Во власти страха
Глава 1
ПРОЛОГ
Меня зовут Джонатан Холл, я работаю в полиции уже много лет, насмотрелся на всякое и побывал в таких передрягах, что вам даже и не снилось, но то, что происходит со мной последние пару дней – это уже слишком… Самые безумные фантазии законченных психов не стоят рядом со всем тем ужасом, в который мне довелось погрузиться. Ещё этот странный голос… Господи, да откуда он вообще взялся? В прочем, это уже не так важно – свой выбор я уже сделал, осталось только лишь спустить курок. Оружие тяготит руку. Наблюдаю, как безумный, перевернутый сверх на голову мир рушится, всё ближе подступая ко мне, погружая всё во мглу. Быть может я и сошёл с ума, окончательно слетев с катушек, но оружие в моих руках самое, что ни есть настоящее. Пора кончать с этим.
1 Джонатан
Сентябрь две тысячи первого. Я стоял на пороге здания нашего полицейского участка и дымил Мальборо, одну за другой, как паровоз, выпуская из легких ядовитые клубы дыма. За то время, что я работаю в полиции выработалась стойкая привычка устраивать плотный перекур перед предстоящим допросом. Дело то не из простых – нужно быть максимально сдержанным, чтобы не сорваться на допрашиваемого, хотя, в некоторых случаях, это специально требуется. Рядом со мной Уолтер Симонс, напарник по службе – отличный парень, когда держит язык за зубами, но что уж тут поделать: каждого из нас природа одарила при рождении определенным талантом – талант Уолтера заключался всегда идти напролом, что не единожды помогало нашему дуэту в трудных ситуациях. - Ты как, Джон? - В порядке. Уолтер окинул меня взглядом, словно не доверяет моим словам, а затем, выпустив дым изо рта продолжил: - А по мне, так хреново выглядишь, приятель. - Бессонная ночь выдалась. Ну что, пошли? Стою перед дверью в допросную. Перебираю в руке ключи от служебной машины и смотрю на свое блеклое отражение в маленьком окошке: Волосы пепельного цвета, зачесанные назад, с небольшим пробором, уложенные набок; карие глаза и двухдневная щетина, которую следовало бы сбрить перед работой. В допросной сидит человек примерно моего возраста (мне в этом году стукнуло тридцать пять) – он стучит монотонно наручниками, что проходят через специальное отверстие в столе, и смотрит в зеркало Гезелла так пристально, будто видит кого-то с обратной стороны. - Да я вообще не трогал его! - Тише приятель. Начни-ка сначала. Задержанный недовольно цокнул языком по зубам, понурив при этом глаза, затем ответил: - Говорю же: я направлялся в сторону моста по Хоуз стрит, пинал валявшийся под ногами мусор, вдруг слышу, как на противоположной стороне улицы кто-то визжит, прямо как закланный поросёнок. Я увидел двоих: визжавшего мужика и другого типа, стоявшего за ним – ростом он был ниже визжащего, волосы чёрные, куртка кожаная. Наверное, меня увидел, потому и рванул вниз по улице. Сложив руки на груди я внимательно слушал показания задержанного, но прекрасно понимал, что это всё чушь собачья. - И всё? - Вы на меня убийство не повесите! Ну стащил я бумажник у жмурика, что с того? Вам то тяжело понять, каково выживать на районе, когда тебя ни на одну нормальную работу не берут только из-за того, что ты оступился в молодости. - Да уж, мне не понять. Но мне это и не нужно. Так какого цвета говоришь были волосы у того типа? Черные? Ты наблюдателен, должен это признать. - Что есть, то есть… - Но знаешь, что? Сегодня я прошёлся ещё раз по той улице, и встретил там одного интересного человека. По крайней мере – интересного для меня. Неподалёку от места преступления, возле мусорного бака, сидел бездомный попрошайка. Знаешь – с незнакомцами намного проще договориться, имея на кармане парочку зелёных купюр, нежели вести разговор без них. - Какой ещё бездомный? Там никого не было! - Так ты ещё и это подметил? Здорово. Не собираюсь с тобой спорить, но хочу тебе напомнить, что признание в убийстве несколько облегчит твою дальнейшую жизнь – мы бы могли отметить это как способствование расследованию… После моих слов задержанный как с цепи сорвался и теперь вовсе перешёл на крик, брызжа слюной во все стороны, не давая мне закончить мысль. - Да ни хрена у вас на меня нет! Я видел, как глаза бедолаги налились кровью и на лбу взбухли голубые вены. На тот момент я уже знал, чем закончится это расследование, но возможно при допросе задержанный мог бы сознаться, что убавило бы немного срок за убийство, почему нет? Людям всегда стоит давать шанс, что бы они не сделали. Хотя… Нет – к насильникам и убийцам детей это не относится. - Так вот – я таки разговорил своего смердящего собеседника и он в свою очередь рассказал мне некоторые подробности того дня, когда произошло убийство. - Да о чём здесь вообще идет речь?! Бездомный? Они же родную мать продадут за наличку! - Может и так, но – мне от этого только проще. Дело закрыто, преступник пойман и понесёт наказание по всей строгости закона. Я направился к двери, чтобы попросить Уолта подыграть мне, как задержанный снова заговорил: - Стойте… Время близилось к обеду, и это немного сыграло мне на руку. Взглянув на часы, я перевёл непринужденный взгляд на задержанного. - Приятель, время движется к обеду, поэтому попрошу тебя не тратить моё время, и если мы закончили, позволь мне пригласить… - Сколько мне скостят за признание…? Я не хотел его… Ну вы поняли… В тот момент мне даже стало немного жаль парня. Он рассказал, что всего лишь хотел забрать у жертвы деньги, но всё пошло не по плану. - Он толкнул меня. Сказал, что у меня кишка тонка – я просто пошёл вперёд, и он тоже шагнул в мою сторону. Всё произошло внезапно. Когда он захрипел, я растерялся - хотел ему помочь, но прекрасно понимал, чем мне это грозит, поэтому убежал прочь. После случившегося нож выкинул в реку, но думаю теперь он вам ни к чему. За дверью меня ждал Уолтер с двумя стаканчиками экспрессо. - Как всё прошло? Он сознался? На самом деле никаких бездомных на Хоуз стрит я тогда не встречал. На подсознательном уровне я порой чувствую, насколько непрошибаемый передо мной человек – смотришь на человека и понимаешь, поверит он в твой блеф, или же раскусит. Таков мой талант с рождения. Однако этим талантом мои навыки не ограничиваются, но об этом чуть позже. - Выложил всё, как на духу. Старый трюк с таинственным свидетелем сработал, как и в прежние времена. - Да уж, Джон – в этом тебе нет равных. Ещё одно закрытое дело. Закон снова восторжествует.
2
Вечером того же дня, мы с Уолтером просиживали стулья в баре, что на Потсон стрит, надираясь в стельку, как это у нас обычно бывает по пятницам, и в особенности по тем дням, когда закрываем очередное дело. По части выпивки Уолт никогда не давал мне форы, надираясь быстрее меня. - Джонни, скажи мне, дружище – тебе не надоедает постоянно расхлёбывать всю ту грязь, что скидывают к нам в руки? Думал когда-нибудь о том, чтобы сменить работу? - Человек привыкает ко всему, Уолт. Однажды я действительно думал об этом – это было в самом начале карьеры: у меня тогда закончился военный контракт, и я только устроился на службу в полицию. Знаешь - после всего того, что мне довелось пережить за период службы в армии, работа в полиции кажется спокойным делом. Уолт щелкнул пальцами и кивнул барменше, чтобы та наполнила наши быстро опустевшие стопки. - Столько лет с тобой вместе работаем, но за твою службу в рядах вооруженных сил слышу впервые. Мне казалось, что тебя, как и большинство других офицеров кинули в участок, после академии. - Собственно говоря, там и рассказывать толком не о чем. Слышал про операцию “Буря в пустыне”, в девяносто первом? - Хочешь сказать, ты в ней участвовал? - К концу операции на моем автомате было двадцать восемь насечек. - Господи, Джон – да ты мясник! Хотя, конечно, так им и надо, нелюдям. - Может и так. Столько хороших парней погибло с моего взвода … Порой, нам приходилось делать страшные вещи. Помню, как из одного проулка к нам на встречу выскочил паренёк – ему на вскидку не больше пятнадцати было, совсем ещё малец. Он держал в руках автомат – в его слезящихся глазах я видел ярость и отчаяние. О чем он думал в тот момент? Что мы пришли забрать его дом? Он просто пытался защитить свою семью. Скорее всего, я бы сейчас с тобой здесь не сидел, если бы не мой боевой товарищ Долан. Он действовал решительно и без сожалений – парень едва успел вскинуть предохранитель, как его маленькое подростковое тельце пронзил рой пуль, разорвавших грудную клетку. Чуть позже, при обыске, у парня в кармане нашлась граната – наш отряд остался цел благодаря решительности Долана. С тех пор я перестал сомневаться в своем выборе и стараюсь делать нашу работу с холодной головой, не прикладывая к ней сердце. Уолт понурил голову вниз, обдумал мои слова и подняв стакан сказал: - Жизнь всегда заставляет нас делать выбор, тот, или иной – но, в любом случае, всегда будут последствия, хорошие, или плохие… Выпьем, Джонни за правильный выбор. Дальше Уолт разрядил скатившийся разговор рассказом о том, как ему однажды удалось уложить в постель сразу двух цыпочек и при этом не облажаться. Трепло, да и только, но, надо отдать ему должное – в тот момент он спас меня от накатывающейся меланхолии.
3
Утром следующего дня, я проснулся с диким похмельем. Нащупал рядом с кроватью бутылку воды, припасенную с вечера и запил таблетки от похмелья. Немного полегчало. Погода за окном стояла облачная и прохладная, что спасло меня от диких головных болей, которые обычно донимают в солнечную погоду. Сейчас, мне предстоит собраться с силами, встать с кровати и привести себя в божеский вид, после отправиться на работу. Трудовые будни детектива, работающего в полиции отличаются от того, что показывают по телевизору: в частности, если никаких особо тяжких преступлений не происходит, моя работа ограничивается просиживанием кресла в кабинете за кипой документов, или же бывают выезды: внеочередное посягательство на чью-то жизнь, жестокое обращение с животными, ограбление мелких лавок и так далее. День за днём, мы с Уолтом разгребаем последствия преступлений, стараясь поддерживать порядок настолько, насколько это возможно, исходя из наших сил.
4
Как я и говорил ранее, моя работа бывает донельзя скучной – эта неделя выдалась как раз такой: одно расследование о пропавшей сумочке пожилой дамы (обедала в кафе и не заметила, как у неё из-под носа стащили сумку – её кстати удалось найти очень быстро: грабитель, стащивший сумку не удосужился убежать подальше со своей добычей и предпочёл осмотреть сумочку прямо в переулке за тем самым заведением. Вора найти, к сожалению, не удалось, но сумочка и её содержимое, кроме небольшой суммы наличных вернулись к хозяйке. Ещё было небольшое дело о недобросовестном продавце китайской электроники – владелец лавки, продавал электронику по накрученной цене: продавал бы и дальше, если бы согласился обменять поломанный плеер недовольному покупателю, но нет же! Обиженный покупатель обратился в полицию, и лавку новоиспеченного бизнесмена пришлось прикрыть после того, как выяснилось, что у него нет лицензии на продажу определенной группы товаров). Для меня такие дела сплошная рутина, а Уолтеру нравится – видимо, на большие расследования головы не хватает. Сегодня вечером выдалось кое-что стоящее: тройное убийство в баре на Коттон стрит. У самого входа в заведение под названием “У Энди”, к нашему приезду уже стояли две патрульные машины с включенными проблесковыми маячками. Внутри этой не самой популярной забегаловки, не считая меня и Уолтера находилось всего девять человек: четыре копа, прибывших на вызов, бармен, очевидец, который опрокидывал шоты один за другим (видимо снимал стресс после увиденного) и трое вышеупомянутых убитых. Полицейские, стоявшие ближе к нам обсуждали детали расследования, на чём я грубо вклинился в их диалог: - Ну, для начала не семь, а восемь улик. Они будто не замечали до этого нашего присутствия, но после моей реплики повернулись ко мне. - Вы что, считать не умеете? Я прошёлся к центру помещения, надевая резиновые белые перчатки, чтобы не оставить своих следов, и потянул за крышку столика: из-под ножки выкатилась окровавленная ручка. Как только я зашёл в бар, мне довелось увидеть едва заметный отблеск – небольшая полоска в луже крови, ведущая под стол. Чуть позже заметил и уголок ручки, выглядывавшей из-под ножки столика. - Парни, сворачиваемся – у нас тут профи подъехал. Я знал того парня, что с сарказмом только что упомянул обо мне. Это был Эндрю Роджерс – не самый плохой полицейский из нашего участка. - Да ладно, не кипятись, Эндрю – ничего не имею против вашей работы. Его напарник лениво достал ещё один жёлтый квадратик из сумки и поставил рядом с лежавшей на полу ручкой. - Расскажи лучше вот, что: вы кого-нибудь отпускали с места убийства? Был ли тут ещё кто-нибудь? - Нет, Джон. Кроме бармена и того забулдыги, что сейчас напивается в хлам, больше здесь никого не было. Бармен говорит, что закрыл дверь в бар после того, как убийца рванул к двери и сбежал прочь, а затем сразу же позвонил в полицию. Медиков мы отпустили - кровь для анализов они взяли. Помощь оказывать здесь некому. Коронеры ждут команды, чтобы забрать тела, как мы тут закончим с уликами. - Что говорит очевидец? - От него пользы мало – бармен говорит, что он начал жутко реветь после увиденного, пришлось выделить бутылку Джека со стойки, чтобы его успокоить. В прочем, можешь попробовать его опросить, а ещё лучше зашли своего приятеля Уолтера – он в вашем дуэте, как раз по части болтовни: глядишь разговорит бедолагу. На удивление, Уолт не произнёс ни единого слова, хотя обычно у него словесный понос при каждом нашем расследовании. Быть может устал за сегодняшний день. Без моей просьбы, он отправился опрашивать очевидца. - Отпечатки вторая группа уже сняла, по прибытию в участок, копию тебе предоставят. - Хорошо, Эндрю – сходите с парнями на перекур, я пока осмотрюсь. Для начала пробежимся по трупам: пока не совсем ясно, в каком порядке они умерли, но я это узнаю. Все трое одеты в добротные классические костюмы. С виду, эти ребята выглядят, как представители делового класса: первый труп лежит в проёме между столиком и диваном – у него свернута шея, причем по телосложению этот парень крупный, наверняка это было весьма трудно сделать. Определенно, наш убийца не из робкого десятка и хорошо физически развит; второй труп мужчины по возрасту схож с первым, как и в прочем с третьим – всем им не больше сорока. Парни довольно крепкие: не представляю, что за машина должна была их так раскидать. Один из трупов усажен в кресло возле барной стойки: на ней лежит его голова, обращенная лицом вниз – за густыми слипшимися волосами я заметил, что в одно глазное яблоко всажена стопка, и мне даже удалось разглядеть белок глаза, среди наполненной кровью стопки. Ещё у трупа перерезана шея разбитой бутылкой, лежащей на данный момент у его ног. Третий труп… От рассуждений меня отвлек бармен. - Вы найдете его? - Сделаем всё, что в наших силах. Позвольте, как вас зовут, мистер…? - Брамс. Брамс Томпсон. - Послушайте, Брамс – у нас ещё будет время переговорить, а пока предоставьте мне время на изучение улик. - Конечно, прошу прощения. Итак, последний труп – лежит на полу из черно-белой плитки, уложенной в шахматном порядке, в луже собственной крови – из видимых повреждений пока замечены только две раны – пробитый глаз, скорее всего той самой ручкой, закатившейся под стол, и дыра в груди, приблизительно рядом с сердцем. Что по уликам: 1) пистолет Beretta m9 9x19mm, лежащий на барной стойке – гильз на полу не видно, как и пулевых отверстий в трупах. Предстоит узнать, чей он; 2) окровавленный нож, послуживший орудием убийства; 3) следы от обуви предполагаемого убийцы, ведущие к выходу из ресторана – размер по указанной разметке одиннадцатый, следовательно, убийца должен быть высокого роста; 4) выпавший бумажник одного из участников бойни – хотелось бы, чтобы его обронил убийца, но как подсказывает моя богатая практика – чудес не бывает. В бумажнике, кроме пары двадцаток и мелочи ничего нет; 5) стопки на барной стойке. Сейчас их только две (добавьте ещё одну – ту, что сейчас находится глубоко в глазном отверстии одного из убитых), то есть в общей сложности три стопки. Но где ещё одна? Я осмотрел барную стойку: заглянул под неё и обыскал зал на наличие четвёртой стопки, но его не нашлось. Она могла разбиться в суматохе, но тогда остались бы осколки. - Брамс, приятель – скажи-ка: они сидели вчетвером и что-то не поделили? - Да сэр. Одному из них что-то не понравилось и он… Я остановил его рукой - Пока что, мне нужно максимально изучить обстановку - разговоры на потом. Улика номер шесть – разбитая бутылка. Здесь никаких тонкостей нет, всё просто – бутылка разбивается о барную стойку и вскрывает шею зазевавшемуся бедолаге, что сейчас лежит на стойке – неужто ему фокуса со стопкой в глазнице показалось мало? 7) Часы под креслом у барной стойки – не знаю, слетели они во время драки, или лежали здесь за долго до всего этого. Всё-таки это не обычное кафе, а питейное заведение, где, набравшись в хлам, не мудрено что-нибудь забыть, уходя домой на рогах перед самым рассветом. Финальной уликой послужила ручка, как предмет убийства. Временный вердикт: похоже, мы имеем дело с профессионалом – расправиться в одиночку с тремя бугаями и при этом уйти на своих двоих, оставив при этом минимальное количество улик… Что-ж, теперь самое время для разговора с барменом. - Брамс, я закончил и готов выслушать вас. - Сэр – то, что произошло этим вечером… Такую бойню и в фильмах не увидишь. - Знаете кого-нибудь из этих парней? Как часто они появлялись здесь? - Этих парней вижу здесь впервые, но того, что скрылся я кажется уже видел. Я посмотрел на тех двух в дальнем уголку – может быть Уолтер и разговорил очевидца, но без повреждений ему уйти не удастся – кажется, его немного контузило алкоголем. - Ваш напарник сейчас толкует с Бобом Джинглерсоном. - Уолтер знает свое дело, не обращайте на него внимания. Что насчет четвертого? Сможете его описать? - Да, думаю, что смогу. У него были русые волосы, темные глаза, кольцо на руке, или перстень… Да, точно – квадратный перстень с орлом; одет был в брюки, заправленные в ботинки, черное пальто. - Ещё что-нибудь? Бармен немного помялся, а потом его осенило: - Вспомнил! У него ещё шрам был на щеке, как-я-сразу-то о нём не вспомнил, деталь ведь примечательная… Знаете, из-за этого шрама мне он и показался знакомым. С деньгами было совсем туго одно время, пришлось заглянуть в ломбард, что на Эльз Стрит – кажется там я и видел парня с таким шрамом. - Уверены? Сможете опознать его, если увидите ещё раз? - Думаю, что смогу. Клубок начал потихоньку распутываться, дело набирало оборот. Уолтер закончил беседовать с очевидцем и подошёл к нам. Улик и деталей я набрал достаточно и счёл, что больше на месте преступления нам делать нечего. Нужно действовать дальше. Двое полицейских остались ждать, пока коронеры погрузят тела в машину; мы же с Уолтером решили наведаться в ломбард. До Эльз стрит ехать было не так уж и далеко, всего пару кварталов – старались ехать проулками, как раз тем путём, каким должен был уходить убийца, если он направлялся к своему работодателю, чтобы тот укрыл его. - Ну что, Уолт – узнал что-нибудь интересное? - Не так, что бы много… Боб Джинглерсон, работает на лесопилке за городом; говорит, что парень устроил бойню, положил всех, и убежал прочь. Ещё говорит, что у того парня был шрам на лице. - В этом их показания с барменом совпадают. Вот мы и на месте. Улица была плохо освещена: фонари горели через один, а то и вовсе через несколько. Времени было около десяти вечера, поэтому рассчитывать на работу лавки особо не приходилось. Свет в лавке ещё горел, но на двери красовалась табличка-перевёртыш с надписью “закрыто”. Мы уже собирались уходить, как Уолт краем глаза заметил движение внутри ломбарда. Позже мы узнали, что оценщик вёл учёт наличности. Увидев нас, он поспешил к двери, но решетку открывать не стал – разговаривал через дверь. -Господа, ломбард уже закрыт, ничем помочь не могу – приходите завтра с утра. Пришлось достать жетон из-под куртки, закрепленный на поясе. - Детектив Джонатан Холл и мой коллега детектив Уолтер Симонс. - Честер Дэвис – оценщик, работающий в этой скромной лавке. Чем могу помочь, господа детективы? - Видите-ли, мистер Дэвис – в паре кварталов от вас находится бар “ У Энди”. Оценщик не дал мне закончить предложение, парировав: - Хорошее заведение, но я больше предпочитаю пить дома со своей супругой и гостями. - Сегодня там было совершено преступление, примерно час назад – убийство трёх человек. Их личности устанавливаются, но пока у нас есть одна весомая зацепка по расследованию. Убийца показался знакомым бармену: в частности, он вспомнил, что видел его у вас в ломбарде, что собственно говоря и привело нас к вам. - Бармен может и ошибаться, ведь так, детектив Холл? У нас по охране текучка, скажу я вам. Много людей меняются не отработав толком и месяца – в основном не устраивает зарплата, хотя и работа не сказать, что трудная. - Конечно, мистер Дэвис – мы только проверяем информацию и пытаемся связать один конец с другим. Бармен упомянул, что у парня был шрам на лице, такой явно трудно скрыть, разве что сделать пластическую операцию в кратчайшие сроки. Наступило молчание. Затем Честер ответил: - С порезом на лице, говорите… Да, был у нас один такой – недолго правда проработал, но к вашему счастью, у нас имеются персональные данные каждого, кто работал в нашей сети ломбардов и ювелирных магазинов. Подождите пару минут, я сейчас посмотрю по записям. Уолтер постучал по пачке сигарет, достал себе одну, а затем выдвинул еще одну, предлагая мне. - Что думаешь на этот счёт, Уолт? - Думаю, что зря бутылку с бара не прихватил – отпускать уже начинает. Вообще распитие алкоголя во время службы недопустимо, но ведь на любой работе есть какие-либо отступления от норм – грубые, или что попроще, но они присутствуют. Везде. - Нравится мне с тобой работать, Джонатан – что ни дело, то идет, если не как по маслу, то как спуск с горки. Думаю и это дело не станет исключением. Нас прервал вернувшийся к двери оценщик. - Вот, возьмите. Через решетку он протянул свернутый вдвое лист бумаги. - Чарльз Гарсье. Он ушёл не сам – его выгнали за то, что не мог держать при себе руки, когда набирался. Вы спросите, как это мешало работе? Он частенько попадал в передряги, изрядно перебрав: не единожды, шеф вытаскивал его за залог из-за решетки. Непростой он человек. На тот случай, если вдруг окажется, что это действительно его рук дело – я знал, что его дружба с алкоголем до добра не доведёт! На бумагу я выписал его данные, а также место жительства на момент работы в нашем ломбарде. - Вы нам очень помогли, мистер Дэвис. Не могли бы вы дать ваш домашний номер телефона, чтобы мы могли с вами связаться, если вдруг этого потребует расследование? - Да, конечно. Как только мы сели в машину, Уолт заговорил: - Я знаю тот район, где живёт этот тип – ворье, да одни нарколыги. Нормальных людей можно по пальцам пересчитать. - Что-ж, Уолт – тем лучше, раз знаешь. Паззл мало – по малу складывался.
Дом предполагаемого убийцы оказался многоэтажным зданием на окраине Блэк Маунтин сити. Здание пребывало в запустении: стены изуродованы вандалами, а дверь в подъезд и вовсе отсутствовала. Шансов, что убийца всё ещё жил там было столько же, сколько шансов, что он вернулся домой после тройного убийства – примерно пятьдесят на пятьдесят. Квартира находилась на втором этаже (хорошо, что не на восьмом, иначе пришлось бы подниматься туда пешком – двери лифта были наглухо заколочены досками). Уолт позвонил в звонок несколько раз. На этаже было абсолютно тихо. Никто не торопился открывать дверь. Высадить дверь с петель было бы глупо, ведь там сейчас могла жить совершенно другая семья, да и ордера на обыск у нас нет, как и весомых улик, кроме отпечатков пальцев, что сейчас проходят обработку в лаборатории и рассказов свидетелей преступления. - Уолт, мне кажется, что здесь нам понадобится твоя помощь. - Что будем делать? - Попробуй достучаться до соседей, может они что интересное расскажут. Я продолжил прожимать кнопку: противное дребезжание действовало на нервы - не представляю, что слышат жильцы внутри этой квартиры, если там вообще сейчас кто-нибудь живет. Не успел Уолт дойти до соседней двери, как справа от меня открылась дверь другой квартиры. - Господи, да хватит уже трезвонить, итак не могу уснуть, а тут ещё этот треклятый звонок. Жильца соседа взял на себя Уолт, а я для точности ещё постучал несколько раз в дверь. Самое интересное, что дверь подалась вперед, когда постучал по ней – она была не заперта. В квартире было темно. Пришлось включить фонарик и вытащить на изготовку револьвер smith & Wesson десятой модели, калибра 357. В зале никого не было; Уолт проверял ванную, а мне предстояло обыскать кухню. Все предметы интерьера жилья, а также набор еды в холодильнике говорили о том, что здесь живет холостяк. - Эй, Джон! Дуй сюда: кажется, я нашёл нашего парня. Уолт включил свет в ванной комнате: на полу лежал средних размеров мужчина с зажатой в руке бутылкой виски, в черных брюках и ботинках, на одном из которых я сразу подметил кровавые пятнышки и схожий протектор-ёлочку. Но самое главное – шрам на щеке, как и рассказывали Бармен с постояльцем забулдыгой. - Чёерт, Джонни – так быстро мы ещё дел не закрывали. Уолт снял с настенного крепежа дуршлаг и включив воду стал поливать развалившееся на полу тело. Слабо, но всё же тело подавало признаки жизни. - Не торопись, Уолт, рано ещё о закрытии говорить. Подняв за грудки ничего не понимающего мужчину, Уолт томным голосом стал зачитывать браваду прав гражданина, а я тем временем свёл руки жертвы спиртного за спиной и защелкнул железные браслеты. Уходя из квартиры, я ещё раз осмотрелся в поисках улик, подходящих к делу, но ничего такого на глаза не попалось.
По дороге в участок, Уолт периодически высовывал голову задержанного в окно, дабы немного взбодрить вялого преступника. К концу поездки наш задержанный начал приходить в себя и даже потребовал один раз адвоката, но не смог назвать его номера телефона и замолчал. Часы к моменту допроса показывали первый час ночи. Сняв куртку и закатав рукава рубашки, я зашёл внутрь допросной комнаты с папкой улик в руках. - Итак, мистер Гарсье, проживающий по адресу… - Да ни черт-а я вам не… скажу! Чарльз находился в сильном алкогольном опьянении. Думаю, оно должно пройти полностью только ближе к утру, но у нас нет на это времени. Уолт стоял в углу комнаты и молча смотрел на всё это безобразие. - Проживающий по адресу Диксон стрит, Блэк Маунтин сити, дом пятьдесят четыре, квартира шесть. Задержан по подозрению в тройном убийстве, совершенным двадцать шестого сентября в восемь часов вечера, на улице Коттон стрит, в баре “ У Энди”. - Нет, нет и нет – я этим вечером… дома напивался! Диалог затянулся: задержанный отпирался как только мог, постоянно съезжая с темы, и когда мне в конец это надоело, подключился Уолт. В общем, той ночью мы ничего от Чарльза не добились: в один прекрасный момент просто замолчал. Мне пришлось ютиться у себя в кабинете, устроившись в кресле – даже Чарльзу наверняка удобнее спалось на тюремных нарах. Ближе к восьми часам утра, мы начали вызывать всех свидетелей по этому делу. Я лично позвонил Честеру Дэвису, оценщику из ломбарда, чтобы он смог подтвердить личность задержанного. Ещё один заход – сегодня мы вытрясем правду с Чарльза, я в этом уверен. - Парни, хватит издеваться надо мной – я прошу всего лишь стакан чего-нибудь покрепче вашего дерьмового кофе и воды из-под крана. - Прости дружище, но сегодня ты нам нужен трезвым. Уолт тоже внёс свою лепту в разговор: - Сдается мне, Чарли, что тебе ещё долго предстоит быть в завязке… Это же надо было троих парней завалить – так ведь, Джон? - Да-да. Но ты не переживай, Чарльз – я слышал, что в тюрьме варят самогон, так что совсем без спиртного не останешься. - Я же вам ещё ночью всё рассказал, чего вы от меня ещё хотите? - Признание, Чарли, признание. Сегодня утром, пока ты стоял в соседней комнате за стеклом, тебя опознали двое свидетелей преступления, а также на коже одного из трупов найдены твои отпечатки пальцев. - Думаю этого мало, чтобы обвинять меня в убийстве, мать его трёх человек! - А я думаю, что достаточно. К тому же, пока ты был в отключке, мы взяли кровь на анализы с твоей обуви. Уже догадываешься, с чьим образцом крови они совпали. Уж лишком много совпадений, приятель. С твоим признанием, или без него мы добьемся, чтобы тебя упекли за решетку – и в этом нам, по большей части помогут два свидетеля, что уже дали показания под присягой. Он сознался. Точнее, попросил ручку и листок, на котором изложил, как происходило убийство. Больше всего меня удивило, что он практически не сопротивлялся – быть может понял, что уже никак не отвертится? Я всё думал о том, что он совсем не походил на парня, который мог бы совершить тройное убийство – разве что те ребята были в самом хреновом состоянии после выпитого… В любом случае, теперь у нас было его признание. День прошёл в многочисленных подписях бумаг: было много писанины и прочих мелочей – иными словами, нет нужды вдаваться в подробности. Скажу лишь, что на следующий день, в срочном порядке суд города Блэк Маунтин принял все вещественные доказательства и Чарльза Гарсье отправили на отбывание срока в колонию строго режима сроком на двадцать лет. А могли бы и смертную казнь присудить, но видимо, это преступление не попало под конкретные графы закона. Двадцать восьмого сентября я закрыл папку с делом о тройном убийстве и передал её в архив.
5
Вечером, после закрытого дела, мы с Уолтером по старой традиции заседали в нашем излюбленном баре. - Джон, да мы с тобой короли расследований!Так быстро закрыть расследование нам ещё не удавалось – идём в гору, брат. - Все карты легли нам на руки краплёными, как только мы вступили в игру. Ты рассуждаешь, оглядываясь на завершенные дела. А что насчет висяков? Уж лучше всё-таки судить по неудачам – коих у нас кстати не так уж и много. - Бог с ними, с неудачами. Главное, это процент раскрываемости – он у нас высок, дружище. Наступила неловкая пауза, которую не смог заполнить даже вечно не закрывающийся рот Уолта. - Да, кстати – как у тебя дела на личном фронте? - Уолтер, я думаю это не самая лучшая тема для разговора. - Да брось, Джон – только не говори, что у тебя после Рут никого не было. - Может мы поговорим о чем-нибудь другом? - Может и поговорим. Ещё одна пауза, сопровождаемая опрокидыванием стопок. - … Она что, твой хрен с собой забрала после развода? И тут меня понесло – я выливал в адрес Уолта всё, что приходило в голову, но он в ответ только надрывал живот от смеха. Это что, смешно? Мне хотелось влепить ему оплеуху, да так, чтобы он свалился с кресла, а ещё лучше, чтобы при падении выбил пару зубов об столик. В тот момент, он словно почувствовал, что палка вот-вот треснет и перевёл тему. - Джонни, угомонись – не будь таким серьезным, расслабься! И зачем он напомнил про Рут… Пять лет прошло с тех пор, как мы возвели стену между друг другом. В прочем, я до сих пор её люблю. Предложи она мне сейчас начать всё сначала, я бы не упустил этой возможности. Наш брак стал распадаться после того, как умерла наша дочь Патриция – ей было всего два годика… Она умерла во сне - подушка перекрыла ей воздух, упав на её маленькую голову. Тогда я думал, что мы сможем это пережить, попробовать ещё раз завести ребёнка, но Рут с каждым днём всё дальше отдалялась от меня. Зимой девяносто пятого, она собрала вещи и уехала жить к родителям. Наша молодая семья не смогла пережить потерю ребенка. - Ты оглох, Джон? - Прости, Уолт – я немного задумался. Господи, зачем он напомнил… - Я говорю, что у меня есть одна хорошенькая знакомая, которая может сделать тебя счастливым, дружочек – причем бесплатно и без тех букетов, что можно подхватить от ночных жриц, голосующих у дороги и вблизи придорожных мотелей. - Да как-то и не хочется – наверно, я ещё не готов. - Ооо, парень – она приготовит тебя только одним своим видом, уж поверь… - Ладно, я подумаю над этим – теперь отвяжись от меня и налей уже эти чертовы стопки доверху, а затем повторим ещё раз. С каждой выпитой стопкой мой разум накручивался всё больше и больше, возвращая меня к тому ужасному утру, когда я потерял свое дитя. Нет, так не пойдет – нужно срочно забить чем-то свою голову, нужно чем-то… Да, кажется есть кое-что! Уолт распинался про то, как у него на днях полетел движок в авто, и как ему пришлось выкручиваться - от меня лишь требовалось поддакивать ему в ответ. Тем временем, я думал о последнем деле. Из всей истории меня смутило то, что на барной стойке было всего три стопки. Где была четвертая? Если верить показаниям бармена и постояльца выпивохи, изначально компания просто выпивала. Странная вышла история… Может кто-то из них не пил? Да и паренёк совсем не походил на того, кто с легкостью смог бы справиться с тремя громилами, а затем скрыться, практически не оставив следов. Но, даже если и так – что они не поделили? Почему Чарльз так быстро сдал свои позиции, подписав себе приговор? - Джон… - Как думаешь, Уолт – что не поделили эти четверо? Тебе не показалось, что всё как-то слишком гладко получилось? Слишком притянуто за уши… - Какая разница, Джон? - Мне кажется, мы что-то упустили, причем что-то серьезное… - И что с того?! Я увидел на лице Уолтера досаду. - По твоему, стал бы тот парень подписывать бумаги и давать свое признание, если он был не при делах? Собственноручно закрыть себя в тюрьме на двадцать лет, Джон! Подумай над этим, если тебе всё ещё кажется, что мы упустили что-то. - На ручке и одной из стопок были отпечатки кого-то ещё. - Ты мне об этом не рассказывал… - Да я и сам только сейчас задумался об этом. Мы настолько были одержимы тем, чтобы быстрей закрыть дело, что совсем выбросили эту деталь из уравнения – точнее, я выбросил. - Знаешь, Джон… Иногда ты бываешь такой занудой. Уолт налил ещё по одной, мы выпили и одевшись вышли на улицу. - И всё-таки, мы что-то упустили. - Да забей, Джон. Прошлого не вернуть. Уж такова горькая правда, которую иногда не хочется принимать к факту. Какое-то время мы стояли молча, выкуривая сигареты. Затем Уолт нарушил тишину. - Интересно, откуда доносится этот пепел? Если бы он не сказал, я бы, пожалуй, и не обратил на него внимания – мысли всё ещё прыгали от расследования к Рут, и обратно. Словив одну особенно крупную из падавших хлопьев, я растёр её между пальцев. - Не знаю. Может быть, где-то пожар? Подъехало такси для Уолтера. Перед тем, как сесть в желтую машину он обнял меня и похлопал по спине. - Джон, прости меня, если что ляпнул лишнее. Ты ведь меня знаешь – язык без кости и всё такое… - Всё в порядке, Уолт. Он сел в машину и такси помчало его прямиком к дому. Я же шёл пешком, курсируя по улицам ночного Блэк Маунтин сити – города, погруженного в загадочную ночную тишину.
6 Итан
- Парень, у тебя что, проблемы с восприятием? - Хэнк, смотри-ка, он ещё и огрызается! Тупые отморозки. И кого только этот Брукс нанимает на работу… - Парни, я буду вести себя спокойно, но давайте договоримся – не нужно меня трогать, ладно? Тот, что поменьше, полез за пояс и вытащил пистолет, нацелив на меня – на что он вообще рассчитывал? Что я начну пускать сопли и упаду на колени? Сразу видно никчемную молодежь: совсем не умеют разговаривать, лишь бы только наделать глупостей. - Мужик, здесь мы решаем, кто и что будет делать, сечёшь? - Ладно, Филл, засунь ствол обратно и без нужды его больше не доставай, понял? Я правильно тебя понимаю, Итан – сюрпризов по пути к боссу не будет? - Совершенно верно. Дайте мне пару минут, чтобы одеться – не поеду же я в одних трусах. Звери – они высадили входную дверь! Будь моя воля, скрутил бы их позвоночники в бараний рог, но пока мне проблем и так хватает.
Привезли меня прямо домой к Бруксу. Чёрт – и зачем я только влез в это? Если бы не этот хренов Банк, опрокинувший меня по кредиту, не пришлось занимать деньги у какого-то прощалыги. Прощалыга держал сеть ювелирных магазинов - и это только верхушка айсберга, прикрытие, так сказать. Одному богу известно, с чего он ещё имеет доход в этом прогнившем городе. Иду за двумя вышибалами Брукса по красной ковровой дорожке, раскинувшейся через длинный коридор. Думаю о том, что бы такого убедительного рассказать Бруксу Аллену в счёт того, почему я не принес занятую сумму денег в размере тысячи долларов в обговоренный срок. Вряд ли он горячо примет мою речь о том, что я не смог собрать сумму из-за того, что приболел. Попробую попросить отсрочку, но подозреваю, что такие люди, как Брукс не дают отсрочек. По бокам коридора то и дело мелькали зеркала, отражавшие идущего мужчину в возрасте, с короткой стрижкой, голубыми глазами и шрамом на лице (подарок, оставшийся со времен войны во Вьетнаме), одетый в короткое кожаное полинявшее пальто, черную рубашку, красный галстук, серые брюки и черные туфли. Коридор, к сожалению, не бесконечен - мы добрались до большого зала с красивой антикварной мебелью: возле переговорного стола стоит облысевший, с круглым лицом Брукс Аллен – глава преступного мира города Блэк Маунтин. -Итан, дружище! Делает вид, что чертовски рад меня видеть, но я то знаю, что он жаждет отдать приказ своим “цепным псам”, чтобы те избили меня до полусмерти – именно до такого состояния, чтобы я остался жив и переосмыслив данный жест благодарности попробовал вернуть сумму в ещё более краткие сроки. Такая у него манера переговоров с теми, кто не приносит вовремя долги. Об этом я был наслышан ещё до того, как решился взять взаймы. Жизнь вообще штука сложная – когда тебя прижимает, ты из кожи вон лезешь, пытаясь сделать всё возможное, чтобы не облажаться и продолжить своё, в большинстве случаев никчемное существование. - И тебе привет, Брукс. - Пока ты не начал оправдываться, можно я задам вопрос? - Конечно, задавай. - Может быть, ты принёс одолженную сумму денег, Итан? Принёс конечно! Целых два бакса, что лежат во внутреннем кармане обшарпанного пальто. Надеюсь этого хватит для начала, мистер мудило? На деле я сказал что-то вроде этого: - Ну… Не совсем. - Не совсем? Это как, Итан? Потрудись пожалуйста объяснить, Итан, до меня что-то не доходит. Эй, Хэнк! Парень, стоявший рядом со мной вздрогнул, когда услышал своё имя. - Ты случаем не знаешь, как можно “не совсем” принести деньги? - Не знаю, босс. - Он не знает, Итан… И я тоже не знаю. Да всё ты прекрасно знаешь, кретин. Зачем ломать комедию, будто мы сейчас снимаем сцену в каком-нибудь гангстерском боевике? Наверно, у большинства криминальных авторитетов один ум на всех. - Брукс, я верну деньги. У меня есть некоторые награды за службу, попробую их продать. В крайнем случае, оформлю закладную на дом. Неужто я сказал такое? Заложить дом из-за какого-то жулья! Как низко я пал… - Послушай, Итан… Собственно говоря, мы сейчас с тобой разговариваем только потому, что я о тебе знаю всё и даже больше. В частности, про твои награды за службу. Даже и не знаю, что тут добавить. Уважение к ветеранам? Нет, точно нет – где-то здесь будет подвох. - Именно поэтому, сделаю для тебя исключение: дам тебе фору в пару дней, а затем уже буду действовать сам, как умею. Как тебе такой расклад? Достаточно честно? В какой-то степени да. Пожалуй, должен признать, что этот бандит предлагает больше, чем то, что может предложить страна – к примеру, когда мне понадобилась сумма денег, он предоставил их мне под небольшой процент и небольшой срок погашения. - Спасибо, Брукс, весьма благодарен… - И ты поверил в это? И действительно, вот же губу раскатал, старый пень… - Если бы я делал такие одолжения всем, кто ко мне приходит, то скоро мне самому пришлось идти занимать к такому же бизнесмену, как я. Бизнес так не работает, Итан. Если ты берёшь деньги в долг – их надо вернуть. Но, всё же для тебя, я действительно сделаю исключение. Да он похоже издевается надо мной. Второй раз я на это не поведусь. - Я действительно дам тебе фору - в один час. Бумаги на твой дом мой юрист уже оформляет на меня, и на этом, пожалуй, мы в расчёте. - Подожди, Брукс – дом стоит намного больше, к тому же я там ещё живу. Дай мне одну чёртову неделю и я сделаю закладную, обещаю тебе. - Обещание – оно ведь ничего не стоит, Итан. Особенно в наше поганое время, где все хотят поиметь друг друга. Даю тебе час – исчезни с города и начни новую жизнь. Вас ведь учили в армии приспосабливаться к любой обстановке, так? Вот и сделай это. Брукс щелкнул пальцами и парни по бокам загородили проход, направляя меня в коридор, к выходу. Вот так, в одночасье Итан Хэйз превратился из ветерана-должника в обыкновенного уличного бомжа. Никогда не задумывались о жизни тех людей, что просят милостыню на улицах? Конечно, среди них есть, как дилетанты, так и те, кому это просто удобно. Но ведь есть и такие, как я – люди, попавшие в трудный переплёт, в одно мгновение потерявшие всё то малое, что у них было. Я брёл по улице в случайном направлении и думал, что теперь делать. Вечер выдался довольно прохладный: пришлось застегнуть пальто. Куда идти старику, у которого нет ни семьи, ни жилья, ничего, кроме воспоминаний о прожитой им жизни? Моё внимание привлекла мелодия, заигравшая где-то поблизости – прямо вечер ностальгии по былым временам молодости: играла песня credence Clearwater – fortunate son. Неоновая вывеска зазывала посетителей в питейное заведение с простым названием “ Бар у Энди” – и я решил зайти туда. В баре, кроме меня и какого-то парня, сидевшего в самом дальнем углу, а также бармена больше никого не было, что весьма необычно – обычно такие заведения по вечерам забиваются до отвала, как банка со шпротами. Сегодня здесь было тихо. Усаживаюсь за барную стойку. Ко мне тут же подходит протиравший бокалы бармен и приветствует. - Добрый вечер, сэр – что будете пить? Пить? На это расчёта не было. К тому же, я в завязке больше пяти лет… Хотя сегодня, пожалуй, как раз тот случай, когда можно нарушить любое табу. Порывшись в карманах (на самом деле я это сделал для виду и прекрасно знал, что в карманах, кроме двух баксов ничего нет) , я достал купюру и прижав ладонью продвинул в сторону бармена. - Что-нибудь на эту сумму, пожалуйста. Хотя я бы не отказался сейчас от виски. Представил в голове, что сейчас бармен рассмеется, а затем заберет мои последние гроши и принесёт графин воды из-под крана. Но он не смеялся, и повел себя весьма неожиданно: - Давайте так, сэр: я налью вам из любой бутылки, что видите на стойке позади меня, если у вас в запасе есть действительно стоящая история. Развалившийся в кресле забулдыга услышав о таком предложении вдруг оживился и выпученными глазами посмотрел на бармена. - Какого хрена, Брамс? Я хожу сюда который год подряд и ты мне такого ещё ни разу не предлагал… - Заткнись, Боб. Пей свое пиво и не суй нос, куда не требуется. Боб что-то недовольно проворчал себе под нос и опять отстранился от нас. - Что скажете, сэр – найдется у вас такая история? Или я могу налить вам чего-нибудь дешевого на предложенную сумму. В общем, как пожелаете. История, значит? Это ты дружок по адресу – у меня как раз есть одна: про ветерана, что задолжал денег одному “бизнесмену” и в одночасье стал бомжом, который теперь должен в кратчайший срок унести свою задницу из Блэк Маунтин сити, иначе… - Да, Брамс, пожалуй есть одна – мне вон ту, со второй полки, первая справа. Никуда я не стану убегать, черта – с два! И пока-что, это мой дом, хоть я и должен этому уроду денег. Ничего, что-нибудь придумаю. А пока…
Мне даже не пришлось ничего не придумывать – выложил всё, как на духу бармену. Он, взамен сохранил мой скромный капитал и угостил меня выпивкой за счёт заведения. - Занятная история, мистер Хэйз, но думаю, что вам всё же следует убраться из города. - Уступить этому жулью? Ведь я даже не себе эти деньги брал, пойми, Брамс. - Вижу, что вы хороший человек, но Брукс Аллен не из тех, кто прощает. Один раз вам уже свезло. - Свезло, говоришь? Он мой дом на себя переписал! - Поверьте, мистер Хэйз – жизнь важнее клочка земли с недвижимостью. Раздался звон колокольчиков, подвешенных у входа. - Сэр, я думаю вам лучше… В бар вошли трое, в черных классических костюмах. Знаете, я бы поверил, что эти ребята брокеры, или кто-то в этом роде, зашли выпить после трудного рабочего дня, да только такие ребята в захолустные бары не ходят. - Добрый день, господа – что будете пить? Двое уселись по бокам от меня. Третий сел за отдельный столик, что стоял прямо за моей спиной. Тот, что сидел справа ответил бармену: - Виски, шотландский мне и моему другу. Стакан содовой для человека за столиком. Всё, допрыгался. Да и как они вообще меня нашли? Хотя это, пожалуй, самый очевидный вопрос – у Брукса Аллена шестёрок наверняка хватает: скорее всего послал вслед за мной одного из таких. Обычно я могу хоть немного, но просчитать ситуацию наперед: я знал, чем закончится неуплата по долгу Бруксу – знал, и всё равно на это подписался. Но сейчас мне было действительно интересно, чем закончится для меня этот вечер. Бармен налил всем сидевшим по стопке: я выпил сразу, а парни растягивали удовольствие. Бармен перемешивал содовую со льдом, но делал это как-то не особенно быстро. Итак, каковы мои прогнозы: скорее всего, один из парней предложит мне пройти с ними, мы сядем в авто и проедемся до ближайшего холма за городом, где мне в духе мафиозных разборок передадут привет от мистера Брукса Аллена, а затем пустят пулю в голову, прикопав на том же холме. А может быть отвезут на скотобойню, и издевательски распилят на кусочки в одном из цехов. Здесь разгул фантазии большой. Мои интересные мысли прервал парень, сидевший за отдельным столиком. - Мистер Хэйз, не желаете пройти с нами? Интересно: а если я не желаю - они пропустят ещё по одной, хлопнут в ладоши и извинившись за беспокойство уйдут прочь? - Мне кажется, мы с вами не знакомы, да и я не говорил вам своей фамилии. Тут подключился второй: - Думаю, вы всё уже прекрасно поняли, мистер Хэйз – пройти всё же придется. - В самом деле? И наконец, к беседе подключился третий, сидевший справа: - Не усложняйте ситуацию, мистер Хэйз. Договорив, парень откинул подол пиджака и вытащив пистолет положил его на барную стойку. Дело дрянь. Шутки кончились - осталось лишь горькое осознание того, что меня скоро убьют за тысячу долларов, как плешивую уличную собачонку. Бармен перестал трясти графин. В баре звучала только музыка, доносившаяся с музыкального автомата. Почувствовав, что запахло жареным, Боб, большими глотками выпил пиво и навострил лыжи из бара: он уже приподнялся с кресла и собирался уходить, как сидевший слева бугай рявкнул ему сидеть на месте. Не станут же они меня убивать при свидетелях, прямо здесь? Или станут… - Мистер Хэйз… - Да, я вас понял, парни. И в тот самый момент, когда сидевший за столиком (мне показалось, что он у них главный) начал подниматься, мне в голову пришла безумная идея – такое нормальным людям в голову точно не приходит. Я вдруг выпалил: - У вас есть ручка? Парень позади меня парировал: - Что, простите? - У вас ручка есть? Я выпишу чек на имя Брукса Аллена. После моих слов ребята явно повеселели. Лица их прямо засияли от улыбок: из их уст вырывалось легкое подсмеивание. Парня сзади я прекрасно видел в зеркало, установленное горизонтально на всю длину барной стойки. Он остановил жестом товарищей и те умолкли. Затем вытащил черную ручку с золотым колпачком из внутреннего кармана пиджака и протянул мне. - Конечно, это будет весьма кстати. Я взял ручку. Обстановка немного разрядилась, и парень справа попросил налить бармена ещё одну стопку. Самое смешное, что я действительно вспомнил о чеке. Но кого я обманываю? Что же насчет безумной идеи, пришедшей в мой искалеченный войной разум: я выживал в чертовых лесах Вьетнама, дожил до пятьдесят двух лет и всё ради того, чтобы умереть от рук бандитов? Нет. Я буду делать тоже самое, что делал на войне – выживать. - Чёрт – я ведь чековую книжку дома оставил… Первым под удар попал сидевший справа: на его несчастье, он попросил добавки, которая вышла ему боком – точнее стопкой в глазном отверстии. Затем последовал удар в спину – больно, но терпимо. И это ещё больше разогрело мои познавшие покой мышцы. В ход пошла ручка – сидевший слева схватил меня за грудки и ударил с головы. В глазах задвоилось, и кто-то потянул меня в бок – с размаху, я всадил ручку в обидчика, да так удачно, что выбил его глаз. Неправдоподобно? Возможно. Но хоть где-то мне должно сегодня повезти? Просивший содовую схватил со стойки бутылку недопитого виски и разбив её замахнулся на меня – порвал нагрудный карман, сволочь! Второй удар пришёлся бы мне в голову, не успей я занести локоть для защиты – как итог, пострадали только часы, что расстегнулись и слетели при ударе. Третьего раза могло и не быть: он стал бы для меня последним, поэтому я, что было сил оттолкнул ногой нападавшего. Он выронил бутылку и налетел на диван. Парень со стопкой в глазном яблоке пытался её вытащить и истошно орал при этом – я видел, как глаз бултыхался в заполненной кровью стопке. Навалился на того, что упал на диван: он пытался скинуть меня и бил кулаком в грудь. В тот момент во мне что-то сломалось – не знаю, что произошло, но я озверел и вся боль забылась. Осталась только животная ярость. Схватив руками голову громилы, я резко крутанул её: позвоночник звонко хрустнул, и парень, захрипев сразу обмяк подо мной. На этом можно было бы уйти, но я впал в такое отчаяние, что увидел в тех парнях ускоглазых уродов, ставивших для нас растяжки и другие жуткие ловушки в лесах Вьетнама. Я должен был закончить начатое. Подойдя к парню с ручкой в глазу, воткнул её ещё глубже для уверенности, затем достал и отбросил в сторону. Умер он, или просто вырубился я не знал. Подняв с пола разбитую бутылку, подошёл к парню, что пытался вытащить стопку из глаза и зажав голову провёл бутылкой по горлу. Кровь выплеснулась наружу и теперь парня больше беспокоила проблема с вспоротым горлом, нежели с глазом. Вытирая бегущий в глаза пот, я осмотрелся вокруг: всё было залито кровью, вокруг царил хаос. Забулдыга забился в угол и с ужасом смотрел на меня. - Вот такая вот история, Брамс… Надеюсь, она стоила выпитых мной стопок виски? Затем пришло и осознание, что я только что убил троих людей Брукса, и теперь, кроме следующих головорезов, на меня повесят ещё и трупы… Мне больше ничего не оставалось, кроме того, как убраться с города. Как ошпаренный кипятком, я рванул к двери, желая быстрее покинуть это заведение.
7
Здорово тот здоровяк приложился мне с головы: до сих пор двоится в глазах. Нужно побыстрей куда-нибудь свалить. Но куда? Едва ли у меня хватит сил, чтобы уйти далеко. Нужно где-нибудь отсидеться до утра, а там будет видно. На улице было довольно безлюдно, что сыграло мне на руку. Я передвигался по менее освещенной стороне улицы и высматривал припаркованные у тротуара автомобили. До чего же на низкие поступки решается человек в безвыходных ситуациях. Выискиваю автомобиль, что попроще, чтобы владельцу угон не сильно ударил по карману. Видимо, совесть у меня ещё сохранилась, раз задумываюсь о таких вещах. Среди автомобилей мне приглянулся старенький T-bird серого цвета. Момент истины: беру булыжник с подъездной дорожки к одному из домов и с размаху запускаю в водительское окно – сигнализация не сработала, что сильно облегчает мне задачу, но шум от разбитого стекла всё равно могли услышать. Приходится действовать быстро. Открыв дверь, я плюхнулся на сиденье и в потёмках выломал защитную панель с рулевой колонки. На самом деле, завести автомобиль без ключа не так уж и трудно, если знаешь основные принципы устройства замка зажигания: оборвав ряд проводов, идущих к замку, скручиваю их между собой, оставив отдельно красный провод. Таким образом, имитировав поворот ключа, перемыкая между собой концы проводов, я подвёл красный провод к общей связке и… Ничего не произошло. Могло быть и так, что автомобиль стоял здесь довольно долго и аккумулятор напрочь разрядился, а то и вовсе отсутствовал – плохи бы тогда были мои дела. Но, как я уже говорил – сегодня в определенных моментах мне всё же везло. Вот уж действительно “сын фортуны” из одноименной песни. После нескольких попыток, мне всё же удалось завести это ведро с болтами. Теперь, пока меня никто не увидел, нужно поскорее убираться отсюда.
Тем временем, бармен спешно закрыл дверь бара и сделал всего один звонок – тот самый, который он должен был сделать, в случае возникновения подобной ситуации. - Алло, мистер Аллен? Это Брамс, бармен из бара “ У Энди” - Слушаю, Брамс – какие-то проблемы с баром? - Собственно говоря, есть одна… Бармену пришлось оторвать трубку от уха, чтобы не оглохнуть от громкой брани. - Брамс?! - Да, мистер Аллен? - Где он сейчас? - Он убежал пару минут назад. Я лишь успел закрыть за ним дверь, чтобы никто случайно не зашёл в бар. - Молодец, Брамс. Кто ещё знает о произошедшем? Брамс отпрянул от телефонной трубки и взглянул на заливавшего в горло виски Боба. - Сегодня в баре народу было не густо - из посетителей под конец вечера остался только постоялец выпивоха. Я дал ему виски на выбор, какое он пожелал и он немного успокоился. - Хорошо. Сейчас пришлю к тебе людей - они помогут всё обставить так, будто это сделал один из наших бывших работников. - Может быть проще убраться и сделать всё так, будто ничего не было? - Эти парни не из нашего региона, Брамс – нельзя, чтобы они пропали бесследно, это может чревато сказаться на моем бизнесе. Пока бармен разговаривал по телефону, раздался стук в дверь. - Одну минуту, мистер Аллен – кажется кто-то пришёл. - Скорее всего, это Хэнк с напарником. Если это не они – спровадь нежданных гостей к чертовой матери! Брамс открыл дверь и в бар вошли двое. - Закрой дверь, быстро! Брамс смотрел на этих двоих: лысый здоровяк в кожаной куртке с его в стельку пьяным напарником, едва стоявшим на ногах. Напарник, как и убийца имел шрам на лице, хоть и немного другой формы. По плану Брукса, напарник со шрамом служил подсадной уткой – попав за решетку, он получит самое злачное место и защиту от тамошних парней Брукса Аллена. Плёвое дело – отсидеть, как ему сказали всего пару лет в комфортных условиях, а когда выйдет, получит кругленькую сумму за проделанную работу. - Этому парню стоит доверять, или он может сдать нас легавым? Услышав слова Хэнка, Боб чуть не поперхнулся, а затем быстро повернулся и промямлил, опередив Хэнка: - Я буду нем, как могила, только не убивайте! Хэнк молча подошёл к Бобу и потянулся за чем-то в карман куртки – это был пресс хрустящих зелёных купюр. - Правильно мыслишь, Боб. Иначе – твои слова насчёт могилы окажутся правдой. Хэнк развернулся к бармену и положил руку на плечо Боба. - А теперь, вы двое, слушайте внимательно: вы видели, как сегодня вечером в бар зашли четверо: они что-то громко обсуждали и изрядно нажрались. Затем началась заварушка и… Он достал нож и подозвал к себе убитого в хлам парня со шрамом на лице: вложил в его руку нож и показал, куда он должен ударить. Парень вонзил нож в сердце одного из трупов и тот вскрикнул, дернулся пару раз и обмяк. - Хэнк, он это… Живой ещё был. - Заткнись, Чарли – тебе показалось. Чарльз вытащил нож из трупа и Отбросив в сторону осмотрел свои руки, на которых теперь была кровь. - Наследи здесь побольше, Чарли. Иначе будет выглядеть не слишком убедительно. - Короче, вот что, парни: никому ни слова об этой истории, иначе список убитых изрядно пополнится. Сейчас от вас требуется только одно – убедительно соврать копам о том, что здесь произошло. И не завидую я вам, если вдруг кто-то из вас облажается. И последнее… Осмотревшись в баре, Хэнк схватил Чарли за руку и повёл к двери. - Брамс. - Да, Хэнк? - Позвонишь через минут пятнадцать после нашего ухода копам. Упомяни, что возможно где-то видел убийцу – не знаю, что ты будешь придумывать на этот счёт, но копы должны выйти на Чарльза. Ты понял? - Да, но я… - Чёртов слюнтяй! Скажешь, что видел его в ломбарде, когда брал там деньги в долг. - Хорошо, Хэнк. Колокольчики прозвенели ещё раз и дверь закрылась за уходящими Чарльзом и Хэнком.
Больше не смогу ехать. Глаза слипаются, и голова здорово разболелась, чего уж там говорить за остальное тело. Останавливаюсь на обочине и глушу двигатель. В ней оставаться на ночь нельзя: её обязательно объявят в розыск к утру, если не раньше. К тому же трудно будет объяснить проезжающим мимо копам, почему у меня с собой нет документов на машину. Неподалеку от места остановки, сквозь верхушки деревьев, я увидел очертание большого здания. Ещё одна глупая идея: забраться внутрь и отсидеться до утра. Если удача, как и впредь, не оставит меня, хозяева дома не узнают о моём присутствии. Пробравшись через густую поросль, я оказался у кирпичного забора. Особняк был очень огромным и выглядел как-то зловеще на фоне полной луны. Странно, что за всё время проживания в Блэк Маунтин сити мне не довелось ни разу увидеть его. Наверняка, здесь живет верхушка общества, самые сливки, так сказать. Правда, чем больше я разглядывал старинное здание, тем больше мне казалось, что оно заброшено. Оно и к лучшему, если так. Периметр могут охранять собаки, но пока что вокруг всё было тихо. Через забор перелезть не составило труда. Здание, построенное в викторианском стиле, представляло собой четыре этажа со множеством окон, где в некоторых местах, на стенах лохмотьями висела обвалившаяся штукатурка. Подобравшись довольно близко к окну, попытался заглянуть в него, но в доме было темно, или же окно завешено плотными шторами. Чего тебе терять, Итан? Вперед, залазь в окно! После всех сегодняшних событий, это самое безобидное, что я сделал. Окно было не заперто и легко поддалось. И вот я внутри: комната выглядит весьма кошерно, после моего скупо обставленного жилья; тут тебе и оленья голова, прибитая к стене, и камин, обрамленный диким камнем, и пианино, стоявшее в углу. Здесь, пожалуй, и пережду. Расположившись поудобней на пальто, я лежал и думал о всём, что свалилось на мои плечи. Разве я это заслужил? После всех ужасов войны, что мне удалось пережить, стоя на защите своей родины, в итоге я оказался у разбитого… Послышались шаги. Я замер и прислушался: всё так же тихо. Наверняка показалось. Ещё шаги. Теперь громче. Кто-то идёт по коридору за дверью и громко чеканит каждый шаг, опуская тяжелые ноги на деревянный пол. Прячусь за письменным столом. Слышу скрип открывшейся двери в соседней комнате. Опять тишина. Затем снова тяжелые шаги, скрип двери, пауза и всё по новой. Теперь каждый шаг раздавался грохотом в голове: кто-то совсем близко подошёл к моей комнате. Дверь распахивается, и кто-то заходит внутрь. Тяжелые шаги медленно следуют по комнате: стук… стук… стук… Сердце замерло. В любом случае, я успею смыться через окно до того, как хозяева позвонят в полицию. Может быть, всё обойдется. Последний шаг прозвучал особенно близко – так близко, что я буквально почувствовал вибрацию, идущую по деревянному полу. Затаив дыхание, прижимаюсь как можно плотнее к пианино, чтобы меня не было видно. Стоит такая тишина, что я чувствую, как пульсирует кровь в висках. Может быть ушёл? Тогда почему я не слышал его тяжелых шагов… Твою мать, какого…?
8 Джонатан
За окном раздался клаксон машины. Перед домом стояла машина Уолтера. Быстро собравшись, хватаю с собой рабочую сумку с документами и выхожу во двор. - Решил заехать за тобой. Ты же не в обиде за вчерашнее, а Джонни? - А это что-то бы изменило? - Конечно нет, мне пофиг – я так, для приличия спросил. Запрыгивай и поехали. На улице стояла дымка со вчерашнего вечера, а в воздухе чувствовался запах гари. У входа в участок нас встретил Марк Росс – полицейский, работающий в нашем отделении. - Привет, парни – новость слыхали? - Какую такую новость? Уолт выбил сигарету из пачки и предложил мне, но я отказался – голова побаливала после вчерашнего похода в бар. Решил, что лучше начать утро с крепкого кофе, чем с терпкого дыма в легких. Уолт затянулся и не дождавшись ответа добавил: - Так что за новость, Марк? Тебя отправили дежурить на перекресток за твою блестящую работу? - Ага, очень смешно. Парню, которого вы взяли за тройное убийство, сегодня ночью устроили “вендетту” в его собственной камере. И суток не продержался бедолага. - Наше дело, Марк, раскрывать дела, а не следить за тем, что происходит за дверями тюрем. Для нас, отчасти, это даже в плюс: быстрей друг друга поубивают - освободят место для таких же следующих. - Что-ж, твоя правда, Уолтер. В голову снова вернулись сомнения: как такое возможно? Парень убил троих и остался без единой царапины, а попав за решетку не прожил и дня… - Поднимайтесь наверх, вас там шеф ждет. Шеф полиции, Ричард Уоллес разговаривал с кем-то из наших сотрудников, и как только увидел нас, отправил собеседника выполнять поручение. - Джон, Уолтер – зайдите в мой кабинет, для вас есть работа. Шеф усадил нас за стол, а сам обошёл его со стороны и взяв папку вытащил пару фото, разложив перед нами. Мы взяли по одному фото в руки: на моём была запечатлена девушка со светлыми длинными волосами, с маленькими аккуратными губами и зелёными глазами, одетая в синее платье с глубоким вырезом. Уолт, увидев фото игриво присвистнул. - Ух, какая дамочка – номерок не дадите, шеф? - Сара Мейер, тридцать один год, не жената, детей нет – работала репортером в местной газете информикл дайджест. Два дня назад с водителем поехала в загородный особняк семейства Карпентеров, с целью взять интервью для одной из своих статей. После той поездки ни её водителя, как и самой Сары никто из её окружения не видел – связь с ней прервалась. В последний раз была одета в бежевую ветровку, белую рубашку без рукавов, темную юбку, чулки и туфли на небольшом каблуке. - Звучит заманчиво… - От тебя, Уолт я другого и не ожидал услышать. Её редакция попросила нас наведаться в тот особняк и узнать о её дальнейших передвижениях после того, как она взяла интервью. Есть опознавательные приметы: на правой руке большой шрам от ожога; также на правом плече присутствует крупное родимое пятно. Здесь я подключился в разговор. - Что насчет её водителя? - Зовут Брайан Сильва, волосы черные, лицо смуглое, был одет в бейсболку, серую толстовку и черные брюки – возраст двадцать восемь лет, не женат. Ричард протянул нам ещё по фото, на которых был запечатлен водитель. - Машина, на которой они уехали – фургон Ford F серии, серебристого цвета, номер указан в деле. Ваша задача заключается в следующем: поедете для начала к особняку Карпентеров, узнаете, куда направилась репортерша после интервью. Также нужно узнать подробности о статье, о чем была беседа и прочие мелочи – в общем, не мне вас учить, парни. Ричард хлопнул в ладоши и потёр их, затем забрал у нас фотоснимки, положил в дело и подвинул папку на край стола. - Со всеми остальными деталями ознакомитесь, пока будете ехать к особняку. Вопросы? Мы с Уолтером молча мотали головами из стороны в сторону. - Тогда за работу, парни.
По дороге к особняку, я рассматривал дело об исчезновении Сары Мейер, правда ничего особенного не нашел, чего бы не рассказал нам Шеф на брифинге. Пора бы уже переключиться на следующее дело, взять в оборот детали, а я всё думаю о предыдущем. - Не знаю как ты, Уолт, но я думаю, что мы облажались с нашим последним делом. - Что ты имеешь ввиду? - Неужто ты думаешь, что наш парень не смог отбиться от тюремной швали, когда до этого практически без единой царапины, считай голыми руками справился с тремя громилами? Ну уж нет, Уолтер – я в такие сказки не верю. - Господи, Джон, опять ты за старое… Уолт нервно выбил сигарету из пачки и закурил. - Мы взяли не того. Это ясно, как день. - Не того? И что с того, Джон? Дело уже закрыли, парень сознался, а то, что там обнаружили отпечатки кого-то ещё – так ведь это, мать его бар! Там народу столько бывает, не удивительно. Я смотрел на Уолтера с отчаянием. Неужто ему всё равно, что из-за нас сел за решетку абсолютно другой человек, а убийца остался на свободе? Уолтер вздохнул полной грудью и добавил: - Джон… Даже, если это и наш косяк, дело уже закрыли. Теперь, все эти мелочи не имеют никакого смысла. А насчет шефа - думаешь он обрадуется, если мы натолкнём его на мысль, что облажались с расследованием? Подумай об этом, дружище. - Ты прав, Уолт. Пожалуй, забудем об этом. Теперь это останется висеть мёртвым грузом на наших плечах. На моих плечах.
Мы подъехали к развилке: одна дорога вела дальше, к выезду за границу штата, другая углублялась в чащу леса, причем из-за довольно высокой травы на грунтовой дороге, создавалось впечатление, что по ней давно никто не ездил. Мы свернули налево. На самой развилке в глаза бросился старенький Ford Тандер бёрд серого цвета, с ржавчиной по всему кузову. Дверь с водительской стороны была открыта. Наверное, водитель спустился вниз, в овраг, чтобы справить нужду. Ветви растущих по краям дороги деревьев хлестали по кузову служебной машины: кое-где даже приходилось выходить из машины, чтобы убрать особо крупные ветви в сторону – иначе не избежать глубоких царапин на авто. Наконец мы подъехали к высокому кирпичному забору с вратами из секций, ограждавших периметр старого особняка. Уолт заглушил мотор и мы вышли из машины. - Ворота закрыты на замок. Уолт выбил из пачки мне и себе по сигарете, и мы молча закурили, осматривая окрестности: в этой глуши, кроме редко доносившегося до нас пения птиц больше ничего не было слышно. - Если судить по ржавому замку на воротах, то похоже на то, что никто из этих Карпентеров давно здесь не живет. - Возможно. - Пожалуй, я бы не прочь облюбовать такое местечко. Сделал бы из этого участка летний коттедж и устраивал бы тут чумовые пьянки. Уолт рассуждал в своём репертуаре. Порой мне казалось, что он застрял где-то между двадцатью и тридцатью пятью годами жизни, не желая принимать взрослую жизнь, семейные заботы и прочие тяготы, присущие тем, кто познал жизнь после тридцати. - Как думаешь, Джон – она сейчас там? Я посмотрел сквозь решетчатые ворота на особняк. - Не знаю, Уолт, не знаю… Как раз для этого мы сюда и прибыли, чтобы выяснить. Вдоль кирпичного забора я заметил свежие следы, уходящие в глубь лесной чащи. - Смотри-ка, Уолт, здесь трава примята ногами совсем недавно. - Уж понятно кем. - Да уж не совсем ещё понятно. Пошли глянем. Сквозь заросли, мы пробирались вдоль забора, следуя по недавно протоптанной тропинке. Она привела нас к обвалившейся кучке кирпичей. - Должно быть, здесь они перелезли. Значит и мы здесь проберемся на территорию. Взобравшись на ограду, я перемахнул через забор. - Ты лезешь, Уолт? Он ничего не ответил. - Уолт? - Дай мне отлить спокойно! Не дождавшись Уолтера, иду к главному входу. Меня встретила огромная двухстворчатая дверь: замка на ней не висело, но я был уверен, что она так просто не откроется. Приличия ради, постучал старомодным дверным молотком в форме кольца. Никто не торопился открывать. Тогда я дернул ручку двери. Дверь заперта. Это было очевидно, ведь замок висит на самом въезде. Заглянув в окно, надеюсь хоть что-нибудь рассмотреть внутри здания, но стекло покрыто толстым слоем пыли с обратной стороны. Обойдя особняк по кругу, я не заметил других входов, кроме подвала (он тоже закрыт), а также каких-либо признаков присутствия здесь людей. Особняк довольно огромный и его обход занял некоторое время. Вернувшись к дверям, я позвал Уолта, но ответа не последовало. Что на этот раз ему помешало перебраться через забор? Оглядевшись, замечаю, что входные ворота во двор теперь открыты. Неужто Уолтеру было настолько лень шевелить задницей, что он сбил замок с ворот, лишь бы не лезть через забор? В таком случае, я бы обязательно услышал удары по металлу монтировкой. Вернувшись к машине, сразу подметил, что все двери распахнуты – уходя, мы закрывали их. - Уолт ? Всё та же тишина. Обхожу машину по кругу и мне в глаза бросается следующее: со стороны водительской двери стекает тонкая струйка крови на дорогу, а на сиденье лежат вытянутые ключи от машины. Первая мысль, пришедшая в голову: Уолтер, перелезая через забор поранился и вернулся к машине, чтобы остановить кровь. Запечатанная аптечка развеяла эту теорию. Замечаю, как едва видимый след из маленьких капелек крови тянется к левой стороне периметра, скрываясь в зарослях. Уже тогда я заподозрил что-то неладное… Кошки скреблись на душе: нужно вызвать подкрепление, а то и самому валить отсюда. Но я счёл это за панику, и потому пошёл прямиком по следу из капелек крови. След привел меня к другой стороне забора и обрывался на самой ограде. Черт тебя дери, Уолт – куда ты меня ведешь...? Перемахнув через забор, я шёл, как собака-ищейка, низко наклонившись и выискивая редкие капельки крови в траве. Так увлекся поиском, что не заметил, как приблизился к подвалу особняка – темному подвалу, который сейчас был открыт. Но ведь я точно дергал за ручку двери, она была заперта! Сняв с пояса фонарик и достав из кобуры револьвер, спускаюсь вниз по ступеням. Если это такая шутка и Уолтер намеревается выпрыгнуть из-за угла, то прострелю ему ногу: чтоб неповадно было в следующий раз. Но Уолт всё не выпрыгивал, да и ступеньки не кончались. Подвал спускался довольно глубоко вниз под здание. Наконец, кроме фонаря, я засёк слабый отблеск света, падавший откуда-то слева. Попал в помещение, где все стены вымощены из некогда белой плитки, теперь выцветшей, приняв грязно-белый оттенок. Помещение напоминало душевые комнаты в общественных заведениях, и чем-то нашу душевую в участке. Повернув налево, я заметил стол посреди комнаты и единственную лампу, забранную решеткой, источавшую тусклый желтый свет. На столе что-то лежало, сверху накрытое… Это что, плащ Уолтера? Поднимая плащ, я даже представить не мог того, что мне предстояло увидеть. Плащ заскользил вниз, открывая моим глазам на обозрение то, что скрывалось под ним: от увиденного, волосы на голове зашевелились, встав дыбом. На столе лежал Уолтер, разделанный по частям: руки и ноги были отрезаны от тела и выложены в ряд чуть ниже тела; на местах, где были обрубки обильно вытекала кровь, сливаясь в трубу, что находилась в самом центре стола; голова и туловище всё ещё были одним целым. Как…? Тянусь до туловища, чтобы дотронуться и понять, что мне это снится, как вдруг глаза Уолтера открылись и он завопил. От этого мне стало настолько не по себе, что пришлось вывернуть содержимое желудка наружу. - Я не могу так… Я не хочу, Джон, не хочу… - Кто это сделал, Уолт?! Он нёс какую-то бессмыслицу, а затем его переклинило и он заговорил, как здравомыслящий человек, ещё не осознавший, что произошло: - Уходи, Джон, убегай прочь! Уходи! Уходи! Убегай, пока он не дотянулся до тебя… - О чём ты… Где-то из темноты, вдалеке раздался скрежет металла. - Уолт, потерпи, я вызову подмогу, всё будет… Для Уолтера больше не будет ничего – его глаза уставились вверх, а сам он более не издавал ни звука. Скорее всего, это была предсмертная агония. При таких потерях человек вряд ли смог выжить, если только сразу не оказать ему помощь, но об этом речь не шла. Мой взгляд устремился в темноту. Выставил револьвер и посветил фонарём: длинный тоннель из такой же грязной плитки уходил вглубь строения. В конце тоннеля я видел, как что-то телесного цвета промелькнуло в тенях. Скинув куртку и закатав рукава рубашки, я закрепил фонарь на плече и сняв рацию с пояса стал говорить в микрофон: код 0, повторяю, код 0, нужна помощь, приём! Прослушивая ответ, я улавливал лишь шипение рации. Возможно, проблема была в подвале, который находился глубоко над уровнем первого этажа здания. Снова послышался скрежет металла. Не дожидаясь, пока убийца Уолтера вернется в комнату, я рванул к выходу. Лестница показалась бесконечной, а подсознание подкидывало ложные мысли и образы того, что кто-то дышит мне в спину. Когда я почти добрался до выхода, дверь, ведущая в подвал, с шумом захлопнулась. Вернее, кто-то захлопнул её. Сколько бы я не бился в неё плечом, дверь не поддавалась – что-то плотно держало её с обратной стороны. Тогда, я сделал пару выстрелов, но пули вонзились в деревянные перекрытия, оставшись где-то внутри структуры дерева, не пробив дверь насквозь. Руки дрожали, сердце выпрыгивало из груди, а где-то внизу, в самом начале лестницы снова послышался скрежет металла. Рация молчала, загораясь только в тот момент, когда я зажимал кнопку разговора.
Кошмар начался.
9 Сара
За два дня до пропажи репортёра.
Утро. Интересно, какая сегодня будет погода? Пришлось перебороть лень и встать с кровати, чтобы посмотреть в окно: на улице? тут и там ходят пешеходы по тротуару, спеша по своим необычайно важным делам. Машины стоят в пробке. Небо затянуто пепельными облаками. Ещё на улице стояла лёгкая дымка, как после пожара. Открыв окно, я вытянула руку наружу: вроде не так уж и холодно, но из-за хмурого неба не помешает взять с собой зонтик на случай дождя – осенью это самое частое явление, пока не начнутся первые заморозки: дождь сменится снегом, а лужи превратятся в маленькие озёра, скованные паутиной льда. Пора собираться на работу. Сегодня день обещает быть интересным. Кручусь возле зеркала и наблюдаю, как разлетается моя недавно купленная юбка; под белую рубашку с открытыми плечами, да под колготки и эти туфельки на каблуке – просто блеск! Не каждая женщина в свои тридцать может держать себя в стройной форме – я то уж точно могу. Диеты из овощей и фруктов, плюс несколько занятий за неделю в фитнесс клубе – вот вам секрет подтянутой и привлекательной фигуры. А вот волосы, пожалуй, стоит собрать в хвост… Готово! Теперь, главное не забыть зонтик. Мне нравится то, что я делаю – держать людей в курсе всех актуальных событий занятие не из легких, и порой даже бывает опасно, но на что только не пойдешь, ради хорошего сюжета. Информикл дайджест – не самая популярная редакция, но рейтинги у нас также держатся на высоте, как у компаний СМИ более высокого уровня. - Привет, Сара! Зануда Остин… Как не увижу его, хочется поскорее убраться прочь. Как-то у нас состоялся разговор: буквально пары минут хватило, чтобы понять, чего он добивается от меня. Ну уж нет, дружок – таким занудам, как ты ничего не перепадает, ищи себе жертву меньшего уровня интеллекта. Не то, что бы у меня была высокая самооценка, уж я-то знаю норму, но тут дело даже не в Остине – как-то не клеится у меня с сильным полом. Было парочка печальных опытов, но это в прошлом. Именно тогда, я для себя решила, что главное в жизни – это карьера. А вот и начальник – Джозеф Мэтью. У него нет привилегий для определенных людей, и есть только одно рабочее правило: “работай хорошо и качественно, и мы будем друзьями”. - Привет, Джо – классный галстук. - Здравствуй, Сара – да, мне тоже нравится. Жена подарила на предыдущее день рождения, решил, что не нужно такой хорошей вещи пылиться в шкафу. Ты кстати тоже выглядишь как всегда потрясно. - Это же часть нашей работы (особенно, когда дело касается взятия интервью у сильного пола). - Что у тебя по материалу для текущей статьи? - Почти всё готово, но… неплохо бы наведаться в одну из богатеньких семей, взять заключительное интервью, и тогда статья будет на первой страничке нашей газеты, уверяю тебя, Джо. Джозеф некоторое время стоял в раздумьях и почесывал лысеющую голову, а затем ответил. - Есть кто-нибудь на примете? - Хочу наведаться к семейству Карпентеров. Они в нашем городе вроде бы как одна из старейших семей. - Те самые Карпентеры, у которых сынок сторчался? У них ещё загородный особняк почти на границе штата. - Да, ты правильно понял. Нам ведь интересен не их сын, а история семьи, как заключение для статьи. Было видно, что Джо не хотел меня отпускать из офиса, но я добьюсь своего. Других вариантов и не рассматриваю. - А что, насчет Чапманов? У них тоже с родовой историей дела обстоят интересно. - Джо, миленький – я уже настроилась на этих Карпентеров! Ну пожалуйста? - Перед тобой не устоишь… - Люблю тебя, Джозеф. С кем я поеду? - Иди на парковку, сейчас позвоню Брайану. Схватив со стола сумку, я сорвалась бегом вниз, на парковку. Возле лифта, меня вдруг осенило чувство, что я что-то забыла. Ах да! Вернувшись и забрав диктофон, уже более спокойным шагом двигаюсь к лифту. Джо, договорив по телефону смотрел вслед Саре и думал про себя: “ я бы тоже тебя полюбил… Но у меня уже есть одна жена, а больше, по законам нашей страны иметь запрещено”. Возле фургона меня ждал Брайан Сильва – он хоть и не зануда, но тоже не подарок. В прочем, сейчас для меня это совсем не имело значения. - Куда едем? - Знаешь, где находится особняк Карпентеров? - Знаю. В детстве, когда мы ездили с братом в гости до нашей бабушки, всегда проезжая мимо него думали, что там живет граф Дракула. - Ага, очень интересно, Брайан – может быть, мы уже поедем? - Какая же ты… Вредная. Хлопнув дверью, Брайан вставил ключ в замок зажигания, мотор взревел и мы поехали навстречу к моему карьерному росту. Подъехав к развилке, Брайан протянул чуть подальше и свернув на обочину заглушил двигатель. - И? - Дальше идём пешком. - Да там проехать-то совсем немного осталось! - Ты видела, какие там заросли? Как пить дать, царапин на машине будет выше крыши. Ах, ну да, точно – не тебе же за них потом отдуваться. - Ладно, пойдем. Забрав диктофон и сумку с материалом, я захлопнула дверь и побрела по заросшей дороге. Надеюсь, в это время года змеи уже впали в спячку… Скоро, мы добрались до ворот особняка. - Большой… С трассы мне он всегда казался меньше. - Да уж, семейка точно не из бедных. Правда выглядит всё каким-то заброшенным. - Эй, хозяева, выходите! Мы стояли и ждали, пока старый дворецкий выйдет, отопрёт замок и впустит нас в этот переживший мамонтов особняк. - Они точно ещё живут здесь? - Должны, по крайней мере… Думаете, меня остановит какой-то ржавый замок? Не дождётесь! Я не уйду отсюда, пока не заполучу долбанное интервью с этой семейкой. - Пойдем, попробуем найти обходной путь. Кирпичный забор в одном месте казался меньше, чем по всему периметру – возможно, просто просел бетон от старости. Высоковато конечно, но… - Эй, Брайан, подсади меня. Это Брайан сделал весьма охотно и я даже знала, почему. - Не вздумай взглянуть наверх, пока я не перелезу через ограду, иначе голову тебе откручу! - Да не очень-то и хотелось… Краем глаза, перелезая через забор я всё же заметила, как он поднял голову вверх и заглянул под юбку. Все мужчины одинаковы… Пока пусть живет, нам ещё выбираться потом отсюда. - Ай! Послышался треск, и я увидела, как со стены упало пару кирпичей, пока Брайан взбирался на неё. Запись номер один: “мы пробрались на территорию особняка семьи Карпентеров и скоро я возьму интервью у одной из богатейших, а самое главное старейших семей нашего города”. Брайан подошёл к двери первый. На стук в дверь никто не отреагировал. - И так же было ясно, что зря сюда пробирались – дома-то никого нет. Не может быть! Они же не могли оставить такой большой дом без присмотра, даже, если куда-то уехали? - Да нет там никого… Я стала настырно стучать в дверь. - В общем, ты как хочешь, а я ухожу. - Бросишь меня здесь одну? - Почему бы и нет… С психу, я ударила ногой в дверь и она отворилась. - Пошли, Брайан, дверь была не заперта. Внутри, хоть всё и было покрыто вековым слоем пыли, но выглядело весьма достойно: большая лестница, винтом поднимавшаяся на верхние этажи, винтажные стёкла, выходящие на крышу, картины, прямиком из былых эпох, причем наверняка подлинники. - Что-то не выглядит твой особняк местом обитания одной из богатейших семей. - Может у них в семье ценится “творческий беспорядок”, почем тебе знать? Давай осмотримся здесь, может мне удастся найти какие-либо документы, или записи об этой семье, хоть что-нибудь. Время шло. Из одной комнаты мы переходили в другую – я рылась в столах и шкафах в поисках ценной информации, а Брайан развлекал себя, как только мог, осматривая причудливые приспособления, которые находил в комнатах. Дело близилось к вечеру. - Мы провели здесь больше половины дня, Сара. Что ты рассчитываешь найти здесь? Банк Скрудж Макдака? Если так, то его обнесли до нас, на это не рассчитывай. И действительно. На что я рассчитывала? Просто мне не хотелось уходить с пустыми руками. В любом случае, у нас в запасе есть ещё пара богатеньких семей, но почему-то я вцепилась именно в эту. - Сара… - Хорошо, Брайан – последняя комната и мы уходим. Он лишь развел руками и остался ждать за дверью, даже не зайдя внутрь. Очередной стол попал под мой ревизорский досмотр, но и там ничего не нашлось. Может в шкафу? Вот, что-то интересное: “ Родовое гнездо Карпентеров”. Чёрт! Это всего лишь вырезка из старой газеты. -Ладно, Брайан, твоя взяла – пошли обратно к фургону. Самой, если честно надоело за целый день рыться в чужом белье. Открыв дверь, я не увидела за ней Брайана. Наверняка хочет испугать меня – не выйдет, мы зайцы пуганные, знаете ли. - Если ты решил меня напугать, то это не самая лучшая идея. Прячься сколько хочешь, а я ухожу. Спускаясь по лестнице, меня вдруг осенило: что, если он просто ушёл, потому что ему надоело ждать? Я поспешила к двери: дергаю за ручку, но она не открывается. Ещё и запер меня здесь? Ну и сволочь же! За спиной послышалось громкое дыхание. Я была уверенна, что этот придурок сейчас громко заорёт мне на ухо и приготовилась, чтобы не показать испугу, а затем резко развернулась. Он что, разделся, или…? Осматривая его с ног до головы, на середине туловища меня бросило в жар – это был не Брайан: туловище странно перекручено, руки приняли искривленную форму, а голова этого человека… Нет, это был не человек. Голова была частично раздроблена и из неё торчал странный предмет. Оттолкнув существо в сторону, с криком, я бросилась бежать, куда глаза глядят; дыхание существа стало настолько громким, что казалось, будто за мной гнался паровоз. Затем шум удвоился. Появились ещё существа. Через плечо мельком увидела, что коридор за мной кишит подобными телами: они буквально продавливали друг друга и уже не бежали, а текли в общем потоке. Последний этаж, бежать больше некуда. Чуть было не подвернула ногу, когда поднималась по лестнице, но вовремя восстановила равновесие; пришлось забежать в первую попавшуюся комнату. Больше продолжать бег не было сил. Запись номер два: “ меня зовут Сара Мейер: я приехала за интервью в особняк семьи Карпентеров, но теперь это не важно – в дверь ломятся странные, непонятно откуда взявшиеся существа. Не знаю, сколько ещё осталось двери держаться до того, как её выдавят… (слышны всхлипывания и плач) если кто-то найдёт диктофон, знайте – здесь живёт нечто ужасное. Выключаю диктофон и спустившись на пол рыдаю взахлеб. Как мне отсюда выбраться…?
10 Итан
Какого хера...?! Таинственная фигура никуда не исчезла: она притаилась в комнате и ожидала, пока я выдам себя – другого объяснения, как она меня нашла не находилось. Огромная рука-клешня, схватила меня за голову и вытащила из-за стола, как шкодливого котёнка. Голову сдавило так сильно, что ещё бы немного и череп наверняка треснул. Оно подняло меня высоко над собой и презрительно оценивало: огромная темная фигура была облачена в чёрный плащ, а голову скрывал балахон. Ещё чуть-чуть и моя голова треснет, как грецкий орех, попавший между двух зажимов. Пожалуй, оно могло раздавить голову без особых усилий, но вместо этого отшвырнуло меня в сторону настенного шкафа. При ударе о шкаф, я услышал хруст и почувствовал, как в позвоночнике что-то сместилось. Полки разлетелись в стороны, раскидывая повсюду пыльные книги. Когда я приземлился на пол, на меня упало несколько книг с разлетевшейся полки. Не могу шевельнуть ни ногами, ни руками. С ужасом думаю о том, что хребет скорее всего переломился, но всё ещё могу шевелить руками. Значит ещё повоюем. Но против кого? Кто этот здоровенный бугай? Местный охранник, или один из домочадцев? Не повезло же мне с убежищем… Громила направил кулак в мою голову, но мне чудом удалось увернуться: кулак-кувалда, с грохотом врезался в стену и пробил её. Следующий удар попал точно в голову и это было чертовски больно: на мгновение в глазах потемнело и черные точки поползли перед глазами. Не на такой я отдых рассчитывал, залезая в особняк – уж лучше бы ютился в машине. Правый глаз грозился полностью закрыться и видел всё в красных тонах; из носа хлестала кровь – прикладываю ладонь к носу и чувствую, как она набирается в ладонь. Очевидно, что ещё одного удара я не выдержу. Состояние хуже некуда, но сдаваться не собираюсь. Собрав остатки сил, рванул в сторону окна: бугаю это явно не понравилось. Он перехватил меня за шиворот и отбросил в сторону двери – вылетаю прямиком в коридор, столкнувшись лицом со стеной. С окном не вышло, но может повезет с бегством по коридору. Здесь, я скорее обманывал самого себя – по прямой, в моем состоянии, когда в любую секунду могу потерять сознание, нет ни единого шанса против чудовища, идущего за мной. И всё же, я побежал, прихрамывая на правую ногу и опираясь рукой о стену грязно-белого цвета, измазывая её кровью. Бугай шёл следом – не отставал ни на шаг. Монотонные тяжёлые шаги грозно стучали по деревянному полу. Ему ничего не стоит прибавить шаг и настигнуть меня, а затем переломить как тростинку, но он этого не делал - наслаждался, как наслаждается охотник, преследуя раненую жертву. Коридор заканчивался и уходил влево. Ещё коридор с такими же грязными стенами и бледным освещением. Чуть было не свалился на пол, но удержался на ногах. Побег продолжался. Не думаю, что мой преследователь хотел просто провести со мной вразумительную беседу о том, что не следует врываться в чужие дома, а после выпроводить из особняка, или передать в руки полиции. Я принял попытку заговорить с ним, не сбавляя при этом темп: - Послушайте, сэр – я не хотел беспокоить вас, но у меня не было другого выбора. Уверяю вас, если отпустите, мы больше никогда не пересечемся. Преследователь молчал. - Убив меня, вы лишь сделаете одолжение местной мафии, да и зачем вам это… Может он глухой? В любом случае, останавливаться не хотелось. Коридор стал петлять: нужно делать выбор, куда бежать. Стараюсь придерживаться левой стороны, но порой приходится уходить вправо, чтобы сменить затёкшую руку. Примечательно, что ни окон, ни дверей в этих коридорах не было: ничего, кроме голых обшарпанных стен и редких старинных ламп, свисавших с потолка. Этот особняк намного больше, чем выглядит снаружи… Чёртов лабиринт коридоров петлял и разветвлялся – я думал о двух вещах: когда же преследователю надоест и он одним рывком приблизится ко мне, и о том, что будет, если за одним из поворотов окажется тупик…? Возможно, громила гонит меня куда-то и только потому до сих пор не приблизился ко мне. За одним из поворотов, оступившись, я повалился с ног: лицо встретила лестница, ведущая вниз. Пересчитав ступеньки, оказался у подножия лестницы: впереди новый коридор, но теперь, в конце находится дверь. Надеюсь, что за ней находится выход наружу, или хотя бы окно, что выведет меня из этого ужасного особняка. Дощатый пол скрипел при каждом шаге. Бугай отстал. До двери оставалось несколько метров. Скрип…скрип...скрип… Доски противно завывали, но я не обращал на это внимания и почем зря: почти у самой двери, одна из досок издала протяжный скрип, проламываясь под весом ноги. Я бы и рад прыгнуть, но нога плотно засела в образовавшейся дыре. Ещё пару усилий и нога освободится – да только вместо этого, другие доски, не выдержав нагрузки одна за другой проламывались: повис над образовавшейся дырой, дергая ногами; чувствую, как в пальцы впиваются занозы из торчащих обломков досок. Слышу, как по лестнице спускается мой недавний знакомый с тяжелой поступью. Пытаюсь выбраться, положив локти на край досок, но сил совсем не осталось. Шаги приближались. Что мне ещё оставалось делать? Разжав пальцы, я срываюсь вниз, собирая паутину в темноте и наблюдаю за тем, как свет всё дальше отдаляется от меня.
11 Джонатан
Скрежет, разрывавший ушные перепонки затих, но я знал, что внизу меня кто-то поджидает. Шаг за шагом спускаясь вниз, не отрывая глаз от мушки прицела я был готов выстрелить. Тактическое преимущество явно не в мою пользу – прятаться негде. Если враг вооружен, то сейчас я для него легкая мишень. Приставив фонарь к револьверу, свечу в дальний угол подвала: вдоль стены стоит несколько старых деревянных бочек. - Кто бы ты ни был, ты совершил большую ошибку, убив моего напарника. Уж будь уверен - подмогу я вызвал, но не планирую её дожидаться, слышишь? То, что ты сделал с Уолтером… Ублюдок, я лично буду вершить над тобой правосудие – поэтому беги, пока можешь! Мой враг никуда не убежал – он всё еще рядом. Как я об этом узнал? Запах – зловонный смрад чего-то протухшего. Точно помню, что не чувствовал его до того, как оказался здесь впервые. Теперь, он присутствует. Было бы глупо начать кружиться из стороны в сторону, освещая темные углы: убийца Уолтера мог воспользоваться ситуацией и напасть из слепой зоны. Я не мог допустить такой оплошности, поэтому решил вернуться назад, чтобы осмотреть темные места. Позади раздался скрежет – едва различимый, но я услышал его и замер. Резко нагнувшись, в приседе, я развернулся и открыл огонь: фонарь высветил розовую фигуру с перебинтованной головой и лезвиями, что были прикреплены с помощью штифтов к рукам. Уверен, что именно эти лезвия разрезали Уолта на куски. Убийца рявкнул и побежал: выстрел, затем еще один – не успел я сдвинуться с места, как ублюдок цапнул меня, а затем повалился на пол. Он захрипел – пробил ему лёгкое, а может ещё что-то жизненно важное. Сначала хотел его добить выстрелом в голову, но позже решил, что он не заслуживает быстрой смерти. Я бил его ногой снова и снова: он что-то хрипло бормотал, барахтаясь в луже крови, пока мне это не надоело - целюсь в голову и спускаю курок. Из дыры в черепе фонтанирует гнойная жидкость. Подонок зацепил меня: прошёлся по касательной, повредив верхний слой кожи на животе. Жить буду, в отличии от этой твари. В отличии от Уолтера… Разглядывая убийцу, я всё больше ужасался конструкции лезвий, вживленных с помощью штифтов: по краям, где металл выходил из кожи, были видны следы разложения плоти; мне захотелось снять бинты, чтобы увидеть лицо убийцы. Примечательно, что в бинтах не было прорезей для глаз, рта и носа. Как он определял, где я нахожусь? Может ориентировался на звук… Сняв бинты, я оцепенел от увиденного: кожа на лице убийцы полностью отсутствовала - остались только гниющие мышцы, кое-где защищавшие кости черепа; глаза удалены, а во рту торчит что-то вроде трубки. Многое слышал о том, что богатые семейства имеют собственные лаборатории, где проводят опыты на бездомных (а может и не только на бездомных), причем цели опытов от одной семьи к другой разные: кто-то пытается найти новые методы лечения рака, проводя эксперименты на жертвах, кто-то разбирает людей на органы, с целью продажи, а кто-то… Смотрю на торчащие лезвия что выпирают из рук мертвеца. Кто-то ищет рецепт вечной молодости, но, чтобы такое… Чем они здесь занимаются? Нужно выбираться отсюда. Подхожу к столу, где лежит Уолтер и накрываю тело плащом. Прости меня, Уолт… Столько раз ты спасал мою шкуру, рискуя своей собственной, а я не смог сделать этого и единожды! Надеюсь, ты сейчас в лучше мире, чем наш. Ухожу вглубь коридора с мерцающими флуоресцентными лампами и думаю о произошедшем: что, если Уолтера убил кто-то другой? Что, убитый мной человек такая же жертва, как и Уолтер? Быть может, он вырвался из лаборатории и пытался сбежать, а я подвернулся ему на пути? Ответ лежит где-то в глубине этого особняка. Сдается мне, впереди будет ещё множество неприятных открытий. Коридор с грязной плиткой вёл меня куда-то вглубь строения. С потолка свисали лампы, часто мерцавшие и погружавшие большие участки коридора в темноту. В очередной раз, когда померкли лампы, я увидел силуэт – может быть, его и не было на самом деле, но что-то я всё же увидел. Готов поклясться: это была человеческая фигура. Свет мерцал всё чаще. Она снова появилась: темная фигура движется с каждой вспышкой света в мою сторону. В револьвере оставался один патрон. Спешно перезаряжаю револьвер и считаю про себя каждый патрон; никак не могу определиться, кажется мне это, или в коридоре действительно кто-то есть. Барабан захлопнулся: кручу его пару раз и прицеливаюсь в фигуру. - На твоём месте, я бы прижался к полу: я не в духе и уже убил одного из ваших жильцов. Если не хочешь стать следующим, стой где стоишь. Медленно двигаюсь вперед: лампы, предательски гаснут на несколько секунд, а затем снова озаряют коридор тусклым светом. Силуэт впереди замер, но моей просьбы лечь на пол не выполнил. - Я скажу ещё раз, а затем выстрелю – ложись, на хрен, на пол! Свет в коридоре погас. Нервы на пределе: я готов стрелять наугад, но всё же потянулся за фонарем. Фонарь зажегся и вместе с ним вернулся свет в коридор. Впереди стоял человек с красной полосой на шее, взъерошенными черными волосами, одетый в оранжевую робу с цифрами на груди. Он был совсем близко. - Сам напросился… После моих слов свет погас в фонаре и коридоре, хоть за фонарь я был уверен. Что-то в коридоре влияло на свет… Освещение вернулось, явив перед моим носом лик человека с пустыми глазницами и разорванной шеей – то, что я успел разглядеть перед тем, как оттолкнул рукой и выстрелил несколько раз. Чёрт, так и до инфаркта недалеко… Я не из пугливых, вскрикнул при виде того типа. Как он так быстро появился передо мной? Отступаю назад. Когда свет восстановился: в коридоре никого нет. Лампы излучают стабильный поток света. Показалось? Быть такого не может - я видел его! Последовал сильный удар в спину и я, едва не выронив револьвер, полетел на пол: резко перевернувшись, стреляю навскидку до тех пор, пока револьвер не начинает бить бойком по пробитым капсюлям. В человеке не было ни единой дыры, но я уверен, что хоть одна, да должна была появиться. Барабан пустой: перезаряжаться сейчас не имело смысла. Человек надвигался на меня, и что самое ужасное – он плыл по воздуху. Вскочив на ноги, я рванул вперёд, убегая от неизвестно чего – лампы меркнут одна за другой, как только я добегаю до освещенного участка. Приближаясь к повороту, я услышал странные механические звуки. Через мгновение вижу источник шума: узкий тоннель с грязной плиткой сменился объемным коридором, состоявшим из множества решеток и клеток; звук издавали вращающиеся механизмы – впереди что-то мельтешило, а по бокам, за решетками вращались огромные ржавые шестерни. Весь коридор находился в движении – было ощущение, что я попал внутрь механизма-ловушки, созданного безумцем. Коридор сужался: из отверстий в полу и стенах появились лезвия, что вращались, скрываясь и снова появляясь в коридоре. Все эти шумы здорово действовали на нервы. Уворачиваясь от лезвий, я всё больше и больше замедлял бег, чтобы подгадать, когда лезвия уберутся за решетку. Преследователь быстро следовал за мной. Неужто действительно призрак? Нет, такого не может быть. Почему его не остановили пули? А лезвия? Только я подумал об этом, как упустил из виду одно, глубоко полоснувшее меня по плечу. Стиснув зубы, прижимаю рану и продолжаю пробираться сквозь механический ад. Было что-то знакомое в этом преследователе – словно я уже видел его лицо, но никак не могу вспомнить, где именно. Очередной просчёт в движении стал для меня роковым: не заметив, что впереди часть пола попросту отсутствует, я не удержал равновесие и провалился в яму, на дне которой крутились лезвия намного ужасней тех, что были наверху. Последние мысли были о том, что Уолтеру, возможно повезло больше, чем мне. К мясорубке приближается тело ещё живого Джонатана Холла: он пытается ухватиться за что-нибудь, но лезвия по краям кромсают руки; коснувшись главных лезвий, Джонатан с леденящим душу воплем поглощается мясорубкой. Шестерни крутят валы с винтовыми лезвиями и каждой секундой от Джона остается меньше частей, чем осталось от Уолтера. Ошмётки мяса и раздробленные части костей разлетаются в стороны, улетая куда-то вниз, во мрак. Насытившись, мясорубка и весь механический коридор замедляются, а затем останавливаются. Окропленная кровью лампа, освещает комнату в алых тонах: капли стекают вниз, и ошмётки плоти падают с потолка в яму. Существо, гнавшееся за Джонатаном, смотрит в яму. Свет снова начинает мерцать. В следующий раз, когда свет загорится, существо исчезнет.
12 Итан
Самочувствие оставляет желать лучшего. Кажется, что я ослеп: вожу рукой перед глазами, но совсем ничего не вижу. Хотя, постойте-ка – появилось небольшое сияние, похоже на свет лампы где-то вдалеке. Именно так видят люди свет в конце тоннеля, когда умирают? Послышались знакомые тяжелые шаги. Всё стало на свои места – я еще жив. Нужно попытаться встать на ноги. Знаю, что будет нелегко, но я должен это сделать. Вот так, сначала на колени, теперь приподняться на одну ногу, нащупать опору и… Смачный удар в голову. Очень жесткое приземление лицом в груду досок. Похоже сломал зуб. Как он так быстро добрался до меня? Шаги звучали намного дальше от того места, где я лежал. Кроме стоящей перед глазами пелены ничего не видно. Похоже, что опять потерял сознание. Очнулся от острой головной боли. Коридор решительно отличался от тех, что были раньше: теперь, вокруг всё предстало в грязном, замызганном виде. Свет ламп едва освещает коридор. Бугай тащит меня куда-то. Значит я нужен для чего-то, раз он не прикончил меня на месте. Чувствую, как на лицо налипает паутина. Ну, хотя бы кровь перестала идти из носу. Снова всё начинает принимать размытые очертания, и я опять теряю связь с этим миром. Пришёл в себя. Бугай усадил меня в кресло с кожаными ремнями и плотно затянул их. Чувствую себя немного лучше, но в целом, я всё та же развалина, что едва уносила ноги от преследователя. Что за комната?Вокруг расположились вмонтированные в стены зеркала: кое-где, из-за постоянной сырости на них появилась плесень и отражение стало мутнее; надо мной висит маленькая лампа, что сильно слепит, когда пытаюсь посмотреть на неё. Вижу дверь, с маленьким окном и решеткой на нём. Не хочу думать о том, зачем он меня сюда притащил. Нужно постараться выбраться, нельзя сидеть сложа руки. Правда, как бы я ни пытался крутить запястья, высвободиться из зажимов не было ни единого шанса. Если бы у меня было что-то острое… В коридоре за дверью раздались шаги. Паника растет, как несущийся с горы снежный ком: скрипучая дверь распахнулась и в неё вошёл бугай в балахоне. Странно, что за всё это время мне так и не удалось разглядеть его лица. В голову закралась мысль: может быть это один из парней Брукса Аллена? Я пытался завязать разговор, но бугай не реагировал на мои слова. - Послушай, приятель! Знаю, что в прошлый раз у нас как-то не сложился разговор – тебя Брукс Аллен послал за мной, да? Я думаю… Бугай молча удалился в темноту, и стал шумно что-то перебирать. Послышался лязг металла – ох, ну и плохи же мои дела! - Иначе и быть не может, ты точно из его парней. Бугай что-то поднимал, подносил к голове и затем снова клал на стол. - Послушай, эй, как тебя звать? Мы можем договориться. Не нужно делать того, что ты задумал. Я мог бы свалить отсюда, а тебе останется меньше грязной работы, что скажешь? Кажется, что он определился с выбором и взяв что-то блеснувшее в темноте направился к креслу. - Парень, ты что, глухой?! Нет, извини, не хотел сказать ничего плохого, но ведь ты даже не знаешь, зачем я взял те деньги, он ведь не сказал тебе, уверен в этом. Я взял их, чтобы оплатить… Он поднёс к моему рту здоровенные скрещенные лезвия, напоминавшие огромные ножницы. - Не нужно… Когда он подошёл ближе, мне довелось разглядеть лицо – жутко перекошенное, словно ему сделали неудачную пластическую операцию, но это ещё не всё. Там, под балахоном, я разглядел несколько лиц. Несколько срощенных между собой чертовых лиц, как у сиамских близнецов! Внезапно, он заговорил: голос вырывался сразу из нескольких ртов – даже и не знаю, что из всего этого ужаса было страшнее – его сросшиеся лица, или голоса, что они издавали. - Но как…? - Ты действительно думаешь, что я здесь по чьей-то просьбе? Я здесь только из-за тебя, Итан. Из-за меня? Что он имел ввиду? Если его послал не Брукс, то причем здесь вообще могу быть я? Кому ещё я насолил в этой жизни? Он не ответил на мой вопрос, потому, что я не задал его. Многоликий щёлкнул лезвиями, и я выдавил на нервной почве ещё пару слов – в таких случаях всегда хочется поговорить, попытаться вразумить своего обидчика, чтобы он не делал ничего плохого. Именно поэтому, чаще всего потенциальным жертвам заклеивают рот скотчем, а также потому, что они обычно издают много шума, привлекая лишнее внимание. Жаль, что в моем случае звать на помощь было самым бессмысленным делом. - Так кто же ты…? Многоликий не ответил и перешёл к делу: щёлк! Сначала, я даже не понял, что произошло, но затем пришла неимоверная боль. Всё то, что происходило до этого было прелюдией перед настоящей болью. Лезвиями, он разделил ладонь надвое – я смотрел на руку и видел, как белые хрящи ещё не успели заполниться кровью. И кричал – кричал так сильно, как только мог. От шока, попытался дернуть кистью и пошевелить пальцами – боль при этом становилась ещё интенсивнее. В висках бешено пульсировало, а из руки хлестала струя крови, заливая грязный плиточный пол. Многоликий не ограничился кистью: бросив лезвия на пол, он вернулся к столу и стал выбирать инструмент. Сделал он это намного быстрее, чем в первый раз. Всё это время, как и подобает в таких случаях, я продолжал вопить, и кроме этого больше ничего не мог сделать. Хирург-дилетант вернулся с медицинской ручной дрелью и упираясь ногой в грудную клетку принялся сверлить левое плечо. Не выдержав боли, я обмочился. Не могу дышать из-за сжатых легких. Через минуту, он вытащил сверло из плеча и убрал ногу – вдохнув полной грудью опьяняющий воздух, вижу перед глазами белую пелену. Сознание покидает мое тело.
13
Нам стоит вернуться к Джонатану Холлу – его история оборвалась весьма трагичным способом, не так ли? Ужасная смерть, при весьма загадочных обстоятельствах… Но что, если на самом деле всё было несколько иначе? Итак – зубья валов огромной мясорубки начинают вращаться в обратную сторону: кровь, капля за каплей возвращается из темноты, сливаясь в общий поток, а куски плоти собираются воедино, деталь за деталью восстанавливая физическое тело детектива. Словно на перемотке, он движется назад, пытаясь догнать своего таинственного преследователя, ровно до того момента, как… Поворот влево. Этот тип всё ещё гонится за мной. Теперь ясно, что именно издавало эти механические звуки: обшарпанный коридор обнесен решетками, за которыми видно множество шестерней, а впереди я вижу вращающиеся детали. Что это, лезвия…? Чёрт – такое странное чувство, будто я уже был здесь: пробегал по этому чертову коридору, ранил плечо о… В этот момент, лезвие полоснуло меня по плечу. Знаете, что хуже всего? Я уже чувствовал эту боль. Было кое-что намного ужасней: впереди отсутствует пол в коридоре - вместо него, внизу установлена огромная мясорубка, состоящая из шестерней и валов с лезвиями. Её я ещё не видел, но уже знаю, насколько страшная смерть ожидает того, кто в неё угодит. Не спрашивайте, откуда мне это известно – даже понятия не имею, как это можно охарактеризовать. В любом случае – вниз я ни за что падать не хочу. Господи, надеюсь мои ужасные мысли не предвиденье будущих событий… Разгоняюсь быстрее, планирую перепрыгнуть яму, но вдруг осознаю, что она слишком велика, а исход по неизвестной для меня причине уже ясен. Тогда план “Б”: у самого края, оттолкнувшись от поля прыгаю вверх и цепляюсь за решетку; лезвия и шестерни присутствуют и сверху – благо, что они находятся на другом уровне. Не скажу, что было легко, но я всё же добрался до края коридора с обратной стороны. Ещё некоторое время держусь за решетку и думаю, стоит ли спрыгивать вниз – быть может, пол обвалится, когда я приземлюсь и тогда… Набравшись смелости, спрыгиваю. Пол не обвалился, но, на всякий случай пробегаю немного вперед, прежде чем остановиться. С другой стороны коридора за мной наблюдает неизвестный – существо, сквозь которое проходят пули. Существо, которое плывет по воздуху, вместо того, чтобы идти по земле. Мы смотрим на друг друга какое-то время. После мерцания ламп преследователь растворяется. К тому моменту, я стал параноиком и инстинктивно дернулся в сторону, ожидая увидеть его за спиной, но проход был свободен. После блужданий по коридорам со схожим антуражем вроде решеток, вращающихся шестерней и лезвий мне подвернулась лестница, ведущая наверх. Попадаю в комнату. Напоминающую кладовую. Через небольшую дверь выхожу в центральный зал – как раз то место, куда я попал бы, войдя через парадную дверь особняка. Стоило ли ожидать, что дверь окажется не заперта? Во всяком случае, я на это рассчитывал. Огромные окна забраны решеткой, из-за чего на улицу через них не выбраться. Протягивая руку к ручке двери, на секунду задумываюсь над тем, что может ждать меня впереди. Единственное, что меня там ждет – выход наружу и конец моему кошмару. Поворачиваю ручку и толкаю вперед: дверь не открылась. Путь на свободу не бывает простым, ведь так? Придется искать обходной... Где-то наверху раздался крик. Возможно показалось. Крик повторился – кажется, кричала женщина, причем её голос… Не важно – нужно найти её: нельзя бросать женщину здесь, особенно после всего увиденного мной сегодня. Крик периодически повторялся, поэтому найти источник не составило труда – сейчас, я обыскивал третий этаж. Звук доносится сверху – значит, я на верном пути. Поднимаюсь на последний этаж и слышу какую-то возню помимо крика: источник шума находится в паре метров от меня. Твою ж мать… Прямо по коридору, различаю движения – не знаю, что это за существа, но людей они очень слабо напоминают. Сейчас бы не помешало подкрепление, или хотя бы дробовик, лежащий в багажнике служебного авто. Да только, чем дальше я углублялся в особняк с его тайнами, тем больше понимал, что помощи ждать не стоит.
***
Они внутри комнаты! Одна из тварей каким-то образом нашла вход через вентиляцию и теперь сползает по стене, желая добраться до меня. - Прочь, не подходи! Существо не послушалось и зашипело в ответ, встав на дыбы. Под руку попался довольно увесистый каменный бюст и тут же отправился в новоявленную тварь. Через мгновение, существо, оправившись от удара снова ползло на меня. В коридоре раздались выстрелы. Я услышала, как твари всей толпой рванули прочь от двери, шумно передвигаясь по коридору. Быть может, мне повезет справиться хотя бы с одним…
***
Попытался сосчитать количество тех существ, что стояли в коридоре, но их было слишком много. К тому же, они двигались беспорядочно, что мешало вести счёт. Патронов точно не хватит. Действовать нужно быстро: мне пришлось совершить, на мой взгляд, неоправданную глупость – положиться на волю случая и импровизировать. Стреляю в сторону монстров и бросаюсь прочь по коридору: по пути открываю двери в комнаты, чтобы немного замедлить существ; слышу, как несущаяся толпа выламывает их. Приходится забежать в одну из комнат, чтобы сообразить, что делать дальше. На самом деле, это был ужасный план, но я не мог допустить, чтобы эта хренотень добралась до живого человека. Надеюсь, что девушка осталась жива, что всё это сделано не напрасно, но её криков больше не слышно. Загнал сам себя в западню. Их слишком много. Я не могу выступить против них в одиночку. Или могу…? Пересчитав патроны, коих в запасе было двадцать четыре, не считая тех, что в барабане, быстро прикидываю в голове одну интересную идею: как-то на одном из расследований, нас с Уолтом подожгли в приюте, закрыв при этом выходы и входы, забрасывая в окна коктейли Молотова. Не самое худшее расследование, но одно из тех, из-за чего Рут не хотела, чтобы я продолжал нести службу в рядах полиции. Мы часто ссорились с ней из-за этого, но в итоге, не служба разрушила наш брак… Порыскав в шкафчиках, нашёл бутылку виски; делаю пару глотков – крепкое пойло: должно гореть. К чёрту. Может я и не пью на службе, но теперь, после всех ужасов, пережитых за столь короткое время… Поднимаю бутылку и произношу: - За тебя, Уолтер. И, пожалуй, за тебя же, я сделаю кое-что ещё. Прижав кусок старой занавески пробкой, несколько раз встряхиваю бутылку: собираюсь осуществить безумный план, как вдруг понимаю, что мне нечем поджечь запал. Пошарив ещё в столе, нахожу сигары, пепельницу, но только не зажигалку. Казалось бы, всё проще некуда, да только не так. В конечном счёте, нашёл вкладыш со спичками, но особой надежды на него не было – однако, поджечь запал удалось. Держу в одной руке зажженный Молотов, другой убираю нагромождения из-под двери: убираю подпертый стул и отскакиваю к окну, бросая за собой зажигательную смесь. Тех, кто подбегал слишком близко приходилось отстреливать с револьвера. Что могло пойти не так в этом и без того безумном плане? По всему зданию раздался вой противопожарной сигнализации: градом полилась вода из пожарного резервуара. Казалось бы, что законы логики перестали работать в этом месте, но защита знала свое дело и работала, не смотря на происходящее безумие. Часть существ разбежались по тёмным уголкам особняка, чтобы доставить мне неудобства в другой раз. Шесть патронов в барабане, двенадцать в запасе. Выхожу в коридор и вижу стоящую в другом конце женщину со светлыми волосами, в белой рубашке, заправленной в черную юбку; на рубашке размазанные пятна крови. - Вы в порядке? Пойдёте вниз, попробуем открыть дверь. Она ничего не ответила. Быть может, на меня действует это место, но она напомнила мне жену – уж слишком они похожи. Именно поэтому, я так живо отреагировал на крик – голос показался знакомым. Но нет, это была не Рут. - Дверь заперта, так что придется её выламывать, или искать другой путь. Но к моему удивлению, машинально дернув за ручку, дверь открылась. Тогда я думал, что эта безумная история для нас двоих закончилась – но она только начиналась. За дверями особняка нас встретил двор поместья. Он претерпел значительные изменения: вокруг, по периметру земля провалилась в пустоту, отрезав путь к дороге. Оббежав особняк по кругу, понимаю, что мы находимся в самом центре небольшого острова, с которого нет ни единого выхода. Безумие набирало обороты – но ведь я не один это вижу? Групповая галлюцинация? В любом случае, кроме как вернуться в особняк нам больше ничего не оставалось. - Подожди, я немного вымотался. Нужно перевести дух – пожалуй, эта комната подойдёт. Мы заперлись в одной из комнат на первом этаже и свалившись на пол расположились друг напротив друга. - Сара Мейер. Она протянула мне руку. - Джонатан Холл. Как тебе удалось продержаться в этом безумном месте столько дней? Сара смотрела на меня удивленными глазами и явно не имела представления, о чем я говорю. До чего она была похожа на Рут. Меня одолевало жгучее желание обнять её, почувствовать запах духов Рут, но я прекрасно понимал, что выглядеть это будет весьма неловко, ещё и в такой ситуации. Рут никогда не рассказывала о её родне. Чаще, наш разговор о семье заканчивался на том, что ей было неприятно об этом вспоминать: она жила некоторое время в приёмной семье, а затем, когда с семьей не сложились отношения, она настояла о возвращении в приют, где прожила до поступления в колледж. - Пару дней? Не понимаю, о чем ты. Мы приехали сегодня утром в особняк, чтобы взять интервью у здешних жильцов, но никого из домовладельцев так и не обнаружили. - А куда делся Брайан? Я уже знал примерный ответ, но почему-то все равно задал этот вопрос. - откуда ты знаешь Брайана? Да уж. В суматохе забыл сказать, что я здесь именно из-за неё. Так на меня влияла её внешность и общая схожесть с моей женой. Мысли путались в голове. - Я работаю детективом в полиции. Сегодня утром нам дали ориентировку на пропажу двух людей – тебя и твоего водителя, Брайана Сильвы. Мы приехали к Карпентерам, для уточнения информации и ведения в дальнейшем расследования по вашему исчезновению. В отчете было указано, что вы с Брайаном пропали пару дней назад. - Не понимаю, как такое возможно. Мы ведь только сегодня утром приехали сюда… Что же насчет Брайана – похоже, этот трус сбежал, когда почувствовал неладное. - Для него это лучший исход. Куда хуже, если до него добрались существа, которых мы видели в коридорах. Похоже, что эти Карпентеры занимаются здесь чем-то незаконным – в подвале, я видел странного… - Постой: если я правильно поняла, ты приехал сюда не один. Здесь есть и другие полицейские? Врать мне ей не хотелось, но и сеять панику тоже не имело смысла, поэтому объяснил, как можно деликатнее. Подняв рацию, висевшую на поясе, проверяю каналы: на каждой волне исходили только помехи, хотя до этого там можно было услышать переговоры других полицейских. - Рация молчит, как и прежде. Я пытался вызвать подмогу, но кажется связь на тот момент уже накрылась. Мы приехали сюда с напарником, Уолтером Симонсом. Он был не осмотрителен, из-за чего теперь лежит внизу, в подвале. - Мне жаль твоего напарника. Отчасти, его смерть лежит на наших плечах с Брайаном… Но точно тебе говорю – мы здесь находимся с самого утра. Хотя… - Есть предположения? - Когда пропал Брайан, я заметила, как на улице слишком быстро стемнело. - То же самое и в моем случае – уж слишком быстро наступила темнота. Не знаю, насколько бредовой может показаться идея, но мне кажется, что здесь, в особняке многие вещи происходят несколько иначе, нежели мы привыкли понимать те же вещи в обычном смысле. Наступила пауза, которую прервала Сара, указывая пальцем на револьвер. - А ты не думал, что это может быть твой, или мой кошмар? Быть может, если попытаться проснуться, или… Я понимал, к чему она клонит, но на такое точно бы не решился. Ко мне вернулось те же ощущения, когда я бежал по коридору и знал, что меня ожидает впереди. Сейчас, я также знал, что не стоит этого делать. - Это очень большой риск, Сара. Мы понятия не имеем, с чем столкнулись. Если это кошмар, то очень надеюсь, что скоро кто-то из нас проснется, развеяв его при свете дня. Но, вдруг это что-то в местном воздухе: галлюциноген, заставляющий видеть то, чего нет на самом деле? Мне хотелось в это верить. При таком раскладе Уолтер будет всё ещё жив. Есть и пугающие моменты – кого я убил в том подвале и на верхнем этаже…? - Ожидание смерти подобно. Мы не можем здесь сидеть, сложа руки. Что предлагаешь, Джон? - Будем выбираться из этого кошмара. Надеюсь, что мы найдем выход до того, как нас прикончит плод собственного воображения. Передохнув, мы отправились на поиски выхода. В голове осталась назойливая мысль: “нас прикончит плод собственного воображения” – но, чей это плод…?
14 Итан
Очередное пробуждение в залитой кровью комнате: пока находился в отключке, боль стихла, но стоило вернуться в сознание, как она тут же вернулась. Хочется вернуться в расслабляющую темноту, где нет боли… Многоликого в комнате нет. Дверь осталась открытой. Левый глаз грозится перестать видеть, скрывшись за опухшей кожей; по всей видимости, новых увечий горе-хирург не успел нанести: может дожидался, пока я приду в сознание? Лучше бы он решил, что я отъехал в мир иной и бросил со мной возиться, оставив на съедение крысам. Левая кисть, разделенная надвое почернела и распухла: рука потеряна – кисть совсем не реагирует на импульсы, посылаемые мозгом. Что-ж, и не такое на войне видал. Во всяком случае, есть ещё правая рука, даже если врачи не смогут восстановить поврежденную кисть. Всё ещё рассчитываю, что дело обойдется только этим… На полу, в луже крови лежит инструмент пыток. Поддеваю его ногой и пытаюсь подвинуть к руке, но получается из вон рук плохо: лезвия постоянно соскальзывают на плитку, издавая при падении металлический лязг. После череды неудачных попыток, я все же ухватился за инструмент: попытался развернуть, чтобы поудобнее взять в руку, но лезвия опять выскользнули. Чёрт! Раздались приглушенные шаги. Время истекает: оставались считанные минуты. Стиснув зубы, делаю ещё пару попыток: наконец, ухватился за ручку лезвий, и принялся пилить зажим. Дело пошло. Начинаю верить, что всё получится, как на середине хлястика, лезвия вырываются из руки и падают, отлетев чуть дальше от кресла. Шаги остановились, как и мое старое, истерзанное сердце. Возобновились с уже привычной для ушей тяжелой поступью. Как ни изворачивался, достать ногой лезвия так и не получилось. Согнувшись, грызу зубами: сломанный зуб дал о себе знать, когда прикоснулся к кожаному ремешку, но сейчас себя жалеть нельзя. Очнись я немного позже, возможно многоликий уже вернулся бы, не представив возможности для побега. Садист появился в дверном проеме, а я, освободившись от ремня, пытался отстегнуть другой, на поврежденной руке. Многоликий, одним рывком приблизился ко мне. В самый последний момент бросаю отстегивать зажим и сползаю со стула, чтобы перехватить в руку лезвия, до которых теперь могу дотянуться. Ножи направленны на многоликого: он движется на меня, и я вонзаю лезвия в его грудь. Каково было моё удивление, когда с громилы не упало ни единой капли крови! Поскользнувшись в луже собственной крови, валюсь на пол. Бугай ухватился за могу ногу и тянет к себе – тщетные вывернуться из захвата не увенчались успехом. Головы касается огромная лапа и с размаху опускает её на плитку: чувствую, как по лбу стекает свежая кровь из новой ссадины. Перекатываюсь в сторону, привалившись на рассеченную руку: тело пробивает жуткая боль, способствующая стимуляции мозга. Подскочив, я рванул к двери, обрекая себя на ещё один бессмысленный забег по нескончаемым лабиринтам особняка
15
Шестое Сентября Звенит будильник. Ненавижу просыпаться в такую рань – кто придумал эту дурацкую школу? Слышу, как мама шаркает тапочками возле двери, направляясь в душевую. Каждый день начинается одинаково: подъем, завтрак, поход в школу, послеобеденный перерыв, домашнее задание, и, если останется время – прогулка с друзьями. Моя жизнь напоминает мне одноименный фильм с Биллом Мюрреем в главной роли, где каждый день похож на предыдущий. То же самое и у меня – никакого разнообразия… Правда, недавно я нашёл одно увеселительное занятие: когда никого нет дома, тайком пробираюсь в кабинет матери, и рассматриваю картинки из анатомических книжек. Каких уродов там только нет! Никто из семьи не догадывается о моём тайном хобби, а уж если догадаются, приятного будет в этом мало. седьмое сентября Петля времени всё так же неразрывна. Слышу голос матери: - Солнце, ты так проспишь школу. Пора вставать. На кухне стоит завтрак, старательно приготовленный матерью – и когда она только успевает? После завтрака одеваюсь, и закинув на плечи рюкзак, иду в школу. Сегодня с Тимом устроили нечто запоминающееся: Тим принёс в школу дрожжи, которые мы рассыпали в школьном туалете. Как объяснил Тим, из-за жары бактерии размножаются намного активнее, увеличиваясь в размерах – дальше разъяснений не требовалось. Как раз на этой неделе выдалась та ещё жара. В десять часов всех разогнали со школы из-за затопленного испражнениями первого этажа – вот так устроили себе выходной! Надеюсь, о нашем маленьком секрете никто из учителей не узнает, иначе нам с Тимом придется не сладко. десятое октября Они узнали о моём хобби… Придя домой со школы и покончив с уроками, я пробрался в кабинет матери, чтобы рассматривать мутантов из книг. Хочется показать друзьям одну из этих книг – уверен, они бы точно оценили картинки по достоинству: две срощенные головы, перекошенные набок, или вот этот человек со скрюченными конечностями; у этого вообще отсутствуют ноги с рождения. Но сегодня моим тайным вылазкам в кабинет мамы настал конец: увлёкшись, я не заметил, как хлопнула входная дверь в дом. Мама приехала раньше, чем обычно – её забрал отец, по всей видимости тоже освободившийся с работы пораньше. Мама подкралась ко мне незаметно, вымолвив, стоя прямо за спиной: - Как ты сюда пробрался?! Мы смотрели с ужасом друг на друга. Она наверняка думала, что это может пошатнуть мою детскую психику; я же думал о том, что уж очень неожиданно она появилась рядом. Они только и твердили, что мне не стоит видеть то, что изображено в тех книгах, что я ещё мал для восприятия такого, но я так не считаю – девять лет, это уже серьезный возраст. В наказание за то, что забрался в кабинет мамы, куда строго запрещено заходить, я должен провести вечер, сидя в своей комнате. Ну и подумаешь… Не велика потеря! Конечно, я обижался на родителей за то, что они слишком много ставили для меня запретов, но все-равно любил их. Приложив ухо к двери, слышу, как они ссорятся из-за моего проступка: - Господи, Энн – как ты могла оставить открытой дверь в кабинет? Ты же понимаешь, что такие увлечения в раннем возрасте могут плохо повлиять на его детскую несформировавшуюся психику. - По твоему, это моя вина? Я всегда проверяю дверь, когда выхожу из кабинета. И я вовсе не виновата, что отец-инженер не может увлечь сына в свою сферу. Раздался треск разлетевшейся в дребезги посуды. - Просто у меня слишком мало свободного времени. Не хочу навязывать ему интерес к своей работе – придет время, и он сам решит, что для него важнее в жизни. Они ещё долго разговаривали на повышенных тонах, но меня это не особо волновало. Заглянув под кровать, достаю трофей – одну из любимых книг, где больше всего интересных иллюстраций. Усаживаюсь на диван и начинаю изучать те страшно интересные уродства и мутации, что предлагает мне данная хрестоматия.
16 Джонатан
Выбравшись в коридор, мы с Сарой двинулись в глубь особняка, надеясь найти ответы на терзавшие нас вопросы и возможность выбраться из этой чертовой западни. Благо, что на пути, в петлявших коридорах нас никто не встречал из обитателей особняка – вдвоем, конечно, было проще дать отпор, но неизвестно, кто мог встать у нас на пути. Стояла абсолютная тишина, разрываемая скрипом деревянных половиц. Мы шли молча – каждый из нас вдоволь натерпелся ужасов и был изрядно вымотан. Мне всё же хотелось поговорить с Сарой. Я даже подумывал о том, чтобы предложить ей продолжить знакомство, естественно после того, как выберемся из этого кошмара. Я думал о втором шансе, который подкинула мне судьба, сведя с Сарой. Она прервала меня от безнадежно расслабляющих разум мыслей. - Ты ведь тоже заметил, что коридор походит на лабиринт? Мы бродим по особняку уже несколько часов, но так ещё и не напоролись ни на одну дверь. Очень странно… - Да уж, о размерах особняка даже и не стоит вопрос – он просто громадный. - Не то слово. Раньше, я считала, что наш вещевой павильон в Блэк Маунтин сити огромен, но теперь почетное звание громадины отдаю этому месту. Но почему здесь нет ни одной двери? Этого я также, как и Сара не знал. Мы попали в огромный лабиринт, не прихватив с собой карты. - Может, нам стоит вернуться назад, пока не поздно? Но поздно наступило ещё в тот самый момент, когда мы пришли в это место по той, или иной причине. Я был согласен с Сарой – сейчас, кроме того, как двигаться в неизвестном направлении стоило бы вернуться назад, что мы и сделали. По началу, повороты коридоров повторялись. Я заметил странную закономерность: проходя по очередному коридору, мы наткнулись на картину, что уже проходили до этого. Странность была в том, что сейчас она была перевернута. Повернув за угол, мы застыли от удивления - картина была предвестником того, что нас ожидало за поворотом: коридор перевернулся сверх на голову, оставив вверху дощатый пол, а снизу расположив тусклые лампы, что теперь вырывались из-под пола. - Мы точно сходим с ума, если вдвоем видим такое… - Или свернули не туда. Дальше ещё веселее: в коридоре появилась лестница, ведущая вверх, в темноту. Неплохо бы сейчас осветить то место фонарём, который я выронил, уходя в спешке от призрака в подвале. На свой страх и риск мы продолжили подниматься вверх. Ещё один коридор, причём темный, и еще одна лестница со спуском вниз. Коридор за лестницей был отзеркален и теперь, картина была на правой стороне. Такое чувство, что мы попали в дом кривых зеркал: кто-то здорово поработал над дизайном этих коридоров. - Подожди. Сара Шла позади меня и сейчас прислонилась к стене, держась руками за голову. - Голова кружится от таких изменений. Меня, к счастью эти изменения не беспокоили. Пока мы остановились на передышку, впереди, за очередным поворотом послышались приглушенные звуки, которые первой услышала Сара. - Ты слышишь…? Прислушиваясь, я уловил, что она услышала и даже больше – те звуки я уже слышал ранее. - Твою ж мать… - Что не так? - Надеюсь, это не то, о чем я думаю. - И о чем же ты думаешь? - Пойдем, скоро сама всё увидишь – очень надеюсь, что мне кажется. Но мне не показалось. Шум усилился: за поворотом нас встретили знакомые мне механизмы с лезвиями, шестернями, мясорубками и решетками, что заменили стены и пол в некоторых местах. - Это что ещё такое?! Если бы я только знал. Коридор переходил в огромную комнату с пропастью и кучей лестниц, ведущих наверх. Судорожно поворачиваю голову, и ожидаю увидеть старого знакомого, но за спиной никого нет. - Послушай, Сара: мы будем двигаться быстро и аккуратно. Я пойду первый, а ты повторяй всё в точности за мной, если не хочешь, чтобы лезвия достали тебя. Сара взглянула на моё порезанное плечо и открыв рот протянула: - Ты был уже здесь, так? - И да, и нет. Если переберемся через весь этот железный ад, то обещаю рассказать тебе, но сейчас… Сара грубо отдернула меня, перебив: - Почему бы нам не вернуться назад? Ты хочешь пройти через эту мясорубку?! Но я-то уже знал, что нас ждёт позади – уж явно кто-то ждёт. Или что-то… Человек привыкает ко всему и приспосабливается, чтобы выжить. Из коридора позади послышался скрежет металла. Я увидел всего лишь фрагмент – часть того, что приближалось к нам, выходя из темноты: из тени появились лезвия – те самые, что никогда не смогу забыть. - Не может быть! Сара вопрошающе смотрела на меня, но я был в полном смятении: я же убил то существо в подвале, оно точно было мертво! - Сара, у нас совсем нет времени, бежим. Уклоняясь от лезвий, мы двигались как марионетки, которых дергают за ниточки в определенный момент; нежданный гость брёл за нами сквозь лезвия – они оставляли глубокие порезы на красном изуродованном туловище, но он все равно продолжал идти. Лестница наверх обрывалась: дальше можно пройти, только взобравшись по вертикальной решетке. Пропускаю вперед Сару: она карабкается вверх, а сам жду момента, когда существо подберется поближе. Первый выстрел сделал, когда Сара на метр поднялась вверх: существо дернулось, но все равно продолжало идти. Сара ускорила темп и рывком преодолела лестничный пролёт, правда не обошлось без жертв – в самом конце, когда она поднималась на уступ, одно из лезвий, застрявшее в решётке полоснуло по бедру, порвав часть юбки и оголив ногу – кровь не пошла, но Сара вскрикнула от неожиданности. - Сара – я догоню тебя, беги! Мой крик был услышан: Сара рванула вперед. Воевать с существом бесполезно – ни лезвия, ни пули его не останавливали. Вложив револьвер в кобуру, прыгаю на решётку и цепляюсь за прутья: руки скользкие от проступившего пота, но это не мешает лезть наверх. Существо ловко перепрыгнуло на решётку, брякнув лезвиями обхватило её и полезло вслед за мной. Это был мой шанс. Выбравшись на площадку, выхватываю револьвер. Выстрел. Существо откинулось назад, но ещё держится за решётку. Ещё выстрел. Лезвия перестают цепляться, и воскресший преследователь летит вниз. После падения, из темноты слышны чавкающие звуки. Одному богу известно, что находится на дне той пропасти. Опомнившись, отхожу от края пропасти и бегу наверх за Сарой.
17 Сара
Лёгкие были готовы взорваться. Оглядываюсь назад с надеждой, что меня догоняет Джонатан, но на лестнице никого нет. В голову закрадываются ужасные мысли: вдруг он не смог справиться с существом? Вдруг эта тварь теперь гонится за мной? Больше всего сейчас не давала покоя мысль о том, что Джон, едва знакомый человек с такой лёгкостью встал на мою защиту. Нужно вернуться назад – не могу его бросить. Но чем я ему помогу – у меня даже оружия нет… Только бы он остался жив. Коридор изменился: не помню, чтобы пробегала через темную область. Передо мной расплывалась тьма. Я бы и рада думать, что свернула где-то в другой коридор, но точно знала, что это был тот самый путь. Протянув руку, касаюсь холодной темноты – температура в тени действительно ниже, нежели в самом коридоре. Нельзя исключать возможности, что это всего лишь перегорела лампа, тем более в таком старом особняке. Однако, разум склонялся к тому, что здесь также нечисто, как и с теми коридорами, что меняли направление. За спиной послышалось шипение, будто старая труба прохудилась и теперь пар выходит из неё, правда неравномерно, а как-то прерывисто. Ещё ужаснее было то, что коридор позади тоже изменился. Господи, разбудите же меня наконец! Впереди, коридор делился на светлые и темные сектора. В тени замаячил силуэт, шагавший в мою сторону. Зову Джона ещё раз: силуэт замирает. Услышал ли он меня? Был ли это Джон...? Силуэт дёргано зашевелился – чем ближе он подступал, тем яснее становилось, что это не Джон. Больше оно походило на тех существ с верхних этажей. Существо снова зашипело – похоже, до этого оно не знало о моём присутствии. Дура! Позволила себе кричать во всё горло, зная о том, что здесь происходит. Постепенно, отхожу темную зону коридора, позабыв о том, что тьма ещё более опасный противник, чем видимый враг – не зная того, что тебя ждёт, не сообразишь, как нужно действовать. Прижимаюсь к стене и зажимаю рукой рот, чтобы случайно не вскрикнуть: дыхание сбилось, а сердце выбивает бешеный ритм, норовя выпрыгнуть из груди. Только бы существо не заметило меня и прошло мимо. Скрюченные ноги вышагивают, шлёпая по деревянному полу: существо вертит вытянутой головой и ищет источники звука - похоже, что оно ничего не видит перед собой. Вызывающий тошноту запах ударил в нос, когда тварь проходила в считанных сантиметрах от меня: оно брело всё дальше в темноту, противно свистя и шипя, шлёпая босыми ступнями. Наступила тишина - такая, что появился звон в ушах. Справа виден свет ближайшего фонаря в коридоре; слева – кромешный мрак, настолько густой, что казалось, если коснусь его рукой, то она окрасится в черный цвет. Вроде бы ушёл. Аккуратно перебирая ногами, двигаюсь на свет: мою маскировку убивает грохот из динамика, что раздался рядом со мной: “если кто-то найдет диктофон, знайте – здесь живёт…” – гребаный диктофон! Оружие, служившее верой и правдой многие годы, сработало против меня. Спешно вытащив из нагрудного кармана, прожимаю кнопки, прижав ладонью динамик и всё еще надеюсь на свою незаметность. Диктофон выключился, но за ним пришёл другой звук – из темноты. Диктофон вылетел из рук, и я побежала вперёд, пробегая пролёты от темного к светлому. Больше рассчитывать на то, что существо не заметит меня в темноте было бы глупостью, поэтому со всех ног бегу, куда глаза глядят. Впереди лестница со спуском вниз, в темноту. Останавливаться и быть убитой той тварью, или же попытать счастья, ныряя в объятья тьмы? Всё ниже опускаюсь по ступенькам, погружаясь в черную завесу тьмы. Попадаю в комнату, где в самом центре кто-то сидит на полу и держит в руке лезвие. - Брайан! Человек повернул голову, но особого удивления не проявил. - А… Это ты, Сара… - Брайан, что ты делаешь? Нам нужно выбираться отсюда – найдем детектива Джонатана и свалим отсюда. - Свалим… Куда? И кстати, насчёт детектива: он там, в соседней комнате… Брайан говорил заторможено, протягивая каждое слово – вид у него был потрёпанный, но явные повреждения на теле отсутствовали. - Джонатан здесь? Слава богу, он жив! Брайан повернул голову в пол оборота, и смотря куда-то в сторону промолвил: - Жив? Здесь нет ни живых, ни мёртвых, Сара. Единственное отличие между всеми здесь находящимися - состояние, в котором мы пребываем. - Ты о чём, Брайан? Он замолчал. С ним что-то не так… Иду в соседнюю комнату за Джонатаном. Джона в помещении нет, зато есть длинный стол. Там что-то лежит, накрытое плащом: под столом образовалась огромная лужа из тёмной вытекающей из-под плаща жидкости. Сдергиваю плащ, и прикрываю рукой рот от увиденного: на столе лежит разрубленное на части тело. Немного легче от того, что вспоминаю рассказ Джона о его напарнике, замечаю жетон с именем «Уолтер Симонс», но ужас возвращается, когда при осмотре тела я замечаю сходства трупа с Джоном – их лица практически идентичны! - Брайан, нужно уходить, сейчас же.ы - Нам с тобой некуда идти, Сара – мы уже дома… - Не понимаю, что ты несешь, Бра... Что ты наделал Брайан?! Запястья Брайана располосованы лезвием: кровь струится вниз, образовывая на полу лужу. Хочу помочь ему перемотать запястья, но Брайан грозит трясущейся рукой с лезвием. - Не подходи! - Ты сошёл с ума, Брайан! Брайан смеется с моих слов. - Тебе смешно? Если не перебинтовать запястья, ты умрёшь, идиот! - Сара… Здесь нельзя умереть. По крайней мере, в том смысле, под каким мы привыкли понимать слово «смерть». Он рассказал мне, что это всего лишь кошмар, и я рад, что он скоро закончится. - Брайан, ты несёшь бред… - мы с тобой не более, чем воспоминания. У него сорвало крышу. Если я не придумаю, как ему помочь, он умрёт… - Не умрёт. - Что ты сказал? Брайан смотрит на меня и не понимает, что я хочу от него услышать. - Он заговорил с тобой - Забудь о Брайане. Он пешка в этой игре. Как и ты. Голос исходит не от Брайана. Он в моей голове! - Кто ты? - Твоя роль в этом кошмаре второстепенна, как и роль Брайана. И тем не менее, я открою тебе правду. Ценой памяти, тебе откроется истина. В голову льётся поток странных мыслей, ни похожих ни на что другое. Воспоминания заставляют Сару прослезиться. Теперь она знает, что здесь происходит.
18
Долгие гудки на линии. По навесу барабанит проливной дождь, намереваясь затопить всё вокруг. Рядом с телефоном-стационаром кто-то сделал записи на кирпичной стене – телефонный номер и несколько слов. Сколько людей ежедневно прикладывают уши к черной телефонной трубке? Какими секретами делятся через неё? Затёртые железные кнопки переливаются каждый раз, когда по улице проезжает автомобиль, бросая на них свет фар. Слышится щелчок на той стороне линии. Кто-то поднял трубку. - Алло…? - Здравствуй, Рут. Это я, Джонатан. - Джон? Откуда у тебя этот номер, я не оставляла его тебе. - Для детектива, работающего в полиции это не проблема. Повисла небольшая пауза. - Чего ты хочешь, Джон? Насколько я помню, мы с тобой всё решили. Нас больше ничего не связывает. Произнося последние слова, Рут понизила голос. Чувствовалось, что они дались ей с трудом. Тяжело спрятать чувства, что были с тобой на протяжении долгих лет. Чувства любви и преданности к любимому человеку. - Хотел ещё раз услышать твой голос. Мне тебя не хватает, Рут… Неужели у нас нет шанса на новую жизнь? Почему мы не можем попробовать начать всё сначала, ведь мы ещё молоды. В трубку полетел тяжелый вздох. - Джон… - Я знаю, что для тебя это тяжело, но и мне тоже трудно переживать это в одиночку. Я люблю тебя, как прежде, Рут. Дай мне ещё один шанс и я брошу эту чертову работу, сделаю всё как ты скажешь, лишь бы мы могли начать сначала и снова быть вместе. Слова давались Джонатану так же тяжело, как подавляла в себе чувства Рут. Работу он любил также, как и семью, которая раскололась после того, как их ангелок покинул этот мир, оставив разбираться между собой и предоставив им испытание, которое они не смогли пережить. В частности, не смогла Рут – потеря ребенка для любой женщины тяжёлая утрата. - Джон, неужто ты не понимаешь, что никаких «нас» больше нет? Зачем ты напоминаешь мне об этом? Прошу тебя… Рут перешла на плач. - Больше не звони мне. Наши разговоры… Они возвращают меня к той ночи, когда наш брак дал трещину. Если я всё ещё дорога тебе, отпусти меня. Может когда-нибудь… - Подожди, Рут, я не договорил. - Может когда-нибудь, я сама найду способ связаться с тобой, если ты готов ждать. - Значит у нас всё же есть шанс? - Не тешь себя надеждами, Джон – живи обычной жизнью и найди то, что будет радовать тебя в этом мире. Больше мне нечего тебе сказать. Прощай, любимый. В трубке раздался щелчок, и на линии снова воцарилась тишина, сопровождаемая короткими гудками. - Прощай, любимая… Так закончился последний разговор Рут и Джона, поставивший точку в их отношениях. Джон будет ждать одного единственного звонка, не зная, что его никогда не будет.
19 Итан
Пустившись на утёк, волочу ватные ноги, которые отказываются меня слушаться. Всё как в тумане – ощущение, будто это происходит не со мной, словно смотрю какой-то фильм с садистским уклоном. Железные двери, расположенные по обеим сторонам коридора, говорят о том, что здесь держат кого-то в заключении – но теперь один из заключенных, по воле случая вырвался, оказавшись вне стен своего заключения. Надзиратель не намерен мириться с побегом: скоро заключенный в лучшем случае вернется в камеру. В худшем… В голове мелькают воспоминания прожитой жизни: заряженные в мозг-проектор картинки из диафильма, переключаемые с каждой пройденной дверью. На мгновение, возвращаюсь к реальности и осознаю, что тяжелых шагов преследователя больше не слышно. Он отстал? Это вряд ли. Останавливаюсь и смотрю на очередной коридор, набирая в пылающие легкие воздух: прямой, как стрела и при этом настолько длинный, что будь у меня сейчас под боком машина, не уверен, что быстро преодолел бы его. Чем дальше хромаю по коридору, тем больше замечаю новые детали: по краям, на стенах стали появляться странные картины. Странными они казались до тех пор, пока я не стал присматриваться к ним: на них изображены краткие зарисовки значимых моментов моей жизни – вот я с родителями в возрасте одного года встречаю первый новый год; на второй картине я стою в школьной форме, придерживая за лямки тяжелый, как мне тогда казалось рюкзак, набитый учебниками и тетрадями; мой первый поцелуй… Картины тянутся по всей длине коридора: на них изображена вся моя жизнь. Затем появилось кое-что ещё. - Кто здесь? От неожиданности, я задал вопрос в пустоту, когда услышал голос: это был голос матери, что звучал в голове. Появились и другие голоса – голоса старых знакомых и близких мне людей. Все они что-то шепчут, но разобрать могу не многое. Весь этот шёпот сливается в общую какофонию звуков. Постепенно, я даже привык к этим голосам и просто шёл вперед, думая о том, что этот коридор моей жизни никогда не закончится. Но я ошибался – всё когда-нибудь заканчивается, нет ничего вечного в нашей жизни. Коридор заворачивал в сторону. Стоило мне завернуть за угол, как позади раздались шаги. Что же это сейчас такое было? Передышка перед смертью? Именно так люди видят всю свою жизнь, когда их жизненный путь подходит к концу? Всё это больше не важно: бежать больше было некуда - впереди тупик. Дойдя до абсолютно белой стены, выделявшейся на фоне всего грязного, что было в этом особняке, я упёрся в неё и стал молотить кулаками, убивая на это последние силы. Уткнувшись головой в стену, сползаю вниз. Шаги приближались. Я не смотрел вперёд – теперь мне наплевать, чем закончится этот эпизод. Финал здесь один и я знаю, каков он будет. И потом – быть может, я заслужил всё это? В обмен на все загубленные мной души, смерть воздает по заслугам перед тем, как принять в свои объятия. Может моё место было среди тех парней, погибавших, сражаясь рядом со мной на той злополучной войне? Что-ж - наверное, и вправду заслужил. Преследователь остановился рядом со мной, и я увидел здоровенные металлические носки ботинок. Рука громилы потянулась к шее и обхватив подняла меня вверх, прижимая к стене. Капилляры в глазных яблоках полопались, и перед глазами появилась темная дымка, с каждой секундой обволакивающая всё пространство вокруг. Воздух не проходит в лёгкие и в конечном счёте туман скрывает за собой всё то, что видят мои глаза. - Больше не нужно терпеть. Откуда взялся этот голос? Почему он мне так знаком? - это конец? Странное расслабляющее чувство вернулось ко мне – будто я был с ним знаком очень давно, но потом его отняли. Теперь, оно снова со мной. - Пожалуй, с тебя хватит. Твой забег окончен. Теперь пора отдохнуть, старик, и вернуться туда, откуда ты пришёл. - Я не совсем понимаю… - Скоро ты всё узнаешь. Осталось совсем немного. - Что же я узнаю? - Терпение, старик, терпение – на твою участь выпало столько боли… Но, на самом деле, это не твоя боль. Кажется, я начал понимать, о чем говорит этот голос…
20 Джонатан
Обветшалый коридор с грязными стенами и тусклым освещением действовал на нервы, как и всё это проклятое место. Сары нигде не было: неужто убежала, не дождавшись меня? Может оно и к лучшему… С другой стороны, я чувствовал за неё ответственность: нельзя потерять её снова. Я звал Сару не слишком громко, но ответ так и не приходил. Коридор в некоторых местах заворачивал под неестественным углом. Да уж. Это строение не перестает меня удивлять. Кто построил все эти лабиринты? Что за тайны скрывают стены этого особняка? Всё ещё надеюсь узнать, откуда растут ноги у всего этого безумия. Коридор разделился: налево, или направо? Что выбрала Сара? Осматриваю стены перед развилкой на предмет оставленных подсказок, но ничего такого на глаза не попадается. Как же определить… С выбором помог шум, исходивший из темного коридора справа: шагнув туда, чуть было не провалился вниз - по крайней мере, мне так показалось. Позже я понял, что вниз спускается длинная лестница. Шум всё отчетливей влетал в уши: встревоженное нутро подсказывало - впереди что-то враждебно настроенное против меня… -Сара..? Шум продолжился. Суета в темноте. Я все не мог понять, что мне напоминает шум – ясность привнёс блеск света, отразившийся от выступившего из темноты лезвия. - Господи, да как он… После выстрела, пространство впереди осветилось; слышал, как пуля срикошетила. Раздалось мычание и что-то забормотало: теперь я видел силуэт впотьмах – как оно вообще здесь оказалось?! Тварь с лезвиями преобразилась: на голове появился железный куб с решетками. В глубине куба что-то загорелось красным, вроде маленькой лампочки и существо, оживившись, зашагало вперед. Надеюсь, что Сара прислушивалась, когда выбирала путь… Существо рассвирепело и теперь, мыча гналось за мной. Впереди была одна единственная синяя дверь. С налёта, я выставил плечо вперед, чтобы выбить её, но дверь не поддалась. С таким же успехом, можно было ударить в глухую стену. Появилась небольшая щель. Взяв проём на излом собственным телом, мне удалось самую малость расширить его. Этого хватило, чтобы тело протиснулось внутрь, миновав дверь. Не успев толком оценить обстановку, я привалился на дверь, и она с удивительной легкостью защелкивается. Держу её, опасаясь, что существо пробьется внутрь. Существо мычит и скребется – к моему счастью, дверь довольно прочная. Вскоре, существо затихло. Вероятно, ушло блуждать по коридорам. Переводя дух, осматриваю помещение: стены украшают картины эпохи ренессанса; в самом центре стоит круглый каменный стол с отверстиями, которые при ближайшем осмотре оказались кругами с надписями на окантовке. Чуть позже, полностью придя в себя после побега, я вдруг осознал одну весьма удручающую вещь: в этой комнате нет других дверей, кроме той, что я наглухо закрыл. Выход только один -вернуться в коридор и попытаться проскользнуть мимо твари. А что ещё остается? Сидеть здесь и надеяться на то, что кто-то придет на помощь? Не в этом месте… Вечно я здесь оставаться не могу. Перезарядив револьвер, тяну за ручку двери: дверь не открывается. В отчаянии, бьюсь плечом в дверь: дверь отдает эхом по ту сторону коридора, не поддаваясь ни на миллиметр. Проклятая дверь и чертово проклятое место! Какая ирония – не одна участь, так другая… Прикидываю, сколько смогу продержаться без питья и еды: прогнозы весьма неутешительны. В чём смысл этой комнаты? Так не бывает… Здесь должно что-нибудь быть – запасной выход, или может вентиляционная шахта, хоть что-нибудь! Паника росла на глазах и мешала трезво оценивать сложившуюся ситуацию; поставив руки на стол, я пнул ногой по бетонной ножке, и кое-что почувствовал: стол под руками немного уходил в сторону. Двигалась внутренняя часть плиты: несколько дисков от меньшего диаметра к большему. Кажется, диски можно вращать, но какой в этом толк? Брожу в раздумьях по комнате. Затем возвращаюсь к столу: что за надписи на кольцах? Шарад сейчас для полного счастья не хватает… Обращаю внимание на висящие картины: на первой изображен человек, указывающий рукой в сторону леса; на второй изображено время, представленное в виде спирали, уходящее вглубь механизма часов; третья картина являла собой плато, посреди которого образовался провал почвы, открывший вид на старый город, погребенный под толщей пластов земли. Заглядывая под каждую картину, я до последнего надеялся найти тайный лаз, но там не было ничего, кроме голых стен. Возвратив последнюю картину на место, взгляд упал на текст, нанесенный в уголке картины: “тайны былого вновь станут открыты, когда путник укажет на истинный путь” – так, а это уже что-то… Передвигаясь от одной картины к другой, выискиваю подобные тексты на полотнах - текст там действительно был: “время укажет дорогу к заветной мечте” и “ Лишь образы прошлого помощь окажут, найти утешенье в забытых вещах”. Что бы это значило? На первой взгляд связи между всеми этими деталями нет, но… Что, если взглянуть между строк? Решение лежало на поверхности – как оказалось, надписи на дисках совпадали с теми, что были на картинах, правда написаны они на латыни – благо, изучая одно из дел мне пришлось плотно поработать со словарём латыни, переводя странные записи. Теперь, это возможно спасет мне жизнь. Никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни, не так ли? Вращаю диски так, чтобы из слов собрались полные предложения, согласно расположенным картинам. Когда последний круг находит своё место, раздается удар под полом, после чего приходит в движение какой-то древний механизм с характерным звуком вращающихся огромных шестерней: слышно, как что-то затрещало под стенами; стол покосился, и медленно, но верно стал опускаться вниз, уходя под задуманную для него нишу. Когда механизм закончил вращение, передо мной открылся проход вниз, в виде винтовой лестницы, уходящей в недра строения. Многовековая пыль взбивалась вихрем под ногами, когда я шагал по металлической лестнице, с опаской ставя ногу на каждую новую ступень. Внизу, на лестницу падал тусклый свет из помещения. Старые лаборатории, или нечто походившее на них: на замызганных стенах размазаны следы крови, с отпечатками маленьких и больших ладоней; всюду стояли операционные столы с разными инструментами. Один особенно приковал мое внимание: два тонких ножа для колки льда лежали в ржавой медицинской таре. В старом мире они служили инструментом для вытягивания нервных нитей через глазное яблоко: старинный плакат наглядно изображал, как поэтапно проводить трансорбитальную лоботомию. - Чёртовы уроды… У вас в семье похоже заведено издеваться над людьми. Что-то шевельнулось в дальнем углу помещения. Снова тишина. На полках стояли банки со специальным раствором, в которых находились зародыши и уже резвившееся плоды людских особей; были и взрослые в особо длинных колбах, с разными физическими отклонениями. На другой, менее освещенной стороне зала находились ржавые клетки, с висевшими на них замками. Проходя мимо, я слышал, как что-то скреблось и металось внутри этих клеток, но, к счастью увидеть того, что там находилось мне не довелось, да и не хотелось – боялся представить, что увижу там… Почти у самого выхода снова услышал шорох под одним из больших столов – с трудом, пересилил себя, чтобы заглянуть под стол… И чуть было не получил арматурой в глаз, не уклонись я вовремя: из-за стола на меня вылетела Сара! С криком, она бросилась на меня, и я чудом не выстрелил в неё. Схватившись за арматуру, я вырвал её из рук Сары и прижал девушку к себе. Сара сопротивлялась, но мне удалось её успокоить. Вся в слезах, она прижалась к моей груди, вытирая мокрое лицо о выпачканную кровью рубашку. - Как же я рад, что нашёл тебя! - Где ты был, Джон?! Я рванула обратно за тобой, но коридор, по которому я бежала изменился, и те существа… - Всё в порядке, теперь мы снова вместе и больше я не оставлю тебя одну. Успокоившись, она выпрямилась и вытирая мокрые глаза встала в сторону. - Но как ты здесь оказалась…? - Это уже не важно, Джон. Ты ещё не понял, что здесь происходит? Я думал о всех тех ужасах, что свалились на наши плечи, о ужасных открытиях, в том числе об этой “лечебнице”, расположенной глубоко под особняком, но вряд ли Сара имела это ввиду. Она говорила о чем-то другом. - Этот особняк… Всё намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. - Что ты имеешь ввиду? - Я… Думаешь мы случайно здесь оказались? Именно так всё и было – меня привело сюда расследование, её репортаж, конечно же мы здесь не случайно. - Ты что-то узнала? - Кажется да, но… Сара схватилась рукой за лоб и принялась массировать его. - Я не помню точной причины, но точно знала её! Пока ты не нашёл меня здесь, я точно знала… Это чертово место что-то делает с нами, Джон! Я точно знала ответ, но теперь… Оно словно забирает нужные части памяти, старательно скрывая их от меня. - Сара… Держу её руку между своих ладоней. - Это место действительно сводит нас с ума, но не так, как тебе это представляется. В любом случае, нам нужно убираться отсюда. - Да… Возможно… Сейчас нужно собраться и приложить все силы, чтобы выбраться из этого места. Я глянул в сторону дощатой двери, находившейся неподалеку от нас. - Через неё ты сюда пришла? - Я не помню… Мне было тяжело на неё смотреть. Это место сломало её. Впервые, при нашей встрече, она казалась более уверенной и собранной, но сейчас… В ней произошли перемены. Это место… Те события, что мы пережили – они сломают кого угодно, и я знал, что мне осталось совсем немного, чтобы тоже пасть духом. - Пойдем, посмотрим, что за дверью. Скрипучая дверь ударила о деревянную раму, закрывая вход в особняк. Воздух на улице не шибко отличался от того, что наполнял нижние этажи особняка. Вокруг стояла жуткая тьма и лишь очертания деревьев виднелись на фоне чернеющего горизонта. - Так мы далеко не уйдем. Жди здесь, я кажется знаю, что нам поможет. По глазам Сары я видел, что она очень не хотела со мной расставаться – и я не хотел. За всё время, что мы провели вместе, я довольно сильно прикипел к ней и, кажется, что даже начал отпускать Рут, смирившись с тем, что больше с ней никогда не увижусь. Нужно жить дальше – отбросить всё то, что тянет меня на дно и снова жить полноценной жизнью. Сара была лучом света, что поддерживал сейчас во мне силы и здравый рассудок. Возможно, когда мы выберемся, я предложу ей свою кандидатуру на роль бойфренда, а там посмотрим. Осталось только выбраться из этого кошмара. Как и обещал, через минуту я вернулся, держа в руках старую керосиновую лампу, что заприметил на одном из операционных столов. Благо, она ещё работала. Надежней постоянно тухнувшего фонаря на батарейках. Облако света рассеивало темноту, открывая для нас тропинку, ведущую в чащу леса. Странно, что вокруг было всё так же тихо: ни тебе назойливых сверчков, ни сов, что ухают, выискивая очередную жертву своими огромными глазами, ни другой какой-либо живности. Вокруг всё было мертво. Сквозь гущу леса, пробивались огоньки, маячащие на горизонте. - Видишь их? - Быть может это дорога? Пока что это единственный ориентир в этом царстве тьмы. Мы брели через густые заросли, уворачиваясь от ветвей деревьев и мелких порослей кустарников. Чем ближе мы подходили к огням, тем более отчетливы становились очертания маленьких домиков, какие обычно встречаются в деревнях. Лучше бы это была трасса… Нас встретили ворота, ведущие в центр деревушки, с дюжиной маленьких домиков из камня, обнесенных по периметру большим забором. В центре горел большой костер, а вокруг него стояли люди с факелами. Насторожившись, мы приготовились к худшему, но было там кое-что странное: вокруг кострища стояли не люди – то были чучела, державшие в своих связанных из соломы руках факелы. Не успели мы толком сообразить, что к чему, как ржавые ворота шумно захлопнулись, отрезав нам путь назад. Вокруг появилось множество шипящих звуков: на свет, из-за высокого забора валились и ползли скрюченные существа, отдаленно напоминавшие людей. И пришли они явно не для того, чтобы указать нам путь домой. Смотрю с сожалением на Сару, и не слышу того, что она говорит – меня словно контузило. Прости меня, Сара… Наконец, она огрела меня арматурой и я в миг вернулся в реальность. - Не стой столбом, Джон, нужно бороться! Но их было слишком много. Однако, мы всё же рискнули дать им бой. Первым в ход полетела лампа, разбившись о тварь и разбрызгивая вокруг ореол горящих капель, поджигая существ, что были рядом; Сара стояла рядом и отбивалась арматурой, забивая тех, кто подбирался слишком близко. У меня же был служебный револьвер – я берег патроны, как только мог, но вскоре пришлось палить по недругам, выбирая места, что на мой взгляд были более уязвимые в их телах. Существа падали, умирали и снова ползли к нам. Мы же снова и снова умерщвляли их – но в отличие от них, мы не превосходили ни числом, ни силой. Скоро запас сил иссякнет… Твари не бросались так же дико, как это было в особняке, но тем не менее, шли короткими волнами, словно их кто-то посылал против нас, увидев, что мы справились с очередной волной. Кто-то, интереса ради смотревший на эту бойню, ожидая, кто же останется победителем в этой схватке. И меня, и Сару изрядно потрепали: я понимал, что этот бой нам не пережить. Путь к свободе отрезан. После очередной волны, когда наступала следующая, я осознал, что размахиваю револьвером в ближнем бою – там ещё был боезапас, но он предназначался не для тварей. Будь это сон, я надеюсь, что поступлю правильно. Если нет… Количество тварей значительно возросло: на земле их было столько, что и не перечесть. Я опять замер. - Джон, не время тупить, помоги мне! Но я не задумался, нет… Наставив револьвер на Сару, прокручиваю ещё раз в голове, что всё это не может быть реальным и собираюсь выстрелить, как вдруг все существа остановились: они просто замерли в тех неестественных позах, в которых подбирались к нам, ожидая моего решения. - Что ты делаешь, Джон..? Я знал, что делаю. И собирался завершить начатое, как раздался другой голос. Голос был знаком, хоть и смутно вспоминалось, чей он, и где я его слышал. - Тсс. Ты слышишь его? - О чём ты, Джон? Почему они замерли..? Мысли роем закружились в голове. Что-то странное лезет в голову. Что-то, что я когда-то знал, но предпочёл забыть и больше не вспоминать. - Этого делать не обязательно, Джон. - Что ты такое? Сара смотрела на меня, как на безумца, но я пребывал в ещё большем шоке – голос шёл прямиком из головы. - Ты последнее звено, Джонатан. Звено, что соединит цепь воедино. Настал черёд понять, кто ты есть. - Да что ты такое, черт побери? Откуда ты взялся в моей голове и что всё это значит?! - Джон… - Разум сопротивляется – так и должно быть. Мы у последней черты, Джонатан. Ты спрашиваешь, кто я? Хм… Долго же ты шёл по этому пути… Ты и есть я. Или наоборот. Как ты являешься частью меня, так и я являюсь тобой. Голова готова взорваться от всего этого бреда. Сара в слезах смотрит на меня и думает, что я говорю сам с собой – но я не безумен! Неужели она не слышит голос? Или же я действительно тронулся умом…? - Отойди, Сара! - Да что с тобой, Джон?! - Не знаю, но мне кажется, что я окончательно и бесповоротно теряю рассудок. Я должен коснуться её. Должен убедиться, что она не плод моего воображения, как и всё вокруг. Стоит протянуть к ней руку, как происходит самая ужасная вещь во всём этом кошмаре – она буквально испаряется, превращаясь в пыль, что поблескивая плетётся по моей руке, проникая внутрь через порезы, оставленные существами. - Не переживай насчёт неё, Джон – она сыграла свою роль и теперь вернулась туда, куда предстоит вернуться и тебе. Кошмар подошёл к концу – пора сбросить оковы и принять истину. Остался лишь ты один, но скоро мы снова станем одним целым. Всё ещё не понимаю о чём, что говорит голос. И Сара… Она просто растворилась на моих глазах! Всему этому кошмару и безумию есть только одно объяснение. Револьвер приятно тяготит руку. Чувствую, как невольно начинаю улыбаться. Но ведь оружие – оно настоящее. Взведя курок, медленно подношу руку с револьвером к виску: один щелчок – и конец всему безумию. Палец сильнее давит на курок, пока не проходит точку невозврата: механизм срабатывает и боек спешит скорее закончить мой сон. Щелчок, и… Осечка? Ещё щелчок. И ещё… - Ты всё ещё не понял, Джон? - Что я должен понять?! Что я съехал с катушек и разговариваю сам с собой во сне? Всё это происходит лишь в моей голове, всё это нереально. - Уверен? Открой барабан, и ты поймешь, что всё более, чем реально. Откидываю барабан в сторону: спусти я курок ещё раз, мое серое вещество вылетело бы из черепной коробки через проделанное пулей отверстие. - Но, отчасти ты прав. Это всё не более, чем плод больного воображения – но это не твоя голова… Все участники кошмара, все вы служили частью меня - раздробленной и извращенной реальностью того, что некогда было моим разумом. Ты помнишь своё прошлое, Джонатан? Помнишь что-нибудь из своего детства? Я напрягся и попытался вспомнить хоть что-нибудь, но всё было как в тумане. - Я… Ничего не идет в голову… Но как же вся моя жизнь? Как же моя семья, друзья… Всё это было лишь чьим-то плодом воображения? - И да, и нет. Мой разум раскололся на части, породив разные личности, что в конечном счёте вобрали в себя воспоминания и аспекты из моей длинной и непростой жизни. Что-то разум искривил, представив извращенную реальность, вывернутую наизнанку, но кое-что… Думаю, ты уже понимаешь, что теперь весь этот ад закончен. - И что же дальше..? - Хороший вопрос. Теперь, нам пора снова стать одним целым. Я видел, как всё вокруг со страшной силой разрывается на куски, пропадая где-то в темной пустоте, что поглощает всё на своём пути. Скоро разрушение коснется и меня. Неужто это конец...?
Эпилог
- Быстро, Лари – он уже на лестнице! Спешно потушив сигареты, парни в белой форме выкидывают в окно окурки и делают вид, будто беседуют о чём-то. Доктор Робинс проходит мимо парней, уткнувшись в блокнот. Казалось бы, всё прошло гладко и он ничего не заметил, не обращая внимания на двух работников, стоявших без дела. - Фуух, вроде пронесло… Вдруг доктор останавливается на середине коридора. - Блин, неужто учуял? Прочистив горло, не оборачиваясь к парням, доктор открывает рот, чтобы вынести строгий выговор беднягам, решившим, что курить в неположенном месте вместо курилки отличная идея. Лари закрывает глаза и бормочет: - Говорил же тебе, пошли вниз, на крыльцо… - И вы думали, что я не замечу? Который раз ловлю вас на том, что вы ребята мало того, отвлекаетесь от ваших прямых обязанностей, так ещё и курите, где не следует. Знаете, что вас выдало? Нет, это даже не пелена, не успевшая раствориться после курева. Достаточно того, что вы открывали это чертово окно. Неужели вам нравится дышать этим смрадом с вечно горящей помойки за окном, будь она не ладна? М? Скажете что-нибудь в свое оправдание до того, как я доложу директору о нарушении установленного порядка? Лари и его напарник молча стояли и смотрели друг на друга, хлопая глазами, не зная, что ответить. За окном стояла плотная дымка и летал пепел от костра с помойки, находившейся как раз напротив лечебницы. - Простите, доктор Робинс – больше такого не повторится. Доктор наконец повернулся к ним лицом. - В прошлый раз обещали то же самое. Даю вам последний шанс на исправление, господа – больше пощады не будет. А теперь, бегом на пост! Ребята спешно удалились вниз по лестнице, а доктор Робинс зашагал по коридору с палатами, продолжив свое увлекательное занятие. Этажом выше, у одной из палат доктора встречает санитар, вежливо здороваясь с ним. В целом, здесь все разговоры проходят в вежливых тонах, иначе на тебя будут смотреть совсем, не как на рабочего, а как на потенциального пациента. - И тебе привет, Эрнс. Как наш пациент? Не буянил сегодня? - Сегодня вёл себя тихо. Даже поел, когда его кормили, а не пытался выплюнуть то, что ему дают. Кормежка-то у хорошая, грех жаловаться. - Да уж – прошли времена, когда в подобных заведениях к пациентам относились из вон рук плохо. Да и условия сейчас на порядок выше. Он сейчас спит? - Нет, доктор – он уже проснулся. - Очень хорошо. Откроешь мне дверь? Санитар протянул белую карточку с магнитной полоской к электронному замку: цвет индикатора сменился с красного на зеленый и раздался характерный щелчок открытия замка. Внутри палаты, интерьер состоял из кровати, небольшого стула, столика без острых углов и окошка, которое, как и во всей лечебнице было забрано решеткой. Такой интерьер характерен не для всех палат в этом заведении – у кого-то из пациентов есть личные вещи, например, полки с книгами, или мольберт с красками; также есть отдельный зал, где пациенты без особо буйного нрава могут проводить досуг с пользой для себя, играя в настольные игры, читая книги, или же слушая радио – оно кстати включается отдельно из ординаторской. Порой, эта тихая и спокойная музыка может вывести из себя даже нормального человека со здоровой психикой, и еще бы: зачем повторять одни и те же песни по сотне раз на день? Однако, местных обывателей это не беспокоит. У каждого здесь свои заботы, из-за которых большинство, собственно говоря и оказались здесь. На кровати сидел старик в преклонном возрасте, застегнутый в смирительную рубашку – буквально день назад он вёл себя безумно, норовя причинить себе вред, а может и окружающим. У пациента гетерохромия: левый глаз цвета голубого неба в ясную погоду, правый темно-зеленый. Стрижка короткая. На щеке давний шрам неизвестного происхождения. Присев на стул и закинув одну ногу на другую, доктор с улыбкой обращается к пациенту: - Доброе утро, мистер Холл! Санитар сказал мне, что вы хорошо себя вели, а это значит, если так будет продолжаться дальше, то через некоторое время мы снимем с вас эту ужасную рубашку. Правда, в общий корпус выход вам гарантировать не могу – после того случая, что вы устроили в столовой… В общем, какое-то время вам предстоит быть одному. После сказанного, доктор выдержал паузу и посмотрел на пациента: тот не отрывал свой взгляд от мутного окна, будто увидел там что-то весьма интересное и теперь не желает отвлекаться на что-либо. - Сегодня вы не особенно разговорчив. Вас что-то тревожит, Итан? Пациент всё так же смотрит в окно, не реагируя на слова доктора. - Поймите же, Итан – я пытаюсь помочь вам, а не усугубить обстановку ещё больше. Что же насчет ваших мнимых знакомых… Они всё ещё с вами? Я не хотел ему отвечать. Сегодня ночью, мне наконец открылась истина всех кошмаров, что преследовали меня эти долгие годы. Наконец все личности срослись в одну, и теперь я снова обрёл себя, некогда потерянного и расколотого на части. Помогли ли мне врачи, или препараты из этой психушки? Определенно, ответ “нет” – я сам выкарабкался из плена собственного сознания, и никто другой не помог мне в этом. Из всего того дерьма, что породил мой больной разум. Но ведь так было не всегда… Когда-то у меня была семья, друзья, работа, дом… Но в один ужасный момент всё стало рушиться, разбивая мою жизнь на множество осколков, чего в конечном счёте не выдержала моя психика. Доктор смотрит на меня с досадой – он знает историю моей непростой жизни, знает, что такие жизненные сложности могли сломать кого угодно. Я молчу не потому, что не хочу поговорить с кем-то – напротив, я бы и рад обсудить всё те детали, что донимали меня долгие годы, но в итоге я не скажу ни слова. Почему? Потому, что я слишком стар. Слишком устал от всего того, что свалил на меня наш жестокий мир. Куда мне идти? В этой жизни для меня не осталось ничего ценного. Я не скажу ни слова только потому, что не хочу покидать эти стены. Вроде как они моё последнее пристанище. Доктор ещё некоторое время допытывал меня вопросами, но я нарочно его игнорировал, после чего он всё же покинул палату. - Что-ж… Жаль, что вы молчите, мистер Холл. Я думал, что мы идём на поправку, но вам видимо нравится находиться в этой ужасной рубашке. Постучав пальцами по двери, доктору открыли дверь и затем она закрылась. Так и заканчивается моя история – история одного из пациентов психиатрической лечебницы Амрук. По крайней мере, я обрёл то, чем может похвастать далеко не каждый пациент этой лечебницы. Опустившись на кровать, я попытался уснуть, но сон всё не шёл, хотя сегодняшняя ночь была одной из длиннейших. Наконец, сомкнув глаза, я почувствовал, как проваливаюсь в сон. Раздался щелчок двери. Кто это? Доктор уже сегодня был, а до обеда ещё далеко. Посетители? Нет, их точно не водят по палатам, да и никто ко мне не придет – просто некому. Когда дверь открылась, я вдруг осознал одну интересную вещь. Какую? Можете рассудить сами исходя из того, что я увидел: в дверях стоял потрёпанный, в грязной одежде, весь в ссадинах и порезах и с револьвером в руках Джонатан Холл. - Ты ?!Не может быть, это всё только в моей голове – ты же часть меня! С ухмылкой, посетитель брёл по палате. - Ну уж нет, Дружок. Твой кошмар ещё не закончен – он только начинается! Последнее, что я увидел перед тем, как захлопнулась дверь, это тень, промелькнувшая в коридоре. Где санитар? Чёрт, этого просто не может быть… Дверь захлопывается, и я кричу, что есть сил, но похоже, что в этой грязной лечебнице никто меня уже не услышит.
Неужто это не мой кошмар…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
