о его существовании. Некоторые из солдат предпочли праздному вечеру проводить своего правителя. Под покровом ночи полсотни огней направились к лесу, в воздухе ощущался живой страх и уважение к избранным, что пойдут с Ярлом в загадочное приключение. Лофт хмыкнул и произнес во всеуслышание:

- Братья! Ждите нас с лучшими новостями в деревне! - развел он руки в стороны. - Мы вернемся домой и устроим великий пир в честь нашего путешествия! А наш лучший скальд сложит легенду про нас!

Воины одобрительно загалдели, поднимая факелы вверх.

Они вошли под тень деревьев. Густые ветви будто переплетались между собой, создавая единый купол без возможности проникнуть хоть какому-нибудь лучику света. Стволы не стояли плотно, но создавали бесконечный живой лабиринт. Заходя все глубже, они отрезали себя от внешнего мира - оказываясь во власти леса.

- Страх только в вашей голове! - громко произнес Лофт. - Всё, что вы увидите, обман, не оборачивайтесь.

Жук нервно сжал рукой меч, висящий на поясе, ему хотелось бы верить в слова правителя, только вот весь опыт воителя говорил ему быть наготове. Будто их окружили. Остальные люди верные Лофту ощущали то же самое.

В глубине леса послышался нарастающий шёпот. И каждый слышал его прямо над ухом — противник где-то рядом.

- Держать строй! Огонь не бросать! – отдал команду Ярл. – Выставите факелы перед собой и держите, что бы вы ни увидели!

Это было своевременное предупреждение, так как скальд закричал, отшатываясь назад и тут же пойманный Лофтом под локти. Из леса полезли тени, принимающие причудливые фигуры.

- Игрид, это она!

- Нет, Гуннар! - надавил на его плечи, впитывая отрывок его памяти дух. – Твоя жена давно покинула мир живых. Этот лес хочет тебя запутать.

Но он не услышал и не внял голосу разума. Лишь панически скулил, смотря, как из сгустка тени формируется фигура женщины и слушая, как она зовёт его за собой.

- Я помогу! – тут же подоспел Ульв, поддерживая за одну руку соратника. – Ярл, помогите остальным.

Лофт оглянулся назад. Дела там обстояли не лучше. Жук и остальные пытались защититься огнём. Он отпугивал существ, обжигал. Найдя брешь в их защите, одна из человекоподобных теней попыталась утащить одного из подчинённых правителя.

- Стой! Нет! – воскликнул неожиданно для себя Лофт, и существо дёрнулось от невидимой преграды.

Неожиданно замерев, тени медленно рассеялись. Наступила оглушающая тишина. Мужчины не проронили ни слова, переглядываясь между собой или вглядываясь в тёмную чащу леса. Птицы не пели, а шелеста листьев не было слышно. Только сейчас дух понял, что этого не было слышно и когда они вошли.

- Нужно уйти отсюда, - он осмотрел людей, и ранений на них не было. – Найдём место и отдохнём.

- А может вы колдунство какое наколдуете? – спросил рослый мужчина, озираясь по сторонам.

- Рано, - качнул головой Лофт. – Совсем туго будет, тогда да. Сейчас они нас испытывают на прочность. Хотят понять, с какими мыслями мы сюда пришли…

- Если кто-то из нас захочет их убить? – подал голос другой вояка.

- Они сделают это раньше вас, - качнул головой Ярл. – Лучше обдумайте, что вы бы хотели спросить. Я взял всех вас не потому, что вы отличные войны, а потому что у вас всех есть тревожащие вопросы.

Никто не смел возразить или что-то произнести. После сказанного Лофт развернулся, пытаясь ощутить идущий ветер со стороны выхода и идти в противоположную сторону, однако, как оказалось, ветер дул со всех сторон. Решив, что в любом случае теперь их не выпустят, то на считалочку выбрал путь.

- Что он делает? – спросил Гуннар, разминая дрожащие руки. – Он заклинание какое-то читает?

- Не бери в голову, если мы вернемся живыми, то это будет большой победой, - хмуро ответил Ульв. - Меньше знаешь, крепче спишь.

Отряд последовал за предводителем, перешептываясь о тех сокровенных вопросах. Разговоры быстро утихали – никто не желал делиться личными переживаниями, чтобы не показывать слабость перед соратниками. Так их настораживало, что эти вопросы в них увидел Ярл.

- Вы уверены, что мы не ходим кругами? – поинтересовался скальд, когда они остановились.

Тут же он поймал хмурые взгляды с двух сторон. И все же вопрос остался висеть в воздухе.

- Мы шли прямо, должны были отдалиться, - пожал плечами Лофт.

Это место действительно было похоже на то, откуда они ушли. С другой стороны, они в лесу и тут все места будут похожи друг на друга.

Привал прошел в тишине под треск костра. За всем отрядом присматривал Лофт не переставая думать. Он желал спасения тому солдату и тени отступили. Духу давно были безразличны окружающие, они были для него прошлым чем-то нереальным и неживым. Но эти люди признали в нем своего правителя, и почему-то увидев их наивную веру в него внутри Спящего что-то сжималось от боли.

Пространство перед Лофтом вздрогнуло, так словно кто-то сдёрнул резко ткань, и лес постепенно начал развеиваться. Теперь это была огромная поляна, в центре которой стояло странное строение из множества каменных арок внутри, по центру горел большой костёр. Встретили их мужи, чьи волосы окрасились серебром от долгих лет жизни, при этом их лица не выглядели старше сорока лет: долгожители. Одежды их были серые и отличались лишь узорами.

Лофт напрягся всем телом, не зная защищаться ли ему. А отряд подле его ног начал медленно просыпаться, тут же хватаясь за оружие. Но друиды лишь наблюдали.

- Опустите, они не враги нам, - напомнил Ярл, поднимая руку.

Нехотя воины всё же послушались. Вперед среди толпы вышел старец, его лысый череп обтягивала бархатисто желтоватая кожа, цепкие глаза цвета зелени будто всматривались в незримое. Почти не шевеля губами он прошелестел:

- Дитя звёзд, что тебя привело в наш край?

Он смотрел на Лофта, видя его истинный облик под мясной оболочкой.

- Мне нужна помощь, - качнул головой он. – Я больше не ощущаю Систему, как раньше. Я не знаю её намерений и не понимаю зачем тут нахожусь.

- Как и все мы, Дитя звёзд, - усмехнулся мудрец беззубым ртом, переводя взгляд на отряд. - Мы узнаем для тебя ответ. Последователи Спящего могут расположиться в нашем доме.

Несколько странников отделились и направились к сооружению, вставая под арками, другие же занялись своими обязанностями, которыми, казалось, были заняты до того, как сюда явились чужаки. Приободрив отряд, Лофт устремился за мудрецами к алтарю.

- Тут прекрасное течение энергий, - вздохнул всей грудью дух, ощущая множество запахов, которые любому бы напомнили приятные воспоминания о доме.

- Пока что, - кивнул ему один из странников.

Когда мужчины запели, то в их песне не было слов, к которым привыкли смертные. Это было обращение их сердец к чему-то свыше с просьбой даровать мудрость. Они просили не богов, которых сейчас в мире было много, Лофт ощущал их присутствие где-то на задворках сознания. Эти создания не помогут ему, потому что они давно уже мертвы. Он знает их будущее, как и они сами подозревают его.

Постояв достаточно рядом, бессмертный с тоской взглянул на кусок неба, что виднелся над поляной. Здесь расступились плотные кроны деревьев. Он хотел домой.

И если существовал хоть малейший шанс, что на этом его приключение закончится, то он был готов сделать всё, что нужно.

- Они закончат ещё не скоро, Спящий. – К нему обратился другой старец, не занятый каким-либо важным делом.

- Да, знаю, Система никогда не дает ответы так быстро.

- Вы называете Мироздание Системой, – подметил друид. – У вас есть все задатки, чтобы начать служить богам и возвыситься до их ранга. Так почему Спящий так хочет вернуться домой?

- Я никогда не буду служить богам, я работаю только с Системой, – качнул он головой.

- Тем не менее так говорят только боги, – усмехнулся собеседник. – Хотя, может, ваша судьба, Спящих, быть настоящими богами мироздания. Никогда ничего просите, только отдаете и даруете поддержку нуждающимся сквозь время и пространство.

- Таков мой долг.

- Но не делаете ли вы это все из собственного эгоизма? – продолжал его подначивать старик. – Вы получаете ответный заряд чувств, ваш мир становится больше, как и душа становится более целостной.

- Тем не менее на утро вы, смертные, забываете обо мне, так же как я забываю свои сны. Так какая мне выгода? – парировал дух.

- Тогда есть ли смысл окончанию сна?

Этот вопрос Лофт оставил без ответа. Развернувшись, он направился к своему отряду, пировавшему угощениями, которыми с ним поделились мудрецы. Вопросы и ответов у него пока нет, и он вынужден самостоятельно их искать. Выполняя свою роль в этом бесконечном потоке суеты никогда над этим не задумывался. Это единственное, чем он мог занять себя, не ощущая голода и желания отдохнуть или пообщаться с кем-то. Вид окружающих его людей уже был достаточным.

Когда начало светать мудрецы вернулись, представ перед духом. Заговорил старший из них:

- Мироздание ничего нам не сказало, – качнули они головой. – Будто у тебя есть более важное задание, не доступное умам обычных стариков.

- Вот как, – в глазах его потухла надежда на избавление.

- Мы можем лишь даровать тебе имя, что поведет тебя в новом мире, тогда, может, мироздание вновь заметит тебя, - странник протянул ему дрожащую дряблую руку.

- С радостью его приму, - в его голосе больше не было эмоций, он был такой же, как его взгляд.

Ничего особо не ожидая, последовал за мужчинами к омовению. Они помогли, окатили водой его голову, руки. Подавали ткань, чтобы влага не сильно мочила одежду. Он предстал перед алтарем с множеством маленьких круглых огоньков, исходящих от прозрачных камней.

- Сегодня в заповедной роще мы даруем этому Спящему путнику среди звезд имя, что поведет за собой других и позволит ему вернуться домой, - заговорил один друид.

- Это имя закрепит его в нашем мире, оставляя о нем память сквозь века, - продолжил следующий.

- Все, что он сделает, отразится на мире и оставит свой след…

- Имя тебе Локед – бессмертный узник в теле смертного, - закончил один из друидов.

Локед усмехнулся новому имени. Прошлое говорило о его свободе, нынешнее – о невозможности избавиться от оков.

Когда все его войско возвратилось назад, как и обещал дух, то под покровом первой же ночи их Ярл отправился в странствие, надеясь найти покой. День сменялся ночью, лето менялось зимой. Только он не изменялся от течения времени. Довелось ему видеть разрушения, радости и изменения, ведущие людей вперед. Новое имя не сильно прижилось подле него, чаще всего он представлялся как «Зодчий Путей». Внутри полный смятения, дух не мог найти себе места, желая вернуться и прожить собственную жизнь, не чужую, словно тень в мертвом теле. Пытаясь отрицать, он невольно вредил другим, срывая свою боль. Смиряясь тут же протягивал руку помощи нуждающимся. Почти обойдя весь свет, Спящий брёл бесцельно, надеясь найти то самое важное дело, не отпускающее его домой. Ноги привели его на чужое поле битвы смертных и живых мертвецов. Было что-то неправильное в том небольшом отряде, который смертные победили, но он не мог понять что. С опушки он наблюдал, как ловко воины крутят в руках мечи, как блестит на Яриле их кольчуга. Когда битва закончилась, то воины забирали мертвых и раненых, как своих, так и чужих; их увозили на санях в маленький крематорий, похожий на каменный домик с высокой трубой и бойницами в нем, чтобы огню хватало воздуха. Снаружи он был украшен лепниной, разнообразными фигурами, напоминая чем-то небольшой храм, куда не нужно было заходить людям. Одну только душу они не успели спасти, и та взывала откуда-то снизу холма.

Спустившись в овраг за кустами, он заметил юношу: его лицо было бледно, сухие губы то размыкались, то вновь смыкались — он пытался кричать, а глаза постепенно закрывались. Его можно было спасти. Подойдя ещё ближе и склонившись к нему, он дотронулся до груди, мягко нажимая точки на туловище, проверяя, сломаны кости или нет. Заодно отдавая часть своих сил ему. Кости были целы. Однако поднять эту тушу была та ещё задача, тем не менее он вытащил молодого воина из оврага, но вот его соратники ушли и остановились уже довольно далеко. И всё же Локед двинулся в их сторону.

- Владимир жив! – воскликнул один, подбегая к Локеду и помог снять с его плеч воина, и бросая быструю благодарность воскликнул: «Нужен ещё один санитар, есть свободный?»

- Я могу быть лекарем, — тихо произнес дух.

Вояка, державший тело Владимира, внимательно глянул на него и серьезно кивнул, они прошли в шатер, освещенный шарами со светом, на земле были расстелены матрасы из соломы, на которых лежали раненые, а местные лекари, выбиваясь из сил перевязывали раны. Им выделили свободную койку в самом углу, предоставив местный комплект инструментов для обработки ран. Тот солдат, что помог принести молодого воина тут же снял с него кольчугу, надавливая на нужные звенья. Дух переключил свое внимание на рану: обычная колотая в брюшной полости, попавшая в мясо. От такого обычно не теряют сознание, особенно такие крепыши, но видно тут ещё подействовало падение. Повреждение он обработал, зашил шелковой нитью. Игла на ощупь не была идеально гладкой, чуть шершавой. Странник удивлялся тонкости ощущений, которые ему открывались в этом мертвом теле. Подумав, он решил остаться рядом с Владимиром, пока тот не очнется, ему казалось, что рядом с ним он и должен был быть. Как потерянное ощущение той миссии, которую он когда-то перестал ощущать. Или он видел в нем что-то знакомое? Где-то в середине ночи Владимир очнулся, он очень хотел пить. Дух исполнил его просьбу, принес воду от дежурившего солдата. Наутро больной проснулся окончательно, вскакивая с настила, будто куда-то торопился.

- Тихо, — остановил его Локед, ставя перед ним руку. — Куда торопишься?

- Да я… Мне просто…

Он не стал останавливать несвязную речь вояки и уложил обратно. Другие солдаты также спали, а лекари рядом с ними то и дело сменялись. Им было интересно, кто этот незнакомец, что всю ночь присматривает за одним пострадавшим, но подойти не решались, Локед ловил на себе любопытные взгляды посторонних.

И все же для молодого война утро наступило.

- А я вас помню! – заулыбался Владимир.

- Да?

- Вы пришли за мной, думал, умру, - несмело он рассмеялся. – А тут будто кто-то услышал меня.

- Возможно, так и было, - он положил свою прохладную руку на лоб Владимира. - Поспи ещё, не скоро рассвет.

Тот его послушался, засыпая вновь. Свою порцию еды днем Локед вновь отдал Владимиру. К ним подошел командир юноши – Демьян.

- Простите, вы у нас тут пробыли ночь, а мы так и не знаем вашего имени, чтобы отблагодарить?

- Я помогу вашим лекарям справиться с другими, - понял намек дух, усмехнувшись. – Мое имя Локед.

- Вы не из здешних земель? – удивился полусидящий и вовсю жующий завтрак Владимир, он был так по-юношески неуклюж, что даже не верилось, что этот человек уже защищает границы родины.

- Да, я много путешествую, - кивнул дух. – Определенной цели у меня нет, потому я могу вам помочь.

- Что ж, - Демьян сначала глянул на Владимира, затем на Локеда. - Буду думать, что сам Всепредок нас оберегает и послал вас сюда.

Локед неловко улыбнулся, хотя ему льстило, что эти люди поклонялись своим предкам, а не богам.

- Где я могу познакомиться с лекарями?

- А, я вас провожу!

С местными врачевателями он познакомился быстро, и ему тут же дали задание пройтись по другим больным в сопровождении.

- О, вы опять тут! – уже одетый Владимир все ещё был вынужден сидеть в палатке с больными, до этого его отчитывал командующий.

- Не отвлекайся, когда я тебя ругаю, - хмуро процедил сквозь зубы Демьян.

- Что-то случилось?

- Он хотел пойти нам помогать со сборами, - тяжело вздохнул мужчина, почесав тёмно-русый затылок. - Мы собираемся ехать домой через пару дней, когда большинству станет лучше.

- А куда вы направляетесь?

- В Царьград, - кивнул он.

- Вы же не против, что я с вами?

- А? - удивились оба мужчины, и старший из них с улыбкой ответил: - Да я как-то был уверен, что вы с нами поедете, потому и не спрашивал. Хотя невежливо это как-то.

Все оставшееся время он помогал больным, которые чудесным образом от его помощи вставали на ноги. Шепотки начинали ходить среди людей, что у Локеда чудесные руки и как им повезло встретить талантливого Видящего, благословлённого предками. Мысленно же Локед составлял список титулов.

- На сегодня всё, - осмотрел всех младший из целителей, Святослав. – Большое спасибо вам за помощь. Мы подготовили для вас настил для отдыха.

- Благодарю.

Он покинул шатер и увидел юношу – Владимира. Медленно он побрел к нему и встал рядом, смотря с ним на Месяц и Луну. Они не нарушали молчание некоторое время.

- Когда вот так смотришь на небо по ночам, то понимаешь, насколько ты мал и ничтожен, - с толикой грусти произнес воин. – Как бы я хотел побывать где-то дальше, чем граница, которую мы раз за разом защищаем.

- Тогда почему ты стал воином, а не торговцем? У них больше свободы, как ни глянь.

- Да, возможно, - кивнул он, складывая руки на груди. – Но я сирота и в итоге всё, что я умею, это хорошо махать мечом. Но должен же кто-то и родину защищать, - Владимир неловко рассмеялся.

Локед смотрел на Владимира, видя в нем упущенную реальную жизнь, к которой так стремился. Обида и злость охватили его сердце, Владимир был благословлен удачей этого мира и был так слеп.

- Это тоже достойное занятие, - кивнул дух. - Тогда тебе стоит обратить на то, что ты видишь и не видишь вокруг себя.

- О чем вы?

- Попробуй закрыть глаза и вспомнить, что ты видел перед собой, - он махнул в сторону пейзажа.

Озадаченный невольный ученик внимательно вгляделся в пейзаж, после закрыл послушно взор. Он пытался представить то, что видел до этого, морща лоб. В голове всплывали размытые темные пятна, воспоминания о том, как он лежал в том овраге.

- Вспомни вид, - твердо произнес дух, проникая в чужой разум.

Он подчинился, пытаясь задавить свой противоестественный страх, услышал какой-то странный шёпот, будто к нему обращались, и следом резкую боль. Когда он раскрыл глаза, собираясь возмутиться, то обомлел от увиденных тысячи нитей, что оплетали небо. Перевел взгляд на Локеда и мир резко потемнел, ему показалось, что он ослеп. Владимир растерянно заскулил и упал на спину.

- Что случилось? – забеспокоился дух.

- Я не уверен… Я, кажется, ослеп? – голос юноши дрожал.

- Попробуй для начала успокоиться и открыть глаза.

Юноша вновь видел, но нити исчезли. Непонимание четко читалось на лице. Локед поспешил объяснить:

- Это была связь, её обычно видят, - он задумался, подыскивая более знакомое слово для Владимира. – Видящие люди. Это то, что вас окружает и помогает работать вашим механизмам.

- А-а-а, - протянул юноша, будто понял, но на деле ничего он толком не понял. – Погодите… Но как я смог?

Ему нужно было время, чтобы понять произошедшее.

- Я немного тебе помог. Советую отдохнуть после увиденного, - добродушно улыбнулся Локед, после чего ушел.

Всю ночь Владимир не мог сомкнуть глаз, думая о том, что увидел, лишь под утро он незаметно для себя задремал и тут же был разбужен командиром – Демьяном. Тот поинтересовался, как его самочувствие, и, услышав положительный ответ, отправил к лекарям проверять ранение, но Владимир воспротивился, решив помочь остальным с отправлением. Целый день юноша наблюдал за Локедом, ожидая, когда он окажется один и сможет подойти, да поговорить. Дух ощущал его взгляд, преследующий и ожидающий. Не как у охотника, а так, словно это было внимание любопытного ребенка.

Под вечер Спящего попросили заняться настилом в телеге для тех раненых, кто не сможет идти сам. Ему предстояло набить подобия пододеяльников соломой, ткань была жесткой и грубой, но вряд ли в военный поход можно взять пуховые перины и спать, словно дома. Тем не менее, дух ответственно подошел к процессу набивания этих «мешков». Тут его и застал Владимир:

- Кто вы? – тихо спросил он.

- Это размытый вопрос, - хмыкнул дух.

Юноша продолжал смотреть на него, в его глазах читались разные догадки.

- Если я был бы злом во плоти, то не стал бы лечить ваших воинов, когда мог бы убить всех в этом лагере? Или заниматься черной работой?

Озадаченный парнишка открыл рот и закрыл, обдумывая сказанное.

- И что это должно значить?

Демьян окликнул Локеда, прося подойти и обсудить состояние солдат со всеми лекарями их войска. И все же дух ответил на последний вопрос:

- Ну, это то над чем тебе предстоит подумать.

Он ушел, оставив юного Владимира.

Через пару дней, как и было оговорено, они двинулись в путь, после окончания общих сборов и сжигания всех тел, что умерли на поле боя. Среди них не было видящего, но его роль выполнял служитель без особых способностей, что напевал уходящим на тот свет колыбельные.

Они шли натоптанной торговой дорогой и им наконец-то повезло увидеть торговый обоз, и командир пополнил провиант войска. Вряд ли это требовалось, однако боевой дух был повышен подобным вниманием. Лекари шли позади всех, сопровождая пару телег с ранеными. Локед шел позади их всех, так как не являлся изначально членом их отряда. Также был и замыкающий строй, среди них был и Владимир, дождавшись очередной проверки Демьяна, он тут же подошел к духу:

- Вы ведь говорили о том, что ваши поступки важнее слов произнесенных?

- Верно, - кивнул тот. – Я могу все что угодно болтать, но мои действия всегда будут говорить о моих намерениях.

- Тогда то, что я видел, - задумчиво подбирал слова юноша. – Настоящий облик Мира?

- Лишь его малая часть, сплетения мыслей, судеб, связи и эмоции.

- Так это и есть правда, доступная Видящим?

- Смотря, что для тебя правда? – поинтересовался Локед, тут же его голос стал тверже. – Если ты хочешь ощущать, что всю жизнь тебе врали, разве это не называется гордыней? Намеренное выворачивание собственного бытия в худшую сторону, чтобы ощутить себя особенным в этом мире. То, что ты, Владимир, смог заглянуть за занавес, не значит, что и другие это не видели. Для того чтобы познать эту истину, они живут каждый день.

- Простите, - виновато опустил голову он. – Просто я не могу забыть, что увидел. Это было так невероятно, будто, - из-за того, что он начал говорить громче на эмоциях, на него начали косо посматривать, и он тут же затих. – Заново родился.

Спящий вежливо посмеялся, чем больше паренек говорил, тем больше походил на ребенка.

- Возьмите меня в подмастерья, - проскулил он. – Я буду стараться.

- Даже готов бросить своих братьев по оружию?

Он запнулся, делая шаг назад и чуть не упал, но тут же восстановил равновесие и, храня молчание, стал медленно отставать от санитаров. Ему не хотелось бросать своих соратников, но и упускать подобный шанс было бы глупостью. Эти сложные вопросы и разговоры были похожи на то, как он общался с охранителями знаний – мудрецами, что знали так много интересного, чего не мог постичь Владимир. Он всегда смущался, что в детские годы его мало интересовала учеба, ему ближе была беготня по улицам и сражение на мечах. Лишь с возрастом он смог оценить то, что в детстве отбросил. Все остальные дни он хмуро прожигал взглядом спину Локеда. Это не осталось без внимания его соратников, которые думали, что Владимир уговаривает своего нового друга – талантливого лекаря, присоединиться к ним. Дошли слухи и до Демьяна, и когда до города осталось два дня пути, на одном из привалов, тот решил поговорить с молодым воином.

Малое войско расположилось на поляне, огороженной с одной стороны лесом, а с другой дорогой. Привычные точки для кострища были облюбованы множеством путников до них. Владимир, погруженный в размышления, понуро сидел у крайнего костра, лишь вполуха слушая песни вояк. Ему не хотелось, чтобы другие как-то обращали на него внимание, тем не менее, его нашли: командир уселся на бревно рядом.

- Не люблю ходить вокруг да около, что тебя тревожит? – мужчина засунул себе в рот ложку рагу и чуть скривился, искоса глянув на собеседника, который не торопился отвечать. – Поскорее бы уже вернуться к жене и детям, а то уже скучают без меня. Дочка уже вышивать учится, не успею так оглянуться, и вот-вот замуж уже буду отдавать.

- У вас бывало так, что у вас был бы шанс на лучшую жизнь? – глухо спросил юноша, смотря в пустую тарелку.

- Бывало, - почесал он бороду. - Мне предлагали должность выше. Опаснее.

- А вы?

- А я выбрал семью, - хмыкнул Демьян. – Будучи вашим полководцем меня и так могут убить на поле боя, но гонять всякий сброд с границ и получать ранения не значит, что на следующий день я умру. Хотя последнее время странные вещи происходят там, но пока ничего не угрожает моей семье, то лучше я буду охранять границы и возвращаться домой живым.

- А если это не повышение, а совершенно другое, непознанное?

- Локед ведун?

Владимир испуганно посмотрел на командующего, ему было страшно, что тот так легко раскрыл чужую тайну.

- Не бойся, я никому не скажу, - покачал головой. – Я сам догадывался, странный он. Имя необычное, люди тяжело раненые, будто по чуду встают на ноги, да и в целом рядом с ним такое спокойное ощущение, будто ты ребенок, которого защищают родители. Он одновременно пугает и восхищает. Если бы он приказал кого-то убить и сказал бы, что этот человек злодей, я бы поверил ему не сомневаясь. Думаю, хорошо, что он ни разу не сказал, что хочет стать правителем или что-то подобное.

- Почему?

- Я бы его убил, - не задумываясь, ответил Демьян. – Он опасен. Хоть и вызывает необъяснимое доверие.

- Но он хранит много знаний, - юноша отвел задумчивый взгляд.

- Но все ли из этих знаний безопасны для других? Я не против такого могущественного друга, но насколько ты уверен в его мыслях?

Он внимательно посмотрел на паренька: опущенная голова и сутулая спина, скрещенные ноги и пальцы. Демьяну оставалось только гадать, что же показал ему Локед, что так затронуло неокрепший разум.

- Это твоя жизнь, и никто не будет за тебя решать. Делай выбор с умом, чтобы потом не пожалеть, - после этих слов он похлопал его по плечу, вставая на ноги. – А если пожалеешь, то живи дальше и делай новые ошибки.

Посмеявшись, он ушел, оставив растерянного Владимира решать свою судьбу.

Решение пришло ему, когда они вернулись в город. Горожане, которые все ещё занимались своими бытовыми делами, улыбались им и иногда даже благодарили. Все это было ему дорого – ведь он мог сделать что-то важное, оставив в их сердцах память о себе, пусть даже как безымянный солдат.

- Простите, - покачал головой Владимир. - И все же, я решил остаться. Простите, что потревожил вас.

Они стояли недалеко от казарм. Локеда просили никуда не уходить, так как хотели его поблагодарить. Ему это не было нужно, и когда он собирался уже уйти, то вновь был остановлен, но уже Владимиром.

- Почему ты принял такое решение?

- Все же, - он махнул в сторону казарм и дворца. – Это мой дом и моя семья. Мне дорого мое ремесло, даже если ничего иного я в жизни не буду знать. И есть люди, что благодаря мне могут улыбаться.

Дух задумчиво на него посмотрел, выдерживая паузу. Решение было принято уже давно – он ждал, когда же сделает свой шаг Владимир. Ему нравился его выбор.

- Я буду тебя учить тому, что тебе пригодится, - спокойно произнес Спящий. - Что же, придется подождать Демьяна с его «благодарностью».

- Но я не хочу отказываться от моей семьи… - растерянно произнес юноша. - Почему вы передумали?

- Я и не говорил, что тебе придется от чего-то отказаться, - усмехнулся дух. – Просто задал тебе вопрос, и ты сам нашел на него ответ.

- И когда?

- Я сам найду тебя, когда устроюсь в городе, - он пожал плечами. - О! А вот и Демьян.

Ловко закрыв тему, он переключил свое внимание на подошедшего к ним командующего приграничного полка. Тот нес увесистый мешочек со звенящими монетами.

- Если бы я знал, что у вас так платят хорошо, то сразу бы подался на службу к Великому Князю, - рассмеялся Локед, принимая оплату из рук Демьяна.

- Мы всегда будем рады видеть вас в наших рядах, если вы того захотите, - мужчина расслабился, лишь когда передал кошель, будто снял с себя груз ответственности. – Так что планируете делать дальше?

- Не уверен, думаю, можно где-нибудь осесть, - дух замолчал, прислушиваясь к голосам града. – Слышал, у вас где-то на окраине можно купить временное жилище.

- Это скорее конура, а не жилье, тем не менее, в там живут люди, которые намериваются попытать счастья устроиться в столице. Но... - мужчина озадаченно глянул на рыжего странника. – Вы же лекарь, почему вы не хотите жить в их общине? Всё лучше, чем сарай с насекомыми.

- Просто предпочитаю одиночество, - нельзя было угадать, какие эмоции были спрятаны за мертвенной пеленой глаз. – В любом случае, рад был помочь вам.

Распрощавшись со всеми, он вышел на людную улицу. Вечерело. Солнечные лучи терялись за каменными стенами. Дух с любопытством оглядывался, думая, какой «виток» переживает этот мир. За время пребывания он потерялся во времени, одно было ясно, что это было время, когда люди ещё не успели ослепнуть. Полной грудью он вздохнул местный воздух, слабо ощущая запах рыбы из порта. Город стоял рядом с рекой, впадающей в море, и с одной стороны он точно мог не переживать о нападении. Хотя вопрос о речных «пиратах» он сразу откинул, увидев сколько торговых кораблей стояло на причале… Он очень устал и присел на большой лестнице, спускающейся к реке. Его не угнетала жизнь, ему это все же нравилось, но он не знал, что ему делать и это было впервые за все его существование. Когда он уходил или приходил всегда ощущал четкую цель. Сейчас это напоминало ощущения, когда он жил и знал себя в своем теле, но все попытки вспомнить о себе что-то конкретное были провальными. Локед предполагал, что его дело тут не окончено и ещё многое предстоит сделать, может, это чувство, что нужно помочь Владимиру, не ошибочно и приведет к его к пониманию зачем он здесь.

- О, я вас помню! – подошел к нему проходящий мимо лекарь. - Вы нам помогали.

Спящий усмехнулся, если Системе было угодно, то она всегда приводила нужных людей в нужное место, чтобы обозначить сцену, на которой пройдет спектакль. Сколько таких безликих «персонажей» повидал Спящий, а ведь у каждого есть жизнь и свои желания. Раньше он не видел их лиц, они были будто размытые картины художника, но это было и не важно, ведь они никогда бы не стали для него индивидуальностью. Теперь же у всех были лица, и каждый из них был главным героем на полотне жизни.

Поняв, что слишком долго молчал, Локед натянул на себя добродушную улыбку:

- Прости, задумался, а ты здесь какими судьбами?

- Во дворец ходил, грамоты относил, - пожал плечами.

- А не покажешь дорогу до вашей общины?

Молодой санитар согласился. По дороге они беседовали об устройстве их сообщества. Локед был чужестранцем и многого не знал. У каждой профессии тут были свои общины, особенно это касалось городов или крупных деревень. Люди одной профессии предпочитали жить рядом друг с другом, как те же Хранители Знаний, имеющие ряд домов не так далеко от торговой площади, соединённых между собой и живут из поколения в поколение, заводя там семьи, детей и отправляя некоторых в окружные деревни, чтобы учили и просвещали всех людей. Их дети могли стать полноправными членами этой общины, согласно имени отца, входящего в него. Девушки же, по слухам, от имени матери могли войти в более закрытое сообщество Хранителей Знаний. Подмастерье лекарей поделился слухами, что те хранят память о каком-то ТАБУ — знании, которое никто не должен знать. Их поселение находится в труднодоступных местах, куда живым хода нет, а все, кто идет к ним за советом, не возвращаются. Спящий спросил невольного рассказчика, знает ли он что-то ещё, и ответ был отрицательный.

- Хотя я считаю, что это все сказки. Даже не уверен, что они существуют, - рассмеялся подмастерье. – Вот мы и пришли!

Перед ними был двор с несколькими домами внутри и зданием, похожим на барак, из которого входили и выходили санитары и больные.

- Где ваш глава?

- Старейшина находится там!

Он указал на большое здание, из которого вышла только-только женщина, чьи волосы были спрятаны под платком. Её наряд был так же скромен, как и всех служащих здесь.

- Там живут семейные пары, - пояснил юноша. – Спросите Любовь, она сидит за столом у входа и отвечает за приходящих сюда.

Затем они попрощались. Сидящая у входа женщина имела строгий вид и держала спину подчеркнуто прямо. Разговор с ней также не заладился, столь скупо она отвечала. Однако и это препятствие удалось преодолеть, стоило Локеду продавить её волю. Теперь нужно было дождаться. Внутри здания также имелись дети разных возрастов: те, что постарше, учились, когда младшие бегали без дела или играли. Несколько женщин присматривали за ними, не давая им навредить самим себе.

- У вас такие красивые волосы! – восхитилась маленькая девочка, подошедшая к незнакомцу. - Похожи на огонь. И длинные, как грива коня!

Нянечки насторожились, собираясь в любой момент забрать ребенка. Спящий удивленно посмотрел на нее: в ней не было ничего особенного, кроме веснушек. В остальном такая же светловолосая и ясноглазая, как и все люди в городе.

- Спасибо, - улыбнулся мужчина на предположительный комплимент. – Тебе не стоит разговаривать с незнакомцами. Вдруг тебя украдут.

- Мама говорит мне, - девочка встала ровно, выгибая спину и поднимая указательный палец как можно выше, тряся им, при этом изображая грубый высокий голос. - Та кому ты нужна такая неумеха!

Опустив руку, она пожала плечами:

- Обидно. Но раз мама говорит, что я никому не нужна, то зачем меня воровать?

Женщины за её спиной, подслушивающие разговор, виновато отвели взгляд в сторону, будто сами так говорили не раз своим детям. Локед оперся локтем на ногу.

- Тоже верно, но если тебя кто-то захочет съесть? В суп-то ты точно сгодишься.

Она внимательно и серьезно себя осмотрела, пощупав щечки, и деловито кивнула, согласившись.

- Но вы же не есть сюда пришли, а хотите стать лекарем?

- Верно.

- Откуда вы? Я ещё никогда не видела таких волос. Миша хотел подойти к вам, но застеснялся и теперь прячется вон там, - девочка указала за угол, там стоял мальчик и, будучи замеченным, тут же спрятался.

- С холодных и недружелюбных островов. Может позвать твоего друга?

- Нет, - качнула она светлой головой. – Он трус и плакса. Если я смогла подойти и поговорить с вами, то и он сам сделает это. Иначе его матушка так и будет с ним носиться, как курица с яйцом!

- Строго и справедливо, - хмыкнул дух.

- А как вас зовут?

- Локед.

- Ло… кет, - попыталась она повторить ещё несколько раз, но грубый звук никак не получался. - Я буду называть звать вас Локи. - сдалась она окончательно, так и не совладав с незнакомым именем.

Тут же подошла одна из нянечек, за чью юбку держался тот самый Мишка. Мальчишка был розовощекий и пухленький, такие сразу вызывают некоторое умиление, стоит на них только посмотреть.

- Мила! - строго обратилась к девочке мама мальчика. – Нельзя придумывать незнакомцам другие имена – это невежливо! Да и ты надоела уже со своими разговорами.

- Мирослава, - она посмотрела сначала на женщину, а потом на Спящего. – Меня зовут Мирослава.

- Всё хорошо, не волнуйтесь. Если ей удобнее называть меня так, то я не против, - он ярко улыбнулся женщине, от чего та смутилась и осталась рядом, все же беспокоясь за дитя. – У тебя красивое имя, Мирослава.

Та вновь посмотрела на няню, будто оценивая, вмешается ли та в разговор или нет, и затем обратно на Локи:

- Раньше меня называли по-другому, а потом пришлось сменить имя, - грустно вздохнула она. – Старое мне нравилось больше, но теперь им нельзя представляться.

- Почему?

- Меня стал преследовать, - она понизила голос и приложила ладошку ко рту. – Жердяй! – затем заговорила нормальным голосом: - Я начала видеть двигающуюся тень, тонкую. То за окном, то за дверью! Рассказала батюшке с матушкой, и они отвели меня к Волхву, а тот, чтобы меня больше решты не потревожили, дал новое имя. И теперь я Мирослава, но почему-то все хотят сократить мое имя. Наверное, потому что я маленькая.

- Для своего возраста ты довольно умная девочка, Мирослава.

Повторенное полное имя заставило девочку победно выдохнуть, ведь она раз за разом поправляла взрослых, а те всегда забывали о её просьбе.

- Правда, думаете, что я умная? А вот они не верят, потому что у меня ничего не получается.

- Просто, может, твой талант в другом, ещё найдешь, пока растешь, - улыбнулся он ей.

- Хм, тогда придется его найти, - серьезно кивнула она.

К этому моменту подошел управляющий общиной, и с девочкой пришлось распрощаться. Локед договорился с ним, что будет работать свободно и прикреплен к определенному полку под командованием Демьяна. Как оказалось, сам глава был уже наслышан о таланте лекаря, однако для принятия условий его воля также была подавлена. Спящий обещал приходить как можно чаще. Ему не хотелось жить рядом с ними, чтобы оказывать как можно меньше влияния на них и лучше было бы вообще жить отдельно от людей где-нибудь в глуши.

Как и намеревался изначально, он арендовал самую дальнюю и убогую комнату. Кровать была в ужасном состоянии, дыры в потолке и окнах, и скрипящий пол. Эту комнату снял бы или псих, или бедный. Он относил себя к первой категории. В какой-то мере он собирался починить тут все, чтобы занять себя чем-то в бесконечно свободное время, пока смертные будут спать, есть и все подобное этому. Сон ему не требовался, еда так же. Хоть мысль провести в забвении была привлекательной, однако он привык бороться с препятствиями.

Малая цель была лучше любого бесцельного путешествия. Прежде всего, он решил сделать уборку.

Локед приняв решение каждый вечер занимался с Владимиром на берегу, закрывая его пробелы в знаниях об окружающем мире и природе вещей, лишь затем можно переходить к большему. Он посылал юношу в Храм Знаний за книгами, там быстро заприметили вояку, который по необъяснимым обстоятельствам интересовался устройством Мира.

- Но разве эти знания как-то помогут мне увидеть завесу? – устало закрыл книгу светловолосый юноша.

Дух смерил его взглядом. Было видно, насколько скучной представлялась ему обычная учеба. Хоть он и был трудолюбив, но, как и любой человек, сталкиваясь с препятствием и не понимая итога или не видя зачем – склонен быстро сдаваться.

- Мир, в котором ты живешь, крайне обширен, - Локед стал выкладывать из гальки концентрические круги. – Живя в одной плоскости, ты должен изучить это с пониманием, как все работает, принимая законы со знанием, что есть вещи за пределами того, что ты видишь. Если же ты будешь фокусироваться лишь на том, что видишь, то в итоге ослепнешь.

Сложив круги, он ткнул в тот, что был в центре.

- Твоё мироощущение не должно быть плоским в одной области знаний. Иначе тебя будет легко обмануть ложным пониманием бытия, - он положил в центр горсть камней. – В нем ты легко потеряешься, посчитав, что неестественное лучше созданного природой. Приспособления и прогресс делают людей сильнее, но заставляют отрицать свою природу. Твоя цель – обретение гармонии и принятия мироздания.

- Это как?

- Всему нужна мера. Разнообразное питание насыщает тебя нужной силой идти дальше, а обжорство или насильственный голод, уход от источников пищи – это отрицание собственной природы. Лишь принятие себя как часть мирового процесса и забота о том, чтобы было комфортно жить с благодарностью к окружению, приведет тебя к тому, что ты ищешь.

- Это звучит как-то слишком просто, - юноша озадаченно глянул на книгу в руках. - Тогда зачем я все это читаю?

- Потому что ты ещё не осознал эту простую истину, - качнул рыжим ворохом на голове мужчина. - Это путь, который нужно пройти. А теперь читай.

Когда полк отправляли вновь на границу в сопровождении всегда оказывался Локед. Воины уже привыкли к его присутствию и охотно подходили общаться даже если он в это время обучал Владимира. Тихо-тихо они сидели у костра, слушая его рассказы. Многие хоть и слышали, что он говорил, да вот понять не могли. Тем не менее каждый чувствовал, что слова Локеда вызывают какой-то трепет в душе, заставляя сердце биться, словно пойманный воробушек в ладонях.

Даже на вылазках в стан врага Владимир не прекращал свое обучение под руководством духа-наставника.

- Ты ощущаешь? – прикрыл глаза Локед, прижимаясь лбом к дереву.

- Тревога, да? – тихо подал голос ученик, пригибаясь ближе к земле. - Будто сама земля плачет.

В отличие от своего наставника он все же был смертным.

- Да, - кивнул ему Спящий. - Сходи к отряду и позови сюда, а я пока разведаю обстановку.

Медленными шагами он двинулся вперед. Тонкий запах пролитой крови доходил даже сюда. Его нельзя было спрятать за ароматом летнего леса и солнца. Дух двигался тихо, скрывал своё присутствие. Из печных труб все ещё шел дым. Двери были приоткрыты, на земле лежали растерзанные тела. Казалось, что только недавно тут кипела жизнь, и вот кровь залила реку. Мужчины, женщины и дети мертвы. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в окружение. Тихий скрип раздавался в одном из домов, внутри на дощатом полу лежало тело луже крови; видимо женщина перед смертью пыталась дотянуться до дверцы, ведущей в подвал. Подцепив ручку, Локед легко поднял скрипучую дверь, обнаружив там темную воду из мира иллюзий, что соединяла реальность и прибежище мертвецов. Когда-то давно он пытался через воды вернуться в Бесконечные Пустоши и найти там таких же как он, но каждый раз он выныривал обратно, не найдя дороги.

Из воды вытянулась бледная рука мертвеца, обтянутая желтой кожей, похожей на пергамент, – «рожденный» из страданий и мести монстр. Спящий размашисто пнул зарождающееся существо, и то с воплем поспешило вернуться в спокойную воду. Он захлопнул дверь, повалив сверху стол ножками вверх.

К этому времени подоспели солдаты, заприметив духа, Демьян тут же подошел к нему.

- Что скажешь?

- Сжечь тут надо всё, но сначала осмотритесь, - сжал свои пальцы до хруста странник. – И ещё, скажи своим не открывать ничего без меня, если покажется, что тут есть живые.

- Почему? – осторожно спросил полководец.

- На страдания пришли пировать неупокоенные.

- Понял. Скажу им, чтобы окопали всю деревню, осмотрим и сожжём тут всё.

Был отдан приказ: все видимые тела сложить в один дом. Один из санитаров царапал ножом надписи, больше похожие на молитву об упокоении. И рисунки к ним – стражей мира духов. Любой шорох, похожий на человека, проверялся Локи лично. Живых не было. Только паутина и вода. Хвостом за ним ходил Владимир, учась видеть.

- Мне всегда казалось, Навь не захватывает так быстро Явь, - удивился он, после того как наставник запер очередную дверь на засов.

- Это и не Навь. Дорога туда и в никуда, - сжал зубы, окидывая взглядом каждый запертый дом. – Могу ошибаться, но, возможно, многие из них были «видящими». Оттого и трагедия для Мира - благословлённые дети погибают.

Деревню сожгли. Солдаты смотрели, как горит огонь, засыпая выбравшиеся языки пламени землей. Через пару дней полк вернулся обратно в столицу.

Были и другие происшествия, которые повергали служивых в ужас, о них запрещалось рассказывать мирным и это оставалось лишь слухами.

- Это не люди, - с ужасом произнес Владимир, отряхивая с топорища куски плоти.

- Верно.

Локед лишь кивнул и посмотрел, как ровным строем идут создания без капли жизни внутри, но такие похожие на людей. Под забралами не было видно их лиц. Несколько волн из таких нелюдей воины уже отразили и менялись местами только тогда, когда оружие выпадало из дрожащих рук от усталости,

- Снова идут. Готовься.

Поначалу идущие медленно существа тут же набирали шаг. Спящий не чурался участвовать в этом бою лишь по причине неестественности происходящего. Как и полагается любому духу-защитнику: ловко перескакивая с одного идущего на другого противника, он сразу забирался в самую гущу, помогая солдатам расчищать тела из тыла противника. Земли не было видно от усеянных им тел. Лезвия кинжалов слишком легко врезались в туши, из которых потоком шла кровь или вода.

Владимир уже начинал уставать от бесконечно идущих к ним существ. И в этот момент просвистела стрела, и раздался звук горна. Подоспело подкрепление. Над головой юноши пролетел ярко-алый сокол, что тут же когтями впился в идущих тварей. Лишь на миг ощутив какое-то облегчение, его ноги тут же подкосились, но он сумел удержаться и не упасть.

- Что ж вы, не падайте, - почувствовал он ладонь на спине. – Отойдите назад и отдохните.

Он повернулся к говорившей девушке, удивленно ее осмотрев: ясные глаза, да светлые волосы и фигуру, спрятанную под кольчугой. Она рассмеялась, от чего на её розовых щечках появились милые ямочки.

- Потом налюбуетесь, - спровадила юношу в сторону отдыхающих и приготовилась стрелять.

С подкреплением из видящих дело пошло быстрее. Кроме ловкого бессмертного и оборотней, никто не рисковал сражаться среди тел. Тем не менее, вскоре волны затихли. И к вечеру близ импровизированных укреплений в виде частокола, направленного под углом в сторону врага, они сели отдыхать. Многие солдаты просто молчали, изредка переговариваясь между собой. Санитары обрабатывали их раны и собирали раненых, оказывая им помощь, в одной повозке, чтобы отправить в город с сопровождением. Было страшно под светом Луны и Месяца, но жизни людей были важнее. Видящие сбились в кучку окружив Демьяна и обсуждая с ним текущие дела.

- Такое ощущение, будто мы целый град положили, - передернул плечами полководец. – Спасибо за подмогу.

Видящие переглянулись между собой, будто в немом диалоге решали кто будет отвечать. Ответил старший из мужчин, что оборачивался медведем:

- Собрались так быстро, как только смогли, - пожал тот плечами.

Демьян глянул в сторону сидящих вокруг костра людей, чьи глаза были закрыты - то были ведуны разных мастей, что сейчас рассматривали лес в образе зверья.

- Остается только ждать.

Он поблагодарил, стоящих перед ним. В это же время Локед старался держаться в тени, но достаточно близко, чтобы подслушивать разговоры. Видящие уже не раз бросали на него долгие и порой озадаченные взгляды. Был только вопрос времени, когда кто-то из них подойдет ближе узнать, враг он или друг. Владимир же поглядывал в сторону той двоедушницы, что в конечном счете, начало раздражать духа.

- Подойди к ней уже, - закатил он глаза.

- Что? – он замялся, опустив голову. – Так заметно?

- Ты с неё глаз не сводишь, да и она с тебя, - развел он руками. – Или ты с ней сам поговоришь, или я приглашу её к нам, и тебе придется с ней поговорить, - коварно улыбнувшись, он приблизил свое лицо к лицу испуганного ученика. - И знай, что я прямо так ей и скажу, что сватать тебя пришел.

- Ну, я не против, - проговорил женский голос у них за спиной.

Это была та самая девушка. Хоть на её лице и промелькнула улыбка – она быстро исчезла, стоило ей перевести взгляд на Локеда.

- Дух, завладевший телом смертного. Ты Вестник? – обратилась она к Спящему. – Твое клеймо на лбу… так и тянет туда выстрелить. Зачем ты тут?

- Я вам не враг, но и не друг, - он холодно смерил её взглядом. – Мироздание давно не говорит со мной, тем не менее сейчас я забочусь об ученике. Если ему будет угрожать опасность, то придется вмешаться.

- Просто наблюдатель? – озадачилась девушка, сузив глаза. – Я впервые вижу кого-то вашего племени. Старшие на иголках сидят, думают, что что-то грядет страшное, так как Вестник находится рядом. То ли к бою готовиться, то ли бежать спасать родных.

- Ничем не могу помочь, - покачал головой Локед. – Сам озадачен этим.

- Надеюсь, что вас прислали, чтобы спасти нас, - неуверенно улыбнулась девушка. – Я Сонья, простите, что вот так накинулась. Мой дух-охранитель Горишка сейчас осматривает местность.

- Локед, - он кивнул в знак уважения и показал рукой на стоящего рядом ученика. – А это мой подопечный Владимир. И он страсть как хотел с вами познакомиться. На этом разрешите откланяться, поговорю с вашими старшими.

Она рассмеялась в кулачек, глядя на сконфуженного юношу, и заговорила с ним. После чего дух смог спокойно оставить молодежь наедине. Ощущая себя слишком старым для этого всего, но глубоко внутри у него зародилось странное теплое чувство.

Ведуны смотрели на него с подозрением и лишь тихо переговорив, он смог убедить их в своей позиции. Не сказать, что всех расслабило положение, когда Вестник оказался пустышкой. Некоторые, наоборот, посчитали, что затяжное отсутствие новостей ещё более дурное предзнаменование.

Наутро вернулись и духи, и оборотни. Сообщив ужасную весть о том, что ещё одна деревня утоплена в крови. Небольшой отряд из людей и ведунов, что помогут захоронить людей, двинулся к этой деревне. Локед и Владимир пошли вместе с отрядом.

- Наставник, - тихо обратился к нему юноша. – У вас есть предположение, что творится?

- Совершенно никаких, - честно признался дух. – Сонья, ты подслушиваешь?

Не успела девушка, что аккуратно подошла к ним со спины, что-то ответить, как вмешался сокол. Он был прекрасен, так похож на обычного смертного зверя, но каждое перо отливало багрянцем, будто бы у девушки на руках настоящий феникс.

- Когда у Спящих нет ответов, то неспящим остается только молиться, - произнесла птица.

- Слишком завышенные ожидания для одного меня, - пасмурно отозвался Локед.

У каждого из них были свои мысли и предположения о происходящем. Только Владимир ощущал себя так, словно знал меньше остальных:

- Так кто такие Спящие и что значит, что вы завладели телом смертного?

В глазах юноши не было ужаса или презрения - скорее непонимание и любопытство. Будучи воином, он привык к тому, что решению главнокомандующего, за которым он следует, должен доверять. В ином случае, без доверия, смерть придет за ним слишком быстро. Потому какие методы бы не использовал ведущий его - он должен был верить. К тому же сам Локед учил его тому, что многие поступки могут говорить о людях больше, чем какие-либо сказанные о них или ими слова. Владимир никогда не замечал противоречия в поступках, которые могли бы его насторожить в Демьяне или в наставнике.

- Это значит, что я такой же живой, как ты, но мое тело находится в другом времени и месте, - ответил бессмертный, лишь на секунду остановившись и вновь продолжив путь.

- Вы опустили важную часть, - вмешалась двоедушница, заставив их остановиться.

Владимир озадаченно на неё посмотрел, после чего перевел взгляд на Локеда, что стоял к ней спиной. Он молчал, сжимая кулаки. Не было понятно, испытывал он напряжение или злость.

- Вестники приходят либо с благими намерениями - спасти людей и города, либо наказать смертных за их гордость.

- А вы совершали такой грех, что мне нужно вас убить? - обернулся к ней рыжеволосый, не скрывая своё раздражение. - Думаешь, я так хочу находиться в теле того, кого должен был спасти? Для вас пройдет время, и вы сможете заснуть, отдохнув от тягот бытия хотя бы на полдня. Для меня такой роскоши нет. Мне плевать на ваши жизни, и если бы для того, чтобы вернуться в свое тело, я должен был бы уничтожить всех вас, то я бы даже не задумываясь устроил апокалипсис.

Окружающие люди с каждым его словом хватались все больше за головы, слыша сквозь его слова необъяснимо болезненный шум. Ощущая давление не на голову, но на разум, будто их мир сужался в одну точку власти. Только Горишка смотрел на него серьезными черными глазами-пуговками. Осознав, что причинил слишком много боли своим раздражением, Локед растерянно отступил назад.

- Отпусти их, - произнес сокол. - Я понимаю твои чувства, но дети не виноваты в твоих тяготах.

- Да-да, - растерянно произнес Локед, успокаиваясь и рассеивая атаку. - Я не хотел выходить из себя. Простите.

Он помог подняться Владимиру и Сонье – они виновато опустили головы вниз. А дух не знал, что им сказать. Развернувшись к остальным встающим, он объявил небольшой привал, чтобы дождались остальных. После чего поспешил ретироваться ближе к деревне.

Она была такой же, как в предыдущий раз. Лишь меньше жертв лежало на дороге, несмотря на размеры самой деревни. Его догнал сокол, нагло усаживаясь на плечо.

- Всегда убегаешь от ответственности, Спящий?

- А ты не должен заботиться о подопечной, Охранитель?

- Ладно, - птица устроилась удобнее. – Что случилось с этим мужчиной?

Он явно намекал на тело, в котором Локи был заточен. Тот тяжело вздохнул, будто мог дышать, как живые. В нос ударил запах гари и металла с тонкими сладковатыми смрадными нотками Нави. Где-то был открыт переход.

- Он сдался, не захотел жить даже после того, как я ему преподнёс новый путь. Такое бывает, что они просто отказываются, решая уйти за своими близкими. Я думал подарить ему достойную смерть и в итоге просто застрял в бесконечности.

- Не можешь жить новой жизнью, потому что можешь исчезнуть в любой момент, и не можешь исчезнуть, потому что мироздание тебя удерживает? – задумчиво спросил Горишка.

- Умная птичка.

- Не ёрничай, - фыркнул хранитель в ответ. - Я пытаюсь помочь.

- Думаешь, я не пытался? Всё время, пока не прибыл сюда, каждый день…

- Нагнетаешь, - птица щелкнула клювом.

Они остановились рядом с колодцем, из которого слышны были посторонние звуки. Казалось, что кто-то карабкается по стенам и каждый раз скатывается вниз. Затем детский плач и мольбы о помощи. Духи, стоящие рядом, не спешили помогать тому, что там находится.

- Отвратительно, хорошо, остальные ещё отдыхают, - легким движением Горишка слетел с плеча, усаживаясь на край колодца. – А ты не пробовал пересечь границу?

Шум внутри не напрягал бессмертного, и он уселся рядом с духом-охранителем двоедушницы Соньи. Сложив руки на груди, он чуть запрокинул голову, отчасти прислушиваясь к другим звукам.

- Да, пытался, но сейчас меня туда не пускает, - наконец ответил он. – Потому я думал, что упустил свою задачу. Ты видел когда-нибудь духа без цели?

- Себя? – рассмеялся сокол, его смех был похож на стрекот. – На самом деле сейчас всё больше воскресших отказываются становиться охранителями. Устали ждать, когда же придет их очередь на возрождение. Каждый сидит в своем углу, так поскитаются и начнут гнить.

- Не завидная участь, - задумчиво отозвался Локед. - Иногда живые кажутся более организованными, чем мы. А так называемым богам просто все равно: что на нас, что на них. Раздражает.

Они замолчали. Лишь звук из колодца никак не хотел утихать. Спящий опустился вниз, поднимая камушек с земли, нашептывая ему слова жизни и затем кидая его в колодец.

Визг пронзил секундную тишину, тут же затихая.

Больше звуков из колодца не было, но запах тухлятины ощущался.

- Ты опасен.

Он внимательно посмотрел на пернатого собеседника. Не то чтобы ему было важно его мнение, но в нем играло любопытство: какой же вердикт будет вынесен? Без эмоциональные глаза-пуговки внимательно вглядывались в него своей чернотой, иногда моргая.

- Мне нравится. Если тебе суждено изменить Систему, то зови.

- Не беспокоишься за свою обрученную? – усмехнулся рыжий.

- Я не выбирал ее, потому что хотел, - мрачно ответила птица. – Я выбрал, потому что они сказали, что она может изменить мой мир.

Они ещё раз поверхностно изучили деревню, разделившись. Один дом принадлежал травнице. Никого внутри не было. Скудное убранство, полным-полно трав, запах которых успокаивал. Сюда не проникло влияние нави. Он задумчиво провел рукой по истлевающим растениям, слушая их тихое шуршание.

Снаружи послышались возгласы отряда. Когда Локед вышел, то тут же наткнулся на Сонью. Она буравила его твердым взглядом, но не выдержав, виновато опустила глаза:

- Прошу прощения за сказанные тогда слова, - она провела по своей шее рукой, будто она сильно болела или пыталась стряхнуть «груз». – Хотя не думаю, что мои слова как-то облегчат мою вину.

- Ты не при чем, - покачал головой Локед. - Было глупо в моем положении гневаться на ребенка Яви.

Она неловко пожала печами, не зная, что ответить. Чтобы не множить неловкую паузу, Спящий указал на домик за своей спиной:

- Зайди туда, думаю, найдешь много интересного для себя, - он вытащил из сумки холщовый пустой мешок, передавая девушке в руки. – Пригодится.

Она испуганно приняла, тут же оглядываясь, надеясь, что их не услышат:

- Но разве правильно брать у мертвых вещи?

- Если бы хозяйка была против, то она бы была уже тут, - пожал плечами он. - Там есть что-то, что не пускает внутрь тьму. Потому найди это.

Она кивнула, после чего зашла в домик. Проследив за ней краем глаза, бессмертный сосредоточился на поиске своего нерадивого ученика, который старательно пытался помочь остальным стаскивать тела для сжигания. Неказистое каменное здание не могло вместить всех умерших, тем не менее, его наличие было лучше, чем отсутствие, как в прошлой деревне. Люди могли достойно уйти. Дух просто наблюдал, как сквозь дым, идущий через трубу, проскакивают маленькие искорки, уносящиеся далеко в небо. За его спиной тихо стоял Владимир, опустив голову. Настроение юноши было паршивым: наставник не проронил ни слова, пока помогал им разобраться с усопшими. Да и после вспышки гнева Локеда ученик не мог оправиться, он не ожидал увидеть силу такой величины и находился в некой растерянности.

- Как выглядит душа после смерти?

Дух обратился к нему, наблюдая за восходящим дымом. Владимир также вгляделся туда, еле различая искры:

- Они похожи на звезды.

- А ты склонен к лирике, - добродушно усмехнулся дух. – Но, думаю, самое подходящее сравнение.

- Насчет того, что было в лесу, - замялся юноша.

- Только ты не начинай, - отмахнулся Локи, запуская пятерню в волосы. – Глупо злиться на детей из-за таких вещей. А уж тем более на мальчишку, которому захотелось узнать всё самому из первых уст.

- Я никогда не спрашивал вас о природе сил, Наставник, - тяжело вздохнул паренек. – Будто что-то мне мешало это узнать. Это то, что вы называли «слепота», да?

- Верно, - он прикрыл глаза и кивнул. – Ты не увидишь этого, пока не наступит момент, и за некоторые знания порой нужно платить.

- Почему всё это спрятано от нас? Разве не было бы хорошо, если бы мы могли все жить как волхвы?

- Но люди уже так жили, - дух направил взор на стоящего перед ним Владимира. – Очень давно.

- Вы говорите о временах до катастроф? – к ним подошла Сонья, поправляя баул за спиной, из которого торчали пучки травы, её сокол угрюмо поглядывал на девушку, усевшись на низкий столбец. – Слышала от старцев, что люди первых витков стали богами и ушли на седьмое небо.

- Некоторые, но всё не так просто, - кивнул он, птица слетела на его плечо, Локед обратился к ней, не скрывая своего недовольства: - Какое пристальное внимание.

- Тут удобно, - фыркнули ему в ответ.

- Значит, у людей есть сила, чтобы стать богами?

Локи незаметно напрягся всем телом, Горишка ощутил его эмоции под своими лапами и чуть сжал когти, слегка впиваясь в ткань рубашки. Со стороны могло показаться, что он просто старается не упасть с плеча. Хоть он и остановил собрата, но ему также не понравилось сказанное Владимиром.

- Тут важно, есть ли у существа душа, - качнул головой Спящий. - Даже человек может потерять силу своей души, если будет всё делать только ради получения власти над другими.

- Просто это бесполезно, - произнесла птица. – Незачем осквернять себя подобным.

- Впервые вижу, чтобы Горишка был таким болтливым, - девушка было потянулась к своему хранителю, но тут же одернула себя. - Если вы наставляете Владимира, то, может, и меня возьмете?

-Исключено.

- Какой вредный, - надула она щеки.

В деревне они пробыли ночь: отряд разместили в доме травницы. Горишка с письмом был отослан к Демьяну, дабы предупредить, что они задержатся и всё в порядке. Бессмертный не спал и не мог этого сделать, потому остался следить за огнем, чтобы тела могли спокойно догореть. Обзор закрыла алая птица, под светом луны сокол казался особенно красивым, переливаясь как драгоценный камень. Вдруг по по деревне разнесся нечеловеческий вой.

- Ух, как ты вовремя, - мрачно посмеялся Локед, оставляя дверь печи открытой.

- Сам не ожидал, - отозвался ему дух-охранитель, поднимаясь в воздух.

Источником шума был всё тот же злополучный колодец, из которого выливалась ручьями вода. Костлявая женская рука зацепилась за край камня, впиваясь в него ногтями, а над водой показалась макушка темных волос. Тут же на руку наступил сапог Локеда, закатав заранее рукава, он опустил свою руку в воду, хватая мавку за волосы резко доставая из воды. Истошный вопль пронесся над деревней. Сонья, что не могла никак заснуть, подскочила к окну, вглядываясь в темноту впервые видя, каким светом окутаны духи.

- Горишка, смотри, на каких гостей богата деревня, - с издевкой произнес Спящий, надавливая на грудь решты сапогом. – Я готов поговорить с тобой, и если ты мне не будешь отвечать, то я тебе подарю долгое и мучительное посмертие.

Ощущая его игривое настроение, Горишка перелетел и сел перед лицом мавки, которая замерла в ожидании, когда она сможет напасть, держа чужую ногу обеими руками. Клюв духа вонзился прямо ей в лоб, выжигая там небольшую ямку. Существо выгнулось от боли, но сразу же было припечатано ногой к земле.

- Скажу-скажу-скажу, - зашептала мертвая дева, закрывая уродливое лицо руками.

- За чем ты сюда пришла? Как ты вообще оказалась в этих краях, тут не твой дом?

Мавка замолчала, выжидающе и настороженно смотря на Спящего. Выждав время, она попыталась рвануть, но давление ноги Локи на её грудь лишь усилилось.

- Я просто почувствовала сладкий запах мертвых Видящих! – всхлипывая, произнесло существо. - Отпустите, я, правда, больше сюда не приду! Они оставляют следы, вот я и пошла за ними!

- Ты знаешь, кто напал на деревню?

Но мавка уже не слышала слова духа, продолжая молить о пощаде и говорить о запахе крови, который витал в воздухе, иногда ластясь к ноге, стоящей на ней. Раздражённый её поведением Локед схватил решту за голову и, шепча слова жизни, поднял её в воздух, «нежно» швыряя тушу в сторону печи. Силы броска было недостаточно, чтобы пробить этой мертвечиной стену, лишь сбил с неё побелку, обнажая каменную кладку, сдвинутую углублением внутрь. Не успевая прийти в себя, мавка хотела убежать, как накинулся на неё алый сокол, раня когтями, да так больно, что она завопила, вжимаясь в обжигающе тёплую поверхность.

- Повторяю: Кто. Напал. На. Деревню?

Решта не знала, что было страшнее: то, что она скоро умрёт, или то, что существо, которое шло к ней, перестало походить на людей. Смазанный чёрный силуэт, белые зрачки, подчёркивающие таинственный золотистый цвет радужки. Всё пространство сужалось до фигуры Спящего, не давая сдвинуться куда-либо. Будто бы мавка должна была стать сакральной жертвой, следуя за своими алчными желаниями и быть пойманной более крупным хищником.

- Они были не из этих земель! Я впервые видела таких высоких людей, - по лицу её текли слёзы, медленно смывая гниль кусками плоти, обнажая чистую кожу. – Они пришли с острова, я не уверена, но двигались с заката на восход!

- Ясно, - перед ней опустилось совершенно чёрное лицо, лишь различимые зрачки. – Как тебя зовут?

Стоящий перед ней Спящий так контрастировал с белым миром вокруг, будто он поглотил всю тьму, которая окружала её и пространство. Она не могла сдержать слёз, что катились по её розовым щекам на белоснежные аккуратные руки.

- Илина, - робко пробормотала она.

- Счастливого посмертия, Илина. – улыбнулся Спящий. - Надеюсь, что твоя следующая жизнь будет наполнена светом.

Глупо улыбаясь, мавка радостно, отчасти безумно смеялась, поглощённая живым пламенем, пока куски её плоти опадали на землю, обращаясь в пепел.

Огонь обнажал душу, давая ей вырваться из клетки бренного тела и унестись с дымом высоко вверх.

- Я забрал её воспоминания, - произнес бессмертный, держа в руках нечто, напоминающее золотистого червя. – Мне понадобится время, чтобы собрать всё вместе.

- Она сказала, что в этой деревне были видящие, - сокол опустился на плечо собеседника.

- Беспокоишься?

- Немного, - склонил он клюв. – Плохое предчувствие.

- И у меня.

Деревню сожгли на следующее утро, а колодец был закопан, чтобы ни одна живая душа не могла им воспользоваться. По пути обратно, находясь в телеге с ранеными, Локед разбирал воспоминания, погрузившись в себя. Чужая память напоминала бесконечный набор картинок, ощущений и звуков, что слышала эта гнилая душа до того, как наткнулась на их отряд. Это напоминало долгожданный сон, которого не было столь долгое время у бессмертного. Терзаемый чувствами, он не смог досмотреть воспоминания, выпрыгивая на ходу из повозки, к нему присоединился сокол, севший на плечо.

- Наглость – второе счастье.

Не то чтобы Локеду не нравилось столь пристальное внимание нового знакомого, но всё же он решил поинтересоваться у охранителя, почему так себя ведёт.

- Голубки воркуют, чувствую себя лишним, - уныло ответил Горишка под смех Спящего.

- Ты же не против?

- У меня есть сомнения на его счёт, - честно ответил дух. – Но если он охраняется тобой, то, может, на самом деле не так плох?

- Ладно, не расстраивайся, птаха, - тыкнул рыжий в мягкий бок друга. – Пойдём, испортим этим двоим малину, а то Владимир совсем расслабился.

Произошедшее казалось чем-то нереальным по сравнению с возвращением в столицу. Каждый воин уже не был уверен в том, что он видел в те дни. Запись в летописях была лишь о том, откуда двигались войска. А среди народа распространяли слухи, что на границе бушует хворь.

Мирное время вновь захватывало с головой, превращая всё в тягучую сладкую патоку. Сонья, когда выдавался случай, наведывалась на занятия к Владимиру и хотя Локед не собирался её учить – он не прогонял её. Было немного шумно, но это было приятно, сидеть в компании, подшучивая над детьми. Тягучая боль внутри становилась менее ноющей.

- Сонья, тебе стоит быть внимательной к духу, а то он скоро ко мне переселится, - хмыкнул бессмертный, после того как обделенный вниманием охранитель вновь пересел к нему на колено.

Девушка встрепенулась, вздернув нос и прочистив горло, произнесла:

- Не понимаю, о чем вы, - весело рассмеялась она. – Мы с Владимиром поедем к моей матушке в деревню, Локед, ты же к нам присоединишься?

- Месяца не прошло, а у вас уже знакомство с родителями? – задумчиво пробубнил дух, почесывая макушку птицы. – Какие шустрые нынче молодые люди, да, Горишка?

Охранитель твердо кивнул, да попытался скинуть с себя наглую руку.

- Ну, мне в любом случае нечем заняться, так что я с вами, - улыбнулся Спящий.

Влюбленные радостно переглянулись.

Поддубье находилось довольно далеко от столицы, даже пользуясь тропами лесными, они достигли места лишь спустя семь дней. Решив никого не смущать, Локед предупредил остальных, что хочет прогуляться по округе. Даже чувствуя себя их другом, ему всегда казалось, что в любой момент он может очнуться и исчезнуть. Или не успеет оглянуться, как они состарятся и умрут. Оставив его в его тьме. Деревня оправдывала свое название множеством древних дубов, растущих в лесу. Тропы, проложенные поколениями людей, привели его к озеру, возле которого росло лишь одно дерево. Водоем сужался и расширялся где-то за бесконечным лесным массивом, создавая проход в другой мир.

Не думая, дух скинул с себя летнюю одежду и окунулся в прохладную воду. Почти не ощущая температуру, он опустился на самое дно, успокаивая разум. Он так и не смог полностью разобраться в воспоминаниях решты-мавки. Слишком уж обрывочны они были. Размытые образы чужаков без лиц выглядели как великаны, обернутые в разноцветные ткани. Вокруг них мельтешили люди в цветных одеждах – слуги. Они приходили на земли и забирали себе людей, расплачиваясь чем-то блестящим. Это было не что иное, как работорговля. Иногда в чужой памяти мелькали аморфные монстры, пожирающие людей.

Локед расслабил тело, позволяя воде вытолкнуть себя на поверхность.

Все картины, которые он видел, напоминали ему чем-то гладиаторские бои. Только вместо животных использовали необычных решт. Это не было окончательным умозаключением. Потому как по слухам за пределами этого государства Видящие начинали подвергаться гонениям и уничтожению. Локед подозревал, что это всё как-то связано между собой, но пока не мог найти источник. А покидать Владимира в ближайшее время не входило в его планы.

На грудь упал лист. Перевернувшись, дух проследил до места, откуда тот слетел, замечая странную руку из веток. Будто приглашая, она манила к себе. Спящий подплыл ближе к высокому берегу и руками оперся на землю, взбираясь наверх одним движением. Деревья сами собой расступались перед ним, показывая прямую тропу к таинственной поляне. Хозяин местных земель звал его поздороваться. Существо не скрывало себя, представляя большой холм с человеческим лицом, вырезанным из дерева. Чем ближе подходил Локед, тем явнее было то, что много внимания было к нему приковано.

- Приветствую хозяина этих мест, - лучезарно улыбнулся рыжеволосый странник, отвесив низкий поклон существу в центре поляны.

- Приветствую, Вестник, - ответно поклонился Леший, так же тепло улыбаясь. - Мне было интересно, что привело наблюдающего за жизнью во снах в мои края, прости, если побеспокоили твой отдых.

- Смею уверить, что я здесь лишь потому, что сюда приехал мой подопечный. Ничего иного в планах не было, - приложил он руку к месту, где должно было биться людское сердце, тем самым показывая честность сказанных слов. - Я ради мира тут, не ради вражды.

- Это успокаивает, - прикрыл глаза Леший. – Если тебе что-то понадобиться, то наш лес с радостью тебе поможет.

Духи леса, подобно Волхвам, хотели знать, не принесет ли этот странник беду. Почему-то все думали о плохом, когда видели его.

- Здравствует ваше бытие, Хозяин леса, - поклонилась птица. – Вижу, вы нашли нашего гостя.

- Да, такая редкость, честь для наших мест, - склонил Леший голову. – Не буду вас задерживать.

Они покинули солнечную поляну, уходя в лес. Это было похоже на ощущение, что оставались после сна. Локед ещё раз оглянулся назад, удивленно наблюдая, что Хозяин леса смотрел прямо на него и улыбался. Горишка летел над головой, сопровождая в сторону озера.

- Сонья и Владимир переживали за тебя, - приземлилась птица на камень рядом с озером. – Она решила подготовить для тебя опочивальню. Ты чего ушел сюда?

- Я не хотел смущать детей своим присутствием, - дух потёр шею, усмехаясь. – К тому же, того и гляди мы в некотором даже породнимся.

- Ну и шутки у тебя…

- Ой, скажешь, сам не видел, как они в тайне держатся за руки, когда думают, что мы их не видим? Или сидят рядом, будто ненароком касаясь друг друга? – скрыл смех ладонью Локед.

- Каждый раз чувствую себя очень неловко, - сокол поднял крыло, прикрываясь им. – По ним и так всё понятно, а они держат это в тайне, так если бы боялись нас.

- А ты бы одобрил их брак, а, Горишка? – присел рядом с ним Спящий, вместе с этим резким движением взметнулась уже высохшая копна рыжих волос.

- Думаю, да, чем нет, - задумчиво ответили ему. – Ты же выбрал его по какой-то причине, как и я выбрал Сонью, может, их любовь будет чем-то важным?

- Так склонен верить в судьбу?

- Я точно не помню, но перед этим возрождением я был готов уничтожить свою душу. А потом ко мне явились богини судьбы и сказали не сдаваться и скоро я встречу того, кто сможет помочь мне, - по мордашке сокола нельзя было понять, какие мысли и эмоции его преследовали, в голосе духа-охранителя будто что-то надломилось. – Сейчас я думаю, что ты тот самый.

- Знаешь, звучит как признание, - мрачно посмеялся Локед под тяжёлым взглядом птицы и уже серьёзно мотнул головой. – Я сам себе помочь не могу.

-Поверь, я ничем не лучше тебя, - тяжело махнул крыльями Горишка, взлетая и пересаживаясь на нижнюю ветку, желая сменить тему разговора. – Тебе стоит одеться, а то в деревне не поймут, если я приведу голого мужика из леса в дом молодой девушки.

-А я почти не заметил дискомфорта! – весело рассмеялся мужчина.

Он оделся, слабо подвязывая пояс, только для того что бы закрепить штаны.

Вечером того же дня, когда хозяйка дома удалилась отдыхать, оставляя гостей с дочерью вести беседы, Локед умиротворенно слушал чужие рассказы. Как он и предполагал Владимир успел сделать возлюбленной предложение. Матушка Соньи была не против, а вот дух-охранитель девушки попросил пройти испытание. Спящий согласился, но предложил сделать испытание и для девушки, чтобы точно знать этого ли она хочет. Он спокойно сидел и кивал, не особо вслушиваясь в то, что говорили дети, больше слушая тембр их голосов, однако произнесенное ими, зацепило его разум, и он решил переспросить:

-Подождите, о чем вы говорите?

-Ну, я бы хотел, чтобы вы провели нашу церемонию, - во второй раз ему сказать это было в разы легче. – Все же Вестники – это предки и потомки каждого из живущих. Хотя это, скорее всего, прозвучит довольно корыстно.

- Я знаю, что была к вам не всегда справедлива, но вы важны для нас, - скромно потупила взгляд девушка. – Мы подумали, нет важнее никого кроме вас, кто бы помог нам обручиться.

Локед глянул на сидящую на спинке его стула птицу. Горишка прикрыл глаза, чуть склоняя голову.

- Возражений не имею. Мы начнем испытание, как только будем готовы.

После этого все отправились спать. Лишь из вежливости Локеду пришлось пойти в отведенную ему комнату. За ним увязался беспокойный сокол. По крайней мере, можно было скоротать это бесконечно тоскливое время за разговором. Хотя поначалу они молча сидели, Горишке нужно было время, чтобы собрать все переживания в единую мысль. Спящий его не торопил.

- Думаю, я могу понять чувства родителей, которые отдают своих дочерей замуж, - тихо начал говорить он. – Я думал, будет легче. Но так тяжело…

- Неудивительно. Ты же видел, как она растет, да ещё связь ваших душ довольно крепкая. Тут любой привязался бы к тому, о ком заботится. Все же никакие чувства, несмотря на то, что мы давно по ту сторону, нам не чужды.

- А Владимир?

Они замолчали. Тишина не была для них тяжела, ведь оба уже привыкли к этому.

- Для живых мы память и сила, с которой они идут вперед, а он для меня надежда. Мои цели эгоистичны, ведь «добрые» дела, совершаемые мной, я не делаю ради них, а в первую очередь ради себя и потому что мне не трудно. Злоба и ненависть давно бы лишили меня сил идти вперед. И хоть я не воспринимаю его своим пасынком, но он важен.

- Ты довольно черствый?

- Если бы я был таким, то вряд ли бы мы сидели и болтали здесь, - хмыкнул бессмертный.

В дверь постучали. Мужчины тут же замолчали, а время замерло. Вновь неуверенно постучали, хотя прошла всего пара мгновений. Локед подошел, приглашая гостью войти. Сонья была в рубашке, поверх которой был накинут теплый платок. Спящему хотелось съязвить, однако он сдержался.

- Горишка тут, - тихо сказал Локед, уступая дорогу.

- Да, я... - Она оборвала свои слова, поймав взгляд птицы и подходя к нему ближе. - Я буду не против, если вы останетесь, Локед, просто хочу поговорить с охранителем.

- Конечно, - кивнул он, плотно прикрывая дверь и усаживаясь на постель, давая пространство диалогу.

Она заметно нервничала не из-за постороннего, потому что она знала, что Вестнику незачем вредить ей, а из-за того, что так долго копилось в ней, но она не могла подобрать нужные слова. По её щекам потекли горючие слезы, Сонья сжала шаль рукой, пытаясь казаться сильной. Она не пыталась их вытереть, но и не хотела чувствовать жалость по отношению к себе.

- Последнее время мы стали отдаляться, - тихо обратилась она к соколу. – Ты мой самый близкий друг в этом мире. Но я боюсь, что из-за Владимира ты посчитаешь, что я веду себя ужасно…

Охранитель опустил голову, после чего отвернулся, зашагав к окну. Сложно смотреть в глаза подопечной.

- Я совру, если скажу, что это не так, - наконец озвучил он. – И я не готов ещё к тому, что у тебя появится свой муж, своя семья. Мне будет сложно это принять. Однако…

- Да? – почти губами прошептала девушка, слезы больше не текли из её глаз.

- Я правда хочу, чтобы ты была счастлива, - обернулся он. – Связь, которая есть у двоедушников, особенная, ты сама это чувствуешь. И потому я хочу знать, что твой избранник будет тебя достоин.

- Горишка, - вновь полились ручьи из прекрасных глаз девушки, и она протянула руки к своему духу. - Прости меня, исправлюсь. Правда.

Локед чувствовал себя лишним, наблюдая подобное. Хотя даже позавидовал тесной связи с кем-то, которую у него забрали. Когда его вернут назад, то он даже не вспомнит никого отсюда, как сейчас не может никого вспомнить из прошлой жизни. Останется только тоскливая пустота внутри о том, что он потерял и ему не дано будет обрести. Против мироздания бороться было бесполезно, и обычно ему нравилась эта так называемая «работа» Вестником. Сейчас же он с каждым годом ощущал зияющую рану в душе, боль, облегчаемую присутствием друзей. Задумчиво поднявшись, он натянул на себя озорную улыбку, обняв девушку и духа, заставляя их так же обняться.

- Ну и хорошо, что вы поговорили, - улыбался мужчина, взъерошив волосы двоедушницы. – Ну что, Сонья, ты готова к испытанию? Хотя первую его часть ты прошла.

Девушка была удивлена, она не решалась поднять голову, а сокол уткнулся в нее, потираясь головой. Сонья быстро догадалась, о чем говорит Локед. Сейчас она почему-то была спокойна.

- Да, я готова.

В ночь двоедушница была отведена к озеру, где Спящий погрузил её под воду в собственные кошмары, высвобождая её дух и говоря, что только она сама сможет вытащить себя оттуда. Если девушка не вернется через девять дней, то испытание будет провалено.

Наутро Владимир был растерян и взвинчен. Желание напасть на Локеда он быстро подавил в себе и вместо него пришло волнение. Дух-охранитель дал ему задание идти за лес, за болото, найти тропу нужную, а там и сад, да принести золотое яблоко. Срок выполнения был таким же, как и у Соньи.

Сокол очень переживал, но, находясь рядом с Локедом, ему становилось спокойнее. Заняться особо им было нечем, потому по вечерам духи сочиняли стишки про эту парочку, чтобы как-то отвлечься на время ожидания. Матушка двоедушницы не рисковала лишний раз потревожить уважаемых гостей. А когда она спала, то оба духа занимались делами по дому. Локи нравилось возиться с починкой дома, в этом было что-то успокаивающее. Спустя пять дней к ним присоединилась Сонья – напуганная и взвинченная. Непринужденная атмосфера помогла ей прийти в себя, и она присоединилась к их сочинениям.

- Локед, ты очень плохо влияешь на Горишку, - улыбнулась девушка, подпирая рукой щеку.

- С чего ты взяла? – спросил Спящий с крайне невинным видом.

- Болтливым стал.

Оскорбленный сокол возмущенно, но мягко ущипнул подопечную.

На истечение последнего дня на порог прибыл помятый Владимир, кидая сумку с апельсинами на пол. Сонья была счастлива видеть его живым и невредимым, кинувшись тут же к нему, расцеловывая его лицо с отросшей колючей щетиной

- Принес я ваши золотые яблоки, - прижал к себе возлюбленную юноша.

- Ага, на свадьбу угощения, - заулыбался мужчина на тяжелый вздох Владимира и смех птицы.

Свадьба состоялась в середине лета на растущий Месяц и полную Луну. Так решила Сонья. Из-за того, что у Владимира не было родителей, то вместо них был Демьян, которому пришлось приехать вместе со всей своей семьей. Строгая жена командующего следила за тем, чтобы ничего лишнего по усам супруга не текло. Спящий откровенно веселился, смотря, как развлекаются люди на свадьбе, проводя обряды. Играли они у воды, пели песни в честь молодой пары, что обрели друг друга и останутся вместе.

Под вечер у дуба, обвязанного лентами, стоял Локед в окружении множества свечей, принесенных от родственников да гостей, как пожелания счастливого будущего под надзором далеких предков. Невеста в алом наряде, юбка которого струилась как вода, и юноша, с волнением смотрящий на неё, не в силах отвести взгляд хоть на мгновение. Горешка пролетел над парой, рассыпая искры иномирного пламени. Вестник желал им счастья, ощущая некое смятение внутри. Он мог сколько угодно отрицать, однако Владимир стал ему почти как сын. Сколько бы он не спасал людей или свергал царства в пепел в своих снах, впервые ему довелось присутствовать на свадьбе. После произнесенных слов Владимир и Сонья связали руки лентами, обменявшись легкими поцелуями.

До самого утра в деревне проходили гуляния.

Счастье после не было долгим. Не прошло и полмесяца, как прислали гонца из столицы, что призывают Владимира на службу. Двоедушница решила не оставаться в стороне, сказав, что пойдет с ним. Вечером была ссора, где матушка и супруг Соньи пытались отговорить её.

- Это и моя родина! Как я могу спокойно сидеть тут, когда мой муж будет сражаться за наше будущее?

- Ты себя послушай! Тебе бы деточку родить сначала, а потом уже бежать в пекло! – возмутилась её мать.

- Вот на поле боя в окопах и заведем! – топнула она ногой. – Я пойду. И ты, Владимир, меня не отговоришь. Не смотри на меня так.

- Сердце мое, - мягко произнес мужчина, взяв возлюбленную за руку. – Останься, я же переживать буду.

- А я нет? - вырвала она руку, тыкая пальцем в грудь. - Будет по судьбе умереть, умру и дома сидюче! Как ты будешь защищать меня, так и я буду защищать тебя!

Несмотря на преимущества бессмертия, голова от их криков и переполняющих чувств комнату трещала, как будто раскаленный чайник в печи. Локед потер виски, тяжело ему было с людьми. Молча подошел к окну, открыл его и впустил предосенний прохладный воздух в дом, привлекая к себе внимание.

- Я позабочусь о вас двоих. Вы не умрете, - тихо произнес он, заставляя прислушаться к себе. – Сонья лучше поедет с нами, чем попытается сделать это в тайне и навредит себе.

- Эй! – возмутилась девушка.

- Согласен с Вестником, - спланировал сокол ему на плечо. – В любом случае она бы тогда попыталась проникнуть тайно.

Так и порешили.

Все войска созвали на защиту границы. Как стало известно, целые деревни, где жили Видящие, уничтожались. Двоедушников в соседних странах объявили страшным злом, рештами, что пришли в этот мир сеять смуту и зло. Всех волхвов там было приказано пленить или убить. Некоторые успели убежать, пока их деревни не сожгли. Гонимые оттуда, они искали оплот за стенами Царьграда. Локед знал лишь то, что ещё не придумали нужного слова, чтобы описать зверства, что творили люди с теми, кто отличался от них. И знал, что люди, которые итак ни во что не ставили эту страну, решили просто снести её с лица земли. Это была трагедия, с которой он не ожидал, что столкнется, но всегда был готов защищать. Вряд ли бы его смогли убить, но, может эта помощь другим помогла бы привлечь взгляд мироздания к нему. Он покачал головой, отгоняя все мысли.

Отряд за отрядом отправлялись на поле боя под командование главного воеводы. Противник же, идущий на них, больше напоминал безмолвных и безвольных решт. Земля смешивала тела людей и ездовых животных. Никто не видел такого ранее. Те Видящие, что сами вызвались защищать своих собратьев, приходили в ужас от творящегося. Локед подхватил падающую Сонью, мягко обхватывая ее. Глаза её были пусты, а под ними виднелись следы недосыпа и стресса. Он решил не рисковать и отнес девушку глубоко в тыл, прося верного сокола прикрыть их от стрел. Увидев это, за ними поспешил Владимир. Вместе они быстро привели её в чувство, поделились едой.

- Я, кажется, ношу под сердцем ребенка, - произнесла она, поднимая беззаботный взгляд и улыбаясь.

Тишину, наступившую после её слов, можно было резать ножом. Мужчины не находили в себе слов. Почувствовав вспышку гнева Владимира, Спящий тут же сжал его плечо, не давая накричать на девушку. Сокол, прилетевший за ними, стыдливо опустил взгляд, явно зная всё уже давно.

- Как давно ты знаешь это?

- Ну не то чтобы давно, я только на днях окончательно поняла, - она отпила из фляги, пытаясь спрятать свой смущенный взгляд.

- У тебя с головой всё в порядке?! – возмутился её супруг. – Нужно было раньше сказать! Мы отправим тебя в деревню!

- Нет! – качнула она головой.

- Что значит «нет»?! - Владимир намеревался схватить её за плечи, но был остановлен Вестником.

- Это неразумно, Сонья, ты скоро станешь матерью, - более ласково сказал Локед, не давая им ссориться.

- Именно по этой причине я и остаюсь! – прижала она руку к животу. – Мой ребенок будет как я. И что за жизнь его ожидает, если они, убивающие и забирающие Видящих, захватят тут власть. А я хочу для него лучшей жизни.

- Но это и мой ребенок тоже, - прикусил губу будущий отец. – Прошу…

- Нет, - вновь отрезала она.

- Позволь мне узнать, кто это будет, - Спящий пересел к девушке ближе.

Дождавшись её разрешения, он положил руку на ещё не успевший округлиться живот. Несмотря на напряженную атмосферу и молодых людей, которые вот-вот были готовы поссориться из-за ещё не родившегося чада, оба смотрели взволнованно. Будто не существовало поля битвы всего в сотни шагах от них.

- Девочка.

Слёзы потекли из глаз девушки. Возлюбленные обнялись. Владимир расцеловывал её лицо, шепча нежности, прижимая её как самую большую драгоценность в этом мире.

Чтобы сохранить ребёнка и дать возможность Сонье помогать общему делу, её приставили в охрану лекарей, не без помощи самого Спящего, которому пришлось применить силу. Когда уже ни от кого нельзя было скрыть её беременность, война закончилась победой. И они переехали обратно в родную деревню Соньи, где планировали остепениться и растить дочь. Локед же ощущал, что это только начало ужасных событий в будущем, и не мог найти себе покоя.

Горешка прижался к животу своей подопечной, взволнованно моргая и дёргая крыльями. Новость о ребёнке воодушевила его. Поднимая трогательный взгляд, дух произнёс:

- Я чувствую её, - тихо произнёс сокол. – Она ещё такая крошка, но эта жизнь такая ощутимая и хрупкая.

- Да, - улыбнулась она, закутываясь в шаль, так как зимние вечера были прохладными. – Я тоже люблю Зорью.

Сокол кивнул.

- Я буду защищать всю её жизнь, - в его голосе чувствовалась улыбка.

Владимир подбросил дров в печь, беспокоясь, что Сонья простудится. Но такие теплые домашние вечера у Локеда вызывали чувство вины, будто он не имел право тут находиться. Он прикрыл глаза, озвучивая мысль, что давно поселилась глубоко внутри:

- Я хочу поехать на границу, построю там заставу, где смогут спрятаться все, кто ищет укрытия, - тихо проговорил он. – Расследую убийства Видящих. Может, это то самое, из-за чего я сюда пришел.

- Но мы не против, если ты останешься, - начала было Сонья, но тут же почувствовала мужскую руку на плече.

Она оглянулась на Владимира, который качнул головой, говоря, что не стоит уговаривать того, кто все для себя уже решил.

- Мы будем рады, если ты придешь к нам на рождение, - улыбнулся мужчина.

- Обещаю, буду навещать, - улыбнулся он, почти не понимая эту странную теплоту внутри. – Или отправлять весточки.

Чтобы избежать грусти от прощания, на следующий день рано утром, когда ещё Солнце не успело взойти, а Месяц уже зашел. Только Луна видела, как исчезают под снегом следы Вестника. Он нашел разбитую деревню, одну из тех, где они бывали в походах и где сохранился след Нави. Хоть тут и было все сожжено, но это не значило, что нельзя было построить что-то на обломках. Время от времени он посылал весточки для Владимира и Соньи, к которым сильно привязался. Они писали ему в ответ. И радовались каждому письму от Локеда и ждали приход в мир новой жизни. Локед вернулся обратно в Поддубье за день до родов. Никто не ожидал, что они пройдут так тяжело. Если бы не присутствие духов, то жизнь покинула бы тело Соньи, и дочка её осталась без матери. Хотя Спящему и казалось, что он нарушил равновесие ради них, но утешал себя лишь тем, что если бы мирозданию было угодно, чтобы будущая мать умерла, то он бы не смог прийти так вовремя.

- Зорька, - Сонья, а ныне матушка прекрасной девочки, убрала с мокрого лица младенца прилипшие волосы. - Нареченная стать зарей. Я верю, тебя ждет прекрасное будущее.

Для кого-то столь юный, только родившийся ребенок мог показаться страшным уродцем, но для матери это был целый новый мир. Прекрасная жизнь, которую она любила безмерно ещё до того, как родилась. Сонья расплакалась, вспоминая, как ей было страшно, когда казалось, что для Видящих не будет в этом мире места. Будто чувствуя её настроение, ребенок на руках расплакался вместе с матерью.

- Ты молодец, - похлопал Локед женщину по плечу, и впуская, наконец, Владимира в комнату.

Девочка росла под присмотром духов. Горешка не мог не нарадоваться новому члену семьи, обожая её всем сердцем. Казалось, даже больше самих родителей.

Когда пошли новые слухи об убийствах Видящих, то Спящий сразу занялся расследованием и поиском тех, кому нужна была помощь. Вскоре к нему присоединилась Сонья, которая не поддалась на уговоры мужа и сказала, что должна участвовать в этом деле вновь. Так Зорька осталась на попечении бабушки и отца. Не успело пройти и месяца, как Владимира вновь призвали к службе. Начались новые гонения и конфликты. Солдаты со стороны противника перестали выглядеть как люди, больше напоминая самых настоящих монстров, чьи тела были сшиты будто из лоскутов.

Была и иная беда, что сильно беспокоила Локеда. Он схватил Сонью за руку, больно сдавливая и заставляя её развернуться к нему.

- Ты полоумная? Что тебя так тянет рисковать? – злобно процедил сквозь зубы бессмертный, смотря на девушку гневным взором огненных глаз. – Думаешь, я не заметил, что ты вновь ждешь ребенка? Ты подумала о дочери? Что будет с ней, если тебя не станет?!

Она сжалась, пытаясь спихнуть его руку с плеча, но он лишь сильнее сжал, встряхивая её. У двоедушницы не было оправданий своему поведению.

- У неё будет отец! – попыталась она возразить.

-Владимиру нужна ты! В первую очередь! – перешел он на крик, хватая за другое плечо, от чего женщина вскрикнула. – Ты осознаешь, что оставишь её сиротой?

Она с силой отпихнула от себя мужчину, рассеянно потирая плечи.

- Зато у неё будет будущее.

Тут же она замолкла, обдумывая сказанное, неуверенно потирая сдавленные места.

- Последняя вылазка, и я вернусь домой, - она отвела взгляд. - Не говори только Владимиру, на прощание сказала она.

Только Локед находился рядом с ней, виня себя за то, что разозлился и за то, что не досмотрел. Медленно на её груди умирал и сокол. Горе поглотило Спящего, не успела Сонья испустить последний вздох, как погрузили её в воды Нави, прося Горишку позаботиться о ней и о будущем ребенке.

Это было неправильно.

Это было против законов мироздания.

И все же он не жалел о своем поступке. Только теперь он должен был держать обет молчания, иначе бы равновесие забрало жизнь Соньи. Таков был его договор.

- Как пропала? – ошарашенно спросил Владимир.

- Я уговаривал её вернуться и не бежать бездумно вперед, - Локи отвел взгляд. - А она вновь решила все по-своему, не спрашивая нас.

- Ты. Должен. Был. За. Ней. Смотреть.

Владимир твердо отчеканил каждое слово. И, понимая, что не может ссориться со своим учителем, ушел, лишь сказав, что сам её найдет.

Спящему было страшно, теперь близкие люди уходили один за другим. Был лишь вопрос времени, когда его подопечный узнает, что он сотворил.

И он узнал.

Годы шли, Вестник закрыл свое сердце, оставаясь наедине со своими мыслями и вечной жизнью без цели. Как он и намеревался – построил оплот для нуждающихся, ушёл в тень.

Спустя годы Владимира невозможно было узнать. Из восторженного юноши он превратился в мрачного мужчину, его волосы потемнели, как и его душа.

- Укажи мне путь, Вестник, - произнес мужчина перед духом.

Глава 8.

Зорье не хотелось возвращаться обратно. Стыдно, будто весь путь пройден был зря. Как она посмотрит в глаза тех, кто провожал её с улыбкой?

И столица не стала для неё вторым домом, хотя там ждал её Иалу. Но каждый раз, когда она смотрела на лицо наставника, то видела необъяснимую усталость от ноши. Она была лишней. В деревню вернуться она не могла. Не сейчас, но, может, потом.

А мысль о том, чтобы найти отца, казалась ей такой призрачной.

Подобными размышлениями она даже не мучила Димьяна, с которым всегда всё обсуждала, — не была уверена, правильные эти мысли или нет. Любой бы ответил ей: нужно слушать свое сердце. Но что хотело бы её сердце сейчас — она не знала.

Перво-наперво она навестила наставника Иалу, рассказав обо всем, что произошло в деревне: о Вестнике и о том, что Аргаст решил остаться там и учиться. Мужчина лишь горько посмеялся, сказав, что его сын пошел в него, да предложил девушке остаться у него на постой. Всё лучше, чем жить на окраине с незнакомцами. Зорья была не уверена, но, ощущая незримую боль наставника, осталась с ним.

Девятница проходила медленно, Иалу заметил, что девушка никуда не торопится, как делала это раньше. Взгляд её направлен в пустоту, и почти не было слышно, как она говорит со своим духом-охранителем. Зорья всё время убиралась, готовила еду, а по вечерам смотрела задумчиво в окно. Волк всегда находился рядом с ней, лишь иногда заводя пространственный разговор, почти не получая ответа.

— Так что тебя так тревожит? – Иалу подсел рядом на лавку, подавая ученице кружку горячего отвара.

С тех пор как Зорья поселилась рядом, в хозяйстве резко преумножилось количество трав. Заметив состояние души наставника, девушка сделала множество сборов для внутреннего спокойствия, которые хранились в глиняных горшочках. Ему была приятна такая забота, тем не менее, ей она также требовалась. Девушка задумалась, глядя на свое отражение в поверхности жидкости, где под ним плавали разные мелкие частички трав.

— Я не знаю, как мне быть дальше, — она сжала кружку крепче. — Куда двигаться и чего я хочу. Когда я начинала путь, то моей целью было найти батюшку...

- А сейчас?

- Поняла, что совершенно ничего не знала о нем, - она качнула головой. - Так же, как о мире вокруг меня. За все время, что я вышла из деревни, мне удалось узнать гораздо больше, чем за все прожитые лета.

Из глаз девушки потекли крупные слезы, она тут же вытерла их рукавом, прикусывая губу. Разговор давался ей тяжело, что-то внутри сковывало. А с входящими наружу словами становилось необъяснимо легче, и все же это пугало её.

- Все хорошо, - Иалу положил ей руку на плечо, предложил полотенце.

Оно не было слишком чистым, однако такой простой жест бы обрубил что-то внутри, и слезы неконтролируемо полились из глаз. Некоторое время Иалу сидел под тихий плачь, глядя в окно. В его мыслях Зорья в некоторой степени напоминала Аргаста – такой же брошенный, недолюблённый ребенок, только слабее, будто без защиты или опоры. Раньше ему казалось, что семья Родомир во главе с Владимиром замечательная, ведь даже несмотря на то, что Сонья умерла, её дочь выросла трудолюбивым и упорным ребенком. Такой же был и Аргаст, хотя тому повезло больше, так как расти с хранителями знаний, в большой семье, гораздо легче. Иалу испытал это на себе.

- Дух тот сказал, что дневник… Владимира находится во дворце, и если я пойду туда, то найду, что ищу… - чуть заикаясь, произнесла она.

Имя родителя она произнесла неуверенно, будто пытаясь отдалиться от него и всех приключений, которые ей пришлось пережить.

- А ты хочешь этого?

- Не ведаю.

Произнесла она одними губами, поднимая голову, смотря заплаканными глазами на Иалу. Надеясь на ответ или на то, что он все решит за неё.

- Давай сначала наведаемся в городской Храм Знаний, - улыбнулся мужчина. – Проведу тебя завтра под своей опекой, а если ничего не получится, то решим, как быть дальше. Часто многие необычные харатьи относят сначала туда, а потом отправляют в Хранилище.

После спокойной ночи на следующее утро они поступили, как предлагал Иалу. Для начала Зорье выписали грамоту, позволяющую находиться в разных зданиях Храма Знаний. Она аккуратно свернула лист в трубочку, перевязав его лентой и сложив в мешочек, висящий через плечо.

Так как храм был недалеко от места, где она трудилась – почты, она решила сходить и предупредить о своем уходе.

- С тобой сходить? – спросил участливо Иалу.

Строгий наряд Хранителей Знаний очень шел ему, подчеркивая тонкую фигуру, делая его выше, а усталость на лице была больше похожа на некую задумчивость.

- Нет, благодарю… - она задумалась, прежде чем сказать. – Я должна разобраться с этим сама.

Приятная прохладная тишина сменилась шумным рынком, где коренные жители и приезжие гости торговали между собой. Большой улей, в котором кипела жизнь людей, которые знали, что хотели. Она завидовала им.

- Ты уверена в своем решении?

- Думаю, да, - кивнула обрученная, не смотря на своего охранителя. – Пусть даже если это будет ошибкой. Это будет моя ошибка.

- Зорька, - позвал он девушку. – Посмотри на меня.

Она перевела на него взгляд и опустилась вниз, чтобы их глаза сравнялись. Если бы дух мог улыбаться, то Димьян это бы сделал.

- Что бы ты ни выбрала, я хочу, чтобы ты знала, что я тебя всегда поддержу.

- Ты постоянно мне это говоришь, - она надула губы, ощущая некую ранимость перед Димьяном.

- А ты все время ведешь себя так, будто одна против всего мира.

Чтобы не расплакаться, она резко поднялась на ноги и развернулась в сторону почты. Уход был нетрудным, ей выдали и плату за работу, которую она так и не успела забрать. Того, что ей удалось накопить скромным бытом, хватить должно было бы на два обновления Месяца и Луны, а если учитывать, что Иалу сказал, что за помощь по дому не будет брать вообще плату за жилье, то и больше. Ее, конечно, уговаривали остаться, но, только уйдя, она ощутила какое-то облегчение и спокойствие.

Зодчий называл Храм Знаний библиотекой, Зорье не очень нравилось это название, будто терялся какой-то смысл или ощущение сокровенного, что могло скрываться в харатьях. Она листала их в поисках чего-то, что могло бы напоминать записи батюшки. Или же чего-то, что рассказывало бы о существах за границей. Все тексты были лишены подобной информации. Описания городов не были похожи на слухи, которые ей доводилось слышать и читать в записях Владимира. А портреты людей отличались от зарисовок, что она видела. Будто этого никогда не существовало. Когда она читала о катастрофах, то лишь ужасалась тому, как сухо были описаны они, с одними перечислениями ущерба и причиной в одну строчку. Всё это было не то.

Не прошло и нескольких дней, как это стало проблемой для неё, так как, даже работая в тишине, она привлекала много внимания от обитателей Храма. К ней подходили, заводили разговоры. Это смущало.

- Девочка, рад тебя видеть и сегодня, - улыбнулся ей старец, поглаживая бороду.

Никто из них не желал ей зла, даже наоборот. Зорька понимала, что это простое любопытство людей, которые не привыкли видеть в стенах своего «оплота» Видящих, не прикрепленных к армии. Становиться развлечением для остальных ей не хотелось, да и вера в то, что где-то тут находятся записи, заметно поутихла.

Она рассказала об этом Иалу – тот предложил зайти в запрещенный раздел Храма, куда могли зайти только хранители знаний с особым разрешением.

- А разве меня туда пустят?

Охранитель, сидевший возле неё, хихикнул, его удивляла порой наивность подопечной.

- Лучше спросить, когда он хочет туда сходить, - вмешался дух. – Всё же для тебя это может сулить много проблем, Иалу.

- Возможно, - наставник неловко отвел взгляд, хотя его радовало, что Димьян с ним теперь чаще говорил. – Только вы не преследуете получение знаний во вред, а я человек, имеющий должное доверие в Храме. Мы пойдем ночью, потому советую завтра выспаться.

- Ночью ходят или воры, или решты, - тяжело вздохнула Зорья, всё же соглашаясь с планом.

- Ну, или те, кому есть что скрывать, - беззлобно хмыкнул мужчина.

Дом Иалу стал для неё маленьким оплотом в большом мире. Не смотря на его безразмерную доброту, Зорью так или иначе съедала советь перед наставником. А отдых лишь напоминал ей о её бесполезности.

К ней подлег дух; Димьян уже был таких размеров, что иногда приходилось утыкаться в стену, чтобы с ним лечь на одной постели. Подобные мелочи с тоской отзывались в сердце юной девушки.

- Ты почти не говоришь со мной, - нарушил тишину дух.

Она вздрогнула всем телом, вжимаясь лицом в подушку. Тяжело переживая происходящее она постоянно жаловалась ему или Иалу, но при этом не хотела нагружать их той тяжестью, что была у неё на сердце. ВсЁ это происходило с ней так давно, но совсем, казалось, не становилось лучше.

- Опять винишь себя за всякую ерунду? – в его голосе чувствовались ласковые нотки.

- Да…

Тихий мягкий смех, к которому она никак не могла привыкнуть.

- Не думаешь, если пойдешь дорогой, которой указал Вестник, то все будет проще?

- Возможно, - задумчиво произнесла девушка, переворачиваясь на спину, что было не так удобно, зато лежать стало теплее. – Тогда попросим Иалу провести нас потом во дворец…?

- Это был вопрос или утверждение?

- Я не знаю.

Она замолчала неуверенно, произнеся последние слова. Внутри была буря из чувств, которая никак не находила себе выхода.

- Всегда все решали за меня, даже мое желание прийти сюда, как оказалось, было даже не совсем моим. Наверное, я должна была стать уже кем-то за время и иметь свои цели, свои желания. Но я ничего не хочу и не желаю, - она медленно подняла руку вверх, смотря на растопыренные пальцы. – Даже не уверена, являюсь ли я собой.

- Вряд ли это кто-то способен изменить, - дух придвинулся ближе, касаясь носом головы. – Ты же хочешь знать, почему тебя бросили?

- Да, - рука обмякла, закрывая глаза девушки, она закусила губу, и голос её дрогнул. – Я всегда хотела знать, почему он ушел? Как умерла матушка? После того как нашла записи, я вроде начала понимать. И при этом я не хочу этого знать вовсе.

- Почему?

- Боюсь, будет больно, - глухо ответила она. – Если они просто не хотели, чтобы я родилась? Зачем я вообще существую?

- Нет!

Громкий вскрик ошеломил девушку, что она даже ошарашенно вскочила на месте. Она не могла понять эмоций духа, но явно ощущала его злость.

- Не говори такие слова больше никогда, - его голос тверд. – Да, может, меня тебе недостаточно. Люди людьми живут, я как дух прекрасно это понимаю, что тебе нужны живые. Тебе нужна семья. И то, что ты проводишь со мной и другими духами так много времени, лишь ухудшает твое состояние…

Уже ощущая, что он скажет, невольно слезы полились из глаз Зорьки, будто защита от таких теплых чувств. Вместе с этим усиливалась вина, будто она заставляет говорить это из раза в раз.

- Ты самая светлая душа для меня, которую я видел за все тысячи лет своего бытия, даже если я ничего почти не помню, - его взгляд проникал куда-то внутрь. – Я ни разу не пожалел, что выбрал тебя. Осуждаю твоих родителей, да. Потому что не понимаю. Но не жалей о своем рождении.

Он резко замолк, опуская голову. Думая. Девушка же не смела к нему прикоснуться. Обнять. Чтобы боль утихла рядом с кем-то близким, любящим её просто за то, что она есть.

- Я благодарен всем предкам, что встретил тебя, – в его голосе послышалась улыбка, Димьян прикрыл глаза.

Обрученная не знала, что ответить. Он всегда знал, что сказать, как утешить. И ей было стыдно, что она настолько слаба и беспомощна. Улыбка вышла кривой, но несмотря на все, искренней.

- Спасибо, - тихо выдавила Зорья из себя.

Остаток дня Видящая проспала сладким сном от усталости. Дух мирно лежал рядом с ней, наблюдая, как во сне чуть подрагивают ресницы, как она слегка вздрагивает, когда её вновь мучают кошмары. Охранители всегда привязывались к своим подопечным, как к семье. И, видя страдания Зорьи, он не знал, что было в его силах сделать для неё. Димьян был готов убить любого, кто навредил бы ей. Кто принёс боль в её жизнь. Однако он не мог поддерживать ненависть к её родителям в ней и в себе. Не ему было судить их деяние, Димьян мог лишь вопрошать, почему любящие друг друга люди не смогли разделить эту любовь со своим ребенком? Была ли причина всему этому? Всё, что он сейчас мог, – находиться рядом и поддерживать. Он надеялся, что придет момент в её жизни, когда закончится боль и она сможет улыбаться.

Ночью под светочами, тускло освещающих улицы, они направились в Храм Знаний. Краем глаза Зорья замечала блеклые тени чего-то, слышала шорохи. Они больше не пугали её, как в детстве, когда она забивалась в угол печи, чтобы не видеть ничего вокруг. А с приходом Димьяна так и вовсе не стоило бояться. Поймав взгляд обрученной, дух улыбнулся одними глазами, чем смутил её. В памяти ещё был свеж образ дневных откровений. В Храме Знаний было ещё холоднее, чем днем. Еле уловимый туман расстилался над каменным полом, неприятно холодя лодыжки. Они шли тихо, а звук дыхания распространялся на всё помещение, любой шорох ткани был подобен грому в тихую погоду. Пройдя в одну из комнат, где занимались днем ученики, они прошли в подвал через помещение для метел и других вещей. В подземелье было ещё холоднее, чем сверху, тут не было света и тлеющего тепла рядом с полками. Холод пронизывал Зорью даже под одеждой, и было тяжело дышать из-за узкого коридора и сырости. Влажные стены вызывали рвотный рефлекс. Они вышли через лабиринт к тупику. Проведя по стене, словно взмахивая рукой, Иалу отворил новый проход. Мужчина поднял перед собой светоч, освещающий дорогу, обнажающий необъяснимо сухое помещение, где вдоль стен стояли харатьи в невзрачных обложках из кожи животных и деревьев. Девушка почувствовала, как хвост коснулся её ноги – мимо прошел Димьян, исследуя помещение.

- Такое спокойствие, - произнес дух. – Тут приложили руку Видящие.

- Ты прав, - согласно кивнул Иалу, устанавливая светоч в подставку. – Не знаю кто, говорят, это было крайне давно.

- А разве не опасно оставлять такое место без охраны? – девушка провела рукой по корешкам, вытаскивая случайную харатью в руку и смотря на выбитое слово на коже «Вода».

Внутри было множество рисунков, изображающих движение воды, свойства, а самое главное – нарисованы местности, да так подробно, что Зорье даже удалось найти родное «Поддубье», просто полистав странички.

- Не стоит переживать, тут есть своя хитрость, доступная только хранителям, - гордо усмехнулся мужчина. – Как можно найти место, которое у всех на виду, и никто его не охраняет?

- Твоя правда, - хмыкнул дух, подходя к обрученной.

Не сговариваясь, они приступили к поискам. Харатьи пахли травами и кожей, и дымом. Тут также стояли подвешенные на цепях блюдца со смолой, которую жгли, чтобы предотвратить гниение листов. Листая книги, Зорья глазами пробегала по тексту, думая, что они слишком умные и почему-то хранятся в таком месте.

В скором времени они нашли примерный отдел того, что им нужно было, полный сказок и былин. Тут было совсем не так много, как хотелось бы им. Практически ничего. Даже отсутствие возможного присутствия здесь записей батюшки когда-либо. Зорья решила не отчаиваться и рассказала о разговоре с Димьяном Иалу, о том, что, возможно, все же нужно идти во дворец Великого Князя. Мужчина пообещал что-то придумать.

Возвращались они с пустыми руками и головами, заполненными разными мыслями. Алое зарево покрывало небо, готовя город к рассвету и новому дню. Тихие улочки больше не пугали своей безлюдной пустотой. Девушка рассматривала крыши зданий, она вспомнила, как разозлилась из-за Аргаста, и улыбка промелькнула на её лице.

Иалу сразу пошел в баню ополоснуться – чтобы смыть с себя въедливый запах смолы; сие посоветовал сделать и девушке, когда уйдет. Так она и поступила. На входе привычно сторожил Димьян. Иногда они переговаривались через дверь. Когда Зорька ощущала острый приступ одиночества, то тут же заводила пространственный разговор ни о чем через преграду.

- Как думаешь, ему удастся договориться?

- Не сомневаюсь, - отвечал охранитель. – Если что, скажем, что ты думаешь вступить в войско.

- Я почти не видела Видящих после посвящения, - она ещё раз ополоснула волосы, после того как, принюхавшись, ощутила еле уловимый запах смолы. – Помню, тогда вроде не прошла только одна девочка.

- С каждым годом двоедушников все меньше, не удивительно, - задумчиво ответил дух. – Не все готовы разделить жизнь со зверем внутри себя и прийти к обороту. Хотя, возможно, есть и другие причины.

- Димьян, а оборот — это страшно?

- Не уверен. Это в любом случае будет значить единство наших душ, - он замешкался, будто не хотел говорить об этом. – Это не то, что тебя должно сейчас беспокоить.

Под светом Ярила волосы сохли быстрее, а чистая одежда перестала липнуть. Зорья расчесывала пряди гребнем, сидя на заднем дворе. Подле её ног находился Димьян, доверительно положивший голову на её колени, лениво наблюдавший, как зубья гребня проходят сквозь волосинки. Вскоре пришел Иалу, говоря, что через пару дней проведет их во дворец. Иногда Зорье казалось, как медленно протекает время, и в такие моменты охранитель всегда напоминал о тренировках. Голова после дыхания перестала кружиться, что не могло её не радовать. И все же дух-охранитель был суров.

Назначенный день наступил незаметно, в основном из-за того, что тренировки проходили от рассвета до самого позднего вечера, и она засыпала, как только голова касалась подушки. Тем более ещё и встать в этот день пришлось рано утром, чтобы подготовиться. Иалу сказал не переживать о внешнем виде, но внутри девушки все тряслось от страха. Не такого, как она испытывала перед рештами, хотя пережить существ из Нави казалось в разы проще, чем людей Яви, с которыми ещё жить бок о бок.

- Может сразу парадный сарафан и цветы, да ленты в волосы? – хихикнул дух, лениво наблюдая за подопечной с постели.

- Цыть! – грозно пригрозила она ему кулаком, поправляя ворот рубахи.

Путь ей был знаком, но дальше Храма Знаний она не ходила, лишь наблюдала, как вдали возвышалась на холме крепость из камня. Внутренняя крепость всегда была мощнее на случай, если кто-то пробьет внешнюю деревянную. Однако Зорья ещё не слышала о таких случаях, наставник говорил ей, что крепости стали строить впервые семнадцать лет назад, как раз по окончанию первой войны за свободу Видящих. Девушка не была точно уверена, как это событие называлось в народе, да и неважно это было. Ведь тогда её родители сражались, чтобы дать ей будущее, где она сможет жить с поднятой головой и не скрываясь в болотах. Сейчас она не знала другой жизни. Каждый день она: питалась досыта, спала в теплоте, носила чистое, была свободна в своем выборе. И не зная другого – ей было сложно по-настоящему злиться на родителей, что ей дали такую сытую жизнь. Или возмущаться на тех, кто семнадцать лет назад напал на границы. Во дворце ходили люди, такие же, как она, но при этом потерявшие все блага. Видящие отличались одеждой более темных цветов, и от них исходили другие волны, нежели от обычных людей. И их было много. Они с интересом смотрели на девушку и духа, идущего вслед за ней. Кожей она ощущала ту ненависть, о которой говорил вскользь наставник. Она была не направленной на неё, но всепоглощающей и уничтожающей. Эта воля исходила от Видящих в войске Князя, и её нельзя было не ощутить, будто давление держащей тебя руки. И если сейчас было тихо, то эти люди готовились заявить о себе в любой момент, лишь выжидая, когда Великий Князь укажет перстнем на цель. Мимо прошла процессия из девушек в темных нарядах до полу, покрытые головы и шеи выделяли белоснежные строгие лица. Зорья случайно столкнулась взглядом с младшей из них, а та заулыбалась ей, улавливая любопытство во взоре. Двоедушница смутилась, что чужой человек увидел её чувства, и, посчитав это невежливым, так пристально смотреть на людей, отвела взгляд. Малый Храм находился высоко, среди петляющих проходов, которые она старалась запомнить. Помещение не было таким же впечатляющим, как большой Храм Знаний. Внутри был один единственный дряхлый старик.

- Слухи не врали, что ты жив, Иалу, - прокряхтел старик, прищуриваясь. - Вижу, по делу пришел. Хоть бы раз пришел навестить просто так.

- Виноват, Отец, - рассмеялся Иалу, кладя руку на спину девушки, он насильно заставлял делать шаг вперед. – Зорья, поздоровайся с Отцом Вороном.

Представив его по подобному званию, значило лишь то, что это один из главных Хранителей Знаний. Занервничав ещё больше, она размашисто поклонилась и тут же резко подняла голову, чем вызвала снисходительную улыбку старика.

- Здоровья, да мирных лет, Отец Ворон, - на одном дыхании выговорила она.

- Гой еси, Зорья, - он поманил их к себе ближе. – Вижу, ты двоедушница или мои глаза меня уже обманывают меня?

- Все верно, - кивнула девушка.

- Редко вижу свободных Видящих, все больше их поглощает их ненависть к жизни, хотя, казалось бы, они её возлюбленные, - вздохнул Ворон, поглаживая седую бороду. – Приятно видеть такой яркий огонёк.

Девушка засмущалась, тут же за неё вступился Иалу, объяснив, что они ищут записи Владимира, которые могли бы тут оказаться. Озадаченный Хранитель Ворон ответил, что знает все харатьи в своем Храме, но все же со своего дозволения разрешил им поискать. Девоедушница решила начать с тех полок, которые были рядом с окнами, пока мужчины что-то между собой обсуждали. Она листала книгу за книгой, медленно придвигаясь к светлому проему, улавливая краем глаз движения внизу – Видящие тренировались между собой. Те, кто имел духовного зверя, объединялись вместе, производя атаки или изящные увороты. Она завороженно смотрела на них, поражаясь этой силе, которой у неё не было. Её восхищала их целеустремленность. Дух с любопытством выглянул за окно, немного понаблюдав за сражениями, обратился к обрученной:

- Тебе нравится их внутренняя сила?

- Да, - она отвела взгляд на харатью в руках. – У меня нет такой тяги к жизни. Я бы хотела быть как они.

- Не думай об этом, - послышались шаги Иалу за спиной, затем он положил руку на плечо девушки. – Эта сила от больших потерь и жестокости, которую они пережили. Они хотят защитить близких и дать своим землям свободу. Когда ты будешь думать о тех, кого хочешь защитить, то сама не заметишь, как станешь сильнее.

- Возможно, вы правы, - тяжело вздохнула она, ещё раз украдкой бросая взгляд на площадку внизу.

- У меня у тебя кое-что для тебя, - он протянул ей знакомую грамоту. – Для прохода во дворец на две девятницы, пока ищешь записи Владимира. Это последнее место, потому стоит тут подробнее всё пройти.

- Спасибо, - она растерянно приняла лист с печатью и заулыбалась, тут же крепко обнимая наставника. – От всего сердца благодарю.

Мужчина растерялся от внезапных нежностей со стороны вечно пасмурной ученицы, ласково улыбнувшись, он мягко похлопал её по спине.

- Рад, - кивнул он, прикрывая глаза. – Я пробыть смогу тут только до полудня, а потом ты сама.

- Поняла!

Дело шло медленно – книг было довольно много, к тому же некоторых просто на просто не было на месте. То и дело тут проходили люди и Видящие, приносящие и уносящие книги. И те, и другие с интересом смотрели на Зорью.

- Приветствую сестру нашего рода, - поздоровалась с ней женщина в темных одеждах и косой, заплетенной вокруг головы, она выглядела сильной и слегка испугала двоедушницу.

- Здравствуйте, - растерянно кивнула она в ответ.

- У тебя всё хорошо?

Подобная формулировка от собеседницы загнала Зорью в тупик, желая ответить, она тут же осеклась и утвердительно кивнула. Незнакомка не подходила к ней слишком близко, тепло улыбнувшись, она так же кивнула, после чего попрощалась. Поймав на себе озадаченный взгляд обручённой, Димьян прокомментировал ситуацию:

- Я и сам не знаю, что это было.

В полдень Иалу покидал её компанию чаще всего. Несколько раз девушку оставляли в храме одну, прося записывать имена.

- Вас опять оставили совсем одну? - улыбнулся ей мужчина средних лет, чье лицо было повреждено ожогом.

- Мне не в тягость.

- Вот, держите, - он протянул ей платок с угощением. – А то моя жена переживает, что вы тут совсем не едите.

Она не знала ни этого мужчину, ни его жену, однако подобные ситуации часто с ней случались за последнее время – как оказалось, живущие тут Видящие во многом были добродушными и заботливыми людьми.

- Ох, спасибо, - она растерянно приняла дар, решив не отказывать. - Как мне вернуть вам платок?

- О, не переживайте, я часто посещаю Храм Знаний, - улыбнулся ведун.

Оставив после себя харатьи, он ушел. В тканевом свертке был пирожок, она закусила губу, почему-то её тронуло отношение этих чужаков к ней. Дух прислонился к обрученной, подбадривая собственным присутствием.

Чаще всего ратники её принимали за война и приветствовали соответствующе, смущая ещё больше.

Вечером, ещё не успело Ярило зайти, она возвращалась в дом наставника, помогая готовить ужин. На один из дней она пришла только в компании Димьяна. На входе её остановили, попросив пропускную грамоту. Не поверив в её содержание, отослали молоденького сторожа-гонца к Отцу Ворону, когда он вернулся с положительным ответом, то они поставили дополнительную печать на грамоту уже от себя, тем самым показывая, что она была проверена и ими. Внутри старший из Хранителей Знаний был не один, потому, немного замявшись, Зорья решила встать в очередь, чтобы не привлекать излишнее внимание к уже имеющемуся. И только после того, как спросила дозволение, продолжила поиски. В этот раз она решила попробовать поискать подальше от окна и его притягивающих видов, которые то и дело норовили украсть её внимание. День за днем поиски были безрезультатны, наконец она попросила время проветриться и вышла в длинные сени. По левую руку от неё проход заканчивался узкой дверью, за которой был забор, на котором можно спокойно подышать, навес не давал солнцу осветить полы, создавая прохладу, напоминая о скорой осени.

- Так вот какая ты – свободная двоедушница.

Женский голос заставил Зорью вздрогнуть и посмотреть на источник. Она не ожидала увидеть здесь кого-то еще. Через перекладину переползла девушка в темной одежде, у неё были обстриженные волосы цвета нечищеной меди, неровная челка спускалась вниз, прикрывая сизые глаза. Она слегка кряхтела, но при этом старалась делать вид, что все нормально. На перекладину приземлилась сова – дух-охранитель, это сразу ощущалось, так как движение подобных зверей было неестественным. Димьян чуть напрягся из-за незнакомки, преграждая путь между ней и своей обрученной.

- Прошу прощения, не хотела вас напугать, - она встряхнула с себя пыль. – Меня зовут Ёлка, а рядом со мной Турр.

Она вежливо слегка наклонилась, внимательно смотря на собеседницу. Сова, окрасом напоминающая древесину, слетела ей на плечо, наблюдая большими мертвыми глазами с белым бликом посередине, иногда она замечала такой у Димьяна, но с другим углом обзора подобное пропадало. Зорька поежилась под взглядом птицы смерти.

- Я Зорья, - вежливо кивнула девушка. – Рядом со мной Димьян.

- Будем знакомы, - улыбнулась ей девушка. - До меня доходили слухи, что тут несколько дней как ходит по Храму Знаний двоедушница с волком, захотела посмотреть и познакомиться.

Она подошла ближе, даже рычание постороннего духа не заставило отойти. Ёлка прищурилась:

- Что ты тут ищешь? – оскалилась собеседница, и тут же её лицо расслабилось, и она засмеялась. – Видела б ты своё лицо.

Зорья напряженно сделала шаг назад, не понимая, что хочет эта девушка, казалось, что её слишком много и ей удавалось заполнить собой все свободное пространство вокруг. Темноволосая красавица вызывала восхищение своей внутренней силой и одновременно с этим пугала.

- Я, наверное, у всех вызываю раздражение, простите, - Зорья виновато опустила глаза, взяв косу в руку, неуверенно теребя волосы. – Когда истечет срок грамоты, то я покину стены дворца.

- Постой! – Ёлка схватила неожиданно её за руки, тут же неловко выпуская. – Я не это имела в виду. Ох, прости меня. Может, присядем?

Её движения были суетливы, но на лице не было какой-то скрываемой злости, лишь растерянность. Они присели на скамью. Девушка в одеянии воина протянула вперед ноги, носками касаясь деревянных ограждений. Она не выглядела особо старше Зорьи, при ближайшем рассмотрении можно было заметить множество маленьких шрамов на шее и щеке. Руки Ёлки также были покрыты ими и легкими свежими царапинами, мозолями. Она скрестила пальцы в замок, сжимая ладони между собой, тяжело выдыхая.

- Ты для нас выглядишь как мечта, - её голос потерял былую твердость, в нем появилось некое дрожание. – То, как мы хотели, чтобы жили все Видящие.

- Я не совсем понимаю, - озадаченно произнесла девушка, вновь беря в руки косу, успокаивая себя поправлением волосинок в ней.

- Ты просто выглядишь как смертная со способностью Видящей, которая может жить спокойной жизнью, - грустно улыбнулась собеседница, бросая взгляд на молчунью. - Ещё раз приношу свои извинения, просто мне было интересно, хотелось показать себя. Вышло глупо.

Слушая все это, Зорья неловко хмыкнула, сжимая волосы пальцами. Она не была уверенна, стоит ли так откровенничать с незнакомым человеком.

- Мои родители сражались на войне семнадцать лет назад, - говорить было не сложно, будто это все никак не касалось её. – Бабушка говорила, что матушка всегда желала сражаться за вольную жизнь Видящих, просто не могла иначе. На самом деле…

Она прерывалась, выдыхая. Внутри было много слов, и она искала в себе нужные. Двоедушница рядом с ней с интересом слушала и ожидала, что же скажет она дальше.

- На самом деле я завидую таким людям, как вы. Потому что в вас есть такая невероятная сила, которой мне не хватает. Вы готовы защитить себя, таких же, как вы, и всех людей, чья сторона стала за вас однажды, - продолжила она, смотря куда-то вдаль за облака. – Это невероятно.

Перед взором всплыл давний образ умершей девушки, ради которой она начала заниматься вместе с Димьяном. Такие жалкие попытки, по мнению самой Зорьи, были лишь утешением своего самолюбия и желания изменить что-то в себе, однако нужно было с чего-то начинать.

- Мне теперь совсем совестно за мое поведение, - рассмеялась её собеседница, потирая оголенную шею, тут же становиться более серьезной. – Я благодарна тебе за то, что ты так думаешь. А что случилось с твоими родителями?

- Мама исчезла после нескольких лет моего рождения, а батюшка отправился её искать.

- Вот как, - кончиками пальцев Ёлка дотронулась до руки собеседницы. - Ты их сейчас ищешь?

- Да, - кивнула Зорья. – Можно сказать и так.

- А что говорит твой дух-охранитель?

Она неопределенно пожала плечами, она помнила, что Зодчий Путей говорил о том, что дух-охранитель просто не может рассказать всей правды.

- Хочешь познакомлю со всеми остальными здесь? Им будет приятно узнать тебя, - заулыбалась девушка. – Может, там сможешь спросить о том, кого ищешь.

- Я не против, но предупрежу Отца Ворона.

Ёлка ждала её в длинных сенях, подпирая собой стену с узорами. На её голове уютно сидел Турр, нахохлившись всем телом, прикрывая глаза. Даже приближение новых знакомых и смена положении подопечной нисколько его не поколебали - будто у девушки была на голове большая пернатая шапка. По дороге они болтали о всякой ерунде, собеседница Зорьи знала много мест, где продают вкусную выпечку, хорошую одежду и многое другое. Как оказалось, Видящие часто гуляют по городу и его окрестностям, и хоть обычным людям было по началу непривычно, однако постепенно к друг другу все притерлись. Только за пределами дворца никто не называет их Видящими, а ловчими или егерями. Когда они вышли на площадку, то оказалось, что двоедушников было довольно мало, особенно среди людей возраста Зорьи. Среди женщин больше встречались обычные ведуньи и шептуньи, которые взаимодействовали на прямую с лекарями, перенимая у друг друга ремесло. А среди мужчин чаще встречались те, кто шел по пути волхвов.

- Вон там сидит Бора, - она махнула рукой на грузного мужчину, который занимался с юношами. – Он стал един со своим духом и теперь может обращаться в медведя, раньше он был волхвом, до того, как его деревню полностью сожгли. Потом помогал переправлять всех людей на ваши земли.

Пробормотав что-то несуразное под нос, она остановила взгляд на фигуре мужчины, он напоминал Владимира, только сутулый. У батюшки была прямая спина, даже не смотря, как он сидел по вечерам в свете тусклого светоча.

Несмотря на переживания, Зорью восприняли довольно тепло, во многом по-семейному. Ей было чуждо и странно ощущать на себе подобное внимание от множества незнакомцев, которые с радостью с ней общались. Это заставляло её чувствовать себя особенной в их компании, от чего сердце сжималось необъяснимой болью. Хотя это были не первые добрые люди на ее пути. Услышав о приключениях девушки, они предложили ей приходить к ним заниматься наравне с другими, не заставляя вступать в войско.

- А разве так можно? – удивилась она.

- Тебе ж ещё искать родителей, а знания и навыки за плечами не носить, - добродушно улыбнулась Василиса, ведунья-двоедушница. – К тому же ты дочь Алой Соньи Родомир и Владимира Яростного.

- Не знала, что они так известны, - неловко замялась она после упоминания имен родителей, опуская голову, чтобы скрыть румянец на щеках.

По лицам людей промелькнула теплая улыбка, наблюдая за невинным поведением Зорьи. Отпустили девушку только под вечер, её вызвалась провожать Ёлка и ещё пара мужчин, среди которых был колдун. Хмурый и молчаливый с густыми бровями, будто вечно опущенными вниз, а темные смольные волосы заплетены в аккуратную косу. Он невыразимо притягивал взгляды к своей выточенной внешности. Двоедушница сразу заприметила его каменное выражение лица, когда он прожигал глазами темными её образ. Поначалу она думала, что ему не понравилась из-за всеобщего внимания, а когда он вызвался её проводить, то и вовсе терялась в догадках. Другой парень не был настолько примерным, даже во внешности, кроме родинок на лице, напоминающих созвездие птицы. Она впервые видела столько Видящих в одном месте, как во Дворце, раньше встретить Волхва было уже событие, а там их было столько, что хватило бы сделать несколько небольших деревень.

- Всё хотела спросить, вы же в городе живете? – спросила Зорья у Ёлки.

- Да, - кивнула она, от чего её короткие волосы взлетели. – Там несколько харом в центре, несколько по окраине стоят и есть за стеной, там живут те, кому важно единение с природой или выращивание трав.

Как узнала Зорья, то многие женщины из Видящих, что вступили в войско, состригали себе волосы, чтобы они не мешали тренировкам. Они не чувствовали стеснения, лишь улыбаясь, говорили, что отрастут.

- А ты?

- Я с Веселевсом и Йоргеном живем на окраине.

- Какое необычное имя, - невольно вырвалось из уст девушки, она тут же прикрыла рот рукой. - Ой.

- Часто слышу такое, не переживай, - рассмеялся невзрачный паренек. – Я не из ваших земель, мои родители были путешественниками.

Она виновато ему улыбнулась.

Когда они дошли до терема Иалу, то попрощались. Только колдун остался, внимательно смотря на здание.

- Думал о том, в каких ты условиях живешь, теперь вижу, что у тебя всё хорошо.

Его голос был слегка сиплым и тихим. На мгновение улыбнувшись, Веселевс вернул себе прежнее хмурое выражение лица и пошёл обратно к своим. Ёлка что-то шутила, разговаривая с Йоргеном.

- Какие необычные ребята, - тихо произнес Димьян, нарушая своё молчание, давая обрученной пообщаться с новыми друзьями.

- И не говори.

Вечер прошёл в тихой атмосфере. Зорья рассказывала Иалу, как познакомилась с другими Видящими и что те приглашали её на занятия.

- Такое упускать не стоит, раз сами предложили, - задумчиво ответил ей наставник.

Ночью было сложно заснуть. Она всё время ворочалась с боку на бок, переваривая произошедшее. Девушка улеглась удобнее, смотря через окно в темень.

- Неужели всё же заснула? – послышался голос подле постели.

Она перевернулась, смотря сверху вниз на духа.

- Жути нагнать решила? - хихикнул Димьян.

- Залезай сюда, - высунув руку, она нажала ему на нос, а затем отодвинулась от края, давая взобраться к ней.

Лениво и нехотя, скорее наигранно, дух-охранитель уже через несколько мгновений лежал рядом с прикрытыми глазами.

- Думаю, что общение с такими же, как ты, пойдет тебе на пользу, - приоткрыл один глаз дух, смотря на девушку. – Раньше, давно, были сады, где взращивали Видящих, только такие люди назывались по-другому.

- Расскажи мне о том времени, - она повернулась к нему, их носы почти соприкасались. – Ты жил тогда?

- Я почти ничего не помню, - с тоской ответил он.

- Не важно. Просто расскажи, - она неуверенно улыбнулась. – За день столько случилось, я просто не могу успокоиться.

- Хорошо, значит сегодня я опять рассказываю сказку, - согласился он. На мгновение он задумался, как подать это, и тихо произнес: - В то время не было между людьми границ. И все жили в мире, помогая друг другу. От этого зависела их жизнь. Природа была отзывчивее на просьбы людей – любимые избалованные дети. Как безмерна была любовь её к ним, так и они отвечали тем же, питаясь всеми благами, каждый раз вознося ей почести. Были и те дети, что особенно чувствовали мироздание, не только окружающую Явь. В садах под водопадами они постигали тайные знания, не доступные остальным, отдавая всех себя этому и становясь частью природы. Они уходили выше и становились той силой, которая должна была защищать других людей. И не было мира лучше.

- А где сейчас те люди, что стали частью природы? – спросила обрученная в полусне.

- Потом расскажу, - Димьян коснулся кончиком носа лба девушки. - Люди эти хранили спокойствие Мироздания, помогая слепым к миру жить в гармонии. Но однажды один из избранных возгордился своей ролью. Он думал о том, что раз одни дети ушли выше, то и все такие должны управлять Явью. Тогда полились первые реки крови. И Мирозданию в очередной раз пришлось все исправлять, чтобы дети могли жить в любви и гармонии.

Под ласковый голос друга она окончательно задремала, наконец-то успокаиваясь.

После дежурных поисков в Храме Знаний, за ней зашла Ёлка, сообщившая, что отведёт её к наставнику двоедушников, который поможет укрепить связь с духом-охранителем. Чем крепче была связь, тем лучше чувствовала себя обрученная пара, могла бы общаться, не только используя слух, но и передавая намерение действий друг другу. Зорья многое не понимала из слов наставника-Бора. Мужчина-оборотень не был против обучать ещё одного двоедушника, говоря, что, несмотря на всё, Зорька – часть стаи. Занятия проходили день за днём, она хорошо ощущала, где находится дух, сносно получалось действовать слаженно во время маленьких испытаний, учебных битв. Время шло незаметно, и от Видящих она получила новую грамоту для прохождения во дворец. В один из дней наставник учил читать ощущения духов по очам. Девушка сидела напротив Димьяна, всматриваясь в глаза цвета ясного неба, которые нисколько не изменились со дня их знакомства. Он взирал на неё с лёгкой хитринкой, и одновременно внимательно рассматривая её.

- Волк, что сейчас испытывает твоя обрученная? – мужчина вежливо обратился к Димьяну, но обозначая его место в иерархии.

- Слегка взволнована, переживает. Ещё вы её немного пугаете, - отозвался тот.

- Верно? – он обратился к Зорье.

- Не то чтобы пугаете, просто... – забормотала под нос она.

- Не переживай о мелочах, - махнул рукой с большим шрамом. – Теперь скажи, что дух ощущает.

Она всмотрелась в спокойный взгляд Димьяна, пытаясь ощутить духа. Она видела его как белоснежного волка, пушистый мех которого не могла запачкать ни одна дорога. Но он для неё никогда не был таким – был верным другом. И она ощущала его как часть сгустка силы, неопределённого состояния. На мгновение ей показалось, будто дух закрылся от нее.

- Спокоен? Я не уверена, - поникла девушка.

- Ну, почти, - тяжело произнёс дух, виновато опуская взгляд.

Бора опустился на корточки, смотря на двоедушницу. Его лицо носило множество маленьких шрамов, как у Ёлки, а один самых глубоких проходил через густо плетёные волосы, будто подчёркивая это ранение.

- Дева, как так вышло, что твой дух ощущает тебя лучше, чем ты его?

- Не знаю, - опустила она взгляд.

- Ты знаешь, что некоторые духи могут поглощать своих хозяев, если они будут слабы? После чего займут твоё тело, и ты потеряешь себя в этой жизни? - голос наставника тихий, проникал до самых костей, заставляя замереть. - И это не будет оборотом, а подавлением.

- Я никогда так не поступлю с ней, - тут же вскочил Димьян, прорычав.

- Ты, может, и не сделаешь этого специально, - усмехнулся мужчина. - А вдруг захочешь продлить жизнь своей обрученной, облегчить страдания?

И дух замер, делая шаг назад, сжимая челюсть.

- То-то и оно, дева, - кивнул он духу и подал руку девушке, когда она её приняла, то он помог подняться Зорье, смотря на неё. Её же взгляд был направлен на Димьяна. – Ты слишком сильно полагаешься на своего охранителя, много отдаешь чувств и совсем не служишь ему поддержкой. Как в любых отношениях между людьми, так и тут. Рано или поздно ты будешь зависеть от этих отношений полностью, в них утопая и отдавая себя, в конце погибнешь. Становись равной, делай в меру своих сил, чтобы понять того, за кого ты держишься.

- Спасибо, - выдохнула она, опуская голову.

- Придет со временем, - Бора похлопал её по плечу. – А пока отдохни, перевари урок.

Она отошла в тень. Уже было прохладно, Восень вступала в свои права, деревья готовились сменить наряды. Рядом со стеной стоял Веселевс, одежда которого была более теплой, чем раньше, и с высоким воротом. Он внимательно смерил девушку взглядом и кивнул в знак приветствия. Зорья все ещё чувствовала дискомфорт рядом с такой молчаливой фигурой. Хотя, как оказалось, он был приятным юношей в личном общении, просто не разговорчивым.

- Как все прошло? – спросил он.

Она не ведала, спрашивает он это из вежливости или потому что ему правда было интересно. Но, неопределенно пожав плечами, решая поддержать диалог, ответила:

- Не знаю, вроде отругали, а вроде и нет.

- С колдовством точно так же, как с вашими духами, - он смерил волка взглядом, тот ответил ему тем же. – Только мы не можем говорить с теми, кто стал частью мироздания, и пытаемся общаться с ним напрямую.

- А оно отвечает?

- В том-то и проблема, что нет, - колдун слегка улыбнулся.

- Потому что оно не говорит словами, а ощущениями и чувствами, - вступил в диалог Димьян, обычно отмалчивающийся. – Посылает образы и направляет туда, куда нужно.

- Верно, - Веселевс вежливо кивнул духу.

- В былые дни колдуны, что могли сдвигать землю и создавать горы лишь одним своим желанием. Но любовь природы заслужить сложно, если сам отдаешь слишком мало. Тем не менее Навь всегда принимает тех, кто жаждет более легкой силы. За всё нужно платить.

Эти слова заставили задуматься темноглазого, он прищурился, выискивая в очах Димьяна что-то, а затем произнес коротко: «Учту».

- Так тебя уже пригласили на ярмарку? – сменил он тему.

- О чем ты?

- Ну, на молодой Месяц и полую Луну у нас будет праздник урожая, - почесал он голову. – Видящие каждый год проводят большое представление, не даем забыть людям о корнях.

- Говорите о празднике «Увядающего Ярила»? – подошла к ним Ёлка, сейчас она была ещё более взъерошенная, чем обычно. – Хочешь поучаствовать, Зорья?

- Даже не знаю, - пожала она плечами.

- Я поговорю со старшими, - девушка подмигнула ей. - Найдем место для тебя.

Двоедушница благодарно им улыбнулась, смущенно опуская голову.

- Ты сейчас домой? Тебя отпустили? - подруга поймала её взгляд, слегка наклоняя голову.

- Наставник Бора сказал отдохнуть и «переварить урок», - она неопределенно пожала плечами, досада от проваленного задания отразилась на её лице.

- А, значит, свободна, - заулыбалась ей сизоглазая. – Не переживай, у всех бывают неудачи в становлении, - махнула она рукой. – Если Бора сказал так, то просто хочет, чтобы ты отдохнула и отвлеклась. Так что пойдем с нами гулять, возьмем Веселевса, а то он не веселый такой, проветриться ему надо.

Колдун лишь фыркнул на подобную потешку.

- Я схожу за Йоргеном, - сухо произнес он на «прощание».

Собравшись вместе, они пошли за стену, прогуливаться вдоль реки. Для Зорьи всё подобное было ново, и от этого общения становилось тепло внутри. Ей хотелось запомнить каждое мгновение здесь и сейчас, рядом с этими людьми.

В следующие дни не было таких особенных занятий, как в прошлые разы, лишь тренировка бренного тела, чтобы оно было равное душе внутри. Сильная душа и хилое тело не могло проявить должную силу в Яви. Сильное тело и слабый дух вели к угасанию разума. Слабый дух и тело – гниение заживо. В это же время двоедушнице предложили выбрать оружие, с которым она окажет помощь своему духу, а не будет ждать его защиты. И Зорья взяла в руки лук, который и так был уже знаком ей с детства. Нахождение рядом с другими людьми будто бы улучшало её навыки, ей хотелось стараться ещё больше, чтобы сравниться с Видящими вокруг. И хоть она не могла сейчас найти зацепку для нахождения батюшки, но старалась принять подобное со словами: «Всему свое время».

За это время ребята часто провожали Зорью до дома. Однако в этот раз планам было суждено измениться, когда она заметила знакомую фигуру, стоящую недалеко от основания лестницы.

-Я сегодня пойду одна, - дотронулась она до плеча Ёлки.

Девушка внимательно посмотрела по направлению взгляда подруги, напрягаясь всем телом.

-Твой друг? Всё в порядке? – уточнила двоедушница.

-А, да, - качнула головой она, отходя от ребят, и улыбнулась. – Со мной же будет Димьян.

-Тогда будь аккуратна.

Попрощавшись с друзьями, девушка шустро спустилась вниз по лестнице прямиком к Аргасту. Кудрявый юноша тепло улыбнулся ей, казалось, за время, что она его не видела, он стал даже чуточку старше. Взглядом.

-Рад, что у тебя появились новые друзья, - он посмотрел на ребят, прожигающих его, и добродушно им помахал рукой. – Ума не приложу, чего они так на меня смотрят.

Она внимательно смотрела на него, пытаясь уловить, что же в нём изменилось.

-Ну что, пойдём домой к Иалу? – перевёл взгляд он уже на Зорью.

-Он будет рад тебя увидеть, ты надолго тут?

-Как получится, - пожал Арк плечами.

Зорья не стала спрашивать писаря, почему он вернулся, думая, что, возможно, он решил навестить отца.

Возвращаясь привычной дорогой по улочкам, освещенным светочами, они болтали о всяких событиях, которые произошли у них. Зорья рассказывала, как познакомилась с Видящими, и как тепло они её приняли. И о том, что Зодчий её обманул, никаких записей она ещё не нашла.

- Просто твое время еще не пришло, – на лице Аргаста мелькнула загадочная улыбка. – Ты же рада?

- Очень! - Зорья смущенно улыбнулась, отводя взгляд в сторону.

С тех пор как у нее появились друзья. Тем не менее, девушка не могла упустить мимо странные слова писаря:

- Почему ты считаешь, что мое время еще не пришло?

- М-м-м, - Кудрявый беззаботно улыбнулся. - Потом расскажу, да и по твоему лицу видно, что ты еще не готова уйти.

Дальше юноша рассказал о том, как постигает он путь нового знания. Когда он говорил, то делал это настолько увлеченно, что девушка отвлекалась от его рассказа, следя за живыми действиями, которые не замечала ранее. Незаметно они подошли к терему отца Аргаста. Не сговариваясь, остановились недалеко от входа. Он глубоко вздохнул и выдохнул, будто ему было немного страшно. От этой мысли двоедушница улыбнулась, наблюдая, как юноша собирается с силами.

Арк зашел первый.

- Уже вернулась, как прошел день? – проговорил Иалу из трапезной.

Когда он увидел сына, то его глаза округлились от удивления, он отложил нож в сторону и медленно подошел к нему.

- Пришел навестить, - виновато улыбнулся Арк.

Почувствовав себя сегодня лишней и решив, что обойдется без ужина, Зорья незаметно проскользнула мимо мужчин, оставляя их одних, чтобы они смогли обсудить происходящее. Уже в комнате она решила лечь пораньше и начала готовиться ко сну, начиная с расплетения косы.

- Все ладно? – спросил Димьян, забираясь без приглашения на постель, пока девушка сидела на стульчике.

Эта привычка у него была давно, с самого отрочества Зорьи, когда ей было страшно засыпать, и дух уже ждал её в постели, чтобы ей было уютнее. Все колкие воспоминания одиночества разбивались о время, когда охранитель заботился о ней, вызывая у неё меланхоличную улыбку.

- Да, - ответила она через несколько мгновений. – Рада, что Аргаст вернулся, пусть и на время.

- Иалу, может, и не лучший родитель, но ему нужен был шанс загладить свою вину.

Подобные разговоры также были частью их быта, по-своему Димьян обсуждал с ней поведение других людей, тем самым обучая девушку общению. Только сейчас она это понимала.

- Вот вспомнишь лучик, да Ярило нагрянет, - усмехнулся дух. – Там за дверью стоит Аргаст, только не стучит.

- Я поговорю с ним, - оставив косу, она подошла к двери и открыла её.

Как и говорил дух-охранитель, за дверью был юноша, да не один, а с едой. Он обескураженно улыбнулся ей, протягивая тарелку.

- Не хочешь посидеть со мной на улице?

- Сбежать хочешь? – подозрительно прищурилась она, чуть усмехаясь.

- Да нет, - смутился он, отходя на шаг. – Просто подумал, почему нет?

Двоедушница обернулась назад и, получив утвердительный кивок-разрешение, согласилась спуститься на улицу, перед этим накинув на плечи платок. Во дворе оказалось ожидаемо прохладно, но отчего-то обычная вареная картошка с мясом казалась ещё вкуснее, чем обычно. Аргаст также притащил за собой мешок с пирожками, которые он купил по возвращению в город. Разговоров почти не было, юноша не был настроен на это, задумчиво ковыряя ботинком землю.

- Зорь, а что ты знаешь про Вестников?

- Не уверена, вроде это духи, которые приходят помогать людям в Яви, - пожала она плечами. - Волхв, обучавший меня, мало про это рассказывал.

- Дух такой же, как и Димьян?

- Угу-м, - кивнула она, скривив лицо, она потерла лоб. – Вроде бы, они могут менять судьбы или сами являются её главным острием. На самом деле они почти не заметны, и когда они закончат с изменениями, то мы о них даже не вспоминаем, приписывая их деяния живым или мертвым.

- Можно узнать, несут они добро или зло? – юноша склонил голову, сгорбившись и опираясь руками на ноги.

- Аргаст, - выдержала паузу девушка, до тех пор, пока он не взглянул на неё. – Что тебя беспокоит?

- Зодчий Путей, - коротко ответил он и тяжело вздохнул. – Его ум восхищает меня безмерно. А слова порой вызывают странные подозрения.

- Понимаю.

Она откинулась на стену терема, потягиваясь.

- Я что-то похожее ощущала, когда говорила с ним. Мне кажется, что для духов понимание добра и зла идет в больших масштабах. Для Димьяна я важна, но ему будет плевать, что случится с тобой, пока это не будет важным для меня.

- Думаешь, Зодчий думает так же?

- Как-то так, да. Я сама много не понимаю, даже из того, что рассказывает мне мой дух, - растерянно произнесла она. – Ты потому приехал обратно? Сомнения?

- Нет, - качнул он головой. – Мне разрешили навестить Иалу и сказали сопровождать тебя.

- Зачем? - Зорья не могла не распрямиться из ленивой позы и с удивлением посмотреть на Аргаста.

- Сказал лишь то, что я должен буду проводить тебя на путь.

Арк пожал плечами. Ещё немного поговорив, кудрявый проводил девушку в её опочевальню и сам пошел спать. В постели её ждал дух, когда она вошла, то застала его в недвижимой позе, будто статую. Ни жив ни мертв. Секундная картина сменилась, как она сделала шаг в помещение – Димьян тут же повернул голову в её сторону, радостно щуря глаза. Слова младшего Харатьи всплыли в голове, тут же к ним подключился голос Щуки, зарождая семя недоверия. Она замерла в проходе.

- Все хорошо? – удивился охранитель.

- Да? А да, - рассеянно кивнула девушка, закрывая за собой дверь.

В молчании она продолжила приготовления ко сну. Уже естественно, дух лежа наблюдал за её действиями, а разум одолевали разные мысли: почему это её начало беспокоить, ведь её дух никогда никому не вредил? Она откинула лишние, как делала это всегда, лишь решив напоследок спросить об этом виновника их:

- Какого быть духом? Что ты чувствуешь?

- Ого, какие личные вопросы на ночь глядя! – иронично ухмылялся он.

После хмурого взгляда обрученной он, будто признавая, что подобные слова могли быть лишними, опустил голову. Зорья села на постель.

- На самом деле не считаю это таким важным, потому что я тут ради тебя, чувствую это. Мир не имеет такого большого значения, когда ты грустишь или плачешь.

- Разве тебе не хотелось бы большего, а не только заботиться обо мне?

- Не знаю? – его голос смягчился. – Моя память о былом расплывчата, а ты здесь и сейчас. Если я буду гоняться за тенями прошлого, то могу погубить не только своё будущее, но и твое.

- Потому охранители защищают обрученных?

- Нет, - качнул головой он. – Мы ничем не отличаемся от смертных в своих чувствах. У каждого свои причины, но то, что медленно любой бы привязался к подопечному – это верно.

- А о чем вы разговариваете с Турром, когда мы с Ёлкой гуляем? – обняла его двоедушница, заглядывая в глаза, надеясь разнежить для откровенностей.

- Сплетничаем о своем, о девичьем, - драматично закатил глаза дух, не поддаваясь. – А теперь спать.

Она наслаждалась обществом новых друзей. Не будучи слишком общительной, Зорье нравилось иногда их просто слушать, когда они ругались, препирались или веселились. Её участие не было обязательным, но нахождение рядом с ними давало ощущение жизни, той картинки из её комнаты, на которую раньше она могла смотреть только издали. Незаметно в эту компанию влился и Аргаст, почти каждый вечер встречая двоедушницу, когда она возвращалась домой. Ёлке надоели его действия, и она решила познакомиться с ним.

- Ладно, писарь Аргаст Харатья, сын Иалу, - сощурила глаза двоедушница совы, после того как устроила короткий допрос и услышала те ответы, которые ей нужны были. - Можешь оставаться, но глаз с тебя не спущу.

В ответ юноша ей лишь загадочно усмехнулся. Ни он, ни его подруга, Зорья, не сказали и слова о том, что знают Зодчего Путей. Это и не нужно было. Аккурат после этого Ёлка позвала Зорью съездить в соседнюю деревню, чтобы найти пропадающих детей.

- Этим занимаются Видящие в войске князя? – удивилась двоедушница, доедая рогалик.

Когда вокруг стало много людей, заботящихся о ней, то они исправно следили за её питанием, то и дело подкармливая и ругая, если девушка изматывала себя. Она не привыкла к такой заботе не от Димьяна и до сих пор временами смущалась.

- А ты думала, мы тут питаемся задарма и учимся воевать? – хохнула подруга.

- Ёлка хотела сказать, что хоть мы и не можем выступать как обычные войска Князя на границы в полном составе, но мы помогаем там, где не могут справиться люди, - объяснил мягко Йорген.

Этот юноша всегда был вежлив и понятно изъяснялся. Зорье не были ведомы его силы и мысли, но он выступал от всей компании как её голос или взывал к разуму, не давая взбалмошной двоедушнице или колдуну творить то, что им вздумается.

- И часто отправляют именно вас? – аккуратно поинтересовалась она.

- Молодых людей отправляют на более простые задания, - улыбнулся ей Йорген, тряхнув каштановыми волосами. – Старшие разбираются с более сложными вещами… В общих чертах, то как получится. Мы сами вызвались, подумали, что тебе будет интересно.

- А можно мне с вами? – поинтересовался Аргаст.

Зорья привыкла к его присутствию, и от части завидовала, как легко он подружился с Веселевсом, когда она все ещё ощущала пропасть между собой и остальными.

- Нет! – возмущенно запротестовала Ёлка.

- Не вижу причин отказывать, если Зорья согласится, - тяжелая рука Йоргена легла на плечо встрявшей в разговор девушки, и она тут же поникла. – К тому же ей точно будет спокойнее, если с ней будет не только охранитель, но и уже знакомый друг.

- Я не против, - пожала «виновница» плечами.

Решено было отправиться как можно скорее, чтоб успеть на ярмарку, дата начала которой была спустя девятницу и три дня. Собрав необходимые вещи и предупредив Иалу перед уходом, втроем они ждали у восточного выхода, и ближе к рассвету подошла оставшаяся четверка.

- Долго ждали? – помахала рукой Ёлка.

- Совсем нет, - бодро покачала головой Зорья, улыбаясь ей в ответ.

- Раз все в сборе, - Йорген осмотрел всех присутствующих. – Скажу сразу: разбредаться нельзя, мы пойдем по лесным тропам. Задобрим сначала Лесных Хозяев и потом идем. Так путь займет дня два или чуть больше. Все взяли с собой жертвы?

Йорген заранее каждого отругал, и только мягко попросил Зорью и Аргаста держаться к ним ближе. Их путь пролегал к деревне Медная близ реки Итель, двоедушнице было мало известно про это место – кроме своей деревни и столицы, она толком мира и не видела. Некогда было. Да и это путешествие нельзя было сравнить с тем, когда они ехали с Аргастом в поисках ответов к Зодчему. Происходящее воодушевляло её. Как было положено: они перед входом в лес дары, затем просили пропустить и заходили под сень деревьев, находя нужные тропы. По ночам отдыхали рядом с костром, где сжигались мешочки трав, заранее подготовленные Зорькой. Каждый вечер они кидали мешочки с красными и синими лентами в огонь, отгоняя посторонних духов и насекомых, сберегая свой сон.

Вечером под треск дров рассказывали друг другу истории. У девушки не было таких веселых историй, которыми она могла поделиться, как остальные, потому в основном слушала.

- Может, расскажешь что-то о себе? – улыбнулась ей Ёлка.

Блики от костра теплыми искрами играли на её взъерошенных волосах, создавая волшебное зрелище, будто бы звездочки прятались между прядями. Юноши, находившиеся чуть в тени, не были так ярко освещены огнем, лишь глаза слегка поблескивали из темноты.

- Да мне нечего рассказывать, - скромно потупилась ей в ответ девушка.

- Таинственная какая, - надула губы её собеседница и тут же получила выговор от колдуна:

- Ёлка, не приставай к честным людям почем зря и закругляйтесь, спать пора.

После короткой перепалки с Ёлкой Веселевс сдался и решил сходить за хворостом, а компанию ему составил Аргаст.

- Раньше он был мягче, - проводил его взглядом Йорген.

- Вы были знакомы? – удивилась в свою очередь Зорья.

- Они вроде бы из одной деревни, - её подруга протянула ноги ближе к огню, поворачивая их стопами.

- Угу, мы жили в соседнем княжестве, за морем, - кивнул юноша. – Внезапно все изменилось, люди изменились. Наш князь издал закон, что каждый Видящий несет в себе тьму и зло, потому должен был прийти в столицу или за ним придут и убьют всю семью и всех, кто его покрывает. Ушедших никто никогда не видел, вроде ходили слухи, что их продают в рабство.

- Что? Зачем?

- Не знаю, - качнул головой и продолжил рассказ. - Тогда всех детей и женщин в нашей деревне стали отвозить в Туманную — деревня особая за болотом, ни зги не видно, если тебя там не ждут. А потом князь ваших земель принял к себе, даже несмотря на обострение отношений между сторонами.

- Всё было интересно, Йорген, ты Видящий? – аккуратно спросила Зорька.

- Да, я шептун, с лекарями работаю, - его улыбка вышла весьма неловкой. – Родителей не осталось, и я пошел сюда. А Веселевс ушёл раньше меня.

- Тяжело, наверное, было?

- Нет, - качнул головой он. – Я на самом деле не хотел воевать против тех краев, которые стали мне домом и где я вырос. Но без моей помощи, как и других людей, этот ужас никогда не закончится. Потому нужно было выбирать. Нас всех там преступниками назвали сразу же и объявили награду за голову.

К окончанию рассказа вернулись юноши из леса с охапками дров и валежника. Зорья же задумчиво смотрела на Й оргена. Она родилась, когда все это происходило. Жила мирной жизнью и вкусно питалась, когда люди страдали и теряли дома. Девушка не испытывала мук совести, и должна ли она была это делать? Нет, ей так не казалось. Просто она была другой. И при этом не могла остаться безразличной к их страданиям. Был бы хоть шанс того, что её действия бы смогли что-то изменить – она бы сделала всё, что нужно. Возможно, она бы поступила как матушка, когда та отправилась на войну и не вернулась. Пускай и слабо, но она отчасти понимала её поступок, несмотря на глухую детскую обиду.

Деревня в которую они прибыли ничем не отличалась от других деревень. Тут были иные узоры, чем в родной деревне Зорьи, что отгоняли решт и призывали удачу и благополучие, восхваляли павших. Кто-то позади ущипнул её за бок, от чего Зорья неожиданно вздрогнула и ойкнула. Обернувшись, она увидела, как все старательно прячут улыбки и отводят взгляд. Подобные шутки ей были не знакомы, и она смогла лишь фыркнуть на их ребяческое поведение, не держа зла. Йорген, как самый взрослый; оказалось, что он старше был даже колдуна на четыре лета; стал искать старейшину деревни.

После разговора с сухеньким старичком, выполняющим эти обязанности, им выделили маленький домик на окраине деревни, специально подготовленный под такие случаи. Не так далеко от него была крохотная банька, где можно было б купаться по вечерам, видно построенная для гостей. Часто бывало, что кочующие люди оседали в разных местностях, их поселяли на окраине деревень или за её пределами. Подобное напоминало Зорье, что когда она уходила из родных краев, то «Поддубье» начинало разрастаться и за её пределами появлялись новые здания. Бабушка присылала ей письма, рассказывая, что в деревне всё хорошо, а кто-то из соседей поженился в прошлом месяце. В ответ она старалась не рассказывать о своих приключениях, говоря только о том, что у неё появились новые друзья. Не хотела двоедушница почём зря беспокоить старческое сердце.

Ребята разделили обязанности: девушки должны были привести дом в приличный вид, Аргаст наколоть дрова и принести их в топку, оставшиеся двое Видящих походить по деревне и поспрашивать людей о случившемся. Не хотели юноши подставлять Зорью и Ёлку в незнакомой местности, даже не смотря на наличие охранителей у них. Последняя даже возмутилась на это. Однако сами духи согласились с мнением Йоргена, сказав, что присмотрят за домиком и не дадут девушкам выходить одним. Выходя за околицу, что б набрать воды из колодца, Зорья видела, как молодые мужчины и старые женщины проходили мимо, с интересом разглядывая её, когда их взгляд натыкался на Димьяна или писаря, то всякое желание пообщаться с новоприбывшими пропадало.

Вечером на готовящийся овощной суп вернулись юноши: колдун помог двоедушнице с волком развесить над дверью и окнами пучки трав, пока остальные накрывали на стол. За ужином они обсудили насущные проблемы, хоть и не всем нравились разговоры за едой:

- Это может быть любой решт, - взял на себя слово Йорген. – Непонятны даже условия, при которых пропадают в основном дети. Было несколько взрослых, но все уверены, что они уехали в местную столицу.

- А дома? С ними всё в порядке? – поинтересовалась Зорья. – Может духи предков обозлились?

- Веселевс проверял, - кивнул шептун в сторону друга. – Сказал, что молчат они, даже притаились. Значит, есть что-то большое и более страшное, что ходит по ночам.

- Разве то, что это не взрослые, не должно облегчить поиск? – вступил со своими мыслями писарь. - Или, может, живые причиной? У меня от взглядов местных мурашки ползут.

Колдун доел свою порцию и слегка отодвинул от себя тарелку, после чего заговорил:

- У них дети пропали. А слухи и до сюда доходят из-за границы. Им страшно и интересно. Главное, староста и его семья приняли нас по чести, и ночуем не в хлеву.

Высказав свое слово, он встал из-за стола и побрел мыть миску.

- Тоже верно, - кивнул ему вслед Йорген. – Остается только в эту ночь на крыше дежурить.

- Почему на крыше? – удивился Аргаст.

- Ходить – внимание привлекать или спугнем нашего нелюдя. К крыше лестница приставлена, всю деревню не увидим, но улочки широкие. Авось попадется кто подозрительный.

Вернувшийся Веселевс положил вымытую тару на полотенце, на подоконник.

- А если увидим кого? – поинтересовался колдун.

- Сразу не бросаться. Следить. А днем обсудим, кто что видел.

Первым пошел Йорген. Проследив за тем, чтобы все остальные легли спать и ничто не потревожило их сон, в сумерках он забрался по лестнице, стараясь не попадаться местным. Его не тревожило, если они начнут возмущаться. Даже если они потом будут спорить с ними, то они или просто уйдут, оставляя людей на растерзание реште, или останутся, как скажет староста. У него не было причин подстраиваться под ожидания этой деревни, но и свою работу он хотел сделать хорошо.

Следующим был Аргаст. Ему повезло больше, потому что большинство жителей уже давно глубоко спали, а те, что не спали, свет не зажигали в домах. И лишь раз он видел, как мужчина из одного дома в другой зашел. Даже присутствие чужаков не мешало им продолжать жить своей обычной жизнью. Лениво он осматривал все с высоты и, тихо спустившись, нарушил наказ старшего из ребят.

За ним вышли следить Ёлка с Турром. Послушно сидя на крыше с духом-охранителем, они тихо переговаривались между собой. В домике и ближайших домах не было слышно, что они говорили, лишь доносившийся изредка шепот будоражил покой окружающих.

Во второй половине ночи наступило время Зорьи и Димьяна. Только-только начинало светлеть небо. Сонно она лежала на своем духе, нагло пользуясь положением обрученной, и наблюдала за пробуждающейся деревней. Окончательно заснув, она оставила все заботы на своего духа, который разбудил её, как только Веселевс вышел и сказал, что все было тихо.

Колдун должен был обойти всю пробудившуюся деревню, что пока не начала трудиться, выискивая все, что могло бы показаться необычным. Когда он вернулся, то все уже проснулись.

Ночь прошла в пустую.

Днем, плохо выспавшиеся Видящие и писарь «прогуливались» за пределами деревни в поисках того, что могло бы продвинуть их поиски. Даже со стороны казалось, что это обычная деревня.

- Вряд ли можно было даже ожидать, что все решится за одну ночь, - задумчиво разглядывал пейзажи и вокруг поселения.

- Давайте проведем призыв и дело с концом! – возмутилась Ёлка, после чего демонстративно села в траву.

- Опасно, - возразил ей колдун. – Мы тут всего день.

- Но, возможно, так и поступим, если совсем затихнет, - встал на защиту девушки Йорген. – Мы же не собираемся ждать тут от рождения Месяца до его смерти.

Он заставил двоедушницу подняться на ноги, помогая отряхнуться, попутно ругая, что пачкает одежду, а стирать её негде тут. На их фоне внимание Зорьи привлекла пожилая женщина, идущая из лесу. Она остановилась рядом с ними и заулыбалась:

- Гой еси, сильны молодцы и красны девицы, - официально поздоровалась бабушка.

Смутившаяся Зорья ответила ей:

- И вам здравствовать долгие лета, - от волнения её голос казался ещё более тонким, и она неуклюже откашлялась.

- Вы же Видящие, верно? Князь соседний послал вас? - она оглядела каждого. - Давно говорила этому старому пню, что надо позвать кого-то, а он нам травницы достаточно!

- А что, имеется нехватка Видящих? Вроде бы за каждую деревню должен был всегда кто-то отвечать.

В словах Зорьи читалось искреннее непонимание, окружающие ребята переглянулись между собой, и только колдун решил высказаться, повторяя простую истину:

- Видящих с каждым летом все меньше. С тех пор как люди стали полагаться на свои силы с помощью новых приспособ, многие Видящие стали уходить из деревень, да и заграничные войны эхом преследуют их мысли.

- Верно-верно, - кивнула женщина. - Тяжело стало без вас, страшно, что творят. Того и смотри от предков откажутся, и кто за нас тогда вступится на том свете?

Молодые люди задумчиво смотрели на пожилую женщину.

- Отвлеклась я! – всплеснула руками старушка. – Вы ко мне вечером приходите, я пирожков напекла и на вас хватит! А то кто знает, чем вы там питаетесь.

- Спасибо вам, - не растерялась Зорья.

- А ещё на реку по тропе сходите! – махнула она в сторону леса. – Туда дети бегали, куклы странные делали, - покачала головой. - Я их родителям говорила, что нечистые они! А они мне: «Балуются просто, балуются!» Вот дети стали пропадать, и кто был прав? Тьфу! Затем она пробубнила: «Балуются, видишь ли».

- К реке прямо по тропинке? – поинтересовался Йорген.

- Да-да! – закивала она.

Попрощавшись, они направились в сторону, которую им указали. По первым ощущениям и взгляду, то все было довольно тихо и спокойно. Аргаст и Йорген не были так близки своими чувствами к природе, несмотря на то, что последний изучал дело шептунов – он не мог ощущать того же, что остро ощущали Зорья, Веселевс и Ёлка. Вторая двоедушница, пользуясь свободой, решила заодно разведать местность и предупредила, что будет где-то рядом. Колдун также в какой-то момент отстал от группы. Несмотря на восходящую осень, воды реки тянули окунуться, тихо журча. Другой берег находился далеко, будто большой полукруг, образующий лжеозеро. Там же находился отвесной овраг, с которого можно было бы весной прыгать вниз. Для лучших поисков они решили разделиться и осмотреть весь берег. Двоедушнице помогал Димьян. Он же и указал ей на следы детей, ведущие чуть дальше в дебри. Нерешительно оглянувшись на юношей и тяжело вздохнув, собираясь с силами, они пошли вдвоем. Там, в обустроенном юном местечке под сенью деревьев и за корягами, стояла крохотная осина, что была девушке по пояс. На ней висела кукла из травы, за шею повешенная. Двоедушница замерла, оглядываясь по сторонам.

- Зорья, - она почувствовала, как ноги коснулся дух, его голос успокоил её сердце. – Стоит позвать остальных.

Так они и поступили. Видящие озадаченно осмотрели окрестности. А Зорья ощущая тревогу, решила дать другим время изучить осину.

- Не смотри. Там за кустами дети сидят, - произнес охранитель так, что слышать его могла бы только обрученная.

- Пойдем в домик, остальные заждались, поди, - относительно громко произнесла девушка, уловив его затею.

Сделав вид, что они уходят, парочка спряталась средь деревьев. Дети же, надеясь, что пока все ушли вернуться домой, вылезли из кустов и побежали прямо, встретив перед собой Димьяна. Отпрянув назад, попались Зорье.

- Здравия, дети, - улыбнулась двоедушница, присаживаясь вниз, чтобы смотреть им в глаза. – Нам нужна помощь, вы же поможете?

Это были девочка и мальчик, примерно одного возраста. Мальчишка смерил девушку перед ним хмурым взглядом, а светлокудрая маленькая красавица спряталась за ним. На помощь к Зорье из зарослей уже выходили юноши, по дороге что-то обсуждая.

- Вот кто времени зря не теряет, - усмехнулся Йорген, видя, как двоедушница окружила детей. – И как такая тихоня оказалась главным супостатом? Съесть их собралась аль волку своему отдать?

- Нет же! – закраснелась она от слов шептуна, теряя всю уверенность.

- Грозная какая, - рассмеялся Аргаст. – Но молодец.

Подойдя, писарь заградил собой волка и мягко улыбнулся детям.

- Простите, если моя подруга напугала вас. Моё имя Аргаст, и мы тут ищем других детей, которые пропали. Вы же в деревне с ними общались? Сюда ходили, куклы делали?

- Ну, ходили, - насупился мальчишка. – Они сами виноваты!

- В чем виноваты?

- По ночам гулять ходили, вот их волки и съели! – он оглянулся на Димьяна. - И вообще, родители сказали, чтобы мы с чужаками не говорили.

Схватив девочку за руку, он быстро развернулся и убежал. Краем глаза Зорья уловила нечто странное и посмотрела на колдуна, в руках которого была кукла.

- Так что с ней не так? – кивнула девушка на предмет в руках темноволосого юноши.

- Игрушка как игрушка, вроде и нет ничего, но неспроста повешена за шею, - он хотел сжать руку, но, вовремя одумавшись, не стал этого делать.

- Ёлку найдем и пойдем в домик, - качнул головой Йорген. – Нужно придумать, как дальше искать будем, может, с детьми этими поговорить нужно по отдельности.

Упомянутую деву нашли за пределами леса, на выходе. Она сказала, что видела убегающих детей, однако те её испугались и даже говорить не стали. По деревне всей толпой решили не ходить, потому двоедушниц и писаря вновь оставили в домике. На возмущения Ёлки шептун покачал головой и произнес:

- Мы бы взяли с собой Зорью, но её дух-хранитель волк, напугает людей. Потому сидите вдвоем.

Недолго дулась девушка у открытого окна, сидя рядом со своей тихой подругой, которая шила мешочки из найденной ткани. Ёлка внимательно осмотрела девушку от макушки до пят:

- Мужчинам нравятся такие, как ты, - тяжело вздохнула она.

- Что? – не сразу поняла Зорья.

- Ну, ты выглядишь как та, которую хочется защищать, - проворчала Ёлка. - А меня ни во что не ставят.

- А, - Зорья неловко улыбнулась, девичьи разговоры для нее были в новинку. – Я, может, многого между людьми не понимаю, и такое общение с друзьями для меня ново. Но разве они не оберегают тебя пуще, чем меня, но ищут другие предлоги?

- Они просто зазнавшиеся мальчишки, - наигранно фыркнула Ёлка, смутившись и продолжив смотреть в окно, где у ворот сидели Димьян и Турр.

К вечеру вернулись ребята, принеся целую корзинку с пирожками от той самой бабушки, закрыв окно домика, они сделали вид, будто готовятся ко сну, и рассказали о том, что детей не раз ловили на ночных гуляниях, а значит, слова мальчишки были верны. Непонятно было только: почему это происходило. Да, взрослые также пропадали, но многие считали, что уехали они в местный город на заработки. Возраст подходящий, каждый из них не был доволен бытом в деревне и часто возмущался или боролся. Подумаешь, пропали нежданно-негаданно, зато спокойнее стало и тише. Во время разговора в дверь постучали. Никто не ждал гостей. Тяжело вздохнув, шептун поднялся с места, а другие юноши увязались за ним. Как оказалось, пришла женщина, что была матерью одного ребенка, что они видели сегодня. Девушки расслышали только начало разговора, после чего дверь закрылась:

- Мы вас как гостей встречаем, а вы детей наших пугать вздумали!

Ёлка подошла аккуратно к двери, приложив ухо к ней, надеясь услышать среди этих неясных звуков, о чем говорят. Голоса юношей были тихие, спокойные. Они не переходили на крик. Зорья подошла к занавешенному окну, приоткрывая край ткани и стараясь смотреть так, чтобы не засекли. Толпа зевак быстро собрались, как бы невзначай погреть уши, да просто повозмущаться на проходимцев, потешить себя любимых.

- Дурные какие-то, - прошептал рядом Димьян.

- Нет, просто переживают и виноватых ищут, - пожала плечами Зорья. – Если совсем житья не дадут, то можно будет сделать призыв, и дело с концом.

Сквозь толпу пробрался старик-староста деревни и начал кричать на вздорную женщину, отгоняя её от ребят и ругаясь на толпу. К нему подключились некоторые старушки, которые до этого просто смотрели, и потом начали загонять своих рослых детей в дом: кого-то словами, кого-то тряпками.

Все закончилось.

- Ёлка, отходи от двери, пришибут же, - предупредила подругу Зорья.

К шептуну обратился староста, о чем-то говоря, Йорген и Аргаст ушли за стариком, а колдун вернулся в дом.

- Ну что там? - не без любопытства спросила у него Ёлка.

- Подтирает слюни своему отпрыску, а сама не знает, где он шастает и что делает, - махнул рукой Веселевс, устало усаживаясь на лавку. – Йорген вообще хотел сказать, что мы завтра же уходим, но старик умаслить нас захотел, извиниться за чужое поведение.

- Ну, раз умаслить, то, может, подумаем и останемся, - хихикнула коротковолосая двоедушница.

Вернулись юноши с бочонком огурцов засоленных и кувшином отвара. Так староста принес свои извинения. Так что ужин вышел необычным: пирожки, огурцы и отвар. Все равно никому не хотелось больше доедать суп и картошку. В эту ночь они решили не дежурить в полной мере, лишь поглядывать из окна за округой. Днем, вновь исследовав окрестности, они пришли к выводу, что Хозяин местного леса так же не при чем, да и тихий он, как и другие духи этого места. Даже не показался и говорить не захотел. За все время Зорья даже не была уверена, что в доме есть дух-хозяин, и все же они оставляли ему еду в укромном углу. Одной ночью Йорген решил дежурить по одному. Теперь каждый вечер один из Видящих будет выходить через заднее окно, ведущее к лесу, или дверь. Если людь, то явит себя и сдадут преступника деревенским; а если решта, то из поисков можно вычеркнуть лишнее.

- Хорошего тебе улова, - улыбнулась Зорья, провожая шептуна, потому что кому-то надо было закрыть ставни окна.

- Вот только ты меня и провожаешь! Не то, что остальные! - шутливо фыркнул Йорген, смотря, как его друзья увлеченно кидают бычьи позвонки на доску, разделяя так «земли».

- Будут бить – кричи!

Махнула рукой ему Ёлка, следя за процессом игры. Посмеявшись над поведением друзей, он ушел.

Наутро Йорген не вернулся.

- Достаточно ждали, - встал с места Аргаст, когда время пошло за полдень. - Девочки, сходите на озеро. Посмотрите там. Веселевс, ты со мной, попробуем походить по деревне.

- Я могу спросить Навь, если вечером не вернется, - задумчиво произнес темноволосый.

- Так и поступим.

Разделившись, двоедушницы направились к лесу. Ёлку трясло с тех пор, как они покинули деревню. Не нравилось бездействие и незнание. Даже слова подруги не могли унять этих чувств. Потому, предупредив, она решила пробежаться по ближайшему подлеску, вдруг где есть странные следы или что-то, что поможет найти их друга. Они договорились встретиться на тропе.

- Волнуешься? – спросил Димьян, когда они остались одни.

- Не понимаю, - пожала плечами она. – Тревожно, но, может, просто местные пошутить зло решили. Не хочу думать о плохом.

У берега реки привлек внимание девушки большой сук, вставленный в воду, на котором висело пять куколок без лица, подвешенные за шею. Внутри неё всё похолодело от зрелища. Слишком явным казалось это запугивание, ведь столько же было и людей в их группе, не считая двух духов.

- Кто-то из людей сделал, думаешь? – озвучил её догадки охранитель.

- Возможно, - поджала губы обрученная, быстрым шагом покидая берег и идя сквозь заросли, которые встретили так же недружелюбно. Заваленные ветками и сушняком, теперь туда было невозможно пройти, будто владельцу места не понравилось, что сделали Видящие. Осины не было видно.

- Чувствуешь что-то в природе?

Дух прикрыл глаза, прислушиваясь; открывая их, покачал отрицательно головой.

- Тихо.

Вновь вернувшись к злосчастному берегу, взвыв от бессилия, Зорька побежала в воду по колено, пока не подошла к большому суку. Взявшись за ствол, она попыталась уронить его, только потом осознавая, как глубоко уходила ветвь. К ней подскочил Димьян, вырастая в рост выше своей обрученной.

- Я помогу, - аккуратно отпихнув девушку, он пастью захватил ветвь и, перекусив, выкинул на землю.

Древесина была свежей.

Выбравшись из воды, она яростно сорвала травяные игрушки с веток. И пусть друг-колдун сказал, что в них ничего нет, но подобные вещи безобидными ей было сложно назвать. Она убрала волосы с лица, после того как успокоилась. Штанины и обувь насквозь вымокли – её это не беспокоило.

- Идем.

Ёлка ждала их, пиная камни на тропинке в траву, её вид был не менее хмурый. Видя свою подругу в столь потрепанном состоянии, на лице отразился немой вопрос. Тихая двоедушница показала куклы в руке. С этим мог помочь только Веселевс.

Юноши к тому моменту закончили обходить деревню и ждали их в домике, неохотно переговариваясь между собой; скорее пытаясь заглушить тишину и тревогу.

- В лесу ничего нет, - покачала головой Ёлка. - Турр осмотрел с высоты.

- В реке была большая ветвь, на ней было пять куколок, - Зорья положила их на стол. - Ветка была слишком большой, чтобы людь какой её туда воткнул.

- Хоть что-то, но сходи переоденься, - качнул головой Аргаст. – Захвораешь, а сейчас нельзя. Димьян, ты можешь описать, как всё было?

- Да, - кивнул дух.

Пока он описывал увиденное у реки, девушка ушла за занавес переодеваться. У неё в запасе был наряд Видящих из армии Князя. Это было удобнее, чем таскать с собой сарафаны.

Ночью было решено провести ритуал по поиску пропавшего друга. Зорья помогала толочь травы, да ссыпать прах этот в блюдца, поджигая, чтобы тлели. Ёлка и Аргаст закрывали окна на ставни, да делали так, чтобы ни малейший лучик светоча не мог проникнуть на улицу. Веселевс же раскладывал вещи на нарисованной Аргастом карте, закрепляя сам лист и ставя так направляющие и беря в руки вещи Йоргена. Когда приготовления были закончены, а помещение наполнилось приятным запахом горелой полыни и чабреца, то колдун зашептал слова. Нервничая, двоедушница обняла Димьяна за шею, желая, чтобы друг нашелся. Время шло медленно. У колдуна пересыхали губы, но камушек не сдвигался с места, чтобы показать положение друга.

- Что это может значить? – тихо спросил писарь, в это время темноволосый опустился на лавку рядом с разложенным «алтарем».

- Кто знает, - качнул головой он. – Он даже может просто находиться в Мороке. Если это нелюдь. Или его…

-НЕТ! – резко прервала Ёлка и тут же тихо.- Не говори этого.

Веселевс закрыл медленно рот, отводя виноватый взгляд. За время потерь, он был готов к ним, но Ёлка не успела стать такой черствой. Зорья видела какой болью горели глаза подруги.

- Давайте спать, а утром продолжим думать, - покачал головой Аргаст, а затем посмотрел на каждого, произнося их имена. – Веселевс, Зорья, Ёлка и их духи-охранители. Даже не думайте о том, чтобы пойти на ночь глядя искать Йоргена. Мы днём во всём вместе разберёмся, не нужно даваться тому, кто словить нас решил, в руки так легко. Если куклы это направляющие на нас, то оно или они сами за нами придут.

Если у кого и были такие мысли, то те сразу ушли под строгим взглядом будущего полноправного Хранителя Знаний. Когда же разбрелись спать, то и дело из углов слышен был скрип тех, кого мысли так и норовили поднять на ноги. Утром никто не спал, некоторые так и не смогли заснуть, в напряжении ожидая рассвета. Общим решением они решили выйти в лес и провести ритуал уже там. Хоть они и ожидали результатов, но их не было.

- Это как искать иголку в стоге сена, - потерла переносицу Ёлка. – Вроде и рядом, но ухватить не можем.

- У тебя есть другие варианты? – хмуро посмотрел на неё такой же не выспавшийся Колдун.

- Есть.

- И какой?

- Я буду приманкой, - ударила она себя в грудь. - Вместо того чтобы действовать аккуратно, лучше повторить всё, что было в тот вечер, и дать себя поймать.

- Ты можешь пострадать! – резко поднялся Веселевс, хватая девушку за руки.

- Это лучше, чем сидеть и гадать, жив он или нет! – отпихнула его Ёлка, встряхивая медной копной коротких непослушных волос.

Зорья, наблюдавшая сцену, понимала чувства подруги и решила её поддержать, потому как других вариантов она и не видела:

- Она же будет не одна, - подала голос в защиту Ёлки. – Если это кто-то из деревни, то достаточно вылезти через окно, ведущее к лесу. Там куст как раз, видно почти не будет, и проследуем за ним. А колдун ворожбу наведёт на отвод глаз.

- Вот именно! – девушка тут же спряталась за спину Зорьи, приобнимая ту за плечи. - К тому же со мной Турр будет! Уже, скажи, не одна иду!

- В их словах есть доля правды, - кивнул он. – Но лучше мы их защитим, чем будем винить себя за бездействие.

- Раз говорите так, - глухо проговорил загнанный в угол Веселевс. – То хоть подготовиться по-людски дайте.

Так они и поступили. Местные жители уже не бросали на них косых взглядов, игнорируя существование или изредка вежливо кивая, пока Видящие создавали видимую деятельность поисков пропавших. В то время как колдун наводил нужные ему чары.

- А где ваш приятный юноша? – спросила одна из старушек Зорью и Аргаста.

Девушка еле заметно вздрогнула и, почувствовав еле ощутимое успокаивающее касание друга, успокоилась.

- Захворал, в реке искупался, - натянул виноватую улыбку писарь.

- О, здоровья ему!

Оставалось дождаться сумерек. Наступление темени началось даже чуть раньше планируемого, чему способствовала непогода собравшихся на небе туч. Ёлка покинула хижину через дверь, демонстративно попрощавшись – громко потопав, с напускной радостью на лице. Оставив свет, затопив печь и закрыв изнутри все, остальные выбрали по одному через окно задней части дома. Сначала за ней по деревне тенью следовал колдун, пока все терпеливо ждали, когда девушка свернет к озеру. В высоте неба под редкими каплями дождя летела сова – дух-охранитель дежурившей двоедушницы. Казалось, даже погода была против, заволакивая тучами яркие ночные светила. Обойдя торопливо деревню, девушка раздраженно двинулась к озеру. У неё уже не хватало терпения. Веселевс выругался на Ёлку, быстро ориентируясь и ведя ребят за собой.

Все было тихо до того момента, как тень не отделилась от леса, как тонкое дерево сдвинулось с места, вытянув корявую лапу к Ёлке.

Зорька моргнула, увидев просто тень.

И тут ночную тишину разразил крик девушки. Ребята подскочили с места, подбегая ближе. Мгновения превратились в долгие картины. Длинное, тонкое существо, чье лицо скрывалось где-то в глубине леса, грубо схватило подругу, увлекая за собой в глубины чащи. Турр кинулся за своей обрученной, пытаясь помочь выбраться.

- За ними! – прокричал колдун.

С неба закапали первые капли, быстро набирающие силу.

Поскальзываясь и перепрыгивая через влажные коряги, они неслись сквозь окружающую тьму, ориентируясь только на крик. Уже разъединившись, только свет Димьяна успокаивал двоедушницу, бегущий перед ней и направляющий. Легкий туман ластился по земле.

- Мы входим в Морок! – прокричала в пустоту Зорья, останавливаясь, переводя дыхание и вновь устремляясь за духом.

Наступила оглушающая тишина, среди деревьев все больше становился туман. Даже охранитель остановился, раздумывая. Стало чуть светлее.

- Не рады они нам, - прорычал дух.

- А мы им, - сняла с плеча Зорья лук, стараясь крепче держать, готовая заряжать стрелу. - Куда?

Среди деревьев чувствовались взгляды. Множество наблюдающих. Им была безразлична их судьба – лишь интерес преследовали они.

- Туда, - побежал дух в туман, и Зорья за ним.

Огонь вдалеке рассеивал клубы тумана, обнажая берег реки. Ёлка ногами ударяя по тощему цепкому телу, пытаясь дотянуться до Турра. Другой обрубок замахнулся на птицу.

Крик.

Тело двоедушницы исчезло, как и дух. Обратившись в сову, Ёлка попыталась атаковать когтями глаза Жердяя. Рука-ветка ударила сильно по ней, отбрасывая к деревьям, об которые ныне оборотень ударилась крыльями. Стараясь не терять времени, Зорья натянула тетиву, прицеливаясь. На поляну выбежала маленькая девочка. А навстречу ей Аргаст, схватив ребенка, он попытался отбежать от решты подальше и согнулся пополам, не успев сделать и шага, выпуская ношу из рук.

- Не хочу! – дите хоть и упало, но тут же поднялось на ноги и ещё раз пнуло юношу.

- Что ты делаешь?! – прошипел тот.

- Уходите! Все уходите! – девочка закапризничала и побежала прямиком в лапу Жердяя. - Вам тут не рады!

Из чащи выбежал Веселевс, подбегая к другу и помогая встать.

- Кто нам не рад? – вышла к свету Зорья, и охраняющий её дух, уже тише она произнесла: - Беги к мальчикам, помоги.

Димьян безмолвно переместился тихой белой тенью к юношам, готовый защитить их в любой иной момент. В мгновения затишья и подойдя ближе, она смогла разглядеть место, где все происходило. На илистой земле валялись маленькие косточки, большинство были звериными, а вот в происхождении тех побольше, скрывавшихся под толстым слоем водяных растений, Зорья уже сомневалась. Костер разведен был криво – только выкопанная руками, судя по заметным следам, яма говорила о попытке обезопасить место от огня. На другом берегу, почти погруженная в воду, лежала фигура, возможно, это был Йорген, но пока до него нельзя было добраться.

- Мы не хотим видеть людей вашего рода! – хоть уста маленькой девочки произносили слова, создавалось впечатление, что произносил их кто-то другой.

- Ещё можно всё решить! – воскликнул колдун.

Но его не захотели слушать, что-то прокричав, юная ведьма взобралась на решту, указывая в сторону юношей. И, казалось бы, неповоротливое существо резко начало двигаться, натыкаясь на Димьяна, что тут же набросился на ноги существа. Оно отшатнулось, сменив цель на Зорью. Осознав это, она моментально сдвинулась с места, убегая по краю поляны, до тех пор, пока дух не пришел на подмогу. Стрелы не могли навредить Жердяю. Она побежала к огню.

Аргаст пытался подкрасться со спины, чтобы снять девочку, пока колдун и дух отвлекали на себя. Двоедушница подожгла стрелу. Только успев натянуть тетиву, как на неё уже понесся решта. Не зная, попала она или нет, и попала ли куда следует, она выпустила злосчастную стрелу, унося ноги сразу же.

Толчок в спину заставил девушку ругнуться и покатиться кубарем вперед, выпуская из рук лук. Она слышала треск, будто кто-то наступил на сук, прежде чем провалиться в лужу. Мир перед глазами Зорьи начал быстро вращаться вокруг своей оси, создавая глубоко идущую воронку то ли в небо, то ли под землю. Там в центре слышался знакомый девушке голос, зовущий её прийти. Мамин. Она не могла разобрать слов, произносимых там, лишь ощущала нечто непреодолимо родное и важное. Этот звук стал так же стремительно удаляться, как появился.

За ногу её вытащил Аргаст. Взмыленный и уставший, Хранитель Знаний, тяжело дышал. И видя, что Зорья жива, сам попытался подняться.

Пока она лежала, смотря в небо, там, на поле битвы, Димьян загрыз Жердяя, а девочку поймал колдун. Она истошно вопила, проклиная всех вокруг, обещая убить. Зорья молча на нее посмотрела без тени сочувствия, потому как столь юная душа уже отдала себя во власть злобы. Еле поднявшись на руки, она побрела искать Ёлку. Ноги подкашивались от остатков головокружения после водоворота. Незаметно земля стала стремительно придвигаться ближе, пока её не подхватил дух.

- Лучше б лежала на месте, - проворчал Димьян. - Как ты?

- Неважно, - сжала она руками шерсть. – Нужно найти Ёлку, она где-то здесь.

Оборотень приобрела вновь смертные черты и только-только начинала приходить в себя. Девушка сползла вниз к подруге.

- Ты как?

- Это я должна у тебя спрашивать. Ты уже успела искупаться, - вяло улыбнулась Ёлка в ответ. - Все закончилось?

Зорья кивнула.

Когда девушки шли, то обе опирались на духа-охранителя Зорьи. Она с любопытством поглядывала на Ёлку и все же рискнула спросить:

- А Турр… ты его чувствуешь?

Губы непоседливой Ёлки тронула едва заметная улыбка:

- Да, теперь это иные ощущения, но я до сих пор могу его слышать.

Из воды уже вытянули Йоргена; Ёлка вздрогнула от его вида и сразу побежала к шептуну, обнимая его мертвенное лицо. Но дышал, медленно.

У огня сидела та девочка, теперь связанная. Сейчас в свете костра Зорья узнала в ней ту маленькую красавицу, что они встретили тогда на реке и её защищал мальчик.

- А что случилось с тем мальчиком? – она смотрела девочке прямо, и та не смогла отвертеться от вопроса.

- Ничего, - насупилась она ещё больше под присмотром колдуна.

Её стали спрашивать другие, оборотень даже хотела сорваться, и ей не дали. Для двоедушницы же все казалось очень далеким, когда она смотрела на лужу, из которой её вытащили. Там могла быть её мама, и проход этот вел, возможно, в Навь.

- Все в порядке? – вывел её из состояния полусна голос Аргаста.

- Да-да, - мотнула она головой. - Просто устала.

- Веселевс сказал, что это «Воды Нави», то место, куда ты упала, - посмотрел он в ту же сторону. – Оттуда не возвращаются живыми, если погрузиться в них полностью. Нас там никто не ждет.

- А если бы ждали?- тихо пробубнила она.

- Что?

- Просто задумалась, - улыбнулась она. – Идем обратно?

В деревне они отчитались сразу старосте.

Приезжие родители-странники осели жить на окраине, сначала в гостевом доме, а уж потом построили свой, хотя не все жители были им рады. Завели дочь, а потом за ночь трагедия унесла в огне их жизни, только дочка и осталась. Долго не могли приютить ребенка, кочевала она как неприкаянная, пока не осела в одном из домов с многодетной семьей.

- Сжечь её надо! – загалдела мысль в толпе.

- Нет, - выступил в защиту ребенка Аргаст.

Сейчас, когда никто из Видящих не был в состоянии говорить, он выступал их голосом. Зорья витала в своих мыслях; Ёлка сидела подле Йоргена и отказывалась, хоть на секунду покинуть его; а Веселевс так вымотался, что почти спал стоя.

- Негоже самосуд вершить, - качнул головой он. – Мы понимаем, что много людей пострадали из-за неё, но поедет она с нами, и сами Видящие вынесут ей приговор согласно содеянному.

- А почему вы не можете вынести приговор? Вы ж Видящие!

- Верно!

- Это трудно?

- Мы молоды и не можем решать такое, - голос Аргаста был не привычно тверд.

И решили деревенские на время запереть ведьму Малу в сарае, под охраной собак, до того момента, как они не восстановятся и не отбудут из деревни. Возвраста Аргаста не хватало, что бы считаться авторитетом.

Хоть усталость и сковала тело Зорьи, в отличие от остальных она не торопилась идти спать. Задумчиво ворочая в руках мешочек с желтой лентой, подобный которому она кинула перед уходом в печь, сидя на камнях за их временным пристанищем, она смотрела в сторону дороги и леса. В её голове было множество мыслей. И оттого разгоряченную ими голову приятно холодили редкие капли ещё не прошедшего дождя.

-Димьян, я слышала голос матушки из Нави, - неожиданно для себя озвучила она то, что так сильно её тревожило. – Когда в воду упала.

-Это может быть обман, просто ум твой с тобой играет.

-Нет, - покачала она головой. - Я уверена, что она это была. Помнишь, Зодчий говорил, что матушку он отправил в Навь и больше не видел. Что, если батюшка тоже с ней там?

-Проходить через Воды очень опасно, - встревожился дух. – Можно поискать что-то более надежное, если думаешь в Навь идти.

-Нет, - качнула Зорья головой, тускло улыбаясь. – Я думала или сейчас рискнуть, или отпустить вовсе. Потому и говорю тебе.

-Хочешь что-то взять с собой?

Она отрицательно качнула головой.

-С кем-то попрощаться.

-Я написала им письмо.

Оставив записку на окне, под вечерние лучи солнца они направились в сторону злополучного леса, выходя на тропу Морока. Это пространство не было уже так сильно, как когда они пришли сюда впервые. Туман потихоньку рассеивался, оставляя зыбкое ощущение между Явью и сном. С каждым шагом она уверялась в своём решении. Шаг её становился тверже.

До тех пор, пока у воды она не услышала голос Аргаста, произносящий её имя.

-Ты куда? – кудри юноши спутались от влажности, покрывая лицо, в руках его была желтая лента.

Она грустно ему улыбнулась, понимая, что он не заснул от дыма, как остальные.

-Обещай, что всегда будешь моим другом, - произнесла она, делая шаг назад. – И что будешь помнить меня тоже.

На лице Арка отразилось так много, он знал, его предупреждал Зодчий Путей. И все же где-то в глубине теплилась надежда, что все пройдет иначе. А ей…Ей было стыдно. Впервые она испытала счастье, о котором даже не смела мечтать. Стала частью большего и имела так много, что не могла не считать себя глупой даже сейчас.

-И свечку ставьте, что бы я домой вернулась, - тихо попросила Зорья.

Писарь опустил голову, поджимая губы, не в силах сдвинуться с места. Они знали друг друга не так давно, но прощаться было тяжело, ведь благодаря этой девушке он открыл для себя новый мир.

- Буду, - тяжело выдохнул он. – Возвращайся.

Слабая улыбка осветила лицо двоедушницы. Если она останется еще на мгновение, то расплачется и передумает. Но нельзя. Зорья пообещала себе стать сильной и пройти свою судьбу до конца.

Дух сделал скачок в воду, унося за собой обрученную и оставляя в полумраке писаря. Морок, как и сами Воды сомкнулись, как только через них прошли необычные жертвы. Теперь это был совершенно обычный лес.

Эпилог

Как и обещал, он зажигал свечи, иногда уходя, а порой стоя рядом с ними, пока те не догорят до конца. Мысленно разговаривая с Зорьей. Жива она была или мертва? Аргаст не ведал. Так было и сейчас. Поставив свечу в доме Иалу, он покинул город, наблюдая за парадом издали. Тут у подножия холма стояли некоторые из тех, кто так и не смог увидеть уход Зорьи, но получил от неё письмо. Он выбрал именно день парада, чтобы посмотреть на то, что так и не смогла увидеть двоедушница.

Множество Видящих и смертных собрались на площади. Они показывали маленькие представления на потеху люду. Отголоски музыки можно было услышать даже отсюда. Здания были украшены живыми цветами в горшках, а для поминания мертвых было развешено множество венков по городу. Песни, слышимые даже с холма, приносили радость и покой, говоря, что будущее будет счастливым. Проходя по городу, где радовались живые, Арк не мог заставить себя забыть все те смерти, что довелось увидеть.

«Сорок пять свечей и пять лет, а ты до сих пор не вернулась», - задумчиво проскользил взглядом юноша по городу.

Иалу, или ныне Отец Иалу, не был против того, что Аргаст, как и многие молодые люди, решили создать свой город. Хотя это сложно было назвать таким громким словом, потому что в нем были люди, которым надоело ждать действий, и они хотели на корню разобраться с проблемой, которая угрожала всем людям, да Видящим, с той стороны. Даже Зодчий Путей – как верный советник при молодом народоназванном Князе - был на их стороне.

Все зримое резко потемнело, будто наступила ночь, сбивая с лирических мыслей. Аргаст поднял глаза к небу, пытаясь разглядеть средь облаков что-то: лишь огромная тень где-то вверху скрывалась от взора.

Грохот разразил пространство.

Вспышка, и молния вонзилась в землю, заставляя Явь сотрясаться от удара, роняя мужчину на землю.

…

И огромные огненные цветы расцвели над Царьградом, поглощая своим жаром все живое. Такое прекрасное и ужасающее мгновение, наполненное криками, гарью и дымом.

- Ёлка! Веселевс! Локед! – прокричал юноша, не слыша своего голоса, вставая на шатающиеся ноги и направляясь бегом к городу. - Нужно узнать, остались ли живые!