Во все тяжкие. Продолжение

Глава 1. Тюрьма

Продолжение сериала "Во все тяжкие" Сезон 6: Тени Альбукерке

Дисклеймер 1, крупно: не пытайтесь воспроизводить то, что здесь написано. Это незаконно и опасно для здоровья. Книга написана как фанфик и продолжение сериала, а не учебник для незаконных и опасных опытов.

Дисклеймер 2. ОЧЕНЬ КРУПНО. В данном произведении в качестве неотделимых от сюжета упоминаются наркотические вещества. Употребление наркотических веществ может нанести непоправимый вред здоровью. Незаконное производство, хранение и распространение наркотических веществ преследуется по закону. Не повторяйте моих ошибок. Хайзенберг.

Эпизод 1: "Пульс"

Темнота. Не густая, не жидкая, а как нефть, затянувшая глаза. Где-то в этой черноте пульсирует звук — монотонный, навязчивый, словно тиканье сломанных часов. Бип. Бип. Бип. Ритм кардиомонитора, врезающийся в тишину.

Камера медленно выхватывает из мрака бледное лицо. Кожа, похожая на пергамент, прорезана морщинами, которые глубже, чем шрамы. Лысый череп. Веки дёргаются, как будто за ними бьётся мотылёк, попавший в ловушку. Сухие губы, покрытые трещинами и запёкшейся кровью, шевелятся беззвучно. Воздух со свистом проходит через горло — хриплый, прерывистый звук, будто лёгкие наполнены не кислородом, а пеплом.

— Доктор (за кадром, голос металлический, из динамика): Он пришёл в себя. Голос лишён эмоций, как инструкция к прибору.

Где-то скрипнула дверь. Шаги, тяжёлые, в такт ударам сердца на мониторе. Луч фонаря выхватывает детали: решётки на окнах, ржавые от времени, потолок с пятнами плесени, капельницу с мутной жидкостью. И наконец — его. Уолтера Уайта, прикованного наручниками к железной койке. Тело, когда-то плотное, теперь обвисшее, как пустой мешок. На боку, под задравшейся синей тюремной робой, виднеется шрам — неровный, багровый, след от пули, которая должна была убить его в пустыне.

— Охранник (смеётся, пересыпая слова жевательным табаком): Чёрт возьми... Я думал, ты сдох ещё год назад, Хайзенберг. А тебя, паскуду, мало того, что от рака подлечили, пока ты тут валялся, так ты еще и в себя пришел. Живучая скотина!

Он приближается, и свет фонаря бьёт Уолтеру в глаза. Лицо охранника — грубое, с щетиной и шрамом через бровь. На шее болтается жетон с выцветшей надписью: «Fulton Penitentiary».

Уолтер моргает, пытаясь сфокусироваться. Его пальцы дрожат, царапая матрас, пропитанный запахом антисептика и мочи. Голос, когда он наконец выдавливает из себя слова, похож на скрип пересохших ржавых петель: — Уолтер: Где... Джесси?

Охранник фыркает, плюёт на пол. Жёлтая лужица растекается рядом с капельницей. — Охранник: Ты в федеральной тюрьме категории А, ублюдок. Здесь кончаются все твои сказки. А твой пацан? — Он наклоняется, дыхание пахнет дешёвым виски. — Его давно перемололи. Как и всех, кто связался с тобой.

Камера отъезжает, открывая всю камеру-лазарет. Тесное помещение, заставленное медицинским хламом: сломанный стетоскоп, пустые флаконы с этикетками «Запрещено к использованию», ржавые инструменты в лотке. На стене, рядом с треснувшим зеркалом, висит перекошенный календарь. Красные цифры: Март 2025.

Двенадцать лет. Двенадцать лет с тех пор, как пуля пробила его бок, а полицейские сирены заглушили последний хрип.

Уолтер пытается приподняться, но наручники впиваются в запястья. Боль, острая и знакомая, пронзает тело. Он замечает своё отражение в зеркале — наголо бритый, с бородкой, впалые щёки, глаза, в которых больше нет огня. Только пепел. Или что-то теплится?

— Доктор (в динамике): Введите седатив. Протокол 34-Б. Голос словно принадлежит машине, а не человеку.

Охранник достаёт шприц, наполненный мутной жидкостью. — Охранник: Спокойной ночи, король мета.

Игла вонзается в вену. Уолтер чувствует, как холод растекается по жилам. Тьма снова накрывает его, но перед тем, как сознание гаснет, он успевает увидеть: на полу, под койкой, валяется смятый листок бумаги. На нём — детский рисунок. Жёлтое солнце, зелёная трава, и три фигурки: папа, мама, сын.

«Уолтер-младший», — мелькает в голове.

Экран гаснет. Титры:«Иногда смерть — это милость. Но не для него».

После титров: Тёмный экран. Звук кардиомонитора внезапно прерывается. Раздаётся сигнал тревоги. Голоса: — Охранник (кричит): Он остановил сердце! — Доктор: Реанимация, сейчас!

Молчание. Суета. Потом — одинокий, хриплый вдох.

Эпизод 2: "Крысы и короли"

Стальные двери лазарета скрипнули, как кости старика. Два охранника в бронежилетах волокли Уолтера в красной робе и в полном комплекте кандалов по коридору, его босые ноги шаркали по бетону, оставляя следы пота. Гул тюрьмы нарастал с каждым шагом — рёв голосов, лязг замков, ритмичный стук кулаков по решёткам. Воздух пропитался адской смесью: едкий хлорка, прогорклый суп, и под всем этим — сладковатый запах страха.

- Хай-зен-берг! Хай-зен-берг! Хай! Хай! Хай! Хай-зен-берг! – орали заключенные, ритмично стуча по решеткам пустыми кружками.

— Охранник №1 (толкая Уолтера в спину): Добро пожаловать в рай, Хайзенберг.

Звучит латиноамериканский гангста-рэп: https://vk.com/audio77433448_456239030_95a71b53c958407c76

Общий блок «Фултонской крепости» напоминал бетонный улей, где вместо пчёл копошились люди в оранжевых робах. Трехъярусные нары, облепленные фотографиями и религиозными иконками, клетки с решётками вместо стен. На верхних уровнях, словно стервятники, сидели члены банд — мексиканцы с татуировками святых на шеях, афроамериканцы в банданах, бледные «арийцы» с паутиной свастик на ключицах. Внизу, у раковин, толпились «мусорщики» — те, кому не хватило места в иерархии. Один из них, тощий парень с выжженными наркотой глазами, вытирал окровавленной майкой лужу на полу.

Уолтера бросили в угол, как мешок с мясом. Он прижался спиной к стене, пытаясь скрыть дрожь в руках. Шрам на боку ныл, напоминая о пуле, которая недоделала работу.

— Голос за спиной (на ломаном английском):Hola, abuelo.

Он обернулся. Перед ним стоял мужчина лет тридцати, в расстёгнутой робе, обнажающей грудь, покрытую татуировками. На шее — криво выведенная надпись: «Sangre por sangre». Лицо — точная копия Гектора Саламанки, но без морщин. Только глаза — те же, чёрные и пустые, как дула пистолетов.

— Тико (на испанском, с усмешкой):Mi abuelo говорил, ты умеешь готовить голубой лёд. Сделаешь для нас — останешься живым. Не думай, что тебя спасёт твоя слава. Он щёлкнул пальцами, и двое здоровяков в капюшонах шагнули вперёд, перекрывая свет.

Уолтер медленно поднялся, опираясь на стену. Голос звучал хрипло, но твёрдо: — Уолтер: У меня нет оборудования. Даже если бы было — зачем мне ваши игры?

Тико рассмеялся, обнажив золотой зуб. — Тико (переходя на английский): Ты думаешь, здесь только панчитос да аллаху акбар дерутся за парашу? — Он махнул рукой в сторону охранника, который крался вдоль стены с пакетом в руках. — Здесь филиал картеля. Вентиляция, электричество, крысы в форме... Всё куплено.

Уолтер проследил за движением охранника — тот сунул пакет в щель под душем. Мелькнули этикетки: «Аммиак», «Эфир».

«Крысы везде», — промелькнуло в голове Уолтера.

— Тико (приближаясь): Дед ненавидел тебя. Говорил, ты змея. Но змеиный яд полезен... если знать дозу. — Он достал из кармана ржавый нож, провёл лезвием по ладони Уолтера. — Сделаешь мет — будешь есть. Нет — сдохнешь в канализационной трубе. Выбор простой, ¿no?

Из соседней камеры донёсся вопль. Кто-то бился головой о решётку, крича на арабском. Охранники смеялись, снимая происходящее на телефон.

— Уолтер (тихо): Мне нужен доступ в прачечную. И... помощник. — Тико (ухмыльнулся): Умный старик.

Он кивнул, и один из его людей вытолкнул вперёд тощего заключённого в очках с толстыми линзами. Тот споткнулся, едва не уронив стопку книг.

— Тико: Луис. Инженер-неудачник. Взорвал свой завод, чтобы страховку получить. — Он швырнул Луису нож. — Если предаст — сам прикончишь его.

Луис задрожал, но кивнул. Уолтер посмотрел на него — в глазах читался страх, но и голод. Голод не к еде, а к делу.

— Уолтер (Луису): Ты разбираешься в трубопроводах? — Луис (робко): Я... проектировал системы вентиляции. — Уолтер: Идеально.

Тем временем охранник Джоуи, тот самый с пакетом химикатов, прошмыгнул мимо, бросив Уолтеру ключ. Тот упал в лужу, сверкнув на мгновение.

— Джоуи (шёпотом): Прачечная. Полночь.

Уолтер поднял ключ, спрятав его в кулак. Тико наблюдал за этим, словно кот за мышью.

— Тико (шепотом на ухо Уолтеру): Помни, абuelito — здесь я бог. А боги капризны.

Он удалился, оставив за собой шлейф дешёвого одеколона и угроз.

Сцена в прачечной:

Полночь. Пар от кипящих котлов висел в воздухе, как туман. Уолтер и Луис пробирались меж ржавых машин, освещая путь фонарём из разобранного телефона. Джоуи ждал у задней стены, куря сигарету.

— Джоуи: Ты знаешь, что будет, если нас спалят? — Уолтер: Тебя убьют за воровство героина. Меня — нет. — Он открыл дверь в подсобку, заваленную тюками грязного белья.

- Откуда ты знаешь? – округлил глаза Джоуи.

- Птичка нашептала в камере. Что ты уже 5 лет воруешь конфискат. Но меня это не касается, - поспешил добавить Уолтер, видя, что Джоуи смотрит на него недобро.

На столе, между мешками с порошком, лежали химикаты: колбы, пробирки, даже самодельная горелка. Луис ахнул:

— Луис: Это же... реактив Гриньяра! Откуда? — Джоуи (пожимая плечами): У картеля длинные руки.

Уолтер провёл пальцем по пыльной таблице Менделеева на стене.

— Уолтер (тихо): Начнём с малого. Красный фосфор, йод... — Луис (перебивая): Но здесь нет дистилляторов! Давление не выдержит... — Уолтер (прерывая): Пар из душевых. Трубы выдержат, если подключить их через клапан сброса.

Луис замер, осознавая грань между безумием и гениальностью. Джоуи потушил сигарету, сплюнув в угол.

— Джоуи: Час до обхода. Если услышу шаги — уйду первым.

Уолтер кивнул. Его руки, дрожавшие ещё утром, теперь двигались точно — словно машина, запущенная после долгого простоя. Кстати, Луис, - спросил он, когда выдалась минутка, - кто такой этот Тико?

- Гектор "Тико" Мендоса — внук Гектора Саламанки, - не отвлекаясь, ответил Луис.

- Похож… Знавал его брата, Туко.

- Да, тот еще был кретин. Его даже в картеле недолюбливали.

Уолтер вспомнил все деяния того мудака, который совал себе в нос всё, что попадется, кроме, как назло, их мета с рицином. Чертов Джесси, зачем-то добавил туда свой дурацкий чили. Надо бы его всё же разыскать.

Финал эпизода:

Утро. Тико сидел на верхнем ярусе, разглядывая пробирку с голубовыми кристаллами. Его люди окружили Уолтера, как шакалы.

— Тико (понюхав мет): Чистота... 90%? 95? — Уолтер: 92. Без оборудования лучше не будет.

Тико встал, медленно спускаясь вниз. В руке блеснул нож.

— Тико: Дед говорил — ты любишь играть в бога. Но здесь я решаю, кто живёт. — Он прижал лезвие к горлу Уолтера. — Следующая партия — 95%. Или твой инженер узнает, как воняют твои кишки.

Он отшвырнул Уолтера на пол. Тот упал, ударившись плечом о бетон. Луис бросился помогать, но Тико остановил его взглядом.

— Тико (уходя): И, Хайзенберг... Не вздумай искать друзей среди крыс. — Он кивнул в сторону Джоуи, который нервно курил у выхода.

Экран гаснет. Титры:«В тюрьме нет невиновных. Есть те, кого ещё не поймали».

После титров: Крупный план пробирки с метом. Жидкость пузырится, меняя цвет с голубого на кроваво-красный. Слышится шипение — где-то лопается труба.

Эпизод 3: "Кровь на стенах"

Тюремная столовая была похожа на адский пир. Гул голосов, звон металлических мисок, чавканье, смешанное с проклятьями. Воздух пропитался вонью тушёной фасоли и пота. На стенах, испещрённых граффити, красовались символы банд: перечёркнутые короны, змеи, черепа с цифрами — отметки о зарезанных врагах. Уолтер сидел в углу, медленно размешивая ложкой холодную кашу. Его пальцы дрожали, но не от страха, конечно, а от голода. Две недели на пайке «штрафного рациона» за отказ повысить чистоту мета.

— Джоуи (шепотом, протискиваясь к столу): Новый игрок. Эль Грилло. Говорят, он сожрал трёх своих людей за попытку слива. Охранник кивнул в сторону входа.

Двери распахнулись. В столовую вошёл человек в белой рубашке, расстёгнутой до пояса, обнажая грудь, покрытую татуировками скорпионов. Его лицо скрывали тёмные очки, а на шее болталась золотая цепь с кулоном в виде бритвы. За ним шли четверо телохранителей с ножами за ремнями.

— Эль Грилло (голос гулкий, как гром):¡Buenos días, perras! Кто здесь главный крысолов?

Тико встал, опираясь на стол. Его люди потянулись за заточками.

— Тико (на испанском): Твоя мамá забыла научить тебя манерам, cabrón? — Эль Грилло (снимая очки): Мамá говорила: «Режь первым». — Он плюнул в тарелку Тико. — Половина твоего мета теперь моя. И лаборатория.

Тишина. Даже охранники у дверей замерли. Уолтер наблюдал, как капля пота скатилась по виску Луиса, сидевшего рядом.

— Тико (тихо): Лаборатория принадлежит Хайзенбергу. Эль Грилло повернулся к Уолтеру, медленно проводя языком по лезвию кулона.

— Эль Грилло:Abuelito… Ты пахнешь смертью. Но твой яд мне нравится. — Он бросил на стол свёрток. Внутри — фото Скайлер и Уолтера-младшего, снятые через окно квартиры. — Работай на меня. Или твоя семья станет удобрением для кактусов.

Уолтер сглотнул. На фото Уолтер-младший улыбался, держа в руках медаль из школы. Той самой, куда он так и не доехал в своём Pontiac.

Ночью. Подсобка прачечной.

Пар застилал глаза, как дым после взрыва. Джоуи дрожащими руками наливал в кружку растворимый кофе.

— Джоуи: Он проверит фото на подлинность. Узнает, что сын мёртв… — Уолтер (перебивая): Не узнает. Потому что Эль Грилло умрёт завтра. Он достал из-под стола маленький флакон с меткой «KCN». Цианид, украденный из тюремной мастерской.

— Джоуи (отшатнувшись): Ты с ума сошёл! Если списывают на передоз — нужны следы инъекций.

— Уолтер: Его люди проверят тело. Но не кофе. — Он капнул яд в кружку. Жидкость позеленела на мгновение, затем стала чёрной. — Привычка пить эспрессо в семь утра — слабость глупцов. Да и кого волнует тюремный жмур, хоть и с положением? Скажут, нанюхался, и сожгут через неделю.

Луис, чинивший паропровод, поднял голову:

— Луис: Давление в трубах на пределе. Если сегодня добавим аммиак… — Уолтер: После завтрака. Сначала похороны.

Утро. Столовая.

Эль Грилло сидел за центральным столом, размахивая фото Скайлер как веером. Его люди смеялись, швыряя хлеб в заключённых-«мусорщиков».

— Эль Грилло (крича заключенному-официанту):¡Café! Negro como tu alma. Парень, выглядевший как девушка, в дрожащих руках поднёс кружку.

Уолтер наблюдал из-за угла. Сердце билось так громко, что он боялся, его услышат. Эль Грилло поднёс кружку к губам — и остановился.

— Эль Грилло (глядя на Уолтера):¿Quieres un trago, abuelo? Он протянул кружку, ухмыляясь.

Уолтер замер. «Он знает», — пронеслось в голове. Но шагнул вперёд, взял кружку и сделал глоток. Жжение в горле, горечь… и ничего. Кофе был чист. «Джоуи подменил», — понял он.

— Уолтер: Слабый напиток. Как и ты. Он плюнул в лицо Эль Грилло.

Тот взревел, выхватив нож. Но через секунду его тело скрутила судорога. Пена, смешанная с кровью, хлынула изо рта. Он рухнул на стол, опрокинув миски с едой.

— Охранник (в рацию): Медики! Передоз в столовой!

Толпа ринулась к телу, вырывая золотую цепь, фото, даже ботинки. Тико подошёл к Уолтеру, прижав его к стене.

— Тико: Ты опасный ублюдок, Хайзенберг. — Уолтер (вытирая кровь с губ): Я выживаю.

На стене за ними кто-то вывел свежей кровью: «Sangre por sangre».

Пока Джоуи вёл Уолтера к камере, тот тихо спросил:

- Как так получилось?

- Про кофе уже разнёсся слух. Но попался несвежий тако, - криво ухмыльнулся тот.

После титров: Крупный план фото Уолтера-младшего. Ветер подхватывает его и уносит в решётчатое окно. На обороте надпись: «Прости, папа».

Эпизод 4: "Тень Хэнка"

Тюремная библиотека пахла плесенью и тлением. Полки с потрёпанными детективами и религиозными брошюрами стояли криво, как пьяные. Уолтер сидел у окна, зарешеченного проволокой, сквозь которую пробивался тусклый свет. На столе перед ним — разобранная ручка, из которой он вытащил пружину. «Слишком слабая для отмычки», — подумал он, сжимая металл в ладони.

Дверь скрипнула. В проёме возник силуэт в тактической форме, с нашивкой «SORT» на плече. Лицо — знакомое, но постаревшее. Шрамы, седина в бороде, глаза, которые больше не улыбались.

— Специальный агентРэми (хрипло): Привет, Уолтер. Или ты всё ещё предпочитаешь «Хайзенберг»?

Он сел напротив, положив на стол толстую папку с грифом «Совершенно секретно». Его руки, покрытые татуировками времён службы в DEA, дрожали едва заметно.

— Уолтер: Тебя повысили. Начальник псов. — Реми: А тебя не казнили. Хочешь знать почему?

Он открыл папку. На верхнем листе — фотография Хэнка Шрейдера, сделанная за день до его смерти. Под ней — потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте.

— Реми: Он вёл дневник. Последняя запись: «Уолтер — не монстр. Он сломался, как все мы». — Реми перевернул страницу, где красовалась детская рука Уолтера-младшего: «С днём рождения, папа». — Хэнк просил дать тебе шанс. Даже мёртвый, он оказался убедительнее прокурора.

Уолтер потянулся к фото, но Реми резко захлопнул папку.

— Реми: Ты недостоин даже смотреть на это.

Тишину разорвал крик из коридора. Кто-то бился в припадке, крича: «Они в стенах!». Гомез не моргнул.

— Уолтер (сжимая пружину до крови): Хэнк мёртв. А я — здесь. Ты пришёл за покаянием? Или хочешь, чтобы я сказал «спасибо»? — Реми(вставая): Я пришёл напомнить: ты не бог. Ты — призрак в клетке.

Он ушёл, оставив дверь открытой. В проходе мелькнула тень Джоуи, кивнувшегося в сторону архива.

Ночь. Туннель вентиляции.

Уолтер полз по узкой трубе, царапая локти о ржавые края. Воздух гудел, как раненый зверь. Где-то впереди, за решёткой, виднелся синий свет мониторов. Архив.

Он спрыгнул в комнату, заваленную коробками с надписями «1989-2005». На столе — компьютер с зелёным экраном DOS. Луис взломал систему на прошлой неделе: «Пароль — имя жены надзирателя. Всегда имя жены».

Уолтер вбил: MARIE.

Документы посыпались как пепел.

Дело № 45621: Скайлер Уайт. Осуждена за отмывание денег (2014). Приговор: 8 лет. Условно-досрочное (2019). Последнее место работы: ночная уборщица в мотеле «Сансет».

Дело № 45952: Холли Уайт

В 2014 году передана под опеку Мари Шрейдер (Ламберт),

сестре Скайлер Уайт, жене погибшего Фрэнка Шрейдера.

В 2022 возвращена Скайлер Уайт после снятия судимости.

Дело № 87340: Уолтер Уайт-младший. Дата смерти: 15.09.2019. Причина: передозировка фентанилом. Примечание: найдён в подъезде с фото отца в руке.

Экран поплыл. Уолтер схватился за стол, чтобы не упасть. В ушах зазвенело, и вдруг он услышал смех — тот самый, детский, из старого видео, где Уолтер-младший учился ездить на велосипеде. «Смотри, пап, я лечу!».

— Уолтер (шёпотом, разбивая кулаком монитор): Всё ради этого...

Стекло впилось в кожу, но боль была слабее, чем та, что рвала грудь. Он рухнул на пол, сжимая распечатку с фото сына. На обороте — детская надпись: «Папа, когда ты вернёшься?».

Утро. Камера Уолтера.

Тико ворвался с людьми, разбросав по полу обрывки архивных документов.

— Тико (тыча ножом в грудь Уолтера): Ты лазил в архив! Копал про мою семью, да? — Уолтер (медленно поднимаясь): Я искал... свою.

Тико замер. Его взгляд упал на фото Уолтера-младшего, приклеенное скотчем к стене.

— Тико (неожиданно тихо): Моего брата убили в 12 лет. За пачку сигарет. — Он сунул нож в ножны. — Семья — слабость. Ты сдохнешь здесь, abuelo.

Когда они ушли, Уолтер достал из-под матраса кусок зеркала. Отражение как будто шептало: «Ты убил их, но не пулей, а равнодушием».

После титров: Крупный план дневника Хэнка. На последней странице — карандашный набросок: Уолтер и Хэнк, сидящие за столом с пивом. Подпись: «Иногда враги — единственные, кто помнит тебя человеком».

Пока пишу - больше книг в моём профиле https://author.today/u/mihamiha/works Больше лайков-чаще проды.

Награда помогает продвижению, да и вообще приятна на ощупь.

Глава 2. Химия власти

Эпизод 5: "Восстание"

Сцена 1: Предательство Тюремная мастерская в кладовке прачечной гудела, как улей. Воздух пропитался едким запахом аммиака и металла. Уолтер стоял у стола, заваленного пробирками и обрезками труб, его пальцы механически перебирали красный фосфор. Луис, сгорбившись над схемой вентиляции, нервно покусывал карандаш.

— Луис: Давление в клапане на пределе… Если добавим ещё аммиака, трубы не выдержат. — Уолтер: Они выдержат. — Голос звучал спокойно, но в глазах горел холодный огонь. — Нам нужна партия на 95%. Тико не станет ждать.

За спиной раздался скрип двери. В помещение вошли трое: Тико, закатанные рукава робы которого обнажали татуировки с черепами, и двое его людей с ножами за ремнём.

— Тико (на испанском):¿Qué tal, abuelito? Ты обещал голубой лёд, а даёшь жалкие 92%. — Он пнул ногой бочку с метиламином. — Картель недоволен.

Уолтер медленно повернулся, пряча злость в глазах за дрожью в руках. — Без оборудования чище не будет. Ты это знаешь.

Тико рассмеялся, доставая из кармана смятый конверт. Внутри — фото Луиса, снятое через решётку камеры. На заднем плане виднелись пробирки и Джоуи, передающий свёрток охраннику.

— Тико: Ты думал, я не замечу, как крысы воруют мой мет? — Он швырнул фото в лицо Уолтеру. — Сегодня ночью ты умрёшь. Но сначала — покажешь, где спрятал последнюю партию.

Сцена 2: План мести

Подсобка прачечной. Джоуи, обливаясь потом, рылся в ящике с инструментами. Уолтер, прислонившись к стене, смотрел на треснувшую лампочку.

— Джоуи: Тико уже перекрыл канализацию. Все выходы на замке. — Уолтер: Значит, взорвём мастерскую. — Он достал из-под пола флакон с нитратом глицерина. — Ты достал серную кислоту?

Луис, прячась за мешками с бельём, замер: — Луис: Это… это же гремучая смесь! Здесь все сдохнут! — Уолтер (прищурившись): Только те, кто будет рядом с вентиляцией. — Он провёл пальцем по схеме. — Взрывная волна пойдёт по трубам. Тико как раз назначил встречу в цеху…

Джоуи перекрестился: — Джоуи: А если охранники проверят помещение? — Уолтер: Они не успеют.

Сцена 3: Взрыв

Полночь. Тико, развалившись на стуле, пил текилу из горлышка. Его люди грузили мешки с метом в тележку.

— Тико (крикнул):¡Más rápido, cabrones! Через час груз в фуре!

Внезапно с потолка посыпалась штукатурка. Гул нарастал, как землетрясение.

— Охранник: Что за чёрт…

Стена мастерской взорвалась оранжевым пламенем. Огненный шар, вырвавшись из труб, поглотил тележку, людей, их крики. Тико отбросило на решётку, его рука, охваченная огнём, судорожно сжимала золотой зуб — подарок покойного деда.

- Puta madre! – были его последние слова.

Сцена 4: Хаос

Тюрьма взорвалась рёвом сирен. Заключённые, воспользовавшись паникой, ломали двери камер, поджигали матрасы. Охранники, забаррикадировавшись в караульной, кричали в рации:

— Охранник №1: Подкрепление! Блок B захвачен!

Уолтер, пробираясь вдоль стены, наткнулся на Луиса, прижатого толпой к решёткам.

— Луис (задыхаясь): Канализация… Джоуи открыл люк! — Уолтер (толкая его вперёд): Беги. Я задержу их.

Сцена 5: Побег

Туннель канализации был залит чёрной жижей. Уолтер, спотыкаясь о кости крыс, шёл на ощупь. В памяти всплыли пустыня, Джесси, их первый фургон…

— Уолтер (шёпотом): Всё ради этого…

Сверху донеслись шаги. Луч фонаря выхватил его силуэт.

— Надзиратель (смеясь): Ну здравствуй, Хайзенберг. — Из темноты вынырнули трое в бронежилетах. — Ты думал, мы не проверяем старые коммуникации?

Уолтер попятился, но руки уже схватили его за плечи. Надзиратель прижал лицо к стене, пахнущей плесенью.

— Надзиратель: Ты — призрак. Призракам не сбежать. — Он вставил дуло пистолета Уолтеру в рот. — Скажи спасибо, что картель хочет тебя живым…

- Фафифо, - прошепелявил Уолтер со стволом во рту, но его взгляд не обещал ничего хорошего этой твари.

Сцена 6: Послесловие

Камера медленно отъезжает от туннеля, поднимаясь к ночному небу. Тюрьма пылает, как адский факел. На стене чьей-то кровью выведено: «HAIZENBERG VIVE FOREVER».

Титры:«Иногда контроль — это иллюзия. Как и свобода»

После титров: Крупный план пробирки с голубым метом, спрятанной в щели стены камеры Уолтера. На этикетке дрожащей рукой написано: «Для Джесси».

Эпизод 6: "Последний рецепт"

Сцена 1: Одиночка Камера-одиночка «Фултонской крепости» напоминала бетонный гроб. Воздух стоял спёртый, пропитанный запахом ржавой воды и гниющих швов между плитами. Уолтер сидел на голом полу, прислонившись к стене, где когда-то кто-то выцарапал: «Ад длится вечно». Его руки, покрытые ожогами от взрыва, подрагивали от истощения. На запястьях темнели полосы от наручников.

Дверь скрипнула. В проёме возник Джоуи, бледный, с мешком тюремного хлеба в руках. — Джоуи (шёпотом): Луис жив. Спрятался в подсобке. — Он бросил мешок на пол. Из-под корки торчал уголок бумаги.

Уолтер разломил хлеб, где нашёл записку, написанную химическим карандашом:

«Реакция Арбузова. Смешай компоненты в 3 часа. Ищи их в хлебе. — Л.»

Он сжал бумагу в кулаке. Вспомнил лабораторию в пустыне, Джесси, их первый синтез. «Это сработает», — подумал он, ощущая знакомый холод в груди, припоминая, как траванул Крейзи8 с Эмилем. Он усмехнулся своей сердобольности, вспоминая, как чуть не отпустил Крейзи8, который тут же убил бы его самого. «Убивать так с гарантией».

Сцена 2: Передача Ночью тюрьму пронзил вой сирен. Надзиратели бежали к блоку D, где заключённые подожгли тюфяки. Уолтер, прижавшись к решётке, увидел в окне Луиса — тот махнул рукой, исчезнув в дыму.

— Уолтер (крикнул в темноту): Йод и нашатырь! — Луис (издалека): Взрыв будет на весь блок! — Уолтер: Так и надо!

Его голос перекрыл лязг замков. Охранник, вонзив дубинку в рёбра, прошипел: — Охранник: Заткнись, Хайзенберг! Твой мет уже никому не нужен!

Сцена 3: Тиканье часов 3:00. Тюрьма замерла, будто притаившись. Уолтер, лёжа на полу, считал секунды. «30… 15… 5…»

Грохот разорвал тишину. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка. Где-то вдали завыли сигнализации, а затем — второй взрыв, мощнее первого. Огонь, вырвавшись из вентиляции, пожирал камеры, плавил решётки.

— Охранник (в рацию): Пожар в блоке А! Всех к выходу!

Уолтер смешал компоненты, прикрыл лицо тряпкой, пропитанной мочой, и пополз к люку в полу — тому самому, что показал Джоуи.

Сцена 4: Сквозь ад Туннель, заваленный обломками, вёл к старой канализационной трубе. Уолтер, царапая колени о ржавые края, двигался на ощупь. Воздух гудел от жара, где-то позади рушились перекрытия. Вспышка памяти: Джесси, запертый в клетке, кричал ему: «Выпусти меня!»

— Уолтер (кашляя): Почти… почти…

Свет. Свежий ветер ударил в лицо. Он выполз из трубы, втягивая воздух полной грудью. Перед ним расстилалась пустыня, но вместо песков — асфальт. И десятки фар.

Сцена 5: Встреча Прожекторы ослепили его. Силуэты в бронежилетах, крики: — Голос: Руки за голову! На землю!

Уолтер замер. Среди копов, прицелившихся в него, стояла она — Скайлер. Седая, в чёрном пальто.

— Скайлер (тихо): Уолтер. — Её голос дрожал. — Ты забрал сына. Хэнка. Даже себя.

Он шагнул вперёд, игнорируя окрики. — Уолтер: Я… хотел защитить вас. — Скайлер: Защитить? — Она рассмеялась, и смех превратился в рыдание. — Ты стал тем, кого ненавидел.

Выстрел грянул, как хлопок дверью. Уолтер вздрогнул, но боли не почувствовал — только фонтанчик пыли взметнулся у ног. Он упал на колени, глядя, как Скайлер смотрит на него.

— Уолтер (шёпотом): Никогда не ставьте на химика…

К нему подбежали и вырубили электрошоком. Тьма накрыла его раньше, чем тело коснулось земли.

Титры: «Иногда зло — это просто человек, который не смог остановиться»

После титров: Камера медленно приближается к пробирке с голубым метом, закатившейся под тюремную койку. На этикетке, залитой кровью, видна детская рука: «Для Джесси». Где-то вдалеке слышен рёв мотоцикла, уносящегося в пустыню.

Продолжение сериала "Во все тяжкие" Сезон 6: Тени Альбукерке

Эпизод 7: "Тюремная сделка"

Камера скользит по сырому коридору тюрьмы «Фултон», цепляясь за крики заключённых, лязг решёток и перекрёстный запах хлорки и отчаяния. Уолтер Уайт, в оранжевой робе с выцветшей надписью «Fulton Penitentiary», идёт, сгорбившись, под конвоем двух охранников. Он еще не до конца восстановился после комы и последующих событий. Его босые ноги шаркают по бетону, оставляя следы на полу, где когда-то высохла чья-то кровь.

— Охранник №1 (толкая его в спину): Держи язык за зубами, Хайзенберг. Тут не твоя кухня.

Дверь в конце коридора открывается с тихим шипением пневматики. За ней — комната, освещённая холодным светом LED-ламп. Стены из зеркального стекла отражают Уолтера десятками: лысый череп, впалые щёки, глаза, в которых даже пепел угас. За столом из чёрного мрамора сидит женщина. Маргарет Коул, агент АНБ. Её костюм — тёмно-синий, без единой складки — кричит о власти громче, чем пистолет в кобуре.

— Коул (не глядя): Садитесь, мистер Уайт. — Она перелистывает папку с грифом «Совершенно секретно».

Уолтер опускается на стул, чувствуя, как металл впивается в рёбра. Его руки, перевязанные бинтами после взрыва в мастерской, лежат на столе, как мёртвые птицы.

— Коул: Альбукерке, Даллас, Сиэтл, Филадельфия… — Она бросает на стол фотографии: переполненные морги, подростки с иглами в венах, полицейские в противогазах. — Фентанил. Дешёвый, грязный, смертельный. Картели штампуют его тоннами. Китайцы везут это дерьмо кораблями. Да вы и сами стали его жертвой.

Она достаёт пробирку с белым порошком, ставит её рядом с фото Уолтера-младшего. На снимке — мальчик с медалью за школьный проект по химии. В углу красная печать: «Дата смерти: 15.09.2019. Причина: передозировка».

— Уолтер (тихо): Где вы это взяли? — Коул (игнорируя вопрос): Ваш мет был чистым. 99.1%. Но вы работали на улицу. А мы предлагаем… — Она прищуривается, — легализацию.

Уолтер берёт пробирку, встряхивает её. Порошок слипается в комки, как песок после дождя.

— Уолтер: Вы хотите, чтобы я варил для вас, чтобы вытеснить фентанил. — Коул: Не для НАС, а для страны. — Она наклоняется вперёд, и в её глазах вспыхивает сталь. – надо убрать это дерьмо с улиц. Остановить эпидемию смертей. Люди гибнут тысячами. Ваш мет, конечно, тоже не витамины, но от него, по крайней мере, люди перестанут умирать. Это приказ с самого верха, - она выразительно потыкала пальцем в потолок. — Картели Синалоа, «Белые Братья», клан Чёрных Роз — они уже согласны. Вы — недостающее звено.

Уолтер кладёт пробирку обратно. Его палец дрожит, но голос твёрд: — Уолтер: Свобода. Полное помилование. И лаборатория с моими условиями. — Коул (усмехаясь): Думаете, вы в позиции торговаться? — Уолтер: Нет. — Он указывает на фото сына. — Вы — в позиции проигрывать.

Тишина. Где-то за зеркальной стеной слышен щелчок камеры. Коул медленно закрывает папку.

— Коул: Лаборатория в Неваде. Она уже готова. Военные ресурсы, защита, сырьё. Финансирование за счет американских налогоплательщиков. Помилования не будет, только новая личность. Мы не можем вас просто так взять и помиловать. Хотя, к новой личности вам не привыкать. Но… — Она встаёт, поправляя жакет. — Первая партия — через 72 часа. Не выполните — вернётесь в камеру. И следующее фото в папке будет вашей жены.

Уолтер: - Мой процент от доли Правительства?

Коул: - Тридцать.

Уолтер, подумав: - Семьдесят.

Коул рассмеялась. Уолтер оставался спокоен, как голубой лёд.

Коул: - Пятьдесят. И это последняя цифра. Или будете гнить в камере, впрочем, не долго, тут у вас мало друзей после смерти Тико.

Уолтер лишь медленно кивнул в знак согласия.

Она уходит, оставив дверь открытой. Уолтер сидит, глядя на фото Уолтера-младшего. Внезапно его рука сжимается в кулак, и он бьёт по столу так, что пробирка падает, рассыпая образец по мрамору.

— Уолтер (шёпотом): Всё ради этого…

Камера медленно отъезжает, отражая его в зеркальных стеклах допросной — десятки Уолтеров, десятки Хайзенбергов, сливающихся в одного.

Переход на чёрный экран. Титры:«Чтобы победить дьявола, иногда нужно стать его тенью».

После титров: Крупный план фото Уолтера-младшего. Ветер из вентиляции шевелит уголок снимка, открывая надпись на обороте: «Папа, я хочу быть как ты».

Эпизод 8: "Переговоры с тенью"

Место: Подземный бункер в 20 милях от мексиканской границы. Время: Полночь.

Сцена 1: Вход в преисподнюю Грузовик с затемнёнными стёклами остановился у ржавой двери, вмурованной в скалу. Уолтера вывели наружу, и холодный ветер с песком впился в его лицо. Над дверью висел потухший неоновый знак: «Шахта №7. Закрыто в 1989».

— Охранник (толкая его): Двигай, гений. Тут тебя даже крик не спасёт.

Внутри — лабиринт бетонных тоннелей, освещённых красными аварийными лампами. Стены покрыты граффити: перечёркнутые короны, свастики, символы анархии. Где-то вдалеке гудели генераторы, а воздух пах серой и железом.

Сцена 2: Совет волков Комната переговоров напоминала бункер Третьего рейха, смешанный с логовом техно-мафии. Посередине — стальной стол, обтянутый картами США и Мексики. Вокруг него:

Эль Сильенсио (Картель Синалоа). Бывший полковник мексиканской армии. Лицо скрыто тенью капюшона, на груди — медальон с изображением Санты Муэрты. За его спиной — двое бойцов в камуфляже, с новейшими автоматами AK-15.Виктория «Вики» Де Санта. Глава картеля Кали. Женщина лет сорока, в белом костюме и очках с камерой. На столе перед ней — голографический проектор, показывающий маршруты дронов.Блейн «Ястреб» Маккой (Белые Братья). Лысый, с татуировкой «White Power» на шее. Курит самокрутку, ноги в кованых ботинках закинуты на стол. Рядом — подросток с дробовиком, в футболке «Hitler had a dream».Рико «Тень» Мартинес (Клан Чёрных Роз). Худой, в рваной кожанке, с пирсингом в брови. Жуёт жвачку, разглядывая Уолтера как дичь.

— Эль Сильенсио (на испанском):¿Este es el famoso Heisenberg? Parece un fantasma. («Это и есть знаменитый Хайзенберг? Похож на призрака»).

Уолтер сел, не дожидаясь приглашения. Его руки, всё ещё в тюремных бинтах, легли на карту, залитую красными метками — зонами фентанила.

— Вики Де Санта (щёлкая проектором): Ваш мет будет доставляться дронами. Мои программисты уже написали алгоритм обхода ПВО. — Блейн (плюнув на пол): Нахуй дроны. Мои люди разносят товар по шахтам. Дешевле и надёжнее. — Рико (смеясь): Твои «люди» последний раз мылись в прошлом веке.

Уолтер поднял руку. Тишина упала, как нож гильотины.

— Уолтер: Доля Правительства — 50%. И вы уничтожаете все фентаниловые лаборатории. — Блейн (вскочив): Ты с чего взял, что мы тебя слушаем, старик? — Он достал нож, ткнув лезвием в сторону Уолтера. — Может, сначала покажешь, чего стоишь?

Уолтер медленно достал из кармана пробирку с голубым метом и поставил её рядом с ножом.

— Уолтер: «Старик» создал продукт, который вы 15 лет пытаетесь скопировать. — Он повернулся к Вики. — Ваши дроны? Они разобьются через месяц, когда АНБ обновит софт и глушилки. А твои шахты… — Взгляд на Блейна. — Полыхают, как спички, из-за дешёвого аммиака.

Эль Сильенсио хрипло рассмеялся, сняв капюшон. Шрам через левый глаз придавал ему сходство с потрёпанным демоном.

— Эль Сильенсио: Ты хочешь 50%? И чтобы мы сожгли свои лаборатории? — Он кивнул одному из охранников. Тот поднёс к Уолтеру ствол. — Почему мы не возьмём твой рецепт и не выбросим твой труп в пустыню?

Уолтер встал, его тень на стене дрожала в красном свете.

— Уолтер: Потому что через неделю я сделаю ваш мет бесплатным. — Он разбил пробирку об стол. Голубые кристаллы смешались с осколками. — Мой агент, узнав о моей смерти или исчезновении, разошлёт формулу в DarkNet. Не просто формулу, а мельчайшие детали синтеза, наработанные годами, и с пометками, где брать реактивы и оборудование. Каждый школьник сможет варить его в гараже. Ваши империи рухнут за день.

Тишина. Рико перестал жевать. Вики выключила проектор. Блейн опустил нож.

— Эль Сильенсио (тихо):Estás loco, Heisenberg. («Ты сумасшедший»). — Уолтер: Нет. — Он улыбнулся впервые за годы. — Я — необходимость.

Сцена 3: Подпись кровью На стол вынесли контракт — лист бумаги с печатями картелей. Уолтер подписал его обожжённой рукой, оставив кровавый отпечаток.

— Вики: Мы ждем первые партии на этой неделе. Но если вы провалитесь… — Уолтер (перебивая): Я не проваливаюсь.

Эль Сильенсио бросил на стол медальон Санты Муэрты.

— Эль Сильенсио: Для удачи. Или предупреждения.

Уолтер взял медальон, кивнул, и охранники повели его обратно к выходу. В тоннеле, проходя мимо ржавой клетки, он услышал стон. За решёткой сидел избитый мужчина с биркой «Фентанил» на груди.

— Уолтер (охраннику): Кто это? — Охранник: Бывший химик Синалоа. Пытался сжульничать с формулой.

Уолтер остановился, достал пробирку с голубым метом и бросил её в клетку.

— Уолтер: Учись.

Камера следует за пробиркой, катящейся по грязному полу, пока грузовик с Уолтером не скрывается в ночи.

Титры: «Иногда дьяволу нужен свой мессия»

После титров: Эль Сильенсио смотрит на карту, где красные зоны фентанила начинают синеть. Он шепчет: — La guerra no termina. Solo cambia de color.(«Война не заканчивается. Она меняет цвет»).

Глава 3. Взлёт и падение

Эпизод 9: "Условия Хайзенберга"

Сцена 1: Офис над руинами

Место: 32-й этаж штаб-квартиры АНБ, Альбукерке. Сквозь панорамные окна виден город, похожий на рану: пыльные небоскрёбы, дым от горящих машин, граффити «FENTANYL = GENOCIDE» на стене бывшего супермаркета. По улицам бродят бомжи и фентаниловые зомби. На столе — карта США, утыканная красными булавками.

Маргарет Коул стоит у окна, её отражение дрожит в стекле от далёких пожаров. На столе — контракт с кровавым отпечатком Уолтера. Он сидит напротив, пальцы медленно стучат по ручке кресла, будто отсчитывая ритм химической реакции.

— Коул (не оборачиваясь): Зона 51. Лаборатория. Военные ресурсы. — Она поворачивается, её голос режет, как лезвие. — Можете играть в бога с ядерным чемоданчиком. — Уолтер: Нет. — Он прищуривается. — Я уже был богом. Теперь я — необходимость. Я вытащу вас из той задницы, куда вы залезли, пока я был в коме.

Она бросает на стол досье. Фото Джесси Пинкмана — лицо в синяках, глаза пустые, как у загнанного зверя. Подпись: «Осуждён за убийство. Тюрьма „Чёрный Камень“».

— Коул: Ваш «напарник» размозжил голову дилеру фентанила трубой. Романтично. — Уолтер: Он сделал то, что вы не смогли. — Он кладёт рядом фото Сола Гудмана в оранжевой робе: адвокат жуёт сигару, торгуясь с надзирателем. — И его. И Луиса. Без них — я не химик, а повар.

Флешбек 1: Джесси в клетке

Место: Камера в тюрьме «Чёрный Камень». Стены испещрены рисунками: голубое небо, горы, силуэт фургона. Джесси, с окровавленными костяшками, рисует мелом уравнение синтеза метамфетамина.

— Надзиратель (за решёткой): Опять твои каракули, Пинкман? Может, нарисуешь мне цветочек? — Джесси (не оборачиваясь): Это не каракули. Это… — Он стирает уравнение ладонью. — Надежда.

Сцена 2: Торг

Коул включает проектор. На стене — видео: Луис, новый помощник Уолтера, в тюремной библиотеке. Он собирает самодельный дистиллятор из кружек и проволоки.

— Коул: Луис Мендес. Взорвал завод, чтобы спасти рабочих от фентанилового цеха. Романтик, как Пинкман. — Уолтер: Он не романтик. Он — гений. Как я. — Он тычет пальцем в контракт. — Четвёртый пункт: его перевод в мою команду.

Коул хлопает ладонью по столу. Стакан с водой подпрыгивает, оставляя мокрое пятно на карте.

— Коул: Вы не понимаете, с кем связываетесь. Картель Хуареса убьёт Гудмана, как только он выйдет. — Уолтер: Значит, защитите его. — Он встаёт, его тень накрывает красные булавки на карте. — Или я расскажу прессе, как АНБ спонсировала фентаниловые лаборатории в 2018-м.

Тишина. Где-то за окном взрывается газовая труба, и алое пламя освещает их лица.

Флешбек 2: Сол в аду

Место: Тюремный двор. Сол Гудман, в робе с нашивкой «Отмыватель», стоит в очереди за пайком. Надзиратель бросает ему пачку сигарет «Lucky Strike».

— Надзиратель: Десять баксов за пачку, Гудман. — Сол (доставая из носка свёрток долларов): Пять. И я не расскажу, где ты прятал тело того копа.

Он улыбается, как торговец на блошином рынке.

Сцена 3: Подпись

Коул берёт ручку. Её пальцы дрожат — впервые за 20 лет службы.

— Коул: Если вы провалитесь, мы вас не знаем. Вы умрёте в зоне 51. — Уолтер: Я уже умер. — Он смотрит на фото дочки, вшитое в крышку его часов. — Это она живёт.

Она подписывает. Уолтер берёт медальон Санты Муэрты, брошенный Эль Сильенсио, и вешает его на карту, накрывая красную булавку Альбукерке.

— Уолтер: Начнём сжигать ад.

Камера отъезжает, пока окно офиса не превращается в экран с надписью: «Система активирована».

Титры: «Чтобы спасти мир, иногда нужно разбить его вдребезги»

После титров преролл следующей части: Сол Гудман поправляет галстук, спрятанный под робой. Он достаёт смятый номер «Лучше звоните Солу» и набирает: — Сол: Мистер Хайзенберг? Ваш «пирог» готов к выпечке. И… э-э… спасибо за скидку на свободу.

На заднем плане: Луис, с дистиллятором в руках, машет ему из автозака.

Эпизод 10: "Освобождение"Сцена 1: Коридоры ада

Место: Тюрьма строгого режима «Чёрный Камень». Стены цвета запёкшейся крови, пол усыпан окурками и обрывками запрещённых записок. Джесси Пинкмана ведут по коридору, его наручники звенят в такт шагам конвоиров. На груди — бирка «Убийца. Изолятор». Лицо закрыто синяками, но глаза горят, как угли в пепле.

— Охранник №1 (толкая его): Шагай быстрее, придурок. Сегодня у тебя свидание с адвокатом… или могилой.

Джесси молчит. Его взгляд цепляется за граффити на стене — детский рисунок птицы, нацарапанный ногтем. «Этот мир не для нас», — мелькает в голове.

Внезапно грохот. Лязг сотен замков, будто демоны сорвались с цепей. Все камеры блоков A, B и C открываются одновременно.

— Охранник №2 (в рацию): Код красный! Всех на подавление!

Толпа заключённых хлынула в коридор, как волна цунами. Крики, удары, звон разбитого стекла. Джесси прижали к стене, но из-за угла вынырнули трое в чёрных масках.

— Маска №1 (Джесси): С нами. Быстро.

Его дёргают за рукав, тащат через боковой тоннель, где свет мигает, как предсмертный спазм.

— Джесси (вырываясь): Кто вы?! — Маска №2: Скажи Хайзенбергу… — Голос женщины. — …что Коул держит слово.

Сцена 2: Бунт

Параллельно: Автозак трясётся на разбитой дороге. Внутри — Сол Гудман, в робе с выцветшей надписью «Отмыватель №814». Его руки в наручниках пристёгнуты к потолку, но лицо спокойно, будто он в своём офисе.

— Сол (водителю): Эй, друг, есть сигарета? Я заплачу… мысленно.

Водитель игнорирует. Сол вздыхает, замечая в окно чёрный джип, преследующий их. В кармане жжёт смс:

«Нужен адвокат. 10 млн на счёт. — W.W.»

— Сол (про себя): Старый пират. Дорого берёшь за спасение.

Автозак резко тормозит. Впереди — горящая покрышка, перекрывшая дорогу. Из джипа выскакивают люди в масках.

— Водитель (в рацию): Нападение! Повторяю…

Выстрел в лобовое стекло, рядом с водителем. Сол пригибается, наручники впиваются в запястья.

— Маска №3 (Солу): Выходи. Ты свободен. — Сол: Ага, и что взамен? — Маска №3: Взамен — не стреляю.

Сцена 3: Встреча у пропасти

Джесси вытолкнули на крышу тюрьмы. Ветер с песком и криками снизу рвёт лёгкие. Вертолёт АНБ с включёнными прожекторами ждёт, лопасти режут воздух.

— Джесси (агентам): Это Хайзенберг, да? — Он сжимает кулаки, будто хочет ударить саму судьбу. — Скажите ему… я всё ещё хочу его придушить.

Агент толкает его в вертолёт. Джесси падает на сиденье, замечая вдалеке огни Альбукерке. «Опять начинается», — думает он, стирая кровь с губ.

Параллельно: Сол сидит в джипе, разглядывая конверт с паспортом и кредитной картой на 10 млн.

— Сол (водителю): Где мой костюм? — Водитель: В багажнике. И… — Он передаёт телефон. — Он ждёт.

Сол набирает номер.

— Сол: Мистер Уайт… э-э, Хайзенберг. Вы знаете, мои услуги подорожали. — Голос Уолтера (в трубке): 15%. Или вернёшься в камеру. — Сол (ухмыляясь): 20%. И я не спрошу, зачем вам адвокат в зоне 51.

Пауза. Гудман слышит на том конце лёгкий смешок.

— Уолтер: Добро пожаловать в игру, Сол.

Камера показывает вертолёт, исчезающий в тучах, и джип, растворяющийся в пустыне. Над тюрьмой «Чёрный Камень» полыхает бунт, а где-то в дыму остаётся настенная надпись: «Хайзенберг жив».

Титры: «Свобода — это просто другая клетка. Но с лучшим видом»

После титров: Луис Мендес, новый помощник Уолтера, в тюремной лаборатории собирает бомбу из подручных средств. На столе — фото его погибшей сестры с надписью: «Для тебя». Он шепчет: — La química es poesía… explosiva. («Химия — это поэзия… взрывная»).

Эпизод 11: "Голубая империя"Сцена 1: Храм химии

Место: Заброшенный ангар в зоне 51, Невада. Внешне — ржавые стены с табличкой «Военный объект. Вход запрещён». Внутри — лаборатория, затмевающая все предыдущие.

Свет неоновых ламп синего оттенка падает на стальные реакторы высотой с трёхэтажный дом. Трубопроводы, словно артерии, опутывают стены, соединяясь в центре с гигантским дистиллятором. Над ним — голограмма формулы метамфетамина, вращающаяся как священный символ. По периметру — ряды столов с колбами, электронными микроскопами и военными терминалами. На экранах — карта США, где красные пятна фентанила медленно замещаются синими волнами.

Джесси Пинкман стоит у входа, сжимая в руке кусок голубого кристалла. Его лицо освещено холодным сиянием, словно он держит осколок другого мира.

— Джесси (себе под нос): Опять эта синева… Как будто мы в аквариуме Сатаны. Затем, обращаясь к Уолтеру: - Зачем ты меня вытащил?

Уолтер Уайт подходит к панели управления. Его пальцы скользят по кнопкам с точностью пианиста. На нём — чёрный лабораторный халат с вышивкой «H.H.» вместо имени.

- Уолтер (не оборачиваясь): - Ты мне как сын. И друг. Несмотря ни на что. 500 кг в сутки. Чистота — 99.3%. Картели получат первую партию через шесть часов.

Сол Гудман, в костюме от Brioni и с золотым перстнем на мизинце, раскладывает спутниковые телефоны на столе. Каждый помечен логотипом картеля: череп с короной (Синалоа), крылатый дрон (Де Санта), свастика (Белые Братья).

— Сол (Джесси): Эй, малявка, не стой как привидение. Помоги Луису с упаковкой. — Он кивает на Луиса, который у входа собирает бомбу из взрывчатки, микросхем и учебника «Органическая химия для чайников» в качестве корпуса.

— Луис (весело): Это не бомба! Это… э-э… система контроля давления! — Джесси (хмуро): Да, я уже видел твои «системы». Взрываются громче фейерверков.

Сцена 2: Искры прошлого

Уолтер подзывает Джесси к терминалу. На экране — график: кривая фентаниловых смертей падает, словно подкошенная.

— Уолтер: Видишь? Через пару месяцев красных зон не останется. — Джесси: А синие? — Он бросает кристалл на стол. — Это ведь не спасение. Ты просто заменил один яд другим.

Уолтер поворачивается, его глаза сужены.

— Уолтер: Яд — это не вещество. Это — отсутствие контроля. — Он указывает на реакторы. — Здесь всё рассчитано. Ни передозировок, ни грязи. А с учетом финансирования, еще и дёшево.

Флешбек: Джесси видит лицо ребёнка, умершего от фентанила — того самого, чью смерть Коул показала Уолтеру.

— Джесси: А тех, кто сломается от твоего «чистого» мета? Они просто статистика? — Уолтер (резко): Они — цена порядка.

Сол прерывает, втискиваясь между ними с телефоном:

— Сол: Эй, Ромео и Джульетта, картель Де Санта на линии. Их дроны задержались из-за шторма.

Уолтер берёт трубку, голос ледяной:

— Уолтер: Шторм — это задержки. Если ваши дроноводы не справятся, я найду других.

Сцена 3: Первая партия

Гигантские двери ангара открываются с рёвом. Внутрь въезжают фуры с логотипами картелей. Эль Сильенсио наблюдает из кабины, его медальон Санты Муэрты блестит в темноте.

— Эль Сильенсио (по рации):¿Listos para cambiar el mundo, Heisenberg? («Готовы изменить мир, Хайзенберг?») — Уолтер (в ответ): Мир уже изменился.

Рабочие в защитных костюмах грузят мешки с голубым метом. Луис, прыгая как мальчишка, кричит:

— Луис: Смотрите! Кристаллы светятся в темноте! Я добавил люминофор! — Сол (закатывая глаза): Господи, это же наркотик, а не новогодняя гирлянда.

Джесси стоит в стороне, зажигая сигарету от искры из трубы. Он ловит взгляд Уолтера и медленно давит окурок на карте США, залитой синим.

— Джесси (тихо): Ты всё ещё лжёшь. Себе больше всего.

Сцена 4: Монитор АНБ

Маргарет Коул в штаб-квартире наблюдает за картой. Красные зоны тают, как лёд под пустынным солнцем. Её рука тянется к фото Уолтера-младшего, но останавливается.

— Коул (по телефону): Всё по плану. Но если он выйдет из-под контроля… — Голос в телефоне: Мы стёрли его раньше. Сотрём и сейчас.

На столе лежит медальон Санты Муэрты — тот самый, что Уолтер бросил на карту. Коул прячет его в ящик с надписью «Чрезвычайные меры».

Финал сцены: Фуры исчезают в ночи, оставляя за собой шлейф голубой пыли. Уолтер стоит на крыше ангара, ветер треплет его халат. Где-то внизу Джесси разбивает пробирку с метом, синие осколки смешиваются с песком.

— Уолтер (про себя): Контроль… это единственный бог, который отвечает.

Камера поднимается вверх, пока ангар не становится крошечной точкой в океане пустыни, а на горизонте вспыхивают первые звёзды — холодные и безразличные, мерцающие, как голубой мет.

Титры: «Даже дьяволу нужен рай. Хотя бы ненадолго»

После титров: Луис в подсобке лаборатории рисует на стене детскую каракулю: солнце, трава, три фигурки. Подпись: «Для сестры». Он достаёт пробирку с голубым метом и ставит её у рисунка, как свечу у алтаря.

Эпизод 12. ПарЫ

Сцена : Тень прошлого Место: Пустыня Нью-Мексико. Полночь.

Холодный ветер гнал по песку волны, похожие на змеиную кожу. Конвой из трёх чёрных фургонов полз по грунтовой дороге, фары выхватывали из темноты скелеты кактусов и ржавые остовы машин. Внутри ведущего фургона, за решёткой, отделявшей кабину от груза, сидел Джесси Пинкман. Его пальцы нервно барабанили по колену, оставляя следы на пыльном комбезе. За рулём — Уолтер Уайт. Его лицо, освещённое синим светом приборной панели, казалось вырезанным из камня.

Джесси: Ты точно всё продумал?

Голос сорвался, словно он всё ещё боялся задавать вопросы. Уолтер не повернул головы, но его глаза сузились — едва заметная трещина в маске контроля.

Уолтер: Всегда.

Фургон дёрнулся, колёса зарылись в песок. Груз на задних сиденьях — мешки с голубым метом, помеченные логотипом «Белых Братьев» — глухо заскрипел. Джесси вздрогнул, уставившись в боковое зеркало. Вдалеке, за спинами фургонов, маячил силуэт.

Старый «Winnebago», покрытый ржавчиной и пылью. Дверь со скрипом открылась, и из неё вывалилась тень — высокий, широкоплечий, с лицом куклы, которую слишком долго держали у огня.

Джесси (шёпотом): Тодд…

Тодд Алкист шагнул в свет фар. Его кожа была бледной, как бумага, глаза — пустые, как дыры в маске. На шее болталась цепь с кулоном в виде бритвы — точь-в-точь как у Эль Грилло. Он улыбнулся, обнажив мелкие, ровные зубы.

Тодд (мягко): Привет, Джесси. Скучал.

Голос звучал так же, как тогда, когда он рассказывал о бабочках, застреленных у бассейна. Джесси вцепился в дверцу, ногти впились в пластик.

Джесси (Уолтеру): Ты… ты видишь его?

Уолтер нахмурился, следуя за взглядом Джесси. В зеркале была только пустыня.

Уолтер: Здесь никого нет.

Тодд приблизился, его ботинки не оставляли следов на песке. Он наклонился к окну, дыхание затуманило стекло.

Тодд: Ты так и не научился стрелять, да? Помнишь, как Лидия кричала?

Джесси резко отпрянул, ударившись спиной о сиденье. В ушах зазвенело — смех Тодда, хрип Лидии, звук выстрела…

Уолтер (резко): Пинкман!

Его рука схватила Джесси за плечо. Прикосновение было холодным, как скальпель.

Уолтер: Это галлюцинация. Пыль от груза и парЫ от реагентов.

Джесси тряхнул головой, но Тодд не исчез. Он теперь сидел на капоте, раскачивая ногами, будто ребёнок на качелях.

Тодд: А помнишь, как ты умолял меня не убивать её? — Он кивнул на мешки с метом. — Теперь ты сам везешь смерть. Забавно, да?

Джесси (сквозь зубы): Заткнись…

Уолтер резко нажал на газ. Фургон рванул вперёд, песок взметнулся из-под колёс. Тодд, смеясь, растворился в облаке пыли.

Уолтер: Контроль, Джесси. Всё, что имеет значение.

Но в его глазах, на миг, мелькнуло что-то — тревога? Сомнение? Джесси поймал этот взгляд.

Джесси: А если это не пары? Если он…

Уолтер перебил, ударив кулаком по рулю.

Уолтер:Нет. Мы делаем то, что должно.

Позади, в пустыне, завыл ветер. Джесси обернулся — старый фургон исчез, но на песке, в свете луны, лежал детский ботинок. Лидия Родарт-Куэйл когда-то носила такие.

Камера медленно отъезжает, фургоны превращаются в чёрные точки на фоне бескрайней ночи. На песке остаётся лишь след из голубой пыли, сверкающей, как осколки разбитой мечты.

Титры: «Прошлое не умирает. Оно ждёт, чтобы напомнить — ты всё тот же»

После титров: Тодд Алкист сидит на крыше брошенного «Winnebago», чистя нож. В его руках — фото Джесси из тюрьмы. На обороте детскими буквами: «Прости». Он смеётся, поджигая снимок зажигалкой с гравировкой «Семья прежде всего».

Финальная серия первого сезона: "Химия ада"

Место: Тюремная лаборатория в зоне 51, пустыня Нью-Мексико, бар "El Desierto" на границе с Мексикой.

Сцена 1: Последний синтез

Лаборатория напоминала железное чрево — стальные реакторы гудели, трубопроводы вились, как кишки, а голубые кристаллы мета сверкали под неоновым светом. Уолтер Уайт стоит у контрольной панели, его пальцы скользят по кнопкам с хирургической точностью. На груди — медальон Санты Муэрты, подарок Эль Сильенсио, который он забрал у агента.

Луис (из-за реактора): Давление на пределе! Ещё минута — и клапан не выдержит!

Его голос дрожал. Лицо, испачканное сажей, выглядело старше своих лет. Луис Мендес, инженер-неудачник, который когда-то взорвал свой завод, теперь настраивал дистиллятор для Уолтера. Его руки, в шрамах от ожогов, дрожали.

Уолтер (не отрывая глаз от мониторов): Ты знаешь, что случается с теми, кто сомневается?

Луис проглотил комок в горле, вспомнив Тико и его нож.

Луис: Я… просто предупреждаю.

Уолтер: Предупреждать — моя работа. Твоя — слушать.

Внезапно дверь распахнулась. Ворвался Джесси Пинкман, в руках — дробовик. Его глаза бегали по углам, словно он до сих пор видел тени Тодда в пустыне.

Джесси: Нас накрывают. «Белые Братья» сожгли склад в Альбукерке. Говорят, мы нарушили договор.

Уолтер медленно повернулся. Его лицо, освещённое синим светом реактора, напоминало маску.

Уолтер: Договор — это бумага. Наша работа — химия.

Джесси (сжимая оружие): Химия? Они убили шестерых наших! Там был… — голос сорвался, — там был друг Луиса. Тот, с фото…

Луис замер. Из кармана его робы выпал смятый снимок: он и молодой рабочий в касках, улыбающиеся на фоне заводских труб.

Уолтер (холодно): Эмоции — это роскошь. Ты всё ещё не понял?

Джесси шагнул вперёд, ствол дрогнул.

Джесси: А ты понял, что мы стали хуже них?

Тишину разорвал сигнал тревоги. На экранах вспыхнули красные линии.

Луис (кричит): Взрывная волна! Всем в укрытие!

Сцена 2: Пепел и сталь

Пустыня поглотила грохот. Когда дым рассеялся, от лаборатории остался лишь стальной каркас. Уолтер поднялся с земли, вытирая кровь с лица. Рядом, прижавшись к перевёрнутому фургону, сидел Джесси. В его руках — обгоревший ботинок.

Джесси: Лидия кричала… Тодд заставил меня слушать…

Уолтер вырвал ботинок, швырнув его в песок.

Уолтер: Мёртвые не кричат. Они молчат. Как и мы, если провалимся.

Из-за дюн выполз Луис. В руках он сжимал пробирку с голубым метом — единственное, что уцелело.

Луис: Чистота — 99.9%. Вы… вы сделали это.

Уолтер взял пробирку, поднеся к луне. Кристаллы светились, как звёзды в руках дьявола.

Уолтер: Не я. Мы.

Сцена 3: Тень у границы

Бар "El Desierto" тонул в дыме сигар и шепоте контрабандистов. За стойкой, под чучелом ягуара, Сол Гудман поправлял галстук с узором из долларов. Его палец набрал номер на смартфоне.

Сол (в трубку): Скажи Хайзенбергу… его «клиенты» хотят встречи. — Он потягивал текилу, глядя на фото Лидии, перечёркнутое красным маркером. — И они не любят делиться.

На фото Лидия Родарт-Куэйл улыбалась, не зная, что через неделю её тело найдут в цистерне с метиламином.

В углу бара тень шевельнулась. Человек в чёрном плаще подошёл к столу, оставив конверт с печатью картеля Хуареса. Внутри — фото погибшего Уолтера-младшего, играющего в бейсбол. На обороте: «Семья — слабость. Сдай его, или теперь твой сын станет удобрением, а затем и ты. Ты нам должен».

Закадровый текст: «Иногда дьявол — это единственный, кто может победить ад»

Пост-титры: Луис в разрушенной лаборатории собирает из обломков дистиллятор. На столе — фото его погибшего друга. Он достаёт флакон с ядом, спрятанный в рукаве, и капает в колбу.

Титры: «Дьявол всегда берёт плату авансом»

Трейлер второго сезона:

Картель Хуареса объявляет охоту на Уолтера, угрожая его семье.АНБ ставит Уолтеру жесткие условия Сол Гудман ведёт двойную игру, тайно сотрудничая с DEA.Луис, разрываясь между местью за друга и страхом, готовит саботаж.Джесси находит в пустыне следы Тодда, который, возможно, жив… или это призрак его совести?Второй сезон: «Корни зла» — война за территорию, предательства и вопрос: можно ли спасти душу, когда ты уже продал её химии?

Конец шестого (первого в продолжении) сезона.

-----

Ну и как обычно. Больше лайков - чаще проды. Больше книг в моём профиле: https://author.today/u/mihamiha/works Самые отчаянные могут внести награду (от 10 р.) на странице книги. Сериалу нужно финансирование и поддержка! И это помогает продвижению. На странице книги есть волшебная кнопка, там же можно поставить лайк: https://author.today/work/434894

Глава 4. Корни зла

Уважаемые читатели! В этом сезоне я хочу возродить таких персонажей, как Лало Саламанка и Майк Эрмантраут, и добавить ряд флэшбеков, раскрывающих арки персонажей. Нравятся они мне, очень фактурные и колоритные. В сериале и спин-оффах они вроде как погибли, но не совсем явно – то есть их не разорвало, как того же Гуса, на куски, не было контрольных выстрелов и так далее. Я вижу возможность для их развития. Поэтому большая просьба: побыть моей фокус-группой и оценить, насколько хорошо это ложится в сюжет.

Будем считать эту главу пилотной – либо я оставлю их, либо перепишу и сюжет будет каким-то иным. Хочется, конечно, некоей логичности и преемственности, с другой стороны, очень уж колоритные типы.

Это нужно сделать сейчас, на этапе Главы 4, потому что если продолжать, далее из сюжета их убрать уже невозможно. Просьба, прочитав главу, написать в комментариях свое мнение по этому поводу. Если лень писать, просто поставить + или -. По итогу, я решу, как быть.

Второй сезон. "Корни зла"

Эпизод 1: «Призраки и порох» (Начало второго сезона)

Сцена 1: Флешбек — «Тень Саламанки»

Флешбек (12 лет назад): Операторская работа:

Камера медленно движется сквозь клубы дыма, освещённые красным аварийным светом. Операционная, отгороженная пластиковыми шторами в каком-то ангаре. Гул генератора сливается с хриплым дыханием.Крупный план: окровавленные пальцы Лало Саламанки сжимают край операционного стола. Его лицо, наполовину скрытое повязками, искажено болью, но глаза горят холодной яростью.

Лало вспоминает:

Лало стоит в подвале лаборатории Гуса Фринга. Стены покрыты плесенью, в воздухе витает запах химикатов.

Лало (насмешливо): — Ну что, Петух? Готов проиграть в последний раз?

Внезапно гаснет свет, Гус стреляет без слов. Лало падает на пол.

Смена плана:

Когда включился свет, Лало лежит в луже крови. Лало смеется в лицо Гусу, и делает вид, что умирает, кашляя кровью. Гус, уверенный в победе, уходит, отдав приказ убрать тело.В подвал спускаются Майк и люди Гуса, втайне работающие на Лало. Майк отдает приказ закапывать и уходит, люди Гуса эвакуируют тело в мешке для трупов.

Лало (шепчет сообщнику перед тем, как отключиться): — Скажи семье… что я мёртв. А потом начнём настоящую игру.

Сцена 2: «Проклятие крови»

Место: Подпольная клиника в Соноре, Мексика. Ночь.

Хирург в маске с символикой Саламанка (череп с кинжалом) достаёт пулю из груди Лало.

Лало (ненадолго придя в себя, сквозь боль): — Ты знаешь, почему Фринг промахнулся мимо сердца? Он думал, что я — как все. А я… (смеётся, захлёбываясь кровью) …я всегда имею запасной вариант.

Хирург (сухо): — Ваше сердце остановилось на три минуты. Пуля прошла в сантиметре, пробив лёгкое. Это чудо! Вы должны отдыхать.

Лало (хватает его за халат): — Santa Muerta. Сердце Саламанка не останавливается. Пока не умрёт последний враг.

Сцена 3. Старые знакомые Настоящее время. Лало сидит в рабочем кабинете, Мексика, Тихуана, листая бумаги.

Воспоминания: долгое лечение в клинике инкогнито, война картелей, затем тайный переезд в Колумбию, где он провел 7 лет, сбивая боевую команд из бойцов картеля Лос Растрохос, и получил прозвище Эль-Фантома за неуловимость.

Внезапно врываются двое мужчин с автоматами. Они кладут на стол папку с фото Уолтера Уайта и Сола Гудмана.

Главарь банды: — Эль-Фантома… Картель Хуареса ждёт вашего приказа.

Лало (разглядывая фото Уолтера): — Снова Хайзенберг… Ты превратил наш бизнес в дерьмо. Но я научу тебя, как варить настоящий яд. Слушайте…

Переход:

Камера медленно отъезжает от здания, пока оно не растворяется в пустыне. На фоне — завывание ветра и далёкий вой койота.

Сцена 4: Уолтер и АНБ — «Договор с дьяволом»

Место: Бункер АНБ под Альбукерке. Серая комната с зеркальными стенами. Наши дни.

Уолтер сидит за столом, скованный наручниками. Напротив — Маргарет Коул, её палец стучит по папке с надписью «Проект Чистилище».

Коул (ледяным тоном): — Ваш «голубой лёд» за несколько дней сократил смертность от фентанила на 2%. Нам нужно 50%. А вы что сделали? Взорвали лабу?

- Это был производственный риск! – взвивается Хайзенберг, прокручивая в памяти сцену, как на самом деле их отвлёк Джесси с его флешбэками.

Коул: - Вы в кратчайшие сроки восстановите лабораторию. За свой счёт! Или… (открывает папку) …ваша дочь Холли узнает, как пахнет приют.

На экране — кадры: Холли, 14 лет, играет в школьном театре. За ней в тени стоит агент в штатском.

Уолтер (сжимая кулаки): — Вы гробите детей, чтобы спасти статистику?

Коул (встаёт): — Мы спасаем нацию. А вы — инструмент.

Уолтер:

- Где я возьму столько денег? Вы работодатель, на вас все риски! Мы не справимся без финансирования!

Коул, подумав:

- Хорошо. Мы готовы дать вам в кредит лабораторию, ресурсы, защиту. Но если сорвёте сроки… (пауза) …Скайлер умрёт от «передоза» в камере. И дочь отправится на панель.

Уолтер:

- Теперь так у нас работает АНБ? 50 на 50!

Коул, размышляя:

- Хорошо… Вы вернете 50 процентов с доходов. За месяц! И да, мы работаем для всеобщего блага, и жертвуем мелочами. Увидимся.

Дверь открывается. Два солдата с нашивками военной полиции поднимают Уолтера под руки и в бункер — гигантское помещение с ржавыми реакторами и табличкой «Зона 51-B». На стене чья-то надпись: «Здесь рождался ад».

Уолтер на ходу, по телефону Луису: — Луис, слушай. Готовь реагенты, инструменты для ремонта, инструктируй мастеров и …скажи Солу, чтобы нашёл старые контакты. Всех.

Сцена 4: Лало атакует

Место: Пустыня Нью-Мексико. Конвой АНБ с товаром. Через неделю.

Звучит латиноамериканский гангста-рэп: https://vk.com/audio77433448_456239029_f7b84157b2d00ed9c1

Грузовики едут под охраной дронов. Внутри сидят вооруженные люди в бронежилетах и касках, серьезно вооруженные. Внезапно дроны падают, объятые пламенем. Из-за дюн выезжают внедорожники с флагами картеля.

Лало (по рации, смеясь): — ¡Hola, amigos! Ваш груз теперь наш.

Его люди гранатометами подрывают машины, затем убивают охранников, взрывая двери бронированных машин, наподобие того, как грабят инкассаторов.

Когда все закончено, Лало подходит к грузовику, вскрывает бочку. Внутри — голубые кристаллы мета. Он достает пакет с белым порошком (фентанил) и высыпает его в бочку.

Лало (в камеру на грузовике): — Посмотри, профессор… Теперь твой мет — это наркотик-убийца. И весь мир узнает твоё имя.

Финал эпизода:

Уолтер в бункере собирает установку. На экране новости: «Эпидемия передозировок: дети гибнут от „голубого мета“».

Уолтер (шепчет): — Это не мой продукт…

На столе звонит телефон. Голос Лало:

Лало (из динамика): — Привет, Хайзенберг. Ты хотел быть богом? Теперь ты — дьявол.

Камера медленно поднимается, пока бункер не становится крошечной точкой в пустыне. Где-то вдали слышен рёв мотоцикла — это Джесси, сбежавший от АНБ, и которому Сол вправил мозги, мчится обратно к Уолтеру. Джесси едет и прокручивает в голове разговор с Солом: - Джесси, не дури. Сейчас между тобой и смертью стоит только Уолт. Немедленно возвращайся.

Джесси выкручивает ручку газа и ускоряется.

Титры: «Иногда прошлое — единственное, что держит нас в будущем».

Пост-сцена: Лало в тёмной комнате рассматривает фото Майка Эрмантраута. На столе — файл с пометкой «Выжил. Работает на теневых брокеров АНБ».

Лало (в телефон): — Найди его. Майк знает слишком много… и слишком мало боится.

Эпизод 2: «Тень прошлого» (Второй сезон фанфика «Во все тяжкие: Корни зла»)

Сцена 1: Выживание Майка — «Пуля милосердия»

Место: Пустыня Нью-Мексико, 12 лет назад.

Флешбек: Камера медленно приближается к Майку, лежащему у реки после выстрела Уолтера. Его рука дрожит, сжимая фото внучки Кейли. Кровь растекается по камням, но вместо финального выстрела Уолтер опускает пистолет.

Уолтер (тихо): — Ты прав… Я не должен был это делать.

Майк, тихо:

- Уолтер, заткнись. Дай умереть спокойно.

Уолтер бросает аптечку рядом с Майком и уходит. Майк, теряя сознание, шепчет: — Кейли…

Переход к настоящему времени: Майк, с шрамом на плече и седыми волосами, работает механиком в гараже на окраине Альбукерке. На стене — фото Кейли, теперь уже подростка, в школьной форме.

Крупно глаза Майка. Вспышки прошлого в памяти: больница, допросы, полиция, отсутствие доказательств. Долгое лечение и реабилитация.

- Свободен, и не попадайся мне на глаза, - последнее, что говорит ему коп, отстегивая наручники от больничной койки.

Сцена 2: Жизнь в тени — «Обычный день»

Место: Гараж «QuickFix». Наши дни.

Майк чинит старый пикап. По радио передают новости о фентаниловом кризисе. В дверях появляется женщина с ребёнком — его дочь Стейси везёт Кейли на уроки.

Стейси (с укором): — Ты снова не пришёл на её выступление. Она думает, ты её стыдишься.

Майк (не поднимая глаз): — Лучше так…

Он незаметно кладёт конверт с деньгами в сумку Стейси. Внутри — билеты на самолёт в Канаду и записка: «Если что-то случится — уезжайте».

Сцена 3: Звонок

Место: Бар «El Camino».

Сол, в дешёвом парике и солнечных очках, звонит по телефону-«времянке». На экране — анонимный номер Майка.

Сол (шепчет): — Эй, призрак… Ты ещё дышишь?

Майк (после паузы): — Гудман… Если это шутка, я найду тебя первым.

Сол: — Шутки кончились. Все старые снова в деле. Но картель Хуареса режет конвои как маленьких pollos. Им нужен кто-то, кто знает, как работать с мясом… Твоё мясо.

Майк (зло хрипит): — У меня нет дела к Уолтеру.

Сол (резко): — А к Кейли есть? Они уже в курсе, где она учится.

На экране телефона Майка всплывает фото Кейли, снятое скрытой камерой у школы.

Сцена 4: Встреча — «Рукожоп и призрак»

Место: Заброшенный мост через Рио-Гранде.

Сол приезжает на мотоцикле. Майк ждёт в старом «Кадиллаке», жуя сигару. Их диалог прерывает гул вертолёта АНБ.

Майк (выхватывая пистолет): — Ты обманул. Здесь нет картеля.

Сол (саркастично): — Расслабься, старик. Мы теперь под крышей АНБ.

Майк (прицеливается): — Говори быстрее.

Сол: — АНБ платит за производство мета и охрану конвоев. Но их люди — мусор. Ты будешь их тренировать. А я… (ухмыляется) …буду следить, чтобы тебя не пришили.

Майк (опуская оружие): — Почему я должен тебе верить?

Сол (включает диктофон): Голос Лало: «Найдите внучку Эрмантраута. Она станет отличной приманкой».

Сол машет куда-то назад рукой. Из машины выходит Уолтер.

Майк зло смотрит на него, играя желваками. Уолтер подходит с виноватым видом:

- Привет, Майк. Извини, что так вышло.

- Уолтер, я уже говорил, ты – ходячий геморрой! Вокруг тебя одни проблемы и неприятности. К тому же ты рукожоп во всём, кроме химии. Даже убить толком не можешь!

Уолтер, поднимая руки и быстро качая опущенной головой из стороны в сторону, опуская руки вниз:

- Майк, давай забудем о прошлом. Много воды утекло. Сейчас новые проблемы требуют решения. Твоего решения.

Майк, минуту подумав, кивает.

- Хорошо. Но я убью вас всех, если что-то случится с моей семьей, - бросает он, садится в машину и уезжает. Открыв окно, бросает напоследок: - Завтра утром буду у вас.

Сцена 5: Сделка — «Правила игры»

Место: Секретный склад АНБ.

Майк инструктирует группу наёмников. Его методы жёсткие: он ломает руку одному из них за ошибку в построении.

Майк (группе): — Картель атакует на поворотах и в узких местах. Готовьте дроны для перехвата и атаки. Подготовьте ловушки с CS-газом. Освойте системы РЭБ. Возьмите противодронные ружья. Ну и обычный комплект снаряжения, естественно. И запомните: если конвой подорвут — вы умрёте раньше, чем я найду вас.

Сол (шепчет Майку): — Лало знает, что ты жив. Держи пистолет под сиденьем.

Майк (холодно): — Если ты сольёшь наше местоположение, я пристрелю тебя последним.

Камера удаляется, Майк продолжает работу с бойцами.

Финал эпизода:

Ночной конвой с товаром движется через пустыню. Майк в джипе сопровождения с прибором ночного видения замечает тепловое пятно на скале — снайпера картеля. Он дает сигнал активировать дроны и ловушки. Взрывы освещают небо. Сбитые дроны картеля падают.

Майк (по рации): — Второй грузовик — на восток! Остальные — прикрыть фланги!

В ходе скоротечного ночного боя картель отступает. Майк находит убитого снайпера — в его кармане фото Кейли с красным крестом на лице.

Майк (зло): — Это война…

Титры: «Даже призраки боятся потерять тех, кого любят».

После титров: Лало смотрит запись боя через камеру убитого снайпера. Он улыбается, достаёт нож и втыкает его в карту Альбукерке. Лало (в телефон): — Готовьте второй этап. Майк вернулся… и это сделает историю интереснее.

Эпизод 3: «Осколки семьи»

(Второй сезон фанфика «Во все тяжкие: Корни зла»)

Сцена 1: Флешбек — Смерть Уолтера-младшего

Место: Школьная парковка, Альбукерке. Ночь.

Флешбек: Уолтер-младший (Флинн), 16 лет, возвращается с вечеринки. Он замечает подозрительную сделку у машины: дилер картеля передаёт пакет с фентанилом, замаскированным под конфеты. Флинн снимает происходящее на телефон. Его замечают.

Дилер (с усмешкой): — Эй, пацан! Хочешь попробовать «витаминки»?

Флинн пытается убежать, но его хватают. На заднем сиденье ему вкалывают дозу фентанила. Камера медленно затемняется под крики Флинна.

Текст на экране:«Дата смерти: 15.09.2019. Причина: передозировка»

Сцена 2: Скайлер в тюрьме — «Письма, которые не дошли»

Место: Женская тюрьма «Сандра-Лейк».

Скайлер сидит в камере, разглядывая фото Холли. На стене — десятки писем к дочери, помеченных штампом «Отклонено». В дверь просовывают газету с заголовком: «Сын наркобарона погиб от фентанила».

Сокамерница (насмешливо): — Твой муженёк-убийца даже сына не спас.

Скайлер в ярости бьёт её головой о стену. Охранники врываются, волокут её в изолятор.

Скайлер (шепчет в темноте): — Это не Уолтер… Это они…

Сцена 3: Холли и АНБ — «Игры патронов»

Место: Дом Мари Шрейдер.

Холли, 14 лет, рисует в комнате. В окно стучится «соцработник» (агент АНБ). Он оставляет коробку с игрушкой-роботом. Внутри — записка: «Папа скучает. Хочешь его увидеть?».

Мари (врывается в комнату): — Выбрось это! Они врут!

*Холли тайком прячет записку. Ночью она набирает номер из послания…

Голос в трубке (искажённый): — Привет, Холли. Твой папа скоро вернётся. Если будешь хорошей девочкой…

Сцена 4: Освобождение Скайлер — «Дом без дверей»

Место: Тюремные ворота.

Скайлер выходит на свободу. Её встречает только Мари. Холли отказывается приехать.

Мари (с горечью): — Она тебя боится. Говорит, ты знала… знала обо всём.

В машине Скайлер находит анонимное письмо: фото Холли у школы с подписью «Мы присматриваем». На обороте — капли крови.

Сцена 5: Встреча с Уолтером — «Последний мост»

Сцена: Уолтер звонит по телефону. На экране смартфона надпись «Скайлер». Он произносит одну фразу:

- Мотель Кристалл. Сегодня

Место: Заброшенный мотель «Кристал». Наше время

Скайлер подъезжает к мотелю. Уолтер видит это, отодвинув занавеску, так как прячется в номере. При её появлении хватает пистолет.

Скайлер (спокойно): — Ты всё ещё стреляешь в тех, кто тебя любил?

Уолтер (опуская оружие): — Они убьют Холли, если я остановлюсь.

Скайлер бьёт его по лицу, затем обнимает. В её глазах слёзы и ярость.

Скайлер: — Флинн мёртв из-за тебя. Но Холли… я её заберу. Даже если придётся сжечь всё.

Они обнимаются и плачут.

Сцена 6: План мести — «Огненный след»

Место: Подпольный бар картеля, убившего Флинна.

Скайлер, переодетая в уборщицу, подкладывает флакон с нитратом глицерина в вентиляцию. На стене она рисует символ — синюю молнию (знак Хайзенберга).

Скайлер (по телефону Уолтеру): — Ты научил меня химии… Теперь научись доверять.

Финал эпизода:

Бар взрывается, уничтожая склад фентанила. Скайлер смотрит на пламя, её лицо освещено оранжевым светом. Вдали слышен вой сирен.

Титры: «Семья — это не кровь. Это те, ради кого ты готов убить… или умереть»

После титров: Холли находит спрятанный Скайлер дневник Уолтера-младшего. На последней странице — детский рисунок: семья, держащаяся за руки, с подписью «Мы выживем».

Эпизод 4: «Осколки свободы»

(Второй сезон фанфика «Во все тяжкие: Корни зла»)

Сцена 1: Побег в Канаду — «Новая жизнь, старые демоны»

Место: Деревянный домик в горах Британской Колумбии. Ночь.

Флешбек: Джесси Пинкман, под именем «Итан Морган», работает плотником. Его руки дрожат, когда он вырезает деревянную игрушку для местного ребенка. На стене — фото Альбукерке, разорванное пополам. Внезапно в дверь стучит соседка, Лиза, с коробкой печенья.

Лиза (улыбаясь): — Итан, ты так замкнут… Может, сходим в бар? Там сегодня живая музыка.

Джесси отводит взгляд, замечая за окном чёрный внедорожник с номерами Нью-Мексико. Его лицо бледнеет.

Джесси (резко): — Не сейчас. Мне… надо закончить работу.

Ночью он копает яму во дворе, закапывая пачку денег и пистолет. Надпись на лопате: «Прошлое не умрёт».

Сцена 2: Возвращение демонов — «Фентаниловый долг»

Место: Бар «Кленовый лист», Канада.

Джесси пьёт виски, наблюдая за сделкой у стойки. Дилер в кожаной куртке передаёт подростку пакет с таблетками. На этикетке — «Витамины для школы». Джесси вскакивает, хватает дилера за грудь.

Джесси (срываясь на крик): — Ты травишь детей этим дерьмом?!

Дилер смеётся, доставая нож. Джесси, в приступе ярости, хватает металлическую трубу - ножку сломанного стула и бьёт его по голове. Кровь брызгает на стену.

Подросток (в ужасе): — Вы… вы его убили!

Сирены. Джесси бежит, но его останавливает полиция. Его вяжут и везут в участок. В участке его опознают как Джесси Пинкмана и арестовывают.

Сцена 3: Тюрьма «Чёрный камень» — «Клетка для птицы»

Место: Камера 304.

Джесси сидит на койке, разглядывая татуировку «Свобода» на запястье. На стене — царапины, считающие дни: 127. Дверь скрипит — надзиратель бросает конверт.

Надзиратель (с усмешкой): — Для тебя, Пинкман. От поклонника.

В конверте фото: Тодд Алкист стоит у входа в ангар в Зоне 51. На обороте кровавыми буквами: «Он жив. И он ищет тебя».

Джесси (сжимая фото): — Нет… Это не может быть…

Его сосед по камере, Рикки (наркокурьер), смеётся: — Привет из ада, чувак.

Джесси (надзирателю): — Мне нужен звонок. Тому… кто варит голубой лёд.

Сцена 4: Тюремный звонок — «Голос из прошлого»

Место: Тюремная переговорная.

Джесси сжимает трубку, слушая гудки. На экране камеры — тень надзирателя за дверью.

Уолтер (голос в трубке): — Джесси… Ты знаешь, что просишь.

Пауза. Слышен звук ломающегося стекла.

Уолтер (хрипло): — Если я помогу, ты вернёшься в игру. Навсегда.

Джесси (стиснув зубы): — Лучше в игру, чем этот ад …

Сцена 5: Тюремный двор — «Правда о Тодде»

Место: Тюремный двор. Дождь.

Джесси получает посылку: книгу по химии с запиской внутри. «Страница 137». Он открывает её — фото Тодда.

Рикки (за спиной): — Слыхал, картель превращает людей в зомби. Вводят фентанил, дозируя чипами…

Джесси рвёт фото, но замечает на обороте координаты Зоны 51.

Финал эпизода:

Ночью Джесси просыпается от криков. Над его койкой стоит призрак Тодда, лицо искажено механической улыбкой. Это галлюцинация.

Тодд-галлюцинация (наклоняется): — Ты думал, убежишь? Мы все… часть игры.

Джесси вскакивает с криками и бьет стену. Надзиратели врываются, бьют его дубинками. Последний кадр — Джесси, окровавленный, шепчет: — Всё закончить…

Титры: «Свобода — это иллюзия. Как и прошлое»

Кадр: жук ползет по дороге в пустыне. Внезапно его переезжает грузовик АНБ.

Глава 5. Химия мести

Эпизод 5: «Старые грехи» Сцена.1 Бар «Полярная звезда»

Бар «Полярная звезда» пропах прогорклым пивом и порохом. Неоновая вывеска мигает, отбрасывая синеватые блики на стены, испещрённые пулевыми отверстиями ещё с тех времён, когда здесь сводили счёты наркобароны 90-х. Сол Гудман сидит в дальнем углу, его парик цвета грязной меди съехал набок, открывая седой висок. Он крутит в пальцах потёртую визитку с надписью «Лучше звоните Солу», словно пытаясь вспомнить, кем был до того, как стал призраком. В стакане виски плавает муха, но он пьёт, не глядя.

Дверь скрипит. На пороге — Ким Уэкслер. Её жёлтое пальто, яркое как предупреждающий знак, контрастирует с полумраком. Она скидывает капюшон, и свет неона выхватывает тонкий шрам над бровью — новую деталь. Сол замирает, узнавая её походку: всё те же резкие шаги, будто она вечно опаздывает на поезд, который снесёт её жизнь под откос.

— Ты выглядишь вполне живым для призрака, — бросает Ким, садясь напротив. Её голос ровный, но в уголках губ — напряжение.

Сол притворно ухмыляется, поправляя парик: — А ты — как прокурор на Хэллоуин. Красные туфли, папка с грехами… Ну, где мои цветы?

Ким кладёт на стол диктофон. Запись внутри уже перемотана до нужного места. Она не спускает с него глаз, пока голос Лало, шипящий, как гадюка, заполняет паузу: «Сол… если Хайзенберг не остановится, я отправлю его дочь в коробке. С голубым бантом».

Сол давит ладонью на паузу. Его пальцы слегка дрожат — единственная утечка эмоций. — Откуда? — спрашивает он, но Ким уже достаёт фото: Уолтер в бункере, Луис с бомбой, труп дилера в канадском баре. На обороте — детский рисунок Холли, найденный в тюремной камере Скайлер.

— Ты оставил следы, Джимми, — она всё ещё называет его старым именем, как ножом режет по шрамам. — DEA сливает тебя картелю. Через неделю тебя не станет. Или…

Она переворачивает фото. На нём — они оба, много лет назад, на фоне «HHM». Сол в дешёвом костюме, Ким с папкой дел.

— Или ты поможешь мне сжечь их. Всю их фентаниловую сеть.

Сол откидывается на спинку стула, ставя барьер между ними. Его взгляд скользит к выходу, где двое мужчин в кожаных куртках пьют текилу. Слишком аккуратные стрижки, слишком новые ботинки. Агенты? Картель?

— Ты стала идеалисткой, — говорит он, цедя виски. — Раньше мы просто брали деньги и бежали.

— Раньше мы не хоронили детей, — Ким достаёт из сумки флакон с розовыми таблетками. «Витамины для школы» гласит этикетка. — Они добавляют фентанил в конфеты. Дешевле сахара.

Сол берёт флакон, крутит в руках. Знакомый вес, чужие жизни. — И что ты хочешь? Чтоб я стал твоим ангелом-мстителем?

— Я хочу, чтобы ты был собой. Солом Гудманом — вором, лжецом, крысой. Ты проникнешь на их склад через старые контакты. Я выведу DEA на чистую воду.

Он смеётся, но звук получается хриплым, как скрип несмазанной виселицы: — А если я сдам тебя Лало?

Ким встаёт, надевая перчатки. На ладони — шрам от ожога, форма которого повторяет узор на рукояти пистолета Сола. — Тогда скажи ему, что я сохранила копии. Всё, что было в делах… и всё, что было после.

— Старые записи. Ты копаешься в мусоре, Ким.

— Нет, — она перевернула конверт. На обратной стороне — фото мальчика лет пятнадцати. Светлые волосы, веснушки, глаза, как у Сола. — Это не мусор. Это твой сын.

Стакан со звоном ударился о стол. Виски расплескался, пропитывая дерево. — Ты… — Сол попытался встать, но ноги не слушались.

— Его зовут Чарли. Он живёт в Орегоне. С приёмными родителями. — Ким говорила ровно, будто зачитывала обвинительный акт. — Я скрывала его, потому что знала — ты разрушишь его жизнь, как свою.

Сол схватил фото, впиваясь взглядом в черты ребёнка. Внезапно всё стало ясно: налёт резкости в её голосе, шрам на её руке, годы молчания.

— Зачем ты показываешь это сейчас? — прошептал он.

— Потому что картель нашёл его. И если ты не поможешь мне сжечь DEA, они пришлют тебе его палец в следующем конверте.

Она достала флешку, бросила её в лужу виски. — Здесь всё: схемы поставок, имена агентов, счета. Ты внедришься на склад фентанила. Я выведу их на чистую воду.

Сол сглотнул ком в горле. Где-то за дверью заскрипели тормоза. Ким встала, поправила пальто.

— Ты всегда говорил, что семья — это те, кого выбираешь. Теперь выбирай: твой сын или твоя свобода.

Она уходит, оставляя диктофон на столе. Сол нажимает «воспроизведение». Голос Лало повторяет угрозу, но теперь к нему примешивается другой звук — тиканье. Сол резко разбивает диктофон каблуком. Из обломков выкатывается микрочип с мигающим светодиодом.

— Блять, — бормочет он, выбрасывая наушник в стакан. Муха захлёбывается в виски.

Сол схватил флешку, спрятал её в потайной карман. На фото Чарли улыбался, не подозревая, что стал разменной монетой в игре, где ставки — жизни.

На выходе мужчины в кожаных куртках поднимаются, но Сол уже растворяется в чёрном ходе за стойкой бармена. В кармане жжёт флакон с таблетками.

После сцены: Ким в машине набирает номер. — Он согласился? — спрашивает голос в трубке. — Он боится, — отвечает она, глядя на фото Холли. — А страх — лучший клей.

Заднее зеркало отражает чёрный внедорожник, медленно трогающийся за ней. Водитель — улыбающийся человек со шрамом через глаз. Лало.

Сцена 2 «Обратный отсчёт»

Три дня спустя. Склад картеля на окраине Эль-Пасо напоминал муравейник: рабочие грузили коробки с витаминами в фургоны. Сол, в униформе инспектора DEA, шёл по коридору, сверяя номера партий. Его сопровождал охранник с татуировкой «Sangre» на шее.

— Здесь чисто, — буркнул охранник, останавливаясь у двери с надписью «Склад №3». — Возвращайся к своим бумажкам.

Сол кивнул, но рука уже тянулась к сканеру в кармане. Через десять секунд данные утекут к Ким. Через час он должен быть на другом конце города.

— Эй, ты! — окликнул голос сзади.

Сол обернулся. Лало Саламанка, в чёрном костюме и с сигарой в зубах, опирался на косяк. — Hola, abogado. Ты здесь как… потерявшийся щенок?

— Проверка DEA, — Сол показал бейдж. — Рутина.

Лало засмеялся, подойдя вплотную. От него пахло дорогим одеколоном и порохом. — Ты плохой лгун, Сол. Знаешь, кто хороший? Твоя подружка.

Он щёлкнул пальцами. Двое мужчин выволокли Ким из-за угла. Её рот был заклеен скотчем, на левой щеке — синяк.

— Она думала, что спрятала мальчика. — Лало достал фото Чарли, играющего в парке. — Но мы нашли его… быстро.

Сол шагнул вперёд, но Лало приставил нож к горлу Ким. — Ты саботируешь лабораторию Уолтера сегодня. Или ребёнок умрёт, пока она смотрит.

Ким встретила взгляд Сола. В её глазах не было страха — только ярость. Он кивнул, развернулся, и флешка в его кармане вдруг стала весить тонну.

Ночью, на пустыре за городом, Сол стоял перед Уолтером. В руках — детонатор.

— Лаборатория — это обманка, — сказал Уолтер. — Лало хочет формулу. Взорвем липовую лабу, а отгружаться пока будем в дальние штаты – это позволит выиграть время.

— Я знаю, — Сол нажал кнопку. Где-то вдали грохнул взрыв.

Фото взрыва ушли Лало.

На следующий день газеты вышли с заголовком: «Пожар на фентаниловом складе: десятки погибших». Фото Чарли исчезло из файлов DEA. А Ким, сидя в поезде на север, разорвала конверт с новым именем и адресом.

Оставалось только надеяться, что Сол успел переписать правила игры.

Сцена 3.

Свет неоновой лампы мерцал над столом, отбрасывая синеватые блики на стеклянные колбы. Уолтер стоял, сгорбившись, его пальцы механически затягивали гайку на установке. Руки дрожали от усталости, въевшейся в кости за годы бегства. Запах аммиака смешивался с пылью, оседая на языке горькой плёнкой.

На потрескавшемся экране телевизора, вмонтированного в стену, мелькали кадры: школьный автобус, тела детей под белыми простынями, плачущая мать в кадре сжимала упаковку витаминов с ярким логотипом «VitaKids». Диктор говорил о фентаниле, но Уолтер уже не слышал слов. Его взгляд упёрся в нижний угол экрана, где мелькнула знакомая формула — C22H28N2O… Его любимая формула.

Зазвонил телефон.

— Привет, профессор.

Голос прозвучал резко, будто ножом разрезая тишину. На экране смартфона было видно лицо Лало — улыбка слишком широкая, глаза слишком живые. За ним виднелись ряды бочек с голубыми кристаллами, помеченными кровавым штампом «Heisenberg».

— Ты думал, химия — твоё оружие? — Лало поднял пробирку, где голубой мет смешивался с белым порошком. — Это — будущее. Дёшево, сильно… и смертельно. Ты создал монстра… а мы сделаем его голодным.

Пробирка разбилась о камеру. По экрану поползли трещины, искажая лицо Лало в сюрреалистичном гримасе.

Уолтер разбил телефон. Тишина вернулась, но ненадолго — где-то за стенами бункера завыл ветер, принося отголоски мотоциклетного рёва. Он подошёл к узкому окну-бойнице. Вдали, на фоне багрового заката, чёрная точка приближалась по пустыне, оставляя за собой шлейф пыли. Джесси.

Он потянулся к пистолету на столе, передёрнул затвор. Старая привычка.

Титры: Иногда прошлое — единственное, что держит нас в будущем.

После титров:

Склад в пригороде Альбукерке. Полумрак, запах картона и миндаля. Лало прошёлся пальцем по краю коробки, сдувая пыль с логотипа «Los Pollos Hermanos». Улыбающийся цыплёнок на упаковке теперь щерился кровавыми каплями, стекающими с клюва.

— Классика никогда не умрёт, — проворчал он, разминая шею.

Рабочие в чёрных перчатках молча грузили коробки в фургоны. В одной из них, случайно порванной, виднелись розовые таблетки с гравировкой «VK». Лало поднял одну, покрутил на свету.

— Доставьте это в школы. Пусть учатся… — он бросил таблетку в рот, раздавив зубами. — …как вкусно бывает умирать.

Смех его растворился в рёве двигателей, когда фургоны исчезли в ночи.

Сцена 4 «Химия мести»

Луис Мендес стоял у ржавых ворот завода «VitaPure», сжимая в кармане пропуск с чужим именем. Ветер гнал по пустыре пластиковые пакеты, цеплявшиеся за колючую проволоку. Запах — сладковатый, как испорченный мёд, — витал над территорией. Фентанил. Он поправил очки, затянутые плёнкой отпечатков, и двинулся к проходной, где охранник в потёртой форме листал журнал с полуобнажёнными девушками.

— Новый химик, — Луис протянул поддельные документы. — Меня прислали из Гвадалахары.

Охранник лениво ткнул пальцем в сторону ангара с треснувшими окнами. — Третий цех. Не вздумай курить — тут всё взрывается, как порох.

Внутри царил полумрак. Конвейерные ленты скрипели, упаковывая розовые таблетки в яркие баночки «VitaKids». Рабочие в респираторах молча сыпали порошок из мешков без опознавательных знаков. Луис подошёл к столу, где толстая женщина в халате взвешивала образцы.

— Мне сказали проверить pH, — соврал он, беря пробирку.

Женщина хмыкнула, указывая на дверь с табличкой «Лаборатория». — Там ваш народ копошится.

Лаборатория оказалась каморкой с разбитым вытяжным шкафом. На полках — банки с маркировкой «F-6X». Луис достал карманный спектрометр, украденный из тюремной мастерской. Экран замигал: C22H28N2O. Фентанил.

— Красиво, да? — за спиной раздался хриплый голос.

Майк Эрмантраут, опираясь на косяк, жевал зубочистку. Его лицо, изрезанное морщинами, напоминало карту местности, где все тропы вели к могилам.

— Вы… живы, — прошептал Луис.

— Умирать надоело, — Майк шагнул ближе. — Твои самодельные бомбы в прачечной? Детские игрушки. Картель заметит тебя раньше, чем ты чихнёшь.

— Они убили Марко! — Луис сжал кулаки, вспоминая друга: тот умер с упаковкой «VitaKids» в руках, купленной для племянника.

Майк бросил на стол флешку. — Данные о поставках. Время, маршруты, имена. Сливай их мне — и мы вырежем их без шума.

— А дети? Они продолжают травиться!

— Спасёшь десять сегодня — потеряешь сто завтра. — Майк повернулся к двери. — Выбирай: война или стратегия.

Ночью Луис прокрался в архив. Фонарик выхватывал из темноты папки с отчётами: «Оптимизация дозировки для возрастной группы 6–12 лет». Фотографии — школьные столовые, грузовики с логотипом «VitaPure», счета в офшорах. Он сканировал документы, пока флешка не заполнилась до отказа.

Внезапно скрипнула дверь. Двое рабочих втащили ящик с баночками, помеченными «ОБРАЗЕЦ — ДЕТСКИЙ САД №7». Луис затаился за стеллажом, наблюдая, как один из них открывает банку и насыпает внутрь белый порошок из кармана.

— Двойная доза, — усмехнулся рабочий. — Чтоб малявки быстрее подсаживались.

Луис не помнил, как оказался на улице. Лёгкие горели, в ушах стучало: Детский сад №7. Он рванул шнур на своей самодельной зажигательной смеси — на этот раз добавил магниевые стружки для яркости.

Пламя охватило склад за минуту. Луис бежал через кусты, спотыкаясь о корни, пока сирены выли, как раненые звери. Он уже видел ворота, когда из дыма вынырнули тени.

— ¡Alto, cabrón!

Лало Саламанка швырнул его на землю. Нож прижался к горлу.

— Ты думал, мы не проверяем резюме? — Лало достал из кармана Луиса спектрометр. — Химик из Гвадалахары… с тюремными татуировками.

— Вы травите детей… — хрипел Луис.

Лало рассмеялся, подняв его за воротник. — Дети вырастут. А привычка останется.

Они поволокли его к чёрному фургону. Луис успел разглядеть, как огонь добирается до цеха с витаминами, прежде чем дверь захлопнулась.

В последнем проблеске сознания он вспомнил слова Майка: «Стратегия, а не война». Но стратегии не спасали тех, кто уже был в клетке.

Сцена 5: «Очищение огнём»

Штаб-квартира картеля Хуареса пряталась в заброшенном мясокомбинате на окраине Эль-Пасо. Ржавые конвейеры, застывшие с 80-х, тянулись под потолком, как скелеты доисторических зверей. Воздух пропитался сладковатым запахом фентанила, смешанным с гнилью старого мяса. Где-то капала вода, отсчитывая секунды до начала конца.

Уолтер прижался спиной к груде пустых бочек, проверяя обойму. Пистолет дрожал в руках от ярости, которая копилась годами. Рядом, за грудой ящиков с маркировкой «VitaKids», Джесси настраивал самодельную зажигательную смесь. Его пальцы, покрытые ожогами и татуировками, двигались автоматически.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Уолтер, кивая на банки с нитратом глицерина.

— Нет, — Джесси не поднял глаз. — Но Марко верил бы в это.

Имя друга повисло в воздухе. Луис, привязанный к стулу в дальнем углу, дёрнулся, услышав его. Его лицо, избитое до неузнаваемости, всё ещё пыталось улыбнуться.

Майк Эрмантраут сидел на корточках у входа, прицеливаясь через разбитое окно. Его рана на боку сочилась кровью, пропитав повязку из рваной рубашки.

— АНБ идёт с востока, — пробурчал он в рацию. — Десять минут, и тут будет больше трупов, чем на кладбище.

— Нам нужно больше, — Уолтер подвинулся, прячась от прожекторов. — Если они захватят фентанил, всё начнётся снова.

Майк хрипло рассмеялся: — Ты всё ещё веришь, что можно что-то исправить?

Они замолчали, когда вдали прогремели первые выстрелы. Агенты ФБР в бронежилетах штурмовали ворота, но картель встретил их шквальным огнём. Охранник с гранатомётом выбил дверь БТРа, и взрыв осветил двор алым заревом.

— Иди, — Майк толкнул Уолтера к лестнице. — Я прикрою.

Лало Саламанка ждал их на втором этаже, развалившись в кресле посреди склада с фентанилом. Стены здесь были обиты стальными плитами — никаких окон, никаких выходов. Ким Уэкслер, прикованная наручниками к трубе, метнула на Сола взгляд, полный ярости и надежды.

— ¡Hola, Heisenberg! — Лало развёл руки, будто встречал старых друзей. — Ты принёс мне формулу?

— Принёс кое-что лучше, — Уолтер шагнул вперёд, пряча детонатор за спиной.

Джесси незаметно двинулся вдоль стеллажей, заливая пол бензином из канистры. Лало следил за ним, ухмыляясь:

— Твой щенок всё ещё гадит по углам?

— Он лучше тебя, — Уолтер нажал кнопку.

Взрыв прогремел снизу, сотрясая здание. Стеллажи рухнули, и банки с фентанилом разбились, выпуская белый порошок в воздух. Лало вскочил, выхватив нож, но Джесси уже стоял между ним и Уолтером, держа в руках зажигалку.

— Это конец, — прошипел Джесси.

— Нет, — Лало бросился вперёд. — Это начало!

Пуля пробила плечо Майка, когда он прикрывал их отход. Он упал на колени, опираясь на ствол, но продолжал стрелять. Агенты АНБ, залёгшие за разбитыми машинами, кричали что-то о подкреплении.

— Бегите! — рявкнул он Уолтеру, вытирая кровь с губ. — И не оборачивайтесь.

Наверху пламя уже лизало стены. Лало, прижатый к полу Уолтером, смеялся, глотая дым:

— Ты думал, что станешь героем? Ты просто ещё один нарк…

Уолтер вогнал ему шприц в шею. — Я химик.

Когда здание рухнуло, погребая тонны фентанила под бетоном, Уолтер и Джесси стояли на краю пустыни. Вдали маячили огни машин АНБ.

— Что теперь? — спросил Джесси, глядя на зарево.

— Теперь ничего, — Уолтер снял часы, бросив их в песок.

После титров:

В бункере без окон человек в чёрном костюме протянул Уолтеру паспорт с новым именем.

— Вы больше не существуете, — сказал он, включая проектор с картой Юго-Восточной Азии. — Начнёте завтра.

Уолтер взглянул на фото Холли, спрятанное в кармане. Её лицо уже стиралось из памяти, как и всё остальное.

Где-то в Мексике Лало, с ожогами на половине лица, лёжа под капельницей и проходя диализ от стряпни Уолта, разворачивал газету с заголовком «Крах фентаниловой империи». Он достал телефон, набрал номер:

— Проект «Гектор» запущен. Пришло время воскрешать мёртвых.

Глава 6. Голубая чума

Эпизод 8: «Голубая чума»

Сцена 1: Фентаниловый фронт Место: Улицы Альбукерке. Рассвет.

Рассвет в Альбукерке застилал улицы бледно-серым светом. Воздух, еще холодный от ночи, пах пылью и чем-то химическим — сладковатым, как привкус испорченного мёда. Тротуары были усыпаны яркими упаковками «VitaKids», выброшенными словно конфетные фантики после праздника. Некоторые из них трепетали на ветру, застревая в решётках сточных канав. На кирпичной стене заброшенного магазина чья-то рука вывела баллончиком: «Голубой лёд убивает медленнее». Буквы, кривые и торопливые, сливались в кроваво-красный поток.

Джесси Пинкман шёл по обочине, засунув руки в карманы потрёпанной кожаной куртки. Его взгляд скользил по мусору, останавливаясь на каждой коробке с надписью «VitaKids». Сол Гудман, отставая на пару шагов, нервно поправлял парик, который съезжал набок от утренней влаги. Его жёлтый костюм, некогда кричаще-яркий, выцвел до грязно-горчичного оттенка.

— Ты уверен, что они тут? — спросил Сол, разминая шею. Его голос звучал хрипло, будто он не спал несколько суток.

Джесси не ответил. Он наклонился, поднял одну из упаковок и разорвал её. Внутри лежали розовые таблетки, похожие на леденцы. На этикетке улыбался мультяшный цыплёнок.

— Детские витамины, — пробормотал он, сжимая упаковку в кулаке. — Блядь, детские...

Из-за угла внезапно выскочил подросток. Лет пятнадцати, в мешковатом худи и рваных джинсах. Его лицо, покрытое прыщами, искажала гримаса ярости. В дрожащей руке он сжимал старый револьвер.

— Стойте! — выкрикнул он, направляя ствол на Джесси. Голос срывался на визг. — Вы... Вы Хайзенберг?

Джесси медленно повернулся, оценивая ситуацию. Сол замер, прикидываясь испуганным обывателем, но его глаза метнулись к ближайшему переулку.

— Мне нужна доза, — продолжил подросток, делая шаг вперёд. Пистолет дрожал в его руке. — Иначе... Иначе я расскажу Лало, где вы!

Джесси вздохнул. В его глазах мелькнула усталая жалость. Он достал из кармана небольшой прозрачный пакетик с голубыми кристаллами и бросил его к ногам парня.

— Это не для детей, — произнёс он ровно. — Проваливай.

Подросток на мгновение заколебался, затем резко нагнулся, схватил пакет и насыпал щепотку кристаллов на тыльную сторону ладони. Его пальцы дрожали, когда он поднёс их ко рту.

— Давай же, — прошипел он, слизывая порошок. — Покажите всем, что ваш мет...

Он не договорил. Его глаза внезапно округлились, челюсть свело судорогой. Револьвер выпал из руки, грохнувшись об асфальт. Подросток схватился за горло, издавая хриплые звуки, и рухнул на колени. Изо рта потекла пена, смешанная с кровью.

Джесси опустился рядом с ним, перевернул пакет. На этикетке, под стилизованной голубой снежинкой, микроскопическими буквами было выведено: «F-6X».

— Лало, — прошептал Сол, подбирая револьвер. Его лицо исказилось от отвращения. — Он подмешал фентанил в наш мет. Теперь мы сами их травим.

Джесси встал, смотря на конвульсии подростка. Где-то вдали завыла сирена. Он сгрёб остатки кристаллов в пакет и швырнул их в канализационную решётку.

— Надо найти Уолтера, — сказал он, поворачиваясь к Солу. — Пока этот яд не расползся по всему городу.

Сол кивнул, пряча револьвер за пояс. Его взгляд скользнул по граффити на стене, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. Не страх смерти — страх того, что они уже проиграли.

Сцена 2: Война формул Место: Подпольная лаборатория в канализации. Сырость канализации висела в воздухе густым слоем, смешиваясь с едким запахом химикатов. Свет единственной лампы с жёлтым абажуром дрожал, отбрасывая тени на стены, покрытые плесенью и ржавыми подтёками. По трубам, тянувшимся под потолком, стекали капли воды, их ритмичный стук нарушал тишину. Уолтер Уайт стоял за столом, заваленным колбами, микроскопом и ворохом исписанных формулами листов. Его лицо, освещённое голубоватым светом спектрометра, было напряжённым, словно он разгадывал шифр, от которого зависели жизни.

Луис, прислонившись к стеллажу с реактивами, перебирал пробирки левой рукой. Правая была туго перетянута бинтом, на котором проступали пятна сукровицы. Он протянул Уолтеру очередной образец — мутную жидкость с осадком, похожим на измельчённое стекло.

— Они используют ацетилированный фентанил, — сказал Луис, понизив голос, будто боялся, что стены услышат. — Это не просто примесь. Они усилили его структуру. Нам нужен антидот, иначе каждая партия станет ядом.

Уолтер взял пробирку, поднёс её к свету. Жидкость переливалась неестественным фиолетовым оттенком.

— Антидот? — Он усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. — Мы не врачи, Луис. Мы — химики. Наша задача не лечить, а превращать хаос в порядок.

Он поставил пробирку в держатель, схватил бутыль с аммиаком и налил несколько капель в стеклянную колбу. Затем добавил гидроксиламин, медленно вращая сосуд, чтобы смесь не вспенилась. Жидкость зашипела, помутнела, а затем резко посветлела, будто в ней растворилась грязь.

— Нейтрализатор, — пробормотал Уолтер, наблюдая за реакцией. — Разрушит ацетильную группу. Фентанил станет инертным, но мет…

Он не успел договорить. Где-то в тоннеле гулко захлопнулась железная дверь. Луис вздрогнул, уронив пустую пробирку. Она разбилась о бетонный пол, и звон стекла прокатился эхом по канализационным ходам.

— Они здесь, — прошептал Луис, прижимаясь к стене.

Уолтер не отреагировал. Его пальцы сжали колбу с нейтрализатором, пока из темноты не послышались шаги — тяжёлые, торопливые. Тени на стенах задвигались, и в проёме появились трое. Впереди шёл мужчина в чёрной майке, с татуировкой «Sangre» на шее. За ним — двое помоложе, с обветренными лицами и стволами, направленными вперёд.

— Хайзенберг, — произнёс татуированный, растягивая имя как плевок. — Лало передаёт привет.

Уолтер медленно повернулся, держа колбу на уровне груди. Его взгляд скользнул к Луису, замершему у выхода.

— Вы опоздали, — сказал Уолтер спокойно. — Ваш фентанил уже мусор.

Мужчина шагнул вперёд, ствол его пистолета дрогнул.

— Ты слишком много говоришь, старик.

Уолтер резко швырнул колбу в пол. Стекло разлетелось, и прозрачная жидкость брызнула во все стороны. На секунду воцарилась тишина, а затем воздух заполнил резкий запах хлора. Мужчина закашлялся, закрывая лицо рукавом. Его спутники отпрянули, но было поздно — газ уже разъедал слизистую, слепил глаза.

— Беги! — крикнул Уолтер Луису, хватая со стола папку с формулами. — Скажи Джесси — начинаем «Операцию Чистый лёд»!

Луис метнулся к узкому лазу за стеллажом, исчезнув в темноте. Уолтер, пригнувшись, бросил на пол ещё одну колбу. Огонь вспыхнул мгновенно — спиртовка, опрокинутая им, подожгла разлитый ацетон. Пламя взметнулось к потолку, отрезая преследователям путь.

— Ты… сдохнешь… — хрипел татуированный, спотыкаясь в дыму.

Уолтер уже шёл по тоннелю, прижимая папку к груди. За спиной горела его лаборатория, а впереди, в сырой темноте канализации, звенел бег Луиса. Он не оборачивался. Огонь и яд сделали своё дело.

Сцена 3: Наркоэкономика Место: Секретная встреча картелей в заброшенном отеле. Заброшенный отель «Эль Дорадо» стоял на окраине Альбукерке, словно призрак былой роскоши. Фасад здания, некогда белоснежный, теперь покрылся трещинами и граффити, а разбитые окна зияли, как пустые глазницы. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под ногами. Пыль висела в воздухе, подсвеченная лучами закатного солнца, пробивавшимися через дыры в шторах. В бальном зале, где когда-то кружились пары, теперь стоял длинный стол, покрытый потёртой бархатной скатертью. На нём — карта штата, утыканная флажками, и проектор, подключённый к генератору.

Лало Саламанка развалился в кресле во главе стола, поправляя манжету рубашки с перламутровыми запонками. Его ноги в лакированных ботинках лежали на столе, а пальцы медленно барабанили по рукояти ножа, пристёгнутого к поясу. Напротив него сидели двое: представитель Картеля Синалоа — худощавый мужчина в строгом костюме, с лицом, словно высеченным из камня, и Глава Белых Братьев — грузный блондин с татуировкой «88» на шее, его руки, покрытые шрамами, сжимали стакан с виски.

— Фентанил стоит один доллар за дозу, — начал Лало, играя пультом от проектора. Его голос звучал непринуждённо, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Ваш мет — десять. Вы теряете рынок. Уничтожьте Хайзенберга — и я научу вас, как сделать ваш продукт дешевле воды.

Глава Белых Братьев хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— А если мы возьмём и то, и другое? — спросил он, разминая кулак с костяшками, обмотанными пластырем. — Сожрём твой фентанил и его голубой лёд.

Лало улыбнулся, как кот, видящий мышь у своей миски. Он нажал кнопку на пульте. На стене загорелось изображение: школьный двор, дети с яркими рюкзаками толпились у грузовика с логотипом «VitaKids». Водитель в кепке и тёмных очках раздавал коробки с улыбающимся цыплёнком на упаковках.

— Тогда ваши дети попробуют «VitaKids» первыми, — сказал Лало, увеличивая масштаб кадра. Камера показала лицо девочки лет семи, слизывающей розовую пудру с ладони. — Через час они будут корчиться в судорогах. Через два — вы будете рыть могилы.

Представитель Картеля Синалоа не дрогнул, но его пальцы слегка сжали край стола. Глава Белых Братьев побледнел, его стакан грохнулся о дерево.

— Ты сумасшедший, — прошипел он, вставая.

— Нет, — Лало поднял руку, останавливая его жестом. — Я — практик. Вы думаете, я не знаю, где учатся ваши дети? — Он переключил кадр: частная школа с коваными воротами, из которых выбегали подростки в одинаковых жилетах. — Школа «Сан-Эстебан». Очень престижно.

Тишина повисла густым слоем, как смог. Представитель Картеля Синалоа первым нарушил её:

— Какие гарантии, что ты не повернёшь это оружие против нас?

Лало поднялся, опираясь на стол. Его тень, растянутая проектором, накрыла карту, словно паук, плетущий паутину.

— Гарантия одна: я ненавижу проигрывать. А Хайзенберг уже отнял у меня слишком много.

Он вынул из кармана серебряную гильзу и бросил её на стол. Внутри лежал образец фентанила — белый порошок, сверкавший, как снег под луной.

— Решайте. Или вы со мной, или ваши семьи начнут вымирать, как мухи.

Глава Белых Братьев опустился на стул, сжав виски руками. Представитель Картеля Синалоа кивнул, доставая телефон.

— Мы начинаем завтра, — сказал он, и в его глазах мелькнуло холодное согласие.

Лало улыбнулся, выключил проектор и вышел из зала, насвистывая мелодию танго. За окном, в последних лучах заката, грузовик с «VitaKids» медленно исчезал в пыльной дымке.

Эпизод 9: «Обратная дистилляция»

Сцена 1: Похищение формулы Лаборатория АНБ в Зоне 51 напоминала стерильный бункер, запертый от внешнего мира стальными дверями с биометрическими замками. Белые светодиодные панели заливали помещение холодным светом, подчёркивая ряды серверных стоек, гудевших низким, монотонным гулом. На столах, заваленных схемами и отчётами, мерцали голубые экраны с молекулярными моделями. В воздухе витал запах озона и металла — словно сама атмосфера была заряжена секретностью.

Маргарет Коул, в чёрном костюме с острыми лацканами, стояла перед огромным сенсорным экраном. Её пальцы резко листали файлы, подсвечивая строки взломанных данных красным. На её лице, обычно бесстрастном, дрожала едва заметная тень ярости.

— Картель Хуареса взломал наши серверы, — произнесла она, не отрываясь от экрана. Голос звучал как лезвие, заточённое в лёд. — Они знают формулу голубого мета.

Уолтер Уайт, склонившийся над ноутбуком у соседнего стола, медленно поднял голову. Его руки, испачканные химическими реактивами, замерли над клавиатурой. На мониторе перед ним мигала строка кода — внедрённый троян, замаскированный под алгоритм оптимизации.

- Формулу знает любой школьник, который не прогуливал уроки. Вопрос в деталях синтеза и тонких настройках оборудования. А вот это уже не взлом… — Уолтер отодвинул стул, вставая. Глаза сузились, будто он разгадывал уравнение с подвохом. — Это предательство.

Маргарет резко обернулась, её каблуки гулко стукнули по бетонному полу.

— Объяснитесь.

Уолтер ткнул пальцем в экран, где выделился фрагмент кода с меткой «L.M.».

— Луис Мендес. Он встроил бэкдор. — Он провёл рукой по лицу, оставляя на коже бледную полосу от порошка. — Он знал, как обойти протоколы… и кому продать доступ.

Камера резко переключилась на затемнённую парковку за пределами Альбукерке. Луис, в потрёпанной ветровке, прижался к стене полуразрушенного склада. Его дыхание учащённое, глаза метались по сторонам, пока из тени не вышел мужчина в кожаной куртке с татуировкой кобры на шее.

— Где флешка? — прошипел незнакомец, вынимая из кармана смятое фото. На нём была девушка лет двадцати, прижатая к стене ножом к горлу.

Луис сглотнул, доставая из-под воротника флешку на стальном шнурке.

— Отпустите её.

Мужчина схватил флешку, сунул фото ему в руку и растворился в темноте. Луис развернул снимок, его пальцы дрожали. На обороте красовалась кровавая печать — голова койота, символ картеля.

Вернувшись в лабораторию, Маргарет сжала кулаки, её ногти впились в ладони.

— Он предал нас из-за сестры? — спросила она, глядя на фото девушки, уже выведенное на экран через спутниковый слежку.

Уолтер кивнул, закрывая ноутбук с глухим щелчком.

— Страх — лучший катализатор. — Он подошёл к окну, за которым тускло светились огни пустыни. — Но у каждого катализатора есть срок годности.

На столе зазвонил телефон Маргарет. На экране всплыло сообщение: «Поставка VitaKids в школу №17 завершена».

— Что будем делать? — спросила она, но Уолтер уже надевал противогаз, готовясь к выходу.

— Исправлять ошибки, — бросил он, исчезая в шлюзе.

За его спиной, на экране сервера, код Луиса продолжал мигать, как незаживающая рана.

Сцена 2: Метамфетаминовый дрифт

Ночь в пустыне Нью-Мексико была безлунной, лишь редкие звёзды пробивались сквозь пелену пыли, поднятой колёсами фургонов. Песок, взметаемый ветром, хлестал по ржавым бортам грузовиков, оставляя царапины на камуфляжной плёнке, которой Джесси и Сол обклеили машины. Внутри одного из фургонов, с выключенными фарами, Джесси настраивал рацию, его пальцы скользили по кнопкам, привыкшие к темноте. Рядом Сол, в потёртом жилете с карманами под патроны, вкручивал в панель управления самодельный глушитель — устройство, которое должно было сбить навигацию дронов.

— Ты хоть знаешь, как управлять этой штукой? — спросил Сол, кивая на руль. Его голос перекрывал рёв двигателя, работающего на пределе.

Джесси усмехнулся, дёрнув рычаг переключения передачи. Фургон дёрнулся вперёд, колёса взрыхлили песок, выбросив его веером в чёрное небо.

— Как в старые времена, — крикнул он, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом. — Только вместо улиц — дюны.

Сол схватился за поручень, когда машина взобралась на гребень дюны и рухнула вниз, подпрыгивая на кочках. За ними, как стая механических стервятников, гудели дроны — чёрные квадракоптеры с прикреплёнными к ним контейнерами фентанила. Их красные огоньки мигали в такт сканированию местности.

— Лево! — рявкнул Сол, заметив, как один из дронов спикировал к ним, пытаясь перерезать путь.

Джесси резко вывернул руль, и фургон занесло. Колёса зарылись в песок, но машина, модифицированная усиленной подвеской, выскочила из ловушки, оставив дрон позади. Тот врезался в дюну, и взрыв осветил пустыню оранжевым заревом. Фентанил, рассыпавшийся из разорванного контейнера, поднялся облаком, оседая на песок, словно ядовитый иней.

— Чистое безумие! — проворчал Сол, вцепляясь в сиденье, когда Джесси направил фургон к следующей группе дронов.

— Держись! — Джесси открыл дверь, не снижая скорости. Ветер ворвался в кабину, смешавшись с воем двигателя. Он перелез через борт, цепляясь за поручень на крыше, и прыгнул на соседний фургон, который Сол удерживал на параллельном курсе. Его ботинки скользнули по металлу, но он ухватился за трос, свисавший с груза.

— Последняя партия чиста! — закричал он в рацию, доставая зажигалку. Пламя осветило его лицо, покрытое пылью и потом. — Везите в Чикаго!

Он швырнул зажжённую тряпку в открытый люк фургона. Огонь охватил ящики с голубым метом, и через секунду взрыв разорвал машину, осыпав пустыню искрами. Джесси спрыгнул на песок, покатившись по нему, как парашютист, и вскочил в кабину к Солу, который уже разворачивался к горизонту.

— Надолго их хватит? — спросил Сол, давя на газ.

Джесси вытер лицо рукавом, глядя в зеркало на догорающий фургон и дроны, теряющие высоту в дыму.

— До Чикаго — точно.

Фургон растворился в ночи, оставив за собой шлейф песка и запах горелого металла.

Продолжение следует

Наградить автора и/или поставить лайк на книгу можно тут: https://author.today/work/434894

Больше книг в моем профиле https://author.today/u/mihamiha

Глава 7. Фармагеддон

Эпизод 9: «Обратная дистилляция» (продолжение) Сцена 3. Цена крови

Тюрьма «Чёрный камень» возвышалась в пустыне, как бетонный монолит, отбрасывающий длинные тени под полуденным солнцем. Внутри, за решётчатыми окнами, коридоры гудели эхом шагов надзирателей и лязгом замков. Посетительская комната была узкой и душной, с облупленными стенами цвета грязного мела. Стол, прикованный к полу, разделял Ким Уэкслер и Скайлер Уайт. Скайлер сидела, сгорбившись, в оранжевом робе, её пальцы нервно перебирали край стола, словно ища невидимую нить.

Ким положила на стол конверт, запечатанный восковой печатью с инициалами «W.W.». Её жёлтое пальто, единственный яркий акцент в серости комнаты, казалось неуместным, как солнечный луч в склепе.

— Он хочет, чтобы вы знали — Холли в безопасности, — произнесла Ким, отчеканивая каждое слово. Её голос звучал ровно, но в уголках губ пряталась тень сомнения.

Скайлер медленно подняла глаза. Её лицо, когда-то мягкое и открытое, теперь напоминало маску: морщины у рта застыли в складках горечи, а взгляд, острый как лезвие, впился в конверт.

— В безопасности, — повторила она, растягивая слоги, будто пробуя на вкус ложь. — От кого? От него? Или от мира, который он превратил в ад?

Она схватила конверт, разорвав его одним резким движением. Бумага хрустнула, обнажив короткое письмо, написанное химическим карандашом. Слова «Холли», «защищена», «АНБ» мелькнули в беспорядке строчек. Скайлер скомкала листок, швырнув его в угол.

— Он снова всех обманул. И себя тоже.

Ким не дрогнула, но её пальцы слегка сжали край стула. За дверью послышался скрип ботинок — надзиратель, массивный мужчина с татуировкой паука на шее, замер у порога, наблюдая.

— Вам стоит принять его помощь, — тихо сказала Ким, наклоняясь вперёд. — Это единственный шанс…После того взрыва картель объявил на вас охоту.

— Шанс? — Скайлер перебила её, вставая. Роб зашуршал, цепляясь за спинку стула. — Он уничтожил всё, к чему прикоснулся. Даже письма его пахнут смертью.

Она повернулась к двери, но надзиратель уже шагнул в сторону, блокируя выход. Его рука протянулась к ней, раскрывая ладонь. На ней лежала упаковка «VitaKids» с улыбающимся цыплёнком.

— Вам передача, — произнёс он, бросая коробку на стол. — От «доброжелателя».

Скайлер замерла. Её взгляд упал на этикетку, где микроскопическими буквами было выведено «F-6X». Ким вскочила, схватив упаковку, но надзиратель хрипло рассмеялся, выходя из комнаты.

— Скажите Хайзенбергу… — начала Скайлер, но Ким резко перебила её:

— Скажите ему сами. Если осмелится прийти.

Дверь захлопнулась, оставив Скайлер одну с коробкой в руках. Она раздавила её, розовые таблетки рассыпались по полу, как конфетти на похоронах. Через решётку окна пробился луч солнца, осветив этикетку. Улыбка цыплёнка казалась теперь зловещей, а капли крови на клюве — слишком яркими, чтобы быть случайными.

Эпизод 10: «Кристалл власти»

Сцена 1. Фармагеддон

Фабрика «Счастливые игрушки» располагалась на окраине города, за высоким забором с гирляндами разноцветных лампочек. По вечерам неоновый медвежонок на вывеске махал проезжающим машинам, но сейчас, глубокой ночью, его улыбка казалась зловещей в свете одинокого фонаря. Уолтер и Майк стояли в тени, наблюдая, как грузовик с коробками, помеченными весёлыми наклейками, въезжает на территорию через чёрный ход.

— Там внутри не куклы, — пробормотал Майк, поправляя кепку. Его голос звучал сухо, как скрип песка под ботинками.

Они двинулись вдоль забора, минуя камеры, которые Майк заранее отметил на схеме. Через пролом в сетке пробрались во двор, где пахло пластиком и чем-то сладковато-химическим. Возле склада, замаскированного под цех сборки, горел тусклый свет. Дверь охранял спящий охранник с пистолетом на коленях — его голова запрокинулась на спинку стула, а из наушников лилась приглушённая музыка.

Майк кивнул Уолтеру, и тот, пригнувшись, проскользнул внутрь. Лаборатория за дверью напоминала кошмарный гибрид детской мастерской и подпольного цеха: на конвейере ехали плюшевые мишки, но вместо набивки их животы заполняли белым порошком. На стенах висели плакаты с мультяшными зверями, а под ними — таблицы с формулами фентанила.

Уолтер достал из сумки пакеты с плацебо — смесью соды и пищевого красителя. Его пальцы, быстрые и точные, заменили содержимое ближайших коробок, пока Майк следил за коридором.

— Две минуты, — предупредил Майк, сверяясь с часами.

Уолтер кивнул, протирая пот со лба. Воздух здесь был густым, пропитанным аммиаком и ванильным ароматизатором. Он двинулся к следующему стеллажу, но вдруг замер, услышав шаги.

Из-за угла вышел Лало Саламанка, разговаривая по телефону. Его тёмный костюм контрастировал с розовыми обоями в горошек.

— Завтра всё будет на складах, — говорил он, поглаживая нож на поясе. — Пусть эти ублюдки из Чикаго подавятся своим голубым льдом.

Он прошёл в соседний цех, даже не взглянув на коробки. Уолтер выдохнул, закончив подмену, и дал знак Майку.

Они выбрались тем же путём, оставив фабрику в тишине. Уже в машине Майк запустил двигатель и бросил:

— Это ненадолго. Через неделю они всё поймут.

Уолтер снял перчатки, испачканные белым порошком. В его глазах мелькнула холодная уверенность.

— Нам хватит недели, чтобы затопить рынок бесплатным метом.

Грузовик тронулся, исчезая в ночи. На фабрике Лало тем временем проверял партию, тыча ножом в случайную коробку. Порошок казался идеально белым. Он ухмыльнулся, даже не заметив, что на кончике лезвия остались кристаллы соды.

Сцена 2. Битва за Альбукерке

Улицы Альбукерке пылали. Чёрный дым от горящих покрышек висел над городом, смешиваясь с едким запахом горелого пластика. Витрины магазинов, ещё вчера забитые товарами, теперь зияли пустыми проёмами, усеянными осколками стекла. На перекрёстке возле автомастерской «Лав О’Матик» горел фургон с логотипом «VitaKids» — пламя лизало упаковки, из которых сыпались розовые таблетки, шипя в лужах бензина. Где-то вдали трещали выстрелы, эхом отражаясь от бетонных стен.

Джесси Пинкман шёл по тротуару, прижимаясь к стене полуразрушенного здания. За ним двигались пятеро из Клана Чёрных Роз — молодые парни в чёрных банданах, с автоматами на ремнях. Их лица, скрытые масками, выдавали лишь глаза — напряжённые, готовые к удару. Один из них нёс ящик с голубым метом, аккуратно упакованным в прозрачные пакеты.

— Здесь, — Джесси указал на заброшенный склад, где из разбитых окон валил густой дым. — Лаборатория Лало. Доводите до конца.

Ребята из клана кивнули. Двое бросили в здание самодельные зажигательные смеси, обёрнутые в тряпки, смоченные бензином. Огненные шары взметнулись вверх, осветив граффити на стене: «Фентанил = Смерть». Взрыв выбил окна, и пламя поглотило стеллажи с химикатами.

— Следующая — за углом, — сказал Джесси, но его перебил голос.

Из-за мусорного контейнера вышел уличный дилер в потрёпанной кожаной куртке. Его руки дрожали, сжимая полупустой пакет с фентанилом.

— Эй, Пинкман! — крикнул он, прячась в тени. — Зачем вам это? Вы же сами всё начали!

Джесси остановился, медленно повернувшись. Его лицо, покрытое копотью и потом, казалось старше, чем было.

— Чтобы вы помнили, — ответил он, подходя ближе. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Не всё продаётся.

Он протянул дилеру пакет с голубым метом. Тот колебался, глядя на кристаллы, затем выбросил фентанил в лужу.

— Лало убьёт меня, — пробормотал он, пряча мет за пазуху.

— Лало уже мёртв, — Джесси повернулся к своим людям. — Он просто ещё не лёг в гроб.

Клан Чёрных Роз двинулся дальше, оставляя за собой горящие здания. Над городом, в дыму, реяли обрывки афиш с улыбающимся цыплёнком «VitaKids». Где-то в переулке завыла сирена, но её заглушил новый взрыв — ещё одна лаборатория Лало превращалась в пепел.

Сцена 3. Последний ультиматум

Комната Уолтера напоминала бункер: голые бетонные стены, стол с мониторами, мерцающими синим светом, и густой запах кофе, смешанный с озоном. На экранах ползли шифрованные строки данных, а в центре — окно даркнет-чата с псевдонимом «ElFantasma». Уолтер сидел в кресле, его лицо освещалось холодным свечением экрана. На столе лежала фотография Холли, сделанная тайком: девочка качалась на качелях в парке, её смех застыл в кадре, как укор.

Внезапно чат ожил. На экране всплыло видео: Лало Саламанка, сидящий в кресле с высоким подголовником, словно трон. За его спиной — стеллажи с ящиками, помеченными голубыми снежинками. Он улыбался, но глаза оставались холодными, как лезвие.

— Ты выиграл битву, Хайзенберг, — начал он, растягивая слова. — Но война… — он наклонился вперёд, и камера поймала блик на его золотом кольце, — война только началась.

Экран разделился. В правом углу появилось фото Холли — та же качель, но теперь рядом с ней лежал флакон голубого мета с этикеткой «F-6X». Уолтер не дрогнул, но его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

— Тронь её, — произнёс он, глядя прямо в камеру. Голос звучал ровно, будто сталь, закалённая в печи, — и твоя империя сгорит за час.

Лало рассмеялся, швырнув на стол нож, которым до этого чистил яблоко. Лезвие воткнулось в дерево, дрожа от удара.

— Ты всё ещё думаешь, что контролируешь правила? — Он щёлкнул пальцем, и на экране промелькнули кадры: грузовики с метом, горящие на границе, трупы курьеров из Клана Чёрных Роз. — Я не Гус. Я не играю в шахматы. Я выжигаю доски.

Уолтер медленно поднял руку к клавиатуре. На мониторе за его спиной запустилась программа — карта Альбукерке с метками лабораторий Лало. Красные точки начали гаснуть одна за другой, как погасшие звёзды.

— Последнее предупреждение, — сказал Уолтер. — Ты знаешь, я не блефую.

Лало замер, его улыбка исчезла. На секунду в комнате повисла тишина, прерванная только гулом серверов. Потом он резко выключил трансляцию, оставив экран чёрным.

Уолтер откинулся в кресле, потянулся к фотографии Холли и провёл пальцем по её лицу. На столе замигал тревожный индикатор — сигнал от Маргарет Коул: «Операция начата». Он стёр историю чата, встал и выключил свет. В темноте остались гореть только аварийные лампы, окрашивая комнату в кроваво-красный оттенок.

Эпизод 11: «Реакция Фишера»

Сцена 1. Предательство Луиса

Церковь Святого Иакова стояла на окраине Альбукерке, её шпиль терялся в низких тучах. Витражи, когда-то сиявшие библейскими сюжетами, теперь потускнели, а краски растрескались, как старая фреска. Внутри пахло сыростью и воском, смешанным с пылью, осевшей на деревянных скамьях. Луис вошёл через боковую дверь, его шаги гулко отдавались под сводами. Он прижал руку к перебинтованной ране на боку, пытаясь заглушить боль, и двинулся к алтарю, где горела единственная свеча.

Уолтер стоял в тени, опираясь на кафедру. Его лицо, освещённое колеблющимся пламенем, казалось высеченным из камня.

— Они сказали, убьют её, если я не… — начал Луис, голос сорвался, словно в горле застрял ком.

— Мы убьём их первыми, — перебил Уолтер. Он достал из кармана шприц с прозрачной жидкостью, игла блеснула в полумраке.

Луис отступил, споткнувшись о ступеньку.

— Нет… Я не хочу…

Уолтер шагнул вперёд, схватив его за предплечье. Хватка была железной, как у машины.

— Ты уже сделал выбор. Теперь исправляй ошибки.

Игла вошла в шею резко, без предупреждения. Луис дёрнулся, но Уолтер прижал его к алтарю, пока сыворотка не потекла по вене. Через секунду зрачки Луиса расширились, дыхание стало тяжёлым, как у загнанного зверя.

— Возьми это, — Уолтер сунул ему пробирку с голубоватым порошком. — Формула Фишера. Скажи Лало, что это усилит его фентанил в десять раз.

Луис попытался выговорить что-то, но язык не слушался. Сыворотка парализовала волю, оставляя лишь тупое послушание.

— Если он спросит, почему ты вернулся, — Уолтер поправил воротник Луиса, стирая следы крови, — скажешь, что бежал. Что боишься меня больше, чем его.

Луис кивнул, механически пряча пробирку во внутренний карман. Его глаза стекленели, отражая пламя свечи.

— И помни, — Уолтер повернулся к выходу, — эта формула не лечит. Она убивает.

Дверь захлопнулась. Луис остался стоять у алтаря, держась за крест, который уже не мог его спасти. На улице завыл ветер, а свеча догорела, оставив только запах гари и тень предательства.

Сцена 2. Наркотическая ловушка

Склад картеля Хуареса располагался в старом ангаре на окраине пустыни. Ржавые ворота, покрытые слоем пыли, скрипели на ветру, а внутри пахло бензином и химической горечью. Под потолком висели лампы дневного света, мигающие как предсмертные судороги. На стеллажах стояли ящики с маркировкой «VitaKids», а посередине зала — стол, заваленный пробирками и весами. Лало Саламанка, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, разглядывал голубоватый порошок в прозрачном пакетике. Рядом, привязанный к стулу, сидел худой мужчина с заклеенным ртом. Его глаза метались между Лало и Луисом, стоявшим у входа.

— Ты говоришь, это в десять раз сильнее? — Лало насыпал щепотку порошка на тыльную сторону руки и слизал её. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы слегка дёрнулись. — Похоже на детскую присыпку.

Луис, стиснув зубы, сделал шаг вперёд. Его рука непроизвольно потянулась к карману, где лежал детонатор.

— Проверь на нём, — кивнул он на привязанного.

Лало усмехнулся, растворив порошок в стакане воды. Жидкость забурлила, выделяя едкий пар. Он поднёс стакан к губам пленника, силой вливая содержимое. Мужчина забился, захлёбываясь, но через секунду его тело обмякло, а зрачки расширились до чёрных бездн.

— Интересно, — пробормотал Лало, наблюдая, как жилы на шее подопытного налились кровью.

Внезапно мужчина дёрнулся. Его спина выгнулась, ударившись о спинку стула, а изо рта хлынула пена с примесью крови. Пальцы скрючились, ногти впились в дерево. Лало отступил, улыбка сползла с его лица.

— Ты думал, я поверю в эту муть? — он резко обернулся к Луису, выхватывая нож. — Это дерьмо даже таракана не убьёт!

Луис выдохнул. Его пальцы сомкнулись на детонаторе в кармане.

— Это не для тебя, — произнёс он, глядя поверх плеча Лало на стеллажи с фентанилом. — Это для проекта "Гектор".

Он нажал кнопку. Первый взрыв разорвал пол у входа, подбросив ящики в воздух. Лало метнулся в сторону, нож выпал из его руки. Огненная волна прокатилась по складу, поглощая химикаты и коробки с «VitaKids». Луиса отбросило к стене, но он успел увидеть, как Лало, пригнувшись, нырнул в узкий лаз за генератором.

Пламя охватило ангар за секунды. Взрывы гремели каскадом, разбрасывая обломки металла. Луис, оглушённый, пополз к выходу, но рухнувшая балка перекрыла путь. Он прикрыл лицо руками, чувствуя, как жар прожигает кожу. Где-то вдалеке, за рёвом огня, послышался смех Лало — короткий, злой, словно скрежет стали по стеклу.

Сцена 3. Судьба Сола

Зал суда округа Берналильо был полон. Высокие дубовые панели на стенах поглощали шёпот зрителей, а солнечный свет, пробивавшийся через узкие окна, ложился полосами на полированный паркет. Сол Гудман сидел за столом защиты, его некогда ярко-жёлтый костюм сменился строгим серым. Рубашка, чуть мятая у ворота, выдавала ночи без сна. Напротив, за столом обвинения, прокурор перебирал папки с уликами: фотографии встреч с картелем, распечатки транзакций, показания свидетелей.

Ким Уэкслер поднялась со своего места, поправив лацканы чёрного пиджака. Её каблуки отстукивали чёткий ритм по полу, пока она подходила к трибуне. В руках — флешка и папка с грифом «Совершенно секретно».

— Ваша честь, — начала она, обращаясь к судье, пожилой женщине с седыми волосами и очками в тонкой оправе, — обвинение упускает ключевой факт. Мистер Гудман сотрудничал с АНБ в рамках операции по уничтожению фентаниловых сетей.

Прокурор фыркнул, швырнув ручку на стол: — Фантазии! Где доказательства?

Ким вставила флешку в проектор. На экране за спиной судьи замелькали документы: электронные письма с подписью Маргарет Коул, аудиозаписи переговоров Сола с агентами, кадры скрытой съёмки, где он передаёт данные о поставках картеля.

— Это всё сфабриковано! — рявкнул прокурор, но судья подняла руку, прерывая его.

— Обвинение отклонено, — произнесла она, снимая очки. — Мистер Гудман действовал под прикрытием.

Сол сидел неподвижно, уставившись в стол. Его пальцы сжали край столешницы так, что побелели суставы. Когда Ким вернулась на место, он повернулся к ней.

— Спасибо, — сказал он тихо, с горькой усмешкой. — Но я всё ещё крыса.

Ким собрала бумаги в папку, не глядя на него.

— Крысы выживают, — ответила она, закрывая замок на портфеле.

Судья ударила молотком. Приговор — 10 лет условно — повис в воздухе, как приговорённый к жизни. Сол вышел из зала, не оборачиваясь на аплодисменты двух агентов в штатском, ждавших его у дверей. На ступенях здания он остановился, глядя на солнце, затянутое дымом от горящих кварталов Альбукерке. В кармане зажужжал телефон: неизвестный номер. Он достал его, посмотрел на экран и, не отвечая, швырнул в мусорный бак.

Ветер подхватил обрывок газеты с заголовком «Конец империи Хуареса?» и унёс в сторону, где Ким садилась в такси. Их взгляды встретились на мгновение — её лицо осталось непроницаемым. Она захлопнула дверь, и машина тронулась, оставляя Сола наедине с тенью его прошлого.

Глава 8. Последний рейд

Эпизод 12: «Точка кипения»

Сцена 1. Последний рейд

Горный бункер Лало врезался в склон, как стальная гробница. Ветер выл между скал, разнося запах гари и пороха. Уолтер, Джесси и Майк подошли к тяжёлым дверям, покрытым царапинами от пуль. Майк приложил ладонь к металлу — внутри глухо гудело, будто здание дышало.

— Вентиляционные шахты на востоке, — пробурчал он, кивая на трубу, из которой валил едкий дым. — Там дети.

Джесси проверил затвор винтовки, его пальцы дрожали, но не от страха — от ярости. Уолтер молча достал из рюкзака баллон с азотом, лицо его было непроницаемо, как маска.

Внутри бункера царил полумрак. Стены, обитые свинцовыми плитами, отражали мерцание аварийных ламп. Лало, прислонившись к стене с перевязанным плечом, прижал к себе девочку лет восьми. Остальные дети сидели на полу, пригнув головы, их лица бледные, испуганные.

— Выбор, профессор, — прошипел Лало, направляя ствол на виски ребёнка. — Я или они.

Уолтер шагнул вперёд, не опуская баллон. Его голос прозвучал ледяно: — Ты проиграл ещё до начала игры.

Он резко дёрнул рычаг на стене. Вентиляция заработала с рёвом, заполняя комнату бесцветным газом. Дети закашлялись, хватая ртом воздух, и через секунду их тела обмякли, словно куклы. Лало выпустил девочку, схватился за горло, но Уолтер уже накрыл её своим телом, прижимая к полу.

— Азот, — сказал он, глядя в глаза Лало. — Они живы. Ты — нет.

Лало выстрелил. Пуля пробила баллон с фентанилом за спиной Уолтера. Белый порошок вспыхнул, как магний, и пламя рвануло вверх, поглощая кислород. Стены затряслись, стальные балки рухнули, отрезая выход.

Джесси рванул Уолтера к шахте, Майк прикрывал их огнём, отступая к пролому в стене. Лало, объятый огнём, засмеялся сквозь дым: — Семья Саламанка… не умирает…

Его голос растворился в грохоте обрушения. Уолтер, обжигая руки, вытащил последнего ребёнка в вентиляционный тоннель. Джесси уже ждал там, протягивая руку.

— Всё кончено, — прошептал он, но Уолтер не ответил.

Они вышли на склон, где ветер срывал дым в пропасть. Бункер горел, как факел, освещая горы алым заревом. Майк молча смотрел на огонь, его лицо, изрезанное шрамами, отражало пламя.

— Ты знал, что он выстрелит? — спросил Джесси, не сводя глаз с Уолтера.

Тот разжал ладонь. В ней лежала пустая гильза с гравировкой «W.W.». — Химия всегда предсказуема. Люди — нет.

Внизу, в долине, завыли сирены. Но они уже исчезали в скалах, оставляя за собой пепел и тишину.

Сцена 2. Исход

Рассвет в пустыне Нью-Мексико раскрасил горизонт в бледно-розовые и оранжевые тона. Песок, ещё холодный от ночи, хрустел под колёсами мотоцикла, оставляя за Джесси зыбкий след. Он остановился на краю высохшего русла, заглушил двигатель и снял шлем. Тишина, прерываемая лишь шелестом ветра, обволакивала его, как саван.

Уолтер лежал в нескольких метрах, прислонившись к обгоревшему обломку фургона. Его рубашка пропиталась кровью, а дыхание стало прерывистым, словно песок забивал лёгкие. Глаза, полуприкрытые, следили за Джесси, который медленно шёл к нему, затягиваясь сигаретой.

— Прощай, мистер Уайт, — сказал Джесси, бросив окурок на землю. Его голос звучал устало, без злобы или сожаления.

Он развернулся, собираясь вернуться к мотоциклу, но Уолтер внезапно пошевелился. Его окровавленная рука дрожало полезла во внутренний карман пиджака. Джесси замер, наблюдая, как тот достаёт маленькую пробирку с голубоватыми кристаллами. На этикетке, написанной неровным почерком, значилось: «Для Джесси».

— Чистый мет… — прохрипел Уолтер, протягивая пробирку. — Без примесей… как ты хотел.

Джесси взглянул на пробирку, потом на Уолтера. В его глазах мелькнуло что-то — не благодарность, не гнев, а скорее понимание. Он взял пробирку, перевернул её в пальцах и швырнул в песок.

— Мне это больше не нужно, — сказал он, не повышая голоса.

Уолтер попытался что-то сказать, но кровь хлынула изо рта, заглушив слова. Его рука упала, а взгляд устремился к небу, где первые лучи солнца пробивали облака.

Джесси сел на мотоцикл, завёл двигатель. Рёв нарушил тишину, спугнув ящерицу, прятавшуюся под камнем. Он не оглянулся, когда мотоцикл рванул вперёд, поднимая вихрь песка.

Уолтер остался лежать, сжимая в ладони пустую гильзу. Пробирка, засыпанная песком, тускло блестела рядом. Ветер подхватил этикетку, унося её в сторону, где уже таял в дымке силуэт Джесси.

Солнце поднялось выше, осветив пустыню. Где-то вдали закаркал ворон, но Уолтер его уже не слышал.

Сцена 3. Наследие Офис Маргарет Коул в штаб-квартире АНБ напоминал стерильную лабораторию. Стеклянные стены, затонированные до матового оттенка, скрывали вид на Альбукерке, где руины кварталов ещё дымились. На столе — голограммный проектор, транслирующий карту США с зонами влияния: синие вспышки мета поглощали красные пятна фентанила. Маргарет, в строгом костюме цвета стали, поправила жёсткую прядь волос и включила прямой канал.

На экране возникло лицо президента. Он сидел в кресле Овального кабинета, его пальцы нервно барабанили по столу с резьбой «Спасибо за службу».

— Фентанил отступил, — начала Маргарет, её голос звучал как аудиодоклад. — Картель Хуареса уничтожен. Но метамфетамин контролирует 70% рынка.

Президент наклонился вперёд, тень от лампы легла на его лоб. — А Хайзенберг?

Маргарет замерла на секунду. На столе перед ней лежала фотография Уолтера, сделанная в день его «смерти»: он стоял у реактора, руки в защитных перчатках. — Мёртв, — ответила она, стирая фото в архив. — Но его формула… жива.

Экран погас. Она подошла к окну, глядя на город. Внизу, у входа в здание, чёрный седан забрал человека в наручниках — Луиса, которого вели к новому сроку.

После титров:

Тюремная библиотека пахла плесенью и старой бумагой. Луис, в оранжевом робе, листал учебник по химии с потрёпанной обложкой. Его пальцы скользнули по полям, где чьей-то рукой было выведено: «Семья — единственный катализатор, который нельзя воссоздать в лаборатории. — W.W.»

Он прикрыл книгу, потянулся к окну. За решёткой, вдалеке, грузовик с логотипом АНБ грузил ящики с голубыми кристаллами. Луис улыбнулся горько, словно понял шутку, которую Уолтер оставил миру.

На столе рядом лежала газета с заголовком: «Новый наркотик захватывает Европу: «Голубой Феникс». На фото — пробирка с тем же знаком снежинки.

Эпизод-клиффэнгер

Сцена: Секретный госпиталь

Комната напоминала камеру в гигантском холодильнике. Стерильно-белые стены, лишённые окон, кроме одного — узкого, забранного бронированным стеклом с мелкой сеткой трещин. За ним простиралась пустыня, сливаясь с горизонтом в мареве дневного зноя. Неоновые лампы горели безжалостно, их холодный свет отражался в каплях физраствора, стекавших по трубке капельницы. Уолтер Уайт лежал на металлической койке, прикованный к мониторам, чьи датчики мерцали зелёными и красными точками. Его лицо, изрезанное шрамами и обожжённое до бледно-розового оттенка, казалось чужой маской. Только глаза — острые, ледяные — выдавали того, кто когда-то заставил Альбукерке дрожать при имени «Гейзенберг».

Дверь открылась с тихим шипением пневматики. Вошли двое: мужчина в чёрном костюме, на лацкане которого блестела миниатюрная эмблема ФБР, и женщина в белом халате, державшая папку с толстыми металлическими застёжками. Агент придвинул стул с скрипом, будто ржавые болты вросли в бетонный пол.

— Вы должны быть благодарны, мистер Уайт, — произнёс он, усаживаясь. Его голос напоминал скрежет замка в тюремной двери. — Полтора дня поисков. Выжили бы не многие.

Уолтер повернул голову, медленно, как будто шея была механизмом со сломанными шестернями. Его губы, потрескавшиеся и покрытые коростой, дрогнули: — Благодарность… — хрип вырвался из груди, — не входит в мои формулы.

Женщина в халате щёлкнула застёжками папки. На верхнем листе лежала фотография: Холли, в голубом платье, качалась на качелях в парке. За ней, в двух шагах, стоял мужчина в солнцезащитных очках, рука лежала на кобуре.

— Ваша дочь жива. Пока. — Она положила фото на столик у койки. — Но картели не дремлют. Лало Саламанка выжил.

Уолтер сжал кулак. Трубка капельницы дёрнулась, пузырьки воздуха заплясали в растворе. Его взгляд упёрся в лицо агента, искажая черты в бледном свете.

— Вы хотите, чтобы я варил для вас. Снова.

Агент улыбнулся, словно услышал давно ожидаемый вопрос. Из внутреннего кармана он достал сложенный лист с печатью «Совершенно секретно». Красный восковой оттиск треснул, когда он развернул бумагу.

— Франшиза. Ваш мет, наши ресурсы. Цена — $1 за дозу. — Он провёл пальцем по графику, где синие линии пожирали красные зоны фентанила. — Мы затопим рынок. Вытесним остатки.

Уолтер медленно поднял руку, игла капельницы впилась в кожу. Его пальцы дрожали, но не от слабости — от ярости, которую он сдерживал десятилетиями.

— А жертвы? — спросил он, тыча в фото Холли.

Агент откинулся на спинку стула, поправив галстук с булавкой в виде орла. — Статистика. — Его голос стал мягким, почти отеческим. — Как и ваши когда-то.

На стене зазвонил монитор. Красная точка на карте Альбукерке погасла, поглощённая синим пятном. Уолтер закрыл глаза, но не от боли — от видений: лаборатория в подвале, Джесси в наручниках, Скайлер за решёткой.

— Я не стану вашим Хайзенбергом, — прошептал он.

— Вы уже им стали, — женщина закрыла папку. — Просто теперь у вас есть выбор.

Они вышли, оставив дверь приоткрытой. Уолтер повернулся к окну. В пустыне, за бронированным стеклом, поднимался песчаный вихрь — слепой и безжалостный, как его собственная воля. Его рука сжала фото Холли, оставляя морщины на бумаге.

Внизу, на парковке, агент сел в чёрный седан. Через стекло было видно, как он поднёс телефон к уху. Где-то в Мексике завыли двигатели грузовиков, гружённых голубым метом.

Уолтер отпустил фотографию. Она упала на пол, лицо Холли скрылось в тени. Он потянулся к контракту, его пальцы нащупали ручку.

— Химия… — прошептал он, подписывая имя. — Всегда требует жертв.

За окном вихрь песка поглотил горизонт, стирая границу между прошлым и будущим.

Пост-кредитная сцена: Завод в Мексике

Ночь окутала полуразрушенный завод в мексиканской глуши, превратив его в жуткий монолит из ржавых балок и разбитых стёкол. Прожекторы, прикрученные к покорёженным фермам крыши, резали темноту неровными лучами, подсвечивая клубы пара, вырывавшиеся из треснувших труб. Лало Саламанка стоял на краю обваливающейся кровли, чёрный шарф плотно обматывал его лицо, оставляя лишь щель для единственного уцелевшего глаза. Под ним, в цехах, гудели гигантские чаны, где рабочие в потёртых респираторах мешали лопатами голубой мет с белоснежным фентанилом. Смесь шипела, выбрасывая ядовитый туман, который оседал на стенах жёлтыми подтёками.

Лало достал телефон с треснувшим экраном, прижал его к уху, изуродованному ожогами. Его голос, похожий на скрип ржавых петель, прорвался сквозь шум машин: — Проект «Гектор» активирован. — Он наблюдал, как конвейерная лента, скрипя, отправляла в грузовики коробки с логотипом «El Salamandra» — стилизованной саламандрой, пожирающей солнце. — Пора вернуть трон Саламанка.

Внизу, у въезда, водители в чёрных банданах грузили последние ящики. Один из них сорвался с ленты, упав в грязь. На боку коробки, рядом с когтями саламандры, чьей-то рукой было выведено: «Para Jesse».

Камера медленно поднялась над заводом, открывая панораму: колонна фургонов, с затемнёнными фарами, выползала из ворот, растворяясь в ночи. Их кузова тряслись на ухабах, а из щелей сыпалась голубая пыль, оседая на кактусах у дороги. Где-то вдали, за холмами, мерцали огни пограничного пункта — слепые и беспомощные, как мотыльки перед ураганом.

Лало спустился по ржавой лестнице в цех. Его тень, удлинённая прожекторами, легла на стену с портретом Гектора Саламанки. Старик на фото смотрел вниз, словно одобряя хаос. Рабочие замерли, но Лало махнул рукой, и лопаты снова загрохотали.

— Sangre por sangre, — пробормотал он, вытирая ладонью пот со лба. На мгновение шарф сполз, открыв обугленную кожу. — Кровь за кровь.

Грузовики исчезли за горизонтом, оставив за собой шлейф пыли и тишину. Только ветер выл в разбитых окнах, разнося запах химии и надежды, которой здесь не было места.

Финальный кадр

Комната напоминала клетку из стекла и стали. Стерильные белые стены, лишённые украшений, отражали мерцание мониторов, чьи провода сплетались вокруг Уолтера, как змеи. Он сидел в инвалидном кресле у массивного окна, за которым раскинулась пустыня — бескрайняя, безмолвная, поглотившая следы его прошлого. Лунный свет пробивался сквозь пыльное стекло, падая на пробирку в его руке. На этикетке, выведенной дрожащими буквами, значилось: «Для Холли». Голубые кристаллы внутри переливались, словно осколки ночного неба.

Шаги за дверью прозвучали чётко, как выстрелы. Уолтер не повернулся. Его пальцы сжали пробирку, пряча её в складки больничного халата. В глазах, тусклых от боли и лекарств, вспыхнул знакомый блеск — холодный, расчётливый, как лезвие бритвы.

— Начнём с малого, — прошептал он, глядя на горизонт, где песчаные дюны сливались с тьмой. — Семья всегда была лучшим катализатором.

За спиной щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, пропуская полосу света из коридора. Уолтер не шевельнулся, но его рука незаметно сдвинула шприц с прозрачной жидкостью под подушку.

Где-то вдалеке, за стенами госпиталя, заревел двигатель. Затем ещё один, и ещё — рёв нарастал, как гул приближающейся грозы. Фургоны АНБ, загруженные ящиками с голубым метом, мчались по шоссе, поднимая вихри песка. Их фары резали темноту, оставляя за собой шлейф пыли и горький запах аммиака.

Уолтер прикрыл глаза. В памяти всплыли лица: Скайлер за решёткой, Джесси в огне, Холли на качелях. Его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Химия… — пробормотал он, стирая следы формулы с подлокотника. — Никогда не останавливается.

Где-то в Мексике грузовик с логотипом «El Salamandra» въехал в тоннель, а в Альбукерке подросток поднял с земли пакетик с голубой снежинкой. Фургоны АНБ с голубым метом уже мчались по шоссе, оставляя за собой шлейф песка и обещание новой войны. Война

На окраинах Альбукерке, где пустыня встречается с трущобами, Картель Синалоа развернул временный штаб в заброшенной фабрике. Стены, испещрённые пулями, теперь украшали карты с отметками зон влияния. Хавьер «Эль Сильенсио», глава картеля, в чёрном мундире с нашивками бывшего офицера, изучал спутниковые снимки. Его люди, в камуфляже и с планшетами в руках, координировали дроны-курьеры, которые, словно тени, скользили над полицейскими блокпостами.

— Лало мёртв, но его яд остался, — сказал Хавьер, разминая перчатки с отрезанными пальцами. — Нам нужны его лаборатории. Сегодня.

Рядом, в полуразрушенном гараже, Белые Братья собирали импровизированные мастерские. Стеллажи с химикатами соседствовали с нацистской символикой. Их лидер, Трэвис, с татуировкой «88» на шее, лично проверял партии фентанила, смешанного с голубым метом.

— Это дерьмо слабее, чем у Хайзенберга, — проворчал он, швыряя пакет в лицо подчинённому. — Найти того ублюдка Луиса. Он знает формулы.

В это время Клан Чёрных Роз, укрывшись в подземных тоннелях под Чикаго, вёл переговоры с анархистами. Их лидер, Роза в кожаной куртке с шипами, разложила на столе схему тюрьмы, где сидел Сол Гудман.

— Если АНБ прикроет мет, нам нужен запасной план, — её голос резал тишину, как нож. — Взрываем склады фентанила. Пусть все запомнят — мы не пешки в их игре.

На границе с Мексикой Картель Хуареса, теперь под управлением племянницы Лало, Марии Саламанки, восстанавливал разрушенные заводы. Мария, в белом платье, забрызганном мазутом, лично надзирала за сборкой гибридных партий — мет с добавлением опиатов.

— «Гектор» был дураком, — сказала она, поправляя пистолет за поясом. — Мы не воюем с призраками. Мы становимся ими.

Тем временем в пустыне, возле высохшего озера, уличные банды Альбукерке — «Койоты» и «Ночные ястребы» — заключили временное перемирие. Их лидеры, подростки с глазами стариков, делили последние партии голубого мета, сброшенные с дронов АНБ.

— Это кончится кровью, — сказал вожак «Койотов», затягиваясь самокруткой с травой. — Но пока мы живы, будем жечь их мир дотла.

Всё это время АНБ наблюдала. Камеры слежения, спутники, агенты в штатском — каждый шаг картелей фиксировался в секретной базе данных. Маргарет Коул, просматривая отчёты, бросила папку на стол:

— Пусть дерутся. Чем больше они уничтожат друг друга, тем меньше работы для нас.

Но в тени, за её спиной, техник-аналитик тайно копировал файлы. На его мониторе мелькнул логотип «El Salamandra».

Где-то в Мексике грузовик с гибридным метом взорвался на пустынной трассе, осветив небо багровым заревом. Начало новой войны никто не заметил — кроме Уолтера Уайта, который, глядя из окна госпиталя, усмехнулся впервые за много месяцев.

Конец второго сезона Больше книг в моём профиле Ставьте лайк, это ускорит продолжение. Донатик ускорит его еще больше.

Глава 9. Империя голубого льда

Сезон 3. «Во все тяжкие. Империя голубого льда»

Эпизод 1: «Франшиза»

Пустыня Невады пылала под солнцем, как раскалённая сковорода. На горизонте, где песок сливался с белесым небом, стояли два ангара с выцветшей краской, окружённые колючей проволокой и вышками с автоматчиками. Внутри главного здания, под рёв дизельных генераторов, пахло металлом и свежей краской. Стены были увешаны картами США с красными и синими метками, а на столе из неотполированного дерева лежал папка с толстой печатью: «Совершенно секретно».

Уолтер Уайт стоял у окна, затянутого пыльной сеткой. Его тёмный костюм, купленный в дешёвом магазине, висел мешком, подчёркивая исхудавшее тело. Шрам на виске, оставшийся после взрыва бункера, краснел, как свежий ожог. Он повернулся к женщине в строгом сером костюме, которая разглаживала контракт ладонью.

— Вы уверены, что хотите это подписать, мистер Уайт? — спросила Маргарет Коул, начальница отдела АНБ. Её голос звучал как скрип ножа по стеклу. — Франшиза не вернёт вам семью.

Уолтер взял ручку, не сводя глаз с пункта №7: «Партнёр обязуется прекратить производство фентанила». Его пальцы сжали пластик так, что костяшки побелели.

— Я не продаю наркотики. Я продаю контроль, — сказал он, подписывая бумагу.

Маргарет усмехнулась, поправляя очки.

— Контроль — это иллюзия. Вы продаёте войну.

За окном, за ревущим двигателем грузовика, рабочие в касках грузили ящики с голубым метом. На этикетках красовалась снежинка и надпись: «Чистота — 99.1%».

Тем временем, за тысячу миль к югу, Сол Гудман сидел в затемнённом складе на окраине Эль-Пасо. Воздух был пропитан запахом перца чили и пороха. Напротив него, за столом из ржавой стали, сидел Хавьер «Эль Сильенсио», глава Картеля Синалоа. Его чёрный мундир с золотыми пуговицами контрастировал со шрамом через левый глаз.

— Ты предлагаешь нам стать твоими щенками? — Хавьер бросил на стол пакет с голубым метом. — Наш фентанил — это власть. Твой мет — детская игрушка.

Сол, в пиджаке с блёстками и галстуке цвета фуксии, развёл руками.

— Власть? Ваши клиенты мрут как мухи. АНБ закроет вас через месяц. — Он достал фото: трущобы Мехико, заваленные телами. — Подпишите соглашение, и мы обеспечим вам легальный доход.

Хавьер засмеялся, обнажив золотой зуб.

— Легальный? — Он кивнул охраннику, и тот вывел на свет девочку лет десяти с кляпом во рту. — Скажи своему боссу: мы играем по своим правилам.

А в это время в мексиканской глуши, под сенью кактусов, Лало Саламанка чистил нож о потертые джинсы. Его лицо, обожжённое кислотой, напоминало маску из воска. Рядом, на ящиках с логотипом «VitaKids», сидели два подростка-дилера, жующие жвачку.

— Возьмите это, — Лало бросил им пачку с голубой снежинкой. — Скажите, что это мет Хайзенберга. Цена — вдвое ниже.

— А если люди сдохнут? — спросил один, вертя пакет в руках.

Лало улыбнулся, проводя лезвием по горлу подростка, не касаясь кожи.

— Тогда они узнают, что такое настоящая чистота.

К вечеру первые трупы появились в Альбукерке. Молодой парень в клубе «Эль Камино», девушка в подворотне, отец троих детей в трейлере. В их карманах — голубые пакетики с надписью «Heisenberg». На столе у Маргарет Коул зазвонил телефон. Она посмотрела на Уолтера, который проверял пробирки в лаборатории.

— Началось, — пробормотала она, гася сигарету в чашке с кофе.

А за окном, в багровом закате, грузовики с метом уже мчались по шоссе, везя за собой обещание хаоса.

Эпизод 2: «Красное предупреждение»

Офис ОБН в Альбукерке напоминал муравейник: стеклянные перегородки, мерцающие экраны, запах свежей бумаги и горького кофе. Ким Уэкслер, в строгом черном костюме и с собранными в пучок волосами, стояла у доски, утыканной фотографиями жертв. На столе перед ней лежали пакеты с голубым метом, изъятые на месте передозировок. Этикетки гласили «Heisenberg», но под лупой Ким разглядела микроскопические трещины — знак подделки.

— Лабораторный анализ подтвердил: это фентанил с примесью голубого красителя, — сказал техник, указывая на график с пиками токсинов. — Кто-то специально маскирует яд под продукт Уолтера.

Ким провела пальцем по списку поставщиков. Её взгляд задержался на имени «Сол Гудман», привязанном к трём из пяти партий. — Соберите всё, что есть по его последним сделкам. И проверьте связь с картелем Синалоа.

Техник кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Вы уверены, что хотите лезть в это? Гудман — не тот, кто оставляет следы.

Ким не ответила. Она уже видела эти глаза на фото — стеклянные, пустые, как у тех, кого она когда-то защищала в суде.

Тем временем в городке Бойсе, штат Айдахо, Джесси Пинкман, теперь «Итан Моррис», строгал доску в своей мастерской. Стружки летели на пол, смешиваясь с пылью. На стене висели часы с кукушкой, подарок соседки Лизы, и газетная вырезка о закрытии лаборатории в Альбукерке. Включённый на фоне телевизор бубнил о кризисе передозировок.

—…жертвами стали уже 17 человек. Власти подозревают контрафактный метамфетамин…

Джесси замер. На экране мелькнул пакет с голубой снежинкой. Его пальцы дрогнули, рубанок соскользнул, оставив на доске глубокую борозду. Он выключил телевизор, но образы не исчезли: лица умерших, кристаллы, Уолтер в лаборатории…

— Не моё дело, — пробормотал он, разминая ладонь со шрамом от ожога. — Я вне игры.

Но на столе, под слоем опилок, лежала разорванная фотография Брока и Андреа.

Глубоко в Мексике, в подземной лаборатории, вырубленной в скале, Лало Саламанка работал при тусклом свете керосиновой лампы. Стены были заляпаны формулами и пятнами крови. Над столом висело фото Гектора Саламанки, пробитое пулей, с надписью на испанском: «Они заплатят кровью».

Лало, в пропитанном кислотой фартуке, смешивал голубой мет с опиатами в чугунном котле. Жидкость бурлила, выбрасывая едкий дым. Рядом стояли ящики с логотипом «VitaKids» — старые запасы, которые он перемаркировал.

— Ты думаешь, они поверят, что это его работа? — спросил подросток-помощник, пряча лицо под капюшоном.

Лало повернулся, держа в руке пробирку с готовой смесью. Его единственный глаз, не тронутый ожогами, сверкнул. — Они поверят, потому что хотят верить. Хайзенберг — удобный монстр. — Он бросил пробирку в сумку с десятками таких же. — А мы… мы будем тенью, которая пожирает их страхи.

Снаружи, за железной дверью, завыл ветер. Где-то в темноте заскрипели колёса грузовика, готового везти яд на север.

Ким Уэкслер, изучая отчёты, нашла переводы счета Сола на Кайманы. Суммы совпадали с платежами от подставных фирм картеля Синалоа. Она взяла телефон, набирая номер, который не звонила годами.

— Сол… — начала она, но связь прервалась. На экране всплыло уведомление: «Абонент недоступен».

А в это время Сол, сидя в баре на окраине Альбукерке, разглядывал конверт с деньгами и запиской: «Молчи — или твоя подружка узнает, что ты продал её».

Он допил виски, смял записку и бросил в пепельницу. — Крысы всегда тонут первыми, — пробормотал он, глядя на своё отражение в зеркале за стойкой.

Пост-сцена: Ночью Джесси вышел из мастерской, неся канистру бензина. Он подошёл к старому фургону, где хранились инструменты, и открыл потайной отсек. Внутри лежал пистолет, пачка денег и фото Уолтера, найденное в развалинах лаборатории.

— Ты всё ещё здесь… — прошептал он, зажигая спичку.

Пламя поглотило фото, осветив его лицо — усталое, но решительное.

Эпизод 3: «Тень Гектора»

Глубокой ночью, под звёздным небом Техаса, ангар франшизы АНБ казался одиноким маяком в пустыне. Огни прожекторов выхватывали из темноты колючую проволоку, вышки с часовыми и грузовики с потухшими фарами. Внутри, за железными воротами, ряды стеллажей были забиты ящиками голубого мета. На стене висел плакат с лозунгом: «Чистота — наша сила».

Лало Саламанка присел на корточки у задней стены здания, его чёрный балахон сливался с тенью. Лицо, скрытое под капюшоном, дышало холодным спокойствием. В руках он держал устройство, собранное из обрезков труб и таймера. Рядом, на песке, лежала банка аэрозольной краски с рисунком койота — эмблемой семьи Саламанка.

— Время пришло, — прошептал он, приматывая бомбу к вентиляционной решётке. Его пальцы, обожжённые кислотой, двигались методично, как у хирурга.

Внезапно из-за угла донёсся скрип ботинок. Охранник с фонарём замер в двух шагах, свет дрогнул на стене. Лало не шевельнулся.

— Кто здесь? — голос охранника дрожал.

Лало повернулся, и луч фонаря выхватил его лицо — обугленное, с пустой глазницей и оскалом, как у мёртвого койота. Охранник вскрикнул, но звук оборвался. Нож вошёл в горло бесшумно.

— Спи спокойно, — Лало поймал падающее тело и уложил его на песок. — Твой босс скоро присоединится.

Он поднял баллончик и нарисовал на стене койота с окровавленным клыком. Под ним вывел: «Sangre por sangre».

Взрыв разорвал тишину в 3:14 ночи. Огненный шар поднялся к небу, осветив пустыню на мили вокруг. Стены ангара сложились, как карточный домик, а ящики с метом взлетели, рассыпая голубые кристаллы, которые таяли в пламени, словно снежинки.

Утром на месте остался лишь пепел да обугленный символ Саламанка.

Офис АНБ в Вашингтоне гудел, как растревоженный улей. Маргарет Коул, в смятом костюме и с тёмными кругами под глазами, вглядывалась в экран с кадрами техасского ада. На столе перед ней лежал отчёт: «Утечка формулы. Подозрение на внутреннего предателя».

— Это ваши люди, — она ударила кулаком по столу, глядя на Уолтера, который сидел напротив, стиснув челюсть. — Ваша формула. Ваш «контроль».

Уолтер медленно поднял голову. Его шрам на виске пульсировал. — Если бы это был мой мет, там не осталось бы даже пепла.

— Не играйте в гения! — Маргарет швырнула ему фото с койотом. — Саламанка мёртв. Это вы сказали.

— Мёртвые иногда возвращаются, — Уолтер встал, опираясь на трость. — Им просто нужно… напомнить, где их место.

Дверь открылась, впуская агента с папкой. — Анализ остатков взрывчатки. Самодельная смесь — нитрат аммония, бензин… и голубой краситель.

Маргарет схватила папку. — Вы звонили ему, да? Хотели напугать, чтобы вернулся в игру?

Уолтер повернулся к окну. Внизу, на улице, грузовики с новым метом уже грузились. — Я не играю в пугала. Я их создаю.

В Мексике, в полуразрушенной церкви, Лало сидел на алтаре, облизывая лезвие ножа. Перед ним горел телефон, подключённый к глушителю. Он набрал номер, который знал наизусть.

— Привет, профессор, — голос его звучал как шелест пепла. — Нравится мой подарок?

На том конце провода замерли. Потом послышалось тяжёлое дыхание.

— Ты думал, что химия спасёт мир? — Лало провёл лезвием по ладони, оставляя кровавую полосу. — Она его сожрёт.

Он бросил телефон в костёр, наблюдая, как плавится пластик. На стене за его спиной висело распятие, перечёркнутое символом койота.

Финал эпизода: Камера медленно отъезжает от горящей церкви, открывая панораму пустыни. Вдали, за дюнами, движется караван грузовиков с фентанилом. На боку одного из них — свежая надпись: «El Salamandra».

Эпизод 4: «Кровь и патент»

Лаборатория АНБ в Неваде работала на полную. За стеклянными стенами, под холодным светом LED-ламп, химики в защитных костюмах замерли над реакторами. Уолтер Уайт стоял перед белой доской, испещрённой формулами, и вглядывался в цифры спектрографа. Линии на графике плясали не так, как должно было быть. Голубые кристаллы из новой партии давали примесь — ничтожную, но фатальную.

— Это не ошибка, — пробормотал он, сжимая пробирку. — Кто-то изменил пропорции.

Он потянулся к стопке отчётов, но его рука замерла над файлом с меткой «Луис Мендес». Последняя проверка безопасности: доступ в серверную, ночные смены, звонки на неотслеживаемые номера. На экране компьютера всплыло фото — Луис в тюремной робе, его сестра на свободе.

— Предатель… — Уолтер раздавил пробирку в кулаке. Стекло впилось в ладонь, капли крови смешались с голубым порошком.

Флешбек: Тюрьма «Чёрный камень», три месяца назад Камера Луиса напоминала бетонный гроб. На стене — царапины, считающие дни, на полу — мокрая тряпка и пустая банка из-под тушёнки. Луис сидел на койке, дрожащими руками разворачивая конверт без марки. Внутри лежало фото: его сестра, Мария, стояла у свежей могилы с табличкой «Луис Мендес». На обороте — записка: «Сотрудничай или похоронишь её».

— Боже… — Луис прижал фото к груди. За дверью послышался скрип ключей. Вошёл надзиратель с сигаретой в зубах.

— Тебе повезло, — хрипло сказал он, бросая на пол телефон. — Кто-то заплатил за твой звонок.

Голос в трубке был механическим, как у робота: — Формула Хайзенберга. Или твоя сестра задохнётся в этом гробу.

Настоящее время: Мексика, граница штата Сонора Грузовик с потускневшей краской полз по разбитой дороге, поднимая тучи рыжей пыли. Майк Эрмантраут, в потёртой кепке и солнцезащитных очках, сжал руль так, будто хотел его сломать.

— Лаконично, как всегда, — проворчал он, глядя на Уолтера, который на заднем сиденье листал карту с отметками лабораторий. — Взять пенсионера и химика в логово картеля. Гениально.

Уолтер не оторвал глаз от карты. — Лаконичность убивает. А мы… — он ткнул пальцем в точку у горного хребта, — мы будем точны.

Майк фыркнул, сворачивая на грунтовку. Внезапно двигатель захлебнулся. Стрелка температуры полезла в красную зону.

— Дерьмо, — Майк ударил по приборной панели. — Перегрев.

Они вышли в знойную пустыню. Воздух дрожал от жары, вдали мерцал мираж — будто озеро с голубой водой. Уолтер потянулся за канистрой с водой, но его рука замерла. На песке, у колеса, лежала растяжка — проволока, присыпанная песком.

— Назад! — закричал Майк, хватая пистолет.

Но было поздно. Скалы по сторонам дороги ожили — из-за камней поднялись фигуры в балаклавах. Первый выстрел пробил радиатор. Второй — шину.

— Привет, профессор, — раздался голос из громкоговорителя. — Ты думал, мы не заметим твою крысу?

Лало Саламанка вышел из-за валуна, поправляя шарф на лице. Его единственный глаз сверкнул, как лезвие.

— Патент на мет — это мило. Но патента на смерть нет.

Майк выстрелил, но пуля отрикошетила от камня. Началась перестрелка. Уолтер, пригнувшись, потянулся к сумке с образцами формулы. Лало смеялся, размахивая мачете.

— Ты ищешь свою крысу? — он швырнул на песок окровавленный брелок с гравировкой «Луис». — Он уже в аду. Теперь твоя очередь.

Внезапно земля дрогнула — взрывчатка под грузовиком сдетонировала. Уолтера отбросило на камни. Последнее, что он увидел, — Майк, прикрывающий его телом, и грузовик, горящий, как факел в пустыне.

Пост-сцена: Ночью, в пещере у подножия гор, Лало листал тетрадь с формулами Уолтера. Его люди сгружали ящики с голубым метом в грузовики с логотипом «VitaKids».

— Сменим краситель на красный, — сказал он помощнику. — Пусть думают, что это новая серия.

На стене за его спиной висело фото Гектора. Красная краска капнула на лицо старика, словно слеза.

Эпизод 5: «Двойное дно»

Сцена 1: Давление ОБН Офис ОБН в Альбукерке был залит холодным светом неоновых ламп. Сол Гудман сидел на стуле с продавленным сиденьем, его ярко-жёлтый галстук контрастировал с серыми стенами. На столе перед ним лежала папка с фото: Ким Уэкслер, выходящая из здания суда, её машина, её квартира. Агент ОБН, мужчина с лицом боксёра-пенсионера, положил на стол диктофон.

— Выбирай: либо ты сливаешь нам данные по франшизам, либо мисс Уэкслер узнает, как её клиенты «случайно» исчезали в 2012-м, — сказал агент, включая запись. Голос Сола, молодой и наглый, заполнил комнату: «Никаких следов, понимаешь? Как будто их никогда не существовало».

Сол сглотнул, ощущая кислый привкус во рту. Его пальцы сжали край стола. — Вы трогаете её — я сожгу ваше бюро к чертям.

Агент усмехнулся, доставая из папки фото Ким, сидящей в кафе с кружкой кофе. — Завтра в это время она будет в камере. Или… — он кивнул на диктофон, — ты станешь нашим человеком в игре Хайзенберга.

Сол закрыл глаза. В голове пронеслись лица: Ким, Уолтер, Джесси… — Ладно. Я в деле.

Сцена 2: Бар «Полярная звезда» Бар погрузился в полумрак. Неоновая вывеска «Open» мигала, как SOS-сигнал. Сол сидел за стойкой, перед ним стоял стакан виски с треснувшим краем. В зеркале за бутылками отражался не только он, но и силуэт Чака Макгилла в строгом костюме, с вечной презрительной усмешкой.

— Ты всё ещё здесь, — Сол не повернулся, глядя на отражение. — Думал, сдохнешь и оставишь меня в покое.

Чак поднял бровь, его голос звучал как скрип старой пластинки: — Ты сам притащил меня обратно, Джимми. Ты же знаешь — мораль нельзя похоронить.

Сол хмыкнул, допивая виски. — Ты был прав. Я никогда не стану настоящим адвокатом.

— Ты даже не стал настоящим человеком, — Чак исчез, растворившись в дыме сигареты бармена.

На столе зазвонил телефон. Сол взглянул на номер — Картель Синалоа. Он взял трубку, глядя на фото Кима в кошельке: — Данные будут через час. И запомните — если она пострадает, я превращу ваши лаборатории в пепел.

Сцена 3: Параллельные миры В офисе Ким: Она стояла у доски, опутанной нитями связей Сола. Красные строки вели к картелю Синалоа, чёрные — к поддельным счетам. На столе лежал ордер на арест с печатью «Срочно».

— Он предал всех, — прошептала Ким, печатая письмо судье. — Даже себя.

В подвале Картеля Синалоа: Сол передавал флешку с координатами франшиз. Хавьер «Эль Сильенсио» улыбнулся, обнажив золотой зуб. — Ты сделал правильный выбор, крыса.

— Я не крыса, — Сол повернулся к выходу. — Я адвокат.

Хавьер рассмеялся: — Адвокаты продают слова. Ты продал душу.

Финал эпизода: Ким подписала ордер. В тот же момент Сол, стоя на крыше склада, смотрел, как грузовики картеля увозят его предательство. Где-то вдалеке завыла сирена.

— Прости, Ким, — пробормотал он, закуривая сигарету. Дождь начал стучать по железу, смывая следы.

В баре «Полярная звезда» стакан Чака стоял пустым. На нём — отпечаток губной помады и надпись: «Никогда не меняйся, Джимми».

Пост-кредитная сцена: Лало Саламанка, сидя в тени разрушенной церкви, листал данные Сола. На экране ноутбука горели координаты франшиз. — Хайзенберг, ты создал монстра… а он тебя съест.

Он закрыл крышку и бросил ноутбук в костёр. Пламя поглотило секреты, осветив на стене символ койота — уже не кровью, а золотом.

Больше книг в моем профиле: https://author.today/u/mihamiha/works Попробуйте "Такси на Энельвейт"

Глава 10. Проверка огнём

Сезон 3: «Во все тяжкие: Химия власти»

Эпизод 6: «Огненная проверка»

Пролог: Город в огне

Вечер. Широкий план: горизонт Альбукерке, затянутый дымом. Камера медленно приближается к горящему ангару франшизы АНБ. Огненные языки лижут небо, искры смешиваются с пеплом голубого мета, рассыпанного по земле. На стене, ещё не поглощённой пламенем, виден символ - койот с окровавленным клыком. Звучит далёкий вой сирен.

Лаборатория АНБ. Ночь.

Крупный план: руки Уолтера в резиновых перчатках дробят кристаллы в ступке. Стеклянные колбы отражают его лицо - осунувшееся, с тенью безумия в глазах. За спиной гудят реакторы. Маргарет Коул врывается в кадр, швыряя на стол папку с фото горящих франшиз.

Маргарет:

- Четыре лаборатории за неделю. Ваш «контроль» превратился в фарс.

Уолтер поднимает пробирку с красноватым порошком. Камера фокусируется на неровных гранях - это не его формула.

Уолтер (тихо):

- Это не картели… Это алхимия Лало. Он смешал мет с опиатами.

Маргарет хватает пробирку, подносит к свету. Красный оттенок кристаллов бросает кровавые блики на её лицо.

Маргарет:

- «Красная саламандра»? Вы серьёзно?

Уолтер встаёт, его тень накрывает карту США с горящими метками.

Уолтер:

- Он играет в бога. Но боги горят быстрее смертных.

Городок в Айдахо. Автозаправка.

Средний план: Джесси в робе работника моет лобовое стекло пикапа. На фоне - неоновая вывеска «СтарБрайт». Внезапно из магазина выбегает женщина с ребёнком на руках. Мальчик синеет, судорожно хватая ртом воздух.

Женщина (кричит):

- Помогите! Он что-то проглотил!

Джесси роняет тряпку. Камера следует за его взглядом: из кармана ребёнка выпадает голубой пакетик с надписью «Heisenberg». Крупный план дрожащих рук Джесси, вспоминающего Тодда, Андреа, Брока…

Он хватает ребёнка, переворачивает вниз головой, бьёт по спине. Изо рта вылетает кристалл, окрашенный в ядовито-красный. Мальчик задыхается, но выживает.

Женщина (сквозь слёзы):

- Кто вы?

Джесси смотрит на окровавленный пакетик. Камера фиксирует момент принятия решения - его глаза темнеют.

- Никто.

Пустыня. Ночь.

Широкий план: Джип Майка мчится по грунтовой дороге, поднимая вихри песка. Внутри - Джесси набивает обойму, его лицо освещено мерцанием приборной панели. Майк крутит руль, глаза прищурены.

Майк:

- Ты уверен, что готов снова нырнуть в ад?

Камера переключается на крупный план рук Джесси - шрамы, дрожь, сжатый патрон. Он вставляет обойму в пистолет с глушителем.

Джесси:

- Мы не можем исправить всё. Но мы можем сжечь это дотла.

Майк бросает на сиденье карту с отметками лабораторий Лало. Камера медленно отъезжает, пока джип не растворяется в темноте, оставляя за собой шлейф пыли.

Лаборатория Лало. Рассвет.

Сцена перекликается с началом эпизода: ангар в пустыне, но вместо голубого мета - ящики с «Красной саламандрой». Лало в чёрном фартуке смешивает порошки, напевая мексиканскую балладу. Внезапно гаснет свет. На стене возникает тень - силуэт Джесси с канистрой.

Лало (смеётся):

- Привет, щенок. Ты принёс спички?

Взрыв оглушает зрителя. Камера трясётся, пламя поглощает кадр. Сквозь дым видно, как Джесси и Майк отступают к джипу, а Лало исчезает в огне, словно призрак.

Финал:

Уолтер в лаборатории АНБ смотрит на спутниковый снимок горящей лаборатории. На экране - алая метка. Он берёт пробирку с антидотом, капает в неё кровь из порезанной ладони.

Уолтер (шепчет):

- Кровь за кровь, Лало…

Камера медленно затемняется, оставляя только отблеск пламени в пробирке.

Эпизод 7: «Чистый продукт»

Лаборатория АНБ. Полночь.

Свет неоновых ламп мерцал над стерильными столами, заваленными пробирками и чертежами. Воздух был густ от запаха аммиака и металла. Уолтер Уайт стоял у реактора, его тень, удлинённая и неровная, дрожала на стене, будто пытаясь сбежать. В руках он сжимал пробирку с прозрачной жидкостью - «мет 2.0». Формула, которая должна была нейтрализовать фентанил, делалась из расчёта на детей: без запаха, без вкуса, как вода.

- Уолтер (шепчет):

«Чистота… Настоящая чистота».

Он наклонился, чтобы записать данные в журнал, но его остановил звук шагов. В дверях стояла Маргарет Коул, её лицо, освещённое синим светом экранов, напоминало маску.

Маргарет:

- Завтра начнём распространение. Школы, больницы, продовольственные пункты. Если это сработает…

Уолтер перебил её, поставив пробирку на стол так, что она зазвенела, как колокольчик.

Уолтер:

- Это сработает. Я не делаю ошибок.

Маргарет усмехнулась, проводя пальцем по холодному стеклу:

- Ошибки делают все. Даже боги.

Школа «Сансет». Утро.

Солнечный свет лился через окна спортзала, где выстроились ряды столов с яркими брошюрами: «Витамины для здорового будущего!». Дети в одинаковых футболках толпились у стойки, принимая голубые таблетки из рук улыбающихся волонтёров.

Девочка (учителю):

- Они сладкие!

Учительница, не глядя, кивнула. Она не заметила, как один из волонтёров, мужчина с нервным взглядом, дрожащей рукой подмешал в партию порошок из склянки с красной этикеткой.

Крупный план: Капля пота скатилась с его виска на таблетку.

Волонтёр (себе под нос):

- Простите меня…

Бар «Эль Камино». Сумерки.

Лало Саламанка сидел в углу, за столиком, заваленным пустыми текильными рюмками. Его лицо, скрытое под широкополой шляпой, освещалось лишь тусклым светом неонового кактуса на стене. В дверь вошёл химик АНБ - тот самый волонтёр. Его глаза метались, как у загнанного зверя.

Лало (не поднимая головы):

- Ну что, герой? Как ощущения - спасать мир?

Химик упал на стул, сжимая в руках конверт с деньгами.

Химик:

- Я… я всё сделал. Теперь отпустите мою дочь.

Лало медленно поднял взгляд. Его единственный глаз, не тронутый ожогами, сверкнул.

Лало:

- Конечно, друг. Она уже дома. - Он кивнул на бармена. - Правда, забыл сказать: наш яд… он не убивает. - Пауза. - Сначала паралич. Потом… медленное удушье. Как будто жизнь утекает сквозь пальцы.

Химик вскочил, но Лало бросил нож. Лезвие воткнулось в стол в сантиметре от его пальцев.

Лало:

- Сядь. Выпей за наше сотрудничество».

Лаборатория Лало. Глухая ночь.

Джесси Пинкман пролез через разбитое окно подвала. Фонарь выхватил из темноты ржавые цепи, свёртки с красным порошком и детские ботинки.

Джесси (шепотом):

- Боже…

Он шагнул вперёд, свет фонаря дрогнул. В углу, прикованные к трубам, сидели трое детей. Самому старшему не было и десяти. На их руках - ожоги от кислоты, на губах - кровавые потёки.

Девочка (плача):

- Мы не хотели… он сказал, что мама придёт, если будем молчать…

Джесси упал на колени, его пальцы дрожали, пытаясь открыть замки.

Джесси:

- Всё кончено. Я вас вытащу.

Внезапно за спиной хрустнул камень. Джесси обернулся. В дверях стоял Лало, держа в руках мачете.

Лало:

- О, щенок вернулся! - Он улыбнулся, как отец, заставший сына за шалостью. - Ты думал, я держу их для забавы? - Он указал на детей. - Они - мои лучшие химики. Маленькие руки… маленькие ошибки.

Джесси вскинул пистолет, но Лало уже скрылся в тени. Из динамиков раздался смех, а цепи на ногах детей вдруг зажужжали, потянув их к работающим реакторам.

Джесси (кричит):

- Нет!

Он бросился к рычагам, но было поздно. Пар вырвался из труб, заполнив комнату. Последнее, что он услышал, - смех Лало, растворяющийся в гуле машин.

Финал эпизода:

Уолтер в лаборатории АНБ смотрел на экран с графиком: «мет 2.0» распространялся по стране. Он взял пробирку, поднёс к свету. Внутри что-то шевелилось - крошечные кристаллы, как живые.

Уолтер (себе):

- Совершенство…

За окном, в школьном дворе, ребёнок упал на землю, держась за горло. Его хрип заглушил звонок на перемену.

Эпизод 8: «Игра в Бога»

Шоссе 54. Закат.

Грузовик с голубым снежинками на боку полз по пустынной трассе, оставляя за собой шлейф пыли. Водитель, старик в ковбойской шляпе, насвистывал мелодию из старого вестерна. Радио трещало: «…штормовое предупреждение для округа Сокорро…». Он не успел понять, откуда взялся выстрел. Лобовое стекло рассыпалось звёздами, а следующая пуля вошла в бензобак.

Огненный шар взметнулся к небу, осветив фигуру снайпера на скале. Женщина в камуфляже опустила винтовку, поправила берет с эмблемой Картеля Синалоа - стилизованной змеёй - и скрылась в сумерках. На песке у дороги остался отпечаток сапога и гильза с гравировкой: «Sangre por sangre».

Лаборатория АНБ. Глухая ночь.

Уолтер стоял перед стеной из мониторов, транслирующих горящие франшизы. Красные точки на карте множились, как сыпь. Его лицо, освещённое мерцанием экранов, напоминало маску - ни страха, ни сомнений, только холодный расчет. На столе позади лежали пробирки с «мет 2.0», их голубизна казалась ядовитой под трепещущим светом аварийных ламп.

Дверь распахнулась с грохотом. Маргарет Коул вошла, сбрасывая дождевик, пропитанный запахом гари.

Маргарет (срываясь на крик):

- Шесть лабораторий за ночь! Двадцать трупов! Ваша империя рассыпается, а вы тут… (она указала на пробирки) играете в алхимика!

Уолтер медленно повернулся. В руке он сжимал флешку с надписью «Все формулы».

Уолтер (тихо):

- Вы хотели контролировать ад? Теперь вы в нём горите.

Маргарет шагнула вперёд, её каблуки стучали, как метроном.

Маргарет:

- Прекратите это. Сейчас. Или мы обрушим ваш даркнет-сервер к утру.

Уолтер усмехнулся, подняв флешку к свету.

- Это не сервер. Это спичка. (пауза) И я уже поджёг фитиль.

На экране позади него всплыли часы обратного отсчёта: 03:00:00.

Убежище Картеля Синалоа. Горы Чиуауа.

Хавьер «Эль Сильенсио» сидел в кресле из кожи ягуара, разглядывая трофей - окровавленный жетон франчайзи АНБ. Его люди сорвали его с шеи убитого водителя.

Хавьер (подчинённым):

- Хайзенберг думает, что химия сильнее пуль. Покажите ему нашу алхимию.

На столе зажужжал спутниковый телефон. Хавьер поднял трубку, услышав голос с механическим искажением:

Голос (Уолтер):

- Ваши лаборатории в Соноре взорвутся через час. Отзовите снайперов - и я оставлю их.

Хавьер рассмеялся, раздавив в руке жетон.

Хавьер:

- Ты забыл, старик: мы рождаемся в пепле.

Пустыня. Пограничный переход.

Джесси и Майк лежали на скале, наблюдая в бинокль за грузовиком картеля. В кузове, под брезентом, угадывались ящики с красным порошком - «Красная саламандра».

Майк (перезаряжая винтовку):

- Ты уверен, что хочешь это видеть? После детей…

Джесси не ответил. Его пальцы сжали гранату. В памяти всплыли лица прикованных ребят, их шепот: «Мы не хотели…».

Джесси:

- Гори оно всё.

Он выдернул чеку, и граната покатилась под грузовик. Огненный гриб осветил границу, смешав песок Мексики и США в единую массу пепла.

Финал эпизода:

Уолтер стоял на крыше здания АНБ, глядя, как город пылает под дождём. В руке он сжимал пульт с кнопкой. На экране часы показывали 00:00:01.

Уолтер (в пустоту):

- Посмотрим, кто из нас Бог…

Он нажал кнопку. По всему даркнету, как вирус, поползли формулы. В лаборатории за спиной взорвалась сигнализация.

Пост-кредитная сцена:

Лало Саламанка, сидя в тени кактуса, собрал автомат из деталей сгоревшего грузовика. На раскалённом металле он выжег надпись: «Добро пожаловать в ад, профессор».

Эпизод 9: «Семейные узы»

Сцена: "Истина в тени феникса"

Место действия: Заброшенный ангар на окраине Альбукерке. Грязные стены, тусклый свет фонаря, на столе - разбросанные химические реактивы, колбы с полупрозрачной жидкостью (заготовка антидота). За окном - ночь, слышен вой ветра. Уолтер в рваной рубашке, дрожащими руками смешивает вещества. Дверь скрипит: на пороге Скайлер. Ее лицо - маска усталости, но в глазах горит ярость выжженной пустыни.

Скайлер (тихо, не двигаясь с места):

- Ты доволен? Теперь она в руках монстра… как и мы.

Уолтер не оборачивается. Его плечи напрягаются, словно под тяжестью невидимого груза. Он роняет пипетку - стекло разбивается о бетонный пол.

Уолтер (хрипло):

- Я… Я почти закончил. Если он получит формулу…

Скайлер (перебивая, шагая к нему):

- Перестань. Перестань врать. Хотя бы сейчас. (Пауза. Ее голос дрожит.) Ты думаешь, я не видела, как ты менялся? «Это для семьи», «Это ради Холли»… (Смешок, горький как полынь.) Ты давно перестал их различать - семью и ад, который создал.

Уолтер медленно поворачивается. Его лицо - карта трещин, но в глазах вспыхивает знакомый огонь - вызов, почти безумие.

Уолтер:

- А что ты хотела? Чтоб я сгнил в школе, пока рак пожирал меня? Чтоб ты продавала чужие квартиры, а дети…

Скайлер (взрываясь):

- ДА! Да, хотела! Потому что это было бы НАСТОЯЩЕЕ! (Она с силой бьет кулаком по столу. Колбы звенят.) Ты выбрал быть богом в своем нарциссическом аду. И принес всех нас в жертву.

Молчание. Уолтер отводит взгляд. Его пальцы бессознательно сжимают флакон с антидотом - жидкость пульсирует ядовитым зеленым.

Скайлер (тише, почти шёпотом):

- Я всегда знала. «Благородный Уолтер Уайт»… Это просто твой костюм. Как тот чёрный пиджак. (Пауза.) Но Холли… (Голос ломается.) Она не должна платить за нас.

Она внезапно хватает его за рукав. Впервые за годы - физический контакт. Он вздрагивает.

Скайлер:

- Доведи это до конца. Отдай ему что угодно. А потом… исчезни. Если ты хоть что-то чувствовал к нам… дай мне спасти её.

Уолтер смотрит на её руку, сжимающую его рукав. Камера медленно приближается к его лицу: в уголках глаз - влага, которую он яростно сдерживает. Где-то вдалеке грохочет гром. Скайлер не отпускает.

Уолтер (едва слышно):

- Я… не могу его остановить. Даже с антидотом.

Скайлер (выпрямляется, отпуская его):

- Тогда я сделаю это. Как всегда. (Она берет со стола нож для вскрытия пробок. Холодная сталь блестит в ее руке.) Ты научил меня врать, Уолт. Но я научусь убивать.

Камера отъезжает: двое silhouettes в тусклом свете, разделенные столом с ядом. Где-то в темноте за окном мелькает огонёк сигареты - Лало наблюдает. Финал сцены: Скайлер прячет нож в складках платья, а Уолтер, наконец, встречает её взгляд. Без масок.

Чёрный экран. Титр:

«Семья - это не кровь. Это выбор, который ты делаешь, когда правда становится оружием.»

Эпизод 10: «Обратный отсчёт»

Сцена: "Последний час монстров"

Место действия:

Лаборатория Лало: Подземный бункер в каньоне под Альбукерке. Серая сталь, вентиляционные трубы, запах хлора. На стенах - граффити с символикой «Саламанок». В углу - детектор радиации, мигающий красным (намёк на «Метод Гейзенберга»).

Внешний периметр: Песчаная буря, джип Майка замаскирован под бархан. В воздухе - стая стервятников.

Кадр 1: «Призраки в эфире»

Ночной эфир радиостанции KXYZ. Статический шум. Голос Сола (искусственно искажённый) прерывает трансляцию.

Сол (по радио):

- Координаты 34.0522° N, 118.2437° W. Повторяю: «Лос-Польос» не продаёт мороженое».

Уолтер в наушниках, расшифровывает сообщение. На столе - карта с отметкой «Лаборатория №9». Джесси в углу набирает дробовик, его рука дрожит.

Джесси:

- Этот клоун (кивает на радио)… Ты уверен, что он не гонит?

Уолтер (не отрываясь от карты):

- Сол мёртв. Но его призраки… точны.

Камера показывает: в подвале мотеля «Эль-Камино» Сол, живой, печатает на древнем ноутбуке. На столе - парик, фальшивый паспорт на имя «Джин Такович».

Кадр 2: «Тень правосудия»

Ким в офисе прокуратуры. На столе - файл «Дело Уайт» с пометкой «Закрыто». Она находит в документах микроскопический код: «GBC 3.14» (отсылка к «Gray Matter» и числу π).

Ким (шепчет):

- Сол… ты никогда не умел считать.

*Она едет на склад, где Сол скрывается. В её сумке - пистолет и наручники. На стене склада - плакат «Лучший звонарь Альбукерке-2002» (ирония над адвокатской карьерой Сола).*

Кадр 3: «Цена входа»

*Майк, Уолтер и Джесси у входа в бункер. Майк привязывает C-4 к ржавым воротам. Его карманы полны гильз, но в одном - детский рисунок (внучка).*

Майк (Джесси):

- Когда это… закончится, скажи ей… (пауза, он поправляет детонатор)… что я не стал монстром.

Джесси:

- Эй, старик, сам скажешь! Мы…

Взрыв. Камера замедляется: осколки металла летят в Майка. Он не закрывается - прикрывает собой Уолтера и Джесси. Уолтер падает в грязь, его лицо в шрамах от песка. Джесси кричит, но звук заглушает гул.

Уолтер (сквозь звон в ушах):

- Вперёд! Это наш единственный шанс!

Джесси смотрит на тело Майка. В его руке - карманные часы с треснутым стеклом (стрелки застыли на 3:14).

Кадр 4: «Выбор без победителей»

Ким врывается на склад. Сол пытается спрятаться за ящиками с париками. В её руке - пистолет и наручники.

Сол (притворно-весёлый):

- Эй, красотка! Ты либо арест, либо похороны. Второе дешевле.

Ким (холодно):

- Ты знал, что Лало взял ребёнка? Значит, ты соучастник.

Сол теряет маску. Его голос становится хриплым, как в эпизоде «Bagman».

Сол:

- Я пытался спасти их! Как когда-то тебя… (Пауза.) Ты помнишь, как мы хоронили Ховарда? Ты хотела это.

Ким дрожит. Пистолет направлен на него. Внезапно - рёв двигателей снаружи: это люди Лало едут к бункеру.

Ким (тихо):

- У нас 10 минут. Выбирай: тюрьма… или ад.

Сол медленно поднимает руки. В его глазах - слёзы.

Сол:

- А где разница?

Чёрный экран. Звук сирены. Титр:

«Иногда единственный способ перестать быть монстром - позволить ему умереть.»

Диалог после титров (скрытая сцена):

Джесси, пробираясь через разрушенный бункер, натыкается на пробирку с зелёным антидотом. Он смотрит на неё, потом на тело Уолтера (без сознания).

Джесси (шёпотом):

- Наука, ёбана… ты и правду всех убиваешь.