Во все Имперские ТОМ 4 Петербург

Глава 71 — Государственные преступники

"Как гласит популярная легенда, Санкт-Петербург был основан Петром I Багатур-Булановым не на пустом месте.

Именно здесь, на месте будущей столицы Российской Империи, когда-то тысячелетия назад располагался северо-западный форпост Уральской Империи.

После победы над шведами Петр I собрал лучших магов страны, которые и подобрали место для нового города — таким образом, Петербург был выстроен буквально на руинах древнего города Уральских магократов.

Маги-советники Императора Петра утверждали, что именно на этом месте, в устье Невы, особо мощная и благоприятная аура и оптимальный магический фон.

Якобы именно поэтому здесь тысячи лет назад Уральцы и основали свою колонию.

Достоверно неизвестно, насколько эта легенда правдива, но ходят упорные слухи, что основание Петропавловской Крепости якобы выстроено из огромных черных каменных блоков неизвестной породы, взятых строителями прямо из руин городища древних Уральцев.

Также в городе популярна легенда, согласно которой под Исаакиевским Собором располагается некий магический артефакт, оставшийся со времен Уральских магов и обеспечивающий магическую защиту города от врагов.

По другой версии этой легенды, таинственный прибор, наоборот, производит гаввах в огромных количествах, из-за чего среди жителей Петербурга с аномальной частотой распространены психические расстройства, алкоголизм, наркомания и самоубийства.

Этим же самым обусловлена и известная во всей Империи любовь петербуржцев расчленять людей.

Впрочем, эта черная легенда не имеет ни одного реального подтверждения. Более того, современная научная Система Соловьева отрицает само существование гавваха.

Но одно можно сказать наверняка — археологами точно установлено, что на месте нынешнего Немецкого квартала в допетровские времена располагался финский скотомогильник.

Трудно сказать, насколько это связано с тем фактом, что Немецкий квартал сегодня — один из самых опасных и криминальных районов столицы...«

Имперский историк Пахомов-Братишкин, «Тысяча и одна удивительная история о Петербурге»

Герцог телепортировал нас именно туда, куда я и заказывал — на ступени Церкви Евангелиста Матфея в самом центре Немецкого квартала.

Сам Немецкий квартал располагался на юге Питера, примерно там, где в моем родном мире находился Фрунзенский район.

Кабаневич коротко попрощался и тут же исчез, видимо, не желая задерживаться в имевшем дурную славу квартале.

Я же осмотрелся. Посмотреть было на что, тем более что я впервые в жизни попал в этот иномирный вариант Питера.

Честно говоря, я ожидал увидеть гетто с мусором и наркоманами, но вместо этого увидел вполне себе пристойный немецкий городок.

Кирха Евангелиста Матфея была выстроена из красного кирпича, перед кирхой располагалась мощеная брусчаткой площадь, в центре которой торчал бронзовый памятник Фридриху Ницше.

Просторную площадь окружали дома в стиле модерна, первые этажи которых были заняты разнообразными лавками. О том, что этот квартал — немецкий, свидетельствовали не только вывески на немецком языке, но и припаркованные по краям площади авто, которые тоже все были германскими.

По площади курсировали толпы народа, причем говорили эти толпы тоже по-немецки.

Прикольно. Не Питер, а прямо Берлин.

На здании кирхи по случаю сегодняшней коронации Павла II был вывешен Багатур-Булановский серебряно-золотой флаг с короной и троном.

Беды вроде бы ничего не предвещало.

Разве что двое девушек-казаков, торчавших у памятника Ницше, были вооружены не только нагайками, но и автоматами, а еще носили бронежилеты.

Этот факт говорил о том, что в Немецком квартале не все так прянично, как кажется, автоматы и броники патрульным ментам обычно просто так не выдают.

Но больше меня здесь ничего не напрягло. Даже день был солнечным и безоблачным, что вообще-то редкость для Петербурга. Видимо, сама погода решила отпраздновать коронацию нового Императора Павла II.

Осмотревшись вокруг, я глянул на часы.

Было пятнадцать минут четвертого. Времени в обрез, но если не будем ворон считать — все успеем. А успеть мне сегодня предстояло многое.

Я покопался в своем смартфоне и открыл три сообщения, которые пришли мне еще вчера. Я снова перечитал их:

«2 сентября 2022

11:17

Барон!

Вы меня не знаете, но я вас знаю хорошо. И у нас с вами есть некоторые вопросы, которые надлежит обкашлять как можно быстрее. Они касаются в том числе смерти ваших родителей.

Дело не терпит отлагательств.

Приходите завтра 3 сентября в 20:00 к памятнику Вагнеру, в немецком квартале Петербурга.

Если не придете — пожалеете.

Отправлено анонимно, отправитель скрыт»

«2 сентября 2022

11:30

Саша, как ты?

Мои соболезнования. Поверь, я переживаю смерть моего брата не легче, чем ты — смерть твоего отца.

Эта страшная трагедия объединила нас, но она же может стать началом нашей дружбы. Нам многое нужно обсудить.

В частности тот факт, что ты (вероятно по ошибке писаря) стал Старшим клана Нагибиных. Хотя этот титул по праву должен носить я.

Как там Таня?

У меня есть некоторые подозрения по поводу того, кто убил твоих родителей. И я намерен ими с тобой поделиться. Но не в переписке. Нужно встретиться лично.

Давай завтра в шесть. Жду тебя на Дворцовой площади, в трактире „Золотое днище“.

Твой дядя, Нагибин Сергей Флорович»

«2 сентября 2022

12:03

Нагибин, ты, кажется, нас не понял.

Когда мы шлём сообщение — мы ждем ответа. Но вообще долго ждать мы не любим, мы не особо терпеливы.

Так что подтверди, что будешь завтра в 20:00 у памятника Вагнеру.

А если тебя там не будет — мы знаем, где учится твоя сестрёнка.

Она же вроде все еще девственница, да? Если будешь от нас нос воротить — твоя сестрица может и перестать быть девственницей. А потом и помереть.

Отправлено анонимно, отправитель скрыт »

Итого, мне сегодня предстояло две встречи. Одна из них — с родным дядей, который судя по всему, собирался оспорить мои права на наследство.

Вторая — с какими-то неприятными господами, которые смели угрожать не только мне, но и моей сестре, а еще явно чего-то очень сильно от меня хотели. Причем, назначена эта вторая встреча была здесь же, в Немецком квартале, куда я сейчас прибыл, чтобы алхимик изгнал Царя из моей головы.

Мда, чую, в этом квартале мне придется бывать часто. Не то, чтобы он мне не нравился, но в воздухе тут витало что-то нехорошее, несмотря на весь внешний немецкий орднунг.

Кроме всего этого, я также планировал посетить сестрицу, которая теперь обучалась в Смольном Институте для девочек-магократок. Это было тем более необходимо после того, как неизвестные мудаки прислали мне сообщение с угрозами Тане.

Похоже, что сегодня мне предстоит провести время с семьей — сначала с дядей, а потом с сестрицей. В любом случае, день обещал быть жарким, и не в плане погоды, которая как раз была вполне себе прохладной.

— Ладно, пошли, — кивнул я принцессе, Шаманову и Аленке, сопровождавшим меня, — Симон, который нам нужен, держит книжную лавку на Вайсдорн-штрассе. Тут десять минут пешком, если верить гугл-карте. И смотрите по сторонам.

— А кого конкретно ты опасаешься? — спросил Шаманов, оглядевшись.

— Понятия не имею, — честно ответил я, — Но чуйка подсказывает, что этот квартал — сейчас одно из худших мест на Земле для нас. Так что держите ухо востро. Если заметите что-то подозрительное — сразу говорите мне, но без палева. Все. Пошли.

Мы двинулись по узкой улочке, идущей от площади.

Автомобильного движения здесь не было, зато немцы постоянно носились по этому переулку на мотоциклах.

Байки немцев бешено рычали, глушители местные германцы явно не любили, как и правила дорожного движения, так что Шаманов, как самый рассеянный из нас, пару раз чуть не попал под колеса.

Лавок здесь уже не было, зато на первых этажах в изобилии располагались пивные. Местами улица была заставлена столиками, за которыми бюргеры вкушали свой излюбленный напиток.

Некоторые из бюргеров бросали на нас подозрительные взгляды. Никакой полиции или казаков здесь уже не было, наше путешествие в глубины Немецкого квартала нравилось мне все меньше.

Пройдя этот пивной переулок, мы оказались на улице пошире.

Дома здесь были старыми и местами обветшавшими, из некоторых окон торчали Багатур-Булановские золотые флаги вперемешку с немецкими триколорами. Флаги немцы, видимо, вывесили в порыве верноподданнических чувств по случаю сегодняшней коронации.

Никакого хвоста за нами вроде бы не было, так что я чуть успокоился.

Мы свернули на нужную улицу. Книжный магазин Симона я увидел сразу — он был единственной лавкой на Вайсдорн-штрассе и располагался на противоположной от нас стороне.

Магазин украшала пластиковая вывеска с надписью на немецком, окна заведения были настолько грязными, что через них невозможно было ничего рассмотреть.

— Ну-ка подождите, — приказал я товарищам, — Надо осмотреться.

Мы подошли к круглому уличному стенду с афишами и сделали вид, что их читаем. Именно сделали вид, ибо афиши были по большей части на немецком языке, который я лично знал довольно паршиво.

Я краем глаза поглядывал на вход в магазинчик Симона.

Прошло минут пять, но к Симону так никто и не вошел, как и не вышел оттуда.

— Похоже, не слишком популярный магазинчик, — хмыкнул Шаманов, — Но оно и неудивительно. Ему бы окна помыть...

— Да плевать на магазинчик, — заявил я и кивнул головой в сторону двух незнакомцев, торчавших чуть поодаль от нас, — Вон те двое. Видите?

Этих двух я заметил, как только мы свернули на Вайсдорн-штрассе, и они мне сразу же не понравились.

Первый из подозрительной пары был пожилым мужиком с седыми бакенбардами. Одет мужик был, как детектив из старых американских фильмов — он носил шляпу, серое пальто и довольно старомодный костюм.

Агент Охранки? Не исключено. Но если он агент Охранки — то, пожалуй, слишком уж палится.

Спутница владельца бакенбардов выглядела гораздо интереснее. Это была явно молодая девушка, в зеленом длинном платье и зеленых полусапожках. На плечах девушки лежала серая шаль. Волосы барышни были заплетены в длинную светлую косу, но самой интересной в девушке была её шляпа.

Шляпа была широкополой, типа тех, которые здесь носили местные голландцы. Она бросала тень на лицо неизвестной барышни, скрывая его. Кроме того, я обратил внимание, что девушка старается держать голову опущенной.

Явно не хочет показывать окружающим свое личико, что уже само по себе подозрительно.

Двое незнакомцев о чем-то переговаривались. Они стояли достаточно далеко от нас, так что я даже не мог расслышать, на каком языке они говорят.

— И что? — спросил Шаманов, уставившись на странную пару.

— Да не пяль на них зенки, — осадил я эскимоса, — Они тут не просто так стоят. Готов поклясться, что эта сладкая парочка следит за входом в лавку Симона. А теперь еще и за нами тоже.

— Собственно, кого вы боитесь, барон? — спросила принцесса, — Это какие-то ваши враги?

— Понятия не имею, — пожал я плечами, — Но эти двое явно чего-то ждут. Возможно того, что мы войдем в магазинчик Симона.

— И что нам теперь делать? — нетерпеливо поинтересовался Шаманов, — Не входить в магазинчик?

— Нет, — вздохнул я, — Боюсь, что к Симону нам войти в любом случае придется. У меня уже этот долбаный Амулет Трех Огней почти дыру в груди прожег. Скоро это древнее поделие явно перегреется и вырубится. И пока этого не случилось — нужно изгнать из моей головы Царя, иначе мне конец. А с этим нам никто, кроме Симона, не поможет. Нам бы выяснить, кто такие эти двое...

Принцесса вдруг ахнула.

Я удивленно взглянул на девушку.

— Я, кажется, знаю, кто они такие, — испуганно произнесла принцесса, — Смотрите, барон.

Девушка едва заметно кивнула на стенд с афишами, рядом с которым мы стояли.

Я не сразу въехал, о чем она толкует. Но потом мой взгляд скользнул по объявлению с вакансиями на русском, по какому-то непонятному листку на немецком и остановился на крупной афише, приклеенной прямо по центру стенда, поверх объявления о выступлении известного органиста в местной кирхе.

Афиша, о которой говорила принцесса, была двуязычной — на немецком и русском одновременно. На этой афише помещался герб Охранного Отделения — перекрещенные швабра и бутылка, а ниже него располагались фотографии.

«ОСОБО ОПАСНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРЕСТУПНИКИ

УЧАСТНИКИ ЗАГОВОРА ПРОТИВ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ПАВЛА II

ЗА ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ О КАЖДОМ ИЗ НИХ — НАГРАДА 100 ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ»

Я прочел надпись на афише, а потом быстро просмотрел фотографии, которых тут было штук двадцать.

Большинство объявленных в розыск, как следовало из подписей к фотографиям, были членами запрещенного новым Императором Мальтийского Ордена.

Владельца бакенбардов, который торчал сейчас в паре десятков метров от меня, я нашел на афише почти сразу.

Только на фото этот мужик был в парадном черном мундире, расшитым золотом и с белым мальтийским крестом на шевроне.

Подпись к фотографии сообщала, что на ней запечатлен:

«ИЗМЕННИК, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК, ВРАГ РОССИИ

ВЗВЕШИН ТИМОФЕЙ ТИМОФЕЕВИЧ

БЫВШИЙ КНЯЗЬ, БЫВШИЙ МАГОКРАТ, БЫВШИЙ РЫЦАРЬ МАЛЬТИЙСКОГО ОРДЕНА (ЗАПРЕЩЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ)

НЫНЕ ПЕРЕВЕДЕН УКАЗОМ ИМПЕРАТОРА В РАЗНОЧИНЦЫ, ЛИШЕН ВСЕХ ТИТУЛОВ И ПРАВ МАГОКРАТА

ЗАОЧНО ПРИГОВОРЕН К ЗАКРЫТИЮ ТОКОВ И ПОЖИЗНЕННОЙ КАТОРГЕ»

— К чем приговорен? — уточнил я, прочитав подпись под рожей Взвешина.

— К пожизненной каторге, — пояснил Шаманов, — Это когда тебя ссылают на Аляску и заставляют там целый день долбить грунт в поисках золота...

— Да я не об этом, — отмахнулся я, — Я про закрытие токов. Что это?

— Ну... — Шаманов видимо и сам не знал, так что ответить не осилил. Зато ответила принцесса:

— Это когда магу принудительно закрывают все токи, и его магия уходит. Маг после такого становится неодаренным, он теряет свои способности. Я и сама не знаю, как именно это работает, если честно. Такое умеет проделывать только клан Палачевских, они вроде служат в Охранке.

— Ясно, — кивнул я, — А вот этот государственный преступник Взвешин что умеет проделывать?

— Взвешины... — припомнила принцесса, — Этот клан был близок к Ледовым, многие из них были рыцарями Мальтийского Ордена. Насколько я помню, Взвешины могут управлять весом, это их родомагия.

— Понятно. А как насчет его подружки в шляпе? Её я на этой доске почета что-то не вижу...

— Да вот же она, — принцесса едва заметным жестом указала мне на фотку в самом низу афиши.

Эта фотка имела запредельно шакальное качество, так что изображенную на ней барышню едва можно было рассмотреть. Судя по всему, фотографию сделал на бегу какой-то агент Охранки или полицейский.

Подпись под фото гласила:

«ИЗМЕННИЦА, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПРЕСТУПНИЦА, ВРАГ РОССИИ, ПАРИЯ, ВАМПИР

КРОВОПИЙЦИНА ЛЮДМИЛА (ПО ДРУГИМ ДОКУМЕНТАМ — ЛЮБОВЬ ИВАНОВА)

БЫВШАЯ МАГОКРАТКА, НЕТИТУЛОВАННАЯ

НЫНЕ ПЕРЕВЕДЕНА УКАЗОМ ИМПЕРАТОРА В РАЗНОЧИНЦЫ, ЛИШЕНА ВСЕХ ПРАВ МАГОКРАТА

ЗАОЧНО ПРИГОВОРЕНА К БЛАГОРОДНОЙ КАЗНИ»

Ниже помещалось подробное описание примет Кровопийциной, в точности описывавшее девушку, которая сейчас стояла в каких-то метрах от меня. В описании между прочим сообщалось, что «у преступницы во рту заостренные зубы».

— В смысле вампир? — задал я очередной вопрос принцессе, — У нас тут и вампиры есть? И что за благородная казнь?

— Благородная казнь — это казнь магией, — объяснила Лада, — А что до вампиров... Ну, она не совсем вампир. Не как в сказках. Вампиризмом она никого не заражает, чеснока и света не боится, да и питается обычной едой. Просто она из клана Кровопийциных, а они способны высасывать ауру, для этого им нужно выпить кровь живого магократа.

Насколько я помню, это давно погибший клан... Кровопийцины все умерли несколько сотен лет назад. Точнее, их всех перебили... А эта вроде бы служила раньше в Императорской Лейб-Гвардии, у неё каким-то образом проявилась родомагия мертвого клана. В Лейб-Гвардию вообще часто берут девушек, которые остались последними в своем клане. Живым кланам Императоры традицонно не доверяют.

— Ладно, — решил я, — Мы идем к Симону.

— Что? — удивился Шаманов, — А как же вот эти бандиты?

— Плевать на них, — ответил я, — Я думал, что эта сладкая парочка — агенты Охранки или мои враги. А это просто беглые сторонники Чудовища, судя по всему. Нам с ними делить нечего. А вот зачем они здесь торчат — понятия не имею. Вообще, не слишком умно прохаживаться рядом с афишей, где висит твоя рожа. Особенно, когда любому, кто эту рожу сдаст, обещают сто тысяч рублей.

— Но они же следят за лавкой, вы сами сказали, барон, — напомнила принцесса, — Тут что-то не так. Зачем им понадобился Симон?

— Ну, возможно, у них тоже сидит по Царю в головах, кто знает, — пожал я плечами, — В любом случае, мы идем.

— Я их всех постреляю, если что, барин! — заверила меня Аленка.

— Не надо, — поморщился я, — Стрелять только в крайнем случае. И вообще поменьше хватайся за пистолет, только если нам будет грозить реальная опасность.

Мы двинулись к магазинчику Симона. Взвешин и Кровопийцина с места не сдвинулись, но внимательно за нами наблюдали.

Когда я открыл дверь магазинчика, тихо звякнул колокольчик.

Войдя внутрь, я испытал чувство, как будто залез в давно заброшенный дом.

В магазинчике царила полутьма, свет едва проникал сквозь окна, не мытые уже лет десять, не меньше. Пахло пылью и гнилью, повсюду были книги. Частично они стояли в покосившихся шкафах, но другие книги просто лежали кучами на полу.

Мда. Я бы лично не стал здесь ничего покупать, если бы мне была нужна книжка. Из купленного в таком месте фолианта вполне могла вылезти крыса.

Владельца магазинчика мы обнаружили за громадным шкафом, набитым древними книгами, многие из которых уже почти обратились в труху.

Симон оказался низким и лысым старичком, явно не немцем и не голландцем. Я бы скорее поставил на то, что он еврей или грек.

Симон был не один, рядом с владельцем книжной лавки стоял тщедушный невысокий человек, весь заросший густой черной бородой, да еще завернутый при этом до пят в черный плащ. Еще странный посетитель носил черную в тон бороде и плащу шляпу.

Еще один любитель маскировки? Похоже на то. По крайней мере, у этого борода явно не настоящая, а широкую шляпу он напялил, как и Кровопийцина, чтобы скрыть лицо.

Видимо для Немецкого квартала господа и дамы, предпочитающие остаться инкогнито, были своего рода нормой. Я даже пожалел, что сам не приклеил накладную бороду и не надел шляпу, прежде чем прийти сюда.

Человек с фальшивой бородой что-то тихонько втолковывал Симону. Симон молчал, вяло кивал и дежурно улыбался.

Разговор, тем не менее, явно был серьезным. Причем, настолько серьезным, что Симон даже не поприветствовал нас, а просто быстро извинился:

— Прошу прощения, дамы и господа. Одну минуту. Дайте мне минуту.

— У меня к вам срочное дело. Но минуту дать могу, — благородно разрешил я.

Я и мои спутники стояли и наблюдали, как фальш-бородый что-то яростно шепчет Симону.

Для наших ушей эта беседа определенно не предназначалась, но именно это меня и заинтересовало. Так что я не стал деликатно уходить, а остался стоять и наблюдать за Симоном и его странным посетителем.

— Нет, — наконец ответил Симон чернобородому.

— Ах, нет? — взревел чернобородый, — НЕТ? Да как ты смеешь, смерд?

В руке у чернобородого вдруг блеснуло лезвие кривого кинжала. Все произошло настолько быстро, что никто из моих спутников даже не успел среагировать.

Зато среагировать успел я.

Я подскочил к чернобородому и перехватил его руку с кинжалом, которым странный покупатель уже собирался прирезать Симона.

— УБЬЮ! — заорал чернобородый уже мне, но я выбил у неадеквата кинжал.

Оружие упало на пол, а чернобородый пробил мне в рожу мощным ударом.

Удар, к моему удивлению, оказался заряжен магией. И не просто магией, а мощной и золотой. Не может быть...

Но в этом кулаке, прилетевшим мне в лицо, было и еще кое-что странное. Он как будто тоже был фальшивым, как и борода незнакомца.

От следующего удара чернобородого я увернулся, а потом сообразил, что не так с кулаком моего противника.

Палец! У него же один палец пластмассовый...

Пока я уворачивался от заряженного магией маваши гери чернобородого, в моей голове уже сложилась совершенно ясная картинка.

Золотая Багатур-Булановская магия, палец, отрезанный магией в детстве, чтобы его не перепутали с близнецом... Да и Чудовище, помнится, перед смертью сказал мне, что законный наследник престола Малой прячется где-то в Немецком квартале.

Чернобородый тем временем начал кастовать явно очень нехорошее Багатур-Булановское заклинание подавления воли. Полный пыли и грязи магазинчик Симона залил золотой свет ауры моего противника.

Не, так я не играю. Этот бой пора кончать.

Тем более, я спиной ощущал, что Аленка уже достала из сумочки пистолет. На хватало еще, чтобы она сейчас пристрелила законного Императора России.

Я провел чернобородому в висок резкий хук, дезориентировав противника и сбив его заклинание.

Потом я сбил с противника шляпу и оторвал его кучерявую фальшивую бороду. Под шляпой и бородой оказалась юношеская рожа, довольно некрасивая, но явно Багатур-Булановская.

Я повалил противника на колени, осадив его мощным ударом в плечо, а потом отступил в сторону:

— Познакомьтесь, дамы и господа. Павел Павлович, он же Малой. Законный правитель Российской Империи.

В магазине вдруг звякнул колокольчик. Кто-то вошел.

— Нет, это не я. Ты обознался, мразь, — прошипел мне Малой.

Я резко обернулся к дверям и увидел беглого князя Взвешина и не менее беглую Кровопийцину.

— Он не обознался, Ваше Величество, — пояснил Взвешин Императору, — Но он сейчас умрет, так что это уже неважно.

Кровопийцина резким движением скинула с себя голландскую шляпу и оскалилась.

Вот, блин. А ведь зубы у неё и правда заостренные...

Глава 72 — Дилемма Рюриковича

Канцлеру Российской Империи Великой Княжне Жаросветовой, секретно:

«Ваше Высочество!

Дриада успешно доставлена нами в Семендер, где сегодня она вступит в священный брак с Императором Павлом II.

Её Величество Эли-Ай полностью здорова и готова к коронации Императора и свадьбе.

Тем не менее, обращаю ваше внимание на тот факт, что до сего дня последним в священный брак в дриадой в Семендере вступал Император Петр III в 1762 году.

Все Императоры, правившие после него, женились на дриадах еще до своего восшествия на престол, так что дриад в Семендер мы не возили уже двести шестьдесят лет.

Как вы понимаете, отсутствие у нас свежего опыта по части транспортировки дриад (которая и без того представляет собой запредельно трудную задачу) вызвало громадное количество непредвиденных сложностей.

В связи с этим: выделенных вами пятисот тысяч рублей на транспортировку оказалось недостаточно.

Траты превышены как минимум втрое по сравнению с этой суммой. Я был вынужден задействовать бюджет нашей родовой ЧВК, чтобы покрыть их.

Но спешу вам напомнить, что перевозка дриады для коронации Императора — дело государственное, а не личная прихоть клана Багатур-Булановых.

Так что, не желая отвлекать Императора такой мелочью в день Его коронации, обращаюсь к вам с просьбой выделить еще миллион рублей для покрытия моих расходов...

Верховный командующий Его Величества Императорской ЧВК, Конунг клана Багатур-Булановых, Великий Князь Императорской Крови, генерал

Багатур-Буланов Владислав»

Каблучки застучали по грязному полу книжного магазина, принцесса стремительно выбежала вперед и встала между мною и государственными преступниками.

— Да остановитесь вы! — крикнула девушка, — Вы меня узнаете, князь?

— Эм... Принцесса? — опешил от изумления князь Взвешин, а потом даже снял с головы шляпу, обнажив лысину под ней.

— Это я, — подтвердила Лада.

В доказательство своих слов девушка активировала ауру и прочертила в воздухе черту из золотых Багатур-Булановских сполохов.

— И вас я тоже знаю, — обратилась принцесса к Кровопийциной, — Я вас видела, еще когда вы охраняли Старого Императора Павла. Вы же Люба?

Информацию о том, что вампиршу зовут Любой, принцесса явно почерпнула из той афиши на столбе. Но Лада была, как всегда, предельно вежлива, так что произнесла это так, как будто уже давно знала имя Кровопийциной.

— Люба или Люда, — мрачно ответила вампирша, — У меня два имени. Меня переименовали, когда забрали из семьи и отдали в Лейб-Гвардию.

В голосе девушки слышалась зловещая хрипотца, хотя сама Люба-Люда была юна и очень даже ничего. Высокая, стройная, с золотыми волосами и синими глазами. Не слишком подходящая расцветка для вампира.

Малой тем временем поднялся на ноги, отряхнулся и уставился на принцессу:

— Отдери меня леший. Лада, ты что ли?

Принцесса улыбнулась и произнесла что-то малопонятное, но милое по-французски.

Малой на это рассмеялся, от чего его юношеское лицо стало еще уродливее.

— Ну здравствуй, единоутробная сестрица.

Как я помнил, отцы у Малого и принцессы были разные, а вот их матерью была одна и та же дриада. За сына этой же дриады и брата-близнеца Малого выдавал себя самозванец на троне.

Малой подбежал к принцессе и обнял девушку, не слишком нежно.

— Простите, что вмешиваюсь, но это не на вашей матери сегодня должен жениться Император во время коронации? — спросил я.

— Нет, — несколько обиженно пояснил Малой, — Мы не женимся на своих матерях. Ублюдок, который напялил на себя мою корону, женится на другой дриаде — на Эли-Ай. А нашу с принцессой маму зовут Этэ-Аа-Нуи. Вот только она исчезла, тогда же, когда моего брата подменил поганый самозванец...

Князь Взвешин деликатно кашлянул:

— Ваше Величество, я не думаю, что нас стоит откровенничать с этими людьми...

— Но с ними же моя сестра, — запротестовал Малой, — Кстати, вы кто такие? Вот ты, урод, вроде хорошо дерешься. Пойдешь ко мне на службу?

Вопрос был обращен ко мне. Я призадумался, но ненадолго.

Вообще, Чудовище предупреждал меня перед смертью, что Малой скрывается от агентов самозванца-узурпатора где-то в Немецком квартале, но я не ожидал, что наткнусь на законного Императора прямо в лавке алхимика, куда я пришел по сугубо личному делу.

Сам Малой, судя по его поведению и роже, был редкостным мудаком, причем вдобавок еще и неврастеничным.

— Пойду, — кивнул я, — Но присягу приносить не буду, уж простите. Я далек от политики, если честно.

— Да кто вы вообще такой? — влез князь Взвешин.

— Барон Нагибин, Александр Петрович, — представился я, — А вон там — баронет Шаманов и моя телохранительница Аленка. Она не благородного сословия.

— Я Тимофей Тимофеевич Взвешин, князь, — представился после некоторых колебаний Взвешин, протягивая мне руку.

— Так я в курсе, — пожал я руку князя, — Ваше лицо развешано по всему городу, князь, как и лицо вашей спутницы. Так что расхаживать сейчас по Питеру — не лучшая идея для вас.

— В Немецкий квартал Охранка не ходит, — заявил Малой, — Кроме того, мне нужно было именно сюда. Вот в этот помойный магазинчик. А мои друзья меня охраняют, вот почему они здесь.

— Теперь понятно, зачем ваши друзья торчали у входа в лавку, — заметил я, — Но все еще непонятно, что вы здесь делаете, Ваше Величество, и зачем вы хотели зарезать алхимика.

Я указал на Симона, который в нашем разговоре не участвовал, а только довольно зло поглядывал на Императора.

Малой удивленно уставился на меня:

— Что? Слушайте, Нагибин, раз я хотел его зарезать — значит, было за что... И вообще кто вы такой, чтобы допрашивать самого Императора?

Я вздохнул.

Ну да.

Малой, судя по всему, был типичным Царем, типа того, который сидел у меня в башке. С этим парнем явно проблем не оберешься. А еще вероятнее, его просто схватит Охранка, в ближайшие же часы.

— Ваше Величество, — осторожно произнес я, — Вы в бегах, и вас ищет вся страна, если вы не забыли. И если вас найдут — насколько я понимаю, вас убьют. Так что болтаться по городу и резать людей — не лучшая для вас сейчас тактика, честно говоря...

— Я сам буду определять свою тактику! — заявил Малой, — Не надо меня учить, мне это надоело! Если я хотел прирезать этого торгаша — значит, так надо было... А вы, кстати, подняли на меня руку, на самого Императора России. За это у нас вешают, барон.

Я несколько вышел из себя. С Малым я был знаком всего лишь пару минут, но парень уже успел мне надоесть.

— Слушайте, Ваше Величество, — без обиняков пояснил я Государю, — Я просто напомню еще раз, что вы пока что не Император, а государственный преступник, которого ищут. И вешать меня некому — ваша гвардия, насколько я вижу, сейчас состоит ровно из двух человек.

Я не сомневаюсь в мощи или преданности ваших людей, но даже у меня сейчас бойцов больше. Так что если вы хотите и дальше оставаться живым — вам следует быть осторожнее.

И я не пытаюсь вас учить, поймите меня правильно. Я далек от политики, я и сам своего рода преступник, хоть и по другой части. Так что ваши притязания на трон я в принципе поддерживаю. Как и ваша сестра Лада, которая мне полностью доверяет.

Поэтому я вам не враг, Ваше Величество. Я хочу помочь. Так зачем вы хотели зарезать алхимика? Алхимика, который мне самому нужен, кстати.

— Ага, а какие у тебя доказательства, что ты мне не враг? — пробурчал на это Малой.

Понятно.

Не только имеет скверный характер, но еще и параноик. Вот теперь я точно убедился, что Малой будет крайне паршивым Государем, если, конечно, доберется до трона, в чем я лично сильно сомневался.

— Брат, неужели вам мало моего слова? — ахнула принцесса, — Барон все верно сказал — я ему доверяю. Он уже несколько раз спасал мне жизнь.

— Именно так, Ваше Величество, — кивнул я, — А еще у меня есть вот это...

Я достал из кармана трикоин из хазарской оливы и протянул его Малому.

Малой взял знак агента Императора, тщательно его осмотрел, а потом даже понюхал и куснул.

— Хм... Знак агента Императора, вроде даже настоящий. Только вот его вам мог дать самозванец на троне...

— Его мне дал Чудовище, — пояснил я, забирая назад трикоин, — Ваш дядя Александр-Николай. И еще он попросил меня перед смертью найти вас и помочь вам. В том числе для этого я и приехал в Немецкий квартал.

— Ладно, это все пока болтовня, — отмахнулся Малой, — Меня интересуют дела, а не слова. Так что насколько вы сможете быть полезным мне, барон, покажет время. У вас будет шанс доказать свою лояльность мне. А алхимика я пытался зарезать, потому что этот ублюдок отказался вырастить мне палец.

— Что? Вырастить палец? — я не выдержал и заржал, — Простите, Ваше Величество.

— Да, вырастить палец! — воскликнул Малой и продемонстрировал мне свой пластмассовый протез пальца, — По этому пальцу меня легко опознать! Мне его отрезали сразу после рождения, чтобы меня не перепутали с моим близнецом, который и должен быть занять трон. Только вот мой братик просчитался — на троне заместо него теперь самозванец, а сам братик где-то червей кормит. А мне нужен палец, иначе Охранка вмиг меня сцапает! А этот ублюдок отказывается растить палец...

Малой обвинительно ткнул пластмассовым пальцем в сторону Симона.

Мы все посмотрели на алхимика. Симон мрачно глядел на нас в ответ, потом произнес с каким-то странным акцентом:

— Пальцы, отрезанные чистой магией, нельзя вырастить. Не подлежат восстановлению. Невозможно. Повреждение на уровне генетического кода и астрального тела.

— Насколько я помню из рассказа принцессы, палец Его Величеству откорнал кто-то из Жаросветовых, — припомнил я, — Меня Жаросветовы тоже курочили чистой магией, но эликсир из крови дриады мне помог...

— Жаросветовы — ублюдки и предатели, — взревел Малой, — Одна из этих сучек сейчас вообще канцлер при самозванце... А вот ты, алхимик, не выполняешь мой приказ и отказываешься растить пальцы!

Симон еще больше помрачнел:

— Ничем не могу помочь. Я же сказал. Не лечится. А эликсир из крови дриады может помочь, только если применить его в первые часы после травмы. Да и то, он может залечить раны, но никак не вырастить кости. Так что простите. Пальца не будет. У меня не магазин пальцев, Ваше Величество.

— Но на вашу лояльность, Симон, мы можем рассчитывать? — спохватился князь Взвешин, — Вы же никому не скажете, что видели Государя?

Вопрос был своевременным.

Вообще, я лично не был уверен, что Симон не сдаст Императора Охранке. По крайней мере, я бы на месте алхимика не захотел помогать человеку, который требует растить пальцы, а потом пытается зарезать тебя в собственной лавке.

Но для Малого, судя по всему, это был обычный способ вести дела. И если он продолжит в том же духе — то долго точняк не проживет.

— Я никому не скажу, — буркнул Симон, — Мне вообще плевать.

— А если скажешь — мы тебя прямо сейчас казним... — начал было Малой, но я решил вмешаться:

— Ваше Величество, боюсь, что этого алхимика нельзя казнить. Ни сейчас, ни потом, ни вообще никогда. Дело в том, что мне нужна его помощь. Так что Симон под моей защитой...

Я хотел ввернуть еще что-нибудь вежливое, чтобы Малой не бухтел, но окончить фразу не смог.

Мою грудь вдруг обожгло огнем, по телу пролетела какая-то странная волна неизвестной магии, как будто судорога.

Амулет Трех Огней на моей груди зажужжал так громко, что это услышали все присутствующие, которые тут же уставились на меня.

Происходило явно что-то нехорошее.

— Да, это дерьмо скоро сломается, — алчно прошептал Царь у меня в голове, — Перегрев.

Голос Царя был смазанным и искаженным, видимо, частично Амулет все еще работал и давил его.

— Барин, что с тобой? — забеспокоилась первой Аленка.

Амулет жег мне грудь все сильнее.

Снять его что ли? Но мне хотелось самому контролировать процесс изгнания Царя. Если я сниму сейчас Амулет — Царь точно меня захватит, и что он тогда наворотит — вообще непредсказуемо.

Может даже даст Симону не те указания, чтобы алхимик меня прикончил. А это в мои планы на сегодня не входило.

Все еще больше усложняло присутствие здесь Малого и его свиты. Два поехавших Царя в одной лавке алхимика — это уже чересчур. Но времени рассуждать у меня не было, в глазах уже начало темнеть.

— Что с тобой, барон? — теперь встревожился даже Малой, — Ты одержимый что ли?

— У меня тонкоматериальная сущность в голове, — быстро сообщил я алхимику, — Мой друг Ван дер Верф сказал, что вы сможете её изгнать. Деньги — вообще не проблема. Но нам нужно поспешить, нужно сделать это прямо сейчас...

До этого момента Симон оставался бесстрастным, даже когда Малой пытался прикончить алхимика — тот не особо испугался. Но вот теперь в черных глазах Симона что-то жадно блеснуло. Любит деньги? Или тайную магию?

Тут хрен разберешь.

Симон говорил как-то странно, да и выглядел тоже. Человек явно не от мира сего. Но мне сейчас такой и нужен.

— Сделаем, — коротко кивнул Симон, — Нужны два помощника.

— Шаманов и Аленка, — я указал на своих доверенных товарищей.

— Эй! — очень не в тему влез Малой, — Нет, я тоже хочу помогать. Всегда мечтал поглядеть, как из человека изгоняют астральную сущность!

У меня спорить уже не было сил, меня начало шатать. Амулет прожигал мою кожу уже до мяса, боль становилась невыносимой.

Шепот Царя в моей голове тем временем превратился в какой-то сплошной и маловнятный поток шорохов, как будто меня контузило.

Симон тем временем начал действовать. Он подвинул один из пустых шкафов, под которым в полу оказался люк.

— Книжный магазин — просто прикрытие, — объяснил нам Симон, — Некоторые виды магии в Империи... не слишком одобряются. Сами понимаете.

Симон открыл люк и спрыгнул куда-то вниз, где видимо у него помещалась алхимическая лаборатория.

Шаманов помог мне подойти к тому же люку, но из люка в этот момент появилась лысая голова Симона, который указал на Аленку:

— Крепостная не подойдет. Нужен магократ. Два помощника-магократа. А больше людей сюда не влезут.

— Да я помогу, я! — продолжал азартно настаивать Малой, — Что может быть лучше помощи самого Императора?

Я лично сильно сомневался, что мне сейчас нужен такой помощник, как Малой. Но спорить не было сил, а Симон тем временем, немного помявшись, кивнул.

Шаманов и Малой спустили меня в подземную лабораторию Симона, а потом спрыгнули сами.

Алхимик захлопнул за нами люк, все погрузилось в темноту. Встревоженные лица принцессы и Аленки, оставшихся наверху, исчезли.

Через мгновение в подвале магазинчика зажегся фонарь.

На подземную лабораторию моих родителей обиталище Симона было похоже лишь отчасти. Тут было тесно и душно, подземелье было заставлено шкафами и коробками, а стены испещрены магическими символами и надписями на неизвестных мне языках.

Я уже едва стоял на ногах, в ушах оглушительно шумело. Царь внутри меня что-то орал, но я не понимал ни слова. Вроде бы он пытался меня от чего-то предостеречь.

— Вон туда его, — приказал Симон.

Малой и Шаманов положили меня на деревянную кушетку, изрезанную какими-то рунами.

— Ого! А это что такое? — Малой взял в руки торбу, стоявшую в огромном шкафу.

Из торбы тут же повалил фиолетовый дым.

— Ничего не трогать, ничего! — заорал Симон.

Вот блин. С такими ассистентами я тут точно сдохну.

— Быстрее, — слабо потребовал я.

— На нем сейчас Амулет Трех Огней, я так понимаю? — уточнил Симон.

— Да, — подтвердил Шаманов, — Почему бы нам не снять его и не зажечь три свечки вокруг Нагибина? Это же должно заменить Амулет? А то он вроде совсем сломался.

— Невозможно, — покачал головой Симон, — Это подавит астральную сущность внутри барона. А чтобы эту сущность изгнать — она должна быть подвижной.

— Давайте тогда снимем с него и Амулет! — потребовал Малой, для которого все происходящее явно было просто веселым развлечением.

— Рано, — осадил Императора Симон.

Алхимик разбросал по полу вокруг кушетки и частично по мне какую-то слабо мерцавшую магией деревянную щепу, потом прочитал формулу на неизвестном мне языке.

— В принципе все готово, — доложил Симон, — Но, прежде чем мы начнем, один вопрос. Сущность внутри вас — плотная, барон. А это значит, что мы можем изгнать её в астрал, а можем пересадить её в отдельное алхимическое тело.

— Давай в отдельное тело, — потребовал Малой, — Мне охота поглядеть, что это за сущность.

— Это решать барону, Ваше Величество, — презрительно буркнул Симон, — Это же его сущность. Только решить это надо сейчас. У нас осталась минута, не больше, потом Амулет сломается, и сущность может выйти из-под контроля.

Я призадумался, хоть думать было и тяжко.

Царь в моей голове что-то оглушительно кричал, но ни слова разобрать было нельзя. Что это он так разволновался? Боится, что его сейчас изгонят в астрал? Или происходит что-то не то? Симон меня обманывает?

Но об этом размышлять уже было некогда, сейчас нужно было оперативно решить вопрос с отдельным телом для Царя.

И этот вопрос нельзя было назвать легким. С одной стороны, Царь явно шарил в магии, кроме того, он ни один раз спасал мне жизнь. Собственно, это новое тело и новую жизнь я получил только благодаря Царю. Кроме того, я обещал Царю новую отдельную тушку, а герцог Кабаневич даже дал ему слово магократа.

С другой же стороны... Страшно было подумать, какую мощь Царь может обрести в отдельном теле, и каких делов он тут наворотит. И какие политические последствия для Империи может иметь появление тут сумасшедшего Рюриковича, да еще и владеющего неизвестной местным магией.

Это было нелегко, но я принял решение...