Во имя рода (1)

Пролог.

- …Тебе дух Справедливой Мести взываю, умоляю, прими нашу жертву, боевой род Огневых, все силы, что у нас остались. Помоги отомстить подлому сюзерену, оставившего без поддержки семью бойца, ценой своей жизни спасшего его наследника. Покарай клан Хабаровых,… - взывала перед толстой свечей, насыщенно розовой от большой толики крови, добавленной в ее воск, простоволосая сморщенная от времени и пережитых невзгод старуха. И да, это было самое настоящее проклятие. Посмертное, да еще и завязываемое не на отдельную смерть пусть даже и мага, а на окончательное прерывание линии существования целого рода.

Реально страшное действо, запрещенное во всех без исключения цивилизованных странах этого мира еще многие столетия тому назад. Впрочем, ключевое слово в последнем утверждении именно «цивилизованных». Бабка, бывшая в свое время единственной дочкой-красавицей самого могущественного шамана едва ли не всей Центральной Сибири, еще в молодости выучила этот обряд посмертной мести.

И таки ритуал, не проводившийся на Земле более трех столетий, подействовал. Сначала пламя свечи начало расти в высоту и в ширину, напомнив в моменте уже не примитивный источник освещения, а язык пламени ранцевого огнемета. Даже гул и завихрения от его языков, практически достигших потолка, начались.

Но все это огненное шоу в конечном итоге оказалось лишь прелюдией основного действа. В какой-то момент времени всполохи огня, колышащиеся перед лицом старой женщины, но совсем не обжигавшие его, преобразились в некое подобие человеческого лица, протуберанец наверху рассыпался подобием прядей волос, а еле заметная чуть более темная поперечная линия разом расширилась, зашевелилась, имитируя рот говорящего человека. Даже вполне узнаваемая синева глаз с темнеющими зрачками проявились в виде завитков пламени соответствующего цвета.

- Я могу выполнить твою последнюю волю, дочь Женголака-Амына, – сливающимся шорохом и потрескиванием пламени донесся до женщины, давно утратившей последнюю надежду, голос Великого Духа. – В таком случае, на клан магов, предавший семью своего младшего соратника, начнут сыпаться многочисленные несчастия столь невыносимые, что не пройдет и семи лет, как клан Хабаровых будет вычеркнут из Бархатной Книги родов и кланов Российской империи....

По мере того, как звучали эти обещания, сгорбленная фигура старухи, казалось, распрямлялась, вновь являя миру ту гордую молодую повелительницу духов, бросившую когда-то по велению любви милые ее сердцу леса и переселившуюся вместе с избранником в многолюдные каменные джунгли, пропахшие запахом печного дыма, конского навоза и больших денег.

Однако, на обещании множества несчастий для предателей речь Великого Духа, своим могуществом, вполне возможно, превосходящего самых намоленных местных божеств, отнюдь не завершилась. Речь призванного запретной и почти повсеместно забытой магией могущественного существа продолжилась:

- … Однако, у тебя, Амынчанай, еще есть одна единственная возможность спросить свое сердце, того ли ты действительно хочешь, и, возможно, высказать другое, намного более сокровенное желание.

- Хочу, чтобы мой внук жил! – Выдохнула шаманка то самое, сокровенное, о чем ее вопрошало могущественное существо.

- Отменить проклятие, пропитавшее оболочки души твоего потомка, не сложно, собственно, я это уже сделал, однако мальчик под его влиянием уже заглянул за грань, отчего пламя его души почти угасло. - Откликнулся на этот крик души дух Справедливой Мести…, или это был вовсе не он? Все же решение, предложенное со стороны заглянувшего на отчаянный призыв дочери шамана обитателя астрального плана, очень уж сильно отличалось от концепции, выраженной в именовании первоначально вызываемого Великого Духа, а, скоропостижно выскочив замуж, свое обучение дочка шамана так и не закончила, потому определить достоверно сущность откликнувшегося на ее призыв потустороннего существа она бы просто не сумела. - Вернуть его не изменившимся мне не под силу. Но я могу присоединить к его угасающей искре еще одну, отчего она станет сиять гораздо сильнее прежнего. Каково твое решение, Амынчанай?

- Мой внук всего лишь слабый ребенок. Я боюсь, что присоединенная искра своей сутью полностью затмит его разум, и вместо внука рядом со мной окажется совершенно чужой человек, - высказала шаманка свои опасения после долгого напряженного раздумья.

- Твое опасение может быть справедливо, - констатировал огненный собеседник, - но искры, остающиеся после смертных разумных, бывают разные. Есть такие, что после перенесенных злоключений или вследствие длительности пройденного загробного пути, почти не содержат собственной личности. Повреждения разума твоего внука после присоединения подобной искры будут, но не фатальные, и с течением времени они почти полностью исчезнут.

- Тогда я, если ты, Великий Дух, не против, выбрала бы именно этот вариант, - с осторожностью высказалась старуха, хорошо помнившая вековечный завет, что за все в этой жизни надо платить.

Но, кажется, на этот раз она все же ошиблась. Речи об оплате за услугу со стороны Великого Духа вообще не зашло. Закончив переговоры, совершенно молча, огненное лицо широко открыло рот, по контрасту с окружающими его нестерпимо яркими пламенными всполохами показавшийся старой шаманке темным провалом куда-то на изнанку бытия. И именно там, в темных глубинах, появилась крохотная и еле заметная, но постепенно увеличивающаяся в своих размерах искорка. Она словно летела откуда-то из темных глубин иного мира, приближаясь к незримому барьеру, окружающему мир живых. И в какой-то момент этот барьер оказался преодолен! Мелькнув огненным росчерком, искорка достигла переносицы лежащего на сундуке, в углу комнаты, бледного, неподвижного ребенка и… исчезла без следа.

И сразу же в комнате вновь сгустились сумерки. Практически догоревшая свеча с треском и шипением мерцала последними слабыми всполохами. Огненное лицо пришельца с иных планов растаяло, как не бывало. Шаманский обряд призыва великой сущности подошел к концу.

- Бабушка! – Внезапно послышался в комнате, резко потемневшей после ухода обратно на свой план призванного существа, слабый мальчишеский голос.

- Сашенька, я здесь, милый, - словно по волшебству гордая шаманка моментально вновь преобразилась в добрую, улыбчивую бабусю, со всех ног кинувшуюся к внезапно очнувшемуся внучонку.

Часть 1. Глава 1.

Сегодня мне исполнилось девять лет. Я, Александр Николаевич Огнев, ощущал себя вполне самостоятельным молодым человеком. Со времени проведения моей бабусей ритуала, без всяких сомнений спасшего мою жизнь, прошло пять лет. Много это или мало?

Для меня, ребенка, очень-очень много. Без преувеличения, это большая часть моей еще очень недолгой жизни. Для той части меня, которая была присоединена, восприятие двоякое. Дело в том, что самостоятельной личности в присоединенной искре, как и обещал Великий Дух, откликнувшийся на призыв моей бабули, практически не осталось. Я не знаю, кем был тот разумный, и, конечно же, совсем не ассоциирую себя с ним. Но кое-какие следы чужой личности во мне все же сохранились. В первую очередь это ощущение своей взрослости, если, конечно существует такое слово. Дети моего возраста кажутся мне совершенно нецелеустремленными и неинтересными. Настолько неинтересными, что на их страх и отчуждение по отношению к внуку живущей в их поселке старой ведьмы, я не обращал абсолютно никакого внимания.

Ну, и еще, плюсом к ощущению «взрослости», словарный запас у меня заметно больше, вплоть до совсем уж мудреных словечек, да еще, иногда, узнавая что-то новое, я внезапно испытываю чувство узнавания, могу с хода расширить и углубить преподанное мне знание. Впрочем, проблески этого внезапного знания лишь эпизодические и не очень яркие. Особо на мою жизнь, за исключением одного-двух проявлений, они вообще не сказываются.

Так вот, мне девять лет. К чему это я? А всего лишь к тому, что всего через два месяца мне предстоит идти в школу. Ага, в первый раз, в первый класс. Вот только вопрос, в первый ли раз? Во всяком случае, внезапно выяснилось, что читать и писать, а также считать и решать довольно сложные математические задачи я уже умею, хотя никто меня этому и не учил. Бабуля попыталась в первый раз, так я ее сильно удивил (и испугал, не без этого, еле-еле успокоилась, что это не дух-пришелец занял мое тело).

А вот создавать заклинания меня, по-моему, до моей бабули, занявшейся этим делом в аккурат за неделю до все того же моего девятого дня рождения, никто не учил. Вот совершенно никаких ассоциаций с этим делом не возникло.

И стихийного духа, точнее духа воды, я, по ощущениям, вызвал тоже впервые. Самого слабого, малого. Время присутствия подобного небольшого сгустка условно разумной стихийной энергии на нашем плане невелико, сил у него разве что на какую-нибудь небольшую шалость хватит. Ну, там водой плеснуть несколько раз или незаметно намочить что-нибудь. Короче, на первый взгляд, совершенно никчемный контакт.

Но бабушка этим моим вызовом существа с астрального плана, да еще с первого раза, внезапно сильно возгордилась. Оказалось, вызов духов в Европейской части Росской империи – штука вообще малопродуктивная. Как я потом вычитал в дедовой книжке «Общая теория магии. Часть первая.», одной из очень немногих книжек по магии, имевшихся в нашей семье, исполнение тех или иных магических приемов очень сильно завязано на региональную инфосферу. Иными словами, в местности, где практикующих шаманов не было уже много-много столетий, призвать мелких духов стоит очень больших усилий (Великого, разумеется, еще гораздо больших, но тут бабушке помогло то, что этой могущественной астральной сущности и самой оказался интересен вызов от дочки ее очень знакомого адепта).

Хех, может показаться, что в таком случае, сотворение заклинаний будет намного более легким делом. …В какой-то мере, это действительно так. Было бы…. Если бы у меня нашелся для этого дела соответствующий квалифицированный учитель. К сожалению, у практически нищего дворянина, пусть даже формально и уже третьего поколения, возможности нанять репетиторов по магии не было от слова «абсолютно», только то немногое, что так или иначе смогла перенять у мужа и сына и, самое главное, усвоить из непрофильных для нее разделов магии моя бабуля-шаманка.

И да, в качестве справки: первым дворянским поколением был мой дед, простой дружинник, в свое время закрывший собой от внезапной магической атаки наследника главного рода целого клана Хабаровых. В результате, получив в вознаграждение за этот почти самоубийственный подвиг чисто декоративное беститульное, хоть и наследуемое дворянство, дед был выпнут со службы практически на улицу. Кому ж в уважаемом клане Хабаровых нужен ни на что уже не способный рядовой дружинник – инвалид?

А если учесть, что на поддержание его жизни разом потребовалось довольно много очень даже не дешевых алхимических декоктов, то и все семейные накопления, и разовая денежная выплата, выданная ему на прощание его бывшим сюзереном, оказались растрачены довольно быстро. Благо за двадцать пять лет службы деревянный домик с небольшим придомовым участком, для проживания семьи в пограничном с клановыми землями поселке, Бугульче, он к тому времени уже успел приобрести. И вдвойне замечательно, что и от Вятска, столицы губернии, этот поселок оказался относительно недалече.

Беспросветная нужда для моей бабули наступила после смерти деда. А просто, смертоносная гадость, которую дед подцепил во время того нападения наемных убийц, оказалась родовым проклятием. И оно, по случаю уже исчезнувшего к тому времени отца, перешло с моего деда на мою тогда совсем еще незрелую тушку. А Хабаровы, к которым, презрев свою гордость, обратилась за помощью моя бабушка, просто велели гнать ее со двора. «Нищим тут не подают», - передал слова своих хозяев вышедший на крыльцо халдей. Не удивительно, что, когда я впал в беспамятство, и надежд на мое выздоровление практически не осталось, бабушка решила, хотя бы и ценой своей жизни (и моей, но я тогда и без того совсем уже умирал), отомстить предавшему род своего спасителя сюзерену.

Итак, пять лет я уже живу исключительно по милости Великого Духа. За счет чего живу, если хоть сколько-то значимого постоянного источника дохода в нашей семье так и не появилось? Ну, в первую очередь, за счет огорода. Едва солнечные лучи весной растопляют снег, мы с бабушкой уже стоим попами вверх над грядками. Плюс курятник, корова Буренка, собирательство даров леса (на опушке, глубже в лес заходить не отваживались, чудовища, там обитающие и взрослого княжеского дружинника схарчат, не поморщившись), и продажа получающихся очень невеликих излишков этих собранных природных даров на базаре, в Вятске. А еще, иногда, не очень часто, соседи обращаются к бабуле по ее шаманской части. Проблема с последним в том, что обращаются практически такие же безденежные, как мы сами. Не доход от камланий и проведения ритуалов здоровья и плодородия – слезы. Даже одежду для растущего меня покупаем в том же Вятске, у старьевщика.

И нет, если вы подумали, что я хожу этаким оборванцем, то это не так. Моя бабушка, помимо всего прочего, перешивать приобретенную одежду умеет очень даже неплохо. Так что одет я, скажем так, не хуже людей. Хотя, на высокое звание главы молодого дворянского рода конечно же не вытягиваю.

Так и живем.

Ага, а теперь представьте, каких усилий будет стоить нашему небольшому натуральному хозяйству, собрать меня для учебы в школе. Ведь ту же школьную одежду из какого-нибудь старья перешить уж точно не получится. Как и обувь, портфель, письменные принадлежности, учебники…. Ну вот, только вспомнил перечисление всего необходимого, не смог удержаться от очередного вздоха. Задача реально на грани возможного.

А отказаться от учебы нельзя, имперский указ о всеобщем образовании строг: все отроки и отроковицы, за исключением представителей титульной, или, как их еще называют, клановой аристократии, достигшие возраста от 7 и до 10 лет, должны в обязательном порядке начать получать хотя бы начальное, четырехлетнее образование. Впрочем, слышал я, что и многие аристократы, особенно из не самых великих, тоже не пренебрегают публичным, школьным, обучением своих недорослей. Зачем им это, при наличии индивидуальных наставников – другой вопрос, но вот так: столкнуться с каким-нибудь высокородным князем мне в процессе моего школьного обучения доведется едва ли, но с каким-нибудь бароном или баронессой – вовсе не исключено.

Строг указ, и кары за ослушание тоже велики. Потому и подготовку к таким вот, солидным расходам мы начали сильно заблаговременно. И без того в вопросе поступления в школу ориентируемся едва ли не на крайний, предельный возраст. Еще и бабуля временами подзуживает: «Четыре года мало, Сашка, надо бы минимум семь лет учиться. Начальную магию преподают только в средней школе. Ты дворянин, для тебя это важно».

Угу, мечты, мечты. В принципе, не только бабушкины, мои тоже. Но даже мне, девятилетнему недорослю, еще не сильно ориентирующемуся во многих аспектах взрослой жизни, ясно-понятно, насколько они далеки от осуществления. Ведь в этой самой средней школе, в отличие от обязательной, младшей, плюсом к расходам на форму и учебники, еще и плату за обучение, начиная с пятого класса, начинают взимать. Впрочем, по-любому, проблема с гимназией, или там с ремесленным училищем с его чисто профессиональными, прикладными, заклинаниями, – дело далекого, туманного будущего. Нам бы пока хотя бы на ближайшую перспективу до начала осени вырулить.

- Ба-а, я пойду, схожу в лес, после позавчерашнего дождика там грибы должны повылазить, - рано поутру высказал я свою свежевыношенную мной за ночь идею.

- Вглубь леса не заходить, - немедленно среагировала та, не запрещая мне, впрочем, совсем уж этого похода напрочь. Привыкла уже, что я у нее такой рассудительный и разумный.

А я и сам, без всякого запрета, в самую чащобу вовсе даже не собирался. Конечно, естественно, первым делом, при желании обогатиться, на ум приходят всякие там цветки «папоротника», которые вовсе и не на папоротнике растут, и волчья погибель, красные, чрезвычайно дорогие ягодки, из которых алхимики в Вятске делают очень эффективные омолаживающие мази. И таки название этих ягодок, «волчья погибель», - она вовсе не из-за того, что волки едят эти ягодки и травятся. Отнюдь.

Просто в той чаще, в самой глубине нашего Заповедного Леса, где только и можно найти эти редкостные дары леса, запросто можно нарваться на какую-нибудь страхолюдину, не только на волков. Ну, а в народе по уже давно сформированной традиции, не разбирая конкретной природы повстречавшегося монстра, скажут, когда позарившийся на дармовщинку сборщик не вернется в урочный час до своего дома: «Волки задрали».

Понятное дело, в такую вот лотерею с судьбой я играть был категорически не намерен, а в планах у меня всего лишь сбор первых возможных грибов. …Ну, или земляники, если все же время роста сморчков уже вышло, а для каких-нибудь других, более благородных грибов, еще не пришло. Мелкая лесная ягодка, растущая практически на опушке. Ни разу не волшебная, но, тем не менее охотно раскупаемая даже у нас, в Бугульче, не говоря уж о губернском Вятске.

Ну, а если и с земляникой не выгорит, намечен набег на пригородные дачи вятичей, тоже за ягодой, только уже садовой. Понятное дело, подобное воровство продуктов чужого труда меня ни раз не красит, и совесть моя начала меня грызть уже загодя, но что делать? Денег на житье-бытье, а в перспективе еще и на школьную форму с учебниками, нам отчаянно не хватает.

До лесной опушки дошел. Грибов, как я в глубине души и подозревал, там пока так и не наросло, но вот какое-то количество земляники собрал. Только не очень много, неполный туесок, на продажу точно не хватит. А просто не один я оказался такой продуманный. Сюда, помимо нас, с бабулей, и другие поселковые наведываются. Некоторые, так и вовсе, чуть ли не с ночи из дома выходят. Повыбрали уже поди самый смак. Придется, значит, заделаться воровайкой, только вот еще пройдусь вдоль опушки до расположенного тут же, неподалеку, пруда барона Христопулоса. Этот хитрый грек, по гуляющим среди поселковых сплетням, купивший свой титул в столице за звонкую монету, какими-то тайными ухватками умудрился утвердить бывший местный общественный пруд в качестве своей личной собственности.

И не то, чтобы я так уж рвался восстанавливать порушенную общественную справедливость, хотя и это тоже, но этот «благородный» пузан решил разводить в нашем пруду золотых рыбок. В отличие от детской сказки, желаний эта крупная, длиной в локоть, рыбка не исполняет, но вот регулярное поедание ее в жареном виде, вроде как, способно избавить от целого списка всяких болячек. Ага, и сторожей, как положено, наш свежеиспеченный барон поставил, чтобы всю эту замечательную рыбку местные ребятишки бреднями не вычерпали. Даже приближаться к урезу воды запрещают, злыдни.

Угу, только вот нет у барона, с его ленивыми стражниками, метода против настоящего шамана. Ну, я так надеюсь. Признаться, придумал я этот новый способ рыбной ловли буквально накануне и пока чисто умозрительно. Осмотревшись предварительно на предмет присутствия поблизости баронских сторожей, выскочил из кустов, растущих неподалеку, и побежал вдоль берега пруда, изо всех сил затянув призывную зуделку. Это меня бабушка не так давно научила, когда знакомила с миром духов. Вместо правильного бубна и колотушки этакое горловое зудение «О-у-м-м-м» издавать. Зуделку, потому что от получающихся вибраций у меня в горле потом, после прекращения этого вокального издевательства, еще час или два продолжает зудеть и вибрировать.

Однако, вроде, несмотря на эти мелкие неприятные последствия, метод вполне надежный. Конечно, даже самого слабого Среднего духа таким способом призвать уже не получится, но вот малые духи, по уверениям бабули, на такие вибрации со стороны шаманов откликаются исправно. А возле водоема, в основном, духи воды обитают. Их-то мне как раз и нужно. Ну, и еще дополнительная надежда на тот эффект со «знакомым» духом, которого я уже вызывал совсем недавно.

Скажете, что я сам совсем недавно называл малых духов в качестве контактов для призыва совсем никчемными, никакой пользы от них, кроме всплеска – другого ожидать не приходится. Так вот, немного подумав, я все же решил, что был не прав. Польза в этом мире есть у всего. А от малого духа воды мне в этот раз, кроме плеска, больше ничего и не нужно. Надеюсь этого окажется вполне достаточно, чтобы на мелководье пригнать рыбку-другую.

И нет, сторожа, сидящие в сторожке едва ли не на противоположном берегу, при таком способе рыбной ловли, тут барону не помогут. Я же буквально только на минутку сделаю крюк к берегу, сцапаю рыбешку, и тут же назад.

Однако удалась рыбная ловля! Точнее, сначала на мой призыв малый дух воды клюнул, а уж потом, за землянику, он мне двух сверкающих на солнце рыбин, каждая примерно на килограмм веса каждая, выгнал даже не на мелководье, а и на самый берег. Глупая рыба с перепуга сама выпрыгнула. Мне осталось только прямо на бегу подскочить к урезу водоема и собрать прыгающую в траве добычу. Но собранной земляники я, однако, лишился. Нежные ягодки буквально в мгновение ока превратились в слизь и истлели черновато-серым липковатым порошком. Ну, духи же, они потребляют не сами материальные предметы нашего плана, а скорее их информационную матрицу. Ну, и ману шамана или мага, их призвавшего, конечно.

Добытую рыбу я принес бабушке. Так быстро обернулся, что она даже не успела уехать на базар в Вятск. Вот и добавим ей еще один товар, парочку красивых золотисто-красных рыбин, в придачу к куриным яйцам, творогу и крынкам с топленым молоком. Целебная рыбка, надеюсь, спрос на такую в городе найдется.

…Однако тяжеловато ей будет, потому решил хотя бы часть пути донести получившуюся поклажу, две до верха заполненные корзины, до полустанка, на котором пригородный поезд, идущий до Вятска, останавливается.

И таки не укоряйте, что я, здоровый лоб, не желаю сопровождать старенькую бабушку весь ее путь, до самого базара. Во-первых, выношенная с ночи идея с обнесением дачных садов еще далека от своего воплощения, а во-вторых, это у бабули летом проезд в поезде за половину стоимости: в один конец семьдесят копеек, а на меня сия скидка не предусмотрена, потому за поездку в оба конца придется выложить аж два рубля восемьдесят копеек. Кому-то, кто побогаче нас, данная сумма может показаться сущей мелочью, а у нас это выйдет, считай, почти весь ожидаемый доход с одной из рыбин. Ну, или деньги за полный набор тетрадок к школе, за целый год, или без малого цена букваря, или….

Короче, дотащил бабушкины корзины с товаром до полустанка, помог загрузиться в почти битком набитый вагон и рукой отъезжающему поезду помахал. Ну, и показал язык любопытному Ваське, моему однолетке, который разве что глаза наизнанку не вывернул, так сильно хотел посмотреть, что у нас под белым холстом в корзинах запрятано. Подозреваю, уже этим вечером он будет рассказывать своим приятелям, что ведьма Амина опять в город повезла свои зловредные болотные зелья с ведьминскими амулетами, которые он, Васька, своими глазами видел.

Угу, далеко не каждый человек является магом, даже таких слабых и необученных шаманов-магов, как мы, с бабулей, среди обычных людей очень и очень немного. Большинство хоть сколько-то умелых по данной части проживают в столице губернии, городе Вятске, и служат в дружинах и на ответственных должностях у главных губернских аристократов. Ну, а про тех из обладающих маломальской магией, кто по какой-то причине все-таки еще не оторвался от простого народа, рассказывают всяческие страшилки-небылицы.

Часть 1. Глава 2.

К дачам, за растущими в тамошних садах клубникой и жимолостью, я собрался ближе к вечеру. Надо, однако, пользоваться тем, что бабуля еще из города, с рынка не приехала, а то запросто могла бы и не отпустить. Ягоды ягодами, а в любом из дачных поселков ведь, как на баронском пруду, тоже свои сторожа имеются. Кое-кто даже с ружьями. И они, в отличие от охранников баронского пруда, в основном, вовсе не на одном месте на виду отираются, а напротив, ходят кругами по охраняемой территории, зорко высматривая таких обнаглевших воровак, как я.

Через высокий дощатый забор я перемахнул схода. Бабушка не так давно обучила заклинанию кратковременного усиления физических возможностей. Выносливости такое заклинание почти не добавляет, а вот силы и ловкости на минутку-другую – очень даже. Реально, словно из рогатки себя по ту сторону забора запулил, только на мгновение опершись руками о самый его верх. И даже на ноги приземлился аккуратно, в полуприсяде, не растянувшись на земле плашмя, как запросто могло бы случиться, не находись я под действием этого замечательного заклинания.

А вот, оказавшись на запретной для посещений посторонними территории, я не ломанулся молодым сайгаком на ближайшие садовые насаждения за добычей, а напротив, первым делом кинулся прятаться. Прежде, чем что-то противозаконное творить, надо ж для начала хотя бы осмотреться, а иначе до магической чесотки или заряда соли в задницу совсем недалеко.

За те четверть часа, что я терпеливо провел, схоронясь между задней стенкой бани и каким-то декоративным, очень разлапистым кустом, местный сторож так и не появился. Вообще никого из местных обитателей не было видно. Но, насчет последних, так-то понятно, будний день на дворе, да еще и вот-вот смеркаться начнет. Реальных дачников, живущих на природе безвылазно, в самом начале лета не так уж и много, большинство владельцев-горожан сюда через два дня подвалят, чисто на выходные.

Хе-хе, как думаете, каких таких ягод я в итоге набрал? Правильный ответ, никаких! Вообще! Но, тем не менее, без знатной по всем прикидкам добычи не остался.

Почти совсем случайно, из чистого любопытства, заглянул внутрь стоящей неподалеку от одной из дач сильно заросшей какими-то сорняками теплицы, собственно, из-за этих самых сорняков и заглянул, очень уж дико выглядели. И обалдел: от внезапно нахлынувшего сильно повышенного магического фона аж все волоски на руках встали дыбом. И, что характерно, стоило только голову из дверного проема, ведущего внутрь этой теплицы достать, сразу же ощущение магии исчезло, как ни бывало.

Чтобы было понятно, на какой-такой феномен я наткнулся. Эта штука, действие которой я испытал на себе, называется малым магическим источником. И рупь за сто, что источник тот искусственного происхождения! Чем он отличается от подобного же, только природного? Многим. Скорее в таком случае нужно говорить об одном единственном сходстве: эти источники вырабатывают ману. Малые – относительно немного, примерный радиус повышенного ее содержания не превышает полсотни метров, искусственные чаще и того намного меньше. А вот различия….

Природные источники на даче, поблизости от крупного города, точно не встретишь. На то они и природные, чтобы открываться где-нибудь в глуши, на природе. В большинстве случаев, в таких буераках, куда и Макар своих телят отродясь не гонял, как, например, в чаще нашего Заповедного Леса, иначе именуемого Гибельной Чащобой, откуда и вооруженная, и в броне дружина с полноценной магической поддержкой вовсе и не факт, что возвратится. Но там, в чаще, уже отнюдь не малый природный источник обретается, и даже не средний, там до ее центра на несколько дней пути человеку хода нет. Впрочем, не о нем речь.

А еще природные источники существуют постоянно, столетиями, и для своей работы не требуют от людей совершенно никаких дополнительных жертв или иных ухищрений. Для существования искусственных же заинтересованным в них магам необходимо проводить регулярные ритуалы, связанные с жертвоприношениями сильных магических животных. Или астральных сущностей, начиная со Средних духов. Или разумных магов, причем, не обязательно людей. К примеру, те же маги-оборотни или вампиры тоже отлично подойдут.

Ну и да, простым смертным источники, в том числе искусственные, не положены. Да и простым магам, без благородного титула и, соответственно, собственной родовой территории, навроде нас, с бабулей, не положены тоже. Очень строгие законы у нас в империи на этот счет! Все источники должны находиться на балансе ответственных имперских чиновников или в клановой собственности магов-аристократов.

Однако в реальности и далеко не всякий аристократический род или даже клан их имеет. Источник, с его разлитой вокруг маной, - основа могущества рода, понимать нужно! Даже недолгое, по часу-два в сутки пребывание на прилегающей к источнику территории очень благотворно сказывается на могуществе мага. А тут вся эта запретная благодать в обычной теплице изливается! Хотя, касательно обычности данной теплицы, тут я сильно совравши. Явно артефактная штуковина. Больших денег стоит. Ага, ровно таких, за которые нам, с бабулей, реши я эту теплицу уволочь или хотя бы просто из чистого хулиганства повредить, точно оторвут голову.

А вот травку (после определения повышенного магического фона, ясно-понятно, что не простую), выросшую внутри этой теплицы, я все же решил пособирать. Не всю. Опасения точно такие же, как с потенциальным похищением самой теплицы. Но, авось, пропажу нескольких листочков и боковых побегов из общей кучи буйно разросшейся растительности местные хозяева и не заметят. Забежал внутрь, в темпе вальса принялся щипать зеленку, скидывая ее внутрь прихваченного с собой холщового пестеря.

Уже практически закончив сбор, приостановился на несколько мгновений, осмотрелся, не бросается ли в глаза учиненная мной убыль, и, повинуясь внезапно проклюнувшейся интуиции, с корнем выдрал краешек фиолетового, мясистого травяного покрова, на манер ковра выстилавшего в теплице большую часть земляной поверхности. Еще и ладошкой потом пригладил то место, маскируя получившуюся взрыхленную неровность.

Пять минут от силы, и я уже выскочил наружу. Говорят, жадность ведет к бедности. В нашем же случае жадность может привести и к чему-нибудь более серьезному. Ведь ясно-понятно, что без присмотра такую ценность надолго не оставят. Просто, наверняка, этот самый сторож отлучился куда-нибудь на минутку-другую.

Эх, ноги мои, ноги, уносите отсюда мою дурную голову! Бог мой, как же я припустил прочь! Через забор даже не перемахнул, перелетел, настолько был взбудоражен полученной добычей. И минимум полдороги до дома после еще бежал без остановки, пока хоть немного не успокоился.

От бабули мне попало сильно. Впервые на моей памяти я был выпорот вицей. В порыве чувств молодой козочкой сбегала моя бабуля до растущего у нас в дальнем конце огорода куста лещины. Аж сидеть толком на попе на следующий день не мог. Понятное дело, сообразила бабушка, какой серьезной опасности подвергался ее внук, ну, и выходила меня, бедолагу, как Сидорову козу, срывая накатившие, уже запоздалые, испуг и волнение.

Там же, наверняка, не какой-то одиночка тем незаконным малым источником промышляет. Явно целый бизнес на нем основан. Да, собственно, одному в подобном деле не преуспеть, даже теоретически. Для такого дела вообще потребны опытные маги слишком разных магических специализаций: боевые маги, занимающиеся добычей подходящих магических существ в жертву, собственно маг ритуалист, для непосредственно подпитки существования источника, маг-артефактор, изготовивший теплицу, алхимик, перерабатывающий выращенную продукцию. И это если еще какого-нибудь мага природы, ответственного собственно за выращивание сильно капризных магических травок, не посчитать. Ну, и какая-нибудь сеть для сбыта переработанного тоже должна быть обязательно. Короче, преступная организация, которую обнес дошкольник. Посмеялся бы, если бы только боль в выпоротой попе столь сильно этому делу не мешала.

- И что, мы вообще не будем ничего из этого продавать? – Расстроился я решением своей бабули. – Нам же еще ранец для школы покупать и форму, включая башмаки. Рублей восемьдесят еще даже по самым скромным прикидкам потребуется, если не вся сотня.

- До осени на ранец с формой мы и без того накопим, лето на дворе, урожай на огороде поспевает, в лесу грибы, ягоды опять же, - авторитетно, прекращая даже малейшие мои поползновения на нытье, объявила мне бабушка. – А продавать эту зелень нам нельзя ни в коем случае. Во-первых, хозяева тех посадок почти наверняка пропажу все-таки обнаружили. Слишком дорого эти травки стоят, чтобы не вести строжайший учет выращенного….

- А во-вторых? – Поинтересовался я, не дождавшись ответа от об чем-то задумавшейся женщины.

- А во-вторых, просто глупо, упускать такую возможность к твоему усилению.

И таки вот именно о таком способе личного усиления я в книжках деда не встречал вообще никаких упоминаний. Слишком уж экзотическим, с точки зрения классического мага, он был.

Едва ли не все листочки-веточки, что я приволок из того набега, были пущены на призыв реально сильных средних духов. Даже не поверил, что подобное в нашей местности, бедной на проявления шаманизма, вообще возможно. И все эти духи, числом ровно дюжина, от присутствия которых мне становилось сильно не по себе (по ощущениям, словно в одной комнате с целым прайдом хищных животных очутился), должны были днем и ночью крутиться возле меня.

Ага, мало мне было орехового прута, от которого так болел мой зад, вдобавок к порке, до самой осени, я еще оказался посажен под строгий домашний арест. Ну, почти строгий: все же туалет в нашем хозяйстве располагался в огороде. Вот вроде и не общался я особо со своими сверстниками из числа соседей – не магов, а как посидел в одиночку несколько дней, это стало чуть ли не моей навязчивой идеей.

И, если вы еще не поняли, такое постоянное пребывание с достаточно сильными духами было задумано моей бабулей не просто так. У ее народа подобное действо заменяло все тот же контакт мага с магическим источником. Не то, чтобы полтора месяца повышенного магического фона сделают из меня какого-нибудь выдающегося магического силача, но хоть на сколько-то точно усилят.

И таки от безделья чего только не сделаешь. В частности, в один из своих выходов до огорода я принес с огорода в кадушках земли и рассадил в них несколько ростков и листиков из числа тех, добытых мной, которые еще до сих пор не пошли в уплату за присутствие духов. Ну, тут же теперь магический фон едва ли не слабее, чем возле источника, авось и приживутся посадки.

- Это ты хорошо, внучок, придумал, - одобрила бабушка эту мою идею. – Эта вот ползучая травка, с фиолетовым отливом, сама способна вырабатывать по чуть-чуть маны, а тот вон магический молочай способен запасать ее в своем соке. Если приживутся оба вида растений, сможем получить основу для изготовления пилюль восстановления маны. Если все получится, как надо, когда-нибудь ты у меня сможешь тренироваться в магии гораздо плотнее, чем сейчас.

В принципе, планы, вынашиваемые моей бабулей ясны и понятны, в меру сил сделать меня, своего внука, как можно более сильным магом. Вопрос только в том, насколько такое развитие устраивает меня самого. Точнее, даже не так. Мне и самому до ломоты в зубах хочется стать сильным магом, тут у нас расхождения нет.

Вот только правда нашей жизни в том, что выделяться из толпы всегда опасно. Вон даже, взять моих прямых родственников, отца и деда. Дед, бравый дружинник, выслужил на службе у князей Хабаровых дом в поселке на границе их родовых территорий и наследное дворянство. И в результате погиб, оставив свою семью в нищете. Мои отец с матерью – и того горше. Обладая оба магическими способностями, подрядились в отряд охотников за древними сокровищами. Думали за неделю-другую больших деньжат срубить по легкому. И пропали где-то в Горном Алтае, оставив меня, двухгодовалого ребенка, на попечение деда с бабкой. М-да, и это на фоне соседей, обычных людей, живущих до старости и не тужащих самой обычной, вовсе даже не магической жизнью. Вы вот на моем месте не задумались бы?

Однако думай, не думай, а, оказавшись запертым в четырех стенах в почти полнейшем безделии я, как ненормальный, раз за разом повторял приемы, время от времени показываемые мне моей бабушкой. Она ж, хоть и не училась никогда классической магии, все же, считай, едва ли не всю свою жизнь прожила в обществе магически одаренных: сначала со своим отцом, известным среди таежных народов шаманом, а после того, как вышла замуж, – с дедом. Дед же хоть и тоже не учился системно, но на службе много всякого разного понахватался. Кое-чем из изученного, не только с сыном, но и со своей супругой смог поделиться.

Осень, как и очень многое в нашей жизни, подкралась совершенно незаметно. Наутро просто проснулся от ощущения, что чего-то мне не хватает. И лишь спустя минуту-другую сообразил: не хватает усиленного магического фона. Ну, да, духи, подряженные моей бабушкой, отбыв оговоренный срок в нашем мире, вернулись к себе, на свой план бытия. А мне пришла пора собираться в школу. Как и предсказывала моя бабуля, денег на школьный ранец и форму с башмаками, украшенными блестящими железными пряжками, мы накопить все же сумели.

И сразу же озвучу еще одно изменение в наших, с бабушкой, первоначальных планах: в начальную школу я пойду не в нашей Бугульче, хотя она, и даже не только начальная, но и средняя, тут и есть, а сразу в Вятске. Причем, не в какую-нибудь обычную школу для детей обычных городских обывателей, а в Первую Вятскую магическую гимназию. Ей-ей, сам временами не верю в то, что у нас с этой безумной, хотя и вполне себе обоснованной идеей что-нибудь выгорит. Но, как и сказал уже, идея именно, что обоснованная. Ну, в той мере, в какой может быть обоснован план, в самом первом своем приближении состряпанный исключительно на базарных сплетнях. Ага, именно так: бабушка, пытаясь продать на базаре очередной немудрящий набор продукции нашего хозяйства, совершенно случайно услышала разговор двух соседок по прилавку. И ведь насколько все совпало! Словно вся эта гимназия создавалась исключительно под наши конкретные условия: прием в первый класс не абы как, в любом возрасте, прописанном в соответствующем имперском указе, а исключительно в период с девяти до десяти лет, когда уже можно уловить хоть какие-то зачатки магических способностей. Еще и вступительный экзамен,… который, судя по все тем же почти сплетням, собранным моей бабулей во время ее отлучек в Вятск, я, с моими непонятно откуда всплывшими познаниями и изученными от моей бабули магическими навыками, пройду без труда. Даже моя почти бесполезная принадлежность к дворянскому сословию в кои-то веки сыграет свою роль: простых мещан, и даже крестьян, обладающих магическими способностями и прошедших вступительный экзамен, в гимназию тоже принимают, но требуют с них за это единовременный, однако совсем не маленький денежный взнос.

Надо ли говорить, что цель такого воистину авантюрного изменения уже почти устоявшихся наших планов, как и явствует из названия учебного заведения, – все та же магия. Ну, и получение аттестата о получении среднего образования, конечно тоже, но последнее - это так, всего лишь оттого, что так положено, некуда мне будет этот самый аттестат применять, в университет то я уж точно не собираюсь.

Еще в результате такой пертурбации, если у нас сегодня все получится с поступлением в гимназию, мы дополнительно и сколько-то денег сумеем сэкономить. Первые четыре года малолетним потенциальным магам там не просто обучение бесплатное, а даже на все учебные дни предоставляется бесплатный пансион: кровать в общежитии и даже бесплатное трехразовое питание. А в выходные еще можно будет и домой выбираться. Денег на еженедельные билеты на поезд, конечно, насобирать будет мудрено, но там ведь и просто, ногами, можно будет добежать, за пару-тройку часов от силы.

До Вятска доехали на все том же пригородном поезде. До слез было жалко денег на проезд, их у нас, с бабулей, после завершения подготовки к школе, оставалось всего ничего. Будь я один, запросто пробежал бы полтора десятка километров от Бугульчи до города на своих, двоих. Но бабушке осилить такой путь стало бы уж совсем тяжко. Так что заплатили.

Впрочем, был в поездке на поезде и еще один положительный момент: едва мы залезли в вагон и уселись возле окна на скрипучей деревянной лавке, на улице пошел дождь. А у нас проселочная дорога между Бугульчой и Вяткой камнем же отнюдь не выложена. Вообще практически, не дорога это, а так, направление, если не назвать еще хужее. Измазался бы до ушей в грязи, вздумай действительно своими ногами в такую погоду добираться, не факт, что после и в гимназию бы впустили.

Однако вот и Вятск. Протолкались через вокзальную суету и сутолоку, вышли на выложенную тесанным плитняком привокзальную площадь. Дождь хоть и стал сыпать намного реже, до конца так и не прекратился, потому я очень сильно порадовался, что Первая Вятская магическая гимназия оказалась расположена от здешнего вокзала совсем неподалеку.

И снова повторюсь, касательно испытываемых мной эмоций: страшно до ужаса. Ведь, хоть формально я и для обучения в этой гимназии вполне себе подхожу, не придраться: и наследное дворянство, спасибо деду, имеется, и в магии за последние пару месяцев уже сколько-то поднатаскался, и даже читать-считать умею на уровне, явно выходящем за пределы первого года обучения, но по факту то я почти никто. Ни связей у меня, ни денег. А в магической среде, по рассказам моей бабушки, семейственность вообще на первом месте. Ну, и деньги тоже, никуда без них. Те же заклинания взять. Кое-что нам, конечно, преподадут в процессе учебы забесплатно Всему остальному, тоже жизненно необходимому, моих будущих соучеников из магических родов и кланов обучат родственники. Ну, а тем, у кого со знающими родственниками дефицит, за все внепрограммное обучение придется платить. А у меня денег нет.

Охо-хо! Чувствую, не по себе мы, с бабулей, выбрали сук для рубки, как есть, не по себе.

Часть 1. Глава 3.

Хех! Первая Вятская магическая гимназия была… огромной и величественной! Да-да, именно так, правильные слова подобрал. Намного больше и куда как солидней, чем, скажем, та же поселковая школа в нашей Бугульче. И это я говорю лишь об одном, так сказать, административном корпусе, на первом этаже которого собственно и проходил отбор претендентов на обучение. А ведь за общим кованым забором стояли и еще корпуса. Много. Целый учебный городок в итоге. Реально городок! Со скверами, улицами и даже площадями. И толпы гимназистов обоих полов в форменных тужурках и платьях, несмотря на по-прежнему накрапывающий небольшой дождик, снующих между корпусами и даже просто бродящих по лужайкам и аллеям. …Ну, маги же. Наверняка какое-нибудь заклинание защиты от капель, падающих с неба, выучили.

Но поподробнее об устройстве гимназии я как-нибудь потом расскажу, когда смогу сюда поступить, как и об изучаемых здесь заклинаниях, а пока собственно сам прием.

Потенциальных первышей, желающих тут обучаться, в этот первый учебный день в гимназию тоже заявилось немало. И это мы еще отнюдь далеко не всех смогли повстречать, часть поступающих прошли приемную комиссию с самого утра и уже воротились домой или рассосались по школе, а часть и вовсе заявятся ближе к вечеру. Прием претендентов на гимназическое обучение заявлен же на весь рабочий день, с утра и до самого вечера. Так что пришлось встать в очередь… почти не двигающуюся.

- Бабушка, присядь, судя по всему, стоять нам тут еще долго, - предложил я, заметив, что один из стульев в коридоре освободился. И добавил, заметив очередную кучку донельзя серьезных дядек, окружавших мелкую пигалицу в школьной форме, с огромными белыми бантами на голове, – да еще и без очереди лезут всякие разные.

- Молчи, внук, не стоит вслух высказывать свое негодование в адрес клановых аристократов, - нахмурилась на эти мои слова моя бабушка. – Донесет им кто об этом, потом хлопот не оберешься.

Закрыл рот, стал молча разглядывать окружающих. Ну, да, об этом у нас, с бабулей уже тоже состоялась беседа, и даже далеко не одна. Равноправия в среде магов, как и между обычными людьми, не наблюдается даже в принципе.

- …А это третий сын Барятынских, Владислав, - донесся до меня негромкий говор со стороны еще парочки стоящих со мной в очереди ребятишек. – Говорят он уже может пуляться молниями.

И таки, можете не сомневаться, и этот малолетний аристократ, в сопровождении большой свиты, прошел мимо нас без очереди. Как и еще один аристократ… и еще…. От скуки начал рассматривать элементы отделки. Показалось или нет, но среди сложных гипсовых узоров, опоясывающих стены и потолки, мелькнули магические отблески. Не так-то и просто это учебное заведение. Права бабушка. От возмущенных возгласов лучше в этом здании воздержаться. Кто знает, чьи уши могут их тут услышать.

Однако же, любое ожидание в этом мире рано или поздно заканчивается. Ближе к обеду подошла наконец-то и наша очередь. За дверью, через которую мы вошли, оказался довольно просторный зал. И длинный стол поперек этого зала, застеленный белой скатертью, с непременным графином и тремя стаканами на стеклянном подносе посередине. За столом же сидели трое пожилых благообразных мужчин.

- Представьтесь, пожалуйста, - каким-то усталым, скучающим голосом попросил тот, что слева, худой некрупный дядька с длинной, наверное, до самого пупа, тощей, седой бородой.

- Александр Огнев, девять лет. Дворянин в третьем поколении, - отчеканила вместо меня моя бабуся и чуть погодя добавила: - моим внуком изучены заклинания Светлячка, Склеивания и малый ритуал Удаления Пыли. Также мой внук преуспевает в чтении, письме, успешно решает задачи из учебника арифметики за четвертый класс.

Хех, а про мои способности к вызову духов и связанные с этим моментом уже проведенные ритуалы магического усиления не сказала ни слова, как и про открывшееся у меня тоже по результатам ритуалов магическое зрение. Между прочим, довольно редкий и ценный для мага и шамана навык! Да и изученные мной под ее руководством заклинания тоже далеко не все перечислила. Впрочем, этот момент мы с ней тоже накануне оговорили особо. Находясь в среде завистливых детенышей аристократов выделяться чем-то особенным – идея уж точно, не кажущаяся хоть сколько-то разумной. К тому же, козырь в рукаве, пусть пока и из не очень великих (все же изученное – далеко не боевая магия) – это гораздо лучше, чем тот же козырь, впустую выброшенный на стол в самом начале игры.

И вы только не подумайте, что всем этим сведениям, касательно моих знаний и умений, доложенным бабулей, эти серьезные дяди поверили на слово. Провели краткий, но всеобъемлющий экзамен.

- Достаточно, - остановил меня седобородый мужчина, сидевший в центре, после того, как я бегло прочел коротенький текст из предложенной мне книжки, решил простенькую систему уравнений с двумя неизвестными и зажег над ладонью небольшой Светлячок. – Думаю, остальные члены нашей комиссии не станут возражать, если мы запишем вашего внука, уважаемая, в параллель «В» классов, – и пояснил, увидев, как бабуля уже открыла рот для вопросов по поводу данного буквенного распределения: - в «В» классе основной упор по программе делается на обучение ритуалистике и, в меньшей степени, артефакторике и алхимии. Также, в отличие от «А» и «Б» классов, там будет относительно мало уроков боевой и стихийной магии и, соответственно, прямых отпрысков глав крупных родов и кланов….

- Спасибо за пояснение, господин экзаменатор, нас все устраивает, - словно от ее согласия что-то зависело, закивала головой моя бабушка.

А потом от того экзаменатора, что все время экзамена молча сидел справа, я получил временную, исключительно на период обучения, слабо светящуюся зеленым цветом татуировку на запястье, собственно и обозначающую мою принадлежность к будущим ритуалистам, краткий набор инструкций, куда мне идти и что делать дальше. Ну, и, пошел, куда мне и было указано.

- Внук, я надеюсь на твое благоразумие, - самым торжественным тоном, так не вяжущимся с катящимися по щекам слезами, - выдала мне бабуля свое последнее прощальное напутствие и на почти прямых, не сгибающихся ногах зашаркала к выходу с территории гимназии.

А я точно такой же потерянный, пошкандыбал в сторону зданий на дальней стороне гимназического поселка. Где-то там, в числе прочих, расположено здание общежития «В» классов, мое место жительства на ближайшие семь лет. Ну, если, конечно, за это время жив останусь, и меня не выгонят с учебы раньше за какие-нибудь залеты или просто по причине неспособности заплатить за обучение.

Здание с короткой надписью, «ВЕДИ», вписанной в зеленые абстрактные узоры на фасаде, в точности, как описывал мне тот экзаменатор, было ни большим, ни маленьким. Три этажа, плюс еще какие-то достаточно просторные помещения в изукрашенной лепниной мансарде. И даже портик-крыльцо с двумя атлантами, подпирающими руками свод у себя над головами, тут тоже присутствовал. Как говорила моя бабуля в таких вот случаях: дорого-богато. Впрочем, остальные четыре общежития, «красное», «оранжевое», «синее» и «фиолетовое», хоть и со своими архитектурными особенностями каждое, но выглядели ничуть не хуже. А еще своим расположением (наша «зеленое» общежитие располагалось в аккурат между «оранжевым» и «синим») эта цветовая палитра напомнила мне немного усеченную в цветах радугу.

- Первоклашка? – Строго поинтересовался у меня сидящий за столом возле входа парень в гимназической форме с пробивающимися под носом еще реденькими рыжеватыми усиками. – Печать на запястье покажи.

Задрав рукав форменного сюртука, сунул этому привратнику зеленую татуировку под нос. На что тот только удовлетворенно кивнул.

- Опоздал ты, парень, староста только что увел группу ваших на заселение, теперь подождать придется, - уведомил меня этот ленивый цербер, снова уткнувшись глазами в отложенную было при моем появлении книжку.

Ну, подождать, так подождать. Благо, тут, у стенок, по бокам мрачноватого ввиду недостаточной освещенности фойе, оказались расставлены две вполне себе крепких скамейки. Уселся на одну из них, поставив портфель с учебниками и тканевой мешок с прочими припасами себе на коленки. Неожиданно, хоть, вроде бы, и привык быть один, почувствовал себя вдруг необычайно одиноким.

Много ли, мало ли времени прошло, входная дверь скрипнула. Еще один будущий однокашник пожаловал. А за ним сразу двое: мелкий дрыщ с жиденькими светлыми волосиками и девчонка с заплетенными в косы белыми бантами. Расселись. Девчонка оказалась со мной рядом.

В наступившей тишине голос того, что пришел вторым, вслед за мной, показался особенно громким:

- Меня Макар Перепелица зовут, а вас?

Не сразу, но спустя пару минут ледок отчуждения оказался окончательно сломлен, и мы принялись довольно громко болтать, делясь впечатлениями от сегодняшнего поступления в гимназию. Кстати, мелкого, как оказалось, зовут Андреем Мельниковым, а единственную даму, оказавшуюся в нашей компании, Дашей Поварницыной. И нет, никого из магических родов и кланов среди нас не оказалось. Мельников вон, вообще из семьи простых и даже не вятских обывателей, хоть вроде и обеспеченных. Первый из всего их рода, у которого специально обученный целитель-диагност обнаружил магические способности.

- Так, кто это у нас тут? – Раздался вдруг голос.

Я поднял глаза. Так увлеклись болтовней, что не заметили, как со стороны лестницы к нам подошли два человека: парень лет пятнадцати-шестнадцати на вид и молодая… дама в богатом наряде, с изукрашенной цветами шляпкой на голове.

- Мы это… старосту ждем, - пропищал в ответ Мельников. – Мы первоклассники.

- Староста – это я, Матвеев Леонид Федорович, третий сын второго главы клана Федоровых, ученик седьмого «В» класса, - представился нам строгий парень, - а это со мной Анна Степановна Лукашина, моя одноклассница, первое время она будет приглядывать за первоклассницами девочками. И когда разговариваете со старшими, полагается вставать, обращаться к нам, как и к другим аристократам, исключительно по имени-отчеству. Все понятно?

- Так точно, Леонид Федорович! – Гаркнул Макар, моментально вскочив с лавки и вытянувшись едва ли ни в постойке смирно. Ну и мы, с Мельниковым, тоже соскочили следом.

Даша тоже не осталась сидеть на лавке, но встала с заметным запозданием, словно делая одолжение. Староста даже взглянул было в ее сторону осуждающе, но тут в очередной раз скрипнула дверь, и в общежитие вошла очень колоритная группа из еще трех первоклашек.

- Я баронесса Аделаида Викторовна Вязникова, буду у вас жить, - с порога объявила, не дожидаясь вопросов, рыжая и конопатая упитанная девчонка, вышагивающая налегке впереди. А следом за ней вошли еще двое, девочка и мальчик. Оба, особенно мальчик, буквально доверха обвешанные сумками, чемоданами, картонками и прочей поклажей. И, очень похоже, что почти вся эта поклажа отнюдь даже не их, а этой вот самой конопатой баронессы.

- Аделаида Викторовна, вы как раз вовремя. Анна Степановна проведет вас к выделенной вам комнате, - немедленно откликнулся на это явление народу наш староста.

Девчонки, следующие гусятами за своей провожатой, включая рыжую баронессу, достигнув третьего этажа, ушли по коридору направо, а мы, вместе с Леонидом Федоровичем, проводив их взглядом, потопали соответственно, налево.

- Эй, друг, ты что, в самом деле, состоишь при этой рыжей баронессе? – Немедленно поинтересовался Макар у неизвестного нам пацана, едва девчачья процессия углубилась в полумрак коридора второго этажа.

- С чего ты взял. Я сам по себе. Баронесса просто наняла меня донести ее вещи до общежития. Между прочим, целую полтину заплатила, - откликнулся еще неизвестный нам одноклассник, явно рисуясь своей предприимчивостью.

А Мельников вдруг, хлопнув себя по лбу, возгласил:

- В Малой Пижме лавка алхимиков под их вывеской стоит, сколько себя помню. Обычные торговцы по факту, а рожу-то кривила, словно, в самом деле, фифа какая.

Не стал ничего разъяснять своему скороспелому знакомому, просто подумал о том, что, если лавка, явно приносящая неплохие барыши, так до сих пор не поменяла своих хозяев, какие-то силы у рода Вязниковых точно имеются.

А на третьем этаже староста нас буквально за одну минуту распределил по комнатам. Меня, с Андрюшкой Мельниковым, загнал в одну (там уже был один постоялец, а в комнаты в этом общежитии, похоже, заселялись по трое). Макара же с предприимчивым парнишей определил в комнату напротив. Третьего к ним еще только предстояло изыскать. Впрочем, на счет последнего сомневаться не приходилось: прием в гимназию первоклассников же еще продолжается, третий сосед в комнату Перепелицы обязательно отыщется.

Первым делом, после занятия одной из свободных кроватей (равноценных, слева и справа от входной двери, та, что возле окна уже оказалась занята), мы, с Мельниковым, затеяли знакомиться с третьим нашим соседом.

- Андрей Скворцов, четвертое поколение дружинников рода Безуховых, - доложил нам этот атлетически сложенный темноволосый парниша, одетый, как и мы, в обычную форму гимназиста, без всяких там артефактов и прочих сразу в глаза бросающихся (в мои, с активированным навыком магического зрения, так уж точно) магических приблуд. И да, он, как и мы, тоже оказался учеником первого класса «В». Впрочем, это уже понятно, заселение тут, похоже, проходило именно так, не вразброс, как на душу положит, а по классам.

Завязавшаяся было беседа продлилась недолго. Внезапно словно в воздухе очень басовитая струна разорвалась. С непривычки у меня аж даже, кажется, уши чуточку заложило.

- Сигнал окончания урока, - пояснил нам, с Мельниковым, как оказалось, намного более знающий новый товарищ. – Большая перемена, обед начинается. Надо бы и нам в столовую поторопиться, чтобы не остаться до вечера голодными. По правилам мы уже приняты, так что на нас наверняка накрыли.

Никогда в жизни не был в столовой. Даже не думал, что такое бывает. Сотни людей со всех сторон разом устремилось в это заведение, чтобы успеть насытиться. Разумеется, на входе получилось некоторое столпотворение. …Которое опять же не коснулось отпрысков сильных мира сего. Отпрыски предводителей кланов и прочая титульная знать проходила внутрь совершенно беспрепятственно через специально для них устроенную дополнительную дверь.

И внутри тоже у аристократов оказались вполне себе значимые привилегии. Там, где мы расселись за длиннющими общими столами, по одному на целую параллель и получили уже накрытые порции единых на всех блюд, эти важные господинчики и госпожи свободно распределялись на отдельной, чуть приподнятой над общим уровнем пола площадке, за четырехместными, застеленными белоснежными скатертями столиками. И блюда они вкушали тоже не как мы, общие, одни на всех, а заказывали персонально снующим возле них услужливым официантам.

Реально бы вслух по данному поводу я возмущаться, конечно же не стал, но очень плохо обязательно подумал… если бы не слова все того же Андрея Скворцова, занявшего место на скамейке за столом слева от меня:

- Зато они, как в ресторане, в конце месяца за все поданные им кушанья полностью из своего кармана оплачивают.

Хех, примерил ситуацию на свой тощий донельзя карман и сразу же успокоился. Да и, положа руку на сердце, особых поводов возмущаться у меня и не имелось. И похлебка, и второе, тушеная капуста с полноценным куском мяса, по вкусу оказались очень даже ничего, а уж размер порций…. Дома я обычно полностью насыщался гораздо меньшим объемом.

Сытые и довольные мы вернулись обратно в нашу комнату. И уже спокойно и обстоятельно принялись обсуждать наше будущее житье-бытье. И, надо признать, обсуждать нам очень даже было чего. Как-то, при сборах на учебу в соседний от своего поселка город, я совершенно не учитывал очень многих могущих со мной тут приключиться нюансов.

Да что там, у меня с собой даже, помимо стандартной формы гимназиста и еще одного ситцевого комплекта для занятий атлетикой, не оказалось вообще никакой одежды для подменки. А ведь и ходить весь день в нарядной, но все же не слишком удобной гимназической форменке не очень-то и комфортно, да и, если так делать, моя свежеприобретенная форма очень быстро сменит свой вид с нарядного на такой себе затрапезный, если не обозвать его еще хужее. Впрочем, тут же на выходе с территории гимназии часовые не стоят, в конце учебной недели просто съезжу до дома, привезу все недостающее.

Часть 1. Глава 4.

Самым сложным, при обсуждении с моими соседями по комнате особенностей нашего будущего совместного проживания, оказалось…, ни за что не догадаетесь что! Проблема уборки в нашей комнате. Ведь порядок в ней, в отличие от коридоров, по установленным здесь правилам, мы должны были полностью поддерживать сами. Так вот, Андрей Скворцов категорически объявил нам, с Мельниковым, что мытьем полов в комнате, в которой он живет, не станет заниматься ни при каких обстоятельствах.

Ага, еще одна заморочка благородных, к которым он даже формально еще и не относился вовсе. Четвертое поколение дружинников – это всего лишь, если его можно так назвать, почти готовая заготовка будущего дворянского рода. По устоявшимся в нашей стране правилам, потомственным дворянином может стать его сын. А вот тому уже, при его представлении в имперскую канцелярию в качестве представителя семейства, выслужившего родовое дворянство, нужно просто-таки блистать незапятнанной репутацией. И сообщение о том, что отец претендента, в свое время, мыл полы… может послужить реальным поводом для главы рода Безуховых в подписи сюзерена на этом самом представлении отказать. Дурость полнейшая, если не сказать еще хужее, но, вроде как, реально уже были прецеденты по аналогичному поводу.

- Подожди, Андрюха, - остановил я покрасневшего от злости Мельникова, совсем уже было затеявшего с третьим обитателем нашей комнаты перебранку, грозящую в самом скором времени перейти в рукоприкладство. – Сам должен понимать, становление рода - вопрос серьезный. Согласись, в самом деле, нехорошо получится, если все усилия предков отправятся коту под хвост из-за такого вот дурацкого пустяка.

- Пустяк или не пустяк, а мыть семь лет полы за «отца его будущего благородия» я не согласен. Пусть тогда ищет себе других соседей для проживания, – дернул плечом мой мелкий ростиком, но, как оказалось, достаточно боевитый товарищ.

- Скажи мне, Скворцов, - чуток пораскинув умишком, обратился я к вконец насупившемуся парню, - а творить магические ритуалы тебе твоя честь ведь не запрещает?

- Магия – основа кодекса поведения для любого представителя благородного рода, - как по писанному выдал мне он. И надо сказать, в глазах упертого потомка дружинников засветился пока еще робкий огонек надежды.

- В таком случае, я обещаю в самое ближайшее время обучить тебя, Андрей Скворцов, Малому ритуалу удаления пыли.

- Клянусь, я отдарюсь за эти ценные и нужные для меня и моего будущего рода знания соответственно их ценности, - разом выпрямив спину, очень торжественно ответил мне на такое предложение наш третий сосед.

- Погодите, а меня обучить такому ритуалу? – Разом всполошился Андрюшка Мельников. – В качестве платы за обучение я готов тоже предоставить какое-нибудь заклинание. Мне отец, когда узнал, что у меня есть магические способности, целую книжку купил по целительству.

Разумеется, в тот вечер никого обучить полезному ритуалу я не смог. Не такое это быстрое дело, обучение магии. Но начало тренировкам положил. Заодно и сам посмотрел, что за книжка у Мельникова такая.

Угу, тоже только посмотрел практически. Хоть заклинания там были и не ахти, какие сложные, скорее самый начальный уровень, пополам с первым, но с налета и их изучить было абсолютно нереально. К тому же, для меня это ведь не первое затронутое в изучении направление магии. Как всем известно, разделение всего массива магии на отдельные школы, или направления, как раз с тем и связано, что с каждым новым направлением, трудность заучивания заклинаний из него заметно возрастает.

Иными словами, стать магом какого-то определенного направления, стихийным там, боевым, или тем же целителем, намного проще и быстрее, чем пытаться преуспеть по всем направлениям целиком. Оттого и архимагов-универсалов, одинаково способных и вылечить, и покалечить, и еще многое другое, во всем мире, как говорится, раз-два и обчелся, гораздо меньше, чем узко специализированных на своем направлении магии архимагистров, хотя и те, конечно, те еще фрукты.

Но пытаться выучить одно-другое полезное для меня заклинание из раздела целительства, пусть без фанатизма, я буду и дальше. И не только начальные, ученические и первоуровневые, типа представленных в Мельниковской книжке, но и намного более сложные и малодоступные, те, что начинаются со второго уровня. Долго учить и трудно добыть – не значит невозможно. Пока же у меня, в моем развитии, реально прослеживается выраженный перекос в сторону шаманизма. Правда, этот перекос никому, кроме меня самого, в глаза не бросается, слишком это легкие и эфемерные материи, склонности к тому или иному виду магического оперирования.

Первый учебный день для нас начался достаточно суматошно. Счастье еще, что заранее вызнавший многие вовсе неочевидные бытовые моменты, связанные с учебой в гимназии и проживанием в общежитии, Скворцов вчера заранее нас предупредил, что единственной имеющейся на этаже мужской умывальни на всех проживающих тут засонь, принимающихся за сборы на учебу только в самый последний момент, может не хватить. Потому, по его совету, мы все же поднялись минут на двадцать раньше вроде бы допустимого.

И оказались абсолютно правы. Когда мы уже умытыми уходили из комнаты с четырьмя бронзовыми рыбьими головами, из которых непрерывными струями текла холодная вода, народу в помещение набилось изрядно. Более того, второклассники, проживавшие на нашем этаже совместно с нами, совершенно естественно пожелали достичь вожделенных источников в первую очередь. Отчего-то, при виде их сердитых сосредоточенных физиономий, взирающих на засонь-первоклашек, только-только пришедших умываться, у меня в голове возникло совершенно непонятное мне слово: «дедовщина».

На учебу, в отдельный учебный корпус для первых и вторых классов, мы тоже заявились одними из первых. Впрочем, вот здесь столпотворения как раз не случилось. Оказавшаяся в этот момент неподалеку от входных дверей женщина средних лет со сложно устроенной косой на макушке просто рукой нам махнула в сторону распахнутых дверей актового зала.

- Торжественная линейка для первоклассников там. Рассаживайтесь строго по цветам кресел. У вас, к примеру, какой класс?.. «Веди» ?.. Вот и занимайте свои зеленые сиденья.

И снова уже знакомая усеченная радуга: впереди находилось несколько рядов сидений, окрашенных в красный цвет, за ними, через небольшой промежуток – ядовито оранжевые. Наши, успокаивающе зеленые, через еще один небольшой проход-промежуток, обнаружились практически в центре зала, далее ряды синих и фиолетовых сидений. Поскольку мы оказались одними из первых, Андрюшка Мельников, шедший у нас впереди, выбрал было самые козырные места в первом зеленом ряду, по самому центру.

- Тебе тут нельзя, - остановил его Скворцов, при этом в голосе его чувствовалось чуть ли не извинение. – Первый ряд, он для классного руководителя и учащейся в классе клановой аристократии.

На эти слова Мельников, вроде даже, собрался спорить, но увидев, что я послушно двинулся на второй ряд, тоже направился вслед за мной.

И все же предмет для спора между ними возник. А просто сам Скворцов и уселся на было облюбованное Мельниковым место, на первом ряду.

- Эй, а ты сам почему там расселся? Ты что, аристократ, что ли? – Возопил уязвленный до глубины души низкорослик.

- Так я же тебе сказал, что я из свиты Петра Андреевича Безухова. Он тоже в нашем классе будет учиться. Просто он не с нами в общежитии, а в особняке поблизости от гимназии остановился, не подошел еще. Для него я места и занимаю.

Всего несколько минут прошло. В зале очень быстро становилось людно. Тоненькой струйкой, в числе прочих первышей, потянулись наши одноклассники. Зная уже, что первые ряды в месте расположения каждого из классов занимают аристократы, я принялся с интересом изучать, сколько их принято в каждый из классов.

И таки выходит, что, как и обозначил когда-то экзаменатор, самая престижная у нас учеба в «А» и в «Б» классах. Там даже всего первого ряда, состоящего аж из шестнадцати сидений, на всех привилегированных с их свитскими не хватило. После коротких споров - перебранок некоторые из членов аристократических свит были вынуждены, оставив своих хозяев, перейти во второй ряд. У «Бук» даже реальный конфликт, с угрозами в адрес вообще всех клановых со стороны противника, по этому поводу разгорелся.

Внезапно в моей голове возник небольшой вопрос, который я, наклонившись вперед, тут же задал самому информированному из всех нас Скворцову:

- Слушай, Андрей, а ты не знаешь, программа у всех первых классов одна и та же, или чем-то отличается?

- Знаю, конечно, - с гордостью отозвался мой информатор. – В первом классе отличий в учебе совсем немного, мы, как любые начинающие маги, просто будем учиться магичить. А вот, начиная со второго класса, уже каждый класс все больше будет учить что-то свое: «Азики» - боевую магию, «Буки» - магию стихий, мы, «Веди», – ритуалы, алхимию и чуточку артефакторики, «Глаголы» - в основном целительство, магию растений, ну и тоже алхимию, в той ее части, которая касается целительства и работы с растениями, а «Добряки», как самые слабосилки, вообще всего понемногу, на что у них только магии хватит.

- У нас сосед два года назад закончил нашу гимназию по «Д» параллели, - тут же вступил в разговор Мельников, - так он теперь в какой-то конторе работает, которая налаживает в домах купцов и прочих богатеев водопроводы и магическое освещение.

На этом наша беседа прекратилась: сначала прибыл Макар Перепелица, затеявший со всеми нами здороваться за руку, а потом, почти следом за ним, пожаловал и Петр Андреевич Безухов, Скворцовский сюзерен, упитанный смуглый парнишка с курчавыми волосами, в компании с малолетней баронессой…, как ее…, Аделаидой Вязниковой, если не путаю. Девица, представляющая собой всю баронскую свиту, дисциплинированно топала позади. И таки да, наши аристократы, вместе с сопровождением, ни секунды не сомневаясь, заняли места в первом ряду. Безухов – рядом со Скворцовым, а Вязникова – через одно сидение от него, отгородившись, как барьером, своей подчиненной. Помимо Безухова и конопатой, на первом ряду уселся и еще один парнишка, не знаю пока его имени, на этом торжественном заседании обошедшийся вообще без провожатых. И все! Титулованных в классе, распланированном под изучение ритуалов и алхимии, оказалось не много.

Ну, а вскоре после этого на трибуну, выставленную в центре сцены, напротив нас, взобрался директор гимназии и начал свою торжественную речь.

И таки, если бы потом я попытался вспомнить, о чем же говорил этот уважаемый господин, у меня бы и двух-трех слов связать не получилось. …Или, точнее, нет, три-то слова я как раз и запомнил: «Спасибо нашим попечителям!» Он эту фразу за время выступления повторил раз десять, если не больше. Само собой, попечителями выступали губернские кланы. В том числе и Хабаровы. При перечислении этой фамилии среди прочих, я аж зубами скрипнул непроизвольно. Надеюсь все же никто больше за мной этого казуса не углядел.

А потом, после окончания речи директора, нас, первый «В», словно наседка своих цыплят, принялся созывать к себе совершенно невзрачный господин, оказавшийся нашим классным руководителем. Он тоже сидел на переднем ряду, на крайнем правом сидении, но занятый изучением наших классных аристократов, я его до самого последнего момента даже не замечал. Вот же замечательное свойство у человека!

Из актового зала мы, повинуясь указаниям нашего неприметного классного руководителя, переместились в наш классный кабинет. Он у нас оказался расположен на третьем этаже, куда мы поднялись по широкой, с фигурчатыми перилами, каменной лестнице. Угу, действительно, «Спасибо нашим попечителям». Тоже все дорого-богато тут выглядело.

В отличие от выступления директора гимназии, небольшая лекция, прочитанная нам Павлом Петровичем Михеевым, так звали нашего классного руководителя и по совместительству учителя русской словесности, оказалась весьма содержательной.

- Вам может показаться, - в частности сказал он нам, - что все учащиеся первых классов нашей гимназии находятся в равном положении. Так вот, зарубите себе на носу, это совсем не так. Если в ваш класс набирались преимущественно ребята соображающие, то «А» и «Б» классы сформированы прежде всего по показателям уровня личной силы. И говоря о силе, я имею в виду вовсе не объемы ваших бицепсов. Согласитесь, глупо получится, если в ответ на ваше, может быть, даже и вполне обоснованное замечание, вам в лицо прилетит файербол или разряд молнии. Так что боги вас упаси от ссор с этими ребятами. Тем более, не стоит задираться с учениками на класс старше. Они, в отличие от вас, хотя бы начальными, первоуровневыми, заклинаниями боевой магии владеют уже почти все поголовно.

Кстати о магии. Это основной критерий, по которому осуществляется перевод из первого класса во второй. Кто до конца лета не сумеет открыть в себе магические способности, во второй класс не попадает ни при каком раскладе, пусть даже он по остальным предметам будет успевать на одни только пятерки, или вообще будет первым наследником главы самого уважаемого в нашей губернии клана. Потому учитесь, ребята, прилежней. И для развития ваших способностей не только читайте исключительно выдаваемые вам на уроки мажеские учебники. На втором этаже административного корпуса расположена библиотека. Кое-какая литература по совершенно различным отраслям магических мыслей у нас там имеется. А для отработки практических навыков в самом дальнем от главного входа на территорию гимназии углу расположен малый полигон. Читайте, пробуйте, примеряйтесь. Кто знает, к каким возможно редким отраслям магии у вас окажется предрасположенность.

Вечером, после окончания всех уроков и выполнения всех заданных во время них домашних заданий, я подвел итоги своего первого дня учебы. И нет, разумеется, ничего нового из области магии за этот день я не выучил. Не такое это быстрое дело. Да и не давали нам ничего такого в первый день. Преподаватели, по очереди приходящие в наш класс, лишь знакомились со своими новыми учениками, да проводили первые, организационные уроки. За одним узнал, почему в списке заказанных к покупке при подготовке к школе учебников не было ни одного учебника по магии. А просто запрещено это, продавать подобную литературу простому населению. Отец Андрюшки Мельникова, сам не являющийся магом, с покупкой учебника по целительству для своего чада явно этот закон нарушил. Магические учебники нам полагается изучать только в классе (в конце урока Начал магии, короткого двухнедельного курса, предваряющего изучение всех магических дисциплин, по указанию преподавателя, мы послушно сложили их перед собой, на углах столов). Хорошо еще, что конспекты и выписки из этих учебников делать нам все же не возбранялось.

Так началась моя учеба в магической гимназии.

Кстати сказать, свой должок по поводу преподанного мной Малого ритуала Удаления Пыли, Андрей Скворцов восполнил очень быстро. В первый же вечер учебы, перед сном, подошел ко мне и предложил:

- Саня, я тут поинтересовался у господина Безухова. Если желаешь, могу в счет моего долга обучить тебя Начальному комплексу защиты сознания. В нашем классе это может оказаться для тебя необычайно полезной штукой.

- В нашем классе? – Ухватился я за оговорку-намек собеседника.

- Вообще-то говорить за глаза о способностях других, тем более аристократов, – дурной тон, но бароны Вязниковы, помимо всего прочего, известны и своими ментальными практиками тоже, - не стал особо юлить мой одноклассник. – Вряд ли, конечно, простая первоклассница, будь она хоть трижды Вязниковой, вот так, сразу, сумеет запудрить тебе мозги, но учиться нам тут еще долго, ближе к выпуску всякое может быть.

- Согласен, - немедленно согласился я с поступившим предложением, едва припомнив безэмоционально тупенькое выражение лица той девицы, повсюду сопровождавшей нашу баронессу-одноклассницу.

И таки да, даже до бабушки доходили кое-какие сплетни, которыми она и со мной поделилась, что некоторые аристократы в старших классах, для пополнения своих личных дружин перспективными бойцами, ментальной магией отнюдь не брезгуют. Даже собиралась учинить мне на летних каникулах дополнительный тренинг по этому поводу, основанный на принципах шаманской магии. Но мозги – это ж такая штука, в деле их защиты гораздо лучше переборщить, потратив лишние часы своей жизни, нежели неожиданно оказаться пускающей слюни собачкой, готовой отдать имущество и даже саму жизнь по первому же сигналу своего хозяина.

Методика защиты сознания заключалась в выполнении комплекса физических упражнений, сопровождавшихся чтением-пением специальных мантр, чем-то похожих в своей размеренной заунывности на ту зуделку, которой я приманивал малых духов. И, признаюсь, сначала все это мне показалось абсолютной чепухой.

- Скажи мне, Андрей, вот только честно, ты сам веришь, что данные песнопения смогут защитить меня от менталистов? – Не удержался я от вопроса, когда пара учеников, тоже ранних пташек, проходя мимо нас, очень странно посмотрели в нашу сторону.

- Верю, - очень серьезно отозвался в ответ тот. – Эти упражнения мой двоюродный дядька привез из своей поездки на Крышу Мира, в монастырь к далай-ламе. Тамошние монахи всю жизнь сражаются с демонами, лезущими из разломов. И среди демонов менталисты – вовсе не редкость. Как пояснил мне дядька, а ему рассказал его нанятый за золото наставник, весь наш разум сосредоточен в особой невидимой зоне, называемой ментальным телом. Плавные движения, сопряженные с особыми дыхательными упражнениями и чтение мантр заставляют оболочку ментального тела вибрировать, постепенно делая ее прочнее и толще. А уж толстая, прочная оболочка ментального тела становится преградой на пути воздействия менталистов.

Хм, объяснение ничуть не хуже любого другого, к тому же и мышцы показанные Скворцовым упражнения нагружали исправно, особо много времени на их выполнение не требовалось. Стал выполнять. Вдруг, в самом деле, когда-нибудь эта сущая безделица мне сможет помочь защититься от менталистов.

Часть 1. Глава 5.

И все же первое мое столкновение под крышей гимназии произошло отнюдь не с менталистами. Точнее, столкновение изначально было вовсе не моим, я же не настолько дурак, чтобы на ровном месте конфликтовать. Просто, как говорится, так получилось.

К тому времени с начала нашей учебы прошло уже три недели, и я считал себя вполне себе втянувшимся в распорядок здешней жизни учеником. Даже бабушке на выходных успел в этом похвастаться. Но обо всем по порядку.

С утра пораньше, как и уже два десятка дней до того, я отправился на тренировку со Скворцовым. На втором этаже нашего общежития имелся небольшой спортзал, но на улице пока что стояли последние по-настоящему теплые деньки затянувшегося в этом году бабьего лета, так что мы, почти не сговариваясь, предпочли занятия на улице. И да, для меня это оказались сильно замедленные, вычурно-замысловатые упражнения под негромкое проговаривание всяких там «Ом-м Мани Падме Хум-м-м» и тому подобное, от которых, при их попадании в резонанс с размеренным, акцентированным дыханием, казалось, вибрировали сами нервы, и волосы на затылке становились дыбом. Не знаю, как там будет в конечном итоге с ментальной защитой, но что-то этакое, необычное, я, кажется, уже начал ощущать: вместе с остаточным зудом, первые десять-двадцать секунд в восприятии ощущалась какая-то небывалая легкость и, вместе с тем, твердость что ли?

Так вот, позанимавшись всеми этими вычурностями на небольшой, еще зеленой лужайке позади здания нашего общежития, мы, с Андреем Скворцовым, вернулись к себе на этаж. Время уже поджимало: умыться, одеться, да пора уже и на завтрак бежать. Тем больше было наше неудовольствие, когда, войдя в умывальню, мы обнаружили там безобразную сцену: двое второклассников, нисколько не стесняясь окружающих, измывались над Андрюшкой Мельниковым. Так сказать, пытались донести до него мысль, что, при виде важных их, он должен немедленно освобождать место возле рожка с водой, а не задерживать старших «товарищей», пытаясь смыть со своего лица остатки мыла.

Признаться, увидев скуксившуюся моську своего приятеля, я совсем уж было ринулся ему на помощь. …И был остановлен как клещ вцепившимся в мое плечо Скворцовым.

- Так ты только хуже сделаешь, - почти не разжимая губ прошептал он мне.

Ну, да, кажется, наш классный руководитель в первый учебный день именно об этом и говорил, когда предупреждал, ни в коем случае не задирать старшеклассников. Первым-то им применять магию против первоклашек строжайше запрещено. …Но не в том случае, когда агрессором выступает сам первоклассник.

Ощущая себя полностью беспомощным, я скользил взглядом по задирам – второклассникам, по Мельникову, от обиды уже не сдерживающему слез, по висящему на крючке его полосатому полотенцу, по жестяной мыльнице на краю раковины, в которой криво, едва не выскальзывая, поблескивал свежей пеной и влагой кусок мыла.

- О-у-м-м-м! – Затянул я про себя почти неслышно на выдохе, сам еще не понимая до конца, какой именно эффект я хотел тем самым сотворить.

Контакт с духом воды у меня установился моментально, я даже во второй раз не успел набрать в грудь воздуха. И действовать призванный водяной дух тоже начал уже буквально в следующее мгновение. А еще я отчего-то был уверен, что этот дух – тот же самый, что я призывал в самый первый свой раз, и который после помог мне выловить в пруду рыбу. Очень похоже, что именно этот дух стал моим первым постоянным контактом из мира потустороннего.

Под влиянием невидимого призванного духа, мокрый обмылок, лежащий в мыльнице, нерезко шевельнулся, с натугой перевалился через бортик мыльницы, скользнул по краю раковины, грохнулся на пол и подкатился прямо под ноги главному забияке, отвешивающему в этот самый момент моему однокласснику очередного несильного, но очень обидного леща.

- А-ай, черт! – Только и успел выдохнуть этот второклассник, поскользнувшись, прежде чем опрокинуться навзничь, с размаха ударяясь затылком о каменный, мокрый от водяных брызг пол.

Я даже испугался немного, не убился ли он в результате этого эпического падения. Но нет, вроде шевелится.

- Семен, ты чего на ногах не стоишь, - обратился к упавшему его товарищ, вышагивая вперед и протягивая руку помощи. …И тоже обрушился на пол. Коварный обмылок, выскользнувший из-под ноги первого упавшего, каким-то непонятным образом оказался в аккурат под ступней помогающего. Лицом об каменный пол, да еще с размаха – это точно больно! Кровь, вытекшая из разбитого затылка первого забияки на влажном от пролитой воды полу начала смешиваться с кровью, хлынувшей из разбитого носа его приятеля.

Через по-прежнему существующую у меня связь с духом, это самое разлитие крови вдруг начало доставлять мне просто экстатическое наслаждение. Словно вдруг какое-то необычайно изысканное лакомство отведал.

- Хода отсюда, хода! – Потянул меня за руку Андрей Скворцов, прерывая внезапный сеанс моего наслаждения. Мельников, ни секунды не медля, выскочил из умывальни вслед за нами, как и еще один из наших одноклассников, оказавшийся на тот момент в той злосчастной умывальне.

- Хороши друзья! – Высказал нам свои претензии Мельников, едва мы успели вернуться в свою комнату. – Даже не попробовали за меня заступиться.

Хотел я было ему на эту претензию высказаться, но не стал. Доказательств то моего участия все равно нет. Да и вспомнил вдруг предупреждения своей бабушки, не светить особо своими возможностями. А уж использование духов среди учеников, практикующих классическую магию, в случае моей похвальбы, без внимания со стороны окружающих уж точно не останутся.

- Так ты сам виноват, - вдруг высказался в ответ на обвинения Скворцов. – Мы тебя еще когда будили, чтобы ты шел умываться, пока там никого нет. А спорить и тем боле драться со старшеклассниками – значит тем самым давать им право вызова на дуэль. Ты сам, к примеру, много боевых заклинаний знаешь?

- Подумаешь, поспал еще минуточку, - забурчал в ответ на эти слова наш пострадавший одноклассник, но ругаться в наш адрес все же прекратил.

Кстати, к вопросу о дуэлях. Первую в этом году дуэль между двумя старшеклассниками мы уже посетили. Тут это запросто: нахамил кому-нибудь – будь добр ответить за свои слова. В гимназии для этого целая собственная дуэльная площадка была обустроена. С защитными барьерами и скамейками для зрителей и услугами целителя для самих бойцов. Правда, особого зрелища не получили. Ученик из пятого «А» первым же ударом непонятным переливающимся облачком снес с ног своего однокашника из параллели Бук. Тот даже ничего внятного наколдовать не успел. …Или успел, просто мы этого не заметили, и, самое главное, это не помогло ему в дуэли. Для себя после этого зрелища решил, что не стоит оно того. Точнее, уж точно не стоит пятидесяти копеек. Ага, вы правильно поняли, вход на трибуны дуэльной арены для зрителей был платным.

Ругаться между собой мы прекратили, но до учебного корпуса топали в напряженном молчании. Первым уроком в этот день у нас оказались «Базовые основы ритуалистики». Преподавательница, Мария Ивановна, вошла в наш класс вместе с уже привычным сигналом к началу урока и схода принялась требовать продемонстрировать ей выполнение первого изученного нами в стенах этой школы ритуала.

«Насыщение маной». Этот реально простейший ритуал, даже не требующий никаких начертаний печатей и уж тем более жертв, реально являлся основой очень многих других, более сложных ритуалов и даже целых отраслей магии, потому, разумеется, изучался не только нами, будущими ритуалистами, но и всеми другими параллелями первоклашек.

Первым к небольшому артефактному комплексу на учительском столе с вставленным в него сменным накопителем был вызван Макар Перепелица. И сразу же уточню: для собственно передачи своей маны какому-то другому объекту никаких артефактов не требовалось в принципе. Артефакт предназначался для фиксации собственно самого процесса передачи маны. Точнее, фиксировал ее количество, перешедшее с руки донора в предназначенный для этого накопитель. А как иначе? Сама мана же невидима, а накопитель одинаково способен впитать, не изменившись, и две-три единицы, как пока обстоят дела у большинства моих одноклассников, так и две-три сотни единиц, если этим делом занимается усредненный взрослый маг.

- Три копы, хорошо. – Подвела итог кривляниям нашего записного шутника и балагура строгая учительница. – Еще раза в четыре-пять увеличишь этот результат и, считай, с голода на улицах нашего города уже не пропадешь.

И таки да, маг, способный сливать в накопители свою ману, уже худо-бедно способен обеспечить себя финансово. Ведь даже название единицы измерения количества переданной маны в росском языке звучит очень созвучно с названием мелкой медной монетки: «копа» - «копейка». Собственно, когда-то в стародавние времена одно это название от другого и произошло. Вот только теперь уже никто достоверно и не знает, какое из них являлось первичным. …Или знает? В конце концов, некоторые из ныне живущих самых могучих магов помнят не только времена, отстоящие от нынешних на пару тройку столетий, но и даже успели поучаствовать в самом зарождении Росского государства.

- Следующим на проверку пойдет…, - голос Марии Ивановны ненадолго прервался, пока она выбирала из списка наших фамилий для себя очередную жертву, - …пойдет… Беляна Угланова.

Хех, еще одна, очередная зарубка на моей мотивации, как можно старательней заниматься с показанным мне Скворцовым комплексом, защищающим от ментальной магии. Компаньонка нашей баронессы не только на мордашку выглядела безэмоционально отстраненно. Очень похоже, что и на мозги ее ментальная магия ее хозяйки успела подействовать далеко не самым лучшим образом. Не справилась. Даже одной единственной единицы не показал измерительный артефакт.

- Плохо, Беляна, – констатировала этот провал наша учительница ритуалистики. – Начиная с сегодняшнего вечера будешь приходить ко мне ежедневно на дополнительные занятия. Без освоения этого основного ритуала путь к дальнейшему обучению в нашей гимназии будет для тебя закрыт.

А потом учительница ритуалистики вызвала к артефакту меня. И я бы даже, несомненно, возгордился легко и непринужденно полученным цифровым значением достигнутого результата в целых пять коп, минимально допустимым показателем, соответствующим оценке отлично,… если бы не вызванный на проверку следом за мной виконт Игорь Олегович Картаус. И, как вы, наверное, уже поняли по использованному в его случае величанию по имени и отчеству, это был третий и последний в рядах нашего класса представитель старой магической аристократии, первый наследник главы одноименного, пусть и не очень большого клана, между прочим. Редкая птица! Пятнадцать в легкую выданных им единиц маны вызвал в рядах одноклассников довольно громкое шушуканье.

…Ну, ладно, каюсь, на самом деле, при прохождении этого испытания я не так, чтобы уж очень и сильно старался. Все же тут моя мана отправлялась в накопитель совершенно забесплатно, а вот не далее, чем в двух кварталах от ворот нашей гимназии, стояла одна малозаметная будочка, в которой за то же самое действо платили вполне себе деньги. По тому самому, устоявшемуся еще с седой древности тарифу, копа - одна копейка. В последний раз, накануне вечером, я там разбогател на маленький серебряный гривенник и еще одну увесистую медную монетку достоинством в три копейки. Пусть и не показанные нашим главным аристократом пятнадцать коп, но достаточно близко.

И вы только не подумайте, что мне не хотелось своими магическими навыками перед всем нашим классом похвастаться. Еще как хотелось! Но, при здравом размышлении, я от этого хвастовства без труда удержался.

- И что я делаю не так? – Горестно вопросил равнодушное мироздание уже, вроде как, заметно менее дующийся на меня Мельников, когда после завершившегося сдвоенного занятия по «Базовым основам ритуалистики» мы принялись готовиться к намечающемуся уроку арифметики. Ага, Андрюшка оказался вторым и последним из нашего класса, тоже не сдавшим проверочный тест вроде как вполне изученного им ритуала.

- Попробуй, при передаче маны в накопитель, мысленно представлять, словно из твоей ладони внутрь камня вращается эдакая спираль. Только обязательно по часовой стрелке, а не против. - Чуть подумав, выдал я ему свой бесплатный совет.

В принципе, несмотря на то, что совет бесплатный, вполне возможно, что он может оказаться не таким уж и бесполезным. Пусть я сам этим приемом никогда не пользовался, и без того все получалось, но даже в нашем учебнике, правда без какой-либо конкретики, писалось о пользе использования для некоторых неофитов приемов псевдовизуализации. Опять же еще и знание подобного «секретного» приема вполне себе может добавить Андрюшке хоть чуточку самоуверенности.

А вот на уроке атлетизма, состоявшемся в аккурат после большого обеденного перерыва, я скрывать свои возможности усиления физических возможностей при помощи магии не стал (хотя и объявлять во всеуслышание о такой своей способности не стал тоже). Во-первых, навык укрепления мышц при помощи маны напрямую, несмотря на меньшую эффективность по сравнению с показанным мне моей бабулей специализированным заклинанием, среди отпрысков магов даже не клановых, а первых-вторых поколений, достаточно распространен. А во-вторых, очень уж не хотелось по результатам кулачных поединков ходить побитым или и вовсе сверкать наливающимся бланшем под глазом. Все-таки извращенцы были эти древние эллины, оставившие миру свою «непревзойденную» систему атлетических тренировок! Хорошо еще хоть, что обмотку кулаков воловьими кожаными ремнями, усиленными бронзовыми бляшками, наши гимназические тренеры у них все же не переняли, а то так и совсем уж смертоубийства получилось бы недалеко.

Собственно, на этом можно было бы и закончить описание еще одного моего дня пребывания в Первой магической, если бы не все тот же Андрюшка Мельников, заявившийся уже при свете звезд в нашу комнату после отработки назначенного ему нашей ритуалисткой дополнительного занятия.

- Саня, спасибо тебе огромное! – Едва ли не заорал он с порога в мой адрес, отвлекая меня своим возгласом от выполнения домашнего задания. – Помогла твоя метода! Сразу целых три копы перегнал в накопитель! Если хочешь, учи из моей книжки по целительству любое из записанных там заклинаний!

Фух! Как камень с плеч! Это только со стороны может показаться, что я с обоими своими соседями по комнате общаюсь одинаково. На самом деле, душевно Андрюшка Мельников мне куда ближе, чем Скворцов. И на уроках мы с мелким вместе сидим, и просто общаемся куда больше. Скворцов же по своему мировоззрению – идеальный дружинник, почти голем, строго заточенный на исполнении приказов своего хозяина. Прикажет ему его сюзерен, и он с легкостью откинет прочь всех посторонних, не входящих в число членов Безуховской дружины, в том числе и нас с Андрюшкой.

Но не только вновь установившемуся миру в нашем небольшом коллективе я так радовался. Само прозвучавшее в мой адрес разрешение изучения еще одного целительского заклинания тоже для меня дорогого стоит! Я ж уже выучил из Мельниковского учебника для начинающих целителей заклинание Малого Исцеления. И даже на своей бабуле его опробовать успел. К сожалению, в случае главной ее проблемы, болей в суставах пальцев, это заклинание оказалось эффективным очень относительно. В точности, как и практикуемый ей ритуал аналогичной направленности. И тем больше я по этому поводу сожалел, что в списке усложненных заклинаний «под звездочкой», имеющихся в данной книжке, я совершенно точно встречал и заклинание специализированное, нацеленное как раз на боли в суставах. Даже размышлял, что бы такого пообещать моему однокласснику за его разрешение выучить еще и его.

…И чтобы вы не подумали, что я не пытался заполучить это заклинание другим способом: как раз-таки пытался! Посетил рекомендованную нам нашим классным руководителем библиотеку. И получил форменный отлуп! Список литературы, разрешенной к выдаче для учащихся классов с углубленной ритуалистикой и базовой алхимией, вообще не содержал книг по целительству! В принципе-то, вполне понятное ограничение. Каждое не по профилю выученное неофитом заклинание, пусть даже не какое-нибудь сложное, а всего лишь первого уровня, в какой-то мере затрудняет изучение профильных дисциплин. Угу, только здоровье единственного оставшегося у меня родного человека для меня все равно важнее.

…А в университет, с его изучением продвинутой специализированной магии, я и так не собирался, зато в глубине души, несмотря на всю ее несбыточность, лелеял мечту о становлении архимагом-универсалом, и целительство, способное очень серьезно на первых порах продлить жизнь, а, значит, и время на изучение самых разнообразных магических премудростей, могло, по моему замыслу, мне очень сильно в этом помочь.

Часть 1. Глава 6.

- Ба, вроде ж еще на прошлой неделе у тебя этих зеленявок куда как поменьше было! – Удивился я при очередном своем явлении на воскресную побывку в родимый дом.

И таки да, теперь крынки, кадушки и кувшины с зеленеющими кустиками не только занимали все подоконники, но и возвышались вторыми рядами на приставленных к этим подоконникам высоких самодельных этажерках. Даже в комнатах у нас из-за их веток, вроде как, стало заметно темнее. А еще ощущался явственный, хоть и не очень сильный магический фон. Как там называлась травка, которая была способна производить ману? Фиолетовая толстянка? Вот именно тонкие, стелющиеся веточки с мясистыми красновато-фиолетовыми отростками-листочками и свисали теперь из буквально каждого посадочного сосуда, обрамляя своим настораживающим цветом торчащие оттуда же другие, чисто зеленые травянистые кустики.

- Ой, да что там, Сашенька, этих травок то, - как-то неожиданно заюлила бабуля в своем ответе.

- А что это вообще за растения тут у тебя прибыли? Не помню что-то я таких. – Озадачился я, сильно заинтригованный ее тоном. – О как! Жизнесил! Случайно не подскажешь, кто при каждом моем выходе за грибами непременно напоминал мне о смертельно опасных чудовищах в глубине нашего леса?

- А я почти и не заходила вглубь, так чисто неподалеку от опушки прогулялась. – А глаза такие честные-честные!

Вот не умеет все-таки моя бабушка врать. Но живосил – это реально круто! Как-то, года два назад, я и в самом деле едва ли не на опушке набредал на подобный, только совсем небольшой, в ладошку высотой, травяной кустик. Когда меня недели через три или четыре в том же самом лесу тяпнула серая корса, мелкая, чуть больше крысы размерами, лисичка с крайне ядовитыми зубами, только шарики, сделанные из вяленых листьев недавней находки, смогли спасти мою жизнь.

- Допускаю, что на опушку какой-нибудь монстр или даже обычная птица могли занести со своим пометом семечко. Одно. Но у тебя же тут раз, два, три,… семь или восемь вполне себе взрослых растений. – Скорее даже не самими арифметическими выкладками, а сопровождающей их голосовой интонацией укорил я бабушку, давая ей понять, что ее отмазки тут не прокатят.

- Одиннадцать, - с ноткой гордости в голосе доложила мне моя бабушка, наконец-то прекратив корчить из себя пойманную шпионку. – Еще три куста на кухне стоят. И можешь не беспокоиться, больше в глубину леса я и сама не полезу. Да это уже мне, в сущности, и ни к чему. Имеющаяся у меня лиловая толстянка вырабатывает только определенное количество маны, а без достаточной подпитки маной живосил расти не может. Как и магический молочай тоже.

- Ага, значит, пока не переработаешь эти растения в самую чащобу ты не полезешь. А потом? Ты хоть понимаешь, что я один, без тебя, пропаду? – Использовал я недопустимый прием, пытаясь все же достучаться до своей неугомонной бабули. И, кажется, это мне все же удалось.

- Ты прав, внук. Больше я так рисковать не стану, - согласилась со мной она, правда, практически тут же все испортила. – Все равно уже осень на дворе. До следующей весны какой уж тут травосбор.

Уж я и так и этак подбирался, пока раскрутил свою бабулю на серьезный разговор. И все-таки, оказывается, это не она внезапно вообразила бессмертной, отчего забралась в самую лесную чащу. Наоборот, когда в то утро собиралась за высыпавшими в лесу поздними осенними грибами, о каких-либо особо редких и ценных растительных ингредиентах она даже не думала. Ей своих зеленявок, притащенных мной еще в начале лета, вполне хватало. А в лесу воистину все вдруг сложилось по самой распространенной в целом свете отговорке: «так получилось». Бог его знает, зачем-то на опушку, отрезая ей путь домой, вдруг вышел загрызень, монстр как бы не такой уж и опасный по причине своей относительной тихоходности, но способный очень долго преследовать свою жертву, магические следы которой он учуял. Вот на бабушкин след он и встал. И погнал ее вглубь Заповедного леса, довольно ловко отсекая все бабулины попытки его обойти.

Так бы, наверное, и пообедали моей бабушкой какие-нибудь встреченные лесные монстры. Или загрызень все-таки догнал. Он хоть и тихоход, ну, так и бабушка у меня уже не ходок на длинные дистанции. Но пересек бабушкин путь по лесу глубоченный овраг. Загрызень уже чуть ли не на пятки тогда наступал, она и спустилась в этот самый овраг, цепляясь за корни. И монстр за ней скатился. Да только там, на дне, концентрация маны оказалась вдруг настолько повышена, что у чудовища от этого случился натуральный ступор.

А бабушка так и шла какое-то время по оврагу, стремясь уйти от своего остановившегося преследователя подальше. И искала хоть какое-то местечко, где бы можно было выбраться. Реально чуть ли не отвесные стены в несколько человеческих ростов вокруг вздымались. А когда все-таки выбралась, то оказалось, что она уже довольно глубоко зашла. А там и на поляну, с растущим на ней живосилом набрела. Ну, и накопала его, завернув в кофту, насколько только туда влезло. И рукава вместо ручки для переноски завязала. А разосланные ей вокруг ее контрактные духи доставили сведения, что загрызень из оврага ушел, и больше там ни одного опасного монстра не присутствует. Так вот, практически по своим следам, она и обратно до дома добрела.

В гимназию я вернулся умиротворенный банькой и домашними пирожками, но при этом все же несколько озабоченный: пока еще бабуля добытое ей в чаще леса сырье только-только начала подготавливать к переработке, но уже буквально через месяц с небольшим экстракт и мазь из живосила нужно будет как-то реализовывать. Столько этого сильнодействующего и достаточно дорогостоящего снадобья, очень серьезно помогающего при ранах и отравлениях, нам для личного пользования уж точно не потребуется.

- Огнев! Ты вернулся! Ну, значит, получай приглашение. – Совершенно неожиданным образом среагировал на мое появление в нашей комнате Андрюха Скворцов.

- Что еще за приглашение? От кого? – Я даже руки за спину спрятал, не желая соглашаться на подобного рода «кота в мешке», тем самым подтверждая, что приглашение достигло адресата.

- Ну, не хочешь в руки брать, тогда я его на твою кровать положу, - не поддался на мою уловку многоопытный вассал аристократического рода. – А приглашение от баронессы Вязниковой. Аделаида Викторовна изволит по случаю окончания первого месяца учебы собрать в конце этой недели лично ей интересных однокашников на праздничный вечер в своей комнате. Меня вот, обязала тебе данную карточку передать лично в руки.

- Вязникова? – Ожидаемо среагировал я, скривившись, словно мне вдруг предложили поцеловаться с рогатой гадюкой. Даже Андрюшка Мельников на этот мой панический выкрик среагировал удивленно. Впрочем, он там увлеченно рассматривал какие-то картинки воздушных кораблей, с подписями под ними, так что взглянул в мою сторону и снова залип на чудесные в своей подробности изображения человеческого гения.

- Да все нормально будет, - понял мои трудности податель злосчастного приглашения. – Мала еще баронесса, а эта область магии не просто так является мало распространенной. Ей, что б ты знал, еще и долго-долго учиться нужно.

- А может, я все же не пойду никуда? – Натурально заныл я, уже понимая, что так просто отвертеться от переданного приглашения мне не удастся.

- Так ты только еще хуже сделаешь. Игнорирование персонального приглашения сделанного от лица вышестоящего лицу нижестоящему – это есть прямой и неприкрытый акт проявления неуважения. – Скворцов, кажется, напрямую процитировал какой-то из многочисленных аристократических кодексов. – После такого Вязникова тебя в свои прямые враги запишет. Если все же так уж сильно опасаешься, просто не смотри ей в глаза, всего и делов-то.

Собственно, на этом наш разговор и заглох. А потом началась и закончилась новая учебная неделя, и наступил он. День назначенного баронессой Вязниковой торжественного вечера, посвященного празднованию окончания первого месяца учебы в нашей Первой Вятской магической гимназии.

- Правильно, Саня, ну их нафиг, этих аристократов! Не ходи туда, лучше вон, еще раз домой съезди, – с экспрессией в голосе поддержал мое уже привычное нытье по этому поводу в адрес все того же Андрюхи Скворцова не приглашенный на это торжество, а потому смертельно обиженный Мельников.

Вот только, на самом деле, я уже твердо решил там присутствовать, а ныл скорее для поддержания правил игры, особой атмосферы, сложившейся по этому вопросу у нас, со Скворцовым. Потому, ничего не ответив на это провокационное предложение мелкого, отправился мыть шею и лицо. Не то, чтобы запачкался за время уроков, просто так принято: дамы идут на праздник в пышных платьях, напудренные и благоухающие духами, а кавалеры хотя бы в привычных костюмах, но с мытыми шеями и без следов чернил на лицах. Понятно, это всего лишь была шутка со стороны Скворцова, когда я спросил его о требованиях к внешнему виду. …Но, а вдруг не совсем?

В правом, женском крыле нашего третьего этажа, впрочем, как и любого другого, я не был ни разу. А просто для мальчишек там, на входе, был непроходимый барьер установлен. Точнее, пройти-то мы его могли, но только если на прямой линии, между встроенным в стену защитным артефактом, собственно и генерирующим преграду для сильной половины человечества, и нашими тушками окажется какая-нибудь из местных жительниц. Собственно, именно это самое и произошло, когда мы со Скворцовым подошли к данному неподкупному магическому охраннику. Беляна Угланова, очевидно, выставленная тут ее хозяйкой для встречи приглашенных на праздник гостей мужского пола, встала, загораживая спиной артефакт, и молча сделала в нашу сторону нетерпеливый жест рукой, мол, проходите поскорее.

Долго испытывать ее терпение мы не стали, один за другим проскочили на запретную ранее территорию и принялись оглядываться. В принципе, не считая стоящего в полутемном коридоре глиняного горшка с каким-то подувядшим желтоватым фикусом, от нашей, мужской половины ровным счетом никакой разницы. Коридор, как коридор. Двери комнат по обе стороны и зияющий проем умывальни в самом конце.

- Нам в другую сторону, вон за тот поворот, апартаменты для аристократов там, - скомандовал мне мой многознающий спутник, разворотив нас в противоположном направлении.

И в самом деле, стоило нам завернуть за угол, как отличий от обычной обстановки прибавилось. Появилась красная ковровая дорожка на полу, подняв глаза чуть вверх, я рассмотрел узоры лепнины под потолком. Вспомнив присутствие среди очень похожих лепных узоров в административном корпусе скрытых магических конструктов, я чуть прищурился, вызывая у себя магическое зрение. Так и есть, тоже, очевидно, какие-то следящие заклинания. А возле комнат обычных учеников их нет. По всей видимости, один из элементов безопасности, очередная аристократическая привилегия, могущая стать в моменте и серьезным обременением тоже.

Еще одной аристократической привилегией оказалась сама комната. Точнее, скорее даже не одна комната, а анфилада из нескольких (определить, скольких именно их там было, у меня не получилось, поскольку все приглашенные, далеко не одни только ученики из первого «В», кучковались сразу в первой после входа, а дверь в следующую была плотно закрыта). Впрочем, даже одной единственной, очень просторной комнаты, точнее практически целого зала, для устройства праздника вполне хватало. Не то, чтобы три десятка приглашенных учеников на его площадях терялись, все же это не центральная городская площадь, но и тесно, несмотря на расставленные вдоль стенок столики с закусками и диванчики, занятые преимущественно девчонками, тут точно не было. Я постарался припомнить, сколько дверей было в коридоре после его своротки в этот закуток. …Кажется, еще одна. По всему выходит, что всего две потенциальных аристократки должны были занимать в нашем здании площадь как бы даже ни большую, чем весь остальной класс…. Представляю, что было бы, если бы и Мельникова тоже пригласили. Он и на отдельные столики то в столовой уже весь извонялся.

- Добрый вечер, ребята! – Вынырнула откуда-то из-за спин других гостей виновница торжества. – Очень хорошо, что вы пришли. Проходите, знакомьтесь с другими гостями. Будет весело. Мне старший брат на время отдал свой музыкальный артефакт, на котором записано больше сотни музыкальных мелодий и песен известных исполнителей. А еще у меня в планах сегодня потанцевать, поиграть в занимательные артефактные игры и просто хорошо провести время. Кстати, угощение, выложенное на столах тоже можно просто подходить и брать к себе на тарелочки. Этот способ угощения, называемый фуршетом, мой папа подсмотрел когда-то у своих деловых партнеров, в Мазовии. Очень удобно, между прочим, и позволяет большую часть вечера обходиться полностью без слуг.

Выпалив эти откровения, баронесса Вязникова вдруг усмотрела еще кого-то за нашими спинами и поспешила туда, одарив нас на прощанье своей улыбкой. Ну, а мы что? Мы пошли. Знакомиться. …И, знаете, как-то неуютно мне тут стало. Я же из описаний Скворцова, когда он мне это чертово приглашение вручал, как понял? Что на этом праздновании, в основном, одноклассники соберутся. Ну, пусть и даже разбавленные кем-то из Вязниковских личных подруг и знакомых. А тут, считай, кроме девчонок из нашего класса, два к одному - либо аристократики, либо кто-то из их свитских. Вон, бароны и прочие сиятельства из первого «Б», так и вовсе, если не в полном составе, то добрая половина уж точно. Занимаемся же с ними в одном учебном корпусе, и даже большей частью на одном этаже, практически всех их в лицо успел выучить. Что там нам Михеев, наш классный руководитель, по этому поводу наставлял? От «Азиков» и «Бук» стараться держаться подальше. Слава богу, вроде, хоть из заносчивых личинок боевых магов тут никого нет.

Все же, находиться на празднике и кукситься на всех в сторонке, показалось мне решением тактически не верным. А угощения? Это ж не обычные каша с мясом, как в нашей столовой. Тут и бутербродики с разными мясными и рыбными вкусностями, и тарталетки с кремом и ягодами, и ломтики копченого мяса с завернутыми в них салатами и еще много всего. И все можно прямо руками брать и в рот складывать, без всяких столовых приборов. …Правда что-то там наша баронесса еще про тарелочки говорила…, и брать угощения с общего разноса лучше все же не руками, а щипчиками…. Этикет, однако. Не то, чтобы я был ему обучен, но об его наличии слыхал. А дальше осталось только повторять в точности, как еще один проголодавшийся, кажется, из первого «Г». С ними, как и с «Добряками», мы на разных этажах занимались, так что на лица я их пока еще выучил плохо.

Уже слюной давился от разнообразия видов вкусностей, наложенных мной на тарелку, когда неожиданно обратил внимание на незнакомую мне девчонку за моим левым плечом, тоже подошедшую к столу с угощениями и, как мне показалось, замершую в нерешительности. Бог знает, откуда пришло в голову наставление: «Дама не берет сама угощения со стола. За нее это делает кавалер, заботливо ухаживающий за соседкой слева от себя, удовлетворяя все ее запросы». И неожиданно даже для самого себя предложил:

- Вот, держи. Самое вкусное тут собрал.

- Ой! В меня столько не влезет! – Девочка, красивая и большеглазая, как фарфоровая куколка, которую я видел в одной из лавок, непроизвольно приняла от меня протянутую ей тарелку.

- Могу помочь с этим, - не то, чтобы я считал, что и это мое предложение тоже по этикету, но, похоже, от волнения и обстановки вокруг меня понесло.

А девчонка вдруг улыбнулась и… неожиданно согласилась:

- Ну, помоги, мой незнакомый рыцарь. Меня, кстати, Аленой зовут.

- Александр, можно просто Саша, - ничего иного не оставалось, как представиться ей в ответ.

Хех, кто бы мог предполагать, что аристократы (точнее одна совершенно конкретная дочь барона) могут оказаться вполне душевными людьми! Реально, после этой моей выходки с предложением помочь в поедании вкусностей вечер заиграл для меня новыми красками. Аленка (Алена Александровна Бурграв, если полным именем), совершенно не чинясь, рассказывала мне про ее житье-бытье четвертой дочерью барона, заливисто хохотала над моими шутками и весь вечер развлекалась, как только могла. Блин! Да я даже оттанцевал с ней один танец! – Похвальба нашей баронессы Вязниковой касательно добытого ей на время музыкального артефакта с целой кучей сохраненных в нем мелодий было отнюдь не пустым хвастовством. – Точнее, как оттанцевал…, оттоптал ноги. До этого самого дня я ж даже издалека, со стороны, не видел, как люди танцуют. «Действительно, из лесу вышел»! – С улыбкой прокомментировала итоги этого неудачного эксперимента стойкая девочка.

А в завершение вечера я смог увидеть реальное проявление высоких магических технологий! А те самые «занимательные артефактные игры», о которых упоминала Вязникова. В саму игру мне, конечно же, поиграть не довелось – происхождением не вышел. Игровой артефакт, изготовленный на стыке менталистики и магии иллюзий, как смог я подслушать комментарий, произнесенный в стороне от меня, стоил даже не тысячи, десятки тысяч! Но, даже наблюдая за счастливчиками со стороны, я был буквально до глубины души поражен созданной артефактом иллюзорной картинкой рыцарских поединков и одного полноценного сражения. Даже жаль было от этого грандиозного представления отрываться.

Но оторваться пришлось. Вечер как-то очень незаметно перешел в ночь, и нужно было мою спутницу сегодняшнего вечера провожать до ее общежития. Ага, Аленка тоже в гимназическом общежитии проживала. Только в здании с выписанными среди фиолетовых замысловатых узоров буквами: «Добро».

- Спасибо тебе, Саша, за прекрасный вечер, - поблагодарила меня моя спутница на прощанье. И больше ни слова не говоря, исчезла за дверью с барельефом какого-то ухмыляющегося языческого божка.

Часть 1. Глава 7.

- Слушай, Андрюха, а почему на этом празднике не было ни одного «Азика»? – Поинтересовался я, когда все уже закончилось, и мы улеглись спать.

- «Азики» - это, в большей степени, альянс Джугадзе и Хабаровых, а на праздник приглашали в основном своих, из союза производящих родов нашей губернии, - не очень понятно разъяснил мне Скворцов.

- А я тоже свой? – Не мог не задать я просто-таки напрашивающийся вопрос.

- Ну, тебя, как и девчонок из нашего класса, пригласила сама хозяйка торжества. По какой причине она это сделала, это уж ты у нее спрашивай, - лениво отозвался со своего места потомок дружинников, не то не зная правильного ответа, не то просто не желая прояснять для меня данную ситуацию.

- Да что там думать, нравится нашей баронессе Санек, - врезался в разговор со своим ехидным комментарием голос все еще обиженного Мельникова. Он, как и мы, со Скворцовым, не уехал на эти выходные домой, потому тоже ночевал в общаге.

- Ты, купчишка, говори, да не заговаривайся, - обрезал болтуна Скворцов, - потомственных аристократов из кланов, чтоб ты знал, с детства воспитывают совсем не так, как обычных людей. После всяких там ментальных установок на преданность роду, ритуала Холодного Разума и курсов специальной алхимии у них вообще не остается такого понятия, как любовь. Только целесообразность с точки зрения интересов рода.

- Что за ритуал? – Ухватился я за незнакомое название.

- Специальный. Не из родовых тайн, конечно, но не рекомендованный к распространению среди простого люда. Проводится в возрасте восьми лет. После него дети становятся рассудительными, как маленькие взрослые. Еще и память улучшается.

После этого откровения мы еще какое-то время пообсуждали особенности аристократического воспитания, но время было уже позднее, так что быстро угомонились.

Следующие недели три или четыре после того знаменательного вечера прокатились своим чередом. Мы учились, тренировали показанные нам простейшие ритуалы и заклинания, ну и просто все глубже вживались в окружающую нас действительность, благо времени, помимо учебы, после окончания последних уроков оставалось вполне предостаточно.

Очередное изменение в порядком устаканившемся уже распорядке моего существования случилось после моего возвращения в наше общежитие после очередных выходных.

- Прибыл? Пешком шел? Ты, кстати, Саня, с какой стороны от Вятска проживаешь? – Встретил мое появление Мельников градом довольно странных вопросов. Вообще-то я уже говорил ему, откуда я родом, но первый день нашего пребывания в гимназии… слишком много новой информации тогда разом получилось. Очевидно, далеко не вся она моему приятелю запомнилась.

- С юго-запада. Поселок Бугульча. Расположен в полутора десятках верст, возле изгиба Заповедного леса. И да, шел пешком. Единственный поезд до Вятска, который на нашем полустанке останавливается, мимо нас вообще только один раз в сутки проезжает. А что? – По пунктам изложил я, строго избегая однако главного обоснования своего традиционного пешеходства. Избытка денег на поезд у нас, с бабулей, пока по-прежнему не наблюдалось.

- Неподалеку от нашего дома, возле Больших Пижм, сегодня ночью спонтанный межмировой портал открылся. Меня с матерью и сестрами отец срочно на поезде сюда, в Вятск, эвакуировал.

Мысленно представил себе карту нашей губернии. Большие Пижмы…. Это достаточно далеко. Верст восемьдесят, если не вся сотня, к северу и чуть-чуть к западу, почти на самой границе со Старгородской губернией. Да еще и отрог Заповедного леса нас от этой пакости должен в какой-то мере прикрыть…. О нашей Бугульче и бабуле, наверное, можно не переживать…. Все же уточнил на всякий случай:

- Портал или разлом? И насколько велик?

Вообще-то между этими двумя названными мной понятиями разница только в том, куда они с противоположной от нас стороны выходят. Разломы – проход для демонов - для обитателей тех мест, где они открылись, это вообще бедствие. К счастью нечастое. Обитатели Нижних планов, лезущие оттуда в наш мир, особенно охочи до крови и плоти живых обитателей нашего мира, а магия, ими используемая, - в основном темная, огненная и магия проклятий – относятся к видам, приносящим особо большой урон, да в придачу от нее еще, даже для продвинутых боевых магов, оказывается не так-то легко защититься. Порталы – тоже, конечно, далеко не праздник, и повернуться для людей, обитающих с ними по соседству, могло по-всякому, но, если рассуждать усредненно, все же, по сравнению с разломами, бедствие чуточку меньших порядков.

- Портал. Точно портал. Говорят, большой. Оттуда какие-то громадные ящеры косяком поперли, - с ясно ощущаемыми в голосе нотками облегчения, что у них все-таки состоялся далеко не самый плохой вариант, доложил мне мой товарищ. – И, говорят, магию из этих чудовищ совсем мало кто использует. Отец как раз после того, как нас сюда отправил, собирался вместе с дружиной самообороны отправляться на его блокировку. Он у них там заместитель командира.

- Если все так, как ты говоришь, с этой проблемой быстро разберутся. – Вступил в разговор третий обитатель нашей комнаты, Андрюха Скворцов. – У вас же там поблизости земли Изместьевых, Вязниковых и Буревых, а у них у всех дружины не из самых последних. Вот увидишь, к концу следующей недели они еще и какой-нибудь совместный форпост возле вашего портала организуют и начнут совершать вылазки за добычей в тот мир.

На этом произнесенным самым уверенным тоном заключении все видимые у Андрюшки Мельникова эмоции и подуспокоились. Вряд ли он, конечно, совсем уж перестал переживать за своего родителя, по долгу службы оставшегося в непосредственной близости от потенциально опасного явления, но все же оптимистичным прогнозам со стороны окружающих очень сильно хочется верить.

Утро встретило нас, со Скворцовым, густой пеленой темно-серых туч, до самого горизонта, и сыплющим из тех туч нескончаемым потоком мелкого, но до отвращения холодного осеннего дождика. Похоже, изрядно подзатянувшееся в этом году бабье лето окончательно подошло к концу.

- Ну, вот, а я артефакт с воздушной пеленой от дождя из дома не взял, - огорчился мой партнер по тренировкам.

У меня подобного, достаточно дорогостоящего артефакта, не имелось даже дома, потому просто предложил уже очевидное:

- В спортзал?

Но и в спортзал, расположенный на втором этаже нашего общежития, мы с моим товарищем так и не попали. А второкурсники. Бог его знает, что уж они затеяли там проводить с утра пораньше, да еще с соблюдением секретности, но крепкий, коротко стриженный парнишка, стоящий на входе, перегородил нам дорогу:

- На сегодня спортзал для первого класса закрыт. Завтра приходите.

Пришлось в этот день обойтись без всякой тренировки, и не сказать, чтобы лично я этому факту так уж сильно огорчился. Признаться, эта ежедневно исполняемая тягомотина, с ме-е-дленными движениями и контролируемым дыханием надоела мне хуже самой горькой редьки. Одно хорошо, Скворцов, по-прежнему выступающий в роли моего наставника по данному виду физкультуры, обещал, что еще месяц-другой и можно будет с ежедневных тренировок перейти на поддерживающие, два или три раза в неделю, а в остальные дни просто время от времени проговаривать про себя уже изученные мной дыхательные мантры.

Похоже, заряд оптимизма, внушенный нами Мельникову вчерашним вечером, к нынешнему утру полностью подошел к концу. В наш класс, по коридору учебного корпуса, Андрюшка шел, запинаясь ногой за ногу, а на все разговоры, которыми я пытался отвлечь его от хандры, отвечал невпопад и исключительно односложно. Думал, во время начавшегося урока что-нибудь в его состоянии переменится, но если изменения и случились, то как-то явно не в лучшую сторону. Мой сосед по парте вообще ушел в себя, уставившись немигающим взглядом в стенку и напрочь отгородившись от мира.

Два урока я терпел это его состояние, но после прозвучавшего сигнала на большую, обеденную перемену не выдержал.

- Аделаида Викторовна, прошу прощения, не уделите мне одну минутку вашего внимания, - метнулся я к своей однокласснице-баронессе, ожидающей, пока ее компаньонка собирала к себе в портфель их учебники, чернильницы и тетрадки. Как-то незаметно даже для самого меня, после проведенного ей праздничного вечера, опасение и неприязнь, испытываемые мной по отношению к отродью менталистов, мало-помалу куда-то улетучились.

- В чем дело, Огнев? – Не сказать, чтобы очень уж приветливо, но и без явной антипатии вопросила меня конопатая баронесса.

Вообще-то, если только не считать того, совершенно выбивающегося из общей картины приглашения на праздничный вечер по поводу окончания первого месяца нашей учебы, едва ли ни с самого первого дня в нашем классе сложился этакий незримый, но очень легко ощутимый раскол класса на три части: часть первая – сами аристократы с зависимыми от них лицами, изначально выступающими в качестве свиты; часть вторая – несколько человек, не относящихся к свитским, но тоже периодически сопровождающих и с готовностью выполняющих мелкие пожелания наших небожителей; просто ребята и девчата, старающиеся лишний раз не пересекаться с отпрысками голубых кровей, составляли третью, самую многочисленную, но не слишком спаянную между собой группу.

Разделение это не было четким. К примеру, тот же Скворцов, свитский Петра Андреевича Безухова, довольно много и плотно общался со мной и Мельниковым, четко относящимся к третьей описанной группе. Но в целом такой раскол имел место быть, и в массе первая и третья группы, помимо уроков, вообще почти не пересекались.

И вот сейчас я этим своим обращением, на глазах едва ли не всего нашего класса, нарушил возможно не только какие-то неизвестные мне пункты этикета высокородных, но и уже сложившееся неформальное разделение.

- Ваша милость, вы же получаете информацию касательно ситуации с порталом возле Больших Пыжм? У моего друга там отец в дружине местного ополчения, - я указал глазами на Андрюшку, который в этот момент как раз замер возле нашей парты со взглядом, уставившимся в никуда.

- «Ваша милость» – это правильное обращение простолюдинов к моему отцу, владетельному барону. Ко мне, как его возможной наследнице первой линии, им следует обращаться «Ваше благородие». Но ты же, Огнев, вроде, дворянин, хотя и мелкотравчатый. К даме умеренно благородного происхождения, примерно равной по возрасту, тебе следует обращаться исключительно по имени-отчеству. – Не совсем к месту включила ментора баронесса. Но увидев мой нетерпеливый взгляд все же снизошла. – Сейчас уточню, что там и как.

До этого момента я никогда так остро не ощущал свою бедность. Точнее, не так. О том, что мы, с моей бабулей, едва сводим концы, я, разумеется знал. И тем контрастнее было сообразить очень-очень примерную цену маленькой серебряной коробочки с крупным прозрачным кристаллом на крышке. А это ощущение еще и усилилось, когда толстенькая рябая девчонка запросто высыпала из коробочки на ладонь и развернула веером целую колоду карт, своим видом отдаленно похожих на игральные.

Я даже магический взор подключил, желая точно удостовериться. Точно: каждая извлеченная из хранилища с большим накопителем карта являлась отдельным артефактом. По крайней мере, энергетические узоры какой-то очень сложной печати сквозь нарисованные на картонках портреты мной четко просматривались.

Хех, сейчас в руках баронессы артефактов на цену в несколько тысяч рублей. Небольшой особняк на окраине Вятска можно купить запросто и на сдачу еще его и обставить.

Моя же собеседница, тем временем выбрала из веера карт перед собой нужную, убрав все остальные обратно в серебряную коробочку, после чего влила в оставленную карту дополнительно небольшую толику своей маны и поднесла картонку с портретом молодого мужчины себе к подбородку.

- Тимофей, ответь, - позвала она негромко. И еще раз: - Тимофей, ответь.

Ожидание контакта вышло недолгим. Спустя всего минуту или две она уже бодро затараторила, явно общаясь с невидимым и неслышимым мне собеседником.

- Братик, ты сейчас неподалеку от портала?.. Можешь узнать, как там обстоят дела у одного из ополченцев….

- Заместитель командира дружины, Мельников, - подсказал я негромко.

- …Заместителя их командира, Мельникова, - послушно повторила за мной наша баронесса, после чего еще пару минут переговаривалась по каким-то своим вопросам.

- Жив отец твоего приятеля. Мой старший братец буквально полчаса назад с ним разговаривал. И основной поток тварей уже прекратился. Сейчас их по окрестным полям и перелескам как раз заканчивают вылавливать.

- Все закончилось? – Вроде Андрюшка уже совсем с головой ушел в свои переживания, но, как оказалось, мои переговоры с аристократкой все же фиксировал.

- Да-да, можешь не переживать, - отмахнулась от явно неинтересного ей простолюдина конопатая аристократка.

- Благодарю вас, Аделаида Викторовна, - склонил я голову в подсмотренном мной у окружающих аристократов поклоне. И, повинуясь внезапно прорезавшемуся наитию поинтересовался, - а скажите мне, Аделаида Викторовна, вашим алхимикам экстракт живосила случайно не требуется.

- Живосил? – Вновь живенько так развернулась в моем направлении баронесса. – И много его у тебя?

- Пока еще только одна единственная порция массой в скрупул или около того, но через неделю или две максимум, думаю, фунта полтора или два смогу предоставить. Переработка добытого сырья еще только начата. – Я извлек из кармана небольшую жестянку и, достав из нее зеленовато-бурый небольшой шарик, протянул его предполагаемой покупательнице.

- Еще и дикорастущий и свежайший! – Не удержалась от довольного возгласа моя собеседница, тщательно изучив предоставленный мной ей образец, и продолжила, понимая, что в первую очередь я от нее жду объявления цены, – Думаю, при условии сохранения подобного качества экстракта, семьдесят золотых за унцию будет правильной ценой. И, приняв мое оторопелое выражение лица за недовольство, затараторила: - я целых полгода перед гимназией проходила практику в одном из двух наших столичных магазинов, в ценах разбираюсь. Даже несмотря на то, что сырье для изготовления основы для панацеи всегда востребовано, лучшей цены тебе за твой экстракт никто не предложит.

- Я согласен, Аделаида Викторовна, - выдавил я из себя, наконец-то преодолев ступор в арифметических вычислениях возможной будущей прибыли: в фунте у нас двенадцать унций, всего бабуля говорила о паре фунтов предполагаемого готового продукта. Двенадцать унций умножить на два и полученный результат умножить на семьдесят… больше полутора тысяч золотых пятирублевиков, или, иначе говоря, семь с половиной – восемь тысяч рублей чистым золотом!

Внезапно опомнившись, я немного испуганно осмотрелся по сторонам. За подобный куш ведь запросто и прирезать могут.

К счастью, большая перемена – это перемена на обед. Не то, чтобы в случае с бесплатным обедом в столовой действовал принцип древних латинов, «Sero venientibus ossa», или, переводя на росский, «поздно приходящим кости», но обычно гимназисты в столовую поспешали как могли. Так что, кроме нас, с Мельниковым, и Вязниковой, с ее ушибленной пыльным мешком компаньонкой, к моменту обсуждения нашего возможного контракта, в классе уже и не осталось ни одного человека.

- Для взаимной безопасности предлагаю совершить нашу сделку в той конторе Имперского банка, что расположена на центральной площади Вятска, - очевидно, правильно поняла мои опасения аристократка. – Ты, как дворянин, сможешь открыть там личный счет, на который наш род и переведет тебе всю сумму.

- Годится, - с облегчением подвел я итог спонтанно случившихся финансовых переговоров. - О точном времени сделки предлагаю договариваться уже непосредственно накануне, чтобы не получилось каких-нибудь накладок.

На том и расстались. Мы, с Андрюшкой, поспешили в столовую, да и баронесса со своей верной "дружинницей" степенно двинулась в том же направлении.

- Никому ни слова о том, что услышал, - погрозил я кулаком открывшему было на бегу рот Мельникову.

- Понял, молчу, - понятливо откликнулся тот, демонстративно зажал двумя пальцами свои губы, изображая сомкнувшиеся дужки навесного замка.

Хех, вот бы еще где-то раздобыть рецепт этой самой панацеи, тогда доход от бабушкиных травок стал бы еще гораздо больше, да и ей самой пропить такой эликсирчик не помешало б, - на секундочку размечтался я о будущем. …А в следующее мгновение все мысли о предстоящей сделке и громадных деньгах временно вылетели из моей головы. Картошечка, да еще с котлеткой! То, что целитель прописал для моего молодого, растущего организма.

Часть 1. Глава 8.

Думаете, моим предварительным договором с баронессой Вязниковой все основные события понедельника для меня вот так вот и закончились? А вот и нет! Аукнулось вдруг мое вмешательство в уже совсем почти позабытый мной инцидент Мельникова с обижающими его второклассниками.

Сам Мельников усвистал к своим матери и сестрам, в их здешний частный дом, расположенный где-то на другом конце Вятска, Скворцов, похоже, тоже весь вечер со своим сюзереном где-то зависал. Один я, подсунув под спину подушку, пытался учить наизусть заданное нам учителем росской словесности стихотворение.

Стих не учился. Может у меня мысли в своей основной массе не о том были, а может мешало количество присутствующих в стихотворении слов, напрочь исчезнувших из народного лексикона еще во времена первых росских царей, но я тупо споткнулся на втором шестистишии и никак не мог продвинуться дальше. «Камо грядеши» и «еси понеже» ну никак в моей голове как следует не рифмовались.

Потому, когда в дверь кто-то энергично так постучал, я даже с радостью подхватился идти открывать. Хотя все же проворчал чисто для порядка:

- Ну, кто там так ломится? Иду я, иду.

И таки да, о том, что за дверью дожидается Скворцов или тот же Мельников, у меня даже и мысли не возникло. Замки на дверях нашей общаги были, конечно, простейшими, и выполнены они были всего лишь учениками старших классов нашей же гимназии, но, что характерно, учениками, специализирующихся именно на артефакторике, и, соответственно, являлись вполне полноценными артефактами, имеющими в своей магической структуре отдельные цепочки для распознавания постоянных жильцов комнаты. Моим соседям по комнате просто не потребовалось бы стучать. Даже будь у них руки заняты какой-нибудь поклажей, дверь, снабженная подобным магическим замком, распахнулась бы перед ними сама собой.

- Э-э,… что вам нужно? – Завис я на секундочку при виде знакомых рож пожаловавших к моему порогу посетителей.

Ага, а еще кровь вдруг прилила к голове, а сердце провалилось куда-то в область желудка, после чего застучало с удвоенной силой и скоростью, кулаки сжались, все прочие мышцы сами собой напряглись, готовясь к драке. Не мудрено однако: на нашем пороге стояли те самые двое второклассников, которые в самом начале нашей учебы приставали в умывальне к моему однокласснику.

- Мы с миром, - поднял перед собой открытые ладони один из них.

- Мириться пришли, - добавил тот, который во время прошедшего инцидента и был главным заводилой. – Твой сосед, который Мельников, он на месте?

- Нет его. Усвистал к себе, в свой родовой особняк, - чуточку приукрашая действительность, но тем не менее почти самым честным образом доложился я, испытывая несказанное облегчение. Возможная драка с второклассниками, похоже, все же не состоится.

- Еще и особняк у него…. Ты, это, не в службу, а в дружбу, когда он придет, стукнись к нам, в триста шестую. – вполне мирно попросили они. – Очень нужно нам с ним переговорить.

- А что хоть случилось-то? – Не удержался я от вопроса.

- Случилось…, - почти эхом отозвались эти двое мне в ответ. После чего рыжего задиру будто прорвало.

- Вообще-то твой сосед, если его род специализируется на проклятиях неудачи, мог бы и предупредить об этом, а не разыгрывать из себя простого мелкого пацана. Мы же всего лишь традицию хотели поддержать.

Тут и его приятель подключился, тоже не сумев удержать в себе накопившиеся обиды:

- Нас самих в прошлом году с этой очередностью к умывальнику бывшие второклассники знаешь, как дрючили!

- Да что хоть приключилось-то? – Так и не дождался я конкретики от двух посетивших меня едва не рыдающих общажных задир.

- Случилось…, - ну, вот, кажется по второму кругу пошли.

- Наша магия нас почти не слушается. – Покраснев до кончиков ушей, решился на признание рыжий второклассник.

- А еще у нас все выскальзывает из рук, и мы уже раз десять или пятнадцать, после того случая в умывальне, подкатились на ровном месте…. Семен вон, сегодня в третий раз уже на этой неделе себе нос расквасил. – Принялся вторить ему второй.

- Нас уже целитель из медпункта пообещал не принимать больше, чтобы не расходовать на нас алхимические препараты….

- Ага, сказал простой бодягой синяки и шишки мазать.

Здоровенные лбы, внезапно принявшиеся наперебой жаловаться мелкому мне на обрушившиеся на них злоключения выглядели столь потешно, что я еле-еле удержался от улыбки. Но удержался. И даже вроде бы с вполне серьезной мордой лица поинтересовался:

- Так может это и не Мельников вовсе виноват?..

Только отчаявшиеся второклассники даже не дали мне договорить, закричали наперебой:

- Он это! Мы вчера с одним семиклассником договорились. Он нам ритуал поиска первопричины провел сегодня утром! Нам обоим в качестве первопричины наших несчастий возникло видение его лица!

Второклассники удалились к себе, а я, пообещавший им сообщить о появлении своего сильно-могучего соседа чернокнижника, остался размышлять, что же это сейчас такое было, и что же в то утро в самом деле произошло? Прямо скажем, на обычный розыгрыш такое явление «суровых» второклассников походило не слишком. Точнее, совсем даже не походило. Видно же, приперло парней серьезно.

И сразу же, едва затворил дверь в комнату, в голове моей начали появляться вполне себе обоснованные цепочки мыслей: «...Хм,… а ведь все эти несчастья у парней появились с того момента, как я против них почти инстинктивно вызвал того духа воды…. Правда, он же у меня всего лишь малый, а тут описываются ого-го какие воздействия…. Но, с другой стороны, я, вроде, по запарке конечного итога вмешательства и условий ухода на свой план ему не прописал…. Одержимость стихийным духом, такое вообще возможно?..».

Вот так, все еще пребывая в сомнениях, все же решил эту свою догадку проверить. Ну, если это все дело рук, или там каких-нибудь призрачных щупалец моего так и не отозванного мной духа, достаточно же будет его просто призвать?

Вроде, бабушка говорила, что для духов само по себе расстояние в нашем мире особой роли не играет, намного важнее сродство к окружающим призывателя деталям ландшафта и наличие или отсутствие специальных шаманских артефактов, как то бубен, било из заячьей лапки или всякие прочие приспособления для общения с потусторонним. Потому, в связи с отсутствием шаманского бубна, для призыва конкретно этого духа я решил хотя бы отправиться в умывальник, с его постоянно текущих из четырех рыбьих пастей струй чистой холодной воды.

Не знаю, помогло дополнительно это мое перемещение или нет, но стоило мне затянуть свое уже почти привычное «О-у-м-м!», дополнительно пытаясь сознанием подстроиться под призыв конкретно знакомого мне духа, как сразу же ощутил его присутствие.

«Шаман, не надо меня сейчас оттуда отзывать». «Это так весело». «Я, находясь внутри этих твоих врагов, насыщаюсь и расту!»…. - Разом затопил мое сознание просто-таки ворох смутно различимых мыслеобразов. И да, одновременно с этими довольно хаотичными посланиями я внезапно ощутил, что стоит мне приложить хоть сколько-то заметное волевое усилие, дух, призыву которого я в свое время поспособствовал, немедленно отправится обратно на свой план.

И снова припомнились наставления бабушки. Малые духи – они как щенки. Всегда готовы играть и проказничать, но полноценного разума не имеют и почти не способны связно общаться с призвавшим их шаманом. Средние духи – пусть и сильно по-своему, но несомненно разумны, с ними призывателю обычно приходится договариваться. А еще малые духи, в отличие от средних, без посторонней поддержки не способны хоть сколько-то долго пребывать на нашем плане бытия.

По всему выходит, что тот еле заметный комочек стихийной энергии, который когда-то отозвался на мой первый в жизни призыв, каким-то невероятным образом смог в кратчайшие сроки развиться до пусть, возможно, и на самой грани, но уже среднего духа.

«Надолго я тебя там оставить все равно не смогу. В нашем мире имеются опытные маги, которые при малейшем подозрении без труда тебя обнаружат и развеют по ветру», - попытался я в свою очередь тоже отправить что-то вроде мыслеобразов в сторону ощущающегося на периферии сознания духа.

«Еще чуть-чуть», - заканючил дух. И я согласился.

«Хорошо. Еще немного. Но скоро я приду, и тогда ты сразу и без споров покинешь занятые тобой тела молодых магов», - довел я условие до своего призрачного собеседника.

Из своего похода в родные пенаты мой приятель вернулся уже совсем под вечер, сытым и очень довольным.

- Мать с сестренками еще задержатся в Вятске до выходных, - вполголоса уведомил он меня, не желая, очевидно, тревожить сон третьего нашего товарища, буквально за полчаса до него пришедшего из своих сопровождений сюзерена и сразу же улегшегося спать.

- Ладно, с твоими семейными делами, вроде, разобрались…, - принялся я сплетать кружево слов, подбираясь к главной теме предстоящего разговора.

- Я должен сделать…. Что? Отменить проклятие? Интересно как ты себе это представляешь? – Мой маленький, очень экспрессивный одноклассник, выслушивая от меня уже продуманный мной план наших совместных действий на остаток этого вечера, не сумел удержаться от возгласа.

- Тиш-ш-ше ты, - буквально зашипел я, указывая взглядом на кровать со спящим на ней Скворцовым. И еще тише, практически шепотом: - снять это самое проклятие – это уже моя забота. Ты, главное, задирай нос повыше, да спокойно принимай с них возможную контрибуцию.

- А если у тебя не получится? – Тоже уже гораздо тише поинтересовался Андрюшка.

- Получится. Я знаю, в чем там дело, - делая каменно уверенную в своих словах физиономию, заверил я своего собеседника. – Или ты готов и дальше весь оставшийся год просыпаться на час раньше, после чего все равно пробираться в умывальню исключительно перебежками, постоянно оглядываясь по сторонам и опасаясь, как бы нас не заметили второклассники? А ведь это они еще только начали травлю. У них тут вообще, понимаешь, традиции по третированию первоклашек.

Спустя еще пять минут я, вместе с Мельниковым, в пляшущих по стенам тенях от сотворенного мной Светлячка (на улице, а соответственно и в коридоре, совсем уже почти стемнело) уже возвышался возле двери триста шестой комнаты. Выдохнув про себя, постарался мысленно унять колотящийся в виски пульс, после чего, более менее настроившись на предстоящий разговор, костяшками пальцев правой руки постучал.

- А вот и мы! – Объявил я, сверкая во все свои пока еще двадцать восемь зубов в свете сотворенного мной заклинания на неловко споткнувшегося передо мной рыжего обитателя этой комнаты. – Признаться, я сам до конца не верил, но …в принципе… мой друг согласен вам, с вашим проклятием, помочь.

- В принципе? – Моментально выявил в моей речи сознательную недосказанность второй второклассник из-за спины первого. – Какую контрибуцию он желает получить?

- На первый раз достаточно чего-нибудь чисто символического, типа оплаты за посещение нами, всеми четверыми, в эти выходные кафе.

- Заметано! – Даже обрадовался тот, что позади, а рыжий скорчил страдальческую физиономию.

- В эти выходные никак не могу….

Впрочем, его приятель не дал ему развить эту тему, в свой черед этак степенно поинтересовавшись:

- Можем ли мы прямо сейчас заплатить вам, господа, пять рублей и окончательно разделаться с этой неловкой ситуацией?

Я, вроде как вопросительно, оглянулся в сторону стоящего позади меня Андрюшки, после чего кивнул утвердительно.

- Можно и так. За ваше здоровье мы выпьем в том кафе самую большую чашку чая. Можно даже две. И сразу же после оплаты считайте, что с этого момента вы полностью избавлены от вашего проклятия.

Горстка разнокалиберной серебряных мелочи, в лихорадочном темпе собранной по карманам, перекочевала из рук второклассников в ладонь моего приятеля. Хех, если бы я был на месте наших оппонентов, то точно бы засомневался в его экстраординарных возможностях. С таким испуганным лицом, наоборот, мелочь хулиганам полагается отдавать, а уж никак не трясти их, как грушу в соседском саду, себе на посиделки в кафе.

Впрочем, проверить мной обещанное ведь было не сложно. Рыжий Семен, едва расставшись с деньгами, практически не сходя с места, этим и занялся, зажигая над своей ладонью несколько язычков пламени. К счастью, к тому времени мой дух уже, как и было между нами договорено, покинул тела этих балбесов.

- Ура! Моя магия снова действует как положено! – Восхитился второклассник еще до того, как я успел испугаться возможного нападения с его стороны.

- Ну, ты, Саня, и жук! – Восхитился Мельников после нашего возвращения к себе провернутой нами операцией.

- И заметь, теперь тебе не нужно будет просыпаться пораньше, чтобы умыться без проблем. – Воздел я перед Андрюшкой свой указательный палец.

- А эти деньги мы лучше уже завтра, сразу после уроков, проедим, и вон, Андрюху с собой возьмем, в кафе «У Лукояныча» готовят просто обалденные эклеры, - сглотнув внезапно набежавшую слюну, закончил обсуждение наших переговоров с второклассниками вечно голодный товарищ.

Хех, теперь бы еще решить, куда же мне девать извлеченного мной духа. Просто изгнать его на его родной план было, конечно, возможно, но вот делать так мне категорически не хотелось. Это ж реально практически уникальная возможность для меня, без выполнения всяких сложных и длительных ритуальных камланий привязать к себе уже достаточно сильного духа.

«Ты как, пойдешь ко мне в спутники?», - поинтересовался я у пока еще безымянного духа, сиротливо зависшего рядом с моей головой.

«Тяжело тут находиться постоянно». «Выдавливает». «Нужна защита». – Немедленно принялся бомбардировать тот меня своими мыслеобразами.

«Пока готов предоставить тебе в качестве временного места обитания свое тело», - отправил я пробный посыл, и после выраженного духом бессловесной эмоцией согласия дополнил: «В ближайшие выходные поинтересуюсь у бабушки, как сделать для тебя постоянное жилище. Будешь потом жить там».

И таки в деле подселения к себе своего будущего слуги не обошлось без кровопролития. Оказывается, дух воды мог попасть внутрь живого тела только вместе с вытекающей из раны кровью.

...Эк, меня придавило! Словно на плечи взвалили тяжеленный мешок. Даже не предполагал, что мое тело настолько зависит от маны. И нет, ничего враждебного мой дух против меня не предпринимал, просто, с непривычки такое ощущение. Ему же для его нахождения в нашем плане требуется дополнительная мана для подпитки, вот он ее у меня и начал высасывать. А завтра у нас, по доведенным до нас учебным планам, вообще-то намечается изучение первого за время нашей учебы полноценного заклинания, Порыв ветра. А у меня мана едва-едва на дне плещется. Ох, чувствую, за оставшиеся до выходного дни я и понахватаю неудов!

Все же в своих предположениях, касательно своей немощи на уроках Основ заклинательной магии я оказался прав лишь частично. Просто упустил из вида то, что это был именно первый урок по изучению заклинания. Потому, не сумев удержать слабо наполненный маной узор, я не слишком-то и выбивался из общих рядов своих одноклассников. Точнее, вообще не выбивался. Ну, если конечно, не считать наших аристократов и некоторых из лиц, к ним приближенных (конечно же, я имею в виду нашего Скворцова), у которых показанное учителем заклинание вообще получилось с первого раза. Но это-то как раз всеми без исключения воспринималось вообще естественно. Общеизвестно же, что потомственные маги в принципе оказываются сильнее и искуснее в построении заклинаний по сравнению с новоявленными магами в первом или даже втором поколении. Даже если то заклинание для них совершенно, что называется, в новинку. А ведь рупь за сто, что с этим простеньким в общем-то заклинанием они уже были раньше знакомы.

Так что неудов я все же не получил. Древний, как коренной зуб жреца Мокоши, стих я, с грехом пополам, тоже отчитал на удовлетворительно, а контрольная работа на Основах заклинательной магии по усвоению преподанного нам Порыва ветра оказалась намечена только на вторник следующей недели.

Зато практически неожиданно для себя, я внезапно понес некоторые финансовые потери. И нет, это я не о совместно потраченных в кафе, в самом центре Вятска, пяти рублях говорю. Те деньги я изначально чисто своими не считал, да и пироженки со сладким сливочным кремом просто сами таяли во рту, напрочь стирая все сожаления о потраченных халявных монетках.

Речь идет о потенциальном доходе от до этого момента ежевечерне сдаваемой мной маны. Скажете копейки? Но за пять дней этой недели у меня уже чуть ли не рубль бы натикал. Недополученный мной по причине того, что одна бестелесная прожорливая тварь высосала у меня почти всю ману, а те немногие копы, что еще оставались, я и сам до самого донышка тратил, пытаясь хотя бы в этих непростых условиях все же освоить это чертово заклинание.

Впрочем, положа руку на сердце, по поводу конкретно этого убытка я не так уж и сильно огорчался. Внезапно припомнил информацию из прочитанного мной в библиотеке второго тома справочника по общей магии, в котором как раз и рекомендовалось для скорейшего прогресса сливать почти весь свой запас маны и пытаться строить узоры заклинаний уже на самых остатках. Вроде как, от такого и скорость восполнения маны у мага увеличивалась, и контроль значительно повышался, и скорость построения этих самых узоров в конечном итоге возрастала.

А рубль…. А что рубль? Если наш, с баронессой Вязниковой, устный договор все же окажется исполнен, на фоне полученного дохода этот самый недополученный мной рубль окажется совсем незаметным.

Часть 1. Глава 9.

Ох, Сашка, прости меня, старую, - запричитала вдруг моя бабуля, когда я, переполняемый гордостью, с порога озвучил ей полученный мной потенциальный заказ аж на два фунта экстракта из страшно редкого и дорогого живосила. – Не осталось у нас теперь сырья на такое его количество.

- То есть как не осталось? – Опешил я от подобного крайне неприятного для меня известия. – Ты же, ба, по твоим словам, еще только-только должна была начать добытую тобой зеленку перерабатывать.

- Так я и начала. К позавчерашнему дню унций пять или шесть готового экстракта уже примерно наработала. А потом Игнат Машулин, старый друг твоего деда, ко мне прибежал. У него внучка умудрилась за каким-то лешим залезть в аномальную зону возле Верхнего Перевала. Домой ее уже чуть живую привезли, от темной магии стандартные стихийные щиты – защита никакая. Сам понимаешь, собственной силы, чтобы ее вытащить, мне бы уж точно не хватило. Вот я и устроила ей ванну из полученного мной к тому времени экстракта. Ну, и среднего духа жизни еще призвала плюсом к этому. Он, кстати, на этот экстракт тоже падким оказался. Считай ничего за работу, кроме остатков жидкости из той ванны и не взял….

- Только полфунта всего потратила? Не смертельно. Девчонку ведь ты спасла? – Ну, а что еще осталось говорить, все равно истраченное уже не вернуть. Хотя я, на месте бабули, еще сильно-сильно бы подумал, прежде чем в таком количестве крайне дорогостоящее средство тратить. Этот же «друг», когда с дедом случилась беда, так и остался тянуть лямку у Хабаровых, а к Хабаровым, после того, как они мою бабушку велели гнать, словно какую-нибудь надоедливую попрошайку, со двора, у меня о-очень длинный зуб имеется. …Правда, потом, он, время от времени, раз или два в год, нам, по нашей бедности, немного продовольствия подкидывал. Так что конкретно с этим дружинником Хабаровых все же не все так однозначно.

Ладно, будем утешаться тем, что пять тысяч рублей с лишком, да еще золотом – для нас почти точно такие же нереальные деньги выходят, как и исчисленные изначально семь с половиной. Их и на оплату всех старших классов обучения в гимназии мне хватит с гарантией, и на то, чтобы так уж сильно перестать нуждаться самая малость останется. …Или нет…. Все же о стоимости даже самого минимального необходимого мне набора заклинаний второго уровня я имею пока только самые смутные представления.

…Опять же, если, конечно, вообще удастся такие деньжищи получить. В принципе, так-то и за гораздо меньшую сумму запросто и убить могут. Надо будет получше обдумать проблемы безопасности совершения данной сделки. К примеру, пусть даже я и не буду выносить сразу большую сумму из банка, меня ведь и просто с экстрактом могут на подходе тормознуть.

- Хороша девчонка! Титьки еле-еле под рубашку умещаются, - хмыкнула моя бабуля в ответ на мою похвалу, не замечая, что вообще-то говорит это девятилетнему пацану, пусть временами и не в меру самостоятельному. – Но да, спасла. И отравление темными эманациями нейтрализовала, и кровоизлияния по всему телу, пусть еще не до конца, но почти убрала. Жить точно будет. Игнат обещал позднее достойно отблагодарить.

И снова часы, проведенные в родимом доме, пролетели очень быстро. Ах, да, подходящий домик для переселения моего духа я подыскал. Точнее, бабушка мне выдала из своих запасов. Она, хоть и не считала себя полноценной шаманкой, не все их приемы от родного отца успела перенять, всякие штучки-дрючки из их профессионального оборудования на всякий случай для себя заготовила. Вот пустотелая малюсенькая, едва ли не с пару женских кулачков размером, высушенная тыковка, с вырезанными на ее стенках стабилизирующими узорами-печатями мне и пригодилась. Уф! Аж разом почувствовал, как расправились мои плечи, и стало несравненно легче дышать, когда бестелесный квартирант из моего тела переселился в свой новое обиталище!

По возвращении в гимназию, я уведомил свою одноклассницу-баронессу о возможном уменьшении объема обещанного ей товара. Впрочем, при более подробном подсчете мы, с бабулей, примерно определили, что конечный вес продукта у нас окажется все же не полтора фунта, а, скорее, ближе к двум, пусть и без трех-четырех унций. Бабуля поклялась, к следующим выходным уж непременно переработать всю партию имеющегося у нее растительного сырья.

Надо заметить, Вязникова этому моему сообщению немало огорчилась. Не тому, разумеется, что к следующим выходным придется раскошелиться на весьма нескромную сумму золотом, а некоторому уменьшению количества предлагаемого ей товара, конечно. Но готовность доверенного лица своего рода к предстоящей покупке подтвердила.

И, кстати, бабушка вообще-то могла бы и два полноценных фунта получить, если бы окончательно пустила в переработку те пенечки и единичные веточки растений, которые были оставлены ей для дальнейшего выращивания. Но тут уже я сам решительно отказался. Вполне возможно, конечно, что оставленные корневища с частью стеблей и не переживут зимовки в нашем доме. Все же у нас, несмотря на перемежающиеся с посадками живосила горшки с лиловой толстянкой, по уровню маны тут далеко не природный магический источник, да и с освещением, при достаточно небольших окошках в нашем доме, тоже не все ладно, но… а вдруг все же получится? Тогда, решив чуть-чуть побольше заработать единоразово сейчас, мы оказались бы в роли того пресловутого глупца из притчи, который ради бульона режет курицу, несущуюся золотыми яйцами.

И эта учебная неделя промелькнула…. Ну, почти. Ничем таким уж особенным она не отметилась. Второклассники, в том числе и парочка, заплатившая нам «контрибуцию», встречая нас в умывальне, вполне себе делали вид, что ничего против нашего присутствия там не имеет. Правда, вот на остальных наших одноклассников подобное благодушие отнюдь не распространялось. Гоняли их, проще говоря. Но что поделать? Надо же кому-то и за сохранение древних «славных» традиций отдуваться.

В пятницу, сразу после большой перемены, я резвым кабанчиком метнулся в свою комнату, переодеваться из формы гимназиста в свои обычные гражданские шмотки. После чего тем же разворотом поспешил в сторону дороги, ведущей в сторону нашей Бугульчи. И таки два урока по этому поводу в этот день я задвинул, вполне возможно за прогул занятий еще и придется отдуваться.

Но, сами понимаете, поступать по-другому, возвращаясь к себе, в поселок, по своему обычному распорядку, после субботних занятий, а потом, не погостив дома и малого часа, возвращаться назад, в город, в сложившейся ситуации, было бы излишне рискованно. Мало ли кому наша деловитая баронесса могла хотя бы случайно проболтаться о намечающейся между нами субботней сделке.

Домой прибежал. Бабушка на это мое внеурочное появление только руками всплеснула, но ругать за прогул уроков, выслушав мои резоны, разумеется не стала. Накормила наскоро и вручила старую, немного потертую жестяную коробку из-под чая с полученным экстрактом. Все-таки на продажу у нас пойдет всего полтора фунта. Я ж пришел на целый день раньше запланированного. В работе у нее еще оставался небольшой остаток на предполагаемую пару-тройку унций, но его я со спокойной душой решил оставить для личного потребления. А бабушкины суставы! Хоть заклинание из Мельниковской книжки по целительству я и выучил, то самое, специализированное, со звездочкой, и оно даже, в какой-то мере, реально помогало, но мне-то хотелось, чтобы моя единственная в этом мире родная душа вообще напрочь забыла обо всех своих возможных проблемах со здоровьем. Так что или тоже ванну с экстрактом жизнесила пусть принимает, или расплачивается им же за еще один вызов среднего духа жизни, с его исцеляющей аурой.

Я уже верхнюю одежду накинул и совсем уж было собрался обратно в город мчаться, чтобы постараться успеть до темноты и, соответственно, закрытия Имперского банка, но бабушка остановила.

- Сашка, погоди-ка, вот возьми на всякий случай с собой. В последнее время что-то вокруг нашего поселка становится беспокойно. У Игонихи средний сын пропал, когда возвращался с заготовки дров, и еще, вроде, кто-то у соседей из Вятска до сих пор так и не вернулся, хотя все сроки к возвращению уже вышли. – И она протянула мне самый настоящий драгунский пистолет.

Откуда он у тебя? - Не удержался я от вопроса, своим магическим зрением внимательно изучая выданное мне артефактное оружие: серебряная насечка магических печатей, непрерывной цепочкой тянущаяся вдоль ствола, тускло сияла от влитой в нее маны, обещая своевременно протолкнуть вдоль ствола уже заряженный в него смертоносный свинец. Если ничего не путаю, у меня в руках так называемый пистолет рейтара. Не какая-нибудь обычная пукалка, самый настоящий атакующий артефакт!

- Еще с прошлого лета валяется. Один из проходящих через поселок ватажников со мной этим трофеем расплатился за призванного ему в помощь духа-разведчика.

К счастью, воспользоваться по назначению выданным оружием мне в этот раз не довелось. Без всяких приключений я вполне себе бодрой трусцой добежал до Вятска, вынесся на центральную площадь и, чуток отдышавшись, уже степенно поднялся на главное крыльцо стоящей вдоль почти всей этой площади серой громады Имперского банка.

- Стой, малец, иди гулять в другое место, тут у нас заведение серьезное! – Остановил меня на входе дюжий охранник, наряженный в алый мундир, очень живо напоминающий военную форму. Второй его товарищ, в точно таком же ярком одеянии, стоял чуть в отдалении, контролируя ступени широченной мраморной лестницы.

- Я-то как раз по делу, - заявил я, извлекая из-под ворота одежды свой медальон, свидетельствующий о том, что я являюсь самым настоящим главой дворянского рода.

Не то, чтобы после этого вот так, сразу, сначала все же предъявленный медальон проверили на его настройку именно на мою ауру, но внутрь пропустили.

- Уважаемый, - обратился я к одному из сидящих за конторками в довольно большом и просторном зале банковских служащих, - я желал бы взять в аренду в вашем банке малую камеру хранения.

- На какой срок изволите? – Не выказав и тени сомнения, словно младшие школьники к нему по десять раз на дню обращаются, поинтересовался этот достойный человек.

- Пока до завтрашнего вечера, а там посмотрим, - ответ уже был у меня заготовлен. Не зря я пытал вопросами по поводу банковского обслуживания Андрюшку Мельникова. Сын обеспеченного торговца, в отличие от меня самого, знал по данному вопросу очень много полезного.

- Значит, сутки…, - констатировал работник банка, после чего подвел нехитрую калькуляцию, - за сутки пользования малой камерой хранения с вас будет три рубля тридцать четыре копейки.

- Вот, пожалуйста, - протянул я заранее отсчитанные серебряные и медные монеты.

Ну, да, за прошедшую неделю я придумал именно такой вот способ обезопасить свои финансы от грабителей. Тот же Мельников даже точную стоимость пользования малой камерой хранения смог припомнить: сто рублей за календарный месяц.

Коробка, с насыпанным в нее экстрактом, скрылась за массивной дверцей захлопнувшегося железного ящика, забрезжила голубоватая дымка магической защиты, а я, с ощущением небывалого облегчения на душе, потопал к себе в общагу. Теперь осталось только завтра, после уроков, провернуть саму торговую операцию.

Всю ночь, накануне столь важного для нас, с бабулей, события, я так и не смог уснуть. Наутро встал, в глаза словно песка насыпали. И на ставшей уже привычной тренировку я в этот день не пошел. Все равно толку бы особо не вышло, раз у меня все мысли не о том.

На субботних уроках я, конечно, присутствовал, но временами голос учителя, казалось, начинал звучать откуда-то из далека, настолько я погружался в свои собственные мысли и заботы.

Сама же сделка прошла… обыденно. Ну, если, конечно, так можно сказать о событии, в котором я участвовал в первый раз в своей жизни. Казалось вот еще минуту назад, постоянно озираясь и сжимая в руке за пазухой рукоять выданного мне бабулей пистолета, я пробирался по улицам, ставшими вдруг совершенно чужими и угрожающе опасными.

…А в следующее мгновение уже спокойно подписываю в банке, в выделенной нам там под заключение сделки отдельной комнатушке, бумаги о передаче роду Вязниковых полутора фунтов экстракта живосила и любуюсь выданной мне тут же выпиской с моего вновь созданного счета, на который оказалась зачислена несколько неожиданная для меня сумма.

Ага, именно что, неожиданная. И я еще гордился своими математическими способностями! Оказывается, я, позор мне, умудрился каким-то образом неправильно произвести простейшие примеры умножения, получив заметно меньшие цифры предполагаемого результата.

Но реальность, в лице Сигизмунда Марковича, доверенного финансового советника рода Вязниковых, вовремя эту мою арифметическую ошибку исправила:

- Вот, Александр Николаевич, извольте получить: восемнадцать унций экстракта по цене триста пятьдесят золотых рублей за единицу товара составляют ровнехонько шесть тысяч триста рублей. Разумеется, тоже в золоте, - сообщил мне этот серьезный седовласый господин, подводя итог нашей недолгой торговой операции. – И еще примите в знак признательности и благорасположения вот эту нашу визитку. При предъявлении ее в любой нашей лавке, тамошний приказчик отнесется к вам со всем уважением. Заодно и десятипроцентную скидку на весь покупаемый или продаваемый товар сделает непременно.

Недолго указанная в выписке сумма пробыла в банке в целости и сохранности. Едва простившись с Сигизмундом Марковичем, удалившимся из банковского зала в окружении двоих своих телохранителей, облаченных в тяжелую броню и увешанных защитными артефактами, я затребовал себе к получению сотню целковых… в мелких казначейских билетах. Если эту же сумму в золоте считать, то это всего лишь без малого шестьдесят пять рублей вышло бы.

Ага, из-за магов и произведенных ими и для них товаров, в нашей империи, как и вообще в большей части известного мира, существует двойная бухгалтерия. Золотые рубли – они, из-за того, что только ими принято расплачиваться за эликсиры, артефакты и прочие работы, выполняемые квалифицированными магами, повсеместно оказываются довольно заметно дороже серебра с медью и уж, тем более, бумажных денег. Хотя в массе, при покупке обычных товаров, расплачиваются как раз бумагой. Ну, и медно-серебряной мелочью, конечно.

Однако же, и сотня в казначейских билетах, для нас, с бабулей, до самого недавнего времени являлась ого-го какими большими деньгами! Отнесу их ей, пусть себя какими-нибудь подарками порадует. …Или вот еще: те самые пироженки, которые я отведал на полученные в качестве контрибуции пять рублей вместе со своими соседями по комнате в одном из кафе. Ведь вкуснятина же! Накуплю ей в качестве гостинца еще и их.

И еще одна неделя учебы минула. И снова уже чуть ли не до последней колдобины знакомая дорога до Бугульчи стелилась под моими ногами.

Из-за субботних занятий в родной поселок я возвратился, уже небо на востоке заметно темнеть начало. Что поделать, осень у нас уже заметно за середину перевалила. В это время смеркаться начинает рано.

Вопреки ожиданиям, даже в такую, по всем критериям внеурочную пору, у нас в доме обнаружился гость. А тот самый Игнат Машулин, единственную внучку которого совсем недавно спасла моя бабушка.

- Ты, Сашка, не подумай чего, он просто так к нам зашел, просто по пути. Имперская канцелярия перед предстоящей зимой озадачила аристократов нашей губернии созданием дополнительной защиты имеющихся возле их личных территорий поселений, вот Хабаровы и перебросили своих людей к Бугульче на строительство малого сторожевого острога. А Игнат там в качестве командира отряда охранения. – Почти извиняющим тоном, отловив на входе, проинформировала меня об этом госте моя бабушка.

- Да бог с вами, вы взрослые люди, не мне вам диктовать, как себя вести и когда ходить в гости друг к другу, - отмахнулся я от этой надуманной проблемы. – На-ка лучше попробуй, какие вкусные пирожные делают в одном из кафе Вятска. – И я протянул бабуле довольно внушительный кулек с доставленным мной лакомством.

- М-м-м! Вкуфно! – Распробовала она выданное угощение. – Никогда такого не ела. Это ты весьма кстати эти угощения притащил. Будет что теперь подать на стол, к чаю.

- Заварку тоже, вот, возьми. Этот чай настоящий. Не тот травяной сбор, что мы обычно пьем. – Передал я бабушке и вторую часть подарка. – И еще вот, деньги. Купи себе, что только сама пожелаешь. Продал я, бабушка, весь тот экстрат, что ты мне заготовила. Считай, разом богачами стали.

- Ох, внучок, жалко, что до этого момента наш дед не дожил! – Враз расчувствовалась моя старая бабушка. По ее морщинистой щеке покатилась скупая слезинка.

И таки, как ни загрызала меня моя жадность, что купленными мной гостинцами бабуля надумала угощать совершенно чужого нам человека, глядя на нескрываемую гордость, демонстрируемую хозяйкой нашего дома, когда та накрывала на стол, все же смог себя за эти траты похвалить.

- Ну, что же, хозяева, спасибо за хлеб, за соль, - степенно, в соответствии с обычаями поблагодарил пожилой воин, вставая из-за стола. – Пойду я, пожалуй. – И полез рукой в нагрудный карман своего кителя. – А это я тебе, Амина, привез в подарок, за спасение моей единственной, оставшейся в живых кровиночки.

- Что это? – Вопросила дочь могущественного шамана, не деля ни малейшей попытки взять с ладони мужчины небольшой, размером с куриное яичко не из самых великих, гладко обкатанный камушек, просто-таки сверкающий в магическом зрении сполохами разноцветного «полярного» сияния.

- Этот камушек пространства вынесен, в числе немногих прочих редкостей, из гиблых земель седьмой, самой предельной из тех, откуда еще можно вернуться, степени опасности. По уверениям княжеских умников, этот голыш, находясь многие тысячелетия на самой кромке межмирового разлома, смог вобрать в себя массу особой маны, используемой архимагистрами артефакторики для открытия пространственных порталов, - начал нараспев расхваливать свой подарок Игнат, но, увидев со стороны моей бабушки жест отказа от столь непонятного и возможно опасного подношения и правильно его расценив, зачастил: - да ты не отказывайся, это далеко не первый такой камень, уже абсолютно точно проверено, такие вот природные артефакты абсолютно безопасны. И воспользоваться им легко: управление мысленное, достаточно только сосредоточенно пожелать, может вмиг переправить держащего его в руках человека в любое место из тех, где этот человек когда-то бывал. Сама же когда-то вздыхала, что хотела бы увидеть своих родных. Какой точно в этом голыше спрятан заряд неизвестно, но уж туда и обратно он способен тебя доставить с гарантией.

- Ну-у, хорошо, возьму, - наконец согласилась бабушка, забрав подношение с ладони совсем уж было опечалившегося мужчины.

Провожать гостя до калитки я отправился сам. Уже выходя с нашей территории на улицу, Игнат обернулся ко мне:

- Заметил, что ты, Александр, своими ногами ходишь до Вятска и обратно. На твоем месте я повременил бы с такими прогулками. Мало того, что осень на дворе, и у зверья из вашего Заповедного леса становится все меньше добычи, так теперь еще с севера, со стороны портала возле Больших Пижм, хищные твари подступают.

- Спасибо вам, дядя Игнат, за совет. Обещаю к нему непременно прислушаться, - отозвался я в ответ. …Ну, а что, совет, в самом деле, похоже, от чистого сердца. А у меня, к тому же теперь и деньги на проезд на поезде появились.

Часть 1. Глава 10.

Утром я проснулся и не сразу даже сообразил, что именно изменилось в моей с детства знакомой комнате. Лишь спустя пару минут бессмысленного таращенья по сторонам до меня все же дошло: изменился свет, который лился в комнату сквозь достаточно тусклые оконные стеклышки. Его стало заметно больше!

Разумеется, я тут же подошел к окну, чтобы удостовериться: за окном что-то кардинально поменялось. И таки да, в своих наблюдениях я оказался абсолютно прав. На улице выпал снег. Белый-белый он покрывал еще вчера раскисшую от грязи землю, налипал на ветки деревьев, превращая их в волшебные творения божественного скульптора, искрился в нежных лучиках восходящего по небосводу светила.

И точно также разумеется, я не удержался от того, чтобы в ту же минуту ни выйти на заснеженное крыльцо. Красота! В придачу к сверканию снега еще и свежайший, но совсем почти не холодный воздух, наполнил мои легкие, принеся с собой первые в этом году истинно зимние ароматы.

Несмотря на поистине чарующую картину, долго на крыльце я не простоял, вернулся домой, под крышу. И сразу же учуял ничуть не менее волшебные ароматы, чем не очень-то и аппетитный запах морозной свежести. А именно, запах первых жарящихся на сковородке блинчиков.

Ну, да, как это и было у нас заведено изначально, бабушка в этот день не стала долго разлеживаться в постели, а с первыми же лучами солнца поспешила на кухню, приготовить для внучка его любимое лакомство.

- На улице зима началась, за ночь снега по щиколотку выпало. – Уведомил я о своем открытии бабулю и добавил: - у вас, в Сибири, наверное, уже совсем холодно и все занесено снегом. Может, ты, ба, отложишь перемещение к родным хотя бы до лета?

- После того, как я вышла замуж за твоего деда, свои, родные, у меня только тут, - непроизвольно нахмурилась бабушка на мои слова. – Отец ни на одно мое послание так и не ответил. Может, его уже и вовсе в живых-то нет. Но даже, если бы и ответил, куда я с этим камнем перемещусь? У нас же племя охотников. Если долго сидеть на одном месте, вся дичь окажется выбитой, и в племени наступит голод. Каждые несколько месяцев племя Удэгей кочует по бескрайней тайге с места на место.

- И как же тогда быть? – Внезапно очень сильно огорчился я за свою бабушку. Лично я, наверное, все на свете бы отдал, чтобы хотя бы на денек увидеть своих родителей.

- А что, как быть? Вся моя семья –это ты, Сашка. Потому, поспрашивай там, в своей гимназии, у аристократиков, может, кому-нибудь нужен будет этот камень. Он же, если способен доставить своего обладателя в любую точку, стоить должен куда, как дорого. Да и у артефакторов, судя по рассказу Игната, на него должен быть спрос.

Камень забирать я пока не стал, не лежала у меня душа вот так, лишать бабушку ее очень редкого и ценного подарка. Просто уселся за стол, и под замечательные блинчики, обильно сдобренные сметаной от нашей Буренки, принялся общаться с бабушкой обо всем на свете.

- Сашка, ты чего не собираешься, поезд ведь ждать долго не будет? – Внезапно уведомила меня моя бабуля о совершенно незаметно для меня пролетевшем времени.

И хотя я изначально собирался ехать именно на поезде, как-то в этот самый момент экстренно собираться показалось совсем лениво. Размяк я душой в привычной обстановке, в обществе единственного на всем свете родного человека.

Опять же и все те же чертовы деньги. Точнее снова их отсутствие. Я же, не подумав, отдал их, чуть ли не до копейки бабуле, даже на билет для себя не оставил. Разумеется, если бы только заикнулся, она бы мне их сразу вернула, да и на проезд то всего каких-то семьдесят копеек нужно. Не велика сумма. Но вот как-то заело: сам же ей отдал, да еще сопроводив словами про подарок, а потом сам же и обратно забрал? Неправильно это. Короче, решил и на этот раз добираться до Вятска своими силами. Еще и, таким образом, смогу хотя бы дополнительные несколько часиков побыть дома.

Правда, для самой бабули, чтобы она не ругалась, это свое решение я решил оформить в виде перевода на совсем другую тематику:

- Ой, ба, а ведь я же собирался попытаться передать твоим растениям хотя бы чуточку своей маны! Я смогу, нас передаче маны в гимназии уже научили. И тебя сейчас научу, это легко совсем. – И побыстрее к посадкам на подоконнике, - С кого тут первого начинать?

- Начни с молочая, - не раскусила мою хитрость прямодушная старушка, которая в самом деле, жаловалась мне за сегодняшним разговором под блинчики, что маны, источаемой имеющейся у нее лиловой толстянкой, прочим зеленым насаждениям сильно не хватает, - молочаю требуется в день только определенное количество маны, после его насыщения вся мана, выработанная толстянкой, станет уходить живосилу.

Хех, ну, приступим! Может, эта вот моя хитрость и поспособствует тому, что столь дорогостоящая и полезная зеленка сможет в нашем доме дожить до весны. Заодно и, в самом деле, бабуле невеликую хитрость с данным простейшим ритуалом перекачки маны объясню. Глядишь, и она сама сможет подпитывать своей маной наших прожорливых зеленявок.

В принципе, и еще по одному пункту удачно у меня получилось с моей побывкой именно сейчас. Пока вчера до Бугульчи шел, вокруг стояла еще, пусть сырая и слякотная, но достаточно теплая осень, довольно резкое похолодание я провел под крышей, в тепле и уюте, а уже обратно, в гимназию, отправился снаряженным в зимнюю одежду.

Подмерзшая дорога, присыпанная слабо утоптанным слоем снега, стелилась под ногами, котомка за спиной, в которую, поверх припасов домашней снеди я по уже устоявшейся традиции сложил свой пистолет и тыкву с обитающим в ней духом, не слишком затрудняла движения. Словом, у меня были все основания предполагать, что в Вятск я успею еще до полной темноты.

Замечательно припустил, даже еще двух путников, мужичков – лесорубов в тоже зимних зипунах и малахаях вскоре после выхода из поселка обогнал. Почему лесорубов? Так с топорами на длинных топорищах, закинутых на плечи, шли. Опять же и лесная опушка чуть дальше по дороге чуть ли не совсем вплотную подступала. И нет, это не та смертоносная лесная чащоба, с природным магическим источником в своей основе, она у нас версты с две в сторону начинается, а тут - обычный не очень густой перелесок, в котором с наступлением зимы и появлением снежного покрова на дороге жители нашего поселка начинали заготавливать древесину для своих обычных, хозяйских нужд.

Еще минут пять или десять, до самой почти опушки, я шагал бодрым шагом, а потом тишину раннего вечера разорвал истошный крик, почти визг. Не сразу даже и дошло, что это не какое-нибудь неведомое чудище так вопит, а обычный человек. Но сообразил. И почти одновременно с добытым мной из заплечного мешка пистолетом, сбоку, по диагонали от дороги, со стороны голубеющих в снежной дымке деревьев, показался бегущий молодой парень. Без шапки, в распахнутом полушубке, с красным, словно натертым свеклой лицом, оглядывающийся и спотыкающийся, он казался аллегоричной фигурой самой паники.

…И при всем том, за ним, по снежной целине, никто не гнался. По крайней мере, в хорошо проглядываемой ближней дали, до самой неровной стены деревьев, росших, наверное, максимум в сотне саженей по направлению на восход, ничего такого, что бы могло вызвать столь сильный ужас, мной не просматривалось. Пустое, припорошенное снегом пространство и жиденький строй голых, ничего не скрывающих деревьев и кустарников.

Меж тем, до бегущего парня, или точнее, уже молодого мужчины, оставалось всего ничего, я уже без труда уже различал бисеринки пота на его лице, когда он вдруг с разбега повалился лицом на снег. …И не начал подниматься на ноги, и даже не остался так и лежать, а вдруг, со слегка задранной в воздух левой ногой, принялся довольно быстро скользить в том направлении, откуда он так самозабвенно бежал. Не нужно быть пророком, чтобы сообразить, что за ногу этого несчастного тянет какая-то очень неслабая невидимка.

Совершенно не размышляя, я перевел свой взор на магическое зрение. Не то, чтобы подобное действие предписывалось в какой-нибудь из прочитанных мной мудрых библиотечных книжек, но моя интуитивная догадка оказалась вполне себе эффективной. В трех-четырех шагах от воющего от испуга молодого человека, пытающегося скрюченными пальцами рук затормозить свое гибельное скольжение по направлению к невидимке, я увидел призрачный, немного опалесцирующий большой шар. Точнее, как большой…, примерно в сажень или чуть меньше в диаметре.

В этот самый шар, в самый его центр, я буквально в следующее мгновение и выстрелил (напомню, к этому моменту свой пистолет я уже крепко сжимал в руке). Звонкий хлопок от вылетевшего из ствола тяжелого свинцового заряда почти в то же мгновение слился с влажным, чавкающим звуком его попадания в какую-то умеренно поддатливую преграду.

А уже в следующее мгновение эта преграда, точнее невидимое до этого мгновения чудовище, стала вдруг видимой. Зубастая, размером со среднего быка, толстая желтовато-бурая ящерица, позабыв про по-прежнему удерживаемую ее языком добычу, принялась, шипя и извиваясь, биться об припорошенную снегом замерзшую землю, пятная его белый цвет брызгами и целыми подтеками алой крови.

И только в этот самый момент я окончательно осознал, насколько близко от меня прошла в этот вечер смерть. Ведь достаточно было этому убегающему парнише чуть-чуть успеть забежать мимо меня, и уже не он, а я сам стал бы добычей преследующего его невидимого монстра. Шутка, сообщающая, что убегающему от медведя охотнику для своего спасения вовсе не обязательно бежать быстрее этого самого медведя, а достаточно бежать лишь чуть-чуть быстрее товарища, бегущего рядом с ним, разом перестала казаться мне такой уж смешной.

Хех, а, между прочим, подстреленный мной монстр и не думал утихать. Как бы, этаким Макаром он не умудрился еще и регенерировать! Не то, чтобы очень часто, но, по рассказам, некоторые самые опасные жители нашей чащобы и не на такие выкрутасы способны.

А мой пистолет разряжен. И если даже, залить ману в темнеющие вдоль ствола магические печати я, вполне возможно, еще способен, …хотя и не факт, до донышка выложился на прощание, при подкормке бабушкиных растений, то вот еще одного комплекта пули с пыжом, чтобы эта пуля из ствола не выпала, у меня в наличии точно нет. Упустил я, однако, этот момент!

Зато есть дух, пока еще мирно себе дремлющий в своем тыквенном домике. Немного подрагивающей ладонью я обхватил лежащую в моем мешке тыкву, подавая в нее поток своей маны.

«Вон там бьется истекающая кровью добыча. Иди и выпей из нее все, что только сможешь», - на удивление с первого раза, очень четко и разборчиво, смог я отдать мысленный приказ своему бестелесному миньону.

И, признаюсь вам, глядя, как изнемогает и потихоньку затихает еще совсем недавно бесновавшийся монстр, я испытал несказанное, до слабости в ногах, облегчение.

Все же конечную точку в жизненном пути зубастой страхолюдины поставил не мой дух, а те самые лесорубы, совсем недавно обогнанные мной на заснеженной дороге. Между прочим, необычайной храбрости люди! По крайней мере, один из них, забежавший вперед и ахнувший лезвием своего топора по темечку еще время от времени лязгавшей челюстями рептилии. Реально, я бы на их месте, наверное, просто постоял в сторонке, если не принялся улепетывать в противоположную сторону со всем своим возможным прилежанием.

Впрочем, я же не знаю, кем приходится им этот беглец, так все время и пролежавший в отключке в паре шагов от морды сначала бесновавшейся, а потом безвременно почившей твари. Может, вообще кем-то из ближайших родичей, типа младшего брата или сына.

- Какая шикарная шкура у этой тварюги! Знатные сапоги могут выйти. – Восхитился все тот же героический лесоруб, уже вблизи и предметно изучающий распластавшуюся по земле тушу.

И тут же уже ко мне обратился:

- Господин Александр, стало быть, как вы намерены поступить с трофеем?

Хех, а он знает, как меня зовут и даже обращается ко мне как к дворянину!

Всмотрелся попристальнее в личность вопрошавшего. Так и есть, знакомое лицо. На соседней улице от нас живет. Вроде, если не путаю, Алексеем зовут.

Впрочем, вопрос задан. И у меня имеется на него ответ. Данная тварь, до того, как я ее приголубил из своего пистолета, использовала вполне себе эффективный навык невидимости. Значит, это не просто хищник, а хищник магический, и, значит, почти наверняка, у него имеется магическое средоточие. Не всегда, но у монстров в большинстве случаев, таковым является сердце, а вся система магических каналов, в таком случае, – это одновременно и кровеносные сосуды. Иногда, у наиболее мощных тварей в одной из камер сердца даже образуются особые кровяные магические кристаллы, используемые в качестве очень ценного ингредиента нашими алхимиками и артефакторами.

- Сердце тварюки мне, с остальным можете поступать, как вам заблагорассудится, - выдал я им свое решение. Оспаривать которое никто не стал.

Совершенно напротив, буквально тут же, в несколько ударов топора рассекли грудину и, нисколько не брезгуя, вырезали затребованный мной орган и протянули мне.

- Спасибо тебе, Алексей, - поблагодарил я, упаковав еще кровоточащий комок мяса в тряпичный мешочек с затягивающимся на его горловине толстым шнурком, просто переложив из него в мешочки с другой снедью приготовленные бабушкой ватрушки. Ну, и, конечно же, возврат в его тыквенный домик моего контрактного духа тоже проконтролировал.

А потом, хоть и испытывал определенного рода сомнения по поводу того, что данный монстр мог оказаться в этих местах отнюдь не в одиночку, просто пошел себе дальше. Ну, собственно, опасность же в таком случае практически одинаковая, иду я вперед или назад, я уже, считай, на полпути до Вятска нахожусь. Но, идя вперед, если, конечно, меня не съедят по дороге, вполне еще успеваю в ту алхимическую лавку, визитную карточку которой дал мне в банке доверенный человек нашей баронессы. Вроде, на ней еще и путь туда от Имперского банка схематично указан….

Нужную мне лавку я отыскал без труда. Там и было-то всего лишь правильно сориентировать изображенную схему относительно сторон центральной городской площади, от которой и начиналась требуемая мне Большая Купеческая улица, да прошагать по этой улице до второго перекрестка.

Внутрь просторной, освещенной магическими светильниками лавки попал без труда, хотя охранник на входе, конечно, немного и косился на окровавленный холщевый мешочек в моей руке. И десятипроцентную надбавку на покупку доставленного мной алхимического сырья выскочивший из-за прилавка ко мне приказчик сделал… вроде бы….

Так неуверенно об этом моменте говорю, поскольку тварь мне удалось прибить нестандартную, ни в одном утвержденном к закупке списке пока не обозначенную. Но ману сердце монстра все-таки источало, хотя и не так, чтобы очень сильно, потому полсотни рублей приказчик мне все-таки предложил. И еще пять рублей обещанного бонуса, как постоянному клиенту рода. Вот и гадай теперь, по дешевке я продал эксклюзивный товар или наоборот, впарил работнику лавки и нафиг ему не полезный кусок малосъедобного монстрячьего мяса.

Так бы и ушел я из этого места со своим заработком в полнейшем душевном спокойствии, но местный работник знал свое дело туго. Со всей своей вежливостью предложил ознакомиться со списками предлагаемого их лавкой товара. А я и повелся на эти зазывы. И пропал. В смысле, понял, как многого для полного счастья мне в этой жизни не хватает. Ну, и, как мала оказалась имеющаяся на моем банковском счету сумма тоже.

И нет, на пару-тройку товаров из не самой высокой ценовой линейки мне бы моих банковских запасов все же хватило б. Например, на один единственный эликсир постоянной прибавки магической силы и к нему какие-нибудь глазные капли ночного зрения и капсулу малого исцеления от простуды до кучи. Я специально цены на эти вот отдельные алхимические продукты мысленно просуммировал, чтобы наглядно воспринять, чего стоят все наши, с бабулей сильно опасные для жизни достижения. Сущая мелочь, однако! Тем более, что приказчик еще и соловьем разливался, убеждая, что примеченный мной эликсир, для достижения максимального эффекта нужно принимать не в единственном числе, а вместе с целым комплексом других очищающих и стимулирующих снадобий.

А уж хотя бы на одну единственную дозу панацеи, одним из основных компонентов которой и являлся проданный мной экстракт живосила, мне моих шести с хвостиком тысяч золотых рублей даже и далеко не хватило б.

Эликсир, повышающий магическую силу, я покупать не стал. Как по мне, так не стоит оно того. Лучше, пока это возможно, разовью ее своим каждодневным трудом и упорными тренировками. Но вот на что в самом ближайшем будущем мне стоит потратить деньги я углядел: на витрине с особо требовательными к магическому фону препаратами стояла пирамидка, источающая вокруг себя слабый поток маны. В точности, как этакий крохотный, перезаряжаемый самим хозяином магический источник!

Только тут, в алхимической лавке, этот замечательный артефакт стоял, разумеется, не для продажи. Но я смог выспросить, где такие штуковины вообще берут. А в лавке артефактов, расположенной чуть дальше по все той же Большой Купеческой улице. Только я в ту лавку в этот вечер не пошел. Поздновато уже ее искать, да и с собой точно нет суммы, которая, по моим прикидкам, там может потребоваться. Но в ближайшие дни зайду обязательно. Растениям на бабушкином подоконнике нужна мана.

Часть 1. Глава 11.

Вот верно говорят, для лодыря время медленно ползет, а для увлеченного человека – летит. С утра до вечера по уши загруженный в изучение всякой интересной литературы по доступным в нашей библиотеке магическим дисциплинам и даже временами основанным на этой литературе практическим опытам, я сам не заметил, как первый семестр, или, иными словами, половина учебного года, остался позади.

В старших классах, в отличие от нашего, первого, в конце каждого семестра полагаются экзамены. Но и для первого класса экватор – переход из первого полугодия обучения во второе – рубеж очень важный.

Начиная со второй половины зимы, у первоклассников магической гимназии очень сильно меняется программа обучения. Если до этого самого момента мы всего лишь как бы примерялись к полноценному обучению магии, большая часть предметов были общими с программой обычной, совсем не магической школы, математика там, обще-и-естествознание и прочая росская словесность, то при переходе за экватор эти, немагические предметы, еще сохранялись, но их доля в наших учебных часах и заявляемая значимость просто-таки очень заметно уменьшилась.

Зато магии нас начали обучать намного более плотно. В названии значились все еще всего лишь основы и начала: общей магии, ритуалистики, алхимии, плетения заклинаний, но практики в нашей учебе стало в разы больше. И практически сразу же это сказалось на успевании некоторых одноклассников. Они просто-напросто перестали справляться с программой. Тот же Мельников, например, стал практически завсегдатаем дополнительных вечерних посиделок, так называемых отработок, на которых отстающие ученики под руководством учителей пытались освоить то, что они не успели понять и изучить во время обычных уроков.

Меня эти отработки не коснулись. Как не коснулись они и ни одного из представителей нашей внутриклассной аристократии. И причина тут была вовсе не в особых условиях, созданных в гимназии для отпрысков сильных мира сего. Вовсе нет. По крайней мере, не в этом случае. Среди отстающих оказывалось, как правило, первое поколение - отпрыски обычных людей, не магов. И чем дальше, тем больше чувствовалась эта разница. Потомственные маги просто на порядок превосходили новичков как в объеме своего резерва, так и, что гораздо более важно, в своей способности имеющейся у них маной управлять.

Хех, признаться, сам не ожидал, но, кажется, то, что я преуспевал в учебе практически наравне с аристократами (может чуть-чуть поменьше, реально старался совсем уж на первый план не высовываться) послужило причиной зарождения в мой адрес некоей «классовой ненависти». Точнее, конечно же не классовой, а…. Ну, вы меня поняли.

Признаться, сам я этой нехороших тенденций до самого конца так и не заметил. Точнее не придал им значения. Так-то на стуле у меня пару раз оказывались кнопки, которые я просто молча смахивал рукой, а в последний раз и вовсе алхимический клей оказался разлит. Ярко-розовый! Ну, вот вообще это пятно размером почти в половину сиденья, выкрашенного белой краской, не заметно. Вот ни капельки! Если что, это сарказм. Именно такой была моя первая реакция, когда я обнаружил свой капитально испорченный стул.

Или все же не капитально? Дело в том, что этот очень липкий состав розовый - только пока свежий. При высыхании же клей становился бесцветным и практически незаметным. Этот факт я знал твердо: мы только позавчера его рецепт на началах алхимии изучали. И, таки, несмотря на вполне вероятную обратимость порчи мебели, на этот раз молчать о диверсии в свой адрес я не стал. Доложил вошедшей в класс учительнице о невозможности пользоваться измазанным стулом.

Несмотря на требование учительницы, шутник, измазавший мой стул, не объявился, и в наказание весь наш класс этот урок занимался стоя.

Стул мне в конце урока заменили, а после его окончания (урока, а не стула), точнее после перемещения в раздевалку для подготовки к следующему, заключительному на сегодня сдвоенному занятию по атлетике, от некоторых особо «одаренных» одноклассников я вдруг услышал в свой адрес претензии.

- Ты зачем Эллочке про стул сказал? – Задал мне очень «умный» вопрос еще один Андрюха, Чернов, наряду с моим мелким соседом по комнате, еще один практически постоянный участник вечерних посиделок отработчиков.

- Нас в классе тридцать человек, и стульев тоже тридцать. Лучше бы ты этот свой вопрос задал тому дебилу, который на мой стул эту гадость вылил.

- А ты, значит, не дебил? – Это уже Перепелица в разговор вмешался. Даже не подозревал, что Макар — вот так ко мне плохо относится. - Ты у нас отличник. Тоже хочешь в глазах учителей на нашем фоне аристократиком выглядеть.

- …Не понял!.. – Только и нашелся, что сказать я в ответ на эти, как из помойного ведра вываливающиеся на меня претензии.

- Не понял? Как по роже получишь, сразу поймешь! – Это уже вновь Чернов попытался перевести наш конфликт из стадии словесных нападок в мое избиение. Даже ворот моего пиджака попытался загрести в горсть.

Загребущую руку Чернова я отбил, а потом вынужден был отбиваться от сразу трех выдвинувшихся в мою сторону парней. Благо, что раздевалка была не широка, и зайти мне в тыл у моих противников не получалось. И что самое обидное, большая часть одноклассников просто стояли по сторонам и на попытку моего избиения просто смотрели, не вмешиваясь. В том числе и Андрюшка Мельников. А вот Скворцова, как и обоих наших аристократов, среди этих глазеющих точно не было. Они, вместе с Вязниковой, сразу после урока основ ритуалистики, куда-то очень быстрым шагом усвистали по своим несомненно аристократическим делам.

Вряд ли у наших забияк в моем отношении вышло бы что-то путное, все же заклинание своего физического усиления я сразу же, в самом начале разборок, на себя накинул. Собственно, больше никакой личной хоть сколько-то действенной боевой магии мне еще не было ведомо, а потому я еще и «Оум-м» про себя затянул. В последнее время мне, с моим контрактным духом, без лишнего напряжения мыслительных способностей названным мною Первым, хватало даже такого вот, чисто мысленного призыва. Трое на одного – как-то многовато выходит, потому решил еще и его на потерявших берега одноклассников натравить. …Правда, чтобы это получилось, мне требовалось минимум нос кому-нибудь расквасить, так просто, в неповрежденное тело, стихийному духу хода нет, а рассчитывать на какой-нибудь внезапный обмылок, в нужный момент подсунутый сопернику под ноги, – как минимум наивно.

Носы разбивать не пришлось. Внезапно в нашу раздевалку заглянул Золтан Саубанович, младший тренер. Младший-то он младший, но в своей обтягивающей спортивной одежде, с бугрящимися и чуть ли не рвущими рукава рубашки бицепсами, вид имел очень даже уважаемый и представительный.

- Так! Эт-то что у нас тут за безобразие? Почему кулачный бой вне зала? – Гаркнул он, и сразу распоясавшиеся агрессоры сделались кроткими и благовоспитанными агнцами.

Впрочем, было уже поздно, и наше, с забияками, напускное миролюбие оказалось уже совсем-совсем не важным.

- Значит, любите кулаками махать? – Продолжил воспитательную работу этот громила, едва только в воздухе прозвучал гонг сигнала на начало очередного урока, и мы все построились перед преподавателем в одну шеренгу. – Это можно устроить. Кто там из вас в драке участвовал?

Единственное, чему я на этом уроке беззаветно и от всей души порадовался, было то, что и пассивные зрители моего начинавшегося избиения тоже не ушли от наказания. Напротив, им от тренера, пожалуй, досталось сильнее всего. Ну, относительно, конечно. Лично у меня мана в моем средоточии, а вместе с ней и заклинание, повышающее мои силу и ловкость, закончилась раньше, чем я разобрался со своим последним противником. Им оказался все тот же Макар Перепелица, крепкий паренек, и свой ответный фонарь под глаз я от него в этот день все же получил. Но вот прочие «зрители» из моего класса после полуторачасового бега с препятствиями, гусиного шага и прочих вполне официальных коллективных издевательств, к себе, в общежитие, возвращались исключительно на полусогнутых.

Собственно, на этот история «классовой» ненависти в мой адрес и закончилась. Точнее, вроде, побитый мной Чернов еще там бурчал что-то, а тот же Перепелица уже на следующий же день, перед уроками, просто и без затей, на глазах всего класса, протянул мне руку для рукопожатия. Пожал. Даже худой мир – это всегда лучше доброй ссоры. Тем более, что, в отличие от него, и свой фонарь под глазом за прошедшую ночь я уже практически свел. Ага, правда, ценой одной единственной скрупулы экстракта живосила. Во второй раз в жизни испытал на себе, какое это все же сильное средство.

И с Мельниковым я тоже помирился… точнее, скажем так, даже и не ссорился толком. Внешне вообще сделал вид, что не оказанной им поддержки даже не заметил. А в душе просто сделал зарубку: в качестве соседа по комнате или там приятеля для посещения какой-нибудь очередной кафешки этот человек вполне годится, но не более. Проверку на настоящую дружбу, по моему собственному мироощущению, Андрюшка Мельников точно не прошел.

Было и еще одно последствие этого более-менее благополучно закончившегося происшествия. Я ощутил свою слабость. Одного заклинания, временно повышающего мои физические характеристики, мне оказалось недостаточно. Потому я в буквальном смысле зарылся в библиотечные талмуды в попытке изучить какой-нибудь способ эту слабость нивелировать. И, пусть далеко не сразу, но такой способ все же отыскал. Впрочем, об этом расскажу уже чуть позднее.

Хех, а все же повезло, что я никакой боевой магией в том конфликте не воспользовался. Разумеется, не воспользовался по причине этой самой магии незнания, но тем не менее… повезло. О том, что бывает с теми сильно грамотными и этой самой магией владеющими, точнее использовавшими боевые заклинания помимо территории дуэльной арены, нам показали в один из далеко не прекрасных дней неделей или двумя позднее.

И таки, когда я говорю «показали», то это именно так и есть. Внезапно во внеурочный час, прямо посередине урока обществознания, бумкнул вдруг гонг, сигнализирующий об окончании урока, и эхом разносящийся над территорией всего гимназического городка очень раздраженный голос самого директора возвестил о необходимости всем школьникам с первого по седьмой класс строиться под руководством своих классных руководителей за административным зданием, на нашей местной центральной площади.

- Вы, ребята, тут не шалите. Сами слышали, мне к моему классу идти нужно, а ваш Павел Петрович сейчас тоже к вам подойдет. – Объявила нам наша учительница обществознания, в буквальном смысле на полуслове прервав свои разъяснения об отличии в правах магов от всех прочих имперских подданных.

И наш классный руководитель действительно пришел. И повел нас под ветер и колючий снег, ко всем прочим гимназистам, выстраивающимся по классно, П-образной коробкой по периметру расчищенной от снега площади.

А потом началось само действо. Снова перед нами выступал уважаемый господин директор и снова, очевидно это у него так заведено, сказав целую кучу окрашенных гневными эмоциями слов, самое главное, полноценную ситуацию причины предстоящей экзекуции одного из учеников нашей гимназии он так и не обрисовал. Впрочем, в общем-то и без того ясно: кто-то из старшеклассников применил против кого-то из других гимназистов боевое заклинание. Не на дуэли.

- Василий Муравьев, из шестого «Б», третий сын главы младшей ветви клана Изместьевых, - с легкостью определил личность выведенного для экзекуции темноволосого паренька с заботливо отращиваемыми, но еще жиденькими на вид усиками и бакенбардами Андрей Скворцов, против обыкновения оказавшийся в этот час рядом со мной, а не ушедший в первый ряд построения, к своему сюзерену.

Бр-р! Под этим ветрищем нам даже в наших пиджаках стоять холодно, а тут с наказуемого еще и его единственную батистовую сорочку стянули, оставляя его под секущими льдисто-снеговыми порывами с голым торсом. А потом еще и на промерзшие, присыпанные снеговой поземкой деревянные козлы уложили.

Роль экзекутора досталась все тому же Золтану Саубановичу. Он вышел, скинув на руки кому-то из преподавателей верхнюю одежду, ухватил вынесенную ему длинную кожаную плеть, примеряясь, со свистом взмахнул ей в воздухе.

- Ой, мамочки! – Голос не выдержавшей нервного напряжения школьницы, стоящей где-то в строю одного из соседних с нами классов, в наступившей внезапной тишине был особенно отчетливо слышен.

Но еще более слышными, буквально душераздирающими, оказались уже полноценные удары плетью по живому, кровоточащему телу.

До самого конца экзекуции наказуемый не издал ни звука.

- В карцер его, на три дня. На хлеб и воду, - отдал отрывистый приказ хмурый директор, и едва держащегося на ногах парня, поддерживая под руки, увели прочь.

Ну, а мы, по команде начальства, снова двинули на занятия.

- Жалко Муравьева. Его Хабаровы под плети подставили. Разыграли, как простака, подсунув деваху, которую этот рыцарь без страха и упрека полез защищать, - как о чем-то едва ли не общеизвестном поведал мне на подходе к нашему учебному корпусу Скворцов. – А, самое плохое, в карцере его на все эти три дня так и оставят без лечения. Повезет, если только шрамами на спине отделается, может ведь и до огневицы дойти.

Хех, если бы не упоминание Хабаровых, я бы, скорее всего, так и оставил бы это дело без внимания. В конце концов, кто он мне, этот Муравьев. Хоть, судя по всему, как аристократ он – самый, что ни на есть заштатный, совсем недалеко от моего собственного беститульного дворянства ушел, далеко не первый по счету наследник младшей ветви, но все же из клановых. А у них там свои заморочки. И боевую магию против других гимназистов он так или иначе все же использовал…. Но Хабаровы….

Захотелось хотя бы помощью их несомненному противнику доставить им хоть какую-то неприятность.

Уроки завершились. Практически все парни, как и довольно значительная часть девчонок, позабыв о выпоротом неудачнике, просто лучились энтузиазмом. Сегодня на основах плетения заклинаний нам показали наше первое боевое заклинание, Огненный шар.

На самом деле, несмотря на название, к одной из основных стихий содержимое небольшого, размером со средних размеров сливу, светящегося от жара образования не относилось даже близко. Просто раскаленная полужидкая псевдоматерия, которой и оперировали в большинстве своем чисто боевые маги. Да и летело, постепенно истаивая, это образование совсем недалеко. Даже у нашего преподавателя – саженей на двадцать – двадцать пять от силы, а у виконта Картауса, лучшего в исполнении Огненного шара из всего класса, так и вовсе – чуть больше, чем на десяток. Практически пистолетная дистанция. Но, тем не менее, данное событие являлось поистине знаковым. С освоением этого заклинания мы делались постоянно вооруженными и уже без излишних натяжек могли пользоваться всеми записанными в имперских законах правами своего статуса.

- А у меня опять ничего не получается! – Со слезами на глазах пожаловался мне Андрюшка Мельников, когда, возвратясь в нашу комнату после уроков, мы с ним затеяли обсуждение изученного заклинания.

- Ну и что, у меня тоже пока ничего не выходит. Натренируемся. Насколько я знаю, в той или иной степени этим заклинанием владеют почти все маги, - довольно флегматично отозвался я на страдания своего соседа по комнате. После того, как он не пришел мне на подмогу в трудную минуту, я пересмотрел свое к нему отношение, и перестал сопереживать его неудачам.

- Коне-ечно!.. Ты-то натренируешься!.. Вообще не понимаю, как ты можешь только и делать, что учиться и тренироваться. Словно не живой человек, а голем какой-нибудь. – А вот тут сквозь слезливость моего одноклассника мне уже явственно послышалась и толика злости пополам с завистью.

- Так и ты не завидуй попусту, а тоже, вместо болтовни и всяких глупых игр с компанией Перепелицы по вечерам, начинай тренироваться. – Не стал я щадить чувств мелкого завистника.

И таки, к вопросу об учебе и тренировках, в последнее время я начал вдруг ощущать какое-то глубинное понимание сути изучаемых мной ритуалов. Уже не механически заучивал прочитанное, а временами мог проанализировать предлагаемые действия и даже внести в них кое-какие изменения. …Хотя и учить тоже приходилось много. Как-то бы еще с нашей библиотекаршей договориться: несмотря на все мои просьбы, выдавать мне книжки по магии, хоть сколько-то заметно выходящие за круг начал наших профильных для «В» класса дисциплин, она категорически отказывалась.

Смеркалось. Домашние задания я выполнил, исполнение показанного нам на уроке Огненного шара потренировал. Для последнего действия пришлось идти на один из гимназических полигонов. Боевая магия вне этих утвержденных приказом директора мест считалась серьезным проступком. Выпороть – не выпороли бы, если, конечно, не использовать ее против человека, но пару-тройку отработок, в это время года в основном связанное с расчисткой площадей и дорожек гимназического городка от снега, назначили бы запросто.

Наступило время для намеченных мной противоправных действий. Угу, я об том узнике карцера говорю. Так-то у нас даже в общежитии не сказать, чтобы жарко, а в карцере, по рассказам, и вообще влажно и холодно. А у парня, которого туда поместили, еще и довольно-таки серьезные раны на спине. Вот с этими-то ранами я собирался побороться. Ну, если все получится, конечно.

Прихватив с собой сушеную тыкву, с обитающим в ней моим контрактным средним духом, я, накинув верхнюю одежду, ушел в вечерний сумрак.

Как и предполагал, в связи с ветреной, холодной погодой желающих погулять в этот час было исчезающе мало. Если быть точнее, вообще ни одного человека до самого одноэтажного, небольшого здания, исполняющего у нас роль одновременно карцера и склада, на встречу мне не попалось.

В дверь этого заведения ломиться не стал. Какая-никакая охрана там быть просто обязана, раз уж помещение карцера оказалось использовано по назначению. Вместо этого вполголоса затянул уже привычное:

- Оум-м! – Сам помню, говорил, что уже и про себя могу этот призыв исполнить, но все же вслух обычно выходит чуточку быстрее и надежнее.

Присутствие невидимого обычным зрением Первого (моего духа) я ощутил вскоре. Полез в карман, за аптечкой. Скрупулу экстракта живосила я использовал для сведения фингала под глазом, еще три у меня оставалось на руках. Маловато, конечно, для залечивания столь обширной раневой поверхности, но уж чем богаты. В любом случае, шанс на воспаление окажется значительно снижен.

Осталось только убедиться, что мой дух вообще способен проносить сквозь стены материальные предметы, пусть и такие крохотные. Ну, и, конечно же, поймет то задание, которое я ему планирую выдать.

И… у меня все получилось! Три буроватых комочка с моей ладони пропали, и своим внутренним мироощущением я определил, что мой контрактный дух оказался уже внутри здания. Хех, даже еще и дополнительный отчет своих действий умудрился отправить: отправленное мной лекарственное средство возникло на небольшом каменном выступе, исполняющем в камере с заключенным роль стола. Вот только вопрос, обнаружит ли страдалец подарок и сообразит ли, как правильно им пользоваться? Вряд ли.

Пришлось, черпая башмаками снег, лезть сквозь сугроб к забранному частой решеткой окну. Одному из. Но тут уж я не сомневался, направление на отправленного мной духа ощущалось мной четко.

- Муравьев! Василий! – Позвал я, в прыжке ухватившись за прутья решетки. Вот номер будет, если из-за того, что не величаю по имени-отчеству, этот аристократ откажется со мной общаться.

…Но таки нет. В темноте неосвещенного окна с той стороны, близко, забелело с трудом проглядываемое лицо.

- Там, на столе, у тебя, лежит снадобье. Три коричневых комочка экстракта живосила. – Стараясь говорить вполголоса, начал я озвучивать свою инструкцию. – Тебе нужно, растерев его с небольшим количеством воды, смазать свои раны.

Вроде все понял. Лицо по ту сторону стекла, кивнув, пропало из оконного проема, а по-прежнему сохраняющаяся связь с духом оттранслировала мне дальнейшее: узник, набрав в кружку чуточку воды из постоянно сочащегося в его каморке источника, растерев между пальцами, замешал туда найденные им на столе комочки, после чего, кривясь, принялся сдирать присохшую к ранам одежду.

Уф! Задание, которое я поставил перед самим собой, выполнено. Можно спокойно возвращаться в свою комнату.