Водитель дочки босса

Глава 1

Василий бесшумно скользнул как тень между ржавыми, грузовыми контейнерами, затем присел за бетонный блок, доставая пистолет с глушителем.

Цель была в тридцати метрах — внутри заброшенного ангара, где тускло горел прожектор.

Мысли были заняты бытовой рутиной: завтра нужно перевести алименты, а бывшая жена снова начнёт отчитывать его по телефону за то, что он редко видится со своей дочкой.

Внезапно шею в районе затылка пронзила жгучая боль, похожая на укол раскалённой иглой.

— Чёрт, — тихо выругался Василий, хлопнув себя по шее. — Откуда здесь комары в октябре?

Он размазал насекомое. У комара были странные, жёсткие крылья.

Старые грузовые контейнеры вокруг на мгновение поплыли в глазах Василия. Затем он зажмурился.

— Вась, не спать. Цель уже выходит, — зашипел динамик скрытого наушника голосом напарника.

— Вижу. Голова… кружится. Тошнит дико, Макс. Что-то не так.

— Терпи, полминуты осталось. Отрабатывай и уходим.

В ангаре послышались шаги и приглушенный голос цели.

Василий прижал плечо к сырой бетонной стене. Сердце бешено колотилось, к горлу подкатывал густой ком, а место укуса на затылке горело от пульсации.

В прицеле пистолета с глушителем уже чётко обрисовывался силуэт цели в дорогом пальто.

— Давай, Вася, он садится в машину! — поторопил голос в наушнике.

— Да щас-щас, — выдохнул Василий сквозь сжатые зубы.

Три глухих шлепка подряд разорвали тишину промзоны. Мужчина у машины беззвучно рухнул на грязный асфальт. Его охранник даже не успел повернуться, как поймал грудью третью пулю.

— Чисто. Уходи через дворы, там никого нет, — скомандовал Макс.

— Ухожу… — Василий споткнулся о какую-то арматуру, едва удержав равновесие. — Макс, меня реально размазывает. Накатило… как под дозой.

— Не гони, Вася, шоркай поршнями. Дома отлежишься. Алименты завтра не забудь перевести, Анька твоя мне уже мозг чайной ложкой выела.

— Помню я про дочку… Помню.

Колени подогнулись, он едва не упал лицом в лужу с бензиновыми разводами. Кое-как цепляясь за стены, Василий дотащился до переулка, где была припаркована его старая «Тойота»

Ввалившись на водительское сиденье, он завел мотор, врубил печку на максимум, так как его затрясло от жуткого озноба, и нажал на газ, уезжая от этого места прочь.

— Да что ж так ломает-то… — Василий с трудом разлепил опухшие веки и тут же зажмурился от резкого солнечного света, пробивавшегося сквозь жалюзи московской квартиры.

Он лежал на полу в прихожей прямо в куртке и ботинках. Всё тело ныло, а во рту пересохло так, словно он жевал песок. Кое-как поднявшись на ноги, Василий побрёл в ванную, на ходу стягивая грязную верхнюю одежду.

— Настя вчера опять звонила из-за Леры, — пробормотал он, вспоминая бывшую жену. — Надо умыться и набрать ей, пока она в своей лаборатории не зашила… Стоп. Это ещё что за хрень?!

Василий опёрся руками о раковину и уставился в зеркало. Из стекла на него смотрел худощавый парень с абсолютно гладкой кожей, густой копной волос и испуганными глазами. Никаких морщин у глаз, никакой привычной седины на висках или трёхдневной жёсткой щетины.

— Нашёлся повод для шуток, — Василий зажмурился, потёр лицо ладонями и снова открыл глаза. Ничего не изменилось. — Мать твою… Кто это? Где моё лицо?

Он судорожно ощупал свои щёки, шею, грудь. Мышцы стали мягче, плотность тела куда-то испарилась. На вид ему было не больше девятнадцати лет. Паника ледяной волной ударила в грудь, перехватывая дыхание. Схватив с тумбочки мобильник, который теперь казался огромным в его уменьшившейся ладони, он дрожащими пальцами отыскал скрытый номер.

— Босс! Шеф, у меня тут… ЧП. Экстренная ситуация, — закричал Василий в трубку, едва услышав гудок.

— Вася? Ты почему звонишь по этому каналу? И что у тебя с голосом, почему ты пищишь как малолетка? — раздался в ответ суровый, тяжёлый бас Босса.

— Шеф, это я, Василий! Клянусь вам! Я не знаю, как объяснить… Посмотрите на меня по видеосвязи, умоляю! Меня как будто заменили!

— Какая ещё видеосвязь, ты с дуба рухнул? Скинь геолокацию. Жди на точке «Бетта» через полчаса. Если это дурацкий розыгрыш, Вася, ты труп.

— Ты кто такой, сопляк, и откуда у тебя телефон Василия?! — Босс резко поднялся из-за массивного стола на закрытой базе, а двое охранников у дверей синхронно схватились за кобуру.

— Шеф, это я! Василий! — парень в висящей куртке выставил ладони вперёд. — Меня вчера комар укусил на задании в Капотне. Помните, я говорил Максу, что меня тошнит? Утром просыпаюсь — а я вот такой!

— Шеф, подождите, не стреляйте, — из боковой двери кабинета быстро вышла стройная женщина в белом лабораторном халате. Настя, бывшая жена Василия, испуганно уставилась на девятнадцатилетнего парня. — Боже мой... Вася? Это правда ты?

— Насть, ну хоть ты скажи ему! У тебя на левой лопатке родинка в виде полумесяца, а Лерке мы на прошлый день рождения подарили айфон, из-за которого ты со мной неделю не разговаривала!

— Это его голос, Шеф, только связки сузились, — Настя подбежала к парню, бесцеремонно схватила его за подбородок и повернула к свету, осматривая затылок. — Вот здесь укус. Кожа вокруг него изменена на клеточном уровне. Это стремительная генетическая мутация. Его клетки омолодились до состояния девятнадцати лет за несколько часов.

— Настя, ты мне зубы не заговаривай своей наукой, — Босс нахмурился, тяжело дыша. — Мне нужен мой лучший ликвидатор, а не этот студент с прыщами. Ты можешь вернуть его назад?

— Мне нужно время, Шеф. Нужно исследовать его кровь, выделить этот мутировавший фермент и разработать антидот. Это займёт месяцы, если не больше.

— Месяцы?! — Василий схватился за голову. — Насть, у меня дочь пятнадцатилетняя, как я ей покажусь?! Как я вообще жить буду в этом теле?!

— Тихо оба! — рявкнул Босс, ударив кулаком по столу. — Раз Настя говорит, что это мутация, значит, будем решать проблемы по мере поступления. Светить тебя в таком виде криминальному миру нельзя, Вася. Но и отпускать тебя я не собираюсь.

— И что мне делать, Шеф? На базу переселиться?

— Нет. Раз уж ты теперь выглядишь как безусый юнец, побудешь пока водителем и личным телохранителем моей шестнадцатилетней дочери Вики. Она из ТЦ и лицея не вылезает, а мои лбы из охраны её только раздражают. Пока Настя ищет лекарство, будешь возить её на учёбу и караулить. Об этой херне знаем только мы трое и твоя дочь, если решишь ей сказать. Для остальных ты — новый наёмный сотрудник. Вопросы?

— Да какие тут вопросы... — Василий уныло оглядел свои узкие джинсы. — Возить так возить.

Василий прибыл в корпус элитного лицея на Кутузовском. Он заглушил мощный мотор новёхонького чёрного «Мерседеса» и выдохнул.

Дверь машины резко распахнулась, и на заднее сиденье, шумно бросив дорогой рюкзак, запрыгнула шестнадцатилетняя Вика. Она вальяжно развалилась на кожаных креслах, скрестила руки на груди и уставилась на водителя через зеркало заднего вида. Её взгляд так и сквозил открытым презрением.

— Это ещё что за чучело? — грубо бросила она, оглядывая его подростковый затылок. — Отец сказал, что нанял мне водилу, но я думала, это будет нормальный мужик, а не школьник, укравший у папы ключи. Ты вообще кто такой? Живо имя назвал.

— Василий, — спокойно ответил он, стараясь говорить максимально низким тоном, чтобы скрыть юношескую ломку голоса. — Моё имя Василий, Виктория. Поехали домой?

— Василий? Серьёзно? Тебе это имя вообще не идёт, малой, — Вика фыркнула и отвернулась к окну. — Трогай давай, Вася. И музыку включи нормальную, а не это стариковское радио.

Василий стиснул пальцы на руле так, что побелели костяшки, плавно выезжая с парковки лицея на оживлённую московскую улицу. Ему дико хотелось развернуться и отчитать девчонку как родную дочь за такую наглость, но статус подчинённого сковывал по рукам и ногам.

Тем временем у ворот школы, прямо в тени старых клёнов, замерли двое мужчин в неброских серых куртках. Один из них медленно поднёс к губам компактную чёрную рацию, не сводя глаз с удаляющегося «Мерседеса».

— Объект внутри, — негромко произнёс он в динамик. — Но у неё теперь личный водитель. Совсем пацан. Что делаем?

— Пусть уезжают. Отложим цель на потом, — ответил голос в рации.

— Принято.

Оба ушли с этого места с руками в карманах.

— Сделай музыку громче, — Вика недовольно пнула носком кроссовка заднюю панель пассажирского сиденья. — Чего ты плетёшься в правом ряду как пенсионер? Рули давай!

— Перестань пинать сиденье, испортишь обшивку, — Василий даже не повернул головы, внимательно следя за плотным потоком машин на Кутузовском.

— Ты мне ещё указывать будешь? — Вика злобно фыркнула, скрестив руки на груди. — Ты просто водила, которого нанял мой отец. Твоё дело — крутить баранку и молчать. Понабрали малолеток по объявлению.

— Моё дело — довезти тебя в целости и сохранности. А твоё дело — пристегнуть ремень безопасности. Живо.

— Да пошёл ты! — девчонка аж подпрыгнула от такой наглости. — Не буду я пристёгиваться! И вообще, почему мы тащимся в правом ряду как пенсионеры? Перестраивайся давай, Вася, или как тебя там. Газуй!

— Виктория, умерь свой пыл, — Василий холодно усмехнулся, бросив на неё через зеркало короткий, тяжёлый взгляд сорокалетнего мужика. — Истериками ты меня не удивишь, я таких капризных девиц насквозь вижу. Не хочешь пристёгиваться — дело твоё, но если я резко заторможу и ты влетишь носом в лобовое, папочка тебе новый не купит.

— Чё?! Да ты… ты как со мной разговариваешь?! — Вика задохнулась от возмущения, её щёки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. — Я сегодня же всё папе расскажу! Завтра ты отсюда вылетишь со свистом, щегол! Будешь листовки у метро раздавать!

— Жалуйся кому хочешь, — спокойно ответил Василий, плавно объезжая заглохший грузовик. — Но пока ты сидишь в этой машине, ты будешь вести себя тихо. Закрой рот и не порть мне нервы.

Вика аж дар речи потеряла от такой жёсткости. Все отцовские амбалы всегда заглядывали ей в рот и дрожали перед каждым её капризом, а этот девятнадцатилетний наглец общался с ней так, словно был её строгим старшим братом или отцом. Она обиженно отвернулась к окну, яростно сопя.

— Выметайся, приехали, — Василий заглушил мотор во дворе охраняемого особняка Вики.

— Придурок, — бросила Вика, с грохотом захлопнув дверь «Мерседеса».

Василий лишь покачал структурированной под девятнадцатилетку головой и сразу вырулил со двора в сторону Сокольников. Там, у метро, прямо возле дома бывшей жены Насти, его уже должна была ждать Лера. Настя сама утром умоляла по телефону: «Привези алименты наличными и посмотри на неё хоть со стороны, она по тебе скучает, а мне из лаборатории не выйти».

Василий припарковался у торгового центра и подошёл к стеклянным дверям метро. Сердце сжалось, когда он увидел дочку — Лёра стояла в наушниках, уныло листая ленту в телефоне. Он глубоко вздохнул, подошёл ближе и легонько тронул её за плечо.

— Ну привет, Лерка, — тихо сказал он, протягивая плотный белый конверт.

— Папа?.. — Лера выдернула один наушник и уставилась на него округлившимися глазами.

Она медленно оглядела его с ног до головы, и её щёки вдруг залил густой румянец.

— Обалдеть… Мама, конечно, говорила, но чтобы настолько… Ты выглядишь круче моих одноклассников.

— Да уж, подарок судьбы, — Василий уныло усмехнулся. — Забери деньги, спрячь в рюкзак. Как у тебя дела в школе?

— Нормально… — Лера взяла конверт, но взгляда от него не отводила, кокетливо поправив прядь волос за ухо. — Слушай, папуль. А если мы с тобой пойдём в кафешку, нас за пару примут, да? Ты такой… симпатичный стал. Прямо краш. Девчонки из моего класса обзавидовались бы, если бы я с таким парнем прошлась. Капец, у меня папа — красавчик.

— Лер, ты сдурела? — Василий внутри похолодел от ужаса, услышав этот подростковый флирт от собственной дочери. — Мне не до шуток. Ладно, беги домой. Мне пора идти по делам.

— Ну ладно, ладно, не бузи, — Лера улыбнулась, продолжая с интересом рассматривать его новое лицо. — Пока, пап. Напишу потом!

Василий быстро развернулся и зашагал к машине, чувствуя, как его начинает потряхивать от дикого абсурда происходящего.

Вечером он в махровом халате откинулся на спинку кресла, устало вытянув ноги. После горячего душа тело всё ещё горело, а в мыслях царил полный хаос. В тишине пустой московской квартиры резко зазвонил телефон. На экране высветилось «Настя». Он ответил на звонок.

— Да, Насть, привет, — Василий переключил на громкую связь и положил мобильник на стол. — Скажи, что ты сотворила чудо в своей лаборатории и у тебя есть готовый укол.

— Вася, не начинай, — уставший голос бывшей жены прерывался писком медицинских центрифуг в компании Босса. — Я из лаборатории весь день не выходила, изучая того комара который тебя укусил. У меня для тебя новости, и они тебе не понравятся.

— Куда уж хуже? Я сегодня со своей дочерью общался как её ровесник, Настя. Мне всё это не нравится. Что там с анализами?

— Твоя мутация — это не просто аллергия на укус. Этот чёртов комар занёс ретровирус, который полностью переписал твою ДНК. Твои клетки омолодились до девятнадцати лет, и этот процесс сейчас стабилен. Чтобы вернуть всё назад, нужно вывести зеркальный блокиратор.

— Ну так выводи, в чём проблема? У Босса лучшая аппаратура в Москве.

— В том, Вася, что разработка антидота займёт много месяцев! Это тебе не «два плюс два равно четыре»! — Настя почти сорвалась на крик. — Это месяцы сложнейших экспериментов на мышах. Если я вколю тебе не испытанную сыворотку прямо сейчас, твоё сердце просто разорвётся от мгновенной нагрузки. Тебе придётся пожить в этом теле, хочешь ты того или нет.

— Месяцы?! Ты издеваешься?! — Василий резко сел в кресле, сжав кулаки. — Я киллер, Настя! Я должен работать на Босса по своей специальности, а не крутить баранку перед его капризной дочкой-подростком!

— Радуйся, что Босс вообще оставил тебя при себе, а не пустил в расход как аномалию, — отрезала она. — Терпи, Вася. Набирайся терпения, катай Вику и жди. Я делаю всё, что могу. А с Леркой можешь держать дистанцию, если тебе не нравится, но не отворачивайся от неё. Она всё-таки тобой дорожит.

В трубке раздались короткие гудки. Василий откинулся обратно на кожанное кресло, со злостью уставившись в тёмный потолок.

На следующее утро Вася заехал за Викой и они поехали в лицей.

— Слышь, Вася, а ты чё сегодня такой хмурый? Не выспался, что ли? — Вика нагло перегнулась через спинку сиденья и заглянула Василию прямо в лицо через зеркало. — Или до сих пор обижаешься на то, что я тебя вчера щеглом назвала? Расслабься, я "любя". Надеюсь ты не из тех, кто долго дуется.

— Вика, сядь на место, — Василий даже не повернул головы, внимательно вглядываясь в плотный поток машин. — И пристегнись наконец. Нам ещё до твоего лицея доехать надо без приключений, а на дорогах сейчас сумасшедший дом.

— Ой, да ладно тебе, не включай деда! — Вика фыркнула, но ремень всё-таки нехотя защёлкнула. — Кто на нас нападёт в девять утра в самом центре Москвы? Ты едешь как черепаха. Водитель папы хотя бы гонял нормально. А ты тащишься, будто у тебя мешок картошки в багажнике. Скучный ты какой-то.

— Скучный — это живой, — отрезал Василий, плавно крутанув руль и сворачивая с шумного проспекта в тихий, узкий переулок между старыми кирпичными домами. — Зато доедешь целая.

Спустя несколько минут они приехали в лицей.

— Ну вот и доехали. Твой лицей, выползай, — Василий плавно припарковал тяжёлый чёрный «Мерседес» у обочины прямо напротив массивных кованых ворот школы. — И рюкзак свой не забудь на заднем сиденье.

— Да помню я про рюкзак, не зуди, — Вика недовольно фыркнула, поправляя лямку на плече. — Ладно, малёк, не скучай тут без меня. Постарайся за день лицо попроще сделать, а то девчонки из класса подумают, что ко мне охранника-робота приставили. Пока!

Она с грохотом захлопнула пассажирскую дверь и бодрым шагом направилась к главному входу. Василий проводил её взглядом через боковое стекло, уже потянувшись к замку зажигания, чтобы заглушить мотор. Девчонка успела отойти метров на десять, весело напевая что-то под нос и перепрыгивая через кучи мокрых жёлтых листьев на тротуаре.

Вдруг тихий школьный переулок разорвал яростный, оглушительный визг горящей резины. Из-за угла на бешеной скорости вылетел огромный чёрный внедорожник с наглухо тонированными стёклами и без номеров.

Его занесло на скользком асфальте, но водитель мастерски выровнял тяжёлую машину и с диким грохотом врубился прямо на пешеходную зону, подрезая Вику. Джип затормозил в каком-то сантиметре от её ног, намертво блокируя путь к воротам лицея.

От неожиданности Вика испуганно вскрикнула, отпрянула назад и, зацепившись каблуком за бордюр, повалилась на асфальт, выронив свой рюкзак.

— Твою мать! Началось! — ругнулся Василий.

Глаза сорокалетнего киллера мгновенно зафиксировали смертельную угрозу. Омоложённое тело отреагировало быстрее, чем он успел подумать: рука сама рванула ручку двери «Мерседеса».

Тяжёлые створки внедорожника с грохотом распахнулись. Из салона один за другим выскочили трое крепких, широкоплечих мужчин в одинаковых чёрных куртках и плотных масках-балаклавах. Они действовали молниеносно, слаженно, без лишней суеты.

Василий уже вылетал из своей машины наперерез, но тут же замер на долю секунды.

В руках у нападавших показались короткие автоматы со складными прикладами. Один из мужчин грубо схватил растерявшуюся, плачущую на земле Вику за руку, мертвой хваткой уцепился за её куртку и рванул на себя, пытаясь затащить вглубь тёмного салона джипа. Двое других нападавших синхронно развернулись в сторону Василия и навели чёрные стволы оружия прямо на него, перекрывая любой путь к спасению девочки.

Глава 2

— Стоять! — рявкнул один из боевиков, ведя стволом прямо в грудь Василию. — Ещё шаг — и ляжешь здесь.

Василий остановился. Поднял руки на уровень плеч — медленно, без резких движений — и посмотрел на обоих. Левый чуть ближе, правый держит дистанцию, оба с короткими автоматами, пальцы на скобе. Третий в это время тащил орущую Вику к джипу.

— Пустите меня! — она упиралась каблуками в асфальт, скребла ногтями по рукаву куртки боевика. — Отпусти, скотина!

— Заткнись, — боевик дёрнул её за руку и потянул сильнее.

Василий смотрел на левого. Тот нервничал — ствол чуть гулял, палец слишком плотно на скобе. Правый спокойнее, но стоит неудобно — корпус открыт. Два шага между ними. Если левый выстрелит, пуля уйдёт правее — рефлекс напряжённой руки.

Он это знал. Знал так же уверенно, как знал таблицу умножения.

Вика снова закричала.

Василий прыгнул влево.

Левый боевик выстрелил — пуля ударила в асфальт там, где только что стоял Василий. Он уже был рядом, перехватил ствол автомата двумя руками, дёрнул на себя и вниз. Хрустнуло. Боевик согнулся, выпустив оружие. Локоть Василия пришёлся ему в висок — тот рухнул как мешок.

Правый среагировал, но с опозданием на полсекунды. Этого хватило.

Василий ушёл с линии огня, пропустил очередь мимо, сблизился и ударил ребром ладони по горлу. Боевик захрипел, осел на колени. Автомат покатился по асфальту.

Три секунды. Двое на земле.

Третий у джипа уже заталкивал Вику в салон. Она цеплялась за дверной проём, орала, брыкалась — хорошая девчонка, не сдавалась.

Василий развернулся и побежал к своему «Мерседесу».

— Держись! — крикнул он на ходу.

— Вася! — Вика его увидела и вцепилась в проём ещё крепче.

Он прыгнул за руль, завёл мотор и вдавил газ. «Мерседес» прошёл метров пятнадцать и врезался в открытую дверь джипа — металл смялся, дверь вырвало с петель. Боевика откинуло на асфальт. Вика вывалилась следом, но устояла на ногах, схватившись за борт своей машины.

— В «Мерседес»! Быстро! — Василий уже толкнул пассажирскую дверь изнутри.

Она запрыгнула. Дверь захлопнулась.

Из джипа выскочил водитель — Василий его раньше не считал, думал, трое. Оказалось четверо. Водитель вскинул пистолет.

— Пригнись!

Вика упала на сиденье. Выстрел — пуля ударила в заднее стекло, пошла трещина. Бронированное, не пробило.

Василий дал задний ход, потом резко вперёд — мимо джипа, в переулок. В зеркале водитель уже бежал к своей машине.

— Они едут за нами? — Вика приподняла голову.

— Едут. Сиди внизу.

Узкий переулок между сталинками, едва хватало ширины. Правое зеркало снесло об кирпич с треском. Джип сунулся следом и застрял — слишком широкий. Василий слышал, как сзади скребёт металл об кирпич, и прибавил газу.

Выход из переулка — на оживлённый проспект. Красный свет, плотный поток. Он не тормозил. Вылетел поперёк движения, срезал угол по встречной, под визг тормозов и чью-то длинную матерную очередь из открытого окна. Двор-колодец, ворота, ещё один переулок — и тишина.

Через четыре минуты «Мерседес» катил по правому ряду тихой улицы где-то за Филями. Никого сзади.

Вика медленно села. Куртка порвана по шву, колено разбито, волосы растрёпаны. Она уставилась на трещины в заднем стекле и молчала. Долго.

— Вась.

— Жива?

— Жива. — Пауза. — Там дырка в стекле.

— Бронированное. Не пробило.

— Я вижу, что не пробило. — Она перевела взгляд на него через зеркало. — Ты только что двоих вырубил голыми руками, протаранил их машину, проехал на красный по встречке и ушёл дворами. Один. За десять секунд.

— Примерно за пятнадцать.

— Вась. — Голос уже без привычного прищура. — Ты кто такой вообще? Реально. Ты не водила. Я видела, как ты на них смотрел у школы — ты их считал. Углы, расстояние, кто куда смотрит, у кого палец на скобе. Это не курсы вождения.

— Курсы бывают разные.

— Не надо. — Пауза. — Мой отец не цветочным бизнесом занимается, я давно не маленькая. Я знаю, как выглядят люди, которые умеют убивать. Ты один из них?

Василий остановился у светофора. За окном — мокрый асфальт, жёлтые листья, тётка с собакой на поводке. Обычный московский октябрь.

— Я твой водитель, Вика.

— То есть да, — сказала она тихо.

Он не ответил. Светофор переключился, машина тронулась.

Он припарковался во дворе девятиэтажки на Филях, заглушил мотор и обернулся. Вика сидела, обхватив себя руками, смотрела в окно. Он достал из бардачка аптечку — плотный чёрный кейс — и протянул через спинку сиденья.

— Руки покажи.

Она протянула ладони. Ссадины, немного крови на правом колене.

Он вскрыл антисептик. Вика смотрела на его руки.

— Аптечка военная, — сказала она. — Я такие у папиных людей видела.

— В интернете купил.

— Угу. — Пауза. — Слушай, а тебе страшно было? Вот честно. Когда они стволы на тебя навели.

— Нет.

— Совсем?

— Страх мешает работать. Потом можно, когда всё закончилось.

Она смотрела на него с таким выражением, будто он говорил на китайском и она пыталась перевести.

— И так просто работает? Решил не бояться — и не боишься?

— Не сразу. Но да.

— Это ненормально, Вась.

— Может быть.

— Нет, не может быть, это точно ненормально. — Она убрала руки, когда он закончил обрабатывать ссадины. — Нормальный человек, когда на него автомат наводят, писается и падает в обморок. А ты стоял и смотрел на них, как будто считал сдачу в магазине. Я это видела.

— Ты должна была лежать на асфальте и не смотреть.

— Ну не лежала, извини. — Вика откинулась на спинку сиденья. — Вась, я не дура. И я не буду делать вид, что ничего не видела. Ты этих двоих за три секунды положил. Без оружия. Они с автоматами были, а ты без ничего — и положил. Где этому учат?

— В армии.

— В армии. — Она помолчала. — И что, в армии учат вот так двигаться? Ты как будто заранее знал, куда они выстрелят.

— Это физика. Напряжённая рука даёт увод вправо. Я просто прыгнул влево.

— Просто прыгнул влево, — повторила Вика медленно. — Вась, ты понимаешь, что нормальные люди так не думают? Нормальные люди видят автомат и у них мозг отключается. А у тебя включается.

— Это привычка.

— К чему?

Василий закрыл аптечку и бросил её в бардачок.

— К работе.

Вика смотрела на него долго. Потом сказала тихо, без выпендрёжа:

— Ты реально крутой мужик, Вась. Только не говори, что ты просто водила, ладно? Мне от этого обидно становится. Как будто ты меня за дуру держишь.

— Не держу.

— Тогда скажи правду.

— Правду скажет твой отец, если захочет. Не моё это дело.

Она помолчала ещё, потом кивнула — медленно, как будто приняла какое-то решение.

— Ладно. — Пауза. — Спасибо, что вытащил. Серьёзно.

— Знаю, что серьёзно.

— Хамишь.

— Немного.

В уголке её рта дрогнула усмешка — нормальная, без позы. Василий повернул ключ зажигания. Они вышли из машины и направились к дому.

— Ваш папа сейчас занят, — охранник у двери кабинета Босса даже не посмотрел на них. — Ждите.

— У нас срочно, — сказала Вика.

— Всё срочно. Ждите.

Вика открыла рот, но Василий тронул её за локоть.

— Подожди ты.

Она фыркнула, но промолчала. Они сели на длинный кожаный диван в коридоре — тёмный, широкий, такой же молчаливый, как всё вокруг. Напротив двери кабинета стояли двое охранников в костюмах. За дверью глухо гудели голоса.

Вика ёрзала. Василий сидел прямо, смотрел перед собой.

— Долго ещё? — Вика покосилась на охранника.

— Ждите, сказал.

— Меня только что пытались похитить, между прочим. А я его дочь!

Охранник посмотрел на неё без выражения.

— Ваш отец никого не впускает пока «занят».

Вика повернулась к Василию.

— Вась, ну скажи им.

— Они знают своё дело. Подождём.

— Ты всегда такой спокойный?

— Стараюсь.

— Бесит, — сказала она, но без злости — скорее по привычке.

Дверь кабинета открылась. Вышли четверо — серьёзные мужики в дорогих костюмах, все под пятьдесят, переговаривались вполголоса и на Вику с Василием даже не взглянули. За ними — секретарь Босса, худой мужчина с планшетом, кивнул охраннику и отступил в сторону.

Охранник посмотрел на Вику.

— Заходите.

Босс сидел за столом — пиджак на спинке кресла, рукава рубашки закатаны. Перед ним лежала папка с бумагами, которую он закрыл, едва они вошли. Поднял взгляд на дочь.

— Что случилось? — спросил он сразу, без предисловий. Голос ровный, но в нём что-то напряглось — как трос под нагрузкой.

— Папа, меня пытались похитить, — сказала Вика.

Босс переключил взгляд на Василия.

— Докладывай.

Василий открыл рот — и тут же Вика перебила его.

— Я сама расскажу. — Она шагнула вперёд. — Я вышла из машины у лицея, Вася ещё сидел за рулём. Иду к воротам — и из-за угла вылетает здоровый чёрный джип без номеров, прямо на меня. Я отпрыгнула, упала, рюкзак выронила. Из джипа выскочили трое в масках и с автоматами. Один схватил меня за руку и потащил в машину. Я орала, цеплялась за дверной проём — он всё равно тащил. А двое других навели стволы на Васю, чтобы он не подошёл. — Она говорила быстро, без пауз. — Но Вася их вырубил. Двоих голыми руками, папа, за секунды. Потом прыгнул в машину, протаранил их джип, вытащил меня, и мы ушли дворами. Там ещё водитель был, четвёртый, он стрелял нам вслед — попал в стекло, но оно бронированное, не пробило. Вася всё сделал правильно, я говорю серьёзно.

В кабинете стало тихо.

Босс смотрел на дочь. Долго. Потом переключился на Василия.

— Четверо.

— Четверо, — подтвердил Василий. — Трое в масках, водитель отдельно. Работали слаженно, без суеты — явно не первый раз. Машина без номеров, но на куртках у двоих был знак — ромб с диагональной полосой. Я запомнил.

Босс медленно встал. Обошёл стол, подошёл к окну. Постоял спиной к ним секунд десять. Потом обернулся и ударил кулаком по столу — папка с бумагами подпрыгнула, ручка скатилась на пол.

— Чернов, — сказал он тихо и очень отчётливо. — Это люди Чернова.

Вика вздрогнула.

— Ты уверен?

— Ромб с диагональю — его знак. Три года назад сменил, думал, я не узнаю. — Босс нажал кнопку на столе. Через несколько секунд в дверях появился секретарь с планшетом. — Григорий. Запись с камер видеонаблюдения на Кутузовском, сегодня, с восьми до девяти утра. Все камеры в радиусе километра от лицея. Номера, маршрут, лица. Через час чтобы было на столе.

— Сделаю, — Григорий уже уходил.

Босс смотрел на Григория, пока тот не закрыл за собой дверь. Потом повернулся к Василию.

— Ты молодец, — сказал он коротко. — Сработал чисто.

— Делал своё дело, Шеф.

— Своё дело. — Босс усмехнулся — без юмора, скорее с каким-то мрачным удовлетворением. — Чернов решил, что я мягкий стал. Что через дочь можно давить. — Он снова подошёл к окну, заложил руки за спину. — Три года он сидел тихо, платил, не рыпался. А теперь вот. Значит, кто-то ему сказал, что я ослаб. Или он сам так решил.

— Что будете делать? — спросила Вика.

— Своё дело, — ответил Босс её же словами, не оборачиваясь. — Не твоя забота.

— Папа, они меня за руку схватили и в машину тащили. Я думаю, это немного моя забота.

Босс обернулся. Посмотрел на дочь — долго, внимательно, как будто видел её немного иначе, чем обычно.

— Ты не испугалась?

— Испугалась. — Вика не отвела взгляд. — Но орала и цеплялась, пока Вася их не вырубил.

— Хорошо. — Босс кивнул — одобрительно, без лишних слов. Потом посмотрел на Василия. — Насчёт школы — пока не надо. И дома тоже не сидите, сегодня у меня здесь важные люди будут, мне лишние не нужны. Езжайте куда хотите, но на связи.

— Понял, Шеф.

— И Вася. — Босс сделал паузу. — Чернов знает, что попытка провалилась. Он попробует снова. Держи её при себе.

— Держу.

Босс кивнул и опустился обратно в кресло, открывая папку с бумагами. Разговор был закончен.

Они вышли в коридор. Вика шла рядом с Василием, молчала. Потом, уже у лифта, сказала:

— Папа тебя похвалил.

— Слышал.

— Он редко хвалит. Вообще почти никогда.

— Буду знать.

Лифт открылся. Они зашли.

— Вась, а куда мы сейчас?

— Куда хочешь.

— В ТЦ. — Она сказала это сразу, без раздумий. — Мне надо в косметический, я давно хотела зайти. И ты меня сопровождаешь, раз уж так вышло.

— Сопровождаю, — сказал Василий без интонации.

— И пакеты будешь носить.

— Нет.

— Посмотрим, — Вика улыбнулась — легко, как будто никакого джипа с боевиками сегодня утром не было.

Василий смотрел на неё и думал, что она действительно не дура. И что с такой девчонкой будет непросто — не потому что капризная, а потому что внимательная.

Лифт тронулся вниз.

Торговый центр на Кутузовском гудел — музыка с разных этажей смешивалась в один равномерный шум, пахло едой с фудкорта и новой кожей из магазина на первом этаже. Народу было много: школьники после уроков, мамы с колясками, пары с пакетами.

Вика шла быстро и уверенно — знала здесь каждый магазин. Василий держался рядом, чуть правее, видел оба направления сразу. Сканировал лица, входы, выходы. Привычка.

— Ты чего так близко ходишь? — Вика покосилась на него.

— Работа.

— Люди подумают, что ты мой парень.

— Пусть думают.

Она фыркнула, но промолчала.

Сначала зашли в магазин одежды — большой, светлый, с громкой музыкой. Вика сразу потянулась к вешалкам. Василий встал у входа, спиной к стене, и методично осматривал зал.

— Вась, иди сюда, — позвала она через минуту.

— Что?

— Скажи, эта куртка мне идёт.

Она держала перед собой бордовую куртку с меховым воротником.

— Идёт. Бери.

— Ты даже не смотрел.

— Смотрел.

— Врёшь. — Она повесила куртку обратно, сняла тёмно-зелёную. — А эта?

— Тоже идёт.

— Вась, ты бесполезный.

— Я водитель, а не стилист.

Она закатила глаза и пошла в примерочную. Василий переместился ближе — встал у стены напротив занавески, снова осмотрел зал. Спокойно.

Вышли через двадцать минут — Вика с двумя пакетами, Василий с одним, который она сунула ему без спроса.

— Я не носильщик.

— Ну и что. Неси.

Он нёс.

Поднялись на третий этаж. Большой косметический магазин — резкий сладкий запах, длинные ряды стеллажей с баночками и тюбиками. Вика углубилась в ряды. Василий занял позицию у входа.

Они появились минут через пять.

Трое парней — лет шестнадцати-семнадцати, все в одинаковых дутых куртках, у одного кепка козырьком назад. Шли мимо, притормозили у входа, увидев Вику. Переглянулись. Зашли следом.

Василий их зафиксировал сразу. Проследил маршрут. Подождал.

— Эй, — первый подошёл к Вике сзади, пока она изучала баночки на полке. — Ты из восьмой школы, да? Я тебя знаю.

Вика обернулась. Смерила его взглядом.

— Не знаю тебя.

— Ну как же, я Димон. Мы на районе виделись. — Он ухмыльнулся, встал слишком близко. — Одна пришла?

— С водителем.

— О, серьёзно? — Димон оглянулся, нашёл взглядом Василия у входа, усмехнулся. — Этот малой? Ничего страшного. Слушай, ты красивая. Номер дашь?

— Нет.

— Да ладно, не стесняйся. — Он не отходил. Двое приятелей маячили за его спиной, скалились. — Мы просто поговорим. Может, в кино сходим, нормально проведём время.

— Я уже ответила, — Вика взяла с полки баночку и развернулась спиной к нему.

— Грубишь зря. — Димон придвинулся ещё на шаг. — Я же по-хорошему предлагаю. Можем прямо сейчас в кафе подняться, я угощу. Ребята нормальные, не бойся.

— Я не боюсь. Я не хочу.

— Чё такая неразговорчивая? — Он покосился на приятелей, явно работая на публику. — Может, тебя просто никто нормально не звал никуда? Давай исправим.

Василий уже шёл через зал — спокойно, без спешки, прямо к ним.

— Проблемы? — сказал он, остановившись рядом с Викой.

Димон обернулся. Осмотрел его с ног до головы — одного роста, примерно одного возраста внешне. Расслабился.

— Никаких проблем, братан. Мы разговариваем просто.

— Она уже ответила.

— Слушай, водила, — Димон чуть качнулся вперёд, голос стал громче — чтобы приятели слышали. — Иди машину мой, это не твоё дело. Взрослые разговаривают.

Приятели за спиной хохотнули.

Василий смотрел на Димона ровно и без выражения. Так смотрят на задачу, которую уже просчитали — осталось только выполнить. Димон под этим взглядом чуть дёрнул плечом, но не отступил.

— Чё уставился? — сказал он, уже менее уверенно.

— Вика, отойди, — сказал Василий, не глядя на неё.

— Вась, не надо, — она тронула его за рукав. — Они просто дураки, пошли отсюда.

— Отойди, — повторил он.

Димон хмыкнул и протянул руку — схватил Вику за запястье, развернул к себе.

— Да подожди ты, мы не договорили ещё—

Василий сделал шаг вперёд.

В кармане его куртки негромко щёлкнул нож.

Димон услышал щелчок. Улыбка сползла с его лица — медленно, как будто он не сразу понял, что именно изменилось. Потом понял. Взгляд упал на карман куртки Василия — там что-то угловато выпирало под тканью.

— Ты чё, серьёзно? — Димон отпустил Викино запястьё и на полшага отступил назад. — Ты псих?

Василий молчал. Стоял прямо, руку из кармана не вынимал.

— Эй, Димон, пошли, — один из приятелей потянул его за рукав. — Ну её.

— Да погоди ты. — Димон смотрел на Василия — в глазах уже не веселье, что-то другое. — Слышь, братан, я не знал, что она с тобой. Ты чё сразу не сказал?

— Я сказал, — ответил Василий.

— Ну, типа, нормально не сказал. — Димон сделал ещё полшага назад, руки поднял на уровень пояса — не вверх, но жест понятный. — Всё, без обид, мы уходим.

— Уходите, — сказал Василий.

Димон развернулся и пошёл к выходу из магазина. Приятели потянулись следом, один оглянулся, но встретил взгляд Василия и отвернулся.

Вика смотрела им вслед. Потом перевела взгляд на Василия.

— У тебя там нож?

— Да.

— Ты бы им воспользовался?

Василий убрал руку из кармана.

— Нет.

— А щёлкнул зачем?

— Чтобы они услышали.

Вика помолчала. Взяла с полки баночку, которую держала до этого, повертела в руках и поставила обратно.

— Вась, ты понимаешь, что ты ненормальный?

— Ты сегодня уже говорила.

— Потому что это правда. — Она взяла другую баночку. — Нормальный человек бы сказал «эй, отвали от неё» и всё. А ты нож достал.

— Не достал. Щёлкнул.

— Это хуже, Вась. Это страшнее, чем если бы достал.

— Почему?

— Потому что они не знали, что дальше. И ты знал, что не знали.

Василий посмотрел на неё. Она стояла у стеллажа, держала баночку с кремом и говорила это без дрожи в голосе — спокойно, как факт.

— Умная, — сказал он.

— Ага. — Вика положила баночку в корзинку. — Только никому не говори, а то имидж испорчу.

Она пошла дальше по ряду. Василий двинулся следом — чуть правее, чтобы видеть оба направления сразу.

— Вась, — сказала она, не оборачиваясь.

— Что?

— Спасибо. За сегодня. За всё сразу.

— Работа.

— Знаю, что работа.

Пакеты погрузили в багажник, Вика плюхнулась на заднее сиденье и сразу уткнулась в телефон. Василий завёл мотор.

— Вась.

— Что.

— Ты не так припарковался.

— Как не так?

— Далеко от выхода. Я с пакетами тащилась через весь паркинг.

— Ближе мест не было.

— Были. Вон там, видишь, у колонны.

— Там для инвалидов.

— Ну и что, мы бы недолго.

Василий тронул машину и ничего не ответил. Вика помолчала секунд десять, листая телефон.

— Вась, а ты в курсе, что у тебя зеркало правое снесено?

— В курсе.

— И ты так едешь?

— Еду.

— Нас остановят.

— Не остановят.

— А если остановят?

— Договорюсь.

Вика подняла взгляд от телефона и посмотрела на него через зеркало.

— Как ты договоришься без прав? Ты вообще права есть у тебя?

— Есть.

— Покажи.

— Ты инспектор?

— Просто интересно.

— Вика.

— Что.

— Смотри в телефон.

Она фыркнула и опустила взгляд обратно. Помолчала. Потом снова подняла голову.

— Вась, а тебе сколько лет?

— Девятнадцать.

— И ты уже водитель.

— Уже.

— А до этого кем работал?

— Учился.

— На кого?

— На водителя.

— Смешной. — Она помолчала. — А машину водить когда научился? В девять лет?

— В семь.

Вика уставилась на него.

— Серьёзно?

— Нет.

— Вась, ты издеваешься надо мной весь день.

— Есть немного.

— Кондиционер включи.

— На улице плюс восемь так-то.

— И что? Мне жарко.

— Окно открой если жарко.

— Я не хочу открывать окно, я хочу кондиционер. Ты мой водитель или чей?

Он включил кондиционер и покосился на неё в зеркало.

Она снова уткнулась в телефон. За окном тянулась Москва — мокрый асфальт, жёлтые листья, пробка у светофора. Василий стоял в потоке и думал, что сегодня был тяжёлый день. Четверо боевиков, Босс, Чернов, трое оборзевших школьников в ТЦ.

А девчонка на заднем сиденье придирается к парковочному месту.

— Вась, — сказала она.

— Что.

— Ты голодный?

— Нет.

— А я голодная. Мы мимо «Вкусно и точки» едем, может заедем?

— Дома поешь.

— Дома скучно есть. Хочу в машине.

— Нельзя есть в машине.

— Почему?

— Крошки будут.

— Я аккуратно.

— Нет.

— Вась, ну я целый день не ела нормально, меня пытались похитить, я пережила стресс.

Василий ненадолго помолчал.

— Что хочешь?

— Картошку и колу.

Он перестроился в правый ряд.

Глава 3

Они взяли картошку, две колы и сели у окна — Вика спиной к залу, Василий лицом. Старая привычка: видеть входную дверь.

Вика ткнула картошку в кетчуп и откусила.

— Вась, а ты в школе учился нормально?

— Нормально.

— На пятёрки?

— На четвёрки.

— А по физкультуре?

— На пятёрки.

— Понятно. — Она взяла ещё одну картошку. — А друзья были?

— Были.

— И где они сейчас?

— Кто где.

— Вась, ты разговариваешь как робот. Тебя так в армии научили?

— Меня в армии научили многому.

— Это я уже поняла. — Вика отпила колу. — Слушай, а тебе сколько лет вообще? Ты говорил девятнадцать, да?

— Девятнадцать.

— Вроде девятнадцать или точно?

Василий как раз поднёс к губам стакан с чаем. Сделал глоток — и поперхнулся. Закашлялся, прикрыв рот рукавом.

Вика молча протянула ему салфетку.

— Точно, — сказал он, откашлявшись.

— Угу. — Она смотрела на него с интересом. — Вась, а ты нормальный девятнадцатилетний пацан вообще? Я таких не видела. Мои одноклассники в девятнадцать — это либо игры, либо тусовки, либо то и другое. А ты ездишь на работу, дерёшься с вооружёнными мужиками и пьёшь чай.

— Люди разные бывают.

— Бывают. Но ты прямо очень другой. — Она подпёрла подбородок рукой. — Откуда у тебя такие навыки? Реально. Армия — это понятно, но в армию в семнадцать не берут. Значит, ты отслужил и сразу к папе на работу пришёл?

— Примерно.

— Не примерно. Расскажи нормально.

Василий посмотрел на неё. Она жевала картошку и ждала — без нетерпения, спокойно. Умеет ждать, когда хочет что-то узнать.

— Отец военный был, — сказал Василий. — С детства занимался. Борьба, рукопашный бой, стрельба. Потом армия. Потом работа.

— Стрельба? — Вика приподняла бровь. — У тебя пистолет есть?

— Есть.

— С собой?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Да.

Она огляделась по сторонам — на соседние столики, на кассу, на школьников с подносами у входа — и снова посмотрела на него.

— И никто не знает.

— Никто.

— Вась, это незаконно.

— Знаю.

— И тебя это не беспокоит.

— Меня беспокоит твоя безопасность. Остальное — детали.

Вика помолчала, крутя соломинку в стакане.

— Слушай, а ты вообще понимаешь, что ты странный? Тебе девятнадцать лет, ты должен в универе учиться или по клубам ходить. А ты возишь чужую дочку и ходишь с пистолетом в кармане.

— Жизнь складывается по-разному.

— Это да. — Она откусила ещё картошки. — Мне вот тоже не так сложилась, как хотелось бы.

— В чём?

Вика посмотрела в окно. За стеклом проезжали машины, мокрый асфальт блестел под фонарями.

— Ты знаешь, сколько у меня друзей настоящих? — спросила она.

— Сколько?

— Ноль. — Она сказала это без драмы, просто как факт. — Все, кто крутится рядом — они не ко мне. Они к папиным деньгам. Девчонки дружат, пока я в ТЦ плачу. Парни клеятся, потому что думают, папа им потом что-нибудь устроит. Один тип полгода за мной ухаживал — цветы, сообщения, всё дела. Потом выяснилось, что его отец хотел с моим папой контракт заключить. Представляешь?

— Представляю.

— Вась, ты представляешь это умозрительно. А я это прожила. — Она отпила колу. — Поэтому я такая. Понимаешь? Не потому что характер плохой. Просто когда тебя столько раз используют, перестаёшь людям доверять вообще. Проще сразу послать, чем потом разочаровываться.

Василий смотрел на неё. Шестнадцать лет, отец — криминальный босс, вокруг одни люди с интересами. Он это понимал лучше, чем она думала.

— Логично, — сказал он.

— Вот именно. — Она снова взяла картошку. — А ты меня не используешь. Ты просто работаешь. Это честно хотя бы.

— Честно.

— Поэтому с тобой разговаривать нормально. Ты не притворяешься.

— Стараюсь.

— Вась, а тебе вообще не скучно? Возить меня, молчать, следить за входами?

— Откуда ты знаешь, что я слежу за входами?

— Ты с самого начала сел лицом к двери. — Она кивнула на вход. — И каждые две минуты туда смотришь.

Василий ничего не сказал.

— Вот видишь, — Вика улыбнулась. — Я тоже умею замечать.

— Вижу.

— Так скучно тебе или нет?

— Нет.

— Почему?

Он взял стакан с чаем.

— Потому что ты не даёшь.

Вика неожиданно засмеялась.

Особняк Босса встретил их закрытыми воротами — охранник на входе проверил камеру, потом открыл. Василий въехал во двор и заглушил мотор.

Вика уже тянулась к ручке двери.

— Вась, папа написал, что пока не разберётся с теми, что у школы были — никуда мне ехать не надо. Посижу дома.

— Правильно.

— Ну и скучно. — Она подхватила пакеты. — Ладно, завтра увидимся наверное.

— Увидимся.

Она вышла и с размаху захлопнула дверь — так, что «Мерседес» качнуло.

Василий закрыл глаза. Досчитал до трёх.

Потом опустил стекло переднего пассажирского сиденья и высунулся в проём.

— Вика!

Она обернулась у ступеней.

— Ещё раз так хлопнешь — руки оторву!

Вика секунду смотрела на него. Потом махнула рукой через плечо.

— Ага, давай. Мой папа потом твои оторвёт!

И зашла в дом.

Василий закрыл стекло. Сидел, смотрел на закрытую дверь особняка. Нормально же вела себя весь вечер. Картошку ела, разговаривала по-человечески, даже смеялась.

И всё равно.

Он резко дал газ. «Мерседес» вылетел со двора с лёгким дымком из-под колёс.

Квартира встретила его темнотой и тишиной. Василий не стал включать свет — разулся в прихожей на ощупь, бросил куртку на крючок, прошёл на кухню. Налил воды из-под крана, выпил стоя у раковины.

За окном моргала реклама соседнего магазина — красным, синим, снова красным.

Он подошёл к зеркалу в ванной и остановился. Из стекла смотрел девятнадцатилетний парень с гладкой кожей и густыми волосами. Никаких морщин, никакой седины.

Сорок один год. Сорок один чёртов год за плечами.

Он провёл ладонью по лицу, развернулся и лёг на диван прямо в одежде, закинув руки за голову. В потолке не было ничего интересного, но он смотрел именно туда.

День получился насыщенный. Четверо боевиков, Чернов, Босс, трое школьников в косметическом магазине.

И девчонка, которая хлопает дверью так, что машину качает.

Он устало закрыл глаза.

Телефон завибрировал на столе. Василий скосил глаза — «Настя».

Он ответил, не вставая с дивана.

— Да.

— Живой хотя бы, — сказал голос в трубке. — Я слышала, что сегодня было у лицея.

— Быстро дошло.

— Босс сам позвонил, попросил ускориться с антидотом. Сказал, что обстановка обострилась. — Пауза. — Вася, ты как вообще?

— Нормально.

— Нормально. — Настя выдохнула. — Ты девчонку чужую охраняешь, а свою дочь когда последний раз видел?

— Недавно видел.

— Конверт с деньгами через стекло передал — это не «видел», Вася.

— Я с ней разговаривал. Спрашивал про школу.

— Пять минут у метро. Она потом домой пришла и два часа в телефоне сидела молча. Я знаю, что это значит.

— Насть, у меня сейчас не лучшие условия для отцовства. Ты сама понимаешь.

— Понимаю. — В трубке что-то зашуршало — она переходила из одного помещения в другое. — Поэтому и говорю, что надо быстрее с антидотом. Чем скорее ты станешь собой, тем скорее всё встанет на место.

— Что по исследованиям?

— Вот как раз хотела рассказать. — Голос Насти стал другим — рабочим, чётким. — Я сегодня установила происхождение того комара.

Василий сел на диване.

— И?

— Это не природная мутация. Его вывели в лаборатории. Генно-модифицированное насекомое, носитель ретровируса направленного действия — омоложение клеток до заданного биологического возраста.

— Чья лаборатория?

— Фармацевтическая компания. Называется «Арктика Биомед». Слышал?

— Нет.

— Я тоже не слышала, пока не начала копать. Они работают в интересах структур, конкурирующих с Боссом. Судя по всему, разрабатывали препарат для своих целей — что именно планировали делать с такой технологией, пока не ясно. Омоложение по заказу, продление жизни, может, что-то ещё.

— А комар как оказался в Капотне?

— Сбежал. — Настя сказала это без иронии, просто как факт. — Это была бета-версия. Насекомое содержалось в защищённом боксе, но протокол где-то нарушили, бокс разгерметизировался. Комар улетел. А ты оказался рядом.

— Везунчик.

— Вася, не ёрничай. Я говорю серьёзно — разработки ещё ведутся. Это не финальный продукт, это промежуточный этап. Они сами не до конца понимают, что создали. Ретровирус в твоей крови — это бета, он нестабилен в долгосрочной перспективе.

— Нестабилен — это как?

— Это значит, что я не знаю, что будет через полгода. Может, ничего. Может, процесс пойдёт дальше.

— Дальше — это в какую сторону?

— Вася.

— Настя, в какую сторону?

Она помолчала.

— Теоретически — продолжение омоложения. До какого предела — неизвестно.

Василий встал с дивана и подошёл к окну. Реклама соседнего магазина моргала — красным, синим, снова красным.

— То есть я могу ещё моложе стать.

— Теоретически. Поэтому мне нужно время, Вася. Я должна сначала понять механизм до конца, и только потом синтезировать блокиратор. Если я ошибусь с формулой — твоё сердце не выдержит нагрузки при обратном процессе.

— Ты это уже говорила.

— Потому что это важно. — В трубке снова зашуршало. — И вот ещё что. «Арктика Биомед» не знает, что их комар кого-то укусил. Но если они узнают — а они могут узнать, если начнут искать насекомое — ты станешь для них очень интересным объектом.

— Живым или нет?

— Это хороший вопрос.

Василий смотрел в окно.

— Значит, ещё одна проблема.

— Значит, ещё одна проблема, — согласилась Настя. — Вася, береги себя. И девчонку эту береги, раз уж взялся. Если с тобой что-то случится, я антидот буду разрабатывать для трупа.

— Оптимистично.

— Реалистично. Всё, мне обратно в лабораторию. Спи.

Она отключилась.

Василий опустил телефон и ещё какое-то время стоял у окна. За стеклом моргала реклама. Где-то внизу проехала машина, посигналила кому-то и пропала за углом.

Сорок один год. Девятнадцать снаружи. Бета-версия ретровируса в крови. Фармкомпания, которая может начать искать своего комара.

И девчонка, которая хлопает дверью так, что машину качает.

Он лёг обратно на диван уставившись в потолок.

Василий припарковался у особняка в восемь утра. Достал телефон, проверил сообщения — ничего важного. Убрал обратно.

В восемь пятнадцать дверь особняка открылась. Вика вышла в новой тёмно-зелёной куртке из вчерашних пакетов, рюкзак на одном плече, кофе в руке.

Села на заднее сиденье, дверь закрыла — на этот раз нормально.

Василий покосился в зеркало.

— Доброе утро.

— Угу, — сказала она в стакан с кофе.

Он тронул машину.

Вика молчала до самого Кутузовского. Потом отпила кофе и сказала:

— Вась, ты знаешь, что у школы теперь снайперы?

— Знаю.

— Откуда?

— Босс сказал вчера вечером.

— А мне папа только утром написал. — Она смотрела в окно. — Говорит, на крышах соседних зданий. Двое или трое, я не помню. Пока я в лицее — они там.

— Хорошо.

— Хорошо? — Вика повернулась к нему. — Вась, у моей школы снайперы на крышах. Это не хорошо, это ненормально.

— Ненормально было вчера, когда тебя в машину тащили. Снайперы — это уже ответ.

Она помолчала, снова уставилась в окно.

— Девчонки из класса спросят, почему столько охраны вдруг.

— Скажи, что отец перестраховывается.

— Они не поверят.

— Поверят. Все знают, кто твой отец.

— Вот именно, — сказала она тихо. — Все знают.

Василий свернул на переулок, ведущий к лицею. За квартал до ворот замедлился, осмотрел крыши — там, где вчера стоял джип, теперь было пусто и спокойно. На крыше ближайшей пятиэтажки слева угадывался силуэт — едва заметный, если не знать, куда смотреть.

— Приехали, — сказал Василий, останавливаясь у ворот.

Вика допила кофе, убрала стакан в рюкзак.

— Вась, а ты здесь будешь ждать?

— В основном.

— Что значит «в основном»?

— То и значит, топай уже давай.

— Не заскучаешь?

— Нет. Чего мне скучать-то?

— Скучный ты человек, Вася, — она толкнула дверь.

Вася посмотрел на неё через зеркало.

— Проводи меня до ворот, — сказала Вика, выходя из машины.

— Зачем?

— Затем. — Она поправила рюкзак. — Вчера я одна шла и знаешь чем закончилось.

Василий вышел, закрыл машину и пошёл рядом.

— Снайперы на крышах, — сказал он.

— Снайперы далеко. А ты рядом.

Он ничего не ответил. Они шли по тротуару вдоль школьного забора — мокрые листья под ногами, утренний народ вокруг, школьники с рюкзаками тянулись к воротам со всех сторон.

До ворот оставалось метров двадцать, когда из-за угла вывернула группа девчонок — громкие, все разом что-то обсуждали, телефоны в руках. Василий скользнул по ним взглядом автоматически.

И остановился.

Лера шла третьей слева.

Она его увидела раньше, чем он успел отвернуться. Глаза округлились — и тут же в них зажглось то самое выражение, которое он уже видел у метро и от которого у него холодело внутри.

Она отделилась от подруг и подошла прямо к нему.

— О, привет! — Лера улыбнулась широко, поправила лямку рюкзака. — А мы вчера не виделись, красавчик? Как твои дела?

Внутри у Василия одновременно вспыхнули злость и тревога. Дочь. Его собственная глупая дочь. Стоит перед ним и кокетничает, а рядом подруги, и все смотрят, и Вика стоит в полуметре и слушает каждое слово. И он вообще не знал, что Лера учится именно в этом лицее.

Он не успел ничего сказать.

Вика повернулась к нему и спросила:

— Вы что, знакомы?

Василий дёрнул воротник куртки. Потом ещё раз. На лбу выступила испарина — он это чувствовал, но сделать ничего не мог.

Секунда. Две.

Он шагнул вперёд, схватил Леру за плечи и притянул к себе так, что та пискнула от неожиданности.

— Ааа, это ж моя троюродная сестра! — выдал он с таким энтузиазмом, что сам себе не поверил. — Вчера к ним заходил в гости, посидели нормально, вот она уже и соскучилась, хехе. Бывает, бывает.

Подруги Леры переглянулись. Вика стояла с выражением человека, который пытается понять, что только что произошло.

Василий повернул голову к Лере и улыбнулся — широко, дружелюбно — но глаза смотрели через сведённые зубы прямо в её глаза. Взгляд говорил всё без слов.

— Не так ли, доча?

Лера смотрела на него. Моргнула. Потом до неё дошло — медленно, но дошло.

— Так-так, пап, — сказала она с совершенно серьёзным лицом. — Всё, успокойся уже.

— Доча? — Вика повернулась к Василию.

— Пап? — одна из подруг Леры приподняла бровь.

Остальные девчонки замолчали и уставились на него. Вика смотрела то на него, то на Леру, то снова на него — и в глазах у неё уже зарождалось то выражение, которое Василий за два дня успел изучить. Сейчас она начнёт задавать вопросы. Много вопросов. Один за другим, пока он не запутается окончательно.

Он обвёл всех взглядом. Набрал воздуха.

И засмеялся — громко, может даже громче, чем надо было.

— А, это у нас игры такие! — он махнул рукой. — Я папа, она дочка — ну, прикол у нас семейный, давно повелось, вы не поймёте. Короче, не обращайте внимания. — Повернулся к Лере, похлопал её по плечу чуть крепче, чем следовало. — Лера, веди себя хорошо, не позорь семью.

Лера смотрела на него абсолютно прямо.

— Обязательно, — сказала она.

Василий развернулся к Вике.

— Вика, заеду за тобой вечером. Пакеда.

И пошёл к машине — ровно, спокойно, как человек, у которого всё под контролем. Сел за руль, завёл мотор.

В боковое зеркало было видно, как все они стоят на тротуаре и смотрят ему вслед — Вика с прищуром, подруги с открытыми ртами. Затем все медленно перевели взгляд на Леру.

А Лера начала неловко чесать затылок и выдала: «Хе-хе»

Василий ехал по Кутузовскому и смотрел в дорогу.

В мыслях всплыла картина: Вика стоит рядом и слушает. Подруги Леры пялятся. И он — взрослый мужик, сорок один год за плечами — стоит и потеет как первоклассник перед директором.

Поток встал. Пробка растянулась от Поклонной до самой арки — сплошной ряд машин, ни щели. Василий уставился в задний бампер джипа перед ним.

«И вообще откуда она там взялась? Никто не говорил, что Лера учится в том же лицее. Настя не говорила... Ох эта Настя. Вечно меня ругает, теперь мой черёд её ругать вечерком.»

Светофор переключился. Джип не двинулся. Василий не двинулся. Никто не двинулся.

Он смотрел на красный сигнал светофора впереди, потом на джип, потом снова на светофор — уже зелёный, а поток всё равно стоял.

Ударил по рулю ладонью. Потом ещё раз, уже кулаком.

Толку никакого. Пробка не рассосалась, Лера не перестала быть его дочерью, Вика не перестала задавать правильные вопросы, и он не перестал выглядеть на девятнадцать лет.

Поток медленно пополз. Василий полз вместе с ним — пять метров, светофор, снова пять метров. За окном тянулась обычная московская среда: мокрый асфальт, маршрутки, тётка с коляской застряла между двумя машинами на переходе и ругалась беззвучно за стеклом.

Он достал телефон на красном.

— Петрович, пятая дорожка свободна?

— Свободна. Приезжай.

В подвале на Варшавском шоссе пахло порохом и смазкой. Петрович выдал «Глок», наушники, ключ от ячейки — и больше ни слова. Здесь вообще не разговаривали. Это было главным достоинством места.

Василий встал на пятую дорожку, отправил мишень на двадцать пять метров и поднял пистолет.

Восемь выстрелов. Перезарядил. Ещё восемь. Снова. И снова. Мишени летели одна за другой — двадцать пять метров, тридцать, тридцать пять. Рука не дрожала, темп не падал. Тело работало само, без участия головы — и именно это сейчас было нужно.

Голова тем временем занималась своим.

Чернов. Его люди вчера действовали слаженно — четверо, автоматы, джип без номеров, знак на куртках. Не разовая выходка, а операция. Подготовленная, оплаченная. С конкретной целью.

Раздался звук выстрел.

Зачем Чернову дочка Босса живой? Убить — убили бы сразу, прямо у ворот лицея. Не тащили бы в машину, не рисковали бы людьми. Значит, живая дороже. Значит, рычаг.

Он снова выстрелил.

Либо выкуп — и тогда это просто деньги, решаемо. Либо что-то крупнее. Объявление о банкротстве под давлением, переоформление активов, перевод значительной суммы на счета Чернова. Босс подписывает бумаги, пока дочь сидит где-то в подвале в Подмосковье. Классика жанра, старая как сам криминальный мир.

Восемь из восьми. Кучно, как всегда.

Он опустил пистолет и потянулся за новым магазином.

— Неплохо для пацана.

Василий обернулся.

У соседней дорожки стоял Макс — в куртке нараспашку, со стаканом кофе из автомата, смотрел на него с той самой ухмылкой, которую Василий знал лет двадцать.

— Ты как вообще? — Макс поставил стакан на полку у стены и скрестил руки. — Живой?

— Видишь же.

— Вижу. Кое-то веки "симпатичным" назвать тебя не грех. — Макс окинул его взглядом с ног до головы. — Прямо юноша бледный со взором горящим.

— Макс.

— Что, не нравится? Мне вот нравится. Первый раз в жизни выгляжу старше тебя. Приятное ощущение.

Василий перезарядил магазин и отправил мишень на тридцать метров.

— Как там у вас?

— У нас хорошо, — Макс взял свой стакан. — Босс перевёл меня в штурм-отряд. Работаем по «Гранит Груп» и «Северным активам» — знаешь эти конторы?

— Слышал.

— Они давят на поставки Босса через посредников. Скупают склады, перебивают контракты. Тихая война, но серьёзная. Босс решил ответить не через переговоры. — Макс отпил кофе. — Так что у нас теперь весело. Каждую неделю выходы, работа настоящая.

Василий выстрелил. Восемь в центр.

— Понятно.

— Вась, ты чего такой кислый? — Макс заглянул ему через плечо на мишень. — О, кучно. Руки не забыли.

— Руки не забыли, да. В отличие от Босса, который забыл, что у меня есть специальность.

— Ну брось. — Макс усмехнулся. — Водила дочки Босса — это тоже профессия. Почётная.

— Макс, я тебя сейчас застрелю.

— Патроны казённые, не надо. — Макс отошёл к соседней дорожке, взял свой пистолет. — Слушай, ну а что ты хотел? Настя говорит — месяцы. Значит, месяцы. Сидел бы дома — совсем с ума сошёл бы. А так хоть при деле.

— При деле. — Василий снял наушники, повесил на крючок. — Ты вчера слышал, что у лицея было?

— Слышал. Четверо, автоматы, джип. — Макс стал серьёзнее. — Чисто отработал. Босс доволен, кстати, хоть и не скажет вслух.

— Я знаю, что чисто. Меня другое беспокоит.

— Чернов?

— Чернов. Он не остановится на одной попытке. У него были люди, схема, прикрытие. Это не импульс — это план. Значит, попробует снова, по-другому.

Макс прицелился и выстрелил — тоже кучно, тоже в центр.

— Ну так ты там и будешь. При ней. — Он опустил пистолет. — Вась, я серьёзно говорю. Это не мелкое задание. Дочка Босса — это сейчас главная его точка уязвимости. Кто её держит — тот держит ситуацию. Понимаешь?

— Понимаю. Всё равно обидно.

— Обидно ему. — Макс фыркнул. — Слушай, зато форма какая. — Он кивнул на него. — Девятнадцать лет, рефлексы как у кота, бегаешь небось как сайгак. Я вот в сорок так не выгляжу, и мне обидно.

— Хочешь — найдём тебе такого же комара.

— Нет уж, спасибо. — Макс убрал пистолет. — Я лучше стареть буду по-человечески. Морщины — это солидность, Вась. Авторитет. А у тебя сейчас что? Прыщи и смузи.

— Прыщей нет.

— Пока нет. — Макс хлопнул его по плечу. — Держись, напарник. Настя сварит свой антидот, вернёшься в форму. А пока — вози девчонку, не засыпай за рулём и не влюбляйся.

— Что?

— Я говорю — не влюбляйся. В смысле, она симпатичная или нет? Ну вот. А ты теперь внешне её ровесник. Гормоны — страшная штука, Вась, я читал.

Василий посмотрел на него.

— Макс, уйди уже. Ты же уходил вроде, не?

— Ухожу, ухожу. — Макс поднял руки и двинулся к выходу, забирая стакан. — Звони если что. И Вике привет передавай. Или не передавай, конспирация же.

Дверь за ним закрылась.

Василий снова надел наушники, отправил мишень на тридцать пять метров и поднял пистолет.