Во власти поддельного ректора

1. Наш новый ректор

– Садитесь. Представьтесь, пожалуйста.

Деловой строгий голос с бархатными нотками как-то странно на меня подействовал, если учесть, что его хозяин, аж личный дознаватель самого императора, приехал в нашу академию отнюдь не ради романтики. Но я подумаю об этом потом, а скорее, никогда.

– Ордиллия Флестин. Преподаю у третьих и пятых курсов, заведую лабораторией, помогаю ректору. По научным вопросам, не организационным.

– Где вы были с шести до восьми тридцати вечера два дня назад?

Какие у него глаза, умереть можно. Хотя именно этого я и собиралась избежать, так что растерянность и испуг в моём взгляде казались до невозможного искренними.

– Два дня назад? Дайте подумать…

Новый ректор не ограничивал себя в пронзительных взглядах. Не слишком ли много природного магнетизма для шавки императора? Но с такими, как он нельзя играть, сразу почувствуют. А его глаза меня отвлекали.

Опустила взгляд на сильные руки. Рукава рубашки были закатаны, захотелось ощутить его вены под пальцами, а об этом думать нельзя. Для вида он перебирал бумаги на столе, но козырь его был отнюдь не в знании букв. Уверена, в моё дело он даже не заглядывал.

Ректор доверял особому чутью и прямо сейчас тщательно отслеживал мельчайшие эмоциональные реакции моего тела, ну и полагался на свой обширный опыт, который, если честно, даже мне не хотелось представлять в подробностях.

От души стараясь не разочаровать его, я качественно проживала полагающиеся эмоции, рассчитывая оттолкнуть собственной заурядностью.

Я знала, что так будет, я готовилась. Только не знала, что поставят его. Но поскольку я интересовалась дворцовой жизнью более чем достаточно, то быстро смогла сориентироваться.

Холодные синие глаза пристально изучали меня, пока я с запинками перечисляла события. В тот день я хорошо засветилась, не провела в излюбленном уединении лаборатории ни минуточки. Кто только меня не видел, все подтвердят. И вы, господин ректор, будете вынуждены обратить свой пристальный и даже волнующий взгляд на прочих возможных подозреваемых. Привлекать ваше внимание время ещё не пришло.

– Это всё?

У господина ректора головушка заболела от стольких подробностей?.. Улыбнулась про себя.

– После общего собрания остаток вечера я провела в библиотеке. Должно быть, вы знаете, что нам пришли указания изменить программу, и я надеялась получить перечень литературы, ведь от меня ждут, что я направлю список необходимых образцов и инструментов. Надо успеть закупить их в этом семестре, а ещё доставить, и…

– Достаточно, я понял.

– Я могу помочь чем-то ещё? – обеспокоенно спросила я.

– Нет, вы можете идти. И позовите следующего.

Еле слышно выдохнула, ради него. Этот мужчина привык внушать страх и ждал его.

Странно, что я не испытала ужас сразу, едва вошла в кабинет, но мне удалось и самой ради дела накрутить себя.

Нет, подобный выбор следователя не спутает нам карты, я готова. Императору придётся за всё ответить.

2. Три дня назад

После похорон отца ко мне подошёл его друг. Думаю, он собирался предложить помощь. Его я ещё могла терпеть. Спасибо остальным, что держали дистанцию.

В пустынной степи, что до сих пор была лишь нашей с отцом, даже это небольшое количество людей выглядело неуместным. Они считали, что тоже имеют право горевать по нему. Но снисходительность и жалостливые взгляды бесили.

Они виделись с отцом даже не пару раз за год, я – с ним жила. Здесь наш дом, и мы прекрасно справлялись. Я давно выучила всё, чтобы выжить, тогда как каждый из них не продержался бы и недели. Это меня, а не их слышали духи. Что понимали они о жизни здесь и обо мне? С какими мерками подходили?

Я постаралась унять чувства.

Мой отец был шаманом, люди приходили к нему, они нуждались в нём. Он нуждался лишь в той, кого потерял.

А я маму не помню, я росла только с ним и видела его боль. Заботилась, пыталась, но не смогла заменить. Тогда я постаралась стать такой же, как он, и он охотно научил слышать и звать духов, показал, что делать, чтобы любая земля приняла меня.

Но родившись в месте, настолько переполненном магией, я непрерывно словно плавала в ней, её ела, ей дышала. Я так много её впитала, что стала невосприимчивой. Моё тело растворяло любое влияние извне, и сама я почти не могла её использовать, только видеть. В общем, шаманом мне не суждено было быть.

Так как отец с пелёнок боялся потерять ещё и меня, я сделала всё, чтобы он был спокоен, научилась выживать так, чтобы он твёрдо знал, что я не пропаду, не останусь голодной, без крыши над головой, не замёрзну, не заблужусь, не пострадаю от зверей. Когда он убедился, то стал, наконец, говорить со мной на равных, сумел за собственным горем разглядеть и меня. И начал жалеть, что из-за него я не видела другого мира.

Его держала земля духов, а я была слишком нужна ему, чтобы отпустить меня к другой, более подходящей жизни.

Когда он умирал, он убеждал меня смириться со смертью. Взял слово, что она не определит мою жизнь.

«Она лишь миг, миг неизбежный. Ты не можешь подчинить свою жизнь страху, не можешь вечно сторониться всех. Пока ты росла – это было необходимостью. Но сейчас тебе нужна любовь, нужно общество, быть важной кому-то и чтобы о тебе заботились. Не обрекай себя на одинокое существование из-за того, каким я был глупцом. Пообещай мне, что выйдешь к людям, пообещай, что дашь судьбе шанс»

Ну что я могла ответить? Правду?

Природа опасна, но справедлива, в ней ничего не происходит просто так. Угрозу несут люди.

У отца была такая судьба, он служил миру проводником, ему выбирать не приходилось. А я хотела держаться от всех подальше. Было трудно понять, что у людей в головах, но я знала одно: им всегда что-то нужно, каждому из них. Каждый преследует свои цели, и только свои.

Духи – другое. Они всегда знали, как поступить и делились советами. В основном я слушалась, но иногда делала наоборот, просто чтобы посмотреть, к чему это приведёт. Пока не убедилась, что духи никогда не ошибаются. Их советы были надёжными как ничто другое в мире. Хоть отец и говорил, что когда знаешь всё наперёд, не сыскать счастья. Иногда он даже завидовал тем, кто не знает.

Наконец, все ушли.

День подходил к концу, первые звёзды начали прожигать угольками и так пылающий закат, привычный прохладный ветер уговаривал вернуться в хижину.

Временами я жалела, что чувства к людям нельзя растворить во мне как магию. Я не понимала жизни, в которой кто-то будет рассчитывать на меня.

А если я совершу ошибку, наврежу близкому? Как мой отец, который принял решение и много лет терзал себя, ища ответ: «могла ли мама выжить, поступи он по-другому?»

Нет, мне никто не нужен, я хорошо справляюсь сама. Даже с той неясной тоской, что иногда приходит, если долго смотреть на звёзды или слушать нескончаемый шёпот трав.

Я не могу себе врать. Путь, что подготовил мне отец, договорившись с другом, не мой, я знаю об этом уже сейчас. Лучше я сама сделаю свой выбор и не смогу никого в нём винить.

После заката я собрала вещи и решила покинуть степь навсегда.

Прости, отец, но никаких людей в моей жизни не будет. Духи проведут меня, а твоей ошибки я не повторю.

Ложилась спать я, зная, что уже завтра начну путь в горы, где вообще никто не догадывается о моём существовании.

На рассвете меня разбудил незнакомый звук, я вышла.

Жуткий запах, неестественный, удушающий прорвался в лёгкие. Боль выжженной земли нахлынула и скрутила внутренности. Земля вопила, задыхалась, стонала, а я не могла помочь. Всё поле вокруг покрылось неестественной чернотой, зелень жалобно скукожилась, едва напоминая о себе. Огромная, свежая рана.

Но что-то ещё было не так. Что-то, что заставило бы любого зверя со всех ног бежать от ныне гиблого места не разбирая дороги.

Кто-то убил магию в ней…

Рука дёрнулась к ножу в сапоге, но не успела. Я не успела обернуться, позвать духов. Последним, что я увидела перед тем, как глаза закрылись, был вход в мою хижину, так близко и так непозволительно далеко.

3. Где я?

Я очнулась в странной комнате. Ну как странной – незнакомой. В степи вообще не должно быть стен, если на то пошло.

Голова болела, координация была нарушена. Я ощутила растерянность, но быстро поняла, что не могу себе её позволить. Осмотрев обстановку, выяснила, что нахожусь в огромном старом здании, и солнце уже садится. Перед окном был лес, за ним я разглядела город. Чужой пряный запах от тела сводил с ума.

Я не могла вспомнить кто я, но помнила дом и степь.

Вывод о похищении напрашивался сам собой, но поскольку мысли работали ясно, и за мной, кажется, не следили, я решила рискнуть.

В чужих вещах я отыскала кошель с незнакомыми деньгами, в шкафу нашёлся плащ. Отражение в зеркале содрогнулось от нелепой одежды. Изучив себя, я не нашла видимых повреждений.

В двери не было замка, в коридорах я пряталась, если слышала голоса. Лестницы пытались меня запутать, но, в конце концов, мне удалось выйти к большим дверям внизу и к лесу. Тропа была понятной, погода сухой, я торопилась, чтобы не оказаться в полной темноте в незнакомой местности. Пока что света хватало.

Через час я попала в город, никто не увязался за мной, мне везло.

План сложился легко: найти простую оживлённую гостиницу, подсмотреть, как и сколько платят за еду, взять комнату, чтобы не привлекать к себе внимание на улице, а утром незаметно достать карты и сведения, и проложить маршрут, чтобы в кратчайшие сроки оказаться как можно дальше отсюда. И раздобыть нож, своего я не нашла.

Разобраться можно будет и потом, может, вспомню что-то со временем.

Выполнимый план, он занял ещё где-то час, и, удивившись усталости, что навалилась на меня так скоро, я забралась на простую узкую кровать с намерением проснуться до рассвета.

Но я не знала, что не вспомню свой побег.

4. Разведка

Быть монстром на службе императора меня более чем устраивало. Было что-то в том, чтобы приносить пользу обществу, которое всегда меня отвергало. Но я не кровожаден, нет. Просто часто приходилось работать с теми, кого мало казнить.

Я был благодарен, обязан и предан Игриху IV, который авансом поверил в меня, хоть и не факт, что я того заслуживал. Но, покидая столицу, всё же втайне молился, что на этом задании не будет бумажной работы. Терпеть её не могу.

Академия Охраны порядка была занята разработками систем безопасности, сколько себя помню, значит, похищение ректора может быть связано с угрозой империи. Разведать обстановку необходимо тихо, в идеале – спровоцировать преступника на самообличающий ход, и дело в шляпе.

Прохладный вечерний воздух подстегнул азарт. Требовалось успеть в академию до активации ночной защиты. Неприметная боковая дверь охотно поддалась мне. Третий этаж, центральный. Приёмная ректора здесь, архив дальше, на пятом, и он подождёт.

Без труда найдя нужную дверь и отперев почти на ощупь, я вошёл внутрь, в глухую протухшую темноту. Светильник послал меня лесом.

Липкое ощущение с затхлым воздухом пробиралось в лёгкие, местная темнота давила на нервы, становилось не по себе.

Не поддавшийся моим убеждениям и с пятого раза, светильник тоскливо треснул стеклом. Но мне пришла правильная мысль, и спустя минут пять живой огонь в камине разгорелся на ура. Света он давал мало, но давал. И липкий воздух потихоньку начал прогорать, унося инстинктивное чувство опасности. Я смог оглядеться. Да, всё выглядит так, словно ректор был здесь ещё вчера.

Первым делом, я резко рванул тёмные шторы и распахнул настежь створки трёх имеющихся здесь окон. Эту остаточную пакость необходимо изгнать. Огонь одобрительно взвился от притока воздуха, и в возросшей яркости взгляд выхватил письменный стол, где большую часть времени проводил глава академии, изучая отчёты и подписывая указы, ведя переписки и сверяя расходы.

Не хотел бы я себе такой жизни. Чахнуть над бумажками, когда мир ждёт моих активных действий?

Всё, как я думал: перечень продуктов для столовой, данные из библиотеки, переписка с поставщиками материалов, табели успеваемости, списки на приём и отчисление… Уснуть можно. Это всё не то! Здесь нет ничего полезного.

Что ж, придётся действовать по плану. Пока люди императора развернут активные поиски за пределами академии, я появлюсь официально и сообщу, что обязанности ректора отныне на мне. Не может быть, чтобы в оплоте безопасности империи один из сильнейших магов исчез бесследно. И если здесь остались те, кому исчезновение было выгодно, я непременно в этом разберусь.

5. В лесу

Я осознала, что иду в лесу. Неправильный лес был вокруг меня повсюду: странные деревья, мокрый песок, всё словно ненастоящее.

Кто придумал сделать его с идеально гладкими стволами без единого листика и хвоинки? Кроны так высоко, что даже не разобрать, какие там листья. И песок под ногами пружинит, так же не должно быть.

Кто придумал поместить сюда меня?

От страха и непонимания закружилась голова, но я упрямо продолжала идти. Час, два, полчаса – сколько? Без разницы. Сердце колотилось.

Как понять, куда я попала? Помню только удар.

Меня начало знобить. Неправильный лес не хотел кончаться. Мысли плохо поддавались контролю, в теле что-то изменилось, и это сильно мешало сосредоточиться, я чувствовала на себе что-то липкое. Вроде внутри у сердца, а вроде и снаружи как кокон, липкое и давит вниз, не знаю, как объяснить. Мерзко это. И страшно.

Кому я понадобилась? Почему меня отпустили, или как это можно назвать? Почему вокруг ни души, сколько бы я ни шла по этим проклятым тропинкам? Сколько времени уже прошло?

Я словно почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась – пусто. Лес вмиг наполнился опасными шорохами, сердце забилось быстрей, хотя куда там. Нет, не могу, не могу.

Попробовала дышать, рука потянулась к ножу, но не нашла его. Вдох, выдох, никого вокруг нет, а лес – должен же он когда-то закончиться? Потрогала песок. Сухой, а выглядел мокрым. Чушь какая-то. А на деревьях даже мха нет.

Вдалеке мелькнул силуэт, я подобралась. Едва владея собственным телом и стараясь не дышать, плавно отступила за ближайшее дерево и оперлась на него. Стук сердца точно растрещит всем где я, сорока неладная.

Может, почудилось, или он в сторону от меня шёл? Ничего не слышу, надо выглянуть. Но точно не сейчас, подожду немного.

От страха я была сама не своя, тело стало непростительно неловким. Мурашки собрались на шее сзади, готовые пуститься в пляс. Надо выглянуть, не то с ума себя сведу.

Держась двумя ладонями за гладкий ствол, ведь я себе не доверяла, начала высовываться, в надежде что-то разглядеть.

Где ты? Надеюсь, что ушёл. Необходимо пойти туда и проверить, вдруг там тропа, что выведет к дороге.

Как взаправду я почувствовала лёгкое дыхание у затылка, и мурашки всё же не удержались.

– Что вы делаете в лесу так поздно? Думаете, провести ночь здесь?

Внезапный мужской голос не знаю, как пережила. Меня бросило в жар, я задохнулась, но почему-то вместо того, чтобы резко обернуться и приготовиться дать отпор, замерла. Вопреки всему тело не почувствовало угрозы, прикосновение стальных рук принесло незнакомый покой, а преследовавший меня страх начал растворяться… Я не понимала этого.

Мысли спутались, ощущения оголились. Довольный горячий шёпот заставил забыть, кем я являлась до сих пор. Его тело почти вплотную прижалось ко мне, я стала терять связь с реальностью. Никогда не ощущала ничего подобного. Я не двигалась, стараясь вобрать в себя его прикосновения, навсегда запечатать в памяти.

Это было похоже на пытку, которой я хотела бы заполнить всю свою жизнь. А потом он коснулся моей шеи губами, и я поняла, что только этого по-настоящему желала. Как ярко, остро. Безумие, но такое прекрасное. Чувства, на которые я оказалась способна, ошеломили меня, я даже не представляла, что так бывает…

6. Лесная находка

Девушка, едва заметив меня, спряталась за дерево. Преподавательница, мы говорили раньше. Что она забыла здесь и почему прячется? Надеялась, я её не замечу или, напротив, задумала меня привлечь?

Не стал сдерживать ребяческий порыв свернуть с тропинки и подкрасться со спины.

За несколько метров её страх стал очевиден, но то, что она напугана – ни о чём не говорит. Ещё с самого детства, в моём обществе все начинали испытывать бесконтрольный страх. И то, что было проклятьем поначалу, на службе оказалось полезной особенностью. Но с девушками, конечно же, мешало.

Я подошёл почти вплотную, голос прозвучал тихо и вкрадчиво. Но то, как она замерла, услышав его… Не спешит оборачиваться, значит, всё же ждала меня?

Учитывая мою роль в академии, вероятно, ей что-то известно. Не знает, как начать или надеется манипулировать мной? Но раз она настаивает, то для меня вопрос в другом – как далеко я разрешу себе зайти?

Её тело находилось от меня так близко, что я ощущал тепло сквозь одежду. От её волос пахло морем, с чего бы?

Когда я её коснулся, она не попыталась отстраниться, напротив, подалась навстречу мне. Движение лёгкое, едва заметное, больше в духе «соблазни меня», чем «пожалуйста, не убивай». Что и требовалось доказать, только её страх… Я больше его не чувствовал. Но такого не может быть, куда он делся? Он был, но исчез, стоило мне оказаться рядом. Что за бред?

Я настороженно замер.

Не счесть, сколько горящих женских взглядов я испытал на себе. Заинтересованные, жаркие, при сокращении расстояния между нами они всегда сменялись паникой, желанием сбежать или жгучим разочарованием, не то от того, какой дар меня выбрал, не то от невозможности побороть чувство страха даже ради собственной выгоды.

О, женщинам от меня всегда было что-то нужно. И они всегда переоценивали свои силы, стремясь провести время со мной. Многие отчаянно и честно старались обуздать свою природу, однако, я же всё чувствовал.

Со стороны получалось довольно забавно. Их старания поначалу развлекали меня, но от преследующего меня лицемерия со временем всё трудней становилось дышать. В конце концов, я перестал позволять им унижаться и отстранился от всех. Чтобы сделать мою жизнь интересной, вполне хватало работы, а женщины жили в параллельной реальности от меня.

Сегодня я был непрочь подыграть немного, если у неё есть сведения, представляющие для меня интерес, но, разумеется, дал бы время сменить тактику, когда она поймёт свою ошибку.

Только вот она не боялась меня и не спешила передумывать. Это сбивало с толку и чертовски искушало.

А что, если мне показалось?

Я опустил одну руку до нежной шеи, обхватил её и, приблизившись к самому уху, повторил свой вопрос.

– Так что ты забыла в лесу, малышка?

С её пока неведомых мне губ сорвался стон, перевернув у меня всё внутри. Она дёрнулась, словно подставляя шею для поцелуя.

Безумие? Несомненно. Но за годы службы я отточил своё умение ощущать чужой страх до совершенства, я никогда не ошибался и не ошибся в этот раз. Она не боялась, она просила.

В сумерках я неясно заметил её длинные прикрытые ресницы, маленький вздёрнутый носик, бесконтрольный жаркий румянец на щеках. И не смог оторвать глаз от её губ, широко раскрытых, еле влажных.

Я опустил руки, вжимаясь сильнее, скользя ими вниз, сминая ткань платья. Обхватил талию, впиваясь в шею губами. Я целовал её, она дышала еле слышно, но так часто, что я уже не помнил себя. И не хотел помнить. Она горела, прислонившись щекой к дереву. Нежная, сладкая девочка, что ты задумала?..

Преград между нами становилось всё меньше, вот их не осталось совсем. Казалось, ещё секунда, и я утрачу рассудок, я не мог больше ждать. Но что-то изменилось.

Что это? Страх? Его тихий всплеск прогремел внутри меня. Я замер, не в силах поверить.

Она всё-таки меня боится?

Как во сне я отпрянул назад, ткань скользнула с тихим шелестом. Я больше не доверял себе.

Она тяжело дышала. Обхватила дерево, внезапно потеряв опору, словно не понимала, что произошло. Как и я не понимал.

Я попытался прогнать горечь, охватившую меня. Мог ли я просто вообразить себе? Позволить забыться?

Девушка начала оседать. Не давая упасть, я рефлекторно подхватил её безвольное тело. Сердце бьётся ровно, признаков опасности нет. Она что, спит?

7. Эд

Появляться с бесчувственной преподавательницей на руках в конце первого рабочего дня? Феерично, такого точно не ждут. Хотя кого я обманываю, чувственной и даже очень.

В сердце больно заныло. Чтобы помучить себя, я прижал её покрепче к груди. Такая тёплая и мягкая. Отогнал мысли.

Отнести её к лекарям или оставить себе? Тьфу ты, у себя.

Я так и не узнал, что она делала в лесу, но если проснётся в моей спальне, неловкости не избежать.

Мысль, что я мог бы увидеть, как она смущается, показалась нестерпимо заманчивой. Я вгляделся в её лицо, словно ища подсказку. Минута и мы выйдем из леса, что же мне делать с тобой?

Её губы доверчиво приоткрылись. Не удержался и, наклонившись, мимолётно коснулся их.

– И вовсе я не страшный, правда?..

Ответом мне было ровное дыхание, едва колыхавшее нежную грудь.

Решено – переночует у меня.

Защитный лес сменился яблоневым садом. Неспешная тень отделилась от стен академии и шагнула навстречу.

– Рад видеть тебя, Чиж!

Напряжение отпустило, не успев толком сформироваться.

– И я рад. А ты опять за своё…

– Предлагаешь забыть, что на свете есть твари пострашнее тебя? И куда тогда скатится наша дружба?

– Эд!

Он примирительно вскинул руки.

– Всё-всё, не смею гневить серьёзного человека. У меня и так-то от тебя мурашки, а с твоей новой должностью, я вообще отныне боюсь иметь с тобой дел.

– Ну вот и чем не повод сдерживаться при остальных? – шутливо проворчал я, отмечая, что за столько лет он совсем не изменился.

– Эй, я только приехал! Нельзя так сразу запрещать мне распускать слухи.

Не выдержал и усмехнулся.

– Кстати, об остальных... – вспомнил он, скосив глаза на мою ношу. – Едва стал ректором, а уже собираешь урожай студенток в лесу?

– Она преподаёт здесь.

– Это меняет дело!

Друг закатил глаза, я бросил в него уничтожающим взглядом.

– Край леса неплохо проглядывается отсюда…

Я негромко выругался, он рассмеялся.

– Вот ты!..

– И повезло, что я, а не кто-то другой. Ну, раз у тебя планы на эту крошку, придётся мне взять остальных на себя.

Он сокрушённо покачал головой.

– Я думал, ты здесь по работе.

– По ней, по родненькой. Когда б ещё меня допустили к местному цветнику? Ректору не говори, – добавил он, бросив на меня суровый взгляд.

Я протяжно вздохнул и отвёл глаза.

– Два завидных холостяка из столицы – они с ума сойдут от радости.

– Ты же знаешь, что не сойдут.

– Ну один завидный холостяк и один мрачный ты. Хотя мог бы подыграть мне для приличия.

– Подыгрывать придётся им, как всегда. А я устал ото лжи. Преступники – ладно, но женщины…

– Ты слишком многого хочешь от этого мира друг, – хохотнул Эд, – Может, ты и особенный, Дорран, но лгать у всех женщин в природе без исключения. Нежные, невинные, изощрённые в своей хитрости…

– А как же мать?

Я знал, он в ней души не чаял.

– Во-первых, мать не женщина. Но и она так очаровательно годами водила отца за нос, что он устал делать подарки и просто отдал ей всё своё состояние.

– Но они счастливы.

– Или ловко обманывают себя и других. Мы не знаем, Дорран, не можем знать. Но любовь… Я не очень-то в неё верю.

– У тебя восемь сестёр!

– И они превзошли свою матушку.

Он открыл передо мной дверь.

– Поговорить-то успеем?

Я кивнул.

Просторный холл этого замка разительно отличался от узких и витиеватых коридоров нашей боевой академии. Высокие потолки, огромные окна, резные перила, зеркала. Так и не скажешь, что истоки всей безопасности империя берёт именно отсюда.

Я приметил себе комнатки в левом крыле, недалеко от запасного входа. Они отличались теснотой и компактностью, но зато имели полубашенку, как ползущая улитка выдающуюся из наружной стены, почти игрушечную на фоне всего строения, сложенного из грубого массивного камня. За соседней дверью располагалась просторная аудитория для занятий, идеально подходящая для физических тренировок, если вынести все парты. А главное, эта часть академии обещала быть наименее оживлённой, что как нельзя лучше соответствовало моим целям.

Единственный недостаток оказался в винтовой лестнице, закручивающейся ввысь на три этажа, но разве мог архитектор предугадать возможность подъёма с барышнями на руках?

Удручённо посмотрев на всё это витое недоразумение, я перехватил ношу поудобнее и стал подниматься, стараясь запомнить каждый грамм ощущений от её тела, прижимающегося ко мне.

«Заслужил же я малюсенькую компенсацию?..» – спросил я мысленно у безмятежного сладкого личика. Она лишь вздохнула в ответ, смешно причмокнув губками.

Эд уже ждал наверху, я нагнал его, зашёл внутрь, пронёс и уложил девушку на кровать в дальней комнате.

Небольшая карточка вывалилась из кармана её платья. Ордиллия Флестин, ну конечно. Мы с вами ещё придумаем что-нибудь, чуть позже.

Довольно улыбнувшись, я вернулся к другу и запер входную дверь.

– Не ожидал тебя встретить, если честно. Давно ты здесь?

Я поставил чайник на огонь и пошёл разбирать вещи.

– Приехал полчаса назад.

Я напрягся. Совпадение?

– Преподавать будешь? – спросил я, разгружая дорожную сумку.

– Боевые искусства. Мне сообщили, что место вакантно, но понадобится и твоя подпись.

– А чья у тебя уже есть?

Друг появился в дверях и протянул мне папку, я бегло просмотрел документы. Значит, не совпадение.

– Я успел осмотреть лишь первый этаж и столовую, пока дожидался тебя.

– Итоги?

– Улик нет, мясные блюда вполне.

Я хмыкнул, бросил пустую сумку на нижнюю полку и подошёл к дверям спальни.

– Не ожидал, ты меня удивляешь.

– Я думал, ты сразу понял. А сам, значит, ведёшь допросы? Доволен местом?

– Мне очень повезло, – отозвался я, прислушиваясь, нет ли из спальни звуков.

Всё было тихо, и я вернулся разлить чай.

До императора я всеми силами старался заглушить свой дар, сколько себя помню. Игрих помог мне его развить, выучиться, нашёл применение. И сейчас я не хочу знать, во что бы иначе превратилась моя жизнь.

Он умеет окружать себя правильными людьми. Думаю, каждый из его близкого окружения предан ему не меньше моего. После ужасной гибели семьи, вопреки юному возрасту он сумел подчинить империю, заново собрав её по кусочкам. Когда всё было против него. Нам стоило на него ровняться.

– В академии не знают?

– Я почти нигде не светился. А преступники здесь учиться не должны, вроде как.

– Тяжко им придётся, бедненьким.

– Потерпят, – отмахнулся я и занялся чашками, – Так, а чем ты занят? Мы не виделись с выпуска, я решил, ты покинул империю. Как оказался на службе?

– Я ищущий, – неохотно признался он.

Я промахнулся и окатил кипятком свою руку, повернулся и потрясённо посмотрел на друга.

– Значит, все эти годы?..

– Да.

– Но твои родители?

– Нет, что ты, конечно, они не знают. Мы почти не общаемся с тех пор.

Проклятье. У него всегда были такие тёплые отношения с матерью, сёстрами, а теперь никого нет.

– Давно это было. Я уже смирился, и ты брось.

– Но неужели ты не мог отказаться? Ты же…

– И что бы тогда? Да и кто если не я, Дорран? Я один из двенадцати прошёл отбор до конца. Мог ли я отказаться? Наверное, мог. Но кто-то же должен.

– Должен... – эхом отозвался я.

– Давай лучше займёмся работой, нечего прошлое ворошить.

8. Спальня

Мне снился странный сон, в нём был мужчина. Я не видела его лица, он заставил меня испытывать то, с чем я раньше никогда не сталкивалась. А ещё он был простой, искренний. В нём не было и следа тех условностей, с которыми приходили к нам люди. Церемонии, жесты, правильные слова, обычаи – я так не любила это всё. А он действовал прямо, таким мужчина и должен быть.

Щёки опалило румянцем, внутри заворочался неясно откуда взявшийся стыд, за ним пришла грусть и непонятная тоска. Должно быть, так и образуется семья, но суждено ли мне встретить своего мужа? Почему-то об этом я духов никогда не спрашивала.

А ведь возможный муж уже никогда не сможет попросить меня у отца.

Я открыла глаза и огляделась. Обстановка вокруг была странной. Где я?

Встала и подошла к окну, заглянула за шторы.

А, всё в порядке, я в академии. Просто, видимо, другое крыло.

Надо же, уже стемнело. А я в лаборатории хотела заглянуть. Но, раз я выспалась, можно хоть всю ночь там провести. Если бы ещё не лекции…

Какие лекции? Какая академия?

В мыслях была тяжесть, словно я лишняя в собственной же голове.

– У норвиннов давно на нас зуб. Если не брать в расчёт лес, можно сказать, что академия находится на самой границе с ними, – донёсся приглушённый голос из соседней комнаты.

Подкралась ближе и прижалась ухом к щели.

– Бред, их страна слишком слаба, чтобы пытаться напасть на империю, – послышалась более низкая и отрывистая речь, – Даже не знаю, что помогло бы им пробраться вглубь нас дальше ближайшего города. Одни они точно не сдюжат.

– Экономика их полетит тотчас, это верно.

– Император подозревает вторжение?

– Эту версию исключать нельзя.

– А что разведчики?

– Пропадают.

– Значит, усилили границы, дурной знак.

– Не с нашей защитой.

Скоро речь стала неразборчивой, негромко хлопнула дверь и раздались шаги совсем близко. Я запаниковала и отскочила, дверь скрипнула. Попыталась плюхнуться обратно и натянуть одеяло, но не успела.

Мрачный, высокий брюнет с серьёзными глазами, лет тридцати пяти – сорока на вид, застал меня на четвереньках посреди кровати с лезущими в лицо растрёпанными волосами.

Когда он посмотрел на меня, я как раз отдувалась от тяжёлой пряди, прилипшей к щеке. Попробовала отползти обратно. Его взгляд насторожил меня. Замерла.

Сердце как с цепи сорвалось, голова немного кружилась.

Мужчина двинулся на меня. Я охнула и, пытаясь сбежать, запуталась в одеяле ещё сильнее. Здесь явно было слишком много ткани. Стало стыдно, что я растеряла всю свою ловкость. Это… из-за него? Подняла взгляд. Какие у него глаза синие.

Его рука ухватила меня за лодыжку, пресекая желание рыпаться, по телу прошёлся разряд. Изумившись глубине ощущения, я с новой силой постаралась вывернуться из его хватки и плюхнулась в дальнем от него углу кровати. А он схватил меня за бёдра и резко подтянул к себе. На миг мне показалось, что он слишком далеко от меня, перед глазами мелькнул лес и…

Он потянул за край и в считаные секунды освободил от складок одеяла мои запутавшиеся ноги. Я отпрянула. Он посмотрел на меня внимательными потемневшими глазами. В горле пересохло, и я безвольно опустилась на кровать.

Его рука вернулась на мою, уже голую, коленку, я закусила губу, боясь издать хоть звук. Он перевёл взгляд с глаз на губы и, кажется, начал подаваться вперёд.

Резкий страх всколыхнул бравшее отгул благоразумие. Что он собрался делать? Что я против него смогу?

Цепкий взгляд сместился с моего лица на колени. Он недовольно сжал губы и поморщился, ноздри раздулись, словно от сдерживаемого гнева. Лёгким движением он накинул на мои голые ноги подол, только меня это ничуть не успокоило, но он резко встал и отошёл в угол комнаты. И вот уже тогда мне стало легче дышать.

– Чего вы от меня хотите? – заставила себя нарушить тишину я.

Голос со сна прозвучал жалко и сипло, я вынужденно откашлялась.

– Хочу? – спросил он усмехнувшись. – А есть такое, что я мог бы хотеть от вас, Ордиллия Флестин?

От его голоса в голову вновь полезли сцены сегодняшнего сна. Стало жарко, зато страх отступил. Я с силой сжала кулаки, в надежде, что боль от ногтей удержит моё внимание на текущем разговоре.

Он недоверчиво посмотрел мне в глаза. Я покраснела и поспешно отвела взгляд.

– В таком случае, что я делаю... здесь?

Мой голос сошёл на шёпот к концу фразы.

– Я нашёл вас в лесу, без сознания.

– В л-лесу?..

Я взволнованно вскинула на него взгляд, мурашки побежали по спине, щёки вновь моментально вспыхнули. Не понимаю...

– Расскажете, чем вы там занимались? Что-то мне подсказывает, что это было не лучшее времяпрепровождение для юной девушки.

Он в чём-то подозревает меня? Разве я что-то делала?

Он явно пытается вызвать во мне вину и стыд, но с чего?.. Я присмотрелась к нему. Он выглядел строго, но естественно. Только тоже внимательно следил за мной.

– А почему я потеряла сознание? – уточнила я, так как совсем не помнила этого момента.

– Вероятно, исчерпали свои силы, – предположил он, пожав плечами, – После магического истощения такое не редкость.

– Я... У меня нет магического истощения!

– А я тогда не находил вас без сознания в лесу.

В его словах почудился подвох, и я смутилась, не до конца понимая.

– А что тогда делали в лесу вы?

Он усмехнулся.

– А вам не кажется, что ректор академии не обязан отчитываться, как распоряжается своим свободным временем?

– А-академии?..

– Какие интересные вопросы у вас пошли. Как вам удаётся преподавать здесь, беря в расчёт подобную твёрдость знаний? Должно быть, помогает ваш любознательный и пытливый склад ума? – спросил он и вздёрнул бровь.

Что-то не то. Не так! Не понимаю.

Почему он назвал меня чужим именем? Он за кого-то меня принимает? Какая тяжесть в голове, больно.

– У вас остались ещё вопросы, на которые мне предстоит любезно ответить, прежде чем я, наконец, смогу вернуться к своим прямым обязанностям, а вы обретёте свободу, дабы и дальше рисковать своим благополучием, нарушая устав?

Сказал он это так, что полностью расхотелось задавать любые дальнейшие вопросы. И я мотнула головой.

Что я вообще могу ему сказать при таких провалах в памяти? Сначала надо разобраться, что со мной. Сейчас лучше уйти.

– До комнат, надеюсь, доберётесь. Жду вас в своём кабинете завтра в полдень, поговорим о вашем будущем. А пока у вас есть время подумать, нужно ли оно вам ещё.

Вполне хороший вариант, кстати. И сам предложил. Так у меня будет время что-то понять. Мне нужно подумать, собраться с мыслями. А в его обществе это почему-то очень сложно сделать…

9. До встречи...

Что-то с ней было не то, не на такой разговор я рассчитывал. Да только слова – дело десятое. Куда интересней и важней сейчас было отслеживать её стремительно меняющиеся реакции на меня. И всё же я был прав тогда, с её страхом не всё так просто.

Она неловко встала, оправила платье и собрала пышные волосы заколкой, легко отыскав её в одеяле.

Ну почему она не использует шпильки? Будь у неё их, скажем, сотня, разбросанная по кровати, ей волей-неволей пришлось бы задержаться в моей спальне подольше. У меня было бы больше времени наблюдать её, так беззащитно наклоняющуюся, в попытке отыскать их все…

Кого я обманываю, не смог бы я и минуты наблюдать за этим.

Узнать бы её поближе. Поближе, поглубже, поподробнее. Проклятье, я должен думать о деле! Но как же не хочется.

Она уже натянула сапожки и, кивнув, нерешительно пошла на выход.

Когда она отошла на пару метров, я всё же не удержался.

– До встречи, малышка…

Таких стремительно краснеющих ушей и воистину дикой прыти, с которой она проскочила вперёд, захлопнула дверь и кинулась бежать, мне ещё не приходилось видеть. Что ж, по своей воле она теперь на встречу не придёт, это точно.

Я рассмеялся, не веря себе. Словно и не было двадцати последних лет! Успевшее ожесточиться сердце кольнуло робкое предвкушение.

Конечно, я и так не планировал спать эту ночь, но теперь к полезной разведке по поручению императора добавится ещё и приятный сбор данных об этой удивительно невосприимчивой к моему дару особе. И это не могло мне не нравиться.

Пора наведаться в архив.

10. Маленький побег и страшная правда

Какой ужас, аж дыхание перехватило!

Я бежала, перепрыгивая ступени, еле успевала перехватывать перила, без которых точно свалилась бы. Это его голос я слышала в лесу, это не было сном, это было ректором! Глупый смешок вырвался против воли. А говорил ещё так серьёзно, отчитывал…

Как сердце стучит. Надо замедлиться.

Я сошла наконец с лестницы, от которой кружилась голова, и осмотрелась. Помещение небольшое, дверей всего две, правая заперта. Левая поддалась, и я попала в просторный т-образный коридор, чем-то напоминающий дворцовый. Я находилась в его короткой части, рядом высокая, тяжёлая на вид дверь, должно быть, на улицу. Ещё одна неприметная дверь напротив меня, вроде той, из которой я вышла. И наиболее длинная и помпезная часть коридора, заканчивающаяся широкой лестницей. И никаких дверей больше. Значит, либо наружу, либо наверх.

Я бы не отказалась глотнуть свежего воздуха, столько стен вокруг – это какой-то кошмар, не представляю, как люди живут так. Дёрнула за ручку большую входную дверь – заперто. Как жалко, придётся идти наверх. Стала подниматься по лестнице. Только куда я вообще иду? Я задумалась.

Раз ректор мне не приснился, то…

Эмоции наваливались одна за другой и были слишком разными, их было много. Каждый шаг теперь давался с трудом, сильно клонило в сон, хоть и спала недавно. Я шла налегке, но еле дошла до второго этажа. Без сил опустилась на жёсткие, холодные ступени.

Тревожное несоответствие мучило и не давало мне покоя. Оно пряталось где-то далеко, на самых задворках мыслей, дабы поберечь мои нервы. Но сейчас проступило отчётливо. Я ощутила его так же ясно, как видела свои пальцы на согнутой, начинающей дрожать руке.

Незнакомое кольцо – крупный паук из капельного серебра с чёрной жемчужиной вместо тельца и двумя красными гранатиками глаз – тускло мерцало на безымянном пальце в свете старинных светильников. Тяжёлые бордовые бархатные шторы не скрывали от глаз внезапно подступившую ночь. Белые, будто меловые стены навевали мысли о призраках. Дорожка тёмного узорчатого ковра на полу по центру уходила в пугающую меня неизвестность.

Всё это сливалось в одно большое мутное пятно. Руки дрожали сильнее.

Дверная ручка внизу, это сейчас она не поддалась мне. Но ведь я открывала её однажды. А лес? Я ведь не впервые видела эти странные деревья, хоть и не приглядывалась к ним раньше, поскольку торопилась.

Что происходит? Почему я здесь? Почему не удалось сбежать?

Стало страшно, зябко, одиноко.

Когда я выходила из хижины, на мне была просторная льняная рубаха и удобные кожаные штаны. Возможно, я не стала надевать плащ, но точно помню, что брала нож, я никуда без него не ходила.

Рука привычно потянулась вниз, но обнаружила короткие непрактичные ботинки вместо проверенных временем высоких сапог. Ножа не было.

Рука метнулась к шее, и пальцы с силой запутались в незнакомой цепочке. Деревянное ожерелье, что мне дарил отец, я всегда была в нём, носила не снимая, его нет.

Нащупала в волосах неудобную заколку. Привычных палочек, которыми я закалывала тугой узел, тоже не было. Живот заурчал от голода. Я сжалась в комок от жалости к себе и рваного чувства одиночества и незащищённости.

Как бы мне сейчас пригодился мой нож, хотя бы он. Ничего не осталось.

Всё, что у меня есть – это мрачные неприветливые стены старого здания и ректор, для которого норма зажимать преподавательниц между деревьями и собственным телом. Кто бы посоветовал, как быть?..

Вспомнив, я подобралась, сложила руки и быстро зашептала привычные слова. Духи, они должны быть здесь, они везде есть! Они подскажут, что делать. Во всём этом наверняка есть какой-то смысл, с ним мне точно станет легче!

Минуты шли. Никто не приходил на зов. Сердце ухнуло в пропасть, они больше не слышат меня.

Это какая-то ошибка, это… Это не может быть правдой, не может же? Они меня бросили? Я провинилась в чём-то?

Ответов не было. Лишь давящая тишина.

– Откликнитесь, вы так нужны мне. У меня же никого здесь нет!

У меня… нигде нет.

Плечи задрожали, я не выдержала. Я рыдала безмолвно, слёзы катились и катились нескончаемым потоком, рукава у платья промокли и противно прилипли. Мне не хватало воздуха, перехватываемого беззвучными всхлипами. Я дрожала, крепко обхватив себя руками, и не могла перестать плакать.

Разум подкидывал страшную картину, как я плыву вниз лицом, не ощущая ни рук, ни ног, как ударяюсь бедром обо что-то острое, как проваливаюсь в темноту.

Я мотала головой, не согласная это принимать, я боялась задрать платье, чтобы осмотреть возможную рану на левом бедре, но она начинала саднить, вызывая новый приступ удушья.

Я пропала. Неужели это я, это со мной?

Верните меня обратно, пожалуйста, пусть это будет сон!..

Не знаю, сколько времени прошло – час, может, два? Слёз не осталось, меня потряхивало от периодических сухих всхлипов, я смотрела в одну точку, решив больше никогда не закрывать глаза. И не шевелиться.

Не сразу почувствовала, как меня приобняли невесомые руки и как-то уговорили встать. Боковым зрением я заметила смазанное движение, слегка подсвеченное в предрассветном полумраке. Кто-то, кажется, немолодая женщина, похлопывала меня по спине и, словно силой мысли, указывала моим ногам, куда им делать следующий шаг.

С её помощью я добрела до какой-то комнаты с узкой постелью. Я обернулась, чтобы рассмотреть её лицо, но успела увидеть лишь удаляющуюся, словно плывущую, фигуру со спины.

Из последних сил я прикрыла за собой дверь, нос уловил аромат корицы и гвоздики. На прикроватной тумбочке стояла кружка тёмного напитка, от которого шёл пар. Я выпила всё до дна, прямо лёжа в постели и, не раздеваясь, не сняв ботинок, не ища, чем укрыться, провалилась в тягучий сон без сновидений.

9. Архив

Рассеянная улыбка не желала сходить с моего лица. Пока спускался по лестнице, позволил себе дразнящее удовольствие оживить ощущение студентки на руках, вспомнить её безмятежно прикрытые глаза и полные губы, просящие поцелуя.

Нижняя выглядела особенно жалобной. Такую слегка прикусить зубами, оттянуть на себя… И вспомнить, что я на службе! Я выругался сквозь смех. Ну не могу себя ограничивать, не хочу. Я прожил долгие годы в вынужденной сдержанности, мне хватило сполна.

Первый этаж пустовал, второй, состоящий в основном из спален, тоже – все в академии спали, это естественно. Переходя со второго на третий, я услышал тихий всхлип, сердце в тревоге замерло, я резко обернулся, и на секунду мне показалось, что я уловил какое-то мерцание воздуха у самых ступеней. Но сколько ни вглядывался, не смог больше ничего разглядеть. Списав это на игры воображения, я преодолел оставшийся пролёт и толкнул дверь архива.

Интересно, что учует Эд, обходя академию.

Я, как никто, понимал нужды императора в это безумное время, но страшно даже представить, что пришлось перенести Эду. Многолетняя боль, тренировки, ломание сути. Знал ли он, на что шёл, когда соглашался? Борьба с природой никогда не бывала простой.

А какая жизнь теперь его ждёт? Ни жены, ни детей ему не светит. Ему не позволят себя рассекретить, слишком редко удаётся создать ищущего. У других агентов с уходом от дел есть возможность начать новую жизнь, завести семью, а он обречён на одиночество и службу до конца дней. Но отчего-то сила выбрала именно его.

Я тоже знал, что буду один из-за своего дара. Пока не встретил её в лесу. Теперь уже не уверен.

Из архива я вышел озадаченным. Студентки с таким именем словно не существовало. Глупость какая-то, такого не может быть.

Я стал прокручивать в уме наш короткий диалог. Не будь я так увлечён отслеживанием вспышек её страха и реакций на меня, глядишь, почуял бы что-то полезное.

Что же там было… Пропуск я видел своими глазами, держал в руках, здесь ошибки быть не может. Она явно имеет отношение к этой академии, но какое, если в списках учащихся её нет?

От мелькнувшей догадки, ладони потянулись прикрыть лицо. Я застонал с досады. Не мог же я так оплошать?

Метнулся обратно в архив и, ещё лелея скромные надежды на то, что мои умственные способности не опустились до уровня подорожника, кинулся первым делом к коробкам с обслуживающим персоналом. Но нет, мне не повезло.

Ректор, новый ректор такого солидного заведения, первый рабочий день… Какой позор. Я неохотно потянул на себя ящик с делами преподавательского состава.

Нет, будь она студенткой, моё поведение тоже нельзя было бы назвать безупречным, но там, где скромная студентка, подверженная стыду наверняка стала бы молчать, преподаватель… Что помешает ей пустить пикантную сплетню среди своих подруг?

Перед глазами встала сцена, как я вхожу в преподавательскую между лекциями, а тамошние представительницы прекрасной половины хихикают надо мной, аки школьницы. Моей репутации конец. Проклятое задание! Не будь я на службе, на слухи было бы плевать.

Её дело оказалось у меня в руках. Я вздохнул. Ну да, я маленько напортачил, бывает. Но повёл бы я себя иначе, если бы вернулся в прошлое, зная всё наперёд?

Определённо нет. В этой девушке есть что-то такое, что я искал всю жизнь. И дело не только в отсутствии передо мной страха. Она тянет меня, подобно магниту, и я не смог бы сдержать своих чувств, даже если бы очень того захотел. Но что она думает теперь обо мне? Почему сама сразу не указала на мою ошибку?

Неловкость, это же очевидно. А если она решила, что то, что я являюсь отныне её непосредственным начальником, вынуждает её подыгрывать мне в страхе лишиться работы? Боги, она ведь вполне могла подумать обо мне ещё хуже, чем есть! Я ужаснулся, почувствовав, что могу потерять по своей глупости ту хрупкую связь, что подобно чуду появилась между нами. Не сплетни меня волновать должны, нет.

Быстро отыскал номер её комнаты и сверился с планом. Я должен всё исправить и немедленно!

Едва найдя дверь, я в нетерпении постучал. Неужели спит? Постучал погромче. Ничего. Прислонился ухом к двери, внутри тихо. Подумав, что ещё хуже уже вряд ли сделаю, вскрыл замок и медленно приоткрыл дверь, постучав ещё для приличия.

В полутьме первым делом взгляд метнулся к кровати, она была застелена. Неудивительно, она успела выспаться. Прошёл внутрь и зажёг свет. Но какие могут быть у неё дела посреди ночи? Решил дождаться её здесь.

Минуты шли, она не возвращалась, и я понял, что это хорошая возможность изучить обстановку. На первый взгляд в комнате не было чего-то необычного, но на всякий случай я пооткрывал дверцы, изучил содержимое тумбы, ящиков, полок. Неопрятная куча тряпок внизу шкафа в аккуратном помещении привлекла внимание.

Что это может значить? Какие-то тетради. Бегло пролистал записи. Внутри всё похолодело, рука разжалась, и тетрадь глухо упала на пол.

Не понимаю, ничего не понимаю, она… Связалась с мёртвой магией?

Я заходил по её комнате, нервно оглядываясь по сторонам, словно бы кто-то мог меня увидеть. Проверил, что запер дверь.

Не может быть. На неё вообще не похоже, ничто в ней не выдаёт…

Хотя смотря сколько прошло времени, если недолго, скажем полгода, то внешние признаки могли и не проявиться.

Это объясняет поздние прогулки в лесу, но не объясняет, почему, находясь там, она выглядела потерянно. Не сходится. Не понимаю!

Такого сложного и одновременно простого выбора мне не приходилось делать. Огонь мгновенно охватил тетради, сжёг дотла.

Свидетелей, надеюсь, нет. А если вдруг они всплывут… Она не могла не знать, что за подобный проступок закон подразумевает смертную казнь.

Девочка моя, что же для нас всё так горько складывается?!

Зря я перестал ждать от судьбы подвоха, зря и преждевременно. Но это не может быть она.

10. Браслет и послание

Когда я проснулась, первым, что я почувствовала, был невыносимый пряный запах, кажется, от одежды. Неприятный, чужеродный, он вызвал во мне злость. Похоже на смесь цветов, но никогда в природе они не пахнут так сильно и так отчаянно.

Первым, что увидела, было огромное овсяное печенье, размером с суповую тарелку, с вкраплениями кусочков каких-то фруктов и стакан горячего молока с листиками мяты наверху.

Слабый утренний свет сквозь неплотные шторы, высокий белый потолок со старой пыльной паутиной в углу, две тумбы, шкаф, вторая кровать. В голове как будто стало свободней.

Аппетит был зверский, и несколько минут я быстро механически жевала и глотала, не ощущая вкуса. Потом, когда не осталось ни глотка, ни крошки, мой взгляд сосредоточился на вещах, лежащих на тумбе рядом. Я взяла их, скинула ботинки и уселась на кровать, поджав ноги.

Передо мной лежало расписание занятий академии Охраны порядка. Мельком пробежав по строчкам и не заметив ни одного знакомого предмета, я отложила его, изучу потом.

Дальше шла тонкая книга. «История замка «Бронсфар» и основания Университета Естественных, Гуманитарных и Магических наук имени императора Вульфрама VI» – гласило заглавие. Открыв в середине, я ужаснулась, насколько ветхими были страницы, надо быть осторожнее. Вгляделась в рисунки и рассмеялась от осознания.

Спасибо-спасибо! Это ровно то, что мне сейчас нужно! Я с трепетом прижала книгу к груди.

Здесь был представлен план здания, рисунки занимали десять страниц, кое-где чернила держались из последних сил, но схемы были подробные!

Бесценное сокровище для того, кто вообще не привык к стенам. А тут их было столько, что я бы с ума сошла, блуждая по коридорам и залам. Необходимо всё выучить и осмотреть на местности.

Я насчитала по меньшей мере шесть этажей и один подвальный, о котором сведений не было, лишь приписка «не подлежит реконструкции, к эксплуатации не допущен». Я открыла книгу в начале, не особо надеясь обнаружить год издания, но мне повезло – маленьким шрифтом было выведено – 11 736-й год. Книга очень старая, если уже тогда подвал запретили использовать, то, что же сейчас?

Отыскала винтовую лестницу и вход, через который не смогла вчера выйти, таких оказалось два, и понять где какой, не представлялось возможным, не изучив вживую.

Не знаю, что было в том печенье, но с щенячьим восторгом я отмечала, как каждую минуту в меня вливалась новая порция сил, спину хотелось держать прямее, а дышать становилось свободней. Вспоминать не хотелось. Но не отпускало чувство, что что-то важное будет с минуты на минуту.

Я отложила хрупкую книгу и взяла брошюру, явно совсем свежую, 17-е издание. «Свод законов, правил поведения и перечень обязательств учащихся...», не люблю длинные названия. Внутри, вполне ожидаемо, был текст, своей структурой заставляющий скрипеть и скулить любого обычного человека, и, наверное, вызывающий тайный восторг и трепет у тех, кто изучает политику и законы…

Мне не доводилось читать таких книг, и глаза заболели почти сразу. Но нужно будет это осилить, чтоб ничего не нарушить случайно.

Ректор говорил, что ждёт меня к двенадцати. Я бы к нему вообще не ходила, но надо сначала понять, задержусь ли я здесь. Зачем-то же я здесь оказалась, и в этом предстоит разобраться. Может разговор с ректором на свежую голову и не самый плохой вариант. И здесь есть добрая женщина, которая мне помогает. Больше всё равно пока что ничего не известно. Как бы, кстати, её отыскать и отблагодарить? Даже лица её не запомнила.

Я тряхнула головой и вернулась к стопке вещей. Подтянув всё сразу, я выронила на покрывало браслет – толстая кожаная нить, с вплетёнными тёмными матовыми камушками, с вдавленными в них непонятными знаками. Боясь дотрагиваться до незнакомого предмета, от которого фонило могильным холодом, я вернулась к изучению бумаг. Обнаружились две большие толстые тетради, расписание экзаменов, каникул и праздничных дней и незаклеенный конверт без подписи, откуда, видимо, и вынырнул браслет.

С замиранием сердца я извлекла из него листок, свёрнутый пополам. Внутри написанные почти прозрачными чернилами, оказались всего две строчки:

«Не исчезай без него больше. Смерть помнит каждое своё прикосновение, но стоит ли уступать ей?..»

Видно, кто-то всерьёз переживал за меня. А то, что волосы на руках встали дыбом и браслет не стал казаться дружелюбнее…

Украдкой сцапала его и взвесила на ладони. Странно, камни выглядели такими тяжёлыми, и покрывало своим весом он сильно примял, а на руке ощущался легче пёрышка. Вещь наверняка полезная. Печенье вон – и то как сработало, а тут целый браслет!

Как хомяк за щеку, сунула браслет в левый карман и наткнулась на пропуск на имя Ордиллии Флестин. Этим ли именем меня назвал ректор?.. И насколько близко он мог быть с ней знаком? Непонятно.

Я сложила обретённые богатства в аккуратную стопочку в тумбу, заперла её на торчащий ключ и сунула его в карман. Если и дальше так стремительно обзаводиться вещами, то мне потребуется ещё и сумка.

Подумав об этом, отметила свою грусть величиной с комариный писк и так, словно я со стороны на неё смотрю. А ещё вчера было так больно.

Я порхнула к зеркалу – ни бледности, ни румянца, так, середнячок. Задрала юбку до талии – на левом бедре на месте царапины, исчезнувшей без следа, расцвела татуировка. Мелкие, размером с ягоды цветы прятались в тонких лианах, заворожённая, я следила за их переплетениями, пока не поняла, что меня начинает клонить в сон. Нет, скорее в транс. Скинула юбку вниз.

Надо тщательно изучить здесь всё. Могу ли я считать эту комнату своей? Смущало наличие второй кровати. Интересно, это моя соседка или она здесь больше не живёт? Сегодня она здесь не ночевала во всяком случае. Тумба не заперта. Беглый осмотр выявил завлекательно выглядящие баночки и бутыльки, целая коробка в беспорядке. Но скорее ничего полезного, какие-то остатки. В постели, и под матрасом ничего примечательного не нашлось. Под кроватью жутко пыльная коробка с тремя парами обуви. Перед зеркалом пусто.

Шкаф! С полстены зачем-то, высокий, тяжёлый... А если упадёт? Открыла дверцы и, уцепившись за них, потянула на себя – устойчивый, и то ладно. А ещё хранящий вероятный ответ – внутри почти пусто, а значит, вряд ли соседка здесь ещё живёт, больно брошенным всё выглядит. Два одинаковых комплекта тёмно-синей, видимо, формы висят на плечиках, три таких же неопрятной кучей скинуты в угол. Ещё рубашки и штаны, здесь всё ясно. Летние туфли и зимние сапоги с рыжим мехом, и вот их я бы не стала бросать, очень даже милые. Хотя, может, их тоже с формой выдают, кто знает? Ладно, что тут ещё?

Подвинула стул и добралась до антресолей. Ага! Длинный бордовый плащ с карманами и плотным шерстяным подкладом, добротный. Вроде всё.

Ловко соскочила и подбежала к двери, проверить замок – заперто, ключ внутри. Любопытно, учитывая печенье. Подёргала для надёжности, не открывается. Смело вернулась к шкафу и сдёрнула ближайший комплект формы с вешалки. Сняла неприятное мне платье, стараясь не смотреть на татуировку, натянула рубашку, юбку и жилет.

Рассмотрев себя в зеркале, решила, что сойдёт. Вещи были удобного, просторного кроя, и ткань была приятная, тянулась. И, главное, они не пахли.

Даже не знаю, куда спрятать то, что было на мне. Постирать, что ли? Вдруг поможет.

Переложила всё в карманы юбки, волосы пришлось расчесать пальцами и опять заколоть, украшения сдёрнула и бросила в нижний ящик. А книгу возьму. Жаль, что у меня нет сумки, ведь в карман она не влезет. Кажется, я готова к выходу. Только живот скрутило страхом. Нащупала пальцами браслет, расправила плечи. Два оборота ключа влево, лёгкий хлопок. За спиной осталась и комната, и решимость, но я сделала первый шаг.

11. Пора осмотреться

Начинать новое совсем нестрашно. Когда рядом отец, который верит в тебя и убережёт от ошибки, и духи, которые подскажут как надо, когда собьёшься с пути. Сейчас всё было иначе.

Я не была в театре, но знала, что есть те, для кого вся жизнь – непрерывная череда ролей, они с лёгкостью перевоплощаются в людей с совсем другими характерами. Наверное, я так не смогу.

Как вообще можно идти туда, где, судя по размеру здания и количеству помещений, должно быть очень много студентов и преподавателей? Меня же тотчас разоблачат. И я не знаю, что за этим последует.

Если бы я просто потерялась, я бы не боясь обратилась за помощью. Но меня похитили, на мне была одежда с чужого плеча, в ней пропуск с чужим именем. Что можно делать, не выяснив обстановки?

Браслет ощущался в кармане, но почему-то уверенности не прибавлял, его я тоже боялась.

Борясь со страхом, я прошла дальше. Моя комната была посередине коридора, за спиной лестница, впереди, как и сзади, частые небольшие двери, подобные моей, с маленькими серебряными номерками.

Я поднялась на третий этаж и, оглядев открывшийся вид, замерла. Простор и высота потолков восхищали ощущением роскоши, светлые стены звучали торжественно, лаконичные линии отделки сохраняли строгость, аж целых три лестницы ненавязчиво знакомили с мастерством архитектора, две более узкие и одна широкая посередине. Я подошла к ней.

Она была вся из дерева, но словно литая, так гладко отполированы были все её детали и так плавно перетекали одна в другую. Я замерла, ощутив с этим местом какое-то родство, отрывать руку не хотелось. Не слишком тёмное дерево выглядело очень органично, под перилами витиеватые нескончаемые узоры цветов, и ни одной пылинки. Удивительно, но она заслуживала такой заботы.

Лестница вела только вниз, в большой зал, сверху висела большая люстра, напротив действительно огромные двойные двери, по обе стороны от них зеркала в простой раме, но размером в полстены, от них помещение казалось ещё больше. Я слегка вздрогнула от своего отражения, показавшись себе издалека старше, чем была.

До сих пор мне не встретился ни один местный житель, и мне удалось убедить себя в собственном спокойствии и равнодушии. Я осматривалась так, будто ничего из ряда вон не происходит, а мне привычно находиться здесь. Но, стоило мне заслышать первые шаги, как вся эта мишура вмиг слетела.

Я стояла посреди последней ступени огромной лестницы, в чужом негостеприимном зале с нелепо присвоенным именем на пропуске и полным непониманием, куда от всего этого спрятаться.

Сейчас меня заметят. Обнаружат и прихлопнут, как надоедливую моль среди любимых носков.

Из проёма показался мужской силуэт, книга с гулким стуком ухнула на пол из моих рук. Я пригнулась, пряча лицо и, жалея, что не оставила волосы распущенными, притворилась, что собираю листочки.

Мгновение, второе, ничего не происходит. Звук шагов перетёк за мою спину и стремительно отдалился, я разогнулась. Тихонько выдохнув, я оправила юбку и, стараясь не торопиться, повернула туда, откуда мужчина уже ушёл. Подходя к проёму, ощущала, как напряжение потихоньку отпускает. И едва не подпрыгнула, услышав низкий голос подозрительно близко за спиной.

– Вы уже здесь? Чудно! Поможете в библиотеке.

Не дожидаясь ответа, мужчина пошёл вперёд, мне ничего не осталось, как торопливо последовать за ним.

Широкая спина, сильная, тон властный, шаги стремительные. Движется плавно, как хищник. Должно быть, хорошо дерётся. Костюм на ректоре был зелёный, вельветовый, а у этого почти чёрная тягучая ткань, крой более свободный. В таком удобно давать негодяям в глаз. Только, может, он сам негодяй? Но не похоже. Почему-то кажется, что такому бы в законе служить…

Я укорила себя за глупость. Естественно, кажется! В академии Охраны порядка других быть и не должно.

Я так задумалась, что не увидела, как он остановился, и чуть налетела на него. Вот это развитые мышцы, словно из железа весь.

– Осторожней, студентка, смотрите перед собой, когда идёте.

Он сощурил глаза и пристально, но быстро осмотрел меня с головы до ног.

– Простите, пожалуйста, – пробормотала я.

Не по себе от такого взгляда. Он распахнул передо мной дверь.

– Входите, вас ждут. Рук не хватает, а нам как раз завезли новые издания. И кому всё это разбирать? Явно не мне.

Он дерзко выгнул бровь, и на дне его взгляда я уловила весёлые искорки за всем этим официальным фасадом.

Интересный мужчина. Чёрные короткие волосы слегка вьются, глаза зелёные, цепкие. Я немного засмотрелась, и он подмигнул так быстро, что мне наверняка показалось.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, по-кошачьи плавно и независимо преодолев всю длину коридора. Приятный мужчина. Даже несмотря на то, что успел нагрузить непонятной работой.

12. Библиотека

Я развернулась, готовясь увидеть первую в своей жизни библиотеку, если не считать собрание отца. Оно было ценным, но не очень большим, он чаще выменивал изученные книги на новые. Я считала, что много прочла, но было волнительно, сколько книг бывает сразу в целой академии. А ещё старые книги очень вкусно пахнут, и я рассчитывала, что запах здесь будет тем самым, особенным.

Книг было много, очень. Слишком. Я занервничала. Попыталась успокоить себя, что они предназначались не для одного человека, а для множества студентов, но чувство неловкости не желало проходить. Как мало я, должно быть, знаю.

Прошла вперёд и замерла, сбитая с толку, ожидаемого запаха книг не было. Вместо этого в помещении преобладал запах высушенных мандариновых корок и чего-то незнакомого, горьковатого. Как же так? Я осмотрелась, пытаясь понять причину.

Вместо рядов с книжными стеллажами, что я рисовала в своём воображении, здесь был один, наверное, стеллаж. Он тянулся и опоясывал всё светлое круглое помещение, размыкая своё кольцо лишь на входе, где я, собственно, стояла. Полки шли по всей стене, не разделяясь никакими перегородками и стойками, а книги были прикрыты как будто прозрачным стеклом, только оно подрагивало и, казалось, стоит тронуть – ударит.

Потолок украшали шесть плоских светильников в форме щита. Окон не было. Передо мной, образуя прерывистое кольцо, закручивались столы. И вновь всё было из светлого дерева, что определённо нравилось.

В глубине зала я заметила девушку, она суетилась, распаковывая коробки, и не поднимала глаз. А по самому центру был круглый светлый стол, но высокий, за ним стояла библиотекарь.

Решив поздороваться, я направилась к нему и уже открыла рот, но прямо перед моим носом библиотекарь юркнула вниз. Я осталась ждать, всем видом выражая вежливость и терпение. Прошло минуты две, но она так и не появилась. Я удивлённо нахмурилась. Невзначай подтянулась поближе, облокотившись на стол, и слегка наклонилась вперёд. Мои глаза расширились, а брови поползли наверх. Отвернувшись, я попыталась осмыслить. В центре пола высоким столом была чёрная дыра. Чёрная, потому что наполнена тёмным туманом, но выглядит как вода – когда чем глубже вглядываешься, тем больше чернота, а верхний пласт подсвечен солнцем и ещё можно что-то рассмотреть. Здесь были видны две первые ступеньки, и угадывался силуэт третьей, но как пройти по такому вслепую и не упасть?

– Орди! Как хорошо, что ты пришла!

Внезапно подкравшаяся девушка схватила меня за руку и потянула в сторону.

– Не то чтобы добровольно, – буркнула я, не успев обдумать, и оглянулась на дверь.

Я сильно занервничала и приложила большие усилия, чтобы остаться спокойной внешне. Она меня знает. А я не знаю, что говорить.

– О-о, так это он тебя вынудил? Правда, красавчик? – протянула она, – Не серчай, наш профессор боевых искусств как-никак новенький… Как ещё ему утверждаться, если не за счёт подкарауленных им жертв?

Она задорно улыбнулась мне и как-то сразу расположила к себе. Смотря на неё, хотелось сказать: «Ну что за чудо?». У чуда были золотистые кудряшки и весёлое для академии платье в горошек.

– Да, бывает.

Я хмыкнула, неопределённо махнула рукой и пожала плечами.

– Так ты занята и сейчас уйдёшь? – уточнила она разочарованно.

– Нет, у меня есть свободное время, – поспешно отозвалась я, ободряюще улыбнувшись, – Только скажи, что делать!

Она явно знала Ордиллию хорошо, и я рисковала. Но я уже оказалась здесь. И мне следовало осваиваться.

– Ты можешь её не ждать, это надолго, – кивнула она в сторону библиотекаря, – Пойдём, я всё покажу.

И мы направились в дальнюю часть зала.

– По правде, я благодарна Родринсу, что он тебя подловил, – вздохнула она и обвела рукой открывшийся вид.

Я подошла поближе и ахнула.

– Да здесь коробок тридцать! – воскликнула я.

– Двадцать восемь. Было тридцать две, мы разобрали четыре, – гордо добавила она на мой потрясённый взгляд. – Держи нож, вскрываешь любую, в первую очередь учебник каждого вида кладёшь на стойку, потом разносишь, добавляя в каждую стопку. Всё просто.

Я огляделась, пытаясь запомнить. Работы было много, как и обещал представитель кошачьих с низким голосом. Я прикинула в уме возможное количество обучающихся, и мне стало дурно.

– Бордовые – второй курс, зелёные – третий, смотри не перепутай! Третьему-то ничего от ошибки не будет, а второму знания третьих получить нельзя! Ой, что я тебе рассказываю, ты же сама это знаешь, прости. Но лучше в сотый раз повторить, чем нам потом настучат по голове.

Я хмыкнула, будучи полностью согласной.

– Но ты, всё же, аккуратней. Я представляю, что разношу живых младенцев, мне помогает, – сказала она, понизив голос до шёпота.

Возможно, я посмотрела на девушку чуть пристальней, чем следовало, не знаю, но она вздрогнула.

– Знаю, о чём ты думаешь. Да, я хочу от него детей. Это как-то подразумевается под словом «брак». Но это новое его назначение, будь оно неладно… Свадьбу опять перенесут, я чувствую!

Она выглядела растерянной и печальной. Я коснулась её плеча, пытаясь поддержать. Она положила ладонь поверх моей и улыбнулась, незаметно шмыгнув.

– Я просто…

– Мори! Проверь пятый номер!

– Ох, потом договорим, прости, – пробормотала она и поспешила к библиотекарю.

Я заткнула принесённую с собой книгу с планами здания сзади за пояс юбки и закатала рукава. Бордовые, зелёные, нож. Коробку вскрывать было страшно. Насколько бы ни была преувеличена суровость местного библиотекаря, случайно задевать лезвием верхние ряды книг точно не стоило.

Но всё оказалось безопасно – под картоном была толстая прослойка бумажной стружки. А вот книги все оказались чёрными, и я нерешительно взяла в руки одну из них. Она мигнула красным. Словно цветная тень на мгновенье легла на обложку. Я бережно вернула её обратно и вскрыла соседнюю коробку – бледно-голубой мягкий отсвет.

И что из этого бордовое, а что зелёное?! Спрашивать и казаться глупой? Я осмотрела книгу со всех сторон. В уголочке корешка каждой был маленький золотой элемент, в одной коробке – один, в следующей – иной. Я отнесла одну и положила на стойку. Она растворилась в ней, как в зыбучих песках. Я вернулась и с облегчением поняла, что нелепые вопросы откладываются, книги в коробке стали бордовыми.

Кудряшка разделалась с поручением и подошла ко мне, взяв стопку из моей коробки.

– Имарли опять не в духе. Вон нам сколько привезли, казалось, что ещё для счастья нужно? Да что-то у неё не ладится. Мне кажется, она сильно назначением ректора недовольна. Но точно знать не могу. Но она шипела уже что-то про него утром.

– А ты его знаешь? Ректора?

– Понравился?.. – тут же прищурилась она.

– Мори!

Выкрутилась я, возмущённо на неё посмотрев и порадовавшись, что успела услышать её имя.

– Да знаю я, знаю, что тебя это не интересует! А я бы с таким попробовала…

Что-то кольнуло и натянулось внутри от её слов. Я отвернулась, подхватила книги.

– И если Тод не решит вопрос с начальством, клянусь богами, я так и сделаю!

Ах да, у неё же свадьба. Вроде бы.

Я, вообще-то, не думала про ректора, но представлять женщину рядом с ним оказалось неприятным.

– А ты уже ела?

Я кивнула.

– Опять зовёт, прости.

Мори ненадолго исчезла и вернулась с виноватым видом.

– Мне нужно отлучиться, отнести бумаги.

– Конечно, иди, – согласилась я.

– Мне так неловко, что я бросаю тебя одну. Это может затянуться…

С ней мне было спокойнее, но я не видела большой беды в том, чтобы пораскладывать учебники ещё какое-то время, так что укоризненно посмотрела на неё.

– Спасибо, Орди, ты золото!

Мори приобняла меня и упорхнула. Такая милая девочка, такая простая. Имарли не показывала носа из своего странного подвала, и я осталась одна среди коробок и книг.

Я уже успела забыть о существовании библиотекаря, но она напомнила о себе, одобрительно бухнув на стол рядом со мной стопку брошюр, подобную той, из моей спальни. Их она явно не ценит и не уважает, в отличие от книг. Но рисковать не буду.

Аккуратно подняв стопку, ужаснулась, насколько брошюры оказались тонкими, эта стопка займёт полчаса, а уже как-то есть хочется… Надо будет невзначай присоседиться к Мори, чтобы разузнать про столовую, не вызывая подозрений.

Я успела разложить половину, всё шло хорошо, пока оступившись, я не толкнула брошюры, временно пристроенные на край очередного стола. Они разлетелись по полу в радиусе двух метров. Затравленным взглядом преступника я впилась в спину библиотекаря, но она даже не повернулась. Я подождала немного и плавно опустилась на колени, всё собрала, поднялась, никакой реакции. Что ж, я прежде всех рада забыть об инциденте.

Не поднимая взгляда, продолжила подкладывать «Руководство по эксплуатации лабораторного оборудования» в каждую стопку второго курса. Уже успела обойти три стола, как внезапное шипение заставило меня подпрыгнуть и обернуться. Библиотекарь стояла у того места, где я рассыпала брошюры. На полу перед ней лежала моя книга, видно, выпала, пока я собирала.

– Извините, пожалуйста, я сейчас подниму!

Искренне прося прощение, я сделала шаг вперёд, хотя было страшно.

Не зря боялась. Её глаза полыхнули рубиновым, и она спешно поправила очки, начавшие стремительно темнеть. Я отшатнулась.

Сквозь шипение прорывались слова, либо бранные, либо на иностранном, не разобрать. Она сделала резкий вдох и холодно, будто ножом резала, да хоть вон тем для коробок, процедила:

– Последний, обделённый природой умом, кто осмелился воровать у меня книги, был сурово наказан восемь лет назад, когда я только заступила на эту должность! Если вы сумели оказаться в непозволительном неведении о сути этой истории, то советую исправить это.

От внезапных и несправедливых обвинений стало трудно дышать, накатила злость. Голос не желал слушаться, но я постаралась изо всех сил.

– О чём вы говорите? Это моя книга. В смысле мне её дали.

Её глаза уже не были видны за полностью непроницаемыми очками, но оно, наверное, и к лучшему. Я смело посмотрела в её очки, потому что знала, что не опускалась до воровства ни разу в жизни. Но видимо, для неё существовала только её правда.

– Ступайте к ректору. И знайте, что я буду требовать больше, чем отчисления!

А вот эти слова меня совсем не напугали. К ректору, так к ректору, он явно более адекватный человек. Но вот кое-что другое напугало меня даже слишком.

13. Ужас

Библиотекарь сделала пасс вытянутой рукой и приказала:

– Проводить!

Первые секунды я не понимала, что происходит, пока не засекла у потолка движение. Из ближайшего светильника вниз высасывалась тёмная безликая фигура плотного тумана, подобного тому, что был в дырке в полу по центру библиотеки.

Я опешила. Остолбенела. Попробовала дёрнуться с места, но не смогла. С ужасом я смотрела на плывущий ко мне силуэт, заслонивший собой всё прочее в этом зале. Глаз не было, но я таращилась на их предполагаемое место. Наконец, я смогла отшатнуться. Фигура миновала вход, и дверь захлопнулась. Почувствовав отмершие ноги, я ринулась наутёк.

Добежав до выхода, я дёрнула двери, не поддаются. В панике я ломанулась по лестнице на самый верх, перескакивая низкие ступени и чудом не спотыкаясь. Нечто плыло за мной.

Когда я добежала до третьего этажа и собралась бежать к своей боковой лестнице, фигура, как магнитом, мгновенно приклеилась ко мне со спины, и я ощутила острое больное прикосновение, словно сталью облили мои локти и предплечья, я попробовала вырваться, но лишь застонала от боли. Тем временем меня развернули в противоположенном направлении. Я закричала, ощутила свободу и рванула вперёд. Пробежав полпути, судорожно оглянулась, силуэт продолжал стоять у лестницы и постепенно таял. Не сбавляя темпа, я попала в другую, не такую железную хватку и закричала вновь, на этот раз активно вырываясь.

Я не видела напавшего, но меня оторвали от пола и прижали крепче, я стала рыдать и умолять выпустить, но он не слушал, толкнул мной ближайшую дверь, сделал пару шагов и прижал меня к стене. Силы вырываться не истощились, я выскальзывала как могла, не слыша взволнованный голос, призывающий остановиться. Он зафиксировал мои руки своими, прижав к стене по бокам от моей головы и покрепче придавил моё тело своим, продолжил говорить что-то. Я сильно укусила его за держащую меня кисть, он резко втянул воздух сквозь зубы и перевёл мои руки выше головы, схватив своей одной, а освободившейся сжал мой подбородок.

Что же он такой сильный, почему мне так не везёт?! Как выбраться? Не сразу поняла, что он давно перестал говорить. Мои глаза были закрыты, по щекам текли слёзы. Мне уже не было страшно. Я уже приняла решение – сделать всё, чтобы убраться из этого проклятого места. Я выберусь, не знаю как, но сбегу. Надо только показать несопротивление, выждать момент и…

Мои губы накрыл поцелуй. Я дёрнулась от неожиданности, но отпускать меня никто не надумал. Чуть обветренные губы жадно целовали мои. Потом касания стали нежнее, поцелуи переместились на зарёванные щёки, мелкими шажками перебираясь по проплаканным мной дорожкам, словно желая убрать все следы истерики, будто не желая зла, а лишь стремясь успокоить. Я ощутила прикосновение губ к моим глазам, один, другой, потом висок, мочка уха.

– Что стряслось, родная?

Тихий шёпот заставил распахнуть глаза. Увидев мой осмысленный взгляд, ректор ослабил хватку и бережно взял моё лицо в свои широкие ладони.

– Что случилось?

Силы резко покинули меня, и я обмякла, оставаясь прижатой к стене.

– Ты.

Сдавленный хриплый шёпот сорванного голоса.

– Я.

Мягкая улыбка, коснувшаяся его глаз.

Обессиленная, я прикрыла свои, но тут же предприняла новую попытку вырваться. Меня без слов отпустили. Отбежав подальше, я обернулась и, думаю, мои глаза показались ему самыми большими из виденных.

– Ш-ш-ш-ш... – начала было я, но быстро решила, что шипеть, как та книжная змея не буду, – Что это было?! Т-ты, ты видел это? Что...

Голос не выдержал, сорвался, и я закашлялась. Я подобралась к двери, держась за горло, и дёрнула ручку, оглядываясь через плечо.

– Там у-у лестницы... Ты видел?! Надо бежать!

Я дёрнула ручку ещё раз, видно, заело. Я стала активно дёргать её и трясти.

– Помоги открыть дверь, я... Нам надо!

Он не шелохнулся. Я недоверчиво посмотрела на него, подошла и взяла за руку. Он дёрнулся как от ожога, но руку не убрал. Я сама её выпустила.

Стараясь говорить как можно спокойнее, я отчаянно искала понимания в его глазах.

– У лестницы был монстр, опасный и сильный. Ты можешь считать меня сумасшедшей, но, пожалуйста, помоги сейчас открыть дверь. Здесь опасно оставаться, он может вернуться. Надо бежать.

– Как он выглядел?

С какой стати он такой спокойный?!

– Чёрный, не знаю! Я просто помогала таскать книги, змея шипела, и появился он!

– Книги?

Его лицо расслабилось, а взгляд посветлел.

– Да.

– Так тебя напугал смотритель библиотеки? – спросил он и прикрыл глаза.

– Смо... Что?!

Взвизгнув, я отскочила от него, попутно снеся на пол какую-то лампу, но даже не оглянулась.

– Т-ты это знаешь?..

Больше чем на шёпот меня не хватило.

– Ты... Я должна убраться отсюда, срочно! Меня вообще не должно здесь быть! Нет-нет, это происходит не со мной, нет… Открой эту проклятую дверь!

Я осеклась. Не знаю, что изменилось, но ректор резко перестал казаться мне безопасным. Я попятилась.

– Всенепременно, – обманчиво спокойно проговорил он и двинулся на меня, – Как только получу некоторые ответы…

14. Ответы

– Ответы? – эхом повторила я и сглотнула.

Каждый его шаг излучал скрытую угрозу. И я уже не знала, чего ждать от него. Кажется, воздух стал холоднее, мне сделалось дурно.

Ректор обхватил меня и подсадил на стол, не думая выпускать мою талию. Я оказалась прижата к нему, так уязвимо, неправильно, начала дрожать. Успела заметить равнодушный холод его синих глаз, прежде чем он начал медленно целовать мою шею. В этот раз его поцелуи пугали, и я не знала, как повести себя, чтобы это прекратить.

– Отпусти меня, мне не нравится то, что ты делаешь, – сказала я, не в силах шелохнуться.

– Нет?

– Нет.

– А если так?

Он резко придвинул меня вплотную и рванул вверх ткань рубашки, запустив под неё руки.

Я перехватила воздух. Его ладони на моей горящей спине показались очень холодными. Зачем он это делает? Чего хочет добиться?

– Тебя напугал какой-то смотритель, верно?.. – словно сам себя спросил он, – Но из нас двоих опасен я. Только меня ты хочешь, хотя могла бы бояться.

– Я не…

Он посмотрел на меня, и я невольно закрыла рот. Как понять его? Мне было страшно.

– Ч-чего ты ждёшь от меня?

– Ответов.

– Не уверена, что у меня есть подходящие, – пробормотала я, с трудом отводя взгляд.

Я попыталась плавно отстраниться, но, видно, ему надоело играть в игры, и он обхватил мой подбородок рукой.

– А это мы проверим.

Он заставил смотреть на себя, и я ужаснулась тому пламени, что бушевало в его тихом взгляде. Кто ты?

Но сейчас его вопросы, похоже, были важней...

– Так где же, по-твоему, ты должна быть, студентка?

Его ледяной презрительный тон стал для меня последней каплей.

– Не студентка я! – зарычала я, пытаясь столкнуть его руку, – Я...

И тут я всё вспомнила.

Мешок на голове, ворсистая тряпка во рту, меня куда-то тащат. Их было двое. Один голос мужской, второй словно мой со стороны.

– Ты в ней уверена?

– Разумеется. Я всё проверила, кровь подходит, перенесённая аура ляжет как родная. Только надо поторопиться, к закату она должна быть там, иначе лес не пропустит.

Минута, три, пять. Меня уронили и дёрнули в сидячее положение. Мужчина сел рядом.

– Тогда нам пора, – сказал он, чуть стянул мешок, не снимая с глаз, и залил содержимое какого-то флакона в меня прямо через нос. Жуткая горечь полилась по задней стенки горла, тело начало деревенеть. Я не могла издать ни звука. Вскоре сильно закружилась голова, казалось, сейчас оторвётся, мучительно затошнило.

Я зажмурилась изо всех сил, не зная, сколько смогу терпеть эту пытку, а пространство вокруг меня резко переменилось. Стало холоднее, и что-то начало тянуть из меня силы во все стороны. Показалось, что неведомые силы резко сложили меня пополам, вывернув кости, и я потеряла сознание.

Очнулась с болью во всём теле, привязанной к полу какой-то пещеры. Было чувство, что на мне рвут кожу толстым гвоздём, у девушки, похожей на меня, был в руках осколок стекла, которым она водила по воздуху надо мной, и приходила боль. Только следов на коже не было. Я терпела сильную боль, но, казалось, что-то выталкивало, отпружинивало из меня эту дрянь. Девушка была недовольна, ей хотелось наносить порезы глубже. Ей тоже было больно, её тело вспотело, волосы прилипли к лицу.

В какой-то момент я поняла, что осталась одна. Что-то было не так. Всё происходящее казалось чем-то ужасным, неправильным. И не только из-за насилия, было что-то ещё.

С удивлением поняла, что могу двигаться, попробовала ползти. Ухватилась за ближайший валун и поднялась на ноги. Шатало страшно, но кости вроде были целы и кровь отсутствовала. Оглядевшись в неабсолютной темноте, заметила дверь, через приоткрытую створку проникал тусклый свет. Пошла на него, дошла. За дверью никого не было, меня не охраняли.

Я прошла по слабоосвещённому коридору и вышла наружу, яркий свет ослепил, шум волн, запах моря и водорослей. Прошла вперёд, обрыв, волны далеко внизу. Оглянулась и горько рассмеялась. Неприступные скалы сзади. Полной сил мне понадобился бы не один час, а едва шевелящейся...

Ещё раз оглядела морской простор, до самого горизонта ясное небо. Приятный шелест. Лёгкий ветер. Пустота.

Было страшно, оставался один, ничтожный, но шанс. И я шагнула вниз, из последних сил напрягая тело.

Удар, всплеск, волны, темнота. Плыву, не ощущая ни рук, ни ног, вниз лицом, лёгкие жжёт, удар бедром обо что-то острое, опять темнота. Холодный, мокрый песок подо мной, нестерпимо болит грудь, но не откашляться.

– Прости, малышка, но ты нужна живой.

Разлепляю глаза, полные морского мусора. Опять она.

– Не переживай, ты ничего не вспомнишь.

Тварь.

Меня высушили и очистили до первоначального вида, связали. Одежда из рваной стала целой, синяки пропали.

Дальше был лес, в котором, видно их стараниями, я и забыла последние часы.

Убраться, я должна убраться отсюда. Это неправильно… Мне не место здесь!

Я вернулась мыслями в комнату к ректору. Он всё так же смотрел на меня и ждал ответа.

А я... Мне больше было незачем говорить.

Я опустила голову и притворилась, что мне зябко, чтобы, обняв себя руками, незаметно добраться до браслета. Я игралась с завязками юбки, словно от нервов, а по уже высохшему лицу вновь катились безмолвные слёзы. Нащупала. Я не хотела смотреть на ректора, но, решив, что вдруг это в последний раз, подняла взгляд.

Магия этих холодных глаз тянула меня магнитом. Я подумала, что в другой жизни нам могло бы быть хорошо вместе.

Он неотрывно смотрел в ответ, начиная волноваться, и на всякий случай покрепче меня сжал. Зато, смотря в глаза, он не заметил браслет.

Я натянула его на руку. Он лёг невесомым пёрышком, но вот начал набирать тяжесть, становился всё тяжелее и тяжелее, а я всё легче и легче, пока сама не стала лёгкой как пёрышко. Браслет словно уронил, прижал часть меня к полу, сбросил вниз всё тягостное, и я начала расплываться в пространстве.

В глазах ректора отразилось отчаяние, когда он понял, что что-то произошло. А мне было так хорошо и спокойно. Он судорожно пытался схватить тающую меня руками, а я смотрела до последнего в его глаза, пока не поняла, что он перестал меня видеть. Теперь он смотрел в одну точку на стене за моей спиной. Пока резко со всей силы не врезал по невиновному столу. Удар отразился на моей коже лёгкой волной воздуха, и я решила, что мне пора. Я спрыгнула со стола, огляделась. Цвета стали чуть иными, а так всё то же. Пожав плечами, я ушла...

15. Допрос смотрителя

Я видел, как она тает в моих руках, и ничего не мог поделать. Я не должен был обвинять её. Теперь уже слишком поздно.

Надо было просто поговорить, подыграть ей, в конце концов! А не пытаться вывести её на чистую воду в первые же минуты её появления.

Что есть сил треснул по столу, но боль не помогла. Я провёл рукой по воздуху, где ещё недавно она сидела. А может, тот плач на лестнице мне не привиделся? Что-то происходит прямо у меня под носом, а я не знаю причин.

Первым делом настрою защиту академии так, чтобы лес вообще никого не выпускал с территории. Не знаю, поможет ли это, но очень надеюсь.

И надо разобраться в том, что так сильно напугало её. Что вообще могло случиться между преподавателем и библиотекарем, чтобы до такой степени? Разве не полагается им, если не дружить, то хоть поддерживать рабочий нейтралитет?

Допрос смотрителя – штука мерзкая, но это единственный способ получить его воспоминания, ведь твари от природы безмолвны. Твари, потому что довели Ордиллию, так-то они вполне нормальные ребята, надёжные. И воспоминания их не врут.

К двери библиотеки подошёл злой. Ненавижу, когда разгадки ускользают.

Заведующая библиотекой, похоже, не была довольна моим назначением, но иерархия хорошая штука – ты игнорируешь мнения окружающих, а они всё равно вынуждены тебя уважать.

Вот и сейчас, еле заметно поджав губы при моём появлении, она всё же спешно оставила свои дела и торопливо пошла навстречу. Её строгий взгляд искал правосудия в моём лице. Чувствуя, что вот-вот негодование захлестнёт её с головой, я с порога пресёк её эмоции.

– Который?

Я снял пиджак, бросив на ближайший стол, и закатал рукава рубашки, отмечая её растерянность.

Знаком иттаса в воздухе она вызвала нужного мне свидетеля и осталась ждать в стороне.

Я попытался взглянуть на привычный туманный силуэт взглядом перепуганной девушки. Приятного, конечно, мало, но ничего такого, что нельзя из вежливости перетерпеть.

Я кивнул смотрителю, стиснул зубы и протянул руки. Он обхватил мои предплечья своими руками, холодная сталь неотвратимо стала сжиматься вокруг моих костей, минуя кожу и мышцы. Вроде и не боль, но…

Раздражающий гул просочился в мой сопротивляющийся мозг, я постарался расслабиться и закрыл глаза. Потекли перепутанные образы, я дал понять, что мне нужен момент его прошлого вызова.И вот я смотрю его глазами вниз, на круглый зал библиотеки.

Пол резко приблизился, но в последний момент я перешёл в вертикальное положение и потянулся к девушке, с ужасом ожидающей встречи с ректором и отчисления. Я встал рядом, она отшатнулась и бросилась наутёк. Пока она бежала правильно. Нет, всего лишь совпадение. Нам требовался третий этаж, но она побежала не в ту сторону. Или она просто хотела от меня сбежать? Какой смысл? Невозможно же. Странная. Это нас не устроит.

В глазах пошла какая-то рябь и голова закружилась.

Я обхватил её и развернул, позволив вырваться, поскольку на том конце ректор уже ждал её. Работа сделана, и этаж стал терять очертания.

Ну нет, друг, так не пойдёт. Ну-ка покажи лестницу ещё раз!

Я хватаю за плечи ту, что так разозлила нас, меня переполняет гнев, но есть запрет. Она орёт и вырывается. Преступница. Воровка. Виновна. Я впускаю в неё больше силы, она корчится и пытается освободиться. Замечаю ректора. Отпускаю. Бежит к нему, оборачивается, но очертания этажа уже тают. Я своё дело сделал. Виновные будут наказаны.

Смотритель рассеивает хватку и виновато отступает. Я ощущаю свободу в руках, но зря. Сейчас я не прочь, чтобы кто-то придержал меня, дабы ценнейшее собрание учебных книг не пострадало от желания порвать этих двоих на мелкие кусочки. Я сдержал рык, открыл глаза, посмотрел на библиотекаря.

– Причина? – очень холодно сказал я, хотя внутри всё плавилось от ярости.

– Она украла мою книгу, в смысле библиотечную. Это редкое издание, оно вообще не предназначено для студентов. Такое в последний раз случалось восемь лет назад, это...

– Покажите книгу.

Она с готовностью поспешила вниз и вскоре вернулась ни с чем. Растерянно она переводила взгляд с меня на стража и не понимала, что сказать.

– Я отнесла её вниз, сами знаете надёжность защиты, она на столе. Должна была лежать, но нет. Её нет, я не понимаю...

– Книги нет?

– Нет.

– Но была?

Она непонимающе на меня посмотрела.

– Выходит, вы не преминули воспользоваться доверием, оказанным вам, и задействовали одного из шести смотрителей, выделенных для охраны научных трудов, что, вообще-то, неслыханное обстоятельство во всём прочем мире, дабы, без суда и следствия причинить вред Ордиллии Флестин, так?

– Ордиллии?

Она замешкалась. Я ощутил излучаемый ею страх, но вряд ли такую, как она можно впечатлить парой строгих фраз. К тому же я специально встал на достаточном расстоянии, чтобы мой дар не проявлял себя слишком сильно.

Неужели после шести лет хладнокровных и почти всегда успешных допросов, моё воздействие на других вышло из-под контроля, стоило довести единственную подходящую мне девушку? А, впрочем, пусть боится.

– Но на них ведь наложен запрет причинять вред… – попробовала тихо возразить она.

– Как простой библиотекарь, не прошедший официальную подготовку в управлении смотрителями, вы, безусловно, могли забыть, что эмоции управляющего передаются ведомому и могут иметь катастрофичные последствия. И вы, разумеется, не несёте ответственности за случившееся.

Она побледнела, но больше ничем не выдавала себя.

– Не представляю, из каких соображений прежний ректор доверил вам непосредственное взаимодействие с существами, в обычной своей жизни привыкшими исполнять роль тюремных надзирателей за преступниками. Зачастую опасными, исключительно теми преступниками, чья вина была доказана. А ведь так просто спутать беззащитную девушку и матёрого бандита.

Она отступила к столу и обхватила себя рукой, загораживаясь от меня. Страх стал очевидней.

– Как я уже сказал – это не ваша вина, но и не ваша компетенция. Во избежание дальнейших подобных непростительных эпизодов, я, как лицо уполномоченное, изымаю под собственный контроль это опасное оружие. Надеюсь теперь, когда с ваших плеч снято это тяжёлое бремя, вы найдёте способы навести порядок в том, что составляет прямые ваши обязанности, и больше не станете терять особо ценные книги.

Повторив знак иттаса в пяти оставшихся направлениях, я приказал всем шести фигурам следовать, не обращая внимания на побелевшую от страха женщину, вцепившуюся в край стола, в попытке унять дрожь.

Ну это уже точно не моё вмешательство, я уже успел взять чувства под контроль. Что за чертовщина здесь творится? Пора переговорить с Эдом.

16. Тень

Стоило мне уйти от ректора, как из меня выплыла бесплотная светлая тень девушки, похожей на меня. Так вот какая дрянь путала мне воспоминания.

Она с изумлением осматривала себя, а я решила отныне ничему не удивляться. Наконец, она сосредоточилась на мне.

– Вернись к нему сейчас же, – приказала она.

– Зачем? – уточнила я, заинтересовавшись её тоном.

– Зайдёшь и скажешь, что сожалеешь о произошедшем. Что ты уже пришла в себя и припомнила, что твой утренний чай имел странный привкус. Ты думаешь, что студенты подмешали тебе настойку страха, они как раз по зельям похожее проходили не так давно, и потому ты странно отреагировала на смотрителя. Но сейчас уже всё в порядке, и ты просишь прощение за доставленное беспокойство. Иди выполняй.

Паразитка так убедительно посмотрела на меня, что я даже сделала вид, что задумалась. Но мне быстро надоело, и я усмехнулась.

– У меня встречное предложение – катись-ка ты в пропасть!

Тень опешила, а я направилась к лестнице.

– Ты, ты не слушаешь меня? Всё вышло из-под контроля… Но только что могло пойти не так? Наши расчёты...

Вот честно, ничуть я не прониклась отчаяньем, сквозившим в словах, что она бормотала себе под нос. Но даже восхитилась продуманностью их со злодейкой плана. Выходит, я должна была слушаться их всё это время?!

– Так это твои мысли о лаборатории были? От тебя у меня гудела голова?

– Я… Всё должно было быть не так…

Она подплыла ко мне, всё ещё не в силах осознать случившееся, и осматривала меня на предмет торчащих из меня ответов.

– Ох, можешь не говорить. Рада, что мне хоть отчасти удалось нарушить ваш замысел!

– Ничего ты не сможешь изменить толком, – отмахнулась тень, словно вспомнив, что я могу говорить, – Уже слишком поздно.

– Очень интересно, – безразлично отозвалась я.

– Да и силёнок у тебя не хватит, ты даже не обучена.

– Ну и отстань тогда от меня.

– Конечно-конечно, – миролюбиво согласилась она, – Но и ты подумай, собственной головой, ради своей лишь выгоды. Вот куда ты пойдёшь? А ректор небезразличен к тебе, он твой единственный союзник в этой чуждой тебе стране… Разве не правильно будет вернуться и попробовать исправить эту досадную ситуацию, наладить отношения, а?

Улыбаясь, я обернулась к ней.

– Рассчитываешь вернуть надо мной контроль, стоит мне обрести плотность?

Тень даже нашла в себе совесть смутиться ненадолго. Вопреки логике она начинала мне нравиться. Слишком карикатурная для злодейки.

– Забыла, что тебе и до того не сильно удавалось влиять на меня? Расслабься. И будь добра мне не мешать.

Тень расстроенно опустила голову и всё равно поплыла за мной. Я устала на это смотреть.

– Что ты плывёшь? – раздражённо спросила я, – Можно же как я – ногами.

– Удобно.

Я недоверчиво скосила на неё глаза.

– Что? – возразила тень, – Сама попробуй.

Меня передёрнуло от такой перспективы. Я продолжила спускаться, как умею.

– А ты исчезнуть не можешь? – спустя пролёт спросила я.

Тень мотнула головой.

– Чудесно. А там это, спрятаться куда?

Тень неопределённо пожала плечами.

– Не хочу. Насиделась уже.

«Какая непосредственность!..» – подумала я и прикрыла глаза. Ну не чувствую я от неё опасности, ума не приложу, отчего так, но так. И воспринимать её всерьёз не могу. Абсолютно.

Я выдохнула и сдалась.

– Ты знаешь, нам есть что-то можно? Сто лет ничего не ела.

– Не знаю, – буркнула тень. – А печенье было вкусное.

– Зараза, – беззлобно кинула в ответ, – Ладно, попробуем и поймём. Где здесь принимают пищу? Веди.

Странно, но тень послушалась и поплыла вниз по лестнице.

Мы вышли к главному входу и завернули налево. Выходит, это и была столовая? Прелестно.

– Значит, этот котяра сам есть пошёл, а меня работать отправил?

Возмущению не было предела.

– Кр-расавчик, – мурлыкнула тень.

– За то ему и прощаем, – буркнула я и замерла, но два студента, прошедшие мимо, не обратили на нас ни малейшего внимания, – Знаешь, есть одна несправедливость, которую мы можем с тобой уладить и на голодный желудок. И ходить далеко не надо…

– Это какую же?

– Забрать книгу, – ответила я и усмехнулась.

– Расстроится. Это на вид она такая злобная, а на деле переживает очень.

А я не понимала, зачем она так обошлась со мной. Мне бы и в голову не пришло что-то жалеть тому, кто нуждается. Степь иначе воспитала меня. И можно было решить недоразумение другим путём, но теперь это было неважно.

– Мне всё равно.

– Ну тогда пошли, – равнодушно сказала она, пожав плечами.

Мы проникли в царство книг, и я поёжилась, слишком недавно всё случилось. Огляделась, смотрителей нигде видно не было, а Мори с Имарли всё ещё трудились. Живые тела выглядели странно, я подошла рассмотреть поближе. Они как будто еле-еле подсвечивались изнутри. От Мори шли слегка фиолетовые всполохи, и выглядела она усталой. А библиотекарь была подсвечена красным, только кажется, что она не зла, а чего-то сильно боится, только тщательно это скрывает. Она бросала быстрые взгляды в центр помещения, и я поняла чего хочу. Хочу пробраться вниз, за чёрный туман!

– Псс, – я привлекла внимание тени и почему-то продолжила шёпотом, – Как думаешь, эти чёрные твари, они же в каком-то роде тоже тени, как и мы, они могут быть нам опасны?

Тень озадаченно зависла.

– Не знаю... Думаешь?.. У него и лица не было, и природа происхождения другая. Нам что-то рассказывали про них на первом курсе, да только я тогда ещё за ум не взялась и прослушала половину.

– Как знала, что на тебя можно не рассчитывать. Ладно, пойдём.

Я обогнула библиотекаря по большой траектории, трусиха, каюсь, и с нетерпением забежала за её стол. Разочарование постигло сразу – никакого тумана не было, и была видна вся лестница, опять винтовая, но короткая, метра три. Пожав плечами, я спустилась, тень недоверчиво проплыла за мной.

– Никогда не была здесь, – призналась она шёпотом. – Да и никто не был.

Помещение заполнено книгами, стеллажи обычные, стол в центре, большой, но один. Вот и книга моя, сунула её за пояс.

– Смотри, там ещё дверь.

Мы прошли к ней сквозь весь этот неопрятный склад, я еле протиснулась в слишком узкий проём и сразу упёрлась в письменный стол с десятком ящичков. Крохотная кладовка, только все стены из зеркал. Оглянулась на тень, но та лишь пожала плечами.

Будет надо – придём ещё, а пока сделали все, что хотели.

Я поднялась в зал, а тень решила проверить внизу что-то ещё. Её право. Успела отойти совсем недалеко, как меня окликнули и догнали. Обернулась, натянув вежливую улыбку. Передо мной стоял высокий худой блондин.

– Я сильно напугал вас сегодня и ужасно себя чувствую. Простите меня, если сможете. Я не хотел пугать, слишком поздно понял, что вам неясно, кто я, и какие есть правила... Вы должны знать, что у нас чёткий запрет на причинение любого вреда студентам, мы привязаны главным образом для защиты от покушений на книги извне. Ну, иногда следим, помогаем хулиганам добраться до места, так сказать... В воспитательных целях.

– Вы больно схватили меня, – возразила я и, к неудовольствию, уловила обиду в своём голосе.

– Я не хотел, не мог предположить, что вы будете так вырываться.

– То есть обычно с вами следуют безропотно?

Сильно смущаясь, он всё же коснулся тёплой, вполне человеческой и мягкой рукой моего плеча и с надеждой посмотрел в глаза.

– Мне, правда, жаль, что так получилось. Я не могу ослушаться прямых инструкций, а Клори была рассержена... В общем, приказ получился жестковатым и...

– Не мучьте себя, я вам верю. Не осознаю всех тонкостей, но вижу, что вы не желали зла. Спасибо, что подошли и объяснили ситуацию, вы спасли меня от ночных кошмаров.

Я улыбнулась с, надеюсь, искренней благодарностью и отступила на шаг. Всё же что-то в его прикосновении мне не нравилось.

– А кем вы приходитесь библиотекарю?

– Я? Эм, наёмный рабочий по долгосрочному контракту. Мне надо идти, у нас нет права надолго оставлять... книги. Всего доброго!

Что же в тебе не так, не могу понять?..

Его фигура скрылась в библиотеке, а я дошла до столовой.

Тень вынырнула рядом и отвлекла от мыслей, выглядела довольной и плотней обычного.

– Так, и где ты напортачила?

Она лишь радостно замотала головой, а у меня уже не было сил от неё чего-то добиваться.

– Пойдём уж, поедим, горе луковое.

Она обогнала меня и влетела в зал первой, я фыркнула и не спеша зашла следом.

Миновав жевательно-глотательную зону, мы прошли прямиком к кладовым. У входа сидела какая-то женщина, склонившись над бумагами, и сверяла списки, отмечая галочки на полях. В кладовой было холодно, система хранения с прозрачными дверцами как в библиотеке.

– Убьёт? – спросила я.

– Считает допуск по ауре, – ответила тень. – Но в таком состоянии вряд ли.

Я просунула руку сквозь это сантиметровое желе, и ничего не произошло. Прекрасно, можно рассмотреть, что на полках. В общем-то, здесь было всё. Но неохота.

Сунув руку в желе дверец, я решила разрезать его до конца прохода, интересное ощущение. Но стягивалось желе молниеносно. А если просунуть язык – какое оно на вкус?.. Нет, это слишком безумно даже для меня. Я хихикнула и развернулась, переключившись на другую стену. И тут случился он – мармелад, крошечными лоскуточками ссыпанный в большую вазу, прямо с горкой! Он светился и подмигивал мне, как праздничная гирлянда! Такую красоту отвергнуть я не могла.

– Это, – сказала я и обхватила рукой ножку вазы.

На ощупь она показалась вполне обычной, разве что стекло немного гибкое. Ваза невинно миновала барьер к моему восторгу, и я огляделась, где бы пристроиться.

– А пошли в лес? – с надеждой спросила тень.

– А что там?..

Я подозрительно сощурилась.

– А ничего, воздух свежий, деревья…

– Не верю я тебе, – беззаботно ответила я, пожав плечами. – Вот поедим в безопасном для мармеладика месте, а там будет видно, может, и сходим.

Наружу мы всё-таки вышли. Нашли дерево с нормальной шершавой корой и уселись под ним, прямо на траву. Трава ощущалась как щекотная резина. Но это не помешало насладиться трапезой. Отсюда прекрасно просматривались обе двери, парадная и вторая, поменьше. Хорошо было видно, кто входит и выходит, ствол прятал от ветра, крона рассеивала солнце, по коре сновали деловитые муравьи, и я решила, что это будет моё место и моё дерево.

Конфеты, внешне походившие на осколки драгоценных камней, во рту ощущались как сладкая вата, взрывающаяся вкусами всех известных и неизвестных мне фруктов. Приглядевшись, я поняла, что они и были в том громадном печенье, но тогда они жевались как обычные цукаты.

Ободрённая тем, как просто удалось вернуть книгу, я вновь изучила план.

Если пытаться покинуть это место, то логично взглянуть, что окружает академию. Пока что я слишком мало понимала, чтобы пытаться делать какие-то выводы. Нужна была ещё информация, много информации. А поспешных действий я отныне совершать не намерена.

– Ну ладно, хватит рассиживаться, – подумав, сказала я и не дала тени захватить последнюю мармеладку, – Злодеям не положено!

– А куда?

– Поднимемся на крышу.

Если бы про тень уместно было сказать, что она клюёт носом, то я бы добавила, что осеннее солнышко её разморило, и ей явно не хотелось никуда идти.

– Если устала – можешь спрятаться.

– Ну нет. Крыша так крыша...

Тень воспарила с колен и поплыла к главному входу.

Я решила кое-что проверить, обошла замок и попробовала проникнуть в библиотеку напрямую. Не вышло.

– Что делаешь? – полюбопытствовала тень.

– Тьфу ты, не подкрадывайся!

– Ладно, не буду.

Ишь какая сговорчивая, видать, и впрямь спать хочет.

Стоило нам зайти в академию, как выходящий из библиотеки ректор не на шутку растревожил моё любопытство степенью своей обозлённости. Я даже испугалась для порядка, но потом быстро вспомнила, что он нас не видит, и решила прокрасться следом.

Красться, к сожалению, не вышло. Со скоростью его шагов это больше походило на бег вприпрыжку, но мне не жалко.

Шмыгнув в комнату и застав там кошачьего профессора, я не сильно удивилась. Эти двое стоят друг друга.

На случай если что-то пойдёт не так, спряталась за занавеской.

Интересно, конечно, моя жизнь складывается. Жаль только, я не имею ни малейшего представления, ни сколько времени мне понадобится, чтобы добраться до правды, ни сколько его у меня вообще есть.

17. Друг

Я совсем не обрадовался тому обстоятельству, что теперь придётся единолично держать контроль над шестью хранителями разом. К простому взаимодействию я привык, но пока не найду им новый сосуд, это задачка ещё та. И потому, когда я злой ввалился к Эду в кабинет, его двери пришлось несладко.

– Что за бред здесь происходит, ты мне можешь сказать?!

– И я рад видеть тебя, Дорран. Ты откуда такой?

– Из библиотеки будь она не ладна!

– О, значит, уже пересёкся со своей девочкой? Я её привёл туда утром поработать, пока опять в лесу не скрылась.

Друг усмехнулся, решив, что удачно сострил, я лишь зарычал в ответ от бессилия.

– Так что стряслось-то?

– Погоди, хочешь сказать, ты видел её и не сообщил мне?

Его слова дошли до меня с опозданием. Эд выглядел озадаченно.

– Я, эм… Так ты её ищешь, что ли? Если хочешь, пойдём, я могу...

– Ты же ещё ничего не знаешь... – простонал я, опускаясь в кресло.

– Неожиданное утверждение для человека, ворвавшегося ко мне с вопросами.

Эд улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными. Мог ли я впутывать его в это дело и просить сохранить тайну? Но как мы что-то решим, если не можем действовать сообща?

Занавеска на окне колыхнулась, я встал закрыть окно. Закрыто. Показалось, может.

– Ладно, – сказал я, решившись, – Я хочу сообщить тебе сведения, которые не двинутся дальше, несмотря на служебный долг.

– Я польщён. Секретики, надеюсь, имперской важности?

Я устало вздохнул. Душа просила защитить девушку. Если правда вскроется, я мало что смогу. Но до тех пор, пока я не выяснил, в чём именно правда...

– Я могу рассчитывать, что ты поддержишь меня и не укажешь ничего ни в этом, ни в последующих отчётах?

– Всё так серьёзно?

– Предполагаю, что да.

Друг помолчал пару мгновений и уверенно кивнул.

– Это касается студентки.

– Я и не сомневался.

– Кстати, не студентка она вовсе, преподаёт здесь.

– Ох, даже так.

– Не смей шутить, – предупредил я, увидев, как Эд в воодушевлении открыл рот.

– Ты не представляешь, о чём просишь, – возмутился он.

– И твоя способность придётся кстати.

– Нет проблем. Ну так что там с не студенткой?

– Помнишь, когда мы учились, – сказал я, садясь напротив, – ходила байка о призраке супруги главнокомандующего, который основал нашу академию? И мы ещё после отбоя пробрались в склеп, ничего там не нашли, но уходя, тебе показалось, что тебя кто-то погладил по голове, а я ещё долго над тобой подшучивал?

– И помню, и обещал припоминать. Появился повод?

– К сожалению, да.

18. На крыше

Удачно я за ректором проследить решила.

Мы уже успели подняться на последний этаж, а я всё переваривала их диалог. Даёт ли мне что-то эта информация? Выходит, Дорран подозревает меня в связи с мёртвой магией, за которую положена казнь. А я и с живой-то не то что бы…

А он тоже хорош, думал, что перед ним преступница, а всё равно полез целоваться? Хотя он явно переживал, искал меня. Теперь понятно, какие ответы он рассчитывал получить, после моего побега от смотрителя библиотеки. Надеялся, что я сознаюсь или в чём-то проколюсь. Как-то сложно это всё. Надо идти маленькими шажками.

– Так что у вас тут в империи творится? Рассказывай! – спросила я тень, сверяясь с планом.

– Да ничего такого, – тень пожала плечами.

Я вздохнула. Надо было прихватить атлас у змеи, жаль, не догадалась сразу. Найдя нужный люк, огляделась. Взгляд выхватил стремянку. Она была старая, деревянная и оттого тяжёлая.

Пришлось с трудом и противным скрипом подтащить её и прилично повозиться с засовом люка, надеюсь, ведущего на крышу. Засов с диким скрипом поддался, пришлось отскочить в сторону из-за кучи пыли, ринувшейся сверху, но она и не думала задевать меня. Что-то с глухим стуком прокатилось по полу, кажется, мёртвая птица.

Залезла по шатким ступеням до конца, подтянулась и оказалась на низкой мансарде, до духоты прогретой, словно сейчас летний день. Оконце с треснутой выпавшей половиной стёкла объясняло наличие мёртвых птиц, но было маловато, чтобы в него пролез человек. Тень указала на окно побольше в стене справа. Оно поддалось легко и выпустило нас на небольшой балкон, с которого можно перебраться на несильно покатый край крыши. Я рискнула на неё залезть и выпрямилась в полный рост.

Порыв ветра мгновенно вселил в меня ужас, но и какой-то опасный восторг. Телу хотелось шататься, и я раскинула руки в стороны для равновесия, словно иду по канату, и на пружинящих ногах отошла подальше от края, после чего позволила себе обернуться и посмотреть вокруг и вниз.

Дух, конечно, захватило, а ещё потрясло и помотало из стороны в сторону. Обычно я не сталкивалась с высотой, лишь раз с отцом была в горах. Но там были обычные пустые равнины внизу, а здесь, не знаю... сказка?..

Солнце перешло в зенит и слепило, мешая смотреть, но козырёк из ладони немного спасал. Сверху замок академии напоминал морскую черепаху, а вокруг него вместо стены был лес. Колючие тесные кроны укрывали от взгляда с внешней стороны больше половины высоты здания, но за ними, в отдалении был настоящий живой город! Сотенками разноцветных крошечных крыш он напоминал рассыпанный бисер. В центре выделялся дворец с крупным глазированным куполом небесного цвета. Блестевшая на солнце река, яркой лентой рубила город на неравные части и впадала в огромное непроглядное озеро справа, в котором словно плавал небольшой остров с крупным овальным зданием, утыканным многочисленными непривычно высокими тонкими шпилями. Левее города холмистая, рыжая от пожухлой травы местность неторопливо переходила в невысокие горы. Я обернулась. Большую часть вида скрывала крыша, но сзади нас окружал обычный на вид лес, и других построек видно не было. Если повезёт – отыщу вход на крышу с другой стороны, чтобы узнать наверняка.

Хотелось парить и смеяться, пробежаться по кажущимся тесными отсюда улочкам. Родись я в таком месте, я бы точно не захотела устраивать интриги, заговоры и воровать людей. Хотя, как знать, если здесь магия сродни власти, то власть везде развращает и хочется большего, снова и снова, и чужие жизни, наверно, перестают быть ценными...

– Что ты видишь? – спросила я, обернувшись к тени.

– Паразита.

Тень подёрнула плечами. Я рассмеялась.

– Ну смотри, это же очевидно! – воскликнула она, – Вон там по центру – большой надувшийся клещ. Присосался много веков назад, а всё не отвалится... А вокруг маленькие паразитики, греющиеся в величии главного и надеющиеся, что им за это что-то перепадёт. Прочее похоже на муравейник, который давно сверху прихлопнули, сплюснули, но вместо того, чтобы собраться и начать жизнь на новом месте, они бегают, суетятся, работают, уверяя себя и всех окружающих муравьёв, что так и должно быть, и всё образуется к лучшему.

– Удивительно, никогда бы не подумала. А я вижу рассыпанный бисер и глазированный пирог по центру.

Тень прыснула.

– Но тебе виднее, ты давно здесь живёшь.

Тень деловито закивала и потёрла заслезившиеся от смеха глаза.

– Чем занята академия, вы используете магию? Как она работает? – спросила я, воспользовавшись её хорошим настроением.

Нужно с чего-то начать, и заодно понять, что им известно. Отец учил меня по-своему, а как далеко продвинулся весь остальной мир я не знала.

Мой вопрос тени понравился, она с предвкушением подобралась.

– О, это непрерывно изучаемая вещь, до сих пор являющаяся крайне спорной. Способности к магии зависят от врождённых характеристик крови, её состава. Есть люди, кому доступно универсальное использование магии, и таких из способных соприкоснуться с ней большинство. А есть те, кого выбрал дар. Это происходит непредсказуемо, хотя дар, конечно, ложится всё равно лишь на тех, чьи характеристики крови подходят для этого. И материя магии хоть для всех и одна, только способов её использовать множество. В общем, главное – вовремя понять, есть ли в тебе наклонности, и отнести себя к нужной категории. С этим часто бывают трудности, а образование для разных категорий способных своё. Но зато так каждый узнаёт то, что именно ему нужно, овладевает необходимыми навыками. Порой это занимает годы, но если дар простой, то можно освоиться и за два месяца. У нас самые серьёзные исследования проводятся на Трикельском острове у крупнейшего источника магии. Раз в год там собирают самых талантливых учёных, и они делятся результатами и обсуждают полученные открытия. Правда, это касается мирной магии, открой они боевое новшество им никто, разумеется, пикнуть бы не дал, – закончила тень и усмехнулась.

– Само собой, – поощрила её я. А ты была там, на этом острове?

– Попала в списки в этом году. Но это было до всего этого.

– Грустно, конечно. Должно быть, это так почётно...

– Да, – вздохнула она.

Вот это наивность, принять моё сочувствие к ней за чистую монету.

– Но сейчас ты преподаёшь здесь.

– Я закончила с отличием, и мне предлагали ещё место в Эсферовском центре исследований. Но знаешь, они там слишком много думают и почти ничего не делают. А у нас… Пусть и не метят так высоко, зато не боятся плодить опытные образцы. И финансирование у нас хорошее, не жалуемся.

– А как ты оказалась в академии? – уточнила я.

– Пришла учиться, как все.

– Но почему именно Охрана порядка?

– Так сложилось. На момент поступления мне было важно, что здесь сильная математика. Тогда я лишь в общих чертах представляла, чем на самом деле здесь занимаются.

– И чем же?

– Ну, об этом не принято так прямо говорить, – сказала она, понизив голос, – но по факту восемьдесят процентов охранных систем империи были разработаны именно здесь.

– Это секрет?

– Скорее да, чем нет. Вроде про это всем известно, но на деле мало кто понимает, до какой степени всё запущено.

Тень усмехнулась каким-то своим мыслям.

– Выходит, вы отвечаете за безопасность всей империи?

– Кроме дворца императора, у них там своя система, и ещё пары мест. Но все те системы защиты, которыми пользуются простые обыватели, банки, тюрьмы и прочее – наших рук дело.

– Но если все технологии по охране у вас идут из одного места, должно быть, сама академия тоже сильно защищена?..

– Да, разумеется, – сказала она и отвела взгляд.

Врёт! Вот это да…

– И в чём заключается защита?

– Здесь особый лес… – мечтательно выдохнула она.

Я отметила в её голосе нотки гордости.

– Да, не могу похвастать, что я участвовала в его разработке, но некоторые усовершенствования проводили уже при мне. Только представь, – воодушевлённо воскликнула она, – на месте простой узкой уязвимой ограды – широкая стена живых деревьев, модифицированных так, чтобы держать связь не с собственной ведьмой, а с любым человеком, у которого есть ключ!

– Но значит, этот человек один ответственен за всю безопасность? А если с ним что-то случится?

– Да нет, в сам лес вплетены различные сценарии реагирования, он совершенен, и ему не нужны толпы стражников. Но прелесть этой системы не в том, что она существует и работает сама по себе, как все прочие, а в том, что она, несмотря на территорию такого масштаба, успешно может сообщать связанному с ней всё, что происходит в любой её точке, любой!

– Звучит здорово. А кто этот главный охранник?

– Обыкновенно ректор. Хотя я тоже помогала, если ему приходилось надолго отлучаться. Только сейчас вот…

Недоговорив, тень опомнилась, бросила на меня испуганный взгляд и прикусила язык.

– Продолжить не хочешь? – разочарованно спросила я.

– Нет, ты мне и так зубы заговорила, не понимаю вообще, с чего я с тобой стала об этом говорить!

– Да не переживай ты, – попробовала я её успокоить насколько могла, – Я уже как бы поняла, что ты злодейка и что-то коварное замышляешь. Процесс пыток он такой, знаешь, наталкивает на истинное положение вещей.

На секунду на её лице проступило раскаяние, но она тут же себя одёрнула.

– Иногда цель оправдывает применяемые средства. Ты просто пока этого не понимаешь.

Она замолчала, а я решилась спросить.

– Всё-таки скажи, что тогда сделала Ордиллия? Когда ты рядом, интуиция не вопит об опасности. Даже в уме, знаешь, как я тебя называю? Тень. А не именем Ордиллии, хотя ты её копия и очень похожа на меня.

Она подлетела к краю крыши и взглянула вниз.

– Ритуал отделения светлой сути, – нехотя ответила она. – Плохого не будет, если я тебе признаюсь, всё равно ты в этом ничего не смыслишь.

– Значит, ты её добрая половина?

– Всё не так просто. Она не хотела этого. Но её вынудили нарушить закон. А после выяснилось, что ей грозит опасность. Она… мы решили, она нуждалась в способе запутать след, ритуал стал спасением, поскольку позволяет перенести и подарить свою ауру другому живому существу. Такое закон тоже не поощряет, но терять-то было уже нечего. В древние времена, между прочим, некоторым правителям так и удавалось выживать. В кровавой борьбе за власть они заменяли себя марионеткой, пустышкой, накрывали очередной переворот и оказывались победителями. Правда, с тобой почему-то не удалось провернуть тот же фокус. Планировалось, что я должна была сейчас контролировать тело, а не отвечать на твои бесконечные вопросы.

– Чудненько, – резюмировала я.

– И теперь я склоняюсь к тому, что причина, почему мне не удаётся управлять тобой, связана с тем, что в тебе что-то сильно воспротивилось подселению ещё в процессе ритуала. Но переигрывать и искать замену времени тогда уже не было, и мы не могли знать, что так будет, – пояснила тень, разведя руками.

– Выходит, она, бросила свою часть на съедение волкам, прикрывая свой спасающийся зад? Я всё правильно поняла?

– Ты ничего не знаешь, – прошипела она.

– Так просвети.

– Она вернётся, придёт за мной. Ей помогут, и мы окажемся в безопасности.

Я равнодушно пожала плечами.

– Знаешь, я ведь тоже там была, пока меня стеклом кромсали... Не похоже это было на то, что можно обернуть вспять.

Тень зло отвернулась.

– Ей помогут, увидишь. Она хорошая девочка.

Я фыркнула, а тень лишь грустно вздохнула. О своей судьбе в случае их удавшегося плана я не стала уточнять, всё и так понятно.

Что ж, значит, мне необходим собственный план, максимально им противоположный. И для начала следовало выявить границы влияния на меня тени и понять, может ли она быть мне опасна.

19. Вот каким был их план

– Я тут подумала, – начала я наудачу, – что для простой девушки как я, попасть в настоящую магическую академию, это ведь такой шанс, верно?..

Тень недоверчиво подплыла поближе, а я продолжила.

– Многие мечтали бы оказаться на моём месте! Столько возможностей...

– К чему ты клонишь?

– Имея такой браслет, конечно, я могла бы отсидеться в стороне... Но с другой стороны, если я начну открыто появляться на занятиях, наберу себе побольше лекций, а думаю, новый ректор не откажет мне в этой маленькой услуге, опозорюсь как следует сначала перед как можно большим количеством студентов, потом и перед преподавательским составом… Хм, а мне нравится! Когда все убедятся, что я ничего не смыслю в ваших предметах, история о самонадеянной преподавательнице, которая собралась решить свои проблемы, подменив себя мной, уже не будет выглядеть абсурдно, ты не находишь?

И так бледная тень побледнела в лице.

– Сдамся власти, посодействую следствию из всех своих скромных сил... Думаешь, это достаточно спутает ваши с Ордиллией планы?

– Не смей! Ты... Тебе не поверят! – воскликнула она и заметалась из стороны в сторону, – Ты ничего не докажешь!

– Не переживай ты так, всё у меня получится! – издевательски протянула я, – У меня ещё есть время собрать доказательства, я как раз этим занята.

– Я тебе не позволю.

– А что ты мне сделаешь?

Тень было кинулась на меня, но застыла в бессильной ярости. Правда, спустя немного, как-то резко успокоилась, видно что-то вспомнив. Любопытно. Попробуем иначе.

– Хотя какую выгоду лично мне даст ваш позор? Кроме удовольствия, разумеется. Ведь меня в вашей империи не существует. Но у меня есть документы Ордиллии. Я не особо осведомлена о местных порядках, но что-то мне подсказывает, что наверняка рекомендаций с прошлого места работы, положенных талантливому учёному, должно быть, достаточно, чтобы устроиться мести полы где-нибудь совсем далеко. Как думаешь?

Тень даже не дёрнулась, но я почувствовала, что она по-настоящему испугалась. А значит, я нужна им здесь.

– Всё довольно гладко в вашей затее, но смущает меня один момент. Если бы ей надо было просто убежать, то твоя хозяйка, – сказала я, а тень на слове «хозяйка» обиженно насупилась, – Прости, но мне не кажется, что ты в этой истории хоть немного самостоятельное лицо, тень. Так вот, если бы ей достаточно было просто убежать как можно дальше и скрыться, стала бы она так сложно переставлять часть ауры, делая себе подмену, чтобы она якобы продолжала оставаться в пределах академии, а? А вот если бы ей требовалось быть поблизости, выжидать определённый момент, чтобы доделать что-то важное… Если бы она была уверена, что силы, грозящие ей, отыщут её на любом конце света, и это что-то, страшащее её больше тюрьмы и ваших законов… То вот тогда ей пришлось бы основательно постараться, – победно закончила я.

Тень в отчаянии запрокинула голову. Я поняла, что попала в точку.

– Но ты, видно, забываешь, что я не она, и мне всё равно, будут какие-то силы считать, что Ордиллия всё ещё здесь или нет. И я отказываюсь служить прикрытием вам и вашим грязным делам.

Я вгляделась в кажущийся отсюда бескрайним лес. Тень точно считала перемену в моём настроении.

– Ты многое понимаешь, но не всё. Ты права, я не в силах тебя удержать, и ты можешь попытаться скрыться. Но тогда нас троих убьют раньше срока. А если останешься, возможно… Возможно, у нас будет время придумать что-то ещё.

– Иными словами, если я нарушу ваш план, то риск ваших смертей возрастёт, – перефразировала я.

Тень взяла меня за руку и с мольбой посмотрела.

– Пожалуйста, не выдавай её! Стены академии защитят тебя...

– Вас не смогли, а меня защитят?

Тень поёжилась.

– Ты просишь меня расплатиться своей жизнью и смертью за неё!

Я брезгливо сбросила её руку.

– Ты жалкая и мне противна. Надеюсь, не станешь мне больше докучать своим присутствием. Лично я – сыта им по горло. И если её светлая половина такова, то об оставшемся от твоей хозяйки даже думать боюсь!

Я отступила на шаг и села прямо на крышу. Спустя минуту почувствовала, что осталась одна. Наконец-то.

20. Что мы имеем?

Посидев какое-то время в одиночестве, я замёрзла и начала перебирать вероятности в уме.

В одном тень права: никакое место в мире пока что не может быть для меня безопасным. Я постаралась вспомнить всё, что мне известно.

Меня украли из степи и непонятно как перенесли в империю.

У меня пропала часть воспоминаний, но вернулась в момент сильных переживаний.

На меня нарастили часть чужой души, но недостаточно крепко, ведь она не смогла на меня влиять, как замышлялось.

Эта часть души сама по себе наименее злая, сравнить с похитительницей – небо и земля, навредить мне, видимо, не в силах. Она обладает некоторой характерной чертой, позволяющей отличить одного человека от другого. Это главная причина, по которой Ордиллия Флестин решилась на сие безобразие.

Сама она с возможным сообщником находится где-то достаточно близко.

Я играю роль живой приманки, пока живой.

Она собирается подкараулить момент и вмешаться в ход событий, дабы защититься и подкроить реальность по собственным меркам справедливости.

Итогом станет моя смерть.

Негусто, но мне и этого много. Так, что же ещё?

Дело близилось к закату. Был бы со мной мой нож… Я стала насвистывать мелодию, подщёлкивая пальцами в такт.

У меня есть гипотетический помощник. Контактировала со мной дважды. Рассерженный библиотекарь шипит как чайник. Жуткие тёмные фигуры всего-навсего стерегут учебные сказки.

У меня браслет, который растворяет меня для людей. Но я могу есть фрукты. Можно было бы снять браслет, и провести некоторые опыты, но я побаивалась. Во-первых, не хотелось вновь становиться с этой дрянью единым целым, а во-вторых... Остановимся на во-первых.

Кстати, её давно не видно, как далеко она может от меня уйти? Я запаниковала, но остановила себя. Ну нет, если бы она могла – то кинулась бы к своей хозяйке куда раньше. Хорошо, предположим – она может. Как я её остановлю? То-то же. Сиди и думай дальше. Я осталась сидеть на крыше.

Вдалеке почудился лай собаки. Чувство такое, что я что-то упускаю.

Император подозревает вторжение. У змеи зеркальная комната. Ордиллию вынудили нарушить закон. Лес сообщает всё. Вот оно, ну конечно!

Я срочно должна видеть ректора. Но сначала атлас!

Я сбежала в холл и, вспомнив нелогичный порядок книг, замерла у дверей в библиотеку. Выгодней было бы прогнать тень уже после того, как я раздобуду атлас, а теперь страшно представить, сколько времени я пророюсь в книгах с этой непонятной библиотечной системой… Да пусть бы и всю ночь, но где гарантии, что я не уйду с пустыми руками?

Нет, к тени обращаться точно не хочу, если есть шанс хоть немного побыть в тишине под прикрытием свежей ссоры, упускать его нельзя.

Обернувшись, я заметила спускающуюся по лестнице Мори. Решать пришлось быстро. От всей души надеясь, что просто не успею об этом пожалеть, я забежала за поворот, ведущий к столовой, и стянула браслет. Выглянула из-за угла, убедиться, что Мори не свернула с пути. Она меня заметила, и я быстро поманила её рукой. Она оглянулась и подбежала ко мне.

– Как хорошо, что ты здесь! Раздобудешь мне атлас?

– А ты чего?

– Мы повздорили, не хочу к ней соваться. А мне очень нужно!

Я умоляюще посмотрела ей в глаза, она ответила любопытством.

– Подожди, я сейчас!

Через пять минут на руках у меня был атлас.

– Держи! Взяла на своё имя.

Какие милые доверчивые глаза, и кудряшки невинные. Такая открытая.

– Спасибо, ты меня спасла!

– Расскажешь потом? Я тороплюсь.

– Конечно, да. Увидимся!

Я благодарно посмотрела ей вслед и еле успела натянуть браслет – по лестнице прямо сюда на всех парах мчался профессор-кот. В смысле Родринс. Он пролетел в нескольких сантиметрах от меня, и я в ужасе отшатнулась. Он заозирался, прислушиваясь к чему-то, а мой словарный запас пополнился одним заковыристым ругательством, которое я про себя решила никогда не использовать.

С красными ушами я скользнула в проём и решила запереться в своей комнате от греха подальше. Путь до неё уже запомнился. Потянув за ручку, я предсказуемо услышала голос за своей спиной:

– Послушай, я думаю нам…

– Уйди, – зло бросила в ответ.

В комнату я входила в одиночестве.

21. Должна признаться

Плюхнувшись на кровать, я открыла атлас и, найдя примерную область моей степи, смотрела на неё минут десять. Империя была огромной и бросалась в глаза, но от расстояния между ней и моим домом, от огромного океана, теперь разделяющего его и меня… Осознать это было очень сложно. Но я заставила себя перелистнуть страницу.

Земли империи здесь, естественно, были представлены более чем подробно. Пришлось провозиться, изучая приграничные территории, но я смогла отыскать академию. Рядом было огромное озеро и лес кольцом – всё совпало. И Норвинния, граничащая с нами.

Так, будь я великим полководцем – откуда бы нанесла удар?

Большая часть Норвиннии отделена от нас горами. Может, они и не сильно высокие, но я бы не тащила армию по горам, а выпрыгнула бы неожиданно из леса, так рациональнее. Но участок, сопряжённый с лесом, очень узкий, много солдат за раз не подгонишь. Вот если бы можно было их прятать… Но это же глупость.

Нет, будь всё так серьёзно, император бы уже стянул сюда войска, а не действовал бы через одного сыщика, верно? Сыщика с сильными руками, настойчивыми губами, с древесно-медовым запахом и жаром, исходящим от его тела…

Очнись, Аля! По этим качествам император точно не стал бы отбирать его для миссии.

Надо сосредоточиться. Что же тогда, в чём подвох? Вспомнила, как тень отвела взгляд, когда сказала, что защита академии о-го-го. И ещё этот ключ.

Географическое положение академии действительно выглядело защищённым, и это было хорошо. Но и мест, где можно было спрятаться поблизости, если верить картам, тоже хватало. А я теперь знала, что Ордиллия где-то рядом.

Если планируется война, то она явно в этом замешана. Тень сказала, что её заставили, ректор – что император подозревает конфликт, но соседняя страна слаба. При этом системы безопасности разрабатывались здесь, хорошее преимущество для слабого противника, не так ли?

Нет, он не поверит мне. Мои догадки слишком нелепы, у императора наверняка сидят десятки умных дядек и решают эту же проблему, и тут я. Придя к ректору с такими предположениями, я не добьюсь его доверия и выставлю себя глупой. У меня и доказательств нет, лишь предчувствие.

Но есть другой путь. Опасный для меня, но честный – признаться, кто я.

Я не знаю ни местных законов, ни того, могу ли я довериться ему, но мне придётся рискнуть, других вариантов не осталось.

Я должна рассказать ему и убедить поверить мне. Дам ему те сведения, в которых уверена точно, а выводы он сможет сделать сам.

Страшно надеяться, что всё получится решить так просто, но если бы ректор сам сумел поймать Ордиллию, вычислить, где она… То мне и не пришлось бы ни о чём догадываться, искать аргументы. Никто не знает настоящего плана лучше, чем та, что всё это затеяла. Пусть она и отвечает.

Я должна попытаться. Ректор явно непрост, у него есть власть, ресурсы, сила. Только бы он поверил мне.

Ордиллия явно поблизости, ректор должен знать, что сделать, чтобы найти её. Несмотря на ритуал. Ритуал не даёт её вычислить, но ведь предполагалось, что никто не узнает, что он был проведён. Я не должна была об этом помнить, но тело, пресыщенное магией, отторгло воздействие извне, как всегда. Странно только, что на этот раз оно не выжгло его до конца, что вообще подпустило.

Но сейчас нас заботит будущее.

Как же страшно. Вверять свою жизнь в руки одного мужчины… Но он уже и так заинтересовался мной, и вряд ли отступится. Мне некуда деться, но если приду к нему сама, это же должно что-то значить? Это должно убедить его, что я хочу помочь, что не участвовала в заговоре. Пора к нему идти.

Внутри появилась дрожь, ком в горле мешал, и руки ослабели. Признаюсь – и всё изменится... Я опустила книгу.

Не признаюсь – не изменится ничего! Неужели я отступлю сейчас? Дам ей лишний шанс на победу? Никогда. Я сглотнула и постаралась унять дрожь. Моя жизнь в моих руках. Никто не поможет мне, если я не попытаюсь. Я сделаю это, раскрою все карты.

22. Очень долгий день

Я так устал. Как же я устал! Этот день показался мне как десять дней. Я пытался вспомнить, когда в последний раз спал, и не смог. Может, полчаса на рассвете? А ведь ещё предстояло провести ритуал привязки смотрителей к новым сосудам.

Не найдя ничего лучше, я срезал кольца с креплений дорожных сумок, в их сплав добавлялась латунь, она подходит лучше всего, только кольца очень мелкие, и это будет непросто. Но, удерживая смотрителей, я не мог полноценно думать об остальном, так что с ними следовало закончить как можно скорее.

Я сел на диван, поскольку не очень себе доверял и разложил на столике кольца, сосредоточился. Процесс был похож на мысленное извлечение из себя органа и плотное последовательное утрамбовывание его в предмет. Оттого какие-нибудь кувшины или светильники, как в библиотеке подошли бы лучше. Но отступать не в моих привычках. Работа кропотливая и требует полного сосредоточения, ошибиться нельзя, поскольку будь во мне один – изловить и начать заново, а шесть… С шестью никто обычно не работает. Потому что это ненормально, пытаться переместить одного, удерживая прочих! Будем надеяться, они признали мой авторитет, и ритуал пойдёт легче.

Легче не было. Последнего я добивал весь мокрый от пота и дико злой. Злость добавила сил, и я запер его наконец, бросив шестое кольцо к прочим на столик и постаравшись забыть это как страшный сон. Только страшные сны так просто не забываются, требовалось отвлечься.

Я подошёл к небольшой плите в углу, вскипятил воду, заварил себе чай. Пришла мысль написать ей письмо. Положу конверт на её кровать, должна же она рано или поздно объявиться у себя?

А писем желанным девочкам я не писал лет с двадцати, наверное.

И когда это пройдёт? Узнал о ней такой ужас, потерял, обрёл, напал с претензиями, потерял вновь, а её мягкость, запах забыть не могу. Надо попробовать успокоить её, объяснить, что нам надо поговорить. Я просто должен убедить её, что я на её стороне. И так, чтобы она поверила.

Воодушевлённый, сел за стол. Слова просились на бумагу, но оказываясь на ней, казались сухими, бездушными, неубедительными. Я залпом допил чай и скомкал очередной черновик. Так я ничего не добьюсь. Стоит сходить сполоснуться и немного поспать. На ясную голову я и объясниться смогу яснее.

23. У ректора

Дорогу я запомнила и в прошлый раз, такое не забудешь. Шла и думала, не совершаю ли ошибки. Я не узнаю, пока не доведу задуманное до конца. Гарантий, что всё не зря, мне никто не даст, но не сидеть же сложа руки.

Лестницы начинали утомлять.

А может, я могла бы попросить его отправить меня обратно?.. Если он мне поверит, конечно. Сердце забилось в волнении.

Это ничего не решит, за мной могут вернуться. И я не поняла, как оказалась здесь. Кроме того, что это было отвратительно и абсолютно противоречило силам природы и магии.

Вот если он придумает, как её поймать, то тогда… Но об этом рано думать.

Как хотелось бы мне никого не впутывать и разобраться самой. Я привыкла полагаться лишь на собственные силы, но я чужда и бесполезна здесь, не приспособлена к такой жизни, не знаю почти ничего.

А ведь мне придётся узнать. Путешествие, должно быть, стоит больших денег, у меня их вообще нет. Значит, мне придётся освоиться здесь настолько, чтобы убедить кого-то взять меня поработать. Я многое умею и быстро учусь. А копить, вероятно, будет нужно много месяцев.

Но опять я замечталась, ещё не время для подобных мыслей.

Я добралась до комнат ректора, дверь была не заперта. Я собралась постучать, но вспомнила, что меня не видно. Возможно, если я сначала посмотрю на него, в каком он настроении, это поможет лучше подобрать слова? Я ощутила себя преступницей, но всё же тихонько скользнула внутрь.

Гостиная была пуста, я прошла в спальню, но и там его не было, кровать не разобрана. Вернувшись в гостиную, обнаружила ещё одну дверь, но внимание привлекли комки бумаги на рабочем столе. Проснулось любопытство, я подошла ближе и разгладила один.

«О. Флестин! Я, ректор академии, в которой вы находитесь, настоятельно прошу вас вернуться в мой кабинет для серьёзной беседы ради вашего же блага»

У меня вырвался нервный смешок. Он меня совсем глупой считает?

Проверила второй листок: «Ордиллия, это Дорран. Мы с вами встретились в лесу, и вы истаяли в моих объятьях…» – а вот это уже наглость, так прямо сообщать девушке, что догадался о её реакции на себя! Да понимаю я, что лист скомкан и о другом речь. Но мысль, что ректор мог так просто раскусить мою слабость перед ним мне не очень понравилась. «...Я сожалею о случившемся, о том, что был резок с вами. Вы сильно напугали меня своим страхом...», страх трижды перечёркнут.

Смотрим ещё: «Я знаю, что вы оступились. Вам грозит опасность. Сильно рискуя, я уничтожил все улики, найденные мной в вашей спальне и указывающие на вас, но этого недостаточно. Не знаю, как донести вам, что вы можете мне доверять, но очень прошу – встретьтесь со мной, отзовитесь! Вместе мы сможем найти решение. Дорран»

Это поставило меня в тупик. Он уже успел проделать какую-то работу?.. Но когда?

Вот ещё записка: «Ордиллия! Я сгораю от страсти, а вы исчезаете как последняя поганка!», даже совестно на мгновение стало, «...Сколько ещё моих бессонных ночей запланировано в вашей бестолковой головушке, потерявшей зачатки инстинкта самосохранения?! Поймаю – зацелую насмерть!». А вот эта мне понравилась, оставлю себе. Как улику.

Больше листов не было, и я вспомнила про дверь.

Сгорает от страсти... Нет, ну приятно, когда тебе подобное пишет такой мужчина, как он, правда же?.. Но, как-то он больно активно сгорает, приличные люди себя так не ведут! Я в возмущении закусила губу.

Хотя, с другой стороны, я ведь совсем не знаю, как мужчины ведут себя. А может, он посчитал более опытной меня? И если бы не обстоятельства… В общем-то, его прямота и честность располагала к себе.

Заглянув за дверь, я обнаружила гардеробную, одежды было немного, часть небрежно висела на вешалках, часть была брошена на пол. На комоде открытая сумка, пустая.

Я подошла к самой последней двери, незаметно спрятавшейся за зеркалом, и, к своему стыду, услышала звук льющейся в душе воды. Значит, вот где он, мои поиски окончены. «Ну, что ж, пойду, дождусь ректора в гостиной» – решила я. А вот любопытство моё, видя едва-едва, самую незаметную малость приоткрытую дверь, решило иначе.

Интересно, как здесь устроен душ. У меня в степи всё было просто, а здесь необходимо обеспечивать водой всю академию. И ведь нет того, кого я могла бы попросить мне показать, как тут всё работает, а я обязана узнать. Всё дело в непонятной системе, и только в ней.

Не сомневаясь больше, я прижалась к щели, клубы пара почти не скрывали мускулистую спину. На цыпочках я прошмыгнула внутрь, осторожно закрыла за собой дверь. Кажется, браслет сделал из меня сумасшедшую. Как во сне я приблизилась.

Он стоял, склонив голову и подставив под горячую воду лицо с закрытыми глазами. Усталость въелась под кожу с редкими морщинками, и вода не могла с ней справиться.

Ты не хотел меня пугать, но всё же допрашивал… Сожалел о содеянном, но не об уничтоженных ради меня уликах. Почему?

Мне стало грустно. Он выглядел таким одиноким и, не беззащитным, нет, такая привлекательная груда мышц постоит за себя и в обстановке ванной комнаты, но... Сейчас он казался моложе, и по-детски потерянным. Я коснулась его плеча, он поёжился, словно от боли, рукав моей рубашки намок.

Я сместила взгляд с его подбородка на шею, сильную и надёжную, потом на грудь. Кровь хлынула к щекам, я задохнулась от внезапного жара. Сглотнула и поняла, что как-то далеко зашла. Но отступать почему-то не хотелось. Ведь никто не узнает, верно?

Я позволила водным дорожкам, струящимся вниз, ещё немного увлечь мой взгляд. Стразу захотелось зажмуриться. Закрыв глаза, попыталась отдышаться. Почему же так стыдно? Стыд жёг меня изнутри.

Зря я всё это сделала, зря зашла сюда. Но мысль, чтобы уйти, доставила почти физическую боль. Коснулась Доррана вновь, положив руку на грудь. Он чуть напрягся, как будто что-то почувствовал, но всё ещё сомневался. Захотелось развеять эти сомнения, дрожащей рукой я повела выше, он слегка подобрался, показалось, что силы возвращаются к нему на глазах.

Безнадёжно промокшая ткань рукава противно прилипла к коже и была явно лишней, ректор подался ко мне. Я испугалась и отшатнулась, он глухо и расстроенно простонал.

Зачем я вообще сюда зашла, глупая, ну зачем?! Во всём этом было что-то очень неправильное, неестественное и смущающее, до невозможности смущающее, но... Он же меня не видел.

Я не узнавала себя, дышала чаще, с каждым вдохом словно растворяясь и сливаясь с окружающим паром. В горле пересохло, одежда казалась тесной. Хотелось свободы, хотелось обхватить его плечи, прижаться всем телом, чтобы и по мне стекала горячая вода. Я нуждалась в том, чтобы он коснулся меня в ответ, я должна была быть ближе к нему…

Незаметно для себя я вновь придвинулась и поняла это уже слишком поздно, когда вода окатила блузку. Ткань тут же прилипла, выдавая болезненное напряжение в моём теле.

Я чувствовала себя такой наивной и бесстыжей одновременно, что, казалось, мои же собственные эмоции сведут меня с ума. Так стыдно. Но и так заманчиво. Я потянулась к его губам…

24. Я пришла помочь

Он резко выключил воду, я отпрянула. Опоздала.

Он потянулся за полотенцем, а на меня, витавшую в облаках, словно ледяной ушат воды вылили. Как я теперь буду-то? Я же пришла поговорить. Как я теперь смогу смотреть ему в глаза после всего этого? Вот я попала!

Эта мысль заставила меня хихикнуть. И ещё раз. Потом я громко рассмеялась, выскочила из ванной, благо он уже успел распахнуть дверь, пока натягивал чистую одежду, и побежала до спальни, чтобы спрятаться там.

Захлопнула дверь в спальню и стянула браслет. Должно получиться неожиданно, надо только перестать хихикать и принять серьёзный вид! Я же сама себя и выдам в первые секунды!

Поёжилась от прохладного воздуха и вспомнила о так не вовремя промокшей одежде, вот она – главная улика! А он уже идёт, что делать? Плед! Стянула его с кровати, наспех обернулась и плюхнулась в кресло у окна, усиленно принимая скучающий вид. Сердце неслось вскачь, а я всё не могла унять восторг.

Дверь открыта. Он на пороге. Духи, помогите мне!

Стоит, молчит. Смотрю в окно и не понимаю, что на меня нашло. Азарт стал выветриваться, стоило ему столкнуться с реальностью. Я успела подзабыть, что передо мной, вообще-то, взрослый, сильный и умный мужчина. И что вряд ли он позволит мне надеть браслет той же хитростью, если что-то пойдёт не так. Стало очень тоскливо.

– Пришла?.. – тихо проговорил он.

Я повернула к нему голову.

– Я рад.

Я проследила за его взглядом и обнаружила, что юбка на левой ноге задралась до середины бедра, поправила ткань.

– Вижу, ты замёрзла, – сказал он, кивнув на плед, – Сделать тебе чай?

– Да пожалуйста.

– Только нужно немного подождать.

– Хорошо.

Дорран принёс чашку на блюдце и передал мне в руки. По тому, как он держится сейчас, кажется, что либо он смущается моего общества, либо боится, что я опять убегу, но не хочет давить. Я поставила блюдце на подоконник и обняла чашку руками.

– Я пришла предложить тебе помощь.

Такого начала он точно не ожидал, но сдержал чувства.

– У меня есть вопросы, ответы и догадки. И я знаю, что тебе известно обо мне то, чего не знаю даже я, – добавила я, он продолжал внимательно слушать. – Я не попробую сбежать, если ты не попробуешь причинить мне вред, если я не почувствую опасность.

– Я не подумаю... – начал он.

– Это твой выбор. Я не знаю тебя. Ты согласен с моим условием?

Он облегчённо кивнул.

– Я расскажу тебе кое-что, правду, как есть. Я хотела бы тебе открыться, чтобы все карты для решения были у тебя на руках. А у меня будет чистая совесть.

– Хорошо, я слушаю.

– Как я поняла, ты работаешь в секретной службе, и ректор ты не настоящий.

Он развёл руками, не подтверждая и не опровергая. И у тебя чудесно развитые мышцы, хотелось добавить мне, но я лишь вздохнула.

– У меня есть факт, способный заинтересовать тебя. И я очень рискую, признаваясь тебе.

Мне было неприятно, что, раз я сняла браслет, тень, должно быть, всё прекрасно слышит, но у меня не было выбора.

– Я не та, кем кажусь. Я жила на другом континенте, пока меня не выкрала некая Ордиллия Флестин. Мы похожи как две капли, но ещё она провела незнакомый мне ритуал привязки её ауры к моей. Теперь все думают, что я – это она, или что-то в этом роде.

Он тяжело опустился на край кровати. Я боялась посмотреть на него, увидеть его реакцию, боялась, что передумаю говорить, если увижу жалость в его глазах. Мне надо было сообщить ему все сведения.

– Она пытала меня и резала мою ауру стеклом, было очень больно. Как я поняла – она нарушила закон и скрывается, либо только думает нарушить. А мной придумала пожертвовать, чтобы избежать наказания. Когда я растворяюсь, – продолжила я, решив не уточнять, как именно, на случай если он всё же не проследил связь, – я могу беседовать с частью души Ордиллии или ауры, не знаю. Она выглядит как плотная тень, копия её и похожа на меня, как и сама Ордиллия. Тень не может причинить мне физический вред и управлять мной, хотя они планировали иначе. Скорее всего, тень сейчас слышит этот наш разговор.

Я закончила и посмотрела наконец на него.

– Значит ли твой рассказ, что ты не связывалась с мёртвой магией? – строго и немного зло спросил он.

– Я ещё не очень разобралась… – начала я, а Дорран мгновенно напрягся, с голодным отчаянием впившись в моё лицо взглядом, – в чём заключается её природа. Но подозреваю, что с её помощью меня перенесли сюда.

– Это значит нет?

– Нет.

Он резко встал.

– Это всё?

– Наверное, да, – ответила я, немного сбитая с толку, а Доррана словно подменили.

Вся напряжённость покинула его тело, взгляд из сурового сделался спокойным, словно гора свалилась с его плеч, но и живым, словно всё это время он заставлял себя сдерживаться. Он весело и громко рассмеялся. Смех так шёл ему, что захотелось рассмеяться вслед за ним, но я слишком опешила, чтобы даже улыбнуться. Сидела и таращилась на него, ничего не понимая.

Он резко подошёл ко мне и упёр руки в подлокотники моего кресла.

– Ты забыла сообщить мне что-то крайне важное.

– Что?

– Своё имя.

Я улыбнулась.

– Алька.

– Аль-ка, – опробовал он моё имя на вкус, и его чуть ленивый довольный голос вызвал забег мурашек по моей спине, – Как маленький красный болотный цветочек.

– У Альки душистой очень полезные свойства, при ожогах и ранах она…

Его взгляд обрёл лукавые нотки, и я не смогла закончить фразу. Лишь подняла брови в недоумении. А он обхватил меня, скользнув руками мне за спину, и оторвал от спинки кресла. И вот я уже стою рядом с ним, непростительно крепко прижатая к его телу, а он, кажется, бессовестно вдыхает запах моих волос.

– Сегодня ты пахнешь ещё вкуснее, Аля, – прошептал он в волосы, а его рука поползла и сжала меня пониже спины.

Я недовольно дёрнулась. Он рассмеялся вновь и, чуть отступив, одним быстрым движением подхватил меня под коленями, и вот я уже у него на руках. Он шагнул со мной в центр комнаты, а я схватилась за его плечи.

– П-поставь меня, пожалуйста, – неуверенно пробормотала я.

– Алечка, – довольно и сладко протянул он, блуждая взглядом по моему лицу, словно не мог налюбоваться, – Аленька...

Он чуть подбросил меня, чтобы я оказалась к нему ближе, и с хищным негромким рыком напал своими губами на мою шею, прикусил за ухо. Я взвизгнула и попыталась высвободиться. Он засмеялся, откинув голову, и только прижал меня крепче, закружив.

Наконец, он замер.

– Как мне называть тебя, не студентка этого университета? – спросил Дорран, задорно заглянув мне в глаза.

От его бурных чувств мне было неловко. И непонятно.

– Для начала отпусти меня. У тебя, должно быть, есть причины для радости, но мне они неизвестны.

Он опустил. Но, видно, не до конца понял моё желание. Обращаясь со мной как с куклой, приподнял меня, поставив мои ноги на свои ботинки, будто я какой-то ребёнок, и в два-три больших шага прижал меня к стене. Опять.

– Ты опять за своё? Пусти!

– Сначала ответь мне на один очень-очень важный вопрос.

Он серьёзно заглянул мне в глаза.

– Только ответь честно!

– Л-ладно. Если потом отпустишь, – согласилась я, неуверенно поведя плечами.

– Ты боишься?

– Чего?

– Сейчас ты испытываешь страх? В этой комнате или, может, находясь рядом со мной?..

– Нет. Ты хочешь сказать, что мне следует тебя бояться?

– Нет, ни в коем случае.

Он быстро замотал головой.

– А тогда, в лесу, ты боялась меня?

Мои щёки превратились в пунцовые, и я применила все силы, чтобы вывернуться.

– Пусти меня, я хочу уйти.

Он бережно взял меня за подбородок и развернул лицо к себе.

– Маленькая, девочка моя скромная…

На этом месте, после недавнего душа, у меня покраснели и уши, и, наверное, всё тело, я ощутила себя жуткой обманщицей и попыталась спрятать взгляд.

– Ладно, давай так: можешь не смотреть на меня, смотри в пол, на шторы, да куда угодно. Но ответь: когда я со спины прижал тебя к дереву, в нашу первую встречу в лесу, твои стоны не были стонами боли…

Мне стало дурно, и закружилась голова, но он продолжил пытку.

– Прошу, не беря в расчёт стыд, страсть, прочие ощущения, скажи, ты дрожала от страха, как будто я голодный хищник, собравшийся тебя съесть? Было ли твоей единственной мыслью, несмотря на страсть, сбежать и спрятаться от меня как можно скорее, потому что ты ощущала угрозу своей жизни?

Я удивлённо подняла на него глаза.

– Ты говоришь какие-то странные вещи, ты что злодей? Тебе нравится, когда жертва испытывает страх? Нет, я не знала, что тебя надо бояться, надо о таком предупреждать!

Я фыркнула и вновь попыталась его оттолкнуть, и вновь мне не дали.

– Но в один момент ты испугалась. Когда я почти…

– Так, ну всё, хватит, с меня довольно! Не знаю, что тебе от меня нужно, но ищи это где-то ещё! – крикнула я, готовая заплакать.

– Значит, боишься...

Я дёрнулась и неожиданно оказалась на свободе, отошла немного и обернулась на него. Он выглядел таким же потерянным и несчастным, как тогда, стоя под душем. Да что же с тобой не так?..

Я не выдержала.

– Я ещё не знала мужчины, – прошептала я, – У меня никогда никого не было. А ощущения потрясли меня. Я только после пыток, похищена из родного дома, а тут ты! Я перестала себя контролировать, таяла от твоих прикосновений, таких небывалых для меня. Ты же не гулял со мной, даже не просил меня у отца, я…

С каждым моим словом он светлел, а я ненавидела себя за то, что против воли открываюсь незнакомцу, который…

– Надеюсь, теперь ты доволен? – воскликнула я, и, не выдержав стыда и ненависти, закрыла лицо руками и заплакала, сползая в соседнее кресло.

– Прости, прости меня, родная...

Он рухнул передо мной на пол, отцепил мои ладони от лица и стал целовать.

– Прости. Это я виноват во всём, это я неправильный, а тебе пришлось страдать из-за меня. Я не знал! Я не подумал, что ты могла ещё не знать мужчин!

Я в ярости выдернула руки, он обнял меня за плечи.

– Да я, когда тебя увидел, вообще ни о чём не думал. Ты, твоя реакция на меня так поразили. Полностью соображать перестал!

Он рассмеялся.

– Постарайся не обижаться на меня, я очень-очень сильно не хотел тебя обидеть. Я хотел тебя, – сглотнув, тихо добавил он, – И хочу.

Я заглянула в его глаза, но всё это показалось таким недосягаемым. В жизни же всё вообще не так.

– Я не знаком с обычаями родных тебе земель, надеюсь, ты расскажешь меня. Раз речь о другом континенте, то мне придётся поломать голову, как убедить императора дать мне длительный отпуск, когда всё закончится, но раз это важно для тебя, мы вместе посетим твоего отца и попросим. Я сделаю всё, что нужно.

Я грустно улыбнулась.

– Это всё уже не важно, мой отец умер. Я проводила его перед тем, как Ордиллия украла меня.

– Мне жаль.

– Так было нужно, просто его время пришло.

– Должно быть, тебе очень его не хватает.

– Да уж, с ним бы я не попала в такую историю…

– Я рад, что тебя встретил.

– Я… ещё не разобралась в своих чувствах, – ответила я и поёжилась.

Он поправил на моих плечах плед и заметил мокрое пятно на груди.

– Что это?

Плед был моментально откинут в сторону, и мокрый рукав также не остался без внимания. Я подумала, что самое время растаять, но он крепко держал меня за руки, и приходилось сидеть.

– Ты где-то промокла? Ты и сейчас хочешь сбежать от меня? Ничего не понимаю…

Дорран искал в моём лице ответы, и я судорожно начала краснеть. Он не должен узнать, соври что-нибудь.

– На улице был дождь, – ляпнула я не подумав.

Он чуть отстранился, оглядел меня ещё раз.

– Помнится, Аленька, тебе хватило прозорливости сделать верный вывод о моей тайной службе… И, знаешь, за столько лет работы с преступниками, я как-то немножко, самую малость, научился распознавать, когда мне лгут, – проговорил он, приблизился ко мне и включил заговорщицкий шёпот, – И я сам только пришёл с улицы...

– Не скажу, – перешла я в оборону. – Ты не вправе рассчитывать на мою откровенность и что-то требовать. Не хочу говорить – и не буду.

Я скрестила руки на груди.

Он задумчиво обвёл глазами комнату, и догадка, лукавой усмешкой, проявилась на его лице.

– А, скажи мне, моя неоткровенная, может ли тайна твоей намокшей одежды быть связана с твоим умением исчезать и моим, почти невозможным после очень, очень тяжёлого трудового дня, и тем не менее случившимся, скажем, приливом сил во время мытья в душе?..

– Нет, – пискнула я и очень убедительно, как мне показалось, замотала головой из стороны в сторону.

– Совсем-совсем?

Я сердито зыркнула в ответ.

– Какая жалость... – протянул он, деланно расстроившись, и подхватил мою ладонь в утешение себя же.

Он неспешно массировал один палец за другим, а мысли в моей голове разбредались кто куда. Он поднёс мою руку к своему рту и проведя языком по указательному пальцу, обхватил губами, и когда его прямой взгляд в мои глаза обжёг меня, я застонала. А он, всё так же глядя, прикусил мой палец и прошёлся зубами до самого его кончика. Я пропала. Нельзя же так!

– Ты же понимаешь, что теперь каждый раз, принимая душ, я буду думать только о тебе, о том, как ты стояла в нескольких сантиметрах от меня, м?

Его взгляд скользил от глаз к моим губам. Он нежно пропустил между пальцев прядь моих волос и поцеловал в ямку у ключицы.

– Буду теперь всегда оставлять дверь в душевую открытой и надеяться, – продолжил он и переместил свою глупую говорилку в моему другому уху, – что ты там.

И поцеловал вторую ключицу!

Я теряла терпение, поскольку успела настрадаться, ещё будучи в клубах пара, и плавиться в его объятьях сейчас было так легко и естественно, что счёт для моей девичьей чести перешёл на секунды. Я вырвалась и постаралась разозлиться.

– Ты, вообще-то, первый начал! – привела я свой главный аргумент.

Он счастливо рассмеялся, и я вновь оказалась в кольце его рук. Похоже, смеяться у него входило в привычку. Как и приклеивать свои наглые лапищи ко мне.

– Я не шучу. Со всей этой страстью, – сказала я, неопределённо махнув рукой в сторону стола с неудавшимися письмами, – и там, в лесу.

И обвинительно на него посмотрела.

Он склонился и пленяющим глубоким голосом, со всей серьёзностью, ответил:

– Ты совершенно права.

Замерев, я перевела взгляд на его губы.

– И я ни капли в этом не раскаиваюсь, – смешливо и жарко добавил он.

Ах, какой!..

«Сейчас или никогда» – поняла я и выбрала сейчас. Топнув ногой от обиды и выбравшись из его объятий, я выскочила за дверь. За мной никто не погнался, но я слышала смех. Та же лестница, та же проблема. Я и сама рассмеялась от избытка напряжения и немного снизила темп. Нет, в чём-то Дорран очень милый, жаль, это не решает остальных проблем!

Едва вышла в холл, на меня уже со всех ног нёсся кошачий профессор, на этот раз прекрасно меня видя. Я оказалась медленнее, он – быстрее. Две вещи вылетели у меня из головы, и досадно, что мне даже по лбу себя не стукнуть, так как скрутили меня, дабы вернуть ректору, знатно. Первая – я не надела браслет, вторая – кот это как-то чувствует. Ох, неловко сейчас будет. Вот и уходи красиво!

25. Разговор

Я свернул плед, в который она куталась, которым скрывала следы преступления, правильнее сказать, но выпускать его из рук почему-то не хотелось. Не девушка, а наваждение какое-то! Хотелось пойти за ней и не знаю что. С ней не хотелось свиданий и бесполезных ухаживаний, её хотелось поселить в своих комнатах, а лучше запереть, чтобы не сбегала, узнать какая она, когда засыпает, когда просыпается, как мыслит, читает, о чём её прошлое. И, конечно, затащить в душ, отныне справедливый.

Шум на лестнице привлёк внимание, дверь отлетела в сторону, и Эд втащил не особо сопротивляющуюся Алю. Он крепко держал её за предплечья сзади. Тесновато, кольнула ревность.

– Эд? Немного поздно для таких подарков.

– Уж извини. Один раз я её уже упустил и подумал, что ты захочешь поговорить с ней.

– Ты совершенно прав, я бы говорил с ней вечность. Если бы кто-то так не любил бегать.

Она, наконец, перестала смущаться, посмотрела в глаза и, не выдержав, расхохоталась. Я любовался и поверить не мог.

– Что бы нам с тобой такое обсудить, чтобы тебе не захотелось сбежать снова?.. – спросил я, прищурив глаза.

– Если вы решитесь на подвиг благопристойного поведения, хотя бы в присутствии друга, то наш диалог вполне рискует осуществиться и дойти до конца.

Эд начал ничего не понимать. Самое время.

– Ну и о чём я не знаю, ребята? Вы же не обрадуете меня сейчас тем, что я зря бежал? – спросил он, скрестив руки на груди.

– Радоваться или нет – решать тебе, Эд. Но на самом деле ты до невероятного вовремя. Не придётся откладывать разговор до утра. Аля, ты не против включить Эда в круг доверенных лиц?

Эд недоумённо посмотрел на Алю, пытаясь сообразить то, чего пока не мог. Она замерла на мгновенье и бросила на меня осторожный взгляд. Я ощутил её недолгий страх, но она ничем его не выдала и пожала плечами.

– Хорошо, – как можно беззаботней сказала она, – Давайте я приготовлю чай на всех, я же справлюсь?

Я показал ей, как пользоваться плитой, пригласил Эда присесть и начал пересказ приличной части недавних событий. Когда я закончил, то увидел, что у друга вопросов только прибавилось. Аля уже давно сидела напротив меня, кивала в некоторых моментах и прислушивалась, когда я излагал собственные догадки и вдавался в политику империи. Мой чай безнадёжно остыл, я с благодарностью осушил кружку. Какой долгий день вырисовывался. Страшно подумать, что ещё пару часов назад я загонял смотрителей в кольца.

– Я вот только не понял, Чиж...

Я раздражённо его одёрнул.

– Прости, Дорран. Раз у вас такие серьёзные дела творятся, и вы не успели ничего толком решить, чего ж Аля так неслась прочь от твоего кабинета?

– Вот совсем не знаю, Эд, хороший вопрос, может, у неё и спросим? – предложил я и состроил ей самые невинные глаза, на которые только был способен.

– Это я обсуждать отказываюсь! – гневно задохнулась она, – Хотя... Может, и стоит прояснить твоему другу тёмную и преступную часть твоей личности, чтобы он знал, как дружить с таким?

Я притворно схватился за сердце. В ответ на мою оскорблённую невинность Алечка лишь фыркнула, закатила глаза и, откинувшись на спинку кресла, скрестила руки под грудью, сведя её в волнующее меня состояние. И закинула ногу на ногу, из-за чего юбка сильней натянулась на бёдрах. Коленка остро смотрела вверх и крайне звала обхватить её и отвести в сторону.

Эдом мой взгляд к её ногам не остался незамеченным, и он хмыкнул, покачав головой.

– Ладно, ребята, я благодарен за исчерпывающий ответ, но всё-таки не возьму в толк, как одна преподавательница, похитившая Алю, может играть ключевую роль в, скорее всего, военной операции по отношению к нашей империи?

– Предстоит это выяснить, – ответил я. – Но согласись, это слишком для совпадения.

– Думаете, вы сможете её найти? – подала голос Аля, решившись высказать мучивший её вопрос.

– Ну, ежели она есть, так что бы её и не найти? – бодро ответил Эд и подмигнул ей, – У меня есть подходящие навыки, и мы не будем терять время.

Аля выдохнула и постаралась сдержать восторг.

Ордиллия никак не могла предположить, что её начнут искать заранее. А значит, шансы на то, что она допустила ошибки в своём всё ещё не понятном плане велик. Она точно не рассчитывала, что Аля явится ко мне и сдаст её. Я кивнул, соглашаясь с Эдом.

– Что будем делать завтра? – спросил он у меня и посмотрел на зарождающийся рассвет, – Вернее, уже сегодня.

– Начнём с обыска академии? – предложила Аля.

– Она не глупа, чтобы здесь прятаться. Особенно имея двойника, – ответил Эд.

– Я изучил журнал, она одна из немногих не упускала случая выбраться отсюда в свободное время. Наведаемся в город и поищем её следы там.

– Возьмём Алю с собой?

Я задумался.

– Сможешь сыграть Ордиллию, если придётся?

– Я не знаю, как она себя вела, – растерялась Аля, – А если она там и меня заметит…

– Придётся рискнуть. Ты можешь не показываться без необходимости, что скажешь?

– Я бы посмотрела город.

– Значит, решено. Встречаемся в восемь.

Мы обсудили ещё несколько деталей. Ехать в город имело смысл к открытию большинства мест, так что у нас было часов шесть в запасе, а мне необходимо было поспать. Эд вызвался проводить Алю и рассказать о местной жизни, порядках. Ох уж мне эта его лёгкость, с которой он очаровывал женщин. Придержать его и сообщить, что он был представлен моей будущей жене?

Эд встал, чтобы уйти, Аля последовала его примеру.

Я знаю его полжизни и доверяю как себе, но ещё сболтнёт ей ненароком, а мне опять её повсюду ловить и выслеживать. Нет уж, стоит делом заслужить её доверие, а уже после задать вопрос, не предполагающий у неё выбора как такового.

Так что я попрощался и закрыл за ними дверь.

26. Сюрприз от профессора

Ректор мне поверил, и это сняло с меня огромный груз. Гораздо легче знать, что я не одна. А я ещё боялась идти.

Сложно было решиться довериться и профессору, но профессор тоже оказался милым. Он вызвался рассказать мне о том, как здесь всё устроено, и узнав, что я давно не ела, немедленно решил это исправить.

Мы вошли в пустую столовую, он усадил меня за ближайший столик, зажёг свет и скрылся в недрах кладовой. Спустя пять минут он вышел, перекинув через левую руку тяжёлую на вид корзину, в правой неся бутылку, а в зубах зажав незнакомый мне фрукт. Он поставил бутылку, положил с краю надкусанный фрукт, снял с верха корзины две кружки и две тарелки, вилки, ложки и ножи, расставил несколько непонятных баночек и горшочков, достал ещё три таких же фрукта, под конец извлёк со дна маленькую кастрюльку, из которой шёл интригующий кисло-сладкий аромат.

– Угощайся, ещё тёплое, – сказал он и устроился.

Я заглянула под крышку кастрюли и принялась раскладывать что-то вроде плова с овощами по тарелкам, а он открыл бутылку, налил мне и себе.

– Что это?

– Лимонад из ягод артезы, – вовсю жуя, ответил он, – Там был ещё таресский, хочешь – сходи.

Не пробовав ни того, ни другого, я мотнула головой и, пока он не расправился со своей порцией, поспешно добавила на тарелки мясо, обнаруженное в одном из горшочков. Мы ели в тишине, напиток оказался кисловатым на вкус, с лёгкой горчинкой. Мне стало тепло. Может, оно как-то устроится, кто знает. У меня уже двое сильных союзников, а скоро я вообще увижу город.

Надо решить, о чём расспросить профессора в первую очередь. Он давно уже сидел над пустой тарелкой и лукаво на меня поглядывал. Я смутилась и постаралась скорее доесть. Оказалось, нас ждал десерт, профессор ловко вскрыл две баночки и разложил на двоих белый воздушный крем, а после полил его изумрудным густым сиропом с лёгким запахом мяты. Вкус оказался настолько нежным и таящим, шелковистым, что попробовав, я вздохнула и на миг прикрыла глаза. Профессор понимающе улыбнулся.

Почему-то, что бы он ни делал, всё выглядело лукаво и хитро, а то и вовсе провокационно. И вот сейчас я поздно заметила, что он, оказывается, следил за движением ложки, прячущейся во рту, и что-то в этом было неправильное, ведь ректор его друг, а профессор видит меня в третий раз. Хотя ректор сорвался уже в первый.

Я поднесла к губам очередную ложечку лакомства и опять поймала его взгляд, смелый, изучающий, щеки вспыхнули.

– Не надо на меня так смотреть. Это лишнее, в особенности для профессора.

– Откуда тебе знать, быть может, это вписывается в наши обычаи?

Как дитя малое. Я отвела взгляд, профессор долил мне лимонада.

Возможно, в его поведении и нет подтекста. Он же явно просто играет, у него это в крови, ему так привычно. И ректор ему доверяет. Правда, я сама ещё не слишком доверяю ректору, но это уже к делу не относится. Захотелось рассмеяться от этой нелепости.

– А вы похожи на кота, знаете об этом? – неожиданно для себя спросила я.

– Что? Чушь, – фыркнул профессор и отмахнулся.

– Похожи.

Тень сильной смешанной эмоции мелькнула на его лице и тут же пропала.

– Спасибо за комплимент, милая.

Быстро он взял себя в руки, мне б так уметь. Но собственная лёгкость меня удивила, и я дерзнула настоять на своём.

– Да нет, вы настоящий кот! Мне стало очевидно это с первой встречи. Вы как... Нет, не тигр, гепард тоже не подходит. Может, рысь?

Я нахмурила брови, вглядываясь в его уже напряжённое лицо.

– О, снежный барс, ну конечно! Вы настоящий снежный барс. Ну, это такой белый, в пятнах. Редкий вид, между прочим.

Я довольно откусила кусочек фрукта и победно улыбнулась. Он резко перегнулся через стол и схватил меня за руку. Улыбка сползла с лица.

– Кто сказал тебе?

– Я д-догадалась.

Мои наблюдения оказались правдой? Попробовала осторожно высвободить руку, но он не пускал.

– Догадаться невозможно.

– Я не знаю, так вышло. Мне правда жаль.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, тежёлый взгляд испепелял.

– Если это станет хоть кому-то известно…

– Тень Ордиллии сейчас во мне. Вероятно, она всё слышала, – добавила я шёпотом и виновато посмотрела на него.

Я бы и не подумала вредить профессору, но сказанного не воротишь.

Что-то странное мелькнуло в его выражении. Он стиснул кулаки и прикрыл глаза. Прошла долгая минута.

– Как же всё запутанно, – в конце концов выдохнул он. – А тень значит всегда с тобой?

– Сегодня, пока я была бесплотной, я прогнала её на несколько часов. Могла ли она тогда уйти далеко, мне неизвестно, но сейчас слышит разговор, я уверена. Мне жаль. Если бы я знала, как это важно, я бы никогда не предположила этого вслух.

Он скупо кивнул.

– А чем вам грозит, если всё вскроется? – несмело спросила я.

– Жизнью, карьерой, свободой. По-всякому.

Я не знала, как всё исправить.

– Ваши родные, они знают?

– Нет. И я мало общаюсь с ними последние годы.

Он вздохнул и покрутил в руках пустую кружку.

– Мне давно уже кажется, словно я без семьи, без дома… А я не хотел этого лишаться, не думал, что будет так, – тихо добавил он.

– Я тоже не хотела покидать свой дом, но мне даже ошмётка выбора не предоставили.

В профессоре опять что-то изменилось. Он покачал головой и сдвинул брови, поднимая на меня полный сочувствия взгляд. Казалось, он понимал меня и больше не сердился. Его ладонь накрыла мою. Накатила жалость, к себе, к профессору. За что так с нами?

– Не стоит сдаваться раньше времени, Аля. Мы ещё вполне можем показать этому миру, на что способны.

– Наверное, – прошептала я.

Его пальцы перебирали мои, такая невинная, но всё же ласка. Я заторможенно перевела взгляд на руку. Он пробрался пальцами чуть выше и слегка оцарапал ногтем мою ладонь. Я вздрогнула, губы раскрылись с тихим вздохом. Опять он делает что-то не то. Мы же только что серьёзно говорили. В непонимании я посмотрела на него.

– Ты испытываешь к ректору что-то особенное? – тихо спросил он.

Мне было неловко.

– Я… не думаю, что вас это касается.

– Ты права. Просто я давно не беседовал вот так.

– Как?

– Свободно. С красивой девушкой, которая знает мою тайну, от которой не нужно скрываться. Которая переживает похожую боль.

Его взгляд задержался на моих губах.

– Раз мы тут делимся секретами, – неловко попробовала перевести тему я, – я слышала вас у столовой, когда вы не успели меня поймать. И, по-моему, учить студенток подобным ругательствам как-то неправильно.

Я выразительно на него посмотрела.

– Никакая ты не студентка, – отмахнулся он.

– Но вы-то этого не знали!

– И всё же как ты меня раскусила, не могу понять?

Он убрал руку, словно признавая поражение. Только взгляд его остался хитрым.

– Вы так шли.

Он вскинул брови, вовсе мне не веря.

– Может просто стоит научиться ходить не как кошка, раз это так важно сохранить в тайне?

– Я хожу нормально, незаметно для всех.

– Но я же заметила.

– Интересно как?

– Не знаю, оно само так вышло.

– Само, – фыркнул он, – Я шесть месяцев убил только на то, чтобы научиться скрывать новую силу, маскировать последствия, а у неё само!

– Так, может, вы и ни при чём? Может, это я какая-то не такая. В любом случае я просто отнесла эту черту к вашей мужской привлекательности и не думала искать в этом скрытый смысл.

– Так я привлёк тебя с первой встречи?..

– Нет, то есть да, но я не это имела в виду.

– Не смущайся, – мягко заметил он и подлил напитка, – Мы взрослые люди.

А взгляд его опалил. Стало душно.

Что-то это уже совсем не походит на игру. Ректор его друг, не понимаю.

Сделала несколько крупных глотков, но, вопреки ожиданиям, стало только хуже, и жар хлынул в голову. Пить хотелось очень сильно, я встала.

– Если вы не против, я поищу воды.

Мне очень нужно собраться с мыслями. И понять, как выпутаться, не обидев его.

Взяв кружку, я направилась в кладовую. Ощущения в теле казались странными. Посмотрела на различные ёмкости с напитками и подошла к раковине. Лучше бы, конечно, прокипятить, с другой стороны – а что делать? Открыла кран, сполоснула кружку и попробовала, вода как вода. Я пожала плечами, выпила кружку и налила ещё одну, продолжая пить уже не торопясь.

– У тебя и вправду нешуточная жажда, – раздался его голос за моей спиной.

От неожиданности я дёрнулась и пролила на себя немного воды. Бросила взгляд в маленькое зеркало над раковиной, рассмотрела свежее пятно на рубашке. В памяти всплыл недавний инцидент, и заснувшие было чувства встрепенулись и свободно потекли по телу.

Я постаралась прогнать их, набрала ещё воды и развернулась, чтобы вернуться в зал, только у профессора, видимо, были другие планы, потому что выпускать меня из тесного коридора он не захотел.

– Ты уже окончательно сыта?..

Его низкий, чуть вибрирующий голос, вызвал мурашки, я вздрогнула и вопросительно посмотрела на него. Если недавно только казалось, что он позволяет себе лишнего в общении со мной, то сейчас в его голосе появилось что-то такое, что абсолютно сбивало с толку.

Не получив от меня ответа, профессор шагнул ближе.

– Мы можем взять ещё фруктов, – продолжил он, словно догадываясь о свойствах своего голоса, – А можем хорошенько поискать шоколадные конфеты, здесь были такие очаровательные, в самый раз для тебя.

Он оказался рядом, и я отступила к стене.

– Я встал слишком близко?

Противореча своим словам, он придвинулся ко мне вплотную и забрал кружку из моих ослабевших пальцев.

– Так лучше? – спросил он, поставив её на бортик раковины и возвращаясь взглядом к моим губам.

Я замотала головой, но, кажется, вопросы этого вечера были для него сплошь риторическими. Сердце безумной птицей уже стучало в груди, а я пыталась понять, что ему надо. Он наклонился ко мне, я в панике закрыла глаза и почувствовала его дыхание совсем близко.

– Ты права, Аленька, давай заменим шоколад чем-то более вкусным.

Он чуть сместился и глубоко втянул мой запах, проведя носом от ключицы до чувствительного местечка за ухом. Вернулся к моему лицу.

– Пожалуйста, не надо, – выдохнула я прямо в его губы и осознала, что уже не успею натянуть браслет.

Что со мной не так? Реакция заторможена.

– Почему же не надо? Я чувствую тебя.

Он стал вытягивать мою заправленную в юбку рубашку.

– Обмануть меня в этом невозможно, – доверительно прошептал он. – Всё раскрывает запах.

Ладонями пробравшись к нижней части спины, он гладил кожу, слегка задевая ногтями, отчего хотелось вздрагивать. Его прикосновения были необычайно приятными, продуманными и ощущались остро. От этого казалось, что я предаю себя. Но странный жар во всём теле мешал, было так трудно найти в себе силы оттолкнуть его.

Он сказал запах?

– Это не то, что вы думаете, – ухватилась я за спасительную соломинку.

– Мм?..

Его рука опустилась и сжала бедрочерез ткань юбки.

– Когда вы вошли, я подумала о Дорране. Я вспоминала. А вы, зачем? Прекратите это.

Язык плохо меня слушался, жар достиг критической точки и начал спадать. Я резко втянула воздух. Профессор понял по-своему.

– Ну конечно, – тихо рассмеялся он и продолжил, пропустивмои слова мимо ушей, – Хочешь поговорить о ректоре? Думаю, это не сильно нам помешает.

Его рука обхватила мою шею и прижала к стене ещё крепче. Пальцы прошлись по моей губе, оттягивая её в сторону. Взгляд жадно изучал лицо, но теперь в его глубине я увидела азарт и едва заметную ненависть.

Та горечь в напитке… Он не поверил мне.