Во имя порядка: у истоков Союза

Пролог

Посвящается Blaue Flamme.

Пролог

Акт I

Под сводами монументальной залы собралось семеро, а возле них роятся серафимы – избранная гвардия тех, на ком стоит весь порядок виннской аристократической теократии. Воины с ангельским названием обвешаны блистательной бронёй, отражающей великолепие окружения. На пластинах их крепких доспехов сияют блики канделябров, ламп и блестит белизна мрамора, которым выложены стены великолепного дворца. В полу можно увидеть своё лицо – до такой степени вычищен гранит, а знаток искусств умрёт от восхищения статуями и картинами, что смахивают на живые. Кажется, вот-вот и они оживут.

Не менее сотни серафимов стоит ровными рядами – справа и слева от центральной дорожки из роскошного алого ковра. Их клинки подняты остриями к верху, чтобы не оцарапать гранита и сияют внутренним светом. В самом конце залы семь резных символов власти, красующихся посеребрением. На них восседают господа и госпожи, по числу тронов.

Вот встаёт один из них, сверкающий ослепительным серебром доспехов, аккуратно приминающих синий поддоспешник и говорит голосом крепким, ясным и вселяющим благоговейный трепет:

- Я – Тир, глава Совета Теократии Рождённых Светом, хранитель Тирматраля, владыка Инодана и бессмертный глава всех империй, королевств, герцогств, княжеств, баронств, директорий, республик и племён цивилизованного мира, открываю наше заседание, - могущественный чародей взмахнул рукой и из клуба дымки явились пергаменты, плавно упавшие на руку Рождённого Светом. – Сегодня мы получили результаты исследований и изысканий, что нас вынудила провести ситуация вокруг этого «пророчества». Я призываю вас со всем вниманием отнестись к яду слухов, который витает в воздухе.

Пока Тир помпезно и торжественно призывал серафимов быть верными, девушка, молодая на вид, пленяющая неземной красотой слегка наклонилась к другому Рождённому Светом. Шёлк её тёмных насыщенных волос обрамлял чарующее лицо с правильными овальными формами; её губы цвета налитой вишни обворожительны – в душе так и вспыхивало желание к ним прикоснуться в сладком поцелуе; а взгляд выразительных бриллиантовых очей способен сковать человека слабого духом от восхищения, что такая девушка взирает на него. Ирланда чуть наклонилась и ухо другого мага уловило тихий прелестный шёпот:

- Мальфас, ты уверен, что нужно было созывать Совет? Я верю в верность наших серафимов, но что если наши речи и постановления тайные будут явлены не тем умам? Слабые духом могут поколебаться. Им даже может показаться, что они способны взять власть в свои руки и ввергнуть Вин в хаос, - речь девушки понизила обеспокоенность. – Тот случай на Киле на месяц тому назад тому подтверждение. Будь это просто шайка, мы бы про них не узнали, но они смогли призвать слугу злейшего из всех врагов порядка. И те печати на жертве… они относятся даже не к школе энтропии, это темнейшее из зол.

- Поэтому мы его и собрали, Ирланда, - ответил мужчина, поправив монолитный золотой панцирь, давящий на поддоспешник цвета сапфира, от вида которого возрыдал бы любой кузнец, ибо среди ныне живущих мастеров брони нет того, кто бы сотворил витиеватые узоры, цитаты из священной книги – Путь, из которых льётся свет; лик могущественного аэтерна светел и чист, его аккуратно окаймляет каре из волос, напоминающих цветом кору дуба. – Наши серафимы должны знать, что наступают времена тяжёлые, и что они не должны доверять пророчествам от которых исходит зло и всякий непорядок.

- Но ведь тот пириец… старец, который живёт в Эндерале со своей женой, запечатанной едва ли не в гроб – живое подтверждение тому, что нужно обращать внимания на пророчества, особенно если они говорят о торжестве зла и возвышении некого тёмного божества.

- Хм, - задумался Мальфас, - в твоих словах есть толика правды, и мы рассмотрим сие пророчество, изучим его досконально, но наша главная цель – не дать обычному народу дрогнуть духом, окунуться в сладострастный ураган похотей и безумия, а также не дать возвыситься вестникам хаоса.

- И для этого мы нарекли себя богами и держим мир в стальных клещах, от которых воют многие.

- Ты же помнишь, что было до нас?

Ирланда на мгновение обратилась к истории сего мира, к ужасам кинтийской эры. Её ум достаточно силён, чтобы ярко вообразить картины прошлого. Вин после падения Азаторона перед мысленными очами предстал в объятиях всепожирающего огня, люди и аэтерна сцепились насмерть между собой, всюду реками течёт кровь, рушатся города. Среди народов восстают маги и чародеи, обрушивающие на несчастных тонны чародейской энергии. Иерархи среди колдунов шли по полю битвы и пожинали дань смерти, врывались в города и учиняли такие бесчинства, что самому крепкому человеку станет плохо. Страны возникали и рушились в одночасье, сметённые волнами колдовского огня. Плачь и стон, погибель и хаос стали вуалью того времени. Но вот пришли они – семеро чародеев, в которых было особое дерзновение и казалось, что над их главами каждое их дело благословляет десница Кого-то более бесконечно сильного. Они пришли в мир, ставший юдолью скорби и навели порядок, упразднив всякую вольность в магии. И повели они себя опрометчиво – объявив себя божествами и судя по всему лишились благоволения истинного Света. Тысячелетия назад они сели на престолы, став основой мира, но в тоже время перестав быть чем-то большим. В них только осталось приглушённое сияние бывшей подлинной славы, но и этого хватает, чтобы «слепить» народ.

- Однако мы присвоили себе чужую славу, и ты знаешь это, - тихо прошептала Ирланда.

- Понимаю, - проскрипел Мальфас.

Тем временем речь Тира стала ещё более вдохновенная и проникновенная. Каждое его слово дёргало за струны души Серафимов, заставляя их восторгаться и умиляться речь господина:

- Вы не должны верить словам ложных пророчеств, не должны следовать посулам губительных сил, ибо предав души свои на алтарь гордыни и мимолётной жажды вольнодумства, вы обрекаете себя, да и весь род серафимский, людской и аэтернский на страшную гибель. Если поднимутся среди нас те, кто пожелает посягнуть на священный порядок, кто вздымет руку свою на суть правления, то ему надлежит немедленно расторгнуть узы его жизни. Поймите, что если мы не будем ревнителями благочестия, не будем вверять жизни наши праведной власти, то вернуться чёрные времена, когда брат пойдёт на брата.

- И явят себя те, чья сущность духовна, и жадность бы их все души пожрала, - прошептала Ирланда Мальфасу. – Согласно этому же самому пророчеству, прежде всего должны… «восставшие среди народа обычного, возомнившие себя богами, погибнуть». Ты же понимаешь, что речь о нас… о Рождённых Светом.

На этот раз светлый лик Мальфаса испортился отравой печали, эмоцией неприязни и гнева, но всё ещё не потерял в грозности.

- Ирдланда, мне тоже тягостно вспоминать строки этого, и я помню, что говорил тот старец, помню его слова о сгинувших повелителях его цивилизации и что они похожи были на нас. Честно, впервые за долгое время я испытал… страх. Но мы во что бы то ни было просто обязаны не допустить и самой возможности того, что даже строчка из этого проклятого пророчества не должна дойти до уха простого народа.

- Мальфас, - девушка потёрла руками, на её лбу проступили капельки пота, а голос окутался меланхолией. – Там, в пророчестве… говорится, что родится ребёнок… от Рождённого света, который станет… порождением зла и свергнет нас. Я это знаю давно, но скажи, не ошиблись ли мы в строчках пророчества? Всё ли правильно перевели?

- Почему тебя это так волнует?

Вопрос нашёл ответ в глубинах памяти. Её уму явилась картина, полная боли и драмы. Она, в роскошных нарядах и сияя улыбкой, стоит перед молодым воином из Ордена паладинов. Её взгляд на него полон нежности, радости и неописуемой любви, в сердце горит жаркий пожар приятного чувства. Рождённая светом подходит к нему. Парень, необычайно быстро возвысившийся по ступеням иерархии Ордена, так же делает шаг к ней, и они заключают друг друга в объятия, скреплённые поцелуем. Для него приготовлен подарок, который может родиться только от союза двух душ... подарок, которому любой мужчина был бы рад, ибо его род продолжит не абы кто, а плоть от плоти Рождённой Светом. С надеждой она ему возвещает радостную новость, ожидая встретить бурю счастья. Но то, что услышала Ирланда, поразило её сердце холодной стрелой. Слова молодого хранителя полны жестокости, хладности и бесчувствия. С каменным сердцем он заявляет, что ему не нужен ребёнок, ибо новая должность в Ордене для него важнее него. Душа девушки получила удар, а в уме родился режущий по живому вопрос – «Как так? Почему ты не хочешь взять ребёнка? Я же всё готова для вас сделать, я же готова дать вам всё… Арантеаль, я же тебя так люблю, почему ты его готов оставить?». Она снова и снова взывает к его железному сердцу, но находит только аргументы бездушной мысли – «карьера важнее дитя». В этот момент она поняла, что ребёнку придётся всю жизнь провести вдали от родителей, ибо она не сможет ему помочь во взрослении, ибо сие есть богохульство, а Теалор не хочет, поскольку карьера его больше прельщает.

- Ирланда? – настаивает Мальфас, вырвав её из размышлений.

- Просто интересуюсь, - ответила тяжело девушка.

- Да. Всё правильно. Я лично несколько раз изучал древние тексты и общался со старцем.

В этот же момент всё внимание переключилось на Тира, который от «торжественной» вводной части своей речи перешёл к приказам:

- Гвардии серафимов, её доблестным командирам, я повелеваю обращать в пепел любого, кто заикнётся о богохульном пророчестве, во время ваших святых миссий. Так же, я поручу Святому ордену, Ордену паладинов и преблагой Инквизиции искать и карать тех, кто распространяет мерзость волнений среди народов цивилизованного мира, и тем более пресекать любые пророчествования, посягающие на правление наше. И кара таким – суровое заключение или жестокая казнь.

Ирланда, назначенная «богиней» правосудия, понимает, что эта мера вынуждена. Она знает, что если дать людям большую свободу, позволить магии быть абсолютно свободной, то тёмные времена снова вернутся, ибо сердца людские и аэтерновские сего мира исполнены всякой моральной нечистоты – зла, блуда, корыстолюбия, предательства и жестокости. Это приводит к рушению порядка. Пример тому – острова Киле, где не пройдёт и месяца, как какая-нибудь секта, прислонившись дурманом чар, решается свергнуть порядок и зачастую методами кровавыми. Морала, другая Рождённая светом, не желает опутывать архипелаг железными цепями порядка, а также чистки от всяких недовольных и слабых. И это сказывается – страна тонет в распрях, гражданских войнах, восстаниях и магических аномалиях. Для Вина это вынужденная необходимость, ибо нет тех, кто бы нёс учение истинного Света.

- Так же, - продолжает Тир. – Я устанавливаю постановление между нами, между Рождёнными светом. Вспоминая древние установления, что дитя от Рождённого Светом и смертного есть богохульство, ввести «священное очищение», то есть приговор к смерти ведущий для отрока или отроковицы, произошедшей от союза мерзкого.

Сию же секунду Ирланда слегка тронула живот. Дух встрепенулся от сей ужасных слов. Ей тяжело, душа ноет, а сердце болит от слов Тира, в которых нет и капли любви, но он готов пойти на многое, чтобы не допустить свершение предначертанного. Ирланде кажется, что он даже… способен утопить целый континент, только бы порядок не был нарушен.

- Теперь ты знаешь, какая кара ждёт того, кто нарушит предписание, - шепнул Мальфас Ирланде.

«Как же можно исправить этот мир без стеснения его хомутами жестокости и террора?» - подумала Ирланда и ей подобно молнии пришёл ответ. – «Только пламенной жертвенной и неистовой любовью к ближним можно растворить тьму века сего. В любви нет страха, а значит нет и всего чёрного, что он порождает. Но ведь предначертанное обозначено и слова старца несут только могильный душок… все мы погибнем, падёт мир. Все наши попытки остановить реченное через неведомого пророка натолкнутся на яростное сопротивление. Всё как и сказано. Но если бы мы только могли проявить толику любви Того Света, который раньше с нами ходил, но мы Его отогнали своей спесью. Если бы нам только было бы дано нести любовь народам, а не бездушный закон, то всё предсказанное о зле пресеклось и мир был бы совершенно иным. Более прекрасным, более тёплым и добрым». Губы Ирланды расписала лёгкая улыбка и её на миг посетила толика той радости, которая им была предложена, но они её отвергли в обмен на сомнительное счастье побыть на месте божеств... ложных.

- Кстати, - вспомнила Ирланда, - а что будет с той килиянкой? Она была печатью для такой силы, которая не укладывается в рамки нашего восприятия.

- Её будут изучать, смотреть, обследовать. Мы вытянем из неё всё, что можно, а потом… кто знает? Но скорее всего её подвергнуть процедуре очищения. Она слишком много видела.

- Понимаю, - кивнула Ирланда. – Кстати, я слышала от Моралы, что культ, в котором состояла та женщина, корнями уходит далеко за пределы Киле. Тамошнему жрецу явился сон о ритуалах, но как рассказала килеянка он ещё встречался с кем-то из Киры. Говорит, что оттуда пришёл «главный ставленник сил освобождения Вина».

- Да, так и есть. Мы уже отправили туда отряд и пять сотен хранителей Святого Ордена, чтобы они всё проверили и навели порядок. Если главная база культа там, то вскоре она станет пылью.

- Хорошо, - выдохнула с облегчением Ирланда, чувствовавшая, что ещё одной угрозой станет меньше для её будущего ребёнка; теперь ей предстоит задуматься хоть немного о том мире, над которым они взяли власть и увидеть, что огонь древней сечи разгорается с новой силой.

Эта война идёт долгие годы – скрытая от глаз простого народа, она горит жарче всех. Если сражения за власть, богатства или похоть вспыхивают и оканчиваются, то вот битва добра со злом тянется с той поры, когда ещё и Рождённых Светом не было. Это битва за судьбу и сущность мира, где каждый сам делает свободный выбор на какую сторону встать – добра или искажённого отражения его. И Рождённые Светом в какой-то мере заняли позицию, однако прельстившись и опьянев от лёгкой власти они сами себя загнали в ловушку обречённости и вынуждены нести его бремя. Не поняли они, что наступит день, когда всякая борьба перестанет быть, окончится долгая вражда победой Истины, и каждому будет дано по делам его. И сыну Ирланды предстоит также выбрать сторону и от предпочтения сего будут зависеть многие судьбы.

Акт II

Спустя несколько лет.

- Радуйся освободитель народов, радуйся принц «неримский»! – эти слова взорвались в уме неистовой волной ликования и настолько мерзкого веселья, что услышь их живой человек, его бы сковало от ужаса.

Тот же, кто «ушами мысли» нашёл отголосок этой отрады, был на грани того, чтобы расстаться с жизнью. Он ощутил, как дух покидает его тело, как душа выходит из плоти… или это ему просто кажется? Вот он стоял в роскошной зале, где вёл сражения с Рождёнными светом, его рука держала могучий клинок. Они падали один за другим, не выдержав его священного напора. Он шёл вперёд, прорубаясь через серафимов и низвергая их, как и подобает тому, кого нарекут «бог теней», «великий освободитель Вина» и несущий свободу. «И всё во имя свободы и революции, ведь Рождённые светом это проклятые похитители свободы, узурпаторы власти. Им нет места в этом мире, ибо они забрали свободу!», как думал парень. Его сердце задрожало в тот момент, когда он услышал слово, что одна из Рождённых Светом, та, с кем он боролся всю жизнь боем смертельным, его мать. Горечь отравила душу, слёзы рвались из глаз. И сию же секунду… он был убит.

Дух, отделяясь от тела, видит свою плоть. Прекрасные седые волосы растрёпаны, отдавая слабым золотом, восхитительное, чуть вытянутое аэтерновское лицо привлекает необычайной красотой, а в глазах навечно застыл немой вопрос «за что?». Очами ума он зрит страшную картину – его старый враг, уведший любовь всей жизни, мятежный архисерафим, пронзает клинком «сосуд души». Рядом, полный изумления и стреноженный шквалом страха от зримого, стоит последний выходец из монастыря Тирина, возвысившийся до небывалых высот, освободивший отпрыска Рождённой Светом из плена и помогавший ему в мятеже; но даже он не в силах предотвратить это безобразие.

Для духа секунда растянулась в бесконечность, став моментом пересечения эфирного горизонта событий… всё решено, и больше он уже ни на что не может повлиять. Тело должно пасть, а эти двое продолжат путь, чтобы закончить дело и… убить его мать, как носительницу власти.

- О нет! – закричала душа, но у неё нет голосовых связок, нет тела и это был вопль мысли, который диким гулом отозвался во всём эфирном мире. – Я должен что-то сделать!

- Ты уже сделал всё, что хотел! – по уму ударил голос такой же мерзкий, что и хвалил его. – Наратзул Арантеаль, величавший себя «богом тьмы», не смог и матери сберечь. Не этого ли ты хотел? Не смерти ли Рождённых Светом! Так насладись делами рук своих!

- Кто вы!? Что вы!? – стал выть Наратзул, и если бы это услышали живущие в мире материи, то их сердца бы немедленно встали от жути, но поскольку он за пределами времени и пространства, этот стон только доставил удовольствие тем существам, которые собирались возле него.

Сначала троих, а потом ещё десяток красных точек замерцали возле него и умом он увидел их всех. У Наратзула больше нет глаз и то, как он лицезрит ему непонятно… материя для него просто есть, как таковая, но словно за слегка оттенённой пеленой, будто бы потеряла своё значение, а вот инфернальный мир адским легионом рвётся предстать перед ним во всей красе. Из алых разрывов на теле тонкого подпространства стали выходить неведомые существа, пылающие красным огнём. Наратзул знает, что это пламя не настоящее, но оно жжёт его изнутри пожаром ненависти, стыда, себялюбия, гордыни и неизмеримого властолюбия, которые пронзили его душу, как тело кинжалы. Наратзул, превозмогая боль ума, смог окинуть мысленным взором тварей и содрогнулся самим своим естеством. С одной стороны, они представали в образе существ прекрасной наружности – красивейшие атлетические мужские и женские тела, прикрытые туниками, с крыльями за спинами. Но с другой… Наратзул зрит их суть, а там прорывается образ шакальих, увенчанных рогами, морд, в зубах которых гниёт мясо; тела покрыты сотнями язв, источающими смертельно смердящий гной из сморщенной, покрытой лишаём и плесенью кожи; крылья за спиной – кожистые тряпки, опалённые и исписанные богохульными надписями; а скрюченные руки и ноги увенчаны бритвеннолейзвенными опалёнными когтями.

- Уйдите! Пойдите прочь! – стал кричать Наратзул, но очи ума нельзя закрыть руками и ему приходится терпеть присутствие этих существ, призывая все возможные силы. – Я вас не звал! Кто же вы!? Отвечайте живо!

- Ты сам нас призвал! – завопили головокружительным воплем существа. – Что ж, ты участвовал в нашем маленьком плане по убийству народа Вина, поэтому так уж и быть, мы раскроем свою суть.

- Ну!? – простонал Наратзул, понимая, что тело его больше не интересует.

- Имя нам легион, ибо нас много. Питаемся мы от ваших неистовых и чёрных страстей, и садим их же среди народов, чтобы иметь радость чёрную. Мы – Высшие. По духу выше любого человека или аэтерна! – в едином хоре проскрипели твари.

- Я вас не звал!

- Да ну!? – в один миг существа расступились, давая увидеть картины жизни Наратзула.

Дух убиенного узрел печальную правду свой жизни. Взращённый в гордости, почитании себя как аристократа, не знания ответственности за тех, кто слабее него, а также преисполненный бездонной злобы он совершил первое убийство. На тёмной улице на него напал молодой парень, имя которого вспомнил ясно. Боффор был зол, что Наратзул прошёл испытание паладина, а он нет. Нож в руках преступника ясно показывал, что его намерения не из добрых. Наратзул мог убежать, мог призвать стражу, мог вступить ещё раз в бой, но вместо этого он последовал наитию души и изжарил Боффора в огненной буре.

- Ты разгневался! – первый кинжал духовного обвинения вонзился в душу Наратзула, а одна из тварей поднесла Арантеалю какой-то лист эфирной веленевой бумаги, где буквами истинного смысла красуются сияющие тьмой строки. – Здесь указан твой проступок, всё записано.

Далее Наратзул узрел, как его собирались судить за это. Особое подразделение стражи, что выносит наказания без суда и следствия, уже собиралось его отправить на костёр, как за него вступилась Мириам – его приёмная мать. С ней он провёл всё детство, она его растила и воспитывала, заботилась, ночами не спала, лечила болезни и оберегала, не жалея себя. Она сказала, что это она убила магией Боффора. Она, из чистых порывов души, сделала всё, чтобы спасти Наратзула и теперь вынуждена идти на костёр. Наратзул ранее полагал, что это несправедливость, что это всё неправильно, но где его действия? Стража готова покарать любого за несоразмерную самооборону, и за незаконное использование боевой магии, которое могло из квартала сделать пепелище. Сейчас, когда по смерти нет веры, а есть знание, он понимает, что это шибка… его ошибка. Наратзул позорно солгал, не сказал, что это он преступник, что он убил магией Боффора, а позволил приёмной матери принять смерть за него, да ещё и стыдливо и проклиная Рождённых светом подкидывал дрова в её костёр.

- Ты струсил! – отрадно завопили сущности, что нашло отражение ещё большей болью в душе Наратзула, и снова «высший» указывает на лист. – Ты ведь мог её спасти! Сказать, что ты – убийца и преступник. Но ты солгал и струсил!

Ещё одна картина предстаёт перед Наратзулом. На этот раз это древние руины, обитель для древнего и очень опасного клинка. Наратзул идёт со своей возлюбленной – Зеларой. Аэтерна болезненно-фанатично влюблён в девушку изумительной внешности, находя смысл жизни рядом с ней, готов любоваться её волосами цвета топаза, заворожён одним взглядом её кристально чистых глаз, и готов ради неё сделать всё. Но любит ли он её по-настоящему? Рано или поздно они находят клинок, и здесь начинается душераздирающая драма. Зелара оборачивается к Наратзулу и сообщает ему, что она не любит его. Она давно хотела ему рассказать об этом, но всё жалела его. А потом, чтобы доказать истинность слов она поступила крайне опрометчиво – её потянуло соединиться в поцелуе с тем, кто станет убийцей Наратзула. И она сделала это. «Почему не я!?», «Почему она так со мной поступила!?», «Зелара, я же тебя так люблю!?», «Почему… почему!?», - вместе с чувством взорвавшегося «солнца» в груди на Наратзула нахлынул поток вопросов. Но потом… это оказалась всего лишь шальная мысль, но зацепившись за прилив гнева, она превратилась в действие. И вот Зелара уже на земле, поражённая смертоносным клинком, который они так долго добывали.

- Ты – убийца, Наратзул, проливший кровь из-за ревности! – прозвучало обвинение в едином нечестивом хоре, и вновь виднеется проклятый лист. – Вот здесь записано всё, что нам необходимо!

- Ты властолюбец, Наратзул! – звучит следующий упрёк и порождение зла подносит ему свиток. – Здесь записано, как ты рвался к власти, жаждал обладать к властью! Не ты ли поднял восстание в Треомаре и убил Эродана!? Не ты ли, в своей великой гордыни и спеси погубил тысячи аэтерна и стал причиной падения целого королевства!? Не ты ли, чтобы стать… самим «богом теней» отправил на бойню множество народу, погубил Орден. Не из-за твоих ли действий… твоя мать умрёт!?

- Нет! – Наратзул кричит это слово, потому что другого не может, чудовищное отрицание всего происходящего – последняя защита, которая ломается. – Нет! Нет!

К Наратзулу стали подходить твари из инферно, сгущаясь возле него подобно адски-красного облака. Его окутали такие мысленные вонь и смрад, что будь он в теле, то немедленно задохнулся бы, но сейчас вынужден терпеть и терпеть.

- Этого не может быть! – вопит Наратзул, пытаясь съёжиться и защитится, но как это сделать, если ты только пучок мыслей с чистыми эмоциями? – Я вас не звал!

- Ты призвал нас своими желаниями, мечтами и поступками! – прозвучал грозный обвинительный ответ.

- Да-да! – в поддержку отозвался второй хор. – Посмотри на свою жизнь и узнай, что только своими свершениями и деяниями ты обрёк себя на бесконечность мучений! И более того, цепочка событий такова, что весь мир теперь сгорит в сладком огне очищения! Ох, если бы тогда сдержал гнев и ушёл от Боффора, если бы не позволил Мариам взойти на костёр, если бы не поразил Зелару в гневе, если бы не поднял мятеж и не стал драпать из тюрьмы от заслуженного и мягкого наказания, если бы не продолжил сеять семена хаоса, то сейчас бы не продолжил цепь событий, что приведут к падению мира.

- Неужто я единственный, кто так облажался? – в ментальном бессилии закричал Наратзул, пытаясь усилием воли выйти из круга «высших», но не может, его воля сковывается в «цепи» с каждым моментом.

- Есть у нас и иные слуги, что долгие тысячелетия взращивает плоды тьмы, но они на тот случай, если наш план, совершенный первый, не сработает!

Наратзул ощутил всё своё бессилие, всю слабость и невозможность что-либо сделать. Если бы он был в теле, то глаза выдавили поток слёз, но сейчас его гложет сожаление и хандра. Теперь он не «бог тьмы» из пророчеств, не погибель Рождённых Светом, и даже не принц «Нерима», коим мог бы стать, не великий вождь, за которого готовы умереть тысячи людей, а просто дух, который вот-вот станет игрушкой для «высших», пищей для адской мельницы.

- Боффор, Мариам, Зелара, Каллисто, Мерзул… отец, - мысленно «прошептал» Наратзул. – Простите меня, я вас подвёл.

В эту же секунду, когда казалось, что море тьмы практически пожрало Наратзула, воссиял свет такой силы, что мгновенно все «тела» алого света стали черные чёрного, высветив в них всю суть, духовные очи Арантеаля едва не ослепли, но в тоже время всё его существо встрепенулось, поднялось и наполнилось внутренней силой.

- Хватит! – раздался голос настолько могущественный, что «высшие» вздрогнули, а Наратзул испытал прилив бодрости и устремление вечного покоя, ради которого готов был бы отдать все сокровища мира.

- Он пришёл! Он пришёл! Он жжёт нас! – подпространство исполнилось шакалинными воплями, стоном и воем, восходящим к адову крещендо, способному в материальном мире расколоть камень, но присутствие Света словно окутало Наратзула, защитило его от этих голосов.

- Идите прочь, ибо так говорит наш Владыка! – прозвучали слова силы, которые есть приказ наивысшего порядка и не подчиниться ему нельзя.

Наратзул ментально осмотрелся, но больше не находит никого, кроме тёплого сияния. Он заполняет собой всё, но в тоже время является умом осязаемым и Арантеалю кажется, что это отблеск ещё более сильного Света.

- Кто ты? – кратко спросил Наратзул и сию секунду получил ответ:

- Посланник Истины Живой.

- Неужели всё так, как они говорили? – отчаянно вопрошает Наратзул. – Неужели я столько всего натворил.

- Ты сам всё видел, - раздался ответ кроткий, но тем не менее полный могущества и Арантеаль испытал прилив стыда и чувства запоздалого раскаяния, но рыдать и каяться уже нет смысла – всё что он сделал – сделал и больше нет ничего такого, что могло бы его спасти.

- Зачем ты был прислан? И Кто же… Истина Живая?

- Прислан, чтобы оградить духов, мятеж творящих и страсти культивирующих. И для исполнения закона, установленного у меча, коим ты сражён. А Тот, о Ком ты спрашиваешь, есть Господин жизни. Он поставил тех, кого вы называете Рождёнными Светом дабы несли они учение истинное, но вместо этого предпочли украсть чужую славу, как и многие другие до них. Этим, они «запустили маховик закона, ведущего к погибели, и возрождению. Это будет конец, и новое начало. Многие станут ничем, и останется горсть».

- Ещё одно пророчество?

- Реченное в веках и постановление вечное в дела мира. Этим смывается всякое беззаконие на лице земли, чтобы проросло праведное. Если не находится плода праведного, то срубается куст этот и из его побегов садится чистый. И так, пока не исполнится реченное о преодолении закона смерти, - ответил ангел. – Сие установлено, если этого не делать, то погибнут народы вконец.

- И я? – душа Наратзула задрожала. – Я один из многих? Неужто это всё повторялось много раз?

- Вас было много, ибо роды ваши оказались постоянны в мятеже, глухие сердцами и склонные к тьме и осквернению души. Плод беззакония, взрастивший в своей душе сады греха, - обличил «Посланник» Наратзула, но на этот раз гнева или страха Арантеаль не испытал, только жгучий стыд и ощутил, что чем ближе он встанет к Свету, Вестник Которого здесь стоит, то тем сильнее станет огонь обличения и правды о нём самом.

- И когда же настанет этому конец? Когда прекратятся эти проклятые круговерти с гибелью и возрождением?! – мысленно кричит Наратзул, но в тоже время испытывая глубокое уважение к существу Света, как к тому, кто вырвал его из рук ало-злобной тьмы.

- Будет конец очищения тернов, когда установится народ честный, ко спасению способный и тогда создаст Он в нём общину завета, для спасения родов.

- А в ином случае!? – несмотря на то, что у Наратзула больше нет тела, его дух испытывает давление страха, словно его «я» трясётся и дёргается.

- Лучше тебе не знать, ибо даже духу не должно вникать в страшные тайны того, что будет, если переполнится чаша гнева от того, что народы окунаются в озёра чёрные, смрадные, пьют оттуда, а Воды Чистой принять не желают. Во всяком случае, суд будет. Так или иначе.

Наратзул Арантеаль, теплясь в отблесках света, ощущает, что где-то на задворках его души родилось странное чувство, которое завладело им в миг. Он смертельно ошибался. Большая его часть была пронизана не священной войной против «неразумности» и человеческого «мракобесия». Оказалось, что ослеплённый гордыней и гневом, преисполненный неутолимого властолюбия, он воевал с Рождёнными Светом, как с врагом отражении. Он – всего лишь крайность, отпадшая от истины, как и его «враг». Однако и он и Рождённые Светом так и не узрели истинного противника – того хитреца и лжеца, первого мятежника, что с помощью своих слуг разжигает в разумных существах огонь, являющийся тенью пламени неугасимого, пожирающего души за гранью бытия. Осознание страшной ошибки готово было его накрыть потоком ломающей хандры, но Посланник Истинного Света отмахнул её, будто крылом.

- Покажи мне, что будет? – спросил Наратзул и если бы у него были глаза и губы, этот вопрос нельзя было услышать от постоянных всхлипываний и плача.

«Посол» только махнул мысленной рукой и перед Наратзулом развернулась картина страшная и жутче неё ничего аэтерн не видел. Тысячи и тысячи, бесчисленные полчища и племена народов, которые существовали когда-то давным-давно, собраны на одном каком-то просторном пространстве, не вмещающим взгляда. Под ногами из земля словно стекло, а горизонты залиты ослепительным всполохами света. Их сердца преисполнены дрожания и тревоги перед светозарным престолом, как показалось трепещущему Наратзулу. Он понял, что этот самый день – страшный Господний. Вся разумная жизнь собралась перед ослепительным престолом, вокруг которого, в сиятельных облаках строятся легионы юношей в одеждах белых, как снег, мечами светлыми и доспехами блестящими, а несут их могучие крылья. А за престолом выступают образы страны света и добра, такой тёплой и желанной, что душа готова сорваться туда, но вот зёрна зла её тянут куда-то во мрак.

- Кто они?

- Народы судимые, ждущие слова Судии о каждом из них, - ответил Посланник.

Небеса объявились чудесным трубным пением, когда запели в трубы светлые юноши, что знаменует начало судилища, после которого уже ничего нельзя изменить. И увидел Наратзул, как явились свитки, ставшие изъясняющие смысл творимого каждого перед всеми. Страшно было, все впали в неописуемое оцепенение, зря чёрные дела каждого. Но те же, кто смог принести добро, кто превзошёл свою чёрную натуру и припал к общине завета, сумел попалить свитки, прежде чем они были раскрыты. Наратзул увидел, как спасённые уходят в страну света, где их уже ждёт блаженство любви, которое не закончится никогда. Вечная радость пребывания с Тем, Кто их созидал, прибудет с ними без конца, и она совершенна. В лучезарном царстве нет и тени скорби, только упоение любовью, полное освобождение от злобы, зависти, похоти, жестокости, страстей, а вместо них обильное чувство счастья.

Наратзул ощутил, что он хочет попасть туда, что всеми силами души желал бы подойти к светозарному трону. Он будет обличён, но это будет подобно тому, как отец поучает сына, раскрывает его злобную сущность. Поучительно, жгуче, справедливо, но с любовью. Перед мысленным взором промелькнули его деяния о революции, как желание всей жизни, но сейчас, верни его в мир материи, он бы отдал всё, чтобы исправить дела рук своих или дай ему прожить новую жизнь, он бы и пальцем не пошевелил, чтобы обратить свои умения во зло, которое он свершил.

- И что же ждёт тех, кто не пойдёт туда?

Посланник словно бы взял руку Наратзула и показал ему другую страну – что проходит окромя царства света. Там Арантеаль ощутил, как паническая атака воспылала в его духе, ибо это настолько чёрная долина, что даже само солнце не смогло бы её осветить – тьма пожрала бы его лучи. И там он видит «глазами сознания» бесчисленное количество людей, аэтерна, звёздников и прочих народов из всех эпох, которые лишены бесконечного счета ощущать любовь совершенную, чистую и достаточную. Они сами себя обрекли на пребывание здесь, сами себе прописали место жительства в царстве мрака, холода и вечного «поздно», ибо здесь те, кто творил горе, но считал, что делал всё правильно, здесь те, кто набивал утробы и карманы, кто измывался над телом сладострастными выходками, считая, что только телом живёт, здесь и гордецы, которые плевали на ближнего. Пройди в страну света, семена зла, посаженные в душах при жизней, воспылали таким бы огнём, что единственный выход им не вредить – поселить здесь. Тут же Наратзул слышит и безутешные рыдания, плачь и стоны по тому, что теперь двери града любви перед ними не откроются за преступления их.

В страшной боли застыла душа Наратзула от увиденного – в небесах поётся чудесный гимн добра, наверху, там, где свет всё объято ликованием, а в кромешной тьме ныне да пребудет стон вечный.

- Нельзя нарушить свободу разумных, - предвосхищая вопрос Наратзула, сказал Посланник. – Сотворённые по образу Истины, вы сами себе калечите. Вам дан свободный выбор, а вы его используете для своей погибели.

- Неужто я останусь во тьме? – стучится вопрос, и будь у Наратзула голова, её бы разорвало от силы этой мысли. – Неужто всё поздно? Неужто истинный свет не возьмёт меня?

- А ты сам скажи судя по делам своим?

Наратзул умолк. Ему стучится в душу чувство сожаления, за всё то, что он сделал. Всё, подошёл мир к черте ответа, и он не смог сберечь в своей душе свет, сердце своё посвятил делу разрушения. Наратзул уже понял, что был лишь отражением Рождённых Светом, путь к его «идеальному» миру вымазан кровью, обуян желанием властвовать и ведёт прямо в инферно. И как он может даже допустить мысль о том, что достоин той прекрасной страны? Его деяниями Вин стал на шаг ближе к падению. Ох, если он мог плакать, то возрыдал горячими слезами и сейчас он хотел бы этого сильнее всего.

- Предназначение, - проговорил Наратзул. – Я ведь исполнял предназначенное.

В ответ, Посланник лишь простёр руку и явил ему картину странную. На небольшом дворике у неимоверно красивого здания стоит седой старец в чёрной одежде. К нему тихо подходит молодой парень, так же в чёрном стихаре, с ладонью, сжатой в неплотный кулак.

- Старец, - обратился смуглый парниша из Аразеала, - скажи, есть ли в моей руке живая бабочка? – с этим вопросом, и коварная мысль прокралась в его ум – «если скажет, что она мертва – распахну ладонь, и та пусть летит, а если скажет, что жива, сожму кулак и сокрушу её жизнь».

Но старец, посмотрев в глаза юноше с такой любовью, ласково погладил его по щеке и кротко сказал:

- Запомни, всё в твоих руках. Запомни, мальчик мой – и боль, и плачь, и страх – всё зависит от тебя. Всё милый мой в твоих руках. И жизнь тоже.

- Ох, - смутился юнец. – А где взять сил на жизнь? Моя душа как эта бабочка – также слаба.

- Их может дать только Единый. Вся наша жизнь будто сон, не дай её проспать, а будь бдителен и пребывании в общении со Светом. Им же будешь и спасён.

Наратзул, увидев всё, понял. Все предназначения, если нет в них закона любви есть суть праха. Если бы он смог преодолеть всю тьму в себе, то не погибли все те, к кому его сердце «припало». Была бы жива Мариам, Треомар с тысячами жителями не сгинул в небытие, и его мать не испытала чувство шока от содеянного им. И с Вином всё было бы в порядке.

Вот они снова переместились туда, откуда Арантеаль начал путешествие по миру загробья. Наратзул видит, что его тело всё ещё не упало на землю.

- Я не хочу в объятия «высших», - сказал Наратзул. – Лучше вечность в бесчувствии, чем минуту рядом с этими тварями зла. И прошу тебя, упроси Того, чтобы Он послал тех, кто смог бы сломать это колесо циклов, - если бы у Арантеаля была возможность, он бы рухнул в «ноги» Посланника и стал его молить слёзно о просимом.

- Приставлен, чтобы исполнить закон возле меча. Силой, могу тебя переселить в обители меча. Только вот повеление – ты не говоришь о том, что услышал и увидел, ибо это посеет ещё большую смуту.

- Да, - ответил Наратзул, чувствуя, что пребывание в клинке нарушится в момент суда, когда его призовут для воздаяния по делам; но даже перспектива тысячелетнего тягостного и жутко мучительного пребывания в сущности металла для него куда лучше, чем пара секунд в темнице, где его ждут голодные сущности – сеятели зла, не знающие пощады.

- Тогда ступай с условием, что тволи уста не расскажут того, что ты зрел. Множество душ покоится в том клинке, который стал оружием судьбы и просвещения… будь таким, словно ты не зрел сего, доводи планы до конца, дабы над нечестивыми суд свершился, и чтобы явлен был вскоре жест спасительной воли в стране, которая есть феод Мальфаса вашего.

К сожалению, для Наратзула открылась истина после смерти. Его участь страшна – века внутри оружия и дай ему шанс всё исправить он бы его использовал. Он всенепременно удержался от убийства Боффора, ушёл бы от Зелары в момент предательства, сжёг все пророчества и бежал бы в эндеральское Дюнное от Треомара, только бы и шанса не допустить того исхода, до которого он довёл, даже если его путь будет лежать по битому стеклу или углю, а тело ломало от боли. Он бы прошёл этот путь… от тьмы к Свету.

Глава 1. Проблемы глубинки

Глава 1. Проблемы глубинки

Королевство «Солнечный берег». Дорога на Златоброд.

На юго-западе Эндерала теперь более-менее спокойно, не так, как было пару месяцев назад, когда всё кишело мертвецами и монстрами. Крупный регион, выступающий полуостровом из континента, обрёл относительный покой – не абсолютный, ибо нечисть всё ещё бродит по этим краям. Деревья, окрашенные в золото, образовали лес, сквозь который тянется длинная дорога, связывающая столицы двух держав – Княжества Речного и Королевства Солнечного берега. Возле неё, под сенью полуголых веток, укрытые опавшей листвой и позолоченной травой, убаюканные певучими ветрами, у слабо горящего костра, нашли отдых двое. Месяц назад эта была земля на которой было опасно отдыхать, которая считалась в лучшем случае ничейной, а в худшем в руках повстанцев и нежити. Сейчас же королевские войска восстановили относительный порядок и один из них может предаться сну, пока другой бдит.

На одном из лежаков расположился чуть выше среднего роста мужчина, над которым лёгкое покрывало серого цвета. Лицо оттенка мрамора отразило внутреннюю беспокойность, а сознание трепещет и радуется в когтях сна. Его каштановый длинноватый волос убран назад, аккуратное лицо покрыто грязью, а бородка… от неё остались только воспоминания.

Сон… ему предстала ясная картина, что он в родном краю, что в большом городе за свежевыстроенном частоколе, гуляет по рынку. Его длинный чёрный волос трепет ветер, а руку ему сжимает молодая девочка лет семи. Он всё так же служит старой стране и на нём цвета его родины – белый лев на багряненом полотнище, и кольчужные доспехи. Его дочь так и рвётся к прилавку со сладостями, в лучезарных голубых глазах светится радость. Девочка рада, что попала на ярмарку, где торговцы выставили всё самое лучшее. Тут и музыка льётся со всех сторон и пляски рыночных скоморохов радуют глаз. А цветастые ленты и повязки тут и там создают особую атмосферу праздника.

- Папа! – радостно кричит она. – Дай двадцать пенни. Я конфету хочу!

- Да, иди, - две монеты соскользнули с его ладони в её, и она побежала к первому прилавку, где купцы выставили коробки, набитые шоколадными конфетами.

Он её отпустил и радостно смотрит на то, как она покупает шоколад, и на то, как она делится им с ребятами. Что может быть веселее для отца, чем-то, что его ликующее, не знающее горя, дитя? Мужчина взглянул направо и лево, воззрев люд, чьи лица светлы, их дети также не знают беды, ибо кто будет горевать на ярмарке в Речном?

Но неожиданно нос уловил что-то противное. Запах… странно чёткий для сна запах серы окутал всё в округе, забился в нос и неприятный привкус ощутился на языке. Страх проник в каждую клетку тела отца, и он продрогнул.Мужчина кинулся вперёд, но дочери нет. Она исчезла, вместо неё только пустота и словно ничего не замечающие жители.

- Оливи! – кричит он, но никто не обращает внимание.

На его крик ответило пришествие ада. Огонь… пламя пожирает всё вокруг. Но первыми выгорают люди, их плоть становится чёрной, начинает осыпаться подобно зале, а души вырываются с ужасом и воплями, предсмертными хрипами и агонией. Отец стал вертеться, в поисках дочери, но не находит её, отчего готов биться в отчаянии. За ними начинают тлеть дома, чернеть брусчатка и трескаться. Прилавки сгинули в пламене, а за ними взвились кострами и жилые постройки. Не в силах больше терпеть эту картину, её остро выраженных черт, делающих её похожим на страшную реальность, вплоть до тошнотворного запаха гари и жжённой плоти, мужчина разрывает сети сна и вскакивает с пронзительным криком.

- О-ох! – поднялся он с лежака, держась за голову.

Его глаза распахнулись сильнее, превозмогая сонные потуги. Осмотревшись и не находя ничего интересного кроме костра, он поднялся. Присев на камень, парень глубоко вдохнул, наполняя лёгкие свежим лесным воздухом, источающим аромат сырой листвы и костра.

Присев на камень, пальцы зацепились на деревяшку, и рука швырнула её в кострище, огонь с треском стал жадно пожирать топливо.

- Что случилось, Джаэль? – спросил парень в светлом балахоне, поверх которого грудь защищает кожаный рифлёный панцирь. – Всё в порядке?

- Опять кошмар… приснился, - ладонь провела по лицу, стряхивая остатки сна; он смотрит на огонь… нет, он не похож на тот, который был во сне и запах приятнее.

Одежда мужчины довольна проста и подходит для странствия по опасным большакам – белый поддоспешник, покрытый кольчугой поверх которой ткань, лишённая знаков различия. Он сдал прошлые «оттенки и цвета», когда его полк был расформирован, а в новой стране он служить не желает, ибо раз давший клятву Святому ордену, он её менять или давать заново не собирается.

- О чём? – спросил напарник.

- Оливия, - с горечью выдохнул Джаэль. – Мне приснилось моя дочь, Вилдас. И что мы с ней на ярмарке. Даже необычно, ведь она не любила шумный рынок, но очень ей нравились шоколадные конфеты, - лик парня стал мрачнее и даже медленно восходящее солнце не могло его «высветлить». – Был праздник, а потом пришёл огонь и всё пожрал.

- Успокойся, - встал и Вилдас, подошёл к напарнику и положил ему руку на плечо, пошаркав краями мантии о листву. – Это всего лишь сон. Рано или поздно, мы её найдём.

- Я надеюсь, - хмуро произнёс Джаэль, взглянув на восток; в небесно-синих глазах отразился рассвет, поднимающееся солнце, рассеивающее наступающей лазурью ночную синеву, гася сверкающее серебро звёзд и покрывая горизонт оранжево-алым заревом.

- Всё будет хорошо, - успокаивает его Вилдас, уставив лицо на ветер, приводящим ветви в движение, вместе со скрипом, напевающим печальные мелодии.

- Ты – бывший клирик в часовне Речного, там бы и остался. Я всё удивляюсь, что тебя понесло за мной?

- Рождённые светом мертвы, - бедственно сокрушился парень, потерев короткостриженую голову. – Мне больше некому служить. Да и как я могу бросить тебя одного в этих поисках? Я знаю Оливию, когда её носила на руках Есса. Вы же были благочестивыми прихожанами в часовне.

- Были… ключевое слово, - мужчина поднялся и подошёл к сумке, став копаться в ней. – Есса… если бы она была жива, то присмотрела бы за дочерью. Проклятая болезнь, - озлобился Джаэль. – Треклятые апотекарии.

- Я пошёл за тобой, чтобы найти твою дочь, и чтобы ты не предался падению духом. Боги оказались ложными, так хоть доброму делу послужу. – Вилдас взялся за посох у дерева и провёл по его переплетённому навершию рукой, вызывав сине-голубое сияние. – Соберись и давай всё подытожим.

- Сколько мы идём по следам каравана? Месяц? – Джаэль нашёл что хотел – вынул бутылку и прикоснулся губами горлышка, допив немного вина. – Я отправил её из Речного в Златоброд с караваном, надеясь, что война там не достанет Оливию. Но неримляне и там оказались во всём своём великолепии.

- Где-то так… со времён подписания Договора «О Союзе» и Хартии мы пустились в поиски, - бывший жрец сделался печальнее, опустив голову. – С тех пор, как я оставил часовню Церкви Единого, а ты покинул Стражу Арка. И чего тебя понесло от князя?

- Я же говорил – я не собираюсь меня бело-красные цвета на новые! – ладонь погладила рукоять полуторного меча, а палец блеснул кольцом с печаткой льва. – Я дал клятву Ордену и не собираюсь её менять. Я не буду надевать лиловый табард с чёрным львом этого Княжества Речного!

- Хорошо, ладно. – Вилдас опустился к своей сумки и вынул оттуда кусок хлеба, который не промедлил съесть. – Так, мы должны были найти караван, но что-то пошло не так.

- Да. Он должен был остановиться в лагере армии Конана у дома старика Йеро… только вот лагеря ничего не осталось, - Джаэль озлобился. – Его спалили чёртовые арпы из Вольного государства, но они успели уйти. Только вот куда!?

- Ты может вспомнишь детали того лагеря?

- Да ничего особенного, - фыркнул бывший лейтенант, – куча тел – люди в синих цветах королевства и множество порубленных смердящих арпов. Только вот у хирсмена[1] была какая-то бумага, которую я так и не прочёл, - Джаэль подошёл к другу и показал вчетверо сложенный лист.

- Ага, - Вилдас взял бумагу, развернул и стал медленно озвучивать слова. – «Хирсмену восточного лагеря от Хирдмаря[2] земель восточных. За сим приказ даю такой – коли враг из рода проклятого, кои арпы есть, будет наступать и ты уразумеешь, что не сможешь осилить его, то отправляй всех, кого можешь в глубь земель Королевства. Там стоят наши рати, они покроют горемык».

- В таком случае, они должны были отступить в сторону любого более-менее укреплённого села, - с надеждой и утверждающе произнёс Джаэль, застёгивая ремни на поясе, и поправляя меч.

- Тогда, сын мой, путь наш лежит в Интрусганхаим, - бодро сказал Вилдас. – Может там мы найдём ответы. По крайней мере от пива и хлеба я не отказался бы.

- А, это там, где раньше был старый разрушенный фермерский дом?

- Да. А теперь, собираемся.

Оба повернулись спиной к дороге и стали собирать немногие вещи. В руках старого офицера оказался небольшой медальон, открывавшийся. На одной ложе зарисовка дочери, а на другой женщины с миловидными чертами, некогда бывшей его женой. С подавленной болью в груди он кладёт его в кисет на поясе и затягивает сумку. Его глаз подметил, что пары кусков хлеба, сыра и воды хватит ещё на пару суток, а потом придётся либо охотиться, либо собирать ягоды. Что ж, им срочно нужно было попасть в село.

Вилдас залез в свой мешок, переложив скромный скарб – пара книг и зелий, да связанные пучки трав. Жрец Семерых знал, что в дороге понадобятся ещё и травы, смешение которых может и исцелить, и придать сил на дальних переходах. Он погладил и небольшой тканевый свёрток с благовониями, милый его сердцу и напоминающий о временах жреческого служения.

Джаэль только потянулся к бутылке, стоящей на земле, видя, как солнце подсвечивает алую жидкость, и она переливается гранатовыми пересветами, как ухо уловило шорох, копошения и урчание с рыком. Уста мужчины распахнулись, и он обратился к напарнику, пальцы которого сжались на посохе.

- Слышишь?

- Арпы.

Меч с лязгом вышел из ножен бывшего лейтенанта, столкнувшись с несуразной железякой бледнозеленокожего сгорбленного существа. Острые потемневшие клыки твари выступили из-за губ, раздался противный рык. Кольцо со львом, проникнутое магией мастерства, усилило скорость взмаха и полуторный клинок лезвием впился в плечо, высекая глубокий порез и кропя землю чёрной кровью.

Пока вояка резво махался с арпом, Вилдас выставил перед собой посох и блокировал удары трёх существ ментальным блоком, и отступил. Его пальцы сверкнули и в простом заклятье исторгли паутину искр, проникнувших под кожу твари. Молния сковала движения арпов, сжала их мышцы.

Джаэль отпрыгнул, пропуская выпад кривого меча, и сам произвёл таковой. Наконечник пробил ржавое железо нагрудника, и мужчина резко приблизился, продавливая сталь в тело арпа. Тот жалостно взвыл, а потом захрипел и обмяк. Сердце, пробитое мечом, остановилось, плоть потеряла тонус и рухнула в траву.

Вилдас, иссякший запас магических сил вступил в традиционный бой. Пока арпы оправлялись от электрического шока, он повернул посох коротким черностальным шипом и со всей силы направил его в голову твари. Висок хрустнул, а арп не устоял на ногах и упал. Очнувшиеся двое попытались с рыком атаковать, но вовремя подоспевший Джаэль со всего взмаха полосонул арпа по спине и вместе с кожей рассёк и верёвки, удерживающие нагрудник. Тварь припрыгнула вперёд и завалилась на колени, железо прижало траву, обнажив худой тощий уродливый бледный торс. Арп попытался достать топором Вилдаса, но Джаэль точечным ударом пробил шею существа, выбив из него жизнь.

Четвёртый арп увидев страшную расправу над сородичами, рыкнул, в его звериных глазах блеснул страх, и он решил удрать, побежав со всех ног. Вилдас мысль обратил в реальность и из тончайшей энергии создал острозаточенный кусок льда и отправил его в полёт. Копье из замороженной воды впилось в спину, и окровавлено-белое прорвалось из груди, за одно и сорвав панцирь. Хрипнув, тварь рухнула посреди дороги, обронив железное копьё.

- Вот и всё, - Джаэль обтёр чёрный липкий покров о рукав. – Больше ни одного, - клинок лёг в ножны. – Интересно, как они тут оказались? Долбанные королевские войска! Толку от них.

- Сын мой, не стоит гневу давать повод тебя съесть, - попытался поддержать того Вилдас. – Он туманит рассудок.

- Да плевать я хотел! – плюнул Джаэль, закидывая рюкзак за спину. – Велисарий заявлял, что будет у нас стабильность, безопасность, а король Конан ему вторил. Но ничего не случилось… монстры пуще прежнего стали лютовать. В ряды мятежников вливаются даже арпы и некроманты, а опальная знать только и рада этому пополнению!

Двое встали на дорогу, не став даже приближаться к смердящим арпам. Волна зла, как их прозвали терроризирует весь юг Эндерала, не давая спокойно жить трём странам. Агенты Правекдного и свободного государства Эндеравла привлекли на свою сторону новые силы, собрав целые орды и отправив на юг. Отступники из аристократов создали свои твердыни и крепостницы, где живут по заветам Пути, быстро адаптировав его к новым реалиям. Но сейчас бывшего воина волнует не это, а то, как побыстрее добраться до деревни. Он идёт быстро, проповедник за ним еле поспевает. Их головы заботливо прикрывают скрипящие ветви, посыпая путь золотыми листьями. Хрустя по ним, Джаэль не сбивает шагу, едва ли не бежит. В полной тишине двигаются оба, и чтобы разбавить это, Вилдас начинает разговор:

- Для наших война складывается как-то странно, - сокрушённо говорит священник, потирая руки от холода. – Новые господа выстраивают баррикады, Единая Эндеральская армия стоит в Арке и не шелохнётся. Мятежники закрепляются в Сердцеземье и на севере.

- Кто тут наши?

- Новые государства Эндерала. Княжество Речное и Королевство Золотого Берега, - жизнерадостно ответил Вилдас. – Там ведь теперь всё по-новому. И люди стали жить лучше.

- Какие они наши... Теперь это страны нового Эндеральского союза! А Велисарий всем заправляет, и они пляшут под его дудку.

- Как знаешь, - махнул Вилдас, чувствуя, что не стоит продолжать этот разговор, ибо Джаэль трудно и даже больно переживает падение старых структур, что Святой орден ныне низложен, и вместо него пришли к власти короли и господа. – Меня больше интересует, какая чёрная воля привела сюда арпов. Они словно были… призваны сюда.

- Арпы. Они просто пришли, и просто стали жечь всё вокруг. – Говорит с «искрой на языке» Джаэль. – Их удобно направили мятежники.

- Но ведь что-то побудило арпов приплыть на Эндерал? Почему они преодолели такое расстояние и пришли сюда? Почему теперь оплот их, восставший Фогвилль? Сын мой… разве это не интересно тебе?

- Не знаю, - отмахнулся бывший лейтенант. – И не хочу знать. Арпы не та проблема, которую я способен решить. У меня другая задача.

Так, в молчании они шли ещё около двух часов, наслаждаясь природой. Вилдас и хотел было говорить с напарником, но есть ли смысл? Джаэля полностью поглотил поиск, он ни о чём не может думать кроме дочери и пропавшего каравана. Никаких помех, кроме пары встречи с волками нельзя назвать и вскоре они увидели в роще деревянный частокол, баррикады и направленные в груди колья у основания стены. На башнях у ворот Джаэль увидел лучников, которые уже кладут стрелы на древко.

Джаэль сбавил шаг, что сделал и Вилдас. Они внимательно смотрели, что за частоколом, на деревянных досках бегают солдаты. Нервная обстановка и сделала их напряжёнными, остро реагирующими на любое изменение обстановки. Лучники выстроились и готовы встретить врага, которого нет, ибо не знаешь кто ещё вылезет из лесной чащобы.

- Стой! – раздаётся на всю округу крик. – Кто там идёт!? – спросил воин у ворот, облачённый в цвета королевства и опуская копьё.

- Джаэль и Вилдас из Речного! – был дан ответ бывшим лейтенантом, двое окончательно замерли на месте, смотря на поведение воинов.

- Чего вы тут забыли!?

- Я ищу дочь! – громче прежнего крикнул Джаэль. – Она с караваном должна была пройти здесь.

В ответ только безмолвие, символизирующее внутренне противоборство. Опасно в эти годы доверять незнакомцам. Нисколько из-за того, что они могут быть бандитами, сколько из-за болезней и чумы, которую они могут переносить. Все те, кто делил преступный образ жизни либо примкнули к Конану, либо были им уничтожены в этих краях. А вот с заразами, переносимыми и распыляемыми арпами куда тяжелее.

- Мы – чисты! – кричит Вилдас, понимая в чём дело. – К тому же я – бывший клирик из часовни Мальфаса и знаю, как лечить болезни!

- Хорошо… ты на бандита не похож, мы тебя запустим, - острия копий вновь «воззрели» в небо. – Только не заставляй нас пожалеть о гостеприимстве!

Напарники стали медленно идти, пока за ними не захлопнулись с истошным скрипом врата, оставив перед селом. Жизнь, если её можно так назвать, идёт своим чередом. Ступая по деревянному дощаному настилу, марая сапоги в вонючей тухлой капустой грязи, они стали двигаться вглубь Интрусганхаима. Недавно отстроенное село представляло собрание домов возле колодца с каменной конусообразной крышей, к которым примыкают огороды, где растут и овощи, и обитает скотина. Глаза Джаэля находят и пару складов, но самое главное – впереди.

- Как думаешь, сколько тут живёт? – спросил Вилдас, обходя жителей в простых мешковатых одеждах, недобро на них зыркающих, с напряжением в глазах и отягощённостью на лицах.

По бокам деревянные избы с золотистыми крышами, источающими запах свежей соломы, уже успевшие немного покосится или просесть. Всё выглядит новым, только вот жители… Джаэлю от одного вида угрюмых мужчин, поросших густыми бородами и женщин в приглушённых оттенков платьях не по себе. Если бы не арповская напасть, то и жизнь тут была бы веселее. Ни одной шутки, ни одного смешочка от жителей, и дети, которые должны играть, спрятаны по домам, не суют носу из-за стен.

- Да сотня думаю будет, - ответил Джаэль; его сковало желание накрыться чем-нибудь, лишь бы согреться, ибо холод обстановки проникает до костей.

Они прошли дальше, углубляясь в село, пока не вышли на перекрёсток, где им попался стражник, с расшитым чёрным крестом на груди.

- Милсдарь солдат, где тут можно найти ложе и купить поесть? – сходу спросил Джаэль.

- Корчма прямо по улице, - указал воин, перемявшись с ноги на ногу.

- Благодарствуем.

Путь их привёл к небольшой приземлённой избе, от которой, как и от десятков других вздымалась кирпичная труба и шёл дым. Единственное отличие – обилие лавок у входа, подле которых Джаэль заметил остатки пищи, вытолкнутой желудком от переизбытка пива.

- Пьяниц под вечер тут много, - отметил бывший лейтенант.

- А что ещё людям делать? – вступился Вилдас. – Как ещё они могут снимать напряжение, которого тут итак достаточно?

Они толкнули дверь и им открылось чудное по меркам этого села заведение. Сразу в нос ударил «дух», суть квинтэссенция смешения амбре дешёвого алкоголя, пота и вони протухших продуктов. Везде столы, которые держатся на добром слове, а за парой из них уже лежат накаченные пивом мужики. Осмотревшись, Джаэль нашёл повешенные на бежево-сереющих стенах венки с цветами «милыми», жалкой попыткой разукрасить здешние реалии.

Вскоре путники уже сидели за хлипкой стойкой корчмаря, который наливал в кружки лучшего, что может предложить таверна – светлого крепкого, переполнившего края белой пеной. Так же он положил на стол кусок сыра и несколько ломтей хлеба.

- Ваше пиво, милсдари, - подал две кружки упитанный светловолосый мужик. – С вас двадцать крон[3] за пиво и ещё сотня за продукты.

- А эндеральские медяки тут больше не идут? – возмутился Джаэль. – Или что, Олаф, это уже не монета?

- Стокмо же будет, - согласился корчмарь, не желая спорить.

- Олаф, расскажи, что в округе происходит? Как вы тут живёте? – спросил Вилдас, освежая себя холодным «светлым».

- Да что молвить то? – горько начал мужик, почёсывая светлую бороду. – Неважно всё идёт. На дорогах арпы объявились и зверьё всякое. Твари, нету того, кто бы извёл их, да жизнь нам вернул.

- Сильно мешают?

- Да что уж говорить, - корчмарь стал натирать кружки, - лес не дают валить, поставки из Златоброда задерживаются, мы не можем ничего отправить. Худо нам, да и люд дерут. Вон-а, Харальд дня два назад жёнку да ребятишек схоронил. Волчьё подрало, когда те за грибами ходили.

- А как же доблестная королевская армия! – не упустил случая Джаэль. – Не уж то они не помогут родине? Или всего их запала хватило только на войну с Неримом?

- Да как-то! – хлопнул по столу Олаф. – Все они на севере. Тьмы тьмущие арпов держат у Дозора трёх рек.

- Конечно.

- Слушай, - в разговор вступил и Вилдас, мягко молвив. – Тут не было никакого каравана? Беженцы из Речного, а вместе с ними девочка была, - мужчина протянул десяток серебряных монет. – А новая лира эндеральская освежит твою память.

- Да не помню тут такого-то, - покачал головой корчмарь. – А если бы и знал, то денег бы и не взял. Я вижу, что вы – речники и что там наверняка ваши родные были. Это вам нужно к старосте идти, чтобы он молву держал за это. Он мужик башковитый, может чем и выручит.

Джаэль выдохнул и за один залп осушил пол кружки. Прохлада с приятным теплом пронеслась по его телу, дарую долгожданное, но не долгое спокойствие. Спустя месяц он вышел на новый след, но всё ещё призрачный… за который стоит непременно схватиться.

- Хорошо, где этот староста? – раздаётся вопрос, на который последовал неожиданный ответ:

- Я здесь, - басовито произнёс высокий крупный мужчина, в синем кафтане, высокими сапогами и чёрным густым волосом, глаза его цвета сапфировой синевы, лицо мощное, а борода повязана в косу. – Староста Рагнар. А ты кто?

- Я Джаэль Саргомир, бывший лейтенант Аркской стражи, из третьего полка. Ныне – путешественник. Ищу дочь и выполняю мелкую работу, - быстро тараторя представился парень, встав со стула.

- Рад познакомится, - староста присел рядом на стул, сел и Джаэль. – Корчмарь, дай мне водки, да поесть чего-нибудь.

- Три сотни крон, сударь староста.

- Хорошо, - Рагнар швырнул кошель и тот звякнул о стол не более десятком серебряных монет, полная рука тут же потянулась за фужером, в котором плескается чуть мутноватая жидкость.

- Господин Рагнар, у меня к вам вопрос, - осторожно начал Джаэль.

- А у меня предложение, парень, - староста осушил рюмку. – Я слышал, что ты ищешь караван с беженцами, что должны были тут быть?

- Да.

- Хорошо, я могу тебе сказать кое-что. Да, действительно я ночью, месяца полтора, а может и в месяц назад, принимал беженцев из Речного, только разрозненную группу. На человек сто было повозки две, и три кобылки.

- На них…, - у парня перехватило дыхание.

- Да, парень, - грубо забасил Рагнар, выставив лицо вперёд. – Это война! И ты, как воин должен знать это. На них напали чёртовы арпы! И откуда эти твари берутся, ума не приложу.

- К сути.

- Да. Они спокойно пробыли несколько недель в том лагере и их должны были отправить в Речное обратно, но атака тех шельм юродивых их заставила уйти к нам. И я их принял, накормил.

- И куда дальше вы их отправили? – с надеждой спросил Джаэль, но услышал слова, высекшие на сердце гнев и скорбь:

- Хах, - усмехнулся Рагнар и замолотил кусок пирога, - не всё так быстро, - сделав паузу на то, чтобы подтереть рот бородой, продолжил. – Тебе нужно знать куда они ушли. Так? А мне нужна помощь от человека как раз твоей профессии. Поможем друг другу.

- Проклятье! – хлопнул Джаэль, переполненный злобой. – Ты хоть понимаешь, что у меня там дочь была!?

- Тут много кто своих близких потерял! Охолонись!!! – рык Рагнара подобен медвежьему, Джаэль быстро подавил все вспышки гнева, ему показалось, что от крика старосты в комнате даже потемнело; вскоре и сам глава села успокоился, выпив ещё один фужер водки. – Так, не рыпайся. Ты поможешь мне и добрым людям Интрусганхаима, а я помогу тебе, - староста схватил бывшего стражника за ладонь. – Это кольцо лейтенанта, я знаю его. И если мне не изменяет память оно чего-то стоит. Его дают не просто так, не просто за пару пришибленных бандитов. Да ещё и после особой клятвы защищать народ Эндерала.

- Что у вас стряслось? – мягко спросил Вилдас.

- К нам неделю назад должен был прийти караван с зерном, но его всё ещё нет. Вы его найдёте, а потом расскажете, что случилось. А зерно, если оно ещё годное в употребление, попытайтесь сохранить.

И вновь преграда, отделяющая отца от любимой дочери. Как же это скорбно, когда кто-то пытается решить свои проблемы за нужды другого, аккуратно потягивая за нити в душе. Но что может изменить Джаэль? Он обычный парень, ищущий единственный смысл в своей жизни и лишь бы его не потерять, скрипя сердцем соглашается:

- Хорошо, по рукам. Только расскажите, где должен был быть ваш караван.

- Вот и славно, - «приглушил» и третий фужер староста, - что ж, на сегодня хватить пить.

Спустя два часа Джаэль и Вилдас снова на дороге, и вновь их покрывает золотистый лес и снова они внимают округе, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Бывший лейтенант следует по дороге к югу от Интрусганхаима, внимательно рассматривая каждый метр земли, только бы не пропустить. Ведь эти следы… единственное, что пока ведёт к его дочери.

Ветер, лёгкое поветрие слабо шелестит листьями, создавая приятный уху шум, запах пожухшей травы и вид ясного неба внушают покой и ему можно было бы предаться, если б не дурная слава сих мест.

- Мы уже несколько часов её разглядываем, - устал Вилдас и опустил руку в карман, вынув две стекляшки, внутри коих «весело» плещется светло-жёлтая жидкость. – Может пополним силы?

- Оставь на момент поважнее, - отмахнулся Джаэль.

Вилдас убрал их обратно в карман, с жалостью смотря на напарника, и скорбя в сердце своем мыслит:

«Как же он себя загоняет. Ему нужен отдых, иначе он не себя, ни дочери не спасёт. Ох, помню их ещё радостной семьёй, а теперь? За что наш край заслужил такое наказание?».

- Смотри, - Джаэль прильнул к земле, проведя пальцами по колее, - следы от колёс, - он переместился, став изучать то, что у него под ногами и нашёл пару подковообразных вмятин, который распознал бы только следопыт. – Тут проходила лошадь.

- Думаешь?

- Уверен. Только вот дальше след не идёт, - Джаэль воззрел вглубь лесной чащобы. – Только вот что же заставило пропасть отсюда всё? – мужчина переместился к краю дороги и припал к траве, находя пальцами примятости. – Тут проходила повозка, и люди. Только подожди, - Джаэль вернулся на дорогу и стал скрупулёзно в неё всматриваться. – Тут тоже «ложа». Похоже на дороге валялся человек… люди.

Он стал идти по следу дальше, и пройдя добрую сотню метров вернулся обратно, указав пальцем на место, где появились иные следы, кроме колеи:

- Тут похоже закончилось их движение по дороге. Здесь путь по-видимому обрывается, а до этого они шли нормально.

Джаэль склонился и его пальцы нашли возможный ответ, они зацепились за заострённый камень и подняли его. Вилдас увидел, что это вытянутый заточенный кусок кремня, как раз для примитивной стрелы.

- Не хочешь ли ты сказать?

- Нападение, и только один враг в этих краях способен напасть на королевский обоз, - Джаэль откинул наконечник и коснулся рукояти меча, вытягивая его из ножен. – Но зачем они убрали тела и стрелы?

- Не хотели привлекать внимание, - ответил Вилдас, сжимая крепче посох. – Осталось самое малое – найти тварей.

И они отдали себя в объятие леса. Пробираясь среди деревьев и золочённого подлеска, двое мужчин крались настолько, насколько это было возможно. Приглушённый хруст листьев их выдавал, но всё же осторожность и подобие скрытности были куда лучше, чем беспечное гулянье.

Внезапно среди леса сверкнул доспех атлетической формы и Джаэль с Вилдасом воззрели в сторону мелькнувшей стали. Среди деревьев медленно пробирались бронированные фигуры, цвета алого и серебрённого.

- Пригнись, - указал Джаэль, став рассматривать идущих, которые чувствуют себя вполне вольготно.

Трое воителей, у которых под доспехами легли красные одежды, украшены веленевыми лентами на печатях. Один из них отличается синим шарфом, длинным волосом под каре, и округловатым лицом, со смуглым оттенком.

- Хранители Святого ордена, - шепнул Джаэль и махнул рукой, давая знать, что опасности в них нет.

Вилдас и Джаэль прошли через деревья, давая себя увидеть, их не стали радостно приветствовать, ибо радетели земли родной напряжены от обстановки в лесу и ситуации в стране. Их встретили арбалетами, выставив острия болты в сердца. Только смуглокожая девушка не стала вынимать клинка, надеясь на точность подопечных.

- Стойте, - приказательно вымолвила дама и Джаэль остановился. – Не двигайтесь.

- Опустите оружие! – кричит Вилдас. – Мы вам не враги!

- Мы из Речного, наняты старостой для расследования, - спокойно говорит Джаэль, не в силах оторвать взгляд от карих глаз женщины-хранительницы.

- Опустите арбалеты, - голос девушки подобен шороху песка, он успокаивающе подействовал на всех. – Они нам не враги.

- Хранители… в этой части Эндерала?

- Наш долг нас привёл сюда, - гордо заявила девушка, - помощь обычным жителям, людям и аэтерна – вот наша задача. Да нас дошли слухи об огромном количестве арпов здесь. Вот мы и пришли, чтобы исправить здесь положение.

- Это наша юрисдикция! – кричит выходящий из чащобы леса воин в чёрной как уголь броне, а за ним не менее полдесятка воинов в серых кожаных плащах, поверх которых панцири из укреплённой кожи, а на голове шлема.

- Религиозники…, - прошептала гневливо дама и обратила лицо к пришедшим. – Ты не имеешь права противодействовать нам!

- Ты ошибаешься, - латная перчатка мужчины сжала скрученный в свиток лист бумаги. – Это постановление Сената, устанавливающее, что до особого заседания суда, Святой орден лишается всех привилегий и властных полномочий, а его братьям и сёстрам предписывается вернуться в Храм солнца и пребывать там до особого решения.

Девушка молчит, то ли, не зная, что ответить, то ли не желая. Рядом с ними выстроились воины в сером, держа ладони у рукоятей с прямыми мечами.

- Кто вы? – спросил Джаэль. – Я больше месяца в дороге и выпал из жизни страны.

- Калия Закареш, Святой орден, - представилась хранительница.

- Сигизмунд Гросс, - представился воин в чёрном пластинчатом доспехе, поклонившись. – Инквизиция Церкви Единого.

- Инквизиция? – недоумевающе покосился Вилдас.

- Мы созданы недавно. По благой воле владыки Исаила и Первосвященника мы призваны бороться с нечистью и заменить в этом деле Святой орден.

- Святой орден ещё не вымаран со страниц истории, а вы уже готовы делить нашу славу! – воскликнула Калия, но глубоко вздохнула и выгнала всю злобу из себя. – Структура восстала против организации.

- Постановление Сената, достопочтенная Калия, - давит юридической нормой инквизитор. – Мы все ему подчиняемся, ибо ныне не Святой орден правит, а Эндеральский Союз.

Храмовники и хранители переглянулись, встретившись взорами недоброжелательности. Джаэль увидел не просто соперничество, а демонстрацию превосходства одних и ненависть подавленности от остальных. Инквизиция Церкви явно не любила Святой орден и во всех возможных случаях демонстрировала, что его время прошло.

«Но что лежит за гранью банального превосходства?» - спросил мысленно Вилдас. – «Святой орден обрёк многих их предков на гибель и нищету. Что же это? Мелочная месть или реально страстное исполнение долга? Он ведь не произнёс ни единого слова обвинения, только опираясь на закон».

- А теперь, именем инквизиции, ответьте, что вы забыли в этом месте? – грозно спросил Сигизмунд.

- Я могу ответить на этот вопрос, - Вилдас сделал шаг вперёд. – Мы отправились на поиски дорого сердцу человека, но волею случая мы пришли сюда, чтобы разорить гнездо погибели.

- Что ж, - Сигизмунд потёр подбородок. – Хорошо, мы можем помочь друг другу. Нам сообщили наши агенты, что здесь может быть культ поклонения тёмным силам. Углубляемся в лес и атакуем вместе.

- Хорошо, - сходу соглашается Джаэль, радостный от того, что шанс решить эту проблему многократно вырос.

Теперь уже не двое, а целых одиннадцать человек не прячась ступают по золотистой листве, переступают через малые ручейки и болотистые мягкие поверхности, поросшие мхом. Джаэль не хочет видеть с собой явления нового мира, в виде Инквизиции, ему куда приятнее идти возле со святоорденцами, но всё же ради дочери он готов вступить в союз хоть с ралаимами.

- Вилдас, а помнишь, как мы вчетвером гуляли по лесам Речного осенью? – спросил парень, втянув лёгкими воздух, почувствовав свежесть и терпкий аромат осеннего леса.

- Конечно, сын мой, - улыбнулся бывший жрец. – И помню, как мы разжигали костры и жарили мясо, и как смотрели в огонь по ночам.

- Сейчас бы снова в те времена… и чтобы она была жива и дочка рядом.

- Ничего, Джаэль, мы её найдём и тогда ты её больше не потеряешь.

- Я слышала, что ты потерял дочь, - вмешалась в разговор Калия и слух пленил её шерхавый тихий голос. – Простите, что, вмешиваюсь. Соболезную, что ради вашей дочери вам приходится делать работу, для который служим мы. Но не может не радовать, что есть такие люди, которые ради близких способны перевернуть мир.

- Калия, вы не представляете, что я могу сделать, - тихо проговорил парень, пытаясь увидеть что-то новое в лесу, спускаясь по притоптанной дорожке.

- Староста вас об этом попросил, - предположил грубый строгий голос инквизитора, который встал рядом. – Я представляю здесь Церковь Единого и знаю о недобрых нравах местного населения.

- Да-а, - протянул парень, переступая через коряку. – Он меня нанял.

- Если бы вы пытались реально помогать народу, Сигизмунд, то вам бы не пришлось делать акцент на недобрых нравах.

- Я хочу напомнить вам, Калия, что Святой орден привёл к духовному обнищанию и чёрствости народа, - слова инквизитора вылетели подобно чугунной чеканке. – Джаэль, если этот староста вам не согласится помочь, или же станет требовать больше оговоренного, просто напомните ему, что я до сих пор не забыл про то, как он хранил у себя проклятый пирийский браслет.

- Хорошо, спасибо.

- Стой, - Сигизмунд пригнулся. – Давай посмотрим.

Впереди небольшая полянка, где всё кишит тварями смуглыми серокожаными порождениями зла, от которых такой смрад разносится, что вонь проникает и в лес. Они выставили множество палаток из веток, досок и шкур, положили лежанки из травы, кострища взметают столбы дыма. Всё это выставлено в хаотичном порядке возле арки квадратного типа, выложенной из камней и у подножья затемнённой тошнотворно-бурым цветом. Вместе с ароматом дерьма и гнилости долетают и противные нотки железа, возвещающие о недобром.

- Проклятье, да у них тут целое селение, - прошептал кто-то из храмовников. – Добрая сотня, а нас в десять раз меньше. И как они тут оказались?

- Прошли через горы, - утверждение Калии настолько слабо гласом, что больше похоже на вопрос.

- Исключено, - отрезал Сигизмунд.

Среди толпы арпов идёт… человек. Нет, глаза Джаэля его не обманули, это высокий худощавый мужчина, с грубо стриженной седой бородкой, в чёрной рясе и опирающийся на посох. Он подошёл к разбитой и разворошённой повозке, вывернутые доски которой торчат растопыренной кучей о и схватил ладонью что-то крупное. Джаэль прищурился и заметил в его руках бледный труп в цветастых обагрённых липких одеждах.

- Вот где возчики зерна, - прошептала Калия.

- Тише, - приказал Сигизмунд.

Старик подтащил тело к камням и резким движением руки с коротким ножом рассёк плоть, щедро обливая жизненными жидкостями подножье изваяния. Кровь брызнула на камни и между краями арки возникло алое мерцание, от которой поплыл малиновый дымок. Спустя секунду из чрева его вышло пять арпов, быстро рассеявшихся на поляне.

- Телепорт, работающий на чёрной магии, - пояснил инквизитор. – Проклятое изобретение чёрных менталистов мятежной страны. Остаток силы в крови активирует кровавую магию. Только откуда они идут?

- Неважно, - отмахнулся Джаэль. – Мы должны их перебить.

- Если не разрушить телепорт, нас задавят приливом этих тварей, - останавливает того Вилдас. – Нужно изначально его уничтожить.

- Хорошо, - Сигизмунд снял со спины арбалет и вынул из поясного ремня болт, который так и сочиться из сверкающих трещин оранжевой разрушительной магией, вплетённой в сталь.

- Держи, - протянул Вилдас. – Это зелье улучшит твоё зрение и усилит наитие стрелка.

- Хорошо, - взял Сигизмунд и откупорил зубами пробку, тут же её опрокинув и осушив до дна, давая зелью укрепить его тело и глаз.

Хранители тоже подготовили арбалеты, как и храмовники Церкви. Только Калия, Джаэль и Вилдас без стрелкового оружия смотрели за началом боя. Сигизмунд поднял арбалет и с минуту прицеливался. И вот слышится выдох, палец давит на язычок стали и раздаётся глухой стук, тетива отправила болт в полёт. Сталь и дерево с противным свистом взмыли вверх и пронеслись над поляной. Болт «поцеловал» бардово-окрашенный камень в месте соприкосновения двух блоков и высвободил весь магический потенциал. Огонь объял часть арки, а взрывная волна поколебала основание проклятого монумента. Камень хрустнул и провернулся, а за ним последовала остальная арка. Вскоре вся конструкция с грохотом обрушилась и арпам осталось только безучастно смотреть на то, как рушится их шанс на подкрепления.

- В атаку! – приказывает Сигизмунд.

Арбалеты с глухими стуками задрожали и болты осели среди толпы спешно собирающихся арпов, скосив пятерых. В ответ лучники монстров стянули со скрипом тетивы и обрушили на предлесок дождь кривых стрел. Вилдас вобрал все силы и явил мысль в реальность, создав прозрачный ментальный щит, о который стрелы вспыхнули дождём ярких синих искр и развеялись.

Первыми вышли хранители в тяжёлом доспехе, а ведёт их сама Калия Закареш, обнажив длинный меч с синей рукоятью и с недавно вытравленной надписью на клинке. Стрелки арпов снова дали дождь и пара стрел даже угодила в хранителей, но доспехи легко выдержали обстрел. Двое искусных магов объединили силы в сложном чародейском манёвре и вызвали возмущение над головами, на полянке мгновенно созданное облако бросило тень.

Лейтенант в отставке глубоко вдохнул и ощутил, как на языке засолило от серы, а затем в его глазах отразились огненные полосы. Пламенный дождь, призванный из мысли всего на секунды, залил лагерь арпов. Палатки и лежанки вспыхнули мгновенно, сухая трава подхватила голодный огонь и смог, чёрный дым стал расползаться по округе и вздыматься к небесам едкой волной.

Слуги Инквизиции же, имеющие меньше потенциала в магии, тем не менее оказались куда более смышлёными. Джаэль с заворожением смотрел, как они вновь обстреляли арпов и явив мысль в действительность породили вихрь льда. Несчастные арпы встретили грудью шторм из ледышек, пронзающих плоть и морозными когтями впивающихся в тело. Коснувшись пламени лёд сталь таять, тут же над поляной воцарилось шипение, белый дым сменил чёрный, а часть укрытий снесло и разметало по округе, оставив валяться на золотисто-чёрном покрове куски кожи и дерева, с телами убитых.

Выйдя из созерцания, Джаэль выбежал вперёд, ведомый чувствами. Эти арпы встали на его пути, тот безумный маг им потакает, а значит они погибнут, он рапортует о том, что угроза вырезана. Клинок встретился с незащищённым серым морщинистым горлом, а затем оттянулся назад. Ещё удар и арп пропорен полуторным мечом.

Вилдас погнался за своим напарником и сокрушительным ударом посоха разбил голову арпу. Пара взмахов и те пятятся назад, в страхе и ужасе, ибо даже эти существа способны сердцами внимать ужасу. Джаэль секущим ударом отрубил руку арпу, потом ещё одним оставил глубокую рану на голой груди. Сморщенные клыкастые рожи арпов скривились в гримасе ненависти. Вилдас вихревым ударом расшиб висок чудищу и простёр руку, высвободив энергию молний. Зигзагообразная лента прошлась по рядам сползающих с холма арпов.

Инквизитор и его свита врубилась в разрозненный строй арпов, окружив себя черно-кровавой «дымкой». Впереди, рассекая толпу у подножья «селения» двуручным мечом, идёт Сигизмунд. Хранители с Калией на правом фланге держат удар, противопоставляя численности умение и погружая посеребрённые мечи в проклятые тела.

Джаэль прорубает себе путь на холм. Его клинок блокирует удар ржавого клинка, только за тем, чтобы резким колющим ударом пронзить грудь, пробив и железный полуистлевший нагрудник. Вилдас его прикрывает, посылая молнии в толпы врагов, отвлекая их на себя, без напарника Джаэля давно бы окружили.

Сигизмунд… он подобен яростному берсеркеру. Перехватив арпа за шею, он сжимает её и резким движением до хруста сворачивая. Второе движение вылилось в филигранно выписанную дугу клинка, который широким лезвием впивается в бок твари. Монстры бросились на инквизитора, но его прикрыла свита, встретив орду рыкающих когтистых существ.

Джаэль не обращает внимания на ход битвы под холмом. Он энергично пробивается вверх, к груде камней, у которой статуей стоит маг. Ложный выпад и меч арпа ушёл не туда, а затем эндералец вонзил меч в брюхо арпа и провернул его. Прильнув к кожистой поверхности палатки, он закрылся от стрел. Простор потерян, он уступил место узким перешейкам между жилищами тварей, противопоставив им своё умение, и силу кольца.

Вилдас пробивается к другу. Быстро вспомнив магические формулы, витеватые литании, пробуждающие психическую энергию, он обратил её в огонь. С терпким запахом серы пламя взревело из его ладони, окатило струёй арпов, заполняя всё сухим треском и вонью горелой кожи и волос. Вой сменил рык, на серой коже коркой проступили ожоговые, и целая толпа отошла прочь.

Бывший стражник совершил точный укол, и кончик меча проступил с другой стороны шеи арпа, а затем воин его вывернул. Захлёбываясь кровью тот опёрся на хижину и лёг там. Ещё прыжок и Джаэль оттолкнул арпа, тот плюхнулся в кованный таз с грибами. И теперь ничего не преграждает путь до мага.

- Идиот! – возопил чародей крови, протянув руку и сжимая пальцы. – Ты не можешь противостоять нам!

- Ты – больной ублюдок! – кричит сквозь вопли битвы Джаэль.

- Я поместный иерарх, вождь полчищ арпских здесь, - гордо заявляет маг, его губы, единственное что видно из-под капюшона искривляются при каждом слове, как у больного. – Ты не посмеешь мешать планам свободного Эндерала! Культ Чёрной длани покарает тебя!

- Мне всё равно, какой фракции душевнобольных ты продал душу, - Джаэль поднял покрытый чёрной липкой кровью меч. – Ты сейчас умрёшь.

- О-о-о! – улыбка неестественной выгнутой дугой вытянулась на лице. – Перед твоей смертью я скажу тебе – мы призваны, чтобы властвовать! Чтобы водрузить над Эндералом знамя всех угнетённых и отверженных! Благородных и верных!

Джаэлю, только вышедшему из к людям и селу всё равно на гражданскую войну, на Инквизицию и её противостояние со Святым орденом. Ему плевать кто перед ним. Есть только преграда, которую нужно устранить.

Рука резко дёрнулась, и меч рассёк бы брюхо, но маг крови колыхнулся назад, придав скорости магией и атаковал. Зелёное пламя энтропии обласкало бы парня, заставив его кожу облезть, но ментальный щит Вилдаса прикрыл его, и магия рассеялась. Призрачный барьер высосал все силы мага и тот рухнул на колено, не способный и поднять себя.

Удар за ударом пронеслись возле мага, но тот использовал силы таинственной энергии, чтобы молнией уходить от стремительных выпадов и взмахов. Лезвие в сантиметрах пролетело от мантии мага, но не достало её. Враг вильнул у груды камней к повозке, где кучей лежат тела и протянул руку. Струйки крови гранатовыми нитями впились ему в руку, пополняя запас магии.

Землю вспахал прут чёрной молнии, от которого парень кувырнулся. За ним последовал ещё один, а затем уже чародей стал гонять Джаэля, заставляя его уходить от инфернальных выпадов. Один такой удар пришёлся в арпову хижину, и та поднялась к небу кусками мусора.

Неожиданно арбалетный болт пронзил ногу магу крови и тот с визгом взглянул на Сигизмунда, латы которого стали блестеть чернотой пролитой крови. Тут же подсуетился Джаэль и довершил бой. Нет времени бежать, и парень со всей силы швыряет меч – клинок со всхлипом пробивает грудь и входит на половину. Хрипящий маг не верящим взглядом осмотрел сверкающее лезвие и сжал его пальцами, но подпрыгнувший Джаэль вогнал его по самую рукоять, проворачивая и обливая свои ладони алой кровью.

Тело мага крови плюхнулось на камни, раньше бывшие порталом, а как арпы увидели его падение, их объял ужас. Оставшиеся просто дрогнули и стали разбегаться, пытаясь скрыться в золотистых лесах, но им не суждено убежать, ибо Храмовники уже тянутся за арбалетами, чтобы просто перестрелять выживших.

- Хорошо поработали, - отирая о тряпку меч, переступая через кучи изрубленных трупов, говорит Сигизмунд. – Посмотрите на них, голые и с примитивным оружием. Не лучших же бойцов сюда кинули.

Джаэль наблюдает как к инквизитору подбирается Калия и начинает с ним беседовать. Парень опёрся на колени, с его лба градом течёт пот, поддоспешник потемнел от грязи, крови и испарины. Кожей Джаэль чувствует, что под ним всё «плавает». Ноги настолько отяжелели, что он не может и шага сделать, а блестящее лицо обратилось к Видасу. Губы выказали слабую улыбку.

- Хорошо мы загремели.

- На, восстанови силы, - протянул мужчину стекляшку с жёлтой жидкостью. – Последнее зелье для сил.

Дрожащей рукой, выпрямившись, Джаэль принял напиток, приложил усилие и откупорил пробку. Горло наполнилось приятной теплотой, в мышцах снова появился тонус. Джаэль почувствовал холод ветра, смог выпрямиться и не трястись от перенапряжения; нога ступила на примятую траву, и он увидел, сколь много арпов порубил, и сколь много чёрно-выгоревшими телами завалили холм.

- Кажется, спорят, - протянул слегка покоцаный посох Вилдас в сторону хранителей и церковников.

- Закареш, я требую покинуть вас это место! – кричит, активно жестикулируя Сигизмунд. – Мы должны провести осмотр, запротоколировать, и при необходимости выявить источник угрозы. И посторонние нам не нужны.

- Мы тоже имеем право здесь быть, - настаивает Калия, по её лицу видно, что она подавляет бурлящий гнев. – Сигизмунд, не будь глупцом, мы можем помочь.

- Это – наша юрисдикция, такова буква закона, - давит Сигизмунд тяжёлым словом. – Вы больше не сила.

- Мне плевать, Вилдас, - отрезал Джаэль. – Пусть Святой орден и Инквизиция сами решают, кто из них прав, а кто должен остаться на страницах истории. А нам нужно к старосте.

Под громкие аккомпанементы спора, Джаэль и Вилдас тихо снялись с холма. Они ещё раз посмотрели на повозку, и увидели искомое зерно – мешки залиты кровью, золотые зёрна рассыпаны на телах мертвецов. Тут нечего больше брать. На поле боя осталась только пища для воронья.

Под конец дня Джаэль расположился в кресле у камина, предаваясь отдыху и отстранению от дел. Перед ним трещат брёвна, пожираемые огнём, лаская парня теплом, шкуры дарят ещё больше согрева. Только что с уст Вилдаса сошла полная история произошедшего.

- Если ты рассказал всё как есть, то мы в полной жопе, - горестно выдохнул староста, став расхаживать туда-обратно.

Старый фермерский дом, перестроенный под хижину правителя, был на порядок богаче соседских. Головы животных, кованные сундуки, подсвечники из козьих рогов, резные дубовые столы и стулья, и главное богатство – несколько бочонков с пенистым элем. Несмотря на всё это, Рагнар не испытывал радости.

- Сука, в моих землях завелась эта шнырь! Понимаешь! В моих! – рассвирепел староста. – А-а-а!

- Всё в порядке, - Вилдас простучал по доскам и поднял руку, Джаэль смог заметить тончайшие нити псионического заклятья – формула, вплетаясь в плоть успокаивала нервы и проникала в душу, умиротворяя дух. – Теперь там пусто. Только разорённый лагерь.

- Хорошо, я отправлю туда ребят. Пусть всё зачистят, - уже куда более спокойно говорит Рагнар.

- Что с информацией о беженцах? – в словах Джаэля промелькнула явная «искра». – Ты дал мне слово.

- Да, я держу своё слово, - Рагнар присел на связку дров возле Джаэля. – Когда они пришли, мы их подержали пару дней, а потом отправили в Златоброд. Там уже закрепился Конан, и там куда безопаснее.

- Хорошо, - Джаэль опрокинул голову на спинку кресла, выдохнув и зацепившись пальцами за дерево кружки, поставленной на небольшой столик перед ним. – Теперь я надеюсь, что мои поиски увенчаются успехом, - парень за секунду осушил кружку, выглотав весь эль.

Джаэль в одной рубахе приятно устроился, но изнутри его подтачивает холод и беспокойство.

«Что там могло случиться с Оливией? Моя дочка, пусть с ней всё будет хорошо, пусть её не постигнет горе. Проклятый край бесконечного горя!», - посетили мрачные мысли Джаэля.

- Ладно, пойду воздам молитву божественному пламени, - взялся за книжку бывший проповедник.

- Ты же отрёкся от веры, - с усмешкой, смешанной с удивлением, подметил Джаэль. – Семеро тебя разочаровали.

- Нужно во что-то верить, чтобы не сойти с ума, мой сын, - тронул слегка за плечо парня. – Семеро не были богами, но ничего не может быть без «Ellass rettii».

- Божественной силы, - перевёл с древнеаэтернского Джаэль, знающий пару тройку слов языка из книг.

Рагнар занял место Вилдаса и ударив по плечу парня оставил там лежать тяжёлую ладонь, грузно говоря:

- Ты найдёшь свою дочку.

- Я не знаю, что может случиться. До Златоброда не меньше недели пути на конях и месяца пешим. Мы без денег и провианта.

- Погоди, - плотная тяжёлая рука сползла с плеча Джаэля и Рагнар обхватил верхушку одного из своих хранилищ; со скрипом крышка сундука поднялась, и староста стал оттуда доставать вещи. В ладонях он вынул пару свитков, кошель и бутылки зелий.

- Я не могу вас не оставить без награды за то, что вы сделали, - Рагнар показал на то, что выложено, став басом пояснять. – Свитки телепортации после сечей с Неримом стали редкостью, но я даю вам их. Двести крон медью, да ещё и зелья для укрепления жизни. Раны затягивает добротно.

- Спасибо, - Джаэль осмотрел подарки, освещаемые тусклым светом костра. – А древнего пирийского браслета у тебя нет?

- Это тебе какая гнида ляпнула?! – вспылил Рагнар.

- Инквизитор.

- Ах он засранец. Передай ему, что он гавнюк-бумагомаратель, а не воин.

- Передам, как только встречу, - слегка улыбнулся Джаэль. – Но сначала меня ждёт Златоброд.

[1] Хирсмен – воинская должность в армии Королевства Солнечного Берега, равная сотнику. Хирсмен обязан командовать вверенной сотней поместной армии, заботится об их обеспечении, выплачивать жалование, а также руководить воинами при боевых действиях, и принимать своевременные меры для обеспечения оборонобезопасности страны. Их знак отличия – синя повязка на правой руке. Хирсмен подчиняется военным окружным наместникам – Хирдмарям.

[2] Хирдмарь – военный окружной чиновник в войске Солнечного берега. Отвечает за вверенные ему поместные армии, их состояние и боеготовность. От имени короля руководит войсковыми соединениями, направляет их и выплачивает им денежные суммы. В случае войны может быть призван в армию короля, вместе с поместной армии или без таковой, составив часть личной дружины монарха.

[3] Крона – основная валюта Королевства Солнечный берег. Медная крона равна 1,25 эндеральского медяка. Введена в обращение сразу после воцарения Конана, как основное средство оплаты на территории королевства. Медная крона на лицевой стороне имеет изображение короны, а на иной корабль. Серебряная крона, равная 50 медным, отличается изображениями креста и меча.

Глава 2. Королевский заказ

Глава 2. Королевский заказ

Спустя день. Златоброд.

Небеса, лазурные и прекрасные, в цвет яркой бирюзы, подобно шатру раскинулись над головой Джаэля и Вилдаса. Оба парня следуют по мощёной дороге, каблуки сапог стучат по камню, а над головой деревья заботливо простёрли ветви, защищая путников от жары полуденного солнца. Вдохнув полной грудью, Джаэль и насладился бы необычайной свежестью воздуха, если бы не обстоятельства, при которых он здесь появился. Рядом со стражником в отставке, который сбивает ноги, не жалея сапог, еле поспевает его напарник.

- Свиток телепортации в Златоброд, - фыркнул бывший стражник. – Выкинул нас у сторожевой заставы, от которой ещё шагать и шагать. Проклятье, я же недостаточно нагулялся по Эндералу!

- Не поддавайся гневу, ибо он сожжёт тебя изнутри, - решил убедить словом Джаэля друг, поправив кожаный панцирь на балахоне. – Мы её найдём, рано или поздно. Целый караван беженцев не мог так просто пропасть. Поверь, божественное пламя осветит наш путь.

- Божественный огонь, - аккуратно заговорил Джаэль, потирая бородку, - очень интересно, где же ты обрёл веру в пламя?

- Когда я покидал Речное, сын мой, - воззрев кристально-ясным взором на парня, произнёс проповедник. – На востоке разгорелось пламя истины, и его проповедник из Арка донёс мне весть, что рождённые светом были лишь посланниками божественного огня, просвещёнными его светом, - вдохновенно заговорил Вилдас и Джаэль подумал, что тот потерял разницу между беседой и проповедью. – Он донёс, что истина в пламени, выжигающим скверну и согревающим праведников.

- А, вспомнил. Он тебе тогда и передал книгу.

- Да. Священное писание – «Игниа Десис».

- Теперь три религии правят Эндералом – Церковь Единого Бога, храм Рождённых Светом и Культ Божественного огня.

- Именно.

- Ладно, давай продолжим, - нервно произнёс Джаэль, решительно пресекая дальнейший разговор и не желая на тему веры вообще размышлять.

Джаэль не отдавал внимания природе, в то время, как Вилдас с упоением рассматривал золотые, ещё не до конца скинувшие изумруд, поляны, внимал шуму «голосу» листьев и находил особое умиление в паре лисиц и белок, которых заметил. Огнепоклонник с ликом спокойствия посмотрел влево, где простёрся густой лес, так и завлекавший прохладной чащобой. В действительности, после серых и болотистых местностей северо-восточного Солнечного берега, просто радость для глаза наблюдать картину более живую и чудную.

Вскоре двое мужчин миновали указательный камень, громадный серый валун, и вышли к перекрестию, откуда до столицы Королевства подать рукой. Это ознаменовало радостный выдох Джаэля, который даже улыбнулся, воззрев как исполинский серокаменный замок едва ли не подпирает небеса шпилями. Холм, на котором воздвигнута твердыня, довольно высок и издалека видно крепость повелителя сих мест. А у могучих стен, подле них раскинулся целый город. Избы и дома, сколоченные из дерева, усеяли всё подножье холма, вгрызаясь в него и приминая. Меж скалистых образований осели дома бедняков и небогато живущих подданных. Чуть выше, с деревянными крышами, кольцами из изб, невообразимой величины холм кутают дома зажиточных горожан, сквозь которые режутся узкие улочки. И у самого дворца, выстроенные из камня, который получили из нагорий тут же, поместья знати и служивых людей, живущие под тенью своего повелителя и его благоволением.

- Посмотри, - простёр руки Вилдас, указывая посох. – Жемчужина Солнечного берега, его украшение.

- Пойдём, - Джаэль мрачно посмотрел на город, чувствуя холод, сжимающий когтями страха его сердце; предчувствие чего-то дурного овладело душой. – Посмотрим, что что нам готова предложить столица Королевства.

Напарники пошли вперёд, навстречу громадному холму, в объятия радушного града столичного. Справа и слева устроены фермы. Чреда домиков, утопающих в драгоценном злате пшена и лес амбаров, в которых всё ломится от мешков с мукой. И всё же, это ещё мелочь, ибо по рассказам странников с севера, ничто не сравнится с морем колосьев Фермерского берега, в котором можно потеряется.

- Пока они жируют хлебами, деревни на севере гибнут от голода, - возгневился Джаэль, ударив пряжку.

- Ты сам понимаешь, что они шлют и шлют запасы муки, сын мой, - тихо заговорил жрец. – Но арпы продолжают набеги. А добрая часть королевской армии держит позиции у Дозора трёх рек.

- Это то да, но…, - возжелал Джаэль обвинить новый порядок в беспечности, только вот не нашёл вины, ибо война с полчищами арпов и повстанцев, разгоревшаяся по всему Сердцеземью, северу Солнечного берега и Фермерскому берегу, забирает слишком много ресурсов.

Чем ближе они подбирались к Златоброду, тем величественнее и могущественнее он представлялся. Деревянные стены выросли в бастионы в пять метров высотой, с мощными башнями и зоркими воинами. То и дело можно разглядеть подложе для баллист или скорпионов; кое где свисают стяги глубокой синевы, располосованные чёрными широкими крестами. Возле чёрных врат, стеснённых двумя самыми настоящими донжонами бдят за порядком воины короля. Несущие кольчуги, укреплённые кожаными нагрудниками, с цветасто-синими табардами, привратники опираются на длинные копья в два человеческих роста. Они при виде путников встали полукругом у воротин, в десяток воинов готовясь встретить незнакомцев.

Джаэль чуть прираскрыл рот при виде обители короля, но тут же собрался и пошёл вперёд. Осторожно ступая на брусчатку, он подошёл к солдатам, на поясе каждого из которых также висит и по короткому мечу-саксу.

- Стойте! – приказывает привратник, но длинного копья не опускает, его бородатое лицо грозно и голос требователен. – Именем короля Конана, представьтесь.

- Джаэль Саргомир, и Вилдас Акксилег. Мы путешествуем из Речного, как наёмники, берёмся за любую работу. Здесь мы ищем денег и признания, - ответил Вилдас, зная, что рассказ о потерянной девочке вызовет слишком много подозрений и дополнительных расспросов.

- Добро пожаловать в Златоброд, - столь же грозно молвит солдат. – Только осторожнее с наймодателями. Ныне в Златоброде повисло напряжение из-за последних событий. Проходите.

Джаэль двинулся вперёд, а за ним и проповедник, в объятия большого города. Стольный град лёг на холм, облепив его подобно ракушкам днище корабля, примяв его, срубая деревья и раздробив камни, создав развитую сеть улиц, выставив чуть приземлённые дома, с интересной архитектурой. Образ небольшой мощёной площади за вратами сменяется грядой домиков, которые интересны и отличны от того, что видел Джаэль ранее.

- Дома бедняков, - обозначил их Вилдас.

Без видимым стен, с крышами, прилегающими к земле и уходящими в неё, больше походящими на землянки. Они могут обрадовать только руническим орнаментом на перекрытиях и балках, от которых постелена соломенная крыша. Среди них рубленные колодца и отхожие ямы, в которые швыряют траву, чтобы никто не задохнулся. Где-то, из среды маленьких узких улочек, доносятся ругани, крики и перезвон кузнечных молотов. Всюду ходят крепкие люди, носящие не самые дорогие одежды – простецкие рубахи, проштопанные и заплатанные во многих местах, чёрные штаны под короткие сапоги. Но поясах ничего лишнего – кошель да может нож. Женщины облачены в матовые или даже серые платья, без всяких излишеств, распустив волосы.

Джаэль с Вилдасом пошли в улочки, тут же попав в лабиринт и перемежение между домами. Простой люд занят своими делами, отвлекаясь от которых лишь чтобы кинуть мимолётный взгляд на них. Стук молотков, скрипы досок, звенящий звон пилы и пересуды слились в один звук. В сырой тени домов достаточно прохладно, несмотря на солнечный день, и напарники чувствуют себя тут спокойнее. Углубляясь внутрь града, на этом ярусе Вилдас нашёл всего пару торговых лавок, и причём настолько скудных, что не подумал, будто бы это они, если бы не хаотично разбросанный товар из безделушек и торговый процесс.

- А ты слышала, что Конан одержал победу в большой битве у Трёх рек и возвращается сюда, - из закутков города уши Джаэля уловили слухи и сплетни. – Скоро наш король снова вернётся и прогонит этого наместника!

- Хорошо было бы. Говорят, что Валиистер и Маллахнагр испортили всех придворных девок, и грабят казну.

- Их нужно повесить за причинное место!

- Тише, Виола, не то их шпионы услышат.

«Что-то в городе не так», - подумал Джаэль, пробираясь через сеть витиеватых улиц. После парень повернул голову влево и дрогнул от игры маленькой девочки. Золотистыми локонами и милым лицом она тронула его сердце, зацепив воспоминания о дочери. Перед глазами невольно вспыхнули картины прошлого, веющими теплом о прошлом. Ему привиделось, как он разгуливал по улицам Речного, как Оливия радостно шла рядом с отцом, доставая его вопросами. Её интересовало всё - почему солнце светит, почему бабочки летают, почему есть холод и тепло, да и многие другие. Вопросы ребёнка, столь простые и, казалось бы, утомляющие, для Джаэля не были в бремя; он радовался, что его дитя проявляет интерес к миру, что так живо за ним наблюдает. Дальше, миновав мощёную дорогу второго яруса Речного, он и дочь вышли на природу, и девочка побежала в поле, где только зазеленела трава, смеялась и играла. Смотря на дитя Золотого берега и как, она взяла руку матери, парень с болью в сердце и комом у сердца вспомнил, как Оливия радовалась каждому его приходу со службы, кидаясь на шею со словами – «Папа вернулся! Я люблю тебя». Они встречали его – дочь радостными или Эсса, спокойно и улыбаясь. Натужно ухмыльнувшись, он пришёл в реальность, где нет жены, нет дочери, у него ничего не осталось, кроме цели, кроме Оливии, о которой он практически ничего не знает.

«Что ведёт отцом или матерью, когда они теряют дитя? Когда оно пропадает из-за удивительной и безумно болезненной ситуации. Это же какие чувства в нас заложены, что ради отпрыска мы готовы свернуть горы? Это кому же пришло в разум заложить в нас подобное и зачем? К чему людям такая любовь?» - спросил себя Джаэль, готовый утонуть в горечи.

- Вилдас, помнишь, как Оливия с Эссой встречали торговцев из Арка, - спросил с «щёлочью» мужчина, пытаясь разделить скорбь с другом. – Я никогда не забуду, как Оливи решила поиграть с ребёнком одного из купцов, а тот не отпросился у отца и побежал с ней.

- Да, сын мой… я ведь тогда тоже помогал их искать.

- А нашли мы их за домом мэра. Они там играли в прятки, - втриторопя молвит парень. – Торговец тогда сказал, что не собирается тут больше цены сбивать. Что это некультурное место.

- Ты… не бойся, - всё так же говорит Вилдас. – Мы её найдём.

Проповедник смолк, оставляя Джаэля наедине со своими мыслями, понимая, что любое неосторожное слово может порвать струну его души. Вместо этого он опять внимал городским пересудам:

- Слышала, говорят, что по ночам в закромах замка народ ходит со свечами, и воет молитвы разные.

- Тайный культ, небось!

«Байки и сплетни», - подумал теперь Вилдас, не находя в разговорах горожан ничего стоящего и продолжил ход мысли – «разве они не понимают, что, разводя сплетни, только разделяют нас. Ведь Эндерал сейчас нуждается в единстве, а не в пересудах. О, божественный огонь, укажи им путь, освети их дороги и рассей кромешную тьму в душах».

- Сколько отдал за дрова?

- Крон тридцать.

- Хорошо это. Думаю, ещё пару месяцев поработаю на каменоломне, помашу киркой и смогу купить себе новые тряпки.

- Доброе. А я вот скопил тыщу крон. Могу пойти да купить себе край в верхнем рубеже.

Или другое с иной стороны лилось в ухо:

- Скоро свиньям задать нужно. Ох, хорошо-то поросятки растут.

- Можно-можно. А мне морковку тыкоть-то на огородах.

- Да. Только-вот у меня спина что-то стреляет.

- Так иди и воздай молитвы Единому, чтобы он помог тебе исцелиться.

Такие и много подобных пересудов встретил Вилдас на улицах. Люди, поимо придворных причуд, весело обсуждали и хозяйственные, бытовые моменты. Вдохнув полной грудью, Вилдас почувствовал влажный аромат сена, запах отходов и зерна. Полог холма и града больше похож на огромную деревню, чем на город. Но тем не менее жизнь тут бурлит, а солдаты короля, которые сосредоточены у больших каменных построек, с башенками и оградами, мощёными стенами и острыми крышами. Казармы и военные пункты выставлены так, чтобы показать путешественникам силу града и обеспечить наилучшую оборону столицы.

- Так, - Вилдас указал на небольшой покосившийся деревянный теремок, с острой конусной крышей и десятью ступенями, - может зайдём спросим дорогу.

- Почему ты думаешь, что нам там ответят?

- Чувствую, - вдохновлённо и с улыбкой произнёс Вилдас, ревностно заявив. – Божественный огонь подсказывает мне, что тут мы найдём ответ.

Оба немедля отправились к зданию, которое заботливо ограждено деревянной изгородью, немногими кустиками и дорожками из камешков. За калиткой Джаэль обнаружил пару лавочек, да и урну для мусора на вычищенной земле. Небогато, но нос Вилдаса втянул приятный сладкий запах дорого ладана, сильно знакомого ему по службам.

Скрипнув дверью, Джаэль аккуратно прошёл внутрь, стараясь не нарушать молитвенной тишины внутри помещения. Его сапог мягко ступил на пол, но всё равно доски проскрипели, и парень вздрогнул от неожиданности. Теперь и он ощутил ладан, а обстановка вокруг не оставляла сомнений, что они в часовне. Сквозь пару узких маленьких рубленных окон проникает свет, но больше его от свечей, расставленных на неброских сколоченных из тёмного дуба подсвечников, что ютятся по углам. Посредине же маленький алтарик, «укутанный» в медь и над которым мужчина в серой рясе совершает каждение, поставив возле себя чашу. Из неё исторгаются клубы приятного дыма, а сама она слепит начищенным серебром.

- Единый, благослови день наш, освяти его присутствием Своим и благослови нас на всякое дело! – провозгласил пожилой мужчина. – Не остави слуг Своих, не остави нас слабых. Защити от всякого зла.

Мужчина закончил молитву и секундой позже установилось полное безмолвие. Почувствовав, что кто-то пришёл, он оборачивается, и Джаэль посмотрел в тёмно-зелёные глаза, на слегка смуглое лицо, чертами создающее образ строгого, но доброго человека.

- Господин, - с почтением заговорил Джаэль. – Мы пришли сюда… в…

- Часовню Единого, - помог мужчина. – Я – дикон[1] Маас.

- Да. Пришли в часовню в поисках помощи. Мы ищем караван с беженцами, он должен был проходить здесь примерно недели две тому назад. Вы не знаете, был ли таковой?

- Эка какой вопрос, - молитвенник перемялся с ноги на ногу, - да, насколько я помню, здесь были беженцы. И я даже помню средь них маленькую девчушку, Оливи звали вроде.

- Что!? Когда!? – Джаэль буквально взорвался эмоциями и если бы не осознание присутствия в святом месте, то он бы накинулся на старика с вопросами. – Прошу, во имя твоего Бога, помоги мне её найти!

- Я так понимаю, она дорога тебе?

- Она – моя дочь, - с придыханием и волнением, изливающимся из каждого слова, твердит парень, сердце его стучит как бешенное, в груди всё перехватило болезненно-щекотливым чувством. – Прошу, либо убей меня, либо скажи, как она и куда ушла?

Дикон внимательно смотрел на Джаэля, изучая его и оценивая, тому же казалось, что прошла целая мучительная вечность. Мужчина по-отечески хлопнул его по плечу и как можно быстрее прекратил томительное и доставляющее терзание волнение:

- Многие не остались надолго в Златоброде, в том числе и Оливия. Я помню её по молебнам здесь. Женщина, смотрящая за ней, ходила на совместные службы, но, когда появилась возможность уплыть, они сделали это. Только я не знаю, куда.

- Проклятье! Что б его! Пусть всё сгорит! – закричал Джаэль, но тут же осадился, сами стены с образами праведников из Предания, окуренные ладаном, «устыдили» его; немного приопустив голову, он лишь сказал. – Простите.

- Я разумею ваше состояние, - дикон понимающе посмотрел на отчаявшегося отца. – Сам потерял дочь в войне с Неримом.

- Она… что с ней, - решил спросить Вилдас, но тут же получил ответ – дикон обратил в его сторону лицо и мерно заговорил, голосом глубоким и проникновенным:

- Силленн, моя девочка, тогда пошла работать при шахте, подшивать и чинить одежду для работников, - мужчина чуть улыбнулся. – В Речном работы не было, вот она её и нашла на юге Солнечного берега, - его голос отяжелел, а в глазах промелькнул болезненный взгляд. – Как раз Велисарий с Югаром стали поднимать край с колен. Но ей не повезло… ей… она, - дикон выдохнул, видно, что он не в силах сказать, а картины страшного прошлого не дают ему покоя.

- Западный горный хребет… шевоше, - завершил Вилдас. – По пути неримского отряда, что шёл от берега вглубь страны, никто не спасся.

- Да, вы правы. Я помню, как сам туда приехал. Всех мужчин замуравали в шахтах, и они умерли от голода и жажды. Девушек же… не хочу говорить, что с ними делали… их нашли в яме, заваленных ветками. Каждую либо прирезали, либо задушили.

- Это печальный день, - сокрушается Вилдас. – Что стало с тем шевоше? Я слышал, что его разбили вблизи Речного.

- Их перебили. Фриджидиэн из Арка, Конан и Свяослав взяли в клещи неримское шавоше и рассеяли их, - быстро ответил Дикон. – Ладно, вы из Речного же? Простите, к своему любопытству я не могу не спросить – что случилось в Речном? До меня доходи слух…

- Предательство, - сплюнул бы Джаэль, если бы не находился в часовне. – Я помню мы тогда только отпраздновали победу над Неримом в битве за Арк, Свяослав и Мстислав подняли народное волнение. Они стали призывать к независимости.

- А Стража Арка?

- Полки были расформированы и единственной армией стала Дружина Речного, полностью взявшая власть в городе. Что же мог сделать мэр? Он снял с себя одежды градоначальника, благословлённого к власти Святым орденом, но лишь бы надеть лиловый кафтан князя Речного и объявить о создании монархии, - Джаэль потёр руки, усилием воли рассеивая злобу, не давая ей себя захлестнуть. – А воеводы дружины, стали новой знатью страны. Им лишь бы урвать власть.

Нечего больше сказать. Дикон понимает, что парнем прежде всего ведёт злоба за разрушенную родину, где он лейтенант Стражи Арка, с дочерью и женой, верно и беззаветно служит Святому ордену. Прошлое, полное света, заменило мрачное и неопределённое настоящее, разрушившее картину жизни, приятную для души. Как здесь не родится злобе?

Дикон более не собрался ничего спрашивать. Он видит, что перед ним утомлённый человек, который желает лишь одного и для продолжения пути ему нужна зацепка, ещё одна нить и свет, укажущий путь.

- Вам, добрые господа, нужно к королевскому архивару. Он занимается записями о прибывших и ушедших.

- Где он? – с еле заметной улыбкой спросил Джаэль.

- Он живёт на втором ярусе, в большом доме. Там он организовал и свою канцелярию.

- Спасибо, - мужчина стал оттягиваться к выходу, ноги сами его понесли отсюда, и он на радостях вновь кричит. – Спасибо!

- Благослови вас Единый, - взмахнул рукой дикон, провожая «гостей»; что-то подсказывает ему, что этим людям предстоит много сделать и начерчены им великие свершения.

Джаэль нёсся сломя голову, сталкиваясь о людей и отпихивая их. Ему нет дела до того, кто встанет на его пути, он отпихивает всех. Вилдас же едва ли не бежит за ним по пятам, раздаривая извинения и помогая упавшим. Вскоре бывший лейтенант вышел к деревянно-бревенчатой стене, за которой начинается новый квартал.

Пройдя за арку, украшенную резным орнаментом, они оказались будто бы в новом городе, уже не смахивающим на большую деревню. Вилдас же не мог поверить, что недавно всё это были зелёно-каменистые склоны большущего холма, что теперь здесь кипит жизнь. Глаз созерцает улицы, уложенные досками, проходящие у домов о трёх и двух этажей. Деревянные бревенчатые избы, со стеклянными окнами, подкрашенные и украшенные резьбой. Вместе с ними можно увидеть и аккуратные изгороди, и изящные лавки с торговцами. Купцы, облачённые в цветастые, но простые одежды, алые и жёлтые рубахи, подтянутые штаны, выложили красивый товар. Блестящие клинки и доспехи у оружейников и бронников, прилавки, ломящиеся хлебом, луком, пшеном, мясом и картофелем у держателей ферм и перекупщиков; привезённые товары от странствующих мастеров купли-продажи не могут не радовать – пряности ароматов щекочут нос, выложенные в мешках, а чудесные золотые побрякушки из Арка так и манят глаз, шёлковые, льняные и атласные пёстрые одежды из Дюнного не могут не завораживать.

- Виглаф, как думаешь, что убудет дальше?

- Не знаю, Марран. Главное, чтобы король одолел этих арпов на севере и вернулся к нам. Вот он займётся делами государевыми, так налогов меньше будут драть. А то для моей лавки и так житья нет.

Джаэль вышел на небольшую улочку и двинулся вглубь города, поднимаясь всё выше и выше, в холм. По бокам от него проходят мужчины и женщины, прилично одетые, не нищие и он внимает их разговорам, с отстранённым интересом слушая, чем дышит и живёт город:

- Ох, как же мука поднялась в цене, - сетовала женщина. – Что ещё принесёт эта проклятая война?

- Интересно, сколько богатств привезёт с собой Конан из похода? И сколько достанется народу? – размышлял мужчина у прилавка.

- Вот и откроются скоро торговые маршруты в Каганат Северной пустоши, а там новые жребчеки у нас будут, - деловито потирал руки и твердил купец.

- Сказал же ему, не та руда. Не того качества. Так и мечи – дерьмо получились, - возмущался кузнец, предлагающий длинный широкий клинок.

- Недавно меной занимался, оказывается аркские мальфаты не такой уж и убыточный бизнес в наших краях, - размышлял местный меняла.

Квартал зажиточного слоя населения радует глаз намного больше, нежели ярус внизу… но он и больше требует. Здесь жизнь дороже, кроны текут рекой, товара больше, а значит и потратится придётся больше. Жизнь раскрашена торгом, из-за закоулков доносятся звуки работы немногих кузниц и визг точильных камней. Джаэль посмотрел на свою одежду – изодранный грязный табард, кольчуга, чьи кольца распороты и разошлись во многих местах. Песнь молотов напомнила ему ремонте… или смене брони.

Вскоре, в итоге он нашёл двухэтажное, довольно простое строение, с большой дубовой вывеской – «Архивриус дел королевских», написанной на инале, но в руническом стиле. Только путь преграждали два воина, облачённые в кольчуги с меховыми воротниками, и широкими мечами на поясах. Пальцы сжали гвизармы, устрашающе поблескивающие на солнце.

- Кто ты и по какой цели собрался потревожить покой королевского советника? – спросил один из стражников.

- Я – Джаэль из Арка с напарником иду к Архивару. Мне сказали, что он занимается записями прибывших?

- Хорошо, - гвизармы разошлись в стороны. – У него как раз время для посещения.

Джаэль взлетел по высокому крыльцу и едва не снёс створчатые резные двери. Носок зацепился за высокий порог, и мужчина опрокинулся вперёд. Грудью он поцарапал деревянный пол, но тут же поднял себя и стал рыскать по помещению. Вокруг него несколько столов, нагромождённые множеством бумаг, за которыми что-то пишут люди. Стеллажи пугают количеством книг, свитков и карточек, который тщательно задокументировали жизнь Златоброда. Вилдас прошёл вслед за ним и втянул всей грудью воздух, ощутив приятный аромат чернил и бумаги, услышав царапанье перьев и перешёптывание канцеляров.

- Что вам понадобилось? – с долей флегматизма, понуро и отстранённо, спросил мужчина, на котором синий кафтан в пол, подпоясанный ремнём с сумками; на округлой голове странный цилиндрический головной убор.

- Господин архивар?

- Да, - чуть поклонился на удивление гладко выбритый мужчина в стране, где борода — это норма. – Я – Краусс «Чёрный», архивар дел королевских. Управляю дворцовой канцелярией и веду делопроизводства.

- Как же я рад вас увидеть, - улыбнулся Джаэль. – У меня пропала дочь. Она была в караване с беженцами, который сюда пришли может быть месяц или половину того назад. Вы должны знать об этом!

- У нас случилась беда, - горестно заговорил архивар, будто бы, не замечая сущности слов Джаэля.

- И какая? – аккуратно спросил Вилдас.

- Возлюбленная короля Конана – леди Альвеза слегла. К тому же его наместник ведёт себя не как благочестивый солнцебережец, а как эроифнский придворный интриган, на пару с некоторыми вельможами. И нам нужен опытный человек, который с этим поможет разобраться.

- Вот скотство! – выругался Джаэль, разойдясь матом. – И вы хотите, чтобы я помог с этим разобраться!? И вы, милостиво дадите мне информацию, только после помощи!? Вот как оно работает!? – крик Джаэля оторвал от работы всю канцелярию. – И не скажите, если я вам не помогу! Знаешь, да пошло оно всё!

Архивар не проявляя эмоций смотрел за истерикой мужчины. В широких тёмных глазах архивара есть глубина и покой. Как будто он видел это уже не в первый раз, как будто всё знает и всё прожил. Вилдас только хотел применить псионическое заклятье, как Краусс всё же стал молвить слово:

- Нет, я всё скажу тебе, - архивар за пару шагов оказался у огромного шкафа и за пару секунд вождения по стеллажам нашёл нужный документ; зацепившись тонкими пальцами за нужную карточку он вынул чуть пожелтевший лист бумаги и стал читать с него. – Караван с беженцами. Дата появления – пятнадцатое «Отъезда». Принятые меры – по благой воле короля Конана, обеспечить их пищей и водой, поддержать здравие духа. Дата отправки – двадцать восьмое «Отъезда». Место отправки – Дюнное.

- Всего пару дней назад, - обхватив голову, упал на деревянный ящик с бумагами Джаэль, тот жалобно скрипнул и едва не развалился. – Совсем немного не успели, - выдохнул мужчина, закрыв лицо ладонями. – Почему вы её не остановили? Почему вы отправили её туда? Почему…

- По согласованию с Магистром Эндеральского Союза[2].

- Магистр?

- Да, этакий союзный куратор, но не суть важно. Они выбрал Дюнное, как наиболее спокойное место для ребёнка. Часть других осталась тут, чтобы переждать бурю войн, и отправиться в Речное.

- А почему нельзя было просто отправить Оливию вместе с ними?

- Потому что на дорогах объявились звери и арпы, - «серо» отвечает мужчина, всё время смотря куда-то в сторону. – Дюнное было единственным более-менее спокойным местом, куда можно было отправить ребёнка, - флегматично твердит Краусс. – Вам не нужно волноваться.

- Тебе нечего бояться, - также, вкладывая минимум эмоций, говорит Краусс, - они отплыли на корабле с лучшими моряками, в столицу Державы Дюнного. Самый укреплённый город на востоке страны.

- Но почему нельзя было просто ребёнка оставить?

- Королевские припасы Златоброда слишком скудны, да и арпы подбираются всё ближе к столице. Мы молимся о победе Конана, но повстанцев слишком много, и они имеют возможность пошатнуть хрупкое равновесие. Говорят, что наступление через Дозор трёх рек возглавляет сам Ралаф Крокко. Мы и отправили её туда, где можно было бы более-менее спокойно жить.

- Хорошо, что так. Теперь мы знаем, что наш путь лежит в Дюнное. Сколько до него пешим? Три месяца? Четыре?

- На мираде не более недели, - ответил Краусс, даже не подозревая о болезненной иронии Джаэля.

- Хах, отлично. Учитывая, что большинство из них были перебиты во время войны с неримом, то чтобы пролетаться на этом звере, нужно выложить круглую сумму.

Джаэль стих. Его надежда, все мысли, что он вот-вот найдёт пропавшего ребёнка, рассеялись пылью. Корабль на всех парусах плывёт в Дюнное, а он здесь, в Златоброде. И с каждой минутой он всё дальше и дальше. Успокаивает только одно – Оливия была здесь, он видел её и знает, куда она плывёт. Но накаляет его другое – этот извечный вопрос, который задаст каждый.

- Почему я? – взглянул на архивара Джаэль. – Не кто-либо другой, а именно я?

- Потому что вы лейтенант аркской стражи в прошлом, - указал на кольцо Краусс и отошёл к одному из стеллажей и ловко вынул оттуда карточку, став зачитывать строки. – Джаэль Саргомир. Лейтенант Стражи Арка. Послужной список – провёл операцию против сельского колдуна-энтрописта, отбил деревню к северу от Речного из рук чародея-некромага, уничтожил группу диких магов, отбросил разбойников Крокко от торгового пути, - Краусс прервался, чтобы зачитать иное. – Военные предпочтения – борьба против магов, штурмовые операции. И самое важное, - Архивар на мгновение снова умолк. – Был слушателем лекций «Борьба против проклятий» в Арке и был в группе, которая занималась расследованием дела о проклятье жены мэра Речного. У нас есть сведения о всех офицерах Стражи Арка, любезно переданные нам из Архивов Столицы.

- Он теперь князь, - помотал головой Джаэль. – Да и мы тогда потерпели крах. Проклятье снял некий иноземец или иноземка… проклятье, не помню.

- Не суть важно, - махнул архивар. – Вы не избранный, судьба над вами не довлеет. Просто больше некому, больше нет никого. К тому же, король вам хорошо заплатит. Тому, кто снимет проклятье, обещано пять крон золотом, и ферма у города. Но вы можете это лихо обменять на свиток телепортации в Дюнное.

- Высоко же поднялись цены на свитки, - усмехнулся Джаэль.

- Война всё поменяла. Раньше их было множество, сейчас лишь горстка.

Джаэль посмотрел на Вилдаса и тут убедительно кивнул. Вот он шанс оказаться в Дюнном быстрее дочери. Два-три дня за расследованием, и он получит заветный свиток, а потом только и оставайся в порту Дюнного ждать нужного корабля. Получив одобрение со стороны напарника, бывший стражник, дал ответ:

- Я приму заказ, - утвердительно-грозно говоря, встал Джаэль. – Подниму эту Альвезу, только мне нужно больше сведений. Когда она слегла, что этому предшествовало и так далее.

- В таком виде? – за весь разговор Архивар проявил одну эмоцию – отторжение. – Простите, но у вас не одежда, а рвань. Да, в Златоброде народ любит простую одежду, но сейчас вы выглядите, как разбойники с большака. И доспехи, - Краусс ткнул пальцем в прореху на кольчуге. – Это никуда не годится, - он повернул лицо на проповедника. – А ваша ряса? Кто вы по вере?

- Огнепоклонник.

- Она рваная, штопанная и перешитая. Не пойдёт для королевского двора.

- И что ты нам предлагаешь? Голыми пойти? Вот это будет шороху и пересудов во дворце.

- Не остри, - Архивар махнул рукой и на движение откликнулись помощники, всё время внимательно слушающие разговор. – Сейчас мы вас оденем.

Из хранилищ архива им вынесли два больших ящика, окованных листами железа. Открыв с металлическим звоном крышки, им дали зреть их будущую одежду, которую следует надеть. Джаэль с настороженностью на неё посмотрел, он не доверяет такому радушие – ибо кто просто так отдаст целый комплект брони в столь нестабильное время? Но Краусс решительно развеял все сомнения:

- Это не просто броня и ряса, а комплекты, сделанные «отцами кузни»[3] по чертежам и лекалам, которые были найдены на полках одной из древних крепостей Святого ордена, - с призраком гордости заявил Архивар, мужчина отшагнул к столу. – Мне их дал король с наказом дать наиболее отличившимся.

- Зачем ты нам отдаёшь их? – спросил Вилдас.

- Потому что они вам нужнее, - Архивр присел за стул и изящно махнул рукой. – Вы одевайтесь, а я пойду заполню кое-какие бумаги.

Джаэль подошёл к ящику, где на него соблазнительно «смотрела» целая куча элементов сложного доспеха. Мужчина склонился, втянул лёгкий сладковатый аромат и понял, что эти доспехи ещё и освятили с молитвой и окурили ладаном. Он обрадовался неожиданной щедрости и протянул руку, которая налилась уверенностью. Магия… они пропитаны дарованиями бодрости и здравия, даруя своему владельцу превосходство на поле боя. Вскоре ноги Джаэля прикрыли крепкие кожаные штаны, сотворённые из грубой шкуры ватира, и усиленные вшитыми пластинами чёрной стали; а «помогали» им высокие чёрные сапоги с отогнутыми краями. Торс закрыла пластинчатая кожаная кираса, сделанная так, чтобы обеспечить максимальную подвижность и плотно затянутая на носителе простыми боковыми ремнями. На ней отлично приглядывается цветастая гравировка ока, окружённого пламенем, красные и чёрные тона брони придавали шарма. Руки покрывались накладками и наплечниками, а от пальцев, защищая всю ладонь и чуть выше запястья шли утолщённые перчатки. Вдобавок голову защищает тёмный капюшон. Украшением послужил амулет с символом глаза и щиток у сердца, отмеченный геральдическим знаком огня.

Одежда, переполненная заклятьями, вторглась «духом» зачарований в тело мужчины, наливая плоть силой, душу уверенностью. Он почувствовал удивительный прилив сил, ему показалось, что теперь он горы свернуть может. Воззрев на Вилдаса, парень увидел, что тот тоже готов светиться от преимуществ новой одежды, только иного рода.

Туника с капюшоном до колен, вся красного цвета, символизирующая огонь с орнаментом пламени у ног, накрывалась чёрной накидкой, перетянутой крест-накрест на груди. Пояс стягивал все одежды. Ноги до колен покрывались штанами расцветки насыщенного багрянца, к которым подступали чёрные бинтовые повязки. Короткие сапоги закрывали стопы. Наручи из кожи с заклёпками аккуратно подминают рукава.

Снарядив всё это, Вилдас ощутил, как его исполнило ощущение новых возможностей и силы, как энергия нематериального мира открывает перед ним пространство для реализации самых смелых заклятий.

- Что ж, - закончил заполнение бумаг Архивар, встал и подошёл к напарникам, протянув им сложенные в двое листы, скреплённые печатью. – Вот ваши бумаги. Это право на посещение королевского дворца, и проведение расследования.

Джаэль положил их в кисет на поясе, где теперь и его полуторный меч. Далее архивар сделал шаг вперёд и начал говорить полушёпотом, словно чего-то опосаясь:

- Что-то не так у трона. Когда вместо короля править стал его наместник, всё как-то… изменилось. Многие у двора стали недоверчивее, озлобленнее и… стали пропадать ценности из без того скудной казны. Он подошёл к ним и хлопнул по плечам обоих. – Но ладно, только не распространяйтесь об этом. Идите.

- Спасибо за… одежду, - кивнул Джаэль.

- Ничего, - махнул Краусс. – Сочтёмся… если вы исцелите Альвезу.

Теперь путь их лежит в квартал знати и быстро поднявшись, они оказались у приземистых каменных зданий. Тут и там встречаются простые постройки и тем не отличающие статус их владельцев от остальных жителей столицы Королевства. По мощёным брусчаткой улицам никто не расхаживает, только пара стражников, вооружённые арбалетами. Джаэль с Вилдасом никого не наблюдают, и вскоре понимают, что квартал для служивых людей не пестрит народом в рабочие часы. Из двухэтажной таверны доносятся манящие запахи еды и пленяющее пение скальда, звучащее для немногих посетителей. В торговых лавках здесь выкладывают самое лучшее – от драгоценностей до старых и очень дорогих книг. Из закоулков ухо так и зачаровывает звонкий стук кузниц, в которых работают мастера молота и наковальни, а у них, в суровых холодных застенках должны храниться лучшие топоры, секиры и копья, вместе с широкими мечами, типичными для этого края. Квартал знати встретил их необычайной прохладой, пустотой, в отличие от нижних ярусов и задерживаться тут незачем.

Они поднялись практически на самый верх и миновали гряду каменных строений, ступив на зелёную ограду. Тут нет не единого строения, только трава и кустики, изумрудным кольцом окаймившие замок, который увидел Джаэль. Ему бы стоило удивиться тому, что тут оставлены зелёный насаждения, но он всецело предался любованию главной твердыни королевства.

Массивные стены, несколько метров в высоту предстали перед Джаэлем и Вилдасом, с обустроенным надвратным помещением. Ансамбль бесцветного камня украшен широкими полотнами-стягами бело-синего цвета с крестом. Справа и слева донжоны, неимоверно широченные, с маленькими узкими окошками, и построенными деревянными крышами, под которыми несут дозор чуткие Златобродские пикенеры, любого врага готовы истребить группы баллист и скорпионов.

У Джаэля перехватило дыхание от вида монументальной крепости, но взяв себя в руки, он пошёл вперёд и наткнулся на воинов в мощных деревянных врат. Вид их внушает страх, ибо в кольчужных рукавицах покоится древко трёхметровой пики, на груди панцирь, под которым кольчуга, а голову украшает шлем с синим пером.

- Стоять, никто вас не пустить в замок короля без разрешения помощников! – кричит пикенер. – Чего вам надобно в Златоброде и королевской резиденции!?

- Мы здесь по праву расследования, - протянул Джаэль бумажку, и воин аккуратно её взял, да тут же вернул обратно:

- Хорошо, вы можете пройти, но помните, что это королевский дворец, а не хлев. И ведите себя подобающе.

Джаэль кивнул и пошёл вперёд. Если раньше это было логово умалишённой аристократки, последней из рода Златоброд, то сейчас это во истину замок короля. Дорога мощёна не просто камнем, а гранитом, добытым неподалёку. Слева от напарников протянулись конюшни, примыкающие к стенам. На укреплениях и бастионах арбалетчики и пикинеры несут неустанную службу, а баллисты грозно смотрят вниз, становясь символом мощи крепости. Под арочными пристройками устроили алхимический цех. Джаэль это понял по ряду мензурок и виду алхимических столов в окнах, а также специфическому приторному запаху варки зелий. Справа же протянулись длинные площади, в конце которых виднеется высокая, чуть покошенная часовня, а рядом с ней разбит чудесный фонтан. Сады цветов устроены возле места поклонения Единому, так и цепляя взгляд тигровыми лилиями и тюльпанами. А за ними, у самых стен, ютятся казарменные помещения и арсеналы, вместе с кузницей лучшего мастера сурового края.

Напарники, восхитившись картиной внутреннего двора, всё же шагают вперёд, привлекая внимания дворцовой стражи странными нарядами из давно минувшей эпохи. У врат во дворец их «приветствовали» гвардейцы из числа, оставшегося хирда, личной дружины короля. Могучие широкоплечие воины, на их спинах щиты, с рисунками птиц и волчьих голов, описанные рунами, тела защищают чёрно-синие одежды, поверх которых кольчуги с большим меховым воротником, а на головах шлема с витиеватыми рогами.

- Чего надобно во дворце славного короля Конана? – посильнее сжав секиру, спросил хирдмен.

- Спасти достопочтенную леди Альвезу, - с поклоном ответил Вилдас, протягивая бумаги, которые воин перехватил, внимательно изучил и аккуратно вернул.

Ворота со скрипом распахнулись и перед путниками во всей красе предстали покои замка, являя суть людей и тон власти, закрепившейся на Золотом берегу. Джаэль помнил по рассказам, что тут раньше жили благородные графья, а из-за похоти последнего крепость даже была проклята, но тем не менее убранство и внутренности являли образец аркской утончённости и стиля. Однако теперь всё иначе. Джаэль вместо ковров зрит шкуры медведей, волков и оленей, ступая на их мягкий мех. Со стен и балконных ярусов второго этажа вместо красиво высаженных виноградных лоз свисают стяги с гербом королевства, стол, ранее стоявший посредине, убран, его место занял разбитый очаг. Вместо клумб с цветами в массивных горшках, трофей животных, всюду можно увидеть щиты и секиры. У разведённого огня ходят люди, в одежде здешней знати – чёрные кафтаны, обшитые мехом, под короткий сапог и широкую штанину.

При виде Джаэля и Вилдаса по всей первой зале пошла волна перешёптываний и слушков, появление двух человек в древней одежде Святого ордена, не могло не вызывать удивление.

К ним на встречу, шаркая большим плащом по полу, в чёрной рубахе, движется молодой мужчина. Тряся кучерявым волом и сам будто на шарнирах, он сблизился с речниками и строго спросил:

- Я – Генне Валлистер, советник короля, и смотрящий за замком. Если Архивар выдал вам бумаги, значит вас сюда привело важное дело.

- Я Джаэль Саргомир, а со мной – Вилдас, - показал на проповедника мужчина. – Мы пришли сюда, чтобы вылечить леди Альвезу.

- Тогда, следуйте за мной… я вас представлю королевскому наместнику, - Генне недоброжелательно озирнулся. – Много вас стало... радеющих о её здравии.

- Ещё кто-то есть?

Валлистер не удостоил этот вопрос своим ответом, только махнул рукой и повёл двоих за собой. Они прошли дальше, миновали первую залу и пробежавшись по лестнице, попали в тронный зал. Широкий и просторный, он также вторил стилю варварского дворца. Подсвечники из козьих рогов, украшенные резьбой, шкуры животных под ногами, большой стол, ломившийся от яств и питья, женщины в скромных платьях, метущие полы, плотнеющая по углам темень. Всё это создавало гнетущую атмосферу мрачного оплота жуткой власти, а трон чёрного цвета, с худощавым человеком, сидящим на нём и укутавшим себя в мантии цвета ночи, только венчал этот образ. Но рядом с ним, эмоционально что-то объясняя, сие дух разбавляла девушка, которая просто не вписывалась в эту картину.

- Я требую немедленно мне предоставить доступ к леди Альвезе! – требует дама, на которой кроваво-красная мантия, поверх которой подтянутая широким поясом туника. – Как эмиссар Святого ордена, я должна попасть к ней и провести расследование.

- Мы не можем так поступить, - то ли шепчет, то ли говорит наместник, поверх головы которого капюшон. – Святой орден не властен нам диктовать более свою волю. К тому же, - чуть приподнялся на троне советник. – Вам Архивар не выдавал разрешения, Сенат не давал вам право, а предписывает быть в Храме солнца.

- Как вы смеете отказывать Святому ордену? – вспылила рыжеволосая дама. – Мы исполняем долг по защите населения Эндерала, вы обязаны предоставить мне доступ к ней.

- Как наместник трона, я отказываю вам, - он махнул рукой, приказывая ей удаляться. – Вы не можете смириться с тем, что власти у вас больше нет.

Девушка умолкла. Ей нечего противопоставить наместнику. Чуть впавшие щёки покраснели, став в цвет волос. Нахмурившись она повернулась и встретилась взглядом с ним. Джаэль с трепетом в сердце заглянул в широкие цвета сапфира очи, загляделся на изящном, чуть вытянутом лице и немного затемнённой коже. Огненно-рыжие волосы обрамляли лик, привлекали насыщенностью и мягкостью.

- Ну кто там ещё? – «прошелестел» голосом наместник. – С меня сегодня ещё недостаточно «гостей»?

- Джаэль Саргомир, - с поклоном представился мужчина, встав чуть впереди дамы. – Бывший лейтенант Стражи Арка, явился ко двору короля, чтобы исцелить леди Альвезу, - мужчина протянул бумагу, заверенную подписью архивара. – Разрешение есть.

- Маллахнагр «Ворон», - представился наместник, став внимательно изучать бумажки и Джаэлю показалось, что он всматривается в каждую буковку; после трёхминутного просмотра протянул бумаги обратно и фыркнул единственное слово. – Хорошо, Валлистер вам поможет.

- Почему они получили на это право, а я нет!? – вспылила дама. – Да кто они такие!? Простите, но я несколько лет отслужила Святому ордену и Эндералу не просто так. Уважайте мой статус, прошу вас, милорд. Разве я зря отдала эти годы службы? Разве мой меч и магия не для защиты народа? Разве я зря сюда пришла? Я ведь желаю помочь вашей леди. Я проделала долгий путь, полный опасностей, ради сего и не отступлюсь!

- Мы всего лишь странники, - повернулся к ней Джаэль, уже прикованный к нашедший в ней что-то цепкое, родственное. – Уважаемая…

- Элия, - грозно назвала имя девушка.

- Элия, - улыбнулся Джаэль. – Мы хоть и не служим Святому ордену, но не ставьте наши способности под сомнение. Вам стоит смириться с положением дел.

- Потому что, что они хотя бы попросили права по нашей книге, - худощавые пальцы обхватили толстую книгу на подлокотнике. – Правда Солнечного берега[4] и приказы короля ясно дают знать, как вам поступать надобно.

- Как вы вообще узнали про то, что при дворе Конана нужна помощь? – спросил вкрадчиво Джаэль.

- Осведомители Святого ордена, - отчеканила девушка.

«В каком же отчаянии бьются ревнители Святого ордена?» - спросил себя Вилдас. – «Неужто дела его настолько плохи, что он цепляется за любую работу, которая способна ему обеспечить хоть крохотную народную поддержку. Странными путями ты ведёшь их, огонь божественный и освещаешь путь их».

- Хорошо, - потёрся о трон и прошуршал одеждами наместник, погладив чёрную бородку, - если вы так настаиваете Элия, то пожалуйста. Только под рукой… как же его… Джаэля.

Парень воззрел на девушку. Пылающая характером, с «горящими огнём» волосом, она смотрела на него. Во взгляде насыщенно-синих очей читается решимость, рвение и моление. Она миновала слишком много дорог, прошла слишком много лиг, чтобы быть просто так отвергнутой. Сердце Джаэля тронуло её стремление и верность Святому ордену, и он даже не заметил, как губы обозначили зарождающееся желание в глубине души:

- Да, достопочтенная Элия, вы можете к нам присоединиться.

Джаэля обрадовало то, что она в ответ слегка улыбнулась. Но дама тут же подавила приятную эмоцию радости. В очах промелькнул свет, надежда на лучшее будущее для Святого ордена. В итоге она сдержанно произнесла, чуть приклонив голову:

- Благослови ваш путь.

- Ты знаешь историю о замке Златоброд? – тихо вопросил наместник, вытянув руку вперёд и сжав её в кулаке; странный жест, больше смахивающий на нечто ритуальное.

- Нет, - помотал головой Джаэль. – А что?

- Это очень важно, поскольку возможно это связано с проклятьем, - Маллахнагр потёр ладони, и приложил пальцы ко лбу, став мерно говорить. – Здесь раньше жила графиня, сильно любившая своего мужа. Но тот отвечал ей изменой, был жесток и алчен.

- И в итоге она застукала его со служанкой… которую он мучил, - перебила Элия. – По легенде, их ненависть излилась в неконтролируемую буйную магию, которая слила их души в единый дух. Две личности в одном существе, прозванным «Пепельной вдовой».

- Да, но тот дух изгнан был и больше опасности не представляет, - наместник опрокинулся на спинку. – Есть подозрение, что леди Альвеза нашла один из артефактов графини, что негативно и отразилось на её состоянии.

- Магически активная вещь могла шоково подействовать на неё, - предположил Джаэль. – В таком случае мы имеем дело не с проклятьем, а реакцией организма, - Джаэль взглядом коснулся сосредоточенного выражения лица дамы. – Но если это проклятье, то нам нужен артефакт, который она трогала. Проклятье действует по алгоритму, цепочке, имеет формулу. Скорее всего на какую-нибудь побрякушку было наложение слабое проклятие жизни, лишившее её сил.

- А ты смышлён, - сухо, даже устрашающе усмехнулся наместник.

- Полный профан в технике, - кивнул Джаэль. – Мне нужно осмотреть её. И личные вещи.

Наместник поднялся и стал похож на священника, культиста, а амулет в виде солнца на его груди только довершал этот образ. Он уже готов был начать говорить, дать разрешение, как раздался скрип дверей и раздался крик:

- Я – инквизитор Церкви Единого! – громоподобным гласом возвестил воин в чёрных латных доспехах. – Вы не имеете права перечить мне в вершении дел церковных!

В зале появилась ещё одна фигура, ещё один человек, который цветом брони будто сделал залу ещё темнее. Его присутствие заставило склонить голову господ, только худощавый наместник не шелохнулся.

- Кто вы? – раздался тихий вопрос.

- Я – Сигизмунд Гросс, - поклонился латник, с длинным волнистым мечом за спиной. – Сегодня, я пришёл, чтобы призвать вас к союзному долгу. Инквизиция нашла следы скверны на Солнечном берегу, ведущие сюда.

- Вы правы, господин Сигизмунд, - не желая спорить, твердит наместник. – Работайте с Джаэлем, я даю вам право, - мужчина горестно выдохнул. – А теперь простите, меня ждут дела государственные, - Маллахнагр присел и укутался ещё сильнее в темень своих одежд. – Что там у нас с повышением налогов? Грамоты должны быть готовы к завтра.

Джаэль немного опешил. Краем глаза он увидел, что Элия с недоброжелательностью, и даже презрением взирает на инквизитора. Он и сам не рад, что ему придётся работать с фанатиком, который ради новой веры, новой системы, готов опрокинуть любого, кто встанет на его пути. Но что остаётся делать? И подавив все потуги отторжения, Джаэль делает вперёд, чуть склонив голову.

- А, это ты, речник, - протянул ладонь, закованную в сталь Сигизмунд, другой отерев лысину. – Спасибо тебе, что помог нам тогда. Без тебя, мы вряд ли получили то, что нашли.

- Аналогично, - пожал руку ему парень. – Как вы вышли сюда?

- С помощью свитка, - Сигизмунд оглянулся и махнул рукой. – Потом я тебе всё расскажу, а сейчас пойдёмте посмотрим на неё.

Их провели выше, туда, где устроена небольшая спаленка. Замок Златоброд славен обширными залами и просторными холлами, ныне сотворёнными на нордический манер. Путь лежал в маленькую комнатушку, заставленную столами и стеллажами, наполненными мензурками и лекарственными травами, оттого становящуюся ещё теснее. Забравшись сюда, они окружили белоснежную пастель, на которой под одеялом положена златокурая девушка, с необычайно красивыми чертами лица. У единственного окна встал тот, кто призван нести исцеление народам Эндерала, тот, кто несёт избавление от страшных болезней. В кремово-белой мантии поверх которой белая кожаная куртка и основания усиленная поясом, на котором крепятся свитки, мензурки и бинты.

- Вы должно быть апотекарий, - предположил Сигизмунд. – Что ж, надеюсь, вы нам дадите знать, что случилось с Альвезой?

- Господа, - чуть поклонился мужчина, с головой, покрытой капюшоном. – Я – О‘Брайенн, старший апотекарий Ордена Апотекариона, и глава госпиталиума ордена в Златоброде.

- Интересно вы сказали инквизитору, что прежде всего стоит соблюсти этикет и показать уважение, - усмехнулась Элия.

- Ах да, я – Сигизмунд, инквизиция Церкви Единого. Прошу простить, но я полностью занят этой проблемой.

- Хорошо, что вы здесь, - апотекарий протянул записи, которые тут же схватил Сигизмунд. – Я пробыл рядом с ней неделю. Взял скребок кожи, волос и ещё нескольких биологических образцов. И изучил.

- Что по обследованию? – спросил Джаэль.

- Она полностью здорова, - ответил О’Брайенн, пожав плечами. – Всё в порядке. Её тело полностью в норме, нет следов отравления, нет следов физического поражения. Плоть чиста.

- Тогда что это может быть? – смутился Сигизмунд.

- Разве только магия её коснулась, - произнесла Элия.

- Нет. Что очень примечательно, у неё нет магического урона. Ментальные заклятья оставляют стандартные физические повреждения. Псионика негативно влияет на нервы, а энтропия заставляет тлеть кожу.

- А как вы посмотрели нервную реакцию в таком её виде? – удивился Вилдас, почесав бородку. – Сын мой, не думаю, что это так… легко.

- Можно изучить стандартные нервные реакции, - ответил О’Брайенн, склонившись над девушкой. – Если мы говорим о тяжёлых расстройствах. Что-то лёгкое я естественно не замечу.

- Но «лёгкое» её едва бы положило в постель? Не так ли? – заговорила Элия, поправляя рыжий волос. – Нужно что-то конкретнее. Откуда вообще пошла речь о проклятии, а не о заболевании?

- В ту ночь, когда слегла Альвеза, над Златобродом взошла чёрная луна, - стал мерно говорить апотекарий. – Как мне рассказали местные, над самим замком было странное свечение, а по залам пронёсся крик Альвезы.

- Крик… известно, что она делала перед этим?

- Вы думаете до этого есть кому-то дело? – апотекарий взглянул на инквизитора. – Тут идёт война, даже никого по следу не пустили. Все занимаются сбором ресурсов.

- Хорошо, - стал рассуждать Вилдас. – Если это проклятье, то оно должно быть наложено с чего-то. Самый вероятный вариант, что она нашла то, что находить нельзя, - проповедник напряг глаз и нашёл примечательное, что ушло даже от глаз апотекария. – Вот, посмотрите, - ладонью он провёл по её гладкой коже, - разве вы не видите?

- Что ещё? – О’Брайенн взглянул на её руку, но не нашёл ничего примечательного, но прищурился и обозначил увиденное. – Странные светло-розоватые узоры, что это может значить?

- Символы, возможно отражение формулы проклятья. Чтобы облегчить проклятье, нужно разжечь огонь божественный.

- Помилуйте, тут ваше пламя не поможет. Только молитва истинному Богу ослабит силки чёрной магии.

- Потом будем размышлять, что сильнее, - недовольно вмешалась девушка. – Нужно понять суть постигшего её проклятья, разгадать формулу, а также разузнать, что делала леди перед «проклятьем».

- Для этого придётся стать едва ли не следователями, - Джаэль потёр ладонью о край кровати.

- А не ради сего ли вы получили эти бумажки? – упрекнула Элия парня.

- Да… милая леди, - улыбнулся Джаэль.

В полном молчании стоит инквизитор, скрестив руки на груди. Он ничего не говорит, предпочитая молчание и рассуждение, ибо сейчас не время на резкие речи и громкие слова. Если Джаэль сюда пришёл ради свитка, то вот инквизитор ради исполнения долга, ради Эндерала и сейчас воителю Церкви нужна полная сосредоточенность.

- Хорошо, апотекарий. Твои изыскания важны. Мы найдём еретиков и покараем их, - грозно сказал Сигизмунд и взмахом руки дал парню знать, что он более не нужен.

О’Брайенн поклонился и быстро пошагал прочь, оставив только четырёх человек. Не более пары секунд они стояли в безмолвии, прежде чем его разорвало слово:

- Что ты ещё хотел сказать, Сигизмунд? – твёрдо спросил Джаэль. – Ты ведь не просто так пришёл в Златоброд?

- Да… мы изучили записи и письма того умалишённого мага. Из них мы узнали страшное, - Сигизмунд осмотрелся, и приглушённо продолжил. – Я почитал эти записульки, в которых он сам отписывался в Златоброд.

- Что? А ответы? Кто-то ему отвечал? Есть вторая сторона переписок? – вопросил Джаэль.

- Да. Некие «господа длани» есть в письме. Они желают добиться власти здесь.

- Как? Когда? – спросила Элия.

- Культ «Чёрная длань» был создан совсем недавно, для того, чтобы сбить народ с пути истинной веры и политически сделать нестабильный регион. Проект мятежников. Мы имеем дело с искусственной сектой, - потёр подбородок Сигизмунд. – И причём для достижения власти.

- Господин инквизитор, - почтительно обратился Вилдас. – Вы можете прочитать написанное?

- Конечно, только чтобы это не выходило за наш круг, - Сигизмунд достал бумажку. – «Иди к народу арповскому, благое произволение на тебе, и они не тронут тебя, ибо чёрная длань покроет тебя. Знак всех отверженных и угнетённых сроднит тебя с этими проклятыми. Среди них насади веру новую, пускай творят жертвоприношения пустотые, великому ничто и славному ничто. Пусть верят в бездушные имматериальные законы мира сего и кланяются своим мелким божкам, как существам тлена и гибели достойным. Вот тебе наказ. Иди и делай его, во имя исполнения постановлений и уставов господ длани и тогда над Золотым берегом взойдёт истинное солнце свободы. Так говорит тебе новый Златоброд», - мужчина на миг остановился, прежде чем прочитал строки, выдающие автора. – Андрею Даль’Мит. Верховный иерофант Объединённого культа.

Прочитанное оставило след, глубокую мысль, которая пленила каждого. Неужто распри прошлого, от которых и пострадал Эндерал, возгораются ещё сильнее? Что-то тёмное стало расти в тени славы двуглавого орла, который реет над страной. Отступник стремится вернуть старые порядки, путаясь с нечто скользким и потаённым, проникая внутрь страны, пуская свои тёмные когти.

- Что ж, давайте подытожим, - стал медленно говорить инквизитор. – Тайный культ, стремящийся получить власть, поднимает голову на территории Солнечного берега. Примерно в это же время леди Альвеза впадает в необъяснимое состояние комы, а эмиссар культа начинает собирать войско арпов.

- Скверные дела, - хмуро сказал Джаэль. – Мы попали в перепитию политики и религии.

- Мы пришли сюда не ради культа, - напомнил Вилдас. – А для того, чтобы помочь бедняжке, чтобы поднять её со смертного одра.

- Но и дело культа нельзя оставлять, учитывая, что они могут быть взаимосвязаны, - внёс новую цель инквизитор.

- Я могу заняться поиском лекарства для девушки, - предложил Вилдас. – Но господин инквизитор, мне понадобятся ваши знания.

- Элия, - вежливо и с мягкостью в голосе обратился Джаэль. – Не составите ли вы мне компанию по поиску опасных заговорщиков?

- Хорошо, - выдохнула девушка. – Только веди себя прилично.

- Тогда так и делаем, - грузно вымолвил Сигизмунд. – Джаэль и Элия рассматривают обстоятельство того дня, а мы – возьмёмся за проклятье.

[1] Дикон – предсвященнический сан в Церкви Единого. Дикон помогает священникам в отправлении богослужения, читает молитвы в часовнях и руководит малыми службами, проводимыми в часовнях. Также отвечает за раздачу милостыни, поддержку наполненности стола для нуждающихся и сборы на нужды храма.

[2] Магистр Эндеральского Союза – союзный чиновник, назначаемый Великим Сенатом для обеспечения контроля союзных органов власти над государствами эндеральскими. Они имеют крайне ограниченный список полномочий, касающийся в основном сбора информации, управления материально-финансовыми потоками органов союзной власти, а также руководством ограниченных военных контингентов.

[3] Отцы кузни – название мастеров кузнечного дела в королевстве. Они одни из самых почитаемых дельцов страны, ибо способны сделать лучшее оружие, крепчайший доспех. Отцы кузни при поступлении крупных государственных заказов становятся руководителями выбранных ремесленных группировок, и под их строгим надзором куётся оружие и броня для нужд армии.

[4] Правда Солнечного берега – кодифицированный акт гражданского, уголовного и административного права в королевстве. Представляет собой записи норм права, играет роль судебника.

Глава 3. Вера и огонь

Глава 3. Вера и огонь

Следующий день. Златоброд.

Первые лучи утреннего солнца пробились через грузный слой тёмных облаков. Освещая пространство от края до края горизонта, небесное светило только-только начинает показываться из-за края земли, бросая тусклый утренний свет на золотистую траву, на протоптанные дороги и лес, обличённый в злато. Небо всё ещё под пеленой тёмно-молочного покрова облаков, которых гоняет стремительный прохладный ветер.

По узкой дорожке, рассекающей поле Солнечного берега от Златоброда, мерно скачут две лошади. На одной из них восседает крупный мужчина в чёрных латах, а возле него человек чуть пожилой внешности, окутанный в древние одежды клирика Святого ордена.

- Поклонение огню, значит, - с интересом заговорил инквизитор, ведя коня вперёд. – Из всех культов, «Божественный огонь» самый интересный в Эндерале. По воле Единого, мне открылось зарождение культа. Как последователь Мальфаса в его часовне стал внимать пламени, найдя древние рукописи. Но то, что он разросся, всё ещё странность для меня.

- Да, - чуть улыбнулся Вилдас, - ибо как сказано в «Огненной книге», главе шестнадцатой, стихе пятом – «огонь истины охватит паству так же как пожар охватывает сухую траву».

- Почему не солнце? – с вкрапинами потаённого презрения, продолжает говорить инквизитор. – Куда более логичнее для бывших последователей «семерых» было выбрать поклонение светилу.

- Солнце часть заботы огня о нас… солнечное пламя, свет этой звезды, есть пламя святости и попечения о нас. Божественный огонь явился в солнце, чтобы отделить тьму от света, ночь от дня и осветить пути земные, - вдохновенно ответил Вилдас. – Солнце — это его попечение, но не божественная сила.

- Ты знаешь, что это за одежда? – спросил инквизитор, показав пальцем на символы огня.

- Нет, - покачал головой мужчина.

- Святой орден в древности своей очень много ритуалов связывал с солнцем и огнём. До реформы Великого магистра Сарэнто Далль‘Альзаца большинство религиозных действ базировались на огне и солнце. Только потом их стала сменять вода.

- Это же… о божественный огонь… почти три тысячи лет тому назад.

- Да. И какое совпадение, что одеяние почти огнепоклонников попадает к огнепоклоннику.

- Таково благое произволение благого огня! – с улыбкой воскликнул Вилдас.

- Скорее совпадение, - грубо проговорил мужчина, приударив коня в бока, ускорив коня. – Быстрее

- Господин инквизитор, вы так и не обозначили место нашего прибытия. С утра мы как вскочили на коней, так вы и не…

- Мы начнём с аббатства Римостер, - грубо оборвал того Сигизмунд. – Именно там провела молебен Альвеза перед возвращением в Златоброд и именно там мы можем найти зацепку, или может быть проклятый предмет.

Оба ещё быстрее поскакали в аббатство, поднимая за собой облака дорожной пыли. Вскоре их лошади очутились у невысокого хлипкого заборчика, у калиточки, сколоченной из досок. Вилдас приметил, что серость дерева, его невзрачность и поросль мха говорят, что ограде много лет. Так же его взгляда не ушли и клумбы с пожухшими цветами и распаханные огородики у стен аббатства. Инквизитор же не унимал глаз от двухэтажного строения, выложенного из нетёсаного камня с деревянной крышей. Прямоугольное, с двумя «рукавами» в начале и башенкой в конце, оно вызвало в душе Сигизмунда почтение. Он приклонил голову в знак следования постулатам веры.

Оба слезли с коней, и медленно двинулись по узкой протоптанной дорожке. Вдохнув всей грудью, служитель Церкви ощутил приятный аромат травы. Им на встречу, рассекая ряды монахов, бежит мужчина в чёрных рясах и с отпущенной бородой. Он, запыхавшийся, встал рядом с двумя прибывшими и отдал им лёгкий поклон, со словами:

- Рад вас приветствовать, дорогие гости. Я брат Олаф, аббат сего места. Что вам нужно в месте молитвы и почтении Единого?

- Сигизмунд Гросс, и Вилдас из Речного, - представил инквизитор. – Мы выражаем вам почтение, монахи, и просим вас о помощи в разрешении дел государственных.

- Ох, - простое лицо Олафа покрылось «платом» беспокойства. – Что же стряслось?

- Дело касается леди Альвезы. Мы знаем, что она утром, дня, когда она слегла, она посещала ваше аббатство.

- Да, но чем мы можем вам помочь? – смутился аббат. – Я ведь всего лишь скромный слуга Единого.

- Нам нужны сведения о том моменте, когда она пришла к вам. Как это было, что она делала, цель прибытия, да и тому подобное. Главное, не было ли при ней чего-нибудь необычного?

- Да что тут говорить, - покачал головой мужчина. – Ничего не могу сказать, - Олаф сделал шаг в сторону, приглашая на прогулку обоих; Вилдас и Сигизмунд пошли рядом с ним, следуя по линии заборчика. – Они приехали, помолились у алтаря, а потом ушли в подвалы. Ей нужна была какая-то книга в нашей библиотеке.

- Они? Книга? – уточнил инквизитор.

- Да, с ней был ещё какой-то мужчина в чёрных одеждах. Он был не очень-то разговорчив, лица его я так и не увидел. И странная книжка. Тёмно-фиолетового цвета, с чёрной звездой.

- Интересно, - потёр ладонью о подбородок инквизитор. – Что-нибудь ещё будет?

- Да. Я видел в руках её спутника колбу с зелёным маслом.

- Зелёное масло? – спросил Вилдас, чуть смутившийся. – Похоже, это может быть состав из крапивы, полыни, цветов Мальфаса и лючена. Оно используется для тёмных ритуалов.

- Откуда?

- Я в церкви Речного изучал тактики и методы тёмных культов, - взглянул на Сигизмунда Вилдас. – Было время лихое.

- Масло для ритуалов, и странная книга. Неужто она решила поиграть с запретными искусствами? Или же она просто невзначай взяла столь странные предметы. Что ж, интересная картина вырисовывается.

- Леди Альвеза не так давно появилась у трона Конана, - решил внести своё слово аббат. – До этого она подвязалась ученицей Маллахнагра.

- А он что?

- Да был мастером тёмной магии среди банды Конана, до его монаршего титула. По слухам, мог день сделать ночью, заставить сгнить посевы и нагонял дикий ужас, - голос аббата сделался «теплее». – Но после проповеди Исаила он пришёл к вере в Единого, отрёкся от дел прошлого и погрузился в молитву. А вот его ученица… как бы так помягче сказать… она…

- Говори, - надавил инквизитор.

- Стала кружится возле Конана и вскоре он объявил, что будет венчаться. Но вот Альвеза… она не то что бы уверовала, скорее видела в вере инструмент, приглядывалась к нам.

- Советник короля, блюститель трона, - стал размышлять Сигизмунд, - странная он личность. Вы говорите, что он в молитве, но вот молитвенником я его не видел. Наоборот, мне донесли, что у него хранится «гримуар искусств тёмных».

- Вы хотите сказать, что он мог приложить руку к трагедии, что случалась с Альвезой?

- Не знаю, только этим займутся другие двое, - инквизитор положил руку на плечо Вилдаса и тот невольно вздрогнул. – Говори, что тебе надобно для решения этой проблемы?

- Мне нужно понять, что стало триггером для проклятья. Если это проклятая вещица, то хватит и контрзаклятья, а если тёмный ритуал, то придётся раскрывать его суть, искать нити, связавшие жизнь.

- Отлично, - сдавленно прорычал инквизитор. – А ты можешь на мгновение преодолеть это? Уж очень сильно её слова могут помочь.

- Да. Только мне нужны магически активные вещи, среди которых мистический символ континента.

- Ах, - на вечно «холодном» лице инквизитора показалась скупая улыбка, – давно таких артефактов не находили. Очень и очень редкое явление, - Сигизмунд убрал руку и указал в сторону полей. – На твоё счастье, один из них вроде был виден авантюристом из Арка, к северу отсюда.

- Я тоже слышал. Пьянчуги в тавернах Златоброда только об этом и говорят, - Вилдас повернулся в сторону коней. – Надеюсь, что у Джаэля и Элии куда больше успехов.

Столичный град варварского королевства медленно выходил из ночного забытья, сна полунощного. Выходил на встречу новому дню и солнце уже медленно восходит на небесный пьедестал, только его не видно, из-за уплотнившихся облаков, становящихся предвестниками скорой бури.

По маленькой улочке, между каменными приземистыми домами знатного квартала, бредут двое. Один из них облачён в панцирь древней эпохи, а другая в робу послушника, и оба несут символы Святого ордена. Немногие люди, в добротных одеждах им встречаются на пути, дом кулачных боёв ещё не открылся, а дом цирка в такую рань «молчит», поэтому сейчас довольно тихо. Лёгкая прохлада гуляет среди улочек, навеивая утреннюю свежесть.

Девушка, чей огненно-рыжий волос слегка трепещется под каждым шагом, обратила на мужчину прекрасный лик, воззрела чудесными небесно-голубыми очами. Её голос тихий, с оттенком подавленности донёсся до ушей парня:

- Да, ваша цель поистине… благородна. Простите, я просто не знаю, как ещё сказать, - она посмотрела вперёд. – Отец, ищущий дочь и ради этого забредший столь далеко.

- Далеко – это горы Фростклифф, а Златоброд, так… под рукой. И то я опоздал. Она сейчас на всех парусах мчится в Дюнное.

- Ничего, ты её найдёшь, Джаэль, - мягко сказала девушка. – Надежда ещё есть… пока никто не погиб.

- Элия, - словно смакуя имя, произнёс его мужчина. – Ты так говоришь, как будто у тебя кто-то из родственников умер.

- Сестра, - горестно выдавила девушка, - я… прости, рана слишком свежа. Я не могу всё это вывернуть… снова, - она замолчала на пару секунд. – Моя сестрёнка. Ты не представляешь, как я её люблю. Возможно, из-за этого она и погибла.

- Прости, не хотел. Честно. Давай лучше сменим тему… как думаешь, мы найдём что-нибудь в её доме?

- Да, не иначе, - утвердительно сказала дама, ускорив шаг. – Расследование нужно начинать в её доме. Проклятье и культ «Чёрной длани» могут быть связаны.

- Что ж, в таком случае мы хотя бы разберёмся с одной из веток расследования. Отметём её, или же примем в разработку.

- Хорошо сказано.

- Кстати… почему ты решила дальше служить Святому ордену? Он практически перестал существовать, братьев и сестёр почти не осталось, политический вес на нуле. Элия, что ещё тебя держит в нём?

- Долг, - отчеканила девушка. – Я не могу бросить предназначение своего пути, не могу оставить определённой мне судьбы. Не могу оставить Орден, когда я ему так нужна.

«Или же это долг перед умершей сестрой, клятва родителям или нечто иное», - подумал Джаэль, но не стал ничего говорить.

Посмотрев на девушку, его привлекло её лицо. Треугольные очертания, навеивающие силу, в тоже время чуть помрачены тяготами скорби, но грусть не умаляет красоты. Бывший лейтенант нашёл в ней нечто родственное – она ради исполнения долга готова преодолеть полконтинента, готова встретится с королями и лордами, а сердце её до сих пор горит любовью к родичу. Скорее всего, именно любовь и завела её сюда, желание сделать нечто важное ради памяти умершей сестры. Джаэлю это пока не открылось, он лишь немного задумался о ней, больше всего мыслей до сих пор о дочери и о расследовании.

Пара миновала небольшой перекрёсток и подошла к каменному дому, выстроенному буквой «г». Добротный, выложенный серыми булыжниками, с рунами на карнизах и балках, с соломенной крышей и парой окон он явил традиционную архитектуру Королевства суть которой – приземистость, строгость и предпочтение камню. Взойдя на крыльцо, Джаэль подошёл к окну и аккуратно сунулся вперёд, лишь на миг

- Никого, - обозначил он увиденное и пригнулся к дверному замку, толкнув дверь. – Закрыто. Придётся взламывать.

- А ты сможешь? – сомнения закрались в её душу. – Ты ведь не мастер-взломщик, чтобы проникать в дома знатных особ. Я не думаю, что у неё простой замок.

- В армии приходится научится многому, - после этих слов Джаэль коснулся кисета на поясе, его пальцы сомкнулись на маленьком кусочке металла и вынул его; Элия увидела отмычку. – Посмотрим.

Какую бы цель не преследовали четверо, им дали широкие полномочия, но едва ли им советники дадут право вскрывать дома знатных вельмож. Однако остановит ли это Джаэля? Отмычка ловко скользит в его руках, пальцы аккуратно ей двигают, подбирая нужное положение и вскоре замок не выстоял против его манипуляций. Лязгнул металл, он толкнул дверь и петли скрипнули – преграды больше нет.

- Заходим, - тихо сказал парень и сам поспешил скрыться в тени дома.

- Ах, - восхитилась Элия, быстро переступая порог. – Не думала, что ты сможешь.

Внутри дома нос Джаэля тут же уловил странный запах, немного щекотливый. Втянув полной грудью, воззрев в темень, рассекаемая лучами света из окон, и поглядев на убранство, Элия нашла его вычурным. Куча ковров, множество золотой и серебряной посуды и женский глаз послушницы находил общий беспорядок, словно она пыталась драгоценностями и побрякушками завалить дом, дабы унять внутреннюю неполноценность.

- Похоже, что эта девочка оказалась слишком жадной, - рука Элии показала на шкафы, забитые аркской посудой, скатерти из дюннийского шёлка. – Ага, а вот это интересно.

Дама подошла к столику, где раскинуто несколько бумажек. Джаэль встал рядом с ней и быстро пробежался взглядом по строчкам, исследуя содержимое записок. Сею секунду он обозначил их суть:

- Рецепты, записи расходов, стихи. Ничего интересного.

Джаэль прошёл дальше в дом, пока не набрёл на прикроватную тумбочку. Порывшись в ней он не нашёл ничего интересного и уже был готов отойти от неё, как краем глаза заметил чёрный край, выступающий из-за шкур, ставших ложем кровати. Парень зацепился за них и потянул, вынув тонкую книжку.

- О, а вот это интересно, – Джаэль раскрыл книгу и прочёл её название, начерченное на первом листе. – «Хвала Пепельной деве», - став листать её страницы он нашёл пару интересных строк. – «Пепельная дева есть славное порождение тёмного огня душ, что нам так нужен, что согреет нас и направит нас в тёмные времена. Та служанка и та хозяйка стали олицетворением противоположностей – власть и подчинение и единства – ненависть, что заставляет их гореть в едином пламени, раздираемые души не могут покинуть места заключения, хоть и будет разрушена их оболочка. Хвала Госпоже за её присутствие, ведь она укажет нам путь. Хвала Госпоже, Пепельная Вдова есть истинная королева этих мест, а не иное существо по плоти и крови. Чёрная длань предписывает нам, чтобы мы возродили её дух и поклонились ему. Хвала Госпоже, ибо она станет вестником «беспорядка неразделённого». Она станет истинной королевой Златоброда».

Джаэль только собрался убрать книжку, как из её страниц вылетела записка, легко приземлившаяся у ног парня. Он аккуратно её поднял и полушёпотом зачитал:

- Я пишу тебе с тревожным сердцем. Маллахнагр что-то замышляет, любовь моя. Я нашла у него книгу о Пепельной вдове. Мне страшно.

- Неотправленное письмо, - Элия шагнула в сторону и приметила что-то блестящее; вскоре в её пальцах оказалась пустая мензурка, что спустя секунду оказалась у носа дамы. – «Зелёный мотылёк», судя по запаху.

- Лючен, крапива…

- Да. Этот состав используется тёмными энтропистами и мастерами ритуалов, для расширения способностей, но в малых количествах он защищает от магических проклятий, - Джаэль приятно удивился подготовке девушки, которую она получила в Святом ордене.

- Думаешь, она боялась, что её проклянут? Хм, учитывая, что письмо Конану она написала из-за страха, что случайно залезла в дела Маллахнагра, то вполне вероятно, что она попыталась защититься.

- С помощью масла? – Элия снова посмотрела на пустую стекляшку. – Хотя. Маллахнагр. Он наводит образ энтрописта. На простую девушку это могло произвести впечатление и…

- Она обратилась к алхимику с просьбой помочь с проклятьями, - подхватил Джаэль. – А он ей помог с присущим профессионализмом.

Оба пребывали в молчании. Ныне на них свалилась много всего необычного – дела в новом королевстве идут не очень хорошо, пауки лжи и коварства плетут паутины интриг, а в перспективе возрождение духа огненной злобы.

- Теперь давай подытожим. У нас есть еретический культ, который с помощью арпов и Пепельной вдовы пытается захватить здесь власть. Но нам неизвестен его состав. Зараза, - лицо Джаэля смутила злоба, - инквизиторы наверняка уже предали смерти всех иерархов культа в деревнях, да и Сигизмунд далеко. Ладно, у нас есть следующая цель.

- Какая?

- Нужно проникнуть в дом Маллахнагра.

Двое быстро покинули этот дом и направились к другому. Хорошо, что нашлись те, кто по простой доброте душевной откликнулись на вопросы и указали на дом знатного вельможи. Вскоре они оказались у кованной двери, которая закрывает путь в двухэтажное здание. Оно хоть и принадлежит знатному человеку, лишено всяких прикрас, украшений или знаков отличия.

Джаэль снова прильнул к двери, вступив бой с замком, но на этот раз его отмычка хрустнула и со звоном надломилась. Он вложил ещё одну отмычку в ложе и стал с придыханием, очень аккуратно ею вертеть. Этот замок оказался куда более крепче, чем прежний.

- Давай помогу, - пальцами Элия случайно коснулась оголённой длани мужчины… приятная дрожь необычно обрадовала парня; зелёное свечение излилось из руки Элии, и послушница ментально надавила на механизмы, пытаясь найти комбинацию для открытия.

Джаэль увидел, как внутри что-то шевелится, как вертятся механизмы и узрев возможность, резко, до звона, повернул отмычку. Дверь поддалась на усилие и со скрипом проржавевшего металла отворилась, представляя непрошенным гостям хозяйский полумрак. Парень, защитив руку надетой перчаткой, сделал шаг вперёд.

- Стой, - девушка коснулась ладонью грудь мужчины, останавливая его. – Это же дом тёмного мага. Думаю, он может оставить для нас пару чародейских уловок.

Девушка филигранно взмахнула руками и выпустила сияющую, обволакивающую всё светом волну. Два раза вспыхнули мерцания, впереди у лестницы на второй этаж и впереди, практически у порога.

- Заклятье, - бодро произнёс парень. – Значит ему есть, что скрывать. – Джаэль повернулся в сторону дамы. – «Красивое у неё лицо», - подумал Джаэль и тут же тряхнул головой. – Ты можешь снять заклятия?

- Да, - Элия уверенно шагнула вперёд, слегка прикрыла глаза, собирая все силы; она обратилась к ментальным формулам, мысленно направляя энергию и представляя мир без наложенных чародейских ловушек… а затем порывом души она высвободила образ, обращая его в реальность и сквозь вытянутые руки, и раскрытые длани отпустила поток яркого света.

Заклятье волной обволокло зелёные пучки мертвенного свечения и за один миг сокрушило их. Джаэль с бодростью увидел, что теперь нет коварной магии, которая могла прибавить им пару десятков лет жизни или сотворить из них кучку пепла, попади они в ловушку.

- А на какой магии…

- Борьба с энтропизмом и лёгкие трюки ментализма, - предвосхитила вопрос Элия, уверенно ступая за мужичиной.

Дом Маллахнагра встретил их странной прохладой. Джаэль не увидел кричащей роскоши, как в жилье Альвезы. Вместо этого он встречает выдержанность и даже аскетизм. Кавров нет, из мебели пара тисовых столов и сколоченных стульев, простое хранилище сушёного хлеба и трав в отдалённой комнате, да ничего более примечательного. Обойдя все комнаты первого этажа и наталкиваясь лишь на предметы быта и странную пустоту, Джаэль озвучил обуревавшие голову мысли:

- Тут… ничего. Это как-то странно, - в темноте, лишь слегка рассекаемой узкими лучами света Джаэль увидел образ лица девушки. – Эли… можно я буду тебя звать так?

- Эли, - губы послушницы дрогнули в улыбке, щёки налились румянцем в цвет «огненных волос». – Джа. Тогда я буду тебя звать так.

- Хорошо, - маленько обрадовался Джаэль.

- У нас есть ещё второй этаж, - показала дама на лестницу и с улыбкой добавила. – Джа.

Двое проникли дальше, ступая по узкой лестнице. Второй этаж оказался куда более интересен на находки, и куда более богат, но всё так же погружался в полутемень из-за узких окон. Большие массивные стеллажи с книгами, кованные сундуки, с распахнутыми крышками и сияющие сокровищем знаний – свитками, вместо украшений и дорогих ковров на стенах хоругви с потускневшим изображением солнца и литаниями. Чем дальше двое идут по залам, теми сильнее складывается впечатление, что тут живёт монах Единого, а не поклонник тёмного культа. Тут и там свечи, песни хвальбы Творцу, книги о новой церкви, а в конце громоздится маленький алтарик, возле которого кадильница.

- Ничего того… чтобы говорило о тёмной магии. Даже книги, - Джаэль провёл по корешку бумажного вместилища знаний. – Тут об искусстве религиозной риторики.

- Интересно…

Элия перешла к изучению алтаря. Проведя рукой по его поверхности, она почувствовала цепкие древесные волокна, окрашенные в цвет тусклой белизны. Крышка покрывалась платом снежной расцветки, а на ней палец ощутил хлебные крошки. Взгляд в стороне и отлично различимы багровые пятна.

- На алтаре приносили в жертву вино и хлеб с маслом, - Элия втянула как можно сильнее воздух и выдохнула. – И окуривали ладаном.

- Маллахнагр судя по дому верный последователь Единого, - Джаэль прошёлся дальше по дому, внимательно рассматривая всё.

Горшки с цветками, потухшие факелы, книги, немногие предметы быта… ничего, что могло бы выдать в наместнике последователя тёмных искусств. Парень достал ещё одну книгу и увидел на её обложке аккуратно написанную строку названия, которую тут же и озвучил:

- «Эндерало-неримская война. Главные очерки и оценки».

- Не думаю, что историк затронул битву за Храм солнца, - понуро произнесла девушка.

- Ты была там? Была, когда Коарек подошёл к воротам храма? Я слышал лишь рассказы и легенды о том, как Велисарий, перед тем как узурпировал власть, вывел против орд неримлян горстку храбрецов.

- Да, - с напряжение ответила послушница. – Я тогда стояла на башне, помогала чародеям. Видела, как к стенам храма нахлынули несметные полчища людей запада, и видела, как они же получили от воинства Велисария. Как бы ты его не любил, но он великий человек. Он спас страну.

- Да, конечно. Он низложил законного правителя – Арантеаля, практически угробил Святой орден, и ты его ещё защищаешь? Смешно… да как его можно защищать, если он принёс в нашу страну хаос и разновластье!

- Хаос был до него! – яростно парирует Элия.

И спор продолжился, если бы не неожиданное вторжение. Свет… все факелы и свечи внезапно зажглись, люстра над головами засияла аки солнце и всё залил поток освещения, который явил из полумрака двух воров.

- Итак, что вы забыли в моём доме?

Дрожь пробрала Джаэля, Элия испуганно обернулась и приготовилась атаковать – её пальцы засияли от накапливаемой энергии, заискрились от простенького заклятья молнии. Перед ними, между стеллажами высится фигура мужчины, укутанного в чёрные мантии, с капюшоном. Ему трудно стоять на своих двоих, и он опирается на посох. Старик поднял руку, протянув в сторону пришельцев.

- Не нужно, Элия. Ты уже показала, что манеры твои плохи, там во дворце. Не будешь ли ты теперь нападать на старца?

Она рассеяла заклятье, понимая, что между ней и им ментальный барьер. Элия сделала шаг вперёд, но её остановил Джаэль. Его ладонь ласково коснулась живота, останавливая её, а затем он торсом закрыл её, защитил от потенциального огненного шара или сокрушительного удара молнии. Сердце девушки тронула теплота от поступка парня, но и содрогнулось от слов могущественного мага:

- Как вы объясните своё появление? – спросил старик, не снимая капюшона. – Я сюда понёсся на снятые ловушки, думая, что убийца готовит на меня капкан. А встретил воров. Тех, которые должны были помочь стране.

- А… зараза…

- Вот кто снял мои энтропийные заклятья. И как же вам не стыдно, девушка, залезать в чужие дома?

- А заниматься темными делами тебе, быть предателем своей родины и своего короля тебе не стыдно!

- Что ты говоришь, юноша? – удивился старик.

- Ты участен в делах против государя! Мы нашли доказательства! – попытался взять на испуг Маллахнагра парень, держа руку на поясе, у меча.

- Глупости! – негодующе ударил посохом о пол Маллахнагр. – Я сам занимаюсь поисками глав этого культа! Он угрожает безопасности Солнечного берега и тем более моего короля!

- Ты глава тёмного культа! – крикнула девушка.

- Да, я признаю, что по молодости грешил тёмными искусствами. Но я – покаялся. Тьма оставлена, теперь я следую истинному пути Единого.

- Чем ты докажешь это!?

- А вы чем докажите, что вы не подосланные убийцы или воры?

Взаимные обвинения переросли в молчаливое противостояние. Парень и девушка сверлят взглядом старика, а две сияющие зеницы из-под капюшона изучают пару. Их мысли полны сомнений и подозрений, но уста более не решаются их озвучить. И не весть сколько продержалась бы тишина, если бы её не разорвал громкий возглас:

- За Свободное королевство! За госпожу и Пепельную вдову!

Убийца вынырнул из-за шкафа. Если бы не боевой клич, он бы смог поранить старого мага, но фанатичный пыл заставил Маллахнагра резко обернуться и выставить посох. Клинок вошёл в древко, а стремительный и яростный напор до хруста довёл посох и надломил его.

Джаэль подоспел вовремя. Его меч встретился с лезвием кинжала, а потом с пустотой. Убийца ловко уворачивался, пока сам не атаковал и чредой стремительнейших выпадов заставил Джаэля отступать до шкафа.

- Свобода новой стране. Да здравствует королева! – кричит убийца и отпрыгивает от Джаэля.

Ловким и практически неуловимым движением руки он запускает в полёт три ножа. Он бы не увернулся, просто не успел бы. Острия хищно блеснули в свете люстры и спустя миг вот-вот изопьют крови из его горла и глазниц. Смерть… тёмное забвение и оставленная дочь. Волна отчаяния захлестнула Джаэля после того, как сталь отлетела со звоном от магического щита. Взгляд вправо, и он видит, как Элия вытянула руки в спасительном заклятье, с пальцев слетели практически невидимые нити, собравшиеся рядом с ним в магическую броню.

«Спасибо тебе Эли», - с этой мыслю Джаэль атаковал. Удар за ударом он отогнал подлеца. Бывший офицер резко оттолкнул убийцу в прилегающем кожаном доспехе, и он попал под молниевый удар Элии, сковавший мышцы. А затем его добил Маллхнагр, точнее огненный шар, который взорвался на груди и отбросил убийцу в стену. С хрустом сломанного позвоночника и прожжённой груди враг рухнул на пол, лишённый жизни.

- Вот и отбились, - слабым хриплым голосом вымолвил старик. – Убийца в моём доме. Теперь вы видите, что я не… предатель.

- Спасибо тебе! – посмотрел круглыми глазами на девушку. – Эли! Ты спасла меня! Оливи… я бы её никогда…

- Молчи. Я не хотела, чтобы твоя дочь осталась без отца. – Элия жалобно и тихо провыла. – Я знаю, что значит, потерять близкого.

- Элия, обыщи убийцу, - показал на труп старик и за пару шагов приблизился к парню. – Древний доспех, - коснулся нагрудника Маллахнагр. – Относится к периоду, когда в Святом ордене ещё не забыли про «три мистерии».

- Три мистерии? – удивлённо переспросил Джаэль.

- Да… я изучал древние фолианты и свитки, эпохи до Рождённых светом, - старик показал на стеллажи. – Те «Вассалы» были избраны не просто так. Они были последними последователями древнего ордена, которые пытались установить порядок до «семерых». И тот орден состоял из трёх частей – поклонников огня, поклонников воды и поклонников хаоса. Святой орден какое-то время после своего основания ещё придерживался двух мистерий, двух искусств и двух направлений, отринув хаос. До тех пор, пока их не сменило «солнце».

- И что представляют они из себя?

- Сейчас не о этого, о вопросах истории мы поговорим позже, - Маллахнагр вытащил сшитые листки, накрытые квадратными кусками кожи и стал читать их и посматривать на парня. – Мои исследования в замке навели меня на интересное открытие. – Пепельная вдова это не две души, ставшие единым духом. Это призванный той девушкой-аэтерна демон. Он принял женское обличье, когда убил тех обоих.

- А как ты это понял? – вопросив, он сложил руки на груди.

- Да, - перелистнул он страницу. – Вот тут. Я провёл спектральномагическое исследование этого места и нашёл тонкий оттенок не энтропийный или колдовской, который бывает при создании духа-нежити… там был другой след… инфернальный. Так же я нашёл подвал, место, где всё свершилось. Там были глифы. Это не инал, не скараггский, не тёмноаэтернский или древнеаэтернский. Я сравнил со всеми известными языками и нашёл одно лишь сходство, - старик поднял голову и ужас его взгляда проглядывалась даже сквозь мрак капюшона. – Таким же языком говорили демоны. У меня было пару записей с Мьяр Араната, написанных их рукой. И я перевёл их. – Старик спустя секунду молчания с холодным ужасом произнёс. – «Дьявол огня сожжёт ваши души».

- Интересно, - потёр бородку ДЖаэль. – А как это всё связано с культом и предательством?

- Ты уже знаешь, что культ стремится установить свою власть с помощью Пепельной вдовы, - Маллахнагр посмотрел на труп, возле которого копошится Элия. – Ты знаешь, что они достаточно зажиточны, чтобы нанять убийц. И также они просвещены в тёмных искусствах.

- Ты знаешь больше, - надавил Джаэль.

Маллхнагр выпрямился, что было сил. Бывший лейтенант понимал, чувствовал противоборство внутри советника. И всё же, под пристальным взором парня он решился всё рассказать:

- Не только я сведаю в искусствах мрака, - старика голос стал более зловещим. – Тэн Валлистер много заказывал книг по демонологии. А до своего аристократического сана, он был… в одной из банд, которые практиковали чёрную магию.

- Вот что значит, когда власть Святого ордена покинула сии места, - фыркнул Джаэль. – Разбойники и бандиты стали королями и всё пошло по онному месту!

- Но теперь порядок на Золотом берегу, - парирует Маллхнагр. – Его жители мирно живут под сенью королевской власти.

- Ещё рассказывай.

- В тот день… проклятье. Культ Чёрной длани долго терроризировал округи, но на него только недавно удалось выйти, зацепить за край одеяния. Я долго рыскал, но словно во внешней тьме гулял – ничего. Культ чёрной длани отлично скрывался до тех пор, пока я не нашёл во дворце кусочек жжённого чёрного можжевельника… они его воскуривают на своих ритуалах. И даже Альвеза знала о можжевельнике, ибо иногда его приказывала его прислуге убирать.

- И почему же верная Альвеза не сообщила своему королю о такой интересной находке, - съехидничал парень. – Учитывая, что она ваша ученица и что-нибудь да поймёт в тёмных ритуалах.

- Верная. Смешно, - старик почесал бороду. – Я помню как-то тэн Валлистер носился с розой по дворцу, а потом я обнаружил её в комнате у Альвезы, вместе с ароматом его духов. Выводы делай сам. Кстати, - он приподнял руку. – Масло… то странное масло ей передал лорд Валлистер.

- Что за масло? Так, что было в тот день?

- Она вернулась с прогулки и как раз пошла к лорду Валлистеру, который и сунул ей перед поездкой бутылёк. Обсудить какие-то дела. А потом её нашли на ковре, в комнате для приёмов. И от неё пахло какой-то травянистой гадостью. А Валлистер кружился возле неё с какой-то чёрной книгой.

- Так всё случилось днём, а не ночью? – смутился Джаэль.

- Да… байки про ночь рассказал апотекарию Валлистер… походу он что-то сам скрывает.

- Так… пока ничего не понятно. А как это связано с культом?

- Я напрямую утверждаю, что с моей ученицей и тэном что-то не так. Они больно скрытно держат себя при дворе. Альвеза, не замечающая можжевельника, Валлистер, который пропадает по ночам и больно испачканные в грязи сапоги после ночей, о которых рассказывают – «а во дворце опять ходили с факелами на задних дворах».

- У вас есть более прямые доказательства? – Джаэль развёл руками. – Мы не можем их обвинить только на основании ваших догадок.

Маллохнагр стушевался. Слишком мало доказательств, чтобы обвинить знатных особ в тёмных изысканиях, но на помощь пришла Элия:

- Я кое-что нашла!

Неестественно быстро для своего возраста подбежавший Маллахнагр выхватил из её рук небольшую записку, развернул и по зале пронеслась волна громогласного гнева:

- Подчерк! Только одна тварь пишет с такими закорючками! И она приказывает нас убить!

- И я кажется знаю кто, - иронически обронил Джаэль. – Интересно, каковы успехи у наших друзей?

В маленькой комнатке двое мерно копошатся, устанавливая всё нужное для целительного магического действия. Вилдас ещё раз осматривает кожу девушки под простынёй, внимательно исследуя странные светло-розоватые завитки, образующие целые предложения. Огнепоклонник проникновенным гласом озвучил мысли:

- Сомнительно… это не формула, я ошибся. А какие-то глифы. Только я не могу понять какие.

- Давай сейчас всё сделаем как нужно, - Сигизмунд положил у изголовья девушки два лазурных стекольных предмета – пирийские кристаллы сверкнули бриллиантово-солнечным сиянием у тела дамы. – Надеюсь, Единый поможет нам.

- И всё же… то масло, - Вилдас поднимает взгляд на инквизитора. – Мне кажется, что оно не просто так. Вот смотри, с какой-то чёрной книжкой и маслом она приезжает во дворец и падает там. Но между её комой и приездом что-то ведь случилось.

- Сейчас мы сами всё узнаем, - округлый Сигизмунда лик оссиял фиолетовым, когда он поднял зазубренный конусообразный камень, в глазах засветились огоньки, отсвечивающие медно-тусклым оттенком. – Мистический символ Эндерала… редкая вещица и достаточно сильная. – Рука аккуратно положила его на грудь больной девушки и от него в её тело тут же стали просачиваться струйки фиолетового света, странным образом подсвечивая глифы на коже.

Вилдас вспомнил о том. В старых развалинах часовни Мальфаса, где служители его культа некогда хранили старинный и очень мощный артефакт, вложив его в основание алтаря, нашлась вещица. Они вломились в покошенную часовню подобно вихрю, разорителям и стали рыскать по ней в поисках необходимого. Разбили не один сундук, разворошили не один карниз и в приступе гнева Сигизмунд двуручным мечом сокрушил алтарь… и оттуда всё залило радостное сияние царственного пурпура, исходившее от желанного сокровища. Схватив его, они с помощью свитков телепортации перенесли себя сюда и приступили к исполнению плана.

- Кстати, - Сигизмунд указал на символ. – Именно из-за него в той часовне могли случаться «чудеса веры».

- Считается, что они являются «сущностью», «душой» континента, связывают его с морем возможностей, подпитывают все магические аномалии, - Вилдас возложил на лоб девушки тряпку, пропитанную елеем из лунной моркови. – На каждом континенте есть такие.

- Приступим? – спросил Сигизмунд. – Теперь твоя очередь. Я не специалист в заклинаниях магии света. И в магии вообще.

- Есть формулы – этакие мыслеконструкции, связанные с той или иной школой. И чем они проще, чем проще изначальная формула, то тем проще заклятье. Для всех они едины, поэтому заклятья разных магов достаточно одинаковы.

- Я до сих пор не могу понять, - покачал головой Сигизмунд, поливая тело девушки водой.

- Это нужно чувствовать… понимать их, иметь силу и предрасположенность души. Мы исследуем мыслеформулы, маги рассматривают их и применяют… это как эмпирический язык, слова из мыслей, чувств и образов, которые мы воплощаем в реальность силой воли.

- Понятно, - Сигизмунд сложил ладони Альвезы на груди, поправил ей волосы и махнул рукой в сторону Вилдаса, словно приказывая. – Начинай.

Огнепоклонник кивнул и приступил. Все целительные травы и масла на месте, на теле и он простирает руки над девушкой. С пальцев спустились светло-солнечные нити, окутывающие тело. Ингредиенты стали распадаться, превращаться в пыль и пар, отдавая целительную суть Альвезе, и кожа стала впитывать её.

- Свет… исцеление, - произнёс Вилдас.

Когда тело укрепилось, Вилдас коснулся чарами мистического символа. Он прокрался внутрь его эмпирической сущности, познал необъятный поток магической энергии и стал расщеплять её крупицу, направлять в тело Альвезы, превращая в жизненную силу.

Сигизмунд с удивлением наблюдал через световой кокон, как щёки Альвезы порозовели, как мраморно-бледная кожа стала золотистой и как её пальцы дёрнулись. Грудь стала вздыматься куда сильнее и активнее, она стала цепляться за воздух, глотая его, охая и ахая. Мистический символ стал сильным источником энергии, которую можно переводить в жизненную силу… и он сделал это. Вилдас извлёк из символа, из мистического артефакта магию и направил её в плоть… сам не представляя, что он творит и каким тёмным силам даёт мощь.

Сигизмунд приметил, как глифы загорелись подобно пламенным, рот Альвезы распахнулся… и девушка с диким криком поднялась. Она взлетела как ошпаренная и заняла сидячую позу. Сигизмунд инстинктивно обхватил рукоять клинка. Её глаза, они странно вращались, пытаясь обхватить взглядом всё. От оголённой кожи стал исходить дым – огонь глифов жёг её, нечто дьявольское изнутри сжирало её, сама душа проявила свою одержимую суть инфернальным пламенем.

- Альвез…, - крикнул Вилдас и развеял нити заклятья; огнепоклонника охватил ужас, он подумал, что мог что-то натворить, ошибиться или артефакт нёс зло.

- Вилдас, - вытянул руку в латной перчатке Сигизмунд.

- Нет! – с болью отчаянием кричит Вилдас. – Я не мог!

Девушка молчала. Альвеза осмотрела инквизитора и огнепоклонника. Уста дамы стали чернеть, глаза… Вилдаса едва не стошнило от смрада горелой шкуры, и от вида того, что они вытекли, а их место заняли адские угли. Кожа сползла лоскутами, а вместо неё плоть из тлеющего древа, чей материальный вид лишь иллюзия.

- Пепельная вдова! – испугался Вилдас.

- Демон! – закричал инквизитор.

Сверкающий меч обрушился на огненную плоть Пепельной вдовы, но оружие прошло сквозь её пламенную сущность, не нанеся урона. То, что было Альвезой раскинуло руки и всё залил огонь… первое заклятье после перерождения создало страшный взрыв, и лишь ментальный щит Вилдаса не дал обоим сгореть, а вот всё остальное пожрал огонь, обратив в пепел. Стены в один момент стали чёрными, облезли и осыпались серым «снегом».

Пепельная вдова, укутавшись в платья из ревущего пламени вильнула в окно, разнесённое стекло взорвалось, осыпав всё вокруг штормом осколков. Тут же из внутреннего двора донеслись душераздирающие крики.

Оправившись от удара и столь неожиданного развития событий, инквизитор попытался встать. Сжав пальцы до хруста, схватившись за спалённые деревяшки, он поднял себя и найдя меч, рванул вперёд. За ним последовал и Вилдас, приговаривающий:

- Н-н не м-может быть, я н-не м-мог ошибиться, - не верит в произошедшее огнепоклонник и держится за голову.

- Преследуйте! – заорал инквизитор и сам устремился на улицу.

Они выбежали вперёд, по коридорам и залам. Перепуганный народ забил все проходы, но инквизитор расталкивал и распихивал их, пробиваясь вперёд. Вскоре он протолкал себя вне дворца, где во внутреннем дворе предстала картина хаоса.

Народ, испуганный и опалённый огнём демонической изменчивости, щурится к стенам, стражники, не понимая, что делать, стягивают кольцо вокруг центра пламенного буйства, а лучники готовы центр двора залить ливнем стрел. Сигизмунд видит, как с другой стороны засветились красно-чёрные очертания доспеха Джаэля и бело-рдяное одеяние Элии. Они вместе с Маллахнагром пробились через кольцо стражи, оказавшись в импровизированном кругу.

- И что же вы натворили!? – вопит послушница. – Как так получилось?

- Дух! – указал на огненную женщину советник. – Нужно изгнать его! Потом будем языками молоть.

Сигизмунд и Вилдас стали медленно сближаться, с другой стороны трое замыкали кольцо. Пепельная вдова, под которой плитка выкрасилась в чёрную гарь, нашедшая тело для материализации, отреагировала с ошеломительной реакцией. Только дрогнуло платье и всё объяло пламя. Магические щиты, поставленные Элией и Вилдасом выдержали и отсалютовали снопом искр.

Волнистый клинок Сигизмунда прошёл сквозь инфернальную плоть, а затем инквизитор с криком отпрыгнул назад. Латный доспех накалился до такой степени, что мужчина не мог и секунды больше рядом с ней провести. Кожаная кираса не так сильно нагревалась и Джаэль смог рассечь её тонкую плоть освящённый серебром. Огненный дьявол истошно взвыл от боли, и с удвоенной силой атаковал. Струи испепеляющего огня вылетели из ладоней, оставляя чёрный след на камне и преследуя уклоняющегося Джаэля.

- Не развоплощайте её! – предупреждает Маллахнагр. – Нужно изгнать её сущность!

Вилдас обратился к мыслеформулам, вспоминая водяные и обратил идею в реальность. Поток промораживающей водной силы столкнулся с роком пожара, на месте встрече раскатилось шипение и клубы белого обволакивающего пара быстро стали поедать площадь, неся духоту и слепоту.

- Элия! – крикнул Сигизмунд в десятке метров от девушки, обойдя тварь. – Мне нужно освещённое серебро и вода, мел! Живо! – он толкнул её в сторону небольшой пристойки у стены. – Вон часовня!

- За госпожу! – раздались громогласные крики и вопли среди толпы. – За свободное королевство!

Сектанты и предатели не увидели лучшей возможности свергнуть власть, кроме этой. Позади стражи, в среде знати и немногих воинов началась бойня. Отмеченные чёрными повязками с изображением белой ладони люди с кинжалами, топориками и мечами, бросились на своих же «братьев» и сестёр». По серой поверхности под ногами побежали ручьи крови, багрянец блеснул на плитах и на них стали падать искромсанные тела в блеске стали.

- Стража! – обратился Маллахнагр, простирая руки. – Убейте предателей!

Но приказ не возымел эффекта. Среди воинов королевства тоже нашлись предатели, обратившие пики, секиры и мечи против сослуживцев. Начался самый настоящий хаос – повсюду дворец кипит войной, в середине площади под тенью массивных строений бьются демон и человек, нигде нет покоя и определённости.

- Джаэль, - схватил за перчатку старик парня, - займись еретиками, а мы разберёмся со Вдовой!

Элия неслась, что было сил и насколько быстро могла. Она перемахнула через кучи дров, запнулась, упала, извозилась в луже, но продолжает бежать. Пробежав ещё двадцатку метров, она влетает в часовню, чуть не сорвав с петель хлипкую деревянную дверь. В кувшине у каменного алтаря она нашла хрустально-чистую воду, серебряные подсвечники очутились в её руках. Но мел… где взять мел? Элия понимала, что ему нужно что-то, чем можно начертить охранные символы, или что-то иное, поэтому она хватается за мешочек с освящённой солью и тянет его с собой.

Бой с мятежниками стал кровавым побоищем. Ножи прошивали ткани и испивали крови знати, стражники и воины рубили друг друга мясницкими ударами, предатели напирали массой на верных, оттесняя их к краю двора. Учитывая, что за клинки похватались вчерашние разбойники, битва отличилась жаром и жестокостью.

Джаэль в самой гуще сражения сошёлся с тэном в чёрных одеждах. Тот пытался настигнуть торс мужчины искривлённым кинжалом, но бывалый воин отбил выпад и нисходящим ударом отсёк пальцы. Вторым он пронзил еретика и отступил. Его место заняли молодцы в кольчугах и с секирами. Джаэля порубили бы в капусту, если бы не помощь верных из хирда, которые закрыли парня большими круглыми щитами и контратаковали. Острия топоров рассекли кольца и прорезали поддоспешнники, грузные тела плюхнулись в кучу тел под ногами.

Удар, удар и ещё удар пришлось Джаэлю прежде чем он смог уколоть секирщика. Кончик прорезался через сочленение пластин и обагрился в теле. Секира стремглав полетела на голову парня, но он сошёлся грудь к груди с вероломным врагом и вогнал меч под подбородок. Следующий взмах клинка перешёл в выверенный блок и лезвие разделило во взгляде Джаэля напополам скошенное в презрении и первобытном гневе лицо отступника. Оттолкнув его, воин присел и пронзил стопу еретика, и потом и направил лезвие в горло врага, сверкнув мечом у шеи.

Справа предателей становилось всё больше и больше, они наседали массой, истребив верных. Один взгляд на залитые кровью плиты, вспоротые тела подле которых красные кучи «внутренней плоти», на разбитые головы и покров тел заставил Джаэля покочнутся. Такую жестокость он видел лишь на войне с бандой Крокко[1], повстанцами северного кольца[2] и при разорении деревень монстрами. Еретики пересиливали, сверкая сталью в рядах лоялистов и пуская реки крови с озлобленным ухмылками. Но неожиданно напротив сражающейся кучи выстроилось чуть более сотни воинов, чьё оружие трёхметровые пики с бритвеннострыми наконечниками.

- Пикенеры! – призвал воевода отряда, опуская меч. – В бой!

Отряд пустился в атаку, медленным шагом приближаясь к отступникам. Пики вскоре вопьются в рассеянные ряды мятежников, сметая всё на своём пути.

Вилдас отступил, в нём кончилась сила творить магию, сухость на языке и в горле, тремор в пальцах дают понять, что ещё больше потраченных психических сил ввергнут его во мрак. Пепельная вдова простёрла руки к небу и стала ими вертеть… в воздухе запахло серой, в горле запершило, такое ощущение, словно гарь сменила ветер. Без сомнения, оно готовило страшное заклинание, которое всё зальёт здесь огненным дождём.

Послушница, отдав всё нужное Сигизмунду, понимая, что сейчас может произойти, сама вступила в бой с демоном, объединившись с советником. Атака шторма ледяных копий встретилась с огненным щитом и те сначала лужей оказались у платья фантома, а затем испариной поднялись к небу.

Электрические молнии сетью окружили существо, что застонало и взвыло, пока Элия подбегала к ней. Руки девушки исполнили малый реверанс, мысль сформировала образ, а пси-сила реализовала его. Ледяной вихрь, достойный бурь гор Фростклифф окутал плащом холода и смерти пламенного демона, закружившая его и нося туда и сюда.

Сигизмунд из соли стал высыпать буквы, окружая зажатого пламенного дьявола, и поливать их водой. Он бежал настолько быстро, насколько это позволяли латные доспехи. Как только он завершил круг, в него ударил шар. Инквизитора отбросило назад, но он остался в сознании. Повернув голову, он увидел, как «вдова», рассеяв путы молний и мороза, вспорхнув вновь стала жаром испытывать их. Она бросилась вперёд, чтобы ладонями изжарить инквизитора, запечь в собственных доспехах. Сигизмунд потянулся вперёд, попытался подняться и в отражении от лужи узрел, что в него сейчас полетит пламя. Крутанувшись, он ушёл от смерти, а огненная стрела салютом пламени вспыхнула в паре сантиметров от него.

Инквизитор поднял себя и с тяжёлым дыханием бросился вперёд. Пот сочился под сталью, градом падал с лица. Боль и усталость в ногах и руках сковывали движения, но всё же Сигизмунд выбежал за круг. Пепельная вдова бросилась за ним, но столкнулась о странное непреодолимое препятствие – освящённая вода не пускает тварь дальше, а буквы на инале, выложенные в фразе – «Именем Единого, ты изгнан», стали расщеплять неестественную плоть огненного духа.

Сигизмунд, превозмогая боль и жжение от огня, ласкающего латы, сблизился с Пепельной вдовой и что было сил вогнал освящённое серебро в её грудь. Подсвечник прошёл сквозь тленную суть, рассекая священным металлом грудь, проникая в тонкую плоть и рассекая узы, связывающие материю и дух «вдовы». Долго он не простоял, с криком отбегая от огненного платья дьявольской девы.

- Велик Единый! – запел Маллахнагр, сменив магию на молитву и надавливая на слабость противника; советник грохнулся на колени и возопил к небу, подняв руки – рукава отпали, являя на свет поморщенные израненные старческие кисти. – К Твоим силам мы взываем, Твоей милости мы просим! Изгони силой Своей противника рода живого разумного! Смилуйся над нами и по любви Твоей бесконечной избави от духов гнева!

- Пепельная вдова – наша теократесса! – разнёсся военный клич со стороны теснимых мятежников. – Валлистер – наш король!

Боевой зов прокрался ледяной рукой ужаса в души верных, шаткое равновесие вновь поспешило нарушиться. «Как-так», - думали многие. – «Неужто сейчас мы погибнем. Неужто мятежники победили».

Джаэль тоже слышал его, понимал, каковы последствия. Врубившись плечом в мятежника, он высвободил себе немного места и широкой дугой впечатал лезвие в плечо еретика, а затем проколол его грудь. Парень вместе с остальными стал пятиться назад от рычащих новый клич и неистово кричащих людей. Верные стали отходить, и только наступление пикенеров всё ещё поддерживало кровавый паритет.

- Единый – наш Бог! – был пущен ответный клич. – Конан – наш Король! – с этими словами на устах верные усилили наступление, в сердцах возгорелось вдохновение, и они с двойными усилиями перешли в наступление.

Дьявол стал тухнуть, огонь на её коже угасать. Неестественная плоть теряет в жаре, а дух покидает этот мир. «Пророк», победивший Пепельную вдову её всего лишь развоплотил, но дух остался привязан к сему месту, затаившись в поисках жертвы. Теперь же Сигизмунд намерен завершить изгнание твари, развеять тело, а дух отправить в обиталище тьмы.

Молитва Маллахнагра по-видимому приклонила ухо Единого, и фантом впал в ступор, словно из него вытягивают жизнь. Плоть, ослабленная священнодействием, явила отличный шанс, и инквизитор пользуется возможностью. Он окропляет меч в остатках святой воды и не обращая внимания на страшную ожоговую боль сближается с «вдовой» и со всей силы опускает на неё фламберг, одновременно и оборачивая его в расплавленное серебро.

Меч рассёк нереальную плоть реальной сталью, разрубив существо надвое. Голова демона запрокидывается назад, руки в крестообразной форме расходятся в стороны и подобие алой птицы выходит из монстра и растворяется. Чёрное платье посыпалось пеплом, а потом и всё её тело превратилось в горсть трухи, осевшей на чёрно-выжженных плитах камня.

- Пепельная вдова изгнана! – закричали верные.

Вид кучи праха вверг в шок еретиков, последователи культа не могли и поверить, что такое может быть. Их кумир, идол лежал поверженным, разбитым теми, кто, по их мнению, недостоин власти. А потом, разнёсся крик, куда более разящий:

- Конан вернулся!

Джаэль обернулся, чтобы увидеть, узреть того, по ком горело злобой его сердце. Неожиданно для всех во двор вошёл двухметровый мужчина, в синих одеждах, кольчуге и шкурах. Суровое лицо с отпущенной бородой неодобрительным взором смотрит на происходящее. На его шее амулет из резной кости с рунами, а пальцы блестят кольцами. Возле него рослые мужики, не более трёх десятков, а подле них воины с широкими овальными щитами, золотистой чешуе и в шлемах с гребнями. Они не похожи на королевских воинов, а вместо креста на их стягах двуглавый орёл.

Все поняли, что дальше битва бессмысленна, а еретики чувствуют, что их мятеж стал тщетен. Бой остановился, и на секунду установилась тишина. Впрочем, её разбил лязг падающих клинков и стоны раненных, десятки выживших предателей бросили оружие под ноги, встали на колени и протянули руки для пут. Джаэль спрятал меч в ножнах и почувствовал неприязнь, ветер навивал песнь горя вместе со смрадом рассечённых тел и железного аромата крови. Твёрдо шагать не получается, стопа скользит по липкой крови, нога вязнет в куче тел, а глаза… даже пройдя столько войн, Джаэлю трудно видеть, что его путь устилают тела невинных, верноподданых, даже несмотря на то, что они сменили власть Святого ордена. Они тоже люди, у многих тоже есть жёны, мужья и дети, которые станут вдовами, вдовцами или сиротами.

«За что сейчас они пошли резать друг друга?» - спросил Джаэль. – «За какие блага и дары народ готов отдаться во власть демона? Золото… власть… жестокость – вот те струны в душах, на которых играет зло и заставляет творить нас самые безумные деяния».

- Мой король, - склонился Маллахнагр и упал на колено. – Мятеж подавлен.

Король строго осмотрел всё вокруг. В тёмных глазах читалась сила взгляда, властность и печаль. Его воины уже разошлись по полю бою, помогая пленить еретиков, или складывать тела. А неведомые для Джаэля воины всё также недвижимо, подобно постаменту стоят на месте.

- Довольно, Маллахнагр, - поднял его король, заголосив голосом могучим. – Ты довольно натерпелся, - монарх простёр руку. – Приведите ко мне зачинщика и ту четвёрку!

Джаэль встал рядом с Элией и Вилдасом, подходя к монарху. Несмотря на неприязнь, он чувствовал, что от его фигуры и вида изливается власть и одно его присутствие сдерживает мятежные порывы. Сигизмунд же лежал у горсти пепла, ожоги настолько сильны, что он не может себя поднять, даже малейшее движение доставляет ему дикую боль до рези в глазах и тёмных пятен. Целители апотекариона поспешили к нему, чтобы помочь бедолаге.

Через ряды воинов провели связанного мужчину, окровавленного и избитого. В опухшем лице, покрытом ссадинами и синяками Джаэль узнал главного зачинщика, что предстал перед королём.

- Валлистер, - склонился над Конан. – Змея ты проклятая. Скажи, за что? Почему ты повернулся спиной к свету? Ты ведь был пригрет у моего трона, не в пещерах и руинах как пять лет тому назад.

- Какие высокие речи! – плюнул кровью мятежник. – Ты сам только вчера грабил караваны и жил в пещере как дикий зверь! – Валлисер помотал головой и разразился речью. – Пепельная вдова стала бы нами править как свободным народом. Тот треклятый Эндеральский союз не имеет права нам что-то диктовать.

- Всё только ради банальной власти?

- Нет. Истинна мощь, истинная сила! – с безумием в глазах заявил Валлистер. – К нам пришёл проповедник, несущий слово, истину и сообщил, что скоро придут проповедники истинной веры. Он раскрыл нам глаза, уверил, что нужно поклонится своим страстям и хаосу, чтобы получить бесконечные блага.

- Расскажи, - голос короля по-человечески задрожал, а сам он сжал ремень. – Освободи душу… что тебя связывало с Альвезой?

- Хорошо. Альевза… да, я делил с ней постель! Да, она дурила тебя! Да, я её сношал! – Валлистер плюнул под ноги королю. – Она стала истинной последовательницей Нового Слова! С самого начала отношений с тобой, она рвалась к власти, использовала тебя, чтобы скрыть культ.

- А что это был за проповедник?

- Он пришёл издалека, а слова его возгорели в наших сердцах. Именно они возожгли в Альвезе её жажду быть при троне, что слилась, стала единоообразной инфернальному огню.

- Это из-за ваших ритуалов она впала в кому?

- Тот день был бы славен! Ритуал… я сделал то масло, подготовившее тело! В том аббатстве не удалось найти мистического символа, и мы решили так его провести. Но её тело оказалось слишком слабо, без артефакта, чтобы вместить благодать Вдовы. И она пала.

- А мы довели всё до конца, - прошептал Вилдас.

- Хорошо, - тяжело выдохнул король и подозвал взмахом могучей руки помощника, а затем он указал на Валлистера – Казнить. Еретики и предатели достойны только одного наказания.

- Тебе на заглушить глас истины! – стал вопить уводимый аристократ. – Пусть «Чёрная длань» уничтожена, но наше место займут другие!

Джаэль был удивлён насколько правильные и точные вопросы задавал Конан. Король же, разобравшись с одной проблемой, обратился к иному вопросу, менее столь неприятному. Элия заметила, что после слов об Альвезе лик монарха помрачнел, его «оттенила» еле заметная тень печали. Он осмотрел властным взором троих, а грубый голос отразился в душе:

- Доблестные мужи и дева, я рад свидетельствовать свое почтение о вас на своей земле и в своём доме. Благодаря вам всё решилось намного быстрее, а дух изгнан в кромешную тьму.

- Мы…, - попытался представиться Вилдас, но король, чуть приподняв руку и учтиво его прервав.

- Я ведаю кто вы. Молвил со своим Архиваром, который собрал на вас довольно чего.

- Где вы пропадали, король Конан? – с претензией спросил Джаэль, сложив руки на груди и перекрыв изображение пламенного ока. – В тот момент, когда в вас особо нуждалась столица?

- Я лютовал с арпами. Тысячи аспидов минули горы и налетели на мирные сёла на севере Солнечного берега по наказу глав повстанцев. Мой долг кинул меня туда, на передовую. Вместе с лучшими мужами я дрался за свободу и независимость Солнечного берега, - король хитро прищурил взор. – Я разумею, что ты из Речного, так знай, что жизнями ратников королевства и ваши сёла живы.

- Святой орден, старая власть, не допустили бы того, что они вообще.

- Вы можете меня обвинять в чём угодно и можете любить Святой орден до чёрной страсти. Я помню одно – именно Велисарий пришёл в Арк и построил великие планы. Именно Велисарий повёл нас в битву. Именно он сокрушил армии Нерима. Именно он объединил не объединяемое.

- Джаэль, - взяла послушница парня за руку и посмотрела прямо ему в глаза, столь убедительно и проникновенно, что воин смутился, и вся его позиция была забыта странным чувственным веянием. – Мы сейчас не в таверне, а при королевском дворе! Я понимаю, что Святой орден для тебя лучшее прошлое. Я – его слуга, и он в моём сердце навсегда… и как его слуга, прошу тебя, по тише.

- Да, - повинно опустил голову мужчина и приложил руки к почерневшему от сажи и крови лицу. – Я неверно себя повёл. Прошу простить, господин король… та битва, и моя… Оливия… простите, я просто устал.

- Нечего тебе прощения просить, ибо ведомы мне эти чувства, - Конан возложил руку на плечо Джаэля и со взглядом сочувствия похлопал по нему. – Я знаю, кого ты потерял и по ком устроил сыск.

В глазах Конана, как в зеркале Джаэль увидел свой горестный лик. За долгие дни поисков он слишком очерствел, стал груб. Корабль с Оливией, уходя всё дальше на восток, с каждой верстой пути увеличивает и рану в душе, разрывает дух. Он не может рвануть туда, не может оказаться в один миг в Дюнном. Он может лишь стоять здесь и смотреть на монарха, который смотрит на него с великим сочувствием.

Джаэль мельком взглянул на то, что осталось от девушки-предательницы. Во истину огонь злобы и жадности удивительным образом сочетался с адским пламенем и вырвавшись изнутри возможно показал истинную суть Альвезы.

- Нам бы отдохнуть, - аккуратно стал говорить Вилдас. – Мы проделали долгий путь

- Да, о награде, - король махнул рукой и возле Конана встал мужчина в тёмном плаще. – Краусс, выдай им по пять крон золотом, каждому и свитки телепортации до Арка. Так же раздай грамоты кормления, по которым их примут любые таверны у нас.

- Да, господин, - поклонился Архивар и отправился прочь, исполнять наказ.

Чернобородый мужчина прошёл вперёд и посмотрел на пленённых. Ещё пару часов назад они были его верноподданными, опорой при троне, а теперь ненавидящие всем сердцем троном предатели.

- Что за существо могло извратить их души, что они воззвали к Пепельной вдове? – с неверием спросил Вилдас. – Какие должны были быть слова, чтобы разжечь пламя мятежа в их сердцах?

- Я бы занялся этим, но сейчас не до сего, ибо знамя неримское для Арка нужно добыть, - сказал Конан.

- И кто же отправится за знаменем? – спросила Элия.

- Один из славных наёмников этой земли, чья деяния на Киле и Кире никогда не будут забыты.

[1] Банда Крокко – крупнейшая преступная группировка на территории Солнечного берега и восточного Арка, возглавляемая бандитом по имени Крокко. Изначально она имела только преступные цели – разбойники оккупировали все малые и крупные дороги, разорил фермы и слабые поселения, приведя к кризису в юго-западной части Эндерала. Но в последнее время Крокко задумался о создании своего королевства, где власть оказалась бы в руках «свободных». Для этого создавалась децентрализованная армия, гарнизоны которой были разбросаны по всему югу страны, налаживался набор «рекрутов» из крестьян, ставших бандитами, выделялись «офицеры» из наиболее матёрых разбойников. Стало появляться подобие торговли между отдельными кланами и сборы денег в «общяк». Разорительная политика Натары Даль’Верам только прибавляла сторонников банде. Вскоре Банда Крокко была уничтожена «пророком». Гербом «Банды» являлось матово-синее полотнище, с чёрными вилами на штандарте. После эндерало-неримской войны остатки Банды Крокко, объединившись с опальной знатью и прочими сепаратистами, сыграли заметную роль в основании Праведного и вольного государства Эндерала.

[2] Повстанцы Северного кольца – группировка, действовавшая за пять лет до появления Банды Крокко. «Северным кольцом» их назвали потому что эта фракция взяла ряд фортов в Сердцеземье и Тёмном лесу, опоясывающих эти регионы. Повстанцы Северного кольца стремились создать отдельное государство, где не было бы тирании светорождённых. Возглавил их бывший аристократ, у которого Орден без суда и следствия отобрал земли и поместье. Он объеденил единомышленников, на собранные с ними деньги нанял наёмников, привлёк бандитов и начал войну, которая длилась год. Создав деррикториальное правление, где у власти находился Совет пяти – собрание из пяти изменников-аристократов, он год воевал со Святым орденом, пока объединёнными усилиями крестьян, наёмников Золотого серпа, хранителей Святого ордена, пустынных копейщиков из Дюнного и при не разглашаемой поддержке Ралаты, повстанцы не были разбиты в сражениях за крепости. Знаменем повстанцев являлся голубой штандарт, с белым драконом на полотне.

Интерлюдия 1. Новое царство

Интерлюдия 1. Новое царство

Месяц тому назад. Фогвилль.

Тёмные свинцовые облака нависают тяжело-угнетающим покровом над этой частью Эндерала. Шепчущий лес, навечно проклятый и отравленный экспериментами апотекариев и безумцев-учёных, стал пристанищем для многих кошмаров и ужасов сей земли. В его тенях бродят страшные звери, нежить охотиться на беззащитных, монстры и порождения нечестивой магии устраивают свои логовища. «Королевство зла и смерти» - вот как можно назвать земли от Тёмной долины до севера Сердцеземья. Но у него нет сильного правителя, властелина, который бы повёл за собой армии мятежных аристократов и людей вольницы… однако это недоразумение вскоре решится.

Лошадь пронеслась подобно вихрю, вздымая за собой облака пыли, копыта выбивали шматы грязи и травы. Вороной мощный конь несётся тараном, и беда тому, кто встанет на его пути, ибо будет сметён и затоптан. На угольной шкуре блестит начищенной сталью доспех, закрывающий шею животному, передняя часть закрыта тёмно-бардовой тканью. На нём всадник, внушающий трепет и содрогание при одном только виде. Высокая статная фигура крепко сжимает в латных перчатках поводья, за ней вьётся черный плащ, что похож на провозвестника мрака, идущего за существом. От доспехов исходит одновременно и блеск кованных лат, и аура тьмы, изливающейся из проклятой души. Само «одеяние» всадника представляет сплав гротеска формы и элегантности. Гофрированная кираса с иероглифическим орнаментом, поверх которой тёмно-бардовая накидка с изображением ока, за которым шесть изогнутых лучей; наплечники у основания украшены длинными сверкающими шипами, шиворот закрывает меховой воротник. Руки и ноги защищают латы, так же с присущей шипасто-лучевой символикой. Лица не видно за маской-шлемом, покрытой капюшоном, которая повторяет черты некогда благородного лица, а теперь же это напоминание о былом… об ушедшем прошлом. Путь таинственного конника идёт по мощёной дороге и вскоре он оказывается рядом с некогда славным и величественным городом. Теперь же это руины, обнесённые разрушающейся каменной стеной. Оставленный Святым орденом лежать в руинах, он является ещё одним напоминаем о его прошлой жестокости и безумии, что некогда пожирало страну. Однако тут устроили себе логово орды нечисти, вставшей под знамёна сепаратистов. И направив коня туда, под шум начинающегося дождя он устремился в град.

Праведное и вольное государство Эндерала на протяжении полугода безуспешно воюет с Эндеральским союзом за осколки прошлого. Так успешно начавшаяся для сепаратистов гражданская война, превратилась в статичные противостояния, битвы на истощение и сражения в тенях. Под стяги рунического ока и змеи на багряном фоне встали не только вчерашние преступники или бежавшие носители крови древних родов. Некромагам удалось поставить в строй нежить и наладить контакт с древними мертвецами, давно покинувшими колыбель могил. Арпы сами присягнули на верность отступникам, что изначально вызвало отторжение у аристократов-предателей, но исполнительность и рвение сгорбленных тварей быстро убедили почтенный люд в своей необходимости. Удалось установить контроль в Золотом лесу и на окраинах Талгарда. Но даже этого единства против легионов Союза и объединённых армий, которые сдержали первый натиск и дали братствам Святого ордена прорваться вглубь Сердцеземья, поставив под угрозу резиденции опальных благородных семей. И тогда с ними связались те, кого считались давно мертвыми, отголоском давно минувших времён и героями древних легенд. Они не просто предложили, а ультимативно утвердили, что теперь они руководят войной, что пришло их время. С такой силой мятежники не могли спорить и решили подчиниться ради победы над Союзом и великого будущего. На судьбоносную встречу был отправлен посол, правая рука поборников древнего порядка.

У самого входа его встретили «стражники»… тёмное отражение их работы – полусгорбленный арп с луком и гордо выпрямившийся скелет, сомкнувший костяшки на алебарде. Всадник проскакал по широкой дороге и перед ним открылась картина разрушения – всюду покосившиеся развалившиеся дома, трёхэтажные и двухэтажные жилища наполовину рассыпались, каскад разбитых построек окружает площадь на холме, где за гостем наблюдает некто в чёрном облачении. Оглянувшись, всадник увидел, как среди развалин кишит тьма и собирается зло, как арпы, нежить, монстры спокойно гуляют по улочкам города, как в небесах кружит и клокочет вороньё.

- Приветствую тебя, преданный! – крикнул незнакомец в мантии, когда всадник подъехал к нему. – Я, хранитель чёрного сигила, Джафар-Каддим, рад встречать повелителя. Тебя избрали, чтобы вести наши орды в бой?

- Да! – раздался громогласный ответ грубого голоса. – Я, преданный и убитый собратьями, оживлённый «Забытыми кузенами», - всадник слез с коня и оказался довольно высок для человека; его резкий голос выразил глубокое неудовольствие. – Но, прошу, давай без этого пафоса и… титулов. У меня есть имя.

- Какое? Старое или новое?

- Новое, - прорычал мужчина и спустя миг томительного молчания мучительно выдал. – Сарагон’Ашар.

- Хорошо… Сарагон’Ашар, - рука мужчины коснулась капюшона, и он откинул её, показывая лицо, также заключённое в железную маску и повторяющую некогда чей-то лик. – «Кузены» вырвали нас из цепких когтей смерти, что бы мы стали их мечом, который обратит Эндерал к тем, кто им же и был отвержен от начала истории сего континента. Бессчётные лета преданные и отверженные прятались, защищая мир от «всепожирающего пламени темнейшей тьмы». Что же мы будем делать?

- Здесь, среди арпов и темных долин мы поставим свою столицу. Наши войска сокрушат Эндеральский союз возродят железную волю и славу этой страны! – Сарагон’Ашар оглядел град и увидел, как к нему стекаются существа, будто бы он их новый хозяин. – Но для начала нам нужны солдаты, войско, которое мы поведём в бой, - из кисета он вынул горсть камней цвета темнейшей ночи и протянул. – Руны обращения. Ведите сюда пленных и слабых, рабов и отступников от нашего слова. И мы сотворим их них существ, чья внешность станет лишь отражением их гибельной сути, - пальцы в заострённых перчатках дугой обвели толпящихся возле нового властителя арпов. – Дети проклятья, сотни свирепых порождений ночи, прячущихся по лесам и пещерам, ответят на наш зов.

- Есть ещё, кто готов встать под наши знамёна, - Джаффар-Каддим отступил, и к холму, со стороны того, что некогда было ратушей, ровными рядами стекались люди и аэтерна… у некоторых броня вторит изумительным доспехам хранителей из Святого ордена, у кого-то это красно-белые табарды Аркской стражи, латные кирасы наёмников виднеются рядом с кожаными панцирями. – Это все те, кому претил новый порядок, кто желает возвращения могущества Святого ордена и железного порядка в Эндерале.

Сарагон’Ашар подошёл в плотную к бывшему хранителю, держащему старое знамя Святого ордена и обдал его ледяным дыханием. Единственное требование сотрясло дух стоявших пред ним:

- Вы погибните или подчинитесь! Выбирайте

- Отныне и вовеки мы служим железному царю! – пал на колено мужчина и дрожа, признал над собой власть нового владыки. – Так говорю я, Ролоф Крокко, король вольницы!

- Ты сломлен, но моя воля превратит тебя в оружие, достойное железного государства! - Сарагон’Ашар поднял взгляд, властно всех оглядел и громогласно объявил о создании новой страны. – Отныне Тёмную долину, Шепчущий Лес, Златолесье, Тальгаард и всё, до чего не добралась длань Эндеральского Союза я объявляю владениями хаоса!

Полмесяца тому назад.

Битва идёт полчаса, но немногие защитники уже сломлены стремительным наступлением, крепость, которая защищала юг страны, без сомнения пала. Огонь бушует повсюду, стрелы свистят и снаряды камнемётов в прах обращают всё, до чего долетят камни, извергающие снежно-ледяное пламя и убийственные взрывы. С одной стороны, схлестнулись воины в атлетических доспехах хранителей и наёмники, а с другой уродливые твари и отмеченные злом люди. Поставленная остатками Святого ордена на севере Сердцеземья, похожая на квадрат с двухэтажным строением в конце, она стала очередной жертвой в походе «Железного владыки».

На закате дня вроде всё было спокойно… всё хорошо, но на западе, там, где солнце касалось края земли появились багровые знамёна, и чёрная линия наступающих войск. Вскоре на гарнизон, без переговоров, без предупреждения, обрушился дождь стрел. Камнемёты обнесли крепость ливнем зачарованных снарядов и началась битва. Под невысокими башнями и стенами были разбиты передовые отряды наёмников… растоптаны бесчисленными полчищами арпов и людей, сражающихся рядом с ними. А потом они кинулись на защитников.

Через проломы в стенах как кровь из раны хлынули орды арпов, кривыми мечами и короткими копьями раздавливая немногих защитников. Отчаянно сопротивляясь они становятся плечом к плечу, лик и глаза каждого отражают холод и суровость, готовность умереть. И на траве, чёрной от сажи и крови, сошлась малая линия, блещущая светом и тёмные полчища.

Из покрова ночи и рядов противника словно рыцарь бездны явился командир чёрного воинства. Он ворвался в гущу сражения и тут же враг попятился от него. Он опустил руку и из пустой длани вырвался жуткий поток тёмно-фиолетовой ужасной энергии, пожравший целую дюжину хранителей. Развернувшись влево, он крестообразно развёл руки и опустил их, вместе с призванным прутом молнии, выжегшим троих наёмников.

В руках Сарагон’Ашара оказались два оружия – булава крушит кости с левой руки и длинный прямой меч, рассекающий сталь и плоть. Он прорвался через ряд воинов, разметав их сильнейшими ударами, от которых защитники подкашивались и разлетались. Обагрив сталь кровь, он выкрутился и со всей силы всадил шипы моргенштерна в грудь наёмника и резко вырвал их. Его доспех заляпан кровью и копотью, немногие островки чистоты отражают полыхающие огни и россыпь звёзд.

Воины попятились прочь от него, ибо пред аурой ужаса почти никто не может устоять. Он пускает и вздымает клинок, марая его в противном багрянце, выкрикивает проклятья, от которых у защитников стынет кровь:

- За железный порядок! – призвал он своих соратников. – Зальём кровью отступников земли Эндерала!

Арпы и приспешники набросились с удвоенной силой, но столкнулись о топоры и мечи хранителей, захлебнувшись в атаке. Попадали многочисленные тела, а немногие лучники среди защитников обрушили на наступающих град стрел.

- За Эндерал! – прокричал командир гарнизона, выделявшийся шлемом с алыми перьями и вздев двуручный меч бросился в атаку. – Поглоти тебя солнечный огонь!

Железный владыка не более чем усмехнулся этому и гордо пошёл вперёд. Меч лязгнул о клинок Сарагон’Ашара и отведённый не представлял угрозы… молниеносный выпад булавы в пах, и воин невольно согнулся, прокричав. А затем… сокрушительный удар кулаком, сжимающим булаву в голову, опрокинул воина на траву. Короткий бой, но за его время нападавшие попросту задавили массой защитников, вмяв их в землю. Огонь осветил поле боя – покров ночи пытается спрятать тела хранителей и наёмников, навечно упокоенных в потемневшей траве, над крепостью развивается ныне новое знамя – чёрного цвета око с шестью шипами на фоне бардового полотна.

- Ах-х т-ты урод! – со сверкавшей на губах кровью вышли слова. – Святой орден отомстит… он загонит тебя обратно в нору, из которой ты вышел!

- Ахаха-ха! – раздался жуткий гогот из-под маски. – За две недели пали ваши крепости в Шепчющем лесу и севере Сердцеземья. Знамёна Железного царства развиваются в Златолесте и Тальгаарде, Сердцеземье и Шепчущем лесу.

- Орде-е-ен, - хрипит поверженный. – Он… спасёт.

- Твой Орден больше никого не спасёт, он под пятой Союза, его братья рассеяны, а самые верные и преданные поступают на службу хаосу!

- Из Ордена святого никто не пойдёт на службу тьме, - глубоко вдохнул и выплюнув кровь на губы, воин продолжил. – Его братья… и сёстры… верны. – Парень потянулся к мечу, и Сарагон’Ашар даже дал его пальцам сомкнуться на рукоять, прежде чем он наступил на ладонь бедняги, прижимая её.

- Хах-а-ха, - гулко просмеялся «царь». – Храбро, но глупо, мой старый друг.

- Кто же ты?

- А как ты думаешь, кто я? – чёрная длань коснулась маски и Сарагон’Ашар снял её. – В расширенных от удивления глазах отразился до боли знакомый хранителю лик, выточенный в памяти годами знакомства; воздух застрял в гортани, мыслей нет в голове, лишь искреннее желание закрыть очи и забыть увиденное.

- Не может быть… Ах ты…, - речь оборвал хрип – клинок вонзился в грудь, необычно сильно заточенное лезвие пронзило кирасу, кровь брызнула на почерневшую сталь; шея ослабла, и голова легла на траву, в глазах, отразившись звёздное небо, навечно застыло ошеломление.

Сарагон’Ашар отшагнул назад. Его лик вновь скрывает маска, на которой лицо будто бы оттенило печалью. Обратив взор на войска, он увидел ряды солдат, к которым питает неприязнь, отторжение. Они стали отражением сущности зла, но лишь ради того, чтобы победить темнейшую тьму и вернуть старый порядок.

- Господин, - подошёл в чёрных рясах мужчина, переступая через тела, – крепость наша. Дальше начинаются владения Эндеральского Союза. Скажите что-нибудь армии.

- Воинство ужаса! – громогласно обратился Сарагон’Ашар и провернулся к ним. – Мы прошли долгий путь за две недели. От Фогвилля мы прошли славным походом до сердца страны, и никто не мог нас остановить. Наши собратья в Златолесье и Тальгаарде выдавили тех немногих, что посмели сопротивляться. Теперь нам предстоит битва за остальной Эндерал, и мы её не проиграем!

Внутри стен разрушенной крепости вспыхнул гул ликования и радости. Солдаты вздели знамёна, подняли вверх кулаки, а их повелитель криком отдал дань уважения общему делу: криком

- Во славу железного порядка!

- Во славу железной короны! – ответили единым голосом воины.

- Нам нужно действовать быстро, - минорно говорит рядом стоящий Джафар-Каддим. – Совет призывает нас начать действовать быстрее. Они опасаются, что «высшие» могут вновь сыграть на слабостях правителей, которые даже не уничтожили светоч. – он промолчал прежде чем выдать часть плана. – В Златоброде давно насаждается наше учение. Я был там и донёс до них, где истина и они стали адептами её.

- Тогда пусть строят телепорт, отправят искусного мага из среды своей. Начнём захват региона и возьмём центральные владения в кольцо, - Сарагон’Ашар ещё раз бросил презрительный взгляд на своих воинов и прошептал. – Златоброд станет первым.

Глава 4. Символ верности и смерти

Глава 4. Символ верности и смерти

Спустя два часа. Королевство Солнечный берег.

Двое мужчин спокойно двигаются в тени деревьев, их прикрывают шелестящие изумрудные кроны, в лица дует слабый ветерок, освежающий и дарующий покой. Первый – высокий крупный рослый воин, облачённый в тёмную тунику, поверх которой чёрный плащ из шерсти, прикрывающий и красивые клетчатые штаны сапфировой расцветки, и низкий кожаные сапоги, а на поясе покоится меч. Крупное лицо воина имеет слабый загар, его косматые волосы треплет ветер, вместе с бородой. Второй же парень ниже и меньше спутника. Тело защищено кожаным панцирем поверх синей кожаной куртки, укреплёнными штанами и высокими сапогами. На поясе слегка бряцают два кинжала. Отличительная черта этого человека – седой вольный волос и бородка в столь молодой возраст.

- Вот не уразумею вас, люд учёный, и к чему вам понадобилось к мертвякам лезть, - хрипло заговорил первый. – Я помню, что ты парень резкий, но зачем тебе бегать на побегушках? Устраивайся ко мне. Джеспар, ты парень толковый, так на кой тебе за гроши лазить по катакомбам?

- Лазить? Я же говорил, что Мерраджиль ищет знамя неримского подразделения… э-э-э, как их там… «кабаэтские волки», вспомнил. Он считает, что сами «высшие» благословили его своим присутствием, а значит его нужно взять для исследований, - Джеспар помотал головой, смотря на красоту пышной зелени вокруг. – Мерраджиль хочет… использовать его для реконструкции нуминоса.

- Всё возитесь в своих побрякушках? Я тебе говорю, давай ко мне.

- В Королевский Хирд? Нет, спасибо, я слишком слаб для секиры, - усмехнулся наёмник.

- На что сюды? Уразумей, я хочу, чтобы ты был лазутчиком. Нет, ты не станешь водиться по ночам. Я определю тебя на пост главного соглядатая среди лазутчиков.

- Спасибо, но я не государственник. Я забочусь только о своих интересах.

- А жаль. Мужик вроде нормальный-то.

Джеспар ничего не ответил. Воинская доблесть, честь и верность для него это нечто странное, отдалённое. Наёмник ещё с детства считал, что это не более чем прикрытие для мерзких целей «жизнь держащих», а все высокие принципы созданы только для того, чтобы стадо было легче вести на убой. Джеспар же считает себя значительнее сего. Волна высокомерной радости приходит к нему от осознания того, что его никогда не будут использовать, как обычного солдата… ведь он выше этого, что и рождает мысль:

«На кой мне твоя служба на государство, если я сам себе – хозяин? Пф, мне это не сдалось. Ходить ещё под сапогом».

- Ты посмотри, как братки наши восстановили старую ферму, - а тем временем Конан продолжает. – Хорошо, что к нам притекло столько люду трудового.

Джеспар вновь решил хранить молчание. И вправду, то, что лежало в песке, разлетелось на куске и облюблено было отребьем, сейчас «дышит» жизнью. Двухэтажный деревянный дом, с высокой крышей, а кольцом его обходят пашни и поля, да постройки для скота. Добродушные крестьяне, ещё вчерашние бедняки из Подгорода и бандиты, стали клониться своему королю, а тот им отвечал поднятой рукой.

- Гляди, что мозгует люд, преданный государю своему, - твёрдо сказал Конан.

Джеспар же обратился к памяти, вытаскивая оттуда сводку того, что стало с Эндералом за последний месяц. К счастью для его народа, Банк, знатные семьи и торговые компании раскошелились на благоустройство всего континента, и серебро с золотом потекли в казну Союза и государств. Королевство Солнечный берег стало оплотом бывших разбойников Конана, но что-то их изменило, и они обратились в людей чести. Замок Златобород стал обстраиваться вокруг поместьями и деревнями, где крестьяне облагораживают землю, купцы ведут скромное дело, а кузницы чинят инструмент. Новая «Церковь Творца» была принята с распростёртыми объятиями и теперь в столице Королевства аж три собора, а при каждом поселении или ферме либо часовня, либо церковь. Джеспар вспомнил, что по мудрым указаниям короля были отстроены все фермы, возрождён Дозор трёх рек и его старый побратим, а так же обжиты укрепления на севере. Работа кипит полным ходом, в рудниках добывается серебро и железо, на полях садится то, что станет обильным урожаем. А тавернах, от Златоборода до Старой дамбы скальды воспевают деяния короля, посвятив ему саги, одну из которых Джеспар помнит:

«Конан наш король лесов окрестных,

Владыка рудников, ферм и скал,

Нет ему ровни средь королей известных.

Он пришёл и власть мудрую над нами взял.

Его венец – Берег солнца, доблести златая песнь,

Его сила – хирд доблестных мужей,

Посвятят скальды ему песней сотен семь,

Пришёл он, укротив всех злых зверей.

Народ выпьет во славу короля душистый эль,

Наполнится богатством Солнца берега земля.

Сверкает серебро, манит пьянящий хмель,

Нет больше бедствий с приходом короля».

«Они чтут своего короля», - готов был сплюнуть Джеспар, вспоминая, что пол жизни сражался за деньги, не веря не в народную любовь, не в честь и доблесть тех самых владык. – «Проклятые лжецы, использующие свой народ в целях корысти. Эх… поскорее бы в таверну, подальше от всего этого».

Даль’Варек сочится отвращением к долгу, ибо пострадавший из-за этого в детстве и ставший наёмником, для которого закон – деньги, он презирает само это понятие, считая его ненужным.

- Вот мы и дошли, - эти слова выбили Джеспара из размышлений, и он узрел пред собой небольшой мост через быстротекущую реку, а на обратной стороне огромную литую дверь из стали, пред которой развивается два стяга – белое полотнище на фоне которого чёрный гербовый орёл.

- Это здесь? – осторожно спросил наёмник, указывая на свежий бревенчатый мост, ведущий на берег, который очень быстро утыкается в высокую скалу.

- Да. После битвы, мои братки собрали всех неримцев и упокоили здесь. Твой знаменосец тоже здесь. Закопали его в конце.

- Спасибо… говорят, тут какие-то аномалии?

- Да разбили какие-тор пару пирийских кристаллов маги, которые сподобились нам помочь, вот и колдунство тут и пляшет. Да ничего страшного… может галюн словишь, мошь ещё что привидится.

- Маги? – удивился Джеспар.

- Самими грызть скалу трудно, - Конан развернулся.

- Вы не пойдёте?

- Меня ждёт мой народ и королевство. Бывай.

Джеспар только попрощался кивком и устремился в объятия могильного холода и мрака. Наёмнику только нужно забрать знамя, и поэтому он идёт спокойно, мирно, не боясь чего-либо. Отворив дверь, он узрел широкие залы, где камень отёсан до гладкой поверхности, всюду гробы и саркофаги. Наёмник быстро смекнул, что действительно тут без магической помощи не обошлось.

Миновав большое помещение, утыканное гробами и стряхивая с себя крошку и пыль, мужчина прошёл в небольшую крипту, находящуюся в самом конце. Свечи и проникающий свет немного рассевают тьму, блики от них мерцают на большом массивном саркофаге. Наёмник слегка вздрогнул от вида сего, но пошёл вперёд к нему, ведомый нисколько долгом, сколько желанием получить деньги за находку.

Пара шагов вперёд, к саркофагу были полны осторожности на этот раз, ибо никогда не знаешь, что можно ждать от этих мест... да и разбитые пирийские кристаллы могут дать о себе вспомнить. Чтобы себя успокоить, он тихо шепчет:

- Фух, всё должно быть в порядке. Это ведь могильник, а не Подгород… тут тише и безопаснее.

Но в противовес его речи, посреди залы забурлил и заклубился мрак, червоточина на теле реальности, из которой пожаловал гость. Это двухметровый воин, его одежда – выцветший почерневший доспех, панцирь и юбка, а красит всё сгнивший плюмаж. Призрак, чье лицо – полуэфемерный череп с пылающими льдом глазницами пошёл к Джеспару, и наёмник инстинктивно потянулся к кинжалам, но боя не последовало… вместо него вопрос:

- Кто сюда пожаловал? – жалобно вопросил фантом. – И что он хочет?

Наёмник дрогнул… причём сильно. Очень давно пред ним не стояли приведения, расположенные к диалогу, но способные и одним взмахом призрачной стали отсечь что-тио важное. Однако собравшись с силами, парень даёт ответ, речью, слегка дрожащей:

- Я-я – Д-Джеспар Даль’Варек. Хочу забрать знамя «Кабаэтских волков» А ты кто?

- Экзархт Хансесси, - призрак чуть наклонил голову, желая в знак почтения отдать поклон – Прославленный знаменосец «Кабаэтских волков», лучшего отряда, который только могла знать земля Северного королевства и Нерима. А ты… тебя я не помню, парень.

- Может ты меня забыл, – осторожно сказал Джеспар – Но я тебя прекрасно помню.

- Откуда бы? – с колебанием стребовал призрак.

- Я служил в «Волках», - более утвердительно ответил наёмник, но продрог от резкого слова:

- Лжешь! – лицо знаменосца приобрело зловещее выражение.

- Я сражался под этим знаменем на Эродисе и под Арком, - твердит Джеспар, не желая сойтись со знаменосцем в битве, ибо тогда он может присоединиться к мертвецам здесь, что совсем не вписывается в планы наёмника.

- Побоище на Эродисе, - сладостно вспомнил призрак, - все свободные неримляне плечом к плечу супротив наглецов из Южного царства и религиозников Храма. Такой чудесной картины Нерим ещё не видывал… Кабаэтцы под командованием Таранора по центру, эрофинцы на левом фланге, ведомые Альмой, а правое крыло атакует общими кавалерийскими частями. Вэйвроксие отряды в авангарде. Прекрасное зрелище, истинно?

Сияние потопило всё во взгляде Джеспара, кончики его пальцев пронзила приятная боль, в уши ударил звук разрывающихся фейерверков, и показалось, что больше нет стен склепа. Вместо могильников, пред Джеспаром открылось огромное просторное бодрящее дух поле. От края до края трава, среди которой глаз радуют полевые цветы, а впереди течёт река… большой полноводный поток. И вот он Джеспар – на поле боя. Его одежда теперь не панцирь из кожи, а крепкая кольчуга, в руке длинный меч и круглый тяжёлый щит. Всюду, куда не кинь взгляд – солдаты. Ровные линии солдат, справа и слева – воины в тяжёлой броне, лязгая доспехами идут вперёд, отторгнув всякий страх. Зрелище достойное того, чтобы оказаться на полотне художника. И дух… Джеспару показалось, будто он ощутил, что-то эфемерное, что-то одновременно парящее, лёгкое и живящее… то, что одновременно веселит и пугает, вызывает отторжение. Он же наёмник, человек удачи, а не солдат и к чему на него напялили эту кольчугу? Но всё-таки… пение боевых песен, оглушительный звон труб, и он идёт по самому центру, скрашенный алым табардом Эрофина. Справа раздаётся ржание и громкий топот… не менее пяти сотен всадников, обряженных в новые цвета Нерима – жёлтый и чёрный, с развивающимися плюмажами, готовятся врыть врага в землю. Их присутствие, их вид внушает чувство возвышенности, готовности сражаться за общее дело до конца. Перед ними, самой передней линией, вооружившись копьями и защитив себя лёгкой бронёй шагает отряд лёгкой пехоты. Слева же в бурых табардах, распевая взбадривающие песни Кабаэта, идёт крепкая шеренга нордлингов севера. И Джеспар… как песчинка посреди всего этого, но от которой может зависеть исход боя. Он не просто солдат, не просто мясо, отправленное на потеху, но воин своей страны, доблестный ратник, призванный к сражению за великое.

- За народ! За Вольный народ Нерима! – раздаются кличи и в груди наёмника селиться что-то животворное, заставляющее его прямо сейчас сорваться в бой.

Джеспар, доселе презиравший честь и доблесть, впервые с любопытством смотрит на происходящее. Да, отголоски отвращения и желания отторгнуть сие в нём живут и воют, но он к ним не прислушивается, с заворжением наблюдая, как повернётся ход боя дальше. Он уже видит и врага за той стороной реки… там на них зыркают строящиеся полки южного королевства – средняя и лёгкая пехота, а за ней лучники и застрельщики.

- А вот и Сак’Хораш вывел своих псов! – раздался крик из строя, поддержанный криками одобрения.

Видение могло бы ещё продолжаться и Джеспар продолжил его смотреть, но его вывели из сего, оставив один на один из призраком.

- Так что? – давит дух.

- Заблуждаешься, - нелегко ответил Джеспар, потряхивая головой. – Кабаэтцы встали по левую сторону. Тяжёлая пехота Эрофина была в центре, а на правом крыле расположилась кавалерия, которая должна была поддержать наступление авангарда.

- Хм-м-м, - затянул признак. – Ты прав. Я думаю, что ты мне не соврал. Ответь… ты же помнишь, кто возглавлял войска южан?

- Э-э-э, - Джеспар стал судорожно перебирать воспоминания из видения. – Сак’Хораш. Генерал, которому Храм доверил вести армию южан в бой.

- Проклятый пёс остианской своры… он ушёл тогда от нас, и я клянусь, что он ещё пустит кровь Вольному народу Нерима.

Опять Джеспар ощутил, как потоки истории подхватили его, как он снова несётся в воспоминания упокоенных воинов. Ему не хочется, но магическая аномалия бьёт в его рассудок, рассасывается по каждой клеточке организма и заставляет зреть то, что было на поле страшной сечи.

И вот он опять держит длинный меч и пронзает им вражеского пехотинца. Сталь проткнула белое тканевое покрытие и пронзила кожаный доспех стражника Остиана. Он тут же прикрывается щитом, отражая копейный выпад. Его товарищи поддержали и эрофинцы смяли ряд южан. Но это не конец, ибо наступает море врагов. Красно-белой волной идут без устали, распевая жестокие гимны, лёгкие пехотинцы из Остиана. Фанатики и стражники смешались в единый ряд, и Джеспар чувствует, что только что начавшийся бой ещё продлится долго.

Битва на Эродисе. Один из важнейших моментов кампании Вольного народа Нерима против фанатиков из Южного королевства. Пять тысяч средней и тяжёлой пехоты, пятьсот тяжёлых ударных всадников и шесть сотен лёгкого отряда объединённых сил против десяти тысяч воинов из Остиана, пустынь и прилегающих территорий, которые перешли в массовое наступление, дабы разбить северян на их же территорий.

Джеспар чувствует волнение, ощущает странную бодрость и тесноту. Справа и слева от него товарищи, которые его прикроют и за жизнь которых он отвечает. Быть солдатом это не махать ножичками будучи наёмниками... это нечто более важное и глубокое, хтоническое и священное. Позади звучат горны, вымпела и стяги реют над головами, крики и вопли агонии смешались со смрадом битвы превратившись в ореол войны.

- Вперёд! За Нерим! За его народ! – раздаётся клич и стена эрофинцев начала наступление, в числе которых и Джеспар.

Разгромив первую линию они мечами и щитами встретили вторую; закончившие форсирование ударные силы южан бросились в атаку, в жаркий бой. Джеспар видел, что поле завалено телами – справа всё проредила тяжёлая копейная конница… ему показалось, что он своими глазами видел, как копья прошибали по два человека, вмарав приспешников Храма и передовых застрельщиков в траву. Взгляд влево право и тихий ужас встретился с мужеством в сердце – огромный поток южан полностью сковал наступающие части из Кабаэта.

- Правый фланг рушится! – доносится крик.

- Не осилят! – кто-то подбадривает рядом. – Там «Волки Кабаэта»! Они ещё не то выдерживали!

Эрофинцы, составив середину готовы встретиться с ударными частями Южного королевства, которые ведёт сам Сак’Хораш. Высокий полководец, поднявший массивный двуручный меч, забронировавший себя в сталь, вдохновил не менее тысячи стражников и шесть рот морской пехоты идти в бой. И Джеспар с «товарищами» встретили их. В жарком побоище сошлась малая линия Нерима и несметные полчища южан. Трещали копья, хлюпала сталь, лязгали доспехи, эрофинцы пытались удержать центр, но врагов больше. Джеспар видел, как падают один за другим друзья солдата… люди с которыми он ел, пил, жил в одной палатке и делил махорку… все они уходят один за другим. Печальная правда войны откликнулась в сердце наёмника, вместе с яростью. Он бьёт быстрее, сильнее, буквально разрывая одежду храмовников, разбивая кольчуги, но это слабо помогает… без помощи они не выдержат. Внезапно на поле боя выбежал сам Сак’Хораш. Изогнутым двуручником он разбил грудь друга-эрофинца, второй замах завершился тем, что пара солдат упали со страшными ранами… ещё одни его друзья, что воспалило внутри такую злобу, что тот не помня себя бросился на Сак’Хораша. Владыка Храма опрометчиво повёл себя, радуясь тому, что вскоре прорвёт линию эрофинцев. Джеспар не знал, что такое героизм и честь, не знал, что значит пожертвовать жизнью ради другого, все эти чувства были в нем задавлены эгоизмом и самомнением, но в духе сего воина он ощутил их в полной мере. Грудь распирает от боли по павшим соратникам, отчаяние от невозможности что-то сделает взывает к резкому опрометчивому действию, а в душе пылает ярость битвы, и воин прыгнул, жертвуя жизнью, лишь бы заставить врага дрогнуть, лишь бы свершить месть по тем, с кем он шутил, с кем ходил в одни патрули и походы. Его меч скользнул сквозь пластины брони и прошёл внутрь, отправив дух Сак’Хораша на тот свет. После этого деяния наступление врага встало. Ошеломлённые солдаты Южного королевства скованны страхом… их ряды дрогнули от того, что непобедимый воин, «благословлённый» владыка падёт. Но это произошло, что стало одним из важных моментов на Эродисе.

Джеспар отошёл от видения и вернулся обратно в крипту, где на него смотрит призрак. Кажется, что у этого существа нет чувства времени, и оно вечно готово ждать ответа.

- Нет, - Джеспар коснулся головы и груди. – Что-то ты стал сдавать в памяти. Его и прибили же там.

- Верно, - удовлетворённо проговорил призрак. – Я начинаю тебе верить. Что ж, возможно ты и был на Эродисе. Но ты говорил, что ещё и сражался под Арком… напомни мне, как мы попали в засаду? Как мы, «Кабаэтские волки», дали себя провести проклятым эндеральцам?

На этот раз другие образы мелькнули перед глазами Джеспара и под ощущения покалывания и лёгкой боли он перенёсся в дух воина на другом поле битвы. На этот раз в мутно-огненных тонах предстал Арк… пылающий и залитый кровью защитников. Ночная атака быстро сломила дух сопротивляющихся и вскоре они захватят оплот мракобесия и невежества, несмотря на то, что Эндерал сильно потрепал их. На север-западе, в отдалении от основных частей стоят они - солдаты в чёрно-жёлтых акетонах, груди под защитой панцирей, на которых сияет символ волка на фоне орла. Они должны пресечь любые попытки контратаки из северных ворот, чтобы оградить фланги и тылы Неримской армии. И кажется, что победа не за горами, а это радует воина.

Воин кидает взгляд на знамя. Его жёлтое полотнище гордо реет под порывами холодного ветра и Джеспар ощутил то, что раньше не мог почувствовать. Вододеление, гордость от одной мысли, что они дадут бой под этим стягом. Орёл, вместивший в себя волка, вселяет в душу веру в дело, заставляет трепетать сердце от одного вида сего символа. Эта ткань… говорят, что сами пророки грядущей эры, эры бестелесного блаженства, благословили его. Оно здесь, чтобы не пасть в грязь на улицах Арка, здесь, чтобы вдохновить уходившие в бой части неримлян, чтобы те, кто стоят сзади видели, за что сражаются кабаэтцы.

- Хорошее утро, - мягко произнёс солдат.

- Тихо! Скоро пойдёте в бой! – стопорит разговор командир. – Ещё немного и ударим по вторым воротам.

- Чего же мы ждём? – спросил другой боец. – Когда наши части прорвутся?

- Скоро… «Кабаэтские волки» будут ждать сколько потребуется! – рычит командир. – Ещё немного и мы покараем сучье племя за их неправоту!

- Эх, сошлись бы Арантеаль и Коарек в бою, да и решили бы всё… что за нами правота, - Джеспар посмотрел на знамя, находя в его очертаниях заряд уверенности, это подобно тому, что смотреть на святыню… что-то важное и сильное вторгается в дух Даль’Варека, смешиваясь с нотками презрениям к чувству верности. – А так… сколько ещё добрых люди поляжет.

- Эта кровь – семя нового порядка!

Слова командира прозвучали вместе с артиллерийскими раскатами. С востока и севера сначала донёсся гром, а потом упали снаряды – чугунные ядра и бомбы снесли часть людей, оставив на траве кровавые мазки и кучи грязи.

Только воин Кабаэта обернулся, чтобы дать яростный бой, как на них сначала обрушился град стрел и болтов. Многие легли в землю, но он стоит.

- Защищайте знамя! – этот приказ вселил в дух Джеспара такой запал рьяности и праведного гнева, что остатки эгоизма были придавлены ещё сильнее.

Они вступили в бой. Отчаянная злоба свела с ума воинов… они не ожидали прихода подмоги Эндерала, но они тут – линии воинов в лиловых и красно-белых табардах, ведущие наступление. Но знамя… Джеспару в образе духа казалось, что сейчас нет вещи важнее для него. Оно, видевшие десятки битв, облитое кровью и потом однополчан, истерзанное и много раз рваное, стало частью его самого. Такое бывает на войне, когда вещь становится не просто вещью, а настоящей реликвией, символом за который можно умереть. Память явила образы битв, где хоругвь вселяла уверенность в битвах – побоище за Кабаэт и стычки у Эрофина, сражение на Эродисе и кровавая баня на перевалах, стремительные штурмы на крутых склонах и пламя сечи за Остиан. Все эти моменты были увенчаны присутствием знамени и один его вид заставлял воинов биться сильнее.

И сейчас так же – кабаэтцы формируют рассеянный строй, прикрываясь щитами, чтобы артиллерия не разорвала их. Лучники позади ответили эндеральцам и кажется, что их строй не пробить. Джеспару кажется так же. Он видит знамя и все волнения ушли прочь, его меч остёр, а щит крепок. Но что-то пошло не так. Сначала раздался звук топота, как будто на них несётся целый табун, а потом они увидели, что отряд кавалерии стремительным рывком к ним несётся.

- Собраться! – орёт командир, но поздно.

Конники с копьями наперевес ударили в рассеянные ряды кабаэтцев и последовала страшенная брань. Наконечники пронзали доспехи, мечи на скаку высекали на телах смертельные раны, пехота пыталась достать всадников длинными клинками, но те ловко уходили от выпадов. Ещё один дождь стрел упокоил лучников позади и оставил «Волков» одних. Развернувшиеся неримские части попытались прийти на помощь братьям по оружию, но дорога оказалась перерезана вторым отрядом кавалерии.

Джеспару показалось, что он бьётся прям там на поле. Это не схватка наёмника… это дело воина, который колит и рубит, полагаясь на храбрость и доблесть товарищей. Они собираются медленно в один отряд, разгоняя среднюю кавалерию, кого-то сбрасывая с лошадей и добивая. Колышущееся знамя поселяет силу, и они сражаются неистово. Крики и вопли, лязг мечей и звон стали звучат повсюду, но это не имеет значения перед знаменем и его сиянием.

Кавалеристы стали отходить, и «Волки» смогли сгруппироваться. Они выстоят, они смогут, они ещё не в таком бывали. Вновь взвились стрелы, только на этот раз они встретились со стеной щитов.

- Знам…

Голос капитана оборвался, ибо артиллерия дала о себе знать. Пушки посадили бомбы среди строящихся рядов, и они расцвели смертоносными огненными цветками. Откинуло и Джеспара, который наблюдал за тем, как в атаку перешла пехота. Стража и ополченцы со всего наскоку навалились на разбитые ряды. «Волки» пытаться обороняться, но численно их превзошли. Солдат попытался встать, но тут же осел… стрела пронзила его, а стражник довершил начатое коротким мечом. Тьма окутала взор Джеспара и последнее, что он услышал, это хрип командира, что отдался и убийственной досадой, мучительным бессилием:

- Знам-знамя…

Джеспар вернулся в реальность. Странное чувство его не опускает… ему кажется, что он что-то упустил, нечто важное выскользнуло из его рук… кажется, что он во что бы то ни было должен был удержать знамя. Но всё провалилось. Господствующее себялюбие и нарциссизм в Джеспаре колыхнулись, когда впервые за долгое время к ним подступила мораль и долг, просочившиеся от душ тех солдат. Наконец-то он почувствовал, какие мысли и ощущения у обычного ратника, сражающегося за родину, несмотря на волю политиков.

- Это была неожиданная атака, - аккуратно заговорил Джеспар. – Лучники врага нас прижали, кавалерия пригвоздила, а артиллерия довершила начатое. Враг напал, когда мы не ждали, - наёмник не веря себе, на последних словах испытал чувство сожаления.

- Верно… подлая атака, мы не ждали, что эндеральцы столь умны. Это был мой последний бой. Я не выпустил знамя из рук, даже когда меня окружило десять ополченцев… не выпустил и когда меня убили, - с сожалением прошептал призрак. – Кстати, как ты спасся?

- Я попал в плен к Конану, - вспомнил Джеспар как король рассказывал о том, как допрашивал пару кабаэтцев из «волков». – Он собирал несколько человек с поля, а потом нас отпустили… после достижения перемирия.

- Конан – проклятый бандит. Из-за его атаки половина наших осталась лежать в эндеральской земле, - гнев вновь сменился на спокойную речь. – К чему тебе понадобилось знамя?

- Коарек хочет вернуть стяг, чтобы восстановить отряд и увековечить о нём память, - придумал Джеспар. – Он займёт почтенное место в Кабаэте.

- Хорошо, - выдохнул дух. – Можешь его взять, оно покоится в саркофаге, - призрак мгновение помолчал. – Эх, я бы выпил с тобой чарку, помянул старые дни с однополчанином, но я всего лишь дух. А теперь прощай и береги его.

Экзархт Хансесси растворился с завыванием и Джеспар ощутил холодную длань одинокого присутствия в склепе. Он приложил руки к шершавой каменной глади и приложил силу. Плита поддалась, и наёмник смог увидеть его... в глазах Джеспара оно выглядит таким же, каким таким и оно было в видениях. Даже чувства те же взыграли в душе Даль’Варека... долг, верность и готовность идти до самой смерти за дело. Орёл и волк пестрят цветами, Джеспар провёл по ними ладонью, испытывая нечто странное и шепча:

- Интересно.

Раньше для него любое знамя было тряпкой, единственное за что он бился, так это золото. Но три раза побывав в духе солдат что-то вселили в него. Верность отчизне, долг перед родиной и близкими и даже стремление уберечь ближнего по чистой воле – звук пустой, ибо он наёмник, для которого где деньги, там и родина. Но эти идеи пошатнулись, заскрипели и дали трещину в тот самый миг, когда он узрел, как на бой идёт целое войско, как гибнут его друзья и что от него может зависеть исход битвы. Тотальная печаль от потери знамени показалась столь знакомой, как будто он и сам выходил множество раз биться на поле боя в составе армии.

- Но это же просто символ… а им смысл придают люди, - эгоизм рвётся в сердце взять реванш, отбросить новые постулаты, ибо тогда вся старая парадигма ценностей окажется ложной; однако новые мысли парируют этот выпад. - И что с этого? Зато какой смысл… чувства и эмоции. Глубокий смысл превратил это знамя не просто в тряпку, а в символ верности своей родине.

Стяг оказывается в руках наёмника, и он спешит покинуть могильники. Наёмник только собрался бежать, как что-то его остановило, как нечто странное и удивительное – как будто в грудь ударила ладонь, заставившая остановиться.

- Что за? – готов проматериться Джеспар, как из сумрака могильников выходит странная фигура – облачённая в серый плащ, который не сходится на груди; серебристая пластина защищает тело воина, на ней выгравировано изображение чаши; лица незнакомца не видно, ибо оно скрыто за капюшоном.

Странное чувство трепета, страх овладели душой Джеспара при виде странного существа, которое явилось словно из ниоткуда. Даль’Варек попытался сделать шаг вперёд, но тело словно не повиновалось, мышцы не слушались его, и он остановился, смотря на то, как к нему приближаются.

- Стой, наёмник! – призвал вестник. – Послушай слово благое. Слово, спасительное для Эндерала и Вина.

- Что ты мне хочешь сказать? – ещё сильнее сжал полотнище Джеспар от волнения. – Кто ты такой?

- Я послан Тем, Кого вы отвергли. Иду к тебе, чтобы рассказать об опасности, которая нависла над Эндералом.

- Какая опасность? Мы разбили неримлян, не дали плану «высших» воплотиться. Нет больше ничего такого, что может погубить страну.

- Ты смертельно ошибаешься, - голос незнакомца обладает потусторонней силой, такой, что каждая буква наполнена смыслом и весом; Грааль на груди сияет потусторонним светом, развеивая печаль, вселяя странное чувство приподнятости, выветривающий страх. – В тени Эндерала, туда, куда не пролился свет, таится зло. Собор последователей хаоса готовится нанести удар.

- Что ты от меня хочешь?

- Донеси собирателю земель эндеральских, чтобы он обратил взор от дел политических, на дела, творящиеся во мраке его страны. Если он преуспеет, то спасёт не только страну, но и мир от погибели.

- О какой угрозе ты говоришь? – с изумлением спросил Джеспар, не понимая, что происходит, о чём речь и как это понять – он, отправленный за знаменем, встречает незнакомца, который к чему-то призывает, рассказывая о секте, которая угрожает власти страны… как же тут не смутиться.

После недолгого молчания, пришёл ответ:

- Я могу показать тебе два эпизода из сущности бытия его, дабы ты уразумел, с какой угрозой вам предстоит встретиться.

- Так покажи же мне!

Странник поднял руку и из его длани вырвался поток дыма, который втянув, наёмник ощутил сладкий аромат благовоний. В клубах его образовались образы и виды, которые стали собираться в картины, настолько чёткие, что можно всё разглядеть и понять. Джеспар стал смотреть, вникать в суть происходящего, оставив все мысли.

Пред наёмником всё ещё Вин, только из далёкой эпохи. Жизнь в нём никогда не отличалась особой стабильностью. Даже когда после столетий войн, раздора и хаоса власть в руки взяли Рождённые Светом, тут и там, продолжали вспыхивать малые огоньки войн. А на юге этого мира, там, где живут «нецивилизованные» - дикари и варвары из Скарагга, Аразеала и южного Нерима, всегда бушует пламя войн. Однако сейчас царит мир относительного покоя. Короли и королевы правят от имени совета семи бессмертных чародеев, объявленных богами. Маги железной рукой поддерживают порядок, уничтожая любого, кто осмелиться поднять восстание или заявить о недовольстве. Их воплощённый «клинок» гнева и кары – Святой Орден готов обрушиться на любого еретика, отступника или нечестивца, посмевшего поставить себя выше порядка, определённого Рождёнными Светом. Не все этому рады, но никто не может и гласа поднять супротив этого.

Такой порядок рождает недовольство, или ещё что хуже – неистовое желание противодействия. Десятилетия жизни под пятой порождают мысль, сладкую как мёд и дурманящую подобного крепкому бренди о свержении установленного порядка. Такие идеи витают в воздухе, там, где гнёт сильнее всего и находят выход там, где допускается небольшая вольность.

«Свобода… равенство… братство», - подумал мужчина, чьи мысли окутанными ядовито-сладостными воззрениями на мир, лишённого власти Рождённых Светом и Джеспар понял эти мысли, как будто они были ощутимы. Темноволосый парень, с широкими чертами лица, чьи пальцы украшает несколько золотых колец, живот выпирает на белой подпоясанной тунике, поверх которой пурпурный плат. Сандалии едва-едва виднеются из-за песка берега.

- Маркку, - раздалось обращение голосом сухим и шерхавым, - ты долго тут стоишь. Нас ждёт… призвание, - оно донеслось от высокого худого мужчины, чьё тело прикрыто лишь туникой.

- Да ты просто взгляни, - показал первый на то, как солнце касается водной глади и океан окрашивается в плавленое злато, а небеса окутываются в цвета пламени – огонь обуял небо, создавая оранжевый плащ возле солнца.

- Торговец, ценящий красоту заката. Иронично.

- Да, Анкшо, я торгую, но это не значит, что я не чту красоты природы, - обиделся Маркку, ехидно потерев руками, - особенно, если её можно монетизировать. Представь себе, - торговец показал на хороший пляж, над которым нависает стена из пальм и травы тропического леса, – его можно выкупить и поставить тут и там дома отдыха и несколько таверн. А когда власть рождённых Светом будет уничтожена, то и храмы богатству возводить, дабы и из пожертвований монету иметь.

- Их ещё не свергли, а ты уже делишь шкуру неубитого мирада, - злобно фыркнул Анкшо. – Не рано ли?

- Шкуру… эта земля может уйти в руки одного набожного торгаша, который запустил свои ручонки в Церковь Семи, Культ Моралы и правительство Уунума, - озлобился Маркку, когда речь зашла о выгоде. – Он финансирует их, а значит и имеет больший вес. Долбанный магнат.

- Не сердись. Если сегодня всё сработает как нужно, то Киле станет первым местом, где восторжествует знамя свободы. Ты же знаешь, с какими силами мы связались и что они обещают.

- Конечно. Ещё немного и совет свободных скинет Короля-торговца и всю его торговую империю загонит в могилу с тиранией Рождённых Светом!

Эти слова вызвали бы бурю негодований и шквал ненависти, произнесены они бы в центре города, или в небольшом селе. Власть семи чародеев, и тем более их «божественность» не ставилась под сомнение и любой намёк на ересь жестоко карался. Киле – архипелаг небольших островов, ставший торговой империей из-за географического положения и предприимчивости своих жителей, несмотря на вольности в философии и свободе в стиле жизни, строго блюдёт священные законы и постановления «богов». Но нашлись те, кто готов их свергнуть.

Совет свободных - маленькая секта с большими амбициями. Собранный из недовольных рабочих и мелких торговцев, культ обнаружил присутствие нечто потустороннего и могущественного… того, что пообещало им дать свободу и желаемые блага. Но никто из них не знает, что тёмные посулы душ культистов, желания, пропитанные себялюбием и эгоизмом, запустят цепочку событий, что приведут мир на грань.

Двое мужчин ушли в лес, оставив пляж за спиной, который «ожил», давая понять, что не всё так просто, как им хотелось бы. Они, укутавшись в тени деревья, углубились во мрак тропической чащобы, укутываясь в силящиеся тени. Вскоре дорога их вывела к расчищенной полянке, где громоздится большой алтарь, грубо вытесанный из серого камня. Возле него уже собрались люди – человек пятнадцать и все в лёгких одеждах.

- Мы ждали вас, - им на встречу выступил высокого роста мужчина, отличительным знаком которого стал длинный нож, с гравировкой, - ритуал призыва вот-вот начнётся. Великий посыльный явится к нам, чтобы вести народ к свободе и возвещать её глас.

- Простите, мастер, - оба склонили головы в почтении.

- Вставайте в круг, - глава собрания указал на расчищенный песок.

Вскоре народ занял место вокруг алтаря. Спустя мгновение послышалось пение – лютые завывания и молитвенные гимны, сливающиеся в единое воззвание:

- О вестник освобождения от порядка, пошли своего слугу из легионов инфернальных, ибо мы должны свергнуть тиранов. Внемлите силы свободы, кроющиеся за пределами мира и придите».

Затем раздался звон, и мастер поднёс металлическую жаровню, воздвигая её на алтарь. Сталь с бренчанием встала на камень и из дна вырвались клубы едкого дыма, окутывающие собрание подобно одеялу. Вонь токсических благовоний дурманом прошла по толпе, вводя её в ещё более возбуждённое состояние.

- Приди, приди, приди! – стали кричать килийцы. – Слуга потустороннего, слуга Тальмахати, слуга первого мятежника, встань среди нас и поведи нас к великой победе!

Мастер, соблюдая концепцию ритуала, которой накануне ему явился во свете с чернооким вестником, приступил к последней части обряда – жертве, тому, что откроет и поддержит портал. Вперёд выступила девушка – молодая килиянка, лет двадцати.

- Чистая, как горный хрусталь, – проведя по щеке красивого лица клинком, вымолвил мастер и его шёпот едва не затерялся в вихре гиканий и улюлюканий, - ты готова стать печатью?

- Да, мастер, - уверенно ответила дама и в её выразительных очах цвета шоколада не промелькнуло ни тени сомнений.

Мужчина подвёл её к алтарю и длинным клинком сделал надрез на руке, такой чтобы на алтарь, а потом в жаровню упало несколько капель. Кровь в мановении ока зашипела, и мастер принялся кричать краткое моление. Окончив он положил золотой медальон на камень, и девушка тут же приложила руку.

Сияние, яркий ослепительный белый свет затопил всё вокруг, укутав и мастера, и девушку. Затем раздался звук хруста льда, гула и трезвона сотен клинков – только мастер понял, что на долю секунду барьер между мирами рухнул, и из него вынырнуло нечто.

Ещё миг и все увидели, что произошло – красивая девушка прикована к камню, её тело швырнуло на алтарь, она не в силах и движения сделать, а из её тела струится тусклый свет гнилушки; жаровня валяется в стороне, раскидав угли на песке; а мастер в восхищением взирает на дела рук своих, хотя он всего лишь марионетка.

На килийцев направлен взгляд существа, смотрят на людей очи подобные раскалённым углям и положенные в глазницы. Лик напоминает аэтернийский – утончённый и оточенный, как у остроухой расы, но только с примесью грубости и кожа тёмная, с прожилинами алого. Доспехи инфернального воителя – чёрная сталь, испещрённая узорами и накладками, образующими атлетическую форму, и множество сигилов. Грудь его вздыбилась, затягивая тёплый реальный воздух в нереальные лёгкие. Уста призванного распахнулись и по уху ударил низкий резкий голос:

- Я – глашатай первого предателя, вызванный для того, чтобы повести слабое племя. Пришёл в мир сей, чтобы нести гибельную весть о том, что семеро пророков ложных восплачут, о том, что мир покорится судьбе и во имя свободы да придёт очищение и души сольются в едином духовном экстазе!

- Это правда, - обрадовался мастер, - то что я увидел во сне – правда! – глава культа вспомнил, как некое существо взывало к нему через сон о том, что вскоре явится его ставленник и поведёт их к великой победе, даст им сил немерено, а потом через устройство, маяком именуемое, они откроют двери в мир полной вольности.

- Да, - прорычал призванный, - наш господин почувствовал твоё нечистое желание свободы и через сны привёл тебя сюда, дал ритуалы и навёл на единомышленников. А теперь…

Речь существа оборвалась. Раздался свист, а затем глухой звук и всхлипывания. Мастер культа обернулся и к своему ужасу увидел, как один из его соратников держится за кровоточащее горло, из которого торчит острие арбалетного болта.

- Вперёд! За Киле! – раздались отовсюду воинственные возгласы и из чащобы, со стороны пляжа хлынули солдаты.

Культисты попытались ответить. Сверкнули лезвия кинжалов и коротких мечей, раздался лязг, но что могут противопоставить обычные люди Синей Гвардии, лучших воинов Киле, которым поручена и охота за еретиками, когда до них не может дотянуться Святой Орден? Воины в плотной кожаной броне цвета индиго схлестнулись с сектантами. Копья и мечи заплясали в воздухе, высекая порезы на телах собравшихся. Те же пытались ножами дотянуться до глаз или кистей.

Мастер культа провёл дугу кинжалом, а затем отошёл назад. Он единственный ещё что-то знает, ибо служил в наёмниках третьего магната, одного из знатно-торговых буржуев, сочетающих власть державную и финансовую. Мастер, когда появилась возможность, прыгнул вперёд и пробил кожу в самом тонком месте, погрузив сталь в бок Гвардейцу. Выпад прошёл в миллиметре от шеи, и мастер сумел перехватить копьё, с силой дёрнув его. Но воин отпустил древко и резко вынул меч, отгоняя мастера к алтарю.

И двух минут боя не прошло, как все сектанты, кроме девушки и мастера лежали на песке, обагрённом и влажном.

- Именем короля-торговца, сдавайтесь! – крикнул вышедший вперёд офицер, его глаза полнились изумления от вида того существа, что неподвижно стоит у алтаря. – Что ты такое?

- Я – ярость, ненависть и гнев, заключённые в эфемерной плоти, - существо вытянуло руку и в когтистой ладони появился тяжёлый чёрный меч – двуручная сабля. – А вы – жертвы на алтаре свободы!

Враг из инфернального мира атаковал с неестественной быстротой. Двое гвардейцев оказались на земле с развороченными обагрёнными доспехами, ещё трое отброшены в сторону. Командир Гвардии с двумя мечами вступил в пляску с врагом. Зазвенела сталь – клинки высекали на броне царапины, пока тяжёлый меч пытался достать юркого килийца.

Мастер в стороне схватился с двумя воинами. Его кинжал летал как пёрышко – быстрый и смертоносный, но всё время находил препятствие – выставленный блок. Сектант отошёл назад, быстро хватанулся за торчащий из песка кинжал и швырнул его в Гвардейцев, но тщетно – тот со звоном был отбит щитом. Ещё рывок, но на этот раз неудачно… мастер не увидел арбалетчика и только чувство пронзившего холода дало знать о том, что его бой окончен. Голова вниз и килийца пробрало от вида того, что из груди у него торчит болт. Шаг вперёд, но тело, которое покидает душа, не смогло этого сделать. Чувство разочарования и безнадёги навечно отразилось в душе, разочарования от заветной цели, до которой оставался всего один шаг.

Командир прокряхтел, когда клинок разрубил броню – бритвенноострое лезвие рассекло кожу, едва не задев тело.

- Ты слаб, человек! Всё случиться снова, эта цивилизация сгинет, как и пирийцы до неё! – рычит существо, занося клинок для добивающего удара, но десяток выживших Гвардейцев накинулись на тварь. Броня зазвенела, но клинки и копья даже не вошли в доспех. А существо резко крутанулось и рассекло одного из Гвардейцев, отправив на тот свет душу несчастного.

Командир выудил момент и рванул вперёд. Враг, вдохновлённый видом поверженного и смакуя смрадный аромат, поздно краем ока заметил размытый силуэт. Скимитары килийца сверкнули у шеи потусторонней твари и нереальная яркая насыщенная синяя кровь брызнула в лицо смуглого парня.

- А-а-а-а! – сдвоенный животный рык огласил весь лес, испуганные птицы и звери встрепенулись от ужаса, а люди впали в неистовый ступор; опосля мгновение противник стал и мерцать, и исчезать, пока совсем не растворился как утренний морок.

- Что это было!? – закричал кто-то из Гвардейцев, смотря с оцепенением на стонущих или отошедших соратников. – Кто… это… был, что б его Рождённые Светом побрали!?

- Не знаю, - командир вложил скимитар в ножны, склонившись над девушкой; его внимательный взор заметил, что теперь из неё не проистекают струи чёрного света, и она скрючилась, держась за живот, цветастые мистические символы больше не держат её.

- Приказы, командир? – спросил какой-то из воинов, держа арбалет.

- Посмотрите раненных, окажите помощь кому можно, соберите убитых. Ункка и Габбал, осмотрите лагерь сектантов и соберите любые записи.

Командир продолжал смотреть на девушку. Её кожа заметно побледнела, где-то пугающе выступают вены. Удивительно, но чистая случайность – донос Пятому Магнату, а по совместительству правителю этого острова от бывшего члена культа привёл отряд Гвардии сюда. До Святого Ордена не достучаться, а вот они быстро выступили, но даже не ожидали, что здесь их встретит призванное существо. Ум командира тревожится мыслю «что значит, сгинем также, как это сделали пирийцы?». С другой стороны, его беспокоит сама возможность того, что ради освобождения от власти Рождённых Светом люди готовы заключить пакты с самими тёмными силами потустороннего мира. Недовольство миром толкает их на большее безумие, которое ни к чему хорошему не приведёт.

- Командир, что будем делать с этой девушкой?

- Думаю, она стала жертвой пропаганды культа, - мужчина тяжело выдохнул. – Заберём её с собой и покажем чародеям. Это принесёт свои плоды.

Джеспар отошёл от видения, но затем, чтобы его захватило новое, рождённое из ещё одного клуба дыма:

О какой же чудесный город открывается взору путешественника, идущего на восток, чей путь лежит на чудесный огромный континент, именуемый Кирой. Жемчужина всего Вина, его венец и оплот наук с прогрессом, ставший сосредоточением мудрости, добродушия и знаменитого гостеприимства этой страны. Здесь сердечный люд славит Рождённых Светом, свято чтит свой «яш», то есть положение в обществе, а также открыто сердцем ко всякому доброму человеку, будь то кириец или странник. Так, по крайней мере пытаются показать Аль-Рашим, самый могущественный и укреплённый град сей державы, её столицу и оплот незыблемой власти Золотой Королевы.

По узким улочкам спешит человек в чёрном балахоне. Его кожа настолько тёмная, что сливается с цветом одеяний, а вуаль ночи делает их ещё незаметнее. Он ступает плавно, мерно, пытаясь не вызвать подозрения стражников, несущих службу. Кольчуга корпуса воинов Аль-Рашима сияет блеском магических чар, их щиты начищены до зеркального блеска, а копья остры как бритва. В посеребрённых шлемах отражается свет факелов, фонарей и звёздного неба. Взгляд направо и налево даёт узреть славу града – всюду глаз находит бежевые дома, где-то простые, а кое-где украшенные латунными и бронзовыми досками – вывесками; очи находят и маленькие палисадники, и высокие храмы, сияющие тусклым отблеском луны купола. Это ещё в поле зрения не попал великий рынок, где шатры и крытые пункты продажи, грандиозные штабы гильдий, а также крики продавцов, ароматы пряностей и разящий вид диковинных изделий, создают атмосферу беспрестанной торговли. Не видно и оплота власти этой страны – ансамбля из мрамора, камня, золота, серебра и драгоценных камней, составляющих сотрясающий одним видом душу – королевский дворец. Там, за стенами его несёт службу Гвардия Золота, служащие ведут неустанную работу по поддержанию жизни в стране, знать пирует на бесконечных банкетах и раздаёт повеления, а на престоле сидит Королева. Она - мудрая как мать, справедливая как отражение Рождённого Светом, строгая, но милосердная, праведная, но снисходительная, любящая, но готовая и покарать непослушных детей. По крайней мере, её так пытаются представить.

Но человека не интересует всё это, ибо его цель иная, не отвечающая смыслу и сущности установленного порядка. Он подобно змее ползёт среди переулков и улиц, пытаясь оставаться в тени. В его душе жало, смертельный яд, отравляющий души, и этой отравой он готов «поделиться» со всеми желающими. Заключена она в небольшую чёрную книжку, зажатую в руках.

Он прильнул к стене, а затем углубился в стык между домами и создающий удобную «яму». Двое стражников, освещая путь фонарями, прикреплёнными к поясам, быстро прошли, выстукивая по брусчатки сапогами. «Деятель ночи» быстро вынырнул и устремился дальше идти ползучей тенью.

Спустя сто метров он припал к двухэтажному строению и настучал особый шифр. После этого открылась прорезь для глаз и раздался вопрос:

- Каков твой «яш»? – услышан глас сухой и грубый.

- Всякий «яш» да будет сокрушён наступлением звезды рассвета, - был дан ответ. – Киранийские мудрецы несут только правду.

- Заходи.

Дощаная дверь распахнулась, и мужчина скрылся за порогом на который слабо падал бледный свет. Оттуда же и донеслись звуки тихих и угнетающих молитвенных завываний, от которых леденеет кровь.

Прошедший человек откинул капюшон и оказалось, что это красивая девушка. Её чёрные волосы убраны в хвост, выразительные глаза смотрят на собравшийся народ с восхищением, а на полных губах сияет улыбка.

- А вот и наша сестра пожаловала, - заявил во всеуслышание высокого роста мужчина в балахоне с капюшоне. – Надеюсь ты принесла записи об учении истинном, переданном нам с далёкого Нерима?

- Да, учитель общины, - девушка протянула книгу, отдав почтение в коленопреклонённом действии, протянув желаемое.

- Хорошо, встань, - потребовал «учитель», взяв из рук желаемое. – Вот мы и получили в руки свои «Протоколы». Теперь «Киранийские мудрецы» станут ещё сильнее с ними.

- Да будет учение наше всеми славимо, а Рождённые Светом обглоданы коршунами, - запели все и стали собираться.

Первый этаж сего здания оборудован под общие молитвы, поучения и духовные тренировки. Здесь довольно широко и просторно, окна завешаны шторами, у стен громоздятся столы, а посреди на каменной плитке лежат ковры. В самом конце, у чистой стены поставлена трибуна, возле которой возвещается новое учение.

«Киранийские мудрецы», - прошептала про себя девушка, принёсшая книгу. Она помнит эту организацию с детства, когда присоединилась к ней. В памяти возникли образы, страшные картины казни отца, который посмел не просто сказать слово критики в сторону Рождённых Светом, а даже собрал кружок возле себя тех, кто сомневается в их божественности. Этого было слишком даже для такого вольного края как Кира. И по приговору суда, его отправили в мир эфирный на эшафоте. Её единственного отца… её любимого и единственного родителя. Она ничего не могла сделать, только безмолвно смотрела на то, как палач заносит секиру. Ей было больно, страшно и дико обидно. В тот день она поклялась, что приложит руку к падению режима Рождённых Светом, что изменит этот мир. И спустя несколько лет её нашли «Киранийские мудрецы» и в нём она нашла смысл жизни. Ей нравилось, что годами «мудрецы» вербовали народ из числа жертв репрессий, привлекали идеи свободы выбора всего, чего только можно. Но самое главное, что её манило – они молвили, что не должно наказывать людей за их мнения, какими бы безумными они не были.

- Братья и сёстры, настало время для слова! – вся комната наполнилась звуками усиленной молитвы божеству освобождения, единственному безличному духу, которому поклоняются культисты.

Народ стал собираться – мужчины и женщины тянутся к трибуне, садятся на ковры и ждут, когда начнётся речь мастера культа. Прошуршав балахоном, чернокожий мужчина встал на трибуну и положил книгу, став говорить возбуждённо:

- Братья и сестры, наша община. «Киранийские мудрецы», существует давно. Семя, посаженное здесь посланником из Нерима растёт и развивается. Мы отправляли нашего агента на Киле, дабы там он насадил наше учение. И сейчас, от наших повелителей из Нерима к нам пришло особое благоволение, - мужчина поднял высоко книгу. – Писание о свободах, в протоколах заключённое. Сегодня вы узнаете, что несут слуги рассветной звезды.

- И да будет это распространяемо среди народов свободных, а нечестивые, чтущие тиранию и диктатуру – свергнутся, - заявили в один голос сектанты.

Мужчина мягко открыл книгу, погладил её листы и жадно втянул аромат краски. После этого все услышали дрожащую речь, преисполненную трепета перед идеями:

- Протокол первый – о том, что пришла пора мир менять. В нашу эпоху, эру нового времени пришло время менять всю формацию общества. Старое со старичьём должно уйти, а новое и молодое придёт ему на смену и создаст новый порядок. Совершенный и великий. Мы протоколируем, что эта необходимость вытекает из неприемлемости подчинения тем властям, которые не утоляют наши требования всякого рода, ибо власть такая есть обслуга мерзкой диктатуры, а ей не место в новом мире.

Народ поднялся, поклонился в ноги и снова сел. Так он высказывает своё почтение перед словами чёрного писания. Ими он готов дышать и нести. А глава культа стал будоражено продолжать чтение текста:

- Протокол второй – о новой власти и учениях о либере, власти народа и правителе новом. Мы протоколируем, что для того, чтобы удались мистерии бога свободы, мы должны дать людям все возможные права, а все институты их ограничивающие должны пасть. Мы протоколируем, что прежде всего надобно разрушить то, где взращиваются дети, где находят утешения супруги. Всякая семья, где есть один отец и одна мать должны быть низвергнуты, ибо они суть насаждения диктатуры – моральной или политической, из них произрастает то, что плохо богу свободы. В этом преуспели жители Киры, воспитывающими детей семейными общинами, а поэтому наше особое благоволение с ними, но им далеко до истинных ревнителей свободы. Потом мы дадим людям столько свободы, сколько они смогут унести. Коли возжелают предаваться пирам – должны, если их прельщает сон-трава или светопыль, то никаких ограничений, захотят жить, посвящая себя службе телами для удовольствия и бесконечных соитиях – пускай. А всякий, кто посмеет поднять Государствам же должно строится по принципу народной власти – никаких царей, королей и прочей шушеры, что сдерживает наше право править. Всяк власть должна происходить от народа свободного. Пусть народные ставленники, пребывающие в раскрепощении, обслуживают похоти ваши. Ставьте тех, кто исполнит ваши желание и снимайте их в одночасье. Ибо уничтожив всех царей, перебив их и разбив о камни, вы получите доступ к устранению любого выше стоящего. Никто не будет выше вас и так вы удовлетворите своё чувство зависти, ибо некому завидовать, когда нет того, кто выше над вами.

Народ поднялся и вновь отдал земные поклоны, снова отдавая почтения учению новому. «Киранийские мудрецы» долго искали подобного знания. Они взрастили в себе такую ненависть к Рождённым Светом, что готовы их голыми руками удавить.

- Чтение протокола третьего – о том, какая должна быть новая религия, плюрализм, и идеи. Мы протоколируем для вас, что для того, чтобы новые идеи у вас были крепки, чтобы вы становились в свободе, вы должны разрушить все старые веры. Поскольку нет более почитания Бога Единого, то ваша цель не давать ему рождаться. Запомните, от чтения Его произойдёт всякая духовность, а она есть предтеча борьбы с учением нашим. Есть культ творца, в Остиане – он не о Том Богу гласит и скорее станет союзником вашим. Всяких последователей Божества Единого гоните и бейте, ибо они свободу вашу сдерживают, и без их упразднения не будет для вас того, что выше описано. Далее, мы протоколируем для вас, что если хотите верить, то найдите себе силы безликие, лишённые ума и приземлённые. В чтении природы уподобляйтесь скотам, будьте как животные, не знающие границ. Если чтите силы безличные, то и будьте как они – «живыми трупами», лишёнными тяги к развитию и участию в жизни. Если же вы отрицаетесь чтения природных сил, не желаете строить святилища, то отдавайтесь богам свободы и возводите капища в уме. Дабы смещать власти слабые, вы должны быть горды, себялюбивы, чтить только своё, рваться к накоплению богатств и возвышаться над ближними. Торгуйте на рынках свободных. Покупатели, старайтесь обыграть торговцев, а купцы – берите сверх своего, цены увеличивая. Мстите и воздавайте за обиды, ибо всякий, кто против вас злое сделает, уже обречён на кару. Не сдерживайте гнева порывов, ибо он есть продолжение нашего желания правды земной, а также служит фундаментом для капища гордости в умах ваших.

Девушка, принёсшая эту книгу, со вниманием слушает каждую строчку. С одной стороны, столь резкими стиль, агрессия, ведущая к творению правды своей, настораживает. Отец её учил быть совершенно другой. Но… месть взывает и это чувство как нить приведёт её к остальным повелениям и постановлениям этой книги. Она чувствует, что если начнёт мстить – пойдёт не только на проповедь чёрной вести из Нерима, а даже возьмёт в руки оружие, чтобы свергнуть Золотую Королеву, чтобы привести народных избранников, то вскоре на её руках окажется кровь, она захлебнётся ненавистью, после этого её выплеснет на невинных и станет искать утешение в выпивке, наркотиках или бесконечных блудных связях.

«- Что это за учение, что ведёт человека к таком образу жизни?» - спросила сама себя девушка и не могла найти ответа.

Её чувство ненависти к Рождённым Светом и самой власти Киры никуда не исчезло, но пошатнулось, когда её сердце, где прибывал слабый отблеск чистоты в виде любви к нищим и раздачи им милостыни вроде своего хлеба, сопротивлением отозвалось на слова из «протоколов»:

- Бедным ничего не давайте. Они есть плод невежества, который нужно устранить. Пускай их ждёт гибель в голоде, жажде и на морозе, нежели им подадут хоть одну медную монетку, ибо вы отрываете ваше личное, ваши деньги.

«Но как же так можно?» - запротестовала душа девушки, - «не все же являются нахлебниками. Кто-то не может работать из-за увечий».

- Сие учение есть для вашего становление в правде, которую мы несём из Нерима. Поймите, что только люди, впитавшие в себя аспекты учения сего, могут так дерзко покуситься на Рождённых Светом, на порядки их и установления, что свергнут их, даже если мир зальётся огнём, кровью и слезами! – ревностно окончил учитель, взирая на учеников своих, которых дико веселит каждое слово из этой книги, ибо собрались здесь люди, которые от культа ждут своего – что он приведёт их к власти, что даст им богатства знати, когда начнётся общая делёжка, что позволит напиться крови богатых, в момент «революционного террора и восстановления справедливости» или откроет дорогу в мир сладострастия. Поэтому никто из них не смутился, услышав сие, ибо каждый сам жаждет хоть одной вещи из реченного учителем.

Нежданно-негаданно за дверью раздался лязг, шум брони и звон клинков, а затем стук с грозной просьбой:

- Открывайте! Это хранители Святого ордена!

Девушка, чьими стараниями сюда принесено учение, являющееся вестником темнейшего зла, развращающего сердца и очерняющего души, стоит ближе всех к двери. Конечно, она может сейчас броситься со всеми в тайный лаз и избежать наказания. Но её сердце потрясено строками и на мгновение ей показался мир, который будет идеален с точки зрения этого писания. И он оказался настолько ужасен и омерзителен, что неистовым усилием воли образ был развеян.

- Нет! – прокричал учитель, в тот момент, когда девушка сделала шаг к двери.

«Лучше смерть, чем дать уйти и дальше отравлять Киру своим присутствием. Отравой тьмы яд Рождённых Светом не победишь, но лучше их мракобесие, чем гибель мира от сего чёрного учения», - с этой мыслью дама подбежала к двери и решила судьбу «киранийских мудрецов».

Видение прекратилось, дым одним дуновением вестника развеялся дым, вместо этого Джеспар созерцал кристально-ясные очи странного существа. Он раскрыл рот и зазвучали его слова, подобные музыкальному трезвону:

- Ты всё видел, ты всё, что нужно – знаешь. Культ существует и в Эндерале, имея иную форму и насаждённый века назад. Он готовился к войне столетия и готов атаковать. Он уже сделал первый шаг в Златоброде.

- И что ты хочешь? – робко спросил Джеспар.

- Иди и действуй, сделай так, как я сказал - приказал незнакомец, взмахнул руками и растворился в пространстве, укутавшись в пелену белого дыма.

Странник исчез и Джеспар вановь смог двигаться… и он побежал. Быстро миновав все комнаты, он наконец-то выходит на воздух и с удивлением заметил, что наступила звёздная тёплая ночь. Втянув полной грудью свежий воздух он пошёл прочь от склепа, наслаждаясь пением сверчков. Но что до сих пор его томит, став напоминаем о том, что стремление удовлетворить «эго», это не есть смысл жизни, что есть нечто дороже золота в этом мире.

Его размышления развеялась, когда он сначала услышал топот копыт, а потом к нему издали подскочили два всадника. Во тьме ночи терялись их образы и элементы одежды, но он смог разглядеть капюшоны и лёгкие одежды поверх кожаного панциря.

- Господин Джеспар Даль’Варек?

- Да, - усмехнулся парень, вспоминая что звание «мессир» медленно уходит из сих земель, только в Арке оно ещё распространено и недавно образованном маркизате.

- Вы сильно задержались. Наш король послал проверить нас. Вы как?

- Всё в порядке, - Джеспар вспомнил всё, что с ним случилось и подняв свёрнутое знамя, спокойно вымолвил. – Я нашёл символ верности неримлян. И знаете? Кажется, в этом всём что-то есть, - с улыбкой на устах сказал Джеспар, переживая в душе появление новых крохотных ощущений, слабо воспевающих долг и честь посреди всё сильного и бушующего моря эгоистичности в наёмнике; а страх от странной встречи выдавил из него голосом лихорадочным. – И нам нужно к Велисарию. Как можно скорее!

Глава 5. Место для откровений

Глава 5. Место для откровений

Вечер этого же дня.

В маленькой комнатке, достаточной для комфортного ночлега, мерно горит камин в углу, навивает холодный ветер-из-за окна, просачивается дождевая влага. Приятный томный вечер, освещённый парой канделябров и свечей, стал достойным завершением дня. В полуночном сумраке, на который уставился Джаэль, парень находит успокоение, отрешение от картин побоища. Дух, возмущённый багряно-мерзкими мазками на полотне бойни, всё ещё не может успокоится и перед глазами так и стоят картины ристалища, а уши не покидает леденящий крик и агония погибающих.

В желании как можно быстрее отогнать душевные расстройства Джаэль схватил на подоконнике кружку и осушил её до дна. Креплёное вино волной тепла разлилось по телу, и ощущение грядущего покоя усладили разум и тело.

- Не беспокойся, - сзади послышался мягкий приятный женский голос. – Ты найдёшь свою дочь. Поверь, за пять золотых тебе в Арке достанут свиток телепортации хоть до Нерима.

Джаэль обернулся и от вида новой знакомой у него запело сердце… то ли вино взыграло в нём, то ли дивного рода чувства проснулись. На одеяле из шкуры медведя сидит молодая девушка. Распущенные огненно-рыжие волосы откинуты назад и аккуратно ложатся на алую ткань. Слегка порозовевшая гладкая нежная кожа в тон рубиновому халату. Из-под нижнего края ткани выглядывают оголённые изящного вида голени, но всё внимание бывшего лейтенанта приковано к её лицу. Оно имеет чуть треугольные формы, выверено и слегка обелено. Глаза – чистые сапфиры, полные кристальной ясности.

- Так что тебя гложет, Джа? – мягко спросила Элия.

- Эли, да не об этом я думаю… пойми, я давно не поднимал меч против людей. В последний раз, - парень набрал полную грудь воздуха и исторг его тут же. – И то это были отморозки на трактах, которые могли спокойно ограбить, изнасиловать или убить. А здесь… не то.

- Ты ведь поднял оружие против еретиков и отступников, - с мягкостью и поучением, светом в глазах и не унимая взгляда от Джаэля, заговорила девушка. – Как учил нас Святой орден – «Тот, кто обратит клинок свой во имя Мальфаса в защиту обижаемых верных, против отступников от закона, тот великое благо сделал», - Элия приподнялась и заметив вздрагивающие от стресса мышцы Джаэля подступила к нему и ласково погладила по ладони, шепча на ухо. – Всё в порядке, ничего страшного не произошло.

Джаэль ощутил её тепло и приятный цветочный аромат от мыла после помывки. Он не понимал, зачем она так сильно стремится его успокоить и зачем так прильнула к нему. В глазах девушки лёгкое смущение, дыхание чуть сбивчивое. Железной хваткой беды прошлого и боль утраты настоящего держат его за горло, и он отстраняется, словно выскальзывает из неловких объятий.

- Эли, пойми… в моей жизни… проклятье… был уже случай, когда я проливал кровь невинного человека. Точнее не проливал, а помог дойти до такого, - Джаэль подошёл к маленькому столику, где его ждёт целый кувшин пенистого вина; в кружке опять заплескалась алая жидкость, а потом она плеснулась по его горлу, дабы нести облегчение.

- Расскажи, - села она напротив него, бросив поленье в камин.

- Я был послан… чтобы убедить одного рыбака молчать. Он увидел то, чего не следовало, - воин поднялся и сблизился к окну, пальцы надавили на стекло и с деревянным скрипом оно поддалось; воздух прохладный и свежащий «поцеловал» парня в лицо, развеивая нахлынувший поток воспоминаний. – Пентас, паренька звали так. Этот бедняга оказался случайным свидетелем того, как брат мэра забавляется с его женой. И неверная супруга с любовником послали меня и одного громилу просто запугать его, убедить в том, что он и его жена держали языки за зубами.

- Но? – с придыханием спросила Элия.

- Я помог пройти в дом, убедил, что мы Стража Арка и желаем лишь добра. Пойми… если бы не я, Пентас не открыл бы. И тот громила… он убил его, прирезал как свинью. Без угрызений, без сомнений. За золото пустил кровь бедному парню. А потом убил и его жену, - если бы не крепкое вино, непременно от стыда и осознания произошедшего Джаэля бы бросило на кровать от головокружения.

Он убивал бандитов Крокко, сражался с еретиками Нового святого ордена[1] и участвовал в операциях до полного истребления против магов-людоедов, но среди всего «послужного» списка именно Пентас со своей женой стали бельмом, занозой, оставившей гноящуюся рану.

Элия увидела скорбь, то, как его разум сжигает вина за дела прошлого. А если ещё прибавить к этому потерю дочери, то вырисовывается страшная картина – ещё немного и его опрокинет отчаяние. Без поддержки, без верного приятеля и крепкого плеча, пусть оно и будет женское, ему долго не протянуть. Хандра, переходящая в пьянство рано или поздно его убьёт.

«Интересно, сколько может перенести человек, прежде чем одолеет уныние?» - стала рассуждать Элия, сама внимательно смотря на лицо Джаэля. – «Мне хватило одной сестры, чтобы оказаться сломленной на время. От чего? От близких. Кто-то должен быть рядом, чтобы это не превратилось в катастрофу».

- Оливия… мы её найдём, я обещаю тебе, - ласково и мягко, даже успокаивающе заговорила дама. – В конце концов Конан сказал, что пошлёт по её душу письмо, чтобы обращались обходительно. Неужто слово целого короля будет проигнорировано?

- Понимаю, но я всё равно не доверяю Конану. Каким бы хорошим он не был, как сильно не переменился, не забывай, что он вчерашний бандит.

- Хорошо. Но не беспокойся. В Дюнном сейчас хотя бы присмотрят за ней после этого письма. Кстати, прости… это может тебе тяжело… а кто её мать? – с трепещущим сердцем, и неведомым волнением для себя спросила послушница. – Ты с ней общаешься?

- Да ладно, Эли, если начали, так продолжим, - махнул парень и присел напротив камина; в полуостекленевших от моральной усталости глазах отразился огонь, пламя, вторящее пожару в его душе, углям обиды, стыда и ненависти, медленно испепеляющие его душу. – Эсса. Моя жена… бывшая жена была, как и я из Речного. Мы познакомились на плясках. Весело было, что тут вспоминать. Я её тогда пригласил на танец, красноречиво убедив, что не нужно плясать с нашим капитаном. Мы заобщались, познакомились и поняли, что между нами много общего.

Джаэль умолк, против своей воли больше предавшись воспоминаниям, и на миг остановив речь.

- А потом с ней что-то случилось?

- Именно так… Она заболела. Апотекарии не смогли её вылечить. Да не то, что вылечить! Они даже болезнь установить не смогли! За месяц она исхудала, обезумела и умерла! – гнев вспыхнул в его сердце подобно огню ярости Пепельной вдовы и тут же успокоился. – Орден прохиндеев и шарлатанов, который только и способен, как варить всякую дрянь. Сначала она простудилась, потом слегла… а потом начала умирать. Каждый из тридцати дней я видел, как она дурнеет, как начинает нести ахинею и как дух её покидает тело. И я не выпустил руки… нет.

Джаэль обернулся и заглянул в бездонную синеву очей Элии, которая смотрит на него с непередоваемой лаской и милосердием. Нечто странное тронуло его грудь, ёкнуло в сердце. Тепло, не похожее на перебор вина, разлилось по телу, вселяя чувство блаженного покоя и безмолвной поддержки. В рядом сидящей даме, послушницы Святого ордена лет двадцати пяти он увидел опору. Она выслушала его стенания души, дала высказаться и облегчить душу, за что он ей должен сказать «спасибо». Долгое время мысли и страдания варились внутри и даже Вилдасу он так не изливался, а сейчас чувство лёгкости стало прокрадываться в истерзанный дух.

- Джа, - протянула она к нему руку. – Я знаю, насколько тебе плохо, сама теряла близких и родных. Но ты не один, знай это.

«Зачем я это ему сказала? – тут же укорила себя Элия. – «Я его знаю меньше двух суток, но вот побери его солнце, почему мне хочется так говорить?».

- Ты же тоже потеряла… сестру, верно? – встав от огня, Джаэль вновь вернулся за стол.

- Да, - на этот раз задрожал голос послушницы, а рука невольно потянулась к кувшину с вином и кружке. – С моей сестрой случилось самое неприятное и ужасное, болезнь, от которой уж точно нет лекарства. Она влюбилась в парня не её статуса, - девушка глубоко вздохнула-выдохнула, взяв кружку, но так и не решаясь в неё что-либо налить. – И месяца не прошло, как всё изменилось. Это сейчас всем плевать на наши писания и традиции, а тогда… В общем, влюбилась она в парнишку-изготовителя.

- Неравная любовь.

- Да. Она по статусу была выше его, но всё равно любила. И он ответил ей взаимностью. Понимаешь, они уже готовы были бежать в Дюнное, но я её остановила. Словами о долге, стране, ордене и что она не может предать семью я убедила её остаться, - речь прониклась нотками горечи. – И она пошла на лекцию в Храм Солнца к магистру Йеро в тот злополучный день.

- Йеро, - подхватил Джаэль. – Герой Речного, парень, который выбился из изготовителей в хранители. Это в своё время было подобно тому, если бы в Нериме крестьянин стал графом. Кстати, я знаю о том злополучном дне, - парень отёр бородку. – Он забрал сына моего знакомого в приступе безумия.

- Видишь, у нас есть и общие потери, - как только девушка взялась за графин, Джаэль положил свою ладонь на её и мягко сказал, уже с весельем в глазах и едва захмелевшим голосом:

- Не нужно. Поверь… тебе это не нужно, Эли.

- Лекарство для сердца, как говорят, - улыбнулась дама.

На пару секунд их взгляды встретились, они в друг друге нашли общие раны, общую боль, которую излив друг другу могут и облегчить. Родственные души нашлись в потоке бытия, обрели друг другу, чему в тайне непомерно рады.

- А что ты любишь? – неожиданно спросил Джаэль. – Что из искусства, книг, поэзии или истории?

- Не думаю, что тебе это интересно, - чуть смутилась послушница, прикусив губы.

- Говори, Эли.

- Мне интересна Пира.

- В своё время мы с парнями по приказу Святого ордена обошли не одни пирийские руины.

- Расскажешь, - «зажглись» глаза родственной души.

- Ну, тогда слушай, - бодро начал Джаэль и дальше его рассказ перенёс их в прошлое, когда он сержант, с отрядом смельчаков добывал артефакты для Святого ордена и отмечал победы в шумных тавернах, а Элия не унимая глаз внимала каждому слову парня.

В другой же комнатке таверны, где дали ночлега ещё одному герою Златоброда, посреди помещения в сгущающемся мраке, ибо огня практически нет, сидит мужчина. Всё устилает темень, прилипающая к скромному убранству и лишь маленький источник света, противостоит ему.

Вилдас уселся на полу на коврике, поставив перед собой три свечи, а перед ними чашу, наполненную красными углями. Свет слабо освещает его оголённый торс, выделяя алые очертания карминового цвета набедренной повязки. В глазах отразился огонь, уподобившись огонькам веры в очах, что мерно горит в огнепоклоннике. Мужчина поднял руки к верху и произнёс часть вечерних молитв:

- О, божественный огонь, помоги мне обрести ум и надели меня мудростью божественной. День завершается и твоё попечение о нас – солнце могучие оставило нас. Так защити же меня в эпоху торжества тьмы.

Рука прошла над свечами и углями, символизирующими присутствие божественной энергии, материального проявления объекта веры. Жертва должна быть отдана, ибо таков вечерний обряд – приняв её, божественный огонь защитит Вилдаса, как он думал. Масло драгоценное, купленное по цене в три сотни медных крон, возлилось на угли. Сначала вздыбился пар, а затем возник и огонь… чаша с углём «приняла» жертву вечернюю, а значит огонь был милостив.

Вечернее служение огню, прошение о защите ночью, даровании мудрости и указанию пути в кромешной тьме оканчивается и Вилдас мог остаться наедине с собой и своим богом, чьё пламенное присутствие уверяет его в истинности своей веры. Взирая на свечи и пульсирующий уголь, посматривая на потрескивающий камин, жрец задумался о культе. Он ведь принял веру от заезжего хранителя Ордена, который обратившись к древнейшим фолиантам, обрёл новый смысл жизни, отбросив поклонение семерым. Теперь это Культ божественного огня, древняя вера или эманация, восставшая из пепла на просторах Эндерала. Однако они хоть и называют себя отдельным культом, но всё ещё в составе Святого ордена… точнее того, что от него осталось. Хранитель рассказывал, что они нашли истину в древних корпусах текстов, нашли то, что прежде поклонения Рождённым светом их орден верил в силу трёх мистерий, и что поклонение божественному огню – лучшая из них.

- Божественный огонь, созижди во мне мудрое рассуждение, - взмолился Вилдас. – Дай мне всё понять и расставить на свои места.

Теперь Святой орден что-то невнятное, представляющее сумбурное смешение группировок разных идей и смыслов, скреплённых лишь общим центром и единым прошлым. Кто-то до сих пор видит истину в Рождённых светом, до сих пор смотря на них как на ушедших богов, что по смерти обрели астральные тела. Кто-то отрёкся от всего, провозглашая, что главное – это установление стабильности. И есть те, кто на свои знамёна готов поднять символы трёх мистерий. А что новый магистр? Что – новая власть ордена? Кто поведёт его в этот трудный час? Предстрашие от неопределённости, боль за неясное будущее страны и дикий страх ещё раз испытать кризис веры съёжились холодным комком у сердца, не отпуская ум.

- Три мистерии и одна из них – огонь, - прошептал Вилдас. – А что с другими? – в сердце ещё сильнее раскрылся ужас, который испытывает человек, который теряет смысл жизни… чья прежняя вера рассыпается в прах и все идеалы жизни становятся ничем, вся прежняя жизнь – во имя и славу ложных мёртвых божеств; от осознания сего трепета, Вилдас зацепился за спасительную для него тростинку новой веры и взмолился. – О, божественный огонь, помоги мне! Рассей холод у души моей и даруй ей горение мирное, спокойное! – после молитвенного крика лицо немного исправилось, стало спокойнее, а дух избавился от тревоги, и он смог дальше рассуждать о судьбах мира.

До него дошли слухи, шёпот в трактире и рассказы держателя сего славного места, что среди детей Святого ордена поднимается новая вера, воплощение новой мистерии – Культ чистой воды. Его сторонники меняют багряно-алые одежды на синие, в цвет морей, рек, ручейков и озёр. Их ритуальные догмы – чистота, сосредоточение и спокойствие. Они по-всякому пытаются уподобится воде – в её тишине, прозрачности помыслов и мирном журчании, которые они уподобляют своим шёпотом молитв. Один из хранителей, вместе с частью магов поднял знамя новой мистерии, образовав ещё один лагерь внутри Святого ордена.

- О, огонь божественный, помоги мне понять, что это за мистерии и каковы их сути? – обратился в молитве познания Вилдас и принёс жертву по строкам, что он прочёл в «Игниа Десис» - «для просвещения пламенем, принеси жертву благую – для ума добрую и огню угодную – хлеба резанного, пресного».

Пальцы Вилдаса разжались над чашей и в неё посыпались кусочки лепёшки, квадратные, заранее приготовленные. Упав между углями, они скрылись за дымом и стали чернеть, пожираемые жаром. Далее он положил длань на пергамент возле себя и поднял его. Напрягая глаза, он увидел буквы на пожелтевшем листе и стал внимательно читать их.

«Вот слово, записанное хронистами года шеститысячного. Некогда был орден – мужи и женщины, из рода людского и аэтернийского, несущие службу от периода после войны с Азатороном. Они служили верно, и в годы до Рождённых светом пытались сохранять мир, однако были достаточно разрознены и не имели в себе единства. И вот среди них было три мистерии, три основы их учения и три пути жизни и три составляющих единое. Первая учила о буйстве эмоций, о страстности и пламенности веры, о том, что душа есть тепло и свеча. Сия мистерия получила название «огонь», который учил о том, что нам должно быть светочами истины, пламенеть храбростью и насаждать полыхающий закон, сжигающий всякую скверну. Второй же путь возвещал о тишине жизни, о мире и спокойствии, что мягкости и молчании в вере, поучая, что душа есть прохлада и ручей жизни благой. Сия мистерия и учения её наименовались «вода», которая учила, что нужно поучать с тишиной, вымывая скверну медленно, как чистая вода источника постепенно очищается, что в затишье можно обрести непоколебимую глубину веры. И третья дала учение о тьме, жестокости и пороках, о глубокой бездне, страхе и что страшится нужно страстей, поучая, будто душа есть ткань, на которой цветёт хаотическая картина грехов, злобы, страстей, безумия и ужаса. Они воевали с врагом его же оружием и учеников у этого пути было меньше всего. Это самое страшное учение о безумии, получившее название «хаос», который возвещал – возьмите оружием своим тьму, чтобы бороться против тьмы. Вот три мистерии, которые определяли жизнь ордена, сущность бытия его служителей на долгие годы. Приход Рождённых светом всё изменил, ибо они, возглавив древний орден сделали его своими руками, оружием, которое надлежит очистить от прошлого. Старая вера в принципы огня, воды и хаоса сменилась на веру в Семерых, которые, несомненно, ныне и правят миром благочестиво и справедливо».

Вилдас дочитал и отложил лист в сторону. Под его рукой оказалась книжка, в чёрном переплёте с вытравленными посередине буквами – «История Святого ордена. Арктвендский взгляд». Он положил её перед собой, раскрыл и нашёл нужные строки, освещённые свечами:

«Анализ ранних внутренних ритуалов Святого ордена показывает, что долгое время в нём процветали культурно-религиозные догмы ордена-прародителя. Ритуалы, основанные на огне и воде, их сменяемость и догматизм, дают понять, что магистры ордена нуждались в опоре на далёкую веру древних предков, на догмы, молитвы и идеи. Без сомнения, Рождённые светом являются центром их веры, и книга Путь – главное писание, но что делать с внушительным количеством веропооучительных, регламентирующих и правовых корпусов текстов? В конце концов «Книга пламенной веры» эндеральского магистра Далл’Алласо года четырёхтысячного использует постулаты пути огня из древнего ордена, а именно из свитков «О пользе огня». А «Собрание стихов веры о спокойной молитве и журчании» Сарэнто Далль‘Альзаца так и вторит пути воды, книге «Водная литания». Мальфасу и Тиру разжигали огромные жертвенные костры, а для Зелары или Ирланды ритуалы проводили на озёрах или реках, приносили чистую воду или творили частые ритуалы омовения».

Вилдас закрыл книгу пустился в раздумья. Какая из мистерий истинная? Огонь, которому он поклонился, вода с которой ему предстоит встретится или хаос, которого по естественным причинам сторонятся? В конце концов, Эндерал, так сильно ограждаемый от истории, впервые столкнулся с реальной жизнью мира. Да и Вин… он впервые читает книгу из Арктвенда, которую запретили для публикации. Никто не должен был обращать взгляд в прошлое, ибо всем надлежало смотреть на Рождённых светом и видеть только в них истину. Огонь, вода или хаос не могли затмить славу светорождённых. Эгоистичное и тираническое правление привело к падению их власти и поиске истины, в том числе и в эпохе древности.

Огнепоклонник поднялся. Его взгляд всё ещё уставлен на свечки, переносится на камин, а потом и на чашу. Огонь – его жизнь, его суть, но всё-таки его не оставляет мысль, возникшая после битвы с Пепельной вдовой – «И что это за Единый, которому даже духи инфернальной злобы подчиняются?» Вилдас снова и снова задавал себе вопрос – «Как слова из странной книги могли остановить порождение зла? Как предметы иной веры оказались сильнее чёрной воли проклятого существа? Неужто неведомый Единый настолько силён?

Вопросы, которым не находит ответа Вилдас не оставляют огнепоклонника, снова и снова возникая, и подбираясь к смыслу его жизни и догматике бытия.

Вопросы не возникают у инквизитора, который также вознамерился совершить вечернюю молитву. Облачённый в серый стихарь, к которому так и липнет мрак часовни, он подставил лицо на свет единственной свечки, силы которой не хватает, чтобы рассеять весь сумрак. Часовенка в нижнем городе, где Вилдас и Джаэль наткнулись на дикона, встретила Сигизмунда теплом деревянных стен, аккуратностью, уютностью, а самое главное – непередаваемым чувством благодати. Это как будто тебя наполняет ощущение святой уверенности, бесконечного торжества и высшего смирения. Сигизмунд склонился перед алтарём, не чувствуя боли на животе. Латный доспех передал весь жар Пепельной вдовы, но благодаря искусству магов света и молитвам сейчас он в полном порядке.

- Услышь меня Творец, - взмолился инквизитор, - пред Тобой я предстаю и возношу благодарность Тебе смиренно, прими её как кадение благоуханное. Благодарю Тебя за победу, что не оставил нас. Творче сил, благодарю за дарованную жизнь и хлеб для пропитания, что Ты насадил на земле. Благодарю за всё, что имею. Прими молитву, как подношение.

У него нет жертвы материальной, ибо он дал клятву принести в жертву дух сокрушающийся по грехам, свою душу посвятить Творцу. «А что ещё нужно, если всё остальное итак – Его?» - подумал инквизитор и продолжил вечернюю молитву, только уже с иным уклоном:

- Владыка милосерднейший, - сокрушённо и с ощущением кома в горле заговорил Сигизмунд, – прошу Тебя, помилуй души умерших – Селены, Антиры и Милиона. Коварная смерть от красного безумия и когтей заблудших постигла их, так прошу же тебя, по великой милости Твоей, не дай им пропасть в обителях тёмных. Ничего не попрошу для себя, только для них смиренно прошу, чтобы зрели они Свет.

Инквизитор чуть поднял голову и в свете свечи промелькнули знакомые лица, знакомые образы из памяти на секунду восстали перед взглядом. Но они не стали облегчением, лишь напомнили о чёрных и безумных временах в истории Эндерала, когда по дорогам гуляли восставшие из могил, монстры разоряли окрестности, и страшная болезнь лишала людей разума.

- Творче сил, благодарю, что зов Твой коснулся души моей, и прошу простить за всякий грех, содеянный мной. Признаю свои изъяны и слабости свои и прошу Тебя – помоги мне исправить их.

Сигизмунд выдохнул и дыхание чуть-чуть коснулось свечи, потрепав пламя. Мужчина вспомнил тот день, когда он, убитый горем и безнадёгой услышал на улицах Подгорода слово священника Единого. Церковь, раздающая милостыню, принимая каждого нуждающегося, и самое главное – неся новую веру, уподобилась лучу свету в царстве мрака. И он внял слову. Он был наёмником-стражем, охраняющим какую-то лавку, а стал инквизитором, что по воле Истины готов её защищать от порождений мрака, который сгубил его прежнюю опору жизни.

Отогнав воспоминание, Сигизмунд прошептал последние слова молитвы, прежде чем уйти ко сну:

- Спасибо Тебе за всё и покрой меня во сне, святой Творец.

[1] Еретики Нового святого ордена – группа отколовшихся хранителей, которые провозгласили, что Рождённые светом не боги, а Эндерал волен выбирать любую форму правления, а не находится под жесточайшим гнётом ордена. Они были изгнаны из Храма солнца, и рассеялись по лесным лагерям на севере Солнечного берега. Вскоре их проповеди по сёлам и деревням привели к тому, что под знамёнами Нового ордена собралось не менее трёх тысяч сторонников, которые стали молиться «Лесным богам», их постулатами стали свобода выбора, слова, религиозного исповедания, вкупе с традиционными ценностями и резким отвержением распутного образа жизни. Впрочем, мирная жизнь Нового ордена не помешала Натаре объявить их предателями, осквернёнными общением с лесными духами, и объявить против них компанию. В итоге за полгода они были сметены полком Аркской стражи, стоявшим в Речном, при поддержке сотни хранителей. Их штандарт – Всевидящее око на зелёном полотне.

Глава 6. Осколки былого мира

Глава 6. Осколки былого мира

Арк. Спустя день.

Вот и прошло несколько недель с того момента, как объединённые войска стран эндеральских разбили армию Нерима в славной битве под Арком, а Велисарий начал компанию по возрождению страны. Строятся мануфактуры, торговые караваны прорезают себе путь сквозь опасные леса и песчаные бури востока. И всё же новый порядок, где страна поделена между господами, сменившими Святой орден, а торговля цветёт, должен столкнуться с реалиями старого мира, сбивчивого союза между остатками прошлой власти и минувшей религии. Вопросы о судьбе тех, кто раньше безраздельно правил страной, были оставлены ради торжеств пары стычек и отдыха. Но сегодня все точки будут поставлены над всеми «и».

Утро… приятное прохладное утро торжествующе становится, солнце чуть показывается из-за горизонта. Небеса с запада окрашиваются в багрово-малиновые тона, перемежаются с фиолетовыми и уходят в тёмно-синие оттенки холодной ночи. Рано ещё для «правления» солнца, но картина поистине завораживающая – небесная твердь, объятая линией полыхания, за которой начинается рассвет. Крыши жилых домов большого города всё ещё оттенены сумраком, но вскоре красная и серая черепица на них осветиться, выйдет из тьмы и обозначит пёструю «одежду» столичного града.

Узкие улочки и достаточно большие широкие площади, вкупе с церквушками, фонтанами, статуями и величественными зданиями, соседствующими лачугами, стали символом столицы, за перестройку которой взялись наиболее активным образом. И среди улиц и строительных лесов пробираются четыре фигуры, четверо избранников фатума, легенды о которых уже воспеваются скальдами Солнечного берега, и передаются сказителями Княжества Речного. Но для Арка, что за тысячи километров от Златоброда, не дошли ещё слова о великой победе славной четвёрке, и поэтому здесь они просто странники, которые попали в замок благодаря свитку.

- Арк… терпеть не могу большие города, - возмутился Джаэль, всё в той же кожаной броне с пламенным оком на груди и с ещё большей неприязнью отметил. – Да ещё и эта «Городская служба проверки пунктов телепортации». Бред какой-то.

Элия слегка улыбнулась. Она вспомнила, как пару часов назад, когда они использовали свитки и попали в центр Арка их окружили солдаты в белоснежных табардах поверх кольчуг с изображением багряного льва на груди. Они держали оружие, которое после варварского запада оказалось слишком изящно – длинные узкие мечи, филигранной работы алебарды, а у сержантов сверкали черностальные рапиры. Стражники города, обступили их, обыскали и спросили, откуда они пришли и по какой цели. Служба полностью обшерстила их, исследовала и только через полчаса отпустила.

- Не забывай, что только в Арке можно достать свиток телепортации в Дюнное, - поучительно произнёс Вилдас. – В Квартале знати.

- Да ну его. Вот так они встречают гостей! Ох уж это новое гостеприимство Арка. Верно говорят, что Велисарий убил благожелательность людей и аэтерна столицы, сделав их «буквенниками».

- А если к ним разбойники или ворьё какое-то завладеет свитком и придёт в город, чтобы чинить крамолу? – спросил инквизитор. – Вот реально, ты не думал, что воины не просто так они там стоят, не по прихоти Совета Арка.

- А, я забыл, что Арк у нас теперь не просто город… а целая аристократическая республика! Власть знати в её полном виде.

- Джаэль, спокойнее. Не кричи, - заговорил его друг. – Не забывай о цели, и дай мирным жителям поспать.

- Джа, - мило и тихо начала Элия. – Не будь так категоричен. Кстати, я сегодня сдам задание, вернусь в Орден и попрошу стать «вольной», чтобы помочь тебе с поисками дочери. Знаешь, - робко произнесла девушка. – Я поняла, что помощь тебе намного важнее, чем Орден. Ты прав… он воистину умирает, в нём нет… смысла. По правде! Какой смысл в нём, если часть хранителей ушла в Инквизицию, а остальное разделилось. К тому же мир поддерживают эндеральский легион и множественные поместные армии. И подумав над этим, после сегодняшней ночи, я поняла, что хочу путешествовать с тобой.

- Эли, - гнев по новому мироустройству парня быстро развеялся, сменившись умилением. – Я рад, что ты готова идти со мной. Элия, я… буду глубоко рад.

В груди Джаэля расцвела радость, вспыхнуло ликование. Элия, душа родственное с ним пойдёт рядом и как такое не может не принести отраду. Улыбка призраком на губах промелькнула, став секундой между оттенками серьёзности на лице парня.

«Интересно… у неё есть кто-нибудь?» - неожиданно родилась мысль, но бывший лейтенант её резко отмёл, в нём возгорелось пламя бунта и чувство долга перед Эссой и в противоречие со сладкой думой вошла ментальная строчка «закона» - «Я же не могу предать прошлой жены».

Джаэль коснулся ока на броне. Ему показалось странным, что со времени, как он надел красно-чёрный доспех, его душа стала… пламеннее, категоричнее мысль, а дух законности и долженствования занимает всё больше мест в его моральном кодексе. Характерные зачарования пропитывают и душу, и сознание Джаэля.

По узким улочкам Арка пробирается четверо и наблюдают за красотами города. Тут и там между домами зелёные насаждения, кустарники и клумбы с пёстрыми цветками. Дома выполнены в высоком стиле, стены гладки, окна широки и застеклены, а архитектурные предпочтения всех слоёв населения останавливаются на нечто среднем между возвышенностью и практичностью. Черепичные ало-серые крыши подобны чешуе зверя, защищающей град от дождей и редкого снега. Между домами в небольших двориках возведены мраморные или белокаменные здания, слабое журчание фонтанчиков и искусственных прудов ласкает слух, успокаивая и даря умиротворение.

Инквизитора глаз куда опытнее и острее в плане веры, позволяя ему вылавливать очертания культовых строений и их различия. У приземистых капищ божественному огню с широкими куполообразными крышами с дырами в центре горят чаши с огнём, а служители культа покрывают себя красно-оранжевыми мантиями. У поклоняющихся Семи, на воротах двухэтажных и двухбашенных строениях их знак – круг с семью спицами внутри, а слуги их примерили на себя бежевые одеяния, смахивающие на простые мантии. И наконец-то в высоких, устремляющихся к небу часовнях и церквях Единого красуется символ кубка, прекрасной чаши, а священники украшены одеждами серебряных и золотых расцветок. Для Сигизмунда нет вопроса в том, какая вера истинная… он в том, как нести слово из Предания и как послужить Создателю?

- Интересно, - без тени мрачной мысли заговорила Элия. – А как Церковь Творца смотрит на происхождение видов и рас?

И на этот вопрос вдохновенно ответил инквизитор:

- Согласно Преданию, Книге Бытийности, первомужчина и первоженщина оставили потомство после падения, но оно было уничтожено по попущению Творца, ибо превозмогло всякий предел в безумии и тёмных делах, - Сигизмунд слегка поклонился, когда они проходили мимо церкви. – Но добрый Создатель оставлял горсть менее падших и из неё произрастил новое население.

- А про Азатарона там есть? – всё спрашивает девушка.

- Как пишет эта часть Писания, - невольно погладил книжку на поясе мужчина и стал словно зачитывать. – «И вот в нашей эпохе Азатарон был поставлен Единым для несения службы доброй, дабы нёс он свет и истину о Творце в мир, и те оставшиеся с последнего «очищения» стали бы народом святым. Избранные для служения в храмах во славу Единого вкусили частицу света Его, став первыми священниками, и обрели золотистый оттенок кожи. Десница святая обозначила им долголетие и мудрость, вкупе с талантами тонких искусств. И прозвали их Аэн’Таэрна. Те же, кто был поставлен служить на полях и рудниках, и зарабатывать хлеб в поте лица своего, были одарены Им силой физической и талантами мастерскими. И получили имя Аллю’дие.

- А как же война с ним?

- И как рассказывает Книга Бытийности, в стихах двухсотых – «но отвернулся Азатарон от пути истины, и Отца вечности, и внял грязным речам первого отступника. Тогда, преисполнившись безумия, стал он творить жуткое и жестокое. И ополчились народы против друга».

- Звёздники? – пытается подловить в пробелах истории Элия инквизитора, её губы украсила улыбка и кажется, что ей даже нравиться раскручивать инквизитора на холодные ответы.

- Вот как об этом говорит Книга, - сохраняя спокойствие, рассказывает инквизитор. – «И пришли потомки прошлой эпохи, скрытых по милости Единого от гнева огня чистящего, и пали с неба. Пангора, континент один, стал несколькими. А колесница огненная, детей града небесного принёсшая, сокрушила Азатарона»

- Как всё… выверенно, - Элии стало эта наскучивать.

- Община завета с Единым всё записывала.

Око Элии, несмотря на её воинственный дух, цепляет красоты и удивительные, достойные кисти художника и широкого холста городские пейзажи. Красивые стройные здания, по стенам некоторых спускается плющ и лозы, радующие глаз сады. Тут и там Элии видит плакаты и наклеены объявления – где-то возвещают о будущем концерте или выступлении, вторые приглашают в картинные галереи и музеи, третьи предлагают работу или услуги. На веленевой бумаге с цветастыми картинками десятки предложений. Элия цепляется взглядом за изящные женские и мужские статуи героев недавней войны, за изваяние влюблённых, на ангелов – символа новой веры. Плетёные фонари и искусной работы лампады освещают утренний город и Элия не может не отметить их красоты. Её умиляет аккуратный, цивилизованный и даже похорошевший вид Арка.

Джаэля внимание приковано к новым защитникам города, тем, кто сменил легендарную стражу Арка, тех, кто долгие тысячелетия защищал страну. Теперь вместо них воины в белоснежных одеждах, у некоторых на поясе странное устройство – короткий гнутый ствол с отверстием на конце, а их плечи украшены алыми полосами ткани. Как догадался Джаэль это сержанты. Офицеры стражи отличны широкополыми шляпами с перьями. Так же на мощных стенах, что выше и толще даже крепостных бастионов Златоброда, он видит вместилище огненной ярости, способной смести любого наступающего – пушки и мортиры гнездятся на монументальных стенах и башнях. Там же службу несут и стрелки. Джаэль впервые зрит их оружие – если арбалет ему знаком по рассказам, то вот странные чуть склонённые у основания длинные палки он видит впервые.

«Что может нести это оружие?» - подумал Джаэль, впервые встретившись с прототипом пушек, только в более малом виде.

Переведя взгляд, бывший стражник видит воинов иного рода – у новостроенных казарм, выложенных из алого кирпича, с колоннами и черепичными крышами, бродят воители в полностью алых тогах, поверх либо бронзовые пластин, либо кольчуги, либо атлетические панцири. Шлема украшены карминными плюмажами и такого же цвета перьями. Короткие и мечи и длинные копья вместе с широкими овально-квадратными щитами стали их оружием и защитой.

- Кто это? – спросил сам у себя Джаэль, и ответ пришёл от Вилдаса:

- Я вчера в Златоброде слышал о них. Это особый корпус воинов, элита сухопутной армии – «Аркский легион»[1].

- И кто входит в его состав?

- Гастатиусы, как самые молодые и малоопытные воины, принципусы, что закалены и триаринцы – лучшие копейщики в Эндерале.

- И на кой они нужны?

Вилдас покачал головой. Для него слова напарника – выражение глубокой скорби по ушедшему миру. Он же предпочитает смотреть на прекрасы города и его жителями, чем слушать жалобы друга. Огнепоклонник с восхищением вспомнил о рыночной площади, где они вышли из вспышки телепортации. Огромное пространство, заполненное лавками и прилавками, накрытыми просторами разноцветной ткани, по краям его окаймляют ряды многочисленных торговых зданий, где разместились целые компании по торговле, между ними ютятся кузни и «бронные», вместе с мастерскими и швейными. Вилдас порадовался тому, что после того, как торговая блокада была снята, в Арк хлынули товары из Киле, Киры и Нерима, ибо жители теперь не питают нужды. Даже в полумраке утра, когда и десятой части рынка не работает, он восхитился его исполинскими размерами, где так и манят кирийские специи и жемчуга, вместе с килейскими винами и украшениями, делящими место с неримским бренди. И это только на прилавках, ибо что предлагают в зданиях с манящими вывесками, коим нет числа и подумать страшно – товар почти со всего мира ждёт своего покупателя.

И вот огнепоклонник подмечает удивительное для себя – овальное, обтекающих форм строение за низкой оградой, подле которого устроено озерцо, окаймлённое чредой свечей. Цвета синевы, строение окружено мощёным камнями рвом, внутри которого плещется жидкость.

«Водопоклонники» - догадался Вилдас, и содрогнулся душой – ещё одна мистерия находит выход, ещё одна религия проистекла из руин Святого ордена. Это его немного насторожило, но не отвлекло от созерцания града.

Вилдасу ещё интересны и встреченные люди, ибо их одежда являет пышность и красоту. Торговцы в кафтанах и суртюках, расшитых серебром и золотом, аристократы в багряно-белых камзолах с золотом на пальцах и в окружении родовой гвардии – латников с широкими мечами. Богема, облачённая в пёстрые наряды так и режет глаз человеку, привыкшему к простоте одежды, которая встречается у обычных работников… что тоже, впрочем, предпочитают аккуратную одёжу – жилеты на пуговицах, рубашки с зауженными штанами под длинный сапог.

«Как же здесь было хорошо Оливии», - вспомнил Джаэль о дочери, о том, как она играла здесь, как просила купить ей игрушек и отвести посмотреть на театр. Мужчина во скорбел по ушедшим временам, по утерянному счастью и ребёнку. Элия заметила, что её спутник изменился в лице, что стал мрачнее, а в глазах заплясали едкие огоньки горя.

- Всё будет хорошо, - прошептала она и взяла его за мизинец.

Арк встретил их рассветной зарёй грядущего обновления, всё усиливающейся пестротой, роскошью и богатством. А ещё он их намеривается встретить новым витком событий.

Впереди, занимая улицу от края до края идёт шеренга воинов, которые отличны от других. Это рослые мужики, в шлемах с лиловым гребнем, их прикрывают широкие овальные щиты с изображением орла, на груди позолоченная чешуйчатая броня, накрывающая пурпурную юбку. Впереди них расшагивает высокий аэтерна, сжимающий свиток. Его одежда – светло-фиолетовая накидка поверх атлетического стального доспеха, с гравировкой с двуглавой хищной птицей.

Четверо встали на месте, чувствуя на инстинктивном уровне что-то неладное. Немногие ранние зеваки высунулись из окна, чтобы посмотреть на то, как дальше будут развиваться события.

Воины остановились в десятке метров от пришельцев со Златоброда и главный среди них, поправив перистый насыщенно-карминовый плюмаж сделал шаг вперёд, величаво представившись:

- Я – Сауриэль Даль’Ромэй, советник Магистратума Эндеральского Союза[2] по делам внутренней безопасности.

- И что же вам понадобилось? – осторожно спросил Джаэль, понимая, какого статуса аэтерна стоит перед ним… и за неуважение, к которому можно отправиться прохлаждаться в местную тюрьму.

Советник осмотрел их внимательно глазами цвета заката, его лицо подобно лику холодной статуи. Все четверо испытали, как по душе начинает ползти страх, сомнения в верности своих деяний. Зачем они понадобились представителю аж самого союзного правительства, да ещё и в свите с лучшими воинами эндеральского легиона.

«Может это из-за Златоброда», - подумал Джаэль. – «Эх, вот и влипли же мы».

Впрочем, собрав все мысли, магистр начал говорить и голос его отдавал прохладой:

- Аве, Джаэль Саргомир, Сигизмунд Гросс, Вилдас Акксилег и Элия Ланц. Мы наслышаны о вашем подвиге в Златоброде, и том, что вам пришлось столкнуться с порождением тьмы. Так же, наша разведка донесла, что вы познакомились с представителями… опасного культа.

- Мессир маг…

- «Господин», - поправил Сауриэль. – На высшем уровне обращение «мессир» заменено на «господин».

- Господин магистр, - сказал Вилдас, - именем божественного огня, я прошу, давайте к сути. Простите за грубость.

- Хорошо, - человек протянул свиток. – Это договор, составленный от имени Эндеральского союза. Мы просим вас помочь нам в поиске культа. Взамен вы получите сумму, определённую договором и титулы при любом дворе субъектов Союза либо должность внутри него.

- Простите, - сокрушённо заговорил Джаэль, - но почему мы? У Эндеральского Союза есть своя разведка, есть свои воины. Разве в нас есть что-то особенное?

- Потому что вы уже столкнулись с делами рук его, великого мятежника. Поборов Пепельную вдову и раскрыв тэна Валлистера вы проявили себя с лучшей стороны. К тому же… мы не можем действовать официально в ряде случаев.

- А ещё потому что у вас почти нет разведки и тех, кто был бы достаточно профессионален, - прошептал инквизитор.

- Молчите, - строго приказал магистр. – Вы сейчас нужны Эндералу. Нужен каждый человек или аэтерна. Если хотите понять, в каком положении страна, то ступайте на судебное заседание. Да, есть успехи, но не без проблем.

- Простите, - чуть поклонился Джаэль. – Мне нужно дочь найти. Она сейчас на пути в Дюнное, так что чем быстрее я достану свиток, тем лучше.

- Хм, - приложил ладонь к выбритому подбородку аэтерна. – Свитки в Дюнное закончились пару дней назад. Мирад сейчас используется только для транспортных перевозок. Увы, но в лучшем случае, вы через месяца три-четыре пути выйдете на Дюнное, если следовать лошадьми.

- Скотина! – выругался Джаэль с такой громкостью, что окна стали быстро открываться и разбуженные люди с недовольными ухмылками глядели на парня, а тот стыдливо взглянул на магистра и смотря, что легионеры положили ладони на пояса у мечей, произнёс. – Простите я не вам. Ситуация...

- Понимаю. Оливия Саргомир, переселенка в Дюнное, - произнесённое имя приковало внимание Джаэля едва ли не к устам говорившего. – Я могу вам обещать, что в случае, если вы согласитесь, Магистрат Союза направит в Дюнное за ней особое указание о том, чтобы о ней составили особое попечение. Она будет жить во дворце Дюнного, а как только, так сразу, мы отправим за ней наш корабль, который доставит её в Арк.

- Как вы вышли на нас? Кто вам сообщил, что мы можем оказаться ценными союзниками? Конан? – спросила Элия.

- Нет. На вас навёл один наёмник... он так горячо уверял, что нужно завербовать именно вас, что решил попробовать. Личность известная, но всё-таки о нём я смолчу.

- И насколько опасна секта? – на этот раз заговорил Сигизмунд, только тихо, чтобы не быть услышанными потусторонними. – Неужто она не может подождать?

- Нет, - помотал головой магистр и вынул из сумки на поясе тканевый свёрток. – Здесь всё. В том числе и поручения вам. Мог передать, только в случае согласия.

Джаэль опустил голову, погрузившись в раздумья. Он перед выбором – послужить новой стране, которую никогда не любил, и обеспечить безопасность дочери, хоть незнамо сколько до неё не дотянется, либо добираться на лошадях через опасные перевалы, дороги и пустыню, где из лучших зол это бандиты, а из худшего – орды монстров, среди которых могут попасться чёрные мирады, могучая нежить или же порождения инфернальных миров.

«Не у тебя одного есть дочь!» - вспыхнула в сознании Джаэля мысль, подобная огню. – «Подумай, что будет с добрыми жителями Эндерала, если ты сейчас отступишь!? Оливия... о ней может позаботиться Союз, а вот секта… она может и ей нести угрозу».

Джаэль посмотрел на своих друзей и получив от них кивки одобрения ответил за всех:

- Хорошо, - тяжело выдохнул парень и взглянул на магистра глазами, настолько заполненными горечью что тот покачнулся. – Я соглашаюсь на условия договора. Что нужно сделать?

- Идите на судебное заседание, - без радостной улыбки от полученного согласия, заговорил магистр. – Прежде чем вы пойдёте на поиски, я хочу, чтобы вы узрели проблемы страны. Вам понадобится особая грамота, - он протянул четыре листа пергамента. – После него, я дам вам пакет с распоряжениями.

- Хорошо, - взял Вилдас. – А где сейчас зал суда?

- По левой части Квартала знати вы найдёте его.

- А как так, скажите, - въедливо заговорила девушка, - судьба всей страны была доверена суду Арка?

- По решению Высокого сената Аристократическому суду Арка было дано право вершить наиболее важное дело в жизни страны. Они решили, что тамошние судьи наиболее подготовлены в этом деле, опытны в юриспруденции и беспристрастны.

- Вот оно – чистое проявление судовластия, - иронично произнёс Вилдас.

- А теперь я с вами прощаюсь на время, - махнул магистр, развернулся и стал быстро удаляться.

Джаэль закрыл глаза руками… ему хочется рыдать от бессилия, от того, что ещё одна попытка выйти на дочь обернулась провалом. От Речного он проделал долгий путь, но каков результат? Только заверения власть предержащего, что о ней позаботятся, что её привезут. Успокаивает только одно – действительно за ней могут отправить корабль. Парень убрал ладони и поднял взгляд. Он увидел главную достопримечательность Арка – мёртвого лже-бога, который держит целую скалу. Белый Мальфас обхватил королевскую гору и взгромоздив её на свои плечи, словно неся вместе с хранителями тяжёлую ношу долга. Согласно Пути, его статуя появилась, когда часть первых переселенцев возроптала – как может крутой и столь хлипкий склон удержать их разрастающееся поселение. Они ушли, но верные остались и за одну ночь появилась эта фигура в поддержку самым стойким его последователям. Пристыженные и робкие беглецы вынуждены были дать клятву искупления – обеспечивать тех, кто получил право править и жить на горе, ставших первыми членами новой гвардии Мальфаса, получившей название Святой орден. Так ли это было на самом деле – Джаэль не знал, его просто восхищала эта статуя. И, собрав всю волю в кулак, доверившись Эндеральскому Союзу, он сказал в себе – «Да будет так! Взвалю на себя эту ношу, так же как и Мальфас взвалил на себя эту гору».

- Пойдём, - положила руку на плечо Элия. – Теперь у нас иная цель.

- Послужим Создателю, - вдохновенно замолвил Сигизмунд.

- И божественному огню, - добавил Вилдас.

К новой цели, новому предназначению пошли четверо. Они вошли в город за свитком, а теперь идут на судьбоносное судебное заседание, которое решит судьбу Эндерала по многим противоречивым пунктам. Что ж, теперь они пойдут в самое пекло эндеральской политики, откуда вступят в бой с теми, кто стоит в сумраке и пытается вести свою коварную игру.

Четверо прошли по мощёной брусчаткой дороге, пока не оказались под арками, а затем следуя по возвышению и ступеням, они приблизились к воротам. Деревянные и усиленные металлом, украшенные резным двуглавым орлом, они защищены дюжиной воинов в броне, повторяющей мужской торс, сминающий алую тогу. Их копья в два человеческих роста, и крупные щиты вкупе с выучкой делали их грозными воинами, элитой Аристократической республики.

Четвёрка подошла к воротам в Квартал знати, и воины расступились перед ними.Их не останавливали. Триаринцы ранее получили приказ их пропустить и расступившись, слегка приоткрыли ворота.

Квартал знати оказался куда более будоражащим взгляд, нежели нижний его сосед. Высящиеся крепостные дома, похожие на малые цитадели и облагороженные дорогой лепниной, с колоннами и башнями; здания в стиле фатверк, украшенные лентами и флажками. Здесь не просто маленькие садки, а целые миниатюрные парки с декоративными золотистыми деревьями и вечно зелёными кустарниками. Речка рассекает надвое квартал, ограждённая медными прутьями, возвещая о себе стремительным потоком и игривым журчанием. Джаэль с нескрываемым восхищением взирает на гранитные статуи воинов, политиков и поэтов между домов. Аристократизм во всём его проявлении.

И всё же, утренняя ссора развеяла весь морок изумления кварталом, ибо со стороны моста, перекинутого на другой край берега, у самой лавки возле изгороди, слышится истошный крик:

- Ты разве не думаешь одуматься, любовь моя!? – кричит черноволосая девушка, в зелёной кожаной куртке поверх такого же цвета платья что ниже колен. – У тебя чугун вместо башки!? Или ты решил свести меня в могилу!?

- Лишари…, - пытается оправдываться парень в чёрном кафтане, но смугловатая девушка, чьи карие очи будто бы горят яростью не даёт это ему сделать:

- Да умолкни! Тебе не хватило, что ты своими кишками марал пески Дюнного, а меня чуть инфаркт не хватил!? Хочешь по возвращению из похода мне на могилку цветы носить? Клянусь, - матернулась дама, – ты просто ненавидишь меня!

- Нет! – громко крикнул Фриджидиэн и сделал шаг к ней.

- Да! Иначе бы ты не пошёл в этот долбанный легион!

- А то, что ты бегаешь по пескам, то, что ты дома не бываешь неделями, а живёшь в экспедициях, в пирийских руинах, где можно отдать жизнь за очередным поворотом, это ничего!?

- Знаешь, моя работа – это моя жизнь!

- Я так же могу сказать!

- Ты знаешь, кто наш враг. Мерраджиль прав – его нужно изгнать отсюда любой ценой! И мои изыскания оправданы!

«О», - вспомнил инквизитор. – «Старый добрый архимагистр. Интересно, какую он позицию займёт во всём этом и как поживает? Эх, давненько я его не навещал».

- А Эндерал, Лишари? Разве его не нужно защитить?

- Ты…

- Лишари, я тебя люблю, но пойми… это страна, где я родился и вырос, и я не могу её оставить. Так же, как и ты не можешь оставить своего дела ради мира. К тому же нам нужны деньги.

- Я и без денег тебя люблю, дурак…

- Я тоже тебя люблю.

В ответ со стороны девушки молчание. Фриджидиэну кажется, что она поняла насколько ему важна миссия помощи страны. Настолько, насколько ей важно спасти мир от извечных врагов всякой жизни, с которыми они боролись ещё при Арантеале. Оба, ощутив глубину помыслов друг друга, оставили всякий гнев и уставились взглядами друг на друга. Она делает шаг к нему на встречу, парень же поддаётся чувствам и аккуратно берёт её за талию. Секундой позже рука скользила к шее, и они сливаются в горячем поцелуе, при виде которого сердце Джаэля тоской скрутило, и он язвительно вымолвил:

- Как же мило.

- И в правду, - с чистым помыслом согласилась Элия.

- Милые бранятся да только тешатся, - подметил Вилдас.

- Идемте дальше, - махнул Сигизмунд, сжав в кулак ладонь. – Здесь нечего смотреть. История их отношений, наверное, очень… интересна. Но нам нужно на место судилища.

Оставив сцену милования позади, четверо пошли быстрее, пока через полчаса ходьбы не оказались у громоздкого строения, выполненном в готическом возвышенном стиле и всем своим серым естеством, устремляющимся к небесам. Шпили и грандиозный лик с вытянутыми окнами, бесцветный камень и статуи ангелов с львами стали символом нового зала суда.

Джаэль испытал странное чувство подавленности при виде, но воспламенивший дух быстро отогнал уныние, и мужчина уверенно пошагал вперёд, к длинной гряде ступеней, к которым стекаются немногие люди.

- Мессиры! – были остановлены четверо воинами, на которых полный латный доспех, шлема украшают перья цвета снега и крови, а оружием служат молоты. – Вам не надлежит проходить в зал суда аристократической республики.

- Вот, прошу, - протянул пергаменты Вилдас и те аккуратно были взяты охранниками.

- Хм, разрешения аж от самого Магистрата Союза. А на них… печати Республики и подписи нашего дожэ, - латник поднял голову. – Удивительно, но вас даже нет в списках и судя по одежде вы далеко не вершители судеб страны. Как вам вообще попали эти листы?

- Парсилль, - обратился воин, которого красит белый плащ. – Нам доводили, что сюда придут четверо. Пропусти их.

- Хорошо, господин, - латная перчатка указала вглубь залов, за распахнутые ворота. – Добро пожаловать, только уважайте голубую кровь.

Все четверо вошли под своды залов суда, построенных так недавно, что всё ещё чувствуется запах побелки, а пол под ногами не покрыт царапинами и блестит, отражая свечки в зеркальной поверхности. Канделябры и крупные люстры, освещали пространство, заливая его массивами света, у стен слабо тлели жаровни с благовониями, гармонично сочетаясь с широкими полотнами ткани с написанными на них изречениями из законов Республики.

- Это больше похоже на…

- Храм, - завершил фразу Вилдаса инквизитор. – Во истину это храм закона, судьи его священники, а суды его церкви.

Вскоре, следуя по широкому коридору, они подошли к огромной круглой зале, где всё заполнено людьми и аэтерна. Джаэль видит здесь много кого – и хранители в разноцветных одеяниях, и священники в чёрных рясах, и инквизиторы в чёрных строгих костюмах и политики в дорогих кафтанах. У стен по краям расставлены воины в кольчугах и с щитами, в которых Джаэль узнал принципусов, грозно смотрящих за порядком. Тут и там виднеются стяги Республики, статуи львов и ангелов. Центр и большая часть зала забиты резными креслами, выставленных на алых коврах, вдалеке широкий стол за котором разместилось три фигуры в чёрных мантиях, а недалеко от них справой и с левой стороны выставлены столы, за которыми уже собирается народ.

Не стихающий гул повис в зале, став ореолом, среди которого можно выцепить самые свежие политические слухи. Но Джаэлю нет до этого дела. Он пришёл сюда, чтобы увидеть реальное состояние страны на высшем уровне, а пересуды и сплетни ему не важны.

- Джа, - коснулась локтя парня дама. – Как думаешь, они решат сегодня что-нибудь?

- Эли, это политики. Они не могут веками договорится. Знаешь, со временем я понимаю тот смысл, который был в правлении Рождённых светом.

- Если Творец просветит их светом истины, то судилище упразднится и все найдут согласие, - вмешался Сигизмунд.

- Джа… а если бы я там стояла? Если я говорила? Ты бы со мной согласился?

- Знаешь Эли, несмотря на то, что мы знакомы не столь долго, поверь, если бы ты была там, то без сомнений я поддержал бы тебя.

- Спасибо, - её глаза заметили, как в центр, между столами вышел мужчина-аэтерна в кожаной куртке и поднял руки, что стало призывом к молчанию. – Ой, похоже скоро начнётся суд.

- Тишина! – провозгласил протоколист. – Судебное заседания начинается!

Судьи за срединным столом переглянулись и кратким кивком дали знать протоколисту, чтобы он продолжал.

- Сегодня проводится суд по разбирательству – Высокий сенат Эндерала против Коалиции старого порядка. Полномочия делегированы Трибуналом Эндеральского Союза на основании Постановления Сената. Работу суда возглавит достопочтенный судья Штеппфан Даль’Кир, - черноволосый ревнитель закона с крупным лицом поднялся и отдал лёгкий поклон. – Его помощники – Алиэль Дари и Конт Даль’Бри, - поднялись двое – аэтерна с золотым волосом и мужчина и с пшеничного цвета шевелюрой. – Протоколист заседания – Этьен Гриа.

После обозначенного состава суда мужчина поспешил удалиться прочь, сел за отдельный малоприметный столик, капнул перо в чернила и стал наскрёбывать что-то на листах бумаги.

- Во имя Республики, её граждан и закона мы клянёмся судить честно и бесстрастно, опираясь лишь на закон! – дали клятву вставшие судьи.

- Во имя Республики, её граждан и закона мы клянёмся говорить правду, свидетельствовать честно и бесстрастно! – в один голос дали клятву, как истцы, так и ответчики.

- Хорошо, - Штеппфан погрузился в бумаги, которых перед ним немерено и посмотрел туда, где собрались хранители, купцы из Золотого серпа с характерным символом на груди, жрецы Культа семи в бежевых стихарях, и воины в броне стражи Арка былого образца. – Истец или как правильно в политическом деле… да, пускай будет истец, суд всё-таки. Так, вот, истец, представьтесь и обозначьте суть ваших требований.

Среди всей группы сторонников ушедшей эпохи поднялась чуть выше среднего роста девушка один вид которой вызывал ошеломительное чувство восторженности и вдохновения. Её лицо выражает филигранно-оточенные черты красоты, в глазах цвета насыщенного топаза горит сосредоточенность и веет свет глубокого разума. Стриженные волосы подобны литому чёрному золоту – чуть касаются плеч образуя каре. Осиная талия подчёркнута утянутым и сильно приталенным камзолом, на плече которого вышит символ Святого ордена. Её тонкие губы распахнулись и по зале разлился мелодичный шершавый голос:

- Я – Калия Закареш, хранительница Святого ордена и представительница Коалиции старых порядков, всех тех, кто не согласен с проводимой Советом политикой.

С другой стороны, поднялся высокий мужчина, поверх которого камзол цвета снега, его лицо, отличающееся вольными чертами, обрамлено чёрным едва кучерявым волосом. Голосом, полным могущества и силы он обратился к присутствующим:

- Я – Флав Велисарий, Консул Эндеральского союза представитель интересов новой страны.

- Хорошо, - чиркнул судья, задержав взгляд на Калии. – Перед тем, как перейти к рассмотрению дела по существу, у сторон есть заявления, ходатайства?

- Да, - поднялась Калия. – Я прошу достопочтенных судей принять во внимание тысячелетнее правление Святого ордена, его бесчисленные заслуги, а также тот факт, что он был низложен в ходе… переворота, - выдавила Закареш. – И я искренне уверенна, что суд будет беспристрастен и объективен.

- Всенепременно, - проскрипел судья и посмотрев по сторонам, не получив ответа, довольно обозначил. – Теперь мы переходим к рассмотрению дела по существу, - в руках судьи оказались пара листов. – В протоколе разногласий, составленных два дня назад, вы выдвинули ряд претензий друг к другу. Пройдёмся по каждой, а потом суд вынесет решение, - судья ещё раз кинул взгляд туда-сюда, привлекая внимание сторон, после чего продолжил. – Первый пункт ваших разногласий, это дипломатия. Калия Закареш, вы утверждаете, что внешняя политика Святого Ордена неправомерна, но не ссылаетесь на что-либо. Почему вы считаете, что Союз также должен придерживаться принципов «Торговой блокады», определённых в Законе «О торговле» от Святого ордена и Постановлении Тручессы «Об ограничении дел торговых»? Почему вы желаете оградить страну от политических контактов?

- Лучше меня в перепетии закона и торговли разбирается другой человек.

Закареш отступила в сторону, давая слово молвить другому человеку.

- Я – Лорран Даль’Сивир, наместник Мастера гильдии Золотого серпа, - с лёгким поклоном представился мужчина-сердцеземец, в дорогой одежде и с распущенным волосом. – Уважаемый суд, если вы ищете юридической опоры, то в торговле мы опираемся на Закон «О торговле», который был принят Высшим собранием Святого ордена[3], а именно на принципы сдержанности, осмотрительности, осторожности и следованию актам Святого ордена. Таким образом, мы опираемся на Постановление Тручессы, на пункт пятый, где говориться, что «торговцы эндеральские не имеют права покупать и продавать товару у иностранных купцов. Право торговли с иностранными купцами и объединениями онного типа передаётся Золотому серпу и торговцам, которым было выдано особое разрешение».

- Почему вы решили, что Эндеральский союз должен придерживаться нормативно-правовых актов Святого ордена? – спросил один из судей.

- Потому что согласно Корпусу «Святых предписаний», данных самим Мальфасом, указывается – «Все акты Ордена святого, на Эндерале правящего, могут быть отменены только лишь с моего святого произволения, либо лицами и властными органами, их принявшими или по народному предложению, если оно исполнено покорности и праведности».

- Хорошо, - чиркнул у себя на листе судья и махнул рукой. – Продолжайте.

- Если мы говорим о других основаниях, - человек сложил руки на груди. – То прошу вас понять, что мы не только говорим о торговле. Ведь тот же акт Тручессы содержит и ограничения на духовно-нравственные отношения. Уважаемые собравшиеся, спросите себя, готовы ли встретиться с агрессивным миром, который не просто не разделяет идеалы наши, а желает нашего уничтожения? Уважаемый суд, мы хотим отгородиться от остального мира потому что он нас не принимает, потому что Неримское Вольное Государство, Коалиция Свободных Аразеальцев, радикальные организации Киле и поднимающие знамя освободительной борьбы республиканцы Киры не несут ничего хорошего для нашей страны.

- Это всё? – спросил Штеппфан.

- Да.

- Почему они так против свободной торговли? – шёпотом спросила Элия у Джаэля, но ответил иной человек:

- Потому что Золотой серп потерял слишком много денег из-за этого. Естественно, ведь у него больше нет монопольного права торговли с иными странами. О, Творец, неужто жадность не знает границ?

- А Святой орден почему их так поддерживает?

- Догадайся, кто главный спонсор Святого ордена его тщетной борьбе вернуть былое? – задал риторический вопрос Вилдас.

- Хорошо, - Штеппфан сделал пару отметок у себя в документах и перевёл взгляд с Калии на Велисария. – Ответчик, какова ваша… позиция. Что вы можете пояснить?

- Да, - Велисарий оглянул всех очами, полными воли и рвения. – Уважаемый суд, я не хочу никого оскорбить, но вы понимаете, что доводы той стороны… смехотворны. Они ссылаются на акты, который не имеют силы какой-либо поддержки кроме своей. Мальфас – мёртв, Рождённые светом – в могиле, - Консул поднял со своего стола лист, на котором печать Трибунала Святого ордена в виде алых весов. – Вот Трибунал определял, что Святой орден, как политическая организация, фактически осуществляющая власть, больше не существует. Простите, - всё более возмущённо заговорил Велисарий. – Но с какой поры мы должны соблюдать акты умершего ложного бога, и Ордена, который своим же судебным органом был лишён власти?

- У вас ещё что сказать? – спросил Штеппфан, смотря за протоколистом.

- Да, - Велисарий поднял целую пачку листов. – Вот тут те самые негативные влияния, о которых так сильно любят говорить наши оппоненты. Мы стали договариваться с Кирийским Королевством и Аразеальской Державой об организации взаимопомощи в политике. Их дипломаты нам обещали нашим торговцам вольготные условия. Киле готово сбрасывать цены за доступ к нашим рынкам. Учитывая, что Нерим для них из-за политики Коарека закрыт, Аразеал разорён войной, с Кирой всё давно устоялось, то вот торговля нами особо взаимовыгодна для обеих сторон, - Велисарий поднял ещё один лист и размахивая их убеждённо стал твердить. – Это подсчёты независимых экспертов. Они указывают, что с за месяц свободной торговли количество товара на рынках Эндерала выросло от пятидесяти до двухсот процентов в среднем. Без чёрной стали из Аразеала мы не сможем обеспечить армию отличного качества бронёй, без трав с Киле и Киры мы не сможем держать на потоке огромное производство зелий, сдерживающих красное безумие[4]. Без инвестиций этих стран мы сможем осуществить план по полному возрождению старых мануфактур и производств.

- Ещё что-то помимо торговли есть? – уточнил светловолосый судья.

- Я не вижу смысла об этом говорить больше.

- Есть у вас какие-нибудь ещё акты, которые мы можем подшить в дело? – спросил Штеппфан.

- Да, - Велисарий добрался до ещё одного листа. – Я не вижу юридического основания участия тут Золотого серпа. Я хочу напомнить, что они подписали Аркские соглашения по которым обязывались предоставить нам кредиты в обмен на возможность их дальнейшего участия в политических процессах, через нас.

- То есть через нас? – возмутился судья. – Поясните.

- Через наших представителей при Ордене, когда он ещё был носитель власти, а также отдавать им в собственность часть восстановленных фактур, шахт и рудников, - ловко вывернулся Велисарий. – Помимо всего прочего Даль’Галарские соглашения, под которыми также стоит печать Золотого серпа и подпись его представителя строго определяли, что Золотой серп не вмешивается в политику, а ему даётся возможность влиять на экономику, при предоставлении прав собственности на целые добывающие поселения.

- Жадность сгубила златосерпцев… иначе говоря – на двух стульях не усидишь, - с иронией отметил Вилдас, поёрзав в кресле.

- Есть у сторон, что ещё добавить? – вкрадчиво спросил Штеппфан.

- Нет, - ответила Калия.

- Нет, - ответил Велисарий

- Хорошо, - Штеппфан перелистнул документы и потерев глаза, откинулся на высокую спинку кресла. – Хорошо, - делает ещё несколько отметок у себя на листах Даль’Кир. – Переходим к следующему спорному моменту. – Мужчина оглядел Закареш. –Уважаемая Калия, вы указывали, что не согласны с тем, что при Сенате теперь будут заседать Церковь Единого, Святой орден, Лига апотекариев, Коллегия чародеев, Гильдия алхимиков, Главный банк Эндерала, Гильдия охотников, Ост-Эндеральская торговая компания. Вы даже не согласны, что эти организации просто будут. Вы можете пояснить, почему?

- Да, - голос Калии несколько приглушён, отчего кажется будто её голос — это громкий шорох сухого песка, но её поведение… Джаэлю показалось, будто она обкурилась сон-травы, либо чем-то более важным и существенным озадачена. – Потому что они будут негативно влиять на внутреннее состояние Эндерала. Страна будет раздираема между Ост-Эндеральской компанией и Золотым серпом, между Церковью Единого и Святым орденом с его новыми принципами. К тому же через них Сенат будет проводить ту политику, которая ему выгодна, не замечая интересов Святого ордена.

- И что же вы хотите?

- Я предлагаю, чтобы Высокий Сенат представлял одну плату в Союзе, в то время, как Святой орден стал бы второй. Поймите, - в её голосе смешалась мольба и требование. – Святой орден правил страной тысячи лет, поддерживал порядок и стабильность. Его нельзя просто так вырвать из системы управления. Нельзя… кто защитит его народ, кто поддержит порядок. Святой орден не может быть лишён власти! – заявила девушка и подняла чуть округлое лицо к верху.

- Из этого вытекает ещё одна проблема, - Штеппфан осмотрел присутствующих. – Высокий сенат Эндерала оспаривает ваши права на власть. Вы оспариваете права на власть Сената, опираясь на корпус старых текстов, а Сенат на новые законы, - мужчина повернулся на право. – Алиэль Дари, поясните в чём ещё проблема.

- Да, мессир. Сенат выпустил специальное Постановление, согласно которому Святой орден лишается всех полномочий и властных способностей до тех пор, пока его судьба не будет решена… сегодня, - судья стал давить. – Калия поймите, Коалиция старых порядков ещё может выдвигать требования… а вот Святой орден.

- Хорошо! – стала гневаться Закареш и показалось, что тень начинает клубится возле неё. – Тогда как представитель Коалиции требую этого.

- Велисарий, ваше слово? – обратился тот же судья.

- Я могу лишь сказать, что согласно Договору «Об образовании Союза», Высокий Сенат Эндерала имеет право включать в свой состав не только государственно-властные образования, а также могущественные частные образования, - уже без бумаг, со скупой жестикуляцией стал объяснять Велисарий. – Так же, согласно тому решению Трибунала, да и фактически Святой орден лишён власти и их требования…

- И всё же мы решаем их статус, - грозно вмешался Штеппфан. – Нужно проверить ещё процедурные формальности их низложения. Всё может оказаться иначе, чем вы думаете.

Слушатели сего заседания – священники, воины, инквизиторы, купцы и аристократы без особого внимания и энтузиазма смотрят за тем, что мало похоже на противостояние. Во истину, им чувствуется, что всё это предрешено, что всё имеет оттенок наигранности, всё это уже понятно.

- Зачем? – спросила Элия, её растерянный взгляд смотрит то на Калию, в которой видит героя, то на Велисария о котором тоже высокого мнения. – Зачем им всё это? Разве не понятно, чем всё закончится? Зачем им эта игра? Почему Эндеральский Союз просто не примет то решение, которое им нужно?

- Потому что им нужно это, - стал сухо отвечать Вилдас. – Коалиция старых порядков состоит из богатых торговцев, влиятельных банкиров, могущественных проповедников и хранителей Святого ордена, от которых просто так не отмахнуться. Им нужна форма, буква, которую они смогут ткнуть в лицо всем любителям старого Эндерала.

- И почему же именно Республика Арк? – не унимается Элия.

- Потому что здесь лучшие юристы, - на этот раз зазвучал голос Джаэля. – Потому что только они способны опираясь на букву закона завернуть в обёртку правильности любое решение. Тьфу! Проклятые буквоеды, - не ослабевает гнев по новой стране Джаэля. – Они отличные формалисты и профессиональные словоблуды. Представь себе, если бы тут сидели законники из Златоброда или Дюнного? Они не справились бы с задачей.

- Не вижу смысла в том, чтобы привлекать именно республиканский суд.

- Потому что Сенат всем своим видом и действием решил показать – «вы не одного с нами уровня. Да, мы с вами поговорили, а теперь идите к тем, чтобы они порешали наш спор», - скривив лицо в неприязни всё также «плещет» желчью Джаэль.

- Ну или потому что нужна была третья сторона, которая была бы… хоть немного независима, - вмешался Вилдас. – И профессиональна.

Немного обсудив ситуацию, они продолжили смотреть за ходом суда:

- Хорошо, теперь переходим к внутренним вопросам каждой стороны. Начнём со Святого ордена, - Штеппфан сжал какие-то листы в пальцах, чёрных от чернил. – Это дополнительный протокол. Тут вы указали на возможные изменения в собственных структурах, которые так же хотели бы вынести на решение суда. Начнём с первых, - Штеппфан вновь посмотрел на девушку и Элия заметила, что он на неё несколько странно глядит. – Уважаемая Калия Закареш, объясните ситуацию по внутреннему состоянию Святого ордена.

- У нас есть проблема, - осторожно и нервно касаясь волос, начала Закареш. – Я не Верховный магистр, просто хранительница… не могу решить это дело сама… проблема в том, что у нас наметился раскол. Мы не можем определиться с… со всем, что касается структуры и власти, - сокрушённо закончила девушка.

- Как именно это выглядит?

- В Святом ордене после ухода магистра, после смерти Тручессы и кризиса веры наметились четыре большие группировки. Культ огня, Культ воды, Культ семи и те, кто признают единственным благом лишь мир в Эндерале.

- Хорошо, кого из них я могу услышать? – спросил Даль’Кир продолжая сверлить Калию взглядом. – Спросить, на что они опираются.

Далее выступили все представители каждого внутреннего движения и каждый пытался доказать истинность своих убеждений и что только они одни имеют право вести Святой орден. Джаэль так же без внимания следил за тем, как осколки некогда политического титана терзают друг друга, а вот Вилдас шептал молитвы божественному огню, когда говорил водопоклонник, убеждая, что верой в покой, мир, тишину и безмолвную глубину мысли можно открыть все тайны. В принципе этот момент прошёл без взаимных обвинений и упрёков и все они сошлись на том, что их главная цель – защитить страну.

- Хорошо, - без особого интереса, уже начиная уставать и выслушав всех, продолжает судья. – Тогда переходим к Эндеральскому Союзу, - Штеппфану подал другой ревнитель закона пергамент с аккуратным каллиграфическим подчерком. – Это «Декларация о независимости владений Даль’Теорна от Аристократической Республики Арк, его сепарации от её Совета, и стремлению создать своё государство».

- Да, к сожалению, есть такой прецедент, - чуть склонил голову Велисарий. – В Сенате уже полмесяца Даль’Теорн неоднократно призывает дать ему денег на освоение земель к северу и созданию отдельного государства.

- Так что же ему мешает?

- Неопределённый статус территории, - ответил Велисарий. – Ранее она была провинциями Сердцеземье, Шепчущий лес и Тёмная долина, которые входили во владения Ордена. После низложения Святого ордена и провозглашения Эндеральского Союза, они стали владениями мятежников и их статус спорный. То ли они перейдут к Республике, как ранее соподчинённые столице, либо станут землями Святого ордена, либо отойдут к Даль’Теорну, как области нового государства.

- Мы хотели бы послушать его, - попросил судья-аэтерна. – Вигилусса Даль’Теорна.

Посреди залы поднялась фигура, облачённая в пальто цвета угля, поверх зелено-алой рубахи с изумрудной гербовой лилией на груди – родовым гербом его семьи. Он, причесав седые волосы, двинулся вперёд. Его шаг волен, каждый жест тела свободен, не скован, словно он уже стоит у власти. Заняв положение между тремя столами, он взглянул на судью и тот понял, что аристократ готов:

- Представьтесь, господин.

- Я – Вигилусс Даль’Теорн, рождённый пятьдесят семь зим назад. Один из аристократов Республики и её председателей Совета знати.

- Хорошо, объясните ваши требования.

- Требования, - почесал снежного цвета бородку мужчина, - я хочу, чтобы территории от Фогвилля до Тёмного монастыря, от границ Лиги Ковенов до нынешних границ Республики, Княжества и Королевства были мои владения, под моим гербом, - мужчина указал на лилию. – Чтобы эти земли перешли в мои суверенные владения по праву возродителя и реколонизатора.

- Поясните, на каких основаниях вы хотите забрать себе во владение… огромнейший каскад территории? И как вы собираетесь им распорядится?

- Я опираюсь на Договор «Об образовании Союза», где так и пишется, - аристократ достал листочек, развернул его и крепким голосом зачитал. – «Территории Эндерала, которые не входят в пределы границ какого-либо государства, которые не имеют частно-ленного обременения, по особому Постановлению Сената могут быть переданы для создания нового публичного образования, либо для расширения пределов других стран».

Всё спокойно и тихо, даже немного мирно. Для Джаэля не кажется чем-то удивительным, что всё проходит именно так, ибо обвинитель знает, что его дело тщетно и просто обозначает свою позицию в надежде на хоть какие-либо выгоды, а ответчик предчувствует заранее предрешённую реальным положением дел победу.

- Хорошо, - Штеппфан потёр глаза. – У стороны ответчика есть заявления по этому вопросу?

- Да, - встал Велисарий. – Касательно Тёмного леса и севера Сердцеземья. Главная проблема, что сейчас эти территории под контролем сепаратистов. Компанию по контрнаступлению начнётся не ранее, чем через полмесяца. И если достопочтенный Вигилусс желает получить эти земли, то пусть принимает участие в компании по освобождению этих земель. – Велисарий приложил ладони к лицу и отёр его; впервые Джаэль увидел синяки под глазами Консула, а сам лик отразил сильнейшую усталость. – В конце концов, Совет Республики уже устал выслушивать постоянные обвинения в том, что он игнорирует его интересы и готов отпустить Таль’Теорна со всеми его активами, лишь бы он больше не… шумел.

- Хорошо, - оставил пару записей Штеппфан и прикусил перо, которое отказывалось писать. – Истец, ваши требования.

- Мы решительно против этого! – громогласно, столь неожиданно, что вздрогнул даже Штеппфан, заявила Закареш. – В Тёмной долине, Сердцеземье и Лесу должны стоять наши гарнизоны, наши крепости и тамошние ресурсы должны идти на пользу Коалиции, которую представляют Орден, Серп и прочие, - Закареш слегка успокоилась. – Мы бессчётное количество лет проливали кровь там, хоронили своих детей и лелеяли эту землю, чтобы в один момент её просто так отобрали и

- На что вы опираетесь? – спросил судья-человек со светлым волосом.

- Конечно, - Закареш схватила за книгу в красной обложке и вознесла её над собой подобно знамени. – «Путь», вот наш источник права! Там ясно сказано, что последователям Мальфаса, коими является Святой орден дано право властвовать над Эндералом. Я хочу напомнить, что «Путь» Сенат не отменил. Уважаемый суд, - более молительно заговорила Калия. – Я вас прошу обратить внимание на то, что Сенат пытается нас попросту раздеть. Где… справедливость?

- Раскол Республики…, - прошептал Джаэль. – К величайшему удивлению, довольно мирно.

- Он был не совсем мирный, - вмешался Сигизмунд. – Хвала Создателю, что ты не видел, как он на весь Арк проводил компании, собирал сторонников, наёмников, проводил акции протеста. На заседаниях Совета почти каждый день вопил о том, что ему нужно больше свободы и независимости.

- Да, мы примем ваши слова во внимание, - формально согласился Штеппфан. – У сторон есть друг к другу вопросы, заявления и претензии? – судья столкнулся со стеной тишины и холодного противостояния; стороны высказали всё сами себе намного раньше, и сейчас только ждут окончательного решения, к которому хранитель закона и устремился. – Хорошо, суд удаляется для вынесения решения.

Трое судей поднялись и мирно ушли за дверь, что ранее незаметной ютилась у них позади. В зале стал постепенно нарастать тихий гул переговоров и шёпотов от которого Джаэль отстранился, уйдя во внутренние размышления. Его голову трепала мысль о том, как же хрупок мир, достигнутый… Велисарием. Сама мысль о том, что тот, кого он винил во всех бедах помогал стране и вершил благо, казалась неприемлемой, но с ней придётся согласится. Этот человек в столь нелёгкое время ещё пытается договориться с представителями старого закона и порядка, которые в условиях полного лишения прошлых возможностей идут против него, желая отвоевать потерянное.

«Какие ещё проблемы у страны!?» - спросил себя парень, открывая перед собой ту глубину бед, которые предстоит решить Эндералу, если он хочет преуспеть и выжить.

- Джа, - прильнула к парню послушница. – Святой орден… не думаю, что после сегодняшнего он будет таким же. От нас, горсти послушников скрывали, что раскол такой силы. Всячески уверяли, что всё хорошо, всё мирно… сейчас я поняла, насколько сильно он прогнил.

- Эли, - погладил её по руке Джаэль, успокаивая. – Не беспокойся. Орден – твоя жизнь. Да, сейчас он переживает не лучшие времена… но не стоит бросать то, чему ты посвятила жизнь, - стал догадываться к чему клонит девушка. – Не нужно подчиняться секундным порывам сердца, о которых мы потом жалеем всю жизнь.

Зал суда всё более успокаивался, ибо итак много слов было сказано, как и до него, так и после. Никто не знал в какой период времени Калия Закареш и Флав Велисарий разошлись во мнениях, когда хранительница стала предводителем всех ревнителей былого, когда её духу хватило, что возглавить целое движение, ясно одно – она не откажется от своих воззрений. Сидя на стуле, она сложила руки на полированной крышке стола и вчитывается в документы и священную книгу «Путь», пытаясь найти там истину и покой. Но что-то с ней не так… Сигизмунд заметил, что если от Велисария исходит слабое, еле-еле заметное свечение, благодаря «кольцу света»[5], то вот к Закареш тень словно липнет.

- Суд идёт! – внезапно объявил протоколист.

Но краткий миг спокойствия был разрушен, когда малые ворота распахнулись и трое судей вышли. Пройдя несколько метров, они встали возле стола, Штеппфан поднял лист и зачитал решение голосом крепким и поставленным:

- Именем Аристократической республики Арк, по прошению Высокого Сената о разрешении спора между Высоким Сенатом и Коалицией старых порядков, руководствуясь Постановлением Высокого Сената «О наделение специальными полномочиями Суд Республики Арк», статей двести одиннадцатой, двести двенадцатой Статута процессов судебных, выносится следующее рекомендательное решение.

С лёгким придыханием все стали следить за каждой буквой решения, да и сам судья замедлил, набирая воздух:

- Эндеральский Союз, как и отдельные его субъекты имеют право торговли и дипломатических сношений с внешним миром, но с ограничениями, которыми продиктованы необходимостью, - после этих слов истцы стали недовольно фыркать, перешёптываться и возмущаться, судья же бесстрастно продолжил. – Во время суда установлено следующее: На основании Решения Трибунала Святого Ордена, его резолюции, утверждается следующее – Святой орден больше не способен управлять политикой страны. Фактическое положение дел такое, что реальная власть, признанная народом Эндерала, находится в руках Союза и только ему определять стороны политики.

Негатив в глазах истцов только рос, а тем временем немного меланхоличный голос судьи продолжал литься:

- Продолжаем. Высокому Сенату предлагается следующее: «создание палаты представителей, либо введение онных, от различных крупных частных организаций Эндерала, с обязательным введением в его состав Святого ордена и Золотого серпа». По мимо этого, строго рекомендуется закрепить правовой статус организаций отдельными союзными законами.

Хоть немного, но Закареш выдохнула. Их тоже включают в состав Сената, и голос не останется заглушённым… по крайней мере его хотя бы услышат.

- Касательно Святого ордена. Мы предписываем следующее – Святой орден оставить как неделимую организацию с правом предоставления владения крепостными сооружениями и содержанием гарнизонов, с возможностью свободных финансово-торговых операций и определением своей внутренней политики, и возможностью заключать соглашения, не противоречащие праву Союза и его стран, - речь судья стала более строгой. – Но, в тоже время, Святой орден надлежит распределить на пять частей, с предоставлением внутренней религиозной автономии. Возглавит Орден Круг хранителей, в числе пятерых, по представителю от каждого идейного фрагмента.

«Логичное решение», - подумал Джаэль, даже немного восхитившись, что судьи столь бережно отнеслись к Святому ордену, не разделив его на пять кусков, каждый из которых потом Союз сожрал бы, а оставив единым, но и создавая почву для мирной жизни представителей разных вер.

- И завершая всё Республикой, - судья снова обтёр глаза, пытаясь разобрать подчерк. – Ага. Суд предлагает следующее – Отдать предложенные земли во владение Вигилуссу Даль’Теорну, с обязательством принимать участие в компании по освобождению и восстановлению онных земель. В ином случае, они будут поделены между ближайшими соседями.

Вот и расставлены точки над всеми «и». Спорные моменты практически решены, и конечно не без особенностей ситуации. Закареш получила максимум того, на что могла надеяться, ибо кто она и в каком положении Орден, что противостоять Союзу и его легиону? В её сердце нет места пламенному упрямству, приводящему к спору с плачевным исходом. Тяжело вдохнув и выдохнув, она соглашается с тем, что ей придётся принять это, ибо сие есть лучшие рекомендации и положения в нынешней обстановке.

- Уважаемые участники, - Штеппфан посмотрел на Велисария и Калию. – Я хочу вам сказать, что это всего лишь рекомендации, и вы можете не прислушиваться к ним. Но чем быстрее вы примиритесь, тем быстрее мы все обретём спокойную жизнь, - цепкие пальцы схватили молоток и раздался громкий звук удара. – Суд окончен.

Джаэль поднялся вместе с остальными и последовал к выходу. «Теперь Святой орден и все недовольные успокоятся… пока что», - подумал парень и поднял голову, смотря как им на встречу идёт знакомый аэтерна.

- Господин магистр, - вспомнил его бывший лейтенант. – Мы увидели, что у Союза есть проблемы?

- Политические проблемы, угрозы расколов, претензии со стороны ушедших, а теперь и секта, которая стремится проникнуть во все сферы жизни страны и развалить её изнутри, - обозначил горестное положение страны слуга Союза.

- И насколько древняя секта, что её умений хватает на подобное?

В разговоре оказался новый человек, чей голос Джаэлю показался знакомым, и несмотря на тень монотонности, усталости, полон жизни и силы:

- Вы читали книгу «Путь» и помните тамошнее восстание против Ордена в самом зачатке его жизни в этой страны, когда мятежники едва не уничтожили молодой Храм солнца? – речь стала всё более стойкая. – Слышали о восстании Киланы? Слышали о том, как прошла ночь слепых дочерей? Слышали о культе Кора?

- Да, - осмотрев мужчину в белом, кудрявого и со свитой воинов за спиной, ответил Джаэль. – Господин Велисарий.

Присутствие того, по чьей воле был сокрушён былой порядок, тронуло рукой гнева сердце парня, он недоброжелательно озирнул его, и было хотел чем-то зазвявить, но тут же утихомирил порыв, понимая кто перед ним и за какие заслуги он стал Консулом.

- Как вы думаете, что все эти события связывает? Какой у них единый след? – продолжает спрашивать Флав, и не дожидаясь ответа сам говорит. – У них один исполнитель, одна и та же тёмная воля в разных ипостасях стоит за их деяниями.

- Что? – удивился Джаэль, мотая головой. – Как такое возможно? Это… больше похоже на большой заговор.

- Джаэль, - строго обратился магистр. – У нас есть веские основания так думать. Начиная от символов одинакового характера на местах их действий.

- И откуда всё берёт начало?

- Мы предполагаем, что тот мятежник, попавший с первыми вассалами, по имени Килра был сторонником пути хаоса из древнего ордена, но не совладал с его сутью и борясь с тьмой сам ею стал, - ответил Велисарий. – К сожалению, я больше по политической работе. Я не умею работать с тёмными культами и вести расследования.

- Хорошо, что нам нужно будет сделать? Найти его?

- Выяснить всё, что сможете, - протянул пакет, завёрнутый в бумагу магистр. – Тут вся нужная вам информация, все данные и ключевые задачи.

- Хорошо, - принял пакет Джаэль.

- Поймите, от ваших действий зависит судьба страны, её людей, - обратился к высшим чувствам Велисарий. – Если вы промедлите, культ может нанести удар и погибнут невинные. Чьи-то дети и родители, беззащитные – все могут стать жертвами секты.

- Если вы преуспеете, то вас ждёт богатая награда, - стал взывать к более материальным ощущениям магистр и слегка улыбнулся. – Ах, Джаэль, я уже отправил письмо в Дюнное, - парень дрогнул. – Там я попросил, чтобы о твоей дочери проявили особую заботу.

- Спасибо, - утешился отец. – Щедрость Союза по истине… не может не радовать. Господин Велисарий, меня только одно удивляет… откуда взялись арпы? Легионы тварей оказались в Фогвилле совершенно неожиданно.

- А ответ на этот вопрос мы узнаем, когда туда придём, - грозно ответил Консул. – С огнём и мечом. С легионом и прогрессом!

[1] Аркский легион – особое подразделение Республики, набираемое из членов низших аристократических слоёв и военных, показавших себя хорошо на службе в страже. Является основной ударной силой сухопутных сил Республики и призван воевать в глубине континента. Состоит из гастатиусов – воинов, только поступивших на службу в легион, принципусов – воинов, отличающихся более лучшей подготовкой и выучкой, и триаринцев – воинов-копейщиков, лучших в своём деле. Легион делится на центурии, право командования принадлежит Совету Знати, как и стражей, и флотом, в отличие от корпуса морской пехоты и роты стрелков с огнестрельным оружием, которые подчиняются выбираемому главе – дожэ.

[2] Магистратум Эндеральского Союза – Правительство Эндерала на союзном уровне, возглавляемое Верховным Канцелятором. Главная его роль – выработка политики безопасности, мира и стабильности внутри страны, создание норм права, которые не нарушают принципов свободной организации Союза и проведение наблюдения за общественным состоянием страны.

[3] Высшее собрание Святого ордена – орган власти времён расцвета Святого ордена, состоящий их Верховного Магистра, Архимагистра, Тручессы и представителей третьего сигила при председательстве Верховного Магистра. Оно имело право издавать законы, определять внешнюю и внутреннюю политику, решать дела экономики и обладало неограниченным спектром полномочий в сфере карательных операций. Фактически подчинялось главе Святого ордена, было не более чем совещательным органом при нём.

[4] Красное безумие – опасная болезнь неизвестного происхождение, которая сводит больных людей с ума. Инфицированный человек постепенно теряет связь с реальностью, день за днём его агрессия увеличивается, стирается память. В последней стадии, заболевший, представляет крайнюю опасность, так как пытается убить всех, кроме себе подобных. Неизвестно каким образом заражённые идентифицируют друг друга. Недавно апотекарий О’Брайенн вывел антидот – сочетание сон-травы, безопасной вытяжки из светопыли и помеси седативных трав, способно усиливать противодействие организма болезни, а при заражении затормаживать её развитие.

[5] Кольцо света – редкий артефакт серафимов, особой гвардии Рождённых светом, распущенной после их гибели и выдаиваемый за отличную службу самим Тиром. Кольцо света представляет украшение, создающее ауру «святости», отгоняющую инфернальных духов, типа «высших» и не позволяющую им влиять на живое существо на уровне мыслей. Сами начальники серафимов носили его, даже не догадываясь о том, какое зачарование в нём заложено, веря в то, что это дух Рождённых светом укрепляет их души.

Интерлюдия 2. На пороге старого мира

Интерлюдия 2. На пороге старого мира

Тем временем. Фогвилль.

Город, возрождаемый силами отверженных и проклятых, постепенно приводился в порядок, который только возможен если его творят сгорбленные монстры, под руководством людей и аэтерна, отдавших души хаосу. Место разрушенных руин растут новые здания – сколоченные из досок и обложенные камнями постройки, с кривыми оконцами, скошенными крышами и ужасающими тотемами у входа – пики с черепами, разбросанные кости и туши животных. Возле них могут ютится лачуги из веток и палок, настланных на ткань и образующих местами сеть шатров и палаток. Арпы окружали свои кварталы деревянными частоколами, а у участка каменной стены, окаймлявшей весь град, появлялась вырытые и укреплённые пещеры. Арпы не были искусными архитекторами и мастерами в строительстве, но созданный ими каскад громоздких монструозных построек полностью отвечал их потребностям. Места сбора воинов, стрельбища, капища с шаманами и заповедные «храмы» вместе с бойнями и парками грибов создавали им всё что нужно для жизни, а перенятые у людей таверны предлагали настойки из мухоморов и такие блюда, от которых многих бы стошнило.

Фогвилль в его людской части был намного цивильнее. Казармы и питейные, выложенные из отёсанного чёрного камня, обитые железами и украшенные шипами и хаотическими узорами, улочки из настила дерева и редкого камня, гротескные святилища хаоса – всё это имело жуткую и пугающую форму. Казалось, что эти кварталы сошли со страниц какого-то повествования, описывающего преисподнею, царство тьмы. У домов так же могут попасться леденящие душу артефакты, входившие ранее в состав чьего-нибудь тела. В тёмное небо возносились столбы дыма и пепла – литейные и кузни работали без продыху, из горячих цехов выходили доспехи и оружие для новой армии. Материалом служило всё металлическое, что можно было найти, украсть или добыть из грабежей и налётов.

Город окружён тем, что похоже на уродливое отражение ферм. Огромные угодья из мягкой болотистой земли, изрытые канавами, с пещерами и оврагами, на которых растут грибы и коренья, пасутся козы и овцы. Дома хозяев — это такие же уродские лачуги, стражу несут арпы-надзиратели с крюками и кнутами, гоняющие рабов. Побои, скудная еда и зверское обращение превратили заключение в растянутый на долгие дни смертный приговор. Провинившиеся арпы, пойманные люди или же – вот кто обязан по шестнадцать часов проводить на полях, возделывая пищу для господ.

Поистине, он становился тёмным отражением Эндерала, братом-близнецом, который предпочёл пути света стезю мрака, альтер-эго, вырвавшимся из тёмных закоулков сознания.

По мощёной улочке идёт Сарагон’Ашар, оставив позади площадь, которая теперь обнесена изогнутыми массивными колоннами, а в её центре камень с символом нового царства – железное око. Он прошёл возле дворца и свернул в сторону людского квартала, столь близкого к нему по духу. Обитель царя – высокий чернокаменный замок, с орнаментом и шипастой лепниной, построенный с помощью рабов и магии больше напоминал башню, великого надзирателя – ужасного и зловещего, под неустанным и несмываемым оком которого живёт Фогвилль.

Пройдя мимо толпы арпов, и людей, несущихся за новой партией доспехов, он ускорил шаг. Чуть дальше, сквозь прорези глаз маски он увидел, как аэтерна ругается со своей подругой из-за отношений, как какой-то арп разделывает рыбу и сушит грибы и человек со сгорбленным существом играют в карты. Сарагон’Ашар удивился, насколько сильно всё похоже на обычную городскую картину… только с одной поправкой – все они призваны к войне, все они идут, чтобы сокрушить Союз. Всего за месяц они стали второй властью в Эндерале о которой почти никто не знает. Они скрылись в сумраке, ставь тьмой.

Мужчина свернул в квартал людей, он спустился по узкой тропинке и проник к приземистое чёрное каменное строение, с рифлёной крышей. Его доспех покрыт тучной мантией с широким капюшоном, и поэтому местные постояльцы не признали своего царя, чего и добивался владыка.

В таверне, от стен которой исходит хлад, атмосфера томной расслабленности. За большими дубовыми столами мало людей, а те, которые есть – напиваются дешёвым элем и пивом. По углам ютится нерассеянная тусклыми светильниками тьма, свечи и пара канделябров вкупе с узкими тонкими окнами неспособны развеять темноту до конца. Внутри дым клубится – ему некуда уходить, и любители трубок достаточно тут навели вуаль смога. Из звуков – чавканье, рыганье, хлюпанье, пошлые анекдоты и треск камина. Интересно смотрится картина того, как большой рослый северянин пытается перепить арпа и возле них собралось порядочно бутылок и кружек.

Сарагон’Ашар внутри усмехнулся этой картине, она напомнила ему об обратной стороне дома – Подгороде. Мужчина подошёл к столику в самом углу и аккуратно сел на скамью. Спустя секунду к нему подошёл черноволосый парень, на котором как символ его положения блестит кираса хранителя Святого ордена, только алые одеяния под ней сменили тёмно-фиолетовые и лиловые.

- Король, - садясь, произнёс хранитель, склонив голову.

- Без титулов, - прошептал Сарагон’Ашар и посмотрел в тёмные очи на выточенном лице хранителя. – Прошу, Хашарим. Я не хочу приковывать к себе внимание.

- Как прикажите, - мужчина с трепетом посмотрел на своего повелителя, но «очнулся», когда к ним подошёл держатель таверны и спросил о томи, что они хотят; Хашарим вынул две медные монетки и протянул их. – Принесите два пива.

Пара секунд непринуждённого молчания, нарушаемого атмосферой таверны плавно перешли в диалог:

- Почему вы хотели со мной встретиться? – аккуратно спросил Хашарим. – Я всего лишь хранитель Ордена ночи. И почему именно здесь?

- Не говори так, - и его удивило, что перед войсками он готов карать и нести смерть, преисполненный власти и пафоса король, но как только он «снял» мантию, то стал немного проще. – Ты стал держателем второго сигила не просто так и сейчас мне нужно, чтобы сейчас ты встал во главе отдельной армии.

- Господин… я много польщён, - на губах промелькнула слабая улыбка. – Но почему в таверне?

- Нет… сейчас я хочу твоё свободное согласие. Если бы я это сказал при дворце, то тебя бы бремя долга не дало бы тебе отказаться. Мне нужен человек, который свободно станет генералом. Здесь, я даю тебе шанс отказаться.

- Господин, я выполню всё что вы скажете, - с подавляемым торжественным придыханием согласился парень, в тёмных глазах промелькнули огни радости. – Я принимаю долг генерала армии.

- Хорошо.

- Мы возродили Святой орден в его истинной ипостаси. Вы же слышали, что с ним сделал Союз? Он упразднил должность Великого Магистра и Тручессы, раздробил его на части… да он убил его душу, - возмутился Хашарим. – А у нас есть вы – Великий магистр, есть его Тураххес - Джафар-Каддим. Иерархи Ордена держат в гарнизоны в Тальгаарде и Золотом лесу. Ещё немного, и мы заявим Союзу наши законные права на страну.

- Страна… погруженная во мрак и холод, - прошептал король. – Но во спасение её от истинного зла. Едва ли это похоже на то, чем был Эндерал в эпоху расцвета Святого ордена.

- Господин, а что не так? – с рвением заявил Хашарим. – Рабы? Так это преступники и ублюдки, что убивали и насиловали беззащитных, и они несут заслуженное наказание на полях или обращаемые в арпов, дабы внешность их говорила о содержании души, - хранитель осмотрелся и указал на серокожих существ. – Чистокровные арпы и солнцерождённые на службе страны? Так они станут ревностными последователями истины. Война с Союзом? Так он извратил суть Эндерала и обратил в пыль наше славное прошлое. – Хашарим вспомнил проповеди и поведанное и решил использовать, как довод. – Ночь слепых дочерей? Так те девы должны были родить эмиссаров, что запустят очищение и погубят мир. Культ Коры? Зёрна мятежа и маньячества уже были посажены в их сердца и не прими какие-либо действия «Кузены», то «светоч» пришлось бы строить в поле, где его бы пришла мысль запустить без нуминоса куда быстрее, - Хашарим немного успокоился, и продолжил. – Господин, мы несём железный порядок и служим хаосу, чтобы не дать победить злу.

- Хорошие мысли, - тихо отметил король.

- Расскажите, как это было, - попросил хранитель и владыка сразу понял о чём речь.

- Меня предали… я желал спасение Эндералу, но был слеп. Меня убил мой же друг, тот, с кем я прошёл полжизни. А он ведь был прав… я был ничтожен, - если бы на короле не было маски, то без сомнения Хашарим увидел бы, как в глазах владыки сверкнула болезненная печаль.

- И он убил вас?

- Смертельно ранил. После того, как меня сразил меч, моё тело выкинули за стены города, у реки. Там же я лежал и медленно умирал. Но меня нашли они, - голос стал куда более глубже. – «Кузены», ведущие свой род и службу от момента первого предательства. «Дети Килры» могущественной магией лечили меня, а когда закончили, то дали в руки цель и силу. Они отправили вестников к вам, чтобы дать знать – грядёт возрождение старого порядка.

- «Кузены»… интересное название.

- Они прозвали себя так потому что считают родственниками Святому ордену. Если «дети Мальфаса» отражение истин благородства и закона, то «Кузены» не избирательны в методах наведения порядка… и более того, отдают предпочтение тому, что покажется злом. Они считают, что тьму можно победить только её оружием.

- Вы не желали бы войти в состав их?

- Нет, - резко отрезал король. – Я не вписываюсь в их методы. Они утончённые и плетущие интриги, делающие приглашение только избранным мастерам тайной борьбы. Я же… оружие, железный меч, который нужно направить, - голос Сарагон’Ашара стал тише. – Я просто доволен положением Великого магистра в Ордене ночи и возможностью всё вернуть.

Оба стихли и оглянулись, с лёгким удивлением посматривая на противоположный край таверны. Их привлекло торжественное верещание и срывистый крик. Так арп обрадовался победе, подняв когтистые лапы – крупный мужик свалился на стол, ушибленный в голову убойной дозой пива.

- Господин, прежде чем я пойду готовиться… к войне, дайте мудрость, - попросил Хашарим, склонив голову.

- Предательство – вот единственная награда за верность.

Глава 7. Тайны Ралаты

Глава 7. Тайны Ралаты

Спустя два дня. Арк. Подгород.

Тёмные улицы Подгорода приветствовали двух «детей солнца» со всем своим великолепием изменений и грядущих преобразований, которые уже давали о себе знать. Двое – мужчина в кожаной кирасе с рельефным изображением символов огня и девушка, в бело-алой одежде послушницы Святого ордена, взирают на убогие лачуги, вкупе с деревянными самостроями, утопающими в грязи, в кривых оконцах горит тусклый свет. Темень и неприятный синюшней полумрак, развеиваемый факелами и фонарями били по непривыкшим глазам, а крайне неприятное смешение запахов отходов и тухлятины изводили желудок жителя поверхности. Но есть и изменения, обещанные Велисарием.

Двое вышли на среднего размера площадь. Под ногами заскрипели полусгнившие доски и захлипала грязь, но по краям рабочие уже стали укладывать брусчатку и камень. Со всех сторон пространство сжимают сумбурные деревянные дома, над которыми громоздятся дощаные надстройки, кривые и потрёпанные, от которых исходит смрад гнили и сырости. Но и невооружённым глазом видно, что часть из них разбирается и из свежего дерева возводятся новые. Люди, что ранее просили подаяние, чумазые и грязные, в бесцветных лохмотьях, ныне в рабочей одежде за звонкую монету отстраивают свой город… свою страну.

- По поверью, оставив на этом дереве записку, Чёрный страж прочтёт её и выполнит, - поделилась огневолосая девушка знанием о сем месте, при этом указав на скрюченное порождение природы, к сухим ветвям коего примотаны десятки бумажек.

- Интересно, - отметил Джаэль. – Но мне куда более нравится бронзовая оградка, с аэтернским орнаментом. Не думаю, что она была тут изначально.

- Культурное облагораживание Подгорода, - объяснила девушка; в её глазах можно заметить восхищение, ведь Подгород медленно, но верно превращается из сточной канавы, позора Эндерала, в достойную древней славы державу. – Союз не жалеет денег на отстройку Подгорода, снабжая Ралату всем необходимым.

- Я это уже заметил, - Джаэль вспомнил, что им даже, чтобы пройти на территорию подземной страны пришлось встретиться с охраной, которая их и тщательно досмотрела, - когда мы миновали ворота, нас встретило не запустение, а стражники в железе и под стягом полумесяца на тёмно-лиловом фоне.

- Символ вечной ночи здесь, - пояснила Элия и хотела бы дальше продолжить, но её перебил вдохновенный голос:

- Услышьте слово Отца! Ралата призывает вас освободиться от пороков и страстей. Отрекитесь от себя и примите веру, - провозглашал у чёрного дерева высокий мужчина в цвета тёмной синевы мантии. – Идите по пути самоотречения, последуйте благородным правилам, чтобы стать бесстрастными.

Проповедники Ралаты, расставленные по всему Подгороду, возвещали учение, ставшим религией маленькой страны. Оно учило об отречении от всего страстного во имя чистого духа и поиска мира в душе. «Голоса веры» культа были рассеяны по разным регионам, создавая отлаженную систему управления от Ралаты, гармонично сочетающейся с набирающей силу гражданской властью Подгорода.

- Джаххан, - обратилась в разговоре какой-то мужчина к жительнице Подгорода и Джаэль не преминул возможностью послушать разговоры, - ты устроилась на работу и не просишь милостыню? За пять лет? О, чёрный страж, как же всё меняется.

- Да. В дом алхимиков. Представь себе, их Гильдмастер стал отпускать Подгороду зелья от мора за полцены. Нифар, я слышала там, что апотекарии открыли бесплатные лазареты.

- Это так. Хоть кто-то о нас позаботиться. У Циенны сын полгода тому назад умер от лихорадки, а всего-то нужен был апотекарий. А сейчас дочь спасли… за какие-то пару минут.

С другой стороны, доносится:

- Наконец-то купил новую рубашку… семь лет в старой проходил. Семь лет…

- А я в смоловарню устроился. Платят немного, но это хоть что-то. Всяко лучше собирать бутылки.

Шаг вперёд и новая порция разговоров:

- Ты когда-нибудь ела хлеб без плесени? Раньше только эти камни и грызли… ими только гвозди забивать.

- Да. А вода? Чистая вода, без привкуса металла или шлака.

- Представь себе этот мягкий вкус… это… превосходно.

Джаэль и Элия свернули под арочное массивное строение из камня, с окнами, ушли в небольшой тоннель. Дальше начинялся большой двор и всюду высятся жилые дома, возле которых разбились немногие мастерские. Справа и слева вчерашние нищие, и убогие, ныне призванные изменить мир к лучшему. Обративший очи в самую яму континента, Эндеральский Союз принёс сюда работу на общее благо. Недавно созданная Ост-Эндеральская торговая компания пришла в Подгород крепко и надолго. Джаэлю уже попадались на глаза новые литейные, ткацкие, только построенные пункты добычи глины, каменоломни, а открытые месяц назад залежи угля стало для компании настоящей удачей, а дешёвая рабочая сила под руками вообще из того дня сделала праздник. Гильдия Алхимиков и Орден Апотекариев быстро прибрали к рукам все сады с экзотическими подземными растениями. И для создания мощной производственно-добывающей машины нужен был народ, которого тут предостаточно. Подгород медленно стал заполняться перезвоном молотов и кирок, криками строителей, звуком пил и шумом работы.

Джаэль помнил свой путь сюда… по гнилым настилам и доскам, которые стали менять на камень и брусчатку, видел протянутые за милостыней руки нищих и как мозолистые ладони работяг отстраивают Подгород, зрел на море убогих до слёз лачуг, на месте которых скоро будут поставлены новые дома, шагал по кривым улицам, ожидая нападения бандитов и удивился, что их ровняют, облагораживают, ставят фонари и их приветствуют стражники. Он был готов увидеть анархию, преступность, беззаконие, а встретил здание ратуши и суда, откуда Сход Подгорода[1] и Суд праведности[2] держат город в ежовых рукавицах. За долгое время измученные лица, покрытые пылью и грязью, засветились блеском надежды и слабыми улыбками, дети не искали паклю и клей, с крысами, чтобы съесть, а собирались у котлов с едой на кострищах, где старые жители рассказывали легенды. Не валялись в канавах умирающие от кишечных плотоядных червей или погибая от передозировки наркотиками, ибо апотекарионы и дома алхимиков стали оплотом борьбы за жизни, а Союзный закон «Об ограничении оборота светопыли» лишил Ралату права торговать ядом.

Но есть и обратная сторона. За роскошь Союз расплачивался половиной собранных денег, а запрет продавать светопыль вылился Союзу в право Ралате сохранять большую часть собранных налогов на своей территории. Впрочем, Джаэля и Элию мало интересуют вопросы политики и экономики, ибо их думы заняты иной целью, лежащей за пределами управления и развития страны.

- Ты помнишь… тот пакет? – спросила Элия. – Это же сколько они насобирали за месяц? И как?

- От этого мало проку, - отмахнулся парень. – Данные… куча ненужной информации о Шепчущем лесу, о силах, что там собираются. Это всё нужно легионерам Союза, разведчикам, а нам нет…

- Джа, неужто для нас только одно имеет цену?

- Да. Единственная зацепка — это то, что предположительно некие личности из Тёмной долины пытались установить контакт с Ралатой.

После недолгого молчания, прозвучала слабым голосом реплика:

- Сигизмунд и Вилдас… жалко, что их с нами нет.

- У них свои задачи… им по вкусу. Вон, Сигизмунд только рад будет начать искать скверну в жителях Арка, а Вилдасу только дай покопаться в древних манускриптах.

- Бараки, - назвала строение впереди девушка.

- Были когда-то ими, судя по виду, - Джаэль осмотрел новую облицовку здания, в которое им предстоит зайти – простое дерево, покрашенное в синий, вблизи которого разбит маленький сад с низкими уродливыми кустами; большая медная труба возле него покрыта деревянным настилом и прижата скамьёй.

Отворив со скрипом дверь, Джаэль и Элия прошли в бледно освещённое помещение, слабо задымлённое от трубок и пропитанное запахом пота, вина и пива. Всё вокруг также создано из сердцеземского кедра и дуба – и полы, и стены коридора с помещениями. Справа и слева паре попадались люди, косо смотрящие на их одежду… они ещё не привыкли к народу с поверхности. От беззубой, обезумевшей от нищеты и голода бедноты, что жила тут раньше здешних жителей отличала чистота лица, грубая, но добротная одежда и свет надежды глазах; на столах в комнатах нет чёрствого плесневелого хлеба с сухарями да объедками на пару с сивухой, что по чистому недоразумению называли вином… вместо этого белый батон с сыром, водой и аркским полусладким. Да само слово «Бараки», было заменено на «Двор для рабочих».

При виде картины стремительных изменений мнение Джаэля не могло не поколебаться. Он слышал рассказы о Подгороде, слышал, что это было ранее и вид того, что Союз не жалеет денег на его возрождение, поколебал мнение парня о новой стране.

«Интересно, а хватит ли денег у Союза на всё? Ну что ж, хоть какой-то прок от него», - подумал Джаэль и столкнулся с кратким диалогом:

- Говорят, что смоляную закроют или хотя бы начнут платить за работу в ней… театр собираются открыть.

- Да ну!

Спустившись по полутёмным коридорам, Элия и Джаэль вышли в комнатку, где по бокам стеллажи с рабочим инструментом. Впереди, в самом краю, резная дверь, с гравировкой новой эмблемы Ралаты – два крыла, между ними жезл, возле него символы, а рядом с ней два воина в масках, с капюшонами поверх, тела стянуты кожаными кирасами, под которыми кольчуга, ноги прикрыты свободными штанами под низкий сапог.

- Ралата себе не изменяет…, - прошептал Джаэль. – Я слышал, что она любит неприметность, но, чтобы сама суть Подгорода скрывалась за неприметной дверкой? Это кажется… интересным.

- Стойте, - Джаэлю слова ралаима показались скорее шепотом, нежели полноценным голосом. – Вы не ралаимы и не жители Подгорода. У вас нет права входить сюда.

- У нас есть разрешение Консула Союза, - Джаэль протянул бумагу, на которой печати двуглавого орла и затейливая подпись. – Важное дело.

Ралаим взял бумажку и стал долго рассматривать, вникать в суть написанного и повелений союзной власти. Он не мог так просто отмахнуться от этого, сам Консул предписывает им пройти на священную территорию.

- Вы с официальным визитом, - вспомнил что-то ралаим. – Да, нам сообщали, что должны будут двое прийти, - он оторвался от бумаги и обдал пару взглядом полным пустоты. – Хорошо, проходите. Только соблюдайте молчание, не общайтесь пока с вами не заговорят. Исключение составляет только Первый наследник.

Джаэль и Элия кивнули, перед ними распахнулись двери, и они шагнули на встречу неизведанному. Там, за порогом их встретила неприятная полутьма. По звуку капель, эху и сырости, оба поняли, что оказались в пещере… а затем свет пролился, и они узрели каменные ступени, ведущие к массиву строений. Неимоверный огромный монолит, выложенный из камней цвета свинца, с множеством настилов и перекрытий, окон и различных надстроек. Уходящее вглубь пещеры, оно высится до самого его потолка, больше напоминая огромный дворец внутри скалы, наполненный фанатиками веры.

- Ого, - у Элии перехватило дух. – Это же… целый, - в глазах отразилось огромное количество огоньков насыщенно-фиолетового и тускло-жёлтого цвета.

Они ступили на каменную лестницу, по бокам которой бронзово-медные перила, слегка скрипучие. Оба быстро спустились и оказались в просторном округлом помещении, где у стен расставлены жаровни, пылающие насыщенным ярко-фиолетовым пламенем. Света много не источают, отчего ралаимы тут бродят подобно тени.

- Вы в притворе чистоты, - раздался глас из полусумрака. – Освободите мысли и идеи от страстей, что оскверняют ваш сосуд разум содержащий.

Элия быстро зачитала про себя литанию защиты от скверны чужих учений, а Джаэль просто обругался. Они как можно скорее миновали его, повернули направо и спустившись по каменной лестнице оказались в продолговатом помещении. Шёпоты молитв и тихие разговоры о вере, аколиты в одеяниях в цвет здешнего огня, чьи лица скрыты за капюшонами, стеллажи с книгами и холод от самих стен, свечки, расставленные на тонюсеньких подсвечниках и безмолвные стражи-ралаимы, следившие за порядком – эта атмосфера прохладой сковывала душу обоих, но подавив лёгкий страх, они шли вперёд. Нет тут человека или аэтерна, облачённого не в тёмные одежды Ралаты. Тут и там развешаны знамёна первой власти в Подгороде.

Храм Ралаты не отличался особой живостью… аметистовые тона, тихие молитвы, загруженность древними фолиантами, тренировки в борьбе со страстями делают его образом, сошедших из историй тёмных сказок. Джаэлю трудно выносит то, как блестящими тёмными зенками на него таращатся. Скользящей походкой, желая схватить Элию за руку он чуть ли не бежит, ища среди серых стен, полок и коридоров путь, и находит его. Свернув на витиеватую лестницу, ведущую вниз, они попали в цилиндрическое помещение, на деревянном полу которого громоздились полки, доверху забитые книгами и свитками. На ковре стоит высокая фигура, голова сверкает лысиной, перед ним два стола между которыми аналой. Мужчина облачён в мрачную фиолетовую роскошную мантию, обтянутую орарем с цитатами из раласы. Как только двое прошли он обернулся и обдал пугающей бессодержательностью взора.

- Здравствуйте, - поклонился человек в мантии, - Я – Первый наследник, Арриво. Мне рассказали о том, что два эмиссара Союза ищут ответы на вопросы. Но дайте ваши имена, чтобы мы могли общаться.

- Джаэль и Элия, уполномоченные Сенатом, - представил мужчина.

- Скажите, что вас привело к нам?

- У нас деликатное дело…, - Джаэль сколько бы не обдумывал этот диалог, ничего путного не мог придумать, мысли просто не лезли в голову, а как сказать, что к ним с севера пришёл на общение посол врага и не обвинить в предательстве, он не знал.

- Такие разговоры мы любим, особенно если они о политике, - Первый наследник перелистнул страницу книги, - вы ведь пришли сюда ради неё?

- Скорее из-за последних событий на севере.

- Не понял вас…

На этот раз раздался голос девушки:

- Пару недель назад, с севера, к вам приезжал посланник… он мог представлять какой-то культ или движение. Мы бы хотели узнать, как с ними можно наладить контакт и что они вообще хотели?

«Вот так вот в лоб… девочка, да ты мастер переговоров», - подумал Джаэль и покачал головой.

- Зачем вам это? – спросил Первый наследник, не отвлекаясь от своей книги. – Ралата просто так не может рассказать вам это.

- Дело в том, что они повинны в преступлениях против Эндерала, - Джаэль остановился, поняв, что официозная речь тут не нужна и прокашлявшись, продолжил. – Тот культ решил пустить корни в Златоброде. Из-за этого погибли люди, культисты хотели утопить в крови королевство и захватить власть. Не думаю, что после этого мы можем позволить им гулять на свободе. Не доброе они замышляют.

- А если я вам скажу, что их цели — это путь войны с истинным злом такими методами, которые вам покажутся слишком… жестокими, неприемлемы.

- Это как?

- Вспомните Кору… этот культ безумцев. Тот посланник говорил, что если бы они не насадили среди тех культистов эманацию Коры, его иллюзию, не отгородили бы их от эндеральцев, то они подняли бы мятеж, в следствии которого Арк был бы потерян.

- Так почему же они просто не перебили всех? – спросила Элия.

- Святой орден, после создания Коры, ввёл постановления, которые спасли Арк от новых сект, которые без сомнения могли бы подпортить жизнь стране.

- Не пойму, - покачал головой Джаэль. – Как они вообще определяют, кто встанет на гибельный путь?

- Обращаясь к морю вероятностей. Говорят, среди тех, о ком вы имеете интерес, ходят непревзойдённые чтецы будущего.

- Хорошо, а зачем нужно было их отправлять на остров? Зачем нужно было создавать целую общину? Почему бы не просто перебить?

- Как объяснил посланник, это они не стали марать руки о тех, кто уже не представляет опасности. К тому же, нужно было дать выйти, проявить духу злобы, запечатанного в древнем капище. Дальше культисты сами сходили с ума под воздействием древней магии подводного храма.

- Ох, - был готов взяться за голову Джаэль. – Вы приплыли на тот остров?

- Конечно нас привлекли разговоры о странной группе поклонников, и мы отправили туда ралаимов, чтобы всё узнать. Они нашли лишь мертвецов, безумие и капище демона под водой.

- А что стало с храмом?

- Мы его оставили, а тоннели запечатали. Он нёс слишком много опасностей.

- Итак, - скрестив руки на груди, стала вдумчиво говорить девушка. – Вы всё-таки встречались с посланником с севера. Этот культ есть, и он активно действует. Как нам выйти на него?

- Я не могу ответить на ваши вопросы, - был сразу дан ответ. – Лишь могу указать на того кто может.

- И кто же это?

- Отец, - явным трепетом произнёс мужчина, - Ступайте к нему. Он находится дальше по коридору, - Арриво зацепился за бумагу Велисария и отложив книгу оставил на ней роспись и пару строк повелений.

- Благодарим, - поклонился Джаэль и двинулся дальше.

- Ралата’Шерам, - поклонился в ответ Первый наследник.

Путь обоих пролегал в широкий коридор с грубо построенными стенами. Массивные жаровни по бокам тускло освещали плитку под ногами. Взгляд вправо, и парень увидел проход в комнату, где пол выложен из чёрного и белого мрамора, с арочного свода свисает люстра, а перед медитирующими культистами статуя, очертания которой он не разглядел. И ему и Элии всё кажется странным и безумно сюрреалистичным, каждый шорох и перешёпот вызывают дрожь. Полутёмные комнаты и всюду виднеющиеся стеллажи с книгами навеивают перепутанность фанатичность со знанием, которые присущи ралаимам.

- Рассвет настанет, - поприветствовал перед узковатой лестницей, уходящей вниз, в самую темень, рослый ралаим, с двуручным мечом на плече.

- Эм, - замешкался Джаэль и сказал первое, что пришло в голову. – Мы по официальному делу. Первый наследник нас пропустил, - далее он сунул бумажку

Изменения, несомые временем коснулись и Ралаты, в чём убедились Джаэль и Элия. Они наслышаны из городских легенд о таинственной фигуре этого «Отца», о том, что его практически никто не видел, и о том, что попасть к нему могут только самые ревнивые члены Ралаты. А теперь… участие в Союзе, и кое-какие связи с внешним миром заставили его стать ближе к свету поверхностного мира.

- Проходите, - бесстрастно, в манере ралаимов, произнёс воин и отступил в сторону.

Быстро спустившись, они прошли в комнату, буквально утопающую в оттенках ночи и покровах мрака. Кажется, что это не тьма от света отступает, а сам свет сдавливается тьмой. Джаэль разглядел огромный стол, задвижки и стеллажи с фолиантами, о содержании которых он мог только гадать. Алхимические столы и подложки для экспериментов, механизмы фазмалиста и несколько сундуков с барахлом, над которыми нависали стенды – всё это загромождает места у стен.

- Почему они так любят темноту?

- Потому, что это позволяет сосредоточится на главном, отогнать лишнее и очистить разум, - донёсся слабый голос от среднего роста фигуры, облачённой в шикарную мантию, украшенную витиеватыми узорами.

Некто выступил из полусумрака и первое, что бросилось на вид, так это его маска в виде бледно-мертвенного перекошенного лица, где глазницы – выжженные ямы бездонности, а рот передёрнут в устрашающей ухмылке. Чуть оттянутый капюшон у висков выказывал что перед ними некто из рода аэтерна. Идёт он медленно и плавно, будто плывёт, но в каждом движении чувствуется сила. Джаэль мог бы подумать, что слишком опрометчиво встречать главе государства гостей вот-так вот просто, но он слишком поздно заметил движение по углам и блеск глаз, с очертаниями острой убийственной стали.

- Я – Густав, Отец Ралаты и «старец подгоры», - представился и филигранно указал в сторону стула. – Присаживайтесь, пожалуйста. У нас не принято стоя общаться.

Джаэль и Элия нашли небольшие деревянные стульчики, с резными спинками и быстро их заняли. Взгляд касался массивного круглого стола, смастеренного из чёрного мрамора с орнаментом и гравировкой фраз из раласы. На нём разбросано множество раскрытых книг, свитков, мензурок, перемежаясь в единой куче с перьями, алхимическими травами. Быстро переведя взгляд на приближающегося Отца, они стали посматривать на его ужасающего вида маску.

- Что же вам потребовалось от меня? – присаживаясь напротив, спросил Отец.

- Первый наследник сказал, что вы можете нам ответить на вопрос о эмиссарах с севера, - начал Джаэль. – Нам нужно знать откуда он, какую фракцию или культ он представляет и как с ними связаться?

- А как же прославленная разведка Эндеральского Союза? – вкрадчиво спросил Отец.

- Их отчёты касаются только армий в Шепчущем лесу, и того, что арпы, предатели и нежить сбились в какую-то шайку и собираются создать что-то вроде новой страны.

- А почему вы решили, что это не суть одно? Неужто ваше открытое око ослабло, символы, говорящие о единстве вы не смогли прочесть, и всё неверно истолковали?

- Страна мятежников и культ? Там в отчётах ещё говорится о записках предателей. В них же упоминается некий Орден ночи. Он тоже связан со всем этим?

- Скажите, дети солнца, почему я должен вам помочь? – прозвучал вопрос, которого следовало бы ожидать и от банальности сего Элия едва не закатила глаза. – Ралата свободна в выборе партнёров.

- Неужто…, - было хотел Джаэль напомнить о долге стране и договоре, как инициативу перехватила девушка:

- Потому что Отец Ралаты, который борется со страстями и пороками, который стремится принести веру в светлое, не даст победить расползающемуся злу.

- Но они считают себя стороной добра, хоть и нарекаются хаосоносцами. Они считают, что своими деяниями спасают мир от большего зла. Вы же слышали древнюю кирийскую поговорку – «между двух зол выбирают меньшее».

- Скажите, зачем нам выбирать зло, если есть свет и добро? – продолжила бодро говорить Элия. – Да, пускай они считают, что с ними правда, пускай они думают, что хаосом как-то спасут мир, но разве от этого они становятся правыми? Почему вдруг они решили, что за ними последнее слово? – Элия убрала прядь волос и посмотрела на Отца взглядом крепким и уверенным. – Господин Густав, если они победят, то представьте, что станет с миром? С обычными людьми и аэтерна. Они должны утонуть в пороках?

- А что, если путь хаоса — это единственный путь противостоять «высшим»? – всё также хладно молвит Отец. – Вы не думали, что если стать единым с тьмой, она не тронет тебя? Погрузившись на дно тьмы, стать для ней невидимым? Это ли не победа?

- Потому что она нас не отпустит, - вспомнила проповеди священника Единого Элия, когда он приходил к ним Орден уверять в истинности своей веры. – Такова суть зла, суть всего противного свету. Оно не стремиться создавать, а извращает то, что есть. Оно не умеет создавать, а только разрушать. «Высших» не перехитрить, они всё равно пожрут этот мир, если не просиять тьму в душах светом истины.

- Отец, прошу вас, - подхватил Джаэль, - без вашей помощи, Эндерал не сможет выстоять в этой войне. Эндеральский Союз может и сокрушит Железное Королевство, но он не сможет победить культ, для которого скрытность и безвестность – вторые имена.

- Вот ирония, - Джаэлю показалось, что за кривым ртом промелькнула улыбка. – Жизнь страны зависит от тех, от кого она отвернулась некогда.

Напряжённое молчание повисло между сторонами. Если он откажет? Мысли кружили голову обоим, они не давали покоя. Ралата скажет «нет» и тогда Эндерал обречён охотится за чёрной кошкой в комнате, куда не проникает свет. И опять продолжится борьба, которой несчётные года, вновь будет литься кровь, вновь погибнут невинные в безумной войне между малым злом и большим. И вот сквозь рот маски звучит холодная речь, которая внесла ясность:

- Но слышал и поговорку от одного седоволосого неримского странника, наёмного охотника за монстрами с двумя мечами – «если мне придётся выбирать между меньшим и большим злом, я предпочту не выбирать вовсе».

- Это значит…

- Это значит то, что я расскажу вам то, что знаю сам, - перебил Элию Отец. – И то, что вычитал из древних книг.

- Вы расскажете о тех, кто придерживается путей хаоса? – спросил Джаэль. – О тех, кто стоит во главе всего?

- Не только… что вы знаете о секте Весов?

- Не так много. Только то, что они стоят за мясником из Арка и «ночью слепых дочерей». Но вы говорите так, как будто они игрушки в чьих-то руках.

- Я вам скажу так – все они связаны. Либра, Весы, это аккуратный инструмент точечного характера. Железное Королевство со своим Орденом ночи есть молот, который обрушится на страны Союза.

- Вы говорите так, как будто есть что-то третье. Я не могу понять… как Весы могут быть связаны с третьей стороной? Я слышал, что они служат лишь себе.

- Да. За ними обоими есть единая воля. Только Весы инструмент более древний, более сильный и ценный, - Отец поднял книгу, лежащую под рукой и распахнул её, тут же найдя нужное и стал монотонно читать. – «Слово хрониста и исследователя Эндеральского о культах тайных от года семитысячного. Без сомнений, если говорить о наиболее тайных и ужасающих культах, то первое о чём мы вспомним, будет Либра, известная ещё как Весы. Их происхождение покрыто тайной, однако первые упоминания о деятельности некой секте убийц в железных масках относятся ещё ко времени освоения Эндерала и постройки первых городов. В «Книге первых правителей Сердцеземья» и «Хрониках лесных друидов Мальфаса» описывается, что после побега сторонников Килры, через двести лет был совершён первый налёт «ассасинов с железными лицами на экспедицию Святого ордена». Как потом стало установлено, те убийцы расправились с теми, кто пытался попасть в руины, известные сейчас как Старый Дотульград», - Отец закрыл книгу и среди куч бумаг нашёл какой свиток, который развернул и огласил содержимое. – «Очерк краткий последователей Килры, предателей первых вассалов, составленный первым секретарём Святого ордена. Я был там, когда они восстали, со многими имел общение, и знавал лично их. Все мы до богов из плоти – Рождённых светом, ходили по путям огня, воды и хаоса. Но пришли светорождённые, собрали остатки нас воедино, и упразднили всякие различия. Килра же, чёрный магистр хаоса, желал иного пути, чем предлагали наши боги, но согласился им служить из страха. В Рождённых светом он видел угрозу, тиранию солнца, а посему после недолгого и ложного служения восстал вместе сторонниками, что раньше ходили с ним по путям чёрным. Они возжелали стать первыми и единственными из равных, поставить себя против Рождённых светом и воевать с хаосом силами хаоса. В итоге Килра был пленён и казнён, но десять сбежали и дали предостережение гнева – «и придут из чреды служителей ваших те, кто станут нашими соратниками и послужат нам. И наденут маски железа в знак отречения от вас». Без сомнения, эти предатели уже мертвы, и их история отличный пример, как поступать не следует», - Отец швырнул свиток и Джаэль увидел строки на древнеинальском.

- Интересная вырисовывается история, - стал рассуждать. – Наш враг – древняя организация, которая считает, что огнём можно погасить огонь. Как там его звали, первого последователя?

- Килра, - ответил Густав. – Он хоть и присоединился к Ордену, но придерживался того, что и его предки. Пути огня и воды встали под стяги нового единого ордена. Но его сердце принадлежало хаосу. Он умер, но его сторонники продолжили путь вечной войны и для этого изначально создали Либру. Несчастные глупцы.

- Я чувствую пренебрежение, - аккуратно произнесла Элия.

- Они забывают, что они всего лишь путь. Такой же как огонь и вода. Из-за испорченности они возомнили себя единственно верным путём, но забыли о гармонии друг друга.

- Десять сторонников Килры, которые до сих пор ведут свою игру, - Джаэль вновь бросил взгляд на свиток. – И как же им удавалось жить столько лет? Прошли тысячелетия, а они до сих пор живы. Или же их меняют наследники?

- Сие нам неведомо, - пожал плечами Густав. – Знаю из переписок с Либрой лишь то, что после их изгнания и уничтожения Килры, гнев хаоса стал ещё сильнее, наполнив ту десятку необычайными способностями. Они ведут древнюю борьбу с «высшими» и за её время пролилось много крови.

- Хаос, а что это такое? – поинтересовалась девушка, коснувшись взглядом Джаэля. – Они поклоняются ему и следуют его пути, как будто это какой-то бог.

- Он такая же стихия, что и огонь с водой. Только стихия эмоций, тёмных желаний, жестокости и всего, что мы ассоциируем со злом и тьмой.

- А откуда они знают про «высших»?

- Это вам смогут рассказать только они.

- Почему вы не согласились на их предложение? – вопросила Элия.

- Потому что это не наша цель. К тому же, единение с хаосом, с его путями, предполагает и впадение во всевозможные пороки и страсти, стать ими, чтобы им противостоять, - погладив мензурку, ответил Отец.

- Не совпали целями?

- Да, - прошептал Густав. – Отец, стоявший ранее до меня, желал отделить свою душу от тела и обрести бессмертие сейчас. Мы верим, что там, в древнем храме неведанной цивилизации, ему удалось это сделать. Комната картин стала апофеозом его жизни, её кульминацией и смыслом.

- Хорошо, - стал размышлять Джаэль и осторожно посматривать на ралаимов в тенях. – У нас есть два пути, чтобы выйти на сторонников Килры и покончить со всем этим. Это добраться до иерархов новоявленного Железного королевства или же действовать через Либру, - парень взглянул на Отца. – Я и не знаю, что хуже.

- С Железным королевством столкнётся Союз, - прохладно обозначил Густав и указал на карту. – Я слышал, что Союз направляет легион в Шепчущий лес, на юге Златолесья кочевникам приказано усилить оборону, а Ост-Эндеральская компания заявила свои права на Тальгаард, как на будущий центр промышленности.

- События начинают развиваться довольно скверно, - расстроилась девушка.

Джаэль выдохнул. Перед ним стоит единственный шанс добраться до древних предателей, возомнивших себя спасителями мира. Учитывая, что вот-вот разгорится пламя новой войны и его дочь может оказаться в гуще «пожара», то от скорость выполнения задачи зависит жизнь самого дорогого человека. Отцовское сердце вновь взвыло, так и просит в Дюнное.

- Вы можете сказать, как нам можно добраться до Либры? – едва подавленно спрашивает Джаэль. – Или хотя бы с их представителем?

- Единственный, кто сейчас знает о положении агента Весов, это… Тараэль, наш бывший брат, - и предвосхищая следующий вопрос, Густав зловеще молвит. – Если вы поспешите, может и успеете нас суд. Поговорите с ним до то того, как его приговорят к смерти, - Отец плавно махнул рукой. – А теперь вам пора, я вам сказал, всё, что знал сам. Меня ждёт встреча с представителями Компании. Их алчность стремится и в Подгород, где они желают разместить новые рудники и подчерпнуть новых людей. А теперь ступайте. Ралата’Шерам.

Пока двое в подземельях Подгорода вышли к ещё одной ниточке, наверху, в блеске солнца и славы, один тоже открывает истинную картину происходящего в Эндерале. Он стоит перед вытянутым и окрашенным в приятную белизну строением, увенчанным блещущим серебром конусообразным куполом. Позади него простирается море цветов и изумительных кустарников, сквозь которые прорезаются мощёные дорожки.

- Тебе придётся договорится с Штеппфаном Даль’Киром, чтобы он выдал последнюю информацию, - произнёс седоволосый мужчина, облачённый в цвет снега хитон, перебирая чётки. – Благослови Создатель, чтобы он нам рассказал о том, что знает разведка Республики. Очень важно знать, где обитают колеблющиеся, чтобы словом и делом обратить сердца их к свету.

- Отче Нафааиле, - с почтением обратился лысый мужчина, на котором колышется чёрный стихарь, подпоясанный скромным плетённым ремнём. – Мы можем что-то от себя сказать?

- Инквизиторы шли там. Их уберёг Единый и они нам принесли вести чёрные – зло собирается под стенами Фогвилля, огромная армия арпов и нежити стоит на севере Сердцеземья, - голос Нафааила стал глубже. – Нужно молиться, чтобы не случилось большой войны. С Неримом уже насражались и горя черпнули… надеюсь, что Единый исцелит раны многих – у кого дети, у кого родители были убиты. Да сам потерял… двух сыновей.

- Отче, - отвлёкся Сигизмунд и воззрел направо, где высится храм, перестроенной из прежнего… мужчина был удивлён от того, как бывшая церковь Мальфаса стала одним из оплотов веры в Единого. – Я слышал, что Исаил, советуясь с Кардосами[3], решил разделить инквизицию?

- Ты прав. Инквизиция теперь – два суть одно. Будут те, кто займутся культами и еретиками, и будут те, кто станут противостоять духам злобы.

- Хорошо, что так, - инквизитор поклонился перед проходящими в ало-золотой одежде аристократами, а прильнувшие к Нафааилу они, получили благословение. – Скажите, зачем Кругу Кардосов отчёт?

- Нам нужно нести свет веры и надежды, любви и просвещения туда, где торжествует тьма, - вдохновлённо заговорил мужчина. – Отчёт разведки Республики о состоянии веры поможет нам узнать, куда направить проповедников и мессионеров, - священник наклонился к цветку, примятого другим растением и аккуратно расплетя, продолжил. – Смотри, сын, что творится в мире и какое наследие нам оставил Святой орден. Ты не представляешь, как он испортил народ жестокостью, фанатизмом и лицемерием, сделав его слугой этих качеств и всё под личиной света. И к чему это привело? Сам понимаешь, - Нафааил вынул пару кусков обычного хлеба и протянул их голубям у скамьи и те пернатой ватагой взметнули и упали возле него, припав к крошкам. – И теперь с этим придётся справляться. Если мы не хотим допустить гибели, то нам придётся хорошо поработать с людскими душами.

- Святой орден постановлял месть за отступничество, - продолжал мыслить Сигизмунд. – Он видел в любви слабость, а силу в непререкаемой вере и насаживал железное послушание… на грани жестокости.

- А Он говорил иначе, - твёрдо произнёс священник и потёр корешок книги, чуть выступающей из кармана. – Как говорится в Писании – «Не говори: «как он поступил со мною, так и я поступлю с ним, воздам человеку по делам его». И ещё – «Как в воде лицо к лицу, так и сердце человека к человеку».

- Святой орден, после открытия архивов будет опираться на древность своей истории, - воззрев на небо зарассуждал Сигизмунд. – Они попытаются оперировать историей – что мол так заповедовано их далёкими предками.

- Меня не волнует их история, а только наше. Наше Писание есть повествование о грехопадении, созданной в нашу эпоху общине завета и её общении с Единым. Зачем вписывать разные чёрные культы и ордена? Нам нужно знать, как Единый вёл свой народ в древнюю эпоху, как избрал им Азатарона в вожди через которого говорил и как он пал, - голос Нафааила стал мягче. – Пойми, мы же учим народ по нашей книге и слову Его, и только она правдива.

- Если она правдива, в чём я не сомневаюсь, то нужно отправиться на запад Нерима в поисках Храма Озор’Олмона и его священных реликвий. Меча «Азира», кинжала «Ахараша», Алтаря света и прочих.

- Ах, Этер-Матар, благословенная земля избранного народа. Но ты ведь должен помнить, что прежде Храма была «Пала завета», которую построил Бен-Азраим по воле Его, чтобы Творец мог пребывать со своим народом. А потом последовало завивание Этер-Матара, в ходе которого были покорены жестокие народы, практиковавшие кровавые жертвоприношения, беспорядочный блуд, мужеложство, любили золото больше денег и собственных детей.

- О чём вы хотите сказать?

- О том, что не оружием и великими реликвиями были покорены те народы Единому, а проповедью, словом, делами и делом великих Пророков. Когда умер Бен-Азраим, начался период правления тех, на кого падал перст Божий. Они судили народ избранный, решали дела его и вели армии на войну, обращаясь к Творцу, чтобы он помог и принести свет дикарям той земли. И они, с Его помощью, справились с непосильной миссией обратить сердца жестокие к свету. И тогда зажил народ Его хорошо, покорив все иные племена окрестные.

- Отче, я не могу понять помысел Его о звёздниках, - приметив низкорослого коренастого парня, в голубом камзоле с острыми ушами.

- Как говорит «Книга бытийности» - «и есть народ в поднебесье живущий, и сошёл он с неба материи, чтобы поразить Азатарона-предателя, дабы спасти народа от безумия его. Не до конца развращённые, не вкусившие того греха, они избежали действия закона проклятия. Творец их миловал до поры для дел Ему нужных», - священник ласково посмотрел на мимо проходящего звёздника. – Оставь Ему помыслы о народах. Нам он дал знать лишь малую часть.

Сигизмунд принял речь учителя. Слишком много тайного и неясного, слишком много того чему только предстоит открыться, не стоит пытаться постичь сущность явлений и вещей, которые слишком тяжелы для хрупкого смертного существа. И ещё не известно, какую роль зввёздники сыграли или сыграют в истории Вина.

- Отче, я слышал, что скоро будет судим полу-аэтерна Тараэль, - тихо заговорил Сигизмунд. – Проблема в том, что он много знает о тёмной долине и Шепчущем лесу. Точнее о том, какой враг там может собираться.

- От кого?

- От одной его подруги. Мы столкнулись на площади, где она с какой-то аэтерной общалась по этому поводу. Я спросил, откуда у них столько информации. Вот и разговорились.

- Тогда, если Церковь хочет преуспеть в деле спасения Эндерала, нам нужно спасти того паренька, - Нафааил коснулся плеча Сигизмунда. – Сын мой, поговори со Штеппфаном ещё и о нём. Уговори его не быть суровым.

- Хорошо, отче.

После недолгого молчания, Нафаил осторожно задаёт вопрос:

- Ты вспоминаешь о них? О Селене, Антире и Милионе?

- Каждый день, - Сигизмунд слабо улыбнулся. – Они были бы рады видеть этот день. Особенно Селена… О, Творец, как же она любила ходить на рынок. Мы там и познакомились…

- Мне жаль, что так случилось. Ты прочитал то, последнее письмо?

- Нет, - скорбно ответил мужчина. – Слишком тяжело.

- Крепись, Сигизмунд. И да упокоит их Творец до дня последнего суда.

[1] Сход Подгорода – представительный, совещательно-законодательный орган власти Подгорода. Он состоит из сотни знатных и сильных людей и аэтерна, которые занимают свои места в Сходе при выборе людьми, назначении Ралатой и покупкой мест. Сход Подгорода принимает законы, собирает и перераспределяет налоги, отвечает за содержание и управление ополчением и армией Подгорода. Многие действия политического и экономического характера согласовываются с ралаимами, которые контролируют этот орган власти.

[2] Суд Праведности – судебный орган власти, состоящий из пяти ралаимов-законников, которые рассматривают самые различные дела, опираясь за законы и Раласу. Мелкие споры и административные дела малого характера рассматривают поместные суды, рассеянные по всему Подгороду. Суд Праведности избирается Отцом при совещании со Сходом Подгорода.

[3] Кардос - Кардос «Округа поклонения» (который совпадал с субъектом Союза) – духовные лица Церкви Творца. Они составляли «Совет Храма» при понтифике, управляли церквями и имели право возглавлять «священное ополчение». Кардос, как находящийся в священническом положении они имели право совершать все священнодействия: исключительно ему принадлежит право рукоположения, освящения и ведения служб в Соборах. Имя Кардоса возносится за богослужением во всех храмах его «Округа». Всякий священник может совершать богослужение только с благословения своего правящего Кардоса. Кардосу подчиняются также все монастыри, находящиеся на территории его «Округа» (кроме ставропигиальных, подчиняющихся непосредственно Понтифику).

Глава 8. Суд над Тараэлем

Глава 8. Суд над Тараэлем

Спустя день. Город Арк.

Прекрасный солнечный день установился над столицей континента. На небесах не единого облачка, с севера дует прекрасный прохладный ветер, а солнце не так сильно печёт, давая жителям этой части мира пребывать в состоянии покоя, не зная зноя или жары. По улицам Арка бдительную службу несут подразделения стражи, которые готовы в любой момент прийти на помощь более сильным войскам – гастатиусам, принципусам и триарианцам, составлявшим костяк Аркской армии. На воде неоспоримое преимущество имеет флот республики, как военный, так и торговый.

Медленно, но верно город возрождается. Ещё недавно на его улицах кипело жуткое побоище, гремели взрывы и плясала сталь. Сейчас же, благодаря усилиям Ост-Эндеральской компании и Золотому серпу, в град хлынули необходимые ресурсы – камень, древесина, песок, пища и вода.

На вершине всего Арка стоит Совет двадцати, орган власти, собранный из представителей знатных родов. Он же и назначает деятелей суда, которые мудро рассуждают о преступлениях. И вскоре должен состояться суд над одним из опаснейших обитателей Эндерала.

Суд Арка, построенный в Квартале знати, являет образ превосходства и силы, давит своим внешним убранством. Стены, украшенные лепниной, фасады, расписанные множеством узоров, красящие окна с посеребрёнными перекладинами, у входа поставлены две больших статуи ангелов. Рядом с судом развиваются белые полотнища, на которых красуются алые львы. Всё пышет величием и даже кажется, что острые башни рвутся ввысь, чтобы поспорить с небесами о правосудии.

Внутри же творится самый настоящий балаган. На балконах и возвышении знать погрязла в спорах о том, стоит ли проводить суд. Мужчины в роскошных камзолах и сюртуках, с широкополыми шляпами, украшенными перьями, судачат о грядущем деле.

Внизу, прямо рядом с высокой трибуной, что недалеко от пустующего судейского стола, среднего роста мужчина в белом камзоле. Он стучит о мебель деревянным молотком, пытаясь хоть на недолго привести публику в покой:

- Тихо! Тишина! Тихо я сказал! Перед судом предстанет повеянный дурной славой, бывший ралаим, разбойник, убийца, психопат – Тараэль.

Толпа стала постепенно стихать, давая секретарю судебного заседания говорить менее напряжённо, но тут же народ снова стал бунтовать. В зал, имеющий прямоугольную форму, стали вести мужчину, это чуть ниже среднего полуэтерна. Его выдали острые уши, и немного косые тёмные глаза, в которых читается сдавленная боль и пыл тайной злобы, которые выдаются за опустошённость. Его одежда вся оттенка ночи – и куртка поверх кольчужной рубахи, широкие штаны и сапоги тоже. Его сухие губы, отмеченные шрамами, слабо шевелятся, что-то шепча. Лысая голова ловит блики свечей и фонарей. Мужчину вели несколько Гвардейцев Совета – элитного подразделения Арка, облачённые в сверкающие панцири и шлемы с плюмажами. Руки полуэтерна скованны золотистыми кандалами, высасывающими магию.

Секретарь заседания продолжил, когда Тараэля посадили за клетку из прутьев чёрной стали.

- Работу суда будет вести достопочтенный судья Штеппфан Даль’Кир.

На сей раз народ стих. По залу раздался только стук подошв и бряцанье доспехов, разлетающихся посреди безмолвного народа. В суд прошёл чуть выше среднего роста мужчина, с покрытой треугольной шляпой головой, украшенной ярким алым пером. Чёрная мантия ложилась на красно-белый камзол, сдавленная поясом и массивным серебрёным медальоном с изображением льва. По полу стучат подошвы остроносых коротких сапог, перемежаясь со звоном брони гвардейцев. Лицо судьи немного полновато и округлено, полные красные губы отмечены шрамом, а в голубовато-зелёных глазах скрыта щепотка меланхолии.

Судья взобрался к своему месту, властно окинув залу взглядом. Ещё один день суда и ещё один житель Эндерала будет пущен под жернова юстиции. На его столе навалено куча документов, среди которых находит лист пергамента. И взяв его, он стал громким басовитым голосом читать:

- Судебное заседание объявляется открытым. Суд представляет тринадцатый судья Совета Судей Аристократической Республики Арк - Штеппфан Даль’Кир. Слушается дело в отношении Тараэля Нариса, обвиняемого в преступлениях, предусмотренных статьями тридцать третьей, части второй, шестьдесят первой, частью второй, подстрекательство к статье шестьдесят первой, статьёй сто второй, Уголовного Статута Аристократической Республики Арк, а именно Тараэлю инкриминируется – кража, убийство двух и более лиц, убийство с особой жестокостью, подстрекательство к убийству с особой жестокостью, а так же вскрытие помещений, способное повлечь вред, - судья обратился к заключённому. – Вам понятны обвинения, Тараэль Нарис?

- Да, - будто бы безучастно ответил подсудимый. – Только не понимаю, кого, - судья умело пропустил брань, - я тут делаю, если меня всё равно повесят?

- Подсудимый! – громко вскрикнул Штеппфан. – Сохраняете порядок и представьтесь.

- Я – Тараэль, рождённый в Подгороде тридцать зим назад, собранный в четырнадцать лет назад, - Штеппфан поморщился от матерного эпитета, - «Отцом». И проживавший в Подгороде.

- Ладно, - Штеппфан опустил пергамент. – Суд переходит к установлению явки сторон. Государственное обвинение представляет «Сигилит закона» четвёртой степени – Карсаэль Даль’Аалар.

Назвав слугу «Надзорной за законом Комиссии», органа, следящего за выполнением норм права в стране, судья посмотрел на то, как по левую руку от него поднялся высокий светловолосый и золотокожий этерна, облачённый в тёмно-синюю мантию, украшенную лентой со златыми звёздами.

- Да, достопочтенный мессир.

- Так… у нас заявлено участие государственного защитника… какого мирада, спрашивается, - смутился судья, узнав из бумаг, что это высокий рангом человек, его происхождение неизвестно; из документов следует только то, что она работала на Святой орден и в злобу бросает то, что это произошло перед началом заседания, причём выдвинут человек без юридического образования и положения в Республике, но Постановлением Союза, имеющий возможность влезать в подобные дела; судья взглянул по левую сторону, там где слегка колышется флаг Республики, строго потребовав. – Представьтесь суду.

На просьбу судьи поднялась высокая девушка. Её длинный чёрный волос наполовину обрамлял крупное лицо. Лицо с точенными чертами имело мраморный оттенок, выразительные глаза один цвета стали другой ледяной синевы ещё ярче от чёрной подводки; угловатые губы похожие на образ лука, распахнулись, давая услышать звонкий голос:

- Я – Сюзет.

- Сюзет? Это ваше полное имя? У вас есть документы, оформленные надлежащим образом? – потребовал судья и девушка повинуется; передав стражнику кипу пергаментов и проскрипев кожаным жилетом, натянутым поверх белой рубахи.

Штеппфан стал внимательно смотреть в пергаменты, комментируя:

- Документ о личности… действительно Сюзет, - дальше его голос обрёл веяние недовольного бурчания. – Образование естественно не юридическое, титула не имеется, к знатным семьям Эндерала принадлежности нет, но за каким-то Чёрным стражем вам позволено Трибуналом Эндеральского Союза на основании личного заявления вмешиваться в отправления правосудия в качестве защитника или обвинителя судебных систем субъектов Союза. И за какие такие заслуги вам это разрешили?

- Это – государственная тайна, - отрезала Сюзет.

Судья задумался. С одной стороны, он наслышан о некотором пророке или пророчице, что своими усилиями оказали помощь сначала Святому ордену, а затем и Союзу. Это было существо неведомой доселе мощи, ума и силы, незаурядных способностей. Но с другой стороны, его личность для Штеппфана – загадка. Он никогда не встречался с этой персоной, и возможно Сюзет и есть тот самый пророк… а может и нет. Лёгкий интерес тронул его сердце, но сейчас самое главное заседание.

- Ладно, - Штеппфан посмотрел на защитницу. – Суд принимает ваши документы, Сюзет.

Судья ушёл в копание между документами, пока не нашёл папку, специально созданную для этого дела. И когда она вместе с чистым листом пергамента лежали под руками Штеппфана, он строго продолжил:

- У сторон перед началом судебного заседания есть ходатайства, заявления или отводы?

- Да! – встал обвинитель и протянул два листа пергамента. – Это заявления от Первого провидца Ралаты и Лиги Ковенов о том, чтобы в отношении Тараэля Арк провёл так же уголовное преследование. Руководствуясь статьёй трёхсотой Хартии Эндеральского Союза, они делегируют вам полномочия своего «суда», - вместе с бумагами «Сигилит» передал и две книги – одну в лиловой обложке, а другую выбеленную.

Судье от стражи были переданы бумаги, которые спустя пару минут изучения у судьи родили целую грозную речь:

- В таком случае, Тараэлю дополнительно будет вменено свершение преступлений, предусмотренного… стихом сотым «Новой Раласы» Ралаты, а так же наставлением сто пятнадцатым «Книги Ковенов», а именно Тараэлю инкриминируется покушение на убийство носителя верховной власти в Ралате и участие в незаконном разграблении культовых сооружений, повлекшего вред.

- Протестую! – встала Сюзет. – Ваша честь, эти преступления были совершены вне Арка, а на территории, где сейчас правит Лига Ковенов. Положения Уголовного Статута не распространяются на территорию Лиги. К тому же, как можно обвинять Тараэля в преступлениях против государств, когда их ещё не было. Святой орден правил в то время! - ревностно и громко объявила девушка.

- Я хочу напомнить, - парирует поднявшийся обвинитель, - что согласно нормам Хартии, Союз и Республика Арк наделяется полномочиями правопреемниками Святого ордена в делах уголовного преследования и имеют право рассматривать дела о преступлениях, свершённых во времена Святого ордена, но в отношении которых следствие проводится сейчас.

Судья выслушав протест и доводы сторон готов принять решение. С одной стороны требования Сюзет можно удовлетворить, ибо того, что уже есть на Тараэля хватит, чтобы его сильно осудить, да и влияние Союза, стоящие за этой девушкой может сказаться на Штеппфане. Но с другой стороны Ралата и Ковены не оставят без внимание отклонение своих требований, да и это может повредить целостности Союза, что рождает утвердительное решение:

- Протест отклонён. Суд пришёл к выводу рассмотреть прошения Ралаты и Лиги Ковенов, поскольку их требования соответствуют положениям Хартии Эндеральского Союза.

- Кто бы сомневался, - буркнул Тараэль. – Поганое гнилое правосудие Арка. Продажные аристократы.

- Завершим рассмотрение ходатайства, - жестко заговорил Штеппфан, - суд приходит к рассмотрению дела по существу. Государственному обвинению предоставляется слово.

Встал аэтерна, поправив ленту, держащий несколько листов пергамента и холодно говорящий:

- Полмесяца тому назад в таверне Толстый Леоран произошла драка между посетителями таверны и Тараэлем. В ходе драки, Тараэль нанёс побои мужчине, который с жалобой обратился к страже. В ходе предварительного расследования был составлен образ нападавшего и с помощью свидетелей и очевидцев установлено, что место пребывания Тараэля – Верхний Квартал Арка. Послав усиленный эскорт, в составе отделения застрельщиков, подсудимый был задержан и проведён в темницу для составления протокола и назначения административного штрафа.

- Удалось выяснить мотив драки? – прервал говорящего судья, вспоминая, как сначала избытый аристократ разнёс слухи о Тараэле, а потом и то, что он обвиняется в массовых преступлениях, привело к созданию вокруг Нариса огромное количество зловещих домыслов.

- Да. Личные неприязненные отношения, - сухо ответил «Сигилит» и это вызвало интерес у Штеппфана, заставивший его обратиться к Тараэлю:

- Подсудимый, что вы можете об этом рассказать?

- А какая, - сдобрив порцией мата слова, произнёс полу-этерна, - разница? Всё равно отправите на костёр. Так пусть же это будет быстро.

- Тараэль, - строго обратилась Сюзет, – давай.

- Ладно… только ради тебя, - Тараэль взглянул на судью и в его глазах Штеппфан увидел столько яда печали, что стало не по себе. – Я… этот человек назвал детей из приюта «отбросами»… не на что негодными. Я… не смог сдержать себя. Я бы порвал его, если бы не стража.

«Сколько же тебе пришлось пережить?», - задумался Штеппфан, чувствуя, что не всё так просто за этим полу-этерна, но долг призывает:

- Ладно, обвинение, продолжайте.

Аэтерна кивнул и снова мерно заговорил:

- В темнице же, его опознал один из агентов Стражи Арка, работавший в Подгороде в бытность власти Святого ордена. Он рассказал, что Тараэль был замечен на месте убийства бедняка по имени Найлака. И тогда, в связи с тем, что место жительство Тараэля – Верхний квартал, а значит это наш гражданин, было решено провести расследование.

- У вас есть бумаги и факты, подтверждающее его место жительства? – спросил судья… словно уже на автомате.

- Да, я прошу принять во внимание следующие документы, - Карсаэль протянул несколько связанных бечёвкой листов пергамента. – Это информационное письмо из банка Арка о том, что собственность в Верхнем Квартале принадлежит хранителю из Святого ордена, имя которого… Союз попросил не разглашать.

- И? А как же Тараэль? – уточнил судья.

- А это следует из объяснений Тараэля, - обвинитель поднял клочок от листа. – «После происшествий в северных горах мне было позволено. Я тогда не видел смысла жизни, но моим протеже было разрешено жить в доме Арка, за собственностью сего лица».

- Ну спасибо тебе… теперь я в таком дерьме, - ругается Тараэль.

- Я… не знала, - опечалено шепчет Сюзет, слова которой Штеппфан пропустил мимо ушей.

- Хорошо, - судья вложил в папку оба документа. – Продолжайте.

- После этого охрана Тараэля была усилена. Было возбуждено уголовное дело, на основании заявления агента, и для расследования выслана следственно-оперативная группа. В ходе осмотра места преступления мы обнаружили разлагающийся труп человека с двумя проникающими колотыми ранами в грудь, - Карсаэль поднял несколько листов. – Я прошу у суда зачитать протокол осмотра места происшествия и заключение экспертизы по анализу ран и оружия подсудимого.

- Протокол просто передайте, а вот заключения апотекария об осмотре мертвеца, прошу.

- Хорошо, - в руках обвинителя остался только один лист. – «На теле мертвеца обнаружены два ранения. Они оказались смертельными, поскольку одно пробило сердце, а другое диафрагму. По проникающему следу они полностью соответствуют форме предоставленного на экспертизу оружия».

- А оружие? – уточнил судья.

- Да, вот протокол об изъятии и расписка о принятии оружия, - протянул ещё документы обвинитель.

- Хорошо. У нас есть свидетели в этой части расследования?

- Может просто зачитаем протокол допроса?

- Хотелось бы послушать свидетелей.

- Да… Карс из Подгорода.

- Тогда суд приглашает для дачи показаний Карса из Подгорода, - повелел судья и тут же в залу был введён осунувшийся мужчина, в драной выцветшей одежде, лишённой прикрас; аристократы позакрывали носы от вони, но вот судью это не смутило и после всех процедурных формальностей, он уже заслушивает показания:

- Был я значица там, когда всё обсуждаемое имело место быть. Помница мне, как двое прошли туда, где жил безумный Найлак. Но вышли они оттуда и кровь была на тесаках вона того, - бедняк указал на Тараэля. – Да, вот его я точно помню там. Усё.

- Спасибо, у сторон будут вопросы? – получив ответ в виде молчания, судья отпустил свидетеля.

Штеппфан задумался на секунду. Обвинитель ему передаёт документы… копии, оригиналы которых у него уже лежат. Всё это прочтено ещё вчера Штеппфаном, изучено и судья понимает, что подсудимому не отвертеться. Штеппфан не понимает, к чему всё это разбирательство, но таковы правила – только после заслушивания о первом эпизоде можно сделать то, что задумал судья… считается, что это заставит взглянуть на дело свежим взглядом, понять силу той или иной стороны.

- Суд, руководствуясь, статьёй пятидесятой Статута процессов судебных, предлагает Тараэлю признать вину в инкриминируемых ему деяниях. Мессир Тараэль, - Штеппфан трясущейся рукой поднял связанную кучу документов такой. – Здесь у меня материалы предварительного следствия. Там описывается в экспертизах и документах, как вы вскрыли старый приют и растерзали поднявших мертвецов… только это повлекло то, что вместе с этим выползла ещё парочка пыльных скелетов и учинила побоище на улицах Подгорода. Экспертиза над трупами, исследование вашего оружия, допросы свидетелей. Там рассказывается… вашими бывшими братьями из Ралаты, что отмечено в протоколах, как вы натаскивали своего помощника, - судья подхватил лист, – «вырвать сердце сестре». В древнем храме, вскрытие которого повлекло то, что сейчас Лига зачищает север от мертвецов, следствие провело огромное количество экспериментов и экспертиз. Доказано, что вы буквально «скормили» живого человека храму. – Штеппфан опустил пачку документов. – Суд предлагает вам сознаться в инкриминируемых деяниях, и мы закончим это. Что скажите, мессир Тараэль?

- Да пошли вы все, – подскочив, гневно твердит Тараэль. – Вы! Все! Я не собираюсь перед вами изливать душу… если вы так хотите меня казнить, то да… я сознаюсь в этом. Я убил Найлака… этого урода, который перебил десяток девушек. Я – разорил тот приют и мне плевать, что нежить вырвавшаяся оттуда устроила побоище. Да, я требовал от своего помощника, чтобы он вырвал сердце той суки. Да, я убил наёмницу и скормил её храму. И всё это я делал ради мести… тому уроду, которого называли Отцом. – Тараэль опустил лоб на прутья клетки. – Меня… я… вы не представляете, через что я прошёл. Меня убивали, разбирали и собирали. Я… я бы ещё раз этот сделал всё. Да, я – Тараэль Нарис, перед судом вашей гнилой Республики признаю это.

Выдохшийся подсудимый сел на скамейку совершенно опустошённый. Штеппфан понимает, что за горе ведёт Тараэля, ибо перед свершением сладкой мести, перед заветной целью любое живое существо становится преградой, куском мяса, который и убить не сложно. Из материалов дела он читал, что Тараэль подвергался зверским экспериментам, его тело сшивали из различных частей, друзей также пускали под нож, а отработанные тела выбрасывали. Но это не повод идти на нарушение закона. Да, боль его сильна, но Тараэль на её фоне обесценил жизни других, кто бы это ни был, ибо весь мир превратился для него ареной свой битвы. Все остальные перестали существовать, были только он и «Отец», которого нужно было убить за боль и неважно сколько мертвецов отправит Нарис в землю. Штеппфан аккуратно молвит:

- Ваше личное горе не повод для массовых убийств. Суд принимает во внимание бездействие стражи Арка при Святом ордене и резюмирует, что в отношении глав стражи ведётся следствие… глав времён Святого ордена.

- Тише Тара, - поднялась Сюзет. – Ещё не всё потеряно, - девушка повернулась к суду и зазвучала её речь, и стало похоже то, что это она обвинитель… только для суда. – Ваша честь, вы забываете о многом. Защита пользуясь своим положением в Святом ордене и у Союза, требует отпустить Тараэля.

- Что!? – разозлился Штеппфан. – Сюзет, я хочу вам напомнить, что сейчас вы не у себя в компании. Вы в суде Республики Арк! И я требую от вас уважать наши законы и не нести ахинею! Если у вас есть какие-то объективные аргументы, документы или факты, то предоставьте их суду.

- Да… я хотела бы представить суду, - девушка опечаленно посмотрела на Нариса и сглотнув, продолжила, - результаты душевно-поведенческой экспертизы, - Сюзет протянула стражнику, который и передал судье копию документа, а сама девушка звонко зачитывает. – Экспертиза проведена мастерами-апотекариями в области душевного восприятия. Экспертиза установила следующее – «в отношении Тараэля Нариса проводился ряд исследований, в ходе которых установлено следующее – душевное состояние Тараэля Нариса оценивается как критическое. В силу полученных детских психотравм у него развилось преобладание эмоционального выгорания, стремление к нанесению повреждений людям, эпизодическое впадение в детство, а так же вспышки агрессии», - Сюзет отложили документ. – Знаете, вот хотя бы на основании этого, защита просит суд не смотреть на Тараэля так жестоко. Он всего лишь покалеченный человек… полуэтерна. Жалость проявите!

Штеппфан внимательно посмотрел на Нариса. Казалось, что тому нет дела до того, что про него говорят. Полная отстранённость для судьи показалась попыткой защититься, выставить барьер… он знает, что он виновен в страшных деяниях и безэмоциональность способ защититься от вины, этакий панцирь, об который ломается всякое осуждение и подавляется внутреннее ощущение самоедства. Проницательный судья от полного желания отправить Тараэля на казнь, решает узнать его… позволить раскрыть мотив:

- Защита может пояснить с какой целью всё это сделал подсудимый?

- У него было тяжёлое детство, которое отложило свой след. Ваша честь, вы должны понять, что он так страдал!

- Мотив, - строго оборвал судья.

- Месть, - прошептал Тараэль. – Меня использовали как кусок ткани, заставили испытать такую боль, что каждый сидящий тут сошёл бы с ума… моих друзей убили. В конце концов, всё сделанное мной… это треклятые приказы из Ралаты.

- У вас есть достаточные доводы насчёт этого?

- Да, - встала Сюзет и протянула стражнику бумаги. – Это обследование из апотекариона. Оно показывает, что, я хочу прочитать «тело Тараэля Нариса неведомым образом состоит из разных частей других тел. Всё вместе держит магический заряд неведомого происхождения, который способен привязать душу к этому телу. Так же, установлено, что в ходе анатомичкой реконструкции, проводимой над Тараэлем примерно в лет четырнадцать-пятнадцать, он мог испытывать боль, сопоставимую с сожжением заживо. Это могло привести к расстройству психики», - Сюзет стала беспорядочно метаться в бумагах и пергаментах, длинными пальцами раскидывая клочки листов и шурша ими, пока не нашла нужные. – Вот! Вот они! Это список приказов прошлого «Отца» Ралаты, который и выполнял Тараэль. Я требую, чтобы Тараэля отпустили на основании того, что он был вынужден выполнять приказы, под принуждением!

- Принуждением, - пробурчал Штеппфан, получив копию бумаги, где печатью Первого провидца заверена истинность слов Сюзет и стал монотонно зачитывать. – Испытание на верность для неофита… получение страниц, добыть проход в храм любой ценой.

- Всё именно так! – Сюзет, размахивая руками, стала едва ли бесноваться в суде. – Вы не понимаете, он просто жертва обстоятельств, которую нужно понять! Он был состоянии аффекта, когда это делал! Вы должны быть снисходительны к нему!

- В отношении Ралаты и её методов приёма неофитов суд направит в Трибунал Союза прошение о проведении расследования. А сейчас о документах. Но в приказах нет ничего об обязательном убийстве Найлака. Нет приказов о вскрытии старого приюта. К тому же, мессир Тараэль, вы подстрекали на убийство с особой жестокостью сестры «Прайд», несмотря на то, что данные указания были даны ранее другими лицами, - не добившись ответа, Штеппфан более спокойно продолжил. – Хорошо, - судья посмотрел на подсудимого. – Скажите, мессир Тараэль, вы осознавали цель, когда наносили Найлаку колющие ранения?

- Да… эта, - полилась река брани. Которую Штеппфан пропустил мимо ушей, – учувствовала в делах Ралаты. Они ловили мелюзгу на улицах Подгорода для опытов. Он зажимал рот Лето, когда нас ловили… он был тогда…

- Лето — это ваш друг?

- Да, - сокрушённо ответил Тараэль. – Был моим другом.

- Хорошо, - кивнул Штеппфан, - суд принимает документы, предоставленные стороной защиты. – спустя пару секунд равнения пергаментов, Штеппфан продолжил. – У сторон есть ещё документы или заявления? – получив отрицательный ответ, он повёл дальше судебное заседание. – Тогда суд переходит к последнему прошению сторон. Обвинение.

- Мы просим принять во внимание тот факт, что мы осуждаем Тараэля по нашему праву, - холодно продвигает свою линию аэтерна. – Какие были приказы от Ралаты – нас не волнует. Это существо в состоянии припадка может перерезать множество народу. Это мясник у которого руки по локоть в крови, и чтобы избавить общество от опасности, а самого Тараэля «исцелить» от душевных мук раз и навсегда, Комиссия просит суд, руководствуясь статьями шестьдесят первой, сто второй Уголовного Статута Аристократической республики Арк, приговорить Тараэля к смертной казни через сожжение.

- Хорошо. Каковы требования защиты?

- Мы просим суд, что к Тараэлю Нарису отнеслись с пониманием! Мы хотим, чтобы вы поняли, что пришлось пережить этому полуэтерна! Он вам не просто кусок мяса, он живое существо, способное думать и чувствовать, и мы просим суд, чтобы к нему проявили снисхождение, он ведь так настрадался!

- Это не помешало ему без зазрения совести перебить кучу народа, - колко отметил «Сигилит».

- Каково последнее слово подсудимого? – уточняет судья.

- Нет его… только желание покоя, - Тараэль сложил голову на руки закрыл лицо ладонями.

- Хорошо. Суд удаляется для вынесения решения.

Судья поднялся и вышел в коридор, ведущий в большую залу, где пару дней назад он выносил куда более серьёзный вердикт, повлиявший на весь Эндерал. Тут рядом, есть небольшая комнатка, где он напишет приговор. Взявшись за ручку, Штеппфан потянул её на себя и через секунду уже вошёл в неё и исполнился удивления. На алом ковре, у небольшого аккуратного столика высится мужчина. Лысый череп отразил пару огоньков свеч, его одежда – чёрного цвета роскошный кафтан, поверх рубахи, высокие сапоги и широкие штаны.

- Кто вы? – настороженно спросил Штеппфан, опуская ладонь на рукоять кинжала. – Что вам нужно?

Вместо прямого ответа, мужчина ответил строкой из Предания:

- Тогда Ты услышь с неба и произведи суд над рабами Твоими, обвини виновного, возложив поступок его на голову его, и оправдай правого, воздав ему по правде его.

- Боюсь, я вас не понял, - осторожно держит судья себя у двери. – Представьтесь.

- Сигизмунд Гросс, инквизитор Церкви Единого, - наконец-то представился человек.

- Что вам нужно? Как вы сюда попали?

- Когда нужно инквизитору попасть в помещение, он найдёт выход, - сверкнул ключ в пальцах инквизитора. – Мне нужно с вами поговорить о важном деле. Думаю, вы подозреваете, что скоро пол Эндерала может загореться? Знаете, насколько шатко положение веры в стране?

- Ах, - слегка улыбнулся Штеппфан, - вы один из тех деятелей, что собираются сделать мир лучше?

- Да. Моим повелителям нужен отчёт разведки Республики о состоянии религии в Эндерале. Я думаю, вы понимаете, что Церковь Творца

- А если Республика его отдаст другим организациям? Почему бы нам не выменять его у Святого ордена на его сокровища? – судья мотнул головой. – Я не могу понять, зачем он вам так нужен?

- Потому что нам нужно знать, куда нести свет веры, - твёрдо произнёс мужчина. – В условиях, когда из центральных провинций расползается тьма, когда над Эндералом вновь сгущаются тучи, нам нужно, жизненно необходимо знать, где слабость может вызвать катастрофические последствия.

- Интересно, но я свами не согласен.

- Проявите мудрость и милосердие, как это сделал последний пророк-судья Шам’Илиль в земле треомарской, когда она была известна как Этер-Матар, - Сигизмунд показал на толстую книгу, покоящуюся в шкафу. – Вижу, вы читаете Предание и должны знать, что когда народ благословенный потребовал от него испросить у Творца царя, как у народов иных, то он прислушался к ним. И вопросил к Единому о просьбе народа и Он ему ответил, и благословил Шам’Илиля избрать царя благочестивого, дав ему в знак венец «Карсиль» и меч «Азира», которыми будущий монарх будет владеть в знак власти и в борьбе со злом. Так и вы внемлите моим словам.

- Ох, а официальный запрос оформить трудно? Нужно было всего лишь пару бумаг написать и всё.

- Господин Штеппфан, вы сам является верным сыном Церкви, - инквизитор указал на символ чаши, отлитый из серебра и изображённый на перстне. – Так послужите ей. Разве вы позволите стране погрязнуть во мраке неверия?

- Я подумаю, что можно сделать. Да, я могу достать отчёт разведки, но прошу… впредь давайте делать всё более официально.

- Ещё, - вспомнил о просьбе Нафаиила инквизитор. – Тараэль Нарис… какой приговор его ждёт?

- Смертная казнь, - без сомнений ответил Штеппфан.

- Он должен выжить, - без тени сомнений произнёс инквизитор. – Он владеет информацией о состоянии северных территорий. Это очень важно, – парень вынул бумагу с приказами и повелениями, заверенную подписями Консула и членов Сената. – Это «Лист приказа», в котором нам дали полномочия по расследованию одного дела. И одно из них… приостанавливать разбирательства.

- Я не могу просто так оправдать его, не могу просто так отпустить, - помотал головой Штеппфан. – То, что он сотворил, не поддаётся простому прощению. Закон…

- Постарайтесь, ибо к милосердию призывает Церковь, - Гросс грозно воззрел на инквизитора. – Мне нужно его допросить. Нужно знать, что он скажет правду, а не пошлёт куда подальше перед смертью. Вы должны понимать, что его слова могут сыграть не самую последнюю роль в битве за Шепчущий лес.

- Хорошо, если он вам так нужен, то можно дать ему жизнь, с учётом, что его наказание итак станет смертным приговором, только растянутым во времени, - Штеппфан стал копаться в памяти, ища лазейку в законе и тем временем решая выиграть нечто для себя. – Мне нужно кое-что от Святого ордена… точнее от его главной хранительницы, ставшей едва ли не «алимма маттер’а».

- Матерь кормилица, - перевёл с древнеинальского диалекта средненеримского Сигизмунд. – И что же вам понадобилось от Калии Закареш?

- Святой орден оспаривает наше право на древние артефакты, найденные при раскопках в Арке Свои притязания они основывают на том, что это древние доспехи и оружие братьев и сестёр Ордена, мы же тем, что это найдено на нашей земле. В итоге, пока идёт разбирательство, раскопки остановлены, - судья мягко продолжил. – Нужно, чтобы Святой орден либо отказался от прав на них, либо признал своими только тридцать процентов от найденного.

- И каковы находки?

- Три полных комплекта сильно зачарованных доспехов, свитки могущественной магии и тридцать клинков с сундуками золота.

- Хорошо, я добуду у неё это, - Сигизмунд поклонился и поспешил выйти из комнаты… судья хоть и называл себя слугой Единого, но сердцем далеко отстоял от него.

Уйдя в отдельную маленькую комнату Штеппфан глубоко задумался и размышлять было над чем. С одной стороны, он может завалить Тараэля статьями и отправить его на верную смерть... дел-то. Но с другой стороны, именно Ралата и деяния её прошлого лидера привели к тому, что Тараэль превратился в палача, не знающего жалости. Нарис – плод её больной жизни, апофеоз и проклятье, рождённые от спесивого желания «Отца» что-то найти, от цели, поставленной в абсолют. Тараэль превратился в того, кого сам и ненавидел… в живущего ради безумной цели. Только сейчас, только когда в Подгород потекли деньги, Ралата стала изменять своим принципам, она постепенно оставляет жестокость и дикарство. К тому же непринятие во внимание требований двух субъектов Союза может стать ударом в шаткое равновесие и мир. Да ещё и к этому требования инквизитора, которому Тараэль может помочь спасти… половину Эндерала. Помиловать нельзя, это простой вывод, но и осудить его как обычного маньяка не позволяет что-то в сердце. И всё же, собравшись с силами, он взял перо, положил пергамент и стал писать.

Выйдя через час, он прошёл в зал и стал возвещать приговор. В конце речи, когда были зачитаны массивные вводная часть, Штеппфан перешёл к самому главному:

- На основании установленного, изложенного, руководствуясь статьями двести одиннадцатой, двести двенадцатой Статута процессов судебных, суд приговорил Тараэля Нариса признать виновным в свершении преступлений, предусмотренных – частью первой статьи шести десять первой, частью второй статьи шестьдесят первой, подстрекательству к свершению преступления, предусмотренного статьёй шестьдесят первой, статьёй сто второй Уголовного Статута Аристократической Республики Арк, а так же стихом сотым Новой Раласы и наставлением сто пятнадцатой Книги Ковенов и назначить ему наказание в виде смертной казни.

Это вызывало приступ смятения и злобы у Сюзет. Она взмахнула рукой и все её бумаги на столе отправились в полёт, раздался пронзительный крик, который окончательно убедил судью, что девушку ведёт не чувство справедливости, а эмоция, которая с правосудием трудно сочетается:

- Не-е-ет! – закричала Сюзет, в её пронзительных больших глазах Штеппфан заметил каскад ярости и резкого горя, но его это не впечатлило и он дальше продолжил чтение:

- Суд, руководствуясь статьёй тридцатой и тридцать девятой Уголовного Статута Аристократической Республики Арк, принимая во внимание душевное состояние подсудимого и элемент принуждения, меняет смертную казнь на искупительную службу в армии Арка… в «отряде обречённых»[1], - судья дрожащей рукой взял молоток и ударил им, доведя до всех. – Судебное заседание окончено.

[1] Отряд обречённых – специальное штурмовое подразделение армии Арка. Оно состоит из приговорённых к смерти или пожизненному заключению и используется на самых трудных участках фронта. Выжить в нём – чудо.

​Глава 9. Сердце Закареш

Глава 9. Сердце Закареш

Спустя три дня. Храм Солнца.

Приятная и прохладная ночь опустилась на Арк. На небе нет ни облачка и каждый, кто поднимет голову, может увидеть россыпь серебра и золота на тёмном полотне, а манящая бездна космоса так и просится на холст. Городская стража бродит по улицам, следя за порядком и теперь это не просто собрание слабо обученных мальчишек и девушек или зажравшихся мужиков и женщин, а натренированная в боях и подготовленная Республикой армия. Одно их присутствие на улицах может охладить буйные головы и весь Арк пред ними трепещет, и это ещё не считая пяти когорт гаститусов, четырёх принципусов и трёх триарианцев. Но не везде они властны, ибо на самом верху града, там, где скала нависает над Арком тяжёлой дланью, красуется бывший оплот старой власти. Теперь это памятник, ода былого могущества Святого ордена. Там же устроились и остатки Хранителей, больше не имеющие власти над Эндералом, но не потерявшие одного из своих призваний – они всё так же обучают магов справляться с чародейской лихорадкой. И сейчас, там должен решиться один из самых важнейших вопросов для Святого ордена.

Девушка в синей кофте вступила за порог величественного Храма Солнца, и узрела все изменения, тронувшие его за последние дни. Разделённый и сломленный, он вынужден довольствоваться тем малым, что ему оставил Эндеральский Союз. Бросив печальный взгляд направо, она видит области, отданные мастерам пути огня. Теперь среди построек гуляют люди в багряно-алых одеждах, доспехи хранителей украшены орнаментами и изображениями пламени. Слева она печально видит «детей» воды, послушниц и послушников в сапфирово-насыщенных мантиях, поверх коих белые пояса. Немногие неприсоединившиеся горстью устроились по отдельным комнаткам, где работают несмотря ни на что во благо страны.

- Госпожа, - обратился человек в доспехах хранителя, только вместо обычных одежд синий тканевый поддоспешник, поверх него атлетический панцирь с водянистыми орнаментами.

- Сеньора, - поправила его девушка. – Оставьте это обращение сторонникам новой культуры.

- Сеньора, - поклонился парень и вынул лист, - это приглашение на заседание «Совета». Они желают вас видеть там, где до конца рассмотрят споры о разделении Храма солнца между группировками, прав собственности на Светоч, кузни, апотекарион и прочие ценные объекты.

- О, проклятые пески, - печально выругалась девушка. – Почему они не могут объединиться перед разделением? Почему их прельщают споры, когда нужно объединиться, - тонкие пальцы сжались на свитке. – Хорошо, я подумаю над этим, - произнесла она и устремилась дальше, в глубь Храма.

Тем временем по дорожке, уложенной плитами белого камня идёт парень, отметивший свой статус жёлтой мантией, которую утянуло несколько серых плотен ткани. Ноги защищают высокие сапоги, а руки покрыты перчатками. Лица не видно из-за плотного капюшона и маски. На груди же трясётся отличительный знак – золотой ромб с восемью стрелами и пурпурным камнем в центре. Его губы слабо шевелятся, напевая одну из песен, услышанных им в таверне:

Когда Златобород пред бандитами предстал,

Король Конан у ворот их встречал:

«Господа, проклял вас мой дворец;

Вашим преступленьям настал сей конец!»

Конан-Король указал на врага топором,

И разбойная шваль в тюрьмы побежала ручьём.

И также поступили Речного князь и Дюнного принц,

Нет больше разбоя, в трепет брошен всяк анархист.

Мужчина часто вспоминал саги о том, как Конан покончил с новыми разбойниками и песни, посвящённые Золотому берегу и его правителю, которыми запеваются барды и говорят, что даже его знакомые Фриджидиэн и Лишари будут играть великое празднество именно там, в королевстве. Княжество Речного тоже приготовилось к празднику, ибо через него пройдут достопочтенные гости от Державы Дюнного, Каганата до Республики и Баронства.

- Апотекарий, - прозвучало обращение голосом тихим и шершавым, как пески Киры, смешавшиеся с шумом ближнего фонтана. – Ты опаздываешь.

- Проклятье, - выругался паренёк. – Ты меня напугала.

- Прости я не хотела, - из темноты вышла девушка; его худое тело укрыто синей женской рубахой, на которую плотно утягивает корсет, кожаные штаны чуть покрывают чёрные туфли. – О’Брайенн, ты ведь хотел встретиться со мной?

- Да, Калия, но не здесь. Мы же договорились в моей лаборатории в Хроникуме.

- В твоей? – тонкие губы девушки чуть исказились в неприязни, она сделала шаг назад и попала под свет от факела, явившего взору её немного загорелую кожу, округлённые черты лица, чёрный короткий волос цвета вороньего крыла и глаза с духом печали, цвета яркого топаза. – Хроникум ещё за Мерраджилем.

- Вы неправильно поняли, - голос О’Брайенн зябнул. – Мерраджиль мне там выделил место, чтобы иметь ближе к нужным вещам и наработкам.

- Хорошо. Зачем вы мне помогаете? – Калия опечалилась. – Разве мне можно как-то помочь? С моей… проблемой только смерть поможет мне. Да и я смирилась с этим.

- Я – учёный и хочу изучить вашу проблему. В конце концов, если мой способ исцелит вас от… ваших приступов ярости, как вы это называете, то вы сможете возглавить Святой орден.

- Никогда. Святой орден я не могу взять под свою власть. Я не создана для этого… я не Великий магистр, и даже не хранитель высокого сигила, - Калия тяжело выдохнула. – Мне кажется, что Совет хранителей лучше им управляет.

- И всё же, - О’Брайенн решил настоять. – Я же не зря корпел над всеми наработками? Да и в конце концов, вы же Калия Закареш – прославленная воительница, отыскавшая чёрный камень, путешествовавшая вместе с Пророком и летавшая на корабле в небесный город.

- Это не делает меня достойной. Святому ордену медленно приходит конец, - Калия отвернулась, посмотрев в сторону перегородки, за которой пустота и полёт над градом. – Эпоха его прошла.

- Вы ведь посмотрите, - О’Брайенн показал на пару хранителей у ворот, облачённых в традиционный стальной доспех Ордена. – Их теперь больше сотни. И их успехи в битвах с арпами доказывают, что Святой орден – жив.

- Они – всё ещё молоды, вчерашняя зелень. Все их успехи от зачарований на броне и клинках.

- Но тем не менее им нужен лидер, и вы подходите на эту роль, - О’Брайенн протянул Калии дощечку, на которой зажато несколько пергаментов. – Прошу вас, давайте приступим и посмотрим, что из этого выйдет.

- Что ж, если ты мне поможешь, - Закареш посмотрела на О’Брайенна и апотекария огненной стрелой пронзил её взгляд. – Тогда я подумаю над этим предложением Велисария возглавить Орден… будь он не ладен, - тяжело выдохнула девушка.

Парень и девушка миновали двор, обходя фонтан и ступая прямо по зелени. О’Брайенн часто смотрел на новые врата сего места – теперь они отлиты из металла и приводятся в движение механизмами, а в центре красуется вытравленный символ Святого ордена. Тут и там можно заметить, что здесь было лютое побоище – новая краска на стенах и перестроенные части зданий, только что посаженная трава и сети трещин на домах и десяток погребальных венков у врат, оставленных на память о том, как гибли защитники Арка, отражая неримскую угрозу.

В самом конце Храма, на крайнем выступе всё ещё громоздится монструозная фигура светоча, обволочённая тьмой и кажется, что она сама источает зловещий мрак. О’Брайенн, часто проходящий мимо светоча, находит его орудием смерти, заключённым в груду металлолома из балок в форме пирамиды. Конечно, он сейчас выключен – чёрные камни вынуты, закованы в самые крепкие сейфы с антимагическим эффектом и охраняются «Палатина Гвард» - элитным отрядом Эндеральского Союза. Но даже неработающий, он вселяет ужас в людей.

Калия и О’Брайенн прошли в залы Хроникума, где сосредоточены древние знания и опаснейше артефакты. Их встретили «мрачным приветствием» высоченные полки с книгами и кучи свитков, продавливающие плитку пола. Тут и там под стеклом можно разглядеть камни и таблички, какие-то инструменты или осыпавшиеся куски бумаги – всё это вершина айсберга из артефактов, начиная от пирийской культуры и заканчивая эндеральскими народами. Ещё больше храниться в тёмных залах этого таинственного места.

Но помимо тайн, Хроникум ещё стал местом жарких споров и один из них разгорается прямо на глазах Калии и О’Брайенна:

- Нет, мы не можем просто так оставить работу над Светочем, - говорит возбуждённо высокого роста аэтерна, красующийся серым выделанным костюмом, в тон зализанным назад серебру волос; один глаз смотрит из-за монокля, отчего в голове рождается правдивый образ учёного. – Это ведь не научно. Мы практически на пороге открытия способа изгнать «высших».

- Но мы не можем опираться на предчувствия и предположения, - парирует второй человек – черноволосый эндералец, укутавшийся в чёрную рясу, усиленную золочённым панцирем. – Это неразумно и Всевышний призывает нас бороться со злом силами смирения, молитвы и покаяния.

- Простите, Исаил, но вы давите научный подход к решению этого вопроса, - всё не успокаивается Мерраджиль. – Мы можем прекратить деятельность «высших» раз и навсегда, что несомненно лучше и продуктивнее.

- Научный? – смутился Исаил. – Вы боретесь с существами духовного мира, рождёнными от неистовых страстей и эмоций. И с помощью чего? – Исаил развёл руками. – Всевышний помилуй нас, но они хотят с помощью инструмента и энергии изгнать их, причём не зная – сработает ли это.

- Мы уже на пороге великого открытия и знаем, расчёты показывают, что нуминос он как указатель для цели. Энергия от чёрных камней ориентируется по наводке и духовно уничтожает цель, - Мерраджиль поправил монокль. – Я согласен, что нужно проявлять осторожность. Однако, это будет преступлением против жизни, не запустить его. Мы уже много добились.

- И что же вы сделали?

- Джеспар нашёл нужное знамя. Оно действительно обладает… эм, отпечатком «высшего». Теперь нужно синтезировать духовные энергии и на их основе вывести больше «опознаваемого материала» для энергии чёрных камней, - Мерраджиль взял кружку от которой исходил пар и робко коснулся её губами. – Если этого не сделать, но энергия без цели ударит по ментальным барьерам между мирами, что вызовет Очищение. Кстати, - Мерраджиль перешёл в наступление. – А какие ваши действия по борьбе с «высшими» кроме того, что вы получили представительство в Высоком сенате?

- Поймите, мессир, Всевышний так устроил наш мир, что только благодаря Ему при нашем покаянии, можно исцелить грех и тем самым лишить власти «высших», - Исаил сложил ладони. – Вы же понимаете, что только потакая гордыне, эгоизму, блуду, гневу и прочим грехам, мы даём «высшим» манипулировать нами, как марионетками. И наша брань против греха - оружие, ибо он ключ к кандалам рабства духовного нашего.

- И что же выделаете для этого, позвольте узнать? – Мерраджиль снова отпил чая. – Мы строим светоч, а вы? Позвольте, у нас, если мне изменяет память, новый закон дозволяет разнообразие вер. Как вы в таком разнообразии будете бороться с «высшими» своими методами?

- Проповедь народного покаяния, оставление греха и пристрастие к добродетели, покрытое молитвой и горячей верой, - Исаил достал небольшую книгу. – Да, мы признаём право на существование огнепоклонников, водопоклонников, Культа Рождённых светом и ралаимского учения, но они не смогут дать того, что даст истинная церковь Всевышнего, освящённая духом Его. Мы ставим храмы и часовни, несём людям Слово Божие, - Исаил приподнял книгу. – Только таким служением можно дать достойный отпор «высшим».

- Хм, но как же светоч? – настаивает Лексиль. – С его помощью, мы сделаем всё быстро, «высшие» нам будут больше не помехой.

- Вы уверенны в этом? Уверенны, что он сработает? Только светом истинной веры можно выгнать тьму в душе, - эти слова заставили Калию дрогнуть, найти в них смысл и ключ к исцелению себя, но О’Брайенн повёл её дальше.

Оставив созерцание спора, Калия и О’Брайенн шагнули дальше и оказались в небольшой комнатке, устроенной специально для апотекария. Здесь есть всё, что нужно – книжные полки, кровать, рабочее место, алхимическая лаборатория и шкаф для ингредиентов.

- Располагайся, - О’Брайенн указал на большое кресло, сам пододвинувший небольшой стул.

Калия аккуратно присела. Её немного тревожит лёгкое касание страха, она не знает, что сейчас будет. Вся её жизнь от сражения за Арк, до сего момента это медитации и спокойная жизнь, но сейчас это возможно переломный момент, после которого она опять возьмёт в руки меч и снова встанет на поле боя, как хранитель. Она всю жизнь шла к этому, весь свой век билась, чтобы защищать слабых, но из-за собственной слабости положила клинок на полку. Но вскоре она может снова выйти на поле боя и защищать свой дом.

- Так, - О’Брайенн взял в руки перо и пергамент, что значило начало погружения во тьму светлой души. – Давайте начнём. Что именно вас беспокоит?

Калия сглотнула и вздрогнула, казалось, что перед её глазами возникло нечто страшное и пламенеющее, но она взяла в себя в руки и начала говорить медленно, шероховатый бархат её глаза разлился по комнате:

- В моей голове что-то есть. Какая-то... вторая душа, сущность. Большую часть времени он спит, но бывают ситуации, когда он просыпается, в основном, когда происходит что-то ужасное или уже произошло.

- Что это за сущность и как она выглядит?

На мгновение перед лицом Калии побеждал образ. Клубящаяся тьма, когтистое существо в извращённом доспехе – сталь стала угольно-чёрной, по ней бегут дорожки огня, виднеются всполохи пламени; альтер-Калия приоткрывает рот, обнажив удлинённые клыки, в её глазах помещены адские угольки ожесточения.

- Страшно, - продрогнув, осторожно вымолвила Калия. – Вся чёрная, жуткая и…

- И?

- Жестокая, - омрачённо завершила дама, вспоминая, какое захлёбывающее чувство ярости и неутолимую жажду крови чувствовала она, когда её тень просыпается.

- У неё есть имя? – уточнил парень.

- Нет, но выглядит она как я… страшная я.

- Хорошо, - О’Брайенн сделал какие-то записи. – А когда она просыпается?

- Когда…, - апотекарий приметил, что несмотря на смугловатый оттенок, Калия побледнела, её губы в дрожи обратили речь. – А на этот вопрос нужно отвечать?

- Если у вас есть силы, - осторожно сказал О’Брайенн. – Только если сможете.

- Я попробую, - после сих слов, явилось ей картина из памяти, как она в старых пыльных руинах Дотульград, старого пирийского града, нашла своего напарника поверженным; над ним уже занёсся меч, как в её груди вспыхнул огонь. Она пыталась с разбойником говорить, но тот лишь насмехался и кичился, и его слово задело в душе нечто… огненное и чёрное, материю злого духа; она помнит, что опасность жизни её напарника воззвала ко гневу, и он ответил… тьма обволокла её в ту же секунду, сознание ушло в тень, и тёмно-багровый туман застлал взор.

- Так?

- Да, - Калия собралась с силами. – Оно появляется, когда мне или друзьям угрожает опасность…. Смертельная, - Калия помахала перед носом, ибо столь яркие воспоминания донесли до неё нереальный запах железа и серы.

- Хорошо, - О’Брайенн сделал пометки. – А какие чувства у вас это вызывает? Когда рождается гнев?

- Сначала… это ярость. Желание убить обидчика. Моей тени охота его буквально разорвать на куски. А потом, - Калия задумалась и спустя полминуты слабым полушёпотом продолжила. – Стыд. Неимоверное чувство стыда.

- А что именно ты нарушила, что перешла, от чего у тебя рождается стыд?

- Мне казалось, что я зло, сущая тьма во плоти. Что от меня понесут страдания люди.

- Казалось?

- Да. Как по мне, это часть меня, которой не нужно бояться или давить её со всех сил.

- Хорошо, - О’Брайенн снова вернулся к записям. – Как вы раньше пытались бороться со всем этим?

- Медитации и упражнения, - Калия потёрла руки. – Пыталась забыть про всё это, думала, что если упрячу как можно дальше всё это, то оно уйдёт, или будет подавлено.

- Хорошо, - О’Брайенн сделал ещё пару записей, после чего схватил какой-то амулет со стола и подскочил к Калии, став водить возле неё; металлический треугольник затрясся и окрасился в тёмно-фиолетовый цвет, вокруг него появилась чёрная дымка.

- И что это всё значит, Са’Ира? – тревожно спросила Калия.

- Ваша проблема… она имеет магические аномалия… очень сильные. Кажется, что каждая вспышка гнева, что рождается на разрывах души, усиливается многократно, - О’Брайенн убрал амулет. – В вашей душе какой-то духовный паразит или чёрные энергии. Каждый раз при вспышке гнева, эмоции вытягивают наружу и вашу «тень».

- И что же мне делать? – обессиленно спросила Калия, сжав ладони в кулак. – Я конечно мирилась с тем, что оно живёт внутри меня, - девушка коснулась волоса. – Но вы обещали, что исцелите меня.

- Да, естественно! – бодро воскликнул О’Брайенн. – Естественно… ваша проблема. Она многосложна.

- И что же мне нужно делать… я хочу наконец-то ощутить свободу от «тени», почувствовать отсутствие чёрного жернова из гнева. Меня это достало.

- Даже из слишком малых записей понятно, что вам нужно не доводить гнев до критической точки, после которой «тень» берёт власть, - О’Брайенн раскрыл сейф, устроенный под алхимической лабораторией, бурча себе под нос. – Тренировка и дыхание — это конечно хорошо, но вам нужно научиться контролировать гнев, найти тот ключ, почему именно смертельная опасность у вас рождает эту вспышку… механизм защиты, - проговорил апотекарий, словно нашедший бы зацепку, и снова стал перебирать вещи. – Ваша проблема иная, чем с теми, кто болен Красным безумием, а у меня больше исследований по нему.

О’Брайенн наконец-то нашёл что-то и вытащил. Калия увидела, что ей несут небольшой мешочек и положив на ладонь, апотекарий раскрыл его. Взгляд карих глаз упал на маленькие квадраты светло-травянистого цвета со вкраплениями белого цвета.

- Что это?

- Для начала нужно купировать нервно-телесную деятельность, чтобы «тень» не получала ответа через плоть от первого эмоционального импульса. Это даст вам чувство покоя и развеет проявления гнева, - О’Брайенн протянул Калии мешочек, и она его стеснительно взяла. – Не бойтесь, здесь всего лишь сочетание усиленного экстракта сон-травы, мяты, валерианы, и безопасная вытяжка из светопыли.

- Светопыли? – волнение достигло ушей апотекария. – Это же наркотик.

- Безопасная, - надавил О’Брайенн. – После приёма лекарств мы начнём с вами работу. Будем вынимать то, что приводит вас в гнев при смертельной опасности… выписывать, чтобы сознание осознало ничтожность иллюзии в подсознании и нивелируем стремления тени овладеть вами.

Молчание опустилось между ними. Калия чувствует, что её наполняет призрак радости, странное воодушевление. Она долгие лета томилась под давлением альтер-эго, её жизнь отравлял страх поступить не так, иначе оно вырвется. Но теперь её дух чувствует ветер грядущих перемен. Всего-то нужно набрать смелости и найти того, кто сможет помочь. Она долгое время один на один боролась с собой, билась в битве, где нет победителя. Да, потом она даже признала себя такой, но достаточно ли этого? Яд чёрной магии настолько сильно поразил её душу, что только общение с апотекарием, работа с ним поможет ей наконец-то обрести часть свободы. Не нужно бояться внутреннего осуждения, когда такая проблема берёт за горло.

- Так вы станете Великим магистром Святого ордена? – спросил О’Брайенн.

- Если ваш способ мне поможет, - Калия посмотрела на белые квадратики. – То я вновь смогу взять в руки меч.

- Хорошо.

Калия покинула комнатку О’Брайенна, договорившись с ним встретиться завтра, чтобы начать работу. Выйдя, она натыкается на всё спорящих Мерраджиля и Исаила, только чай они сменили чем-то пьянящим и крепким. Закареш в груди ощутила веселье, её губы украсила улыбка, когда увидела, как сдержанный и «выглаженный» Мерраджиль опрокидывает рюмку коньяка.

- Знаешь, - охмелено затвердил Лексиль. – Боюсь, что всё-таки нам придётся запустить светоч. Мы работали над этим целый… ах зараза, а сколько мы работали? – Лексиль взглянул на рюмку. – Я уже и не помню. Знаешь, за работой и не замечаешь, как летит время.

- Я понимаю, но всё-таки прошу тебя прислушаться к голосу разума, - Исаил же не пьёт, а поигрывает рюмкой в руках. – Давай разберём его. Чёрные камни, нуминос, «высшие». Мы даже не знаем, сработает ли твой план.

- А как же наша борьба? – Мерраджиль взял коричневую бутылку и наполнил рюмку. – Как же народы Вина? Как мы их исправим, если «высшие» продолжат травить мир?

- Я скажу тебе так, - Исаил провёл рукой по книге на столе, – главную причину нашего исправления и спокойствия надобно поставлять не в произволе другого, который не подлежит нашей власти, а заключается она в нашем состоянии. Итак, чтобы нам не гневаться, это должно происходить не от совершенства другого, а от нашей добродетели, которая приобретается не чужим терпением, а нашим великодушием.

Смысл и содержание сих слов запали в душу Калии. Ей, девушке, вечно стремившейся помочь простому народу, защитить его от всякой скверны, охота положить на сердце эти строки, ибо действительно – не ища врага во вне, нужно начать исправлять себя. Богачи бы не боролись с бедностью, если бы не исцелили сердца и не раздали милостыни, а гневливый бы не рычал о том, что все люди зло, коли бы сам исправил себя. И Калия теперь хочет найти причину зла в себе, обнаружить и развеять вместе с «паразитом».

- Вот Исаил, хороший ты человек, - видно, что Лексиль приголубил не одну рюмку коньяка. – Но ведь мы с тобой одно дело делаем. Ты людей и аэтерна со звёздниками учишь заповедям Бога невидимого, чтобы они боролись против «высших». А я? Вся жизнь наука. Хоть сейчас охота что-то важное сделать… эти «высшие». Ну их!

- Ты это можешь сделать, - Исаил стукнул о рюмку Лексиля и отпил. – Пересилить себя, и сделать верный выбор – удел сильного человека… и аэтерна. Пойми, что даже в присутствии темнейшего из зол, никто из слуг тьмы не может устоять перед светом Его и ревностью истинно кающихся, - услышала уходящая Калия, что так же легло на её сердце и пошла в место уединения.

Закареш вскоре нашла свою комнату и посмотрела на стол… это заваленный бумагами и канцелярией квадрат дерева, возле которого стул и клинок. Она – наследница славы Ордена, та, в ком видят достойное продолжение хранителей. Калия вспомнила, как изначально усадила за стол переговоров последователей различных фракций внутри Ордена, как вступила в споры за древние артефакты Ордена с Союзом, который желал забрать их себе. За это, за подвиги в путешествиях с пророком, за героизм в войне с Неримом, Совет Хранителей бросил взор на неё… её видели в роли нового Хранителя, но Закареш отказывалась.

«Почему я?» - задумалась смуглая кириянка и закрыла глаза, плюхнувшись на небольшой вытянутый диван. – «Почему мне нужно разгребать всё это?».

Только ей стоило предаться отдыху, как дверь распахнулась в комнату залетела скаррагчка:

- Калия! – в комнату вошла ещё одна девушка – это чуть выше среднего роста смугловатая дама, при каждом шаге её смольный длинный волос убран в хвост, а раскосые карие глаза полны беспокойства.

- Лишари, - Калия посмотрела на, одетую в зелёную кожаные прилегающую куртку со штанами и сапоги, входящую девушку. – Какая беда привела тебя ко мне?

- Калия…, - уже более спокойно молвила девушка. – Мне нужен твой совет. Фриджидиэн… этот… недовоин. В общем у меня чёртова проблема!

- Пегаст, неужели я единственная с кем можно об этом поговорить? – Калия слегка улыбнулась. – Ты же знаешь, что я в отношениях… полный ноль. У меня их никогда не было.

- Мне действительно не с кем поговорить, - Лишари уселась за хлипкий стул, едва его не сломав. – Это треклятая ситуация выводит меня! Пошло всё к чёрту! Гори оно солнцем!

- Так, подожди, - Калия поднялась и протерев глаза, мирно спросила. – Расскажи всё по порядку.

- Ты же знаешь, что Велисарий, прокляни его чёрный страж, начал операцию на севере!? Ублюдок! Он совсем тронулся мозгами! – крик девушки сопровождался лихорадочной жестикуляцией. – А вместе с ним и Фриджидиэн! Видите-ли он слишком патриот!

- Лишари, прошу тебя, - взялась за голову дама, - объясни всё нормально. Я не могут тебя понять.

- Фриджидиэн! Он сошёл с ума! – задыхаясь, кричала Лишари. – Он решил сунуть башку в пекло новой войны! Этот идиот пошёл Префектом в легион! Когда началась компания!

После этих слов крепкая девушка не выдержала – из её очей просиял блеск солёной влаги, а губы дрогнули в странной гримасе боли. Она не сумела скрыть чувства и эмоции – они явили себя лихорадочным рыданием.

- О-о-х, Лишари, - Закареш поднялась и встала возле Пегаст, утирающей глаза. – Я… прости, но я не знаю… чем же он тебя так зацепил?

- Калия… ты не понимаешь, ты не понимаешь… он ради меня чуть не умер в поисках лекарства, он защищал у ворот этого проклятого Храма солнца, и за этот месяц… Калия, я не видела того, насколько красиво мужчина может ухаживать. Да… я… влюбилась.

Хранительница потянулась к небольшой тумбочке и извлекла оттуда пузатую, припыленную бутыль темного стекла и налила немного Лишари: в бокале блеснули игривые переливы янтаря, источающие крепкий аромат спирта с легкими нотками чего-то терпкого и, казалось, древесного.

- Что это? - спросила Пегаст, настороженно принюхавшись к содержимому бокала.

- Кабаэтский коньяк. Исключительная вещь, я иногда пью его, особенно – в моменты злобы или отчаяния.

Смуглые пальцы Лишари коснулись тонкой ножки бокала, и девушка с осторожностью коснулась губами неизвестного ей напитка. Она отпила совсем немного, но этого было достаточно, чтобы коньяк обжег ей горло, перехватил дыхание и как будто даже моментально ударил в голову. Лишари закашлялась и поскорее отставила бокал.

- Кхе-кхе... Ну и дрянь!

- Итак, ты говоришь, что Фриджидиэн собрался участвовать в той… операции по очищению северного Сердцеземья и Шепчущего леса?

- Да… этот идиот, любовь моя, хочет положить свою жизнь на полях сражений. Говорит, что мол это его долг – помогать стране, когда она зовёт. Он совсем поехал, если решил, что сможет ей помочь, засунув себя в армию.

- Что ты хочешь? – уточнила Калия.

- Я хочу его остановить, - опустила голову Лишари. – Калия, мне не нужен гроб с телом любимого человека и похоронка за росписью Велисария. Не желаю для него смерти, не хочу, чтобы его родители обливались слезами… не хочу, чтобы он такой молодой и… хороший, погибал на незнамо какой войне.

- А если бы вместо него был бы другой человек?

- Я никому это не желаю. Тирания светорождённых, и тотальная война всех против всех итак унесла слишком много жизней. Но Фриджидиэн… я люблю его и не хочу потерять, - подняв голову Лишари посмотрела на хранительницу глазами полными печали и горя, жалостно сказав. – Калия, я не хочу, чтобы он умирал! Не хочу, чтобы стрела или меч покалечили его!

Закареш видит всю боль и печаль Пегаст – она в паре шагов от того, чтобы потерять любимого человека. Но чем она может помочь? И снова чувство беспомощности юрким холодком проникло в сердце, сея слабость и гнев. У неё никогда не было серьёзных отношений, она не знает каково любит глубоко и страстно и тем более она и понятия не имеет, как можно отговорить человека идти на войну. Перед ней сидит раздавленная фактом девушка, крутящая между пальцев бокал с опьянённым взглядом.

- Успокойся, - положила ладонь на плечо Лишари Калия, - он это делает ради тебя, чтобы ты жила спокойно… чтобы ничего не угрожало.

- Он бы мог просто не идти на это треклятое побоище…

- Если ты не можешь его остановить, - схватилась за мысль Калия. – То сделай так, чтобы он меньше всего пострадал. У него же есть доспехи и оружие… так зачаруй их. Сделай так, чтобы ни одна стрела или меч не сразили его.

- Это… хорошая мысль, - усмехнулась Пегаст. – Превратить из него клубок магии и стали.

- Лишари, сделай так, чтобы он не умер.

- Как?

- А может есть тот, кто встал бы вместо него на место префекта? – предложила Калия. – Думаю в эндеральском легионе найдётся тот, кто встанет на должность вместо Фриджидиэна?

- Кстати, - закусила губу. – За целый мешок серебра кто-то и заменит его. Спасибо тебе, что выслушала. И предложила идею, - Пегаст покачиваясь, поднялась и неустойчивой походкой двинулась к выходу. – Из тебя… хорошая знакомая.

Калия так и не могла вспомнить, в какой момент истории они сдружились. Последняя их работа – исследование и зачистка пирийских руин, где Лишари довольно лестно выразилась о работе хранителей. Да и иногда они, противостоявшие «очищению», собирались, чтобы вспомнить о приключениях, но едва ли совместные попойки могут сблизить людей.

Едва Закареш подошла к двери, как та сама открылась, а за ней уже стояла довольно крупная фигура.

- У вас аудиенция? – с осторожно заданным вопросом в комнату прошёл высокий мужчина, на котором бряцает чёрный латный доспех, с присущей инквизиторам чашей на груди.

- Уже нет, - пьянцевато махнула рукой Лишари и отпихнула незнакомца.

Мужчина посмотрел на Закареш и в его взгляде хранительница нашла силу и сосредоточение. Он властно прошёл в комнату и встал посреди неё, твёрдо говоря:

- Калия Закареш, хранительница Святого Ордена…

- Я вас помню… вы – Сигизмунд Гросс, представитель Инквизиции, - прервала его кириянка. – Вот уж не подумала, что мы снова встретимся.

- Что ж, таковы обстоятельства, продиктованные Его волей.

- Я надеюсь, на этот раз вы не будете тыкать мне каким-либо постановлением Сената или любым другим документом? – сухо спросила Калия, усевшись за стул и начав перебирать бумажки.

- Нет… на этот раз дело куда более деликатное и требующие всего вашего внимания и милосердия.

- Ах, вам инквизиторам, методично втаптывающим наши дела, историю и значимость, вдруг понадобилась помощь? – возмутилась Закареш. – Ради интереса, я конечно, выслушаю тебя.

- Я пришёл просить об услугах… более странных, чем вам может показаться, - инквизитор сделал пару шагов. – Нам нужно, чтобы отказом от своего вы помогли Эндералу.

- Это как?

- Не буду скрывать…

Инквизитор рассказал ей всё… наполнял ум Закареш тем, как судья предложил обмен – информация в обмен на артефакты, как он общался со священником и получил святую миссию. Поведал ей он и том, что Тараэль нужен был и для того, чтобы ухватиться за нить в поиске Весов, ибо его друзья услышали от Отца Ралаты, что отступник-ралаим – последний, кто может указать на таинственную секту сумасшедших убийц. Грозно и утвердительно инквизитор пытался объяснить, что только если Закареш откажется от прав на артефакты в пользу Республики, то судья выдаст им то, что нужно и только благодаря этому удастся спасти множество жизней.

- Ох, - выдохнула напряжённо Калия, услышав всю историю. – Оказывается, вы не такие фанатики, как кажетесь…, - девушка погладила амулет с гербом Святого ордена. – Почему я должна вам помочь? Почему мне бы не поднять ставки? Инквизиция же нас всегда гнала… вы отобрали у нас наши цели, рядом с Храмом солнца вырвали кусок земли и там строите свой конклав, ведёте против нас разбирательства и пытаетесь уличить в ереси. Сигизмунд, вы не обнаглели ли?

- Калия, - тон инквизитора стал более тяжёлым. – Представьте себе, что будет со страной, если сейчас ваши обиды превозмогут долг и милосердие. Коли мы не поймаем Весы, они учинят слишком много бед для простых людей.

- А вы? Почему вы воюете против нас? Почему бы вам просто не остановиться?

Сигизмунд ничего не ответил, лишь продолжил сверлить Калию суровым холодным взглядом.

- Вот именно, вы просто хотите выжить из нас соки, закопать в землю и все почести борцов с тьмой присвоить себе, - Закареш покачала головой. – Не думаю, что даже не знаете, как живут обычные люди, а просто боретесь за их внимание и почтение, господин инквизитор, - с нотками презрения закончила речь Закареш.

Сигизмунд оторопел. Он медленно подошёл к дивану и со скрипом уселся на него. Приложив ладони металлом лат он утёр глаза, выдохнул и понуро заговорил и каждое его слово несло вес и тяжесть свинца:

- О, Творец дай мне сил… я ведь тоже был когда-то обычным человеком. У меня ведь была ферма, была живность и семья, - память о прошлом раскрасила губы инквизитора лёгкой улыбкой. – Мы познакомились в двадцать лет, на ярмарке. Селена очень любила шумные рынки и там я встретил её… подвернувшую ногу. Помог встать, донёс до лазарета и стал навещать… а через два месяца мы сыграли свадьбу.

- А пути? – робко спросила Калия.

- Да. Оба были на пути «изготовителей», так что проблем не было. Мы и встречали вместе праздники, и делили безденежье... сколько раз она меня встречала раненного и почти мёртвого после попыток заработать золота в наёмниках? Я уже и не сосчитаю. А потом… пришло безумие, - голос стал ещё горестнее.

- Так что же стало?

- У меня ведь была жена – Селена, и дети – дочь Антира и синок Милион. Селена умерла от когтей заблудших, а детей сожрало красное безумие. Мои… дети… просто сошли с ума… а потом…

- Сигизмунд, - шершаво произнесла девушка.

- Простите… Селена отправилась в город с подругами. Мы даже не знали, что заблудшие могут ошиваться у Арка. Представьте – кучка нежити у стен города… но они там оказались. Прямо на дороге, - Гросс поднял ладони. – Я до сих пор вижу её кровь на своих руках. Я слишком поздно успел с мужиками. Почти их всех разорвали.

- А дети?

- После смерти Селены они странно себя повели – стали общаться с кем-то невидимым… я думал, это они так переживают утрату матери. Потом в их глазах будто зажегся огонь, и они стали бредить. Слишком поздно я понял, что это болезнь, о которой все шептались, - Сигизмунд поднялся и неуверенной походкой подошёл к окну; подставив лицо ночной прохладе он освежился и завершил рассказ. – Ночью они вышмыгнули из дома и ушли в сторону реки… больше я их не видел.

- Ох-х, - теперь же Калия поумерила пыл и зада единственный вопрос, мучивший её ум. – Зачем?

- Это к тому, что я – один из тех обычных людей. У меня были жена и дети, была ферма, но всё это сгинуло, стало прахом. Нет теперь никого и ничего, - голос стал возвышенное. – Когда пришла Инквизиция, когда сказала, что её миссия – война со злом и никакой политики, мой меч и моя верность теперь принадлежат ей. Я больше не допущу, чтобы от родия мрака, и поборники скверны угрожали обычным людям и аэтерна. Даже если мне придётся встретится лицом к лицу с самим Азатороном, я подниму свой меч против него! – инквизитор отошёл от окна и вновь присел. – Я вам это сказал, чтобы вы знали, что перед вами обычный человек, который защищает обычный народ. Калия, Республика хочет эти доспехи, так отдайте их ей, но спасите страну от бед. Да их ведёт банальная жадность и алчность, но, если сейчас ваша гордость превозможет милосердие, сотни жителей попадут под удар.

- Что ж, - Закареш внутренне согласилась, что ему нужно помочь, что нельзя просто так ставить амбиции и историю Ордена выше жизней сотен и тысяч подданных Союза, но всё же в её сердце до сих пор играет противоборство между долгом перед хранителями и желанием спасти. – Весы… я не могу вспомнить о них что-либо.

- Судя по всему «Весы» - это культ, насажденный многие и многие века назад. В книгах про мясника говорится, что они следовали за каким-то огнём, который «вдохновлял» их. Мы считаем, что это метафорическое выражение… которое может выражать учителей или нечто более могущественного.

- И как же… Первосвященник с Понтификом не запрещают вам читать такие ужасные книги?

- Поначалу мы их сжигали. И только потом поняли, что в них может содержаться полезная информация.

- Хорошо, - фыркнула Закареш. – Если эти артефакты так сильно нужны, если они помогут добрым жителям Эндерала, то берите их.

- А как же Совет?

- Они меня приглашали на заседание. Вот и появится причина туда прийти, - Закареш ухмыльнулась. – И передайте Штеппфану, чтобы он зашёл ко мне. Думаю, я смогу неприятно удивить его… Республика заплатит за торговые места здесь.

Глава 10. Древнейший враг

Глава 10. Древнейший враг

Спустя неделю. Арк.

Полуденное солнце ярко освещает черепичные крыши домов, улочки и площади столичного града. По брусчатке к центру стекается неисчислимое количество народа, наполняя шумом и гамом городские кварталы, соборы и церкви трезвонят в колокола, разнося торжественный звон по всему Арку. Во истину в городе праздник, который отчётливо перемежается со скорбью и печалью.

Среди людей и аэтерна, к главной площади идёт и Джаэль, нацепивший вместо доспеха одежду… которую ему подарили хранители из Пути воды, встреченные в городе. Это мягкая рубашка с жилеткой сапфирового-синего цвета, с такой палитрой штанами и белыми короткими сапогами; полотно ткани украшено светлой символикой стихии воды. Само ношение этого одеяния дарит Джаэлю ощущение лёгкости и умиротворения. Как только с него были сброшены доспехи, посвящённые огню, стремительность и пористость отошли на второй план.

Парень глазами ищет, рыскает в поисках знакомого лица. Тут и там он видит горожан в цивильной опрятной одежде, каждый держит цветы цвета жемчуга. Они станут символами сокрушения и скорби по уходящим.

- Эли, - радостно произнёс парень, зацепив взглядом рыжий волос и отточенные черты лица; девушка обернулась и взгляд сапфировых глаз тронул душу.

- Джа, - столь же весело она встретила его, - я тебя уже час ищу. Мы же договорились встретиться на рынке. Ты где пропадал?

- Я только выбрался из Подгорода. Наводка Тараэля оказалась пустой… в жилище Найчлака ничего ценного не нашлось. Мы упустили последнюю зацепку.

- Ещё не всё потерянно, - цепляется Элия. – Он же говорил, что там может ничего не оказаться. И в этом случае наш путь лежит в Шепчущий лес, где мы сможем попытаться найти ответы.

- Да ладно, - махнул парень, - если у нас ничего не выйдет, и мы не выполним задание, то я просто на всё плюну и отправлюсь в Дюнное, как и задумывал. Пусть разведка сама это разгребает.

- А ведь хорошо мы провели эту неделю…

Джаэль слегка улыбнулся. Он вспомнил, что решение немного отдохнуть и задержаться здесь на недельку, оказалось самым верным. Измученные дорогой и тяжкими испытаниями, они наконец-то сумели обрести хоть на мгновение покой. С ещё большей отрадой Джаэль вспомнил, как гулял с Элией, как они болтали обо всём, и он с упоением слушал её рассказы о детских приключениях и её поступлении в Орден, о том, как она спорила с учителями и попыталась вместе с сестрой выкрасть монокль архимагистра Мерраджилля. После отчитки родителями она стала покладиста, но не утратила самости; она поведала как вместе со своим учителем Рейганом вместе попытались сварить зелье защиты от обморожения, но у них после дня попыток получился крепкий спирт, отдающий духом душистых трав. У сердца Джаэля навсегда останется память о том, как они вместе смотрели на ночное звёздное небо за городом, вместе собирали клубнику и делили её; не забудет и то как он её нёс до постели, когда она подумала, что кружка рома сродни пинте вина.

«И что же для меня эта девушка?» - задумался Джаэль, и удивился отсутствию мыслей о фанатичной верности Эссе; когда он снял прежние доспехи пылкость в морали в нём немного поубавилась, он свою душу ощутил не полыхающей, а скорее мягко перетекающей в теле.

Джаэль вновь посмотрел на лицо девушки и ощутил чувственную тягу, желание присутствовать с этим человеком как можно дольше… что, впрочем, он видит и в её очах.

- Мне пришло письмо, - с трепетом и дрожью произнёс мужчина и зацепился за клочок бумаги, торочащий из кармана. – Посмотри, тут печать… Дюнного, - палец указал на льва с крыльями.

- От кого?

- От Оливии, - выдал Джаэль с облегчением и волнением. – Мне его передал сам помощник Магистра Союза.

- Так почему ты раньше не сказал?

- Так я его получил только час назад. Сунули прямо в руки и кинули бумажку под роспись.

- Читай же!

Трясущимися руками Джаэль сломал печать Дюнного и раскрыл конверт. Вывалилась маленькая бумажка, которая юркнула в ладонь мужчины и тут же была раскрыта, а на чёрные, аккуратно выведенные каллиграфическим подчерком строки, упал пристальный взгляд. Джаэль полностью погрузился в чтение.

«Я, Визир Дюнного, правая рука Шах-ан-Шаха, благостью нашего правителя, по указанию Магистра Союза настоящим заверяю, что к нам на корабле из Златоброда прибыла Оливия Саргомир, девочка-эндералка, лет десяти-четырнадцати. Мы оповещены о её статусе, и всемилостивейший правитель приказал её обеспечить всем самым необходимым и оказать особое отношение. Она не испытывает нужды ни в одежде, ни в пище и воде, поселена в придворцовый квартал. Подтверждаю, что и в дальнейшем ей будет оказано подобающее отношение», - глаза парня перевели взгляд вниз, где сердце тронула строка, написанная неумело, буквами кривоватыми и пляшущими. – «Папа, со мной всё в хорошо».

Рука с письмом опустилась, тепло, но вместе с тем и неверие стало овладевать духом Джаэля. После месяцев дороги, перипетии политики и борьбы со злом, он просто не мог поверить, что всё может быть так хорошо.

- Я не думаю, что это так, - прошептал мужчина и отёр бородку. – Не думаю…

- Джаэль, ты только посмотри и пойми, - девушка взяла письмо и указала на печать Шах-ан-Шаха, подпись визиря и заверение дюннийского Магистра Союза. – Три человека подтвердили написанное. Не думаю, что здесь они будут лгать.

- Джа, прошу тебя, не впадай в уныние. Вот письмо, вот доказательство, что Союз исполняет свои обязанности. Я тоже не питаю к нему тёплых чувств, хотя бы из-за того, что он сделал с Орденом. Но… доверься письму. Это единственная надежда.

- Да, это отрадно… Эли, я искренне надеюсь, что когда-нибудь увижу её, что вновь обниму свою дочь. Всё это время, каждый день я засыпаю с мыслью, что вновь её увижу. А это письмо, - парень взглянул на бумажку. – Оно… да ты права, это единственная надежда на то, что с ней всё хорошо.

- Пойдём, - слабо коснулась руки Джаэля девушка. – Мы должны увидеть этот парад.

- Парад чего? – фыркнул парень и посмотрел на бесчисленные ручейки людей, стекающихся из множества улочек и следующих к площади и главной дороге. – Люди идут умирать и сражаться ради ложного долга… почему бы просто не договориться с этим Железным Королевством?

- Пойдём и просто посмотрим, - потянула его за руку Элия, и он подчинился, следуя зову сердца.

Двое присоединились к реке людей и пошли в один шаг. То и дело Джаэль посматривал на лицо девушки, находя в нём нечто притягательное. Он до сих пор не мог понять, что его тянет за ней. С того самого момента, как они познакомились в Златоброде, его и её связала странная эмпирическая нить.

- Джа, - мягко заговорила девушка, - ты никогда не был в местном театре? А там ведь скоро покажут новую сцену.

- Эли, я никогда в нём не был. На моей памяти, он последние года три был закрыт. За ненадобностью.

- Может сходим вместе… посмотрим на то, что завтра обещают показать?

- Эли, если ты пойдёшь, то почему бы и нет? Думаю, там могут показать что-то стоящее.

- Отлично, - улыбнулась Элия. – Я уже билеты купила, - в пальцах промелькнули две бумажки.

«Какая же ты быстрая», - промелькнула мысль.

Оба прошли по узкой улочке и вышли к широкой и пространной дороге, у края которой скопилось неисчислимое множество горожан. Их сдерживают деревянные перегородки, у которых красуются воители в белых накидках с бардовыми львами. С щитами и копьями, плечом к плечу они есть стража порядка. Тут и там Джаэль видит интересных воинов, в лёгкой светлой одежде, шляпе с перьями, а оружие его – длинная палка с прикладом как у арбалета.

Белые цветы создавали приятный аромат, шумы и говоры людей и аэтерна тонули в колокольном перезвоне, крики радости и возгласы поддержки лились со всех сторон. Армия ещё не шагнула, но собравшие уже были готовы

- Итак, - им на встречу вышел мужчина с седой бородкой и добродушным лицом, облачённый в одежды, выданные ещё в Златоброде. – Вы тоже решили посмотреть на парад?

- Вилдас, - Джаэль протянул руку и заключил в объятия старого друга. – Ты где на неделю пропал?

- Хотел заняться изучением истории Святого ордена и его предшественника. Но в итоге бросил это дело… знаешь, мне очень сильно хотелось отдохнуть. В конце концов, божественный огонь указал мне место, где собираются верные.

- И где же это?

- У нас всего три общины огня, но источник света в Храме солнца. Старая обитель Ордена – теперь там наш главный собор. И там теперь мои единоверцы.

- Хорошо, что ты нашёл смысл во всём этом, - покачал головой Джаэль; он с самого первого дня путешествия чувствовал, что его друг нуждается в новой духовной опоре и проповедь об огне стала опорой во тьме неверия и пустоты. Сейчас Вилдас на пике своей веры – у него появился новый смысл и святыни, новые единомышленники и писания… это словно вдохнуло вторую жизнь в проповедника.

- Ладно, - Джаэль хлопнул по плечу Вилдаса, - пойдём посмотрим, каков будет парад.

Они встали на бордюр, огораживающий длинную клумбу. Ранее тут была просто брусчатка у арки, а теперь простираются цветастые и красивейшие сады и палисадники. Чем ближе к Кварталу знати, тем сильнее город начинает пестрить красками и благоухать, а практически у самой лестницы в обитель жизни благородных дорога осыпана лепестками цветов. Ленточки повязаны везде, где только можно, музыканты спорят с церковными колоколами в громкости и торжественности.

Гости… множество представителей разных фракций и организаций пришли, чтобы отдать дань уважения воинам Эндерала. Их расположили отдельно на выстроенном помосте, накрытым светлой тканевиной. В оцеплении слепит взор латными доспехами Гвардия совета, сжимающая рукояти фламбергов и цвайхандеров.

- Кто это? – спросила Элия, показав на людей, которых выделают насыщенно-зелёные камзолы, а возле них вывешен стяг с изображением двух скрещенных кинжалов.

Вилдас взял ответ:

- Ого! Я даже не думал, что когда-либо их увижу… по правде говоря я всегда думал, что Мили — это лишь сказки. А ведь архипелаг существует.

- Как? – удивление поразило даму. – Как они здесь оказались?

- Видимо Велисарий нашёл с ними связаться и призвал на переговоры. Что ж, далеко его руки протянулись, - сказал Джаэль.

Рядом с ним гордо взирал на народ чернокожий мужчина в золотом халате и белым тюрбаном. Выходец из пустынной Киры стоял рядом с самими сенаторами и доверенными лицами страны, что дало понять Джаэлю – страна бесконечных пустынь и изумрудных северных лесов готова поддержать Эндерал в его новом пути. Тут, на проводах легиона можно узреть и дипломатический курс Эндерала – приглашение на столь важное событие и священную трапезу после выходцев Киры, Киле и Мили говорит об опоре на идеи старого мира. Нерим и Аразеал же если не враги, то недоброжелатели.

Закончив рассматривать политиков, Джаэль стал разглядывать и иных держателей какой-либо власти. Первосвященник и Понтифик Исаил радостно благословляют горожан. Стоя в окружении церковного ополчения, у навесов, в ослепительно-белых одеяниях храмовых клириков, они стали центром притяжения верующих.

Понтифик, направлявший словом и делом, руководивший духовными лицами и нёсший словом веру в массы стал олицетворением идеалов веры в Единого. Народ тянется к нему, подставляет головы под ладони и целует освящённый перстень. Крупнотелый Первосвященник, глава над Первым инквизитором и признанный мастер канонического права, внушал трепет и строгость. Народ к нему стекался менее весёлый, знакомый с суровостью проповедей и требовательностью в богослужениях.

В отдельной постройке, окружённые наёмниками с кулевринами, и лёгкой пехотой разместились представители Ост-Эндеральской компании. Монополисты в торговле, добыче и производстве, наделённые исключительными правами, они скоротечно завоёвывают рынки страны и других держав. Пока что они держат в железных руках Арк и его окрестности, но их эмиссары несут власть Компании куда только можно. Шахты, фермы, торговые лавки, мануфактурии – многое это и прочее переходит под протекторат торговцев. Золотой серп, консолидировавший купцов Арка неумолимо терял позиции. Ост-Эндеральская становилась всё сильнее, её могущество сверкало клинками и пушками наёмников, сияло золотом и серебром и давило торговым и военным флотом.

Вилдас не искал держателей политической, духовной и экономической власти. Верховный апотекарий и Гильдмастер алхимиков беседовали с Архимагом Коллегии магов. Целители, зельевары и чародеи открывали отделения своих организаций по всей стране, кличем зазывая народ к себе под крыло. Апотекарионы собирали умелых целителей и врачевателей, становясь обителями милосердия, алхимики и травники шли становились членами Гильдии, а маги искали работу, как братья и сестры Коллегии. Вилдаса не удивляла политика Сената, скорее беспокоила… как бы всё это не вылилось в новую тиранию.

Неожиданно зазвучали фанфары, пересилившие всякие переговоры и ставшие сигналом… спустя миг весь шум стих, установилась могильная тишина. Врата со скрипом распахнулись и все взгляды уставились туда. Первый предстал всадник на белом коне, блиставший аурой света и один вид его внушал уверенность и святое почтение. Атлетическая кираса покрывала тело, поверх неё кутался лиловый плащ, шлем венчался пурпурным гребнем.

- Сегодня мы выступаем на битву! – громогласно провозгласил Первосвященник, взобравшись на помост. – Наши храбрые сыны и дочери отправляются на север, чтобы огнём и мечом обратить те земли к истине. Страшная чума поразила их, силы проклятого королевства восстали против Единого Бога! Против самой жизни! Под их знамёнами собираются арпы, нежить и монстры! Очистительным походом мы пройдём по Шепчущему лесу, к самому Фогвиллю и выжжем заразу калёным железом и праведным словом!

За командующим легионом шли кавалеристы. Горсть всадников, вместе с конями закованная в чешуйчатую броню. Те, кто с цветами, стали бросать им под ноги светлые растения, устилая знаками почтения и любови их путь. В полном молчании нежные женские руки протягивали воинам благоухающие цветки и те робко их брали. Кавалькада конников следовала медленно, но вскоре за ней появились ещё кавалеристы, только без полного доспеха.

Единственные звуки это стук копыт и завывание ветра, с шарканьем знамённой ткани. Золотые двуглавые орлы на цвета царственной фиалке развивались над головами воителей.

Многие женщины не могли сдержать эмоций из глаз потекли горячие слёзы, тут и там донеслись всхлипывания и плачь. Их мужья, отцы, дети и братья отправляются на новую войну, и никто не знает, вернуться ли они. Во истину, сегодня торжество печали и печальное торжество, ибо вскоре воссияет свет полного освобождения над континентом, но какова цена?

За конниками Союза вышли не менее полтысячи пеших латников, держащих зелёные знамёна, украшенные лилиями. Отряды новоиспечённого «Фогвилльского Маркизата» под предводительством самого Даль’Теорна, грядущего в посеребрённых доспехах. За ними же вышла тысяча арбалетчиков, также несущая знамёна нового подданного Союза.

После же ручьём последовали легионеры. Широкие щиты, гребни и оттенка злата чешуя – вот отличительные черты сих воинов. Они же, с каменными лицами, невозмутимые следуют вперёд. И им также тянут цветы, и они принимают их, лишь скорбно посматривая на дающих.

- Благослови Господь идущих на бой, - зазвучал певучий глас Исаила. – Помоги им Крепкий в битве со злом. Враг на севере идёт, чтобы отобрать у нас нашу свободу, чтобы поработить нас и отдать во власть чёрного послушания. Не будем же роптать духом, взбодримся, ибо после дня сегодняшнего мы освободим свою родину до конца.

Легионеры мерно следовали вперёд, под стоны и воздыхания. Мужчины холодно смотрели на воинов, кивая им вслед. Казалось, что эту идиллию ничего не способно будет разрушить, что они так и уйдут на битву. Но оказалось, что враг куда ближе, чем они думали.

- Чувствуешь? – спросил Вилдас, принюхавшись к странному едкому запаху и сжав сильнее древко посоха.

- Да, - ответил Джаэль, незаметно взявшись за рукоять кинжала. – Это же не может быть случайностью.

- Что? – забеспокоилась Элия.

Бывший лейтенант схватил за рукав девушку и оттащил её в сторону. Чувство неминуемой опасности, взращённое годами воин, взыграло в нём, сердце забилось сильнее. Дыхание, пульс участились, а глаза стали рыскать в поисках смрадного запаха и вскоре узрели его источник.

Сквозь толпу, нацепив капюшон продирается среднего роста личность, несущая в руках какой-то бумажный пакет, исторгающий слабо заметный пар. Джаэль быстро устремился к нему, расталкивая людей. Пара стрелков-арбалетчиков устремились за ним.

Джаэль ускорил шаг, практически переходя на бег. Всё больше стражников спешили к бывшему военному, ибо он сам стал вызывать подозрения. Джаэль же чувствуя неладное спешил как можно быстрее подобраться к таинственной личности.

- Стойте! – призвал Вилдас, но это стало триггером для дальнейших действий странной фигуры.

Выпрямившись он и отбросив капюшон, он сверкнул железной маской с суровым выражением. Шаг вперёд и пакет вознёсся над головой, готовый упасть на головы невинных горожан. По толпе с первыми криками и возмущения поползла энтропия беспорядка.

Джаэль не успел… кинжал не долетел бы, а расстояние в полсотни метров слишком велико. Но вот арбалетный болт, стремглав со свистом пролетевший и пробивший шею поспел вовремя. Из-под маски раздался хрип, кровь потекла по груди и покачнувшись, некто мягко осел и повалился на спину, а пакет плавно вылетел из его рук. Джаэль бы успокоился, но это оказалось всего лишь начало.

Как гром среди ясного неба раздались хлопки. Бумажные пакеты падали среди толпы и с глухим звуком лопались, застилая всё белым непроглядным туманом. Через пару секунд установилась такая стена белизны, что дальше кончика носа нельзя было что-то увидеть.

«И что же они задумали, когда тут столько солдат?» - подумал Джаэль.

В руке парня сжат волнолейзвенный кинжал, ухо ловит всё усиливающуюся панику – люди и аэтерна в страхе стали уходить прочь от главной улицы, мешкаться и хаотично бегать в тумане, отчаянно ища выход. Шорохи и перезвоны железа участились, что волнением и предчувствием скорой битвы отозвалось в душе Джаэля.

- Развейся! – громким басом приказал Первосвященник и два раза махнув посохом втянул в сферу весь туман; пара секунд, и белая стена исчезла, пелена иссякла, обнажая страшную картину.

Всюду неисчислимым количеством тянулись странные личности. Железная маска, скрывавшая лицо, окаймлённая алой тканью капюшона. Мантии цвета кармина, усиленные пластинами из металла, с выгравированным символом весов, на фоне шести слегка изогнутых шипов. Каждый из них держит изогнутый клинок, окрашенный в чёрный. И медленно, поступью хищника они приближаются к строю воинов, закрывающегося щитами.

- Уводите народ! – приказал «белый всадник» во главе колонны и с лязгом выхватил меч. – Легион к бою!

Сражение началось, сталь зазвенело о железо, первые ряды легионеров встретились с яростью сектантов. Воины в алом кинулись вперёд, разделившись с неестественной синхронностью. Джаэль пошатнулся от ужаса, инстинкт призывал его бежать прочь, всё усиливающийся ужас заставлял повернуться. Странное чувство для воина, необъяснимое для Джаэля… пятится стали, и стражники вместе с бывалыми легионерами. Клинки ударили в белые табарды, вымазав их кровью, заплясали по кольчугам, рассекая сталь и кожу. Стрелки Арка огнём кулеврин и арбалетов попытались остановить неистовое наступление и ураганный дождь свинца скосил первую часть нападавших… но за ними ещё сотни.

Народ бежал куда только мог, крики и вопли паники ударили по ушам не хуже огня кулеврин. Стража пыталась направить потоки бегущих, но просто раскидывалась неистовым людским наплывом. Ей оставалось лишь развернуться, организовать боевое построение и принять бой против безумцев.

Джаэль, преодолев страх, смог сделать шаг вперёд, чтобы вступить в битву. Кинжал он метнул вперёд и лезвие удачно вошло в плоть у горла. Закряхтев враг стал падать и Джаэль подхватил клинок, тут же пустив его в бой. Острие угодило в прореху для глаз, а затем он провернул его и резко выдернул.

Впереди кавалеристы развернули коней и направили их в разделённый строй, опустив пики. Концы ланций пронзили пластины и вымазали кровью брусчатку города, разметав сектантов. Стрелки снова громом пороха и сталью болтов посеяли смерть в рядах противника.

Те, кто попытались атаковать сенаторов и дипломатов столкнулись с непреодолимым препятствием – чудаковатые воины в прилегающей кожаной броне, с узкими капюшонами и масками размахивая двумя ятаганами, остановили наступление врага. Всего горсть бойцов опрокинула и утопила в крови аломантийных воинов, пока их собратья расстреливали из маленьких арбалетов.

Но и неведомый враг не оставался в долгу. Юркие в действиях, они ловко уходили от ударов и стремительно контратаковали. За первые минуты боя сверкнувшие мечи изрезали броню стражников, изодрали её в клочья, а затем и брызнули кровью верных защитников.

Джаэль защитился от выпада, до искр ударил по малому щиту врага, а затем сектанта огрела струя огня. Пламя из рук Элии залило пластину и превратило противника в изжаренный кусок плоти. Вилдас, подключившийся к бою широко размахнул посохом и высек перед собой дугу пламенных искр и мыслью направил их вперёд. Пожар разгорелся среди рядов вторженцев, превративших их в кучку праха.

Те, кто должен был идти на войну далеко на север, приняли её тут. Легион развернулся и вынул метательные дротики. Ливень металла захлестнул наступающих, тела пронзила длинная сталь и опрокинула ещё один ряд. Воины маркиза бросились вперёд и длинными мечами впились в сектантов.

Неведомый враг вывел на поле боя одного из самых ужасных противников… высокорослый воитель в чёрной рифленой броне, с орнаментом и изображением электричества, покрытый шипами. Шлем венчает цвета ночи плюмаж, в латных перчатках массивная секира, исполненная в стиле перьев. Из-под маски раздались грубым басовитым голосом слова:

- Воинство «Весов» истребите тех, кто покушается на железный порядок! – он вздел над собой секиру, словно это пушинка. – Во славу «Кузенов», во славу Железного королевства!

- Веди нас Жоффей! – ответили подданные и усилили давление в несколько раз; безумной волной они рванули на строй и легионерам вместе со стражниками пришлось перейти в оборону; увязнувшая кавалерия хлёсткими ударами окружила себя окровавленными трупами… но множеством выпадов и натиском еретики скидывали всадников, вспарывали их броню и резали тела.

После призвания сектанты неистово атаковали, вкладывая всю мощь в натиск, но они просчитались – их тут же остановили, несмотря на холодный ужас, аурой висящий возле них. Они надеялись, что эта бойня станет лёгкой, как Ночь слепых дочерей, но вместо деревенских стражников перед ними профессиональная армия, встретившая его во всей красе.

Вилдас, Джаэль и Элия встали на самом краю обороны. Магией и клинком они опрокидывали наступающих. Меч Джаэля отбил выпад, затем ещё выпад, а потом он уступил место, и сектант покрылся сетью искр – Вилдас огрел его молнией. Элия, воздев руки к небу, влила всю силу в заклятье и призвала с неба огненный столб, обративший в пыль пятерых.

Джаэль закрыл от прыжка Элию. Он встал между сектантом и ней, меч остановился в сантиметре от её шеи… запястье врага перехватил мужчина и что было сил вогнал острие в подмышку. Взвизгнув, человек упал на колено и Джаэль завершил бой, пронзив горло.

В ристалище ворвался новый враг… Жоффей пробрался через ряды своих же и обрушил секиру на головы стражников. Те подобно тряпичным куклам отлетели в сторону с кровавым каньоном в груди. Ещё один удар «сенокосца» и полдюжины аркчан подвалились, словно подрезанные колосья.

Взгляд пылающих адских глаз упал на Джаэля, и бывалый воин продрог до глубины души. В один рывок он оказался у парня и занёс секиру для рассекающего удара.

- Не-е-ет! – крикнула Элия и выдавила остаток магии, рассеявшийся дождём искр о магическую броню доспеха.

Джаэль уколол торс Жоффея, но меч лязгнул и сломался. Грудь и живот загорелись нестерпимой болью, когда колено воителя железного порядка пришлось под дых. Непременно Джаэля бы убил воин, вонзил бы перо секиры в спину, если бы не зелёный прут энергии, прилетевший прямо в шлем. Женщина с чёрным волосом и кожаной одеждой изумрудной расцветки стегала Жоффея энтропийными молниями, посылая одну за другой… но тщетно, тот лишь отмахнулся и спустив секиру раскидал ещё троих, став прорываться к девушке.

- Лишари, отойди! – раздался крик со стороны и сию секунду Жоффей отразил укол в бок.

Узкий меч должен был пронзить пластину, но сверхъестественная реакция не дала эта сделать.

- Фриджи, дурак, не геройствуй! – кричит Лишари и снова излила из ладоней зелёную энергию, но она развеивалась о магические щиты.

Вилдас поддержал её и обратился к силе посоха, вытянув из него нити электричества, которые не давали маневрировать Жоффею из-за паутины искр и всполохов молнии. Джаэль и Фриджидиэн атаковали с искусной синхронностью. Подобранный топор и узкий меч забарабанили по его латам.

Царапины и опалины – вот то единственное, что оставалось от ударов наступающих. Сколько бы мужчины не пытались латы не поддавались, никакая магия не могла подавить магический барьер. И Жаффей атаковал.

Тычковым ударом он выбил воздух из лёгких Джаэля и до хруста вдарил ему по рёбрам. Фриджидиэн ударом меча изменил молниеносное движение оружия, и оно лишь разбило брусчатку. Ладонью он оставил гематому на хрустнувшей челюсти Фриджи и отбросил его на ковёр тел. Джаэль резко поднявшись вбил лезвие топора в шлем Жоффея… однако великан только покачнулся и отшагнул. Подняв секиру, он решил располовинить парня, но шар огня взорвавшийся у прорези для глаз дал ему фору, и он выскользнул из-под удара.

Элия, восстановившись в силе выпустила вместе с Лишари на Жоффея огонь и энтропию, всё вокруг засветилось зелёным и жёлтым, запах гари и гнили защипали нос.

Группа церковного ополчения, возглавляемая самим Первосвященником, прорвалась к Жоффею. Воины в белых одеждах в кольчугах схлестнулись с сектантами, стесняя их и неся гибель.

- Во имя Единого! – проревел Сигизмунд и ворвался битву со своим фламбергом, присоединившись к атаке Первосвященника.

Волнистое лезвие трезвоном впилось в спину, Первосвященник поднял посох и рукой вытянул из него шар света, устремив его на чёрного латника. Свечение окутало его, дым пошёл от доспехов и Жоффей рухнул на колено, чуть не выронив секиру.

- Вам не победить нас, - гулко-металлическим голосом произнёс Жоффей, медленно поднимаясь. – Железное Королевство не победить. Хаос уже внутри вас, он породит нерушимый порядок.

Секира поднялась над головой и засияла насыщенно-ядовито-фиолетовым светом, спустя секунду над головой парил шар из сей мерзкой магии. Первосвященник противопоставил ему своё мастерство – из посоха стало рождаться второе подобие солнца. Сигизмунд, понимая, что сейчас может произойти стал убегать, крича во всё горло:

- Бегите!

Жоффей вонзил секиру в брусчатку, освобождая магию. Всех, кто стоял слишком близко попросту убило – их тела без душ устлали камень. Остальных силовой волной откинуло, разбросало будто кукол. Стоять остался только Первосвященник, ограждённый мерцающим барьером. Теперь его ход.

Свет, яркий и насыщенный, столкнулся с Жоффеем. Раздался гортанный рык, крик боли и «рыцарь» попятился назад, укутываясь в дым, исходящий от его лат. Святое касание рвало саму суть чёрной магии и огнём опаляло плоть проклятого существа.

Сигизмунд не оставлял надежд разбить латы противника и всеми силами крушил их фламбергом. И вот раздался приятный уху звук скрежета металла, и лезвие клинка преодолело защиту, вырезав рассекновение.

Грубо вывернувшись, Жоффей обрушил на инквизитора секиру и тот еле как успел выставить блок. Колено Сигизмунда грохнулась в брусчатку, удар чуть его не уложил на лопатки. Джаэль и Фриджидиэн направили оружие в прореху и погрузили его в плоть. Враг резко обернулся и размахнул секирой. Головы бы отлетели, если бы не молнии Лишари и Вилдаса, сковавшие движения, а огненная пыль Элии затмила обзор существу.

Несмотря ни на что он всё так же смертоносен и в ярости начинает наносить хаотичные удары, создав возле себя непроницаемый ореол стали.

Ратник в чёрной прилегающей коже оказался на поле боя совершенно неожиданно. Вырвавшись будто из пустоты, длинным кинжалом он пробил колено, а затем загнал его под лопатку. Удивительной остроты узкое оружие прорезало лату и вошло по самую рукоять. Мощный удар фламберга по голове поверг Жоффея на колено, давая странному бойцу сделать переворот и очутился лицом к лицу с врагом. Кинжал вошёл под подмышку и пролил кровь… цвета ледяной синевы.

Сигизмунд вновь поднимает руки и вкладывает в удар всю силу. Сокрушительный удар приходится в затылок, и «рыцарь» падает на грудь. Ладони ослабли и древко оружия вылетело, а звон стали «перьев» стал подобен року. Немногие выжившие сектанты, увидев поверженного господина оцепенели чем воспользовались командиры войск, переводя армию в наступление.

Истощённый Джаэль оглянул поле боя. То, что раньше красовалось присутствием торжественного момента, превратилось в могилу – ковёр тел устлал главную улицу, кровь сочилась всюду и везде, улицы, сиявшие белизной, стали блестеть рубиновым. Парня хорошо тряхнуло, и он уставился на странного воина в чёрной броне, утирающего кинжалы.

- Кто вы? – спокойно спросил Джаэль у него, надобности следить за боем больше не было, практически все очаги сопротивления подавлены. – Откуда?

Бесстрастно посмотрев на Джаэля, он слегка кивнул, убрал оружие и дал ответ голосом холодным:

- Я – Мирро. Телохранитель высоких господ из Мили. Ассасин из фракции Окаменелых.

- Наёмный убийца! – осудил Сигизмунд.

- Мы предпочитаем называться мастерами кинжала и золота, - без намёка на какую-либо эмоцию произнёс Мирро. – Господа, давайте перейдём к делам реальным. Нужно бы расправиться вот с этим, - ассасин указал на поверженного Жоффея.

- Подождите, - Вилдас достал книгу из сумки и раскрыл её, приговаривая. – Я всё-таки успел кое-что выудить об истории страны. Вот, отрывок из корпуса текстов «О ранней истории Святого ордена», - Вилдас указал пальцем на строки. – «У Килры-изменника в живых осталось десятка сподвижников. Вот имена их, чтобы мы не забыли о проклятых предателях, - и зачитал он одно, – «Жоффей».

Глаза услышавших это стали округлёнными, мысль противилась самой возможности подобного. Джаэль даже не мог соображать после услышанного и единственная мысль – «Быть может он просто взял одинаковое имя».

- Э-это… не может быть, - выдавила Элия. – Бред.

- Догадались ведь, - Жоффей поднялся на колени, когтистые пальцы обхватили шлем и потянули его; все увидели бледно-мертвенное иссохшее лицо, сохранявшее оттенок благородности, в глазах полыхает огонь преисподнии, прожигающий до основания души; тонкие уста распахнулись, донося грубую речь. – Эндеральцы… тысячелетия сменяют друг друга, а вы всё такие же набожные, чистенькие и стремящиеся к порядку... но за всем этим скрывается, похоть, ненависть и ложь. Килра мог бы сделать страну честнее, порядочнее, но вы выбрали путь Рождённых светом.

Каждое слово отдаётся неверием. Вокруг поверженного «рыцаря» собрались все, кто мог и внимательно внимают всему сказанному. Но вот только отрицание истинности сих слов не покидает присутствующих.

- Облегчи душу, - зазвучал обвинительный тон инквизитора. – Где логово ваше?

- Ты думаешь я буду с тобой общаться на эти темы? – взгляд адских очей будто опалил Джаэля. – Послушай пёс, если не я, так кто-нибудь другой утопит в крови ваши легионы.

- Значит, «Кузены» — это правда… как вы пережили тысячелетия? Что вам даровало такую длинную жизнь? – восхищённо спросил Вилдас.

- Сила хаоса, сила нашего пути, - гордо ответил Жоффей. – Наша плоть не подвержена тлению, ибо сила пути нас защищает.

- Чудесно, значит ещё девять таких же где-то болтается, - фыркнул Джаэль и показал на обагрённый панцирь сектанта. – И ещё культисты из «Весов» объявились. Двести лет копили силы ради того, чтобы всё вот так спустить?

- Не пытайся меня поддеть, жалкий пёс, - огрызнулся пленник и захотел встать, но размашистый удар в затылок от Сигизмунда заставил его рухнуть и сплюнуть. – Сука.

К Жоффею быстро подошли трое – Консул Союза в белых доспехах, Первосвященник и судья в чёрной мантии.

- Я слышал ваш разговор, - начал Велисарий и посмотрел на Жоффея. – Старый враг вернулся, при этом прихватив с собой «друзей». Придётся разгребать то, что осталось от Святого ордена, - консул посмотрел на Джаэля и Элию. – Вы разобрались с тем, что вам было поручено?

- Да, всё изложено в рапорте, который отдали в разведку. Мы ждём дальнейших указаний.

- Хорошо, - Консул осмотрелся и отдал приказы легионным командирам. – Подготовьте армию для скорейшего наступления. Выясните, почему сектанты в таком количестве смогли попасть в город? И где охранение от Святого ордена?

- Они отказались участвовать, - ответил судья. – Это стало ответом Закареш и Совета на изъятие Республикой торговых активов Ордена.

- Месть… сладкая месть! – взревел Жоффей, а лицо его скривила зловещая улыбка. – Вот она – чернота в ваших душах! Она взывает к вам и требует установление порядка.

- Что будем с ним делать? – спросил у окружающих Консул.

- Мы не можем оставить такого противника в живых, - вынес вердикт Сигизмунд. – Он всё равно нам ничего путного не скажет, а будет бесноваться.

- Сын погибели, - склонился над ним Первосвященник. – Если бы тебя можно было только спасти, но ты полностью вверил душу свою в руки зла. Во имя тысячи жизней, ответь на наши вопросы.

- Тьфу! – плюнул ему лицо Жоффей, и глава Церкви лишь мирно утёрся, встал и отошёл в сторону, тихо сказав. – Господин судья, ваше слово.

- Э-э-эм, - замешкался мужчина в чёрной мантии. – Это было бы интересное дело, но… атака на город, создание культа с целью свержения власти Союза и массовая бойня. Чисто по-человечески… вердикт ясен.

- Что ж, тогда, - Велисарий махнул, и Сигизмунд занёс клинок над Жоффеем; сталь сверкнула в свете полуденного солнца, грозя скорейшим исполнением приговора. – Я не буду тебя спрашивать о планах. Скажи мне, зачем ты предал Святой орден?

- Потому что он вёл нас к гибели, - прорычал Жоффей. – В своём тоге, гнилая тирания порождающая похоть и растление привели бы к вычищению мира. Тьма повергла бы ложный порядок.

- Как?

- Все бы пали жертвами интриг тех, кто пожирал души прошлой цивилизации в прошлом цикле. Мы же восстали против этого, против самой цикличности… теперь вы понимаете, псы, что, только уподобившись злу в его ненависти, жестокости, отвращении и страсти, можно его победить? Как тьма увидит тьму?

- Как вы узнали?

- До Рождённых светом мы не сдерживали себя в знании, мы – последователи единственного истинного пути хаоса знали больше, чем другие, - Жоффей оглядел Велисария и вспыхнувший огонь в глазах павшего заставил всех вздрогнуть. – Отринули обеты ложной праведности и жили истинными эмоциями... до прихода Светорождёных. Килра в тот день нас убедил, что пора изменить пути, но он вскоре понял, что Рождённые светом одна из вех цикла. Он нашёл истину сего в пирийских руинах и общаясь с духовными учителями. И в тот день, когда он осознал всю истинность хаоса, он восстал.

- Что ж-ж, - протянул Первосвященник, - а зачем вы якшаетесь с сектой Весов?

- Послушай, святоша, я итак много сказал, - фыркнул Жоффей. – Избавь меня от своих речей.

- Давай, - приказал Велисарий и лезвие фламберга просвистело над шеей падшего человека.

Тело спустя миг обмягчало и с лязгом рухнуло на брусчатку, из обрубка вскоре вытекла ядовито-голубая кровь, голова покатилась в сторону, и все увидели, что огонь в глазах стух и глаза приобрели человеческий вид.

- Вот и конец древнему предателю, - меланхолично обозначил смерть Жоффея Вилдас. – Но там в списке ещё девять таких.

- Они желали огонь погасить огнём, - стал размышлять Первосвященник, поглаживая бороду. – Но они забыли одну истину, что зло никогда не станет добром. Убийства невинных людей, поклонение беспорядку. Ох, знал бы он историю царя Шам’Илиля.

- Что за история? – спросил Джаэль.

- Это произошло в эпоху ещё до Рождённых светом. Как пишет Предание, царь Шам’Илиль был подвержен страсти исследования мистического, борясь с врагами. И склонили его духи злобы ко греху, и обратился он к некромантам, чтобы мертвецы охраняли его владения, а духи могущественных героев давали советы.

- И я так понимаю, конец его был… не самый лучший?

- Часть поднятых мертвецов вскоре обратилась против его народа, духи оказались обманщиками из адских планов, скрывавшихся под личинами героев и вводили царя в заблуждение, к гибели. В итоге и Единый отнял благодать свою от Шам’Илиля, и впал разум его во мрак, - Первосвященник тяжело покачнул головой. – Тогда-то и был избран великий царь богоизбранного народа Ад’Видэ. Он стал тем, кто смог сделать Этер-Матар поистине великим.

Велисарий вышел вперёд. Он осмотрелся и везде увидел взгляды, полные решительности. Перед ним воины, шедшие на войну, но столкнувшиеся с ней прямо здесь. Враг показался из тьмы, отбросил интриги и явился во всей красе, зовя принять сражение. И как же не ответить на его приглашение?

- Я не остановлю операцию из-за этих фанатиков! – твёрдо заявил Консул Союза, приковав взоры всех. – Они пришли к нашим домам, чтобы пролить кровь, чтобы убивать женщин и детей ради своих идей. Они посчитали, будто бы они – вершители истории, - Велисарий схватился за меч и направил острие в сторону врат. – Воины, строится в походный порядок! Мы немедленно выступаем на север!

Возгласы одобрения и радость от грядущей войны справедливости захлестнули армию. Воины стали приводить себя в порядок, возвращались в строй, немногих погибших боевых товарищей уносили, и их место занимали быстро найденные резервы. Знамёна поднимали, трубы запели и заиграли барабаны. Воинство вскоре будет готовы обрушиться на головы сторонников «Железной короны».

- Джаэль, Элия… остальные, вы мне нужны... нужны Эндералу, - обратился Велисарий к полукругу героев. – Вам уже удалось узнать, что Королевство Железа одно из детищ древнейшего врага. Теперь же прошу… выследите и уничтожьте слуг «Кузенов».

- Я, Мирро Ктуа готов послужить вам, - в диалоге оказался новый человек – мужчина в прилегающей кожаной броне. – Они напали на моих господ, покусились на жизнь моих повелителей и теперь мой долг помочь вам. Мой клинок, - длинный кинжал протянулся к Велисарию, а колено его подломилось, и он приклонился, - служит теперь вам. Так приказали мои господа, сказавшие что вам понадобится помощь в этом деле.

- Хорошо, - кивнул Консул Союза. – Я принимаю твою службу, Мирро Ктуа. Теперь ты с ними, - он указал на эндеральцев. – Твои предложения, мастер-ассасин.

- Теперь нам нужно знать, где искать улики. Вилдас, - обратился Мирро к огнепоклоннику, - собери всю информацию, которую можно найти из древних текстов. Имена, способности, предпочтения мерзкой девятки.

- Хорошо, - скрипя зубами, согласился огнепоклонник.

- Мы нашли это на трупах некоторых сектантов, - протянул руку Мирро и показал тканевый браслет из алых нитей с серебряной пластинкой, украшенной гравировкой дерева. – Откуда это?

- Речное, - подхватил его Джаэль. – Такие браслеты делали у меня дома.

- У нас много вопросов, - задумался Велисарий. – Какая цель у Весов на этот раз?

- Судя по всему они хотели остановить вас тут, - предположил Мирро. – Убить военачальников, сорвать наступление и перебить элиту страны. Но они недооценили нас.

- Что ж, тогда Джаэль, Сигизмунд, Вилдас, Элия и Мирро, отправляйтесь в Речное и выйдете на след культа.

- Господин, - донеслось за спиной Велисария. – Префект легиона… серьёзно ранен.

Велисарий тяжело выдохнул и его взгляд коснулся старого друга… Фриджидиэна.

- Нет… нет-нет! – вскрикнула Лишари и схватилась за лицо, женским сердцем и душой она ощутила боль того, что сейчас будет.

Глава 11. Битва за Речное

Глава 11. Битва за Речное

Спустя три дня. Речное

- Среди них долго ходили слухи о том, что за всем стоит единое начало… единый культ, - произнёс бледнокожий мужчина, утянутый плотно прилегающей тканевой одеждой цвета угля, с покрытой капюшоном головой. – Как рассказал Велисарий, ихний мастер сысков тенях…

- Следователь, - поправил говорившего рядом идущий парень. – У нас это именно он.

- Именно так, Джаэль… следователь рассмотрел всё – от глифов на доспехах у восставших Киланы Хаммершлаг до символов Железного Королевства и нашёл их сходство. Это всё ходы одной партии, несмотря на то, что их исполнители – разные фигуры с разными мотивами, - воин коснулся острозаточенного кинжала на поясе.

- Почему же они узнали ту проклятую десятку? – спросил Джаэль, одевший кожаный доспех последователей пути огня, выданный в Златоброде. – Скажи, Мирро, почему ты так думаешь?

- Никто не подумал, что «Кузены», создавшие Весы и Железное Королевство — это объединение бессмертных слуг хаоса… да, как сказывал помощник Консула, они думали, что это могущественная секта с посменным составом. Идея, что они – проклятые адепты безумия, обречённый жить вечно, безрассудна. Они даже и не думали, что такое возможно.

- Но теперь это так и наш долг уничтожить их! – фанатично заявил Джаэль, удивившись тому, что при смене наряда он стал радикальнее.

- У них же долг уничтожить вас, - флегматично сказал Мирро, вглядываясь в узкую улицу, выводящую на верхний ярус.

Внизу их встретили бескрайние, залитые золотом поля пшеницы, среди которых высокие светловолосые мужчины в рубахах жнут пшеницу. Их одежда довольно проста – светлые рубища и широкие штаны, на голове тканевые оводы. Взгляд дальше и можно было применить поля с рядами сот у которых возились бортники. Первыми встретили их малые дома с резными аккуратным, плавным и мягким орнаментом, ярко и цветасто покрашенные. За ними же шли крепкие приземистые избы. От домов Златоброда они отличались цветастостью, крепостью и широтой размаха.

У высокого частокола их пятёрку встретили воины в конусных шлемах, широкобородые и с щитами-каплями. Кто-то держал изогнутый лук с зубчатыми стрелами. Неодобрительный взор Джаэля имел и толику восхищения, а ратники с бердышами вызвали у него слабый отклик страха.

В отличие от Королевства Золотого берега в княжестве спокойнее, тише. Всё обеспечивается Дружиной и то, что их от арповских орд отделял горный хребет, охраняемый легионом и Республикой.

Джаэль же чувствовал дикое напряжение здесь, пальцы сжимались и разжимались от гнева. Он не мог поверить, что его дом теперь держится не властной рукой Святого ордена, а управляется местными сепаратистами. Он не хотел идти сюда, не желал даже видеть город, а когда узрел его, то память увязла в картинах прошлого – образы прогулок с Эссой, радостных вечеров с семьёй, игр с дочерью. Он вспомнил, как встретил будущую жену, как ухаживал за ней и как вскоре они сыграли свадьбу и венчание, проведённое Вилдасом; ум трепало прошлое – какая волна радости захлестнула его при новости о беременности и о том, как гулял по этому поводу. Но вместе месте с этим пришло и горе – безумие, смерть и утрата.

Ему казалось, что сама одежда воспаляет в нём чувства и ярость по ушедшему прошлому сдавливала горло. Незримое напряжение ощутил и Мирро. Наученный искусству псионики он протянул руку, прошептал мыслеформулы и тонкие нити покоя коснулись души Джаэля, вселяя в неё тень покоя.

«Как они могли променять наше славное единое прошлое на что-то другое?» - крутилась мысль в голове бывшего лейтенанта.

- Тьфу, - сплюнул Джаэль, - я не могу принять это всё.

- Что именно?

- Речное… вы Окаменелые должны знать политическую обстановку.

- Ах, ты о том, что Святой орден был низложен, а его место заняли местные власти по всей территории континента? – бесстрастно произнёс ассасин. – Так если судить по документам, то Речное во времена Святого ордена представляло не лучшее явление. А сейчас, - Мирро указал на новенькие дома, с широким срубом, огороды и поля пшеницы, на то, как выросли новые белокаменные церкви с позолоченными куполами.

- У нас было единство… единая земля, - парирует Джаэль. – Святой орден защищал всю страну, он был залогом мира. Прошлый мир…

- Так Эндерал теперь намного стал дружнее, - без эмоций твердит Мирро. – Мне кажется, ты просто скучаешь по прошлым временам, где у тебя было то, почём ты скорбишь сейчас и единство страны, лишь одна из ассоциаций минувшего.

Речное сильно изменилось и Джаэль не находил, что против этого сказать, сильно обозлившись словам ассасина... они цепляли за душу. Практически за два месяца оно из провинциального городища превращается в центр целого княжества. Лиловые знамёна с чёрным грозным львом сменили полотнища с золотым оком, стражники полка Армии Арка давно покинули свои посты, отдав их дружинникам Речного. Глаз Джаэля касается второго яруса, на который они взошли и видит, что деньги княжества и Союза потрачены не зря – целая гряда новых построек в плавном, но геометрически прямом стиле, украшенные богатой резьбой и ярко-красочными изображениями растений, солнца и животных.

Они вышли на рынок и увидели, что он стал намного шире и больше. Теперь купцы в ало-фиолетовых кафтанах предлагают широчайший ассортимент. Джаэлю необычно видеть, что на прилавках сверкают златобродские клинки, расставлены бочки мёда и лавки ломятся от хлеба; финики из Дюнного, специи, ятаганы и жемчуг стали вообще диковинкой, собиравшей толпы народа.

«Тут я стоял… смотрел на торгующих… и… и… гулял с ними… почему мне так плохо здесь?» - злобная мысль скрутила его живот.

«Погасись», - думал Мирро и усилил псионическое вторжение, выпустив практически весь запас магии.

Джаль почувствовал чужое ментальное касание и желал подчиниться ему. Фанатичная пламенность отступила, когда он выбрал прохладу в душе и смог дальше более спокойно продолжить ход.

Тут же Мирро приметил, как у прилавка с зельями ходит высокий золотокожий аэтерна, накинувший плащ зелёного цвета, на его груди сверкает золотой символ пузатого бутылька. Он тщательно рассматривал флаконы зелья и что-то эмоционально расспрашивал у торговца.

- Представитель Гильдии алхимиков, - посмотрев, вымолвил, Джаэль. – Раньше лишь Орден мог диктовать правила варки, а теперь качество читай в циркулярах Гильдии, а правила торговли тебе поведает Ост-Эндеральская.

- Это всего лишь последствия, - Мирро взглянул направо и увидел, что большое деревянное строение в конце рынка окутано строительными лесами и вскоре станет торговым постом Компании, что станет душой и мозгом здешней экономики. – Последствия того, что при Ордене половина рынка была завалена прогорклыми старыми зельями.

- Но ведь это… неправильно… не должно так быть, - машет головой Джаэль. – Не вижу смысла подчиняться не власти, а какой-то Гильдии.

- Как знаешь. А Орден апотекариев?

- Лекарства и состояние мест лечения теперь в его распоряжении… у них отобрали власть над бутылочками, - усмехнулся Джаэль. – Представь себе, вот ирония… у тех, кто должен лечить нет прав по нормам зелий. Они должны исцелять тем, что утвердят гильдейцы.

Мирро не стал ничего отвечать. Ассасин решил оставить слово при себе. Его холодный и аналитический ум, лишённый ненужных эмоций, проник в тайны души Джаэля и сделал вывод – он не согласится ни с какими выводами, ибо старый мир для него приятней, там осталось его счастье.

Несколько минут им понадобилось, чтобы пройти бурно растущую оживлённую площадь, и выйти на возвышение. Впереди в гору вгрызалась часовня из обелённого камня, украшенная позолоченным луковичным куполом.

- Говорят, что часовня была заложена ещё при первых вассалах. А потом возле неё выросла деревня, ставшая городком, - вспомнил о хрониках Речного Джаэль.

- История Речного по истине интересна… часовня при Вассалах, деревенька на окраине Эндерала, центр войск на юге в войне Кровавой луны и в конце концов перевалочный пункт для армий в битве с сепаратистами в этой области, - Мирро посмотрел на Терем князя – могучая деревянная крепость, строгая и плавная, не уступающая в красках и орнаменте церквям, воплощение военной и гражданской власти красилось стягами, флажками, подле ворот стояли воины в ламеллярных доспехах, луками и стрелами с широколейзвенными бердышами. – Я читал об истории этого города.

- Тогда вы должны помнить, что при Святом ордене нас мог защитить Арк, а теперь же мой дом… моя родина одна.

- Зато теперь закладывают новые города. Предлесское и Горное вроде… разве при власти Святого ордена это могло бы быть? – риторический вопрос задал Мирро.

Оба прошли к часовне, где у входа их уже ждут. Двое мужчин – один в алой жреческой одежде с изображением языков пламени, а второй в чёрной латной броне с символом чаши на груди.

«А ведь когда-то тут поклонялись Рождённым светом, а теперь возносят молитву Единому», - подумал Джаэль.

- Жрец, что вы выяснили? – холодно спросил Мирро. – Вы тут уже целый день с моими людьми.

- Да, - задумался Вилдас. – Князь, выслушав нас и посмотрев на бумаги от Союза, дал нам право вести тут следствие и привлекать местную дружину.

- Я спросил, что вы выяснили, - холодно настаивает Мирро, сложив руки на груди.

- Практически ничего, - ответил Сигизмунд, потерев подбородок. – Зацепка в виде браслетов может быть вообще уловкой… или вести в никуда. Мирро, единственное, что вынюхали твои парни, так это то, что местный женатый хлебопекарь пытается ухлёстывать за княжеской служанкой... которая замужем. О, Единый, и насколько же его ухаживания жалки.

- Морские потроха, - по-милийски выругался Мирро, не разрушая хладности слова. – Так мои парни ещё неплохо работают.

- Что? – смутился Сигизмунд. – Ты реально думаешь, что за неуклюжими ухаживаниями стоит нечто существенное?

- Тэльматхаати[1] кроется в деталях, - тихо произнёс Мирро и вспомнил информацию, полученную из политического обзора. – Учитывая приверженность князя делу праведности и Правде Речного[2], где напрямую говорится – «аще, тому, кто волочится с помыслами срамными за женой мужа, установить пять гривен князю и три гривны Кардосу».

- И? – осторожно спросил Вилдас.

- Человек, знакомый с законами Княжества едва дли бы стал бы ухаживать за замужней женщиной здесь… он не местный?

- Да… ты прав, - почесал голову огнепоклонник. – По разговорам он с полмесяца здесь… приехал с севера. Но пойми! – тут же вспылил Вилдас. – Мы не можем в чём-то подозревать человека только потому, что он…

- Почему? – спросил в лоб «окаменелый». – Представь себе… неведомо откуда пришедший мужчина, начинает сразу же нарушать законы страны… причем он должен знать о них.

- Что ж, это звучит безумно, - задумался Сигизмунд. – Единый, помоги нам.

- О, огонь, просвети этого человека, - взмолился Вилдас, указывая на Мирро. – Тьма окутала его.

- Я бы оценил твою иронию, - бесстрастие в словах Мирро удивила Джаэля. – Только вот у меня нет эмоций, чтобы это сделать. Теперь же перейдём к проблемам насущным. Если у вас есть лучше идеи, то предлагаю озвучить. «Весы» — это не просто культ, не просто секточка, а тайная ложа фанатиков, существующая долгие столетия. В борьбе с ней нужно цепляться за любые детали и мелочи.

- Парни! – раздался звонкий женский крик и обернувшись, сердце Джаэля дрогнула – ему навстречу, словно поедая его глазами, шла огневолосая девушка.

Одежду послушницы Святого ордена сменила походная одёжа – кожаная укреплённая плечевыми накладками куртка, обтягивающие штаны, подчеркнувшие объёмность бёдер, сапоги под самое колено. Сапфирово-синими глазами она впилась в Джаэля и пристально смотрит за ним… настолько это заметно, что холодно-отточенные черты лица Мирро одёрнулись в подобии зловещей ухмылки.

- Элия, - улыбнулся Джаэль. – Мы же договаривались увидеться в таверне. Ты должны была узнать о слухах.

- У меня есть нечто более важное, - девушка встала почти что в кругу собравшихся. – Местный сотник поведал, что недавно они задержали какого-то фанатика. У него нашли записи, какие-то молитвенные тексты, в которых упоминались «Благословенные пророки», среди которых были имена и Кузенов.

- Вот это уже интереснее, - зацепился Мирро, - а что по нему известно? Ты не говорила с сотником?

- Да только то, что он в последнее время хорошо сдружился с хлебопекарем Тиллем.

- Ага, теперь постепенно начинает всё складываться, - потёр в пальцах маленький камешек Мирро, - тут действительно есть ячейка Весов. Тайная и скрытая и часть из них отправилась в Арк, чтобы присоединиться к атаке.

- Так стоп, меня гложут сомнения, - взялся за бороду Вилдас. – Из «Мясника Арка» и старых текстов я помню, что Весы или Либра это не глобальный культ. Фанатики, ведомые неким «огнём». Как они могли так разрастись?

- Я думаю, что после дерзкого налёта на Фермерский берег, они разделились на ячейки, по воле своих повелителей. Двести лет подготовки, двести лет пропаганды…

- Ради чего?

- Во имя этого момента, - дал ответ Мирро.

- Я с ним согласен, - кивнул Сигизмунд. – Посмотрите на то, что творится с Эндералом. Железное Королевство наступает с севера, и тайный культ активизируется по всей стране. И судя по всему у них единый центр… и у Культа и у Королевства.

- Тогда, следует наведаться к этому хлебопекарю, - сжал кулаки Джаэль. – Посмотрим, что он нам скажет.

Впереди идущих встал Мирро. Он как острие кинжала нёсся вперёд, ведомый лишь целью, желанием её исполнить. Холодный как сталь и опасный как меч, он ведом стремлением истребить тех, кто покусился на его господ. Ни Джаэль, никто либо не смог узнать что-то о его жизни или Гильдии Окаменелых… только лишь бесстрастные декларации основной идеи – «служить во тьме ради сохранения Миле».

Джаэль же шагает возле Элии и ему кажется, что девушка специально шаркает своей рукой о его. Он вспомнил, как она расстроилась, когда их поход в театр сорвался и как обрадовалась, когда увидела подарок – кольцо с рубином аэтернской работы. Он дал ей его в знак признания, что она на время отступилась от долга послушницы Святого ордена и решила и помочь ему.

«А были ли её идеи касательно Ордена столь серьёзны» - родилась мысль в его уме. – «Может она нашла в поисках новый шанс искупить вину за потерянную сестру?».

Взглянув на деревянные строгие дома, верх деревянного зодчества, он немного успокоился… его родина действительно стала преображаться, но в сердце всё ещё теплится огонь обиды за то, что старый мир разрушен. Там, за рекой лежат новые кварталы, где устроились новые жители, но их не было, когда Джаэль покидал эти края. Уютное провинциальное городище превращалось в столицу, а вместе с этим уходят и образы прошлого… всё становится прошлым, которого не вернуть.

Джаэль взглянул на лицо Элии и остановился, примечая его красоту и привлекательность. Дни, проведённые с ней, познание её души и общее дело сблизили его с девушкой. Теперь ему трудно представить своё путешествие без рыжеволосой молодой дамы, искренне желающей ему помочь.

«А может она станет хорошей матерью» - случайно, как искра, пронеслась мысль в голове, на которую из глубин подсознания пришёл категоричный ответ:

«Эсса!»

«Она же умерла», - воспротестовал Джаэль.

«Ты не должен!» - пылает пламя противления в души. – «Не имеешь никакого морального права!»

«И всё же…».

Мысли Джаэля разлетелись в дребезги, когда прозвучал боевой горн – дикое непрерывное завывание огласило начало нечто ужасного. Практически все, кроме «окаменелого» вздрогнули и стали ошарашенно искать источник угрозы. По улочкам понеслись люди – сначала подданные князя, обычные люди в суматохе, криках и паническом бегстве, а затем замелькали и воины Княжества. С щитами-каплями, копьями и топорами наперевес первый отряд несся прямо на них.

Тишина и покой прошлого мира разлетелись вдребезги, вместо них завывания битвы, народ, пытающихся спрятаться по домам и стража с армией, с непониманием в глазах выходящие на бой против неведомого врага.

Среди деревянных домов забегали туда-сюда люди, Вилдас приготовил посох к бою, а Сигизмунд снял с плеча Фламберг. Лишь Мирро оставался спокоен и когда к ним понёсся всадник он ухватил того за алый плащ и потянул того.

- Ты что творишь, смерд!? – возмутился конник.

- Что случилось?!

- Противник! – одёрнул плащ воин. – Войска Железного Королевства прошли через горы и атакуют нас с северо-востока!

Всадник унёсся дальше, оставив их. Впервые за месяц они сталкиваются с реалиями войны. Нерим ушёл, теперь пришло время Железного Королевства и то, что его войска здесь, означает одно – охранные гарнизоны Республики и Союза сметены стремительным наступлением.

- Давайте к сектантам! – толкнул Мирро и Вилдаса Сигизмунд. – Мы займёмся врагами.

- Я с вами! – встала возле Джаэля Элия.

- Иди! – рявкнул инквизитор.

Пятеро разошлись – огнепоклонник понёсся за юрким ассасином, а Сигизмунд повёл Джаэля и Элию, продираясь через толпы ошеломлённого народа по улочкам в сторону моста. Вскоре инквизитор уже стоял у ворот, где пункт командования развернул городской воевода.

Под небольшим навесом у наспех вытащенного стола собралось всё командование, успевшее собраться. Высокие и широкие в плечах мужики, с красными плащами, выказавшими их статус, отчаянно решали, как построить оборону. В их глазах, опытных воинов и убийц, читался страх и смятение… ещё полчаса назад они мирно проводили время в Княжьем тереме, а сейчас вынуждены строить оборону.

- Скокма нас тут, Ратобор? Что по ратным в городе?

- Три сотни воинов старшей княжеской дружины, тысяча стражников, да пятисот малых дружинников. Все остальные на западе.

- Что донёс разведчик?

- Их не менее пяти тысяч, да ещё и камнемётами на нас будут насаждать. Зараза, а ведь стены-то деревянные. Долго не выдержат.

- Не хорошо это. А у нас им нечего поставить супротив…

- Кто командует обороной!? – раздался звучный голос инквизитора. – Где сейчас князь?

- Вы кто такой требовательный?

- Я – инквизитор Единого, уполномоченный Союзом представлять Церковь Творца. Имею полное право участвовать в совещании здесь.

- Сейчас не время раздоры устраивать.

- Я – баяррин[3] Свяослав, - поглаживая рукоять сабли, ответил чуть худее других воин, с лиловым шарфом. – Князь же в тереме.

- Какие у нас возможности? Мы не должны позволить врагу нас блокировать или проникнуть вглубь территории.

- Только если контратаковать, - подумал баяррин. – Если они минуют переход, то несдобровать нам. Развернуться и задавят.

- Хорошо, - инквизитор показал на разложенную карту местности. – Тут и там нагорья. Нужно, чтобы мы оказались там раньше, заняли позиции на возвышении, и лучники обрушат дождь стрел. Если мы окажемся там раньше, мы заставим их сражаться в узком проходе.

Действительно, дорога на Речное к северо-востоку проходила через каменистые холмы и нагорья, а в паре тройке километров сужалась в тесном каньёнистом проходе, окружённым морем зелени.

- Тогда нам там нужно оказаться первыми, - повторил инквизитор, лихорадочно стуча пальцами о стол.

- Могу предложить лошадей и пару храбрецов, - пожал плечами Свяослав. – А мы тем временем пешими ринемся за вами.

- Хорошо, - согласился Сигизмунд, увидев уверенные кивки согласия его напарников.

- Тогда грядите наружу, к конюшим. С вами прибудет и полсотни наших.

Джаэль влез на коня с мыслью, что он сражается за родной дом и не важно, что теперь он не под властной дланью Ордена, а под лиловым стягом с чёрным львом. Рядом с ним на коня запрыгнула и Элия… какая горечь охватила парня при мысли, что она поскачет на встречу несметному войску, лишь бы помочь ему.

- Эли, - взял он её за руку, - не нужно с нами. Ты себя погубишь… это не какие-то сектанты, а солдаты.

- Нет! Я пойду с вами… у вас нет ни одного чародея, вы долго не продержитесь без меня!

Джаэлю ничего не остаётся, как согласиться. Он убрал ладонь, поправил полуторный клинок и приготовился к броску. Всадник с карминовым плащом встал впереди отряда и обнажив саблю, крикнул, зазывая всех в битву:

- Вперёд! За князя! За родные дома! За Речное!

Они ринулись вперёд, во весь опор. Частокол с насыпями стремительно оставался позади, всё вокруг затопила зелень, а слева ухо ласкало журчание воды, а глаз радовала сине-лазурная линия, мостящаяся к скалистому возвышению. Отряд в форме клина нёсся во весь опор, готовился впиться во врага, покусившегося на их дом.

Джаэль, вынув клинок приготовился столкнуться с противником. Да, ему не нравится, что он сражается за Княжество, но он не даст каким-то отщепенцам разорять его землю. С чувством беспокойства за девушку он посмотрел на Элию, надеясь, что, когда начнётся битва, она будет держаться позади.

Впереди, в каменистом ущелье уже показались роящиеся толпы противников. Серокожие фыркающие и шаркающие твари в убогих доспехах, посреди них люд в обносках и ржавой броне. Отребье, брошенное вперёд. Чёрные рваные знамёна с железной короной уже вьются впереди, но долго ли им там быть? Быстро сближающаяся с врагом кавалерия вскоре клином войдёт в плоть вражеского построения и изрежет его.

С комом в горле и с сумасшедшим волнением в груди Джаэль занёс меч для удара. Враг вот он… практически перед тобой. Элия не выдерживает и с её ладони слетает трещащий поток энергии – молния пролетела над головами всадников и изогнувшись дугой ударила в россыпь противников, раскидав нескольких.

Небольшой отряд кавалерии столкнулся с лёгкой пехотой Железного Королевства, ознаменовав это ржанием коней, лязганьем металла и криками боли. Воевода первый врубился в строй и широким взмахом искупал меч в чёрной крови арпов, а за ним и остальные могучими ударами проредили строй, а сумасшедший напор бросал противников под копыта лошадей.

Шедшие в авангарде арпы, и дикари были сметены, отряд втиснулся в ущелье и увяз в глубоком построении лёгкой пехоты. Сигизмунд кавалерийским копьём рассёк щёку врага, а затем метнул его вперёд. Неспособный сражаться на коне он быстро спрыгнул и с ослепительно-острым фламбергом ринулся в бой. Дуговым широким взмахом он отсёк конечности дикарю, яркой лентой стали он направил клинок и рассёк грудь арпа. По торсу ударил кривой меч клыкастого монстра, но латы выдержали выпад, а затем обрушил на его плечо фламберг и откинув бездыханную тушу с безмолвием бросился вперёд.

Джаэль колющим ударом пронзил, и был бы ранен арповским ятаганом, если бы не огненный шар Элии, испепеливший врага. Волна фыркающих тварей усилила напор, и Джаэль, шедший почти на острие атаки встретился с буйной волной плоти. Захлестав мечом, он очернил клинок и оказался в толпе людей с перекошенными от злобы мордами. Топоры и короткие копья попытались его сбросить с лошади, но ловко уходя от ударов он пронзал тела, и багряная кровь налипла на чёрную, покрыв противной влагой меч.

Элия взывала ко всем боевым мыслеформулам и силам, вытаскивая все возможные заклятья. Молнии и огненные шары с завидной регулярностью косили ряды противников, вскоре над полем боя поднялся дым от жжённых одежд и горелого мяса, а тошнотворный запах скрутил животы.

- Прорываемся! – призвал покрытый чёрной пеленой воевода и направил коня вперёд, а за ним ринулись и остальные.

Всадники пробились за линию атакующих и вышли на прямой удар наступающих отрядов основной армии. Речники стали методично уничтожать арпов и дикарей, которые, не выдержав конного удара дрогнули и стали бежать. Джаэль заметил, что воины князя не то, что аркчане или дюннийцы – они сражаются пылко и особо рьяно, бросаются в битву без страха.

Сигизмунд вонзил меч в поверженного арпа и вынув резко устремил его в спину убегающему человеку. Мех никак не мог защитить от острой стали и закричав дикарь упал ниц, обернувшись, инквизитор узрел, как речники сдёргивают рваные знамёна Железного Королевства, ломают их и водружают свои.

Джаэль посмотрел на Элию. Бледная девушка, истратившая практически все силы еле как держала себя на лошади. Внезапно её глаза расширились от ужаса, и парень резко обернулся, и самого его объял трудно описуемый трепет. Со стороны горного хребта, раскинувшись шеренгами от края берега реки до края леса, наступают тысячи и тысячи воинов. На солнце сверкают наконечники копий, на правом фланге орда арпов и дикарей воющей толпой, улюлюкая и изнемогая от жажды крови, стремится обагрить клинки. Слева же в бой рвётся сверкающий толстыми нагрудниками строй с секирами и широкими мечами. Над бескрайними рядами развиваются знамёна железной короны.

- Спешиваемся! – призвал воевода, видя наступающие формации копейщиков и тяжёлой пехоты.

Пока идёт жаркая битва за перешеек, Мирро и Вилдас оказались в перипетии действий культа. «Окаменелые», окружив дом у рынка, вступили в бой с людьми, нацепившими железные маски. Ассасины в кожаной броне столь умело орудовали кинжалами и короткими мечами, что фанатики не успевали ничего ответить. В переполохе всеобщего хаоса эта битва лишь добавила жути и беспорядка, стража лишь обходила ристалище. Выставленные в тыл воины Речного стали убеждали дружинников, что тут льётся кровь во имя Эндерала.

Вилдас выставил ментальный блок и Мирро тут же рассёк шею сектанту. Отбросив труп он градом выпадов исколол второго врага и отведя выпад меча пронзил подмышку, пробил грудь и рассёк лицо за пару секунд третьему культисту. Остальные убийцы не отставали в беспощадном искусстве смерти. Вилдас только и успевал следить за мимолётным сверканием мечей.

Мирро распорол одежду с брюхом противника и отпихнул того в стену. Приглушённое биение сердца отзвуком звучало в ушах, одежда взмокла от пота и крови, но в глазах также зияет пустота и холод. Оглянувшись, он не нашёл больше врагов, лишь истерзанные трупы полсотни еретиков и десяток ассасинов стоящих посреди тел.

- Что этот хлебопекарь там промямлил перед смертью? – хладно спросил Мирро.

- Вот этот дом, их место сбора, - указал на одноэтажный терем Вилдас.

- Я всегда говорил, что пытки, это действенный и эффективный метод.

Вилдас вздрогнул. Он вспомнил, что когда Мирро настиг хлебопекаря, то первым действием отсёк ему палец и только затем задал вопросы. С каждым отказом отвечать убийца лишал его конечностей или вонзал острие в самые болезненные точки тела. Сектант долго не выдержал и выдал положение ячейки, но не чтобы выжить, а, чтобы получить лёгкую смерть. Окаменелый даровал ему её – кинжал вошёл под шею и обильно излил крови. Сцена насилия повергла огнепоклонника, он наслышан был о жестокости убийц с Миле, но воочию увидел её впервые.

- Хорошо, - вытерев кинжалы, произнёс Мирро и указал острием на дверь, - выломите её.

Два окаменелых безмолвно подчинились и достали какие-то мешочки из кисетов, приложив их ко входу. Три тканевых свёртка точно легли у петель и ещё два у замка.

- Что это?

- Зелёная карийская смесь, Вилдас, - мужчина коснулся огнепоклонника и повёл его в сторону, - а теперь уйди и заткни уши.

Взрыв посреди города ещё сильнее взбаламутил народ, дружинники же спешили на бой, к воротам. Дверь не то чтобы отошла… она стала вихрем щепок и досок.

- Вперёд! – приказал Мирро, и они ринулись в клубы дыма.

Вилдас шёл впереди. Выставив ментальный щит, он принял на себя весь удар молний и стрел. Сектанты ждали их, и маги да стрелки осыпали ассасинов всем чем можно, но вот только огнепоклонник оказался искуснее их. Остановившись он сам выпустил волну рокочущего пламени, и облил укрытие врагов пожаром, давая время убийцам рассредоточится.

- Во имя железного порядка! – прокричали сектанты клич, обнажая мечи, топоры и гвоздёванные дубины. – Во имя пути хаоса!

Им ответом стала устрашающая тишина.

Пара секунд и окаменелые вступили в жаркую схватку с врагом. Кинжалы впились в тела, гулкие крики боли полились из-за железа на лицах. Топоры и дубины отводились и тут же юркая сталь секла слабо защищённую плоть. Мирро отступил от мясницкого нисходящего удара, пнул по ладони врага и метнул кинжал. Тот вошёл в горло и схватившись за рукоять ассасин ввёл его глубже.

Вилдас, истратив магический запас, атаковал посохом. Шип на древке отлично вошёл в висок, и сектант пал ниц. Блокировав взмах дубины, маг пнул культиста под колено, и отошёл. Переведя дух, он зацепился за простенькую мыслеформулу и вывел её в реальность – огненный шарик выжег глаза еретику, а посох секундой позже разбил голову.

- Вот и всё, - зажав предателю руку Мирро медленно вводил кинжал в грудь парню, - всех прикончили.

Предсмертные вопли и кряхтения содрогнулись Вилдаса, сектант трепыхался и пытался вырваться, сталь застыла в его теле, кровь капала на пол, прибавляя к лужам… Мирро же остановил движение клинка, с издевательской отстранённостью спросив:

- Может, ты что-то хочешь сказать… перед тем, как тебя поглотит бездна?

- Пощ... пощадите, - промямлил парень, его сопротивление становится всё слабее, а рядом стоящие «окаменелые» шли подобно жнецам смерти – переворачивали покров тел, убивая тех, кто всё ещё жив.

- А вот там люди не хотят жить? – Мирро указал на выход. – Народ Речного, твои друзья и знакомые, соседи, дети и старики. Они не хотят жить? Вы же годами скрывались, нацепив маску дружбы, а сами готовы вонзить им нож в спины.

- Они все недостойные порядка, - Мирро быстро оборвал нравоучения сектанта движением кинжала. – А-х-а-а! Стой.

- Скажи, тварь, зачем вы тут собирались?

Парень, верный культу ничего не ответил. Он готов был умереть, но не выдавать тайны «Весов», однако по метанию глаз и движению тела, головы, Мирро увидел, что интерес пленного задержался на небольшой дверце.

- Проверьте, - приказал «окаменелый» и пара убийц отправилась туда.

Пока они пропали во тьме, Вилдас задумался над тем, что всё тут происходит. За последние несколько дней столько всего обнажилось, вышло на свет. Он покинул Речное, чтобы помочь другу найти дочь, а вернулся сюда в охоте на опасный культ и попал в пекло разгоревшейся войны. Его ум истерзан, изнеможён непрекращающимися поисками и путешествиями. Магический переход из Арка в Речное лишил его части сил, а картины эффективной жестокости ассасинов сокрушают дух. Он – старый человек, для которого последний столп опоры – вера в огонь, которому он и взмолился:

«О, огонь, помоги мне. Даруй сил и очисти грехи мои, омой их пламенем и укрепи дух мой».

Но за долгое время в душе он ощутил холод, странную зияющую рану, шрам, который этой верой не заделаешь. Он ощутил пустоту вместо ответа, сгущающейся тьме всё равно на то, что он поставил в божество, она сдавила его горло.

«Мы можем не выиграть эту войну», - пронеслась мысль в уме и за ней есть сила – секты, неисчислимое количество последователей Весов только и ждут своего часа, чтобы ввергнуть страну в хаос.

- Подкоп в сторону княжеского дворца, - тихо огласили вышедшие ассасины, вернув Вилдаса к действительности. – И кучи мешков с порохом.

- Ага, - Мирро ещё на пару миллиметров вонзил кинжал. – Вы хотели взорвать терем князя. Они положили что-нибудь там?

- Нет, не успели.

- Хорошо, что мы подоспели, - Мирро как уже собирался прикончить сектанта, как тот разразился хныканьем и мольбой:

- Нет! Стойте-стойте-стойте. Я всё расскажу. Всё… только не убивайте.

- Говори.

- Н-наш у-учитель. Пр-пришёл из леса, вечно покрытого золотом. Сейчас там вторая столица Королевства. Там собираются все.

- Зачем. Говорим цель.

- База.. ритуал… больше мне ничего не известно.

- Хорошо, я верю тебе, - кинжал по самую рукоять вошёл в плоть, остриё пронзило сердце, и сектант обмяк, тут же присоединившись к мертвецам на полу. – Что ж, план врагов был прост. Взорвать терем князя, посеять хаос в городе и помочь основной атаке. Только вот тактика показывает, что для этого должна существовать вторая наступающая группа. Если она есть, то мы выкурим её, - с железно-утвердительной фразой, Мирро убрал кинжалы.

- И как ты это сделаешь? – спросил Вилдас.

- Мы устроим взрыв… как того враг и хочет.

- Ох, и что же сказал на это Джаэль?

Джаэль отступил, отбил выпад копья, и попытался сблизиться, но не смог – копейщик держит его на расстоянии, а широкий круглый щит зарывает от любого удара. Вокруг него пляшет сталь, звенят клинки, в сумасшедшей кровавой решается судьба страны. Сигизмунд, не стеснённый строем громит врага – фламерг покраснел от крови, доспех стал мокрым и скользким. Пробравшись в ряды врагов, он стал махать оружием, рассекая море врагов.

В ущелье, позади инквизитора, встали ровным строем речники, отчаянно удерживая проход от несметных орд противника. Изображения на щитах-каплях были сорваны десятками ударов, мечи затупились о вражескую броню. Мужики стоят храбро, отбиваясь от выпадов и энергично контратакуя. Слабое мерцание вокруг некоторых воинов и молнии с огнём, льющиеся с неба подобно дождю хранили воинов княжества.

Копья и мечи оттеснили Сигизмунда обратно в строй, к самым щитам. Воеводы Речного встали рядом с ним и одноручными мечами расписали кровью ряды противника. За минуты боя они опрокинули десятка три вражеских солдат, потеряв пяток.

Чародейка, воззвав ко всем силам, обратила руки к небу и вспомнив самую сильную известную ей мыслеформулу, она опустила их и вместе с этим с неба упал столб огня. Дюжина арпов и полдюжины воинов тяжёлой пехоты стали прахом, вызвав ужас в рядах противников.

- Маг…, - хотела произнести что-то побледневшая покачивающаяся девушка, но слова застряли в горле, ноги подкосились, и она легла в траву.

Джаэль, на секунду обернувшийся, увидел это и не сомневаясь покинул строй с криком:

- Эли! - бросился к девушке парень.

Сигизмунд, заняв место ушедшего Джаэля, засыпав сокрушительными ударами врагов. Прорвавшись, он нисходящим ударом высек глубокую рану на груди арпа, отпихнул его и пронзил знаменосца. Отойдя к воеводам, он принял оборону, рассекая картину битвы почерневшим фламбергом.

- Эли, - поднял голову девушки, заговорил Джаэль, прижав её холодные руки и растирая их. – Очнись.

- Чт-что с-с-случилось? – простонала дама. – М-магия.

- Подожди, ещё немного.

Усилив давления, арпы и бойцы тяжёлой пехоты вытесняли речников из ущелья. Тысяча воинов первой шеренги обрушилась на полсотни защитников, но в тесном проходе лишь воинское мастерство играет роль. Речники держатся стойко, отступают, когда напор становится нестерпимым, но заставляют платить врага трупами за каждый метр уступленной земли.

Внезапно прозвучал тяжёлый звонкий боевой горн. На поле боя появился всадник, ведущий небольшой отряд кавалерии. Враг ознаменовал её залпом из луков, стрелы застряли в щитах. Всадники, покрытые чешуйчатыми доспехами и меховыми воротниками во главе конника, защищённого рифлёной чёрной бронёй, стремглав мчались на встречу речникам.

- Хашарим! – взвыли воины Железного Королевства.

Княжьи воины стеснили построение, щит к щиту, плечо к плечу… напор кавалерии будет очень трудно остановить. Воеводы впереди приготовились встретить врага, подрубая у коней ноги, а фламберг Сигизмунда поможет им в этом.

Джаэль, подавляя страх, сжал сильнее меч, Элия же, видя, что парень дрогнул, провела к нему ментальные нити, усиливающие крепость духа… слабое заклятье псионики развеяло часть страха, но не уняло его полностью… вряд ли магия может вселить бесстрашие перед надвигающей ржущей и улюлюкающей волной кавалерии.

Теперь же строй вражеской конницы клином врубился в речников, всадник Хашарим длинный мечом рассёк порядки княжества и одним ударом ужасающего клинка забрал жизни двоих. Речники подняли щиты и вражеские копья с лязгом отразились от них, противник же стал разбрасывать защитников, кромсая людей копьями и топорами.

Сигизмунд резко наклонился и что было сил направил удар по ногам лошади. Жестокий ход сбросил всадника и опрокинул ржущее от боли животное. Инквизитор пошатнулся, когда конь едва его не снёс… он секундой позже увяз вы крепком строю и подскочив, Гросс пронзил спину хозяина коня. Резко вывернувшись, он отразил меч, который вошёл бы ему в шею.

Хашарим же… этот могучий всадник одним ударом бритволейзвенного клинка рассекал с одинаковой лёгкостью и плоть и сталь. Командир Королевства неумолимо приникает сквозь оборону, как нож в масло. Кровь рекой течёт на землю, под копыта его коня. Воеводы пытались пробить его латы, но натыкались на непреодолимую преграду… трое из пяти. Магия окатила его приливом огня, но зачаврование на броне выстояло, развеяв пламень.

- Во имя железной короны, ты падёшь! – проревел Хашарим и направил коня на Элию и даму охватил цепенеющий ужас.

Громадная фигура, раскидывая всех подряд ринулась прямо на неё. Единственный маг – это опасность для армии Королевства и его нужно любой ценой остановить. Девушка воззвала к молниям, но те бесполезно врубились в латы и разлетелись салютом искр, а Хашарим полоснул мечом вправо и сразил речника, разрубив ему ключицу.

- Нет! – крикнул Джаэль и бросился вперёд, пытаясь преодолеть всего-то несколько мучительно далёких метров.

Чуть согнутый меч вознёсся и тут же опустился, его лезвие должно было рассечь Элию от плеча до талии – острие сверкнуло ужасно-холодным светом, и девушка не успела понять, как быстро всадник оказался рядом. Секунда и она ощутила холодное дыхание магии смертоносного оружия, но не его смертельного уксуса. Меч был остановлен… Джаэль выставил клинок, полученный в Златоброде и предотвратил его движение оружие в сантиметре от её шеи.

- Щенок! – поднял на дыбы коня Хашарим. – Не смей мешать мне вершить волю Короны!

- Сгинь, тварь! – крикнул Джаэль и хлестанул врага мечом; сталь оказалась столь потрёпанной от предыдущего удара, что она не выдержала и разлетелась на множество осколков, в ладонях Джаэля сжимается теперь обрубок с синей рукоятью.

- Хахах! Чтобы меня победить, нужно что-то лучше твоей железки!

Хашарим отвлёкся, предавшись смеху и смакованию лёгкой победы. Он не заметил, как со всех ног к нему мчался инквизитор со вздетым клинком.

- Во имя Его! – прорычал Сигизмунд и врубился в Хашарима подобно тарану.

Всадник не усидел на лошади, сначала удар, а затем цепкая хватка и сила рук стянули его с коня и повалили. Лишь доспех спас его от фламберга, который со звоном отскочил. Затем инквизитору пришлось защищаться от стремительных выпадов и молниеносных ударов. Пара секунд боя, и сверкающая сталь оставила полдесятка прорезей на доспехах Сигизмунда.

- Отходим! – звучит приказ последнего воеводы, когда линия вражеской пехоты практически сблизилась с речниками. – Нас слишком мало!

Они не успели, не смогли удержать перешеек. Пехота Речного только вышла к за полкилометра месту битвы, и единственное, что они могут сделать, так это либо выстроится в ровные порядки или броситься в мешанину битвы за проход.

Впрочем, вскоре приказ утонул в оглушительном взрыве – посреди Речного в воздух поднялся столб огня, окутанный дымом и щепками, кусками здания и стен. При виде того, что враг может быть и в Речном, Джаэль содрогнулся…

На той стороне Речного Мирро внимательно следил за тем, как дом поднялся в небо, как целое здание исчезло в огне. Взорвав ячейку еретиков, он надеялся вызвать ответную реакцию, ход противника, который покажет его истинные намерения. Открытые южные ворота словно зазывание в гости и часть исполненного недругом плана.

Со стороны леса, из-за реки показались мельтешащие фигуры. Сначала не много, а затем целые скопища стали стекаться к мосту. Они обежали дорогу и оставив позади бескрайние поля пшеницы с хозяйствами вышли на мост. Спрятавшийся Мирро на глазок сосчитал сотни две-три, каждый имеет кольчугу с чёрной накидкой и разглядел символы на наплечниках – ворон на фоне весов. Вооружённые короткими мечами, нападая на незащищённую сторону, они намеривались объединиться с «братьями» в Речном и нанести обезглавливающий удар, породивший бы беспорядок и хаос.

«Не в мою службу», - подумал Мирро о планах врага и поднялся во весь рост, а за ним и воевода с сотней лучников; за частоколом тут же поднялась целая рать, острые стрелы легли на тетиву и сталь хищно сверкнула в преддверии полёта.

- Засыпать их стрелами! – приказал воевода.

Первый ливень опрокинул тех, кто уже был на мосту, второй оставил лежать тех, кто приблизился к переправе. Полсотни со стрелами в груди мгновенно легло у реки и на досках, остальные бросились обратно, в сторону ферм.

Они смогли бы скрыться, рассеяться среди пещер и лесов, откуда и вышли, но неожиданное появление новой стороны в битве пресекло это. Из-за ферм возникли облака пыли, а затем появились силуэты и спустя пару секунд Мирро узнал всадников, что с топорами и мечами наголо ударили в культистов. Конники, стремглав оказавшиеся на поле боя, опрокинули рассеянные ряды сектантов, топоры и мечи обагрили траву, кони опрокидывали людей, втаптывали их и через десять минут побоища врагов не осталось – неожиданно появившиеся отряды прошли сквозь противника, оставив лежать в траве сотни тел.

Для Мирро появление помощи не стало триггером для радости, лишь очередным фактом, которым можно воспользоваться.

- Кто вы? – спросил вышедший им навстречу «окаменелый», его глаза бесстрастно изучали всадников в синих цветах, лёгких кожаных доспехах с овальными шлемами.

- Отряд разведки Королевства Золотого берега, - ответил всадник. – Мы были посланы в помощь Княжеству на юге, но услышали звуки битвы и ринулись сюда.

- Сколько вас?

- Три сотни.

- Хорошо, - Мирро указал клинком на северо-восток. – Метитесь во весь опор туда. Скорее!

Как же не хватало помощи воинам Княжества в битве при ущелье. Вырвавшаяся за пределы каменистого прохода армия Железного Королевства выстраивалась в атакующие порядки, пока самоубийственная атака остатков кавалерии и лёгкой пехоты сдерживала речников. Стройные порядки дружины, ощетинившись копьями встретили конницу и вступили в роковой для неё бой. Наконечники жадно заблестели и тут же пронзили тела всадников, обагрившись. Арпы стегали щиты, но люди отбрасывали их и резали серые тела прямыми мечами. Лучники позади запылали наступающих дождём стрел, но те неумолимо выстраивались в шеренги.

- Джаэль, - прошептала Элия, держась за голову, - как же мы так оказались посреди боя… Джа, - она трясущейся ладонью обхватила руку парня, - я не хочу больше видеть смерть… не хочу… воевать… не хочу видеть, как умирают люди.

- Это война… ты потерпи, всё скоро кончится, - Джаэль, не зная, как её успокоить, прижал к себе и стал гладить по голове.

Тем временем, пока парень успокаивал даму и передовые шеренги топили в крови лёгкую пехоту и всадников Железного Королевства, основная армия заняла наступательные позиции. Равное ширине строя речникам, но превосходившее в их четыре раза в глубину войско остановилось, а лучники за его шеренгами вступили в перестрелку с мастерами лука из Речного.

- В атаку! – приказал Хашарим и шеститысячное войско ринулось вперёд, перейдя на бег и теряя десятки людей по пути под градом стрел.

Чёрный латник ведёт в наступление воинство, за ним ринулись отряды тяжёлой пехоты, а по флангам следовали копейщики и воины лёгкой пехоты.

Под свист стрел и смерть по всюду они спешно сближались с воинами Княжества и когда оставалось совсем немного, Элия снова подняла руки к небу. Из ниоткуда явился столб света, сотканный из мысли власти и силы менять мир. Он обрушился огненной кометой на строй врага. По центру не менее полсотни сгинуло в яркой ослепительной вспышке, их тела стали прахом, трава развеялась пылью.

Девушка, выдав все силы в магию снова не устояла на ногах и полетела к земле… только на этот раз её подхватили крепкие руки Джаэля.

Две линии с треском щитов, хрустом древков топоров и лязгом клинков встретились друг с другом. Тяжёлая пехота мгновенно вмяла центр построения речников и длиннолейзвенными мечами с секирами стали теснить княжеские построения. Люди в клёпанных доспехах, с меховыми воротниками и тяжёлым оружием встретились со статными мужиками в кольчугах и с крупными щитами.

Сигизмунд, обескровленный и уставший, держит удар на правом фланге. Его фламберг вкушает кровь арпов, поражая одного за другим. Лезвие с лёгкостью рассекает серую плоть и льёт чёрную густую жидкость. Возле него дружинники храбро секут море бесцветного мяса, что напирает с ятаганами и короткими копьями.

Слева же, там, где построение касается каменистого речного берега, копейщики сошлись в колкой схватке с мастерами копья княжества. Символы и рисунки на щитах потемнели от количества уколов, кольчуги издырявлены и окровавлены, кожаные панцири пропороты, но жар битвы не спадает. Тела падали, пронзённые длинными древками, и преимущественно сталь пронзала воинов Железного Королевства, ибо стену щитов речников трудно преодолеть. Сверкнув алыми щитами, они скрылись за ними, нанося точечные выверенные удары.

Харашим сеет смерть в центре. Перед его воинским мастерством и остротой клинка ничто не может устоять, а солдаты, взирая на железную маску пятятся назад, их души мучал неведомый хтонический страх. Пронзив одного, предводитель чёрного воинства бросается вперёд и широким дуговым ударом рассекает брюхо ещё троим. Отступив назад он перехватывает запястье с мечом и прокалывает очередного воеводу. Отбросив труп как куклу, Хашарим нисходящим ударом с презренной лёгкостью разрезает сталь, плоть и кости очередного воина.

- Вперёд! – воззвал Хашарим и его приглушённо-металлический рык вызвал волну паники в душах. – Вперёд! Во славу железной короны и Королевства!

Центральные отряды тяжёлой пехоты прогнули строй и вот-вот его разорвут. Массивные клинки и топоры не оставляли шанса защитникам, раскидывая груды мертвецов, устлавших полянку. Лучники не рисковали бить по наступающим в центре и отчаянно перестреливаются с вражескими стрелками, создавая незаметный свист над головами. На земле же всё заполнил лязг металла, крики боли и предсмертные хрипы с кличами и завываниями боя.

Хашарим шёл впереди, его меч обагрел, ужас от кровавой просеки и потерь в рядах княжьих отбросил волной страха от него всех противников. Закрываясь щитами и отступая они готовы уже бежать, лишь бы не попасть под его всеповергающий меч.

- Ха-ха-ха! – разгоготался Хашарим, но тут же его спесивый смех был оборван.

Против него выступил один лишь воин… один ратник против орды тьмы. Его волнистый двуручный меч свидетельствует о множестве забранных жизней липкой чёрной коркой. Броня истерзана, лик покрыт ссадинами, но отражает крепость души и полноту уверенности.

- Защити меня Единый! – запел Сигизмунд, держась левой рукой за прорези в броне, враг же застыл в боевой стойке. – Я – кулак Его воли! Я – карающая длань Его!

Он понимал, что его схватка с Хашаримом принесёт лишь гибель, что воитель перед ним намного превосходит его в боевых качествах, но всё же принимает вызов. Инквизитор разогнался, занеся меч, остальные воины присоединились к его атаке, и дружинники насмерть схватились врагами.

Хашарим приготовился, предчувствовал вектор атаки и предвидел, как он прикончит инквизитора, но он не представлял, что будет дальше. Резким движением он опускает руки и разжимает ладони. Меч отправился в полёт и Хашарим среагировал на грани возможного – взмахнув своим длинным мечом он с лязгом отбил фламберг, но за ним явился инквизитор. Напрыгнув на Хашарима он сбил того с ног, выбил клинок и мощным ударом по голове оглушил… звон в ушах раздался у грозного воина. Удар за ударом в шлем он вбивал противника в землю, сокрушая его мозг, пока Хашариму не помогли. Инквизитор слез с врага, лишь бы не быть убитым его телохранителями.

- Ты всё равно проиграл! – завыл, встающий командир и шатаясь показал на последних дружинников центра.

- Старшая дружина! – закричали обрадовавшиеся дружинники, услышав песнь боевых горнов и топот копыт. – Подмога!

Всадники, облачённые в тяжёлые полулатные доспехи, с красными развивающимися плащами неслись во весь опор. Копья и булавы угрожающе сияли на солнце, а знамёна с цветами Княжества и светилом вселили праведную уверенность. Две сотни человек тяжёлой кавалерии мчались на встречу прорвавшемуся врагу.

Всадники старшей дружины[4] врубились в построение Железного Королевства, едва не затоптав Сигизмунда. Копья прошибли за раз тела, булавы со скрежетом измяли броню и перемололи кости, а кони опрокинули солдат, мозжа им головы массивными копытами.

- Как же вовремя! – прикрикнул Джаэль, охранявший девушку, когда увидел ещё одну толпу всадников – лёгкая кавалерия из Королевства Конана сначала показалась на горизонте и затем спустя пару мгновений врезалась в правый фланг вражьего строя. Топоры и мечи хлестанули арпов, опрокидывая их.

Раздались грубые перезвоны боевых труб, вставшие звонким ореолом над полем битвы и формация строй Железного Королевства, стала меняться. Копейщики ринулись в центр, оставшаяся в резерве пехота бросилась на правый фланг, чтобы сдержать всадников.

Сигизмунд подобрал меч и присоединился к контратаке, добивая всех тех, кого не втоптала тяжёлая конница. Джаэль же, оставив Элию в тылу тоже примкнул к ристалищу. С простеньким мечом, он встал возле инквизитора и вместе они вошли в пекло боя.

Вздымались и крушились щиты, лошади ржали от боли и страха, металл проскальзывал сквозь броню и вонзался в тела. Уставшие воины обоих сторон пытались оттеснить друг друга. Старшая дружина сбавила ход и увязла в рукопашной, засияв булавами и топорами… но и они не были бессмертны – длинными копьями их сшибали с коней и добивали. На правом фланге лёгкие конники в отчаянной и жестоко-пылкой битве пытаются разгромить арпов, но подошедшая на помощь пехота окружила кавалерию и те вынуждены сечься с морем врагов.

- Нас всё равно мало! – кричит Джаэль, показывая на тьму врагов и отбивая очередной выпад. – Мы не сможем…

Слова Джаэля оборвались отзвуком нового горна, и взглянув дальше вражеских порядков он увидел то, чего не ожидал… радость накрыла его сердце и прилив сил развеял осталось в свинцово-тяжёлых мышцах. Две линии воинов – с цветами жаркого огня и прохладной воды быстро построились в атакующие порядки, показав, что такое дисциплина и умение прошлых властителей Эндерала. Два разных знамени появилось на поле боя, но столь похожих – огонь на бордовом, и вода на голубом, и единых общим символом ока.

Святой орден пришёл на помощь, отринув все раздоры и споры, окружив армию врага. Они должны были встать лагерем здесь днём позже, но удачная случайность или проведение свыше вывело две тысячи воинов Святого ордена сюда – сейчас.

- В атаку! – призвала девушка, возглавлявшая союзников. – За Эндерал! За общее дело!

Не успевшие перестроится подразделения Железного Королевства были охвачены колдовских огнём и смертельной водяной прохладой, разом скосившей полсотни. Чародеи пути огня, возглавлявшие стремительные ударные группы и маги воды, смешавшиеся с шеренгами тяжёлой пехоты своего пути, призвали могущественные силы, заставив врага трепетать.

Джаэль заметил интересную деталь – воины огня ведомы в бой чародеями, наступающих на вершине ударного клина, они легки и порывисты, так и рвутся в бой; а последователи пути воды единым фронтом, шеренгами тяжёлой пехоты угрожающе сближаются с врагом, обливая его потоками водянистой прохлады.

На поле боя появились и «окаменелые» вместе с Вилдасом – ворвавшись в центр битвы они спрыгнули с коней и сразу бросились на врага. Мастерством кинжального боя они повергли солдат железной короны в шок, перед ассасинами всё замерцало проблесками еле уловимой стали и кровавой дымкой.

Хашарим, собрав в кулак своих телохранителей решил отбросить княжескую кавалерию. Длинные мечи пробивали доспехи, массивные клинки едва не сбивали всадников. Конники же отвечали импульсивными рывками, и взмахами десятков булав и топоров. В центре сражение пехоты и кавалерии разрешилось, когда пришёл Вилдас и княжьи отступили, чтобы дать ему сразиться с предводителем войск тьмы.

Хашарим встретился с Вилдасом в дуэли. Маг окатил того с ходу струёй огня, но магический доспех воина развеял заклятье, а вот роба огнепоклонника вряд ли остановила клинок, и чародей отпрыгнул, а затем свёл руки вместе и обратившись к более мощным мыслеформулам, выдавил огненный луч, ужаливший Хашарима в шею.

- А-а-а! – взвыл враг и за один прыжок оказался рядом с Вилдасом.

Наклонившись маг тут же получил коленом по челюсти и чуть не был располовинен – меч был остановлен ментальным барьером молнией выгнувшегося Вилдаса в сантиметрах от тела. Ещё усилие и толчок щитом превращается в слабую волну силы, отбросившую Хашарима.

- О, божественное пламя, всесогревающий огонь, - обратился к самой сути огня Вилдас, впустил в каждую клеть своего тело сущность пламени и охваченный магическим пожаром даже немного поднялся над землёй, - даруй мне свою силу, приди на эту землю, чтобы выжечь скверну и уничтожить её!

Вилдас рухнул на четвереньки, выпустив огонь такого жара, что песок стал стеклом, трава прахом, а тела на пути сущности огня обратились в пыль. Пламенная матрица, повторившая контуры его тела, пошла к Хашариму, и земля под её ногами тлела. Все, кто увидел это чудо замерли в предвкушении разрешения схватки. Сражение на миг прекратилось, остановленное созерцанием престранной картины, вида огненного существа.

Хашарим схватившись за амулет, повторявший символ пути хаоса, с фиолетовым камнем на шее сорвал его и что-то прошептав над ним, кинул в суть огня. Таинственное украшение, как только коснулось эфирной плоти, взорвалось, выпустив облачко тёмно-лилового дыма и окутав дух огня, стало его холодеть. Пламенный монстр остановился и Хашарим принял это как момент к действию. Подлетев он погрузил меч в существо, клинок накалился до красна и стал капать на землю раскалённым металлом, но и порождение пламеня стало тухнуть, пока вскоре совершенно не развеялось.

- Не может быть…, - с трудом произнёс, вставший маг.

- Огонь ничто перед хаосом! – прорычал Харашим и извергнул из уст девиз. – Через хаос к железному порядку!

- А-а-а-а! – с бешеным рёвом в чёрного латника врубился Сигизмунд; отбросив врага он стал молотить его затупленным фламбергом до тех пор, пока враг не отступил в окружение воинов, облачённых в латы с символом луны и вороньих крыльев.

Отступившийся Хашарим осмотрел поле боя. Святой орден вступил в битву и уже повергнул сотни его соратников – порывистые и импульсивные атаки огнепоклонников создали устрашающие бреши в порядках, а культисты воды смяли тылы. Правое крыло практически истреблено тяжёлыми и лёгкими кавалеристами, а близкое ржание лошадей говорило, что ещё немного, и всадники окончательно сломят сопротивление королевской пехоты.

- Мессир! – дёрнул за плечо воин Хашарима. – Нужно отступать! Нас практически окружили!

Близко подобравшейся маг воды вздел руки к небу и призвал убийственно-устрашающий поток кипящей магической воды. Он окатил окружавших сторонников чёрного командира, те неистово взвыли и рухнули наземь, заваренные в своей броне. Сам же Хашарим упал на четвереньки, обожжённый и лишённый сил, чтобы противостоять дальше.

Вилдас же не верил… сама суть божественного огня ничего не сделала поборнику хаоса, а вода его поставила на колени. Посох выпал из ослабевших рук, потеря мировоззрения на секунду оглушила огнепоклонника, который не верил в бессилие огня перед тьмой и то, что иной путь превозмог его.

«Вода тушит огонь», - появилась крамольная мысль в уме Вилдаса, который тут же её развеял и вернулся к бою.

Сигизмунд вновь скрестил меч с мечом, противопоставляя праведный гнев звериной ярости высокого воина, закрывшего Хашарима. Потрёпанный фламберг не выдержал и сталь со звоном разлетелись на куски, но инквизитора это не остановило и он, подцепив ближайший меч окатил волной ударов ратника в чёрной броне.

Запели трубы и войска Железного Королевства в едином порыве дрогнули. Те отряды и формации, что ещё не были окружены или недостаточно нарушились прислушались к приказу и стали постепенно выходить из боя. Хашарим сам стал уноситься с поля боя, возглавив отход. Кавалерия Златоброда, объединившись с конными Речного ринулись за отступающими решительно впиваясь в строй врага и оставляя ковёр тел за собой.

- Вот и всё, - отступил Джаэль, осматривая поле боя и поглядывая с спины отступающим, великое облегчение успокоило его сердце.

Парень помог подняться Элии и держа за руку повёл девушку в безопасное и тихое место, где не видно было бы плодов битвы – кучи изуродованных трупов, раненных и запахов жаренной и варёной плоти. Дама еле как шевелила ногами, по её выбеленным обескровленным щекам текли горячие слёзы, а в глазах промелькнула боль, отражение того ужаса, который она познала в битве за Арк.

- Всё закончилось, - ласково и успокаивающе приговаривал Джаэль. – Мы выиграли, враг отступил. Теперь больше не будет… смерти.

Элия ничего не могла ответить, её мысли смешались – она только что убивала, выжигала людей десятками, а враг достигал чьих-то мужей и братьев, сыновей и отцов, оставляя их вечно лежать в земле. Она ничего не могла сделать и напоминание о бессилии перед неизбежным дёрнуло её душу, напомнило о реках крови в Арке, навеяло память о сестре, которую она не смогла сберечь.

Перед Джаэлем и Элией встала чуть выше среднего роста девушка, её нагрудник заляпан чёрной и алой кровью, полуторный меч сияет противным липким багрянцем, а смугловатое лицо омрачено волнением… парень заметил, что вена на её шее странно выразительно пульсирует, а в глазах пылает инфернальный огонёк.

- Калия Закареш, - холодно встретил инквизитор представительницу Святого ордена. – Истинно, вас сюда привёл Создатель, внушил благую мысль, чтобы вы пришли к нам на помощь.

Слова представителя Церкви одёрнули Калию и она, обернувшись, заговорила спокойно и тихо, в свойственной ей манере:

- Сигизмунд… я тоже рада вас видеть, но может вы поблагодарите и ещё и наших магов-провидцев, которые убедили нас не разбивать лагерь вчера вечером. Они рассказали о раскладе половина на половину, но мы решили действовать, идя всю ночь.

- Несомненно. А вы не видели вражескую артиллерию?

- Мы уничтожили их камнемёты, - холодно ответила Калия и достала из кисета несколько скомканных бумажек. – Я нашла кое-что для Вилдаса. Он оставлял запрос по старинным архивам, вот результаты.

- Хорошо, - взял листы Сигизмунд. – Я передам им их.

В разговор вмешался ещё один человек – убийца с Миле подкрался незаметно, встав рядом с говорящими и сам излил устрашающе-холодную речь:

- Интересен ваш Эндерал, после падения Святого ордена. Гражданская война. Опасный культ выходит из тени, Железное Королевство начинает войну. Дальше что, возвращение Киланы и первого мятежника?

- В ваших словах ни иронии, ни шутки… ничего, - удивилась Калия. – Я слышала, что «окаменелые» лишаются эмоций в ходе тренировок, но не думала будто это правда.

- Скажите, Закареш, - оглядел ледяным взором ассасин девушку, - что вы забыли в Речном? Вы не выставили стражу в Арке, но ваши войска тут. Это странно.

- Мы должны были составить штурмовую группу, которая отвлекла бы врага, давая легиону Союзу преимущество, - тут же Закареш с упрёком спросила. – А вот что вы забыли в нашей войне?

- Я же уже говорил – мой клинок на службе Эндерала, ибо враг покусился на моих господ и должен оплатить свою глупость кровью.

- Что мы будем делать дальше? – вопросил Сигизмунд.

- Нужно изучить новые данные. По-видимому, ячейки Либры спрятаны во всех больших городах и готовиться к атакам. Уничтожение нашего командования, подрывные действия, атака на инфраструктуру. Наша задача – их уничтожить прежде чем они нанесут удар, - Мирро вынул из-за пазухи небольшой щиток и швырнул его под ноги собравшимся, солнце высветило символ – луна и вороньи крылья. – И этот знак.

- Хорошо.

- Будем действовать дальше, - холодно обозначил Мирро. – Либра считает, что это она прирождённые убийцы и диверсанты, но мои «окаменелые» их неприятно удивят. Ассасины найдут врага и уничтожат Либру в её же логове.

- Для начала, - вышла из ступора Элия. – Нужно отдохнуть.

Спустя пять дней.

Сердцеземье. Из самого древнего названия этой части Эндерала следует положение и значение для страны этой территории. Зелёные плодородные пастбища перемежаются с густыми лесами на окраине, рассекаются лазурными реками и озёрами, а на севере возвышается недолгий горный хребет, в котором под кирку так и просятся серебро и медь. Солнце щедро поливает эту землю, делая её плодородным лакомым куском. Но как бы не была обманчива идиллия сего места, оно отравлено порчей, а в его глубине точит клинки смертоносный враг.

С юга стягивается армия – следуя выверенным строем и разворачивая порядки в шеренги, войско, пестрящее пурпурными знамёнами с золотым двуглавым орлом, медленно наступает к ветхим укреплениям – башням и стенам, пред которыми вал с деревянными кольями. Старая пограничная крепость, ранее – оплот Святого ордена, стала сосредоточением войск нового царства, которое его недавно захватило, прорвав месячную оборону. Ещё пару дней назад фронт был в километрах отсюда, но наступление арпов отбросило доблестных защитников на юг… теперь же Союз несёт справедливое воздаяние на остриях клинков.

Разрозненные отчёты новой разведки рассказывали, что центр Эндерала прогнил, власть Железного Царства удушливой хваткой держит его, выгребая всё, что можно. И легион был отправлен, чтобы раз и навсегда освободить страну от какого-либо зла.

Стяги Королевства свисают с крепостных стен, развиваются на флагштоках, давая знать, что врагу придётся встретиться не просто со сбродом, а воинами своей державы. Железная пятизубчатая корона украшает тёмно-синее полотнище с серебряной окантовкой. Один её вид вселяет в защитников уверенность и храбрость, взгляды сотен людей и арпов на своих командиров и знамёна, их сердца – выточенные из камня и металла вместилища стойкости и храбрости. Лучники, рассеянные по стенам готовы обрушить на врага ливень стрел, а воины с длинными клинками и копьями в чёрной броне готовы остановить любое наступление.

Легионеры замерли по приказу своих командиров и подняли щиты, готовясь к штурму. Чешуйчатая броня и широкие щиты обеспечивали отличную защиту, а длинные одноручные мечи сияли начищенностью и грозили убийственной остротой. Лучники и баллистарии строятся во второй шеренге, готовя стрелы и болты к стремительному полёту. Вперёд строя, взбираясь по небольшому возвышению, где раскинулась крепость, вышел всадник, красующийся лиловым гребнем и широким плащом такого же цвета.

- Именем Эндеральского Союза! – громко провозгласил предводитель войск. – Сдавайтесь! И вам будет дарована пощада и прощение! Если не сложите оружие, мы сравняем крепость с землёй, а вас предадим мечу!

- Во имя Железного Царства! – был дан ответ. – Проваливайте с нашей земли, предатели! Нет мира с теми, кто раздробил единую эндеральскую землю!

Всадник одёрнул коня и быстро скрылся за рядами легионеров, громко отдав единственный приказ:

- В атаку!

В бой двинулись отложенным строем первые шеренги солдат. Каждый из них ожидал встретиться с отрепьем – полудикарями из рода арпов, бандитами и прочей шушерой. Горны прозвучали и сию секунду на головы нападающих излился свистящий дождь стали, увязший в доспехах и щитах. Кто-то рухнул на зелёную траву, но ещё сотни продолжили наступление. В ответ лучники Союза засыпали стены и башни тучами стрел и болтов, а камнемёты обдали башни, выбивая защитников.

- Стену щитов! – приказал эндералец, и легионеры сформировали коробчатые построения, тут же ставшие мишенями для кучного огня.

Ахнули пару пушек, окончательно разбившие образ прекрасного края. Стены содрогнулись, кладка посыпалась, работа камнемётов по воротам превратила деревянные преграды в кучи щепок, мусора, открывая проход.

В пролом ринулась группа воинов численностью около сотни и тут же встретилась с воинами в чёрном. Рычащие арпы осыпали наступающих градом кривых стрел, эндеральцы же противостояли копейному бою, который им противопоставили отчаянные солдаты Железного Королевства.

Тем временем раздался хруст и треск, стены пошли трещинами и вскоре стали осыпаться по камешкам, возвещая о скором развале. А затем ядра пушек разбили основание, камнемёты смели целые участки стен и в проломы хлынули оставшиеся легионеры, столкнувшись с топорами и двуручниками воинов.

- В бой легион! – приказал эндеральский командир и направил все силы на штурм, и клинком указал на башни. – Сокрушите их.

Пушки дали залпы по деревянным лесам, мешкам и каменным надстройкам, красующихся на месте полуразрушенных бастионов. Громоподобные залпы и в салют щепок разлетаются леса досок, крошатся камни и обрушиваются целые конструкции, забирая с собой множество лучников.

Стрелки Легиона без устали вели обстрел, не давая высовываться врагам. Пехота у стен утопала в крови, клинки сверкали в алом, щиты к щиту бойцы схлестнулись в жестоком противостоянии. Под чистым небом вознеслись сотни криков боли и агонии, приказы и боевые кличи перемешались, создавая ореол неистового побоища.

Камнемёты выбрали единственный участок у башни, а вскоре и пушки перенесли туда огонь. Через полчаса беспрестанной работы камни были сметены, образовав достаточный проём, в который уже направились воины Королевства.

- Вперёд! – приказал всадник и направил коня, а вместе с ним на штурм отправились и бронированные всадники; сверкая серебристым чешуйчатым доспехам, развеивая лиловые хвосты на конусных шлемах, кавалерия ринулась в пролом.

Только подобравшиеся воины Королевства встретились с сумасшедшим натиском всадников, их меховые и кожаные доспехи не выдержали хлёстких ударов топоров, булав и копий. Хлюпанье, стенание и крики возвестили о полной беспомощности воинов Королевства, всадники разметали обороняющихся клином прорвавшись во внутренний двор; на острие наступления идёт молодой полководец, направо и налево размахивающий длинным клинком и даруя смерть сторонникам чёрной воли.

Легионеры усилили давление и сломили оставшееся сопротивление, ворвавшись вовнутрь. Началась бойня – войска Союза шаг за шагом сдавливали круг обороняющих, стегая его десятками выпадов и ударов. Поражение для нового царства неминуемо.

Вскоре вся трава и дорожка внутри заблестели бардовым под полуденным солнцем, практически всё внутри завалено ковром тел, на стенах и башнях стелется серый покров тел арпов. Перед командующим распахнулись врата главного бастиона, откуда ещё доносятся звуки отчаянной битвы… двух часов хватило, чтобы двухтысячному легиону удалось сокрушить полтысячи защитников.

- Хорошее начало, - сказал один из всадников возле эндеральского командира. – Всего десятоу наших положили. Недавно пришло письмецо, что войска Республики при поддержке наёмников Ост-Эндеральской тоже начинают наступление.

- Это одна крепость из десятка, - монотонно произнёс командир. – Из десятка…

- Господин, - прозвучало воззвание и перед всадником оказался паренёк-посыльный. – Противник. Не менее тысячи!

- Что ж, эта война быстро не завершится, - всадник махнул клинком, зазывая войско – Легион, к бою!

[1] Тэльматхаати – милейское название «бога тьмы». В легендах Миле он известен как герой повести «Рождение и падение мира», где он соблазнил первых людей восстать против светлого бога и в конце времён поведёт демонов против ангелов в последнюю битву.

[2] Правда Речного – кодифицированный акт уголовного, гражданского и семейного права в Княжестве, разработанный Баяррской Думой и Церковью.

[3] Баяррин – знатный вельможа в княжестве. Баярре – те, кто последовал за Свяославом при свержении власти Святого Ордена и ставшие родовитой аристократией. Только они имеют право быть созванными в Думу, чтобы решать важные государственные дела, для них введено множество налоговых и гражданских поблажек, но тем не менее при войне, они обязаны войти в состав Старшей дружины.

[4] Старшая дружина – элитные войска Речного, тяжёлая кавалерия.

Глава 12. Чувства, история, вера

Глава 12. Чувства, история, вера

Спустя неделю. Княжество Речное. Предлесское.

Чудесное вечернее небо пленило взгляды двух душ, которые уставились на картину того, как в огне и пламене уходит солнце. На ярко-жёлтом, алом и высветлено-багряном небе расплескался огонь, исходящий от пламенного диска, что ещё немного и уйдёт за лесистый горизонт. Золото света отсвечивает и органично сочетается со златом осенних деревьев. Над головами простирается бескрайне-широкое полотнище неба, в котором перемешались цвета насыщенной фиалки, темного царственного пурпура и сапфировой ночи, кое-где уже начинают загораться первые звёзды и вскоре они засеют серебром все небеса.

- Красиво, - вымолвила девушка в кожаной куртке и из такого же материала брюках, подчеркнувших её бёдра, - на душе становится спокойнее.

- Это так… после пережитого самое то, чтобы успокоиться, - говорит ей парень, на котором лёгкие тканевые брюки под высокий красный сапог и белая рубаха с узорами по кантовке. – Эли, ты рада, что мы покинули столицу Княжества?

- Там тоже было спокойно, но здесь всё тише… словно мы убежали от всех волнений мира.

Дама провернулась и посмотрела в сторону поселения. Выполненное в таком же мягко-плавном стиле, с разукрашенными домами и царственным деревянным теремом, городище стало приютом для многих людей. Бежавшие от воин, от голода и болезней с севера после войн с Неримом нашли тут покой, и вскоре под властью князя тут выросло портовое селение.

Пара, выйдя за пределы частокола, спокойно прогуливается по сельской дороге. Небольшие хутора, построенные у Предлесского, отлично охраняются дружинниками и наблюдая за мужиками в кольчугах, Джаэль не беспокоится, что внезапно выскочивший бандит или монстр оборвёт им жизнь. Крестьяне, приводившие поля в порядок, не обращали внимания на пару, увлечённые работой.

- Джа, я не заметила в твоих словах больше ненависти к Княжеству, - подметила девушка. – Что изменилось?

- Знаешь, я посмотрел на жизнь обычных людей и аэтерна и вспомнил то, что было. И я понял одну вещь – нельзя вечно жить прошлым. Эли, я гневался о том, что потерял. Вот и всё.

Джаэль взглянул на хутора – стойкие, крепкие и свежевыстроенные терема стали отличным жильём для людей, убранные поля и амбары, наполненные урожаем – вот доказательство процветания края. Парень вспомнил, что на узких улочках Предлесского видел торговые лавки с товарами из самой Киры и понял, что большинство изменений к лучшему. До сих пор его продолжает гложить чувство ушедшего прекрасного, а кольцо лейтенанта напоминает о присяге и долге Святому ордену, но ощущение благих перемен и видение лучшей жизни поколебали мнение. Святой орден, цеплявшийся за торговую блокаду, как утопающий, вогнал страну во гроб, а Эндеральский Союз сменил политику, чья «вишенка» — это колоссальные займы и кредиты у банков. Джаэль, вспомнив, что ему рассказывал ему торговый эмиссар из Ост-Эндеральской по дороге в Предлесское, усмехнулся. Страна, выбираясь из кризиса и нехватки денег попала в мешок банкиров и займодавцев и теперь Джаэль мог только надеяться, что Велисарий найдёт выход из этой проблемы.

- А ты бы пошёл на службу князю?

- Нет я никогда не пойду на службу мятежникам, пусть они и превратили мой дом из задворок в столицу целого государства, - резко отрезал парень.

- Да, в чём-то ты вечно остаёшься неизменным, - дама чуть остановилась, поправила одежду и собравшись, спросила. – Джа, ты долго не вспоминал о дочери. Оливия… всё в порядке?

- Оливия…, - прошептал Джаэль, вспоминая, что во всю эту компанию он ввязался только по тому, что есть эфемерная надежда, нить, за которую он хватается… ведь Союз её защитит, Союз окормит и даст кров; только из-за покровительства Сената он как проклятый готов работать на новое государство.

- Что… Джа, прошу тебя, не томи.

- Она сейчас в безопасности, если верить позавчерашнему отчёту Магистра.

- Почему ты мне не рассказал об этом?! Почему ты скрыл его!?

- А разве тебе это интересно?

- Конечно! – возбуждённо ответила Элия и заглянув в её кристально-синие очи парень увидел незыблемый интерес, страсть и желание, снедающие её.

Джаэль улыбнулся. Он удивился тому, что у него не появилась мысль огненного противления, сопротивления его интереса к Элии. Доспех пламенной веры в огонь остался в селении, а вместе с ним и ниспало зачарование, которое воспаляло в душе высокие принципы жаркой праведности.

- Всё в порядке, отчёт был настолько сухой, что я не стал его тебе читать. Просто принял, что с ней всё хорошо.

- Джаэль, это на тебя совсем не похоже…

- Эли, ты не подумай, я каждый день думаю о ней, каждый вечер молюсь незнамо кому, чтобы с ней всё было хорошо, - он печально опустил голову, - Оливия сейчас в лучших руках, я знаю это… это – всё, чем я могу успокоится, - парень взглянул на девушку и чуть улыбнулся. – Зачем тебе это?

- Джаэль, мы столько вместе прошли, столько пережили и ты ещё не понял, что мне не безразлично, что с тобой произойдёт.

- Почему?

Она ничего не смогла ответить. Смешанные чувства – от влечения до долга заполнили её нежную трепещущую душу. Она пошла за Джаэлем, чтобы нести благую волю Святого ордена, а присоединилась, дабы помочь в поисках дочери. Элия коснулась груди, в районе сердца нечто кольнуло при одном воспоминании, что значит потерять близкого родственника. Ещё сильнее ей хотелось находиться рядом с Джаэлем оттого, что к этому взывало женское сердце.

Джаэль, понимая нити какого чувства начинают их связывать, чувствуя, что он сам нуждается в её присутствии не только как соратника, а некто большего, погладил её по щеке.

- У тебя пыль была.

- Спасибо…, - на щеках дамы показался румянец.

- Пойдём, - парень аккуратно толкнул её чуть ниже плеч. – Посмотрим на вечерний закат.

Прекрасная пара прошла дальше по сельской дороге, подбираясь к хутору. Тут их встретили крестьяне – не недоброжелательными взглядами и подозрительностью, а добрыми взорами и тенью улыбки. Крестьянские дети шумящей весёлой гурьбой окружили их. Джаэль сначала пошатнулся – столь неожиданно для него это стало, за месяцы поисков он попросту отвык от голосов детской радости. Элия же отрадно встретила мальчишек и девчонок, потрепав чьё-то дитя по голове, а второму подарив деревянную побрякушку.

- Дети! – закричала женщина, выходя из одной из приземистых изб. – Хватит! Отстаньте от путников!

Шумная ватага её послушала и быстро убежала, окружив светловолосую мать, что стоит в светлой до пят рубахе. Вскоре на пороге появился и муж женщины в подпоясанной бежевой льняной рубахе. Его большая борода, крупное лицо, широкая борода и высокая стать создавали образ богатыря.

- Не серчайте на них, - сказал мужчина. – Ещё малые.

- Я понимаю, что так. Ничего страшного, это даже как-то отрадно почувствовать, что в Княжестве кипит жизнь, - внутри Джаэля всё зазвенело, так давно он не видел, чтобы вне укреплённых городских стен люди себя чувствовали так свободно и вольно, а дети мирно играли и веселились; но память об этом ужалила и болью и усладила – ибо раньше так же играла Оливия и сможет также, если он её найдёт.

- А ты чай не местный? Может я видел тебя мельком?

- Да, я бывший лейтенант местной стражи, при власти Ордена.

- Доброе. Куда грядеши?

- Ищем место… покоя, - тяжело выдохнул парень.

- Скажите, у вас есть живописные места? – спросила Элия. – Нам бы отдохнуть от того, что было в Речном.

- А, мы уже наслышаны о том страшном побоище и помоги вам Бог перенести пережитое, - заботливо произнесла жена. – Идите на звонницу часовни. Оттуда открывается чудесный вид. А потом к нам. Неча вам делать в городе, когда можно передохнуть на хуторке.

- Спасибо, но это слишком, - слегка покачал головой Джаэль. – Просто так предлагать кров.

- Давайте, нам даже будет приятно. Я пока пойду баню приготовлю, а жена печь растопит.

- Спасибо, - чуть поклонилась Элия и отстранилась от крестьян.

Двое пошли в сторону высокого здания на небольшом возвышении. Луковичный купол из дерева покрывает устремляющееся ввысь неширокое здание. Возле часовни разбит сад, усеянный «цветами Мальфаса». Благоуханный дух распространялся всюду от него, а возле строения, на лавочке расселся мужчина. В его одежде Джаэль узнал символику Святого ордена – это тёмно-бардовые поддоспешные одежды старого типа, только на нём нет привычного доспеха. По-видимому, это бы один из хранителей, посланных на задание и решивший остановиться для момента молитвы. Пройдя мимо него, Джаэль и Элия оказались у ступеней часовни, по которым стремительно взбежал и со скрипом приоткрыл дверь.

Джаэль переступил её порог и немного обомлел. В строгом деревянном стиле выполненная часовня украшена помимо фресок, рисунков и красиво написанных цитат из Предания отточенным и гранёным символом Эндерала. Конусный тёмный камень, от которого исходит светло-жёлтое сияние закреплён у основания небольшого алтарика. Элия восхитилась скромным, но весьма чудесным убранством, само присутствие здесь её душу пространно взволновывает.

Они поднялись по витиеватой лестнице, под самый колокол, откуда открылась чудесная картина. Всё залито золотом, возле простирается Предлесское и уходящее в песчаный берег, где простёрлись верфи, заполненные ладьями. Стяг Княжества высокого вздет на тереме местника[1] и городском баяррском собрании[2], между постройками и на главной площади разбиты увядающие сады. С моря же дует волшебный ветер, слегка обдувающий лик, даруя свежесть и умиротворение. Взгляд в сторону морского горизонта открывает грозную картину надвигающейся бури – тёмно-синие облака плотной несокрушимой стеной наступают, штормовой вал устрашающе наступает с юга, предвозвещая неладное.

- Красиво, - вдохновлённо с трепетом сказала Элия, опершись на перегородку. – Джа, ты посмотри какой изумительный вид отсюда отрывается. Почему Железное Королевство хочет всё это разрушить и подчинить себе? Разве оно не видит красоты этого?

- Потому что зло не может ничего создать своего, - Джаэль встал рядом с Элией, плечом коснувшись плеча. – Оно только способно разрушать или порабощать. Оно эгоистично и не видит ничьих интересов, кроме своих. Ему плевать и на чужие жизни.

- Они себя злом не считают.

- Никакое зло себя таковым не считает… Эли, давай лучше поговорим о чём-нибудь другом? Мне это всё уже надоело.

- Ты прав… расскажи, что ты будешь делать, когда всё кончится? Когда ты найдёшь Оливию?

- Я отправлюсь куда-нибудь в тихое спокойное место, далёкое от треволнений всего мира. Мне уже претили все эти войны.

- Ты хочешь отправиться туда один? Ты не думаешь, взять кого-нибудь?

- Эли, - он повернулся к ней и глубокий взгляд его глаз заставил её продрогнуть, в нём она увидела тьму боли и слабый свет надежды. – Так и скажи, что ты хочешь отправиться со мной.

- Я не знаю, как об этом сказать, - засмущалась Элия. – Прости, даже слова… у меня никогда не было подобного, Джа. Я всю жизнь провела в тренировках, молитвах Мальфасу и ментальной самообороне… мне не чуждо чувство, но я не могу его выразить. Святой орден не дал мне иного, кроме долга.

- У меня тоже есть проблема, - Джаэль взглянул на наступающий штормовой шквал, найдя удивительное сходство этого с тем, что творится у него в душе… и в душе Элии, ибо в ней тоже творится полная неразбериха.

- Понимаю.

- Эсса, Оливия… у меня шрам не на теле, а куда глубже, - мужчина глубоко вдохнул и выдохнул. – У меня такое ощущение, что я предам Эссу.

- Я понимаю тебя, Джаэль, поэтому не стану давить, - она соглашается с неопределённостью и действительно готова ждать того момента, когда он сможет отпустить прошлое.

Элия мягко погладила его по руке и чуть сильнее прижалась к его плечу, мягко сказав:

- Надеюсь, наши друзья найдут что-нибудь ценное.

Если бы Вилдас лицезрел эту картину умиротворения, как становится союз двух душ, то непременно обрадовался за то, что моральные раны Джаэля медленно затягиваются. Но сейчас его и Мирро заботит совершенно другое дело. Использовав подарок от князя – свитки телепортации, оба переместили себя к древним библиотекам Арка, в которых хранятся частицы истории Эндерала. Вместилища знаний Святого ордена подчищены, оттуда убрано неисчислимое количество «неудобных» текстов, а поэтому оба обратили взор на пыльные полки Подгорода.

В сгущающейся полутьме, между сырыми шкафами, источающими запах влажной древесины и мокрого пергамента, у стола, забитого книгами копошатся двое. Источниками света стали лишь два факела да лампа, чьих сил недостаточно, чтобы развеять сумрак.

- Интересно, что тут пишет их Писание, - раскрыл толстенную книгу Мирро, поднеся масляный фонарь. – Она рассказывает, что после воинствующего царя был новый. Шалмонэ. Он был настолько мудр и умён, что сделал своё царство самым богатым и сильным. И он же построил великий храм Творца, в котором хранились сильнейшие святыми той веры. И алтарь света, и меч, повергающий существ из иного плана, и кинжал с венцом и многое другое.

- Почему ты об этом заговорил? – удивился Вилдас.

- Потому что, согласно этой книге, - указательный палец Мирро провёл по пожелтевшему листу, – говорится о том, как царство долго процветало и было в благоденствии. Там хранились вещи, которые могли отгонять существ, противостоять «высшим». Но мудрейшего Шалмонэ тоже нашли способ отвратить от пути его веры. Самое интересное, то, что именно в той земле было единственное место поклонение единому Богу, и то, что очень долго их обходил общий хаос и безумие. До времён отступничества и вторжения аэтерн. Ладно, что тебе прислали?

- Вот, то, что передала Калия Закареш, - Вилдас осторожно развернул свиток. – Тут на древнеинальском, но думаю, я разберусь.

- Хорошо, а вот здесь то, что мне удалось обнаружить, - Мирро положил пару древних фолиантов в зелёной обложке.

Проповедник, нацепивший свободную серую мантию, стал всматриваться в буквы и переводить содержание строк:

- При летах, в правлении второго магистра Святого ордена, имел Святой орден великую битву с теми, кто ходил под знаменем Килры-предателя (будь он проклят навечно). В побоище том пало много мужей храбрых, но и враг потерял трёх мужей, что с Килрой мятеж учиняли, а вместе с ними и войско всё их. Схоронены они были под королевской горой, кости их стали подношением Мальфасу во свидетельство преданности нашей. Имена их проклятые – Царант, Каррку и Цунвиль».

- Хорошо, - потёр руками милиец в кожаной броне. – Я направлю туда своих людей, пусть они посмотрят. Если там реально кости «Кузенов», то вместе с Жоффеем, четверо мертвы. Остаётся всего-то шесть.

- А что у тебя? – рука Вилдаса провела по изумрудно-шершавой обложке. – История коронных земель Мальфаса? Ты где её нашёл?

- Здесь. Святой орден в своё время приложил достаточно усилий, чтобы эта книга сгорела кострах.

- Почему?

- Ибо только Эндерал мог быть первой и единственной коронной землёй Мальфаса, - ответ, сказанный холодной речью, без намёка на предполагаемую иронию, прозвучал особо жутко. – Интересно, что впервые Мальфас решил сделать своей землю Мьяр Араната, а не Эндерала.

- Что же заставило его поменять решение?

- Неизвестно. В книгах вскользь упоминается, что «избранные Мальфасом в сердцах своих имели путь хаос, который отвернул их от истинного света божества и положил вражду между ними и Мальфасом».

- И опять этот древний орден! – возмутился Вилдас. – Огонь, вода и хаос. Три пути, будь они прокляты.

- Что, прости.

- Я изучал много старых текстов о древнем ордене, который пытался сохранить мир до времён Рождённых светом и там был один из путей, именуемый хаосом. Рабы страстей, террористы во имя порядка, садисты, которые приводили враждующих к миру устрашением и заключающие союзы со сторонниками зла, чтобы воевать с ещё большим злом.

- Тогда это многое объясняет, - Мирро открыл книгу на одной из закладок и показал пальцем на строки. – Тут говорится, что, когда пришли Светорождённые от «трёхсторонних ревнителей порядка» практически ничего не осталось. Я ломал голову, кто такие эти «ревнители», а вот теперь сообразил, - Мирро сложил руки на груди. – Видимо на Мьяр Арант Мальфас взял последователей из пути хаоса, но те стали жить не так, как он предполагал. К тому же тамошние аэтерна вступили в битву с мальфитами.

- Как так?

- Да, - Мирро лихо перелистнул страницы книги, и указал на строки. – Вот здесь. «Аэтерна, населявшие Мьяр Аранат встретили последователей Мальфаса холодно и, если верить найденному, даже враждовали с ними. Тому свидетельство – раскопки в трёх местах Мьяр Араната, где были найдены кости людей и аэтерна, с характерными отметинами от клинков, в доспехах и с оружием. В некоторых случаях даже удавалась распознать символику древних аэтернских домов и некие «шесть шипов».

- Интересно, - задумался Вилдас, - Залы Мальфаса, первая база несостоявшегося ордена. Там должен был возникнуть штаб Мальфаса, но что-то пошло не так.

- Если ты помнишь, все Рождённые светом – аэтерна. Мальфас просто заступился за своих сородичей и уничтожил нерадивых адептов. Остаётся загадкой – что не поделили аэтерна и хаосопоклонники.

- Ладно, с историей потом, а теперь что по нашему врагу? – Вилдас отошёл в сторону и немного долили масла в лампу, света тут же чуть прибавилось. – Нужно понять несколько вещей. Где нам искать «Кузенов», кто правит Железным Королевством и где штаб-квартира Либры? Если мы разгадаем это, то сможем нанести смертельный удар по врагу.

- Я знаю… я уже тридцать лет в «своём деле», так что не нужно мне это говорить, - Мирро погладил кинжал на поясе и Вилдаса тут же бросило в холодный вид при воспоминании, что он им творил. – Мои «окаменелые» рыскают по Арку в поисках чего-нибудь стоящего.

- А что если подождать конца этой войны? Королевство Золотого берега наступает с запада, Аркская Республика и Княжество подрежут его с юга, а Баронство с востока. Рано или поздно, они уничтожат нечестивцев.

- Ну сокрушат легионы Эндерала Железное Королевство и дальше? Либра вместе с «Кузенами» уйдёт в подполье и станет вновь готовить заговоры, - Мирро отошёл в сторону и взяв пару пыльных свитков, разложил их. – Это древние карты Эндерала. Скажи, что ты видишь тут?

Вилдас присмотрелся. Он заметил на севере страны и далеко на юге, на отдалённом острове отметки, слабые зарисовки, которые должны были войти в общий композиционный план, но художник отторг их. Теперь там лишь отметены, от которых так и не удалось избавиться.

- Какие-то обозначения на юге и севере Эндерала.

- Ты прав. Я поднял здесь пыль, пергаменты и какие-то обрывки из записок и знаешь, что узнал?

- Что же?

- На севере и на юге есть храмы, принадлежащие древней цивилизации.

- Насколько древней?

- Эта цивилизация вроде как существовала до пирийской и сведений о ней практически нет. От них из значимого остались только эти храмы, - Мирро перебрал пару пергаментов. – И самое интересное – по крайней мере в храме на севере собирались последователи Либры двести лет назад. Так рассказали знающие из Ралаты и «обречённый» Тараэль.

- Ох, дело принимает крайне неприятный оборот. Древание храмы, культы и ритуальные убийства. Бр-р-р.

- Это ещё не всё, - Мирро пододвинул стопку бумаг. – Это отчёты лазутчиков-ралаимов, которые не столь давно вернулись из обширной разведки. они указывают, что там опять развернулась активность. Именно на севере, в горах Фростклифф, и на юге, там. где недавно был подавлен культ Коры.

- Но зачем? У врага итак достаточно ячеек в городах.

- Всего лишь пешки, мясо на убой, - если бы у «окаменелого» были бы эмоции, то несомненно он произнёс бы это с неприязнью. – Это базы, оперативные пункты, - предположил Мирро. – Древние храмы служат источником силы, подпиткой для культистов. Так было двести лет назад, когда Либра была активна. Там она планировала и питалась энергией древней магии, а может…

- Что может?

- Их вёл некий огонь, как следует из книги про мясника. Может быть это были и «Кузены», а может быть и инфернальные сущности, те «высшие», что указывали им путь. Вот зачем им мог понадобится храм – там граница между материей и эфиром тоньше всего.

- Ралаим говорил, что Либра была создана «Кузенами», как скальпель – для точных ударов.

- Тогда «кузены» создали Либру и определили ей такой ход службы. Этого я уже не могу знать, - Мирро отодвинул накопленное по культу и перешёл к другой теме, в его пальцах сверкнула пластина, на которой выбит символ – шесть шипов стали фоном для грозного рунического ока.

- Что это? – спросил Вилдас, осторожно касаясь элемента доспеха.

- Снято с трупа одного из телохранителей Хашарима. Я посмотрел изображение и нашёл удивительное сходство с символом Святого ордена.

- Опять какая-то организация, секта? Не многовато-ли?

- Ты прав, но не совсем.

- Это религ…

- Нет, - резко оборвал Мирро. – Орден ночи, созданный по образу Святого ордена, - Мирро разложил протоколы допросов пленных. – Судя по всему в него входят хранители, присягнувшие Пути хаоса. Они контролируют Железное королевство, стали чёрным отражением Эндерала при власти Святого ордена, отчасти скопировав его структуру.

- Хм, как-то всё сложно получается, - взялся за голову Вилдас.

- Всё просто – есть три элемента – «Кузены», Либра и Железное Королевство. «Кузены» в падении Ордена увидели шанс захватить власть и заявить о себе миру, а остальные два – просто инструмент. Так я думаю.

- Нет, тут явно всё куда глубже. Они построили отражение Эндерала, железный порядок через якшание со злом.

- Вилдас, - холодно-твёрдо произнёс Мирро. – Что касается целей и идей – это уже не ко мне. Моя задача – определить цель, выследить и убить. Так меня учили, такова моя работа и смысл жизни, - с призраком гордости заявил Мирро, отчего проповеднику стало не по себе; ассасин, пододвинув карту, стал по ней водить пальцем. – Таким образом, у нас сейчас три точки удара – Фогвилль, Золотой лес и Тальгаард. По крайней мере там ставки Ордена ночи. Что касается Либры – если мы хотим «убить» их центр, то нас ждёт нелёгкая прогулка на Кору и на север.

- Хорошо, - выдохнул Вилдас, понимая, что его поиск дочери на трактах у Златоброда ему теперь кажется лёгкой прогулкой, чем-то беззаботным.

- Я тут заметил, что ты скинул с себя одеяния огнепоклонника. Ты перестал верить в огонь?

- Это тяжело объяснить, слишком тяжело, - отстранённо заговорил Вилдас. – Я призвал «дух огня», саму его божественную суть, но враг рассеял её. Он переборол то, что было эманацией божества, оно оказалось сильнее его, - парень поник, опустив голову. – Ты не представляешь, что я тогда почувствовал.

- Нечто оказалось сильнее твоего божества?

- Да… а если нечто больше него, то это не бог, - опечаленно, на грани безумного уныния произнёс Вилдас; Мирро прочитал в его быстро поникающем настроении слабость, болезненную пустоту, которую он пытался заполнить верой в огонь.

Вилдас поднял голову, усилием воли подавив в себе вспышку хандры. Он гордо принял удар судьбы, несмотря на то, что изнутри его продолжает точить ощущение смертельной бездны, которой нечем нельзя заполнить. Сначала Светорождённые пали, оставив его, словно ребёнка, которого бросили родители, а потом и тепло божественного огня было уничтожено холодом хаоса. Осталось только сладкое журчание воды, о котором напомнил и ассасин:

- А как же второй путь?

- Я был на ритуалах водопоклонников и не знаю, насколько они правы в своей вере, - Вилдас показал палец, где блеснуло кольцо с синим камнем в оправе, а затем вынул из кисета книжку в цвета воды обложке. – Это «Аквус Дэйси», «боговода», их священное писание, свод правил и законов пути воды. Но там… я не могу сменить пламенную веру на спокойное созерцание мира… они не стремятся выжечь скверну в душах, а тихо вымыть её.

- Так это же по тебе больше по душе, - холодно заметил Мирро. – Разве не так? В ваших разговорах с Джаэлем больше превалировал подход мирного объяснения, как я наблюдал. Ты не вдалбливал ревниво ему в голову своё мнение, а мягко убеждал.

- Ты реально уверен, что это моё? Что вода — это верный путь следования? – спросил Вилдас, вспоминая, как именно чародеи синего пути смогли одолеть того монстра.

- Я сам верю лишь в холод стали, поэтому не могу тебе ничего сказать, - с оттенком строгости произнёс Мирро. – Ты сам выбирай, что больше тебе по душе и куда ты идёшь. Только будь крепок духом, ибо придётся встретится с ужасным врагом.

Вилдас погрузился в «залы памяти». Он почувствовал, как мысленно вернулся к позавчерашнему дню, когда посетил храм воды. Отовсюду лилась вода, тихое журчание услаждало дух, отёсанные гладкие стены цвета бирюзы украшались руническими символами волнистых линий. Вилдас босыми стопами шагал по зеркальному полу, покрытому тонкой водной гладью к алтарю в центре, представленным массивной мраморной чашей, наполненной живительной влагой. Местный жрец проводил ритуал омовения, произнося молитву о том, чтобы вода очистила телу и душу младшему неофиту. А недалеко ждали хранители из Святого ордена, чтобы получить благословение и совет.

«Может быть это моё», - подумал Вилдас, чувствуя, что ему нужна новая опора в мире, где зло готовится пустить свои когти в души.

Внезапно Мирро спросил:

- А как же вера в Единого?

Если бы этот вопрос услышал Сигизмунд, то он непременно бы ответил, почему Церковь Творца безошибочна в своих догматах и суждениях. Он знал, что от времён Азатарона до самых сих дней есть «община завета с Творцом», которая несёт свет веры и истины в мир и только она права насчёт мироздания.

Гросс стоял в церкви и внимал сладкому пению священника, который кадит возле алтаря в дальней части храма и совершал обряд, прошедшему сквозь века и отражающему жизнь общины завета.

- Спасти нас, милостивый Творче от духов злобы поднебесной и защити от врагов, видимых и невидимых.

В чёрном одеянии священник вышел к людям и поклонился. Немногий народ так же ответил поклоном. Пригнулся и Сигизмунд. В тёмной простой рясе он занял место рядом с обычными людьми и аэтерна, отдав и ум, и сердце молитве Создателю.

- Благослови народ предстоящий Единый, - запел у алтаря священник. – Помилуй нас Творец, всех благоносящих помяни в стране Твоей, всем милующим прости их грехи, всем пленным даруй свободу и всех служащих помилуй.

- Помилуй нас Создатель, - прошептали люди.

- Слово Твоё услышим, реченное к нам через века! – возгласил священник.

Служитель Единого обратился к алтарю и окадил его, обойдя по часовой стрелке, а затем поднял высокого над головой книгу в золотой обложке. Она настолько массивна, что руки старого священника дрожат, но он держит её и дойдя до аналоя возложил и раскрыл на аналое.

- Чтение Предания, Книги силы и скитаний! – объявил священник и перстосложенно благословил молитвенников. – В дни онные ходил пророк Мафария пред царём Осс’Тианским и предупреждал его, что не нужно рабство держать на избранных Его. Но не послушал тогда Ашиак и продолжил тиранить народ, но поплатился за это вскоре – многие бедствие постигли его град. Тогда вновь воззвал Мафария пред Ашиком и убедил того, что нужно отпустить избранных Его и молитвой посрамил богов Осс’Тианских, разрушив прескверное капище. И был отпущена «община завета» и отправилась на север.

Книга закрылась, отрывок зачитан и народ поклонился, когда священник осенил людей и аэтерна собранием текстов, заключённых в золотой обложке и удалился, дабы положить его на алтарь. Сигизмунд на секунду вспомнил тому, чему учили его.

Предание, Писание или «Собрание книг священных»… у этой книги много названий внутри Церкви, но суть одна – история общины завета. В «Книге бытийности» рассказывается долгая жизнь первых верных и то, как Творец насадил их в месте покойном, давая им жить в мире и обещая защиту за верность. После неё целый свод законов, прозванный «Книгой закона», в которой Творец давал общине завета правила жизни, дабы они не смешались с теми, кто отвергает свет и не совратились обманчивым соблазном тьмы. После следует долгая эпоха споров, раздоров и скитаний, отразившаяся в «Книге силы и скитаний», где выделяются и праведные судьи народа и истории великого падения, и пророки, ведшие общину завета, гонимую за её несогласие с безумием, творившимся в мире. И вот «Книга надежды» рассказывает о семи избранниках Творца, которые были им благословлены на создание порядка и о том, как им из числа ревнивых последователей аэтерна была избрана гвардия – серафимы. Повествует она и о том, как эти «избранные» пали, объявив себя богами. И «Книга времени», последняя, и самая печальная, где община завета лишь помощью Творца спасается от преследований последователей светорождённых и где Создателем даётся обещание, что «община» превратится в могучую церковь.

«Во истину, исполнилось предсказанное», - подумал Сигизмунд, смотря на то, как далеко и широко распространилась истинная вера в Творца. Его глаза видели многое – то, как люди молились «семерым» и те же плевали на их статуи, когда узнавали, что «боги» мертвы, как улицы забивались фанатиками, а затем прокатывались актами неповиновения культу Светорождённых, но ещё никогда он не зрел того, как семя новой веры так быстро и богато прорастало.

- Путь ваш да будет прям, - пропел священник, вернув Сигизмунда к богослужению. - Жертвы нашей в виде сожжения хлеба или заклания Ты не пожелаешь, ибо главная жертва для Тебя – сердце наше сокрушённое, принесённое в покаянии.

Служитель Творца, который сейчас знаменовал народ избранный отошёл от алтаря, напомнив собравшимся о долгом скитании, о том, что долго их предки шли по миру, а кадило от которого исходил сладкий запах ладана есть возношаемые молитвы в странствии.

Лампады и свечи, мирно горящие в алтаре и по углам, создавали томную приятную атмосферу молитвенного покоя. Смотря на умиротворённые лица собравшихся, стены, исписанные картинами из Предания, и движение священника, внимая пению и молясь, Сигизмунд ощутил желание остаться тут навсегда, и чтобы служба никогда не прекращалась.

«О, Единый, помилуй меня и помоги нести свет закона Твоего!» - взмолился в себе Сигизмунд, пока священник смолк и восходил к алтарю. – «Дай мне силы сражаться с тьмой, дай мне силы перенести все искушения и противостоять губителям мира. Ты – Создатель, се признаю это и клянусь нести призвание инквизитора до самой смерти».

Раскрыв маленькую книжку, священник стал с неё читать молитвы, а затем обернулся и подойдя к алтарю взял круглые порезанные хлеба. Он вынес их народу и положил на небольшой столик, к которому стали стекаться люди. И ещё один символ за которым таится история – когда Рождённые светом пали в прелесть и «община завета» была гонима, то в день голода послал им Творец пищу – хлеба, спасшие народ Его в дорогах.

Настоятель храма поднялся на небольшое возвышение и поклонившись алтарю взмолился:

- Царь Небесный, гонителю духов зла и победителю всякой скверны, укрепи души наши в борьбе со злом и научи нас милости. Крепкий Единый, исцели нас от скверны плоти и духа.

Инквизитор так же осенил себя сложением рук, напоминающим чашу – главый символ Церкви.

- О, Творец, по великой милости Твоей, даруй нам мир и покой, сохрани землю эндеральскую от всякого зла и огради племя наше от козней вражеских.

«Мир действительно был нужен», - подумал инквизитор, вспоминая последние события. Сигизмунд был свидетелем того, как на Соборе Церкви было провозглашено, что Инквизиция теперь будет охотиться за еретиками из Либры и ей передаются для этого едва ли не исключительные полномочия. Сенат моментально это подтвердил и теперь целые полчища инквизиторов и их помощников рыскают по Арку, Речному и Златоброду в поисках любого проявления скверны. Это шаг резкий, но нужный, ибо Весы могут готовиться к любой возможной пакости.

Культ в Златоброде был похожем на то, что творит Либра, но стал совместным детищем Железного Королевства и Весов, которые там хотели устроить место прокола, червоточину и источник пожара, из-за которого сгорел бы весь Союз. За инцидентом в Арке и Речном напрямую стоит Либра… «Фогвилль» не в силах туда добраться, да и у него попросту не хватит мастерства и умений. И чтоб такого больше не допустить Инквизиция примет все возможные меры, даже если они будут крайними.

Вечернее богослужение медленно переходило в завершающую стадию – священник взял кубок с водой, над которой читались молитвы и призывалось имя Создателя и макнув кропилом капельками забрызгал всех собравшихся. Ещё одна история кроется за этим из Предания – то, как Создатель очистил «общину завета» от всякой грязи подобно тому как вода смывает сальность, когда они взмолились о том. Следовало это со страниц Книги Бытийности, когда в царстве на юго-запада «новоявленного Нерима»[3], отведённого для жизни «общины завета» стал впадать народ в поклонение разным богам и сурово предостерёг Творец их от сего, в знак примирения послав дождь после долгой засухи.

Священник снова взял кадило и вышел к собравшимся. Он опять описывает круг по храму и клубы сладостного дыма исторгаются от звонкого инструмента и вновь молится народ. Сигизмунд же полнится удивлением от того, насколько быстро из маленькой ячейки церковь стала могущественной организацией… слово её впало в сердца многих алкающих душ. Из пары десятков человек при помощи слова Первосвященника и подвига Исаила она приросла числом и силой.

Завершив свой путь, священник вышел к аналою, куда положил небольшую книжку и раскрыв её, стал быстро читать текст. Сигизмунд понял, что ещё немного чтения часов[4] и служение закончится, отчего на душу легла тень печали.

Сигизмунд отошёл в сторону, присаживаясь на одну из скамей, погрузившись в воспоминания. Он проделал долгий путь, но куда он его ведёт? По какой стезе поведёт его Творец и во имя исполнения каких целей? На это не знает ответа, но чувствует, что долг и праведное призвание зовёт его дальше бороться с внезапно появившимся злом. Скрывая свои намерения «арповыми налётами», посылая в города своих агентов и создавая ложи культов он долго готовился к войне, но и Эндерал, скреплённый узами новой веры и закона не так слаб. Враг ещё пожалеет, что решил показаться из норы.

В руках инквизитора оказалось несколько листов, которые он вынул из кармана. Приказы инквизиции, приписывающие доставлять на допрос всех тех, у кого найдут литературу Либры, её атрибутику – маски и мантии. Очень забавной показалась «Книга законов Весов», где прописывалась их несуразная вера и догматы. Вилдас поморщился, вспоминая, что они поклоняются хаосу, через который мир придёт к порядку и пустоте, дарующей свободу. Законами их стали почитание жестокости, методика террора, потакание своим страстям и внимание «пророкам» и «великим духам».

«Проклятые безумцы», - окрестил их Сигизмунд, узнавая в «пророках» тех отверженных и проклятых, ходивших с Килрой, а в «духах» - существ, которых в Святом ордене прозвали «высшими». Они – обычные сектанты, полные безумства, культ, который «Кузены» создали ради исполнения своих нечестивых прихотей и приговор для них один. Приговор, который Сигизмунду тяжелее всего исполнять, ибо горче всего его вершить над разумными созданиями, сотворёнными как образ Великого Отца.

- Будем благодарны за всё Творцу, - пропел священник, вернув Гросса к богослужению.

Тяжело выдохнув и глубоко вдохнув, инквизитор поднялся, подойдя к концу храма, где и громоздится алтарь.

- Творец – истинный наш Бог и нет иного кроме Него, - провозгласил священник и поклонившись, сделал шаг вперёд от каменного алтаря, заговорив не молитвенно. – Дорогие братья и сестры, вот и наше богослужение окончено. Я благодарю вас за участие в нём, и напоминаю – в эти тяжёлые времена помогайте друг другу. Сейчас нелёгкие дни, так облегчим же их любовью друг к другу.

Сигизмунд преклонился и с концом богослужения только собрался уходить, как был остановлен молнеиподобной мыслью. На секунду ему показалось, что всё замедлилось, движение мира практически прекратилось, но страха это не вызвало, лишь внезапную вспышку благой уверенности, что всё это не просто так.

Ему навстречу идёт фигура, которая движется столь плавно, что кажется будто бы она плывёт. Серая мантия ложится на начищенный до ослепительного блеска нагрудник, украшенный странными витиеватыми символами и знаменем Грааля. Лика не видно из-за плотного, низко опущенного капюшона.

Гросс при виде незнакомца не ощутил страха или недоверия, лишь странную теплоту и уверенность. На глубоком инстинктивном уровне он чувствовал безопасность и защиту, будто бы эта таинственная личность несёт с собой власть Некто более сильного и могущественного.

- Кому ты служишь? – тихо прошептал Сигизумнд, чувствуя потустороннюю и колоссальную силу в явленном существе.

- Истине живой, Царю света, что сам есть Свет, - дал до чистой ясности прямой ответ «посланник», что заставило инквизитора дрогнуть и инстинктивно преклони колено.

- Не нужно, - кратко прервал его «вестник». – Я пришёл тебе сказать, чтобы ты обрёл меч древний, освящённый Светом против тьмы. Вам идти против пятерых архипредателей, но старший из них мазан самой тенью. Обычная сталь его не возьмёт… нужен клинок, что сразил пятого предателя. Меч, выкованный мастерами у Алтаря света и освящён в первом храме Творца и скитающийся по миру.

- Где же его искать? – с чувством готовности исполнить любой приказ спрашивает Сигизмунд.

- Начни поиски с места, где мог пасть отступник, - тихо отвечает таинственная личность. – Только встань на путь поиска.

- Если можно, покажи, как это было.

Он протянул вперёд ладонь и раскрыл её, из неё незримо для остальных, но явно только для Сигизмунда явились клубы дыма, в которых стали являться образы и деяния далёкого прошлого. Вскоре вся белая дымка объяла Гросса переместив его на несколько веков назад.

И инквизитор ощутил себя свидетелем истории древних дней. Оказавшись в Эндерале года семь тысяч двести двадцать восьмого года, он увидел множество людей, вооружённых самым разнообразным оружием, а вместе с ними и предводителя некого движения, громко взывающего к чему-то великому:

- Братья и сёстры, ставшие мне ближе всего на свете за эти шесть лет долгой беспрестанной борьбы, мужайтесь, ибо настаёт момент великой сечи! – воззвала девушка, занявшая естественное приземлённое холмистое возвышение.

Небольшой перешеек между Сердцеземьем и Горами Фростклифф стал последним оплотом настолько огромного мятежа, что Святой орден, правящий Эндералом, на его подавления стянул все возможные силы.

Главой повстанцев стала девушка по имени Килана из рода Хаммершлагов. Сигизмунд вспомнил истории о ней, понял, кого ему показывают. Простолюдинка, выходец из ремесленного сословия Подгорода, горячая на слово и неукротимая характером, обратила гневные речи против Святого ордена и Мальфаса, божественного покровителя этой страны. Она во всеуслышание заявляла, что права простого народа нужно соблюдать, что бедноту нужно одаривать деньгами, что люди должны больше иметь свобод и прав, а также её ненависть ударила по Мальфасу, которого она публично обвинила в присвоении статуса ложного божества.

Спустя считанные месяцы Килана собрала вокруг себя орды единомышленников, которые стали собирать войско и ополчение, попутно отправив Великому магистру «Хартию вольностей народных», где предписывалось многое – выплачивать бедным деньги, дать свободу слова, отменить божественность Мальфаса и даже сделать Подгород вольной территорией. Естественно Святой орден ответил в известной ему манере – направил войска на подавление восстания и разгорелась горячая война.

Вот уже долгие шесть лет повстанцы и лоялисты режут друг друга. Грандиозные сражения произошли в Сердцеземье, за Речное, у Арка. Шесть лет тысячи крестьян, рабочих и наёмников с остервенением пробивались к позициям Святого ордена, а войска под знаменем золотого ока отвечали быстрыми и жестокими операциями. Половину Эндерала охватило это восстание, просочившись вплоть до пустынного Дюнного. Шесть долгих лет мятежники блокировали города, перерезали торговые пути, уничтожали склады с припасами и устраивали резню невинных. Святой орден, брошенный в гнев, отвечал тем же.

И спустя шесть лет восстание было отогнано к оплоту – к монастырю Вестгард, возле которого вырос целый город, насыпи и надолбы, с укреплениями и гарнизонами. Битвы у Дозора трёх рек, за замок Ад’Балор и неудачный штурм Фогвилля, где были разбиты самые многочисленные войска мятежников-киланитов, отбросили фронт к центру восстания. И теперь их надежда только на то, что со временем силы Святого ордена выдохнутся, и они смогут выторговать себе мир на выгодных условиях.

- Мы не должны потерять нашей свободы! – заявила грозно девушка, чьё тело полностью заковано в латный блестящий доспех и только чуть смуглое лицо представлено народу. – Если сегодня мы проиграем, то наши дети будут выхаркивать лёгкие в шахтах, помещики и господа будут сечь простой люд за то, что те плохо кланяются. Всех вас ждёт одна судьба – эшафот, если мы сдадимся или дрогнем!

- За нашу свободу! – прокричал собравшийся среди баррикад и укреплений люд, потрясывая боевыми косами, железными мечами, копьями и добытыми в бою клинками стражи и хранителей. – Не дадим нас раздавить!

- Не так давно, последний очаг сопротивления нашего в Подгороде был уничтожен! – печально объявила Килана. – Всё наше движение пошло оттуда, наша борьба вспыхнула там, и первая искра свободы сверкнула в том мрачном месте! Так отомстим же за него и воздадим десятикратно за нашу утрату! Годами Святой орден марал об вас ноги, десятилетиями вы хлебали помои, так пришло же время всё изменить! Сражайтесь и бейтесь за лучшую долю! Воюйте так, чтобы псы из Ордена поняли, что с народом нужно считаться!

Килана вспомнила, как она с ненавистью смотрела на тысячи бедняков, заполнивших Подгород. Маломощный наорд, вечно просящий подаяния, ползающий в грязи и сношающийся с грязными торговками своим телом. Наркотики, дешёвая отравленная выпивка, полугнилая еда, преступность, плач, стон и боль – этого предостаточно в том месте. Она не могла смотреть на то, как матери рыдали по умершим от голода детям, на то, как от голода загибаются старики, как в наркотических припадках погибают молодые и сильные ради забавы могут отправить на тот свет того, кто слабее, как энтрописты, и некроманты забавляются с плотью умерших или ставят опыты на живых. Её переполнял гнев, но заставил его выйти один проповедник в чёрном балахоне.

«Исповедник изначальной свободы» явился Килане в тот момент, когда она была практически сломлена. Он вложил ей в ум идею того, что нужно бороться за свободу и лучшую долю. Ранее она думала собрать всех бедных и недовольных и тихо уйти на север, заселять необжитые места среди горцев, но злоба крыла её, возвращая к идее взять оружие. Проповедник убедил её, что нужно всем доказать – Мальфас не бог, разве дозволяет подобное. И она внемлила его словам, испив воды огненной ярости из учения его. Её обуяла такая злоба, что рядом стоящие с ней куда бы не шли, любого приспешника Святого ордена карали так жестоко, что любой садист впал бы в смертельный ужас. Она не любит вспоминать, как после страстных речей проповедника, собственноручно отдавала приказы на казнь, и всеми силами души пытается забыть леса с виселицами и реки крови, появившиеся по её воле и от рук её сподвижников. В её ушах до сих пор леденящим эхом стоит рыдание и плачь детей по родителям, которых согласно её приказам отправили в эфир, как пособников «несправедливой власти».

И к чему же это привело? Она могла бы тихо уйти, обжить пустые земли и построить новый мир – справедливый и чистый, но этому предпочла бойню. Война «за свободу, равенство и справедливость», за лучшую долю народа, за сытость и достаток принесла столько боли, горя и разочарования, что такого не стоит и всё золото мира. Но разве Килану теперь остановить? Напитавшись от проповедника, заразившего её духом неутолимой мести и неугасимой вражды, она пойдёт до конца, а годы взращённой ненависти станут дровами для адской печки гнева в её душе.

- Враг на подходе! – кричит дозорный. – Ворог орденский!

- Вперёд, - обнажила клинок Килана. – На войну. Покажем им, что простой народ может за себя постоять!

По другою сторону фронта наступают силы Святого Ордена. Восседая на коне, сверкая атлетическим доспехом с алым поддоспешником, в бой ведёт армию хранитель третьего сигила – Антар Даль’Верам. Его войска неспешно подходят к мощёной каменной дороге, по другую сторону которой лес, оттенённый двумя высокими башнями. Ещё дальше грозно выступают у скалы очертания замка «Чёрной звезды», где окопались «повстанческие крысы», как их называют в Святом ордене.

Антар без страха ведёт войска. За его спиной не менее трёх сотен всадников и тысячи хранителей – тяжёлой пехоты Ордена, собранной в единый ударный кулак, который прорвётся к замку. Справа и слева контингенты стражников и пустынных наёмников, ощетинившихся копьями. Сзади в поддержку идут три роты лучников Солнечного берега; поддержку оказывает дивизион сверхтяжёлых баллист. Эта армия должна ударить с юга, пока с запада и севера кольцо замыкают ещё две.

Молодой полководец чувствует себя мёртвым. Эта война высосала его душу досуха, оставив лишь цель – стереть в пыль «мятежных сволочей». Антар уже никогда не забудет, как снимал тела женщин и стариков с виселиц… чтобы их повесить хватило только того, что они владели чуть большим, чем беднота. Полководец не ототрёт крови, в которой замарал руки, когда собирал останки невинных, брошенных повстанцами на растерзание медведям. Его будет преследовать завывание холодного северного ветра, убившего оставленных раздетых догола людей и аэтерна в горах Фростклифф только по причине, что они как-то могли быть связаны со Святым орденом, а приглушённое чувство вины станет его тенью, вечно напоминая, что решение не взять одеяла из северного лагеря, оказалось для них роковым. Во рту и в носу теперь вечно стоит привкус пепла и аромат сожжённых деревень, где повстанческий огонь дома пожрал вместе с жителями. Но «мёртвым» его сделало иное.

Антар никогда не запомнит того, что произошло с ним и почему он будет биться с мятежниками до последнего вздоха. Через год после восстания Святой орден потерпел поражение у местечка Вальстааг, что сделало всё южное побережье у Арка ареной кровавого противостояния между ополчением Эндерала, стражниками и разрозненными отрядами хранителей и бандами преступников, бившимися на стороне вольной армии Киланы. Там же, практически у самого моста в Арк было поместье знатного семейства Антара. За пару часов до того, как его жена и дети, отец и мать, тесть и тёща ушли бы в Арк, передовые войска мятежников – три группы налётчиков вышли к поместью. Сопротивление частной охраны было сломлено вмиг, поместье разграблено, а все его жители подверглись «революционной справедливости»… никто не выжил. Только спустя три часа корпусу лёгких всадников из Дюнного вместе с копейщиками Арка удалось отбить поместье и не дать замкнуть кольцо вокруг Арка. Когда до него дошла весть, что его семья нашла покой от клинков отступников, Антар едва не рухнул в беспамятство. В отчаянии и безумии он лично возглавил операцию на территорию восточных гор. Пока север обливался кровью в траншеях и на укреплениях, Антар храбро вёл кавалерию Дюнного, ополченцев и стражников в самоубийственные атаки на позиции мятежников. Спустя три месяца центр сопротивления повстанцев на южном побережье был вырезан, а мятежники утоплены… югу Арка больше ничего не угрожало, а повстанцы, скрывшиеся в горах, были перебиты монстрами.

С тех пор Антар свято чтит клятву, данную на пепелище родового гнезда. Своим клинком он либо перебьёт каждого повстанца, либо сам найдёт смерть от чьего-то меча. Его терзает только один вопрос – «это с каким сердцем нужно быть, что бы говоря о справедливости, учинять такое беззаконие?». Какой чёрный язык поднял Килану на борьбу? Зачем люди, которые сильнее всего вопят о свободе, о прекращении насилия, получая власть, устраивают такой террор, что вой несчастных услышат, наверное, в небесном городе звёздников? Кто этот чёрный дирижёр?

Но вопросы были оставлены. Вот появился столь ненавистный враг, что чувство омертвения спадает, уступая приливу ярости. Антар с лязгом выхватывает клинок и указывает на противника, отдав строгий приказ:

- Стоять!

Войско встало, наблюдая за тем, как из леса разрозненными рядами выступают мятежники. Народ в разношёрстной броне готовится построиться в подобие боевых порядков, как Антар опускает меч. На отступников упал ливень стали, предтечей которого стал свист. Пара десятков мятежников нашли покой в земле, как тут же вторая группа лучников выпустила стрелы.

Антар снова поднял клинок и указал на противника. Теперь в бой двинулась вся линия лояльных эндеральцев на исполнение священного долга. Искру из Подгорода нужно погасить как можно быстрее, и они сделают это.

Кавалерия, составившая ударный клин во главе с самим Антаром ринулась вперёд, а за ней и вся армия. Никакой тактики или изящества, только сокрушительный удар, который должен опрокинуть неровные ряды врага, а затем войны перебьют втрое превосходящего противника. Дивизион в общем оханье выпустил дождь снарядов и проредил позиции мятежников, превращая их в кровавое месиво.

Всадники врубились в киланитов и смели тех, кто стоял в начале. Кони рассекли строй, опрокидывали людей, а клинки редили врагов, высекали смертельные раны на телах и рубили конечности. За ними в бой вступила тяжёлая пехота. Хранители Святого ордена, сжав покрепче широкие длинные мечи встретили мятежников убийственными выпадами и взмахами оружия, уничтожая каждого, кто попадётся им на пути. Ударное ядро армии Эндерала глубоко вошло в «плоть» строя повстанцев, заливая всё вокруг себя кровью на блещущей стали. Тем временем остальные контингенты охватили фланги, исключив возможность окружения. И под сенью хвойных древ, под их размашистыми ветвями завязалось сражение, которое уже унесло сотни жизней и унесёт ещё тысячи.

Антар наступает на самом краю атаки. Он отрадно и безумно купает свой меч в крови отступников. Для него нет дела – старик, женщина или юноша – любой, кто взял оружие супротив Святого ордена – враг, который должен быть уничтожен. Лица кривятся от боли, когда он пронзает людей мечом, клинок всё сильнее обливается кровью, его коню всё труднее идти вперёд, но он ведёт его, в глубь вражеской армии. Он либо вырежет всех, либо сам умрёт, глубина отчаяния и бездны в его душе не оставляет иного выбора.

Лучники и артиллерия сместили огонь, превращая порядки врага в залитые сталью поля смерти, тяжеловооруженные воины шагают вперёд, вдавливая мятежников. Несмотря на первые успехи лоялистов, врагов в три раза больше и гаванской ордой они остановили вскоре продвижение, а потом волной плоти стали оттеснять нападающих, платя за это десятками трупов.

- Проповедник истины изначальной, веди нас! – воззвали мятежники, когда на поле боя появился высокорослый воин с двумя искривлёнными мечами, похожими на сабли и в один горловой крик прокричали имя его. – Самииэль!

Его тело закрыто кольчугой, и кольчужными элементами доспеха, лицо же его закрыто бармицей, оставляющей только видными пылающие глаза. Круглый шлем украшен чёрными перьями.

- Килра ведёт нас сквозь века! – прорычал «Кузен» и бросился в атаку с неописуемой быстротой и яростью.

Самииэль описал мечами красивые узора погибели уничтожили за первые минуты боя десятки хранителей. Кавалеристы общим рвением попытались окружить «Кузена» и задавить его, но он то ловко уходил от ударов, то со скоростью ветра бросался на эндеральцев. Клинки плясали будто сумасшедшие, рассекая и сталь, и плоть. Со сверхскоростью он юркнул назад, растворившись в воющей толпе повстанцев, но чтобы потом выйти с другой стороны и поразить ряды наступающих.

Антар сам ринулся на Самииэля, но «Кузен» легко парировал атаку, секущим движением разрубил лапы лошади и сбросил хранителя с коня. Группировавшись, он кувыркнулся и прокатившись по земле более-менее спокойно поднялся. Боль пронзила всё тело, но Антар всё же поднялся и приготовился к последней схватке, чувствуя, что она последняя в его жизни.

- Вперёд! – воззвал Самииэль, поднимая сабли. – К новому порядку, выкованному из железа свободы! – в ответ на его клич повстанцы по всей линии фронта усилили наступление.

- За мою семью, - начал Антар, поднимая клинок. – За Орден и Эндерал! – за хранителем пошли в сокрушительную атаку остатки ударного ядра, которые превратились в кулак праведного гнева.

Две линии столкнулись в кровавой мясорубке. Антар же выдержал всего пару минут боя. Сталь кружилась с бешенной скоростью, звенела словно игривый трезвон. Доспехи хранителя не выдержали неисчислимое количество попаданий и треснули, кровь хлынула под металл и жизнь стала покидать его. Падение повелителя войск заставило дрогнуть войска Ордена, но они не сломились.

- И ради чего ты умер? – издевательски прошептал Самииэль. – Куда ты уйдёшь?

- Я иду к своим любимым, - выдавил кроваво-хриплым шёпотом Антар и испустил дух.

Все посторонились победно шагающего и убивающего налево и право Самииэля, но против этого монстра встал один воин, всего один человек против шторма надвигающейся тьмы. Ратник Святого ордена не в рядах хранителей, не верящий в семерых, но служащий порядку и свету. В его душе сияет свет иной веры, которая практически забыта, а другой образ её извращён проклятым остианским культом. Он поднимает длинный двуручный меч, который объял внутренний свет, сущий огонь, вдохнувший уверенность в дрогнувшие ряды союзников.

- Ты смеешь встать на моём пути?

Воин ничего не ответил, лишь сохранил молчание. Он знал, что погибнет, видит смерть, что настигнет его в объятиях, но он готов пожертвовать жизнью ради победы, ради того, чтобы безумие мятежа не сожрало его страну.

Самииэль не стал долго выжидать и атаковал, его сабли в лёгкую шаркнули по плоти вышедшего воителя, рассекая плоть и рёбра… но и двуручный меч нашёл сердце «Кузена». Всё произошло со стремительностью молнии – никто не заметил, как длинный клинок пробил вместилище чёрной уши и лезвия сабли разрезали корпус ратника. Но это стало шоком для мятежников и началом победы войск Ордена, что с громогласным кличем на устах обрушили гнев, ярость и скорбь. Сияющий меч упал в пыль тех мест, погребён был под телами и упокоен в тех же могилах.

- Ты всё видел, ты всё знаешь, - с этими словами ведение древности оборвалось, и Сигизмунд снова смотрел на незнакомца, который указательно произнёс, простирая руку в сером рукаве. – Ступай, инквизитор и исполни то, что должно.

[1] Местник – правитель города и области в Княжестве Речном, назначенный князем и правящий землёй от имени его. В его руках исполнительная власть, судит и поместное право он творит совместно с местным баяррским собиранием. Он же и руководитель местных дружин, руководитель обороны и первый воевода.

[2] Баяррское собрание – местный орган власти, состоящий из малых баярр, которые имеют земельные наделы и поместья в городах Княжества. Они вместе с местником создают «поместные правды», назначают «местечковых судей», и сами творят суд в председательстве с местником. Во время войны они составляют костяк и командный состав малых дружин.

[3] Речь идёт о «Звездопаде» - событии, которое расколол единый континент «Пангору», на несколько. В том числе, так появился и Нерим, на котором стали появляться первые людские крупные поселения.

[4] Часы – молитвенные последования, особенность служб в Княжестве, которые являют богослужебный круг. «Молитвенные часы» - четыре воспоминания главных действий в истории Вина с точки зрения Церкви Единого.

Интерлюдия 3. «По ту сторону»

Интерлюдия 3. «По ту сторону»

В Фогвилле. Спустя неделю.

В темной тронной зале установилась полнейшая тишина, нарушаемая лишь треском свечей и факелов, тяжёлым сопением людей и лязганьем доспехов воинов, несущих службу подле своего короля. На чёрном высоком троне громоздится фигура в рифлёных доспехах с ужасающим орнаментом, его лицо покрыто маской, на которой не так давно появился знак слезы. В начищенных до блеска плитах чёрного гранита отразились и фигуры придворных, и грозные воители, и подобно сотне звёзд отблески свечей и факелов. Знамёна цвета ночи с железной короной усеяли не громадную, но довольно внушительную залу, а вместе с ними и малые стяги с символом рунического ока на фоне шести шипов, воплощая то, что Железное Королевство спаяно с Орденом ночи.

Возле трона короля стоят представители зеркального отражения «детища Мальфаса» - мужчина в чёрной мантии, стянутой золотым поясом и несколько высоких латников с длинными клинками за спиной. Они – приближенные короля, его основа и опора при управлении, скелет Королевства, возле которого всё крутится.

- Докладывайте, - потребовал король.

Вперёд вышел Джаффар-Каддим и поклонившись, вынул из сумки на поясе листы, протянув их, стал говорить:

- Говорит Турахесс Ордена ночи! – громко провозгласил вестник. – Господин, Королевство столкнулось с сильным врагом. Эндеральский Союз пытается надломить нашу оборону в севере Сердцеземья, но мы ещё держимся. Легион столкнулся с нашим десятитысячным гарнизоном.

- Джаффар-Каддим, тебе отдана область мысли и идей, религии и философии, так почему же ты мне рассказываешь о войне? – чуть приподнял голову Сарагон’Ашар. – Об этом мне поведает держатель второго сигила, лорд-милитант.

- Простите, - повинно выдавил Турахесс. – Касательно моего дела – мы построили первый храм в Златолесье. Там мы созовём наших слуг и обрушимся на земли Баронства и Каганата. Вера в хаос и порядок через него установлена на все сто процентов, никто не смеет перечить нашим проповедникам и жрецам.

- А что с теми, кто наводил страх на добрых подданных Королевства?

- Мы принесли в жертву тех пятерых преступников. На чёрных алтарях хаос пожрал их тела, напитав магией священные залы.

- Хорошо… а что с маньяками? Те шесть девушек искуплены?

- Мы провели с ними ритуальное потрошение. Трое были оскоплены, а затем рассечены над мистическими символами жертвоприношения. Теперь души их терзает пустота.

- Да будет так, - махнул рукой король. – Следующий.

- Король, - преклонил колено, вышедший в тёмных одеяниях докладчик, встав на место Джаффар-Каддима. – Как вы и приказывали, добыча камня, руды и дерева увеличена в два раза. Кузнецы в наших литейных работают без продыху. Оружие и броня поступают в армию исправно.

- Хорошо, а что с пищей? Мне говорили, что на южном фронте недостатки мяса для арпов?

- Мы увеличили сбор пшеницы, кореньев и количество забоев на семьдесят процентов, - не поднимая головы, говорит докладчик. – После казней фуражиров и управителей в армии улучшилось снабжение и дисциплина.

- Скажи, Джаффар-Каддим, - посмотрел вправо Сарагон’Ашар. – Философия безжалостной силы утверждается, а что со сферой любви? Глашатаи пути хаоса, «Кузены», постановили, чтобы ради обильного приплода были регулярные ритуалы близости. Расскажи об этом.

- Да, господин, - с поклоном вновь вышел Турахесс. – В городах и фортах, мужчины и женщины видов разных проводят ежечасно сношаются, дабы потомство было многочисленно. Жрецы приносят жертвы за обильное потомство, проповедуют свободу в отношениях, но и жестоко карают тех, кто приступил к соитиям вне священного время.

- Как?

- Прижигают признаки пола, вытравляют кислотой их.

Железное королевство славится железными методами. Убийства, террор, изуверства, похоть, разнузданность и жестокость, свойственные временам беспорядка и сути хаоса стали методами для наведения стального порядка. Такова суть страны – явить все пороки прежнего Эндерала и ими принести в этот край долгожданную стабильность, мир и выверенный строй.

- Лорд-милитант, - призвал короля и из чреды высшего правления Ордена ночи отделился латник, преклонивший колено. – Что с нашей армией и войной, Хашарим?

- К нам стекаются войска со всего Королевства! Орды арпов с юга, несметные войска нежити из Тёмной долины, армии людей и аэтерна, желающих вернуть былое – все они стекаются к Фогвиллю, что бы встать под знамёна нашей великой армии.

- Что по обстановке на фронте?

- Враг атакует сразу с трёх сторон. Легион Союза и Республика с Княжеством наступают с юга, с запада давит Золотой берег с своим варварским королём, а с запада Барон Фермерского берега усиливает давление.

- Проклятые отступники, - выругался король. – Только ушёл Святой орден, как они стали властителями на землях, им не принадлежавших. Что ж, скоро мы восстановим порядок там. Расскажи, что с вражеским наступлением?

- Они завязли в сердцеземской сети крепостей, господин. Им не удастся её преодолеть ещё неделю. На нашей стороне численный перевес, а на стороне врага умение и пушки.

- Тальгаард и Золотой лес в опасности?

- Там всё тихо… это пока. Я не думаю, что Союз долго будет держать эти места без удара.

- Тогда пусть гарнизоны в Золотом лесу и Тальгаарде готовятся для наступления на юг Эндерала. Мы понесём туда знамя железной короны, - король обернулся в сторону Турахесса. – Джаффар-Каддим, пусть жрецы готовят армию для войны и уверяют её в правильности избранного пути. Стране нужны идейные солдаты. Лорд-милитант, - строго воззвал Сарагон’Ашар. – Нужно подготовить приказы главам Ордена и оперативным командирам в Тальгаарде и Золотом Лесу о подготовке к стремительной атаке.

- Есть господин.

Все разошлись по своим местам. Немногие придворные – от правой руки до вождя всех эндеральских арпов взирали на него пристально и ожидая любого приказа, что грохотом пронесётся из-под железной маски. Он же властно осмотрел их, но никто не узрел того взора, ибо маска тьмой скрывала очи, глаз же выразил крепость и силу, подданные дрогнули при первых словах:

- Я - Сарагон’Ашар, первый король Железного Королевства, ставленник «Кузенов», приказываю: Главному распорядителю – удвоить сбор монеты, усилить добычу руды и камня, усилить ещё на треть поставки провианта в армию.

- Есть, мой король, - коленопреклонённо согласился с миссией член Ордена ночи.

- Остальным – готовиться к войне. Враг нанёс сильный удар, но мы покажем ему, что его правление временно, мы же – истинная суть Эндерала, вечно растущая и обитающая в тенях.

Король взмахом руки отделил от общего собрания Джаффар-Каддима и Хашарима и быстрым шагом устремился прочь из залы. Их путь пролегал по винтовой лестнице, наверх, под самую крышу дворца. Отёсанный холодный чёрный камень, всюду выступающие симметричные шипы, вырезанные из мрамора черепа и кости, снежные и скелетные орнаменты – всё это создаёт жутковатую атмосферу могильного склепа, нежели оплота могучей державы. Стражники среди залов здесь не латники в железе, а со скрипом покачивающаяся нежить. С пылающими синими огнями в пустых глазницах, в ржавой броне, но сохранившие в мёртвой плоти непревзойдённое боевое мастерство, и лишённые страха, оживлённые нечестивой магией трупы сжимают в обветшалых пальцах тускло сияющие обсидиановые секиры и алебарды.

Сарагон’Ашар толкнул малые ворота и прошёл за деревянные створчатые «двери», вступая в небольшую комнату. Она стилем не отличается ничем от увиденного ранее, только тут есть рабочий стол, шкафы с зельями и свитками, а также всё для работы фазмалиста. У окна из которого открывается чудесный вид на Фогвилль, стоит фигура в чёрной мантии с маской, только на этот раз она повторяет не чей-то лик, а воронью морду.

- Господин король, неужто ваша политика столь нерешительна, что, имея двадцать тысяч активного воинства и ещё десять призываемого резерва вы не способны сокрушить Союз? – с явным презрением произнесла персона.

Существо плавной походкой переместилось к креслу, за которым вольно развалилось.

- Я прошёл сквозь смерть не для того, чтобы выслушивать чью-то желчь, - Сарагон’Ашар встал напротив стола. – Вы – «Мастер Весов», а не король, так и судите о своей работе мясников. Армию и политику оставьте мне.

- Как пожелаете… просто не нужно злить наших повелителей, у которых итак иссякает терпение. Я хочу вам поведать, что на последнем собрании, они требовали более решительных мер.

- А я хочу вам напомнить, что благодаря вашим решительным действиям пал господарь Жоффей, - обвинил «мастера» король. – Так что давайте вы мне не станете указывать, - монарх успокоился и глубоко вдохнув, прождолжил. – Что по ранее намеченному?

- Весы не готовы нанести «кинжальный удар», у нас осталось слишком мало людей, практически все ячейки вырезаны.

- Почему?! – едва ли не рыком спросил Сарагон’Ашар. – Вы срываете наше наступление. Только совместно можно изгнать Союз.

- Инквизиция Церкви, пожри её огонь, - обозлился сектант. – Она всего за неделю проредила наши культы в городах. Я не знаю, как ей удаётся, но её агенты казнили не менее двух тысяч наших братьев и сестёр.

- Вот и всё ваше мастерство «тайной войны», - ехидно фыркнул король.

- Мы призваны быть карающей дланью в этом мире! – горделиво и величаво заявил Мастер Весов, проведя ладонью по зеркальной поверхности стола. – Именно благодаря нам не пришли в мир эмиссары очищения, именно благодаря нам удалось остановить многих тиранов и маньяков.

- Вас создали «Кузены», как и нас. Вы всего лишь инструмент, направляемый их волей, цепное вороньё, которое готово заклевать любого, на кого покажут наши господа, - Сарагон’Ашар с нескрываемой злобой лил речь. – И теперь вы не справляетесь с задачей. Хотя всего каких-то двести лет ваших сил хватало, чтобы тягаться с деревенской стражей и безвинными девушками.

- Молчи пёс! – хлопнул по столу Мастер. – Ты не представляешь с какими силами мы общались. В том северном храме творилась история!

- Но вы его лишились, - настаивает король, - сейчас ваше предназначение – помогать нам. Вы сменили тёмные одежды интриг на алые, цвета явной войны и мы ждём, что вы поможете Королевству.

- У меня сейчас проблема куда серьёзнее, чем война, - успокоившийся, выдохнул глава Весов. – Себриольская Лига Островов[1] слишком близко подступила к острову Кора. Судя по всему, они собираются его занять. Придётся переносить культ оттуда.

- В этом, я вам ничем не могу помочь, - снисходительно вымолвил владыка Железного Королевства.

- Тогда вы свободны, король, я вас не задерживаю, - презренно попрощался Мастер.

Король и его помощники быстро покинули кабинет представителя тайного культа. Через пол часа хождений по дворцу они оказались в тёмном помещении, где по углам синем пламенем тускло горели жаровни, освещая слабо маленькую залу. Стены из больших кирпичей тянутся наподобие тоннеля, а массивная статуя позади венчает не что иное, как храм.

- Господин, мы же пришли сюда не чтобы воздать молитву пустоте? – осторожно спросил Хашарим. – Хаос требует жертв.

- Нет, не для этого, - покачал головой король. – Я тут, чтобы привести мысли в порядок, - владыка взглянул на сине-серокаменное изваяние, похожее на могучего воина, воткнувшего в землю меч, лицо его покрыто маской с шестью шипами.

Трое приблизились к восьмигранному алтарю их обсидиана, покрытого коричневой коркой запёкшийся крови. Вперёд вышел король и присел на одну из четырёх скамей, обратив взор свой на статую могущественного воина, воплощающего в себе суть и силу их объекта поклонения.

- Верим ли мы в богов? – тихо прошептал Сарагон’Ашар, когда рядом с ним сели его главные сподвижники. – Я верил в семерых, чувствовал их божественность, но ни умерли. А потом, - король посмотрел на холодное безжизненное, но отточено-грозное лицо. – я не верил ни во что, разве только в возвышенное предназначение Святого ордена. До своей смерти и перерождения.

- Я никогда не верил в Светорождённых, - прошипел Джаффар-Каддим. – Эти сучьи тираны породили чудовищное уродство. Твари, утопившие крови тысячи и тысячи.

- Помню, как ты высказывался перед Арантеалем об этом, помню, как ты едва ли не плевался кислотой…, - Сарагон’Ашар задумался о прошлом, о днях былой славы и как он ходил в сиянии величия знатного рода и особо приближённого хранителя.

Тепло разлилось по груди монарха, ностальгия о минувшем прошлом пленила крепкий разум… но вместе с этим и пришли картины собственного падения, стегающих кнутами стыда. Он предал родную страну, предал друзей, которые назвали его ничтожеством, достойным своего положения лишь из-за того, что в нём течёт «голубая» кровь.

- Так во что же мы верим теперь? – спросил Хашарим. – я знаю лишь войну и верю в сталь. Святой орден, отрёкшийся от меня, научил лишь войне. «Мальфас направляет», «Мальфас защиает», «Мальфас наставляет», тьфу! Ну и бред. Только лишь оружие и война имеют смысл.

- Не только они, - поправил король. – Джаффар-Каддим, объясни.

- Пути хаоса не ограничиваются лишь жестокостью и войной. После предсмертного чувства, куда меня отправили мои же спутники я понял, что пустота взывает ко мне силой, влечением и знанием.

- А как же железо?

- Железный порядок – это система, идеал ради которого мы сражаемся, вкладывая в философию управления пути хаоса. Жестокостью и кровавым безумием мы дисциплинируем народ, похотью и блудом наполним наше население, а поучение знанием о тьме даст ему стойкую систему идей.

- Каков ваш путь сюда, господин Турахесс?

- Меня охватило истинное безумие в древнем храме пирийцев, но оно стало началом пути, - полилась вдохновенная речь из-под маски. – Оно мне показало, что станет с миром без железного порядка. Меня подняли из колыбели посмертия «Кузены», дали в руки цель и веру. Хаос заменил в моей душе яд безверья, которым я дышал ранее. Я внимал их слову, заучивал его, а затем мне дали в руки новую цель и смысл, отправив в Фогвилль.

Все обратились в молитвенном спокойствии к душам, уста стали молвить короткую литанию, из тех времён, когда путь хаоса не был забыт, а

- Так во что же мы верим? – тихо заговорил король. – Хаос безликий, великая сила, пронизывающая мир и погружающая его в холод и мрак, чтобы сделать нас невидимыми для зла.

- Нет у нас богов, есть только сила, которую мы используем во благо, попирая все блага мирские и в противостоянии со злом, - продолжил Хашарим.

- Есть только сила великая, теплоту огня отвергающая и спокойствие воды отрицающая. Мы, истинные последователи ночи, холода, дети сумрака, которым неведом страх, ибо мы и есть страх, - завершил Джпаффар-Каддим.

Спустя минуту молчания, в сине-холодной зале прозвучал вопрос:

- Либра же тоже во что-то верит? - осторожно вымолвил Хашарим.

- Либра это сборище фанатиков, которые уверовали в собственную избранность. Сама мысль о том, что они – инструмент для них катастрофична, - обозлился Сарагон’Ашар и немного прийдя в себя, всё же ответил на вопрос, коснувшись маски. – У них более интересная вера. Они считают, что у хаоса есть слуги в мире духов, которым можно поклониться и к которым воззвать за помощью.

- Северный храм…

- Именно. В том проклятом месте они проводили свои нечестивые ритуалы, призывали духов. В том месте, где сливаются инфернальный мир и реальность, с помощью безумных обрядов, это сделать проще всего.

- А как же вы считаете, господин?

- Я же считаю, что это те самые твари, «высшие», против которых и идёт наша война. Либра слишком сильно погружается в нематериальное пространство, оттого и обезумела, раз считает врага другом. Ослепла спустя столетия сумасшествия.

- А что говорят наши повелители?

- «Кузены» молчат. Они – их инструмент, первенцы, которые много всего для них сделали и поэтому им позволяют своевольничать

- И что же вы станете делать дальше, господин?

- Буду защищать свою страну от стервятников. Даже если мне придётся положить всех воинов для освобождения Эндерала, я сделаю это, - король уверенно поднялся и распрямил плечи, отчего его фигура стала ещё величественнее. – Эндеральский Союз, с его новым порядком, это сборище паразитов. И я уничтожу его, чего бы мне это не стоило.

[1] Себриольская Лига Островов – островная конфедерация, лежащая к юго-востоку от Эндерала. Отличается закрытостью и заключённостью на себе, отчего и малая известность о Лиге в цивилизованном мире. В отличие от килийцев, которые ориентируются на торговле, себриольцы предпочитают затворническую жизнь и накопительство ресурсов.

Глава 13. Наследие Золотого леса

Глава 13. Наследие Золотого леса

Спустя три дня. Златолесье.

Золотой лес был бы истинной жемчужиной, величественной красотой Эндерала, которое и зиму, и лето с осенью и весной вечно пребывает в спокойствии и красоте драгоценного металла, если бы не орды нечисти, его населяющей. Во истину, такое место достойно строк поэтов, и картин художников, но не кровожадных тварей. И к великому бедствию сейчас на него легла особая тень, простирающаяся с далёкого запада. Но и свет отправил сюда слуг своих, руководя всем рукой невидимой.

Четверо вошли под своды леса, где свет проникает сквозь золото листвы и слабо, но довольно обильно из-за особых свойств растительности. Глаза взирают на кривые тропинки, уходящие за кустарники и невысокую траву. Высоченные деревья уходят под небеса, в выси перешептываются кроны, создавая томную атмосферу и навеивая полусонное медитативное состояние созерцание неописуемой красоты.

- Мы уже прошли множество лиг, и врага пока не видно. Ты уверен, что твои «окаменелые» правы? – спросил мужчина, несущий на себе знаки Церкви и облачённый в гладкий латный доспех с ног до головы цвета угля, даже его голова закрыта шлемом-барбютом.

- Не стоит недооценивать коварство тех, кто готовился к этой войне и, кто послал сюда своих глашатаев. Золотой лес таит много сюрпризов, если верить старым рассказам, - парирует мужчина с длинным отращённым волосом; его одежда — это подарок дамы сердца, купленный на награду от Князя… торс закрывает крепкая кожаная пластина, сшитая с пластиной сзади и покрытая тёмно-синей тканью, на шивороте крепится капюшон, а бронированная куртка опускается почти до колен.

- Сигизмунд, пожалуйста, не суй нос в те области, где я – профессионал, - с холодной монотонностью пробурчал среднего роста парень в прилегающем кожаном доспехе. – Мне сообщали, что они мобилизуют все имеющиеся здесь силы. Не только воинов – вообще всех.

- Мой друг, а ты чего молчишь? – спросил парень в «синей» броне у мужчины в лёгкой мантии белого цвета, утянутой серым широким тканевым поясом и покрытой наплечниками. – Ты выглядишь как-то понуро, Вилдас.

- Джаэль, - горестно прошептал бывший проповедник, - не спрашивай меня ни о чём. Просто… я помогу тебе, потому что со злом нужно бороться.

Никто не стал более спрашивать или трогать Вилдаса. Все помнили о том, как тёмный командир рассеял его воплощение веры и знали, что после этого в душе его осталась зияющая пустота.

- Вы совершенно не обращаете внимание на красоту леса, - произнесла девушка с огненно-рыжим волосом и треугольно подобным волосом.

Все посмотрели на даму, которая одета в превосходную подогнанную и приталенную куртку, выкрашенную в алый и белый и отмеченную знаком золотого ока. В её насыщенно-сапфировых глазах сияет свет радости, она с энтузиазмом рассматривает пейзажи всюду льющегося злата.

- Потому что она обманчива, за ней кроется враг, - произнёс Мирро.

- Но это не отнимает у него красоты, - в её очах отразились листья и чудаковатые кустарники, вместе со всей глубиной лесных далей.

Они продолжили идти дальше. В действительности, уже двое суток они шли от северной крепости, ехали на лошади, перемещались через сеть древних телепортов, раскинутых по лесу, но врага так и не встретили. Свитки телепортации, подаренные за работу в Речном самим князем, позволили им в условленное время оказаться в одном месте и начать продвижение в глубь территории врага. Возможно за ними долгие лиги следили незримо глаза врага, но в полной безвестности. Ассасины, заброшенные с помощью сетью древних телепортов сюда, прошли невидимой тенью и вскрыли ужасное – тысячи и тысячи воинов, слуг «железной короны», собирались для чего-то злого. В отчёте было указано, что большинство из них собирается в области Добростража и старых пушечных бастионов, а командный состав прячется в Крепости Золотого леса. Пятеро должны были проникнуть в Золотой лес, найти командование врага и по возможности уничтожить его… и проверить слухи о неком храме хаоса, о котором рассказывали сектанты.

- Джаэль, ты совсем не сказал, что за письмо к тебе пришло вчера, - мягко обратилась девушка. – Опять формальные отписки?

- Нет, Эли, - восхищённо заговорил парень. – На этот раз магистр обещает, что если операция здесь увенчается успехом, то Союз потратиться на свиток в Дюнное.

- Ты веришь этому?

- Они не смеют меня обмануть в этом, - запротестовал, качая головой Джаэль. – Эли, это смысл моей жизни. Я больше месяца брожу по Эндералу. Я проделал путь от обычного бродяги по дорогам до «карающей» руки Союза, как бы громко это не звучало. Пойми, - в его глазах пробежал полубезумный блеск. – Это смысл моей жизни и, если они его разрушат, я, - его ладонь погладила длинную рукоять эстока, - ты понимаешь.

- Кстати, Вилдас, - аккуратно ступая по узкой дорожке и держа длинный массивный меч в готовности, заговорил инквизитор. – Ты нашёл, что я просил? Что ты узнал по мечу? Он также в Тёмной долине?

- Я исследовал старые архивные тексты того периода, Сигизмунд. В них говорится, что меч «воина, сразившего поборника великого мятежа, был взят знатным эндеральцем». А потом залез в архив и узнал, что некто из семейств Арка владел тем клинком.

- И что же с ним дальше?

- Отправился с экспедицией в Тальгаард, где благополучно сгинул.

- Вот где мне его теперь искать?

- Ты подожди. Самое интересное начинается позже – в тех же текстах указано про великий источник силы, который был в пирийских руинах. Он явился родовому магу того семейства во сне.

- Что ж, интересно… нужно наведаться будет в ту пирийскую кучу развалин.

- Вы о каком клинке и причём тут Пира? – спросил Джаэль, но зачатки интересно разговора были оборваны милейским убийцей:

- Стой, тихо, - приказал Мирро и пригнулся; то же сделали и остальные.

Ступая в полусогнутом состоянии, в низкой траве вскоре они очутились у скрывшего их продвижение кустарника. У кострища восседало несколько существ… серая плоть, ржаво-ломанные доспехи и щиты выдавали в них арпов, а роящиеся рядом крупные, цвета меди, пауки свидетельствовали о том, что зло призвало ещё слуг.

Первый вражеский пост не выглядит как оборонительный рубеж, но возможно это стоянка одного из разведывательных отрядов. Они мирно расселись у костра и жарили крыс, о чём-то переговариваясь на непонятном людям языке. Все знали, что с ними сделать, но как? Расстрелять или сжечь магией?

- В атаку, - призвал Мирро, сдёргивая со спины маленький арбалет.

Болт сию же секунду пробил серую шею и из искривлённого рта с чёрной кровью вырвался и булькающий хрип. Остальные только потянулись к клинкам, как на них обрушилась волна пламени и электричества. Элия и Вилдас окатили магией оставшихся арпов в то время, как Джаэль, и Сигизмунд песнью стали встретили пауков. Десяток маленьких тварей были уничтожены острыми мечами и их предсмертный писк обозначил первую победу под кронами леса.

- Со всеми разобрались, - осмотрелся Мирро, заряжая новый болт.

Но едва ли они смогут пройти дальше незамеченными, стоянка, что так удобно была разбита на свободном от деревьев месте поддерживалась другой. Прозвучали оглушительные звуки боевых труб и им ответом стали такие же, возвестившие на весь лес, что враг пришёл.

- Что ж, вот мы и привлекли к себе внимание! – поднимая широкий меч и готовясь к бою, обозначил Сигизмунд. – Теперь будет вообще чудно. У нас же не армии за спиной, ничего.

- Вы ошибаетесь, - с холодной невозмутимостью говорит Мирро, целясь в глубь леса и поднимая высоко руку, сжатую в кулак.

Из предлеска, кустов и издали сзади явили себя воины, что незримо сопровождали пятерых. Воины в лёгких доспехах двух цветов – чёрного и темно-фиолетового выходят из тени, чтобы присоединиться к битве. Одни несли на себе знамя знатного милейского дома, а другие отметки Ралаты. Мирро, тайно управлявший действиями своих ассасинов знал о том, что на условленном месте их будут ждать. Он не испытывал страха не только потому, что его лишили части эмоций, а потому, что часть кредо ассасина — это планирование и знание грядущего.

- Я договорился с ралаимами и дал приказ своими, чтобы нас ждала группа в условленном месте. Мы как раз вышли на него.

- Что ж, тогда наши цели неизменны? – вопросил Вилдас.

- Мы атакуем вражескую крепость, уничтожим командный состав и быстро ретируемся оттуда.

- Хороший план, - фыркнул Сигизмунд. – Надёжный, как часы звёздников, блин!

У них только два пути, и они выбирают идти вперёд. При поддержке двадцатки ассасинов и «ударного кинжала»[1] Ралаты они станут тем клинком, что войдёт в сердце вражеской обороны здесь, в Золотом лесу.

Первый враг – многочисленные «эскадроны» восьмилапых волосатых тварей ползущих пищащей волной хитина, показавшихся из-за деревьев. С ними в смешанном порядке подступают и многочисленные сгорбленные серокожие существа с кривыми мечами и короткими копьями. И что больнее всего – горсть людей в старой броне стражи Арка тоже вышла против поборников Союза.

Ралаимы и ассасины обрушили на наплывающую орду смертоносный дождь стали. Стрелы с лёгкостью пробили паучьи и арпьи тела, выкосив первую часть нападающих. Следующий залп содержал магический огонь, заключённый внутри стали и выплеснувшийся бурным потоком на ряды неприятеля.

- В атаку! – прорычал Сигизмунд, вздев подобие своего прошлого фламберга. – В имя Его!

Инквизитор разрубил паука и разбрызгивая ихор повёл меч в размашистом движении, вонзив его в горло арпа. Ещё одно грубое варварски хлёсткое движение и фламберг высекает порезы на арпах, что с неистовой кровожадностью атаковали. Джаэль же вонзил острие эстока в сердце арпа и со звоном вынув, скрестив с клинком человека… Воин в цветах прошлого Эндерала со звериной яростью набросился на бывшего лейтенанта.

- Ради чего ты сражаешься? – спросил Джаэль, скрестив мечи. – Во имя какого будущего!?

- Ради порядка и во имя прошлого! – сквозь зубы выдавил человек. – Урод, ты продался Союзу!

- Ты всего лишь предатель, - тихо вымолвил Джаэль и отпрыгнул от врага.

Отведя выпад Джаэль сблизился с некогда стражником и со скоростью стрелы вынул кинжал единым движением вогнав его в тело. Острие рассекло старую кольчугу, а эсток довершил страшную работу.

Тем временем Элия и Вилдас устроили тварям зла пламенную баню, совместив силы в едином ментальном порыве, озолотив листья древ и кустарников неземным светом. Бушующее ревущее пламя совместного заклятья заливало ряды наступающих, выжигая паучью мерзость. Арпы пятились назад, страшась огненного гнева, люди опасливо прикрывались щитами. Трава вмиг пожухла и стала чёрной, земля под ногами покуривалась противной хрустящей коркой.

Мирро отстреливает из арбалета вражьих стрелков и наиболее ретиво. Звонкий болт стремглав рассёк воздух и вошёл в глазницу человеку, уже вздевшгему топор над Джаэлем. Ещё выстрел и арп, который мог пустить стрелу в Элию держится за пробитое горло. Мирро с неописуемой скоростью перезаряжал арбалет сея смерть повсюду острозаточенными болтами.

Ралаимы похвастались за прямые короткие мечи, когда россыпь пауков и арпов приблизилась. Они рассекли массу тел танцем клинков, а присоединившиеся ассасины утопили местность в ихоре и крови. Немногие держащие луки осыпали врага ещё одним ливнем стрел.

Элия перевела заклятье чуть дальше и Вилдас помог ей, отдавая последние силы на это. Умений бывшей послушницы хватило, чтобы огонь стал ещё жарче, а его столб изжёг десяток пауков и арпов. Пламя защитило Джаэля, заботливо оградило от вражеских когтей, мечей и мандибул. Парень отбросил от себя арпа и стремительным выпадом пронзил чёрное сердце. Место мертвеца занимают ещё сотни рычащих и фыркающих существ, тянущихся до людей, но он, вобрав в себя всё мужество бросает вызов тварям тьмы. Его ведёт не просто цель, а смысл жизни, ибо ему обещали, что скоро он увидит свою дочь.

Ралаимы несмотря на то, что их оружие коротко, оставались недосягаемы для врага. Натренированные долгими годами тоннельных боёв, воины Подгорода стали серьёзным противником для пауков и арпов. Ассасины же умело орудуя изогнутыми клинками рисуют на картине войны кроваво-ихорными мазками, оставляя за собой покров трупов.

Под золотыми сводами, на золотой траве и песке льётся кровь и ложатся тела. Первые подразделения Железного Королевства, брошенные на подавление наступления терпят абсолютное поражение, что видят и полководцы. Арпы, отмеченные знаком ока на лбу и облачённые в чёрные доспехи, кривыми пальцами цепляются за рога и трубят в них. Большинство тут же слушается и скоротечно отходит, оставляя после себя только немногочисленных пауков, другие продолжают отчаянно биться, меняя последние секунды жизни на героическую смерть.

Сигизмунд оглянулся. Позади, на дороге, вымощенной брусчатке длинная полоса смердящих тел. Они прошли не меньше половины Золотого леса и только сейчас их встретили. Инквизитор подумал, что-либо все силы реально стянули к пушечным бастионам, либо их заманили в ловушку. Если так, то их ждёт верная смерть… но разве у них есть иной выход? Сектанты перед смертью говорили, что здесь оплот Королевства и здесь должен быть ещё один «Кузен».

- Ты не ранен!? – бросилась дама к Джаэлю, перепрыгивая через дымящиеся трупы.

- Нет, - коснулся он её за руку, - спасибо.

- Приготовьтесь, вскоре будет новая волна, - оповещает всех Мирро, осматривая и рассеивающихся по местности ралаимов с ассасинами.

Вновь трубят боевые трубы и из леса донёсся мерзкий гул воинств Железного Королевства. Кровь забурлила в венах пуще прежнего, пальцы сжали мечи и клинки сильнее. Глаза узрели того, против кого положена борьба.

Первыми в наступление ринулась приливная волна пауков и вновь маги противопоставили жуткой стене хитина огонь. С треском горящего дерева облило пламя первые ряды, ралаимы швырнули подожжённые горшочки в толпу врагов и маленькие взрывы всплесками масла и пожара пожрали насекомых.

- Прорываемся! – вздел клинок Сигизмунд и бросился вперёд; чуть искривлённое лезвие его фламберга разрубило паука почти что надвое, вынув он отсёк лапы ещё одной шерстистой твари и перевёл меч в колющий удар, вогнав в мандибулы оружие.

Пауков на долго явно не хватило, и враг знал это. За ними разрозненными рядами, шатаясь и хрипя, подступают иссохшие поднявшиеся трупы, сжав в скелетизированных пальцах ржавые мечи и топоры. Плечом к плечу с ними шагают и те поднявшиеся из могил, которые полностью лишились всякой плоти.

Ассасины, разведывавшие эту местность знали, что враг опустошил склепы и могилы, поднимая себе на службу бесчисленных мертвецов. В их руках появились странные матовые флаконы. Тем временем ралаимы, Джаэль и Сигизмунд закончили расправу над пауками, обратив их в ихористые кучи рубленных тел.

Мирро находил вражеских командиров и снайперскими выстрелами укладывал их. Его арбалет повернулся в сторону высокого мертвеца, с плюмажистым шлемом, чуть приподнялся и дрогнул со скрипом дерева и тетивы. Болт вошёл в сердце, пройдя сквозь «рыжий» доспех и ребра. С холодной методичностью он положил «смерть, заключённую в стали» и вновь стреляет. Снаряд с хрустом проломил череп какому-то бывшему стражнику Арка, ведущему нежить.

Флаконы упали среди живых мертвецов и раскололись ослепляющим сиянием. Кожа и кости их стали тлеть и сыпаться прахом, а сами оживлённые трупы один за другим ложиться на землю. Серебро и ладан, усиленные заклятьями против нежити, воспарили губительной дымкой для слуг смерти. Сигизмунд, Джаэль и ралимы не стали медлить с нападением. Неистовым напором инквизитор врубился в мертвецов и фламберг его зарубил старые кости и ветхую плоть. Джаэль умело протыкал сердца и сёк сгнившие смердящие тела, пока Элия и Вилдас жгли тех, кому не лежится в могилах.

Прорубаясь сквозь вражьи полчища, они вышли к пологому склону, по которого вниз продолжала тянуться разбитая брусчатка, покрывавшая дорогу, практически занесённую песком и заросшую златой травой. И шла она практически до самых врат, которые выглядели настолько инородно и противно, что нельзя было не поморщиться при их виде. Косые деревянные столбы, образующие уродливые тёмные стены, усиленные балочными многоярусными башнями, на которых арпьи лучники уже готовили оружие. За ними же простирается целая чреда жутковатых монструозных построек, которые образовывают целое поселение подле величественной крепости древности. Это и сколоченные из досок бараки, укреплённые глиняным основанием, и обжитые ямы, над которыми выставлены настилы, и нечто подобие покошенных деревянных казарм с прилегающими полями для тренировок и сборов. Собор уродства и потемневшей мерзости, сколоченными наспех чьими-то кривыми лапами исторгнул из себя огромное войско, которое вопящей и кричащей гурьбой арпов, нежити и людей готовиться к атаке.

Джаэль глубоко вдохнул, подавливая страх. Напрягая взгляд, он узрел и множество кузниц со складами оружия, топящихся от местных деревьев, и бойни, вокруг которых всё обагрено. Увидел он и сторожевые башни – кривые и устрашающие деревянные постройки. Яд зла отравил Златолесье, а перед ними гнойная язва, отравляющая прекрасное место. парень посмотрел в другую сторону. По правую руку тихо журчит река, над которой и высится некогда оплот Святого ордена, а сейчас гнездо зла. Высокая башня выходит из ансамбля крепостных стен, которые осквернены мерзкими пристройками и надстройками из дерева. В бастион подобно червям в трупе копошатся арпы и нежить. Через реку перекинут мост с арочными сводами… превращённый в дорогу смерти, ибо на перекладинах на всеобщее обозрение прибиты казнённые по суровому закону Железного Королевства. Джаэль оглянулся и увидел, что далеко сзади, за рекой они прошли врата из ржавого метала, ведущие внутрь склепа Даль’Марака.

Внезапно далеко за спинами раздались множественные вои и звучания боевых рогов. Только сейчас, с когтями ледяного ужаса проникающими в сердце, Джаэлю стало понятно – ловушка захлопнулась, враг переиграл. Из скрытых пещер и потаённых обратильных ям[2] вышли тысячи существ, готовые их растерзать. В одно мгновение, сотни километров Золотого леса, которые они минули, превратились в кишащие монстрами чащобы. Только они – маленький островок света, горстка храбрецов, противостоящая океану тьмы.

- Они нас окружают! – возопил Вилдас, обратившись к ментальному зрению и видя, что к ним приближаются неисчислимые потоки со всех сторон.

- Они бросили все силы, чтобы задавить нас, сломать иглу у сердца, - с рыком заговорил Сигизмунд. – Так уничтожим же этих тварей как можно больше!

Джаэль попятился назад… одна мысль о том, что он может не увидеть дочь, а умереть здесь – для него катастрофична. Страх закрался в его сердце, и он готов продать душу Тель-Ильмахати, чтобы с Оливией было всё хорошо, если он ляжет в землю.

Элия взяла его за руку и для двоих мир вокруг перестал существовать. Они не замечали, как ралаимы и ассасины формируют кольцо обороны, как Сигизмунд молиться, а Мирро вынимает смертоносные клинки. Они знали, что умрут, что их сразит вражья сталь… Джаэль взял за плечи девушку и заглянув её светлые глаза, в которых нашёл ответ таких же чувств. Он лишь немного подался вперёд, чтобы коснуться её губ, но она сделала всё сама. Джаэль ощутил её тепло и сводящую с ума эмоцию счастья, ему захотелось всему в ней утонуть, вечно ощущать сладость губ. Странное явление – посреди вражьего стана предаваться порыву чувств, но из-за близости смерти они отбросили последние преграды. Сигизмунд не видел их страстного поцелуя, Мирро было всё равно, а Вилдас готовился к встрече с пустотой в посмертье… никому не было дела до них, смерть всех примет в холодные объятия.

Джаэль краем глаза увидел, как появился новый участник битвы и отвлёкся на него, с диким нежеланием оторвавшись от губ Элии. На скальном возвышении у самой крепости, на фоне золота леса, из глубин порослей вышла высокая фигура. На его голову опускается капюшон из домотканой ткани, и накидка, мягко ложащаяся на потемневший атлетический доспех. Исцарапанный символ Святого ордена на груди говорит, что человек некогда был хранителем…. Неизвестно откуда явившийся, с неизвестными мотивами он не оставил сомнений насчёт себя и без прелюдий заявил о своей позиции. В его руке показался свиток быстро ставший заклятьем.

Сигизмунд готовился встретиться с ордой арпов и нежити, как между ними и им встал высокий воин, сжимающий одной рукой старый меч Святого ордена и враг остановился, чувствуя на глубоком инстинктивном уровне опасность. Рука простёрлась вперёд и зигзаги электрических разрядов посеяли гибель в рядах врагов, а чудесный клинок вкусил крови неприятеля.

- Против тьмы, во имя Света! – с боевым кличем бросился Сигизмунд, присоединившись к незнакомцу.

Капюшон был сброшен, и инквизитор мельком увидел тронутое летами и морщинами лицо, разросшуюся седую бороду и проплешину. Несмотря на возраст, мужчина особо искусно владел мечом, с лёгкостью отрубая гнилые головы и перерубая конечности арпам.

Ралаимы и ассасины обрушили из луков и арбалетов дождь стрел на врага, и рассеянным строем стали сближаться с войсками Железного Королевства. Под кронами деревьев развернулась самая настоящая война. Позади из глубин леса донеслись всхлипы и урчание монстров, на что ралаимы ответили двадцаткой храбрецов.

Незнакомец отступил, давая мастерам клинков держать врага. Он встал возле четверых, которые с трепетом переглядывались, пытаясь найти ответ, но его нет. Десятки вопросов рождаются в их головах, но вместо ясности пустота, озвучиваемая трезвоном стали и криками умирающих.

- Кто вы!? – спросил Вилдас. – Что вы хотите и почему вы помогаете нам!?

- Это сейчас важно? – сухо спросил мужчина и показал на крепость. – Нужно попасть в крепость, не так ли?

- Да… но как это сделать? Врагов слишком много, армии у нас нет.

- Призовите помощь с помощью «крика».

- Это слишком опасное и нестабильное заклинание, - запротестовала Элия. – Даже если его услышат другие, не факт, что это будут маги при войсках или дружеские чародеи.

- Я знаю, но у нас другого выхода нет, - мужчина обвёл клинком круг врагов, сдавливающих оборону. – Либо ты это сделаешь, либо умрёшь.

Сигизмунд, раньше носивший доспехи хранителя, нашёл в незнакомце нечто знакомое. Это лицо, повадки и манера речи напоминает кого-то могущественного и властного из его прошлого, только обросшее и осунувшееся лицо не даёт узнать мужчину. Гросс колеблется на грани сомнений, но догадывается кто это может быть.

Элия же, зная с какой материей ей предстоит столкнуться, укрепилась духом посмотрев на Джаэля и подумав, что всё это будет сделано ради его дочери, ради него, приготовилась. Вид погибающих ралаимов под сотнями клинков убедил девушку, что нужно действовать быстрее. Она вобрала все силы, что у неё были, исчерпала всё, превращая энергию в псионический крик, который услышат другие, чувствительные к «морю вероятностей». По её телу колкой сетью пронеслась вспышка, мышцы скрутило от невероятной боли, колени подломились и со светящимися глазами она обратилась ко всем слышащим, сквозь мир эфира языком смыслов и образов с силой умирающего:

«Идите сюда. Золотой лес отравлен злом. Железное Королевство здесь. Завершите начатое нами. Спасите страну».

Её лицо стало более снега, на ладонях синими прорезями проступили вздувшиеся вены. Лишённая всех сил, без слов она упала навзничь, закатив глаза. Джаэль мгновенно оказался рядом с ней и подхватил на руки.

Неожиданно толпа нежити пробилась за оборонительный круг, но тут же встретилась с яростью Джаэля. В первый удар он вложил столько ненависти и злобы, силы и порыва, что тонкое лезвие эстока отсекло голову полусгнившему трупу с топором. Второй взмах и вот скелет разлетается дождём перестукивающих костей. Присоединившиеся к атаке Сигизмунд и незнакомец превратили неудавшуюся атаку в месиво порубленных тел.

- Я буду её охранять, - Джаэь встал возле девушки, дав понять, что больше толку от него нет в операции.

Подоспевший Мирро с ног до головы оглядел незнакомца. Без всяких слов он вынул пару флаконов и запустил их в толпу нежити, упокоив ту в златистой траве. Его ухо среди воплей и криков агонии, возносящихся под своды «жёлто-рыжего» леса, ловит и арпьи моления, и людские кличи в которых мелькает древнее имя – «Кайль».

- Перенеси нас туда, - попросил незнакомец Вилдаса, указывая на начало моста мечом. – Мы закончим начатое.

- И меня тоже, - присоединился Мирро.

- А как же мы уйдём отсюда? – запротестовал Вилдас, показывая на нечисть. – Нас же тут убьют.

- Отступайте в гробницу Даль’Марака. Оттуда пещерами вы сможете выйти к Фермерскому Баронству.

- Хорошо, - это единственное, что сейчас может сказать Вилдас, ибо его жизнь и судьба страны сейчас в руках троих, которые уподобятся игле у сердца…

Неведомый союзник, Сигизмунд и Мирро оказались в коконе света, проистекающим из рук бывшего проповедника. Он быстро исполнил наказанное отправив последний шанс Союза прямо в логово зла.

Выйдя из ослепительного разрыва на теле реальности трое предстали пред мостом, над которым вздымаются высокие деревянные арки с мертвецами. Позади них целый град, из которого уже устремились слуги железной короны.

Отбив выпад со стремительностью света, незнакомец вонзил острие в двухметрового арпа и откинув его продолжил наступление. Сигизмунд, полагаясь на крепость лат, врубился в строй врагов, подставляясь под стрелы, осыпающие их с крепости… те со звоном отлетали от его доспеха, не причиняя вреда.

Мирро вынул арбалет и быстрыми выстрелами стал скашивать лучников из рода людей. Неведомый союзник обратился к ментальной энергии и всполохами огня стал выжигать гнёзда стрелков, при этом искусно отбиваясь от врагов и топя их в крови.

На поле боя вышли воины с широкими щитами, на которых символ железной зубчатой короны, под которой золотой лист. Они встали единым строем, сомкнув щит к щиту и медленно стали подходить к троим.

- Первое воинство, вперёд! – прорычал командир, атакуя людьми чёткого ровного строя.

Среди строя возвышаются фигуры уродливых существ – высокие и сгорбленные, покрытые бежевой шерстью и с козлиными мордами. Их оружие – длинные когтистые лапы, способные с одинаковой лёгкостью рассечь как сталь, так и кости.

- Ватиры…, - прошептал незнакомец и схватился за пояс.

В ладони все увидели трубку из дерева, усиленную кольцами металла. Изобретение инженеров Союза у незнакомца произвел впечатление, а затем ужас, ибо сдавив язычок металла он призвал гром и сияние. Свинцовый шарик с хрустом трескающейся кости прилетел в лоб ватиру и прорычав тварь отлетела назад, так и не поднявшись…

Все трое вступили в бой. Пожилой мужчина импульсом силы рассеял стройные порядки крепостной стражи и закрутился среди стана врагов, исполняя выверенные кульбиты и пируэты. Сигизмунд подобен тарану, с хлёсткими и убийственно-эффективными, но простыми приёмами. Мирро же совершает десяток уклонов, чтобы юркнуть к противнику и поразить его.

Незнакомец поднял меч и лезвие вошло в лапу ватиру, парировав попытку полосонуть его когтями. Если бы не реакция и умения, жизнь человека оборвалась. Из левой руки с глухим звуком вылетела волна силы, чуть отбросившая тварь, а затем нисходящим ударом он попытался добить ватира. Перекатившись, существо с козлиной мордой ушло от атаки и резко поднялось, кинувшись вперёд. Только полузримый пси-барьер остановил когти существа, а затем клинок вошёл в грудь и прорычав ватир запрокинулся на спину, захлёбываясь чёрной кровью.

Сигизмунд обратил фламберг свой против людей. Волнистое лезвие с поразительной лёгкостью рассекало дерево щитов, пробивало кольчуги и обрывало жизни. Его латы потемнели от крови, смялись и в нескольких местах «порвались», но это его не останавливает. Мирро же казалось, недосягаем для вражеских топоров и мечей.

Вскоре трое подошли к воротам крепости, оставив за собой лишь тела на досках моста. Ворота из металла, покрытые ржавыми листами железа стали нетрудной преградой для них. Незнакомец проткнул руку и телекинетическим заклятьем сбросил запоры позади и отодвинул балки.

- Вперёд, - прошептал он, поднимая меч на изготовку.

Там, за порогом крепости их встретили радушно, как подобает хозяевам дома. Залп древней стали обрушился на вторженцев и только магический щит неожиданного союзника спас их. Затем, мужчина «поприветствовал» врага струёй пламени из своей ладони. Сигизмунд ощутил, что человек хоть и обладает властью над тонкими потоками эфира, но не маг, не способен творить то, что делают Элия или Вилдас.

Они оказались в довольно узкой комнате, сложенной из серого кирпича, где численность – ничто перед умением и воинским мастерством. Клинок хранителя рассекает омертвевшую плоть и сухожилия, флмберг громит кости, а кинжалы протыкают гнилые сердца. Враг попытался отмахнуться от них нежитью, которая была за недолгое время порублена. Без строя и тактики они бросаются на триаду, и получают отпор, устилая телами бесцветные полы.

Ринувшись в узкие коридоры, их попыталась остановить «крепостная гвардия». Люди в кольчугах, с драными и подшитыми табардами стражи Арка с воем бросилась на воинов света, ведомая теми, кто сам раньше был хранителем. Единственное отличие предателей – старый доспех и символ ворона на месте ока Святого ордена.

Незнакомец блокировал выпад, парировал удар и импульсивной чредой атак заставил врагов отступить, прикончив одного бывшего стражника.

- Воины Ордена ночи! – опознал отступников Сигизмунд и прикончил первого неожиданным выпадом, угодившим прямо в горло.

- Во славу Железного Королевства! – прорычали бывшие хранители и общим строем атаковали, пытаясь сбросить с лестницы наступающих, подбадривая себя. – «Кузены» с нами!

Незнакомец сцепился в смертельной схватке с одним из воителей Ордена ночи. Меч скрестился с мечом, выбив сноп искр, а ошеломлённый враг воскликнул:

- Я тебя помню!

Тут же его заткнули с ног сшибающей волной силы. Она оказалась настолько сильна, что отбросила всех противников, повалив их наземь, но он не остановился. Седой мужчина обратил пси-могущество в молнии, проредившие сетью светозарного электричества толпу врагов. Мирро стремительно подлетал, обходил жалкие попытки защититься и рассекал кинжалами горлеса.

Если бы не силы незнакомца, если бы не его мастерство и умение, то Сигизмунд с ассасином вряд ли бы продвинулись и понимание этого в их умах рождает вопрос – «Кто он?».

Пожилой союзник, прежде чем пройти дальше чародейским огнём спалил подпорки и вспышкой силы сокрушил своды, с хрустом обрушив потолок. Они теперь не могут отступить, но и враг за ними не последует.

Вскоре, расправившись с гвардией крепости, они углубились внутрь строений, войдя в то место, откуда зло правит Золотым лесом. Довольно просторная, с высоким потолком зала, вершащаяся сводом. Деревянные круглые балки по бокам вторили каменным колоннам, создавая лес креплений. Ступая по подгнившим доскам деревянного пола, они вышли к середине помещения, и не менее десятка глаз с изумлением и злобой смотрели на них. В конце стоит высокий каменный трон, а за ним осколки статуи ангела, разбитые в дикой злобе.

Сигизмунд сглотнул от страха, тут же подавив его молитвой, Мирро ужаса не чувствует, а вот незнакомец кажется готовился к этой встрече. Справа и слева от них командиры Ордена ночи, носящие такую же броню, как и у хранителей, только отличающиеся тёмно-синими и чёрными поддоспешными мантиями. Каждый сжимает тускло сияющее оружие, готовясь пустить его в ход, но сдерживаем приказом великого командира…

- Вот они, наши герои, что ж, добро пожаловать в мой дом! – крикнула высокого роста женщина, которая в отличие от окружающих людей облачена в более лёгкую броню – осиная талия подчёркнута корсетом, худые изящные ноги заключены в штаны из кожи и высокие сапоги.

Её молодое свежее лицо – бледноватое выражение красоты и совершенства, лишённое и тени старости. На ярко-выкрашенных губах отразилась отблески свечей и факелов, в насыщенно-зелёных, расцветки сердцеземских лугов глазах, играет блеск азарта, снежно-белые волосы распущены. В тонких пальцах перекатывается рукоять рапиры.

- Кайль эль Эдлесса, - произнёс незнакомец хриплым голос и Мирро вспомнил, что уже слышал это имя… в списке десяти последователей Килры, а мужчина обвинительно продолжил. – Отравительница эндеральской земли. Возвращалась бы в ту нору из которой ты выползла.

- Ты уже месяц охотишься за моими командирами и неудивительно, что ты узнал моё имя, - мягко произнесла и пожала плечами дама. – Но я тебя разочарую… «призрак» - здесь ты найдёшь свою могилу и все твои старания были зря.

Мирро пока продумывал планы к действиям. У него оставшись лишь кинжалы и заряженный арбалет за спиной. Немного против десятка командиров армии врага и целой «Кузины».

- Зачем ты охотишься за мной? Чем я для тебя – ценна? Чай не привлекла ли я тебя?

- Ты слишком завышенного о себе мнения, - монотонно проговорил незнакомец, его чуть морщинистое лицо выразило гримасу злобы. – Ты пришла в мой дом, развела нечисть, и сколько твои приспешники перебили людей и аэтерна? Один десяток? Сотню? – обвинения закончились, и вышел только шепот, который не поймало даже чуткое ухо Мирро. – Я искуплю свою вину.

- Хм, вот оно что… радетель своего отечества, - с неприязнью сказала Кайль и её взгляд сделался особо пронзительным. – Я хочу возродить тот порядок, из которого ты вышел. Не то уродливое подобие в виде Союза с его раздутой бюрократией и бесконечными собраниями, а истинную державу, которой он был при Святом ордене.

- Твоя душа отравлена, - отрезал мужчина. – Твой мозг болен, а сердце сгнило, раз ты в кромешной тьме видишь спасение.

- С тобой бесполезно разговаривать. А вы? – она острием рапиры указала на Сигизмунда и Мирро. – Вы не желали бы, чтобы войны в стране прекратились навечно? Чтобы восторжествовал железный порядок? Чтобы раз и навсегда наступил вечный мир между непримиримыми – арпами, людьми, солнцерождёнными, нежитью и всех, кого вы так боитесь? Не это ли станет началом новой эпохи?

Её прекрасное красивое лицо, широкие глаза вкупе с фигурой могли бы впечатлить и обольстить кого угодно, но не этих троих. Мирро нет дела до женских красот, ибо сердце его не покрыто льдом бесчувствия, оно и есть лёд. Сигизмунд, пребывавший в молитве легко отбил все когти предательского зова тела и её речей, а незнакомец… казалось он был настолько одержим целью, что все её слова лишь прах перед ней.

Они дали ответ – стремительный и предельно чёткий. Сигизмунд резким движением выпустил фламберг в полёт и тот пробил горло бывшему хранителю, Мирро снял со спины арбалет и вогнал болт в глаз врагу, отбросил его и пустил в ход кинжал, угробив второго. Оставшиеся командиры очнулись, когда Мирро прикончил вторым летящим клинком четвёртого, а подлетевший незнакомец рассёк ключицу пятому.

Вышедший из плоти окровавленный фламберг встретился с лезвием топора, Мирро ушёл от выпада и оказавшись за спиной неповоротливого хранителя огрел его по голове поднятым оружием.

- Стойте! – приказала Кайль и махнула рукой оставшимся в живых командирам, тут же прекратив сражение. – Уходите, это не ваш бой.

Воины Ордена ночи послушно удалились, а на обагрённые доски ступила она. В бой вступила «Кузина», отметив это философским монологом и поправляя волос:

- Пути хаоса… как же они нетрудны, но только следуя им можно прийти к порядку. Разве зло не в нас? Разве в нас не обитает «тень»? Не проще ли примириться со ней, найти с «тенью» компромисс, нежели бороться? Внешнее зло в виде «высших» не увидит нас, если мы опустимся станем с ним одним цветом.

- Вы не сделали ничего хорошего для этого мира, чтобы так рассуждать, - произнёс Сигизмунд, догадываясь о том, кто перед ним. – Вас отравили ложные догмы и ритуалы, а ошибочные умозаключения породили то безумие, в котором вы варитесь.

- Ты ничего не знаешь, - фыркнула девушка, но даже гнев не портил изящества её лика.

- Я читал древние тексты, в том числе и вашу «Либра хаос». Вы истолковали падение Азатарона не как последствие того, что он поклонился «первому предателю»[3], а то, что он не смог примириться с «тенью». Вы считаете, что «высшие» совратили его потому что его внутренний «хаос» был сильнее и борьба с самим собой привела к победе безумия в нём. И то, что если бы он поддался внутренним страстям, то смог удержаться себя и мир в порядке.

- Именно. Разве мы ошибаемся в чём-то? Наши предки понесли сие учение в разорванный сотнями войн мир. Наследие Азатарона – Вин в огне из-за страстей, с которыми мы пытались примирить людей.

- Вся ваша философия построена на этом, но вы смертельно ошибаетесь, - инквизитор коснулся чаши на нагруднике. – Азатарон пал потому что отвернулся от истинного Света, потому что отпал от Истины, всё больше слушая противника всякой правды. Страсти в нём разожглись позже, та «тьма» возросла позже, ибо всякая тень в душе умножается по мере удаления от Света, пока несчастный совсем не оказывает покрыть мраком. Пока человек близко к Свету, всё вокруг него и освещено.

- Ты говоришь словами из своей священной книги, - опечаленно говорит девушка, начиная играть рапирой. – Ты слишком ортодоксально смотришь на вещи. Мы спасали этот мир, что ты скажешь на это?

- Утопив его в крови с помощью своего цепного воронья!

- Всё во имя порядка!

- Тогда сражайся за свой ложный порядок! – прокричал инквизитор и атаковал, больше не желая слушать великую отступницу.

Никто не мог подумать, что тонкое лезвие рапиры остановит сумасшедший натиск фламберга, но это случилось. Крупный клинок со звоном отскочил назад и в последние доли секунды Гросс успел склониться, чтобы поющая на взмахе рапира не отсекла бы ему голову. Стопа девушки впечаталась в нагрудник с такой силой, что Сигизмунд с криком отлетел на пару метров.

Мирро решил попытать скорость. Он увернулся от выпада, но, чтобы потом подставиться под кулак, который подарил поцелуй боли в рёбрах. Отойдя и извернувшись, он ушёл от града тычковых ударов, но оказался в плотную к Кайль за что поплатился. Она коленкой заставила его согнуться, угодив прямо в мужское достоинство.

Только незнакомец спас Мирро, оттянув того за плечо прежде чем его лицо коснулось бы острия рапиры. Меч бывшего хранителя столкнулся с корсетом дамы, но не смог его разрубить, а вот клинок Кайль с презренной лёгкостью разрезал лист стали и она смогла бы перевести руку в обратное секущее движение убив того раной на шее.

- Он ведёт меня! – прорычал Гросс и пропел стих из Предания. – Взойду на дорогу смертного мрака, и не буду страшиться зла, ибо Создатель со мной!

Энергические атаки были легко отбиты Кайль, но их результат на лицо – незнакомец спасён. Она не успела отреагировать на то, как в бой вступил Мирро и уступила позицию, пожертвовав пространство на более удобное положение. Широким дуговым движением она отогнала троих, и сама перешла в наступление. Нисходящим ударом она направила рапиру на Сигизмунда, заставляя того уйти в оборону, но мгновенно перевела вектор атаки, переводя её в выпад и Мирро лишь чудом ускользнул от клинка, кувыркнувшись. Незнакомец же получил оплеуху, сбившую его, и рапира снова обрушилась на инквизитора.

- Скотина, - сплюнул кровью пожилой воин.

- Я ещё и не так могу приложить, - со смехом и улыбкой ответила девушка и перешла вновь в атаку, но на этот раз всё повернулось неожиданно.

Мужчина простёр две руки из ладоней вырвался поток ледяных частиц, целый шторм холода, который она не сумела остановить и её тело объял убийственный мороз. Она вскрикнула и отошла назад, на месте прикосновения чародейской стужи и её одежды образовалось облако из-за которого выпрыгнул Сигизмунд. Рефлекторным движением она отбила его фламберг, но он его отбросил и в прыжке заключил её в медвежьи объятия. Повалив Кайль на пол, он отвёл её руки и мощным ударом по лицу оглушил «кузину». Впрочем, он не долго просидел, сил девушки хватило, чтобы схватить инквизитора за шиворот и скинуть.

Она резко поднялась и кувыркнулась назад. Подцепив ногой осколок статуи ангела, она швырнула его в Гросса, но тот отбил его латой.

- Как же неприлично бить даму, - усмехнулась она, утирая синюю кровь с губ.

Девушка не стала медлить с продолжением боя и взяв в руки массивный кусок камня запустила его со всей силы в шаткую колонну. Та с треском сломалась и с потолка на головы троих обрушился дождь камней и щебня.

Кайль моментально слетела с места, встретившись с инквизитором не в словесной перепалке, а в танце клинков. Он сумел парировать её выпад и тут же подарил ей боль в животе ударом рукояти.

- Аха-хах! – отошла назад девушка, держась за торс. – Ты всё же на что-то способен.

- Я ещё и не так могу приложить, - издевательски вернул фразу Сигизмунд.

Несмотря на численное превосходство трое сильно выдыхались, бой с юркой и сильной Кайль стал для них тяжёлым испытанием. Бывший хранитель и инквизитор стали окружать её, медленно обходя. Они знали, что это не особо поможет им, но всё же это хоть какой-то ход. Она привычно встретила их вихрем стали и стольким количеством выпадом, что на лбу обоих вскоре проступила испарина, мышцы налились тяжестью и все движения стали замедленными. Но вот сама Кайль даже не покраснела, ей словно нравилось это противостояние.

Сигизмунд отошёл назад, его руки дрожали, он был не в силах держать меч, который стал подобен чугунному. Латы давили на плечи с неимоверной тяжестью и это ехидно заметила девушка:

- Я вижу смотрю ты устал. Не хочешь ли отдохнуть? – дама подмигнула, решив испытать его. – Мы вдвоём можем отлично провести время, если ты откажешься от своих сумасбродных идей. Представь себе, в каком блаженстве ты бы тут жил со мной? Лучшая одежда и власть. И драгоценное сокровище в моём виде.

- Не стоит зазря молоть своим раздвоенным языком, - Сигизмунд из последних сил поднимал фламберг, понимая, что её слова лишь попытка сломить его волю.

- Ты не представляешь, что я могу сделать своим языком.

- Уволь меня от своих речей,

- Ай! – крикнула Кайль, когда сталь впилась в её бок, пальцами она обхватила сине-окровавленный доспех и нащупала и дерево, и его перистое окончание, поняв, что случилось.

Мирро, потративший значительное время на поиски арбалета и его починку смог дать залп из него. Он положил новый болт и снова стреляет, но Кайль отбивает его рапирой.

Это навело незнакомца на мысль… у него есть инженерное чудо Союза и немного пороха с последним свинцовым шариком. С этой идеей от отступает за колонну, зная, что раненная Кайль уже не столь опасна.

Мирро с двумя кинжалами вновь решил попытать удачу. Он исполнил десяток вихревых движений, с немыслимой лёгкостью рассекал воздух, но девушка отбила все его попытки проколоть её. Ассасин изогнулся и прыгнул вперёд, пытаясь повторить приём Сигизмунда, но Кайль ловко отпрыгнула и послала за зам ногой камень. Разгруппировавшись, Мирро тут же получил куском стены по зубам и силы броска хватило, чтобы опрокинуть его.

Сигизмунд дрожащими руками попытался рассечь её от плеча до таза, но она выставила рапиру и встретила его фламберг. Мгновенно сблизившись, она вложила весь остаток сил и торсом отпихнула его. Кайль знала, что у инквизитора нет сил, что он слаб и не ошиблась – колени подломились от усталости, и со звоном металла Гросс рухнул у трона.

- Вот и всё, вот и победа, - выдохнула дама, прикладывая рапиру к шее инквизитора. – Скажи, почему я не должна тебя прикончить? Ты пришёл в мой дом, поубивал моих слуг и попытался меня отправить на встречу с пустотой. Почему я не должна оплатить одинаковым?

Сигизмунд знал, что она ничего им не должна и чувствуя холодное лезвие рапиры знает, что она его прикончит. Бессмертное могущественное существо, девушка из древних эпох склонилась, снежный волос упал, едва ли, не касаясь израненного блестящего от пота лица инквизитора. Неожиданно для себя, с чувством будто прозвучал гром посреди зимнего неба, он заметил в её глазах сожаление и сострадание, крепкий образ человечности ещё не потерян в ней.

Хруст с потолка и треск камня отвлёк их. Сигизмунд видел, как прямо в ему лицо полетел камень – островатый и довольно большой, его объёма достаточно, чтобы размозжить череп и погостить всякую жизнь в его плоти. Он не хотел уворачиваться – не было сил и желание биться практически иссякло – он всё равно мертвец.

С быстротой, не уловимой для глаза, Кайль протянула руку и камень оказался в её ладони, прямо у лба инквизитора. Он спасён той, которая его ещё не так давно желала убить – эта мысль с силой взорвавшегося ядра возникла в уме. Инквизитор просто не мог поверить, ему казалось, что он в предсмертной агонии, камень лишил жизни его, в всё это лишь галлюцинации перед тем, как его поглотит тьма.

- Я спасла тебя, - девушка поднялась во весь рост и отбросила камень, с тенью улыбки и поучительно сказав. – Запомни это, ортодокс.

Во истину спустя секунду прогремел чудовщиный залп, раздался взрыв такой мощности, что у всех присутствующих моментально заложило уши писком противным, глушащим все остальные звуки.

- А-а-а-а! – закричала Кайль и приложила пальцы к кроваво-синему боку.

Инквизитор увидел, как незнакомец стоит в клубе порохового дыма и держит на вытянутой руке убийственное оружие. Девушка простонала, пытаясь вытащить свинцовый шарик, но не справившись, взяла рапиру и бросилась к лестнице.

С тяжестью в мышцах, Сигизмунд поднял себя и подобрал клинок. Очнувшийся Мирро встал рядом с ним, приметив странную печаль в глазах Гросса. В душе инквизитора скребутся кошки, чему он опять удивился. Он был готов зарубить опасного врага в бою, но смерть человека, который его спас и по-видимому сам не желал его гибели…

Они как можно быстрее покинули крепость и оказались практически на вершине. Ветер дунул им в лицо, по камню застучали сапоги и осмотревшись, они поняли, что вышли на открытый ярус, куда доносились звуки боя снизу. Здесь всё заставлено столами и скамьями, и накрыто огромным шатром.

Они втроём медленно ступали к Кайль, которая держась за синюшный бок, выставила рапиру перед собой. Она пытается сделать шаг назад, но спотыкается о скамью и с грохотом плюхается на спину, приложившись головой об стол.

- Ты исполнишь то, зачем мы пришли? – спросил Мирро у Сигизмунда и того тряхнуло при мысли, что ему придётся убить её.

- Пос-той, ты не з-знаешь главного, - прохрипела девушка, выплёвывая синюю кровь и протянула окровавленный свиток. – Забирай. Тут полож-ение главных культов Весов.

- Но зачем? - удивился инквизитор, забирая свиток. – Зачем тебе раскрывать положение тех, кого вы создали?

- Я н-никогда не разделала идей Либры, их методов и создания. Они – маньяки, - девушка было хотела продолжить, как её лицо скривила гримаса боли, но подавив её она заговорила. – Они не знают хаоса и общаются с духами.

Сигизмунд с печалью посмотрел на раненную Кайль. Незнакомец был готов обрушить на неё свой гнев и сталь, но сдерживался тем, что она ещё может полезна инквизитору, Мирро в своей манере холодно и безмолвно ждал приказа.

- Добейте меня, - резким движением она отшвырнула рапиру и запрокинула голову, на её прекрасном лице нет и намёка на усталость, только беспредельное желание покоя.

Сигизмунд поднял меч, его руки затряслись, но на этот раз не от усталости. Его сжигали сомнения и противоречия. Вот перед ним враг, которого нужно сразить, но она же его спасла, и он просто не мог ей не ответить тем же. Доли секунды растянулись мучительной бесконечностью выбора, который он не мог себе позволить.

- Ты не сможешь этого сделать, - с этими словами Мирро взял крепче кинжалы и подошёл к ней, очищенные лезвия отразили грозно её бледноватый лик.

- Ты сам… сможешь? – опустил фламберг инквизитор.

- А как ты думаешь? – холодно спросил ассасин. – Мы становимся Окаменелыми только после испытания, во время которого должны убить напарника, который становится словно брат или сестра после годов службы. Верность господам превыше всего.

Инквизитор видит, как Мирро подходит к Кайль. Девушка приоткрыла глаза и печально посмотрела на Сигизмунда, словно прощаясь с ним, отчего его пробрала духовная хандра. Мирро же нанесёт один хирургический удар и закончит всё это. Гросс опустил взгляд и увидел мазки синей крови. Тут же чуть приподнял взор и вновь увидел её глаза. Мирро наклонился и откинув одежду нашёл чистый участок на коже, куда ставится острие кинжала. «Он ведь убьёт её», - эта мысль безумным вихрем пробежала по всей душе, вызвав протес:

- Постой! – столь резко одёрнул ассасина Сигизмунд, что едва не содрал наплечник тому; отчаявшийся ум быстро нашёл и явил причину. – Не нужно. Она – ценный источник информации. Представь себе – существо в тысячи лет и видела многое, осведомлена о планах врага как нельзя лучше, и не противится, как Жоффей. Отправим её в застенки Инквизиции и допросим.

- Молодая женщина с наклонностями ведьмы и Инквизиция, - тут должна была проскользнуть ирония, но в исполнении Мирро это прозвучало максимально холодно.

- Вот оно что, - хрипловатым голосом заговорил незнакомец. – Разве я не свершу своего возмездия? Разве не искуплю вину прошлого?

- Свершишь. Инквизиция свершит, - крепко ответил инквизитор. – А ты кто, раз так желаешь искупление?

- Не важно.

Сигизмунд подошёл к Кайль и подхватив её шею на латную перчатку, другой рукой достал пузырёк с алой жидкостью и подвёл горлышко к её губам. Она жадно припала к зелью, став его тихо пить, каждое движение ей причиняло боль.

- Вытащи ей тогда пулю, хотя бы, - фыркнул незнакомец и указал на подступающих с другой стороны врагов. – У нас гости.

- Хорошо, - сверкнул кинжалами Мирро, подошёл к ней и склонился, коснувшись раны грубыми пальцами.

- Ай! – взвизгнула Кайль.

Сигизмунд оставил даму и присоединившись к незнакомцу, встал возле скамей. Их взгляд был направлен на возвышение, уходящее в гору и откуда спешила орда монстров. Врагов слишком много и их не победить. Они понимают, что умрут здесь, и попытка атаковать оказалась практически успешной. Подняв клинки, они уже готовились встретить гибель от когтей и лап, мечей и копий орд врага, как всё залил свет и гудение труб. Во истину, словно само Небо ответило на беду воинов Арка и послало им в помощь ангелов. С неба на столбах света, губительного для нечисти, спустились воины в блистающих доспехах и эфемерными полупрозрачными крыльями за спиной. Десяток сияющих небесных рыцарей остановил волну беснующейся плоти, введя её в ступор и животный страх.

- Серафимы, - узнал их незнакомец, прикрывая лицо, - но как? Здесь, в Златолесье?

- Наш корабль плыл неподалёку от Эндерала, сераф-чародей почувствовал крик о помощи, вопль сквозь Море возможностей.

- И сколько вас пришло? – аккуратно спросил Сигизмунд.

- Флот серафимов и беженцов-аэтерна, корабли со знамёнами серпа и полосатыми флагами. Все они начинают высадку.

Они действительно услышали, недалеко от Эндерала. Маги на кораблях ловили ментальный стон и вели на него суда. В их головах воссияли образы бескрайнего моря золота, внутри которого роится тьма, мёртвая земля, которая осквернена истинной тьмой. С криком погибающего завопили слова призыва, вопль о гибели Эндерала застрял во вместилище разума флотских чародеев. И они услышали. Услышали крик на мостике «Гордости света» воинства серафимов, услышали его и маги-аэтерна на борту «Вечности». Флот Ост-Эндеральской и Баронства спешил к побережью, направленные чародеями-провидцами. Все, кто мог ответили на зов серены войны.

***

Спустя неделю. Арк.

В высоких монументальных залах собирались те, кто правит страной. Сегодняшнее заседание станет исключительным, ибо ещё никогда Эндерал не сталкивался с таким явлением. Дворец Сената – исключительное по композиции и стилю строение, отличающееся обильным использованием мрамора, колоннами и фасадами, отчего он становится похож на древний храм, нежели на место, где вершатся дела государства.

Внутри, в длинной прямоугольной зале, прекрасно-белой от материала, собрались люди и аэтерна в дорогих костюмах, вход, выходы и порядок охраняют воины в золотистой чешуйчатой броне с большими щитами, именуемые «Палатина Гвард» - элита эндеральской армии.

В самом конце на небольшом ложе расположился и сам Сенат – представители всех государств и могущественных корпораций, организаций и Церкви. С высоких тронов они наблюдают за тем, как переговаривается народ и как все озираются на странную делегацию, состоящую из златокожых существ в камзолах цвета платины и блистающих, начищенных до зеркального блеска, доспехах.

К трибуне, что громоздится в центре, вышел мужчина в строгом элегантном костюме чёрной и белой расцветки. Он встал, посмотрел налево и право, немым движением призывая к тишине, которая быстро установилась.

- Начинается экстренное заседание Сената Эндерала, - заговорил он. – На повестке – принятие беженцев из Нерима и их размещение. Из беженцев – аэтерна и серафимы.

Ведущий заседания посмотрел вперёд и кучерявый мужчина, чей трон был ближе всего к краю ложа, кивнул:

- Я прошу к трибуне представителя беженцев – Ассмаритиэля, дабы он молвил слово.

Мужчина отошёл, его место занял высокий аэтерна, который убрал свой волос в хвост, являя оточено-ясные черты лица. Он оглядел всех, чувствуя ответственность за каждое слово, которое он скажет, ведь тут собрались те, кто как может дать им землю, так и отправить куда подальше.

- Уважаемые сенаторы, все присутствующие и неравнодушные. Я пришёл к вам, чтобы просить о помощи, чтобы мой народ не знал бедствий и страданий. Волею злого рока мы стали чуждыми на родной земле, нас гнали в леса и травили собаками. Нам пришлось оставить наши дома и бежать куда глаза глядят.

- К чему была эта гоньба? – поднявшись, спросил король Конан в меховом плаще и синей накидке.

Печаль и воспоминания горя пронзили душу аэтерна, беспокойство отразилось на его лице, но всё же он ответил:

- После распространения сведений, что Рождённые светом были аэтерна, одъяволевший неримский народ увидел в нас врагов их нового порядка. Конечно, те, кто заплатил непомерный откуп были избавлены от истязаний, но простые аэтерна или те, кто был при государственном или духовном сане подвергались казням, насилию. Наши дома отобраны, кладбища предков осквернены, а друзья стали врагами.

- Что ж, - поднялся дожэ Арка, выделявшийся красно-чёрным беретом. – Мы выражаем соболезнование вам, но, чтобы избежать непонятностей, я прошу вас сказать – что вам от нас нужно конкретно?

- Всё, что вы сможете дать нам, всё, что вы не пожалеете для нас, - горестно произнёс Ассмаритиэль. – Дадите пищу и воду, и мы примем это, дадите любой кров, и мы примем его. Ничего не дадите… что ж, на то воля ваша.

- Сколько же вас приплыло, без учёта серафимских контингентов? – спросил Велисарий.

- Нас не менее десяти тысяч. Я буду честен – трудно сосчитать беженцев, особенно когда мы бежим впопыхах.

- Как же вы выбрались из Нерима?

- Нам помогли… один седоволосый мужчина и рыжеволосая чародейка. Я всех, до кого мог добраться, созвал в Эрофин. Это оставался последний город, где нас терпели, но вскоре и он превратился в охотничьи угодья на нас. Местные «охотники за верующими» и в нас видели угрозу. Нас загнали в подполье, в канализации, вытеснили в леса, заставили претворяться другими, где мы влачили жалкое существование.

- Как же вы выбрались из Нерима?

- Те двое нам помогли… нас собрали и вывели тайными тропами из города. Мы отдали все деньги, все пожитки, чтобы расплатиться с корабельными наёмниками.

- Хорошо, - выдохнул Велисарий и громогласно обратился. – Господа сенаторы, предлагаю вам высказаться по этому поводу, а потом мы решим, что делать.

- Я предлагаю помощь этим бедным, - встал в светло-кремовых одеждах Первосвященник. – Творец дал нам руки не только для работы, но и для помощи. Так будем же милосердны к беженцам, не закроем глаза на их нужду.

- Скажите, а вы где высадились и где разбили лагерь? – спросил поднявшийся с трона дожэ.

- На севере Золотого леса... к счастью, наши маги поймали крик о помощи, и мы направились на него, как на маяк. Нам удалось оттеснить неведомого врага и выбить себе клочок земли.

- Там сейчас кипит война, - сказав, дожэ сел. – Я хочу напомнить, что серафимы уже приняли участие в боевых действиях.

- И что же вы предлагаете? – вопросил Велисарий.

- Так может предоставим им землю под условие, что они помогут нам в войне с Железным Королевством?

- Смилуйтесь, нельзя же так! – возмутился Первосвященник. – У них даже амуниции нет. Перед вами нищий народ, загнанный сюда великой бедой. И вы хотите бросить их в пекло за кусок земли?

- Да… да, я думаю, это слишком жестоко, но так у них хотя бы будет жизненное пространство.

- А что с нашими войсками?

- Первый Легион воюет в Шепчущем лесу, пытается взломать оборону Железного Королевства. Наши основные силы вместе с рыцарями из Баронства подавляют остатки вражеского сопротивления с Сердцеземье. Все наши армии и ресурсы с ними.

- Королевство и Княжество сейчас воюют в Солнечном берегу, оттесняя врага на север, - продолжил Велисарий, невольно спровоцировав отговорки остальных.

- Мы тоже ничем не можем помочь. Сыны свободного неба сражаются против нечистого из Златолесья, - укутавшись в утеплённый тёмно-синий кафтан, произнёс представитель Каганата.

- Дюнное под атаками со стороны Тальгаарда, - внёс своё слово посланник от пустынной державы. – Мы тоже ничем не можем помочь.

- Враг начал трёхсторонне наступление, сковав практически все силы, - обозначил Велисарий и посмотрел на аэтерна, в глазах которого виден страх.

Жизнь Ассмаритиэля и всех его родственников зависит от сих высоких господ, что, то ли с пренебрежением, то ли со снисхождением смотрят на него. Для новой власти Эндерала аэтерна даже не проблема, а скорее выгодный подарок судьбы, инструмент к решению множества проблем. Ассмаритиэль понимает это и соглашается с этим положением, лишь бы получить долгожданный покой.

- Услышьте Святой орден, тех, кто правил этой землёй, - попыталась напомнить о себе Закареш. – Почему вы пытаетесь загнать из огня да в подымя бедный народ? Неужто вы не помните, как наша страна утопала в нищете? Почему вы не можете помочь просто так?

- Достопочтенные господа сенаторы, - на этот раз заговорил человек в элегантном плаще поверх жилетки и рубашки. – Я хочу внести маленькое рациональное предложеньеце – мы берём под своё попечение Золотой лес. Аэтерна предоставляют личный состав, мы его экипируем и оплачиваем питание, в обмен на то, что потом ресурсы этой части страны окажутся в нашем распоряжении.

- К чему вам это?

- Долги, Велисарий, - напомнил о деньгах, представитель банка в красном сюртуке. – Вы должны слишком много нам и Ост-Эндеральской торговой компании, а здесь такой шанс отвоевать Золотой лес без наших инвестиций.

- Мы всего лишь хотим иметь тридцать процентов дохода с железорудных шахт и залежей мрамора, - выдвинул свои требования представитель Компании. – Это позволит вам не увеличивать долговую нагрузку.

- Хорошая идея, - подхватил мысль дожэ и вскоре его поддержали все сенаторы, кроме Первосвященника и Калии, активно выступили за подобное.

Велисарий поник при виде того, как эндеральцы, его соотечественники, ведут себя не с благопристойностью, а с варварским хищничеством. Нищие и обескровленные аэтерна ждали хлеб и воду, помощь или просто отказ, но теперь им предлагают гнусную сделку – за еду и место им придётся платить кровью и золотом.

- Сенат, - грозно обратился Велисарий. – Я предлагаю куда более рациональное и радикальное решение. Если вы так желаете, чтобы эти несчастные аэтерна воевали за Золотой лес, то пусть воюют. Но сражаться они будут за они за землю, которая им станет родной.

- Ты не можешь принимать подобные решения в одиночку, - «зашипел» дожэ, понимая, что хочет сказать Велисарий.

- Нет, но я вам предлагаю над этим подумать. Если вы так любите деньги, господа, то получите их. Как новые подданные Союза аэтерна будут платить налоги и биться за свою землю, - после этих слов в глазах представителя беженцев появилась надежда.

- Это наша земля!

- Вам же не хватит средств, чтобы развить этот регион, ваши армии не сокрушат силы Железного Королевства, - утверждает Консул Союза. – А здесь такой шанс и заселить опустошённую территорию, и получить пополнение в армию.

- В его словах есть смысл, - поддержал Велисария представитель бизнеса и с ним соглашается банкир; деньги сделали их менее щепетильными к национальностям и традициям, лишь бы шли поступления.

- Территория Золотого леса от северного побережья до пушечных бастионов, включая их, перейдёт во владение нового государства.

- Неимоверный кусок территории прямо в сердце восточной части Эндерала, - подумал Первосвященник. – Это потребует долгое обсуждение огромного количества нюансов.

- Я ещё раз повторяю – у Союза не хватит сил атаковать и тем более удержать эту территорию. И тем более развить её в короткие сроки. Тамошние ресурсы нужны нам сейчас.

- Что ж, тогда давайте обсудим этот вопрос более тщательно, - тихо произнёс Первосвященник и слова его стали предтечей к долгому заседанию Сената.

***

Спустя четыре дня. Золотой лес.

Грандиозность и порядок – только этими словами можно описать наступление первых подразделений аэтерна, при поддержке стрелковых рот Ост-Эндеральской торговой компании и рыцарских кавалерийских эскадронов Баронства. Все способные держать оружие аэтерна были поставлены под меч и брошены в бой. Им дам дали смысл сражаться, дали новую родину. Четыре дня переговоров и компромиссов привели к одному исходу – новому государству быть… оно родится из золота, моря крови и огня.

Неисчислимые воинства высаживались на берег, аэтерна занимали позиции впереди, создавая непроницаемую стену пик и щитов. Ост-Эндеральская поддержала наступление огнём трёх артдивизионов и работой корабельных батарей. Немногочисленные, но убийственно эффективные рыцари благородных дворов Баронства превратились в клевец, способный прорубить любую оборону.

Железное Королевство не могло это остановить. Полководцы «короны» в отчаянии отдали приказ – парировать удар всем чем можно. В бой устремились орды лёгких воинов-арпов, усиленных когортами нежити. В кратчайшие сроки на встречу аэтерна вышли развёрнутые построения батальонов человеческой пехоты. Артиллерийские батареи баллист создавали поля смерти.

Две линии неизбежно столкнулись друг с другом в лесу и под сводами золотого леса началась бойня, которая войдёт в легенды. Тысячи арпов бросались на фалангу аэтерна, но находили мгновенную смерть от их длинных пик. Пушки дали залп и огневой вал смёл тучи недругов. Грохот и писк в ушах повергли нечисть, чем воспользовались стрелки. Кулеврины и арбалеты залили смертельным железом вражеские построения.

Подобно яростному шторму серафимы обрушились на нечестивых последователей Королевства. Они, обретшие бесчестье после падения Рождённых светом получили новый смысл существования, ради которого готовы спуститься хоть на дно адской бездны. Острые глаза подмечают каждую деталь битвы. Вот всадники-рыцари пробивают кровавый путь сквозь арпов и нежить. С другой стороны, аэтерна неустанно работают пиками, устилая полог деревьев множеством искромсанных трупов.

Враг выдвинул из глубины златого леса подкрепления – люди, смешанные с ватирами пытались остановить продвижение атакующих. Расправив эфемерные ментальные крылья, серафимы взмыли в воздух и спустя миг оказались возле врага. Светоносные мечи обрушились на бренную плоть, и враг ничего не мог им противопоставить. Люди с глубокими порезами падали один за другим, козлиные морды ватиров косились от неистовой злобы и боли. Что мог человек перед серафимом? «Ангелы-во-плоти» с лёгкостью повергали вражеские порядки и сея смерть всем, кто присягнул на верность Королевству. Они мечтали о возрождении старых порядков в Эндерале и ради этого скрестили мечи со слугами Светорождённых.

Почувствовав, что их сейчас окружат, серафимы вновь распахнули нематериальные крылья и подняли себя в небо. Батальоны людей побежали вперёд, но тут же попали под град пуль, болтов и орудийный огонь. Ответом стал лишь звериный напор и работа баллист, которые проредили линии защитников. У серафимов появилась новая цель…

Война за Золотой лес только начиналась.

[1] Ударный кинжал – ударно-тактическая единица в вооружённых силах Ралаты, состоящая из пятидесяти легко экипированных ралаимов, которые искусны, как в ближнем бою, так и в искусстве стрельбы из разных видов оружия.

[2] Обратильная яма – место отвратительного типа, где живут, тренируются и появляются арпы. С помощью чёрной магии приговорённых, преступников и сброд обращают в арпов, делая из них послушный скот. Тут же они питаются и тренируются, учатся воевать и воспитывают верность к Железному Королевству.

[3] Речь о «боге тьмы».

Глава 14. Край ферм и рыцарства

Глава 14. Край ферм и рыцарства

Север Фермерского берега. Город Кьярк. Спустя неделю.

Феликс поднял голову вверх, с наслаждением смотря на прекрасный и чудесный небосвод. Лазурное небо простёрлось от горизонта до горизонта, и солнце – яркое золотое светило повисло над головой, даруя свет и тепло. Парню нравится день – сейчас не холодно, ничего не промораживает. Светлые руки немного пригревает, но не сильно. Вся его одежда, так это грубые кожаные сапоги, бело-голубой табард, под которым покоится плотная фуфайка и горжет, переходящий в высокие наплечники.

- Феликс, ах ты пройдоха! - кто-то крикнул, и мужчина повернулся. – Всё-таки записался в ополчение Кьярка! Ну отгрохал Борек себе столицу с помощью колдовского отребья, как все попёрлись в ополчение или стражу.

- Да, - парень шагнул в сторону хибар, переставая слышать звон ударов кузнечного молотка о раскалённую сталь; он спустился по разбитой дороге в сторону лачуг, подойдя к коренастому лысому мужику в коричневом засаленном дублете.

- Только месяц тебе стукнуло двадцать пять лет. А ты уже решил свою жизнь загубить! И чего тебя понесло служить Барону! Как-будто ему до нас есть дело.

- Дядя Свен, успокойтесь, - на светлом лице Феликса промелькнула улыбка. – Служба в страже открывает большие возможности.

- Да что ты говоришь! – грубое лицо мужчины выразило неприязнь. – Твои родителя зря что ли выбивали для тебя место! Ты ведь мог стать учеником судьи! Что б тебя Мальфас с собой забрал. Перед уездом на Киру они строго-настрого приказали мне за тобой следить, чтобы ты не вытворил чего такого-нибудь. А ты взял и в лягавые слинял.

- Так пять лет работы при судье – тоже «лягавые».

- А-а-а-а, - махнул рукой мужик. – Так у него ты был бы пристроен, как у Мальфаса в карманцах. Сиди с бумажульками вошкаяйся, да и всё. А теперь тебе придётся всякую шваль по лесам гонять. Не дай трое, ещё кинут на Долину или неримцев.

- Я тебя понимаю дядя, - Феликс пошёл в сторону порта, и мужчина поплёлся за ним. – Ты много знаешь из жизни в Подгороде, но за пять лет я научился у аркского судьи много. Это поможет мне при работе стражником. Штеппфан много чего интересного рассказывал.

- И чего тебя понесло? Неужто образ гвардейцев барона надоумил?

- Нет, дядя. Я просто хочу послужить Баронству. Ты сам меня учил, что нужно защищать родную землю.

- Ох, идиот, - тяжко выдохнул мужчина.

- Ты обо мне или о себе?

- О нас обоих.

Их путь пролегает по длинной дороге. Тут и там им на встречу попадаются люди в старой одежде - драные кафтаны, порванные и штопанные дублеты, девушки в грязных платьях. Феликс глубоко вдохнул, но мгновенно прокашлялся от того, что лёгкие забила вонь рыбы, гнилых овощей и отходов.

Пройдя по дороге им открылся порт – огромный причал, заставленный ящиками и мешками. Так же, «величаво» в порту возвышается кран, «изъеденный» и «погрызенный» солью и пожаренный Арком. Несколько жалких лодочек пришвартованы у самого брега, что выдавило из Свена печаль:

- Эх, как поставили город я не видел посудин хороших. Если так дело и дальше пойдёт, совсем сгинем. Нет барону дела до душонок наших.

- Ладно тебе. Новый правитель всё наладит. Ты говоришь, что нет барону дела, но ты посмотри. Рыцари пришли, в городе немного порядка навели, за гостиницу платят.

- Ишь ты, нашёлся умник, - мужчина остановился возле большого дома, потрёпанного временем – немного косого и грязного.

- Эй! – грубым басовитым хриплым тоном заявил охранник на входе. – Мы вроде как стражу тут не жалуем!

- Гро, ты что! Это же Феликс. Наш парень!

- Ладно. Нацепил на себя шмотки стражи, вот и не узнал. Проходите.

Двое быстро миновали крупную мужскую фигуру, пройдя на встречу радушию и гостеприимству старого портового кабака. Феликс мельком осмотрелся. В его груди его поселилось малое тепло. Память наполнилась воспоминаниями, как он в детстве на полях ферм помогал Клиффу, который после постройки города стал владельцем заведения. Он помнил, как в «Красном быке» разносил выпивку фермерам и сушёную рыбу, пока его отец следил за разгрузкой товаров от Золотого серпа, а мать молола муку. Иногда Клифф, тогда держащий ту таверну, даже проявлял к нему особую благосклонность и мог просто так выдать пару монет или лишнюю бутылку пива. А однажды он подал молодому парню кусок грубого аметиста, Феликс до сих пор не забудет его светло-фиолетового насыщенного блеска, десятков оттенков и того ощущения могущества и воодушевления, которое даёт обладание камнем.

- О-о-о, - раздался хриплый глас тавернщика и к ним вышел светловолосый стриженный мужчина с прямоугольными чертами лица, одетый в белую засаленную рубаху, фартук, штаны и грубые ботинки, – кого я вижу здесь.

- Старина Клифф, - Свен объял руку держателя кабака в крепком рукопожатии. – Как же ты тут, всё гребёшь деньги с честного народа?

- А как же ещё? Жить на что-то нужно. Пс-с, - голос мужчины стал тише, а сам он чуть пригнулся, – если вам нужна информация о рыцарях и о том, что творится в городе, я беру всего десять монет.

- У меня свой балаболка, - Свен указал на Феликса.

- Малой, иди сюда, - Клифф подозвал стражника и вид того, как обладатель сего места треплет по голове ополченца вызвал у одного из просителей мондраж и отвращение, он явно не был готов увидеть подобное. – Давно я не видел твоих родителей. Они же на Кире, правильно?

- Да. А старший брат, прихватив двух младших решил отправиться на юг Эндерала. Говорит, что там условия намного лучше, - с ноткой подавленности ответил Феликс.

- Слышу, ты не рад тому, что они уехали, - подловил Клифф парня.

- Ты прав. Без них как-то одиноко. Тоскливо.

- Так сходи в «Красный фонарь». За хорошие деньги там все твои печали развеют, - ехидно

- Ну его, - Феликса передёрнуло. – Лучше с арпом шнапс распивать, чем искать утехи в этом… месте.

- Что ты нос воротишь! Туда даже некоторые стражники захаживают.

- Ладно, хватит трепаться, – Свен сложил руки на груди. – Ты можешь поставить нам две пинты светлого?

- Сию секунду.

После сих слов парни сели за один из столиков, наслаждаясь бытностью кабака. Где-то валяется разбитый в драке стул, кучи мусора, объедков и стекла мнётся под ногами. Клифф не успевает всё убирать вовремя. Феликс перевёл взгляд на барную стойку, завидев, что над ней повешены символы порта – рыба-меч, бочонок с выпивкой и штурвал корабля. Запах солода, спирта и рыбы здесь витают постоянно, на пару с вонью сон-травы и табака, что выкуриваются пачками за ночь.

Вскоре Клифф поставил им на стол две больших кружки пива, к которому парни сразу приступили.

- Ну рассказывай дядя, что тебе не нравится в рыцарях? Вон, даже пиво мы могли у них бесплатно взять. У ворот.

- Ты же не сдашь меня, племянничек? Ты же не ляпнешь судье Карру что-нибудь, за что меня заберут в кутузку?

- Нет, - улыбнулся Феликс. – Можешь быть спокоен.

- Барон, - презрительно сказав, мужчина отпил пива. – Что б его. Ты посмотри на наш город. Он никогда велик, а теперь? За пару месяцев его сгрохали и что? Он выживает. А если поставки от Компании кончатся – всё пойдёт мираду под гузно.

- Но ведь Союз прислал помощь. Помимо рыцарей, тут есть и малый гарнизон легиона, - Феликс приложился к кружке.

- Да что твои парни в жестянках сделают. Если бы барон был бы чуточку мудр, он бы сразу зачистил Долину и оттяпал бы её. Город бы не стал хиреть, - бурча Свен продолжает попивать.

- Понимаю. Но всё-таки он предпринял что-то, дядя. Без барона и Союза нашей страны бы не было. Поверь, легионеры усмирят нежить, восстановят поставки с запада и всё будет хорошо.

- Мне бы твой оптимизм. Вон-а, в порту люди не работают, маяк больше не светит, а легионеры что-то сделают? Послушай, парень, я конечно не учился у судьи, в стражниках не хожу и не понимаю в вашей работе, но мне недалёкому кажется, что воинам Велисария плевать, - Свен допил пиво, стукнув кружкой о стол. – Они перебьют нежить и свалят отсюда, оставив нас с Бореком, а ему плевать на нас.

- Тогда зачем они тренируют солдат? Зачем они натаскивают и горожан? Декреты Велисария говорят о том, что он явно не собирается просто так сидеть и ждать у моря погоды, - пиво допил и Феликс. – Если бы они хотели просто перебить нежить, то всем сразу всем скопом отправились бы в Долину. Зачем в городе сидеть, да ещё за просто так давать гостиницу, пиво и тренировки у лучших мастеров ополчения? Зачем давать деньги нашим каменщикам, фермерам и торговцам?

- Не знаю, - буркнул Свен, - но ты ещё упомнишь меня – всё это добром не кончится. – На пару секунд мужчина перестал говорить, поглядывая на таверну, но тут же в его голову прилетела мысль, которую он озвучил. – А тебе лорд Андрос не пропишет хороших тумаков, за то, что ты пивко хлещешь?

- Я сегодня вроде как ухожу в увольнение. Мне осталось ещё пару часов патруля, а потом я сниму форму и хочу нормально отдохнуть в таверне Каргора.

- А что там? Чем тебе не любо это заведение?

- Сам понимаешь. К вечеру этот кабак набивается всяким народом. Сон-трава, пьянки, драки. Нет, всё это не по душе мне.

- Эх, вроде бы рос на ферме, сам дрался. Даже пил вместе с нашими. А н-нет, всё. Несколько лет зубриловки у судьи сделали из тебя какого-то позёра. Что же с тобой стало?

- Дядя…

- Да ладно тебе, я так, - махнул Свен. – Сколько же ты ещё будешь служить в Кьяркском ополчении? Дальше двигаться же нужно.

- Вернусь к судье. Он обещал взять меня помощником, если я отлично покажу себя на службе.

- Вот и хорошо.

Внезапно в таверну влетает мужчина. Гро, стоящий у входа был напрочь снесён фигурой в сине-белой одежде. На всю таверну раздался недовольный басовитый мужской возглас:

- Зараза, Феликс, я все сапоги сбил, пока твою рожу рыскал по всему Кьярку. Почему ты здесь гузно просиживаешь!?

- Что случилось? – ополченец привстал.

- Лорд Андрос объявил сбор! Он всех ополченцев хочет видеть в казарме.

- А патрули?

- В гузно их! Легионеры сменят!

- Зачем?

- Он не сказал. Давай, шевелись, или получишь выговор!

- Хорошо, Джарс, я иду.

Феликс поднялся. В ногах разлилась приятная лёгкость, голову чуть вскружило от резкого вставания и алкоголя, но парень тут же ринулся за вторым стражником, напоследок крикнув:

- Бывай, дядя.

- И тебе не сломаться! – Свен отвернулся к пустой кружке, посматривая на дно, где всё ещё плещется пара капель пива. – Храни тебя твой Бог.

Стражи бегут через порт. Они по дороге, уходящей ввысь миновали дом местного ростовщика, приближаясь к кузне. Через минуту бега их встретил звон кузни и запах раскалённого металла. Кузнец со своим учеником выполняют заказ для легионеров и солдат барона, методично куя несколько сотен клинков, готовясь к нападению – то ли нежити, то ли неримлян-пиратов.

- Вот зараза, у нас построение, а он пиво пьёт. Ну что за человек, - запыхиваясь, говорит лысоватый белокожий стражник.

- У меня есть отличный пример – твой, - колко ответил Феликс. – Не я же целыми днями хлещу пивко легинеров и рыцарей.

- Зато я не якшаюсь со сбродом из порта. К тому же, напился ещё перед самым построением. Эх, что же сказал бы лорд Андрос.

- А наш интендант знает, кто вещи рыцарей Барона подтаскивает? Ему ещё никто не рассказывал, что ты в казарме пытался толкать дюннское вино?

- Тс-с! – прошипел Джарс. – Никто не должен знать.

- Так и ты держи язык за зубами.

Оба воина миновали небольшую площадку перед таверной «У весёлого поросёнка» и взобрались к площади висельников. Тут их обдал смрад кальянов, из которых пышут пара человек, а за всем следит смуглый выходец из Киры. Прокашлявшись, Феликс продолжил бежать дальше, даже не вслушиваясь в глашатая, который возвещает о новых декретах.

- Быстрее, - подбадривает Джарс.

Казармы – большой комплекс зданий, состоящий из четырёх прямоугольных строений, создающих посредине внутренний двор, вымощенный камнем. И весь ансамбль кирпично-каменных зданий громоздиться на массивном бастионе, возвышающем его над остальными близлежащими постройками.

Два солдата быстро поднялись по ступеням и ворвались во внутренний двор, где у несколько линий уже собрано большинство воинов города. Тут вместе с ополченцами перемежёвана и городская стража, и из-за одинаковой униформы их не отличишь. Разница только в опыте и в том, что ополчение будет расформировано, когда пройдёт угроза.

Феликс и Джарс заняли одно из последних мест в строю, как мгновенно к ним обернулся темнокожий лысый крупный мужчина, недовольно заявив:

- Вот и вы. Вафгар, если бы вас увидел, палаши в самое... ну вы поняли.

- Тако, дружище, - ехидно начал Джарс. – А он не знает, куда ты тратишь жалованье и пропадаешь днями?

- Молчи!

- Разговорчики в строю! – раздался гневный голос командира. – А ну все заткнулись!

Строй умолк. Через пару минут стояний на жаре к ним из центральной постройки вышел воин. Это среднего роста мужчина, при каждом шаге звенит кольчуга, сияющая на солнце. На груди слабо трепещутся ткани табарда, с гербом государства, вселяющий в сердца обычных солдат память о долге перед Баронством. Он осмотрел стройные ряды стражников и ополченцев, став говорить голосом уверенным, поставленным:

- Солдаты Барона! Пришло время выполнить святой долг перед родиной. Лорд Борек призывает вас в Шепчущий лес и Долину, дабы вы сопровождали великих легионеров.

- Господин Андрос, - склонив голову, почтенно обратился Вафгар. – Что мы будем делать в Долине?

- Все цели операции мне разглашать не позволено. Могу лишь сказать, что Велисарий хочет, чтобы то место снова стало безопасно.

- Спасибо, господин, - поблагодарил Вафгар.

- Солдаты, мы отправляем в Долину и прикомандируем к легионерам четверть воинов городской стражи и ополчения. У меня здесь список, - Андрос вынул клочок бумаги, – написанные здесь должны завтра в шесть часов утра явиться в Верхний квартал при полном оружии и экипировке. Они примут участие в нашей кампании. Все те, кто завтра не выполнят приказ, будут объявлены дезертирами и подвергнуты самому строгому суду!

- Господин Андрос, посмею дерзнуть, но вы можете зачитать имена тех, кто присоединяется к легионерам?

- Да, Вафгар, - лорд развернул бумагу, осмотрев чётко выведенные буквы. – Милостью баронской власти, именем Фермсерского берега, утверждается Декрет Борека «О назначении солдат Городской стражи и Ополчения, которые примут участие в кампании по установлению союзной власти в Тёмной долине», а, следовательно, и следующий список…

И лорд Андрос стал читать. С каждым мгновением излетало одно имя за другим. У кого-то промелькала улыбка на лице, кто-то наоборот, «надевал» на лицо маску скорби и сдержанной ярости.

Феликс, затаив дыхание, ждал, скажут ли про него. С одной стороны – он доблестный воин барона, готовый послужить родине, и ради неё он пойдёт на всё. В память пришло воспоминание – недавнее происшествие. Он, идя в патруле у восточных ворот, бросился отбивать какого-то торговца у бандитов. «Как эти грязные оборванцы, остатки прошлого, посмели ограбить честного купца?», - с чувством праведного восторга спросил себя Феликс. Но с другой стороны – всё больше тёмных слухов становится, город кишит ими. Все говорят о том, что в Долине видели демонов, а безумец рассказывал о драконе. Благо барон его упёк в темницу за подстрекательство к беспорядкам. Даже если дракона нет, то всё равно остаются орды нежити. Феликса бросает в дрожь об одном упоминании тварей, поднявшихся из мёртвых. Смердящие мертвецы, коих тьма, безжалостные и не знающие страха, ведомые лишь стремлением уничтожить жизнь. Как только парень вспомнил обо всём этом, усердно выученном под руководством наставников, вся уверенность испарилась, вместе с дурманом пива. А спустя секунду его колени ослабли, когда прозвучало знакомое сочетание букв:

- Феликс! – громогласно объявил лорд Андрос и передал список, чтобы он его закрепил на какой-нибудь деревяшке; за несколько минут было названо не менее сотни имён. – Всё. Запомните – вы солдаты барона, нашего славного государя – Борека Первого. Вы – сила и мощь и от вас зависит успех важнейшего задания. Если оно будет выполнено отлично, добрые люди страны не забудут вас! Ваши имена будут произносится на пирах, и называя их воины поднимут кубки с вином! – пытается подбодрить Андрос ополченцев, в чьих глазах можно разглядеть страх; если бывалые городские стражники знают, что такое меч и как им орудовать, то вот с новыми парнями всё куда труднее – в их руках это пока куски металла, которыми им ещё придётся овладеть, как оружием.

- Расходимся, - приказал лорд Андрос. – Те, кто был назван, могут вернуться к семьям или провести время завтра до утра в отдыхе. И парень, - Андрос повернулся к Феликсу. – Зайди на пару секунд.

- Есть, господин, - ополченец последовал за рыцарем в его обиталище – довольно просторное помещение, где потрескивает древо в камне, пол из досок скрипит при каждом шаге, а по центру громоздится кафедра, на которой положен большой том «Общего свода законов Фермерского берега, указов и приказов, а также канонов Храма».

- Вы меня звали, господин, - склонив в почтении голову, произнёс Феликс; ведь перед ним рыцарь Андрос, воин Гвардии барона, один из членов «Стола» - совещательного органа управления государством, состоящего из рыцарей-землевладельцев.

- Да. Я слышал, что ты один из тех, кто хорошо разбирается в законах нашей страны. Стражники болтали, что ты прижучил торговца на рынке за завышенную цену. По букве.

- Я просто учился у судьи, господин. Вот и выучил немножко.

- Не буду долго вдаваться в дело. На ферме Ларса, что к северу от второй верхней медоварне, произошёл инцидент и мне нужен человек, разбирающийся в законе. Реши дело, дай вердикт и возвращайся в город.

- Но у меня нет полномочий… судейского помощника для решения таких вопросов. Я даже не городской стражник, - Феликс приложил руку к сердцу, где у стражи расположен значок из стали в виде меча и серпа, выделяющей их от обычных ополченцев.

- Да… я знал, что ты так скажешь, - Андрос подошёл к столу, взяв с него листок. – Это только доказывает, что ты знаешь о законе больше, чем все больше половины стражников. Держи, - рыцарь протянул лист. – Этой мой приказ о наделении представителя сего документа судейскими полномочиями. А теперь иди и разберись во всём.

- Есть, господин, - Феликс поклонился и вышел прочь из казарм.

Ополченец несколько удивлён тому, что ему доверился сам лорд Андрос, но одновременно с этим его пугает. Он раньше только давал разве что квалификацию карманным кражам и пьяным дракам, да там, его талант не особо нужен был.

Он шёл довольно быстро и вскоре прошёл мимо лавки местного охотника. Феликс вспомнил, что сейчас к старому охотнику лучшее время зайти. Кто-то подарил ему аэтернский лук, и сейчас мужик в чудесном настроении, как и половина города. В Кьярке теперь некоторыми делами ведает Легион, а это значит, что у трактирщиков, кузнецов и прочих людей дела будет работа. И надежда на то, что остатки тьмы будут выдавлены сильна как никогда.

Феликс прошёл мимо рыцаря, что выпячил грудь и взирает на ворота, в ожидании новых гостей, чтобы объяснить им, что и как, а так же упрекнуть в отсутствии документов баронства. Его путь лежит за пределы массивных ворот и выйдя за них, по правую руку простёрся огромный лес, где обитает множество всякого зверья. Холодок пробежал по спине Феликса, когда он подумал о том, что там могут быть не только волки, но и медведи с кабанами. Парень повернул на лево, там, где небольшие покошенные деревянные ступени, поставленные в землю, ведут ввысь на поля.

Понадобилось ещё минут десять прежде чем Феликс дошёл бы до Ларса, следуя через пшеничные раздолья. Перед ним стоял среднего роста мужчина, с грубым лицом, тёмными от земли руками. Его одеждой стала засаленная грязная рубаха, поверх которой висит тёмно-зелёная жилетка, чуть прикрывающая чёрные штаны, что в свою очередь накрывают грязные пыльные ботинки.

- Я пришёл сюда по требованию Лорда Андроса, - морщась от запаха пота и грязи, стал говорить Феликс. – Он меня отправил для решения одной из проблем.

- Ну хоть раз Ополчение соизволило явиться к нам, - фыркнул фермер. – Я вижу вас только когда вы приходите собрать налоги. А, впрочем, нас и так не отчего защищать. Всё зачистил Легион.

- К делу, землевладелец, - надавил Феликс, протянув лист, подписанный рыцарем. – Это моё подтверждение полномочий.

- Ты можешь эту бумагу сунуть куда подальше, мне она не интересна. Ты просто разберись с моей проблемой и всё.

- Что у вас случилось? – раздражённо спросил Феликс, который в отличие от большинства стражников и ополченцев сдерживает себя.

- Идём.

Двое прошли куда-то к дому, а затем по протоптанной дорожке миновали за большой амбар. Там их уже ждало два человека – крупные крестьяне, которые держали третьего, менее упитанного, но отмеченного синяками.

- Что тут у вас? – нахмурился Феликс.

- Этот утырок сегодня утром попытался вынести с фермы три килограмма репы и мешок муки. Судя по всему, он нёс это в тайник, чтобы потом втихаря смолоть.

- Почему вы так решили?

- Потому что ни один торговец, зная, что он крестьянин, не станет у него покупать продукты по его ценам. Куда проще договориться с фермой и закупать подешевле, - Ларс немного примолк. – Мне запрещено тут вершить суд, но будь моя воля, я бы его отделал и бросил в лес, чтобы он больше не воровал.

Феликс выдохнул много воздуха, как можно дольше продлевая момент раздумий. Множество разных мыслей поселилось у него, а сознании, и чтобы сориентироваться, парень вспоминает тому, чему его учил судья:

- Назовите ваше имя, год и место рождения?

- Я уродился тридцать зим назад. В Подгороде, - тяжко ответил светловолосый парень, опустив голову к земле.

- Как вы поступили на работу Ларсу?

- Две зимы назад искал, где можно работать, да не обнаружил места. Поймите, господин, я человек простой и могу только тяпку да лопату держать. Вот и взялся за работу здесь.

- Зачем вы совершили кражу с его полей? – тихо и твёрдо спрашивает парень.

- Я… я был сильно голоден. Ларс не выдавал мне пищи два дня, вот меня и ударил нечистый в голову сотворить такую крамолу.

- А зачем ты сволочь овцу два дня назад оставил на растерзание волкам?

- Я же не мог вступить в бой с волками. Я – обычный крестьянский парень, - голос мужчины задрожал.

Весёлое и приподнятое настроение Феликса было развеяно давным-давно, а сейчас его осадила какая-то грузность, напряжение возникло в душе. Он понимает, что Ларс жаждет мести за воровство, но и парня понять можно. Дрожащими губами, ополченец начинает:

- Я, как лицо, наделённое полномочиями, в обществе свидетелей, на месте определяю. Согласно Закону Баронства «О деяниях, запрещённых под угрозой наказания», воровство карается штрафом в двести монет или тюремным сроком.

- Не-е-ет, - разрыдался парень.

- Но с учётом того же закона, если преступление творилось по нужде, то можно и обойтись двумя сутками обязательных работ. Я его забираю в город, - объявил Феликс. – Для отбытия наказания, где его накормят и дадут метлу.

- Вот он – настоящий слуга барона, - ехидно «обрадовался» Ларс.

Феликс вскоре отправился домой. Его путь лежал обратно в портовый квартал, где его ждёт уютная кровать, на которой он сможет отдохнуть перед убытием на операцию. Он рад был тому, что им придётся биться рядом с благородными рыцарями, которые поведут их бой против тварей, что отравляют жизнь родной страны.

Вскоре он оказался глубине квартала, где живёт простой люд. Быстро пройдя по узким перекошенным улочкам, он вышел к дому, который мостится у стены, отделяющей этот район города от ремесленного квартала. Феликс подошёл к крыльцу и коснувшись, отодвинул скрипучую дверь, быстро зайдя за порог.

- Племянник, ты слишком долго был на сборе. Неужто служба в страже тебе понравилась? – спросил парень с аккуратной только подстриженной бородкой, облачённый в рубаху и свободный камзол над зауженными штанами.

На крытой веранде показался родственник, который объявился в жизни парнишки совсем неожиданно и нежданно. Да ещё и со своей пассией, старым другом и целым воинством, которое остановилось в местных тавернах.

- Не нужно тут языком молоть скверно, - фырчит Свен, который с трубкой в зубах расселся на кресле. – Он ведь пошёл по твоему пути – легавые.

- Я уже не стражник, Свен, не забывай.

- Да забыл… ты парень круче… ты теперь легавый всех легавых. Не просто стражничек, а служка Союза, не так ли Джаэль?

- Ты сам знаешь, зачем я связал свою жизнь с Союзом.

- Понимаю, - махнул фермебережец. – Не бери всерьёз. Ты лучше вот что скажи – сколько ты у нас ещё будешь чалиться? Прилетел два дня назад, весь побитый с подружайкой и давай проститься в гостины. Наглость, но что ж поделать – родственник, как тебя не принять?

Джаэль усмехнулся. Он давно не был в Фермерском берегу, куда ушли жить его два брата… и забыл он о них, когда наступило время поисков, не упоминал, ибо всё его сознание было наполнено мыслями о поиске и войне. Но воспоминание пришло тогда, когда они ушли в тёмные залы могильника, когда по не давно вырытым пещеркам вышли на Фермерский берег. Родственные узы помогли Элии и Джаэлю найти кров, убежище на время.

- Пойдём, поболтаем о всяком, - хлопнул по плечу Свен Джаэля и вместе они удалились внутрь.

Нехитрый быт, дощаные стены и простецкое убранство – вот атрибуты обычного дома в этом квартале. Из второй комнатки к ним вышла девушка, облачённая в длинное платье синего цвета. Рыжий волос ниспускался до груди, подчёркивая изящество лица. Её старая одежда истерзана следами битвы и отправлена в мусор, а вместо неё традиционная одёжка Фермерского берега.

- Эли, давай садись к нам, - подозвал вошедший Джаэль. – С тобой всё хорошо? Ты отдохнула?

- Вполне.

Четверо расселись за небольшим квадратным столиком, где их ждали скромные яства – хлеб, сухари, сушенная рыба и немного сидра в стеклянной бутылке. Напиток вскоре разлился по стаканам и четверо приступили к трапезе.

- Расскажи, как теперь обстоят дела в Фермерском берегу? – спросил Джаэль. – Я не особо смог вникнуть за эти дни в жизнь Баронства.

- Да что тут говорить, - стал говорить Феликс, наворачивающий рыбу. – Раньше мы работали на Борека, как на лендлорда, а теперь работаем на него, как на барона.

- Как же так получилось?

- Он после объявления независимости собрал крепких мужиков, сделал из них крестьянское войско. Им он оградил хороший кусок земли от всяких посягательств Святого ордена.

- А как же его знаменитые гарнизоны хранителей?

- Были распущены и отправились в Арк.

- Как теперь тут всё устроено? – выпивая сидра, спросил Джаэль.

- Во главе подворий теперь стоят «рыцари». Те, которые владели землёй и платили ему ренту, содержали крестьян, стали полноценной знатью, налепившей на себя лучшие доспехи и оружие к северу от Арка.

- Да полный капец тут наступил, идиотия в высшей степени, - ввязался в разговор Свен. – Теперь командиры бывшие помещики. Ишь, аристократы, только в них ничё благородного нет. Они те же крестьяшки, только теперь знатные, и поведение оттого у них и прескверное.

- Ну, Кьярк от них освобождён, не так ли? Тут правит сам барон, - вспомнил о столице Джаэль и допил сидр. – Как он вообще появился?

- Городок отличный? Только вот не всяка вошь тебе расскажет, что он построен на денежки Союза. Возводили его с помощью магов и прочей чертовщины, - фыркнул Свен и приглушил ещё один стакан сидра.

- Интересно, и во сколько же обошлось это Эндеральскому Союзу.

- Говорят, что Союз банкам и той Компании вшивой теперь должен едва ли не целую казну.

- «Вшивой»? Это ты об Ост-Эндеральской? Что ж ты о ней не так лицеприятно?

- Да потому что продыху от этой твари нет. Совсем наседает на честных дельцов. Легавые да тогдашня – вот главный враг простого народа.

- И к чему же такое мнение?

- Потому что все нормы по торговле устанавливает она. Качество товаров, не даёт занижать цены или завышать, регулирует право торговли, - ответил Феликс, дожёвывая сушёную рыбу. – Не самое лучшее явление для обычного торговца.

- А как же ваш патриотизм? – спросила доселе молчавшая Элия.

- Не спорю. Я вырос на одной из сотен ферм Берега, и желаю защищать страну. Я пошёл в Армию Баронства для этого.

- И каковы ваши цели теперь? – спросил Джаэль.

- Мы отправляемся на запад. Как говорили наши командиры – мы примем участие в операции против Железного Королевства и довершим разгром их группировки войск в Шепчущем лесу или Долине.

- Эндеральский легион практически взломал сеть укреплений в Шепчущем лесу, но на юге и востоке от него располагаются практически нетронутые гарнизоны врага. Ага, - зацепился Джаэль. – Теперь я начинаю понимать. Святой орден и Княжество речное, Баронство и Республика обезопасят безопасность тылов легиона, а он совершит стремительный марш-бросок на Фогвилль.

- Вот и чудно… моя страна поучаствует в хорошей войне за Эндерал.

- Не совсем… ведь умирают простые люди. Всюду в Эндерале вновь пылает война, только уже не просто за независимость, а за жизнь, - продолжил размышлять Джаэль, касаясь последней рыбины. – В Сердцеземье и Шепчущем лесу, в Золотом лесу. Только на границе с Тальгаардом сохраняется паритет и относительный мир… быть может.

- Вам действительно нравится рассказывать про политику и войны? – заговорила Элия, осмотрев мужчин. – Кажется, пока что итак этого хватит.

- А чём ещё говорить? – спросил новоиспечённый стражник. – Сейчас Эндерал только и говорит об освободительной справедливой войне против Железного Королевства. Страна отправляет все ресурсы на помощь легиону и союзным войскам. Скоро мы очистим нашу землю от скверны.

- Феликс, как у вас тут живут? Я видела полусельскую жизнь в Золотом берегу, деревни и города Княжества, кипящий жизнью Арк, но впервые в этой части Эндерала.

- Вообще никогда?

- Даже когда это была земля сотен полей и подворий. Без новшеств вроде рыцарей, турниров и новой столицы.

- Практически ничего не изменилось с тех пор, кроме как полей стало больше, знатные землевладельцы стали рыцарями, поместье превращаются в крепости возле которых растут крестьянские дома.

- А как у вас тут люди проводят досуг? Я несколько дней гуляла по городу, но из примечательного только выступление странствующих менестрелей.

- Мы народ трудолюбивый… из забав у нас тут немного.

Внезапно дверь скрипнула и внутрь прошёл светловолосый крепкий мужчина, препоясанный широким мечом, на котором звучит перезвон колец кольчуги, скрытой под бело-голубым табардом с гербом не государства, а феодала – геральдический петух на белом фоне. Он под немые взгляды четверых вошёл к середине комнаты и громогласно заговорил:

- Я посланник достопочтенного рыцаря Ангелоса дю Деклерра. Он требует господина Джаэля к себе по делам Союза.

- На каком основании? – уточнил Феликс.

- Вот, держите, - протянул бумагу

Джаэль аккуратно взял листок и стал вчитываться в него. Строки содержали в себе смысл послания и прочитывая одну за другой парень стал понимать, что его призывает к себе рыцарь, имеющий тесные связи с Союзом и являющийся одним из протеже Консула в регионе. В послании, написанным рукой Магистрата по внутренней безопасности, выражается глубокая благодарность их делами, обещание награды, которая передана на хранение рыцарю, а также обещание скорейшей встречи с Оливией. Как только его взгляд пролетел по буквам, смысл которых говорит о дочери, парень продрог. Радость и волнение взыграли в душе, он был готов снова ринуться на поиски или в бой. Он посмотрел на Элию, и девушка узнала этот взгляд, поняла, что долго они тут не задержатся.

- Что ж, хорошо, что так. В таком случае мы скоро там появимся.

- Вот. Наш чародей сделал свитки для вас. Используйте их, чтобы оказаться при дворе достопочтенного господина.

Джаэль принял этот подарок. Он с новой решимостью собрался в путешествие, чувствуя, что бремя долга, возложенного Союзом, становится всё слабее. Несколько дней гуляний по городу с Элией, совместные прогулки по парку и верхнему кварталу, наслаждение вечерними закатами и разговоры о чувствах он не забудет и желал бы подольше остаться у брата, но восток зовёт. Эти дни напомнили о забытых родственных связях и ещё сильнее связали его с девушкой, поэтому мысленно Джаэль дал клятву ещё вернуться сюда.

- Феликс, держи, - кинул бывший лейтенант что-то сверкнувшее золотом на верёвке и поймав, стражник увидел на своей ладони восьмиконечную звезду из пирита, а мужичина вдогонку пояснил. – Это я вчера в карты выиграл у одного колдуна из Коллегии магов. Он сказал, что этот амулет защищает от стрел и мечей.

- Спасибо огромное, дядя, - улыбнулся Феликс и в знак благодарности пожал руку Джаэлю.

- Ладно, давай родственничек, - протянул ладонь брат и они попрощались; Джаэль чувствовал радость от того, что встретил Свена, но и горечь – им вновь приходится расстаться. Джаэль не забудет историй Свена, как он тут выживал, пытался торговать с пиратами и вёл подпольные дела с местными мастерами воровства. Всё это после их давнишнего расставания. Тот день, когда после смерти родителей три брата разошлись по миру в поиске лучшей доли – ещё один день скорби.

Пришло время собираться. Джаэль препоясал себя эстоком, поправил кольцо со львом, а Элия собрала сумку, в которой уместился скромный дорожный скарб. Он не боялся за оставшихся в городе ралаимов и ассасинов. Вторые вскоре начнут отходить на юг, а вторые ждать распоряжений от своего патрона. Что примечательно – воины из Подгорода всячески помогали здешним людям… неизвестно, что сделало фанатиков Ралаты более человечными, возможно – новые времена, а может и надежда на лучшую жизнь.

Пришло время уходить. Ещё раз попрощавшись, они прибегли к чарам. Джаэль и Элия вдвоём в мановение ока были охвачены магическим сиянием и переброшены далеко на юг от столицы Фермерского берега.

Приятный свежий ветерок ударил в лицо обоим, а над головами ярко светило солнце, почивая на лазурном ясном бирюзовым небосводе. Выйдя из разрыва на теле реальности, первое, что увидели двое — это просторные поля, залитые золотом, перемежающиеся с огромными участками желтеющей зелени, кустов и деревьев. Между огородами и полями проходят маленькие тропинки, по которым ходят крестьяне. На полях работают десятки людей в простой крепкой одежде – собирают последний урожай, жнут пшеницу и вяжут её. Работа у мужчин и женщин простая, но трудная и значительная, вокруг них множество ящиков и бочек, набитых овощами, десятки снопов. Народ был настолько сильно увлечён работой, что лишь немногие обратили внимание на пришедших из телепортационной вспышки.

Под неодобрительными взглядами крестьян, они продолжили идти. Впереди высится крепость. Стены опоясывают небольшой участок земли, за которым виднеются лишь две крыши и одна крупная башня. Возле крепостных стен разбросаны крестьянские дома. Крепкие и простые, глубоко посаженные в землю, они образовывали нечто похожее на деревню, возле которой даже нет частокола. В общем сельскохозяйственном пейзаже тут и там попадаются мельницы и огромные амбары. Взгляды двух встречаясь с подозрительными взорами местных фермеров... видно, что обычный люд не особо любит чужаков. Их обычная одежда – рубахи с закатанными рукавами, а поверх какая-нибудь накидка. Обувью служат либо грязные старые сапоги, либо длинноносые ботинки под подвороченные штаны. У тех, кто побогаче есть изумрудного цвета жилетки и более лучшего качества сапоги.

- Стой, кто там идёт? – вышли четверо мужиков в кольчугах, с табардами и гербовыми знаками, с широкими мечами на поясах. – Кто пожаловал к нашему рыцарю?

- Джаэль из Речного и Элия из Арка, - ответил мужчина и протянул бумагу. – Нас пригласил ваш господин.

- А точно, должны были такие прийти. Тогда шагайте к вратам. Там вам откроют.

Солдаты отошли и пара быстро оказалась в тени аллеи деревьев и массивных приземистых домов. Джаэль приметил узкие оконца и широту досок, из которых сложены постройки. Быстро минуя тень, они оказались у ворот и поговорив с воинами, прошли за массивные деревянные ворота и шагнули под каменные надвратные своды. Внутри крепости всё выглядит довольно скромно – под ногами расчищенная земля, по правую руку двухэтажное здание из камней… местная казарма с пристройкой, где за пылающим жаром горном работает кузнец. По левую сторону тянутся конюшни с пятерыми жеребцами. Впереди же высится дом рыцаря – трёхэтажная композиция из камня, украшенная витражными окнами и переходящая в венчающая всё башенку, прибавляющей ещё один этаж.

- Удивительное место… этот оплот рыцаря, - проговорил мужчина, наблюдая за арбалетчиками на стенах, посматривая на гербовые флажки.

Тут нет дорогого и пестрящего убранства Республики, или плавного красивого архитектурного стиля Речного, варварской диковинки Солнечного берега… только простота, только практичность. Это выражается во всём – одежда, жильё, оружие или даже укрепления.

Солдаты при дверях в твердыню выглядели лучше – их оружие это длинные мечи, шлемы-капеллины и нагрудник, поверх кожаных поддоспешников. Они переглянулись, приняли лист с документом о проходе и пропустили парня с девушкой.

- Ох, а вот это уже действительно удивительно, - произнесла девушка, когда увидела, что рыцарь действительно когда-то был помещиком и из благородного у него только титул; глаза выхватывали образы картин, которые на холодном сером камне выглядели неуместно, тем более бронзовые и посеребрённые подсвечники и сумбурно расставленные предметы роскошного декора – статуэтки, украшения, посуда и многое подобное. Всё это выглядело просто нагромождением яркости и ненужной роскоши посреди общей серости и невзрачности каменных стен, грубых холодных черт крепости.

Джаэль и Элия поднялись на второй этаж, где за железом окованной дверью их уж ждал повелитель окрестных полей. Вокруг владыки твердыни собрана роскошная коллекция картин, мощные тисовые шкафы хранили одежды и книги, множественные свитки и статуэтки. Довольно внушительный зеркально начищенный стол был довольно скуден – всего пара листков и свитков, но больше разбросано колец, монет или цепочек.

- Я – рыцарь Ангелос, член рыцарского дома Эринора, - заговорил высокий, облачённый в атласный роскошный костюм, с шапероном, мужчина. – Мне уже доложили, что вы в моём доме и я рад вас приветствовать.

- И мы гордимся встречей с вами, господин рыцарь, - поклонился Джаэль. – Скажите, зачем вы вам понадобились?

- Вас призвал Союз. Он желает вас наградить, воздать за дела в Златолесье, и шлёт благодарность, - улыбнулся Ангелос и уселся за трон. – А ещё Магистр по внутренней безопасности для вас приготовил новую задачу.

- Как же вы с ним познакомились?

- Мы с ним были хорошими друзьями до неримской войны. Тогда мы были обычными партнёрами в купле-продажи. Но когда я стал рыцарем, а он Магистром, наши отношения стали политическими.

- Рыцари Фермерского берега… как вы сформировались? – с энтузиазмом спросила Элия.

- Мы стали появляться ещё в начале войне с Неримом. Отряды наёмной кольчужной конницы стали нашими оруженосцами и помощниками, а помещики их вождями. Когда война окончилась, лорд Борек разделил между сотней помещиков просторные земли Фермерского берега, - рыцарь пододвинул свиток и раскрыл его, показывая карту Баронства. – Сто рыцарств и пять домов.

- Рыцарские дома? – склонился над картой парень. – Кто же это такие?

- Содружества знати, которые объединяются идейно. Вы посмотрите на мой герб, - Ангелос указал на родовой щит, украшающий стену. – Три кинжала над петухом. Символ дома Эринор.

- А какие ещё дома? – поинтересовалась Элия.

- Альгиддиой, Перетин, Куромир и Сангорар.

- Так, ладно, обсудили особенности Фермерского берега, давайте перейдём к делу. Что там от нас хочет и что предлагает Союз? – настаивает Джаэль.

- Да, хорошо. Перейдём к делу. Вот то, что передал Эндеральский Союз, - рыцарь встал и отошёл в сторону, зазывая с собой пару; Джаэль с Элией спустя миг увидели раскрытый простецкий сундук, в котором так и манило добро.

Рука мужчины коснулась холодного звонкого металла – серебряных лир Союза теперь вполне хватит, чтобы купить маленькое поместье или отличную амуницию. Далее пальцы нащупали прохладу стекла – зелья и эликсиры тоже попали в дары от Союза, которые укрепят их в пути. Но деньги и алхимические эссенции – не единственный подарок, ибо в самом конце сундука он нащупал бумагу, тёплую и бодрящую. Вытянув её, Джаэль поднёс к очам и радость охватила его, когда на сургучной печати он увидел слова – «В Дюнное».

- Это же, свиток…, - с трепетом заговорил Джаэль, Элия тут же оказалась возле него, припав к нему и всматриваясь в свиток, её тоже начинает наполнять радость… Джаэль скоро увидит дочь, ради которой свернул пол Эндерала, ради которой участвовал в событиях эпических масштабов.

- Да, перед тем, как вы отправитесь в очередное путешествие, Союз даёт вам увидится с самым дорогим в вашей жизни, - улыбнулся рыцарь, зная о том, ради чего сражается мужчина.

«Он нас не бросил, Магистр сдержал слово», - радостная мысль, заполняющая парня ликованием, исторгла всю хандру и ощущение безнадёжности, бесполезности его работы.

- Спасибо, - лик светлый засиял у Джаэля. – Спасибо.

- Не мне говори это, а тому, кто вас нанял.

- Как встречу, скажу, - Джаэль подальше спрятал свиток Джаэль и перешёл к главному. – Что от нас требует Союз?

- Да. Магистратум пересмотрел ваш договор. Раньше его пунктами было – обнаружение тайного культа и его уничтожение, но теперь с учётом обстановки, господа пересмотрели всё.

- То есть? – смутился Джаэль. – Надеюсь, нас не хотят привлечь как обычных наёмников на войне?

- Ничего страшного ничего не случилось. Просто от вас потребуется только обнаружение одного объекта. А что касается вашего прошлого задания, - рыцарь посмотрел на карту Эндерала, прибитую к стене, затронув взглядом Златолесье и Тальгаард. – Данные от вашего друга Сигизмунда дали целевые наводки, а масштаб столкновений исключает ваше применение. Теперь это полномасштабная война, с армиями и полками.

- Что? Он выжил в той бойне? Я от него вести не получал с момента, как мы расстались.

- Да, он выжил и ведёт Инквизицию к новым победам. Ваша новая задача здесь, - подошедший к карте Ангелос показал на изображённые художником пески юго-восточной части страны. – Я конечно вам передам все документы с деталями, но вкраце расскажу, что вас ждут пирийские руины и источник большой силы, который нужен Сенату.

- Вилдас что-то говорил о нём. Он являлся во снах одному магу аристократов.

- Да и теперь он нужен Сенату. Я не знаю зачем, но таковы условия договора и его нужно выполнить.

- Хорошо, - кивнул Джаэль. – Я только соберу своих, подготовлюсь материально и мы отправимся в путь.

- Я бы на вашем месте поспешил… ходят слухи, что Святой орден отправил за тем же артефактом свою экспедицию. Он им нужен для работы над светочем. Как по мне, разобрали бы эту дрянь, - с недовольством обозначил своё мнение рыцарь.

- Понимаю.

- Кстати, ваш друг Вилдас недавно приходил сюда. Он говорил с алхимиком и магом из объединений.

Джаэль взгрустнул, ему стало интересно, где его друг. Тот покинул их, как только они миновали тоннели, не сказав не слова. Несчастный старик, потерявший смысл жизни и опору. Его накрывает тьма, суть которой – пустота идеи и морали, ибо если нет ничего божественного, то нет и ничего святого, а значит и всё дозволено – пределов нет, есть только те постулаты, которые придумает человек… но всё равно они пусты. Это сбило столку Вилдаса, лишило его сил, и он отклонился от группы.

- У вас работают настолько знатные ребята? – поинтересовалась девушка.

- А почему бы и нет? Я, как знатный человек, вполне могу себе оплатить работу мага из Коллегии и алхимика из Гильдии.

- Так они же обязаны у вас обработать.

- Не совсем. Они приставлены законом лишь к оплотам власти и органам центрального управления.

- Так, а где нам найти Вилдаса? – спросил Джаэль.

- Это вам в местную часовню. Он к северу от крепости, в рощице.

- Хорошо, спасибо, - поблагодарил Джаэль и увидел жест рыцаря, говорящий, что встреча окончена.

- Береги вас Свет, - пожелал напоследок Ангелос, закрывая сундук. – Ступайте к своему другу, а я пока подготовлю дары Союза.

Двое скоротечно покинули твердыню рыцаря и направились дальше. Джаэль не мог просто так оставить старого друга, не позволяла совесть. Через минут десять ходьбы они вышли к роще, где приятная прохлада будто бы исходит от стены зелени и берёз, а слабое журчание воды услаждает ухо.

- Красиво и мирно, - вымолвила Элия, посмотрев на многие деревья. – Прям как в Сердцеземье.

- Что ж, надеюсь, наш друг нашёл тут то, что искал.

Пройдя за изумительные произведения искусства природы на узкую тропинку, они оказались в прохладной тени деревьев, маленькое озерцо и ручей с источником неподалёку дарило свежесть и к зелено-изумрудному пейзажу добавляло живительную бирюзу. Но самое главное это строение впереди – четыре массивных простых колонны из зеленоватого камня, держащих большую куполообразную крышу, а в середине алтарик.

Часовни и храмы Фермерского берега отличались от своих собратьев в других частях Эндерала. Мало того, что их располагали за городом, чтобы народ мог уединиться от городских забот, так ещё и открытость позволяла созерцать творение рук Единого красоту зелёной жизни.

У алтаря, склонив колени, сидел мужчина в чёрной мантии. Знакомые бородка и лысина с добродушным лицом дали понять Джаэлю, что перед ним старый друг.

- Вилдас, мы тебя искали, - подойдя, положил на плечо руку мужчина. – Ты на десять дней нас покинул. Что же ты искал и что решил?

- Покой…, - выдохнул Вилдас. – Я его искал после мрачных дней, после уныния и апатии я искал умиротворение и нашёл его. Что уж теперь.

- В часовне Единого?

- Да… а почему бы и нет? Как-то странно, что именно здесь я обрёл умиротворение, - Вилдас поднял голову и посмотрел на деревья впереди; после долгих дней после Речного Джаэль впервые увидел своего друга с лицом, не обременённым печалью и мраком.

- Что ж, я рад, что с тобой всё в порядке… но как ты добрался сюда? Мы восемь дней ехали до города, а ты от нас отделился сразу как мы минули горы.

- С помощью сети древних телепортов. Они старые, видимо времён, когда Эндерал ещё заселялся потомками первых вассалов.

- Хорошо, - Джаэль сел рядом, - скажи, Вилдас, что ты будешь делать дальше?

- Думаю отойти от дел… отправлюсь на родину, поселюсь на окраине Речного, - парень посмотрел на друга и слабо улыбнулся. – Если нет ничего за гранью материи, то я хоть проведу остаток жизни в покое.

- Ты оставишь меня? – усмехнулся Джаэль, - я только сейчас отправлюсь за дочкой, найду её. И ты хочешь прямо сейчас меня бросить?

- Нет… я помогу тебе, мой друг, - обрадовался Вилдас. – Ты всё-таки отправишься к ней?

- Да, Вилдас. Представь себе, мы наконец-то закончим её поиски, наконец-то вместе отправимся домой и забудем про всё это. Не будет больше сражений с тьмой и договоров. Я её найду и всё…, - Джаэль выдохнул. – И выполню своё последнее задание.

- В таком случае я с тобой, мой друг, - Вилдас поднялся с холодного пола и посмотрел на каменный квадратный алтарь. – О смысле жизни я тут подумал.

- У тебя смотри сколько смыслов – «огонь», Светорождённые, «вода». А может присоединишься к Ралате?

- Членов иных культов становится всё меньше, - холодно, констатируя факт, сказал Вилдас. – Всё больше последователей Творца и «общины завета».

- Почему? Неужто Церковь Единого с Инквизицией настолько хороших отправили проповедников? – спросила девушка.

- Да. Вы помните, как наш друг-инквизитор охотился за отчётом? Я узнал как-то у него, что по отчёту было слишком много колеблющихся, которым нужно было слово веры и путь истинный. В принципе, Церковь дала им это. У ней была цель, были сведения…

- Это благодаря работе Сигизмунда? – с удивлением вопросила дама. – Тогда, когда мы были в Арке?

- Да, но и в этом есть своя ценность. Если бы эти колеблющиеся столкнулись со словом Либры, то несомненно встали под их знамя. Но встретившись с постулатами и тайными проповедниками их культа, горячо верующие в Творца с лёгкостью отвергли ложь.

- В таком случае Церковь совершила великое дело, - радостно обозначила Элия, поправив волосы. – Тысячные толпы последователей древнего культа смогли бы сильно навредить городам.

- Сейчас об этом трудно рассуждать, - покачал головой Вилдас и встал. – Во всяком случае, мы имеем покой. Ячейки в городах уничтожены, а Железное Королевство парировано по всем фронтам.

- Главное, куда мы отправимся?

- В Дюнное. Там я найду свою дочь, а после… нас ждут пирийские руины и артефакты

- Хорошо. А наш друг Сигизмунд? Он как, с нами?

Сигизмунд Гросс, инквизитор Церкви Единого радовался бы о том, что вскоре Джаэль увидит свою дочь, но он не может это сделать. На его плечах тяжёлое пальто с меховым воротником, которое давит на торс, шея обвязана белым шёлковым шарфом, а на голове широкий капюшон. Он вошёл в тёмную холодную комнату, от блочных стен так и исходит хлад, а тусклость помещения лишь нагнетает обстановку. В углах, сливаясь с тенями, стоят высокие фигуры в чёрных мантиях, обитых мехом. Местные чародеи посматривают в одну точку, готовый обрушить власть стихий на одного человека, если она посмеет вытворить что-то, хоть малость напоминающее попытку побега. За массивным столом из камня сидит девушка с молодым свежим лицом, немного вытянутым и отёсанным. Её светло-снежный волос прямыми локонами падает на выразительную грудь под рубахой и корсетом, накрытым плащом. Глаза, сияющие изумрудным блеском с тенью усмешки, смотрят на происходящее, а изящного вида запястья скованны кандалами.

- Прошу простить, что задержался, - басом заговорил инквизитор. – Лига Ковенов излишне щепетильно относится к требованиям магической безопасности.

- Ничего, я ждала. В конце концов, тёмное мрачное подземелье на севере Эндерала это лучшее место для приятного ожидания, - язвительно произнесла дама.

- Будь благодарна, что Верховный инквизитор и Первосвященник постановили оставить тебя в живых, - Сигизмунд отодвинул противоположный стул и сел. – Полагаю, что нам нужно представиться лучше. Я – инквизитор Сигизмунд Гросс.

- Боюсь, что моё имя тебе уже известно. Я – Кайль эль Эдлесса, если ты забыл.

- Ладно, давай приступим к работе, - инквизитор снял кожаные перчатки и Гросс разложил листы бумаги перед собой. – Ты расскажешь мне всё. Конечно, спасибо за планы Либры, но хотелось бы ещё услышать и о «Кузенах» с Железным Королевством.

- А если я откажусь?

- В таком случае мне ничего не остаётся, как отправить тебя в тюрьму, где через два дня тебя казнят.

- За что?

- За Эндерал.

- Иронично, - усмехнулась девушка. – Но я же тебя спасла.

- Я признателен тебе, Кайль, но напомню – и я тебя спас. Мы в расчёте. А теперь давай я составлю протокол, ты ответишь на все мои вопросы и всё будет хорошо?

- Хорошо, милый мой… разве у пленённой девушки есть выбор?

Сигизмунд сделал пару отметок на протоколе допроса, записывая её имя, данные, возраст и дату рождения, которые узнал раньше. Про себя он молился Творцу, чтобы допрос удался, чтобы он получил ответы на все вопросы, но Кайль не давала начать его своими двусмысленными речами:

- А ты уже забыл, как выносил меня на руках из пламени битвы? Как ваши серафимы бились рядом? Ты уже и не помнишь, как лечил мои раны?

- Такое не забыть. Вы пытались сразу удрать от нас и свернуть шеи паре стражников, как только очнулись. Поэтому я и принял решение, чтобы нас закинули как можно подальше от цивилизации.

- Давай на «ты».

- Я предпочту сохранить официоз, достопочтенная Кайль, - холодно говорит инквизитор, вторя манерам Мирро. – Что вы можете рассказать о «Кузенах»? Какие у вас были задачи в Золотом лесу?

- Мой дорогой спаситель, ты думаешь я расскажу тебе всё это? – дама игриво улыбнулась. – Пожалуйста, не путай мою ненависть к «Весам» с абсолютным добродушием. Я не выдам ничего из тайн моих собратьев и новой страны.

- Я хочу напомнить, что твои собратья – древние предатели, которые сейчас с помощью Железного Королевства топят Эндерал в крови, - грозно твердит Сигизмунд, перестукивая пальцами по столу. – Ты жила несколько тысяч лет и не поняла, что несёт с собой хаос? Не поняла его губительное действие?

- Скорее спасительное и живительное действие на душу, - тряхнула головой Кайль, и озорно посмотрела на инквизитора. – Сигизмунд, может ты поймёшь, что Железное Королевство — это не просто отражение Эндерала, а его истинная суть. Почему страна должна сопротивляться своей истинной сущности?

- Ох, и как же мне тебя разговорить? – инквизитор протёр глаза и подняв взгляд увидел перед собой милой лицо красивой девушки; его ведёт долг – он обязан её допросить только потому, что так велит Церковь, но разве он того желает?

В памяти остались те, отдающие смущённой отрадой, воспоминания, когда он касался её кожи, ощущая приятный бархат тела, залечивая её. Конечно она пыталась бежать потом, но те раны, которые она нанесла стражникам были шуточные – сущие царапины. Не зная почему, но он сам не желал мучить её допросами, дознанием, инквизиторскими проверками и копошением магией в сознании. Осмотрев её лицо, найдя в нём мрак печали, он понял, что перед ним не опасный враг, а девушка, соскучившаяся по общению, по свободе. Несколько тысяч лет за пределами крепости-оплота и отдалённость от остальных «Кузенов» сделали её менее испорченной, более чистой. Она придерживается проклятого пути скорее по привычке или даже не зная всех тех ужасов, который за ним скрывается.

- Скажи, а каков тот Свет, который ты исповедуешь? – неожиданно, с неподдельным интересом спросила девушка, и Сигизмунда всего пробрало от этого – то ли от высоты вопроса, то ли от неожиданности.

- Свет истинный, Дух великий, Создатель всего.

- И что же Он такое?

- Я отвечу просто…, - Сигизмунд ощутил странно-приятное тепло в груди. – Все мы стремимся к любви, так или иначе… а Он есть Любовь Живая, Разумная.

Кайль задумалась… инквизитор стал выжидать. Что сейчас может быть в голове у тысячелетней девушки, которая провела все эти года невесть где? Что сейчас она обдумывает и как смотрит на всё это с точки зрения своего опыта? Он не знал, но очень желал это постигнуть.

- Я практически всю жизнь провела на северном острове… мне нравилась там природа, холод и спокойствие, а также мирное постижение нашего учения. Только раз я видела Эндерал – две тысячи лет тому назад, когда с тайной операцией выбиралась в Арк, - её голос полыхнул неприязнью. – И видела славу и разврат этого города.

- Что ты хочешь?

- Я давно не видела Эндерала, Сигизмунд. Если ты позволишь мне прогуляться по нему, по городам, я так уж и быть отвечу на твои вопросы.

- Зачем тебе это?

- Мне нужно взглянуть на страну. Ты уверяешь, что всё изменилось, и я хочу это увидеть.

Выбраться из застенка Даль’Галар будет нелегко, учитывая, что она заперта сюда по особому постановлению Инквизиции и с решения Лиги, но он сделает это. Она нужна, как ценный источник сведений, как та, что выведет их на «Кузенов». Инквизитор воззрел на неё, дрогнул от её молительного взгляда и кивнул, басовито сказав:

- Хорошо, я прогуляюсь с тобой, Кайль и ты убедишься, что Эндерал изменился.

Интерлюдия 4 «Железная корона»

Интерлюдия 4 «Железная корона»

Спустя неделю. Фогвилль.

- Король…, - тяжело выдохнул высокий мужчина, облачённый в серебристо-блестящий стальной рифлёный доспех, с символами молний и гравировкой; это слово в его голосе ощущалось тяжким свинцом, глубоким долгом и неистовым желанием, благородный лик всё также скрывался за железной маской, а главу венчает небольшая корона, отлитая из тёмного железа.

Монарх должен заслушать доклады множественных командиров, услышать, что Королевство сотрясается в войне, что неспособно противостоять объединённым силам Союза. Он это и сам знает, но ему предстоит в это дело вникнуть, понять насколько сильно глубоки раны, нанесённые клинками эндеральских армий. Перед ним холодные стены королевского дворца, вытесанные из базальта и украшенные чёрными знамёнами с изображением железной короны, навеивающие грусть и меланхолию. Некогда он стоял в блистающих, сверкающих божественной белизной славного Мальфаса, в чудесных доспехах хранителей, приближённый к магистру и тручессе. Особенно тручессе. Стояние здесь и созерцание в глубокий коридор напомнило ему как он некогда всматривался в коридоры хроникума, корона – символ приближённого положения, ибо он король от имени «Кузенов», которые во истину правят ими. Слишком много совпадений… слишком много воспоминаний, о которых захочется забыть.

- Вспоминаешь, как оно было там? – с вопросом рядом встал чуть выше среднего роста мужчина в чёрной мантии, чей лик так же скрыт за благородным железом. – В Храме солнца?

- Почему бы и нет… мы должны были туда войти, должны были принести туда знамя железной короны, а вместо этого пятимся и отступаем. Скажи, Джаффар-Каддим, что нам делать? – спросил король, боясь произнести, что они так или иначе проиграют в этой войне.

- Я не знаю… мои слова высекают строки верности и мужества на сердцах солдат, но они… не в силах остановить легион Союза, не в силах противостоять наплыву аэтерна и пушкам.

- Ничего, - король уверяет голосом, в котором проглядывается слабая дрожь, - мы ещё возьмём своё. Железное Королевство в конце концов выиграет эту войну, наше знамя будет реять над Арком.

Король хотел бы верить в сказанное, хотел бы вернуться домой, желал бы, чтобы в родном городе царил порядок, мир и покой, его граждане не умирали под пятой зажравшейся аристократии и дабы маска лицемерия и лжи слетела с Эндерала. Такой ему запомнилась страна, против такой он воюет. Для него – новые эндеральские легионы – сборище наёмников власть имущих, союз – порождение жадной аристократии разных частей континента, разорвавшей страну на части во имя мелких прихотей, ради денег и власти.

«Я сражаюсь за единство и порядок, за угнетённых и порабощённых и против лицемерия и разврата», - твёрдо обозначил свою цель король… цель, которая становится всё менее исполнима и всё дальше.

- От «Кузенов» нет вестей? – спросил турахесс.

- Когда их «сестра» была утеряна, они оборвали все связи с нами, - печально ответил король, не отнимая взгляда от коридора. – Вторжение в Златолесье и вероятное предательство от одной из них заставило скрыться их.

- Как же мы теперь будем без их попечения? – возмущённо притопнул Джаффар-Каддим. – Мы же… золото и серебро, оружие и ресурсы… ведь это они дали всё нам для начала строительства царства. Как мы будем без их приказа и попечения?

- Не знаю… меня радует, что глава Весов от нас ушёл. Теперь мы представлены полностью сами себе, - холодно обозначил король.

Наступила полная тишина. Король и проповедник замерли в тихом созерцании мрака, которому они служат, сами не понимая того. Те слуги, которые сражаются под знамёнами Королевства более всего служат злу… ибо как арпы, солнцерождённые, разбойники и нежить с монстрами, преспокойно убивающая обычных людей и аэтерна, разоряющая земли и поместья может служить свету? Но более того, как проповедники похоти, ревнители жестокости и звериной злобы способны на доброе?

- Когда-то мы спороли друг с другом, когда-то ненавидели друг друга, а теперь сражаемся на одной стороне, - в речи Сарагон’Ашара промелькнула слабая усмешка. – Не иронично ли это? Не… безумие судьбы и её изменчивых потоков?

- Согласен… я считал хранителей и Святой орден теми ещё засранцами, но теперь… я вижу свою ошибку, знаю без порядка невозможен этот мир.

- Ты никогда не рассказывал, почему ты встал на сторону древних поборников хаоса. Скажи, Джаффар… почему ты пошёл за «Кузенами»? – голос короля стал глубже. – Личный мотив.

- Это трудно объяснить, трудно сказать… я тогда был практически мертв, меня упокоили в пирийских руинах, закопали, когда я сошёл с ума, - речь стала сбивчивее. – Только чудом я оставался на грани смерти и жизни, душа отрывалась от тела, и я видел себя… со стороны. А перед этим мне был показан мир, который горит в огне греха… «Кузен» меня нашёл, вырыл и магией поднял меня.

- Что он сказал?

- Спросил – готов ли я ради спасения мира, дома, родины, встать на путь хаоса, ведущего к порядку? И вспомнив увиденное – я ответил, что согласен. Он поднял меня и перековал. Из меня ушло безумие, всё прошлое ниспало подобно вуали лжи, оставив только металл души.

- Понимаю… ты всё так же желаешь спасти свою родину? Ты же не из Эндерала, так?

- Да, ты прав. Нерим – мой дом и когда-нибудь железная корона будет править и там.

- Что ж, - король тяжело выдохнул. – Пойдём, большой совет ждёт нас.

Они отвернулись от коридора, и прошли в сторону дверей, где, минув окованную металлом дверь, оказались в небольшом помещении. Соседствуя с торжественным тронным залом, оплот совещаний имеет хмуро-унылый окрас, погружён в полумрак и таинственность. Король оказался в центре комнаты с завешанными окнами, где на него уставился взор всего двора, рассевшегося по резным тронам в полукруге.

Сарагон’Ашар взглянул на всех, сидящих в ожидающей неподвижности. Здесь и лорд-милитант в доспехах из чёрной стали, и военный вождь арпов на пару с предводителем солнцерождённых, накинувшие на себя простецкие шкуры. Здесь и Главный управитель в чей власти все ресурсы страны вместе с командиром нежити – бессмертным призраком, облачённым в броню из эфира. Ещё раз проверив наличие всех, король обратился к подданным:

- Господа, приветствую вас. Сегодня я собрал вас, чтобы обсудить последние события на полях сражений. Мы оказались весьма в… плачевном состоянии. Враг оказался куда сильнее, чем мы ожидали и пришло время выработать новую тактику действий, - крепко, но с нотками неуверенности твердит железный правитель. – Прошу начать вас, турахесс.

Чуть вперёд вышел мужчина в мантии и прокашлявшись, стал говорить с интонацией угнетения:

- Страшные вести принесли наши посыльные. Эндеральский Союз прорвал последнюю крепость из передовой сети укреплений. Легионеры после ночи тяжёлого штурма взяли Кроссватч и разграбив укрепления, продолжили путь, - он остановился, выдерживая строгую паузу, чтобы страшный факт звучал громче. – Это значит, что столица под прямым ударом полчищ врага. Не так ли, Хашарим?

Латник встал и немногочисленные отблески факелов отразились на его латах, а из-под маски зазвучал строгий глас:

- Увы, но мне нечего здесь поставить в аргументы «против». На всём протяжении от Фогвилля до Кроссватча нет ни одного гарнизона. Только охранные патрули.

- Сколько у нас в Фогвилле войск? – спросил король и получил холодный ответ:

- Рекруты… шесть тысяч солдат. Пять тысяч воинов из рода людей и аэтерна, семь тысяч арпов при поддержке трёх оборонительных дивизионов из баллист. И всё вершит тысяча братьев меча из Ордена ночи.

- Довольно внушительные силы… сколько ещё мы можем собрать для обороны столицы?

- С границ мы можем снять не менее трёх тысяч солдат и двухсот братьев меча. Но если мы сделаем это, то враг нас быстро овладеет большим массивом земель.

- По каким фронтам наступает враг?

Ответил Джаффар-Каддим:

- Нас теснят со всех сторон. Республика и Княжества вместе с варварами Солнечного берега отторгают наши пограничные земли. Баронство перешло в наступление на позиции в области Ад’Балор и по всему Златолесью. Кочевники вместе с Дюнным прорывают южные рубежи. Да и ко всему прочему Лига Ковенов стала осаждать северные границы.

- Дело плохо, - король стал рассуждать, театрально расхаживая туда-сюда. – Мы оказались в окружении, господа и единственный наш шанс, это сражаться до последнего, перейдя в непоколебимую оборону.

Хашарим встал с трона и поклонился, попросил разрешение говорить и получив его, изложил предложение:

- Необходимо сформировать армию, которая разгромит легион в единственной битве. Если мы разгромим вражеское войско наступления, то сможем организовать контрнаступление, которое откатит Союз до самых стен Арка.

- Хорошо… из чего же мы соберём эту армию?

- Из всего, что есть под руками… арпы, люди, братья меча и орды нежити. Из всего этого мы сможем собрать тридцатитысячную армию, подразделения из Золотого берега, Шепчущего лева и Тёмной долины войдут в эти ряды.

- Весьма… амбициозная идея, которая в принципе может сработать, - согласился король, понимая, что это может быть их последний шанс на победу в этой войне.

Осмотрев всех ещё раз, монарх решил получить формальное согласие всех подданных и только решил устроить голосование, как в залу вошла фигура, шаракающая мантией в тонах крови и угля. Он быстро встал возле глав Королевства и голосом надменным объявил:

- Отбросьте все ваши идеи и планы, ибо «Кузены» теперь на вас налагают особую миссию на вас, - мужчина вынул свиток, развернул его и стал читать. – Я – «Мастер» «Весов» назначаюсь куратором всей деятельности Королевства, - он развернул бумагу и все увидели несколько, филигранно выверенных подписей. – Документ заверен Советом «Кузенов» и вы не смеете противиться.

В короле вскипела злоба. Высокомерный «Мастер» думает, что может творить всё, что вздумается, всё, что придёт ему в голову он может делать, поддерживая это приказами «Кузенов»… так думает монарх, не понимая, что «Мастер» всего лишь исполнитель тысячелетней воли, чья суть – зло.

- У нас две задачи – ликвидация предательницы и удар в сердце Эндеральского Союза. Первое – «Кузены» дали в наши руки, ибо знают – что, когда мы берёмся за дело – провал невозможен.

- А как же наше наступление и отвоевание земель? – с бурлящим негодованием встал Хашарим.

- Вы переходите к обороне, ибо смысла в наступлении нет… когда мы нанесём один обезглавливающий удар, их страны погибнут в хаосе, а мы пройдём железным маршем по землям, приводя их порядку.

- И что же мы будем теперь делать? – терпеливо спросил король.

- Устранение предательницы будет планироваться нашим штабом и поэтому вам не нужно знать об этом, - спесиво отмахнулся «Мастер». – А вот нападение на Арк… для этого понадобятся ваши элитные войска, самопожертвование и смелость.

- И как же мы уничтожим всю вражескую власть?

- Совершенно недавно мы обнаружили магический портал, ведущий прямо к Храму солнца. Один неожиданный удар и Сенат будет уничтожен, - грозно обозначил «Мастер». – Ваши воины сыграют решающую роль в моём плане. Не бойтесь, король, после этой атаки, вы сможете вернуть себе всё завоёванное и забрать даже больше. Пока живёт Сенат, вам не победить.

- Каким образом вы всё хотите провернуть? – сдержанно спросил король.

- Мы сделаем так – три тысячи лучших воинов Королевства атакуют Храм Солнца. Они выйдут из портала у Храма и стремительным броском ворвутся туда, перебьют сенаторов и уйдут обратно.

- А кто удержит аркских воинов, которые непременно придут на помощь своим союзникам?

- Арпы. Я думаю на удержание воинов Республики можно использовать всех арпов, которые у вас есть.

- Они же все погибнут, - возмутился король и посмотрев на перекошенную от злобы и негодование морду арповского короля, добавил. – Вы не можете распоряжаться моими воинами.

- Почему… могу. И ничего страшного не случится, если мы пожертвуем уродцами во имя «Кузенов».

- Нет!

- Тогда, властью «Кузенов» и данными нам полномочиями, я возвожу себя в ранг Диктатора Королевства и низлагаю вас, Сарагон’Ашар. А все ваши подданные – теперь пойдут на службу мне.

- Я здесь – король! Я – носитель короны! – с лязгом вышел из ножен короля и завис над головой «Мастера», который приготовился к бою, сверкнув ятаганом. – Ты не смеешь произносить своих гнусных речей здесь и трогать мою власть и моих подданных!

- Ты противишься «Кузенам»? – отступил глава Либры. – Противишься их воле?

- Нет, - прорычал король. – Я отвергаю твою спесь и вседозволенность. Пошёл вон!

«Мастер» подчинился, ибо даже он не выстоял бы в бою против всех собравшихся – он покинул собрание, затаив в сердце злобу. И всё же, приказ есть приказ и во имя его исполнения, ради страны и верности Кузенам, король вынужден будет исполнить наказ, но вот как он его исполнит – это уже дело другое. Он озирнул залу и увидел глаза, в которых сияет взгляд, полный решимости.

- Господин, - поднялся Хашарим. – Только скажи слово, и мы отправимся…

- Я понимаю, знаю, что ради страны и долга вы готовы на всё, - разнёсся грозный крепкий глас короля. – Но сейчас мы в трудном положении. Нам нужны ресурсы и солдаты, враг окружает, но мы выстоим. Готовы вы встать за Королевство и дело железного порядка!?

- Во имя «железной короны»! – в единый глас ответили вставшие подданные, вздев оружие к потолку. – И никто не остановит нас!

- Готовьтесь, мои братья, вскоре мы навестим Сенат Союза, а новой стране покажем всю нашу ярость!

Глава 15. Держава востока

Глава 15. Держава востока

Спустя три дня. Дюнное.

«Восток – дело тонкое» - говорят многие, посматривая на Дюнное и на то, насколько быстро возрождается страна, как её армия превращается в могущественное войско, а власть державы лишь крепчает. Вся пустыня и зелёные пограничья под волей восточного «царя царей» и он не отпустит их, кто бы ему не угрожал, ибо получил эти земли через дым и кровь, восстание и золото. Народы востока с лихвой вернули, взятое главным детищем Мальфаса. Когда Орден погряз во лжи, распущенности и скверне, когда он посчитал народы Дюнного слабыми и разрозненными ему было явлено, что восток имеет силу, имеет волю к независимости. Высокомерие Святого ордена было наказано – его гарнизоны распущены, а власть низложена. Единственным напоминанием о прошлом служит лишь небольшая крепость хранителей «пути огня», призванная охранять народ от опасностей тьмы.

Трое «детей запада» подступили к стенам столицы востока и взглянув на бежевые стены и мощные башни восхитились тому, насколько быстро Союз развернул отстройку городов. Только магией и множественными ресурсами можно было так быстро организовать строительство. Если материала на территории Эндерала было полным-полно – что-то осталось после Святого ордена, неисчислимое количество ресурсов удалось добыть после становления нового производства, то вот с магами-зодчими проблема. Толпы чародеев-строителей из Киры, Киле и Нерима были наняты Ост-Эндеральской торговой компанией и Банком, разбросаны по всей стране, чтобы в кротчайшие сроки создать военные и культурно-торговые оплоты государств. И за это Союзу придётся заплатить, казна практически пуста, казначейство на грани краха. Но цена сего – поднятые из могил страны, порядок и обильная торговля.

Джаэлю на котором широкая светлая рубаха поверх бесцветных шаровар, утянутых в тканевые сапоги, всё равно на финансовые дела государства, ибо он пришёл сюда ради одного человека. Ради одной девочки он истратил единственные свитки до Дюнного, купил одежды для этого региона и бросился вперёд к столице востока. Перед ним город, вышедший из ямы и разросшийся до поразительных масштабов и в его глубине, центре жизни, его дочь, заключённая в твердыне властителя пустыни. Рядом с ним его верные спутники – Элия и Вилдас, одеты примерно так же как и он и готовы идти за ним до дворца царя царей. С трепетом и волнением в сердце, он делает шаг вперёд, навстречу стражи врат.

У больших высоких, окованных металлом врат, стоит двадцатка воинов. Солдаты в конусных шлемах с бармицами, обтянутыми тюрбанами, тела защищает лишь цветная ткань в виде просторной одежды, поверх которой зерцальная пластина. Глаз цепляет знамёна, развешанные у входа. Стяги Державы Дюнного – лиловое полотно на котором золотой лев с крыльями. Железные ятаганы на поясах угрожающе поблёскивают под солнцем, алебарды устрашающе «смотрят» в чистое лучезарное небо.

- Джа, ты готов? Как никак мы в Дюнном.

- Эли, это обычные люди, такие же как мы… пойми, несмотря на культуры, территории, деньги, власть – все люди и аэтерна похожи… всех нас объединяют пороки и страсти.

- Святость и праведность тоже, - вставил своё слово Вилдас, опиравшийся на посох, - не забывайте про них.

- Джа, мы так и не поговорили о том, что было в Златолесье, - волнительно заговорила девушка, её речь дрогнула. – Мы тогда… ты помнишь…

- Эли, давай мы это обсудим чуть позже… я тоже помню, как мы… поцеловались.

- Хорошо.

- Не бойся… я не оставлю тебя и более того, - мужчина заглянул ей прямо в глаза. – Я… это чувство взаимно, но прошу тебя, давай найдём Оливию!

Трое подошли к самим вратам, под теневую длань навесов. Справа и слева от них, на золотом песке раскинулись шатры, возле которых легли выносливые верблюды и могучие леораны – сбитый коренастый мускулистый рогатый скот с большими глазами и крупной головой. Путешественники и торговцы здесь располагаются на отдых, перед тем как идти дальше вглубь страны. Они не входят в град лишь бы не платить пошлин, установленных Советом Ависпухринов[1].

- Ай ты дьявол пустынный! – услышал ругательство Джаэль, увидел, как мужчина в просторной одежде с тюрбаном ведущий леорана обложенного сумками, пытается пройти стражу.

- Я же говорил, двадцать диархм[2], и вы в городе. Вам так трудно расстаться с медью, машширра?

- Это мои пожитки, - развёл руками торговец. – Я – честный торговец из Сереброграда, привёз пищу и серебро, а вы меня пускаете лишь за деньги?! Жучьё гнойное, вы, а не стража!

- Пятьдесят дирахм, - грозно обозначил второй ратник, переложив копьё из рук в руки. – И благодари Всевышнего, что мы тебя не путаем за оскорбление носителя власти.

- Тише-тише, я погорячился…, - в ладонях мужчины появился солидный мешочек. – Тридцать диархм, и мы договорились?

- Хорошо, - стражники отступили и дали пройти торговцу.

- Надеюсь, оно действительно пойдёт на нужды города…

Трое уверенно пошли и вскоре упёрлись в стражников, которые сурово осмотрели «детей запада» и один из них, выделенный пурпурным плюмажем:

- Стой! Вход в город торговцам с товаром – двадцать диархм, для остальных – с разрешения саварана врат[3].

- У нас грамота Союза, - Джаэль протянул свиток, и воины, осмотрев его, посмотрели друг на друга и кивнув, отступили.

Трое быстро миновали массивное надвратное помещение и пройдя дальше, вновь попали под тень навесов. Справа и слева от них приземистые бежевые дома из глины и обожжённого кирпича, настолько стеснённые, что улочки между ними довольно узкие. Не более одного или двух этажей у строений – вот и вся высота домов, где живёт низшее сословие горожан. Джаэль с интересом наблюдает за тем, как во многих дворах, маленьких закоулках и закутках люди в светлых одеждах ваяют горшки, плетут корзины или куют нехитрые изделия.

Элия обращает внимание на то, как рабочие обливаются потом у кирпичных печей, взирает на то, как они перетаскивают товары или работают на стройках. В её глазах – труд в таких условиях ужасен, но эти люди привыкли жить под палящим солнцем, защищаясь лишь навесами и наслаждаясь их тенями. Грубые бронзовые и тёмные лица обращены к делам рук своих, до «западных» им нет дела.

Вилдас же припал ухом к разговору обычных людей:

- Только горшки сделал. Сейчас продам их за сотню другую дирахм Шахаду, а он их в Киру повезёт.

- А я недавно корзинки сплёл. Представь, они ушли в храм за десяток серебра. Обычные корзины сам местный магоптард[4] приметил! Ты можешь себе такое представить!?

- Доброе. Всевышний может и пустыню сделать оазисом, если на то будет Его воля. Кстати, сейчас расскажу, как я в Киле собрался ехать, с товаром помогать…

С другой стороны, тоже слышится интересный для Вилдаса разговор двух девушек:

- Как твой поживает? Ещё год назад он пустынными лисами носился и всякую крамолу творил? И как его дьявол пустынный не забрал?

- Да представь себе, изменился. Пообщался с могашахадами, увидел, что тут всё идёт путно, и решил бросить дело скверное. Да и слава Всевышнему.

Пройдя чуть дальше, картина благополучия города стала проясняться ещё сильнее:

- Как твои верблюды и леораны?

- Хорошо, а мой кошелёк ещё лучше. Для торговых экспедиций негоцианты Золотого серпа нанимают моих животинок. Если авихусприны не поднимут налоги, то я смогу скопить немножко золота.

- Ты не думал, чтобы перебраться в Ашиль? Говорят, что тамошний саштрапаш[5] лояльнее к торговле и ремеслу. Да и спокойнее там.

- Всё возможно…

Из-за углов доносится ещё один разговор двух рабочих:

- Не думал пойти работать на рудники? Я слышал, что сейчас там хорошо стали платить.

- Нет, мой друг. Глину добывать куда лучше

- Поверь, скоро нам может понадобится много металла…

Многочисленные малые ремесленники и рабочие рассеяны по бежевому кварталу, трудятся для рынка и торговцев, чтобы иметь деньги и не дать погибнуть своим семьям от голода. Это удивительно, что разросся такой град.

- Посмотри, сколько тут домов, - с удивлением спросила Элия, убирая волосы под капюшон. – Я не думала, что Дюнное выглядит именно так.

- Оно таким и не было никогда. Обычная выгребная яма, - грубо произнёс Джаэль. – А теперь… не пойму, когда они успели так быстро отстроится?

- Не так давно, - буркнул Вилдас и весело воскликнул. – На деньги торговцев, но едва ли нас это волнует, друг?!

- Ты прав, - улыбнулся парень и взглянул вглубь града, видя там вдалеке исполнение надежд и мечтаний. – Вперёд, найдём её.

В тени узких улочек они продвигались быстротечно вперёд, принимая во внимание скудные и преимущественно рабочий уклад дюннийцев. Кое где проглядывались статуи – львы с крыльями – национальный символ государства, немногочисленные постоялые дворы стали местом, где можно отвести душу после тяжёлого трудового дня… но никто не мог ни приступить к работе или примкнуть губ к кружке с вином без молитвенных воздаяний и жертв в местных атрошаранах[6], где хирибады[7] наставляют народ, совершают жертвоприношения и читают молитвы к Создателю. Вилдас даже приметил местный храм – двухэтажное прямоугольное строение, сложенное из бежевых кирпичей с единственным маленьким окном, а возле его многоступенчатой лестницы помещены две чаши с огнём.

Восточная страна встречает путников не только архитектурной особенностью, но и сущностью столицы востока, ибо народ Дюнного за долгие столетия стал невообразимо другим, отличным от народа запада.

Из улочки вылетела смуглая девчушка лет двадцати, в кожаной броне, обтянутой тканью, и натолкнувшись на странников, она требовательно заголосила:

- Чего вы тут ошиваетесь!? Пошли вон, не видите, перед вами радагбан армии! – и в подтверждении её слов, из-за угла тут же вышло не менее двух десятков воинов в лёгком облачении и с копьями наперевес.

Для Джаэля было трудно видеть женщину, управлявшую отрядом воинов. Консервативные Арк, Речное, Златоброд и Кьярк, опираясь на Церковь отводили для дам преимущественно роль хранительниц очага, верных жён. Только поступив на службу Ордену или уйдя в наёмники, можно было занять высокие военные чины, но не иначе. А здесь Дюнное довольно вольно относится к этому.

- Простите, - чуть поклонился Джаэль и отшагнул в сторону, пропуская группу солдат.

Помотав головой, Джаэль продолжил путь. С интересом он смотрел за тем, как люди в маленьком дворе расселись и предались питью и вкушению нехитрой трапезы прям тут, посредине дня, распевая песни и играя в кости. По поздравлениям и возгласам Джаэль понял, что там празднуют день рождения и усмехнулся. В Арке или другом городе запада народ не рассматривает день рождения как праздник, а все застолья проводит вечером, после работы.

«Интересно у них тут», - подумал речник, вдыхая раскалённый воздух и искоса посматривая на сапоги, ставшие молочно-светлыми от песчаной пыли.

Элия не могла не засматриваться на местных девушек, что чувствуют себя свободно, на руках сверкают браслеты и кольца, а уши украшены серебряными серьгами. Кареглазые и с глубоким выразительным взглядом, темнокожие красавицы разительно отличаются от сестёр с запада, предпочитая таинственность стилю открытости.

Среди низких домиков, на небольших площадях раскинулось трудно исчислимое количество малых рынков, торговых лавок и базариков. Идя к центру города Джаэлю стало казаться, будто здесь всё дышит торговлей. Он и раньше подмечал обилие лавок, того, как ремесленники сами, тут же, выставляют товар на продажу, но чем глубже в Дюнное, тем больше обителей купли-продажи.

- Машширра, - пристал уличный торговец, обвешанный сумками к троим, - купите это украшение всего за три дишмардирахмы[8]. Всего три серебряных монеты, и оно будет ваше!

Джаэль взял в руки драгоценность. На ладони сверкнула шестнадцатиконечная звезда, начищенная до ослепительного серебристого блеска. Парень пораскинул мыслью и надумал, что она сделана либо из стали, либо из свинца. Красивая, но зачем она ему? Он возвращает её обратно, чем вызывает неподдельный ужас у дельца быстрой монеты.

- Две дишмардрахмы! – завопил он. – Эта прекрасная звезда станет для вас лучшим украшением, что вы купите здесь. Не упустите его. Работа лучших ювелиров с Киры!

«Сделанная в ближайшей подворотне местным кузнецом», - мысленно добавил Джаэль и будто бы не слышит купца.

- Одна дишмардрахма! – навзрыд воплем кричит торговец. – Звезда станет отличным украшением на шее вашей возлюбленной!

Эти слова торговца закрались Джаэлю в душу. Мало того, что он впервые в жизни видит настолько приставучих купцов, так ещё и акцент на Элии, желании сделать её приятно, задел его душу.

- Хорошо, вот тебе серебро. Не ваша валюта, но всё же, - из кисета парень вынул пару монет с изображением двуглавого орла, и он сию секунду пропали в ладонях торгаша, а в руке Джаэля осталась звезда.

Парень шагнул к рыжеволосой девушке вплотную и протянул украшение. Он аккуратно завязал на шее нить, с придыханием проведя ладонью по коже и на груди сверкнул символ небесного светила.

- Спасибо, - улыбнулась Элия, нащупывая острые концы звезды.

- Не за что… эх, странное дело – восток.

Отличие от холодных и практичных купцов Златоброда, Кьярка и Речного, педантичных и в меру предприимчивых торговцев Арка на лицо. Здесь люд живёт купле-продажей, его дух отчасти выкован среди лавок и на рынках.

Оставив позади этот случай, трое продолжили путь к главной цели, заключённой в величественном дворце восточного царя.

Вилдас по ходу находил интересные детали, удивительные культурные особенности Дюнного. Повсеместное пристрастие к символике крылатого льва сочетается со знаками орла и изображением языков пламени. Если в начале города зрению открывалась лишь долина песчаного цвета домов, то сейчас можно узреть и торжественные колонны на которых запечатлены победы армий Дюнного над неримлянами, нежитью или мятежниками. Местами можно узреть малые фонтанчики и разбитые подле них сады, с пёстрыми цветками, наполняющими сухой воздух приятным ароматом. Здания, откуда государство правит твёрдой рукой, украшены барельефами с применением цветом небесной лазури и золота, в которых расписаны картины управленческого механизма. Не серые или вычурно роскошные, как на западе, а особой цветастостью подчёркивающие статус сидящих тут людей.

Бывший ревнитель культов воззрел направо и увидел помост, с которого вещает местный служитель веры, облачённый в сине-бежевый халат и возвещающего народу слово Господне:

- Обратитесь к свету, обратитесь к Истине единственной, пылающей подобно огню плодоносному. Вышний обращает внимание на каждого, и желает, дабы мы исполнили волю Его, данную нам через Предание. Так вам говорит ваш магоптард из рода калдакового по воле Всевышнего!

- Видно, что Инквизиция и Церковь здесь хорошо поработали, - холодно произнёс Джаэль. – Народы Дюнного обратились к вере в Единого Бога.

- Не только… в Дюнном они раскрыли как минимум три ячейки Либры. Я слышал, что бой между инквизиторами и сектантами кипел с утра до глубокой ночи, и только с помощью царской гвардии «бессмертных» удалось раздавить сектантов, - сказал Вилдас.

- Интересно, какой веры придерживались они до Союза? – спросила Элия и Вилдас тут же нашёл ответ:

- Одни верили в Мальфаса и Светорождённых, искажённых на здешний манер. Другие в пустынных духов и неведомую «силу». Но теперь… Церковь сюда пришла и словом поставила древние жреческие роды на службу Единому, сделав из них священнические кланы.

Трое практически миновали новый город, который должен стать домом для многих племенных мигрантов с севера или нищих и раскаявшихся преступников со всей пустыни, и подошли к ещё одной сети укреплений.

Вторая стена представляет широкий и низкий, но довольно мощный бастион, выстроенный вокруг природной чаши, в которой устроился старый город. С бежевой поверхности на балках раскинуты широкие навесы. Массивные валлы имеют в своей конструкции довольно объёмные башни, настоящее восточные донжоны, украшенные куполами и знамёнами государства, а в бойницах проглядываются очертания баллист и скорпионов. Врата же высокие и створчатые, превратные укрепления украшены синей мозаикой, на которой золотом выложен царь, лев и гордый орёл. На этот раз их встречают воины в золотистых кольчугах поверх цветастых платьев, вооружённые скиммитарами и алебардами, несущие символы страны на широких блестящих щитах.

- Ох, вот это уже серьёзно, - удивлённо-трепетно произнёс Джаэль, посматривая и на множественных лучников, несущих службу на стенах.

- Я читал о них. Блюстители старого города – хорошие бойцы, большинство из них некогда были надзирателями. Обычная стража набирается из северных племён и бедноты, а эти – реальные воины.

- Не думаю, что все хорошие военные – только лишь бывшие надзиратели, - тихо произнесла Элия.

- Вся военная знать состоит из бывших надзирателей, - сухо обозначил Вилдас. – Они стали единственными, кто смог удержать относительный порядок в Дюнном и его окраинах, когда Святой орден был распущен и возвращён в Арк.

Они подошли к страже вторых врат, где их встретили с особым холодом и подозрительностью. Воины остановили их, скрестив алебарды, один из них вышел вперёд и грозно обозначил:

- Стойте. Вход в старый город разрешён только коренным жителям Дюнного или по особому распоряжению царя.

- У нас есть Союзная грамота, - протянул свиток Джаэль. – По ней мы можем войти.

- Нужно её проверить, - передал стражник другому. – И рассмотреть вопрос о том, можете ли вы войти по Союзной грамоте в старый город.

- Да ты издеваешься надо мной! – выпалил Джаэль, который сгорал от нетерпения, ещё одно препятствие встало между ним и дочерью. – По какому праву нам не дают войти!?

- Потому что старый город – это сосредоточение праведной власти царя. Него там шляться всяким

- Пусть проходят, - в разговор вмешался чуть выше среднего мужчина, отличный от остальных светлым кожаным жилетом поверх безрукавной накидки; его свита – полдесятка лучников, облачённых в светлые накидки, а их командир продолжил. – Именем Шаханшаха Шамиля Ашир-Нишапура я приказываю вам отступить.

- Да, господин, - поклонились они и дали пройти троим странникам.

Ошеломлённый Джаэль не мог понять зачем незнакомцу помогать ему, зачем какому-то деятелю востока помогать им? Немного сбитый с толку парень осторожно спросил:

- Кто вы?

- Фарнабаз. Тритий флотоводец Дюнного. Я знал, что на этих вратах вам понадобится помощь. Больно тут привередливые стражи.

- Как… зачем вообще вы решили нам помочь?

- Ваши общие друзья – Штеппфан и Сигизмунд шлют вам приветствие. Они знают о том, что вы отправились за дочерью. И меня попросили помочь вам дойти до дворца и не попасть в какую-нибудь передрягу.

- Каким образом?

- С помощью сообщения, которое попало через птичью почту. Я вас ждал дней десять или больше… когда Магастратум санкционировал изменение договора.

- Кто? Разве Штеппфану есть дело до нас? Разве он не… да ему плевать на нас.

- А как вы думаете, какой аркский судья натаскивал союзное правительство дать вам право побывать в Дюнном? Только он выбивал для вас разрешения, смен целей по просьбе одного энергичного инквизитора.

«Зачем это Сигизмунду?» - спросил себя Джаэль. – «Он же обычный инквизитор, фанатик своего дела и зачем ему мне помогать?»

За второй стеной город предстал более украшенный и славный. Тонкая прослойка зданий представлена трёхэтажными особняками, образующими дворы с бассейнами и садами, клубами цветов и удивительными палисадниками. Джаэль восхитился искусству зодчих Дюнного, которые идейно направляли магов-строителей, аккуратностью и чистотой улиц, которые строго охраняются блюстителями старого города. Люди в дорогих цветастых кафтанах изредка встречаются на затемнённых улочках, стеснённых высокими и гладкостенными зданиями.

- Кто тут живёт? – спросила Элия, заворожённо смотря на квартал.

- Знать – ависпухрины. Родовые кланы, - ответил Вилдас. – Они произошли из торговых семей Дюнного, взявших власть ещё при Святом ордене. А когда сбрасывали с себя ярмо прошлой власти быстро объявили себя аристократией, взяв в руки все важные государственные посты.

- Откуда ты так много знаешь?

- Читал книгу – «Очерки нового союза: О дюнном», - дал прохладный ответ бывший проповедник.

Они оставили позади квартал ависпухринов и вышли к лестнице, каждая ступень которой блестит зеркально-начищенным мрамором. По бокам, из самой скалы вытесаны статуи великих героев Дюнного – Ардашира, Арсака, Киршикка и Шапшура – четыре воина, с кривыми мечами остриями вниз сурово встречают странников. Они медленно спустились по белокаменным ступеням и вышли к огромной площади, где перед тремя простёрлась душа Дюнного – его базар.

От одного края естественной ложи до другого, под огромными куполообразными навесами устроились лавки и скамьи, прилавки и шатры, откуда торгуют специями и украшениями, тканями и одеждами, меняют верблюдов и леоранов на парчу и атлас. Восточный базар встретил путников узкими проходами, в которых за звонкую монету пляшут танцовщицы, где, втягивая пряный дым кальянов купцы на коврах разложили товар.

Джаэль от непривычности разнообразия цветов, зримых от ковров, одежд или тканей с нитями и гончарных произведений искусства потирает вскружённую голову. Нос щиплет от ароматов специй и кальянного дыма. Парень задумался, увидев, как какой-то парнишка обменивает на три аметиста старого верблюда и мысль посетила его – «неужто здесь так легко поменяться? А деньги им зачем?». Он подметил и постоянно курсирующих стражников,

Элия же не может отвести глаз от изумительной работы украшений с Киры и Киле, зачарована факирами, за свободную монету играющими со смертоносным огнём. Немногие мистики и колдуны с хрустальными шарами под боком пристают к прохожим и всего за пару медяков готовы предсказать будущее.

Вилдас же заинтересованно смотрит на то, как государственный чиновник читает повеление государства:

- Визирь шаханшаха приветствует решение Сената Союза на начало праведной войны с неверными на границе с Тальгаардом. Для исполнения сего, милостью царя царей, открывается вербовка всего свободного населения в носителей лука и стрелы!

Странная аура таинственности и самобытности повисла над базаром, поистине ставшего душой. Здесь проповедник и колдун, государственный сановник и ушлый торговец, убийца и целитель – все найдут место под бескрайними тканевыми укрытиями базара. Этот рынок отличается от того, что Джаэль видел в других городах. Там, на западе, за королевскими горами, рынки более умиротворены и практичны, это места сделок и купли-продажи, а не духа торговли и продолжение культурной жизни. Этот базар прокрыт таинственностью и мистичностью, кажется что-вот – вот они нарвутся на восточное воплощение Лорама Водореза, который позовёт их в пещеру сокровищ, затянет в приключения среди барханов пустыни.

- Не желаете приобрести попугая из Киры? – пристал к западникам какой-то торговец с цветастой птицей в клетке.

Фарнабаз опередил ответ кого-либо из тройки и вынул серебряную печать с гербовым изображением, на её обратной стороне корабль под цифрой «три». Торговец отдал лёгкий поклон и поспешил удалиться, а Фарнабаз спокойно сказал:

- Так бы они от вас не отступили. Всё, что вы видите здесь – это следствие отмены ограничений на торговлю, ведённой Святым орденом.

Пройдя сквозь весь Базар, минуя красивый фонтан, разбитый прям посреди рынка, они вскоре вышли к огромному ансамблю построек и надстроек, который умастился в скале и возвысился над всем Дюнным подобно грозному правителю над подданными. Это многоступенчатое ярусное строение, обретшее значение дворца, стены в цветах царственной бирюзы и украшенные золотыми изображениями царя. С каждого яруса свисают изумрудные каскады экзотических растений, а ручей, опоясывающий первый ярус несёт успокаивающее журчание и свежесть.

Быстро преступив за массивную ограду, они оказались возле третьего вида стражи. Это воины в кольчугах из чёрной стали, с фуфайками и платьями под ними, вооружённые короткими копьями, длинными мечами и луками. Они рассеяны по всему подножью дворца, многие расположились на ярусных башенках и внимательно взирают за обстановкой.

- «Бессмертные», - прошептал Вилдас, вспоминая описание Дюнного. – Новая гвардия дюннийского царя.

- Правильно, - подтвердил Фарнабаз.

Трое подошли к мостику через ручей и недолгий разговор с «бессмертными» заставил их остановиться. Минуты хватило, что бы Фарнабаз убедил их пропустить людей с запада. Пройдя за мост перед ними распахнули изумительного вида позолоченные врата, с серебряной символикой львов и орлом.

- Ох, - изумилась Элия, увидев просторную залу, облицованную красным и белым мрамором, с широким использованием гранита; стиль вырисовывался из сочетания плавного мягкого подхода к камню, любви к статуям, колоннам и аккуратной мебели – подушки, лежанки, столики и многое подобное.

Служанки в лёгких накидках обслуживают сильных страны сей, из-за углов доносится пространное чудесное пение, игра арфы и флейты, нос пленит фруктовый аромат. Картины и произведения искусства тут и там притягивают взор, сам дворец кажется сошедшим со страниц сказки.

Впрочем, Фарнабаз не дал долго им насладиться видами царского дворца. Быстрой рысью он провёл их по комнаткам до самого тронного зада, где они были остановлены воинами в золотистых кольчугах и зерцальных панцирях, с двуручными ятаганами наперевес.

- Нам нужна аудиенция у Шаханшаха, - поклонившись, попросил Фарнабаз и протянул свиток Джаэля.

Безмолвно взяв документ один из них раскрыл его и карими очами всмотрелся в строки. Джаэль приметил, что даже если кто-то посмеет напасть на этих могучих воинов, то тут же будет осыпан дождём стрел с парапетов, балконов и других ярусов, где службу несут «бессмертные».

Они вернули бумагу и пропустили четверых, давая им увидеть всё великолепие твердыни восточного царя. Зал шаханшаха мраморной белоснежной плиткой отражал «звезды» из серебра, золото солнца и тусклый металлик луны, что покоятся на тёмно-синем своде потолка. Из широких просторных и высоченных окон льётся свет, превращающий всю залу в подобие небесной обители. Справа и слева дорога к трону стесняется растениями – невысокие деревца, окружённые плетённой изгородью из сверкающего серебра.

Всюду службу несут воины в золотисто-алой броне, слуги и служанки всюду снуют и поддерживают это место в идеальном порядке, а мастера струн и флейты исполняют по истине божественную музыку, уносящую в мир грёз.

Они, под пристальным взором гвардии царя царей, подошли к самому престолу, громоздящемуся на небольшом возвышении. Вытесанный из западного кедра, обшитый бархатом и украшенный резьбой трон держит владыку Дюнного. Мужчина с тёмно-бронзовым оттенком кожи, аккуратной чёрной бородкой на властный вид лице широкими карими глазами смотрит на людей подле него. Пурпурное мужское платье и ещё пара накидок из парчи и атласа такой цены, что можно на них можно купить маленький захолустный дом в Арке. Его пальцы украшены драгоценными кольцами с рубинами и сапфирами, а на груди массивный символ с изображением крылатого льва.

У Джаэля перехватило дыхание при одном виде его… и негодование. С одной стороны, его восхищает убранство, восхищает горделивый величественный вид всего окружающего его, роскошь дворца. Но с другой стороны – а зачем вся эта помпезность, когда половина города живёт более чем скромно? И его привела сюда цель, человек, который дороже всего представленного тут.

- Царь царей, - склонился Фарнабаз и этому последовали остальные, - буря пустынь и гроза лжецов, амир Дюнного, возродитель Сереброграда, и повелитель Ашиля, отчий племён севера и владыка юга, мы приветствуем тебя и преклоняемся пред тобой!

Джаэль только сейчас приметил свиту царя царей – первый это высокого роста мужчина с морщинистым лицом и седой бородой, его голова закутана в тюрбан, всё тело покрыто чёрными как ночь одежда, а в старческих руках перебираются чётки. Справа от него под другую сторону трона среднего роста, поживший, но не пожилой мужчина с чёрными распущенными волосами, которые ложатся прямо на золотое платье, расшитое красивыми растительными узорами.

Царь поднялся, дыхание его подданных замерло в ожидании речи.

- И я приветствую вас путники. Ты, - он посмотрел на бывшего лейтенанта и тот вздрогнул, - Джаэль из Речного, проделавший долгий путь из дома сюда ради своей дочери не так ли?

- Д-да, господин, - трясущимися губами вымолвил Джаэль, впервые в жизни он подумал, что обращение «господин» было недостаточно… впервые в жизни пред власть держащими он испытывает такие чувства, ибо не варварский король, не предводитель Велисарий – никто не смог внушить такое ощущение, кроме царя царей. – Только р-ради Оливии я сюда пришёл.

- Что ж, долго она у нас жила, ибо об этом попросил сам представитель Консула. Во истину, любовь способна свернуть горы, вас же она призвала бросится в бурлящий котёл войн ради дочери. Сказители и странники от Златоброда до Дюнного рассказывают истории о героях, которые победили огненного демона, зарубили древнейшего предателя и окружённые золотыми деревьями сражались с ужасной нечистью. И всё во имя чего? Ради золота и серебра мира сего? Ради чести и славы мира сего? Не во имя сего, но для того, чтобы быть рядом со своим дитя, ради того, чтобы дочь не испытывала нужды. Во имя любви сие было сделано, и ничего другого.

Джаэль почувствовал дрожь, вкупе с приятным чувством, ощущением тепла. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и он встретится с Оливией. Греза уже берёт власть над сознанием и рисует животрепещущие картины, сердечные образы того, как она выйдет из-за угла. Долго он представлял картины этого, мысленно зрел то, как он увидит её на тракте с беженцами, в шумном городе или в доме сирот. Но всё привело его в дворец царя востока… такое и представить было трудно, но это произошло.

- Вопросы? – грозно спросил царь.

- Зачем вы всё это произнесли, господин? – вопросил Джаэль.

- У моих подданных вышел спор. Вашарин[9] церкви Всевышнего и мой визирь не могли сойтись во мнении – один считал, что вы прошли тысячи лиг ради родной крови, другой же склонялся к более меркантильной позиции. И ныне, вашим появлением, вашими словами поставлен конец в этом споре.

Джаэль чуть повернул главу и увидел, что на губах его… возлюбленной расцвела улыбка. Она тоже рада, что всё так завершается, что конец поискам настал. Душу парня захлестнул прилив радости и трепетной чувственности момента.

- Приведите его ребёнка! – громогласно распорядился царь царей и сошёл с трона, гвардия сомкнулась возле него, и он поспешил скрыться в глубинах своего дворца, предпочитая сентиментальным картинам работу.

Её вывели. В платьице расцветки аметиста, в сопровождении двоих «бессмертных», вышла маленькая светловолосая девочка, с плетёными косичками. Её маленькое, ангелоподобное личико с глубокими синими глазами тут же увидел Джаэль и не смог сдержать порыва эмоций, которые захлестнули его сердце.

- Оливия! – сорвался с места парень, на его щеке сверкнула слеза.

- Папа! – крикнула дочь и тоже побежала к нему.

Вот он – кульминационный момент этой истории – отец прижимает дочь и всё осталось позади – кровь и пот, огонь и вода, горе и слёзы, чаяния и надежды – всё исполнилось здесь и сейчас. Он взял её в ласковые объятия, и она прижимается к нему, ибо никакие царские хоромы и ухаживания не способны пересилить любовь к отцу и желание быть с ним.

- Как же я долго тебя искал, - прошептал Джаэль; его сердце заливается глубокой искренней радостью, лицо едва ли не сияет от счастья.

- Дядя Вилдас! – признала Оливия пожилого мужчину, только его завидев.

Даже Элия не смогла сдержать чувств, по её светлой щеке пробежала горячая слеза, а женское сердце растаяло в умилении, созерцая картину семейного воссоединения. Она ведь тоже помогала ему, желала, чтобы он нашёл свою дочь, хотела сделать его счастливым. Она смотрит на результат и не может нарадоваться.

- С тобой всё хорошо? Обращались нормально? Не обижали? – с волнением спрашивает Джаэль, не унимая взгляда от дитя.

- Да. Всё хорошо.

- Вот чудесно. Теперь я тебя никогда не потеряю, Оливи, клянусь. Чтобы не случилось, чтобы не произошло, ты больше не попадёшь в опасность.

Короткая сцена счастья близиться к обрыву, ибо две фигуры приблизились к ним. Визирь и служитель культа желали с ними поговорить, но их появление возбудило в Джаэле лишь вспышку неприязни и гнева.

«Что им от меня ещё нужно?» - пробуждала мысль ярости.

- Я Визирь Дюнного – Мустафа Ашур’Адад, - поклонился мужчина в золотом халате. – Есть разговор касательно вашего появления здесь.

- Он не может подождать? – нервно спросил парень.

- Боюсь, что нет. У вас будет ещё много времени, чтобы провести с дочерью, а царская милость в виде мешка с серебром покроет любые расходы ваши.

- Эли, - повернулся парень и нашёл во взгляде немое согласие, опередившее ответ.

- Папа, ты куда? – забеспокоилась Оливия.

- Я ненадолго, - погладил её по голове отец.

- Конечно, - согласилась девушка и взяв за руку Оливию отвела её в сторону, в то время, как Вилдас пустился в разговоры с вашарином.

Джаэль и Мустафа отошли в сторону, прямо к огромному окну, которое смотрит на град и дальше на пустыню. За ним стелются безграничные просторы пустыни, виднеется городская жизнь и пески, под которыми может скрываться не один десяток тайн и сокровищ.

- Вы же слышали об изменении условий договора? – осторожно, но с властностью в очах, говорит визирь. – Вам предстоит пробраться в одни пирийские руины и добыть крайне интересную вещицу. Все детали у меня.

- К чему это приурочено? – слегка возмущённо произнёс Вилдас. – Я правильно полагаю – изменения в договоре инициированы правительством Союза?

- Да. Тут речь идёт о долге перед Компанией и Банком и о том, что вам выпадает честь… покрыть непомерный долг страны. Боюсь, что Союз задолжал слишком много им.

- За что? За финансирование армии? За новые дома? Неужто у мастеров монеты нет сердца? – усмехнулся Джаэль, всматриваясь пустынную даль.

- Вы видели все эти прекрасы? Видели, насколько быстро восстал Эндерал из пепла? Как думаете на чьи деньги было это устроено? – визирь провёл пальцами по окну. – Ещё пару месяцев назад тут был пустота, песчаные бури, и нищета, а теперь возник рай посреди пустыни и за это придётся заплатить. Нас взяли в финансовые оковы, сначала всё с улыбкой сделали, а потом выставили непомерные счета.

- Как так получилось?

- Всё началось с тайного договора, заключённого между Велисарием и экономическими элитами Эндерала перед войной с Неримом. Он после победы обещал им больше прав в обмен на финансирование его компании. А затем… торговцы и предприниматели, вступив в Союз с банком по попустительству нового правительства наложили руки на торговлю, ресурсы и часть услуг, образов единую корпорацию. Так появился монстр, который именует себя Ост-Эндеральской торговой компанией.

- И о чём договорили стороны? Как понял, в эпопеи долга началась финальная стадия?

- Практически, - визирь сложил руки за спиной. – Союз договорился, что за Тальгаард ему простоят половину долга. Там будет располагаться промышленная зона Компании.

- Если Эндерал расплачивается целыми кусками земли, то какой же долг у него?

- Да… если я назову сумму долга, то боюсь, что вы упадёте в обморок. Во всяком случае, остался только этот древний артефакт, как говорят древние пирийские летописи – это источник огромной энергии.

- Не думаете, что передача столь важного древнего предмета в руки торговцам может… эм, неблагоприятно сказаться на общественно-политической конъектуре, выражаясь языком учёных? – пытается выражаться возвышенно Джаэль, игра слов ему нравилась в высоком обществе.

- Моя миссия, смысл жизни – исполнять великого царя царей, не более того. И он, подчиняясь воле Магастратума, взял на себя обязательство найти его, а правительство уже намекнуло на вас.

- Что ж, прекрасно, - фыркнул Джаэль, отвернувшись от окна и устремив взор на Оливи, с которой весело общается Элия. – Теперь мы снова на передовой? Откапывать руины, лезть в древние склепы и биться с легионами тамошних кошмаров и лезть под древние ловушки… когда я только сейчас её нашёл.

- Не совсем. Достопочтенный машширра вы спешите, опережаете мои слова. Туда уже отправилась экспедиция… она всё раскопала… её нужно перехватить, перехитрить, опередить и забрать искомое. Не более того.

- Что ж, в такое путешествие ещё можно отправиться. Я надеюсь, что это будет последнее приключение и, - Джаэль улыбнулся, когда девушка и девочка посмотрели на него, видимо обсуждая одну из историй, – для меня закончится это бегство по всему Эндералу.

- На всё воля Всевышнего.

В другой стороне в тихом разговоре верховный священник Дюнного и бывший огнепоклонник, у статуи ангела, обсуждают историю, пройденные пути и высшее. Старый человек, перебирая чётки, тихо, но в тоже временно глубоко говорит:

- Вы были там, в Златоброде и видели, как Его сила остановила огненного демона. Вы слышали, как проповедники огня убеждают в чудодейственности своих стихий. Творили исцеления во имя Мальфаса. Вы воистину зрели многое, но вы выбрали идею пустоты за гранью, почему?

- Ибо только она нас ждёт, Арбадразан, - сокрушённо произнёс Вилдас. – Только она… я видел, как божественный огонь был развеян поборником хаоса, а Мальфас и остальные светорождённые… всего лишь могущественные маги, которые ныне покоятся в могилах.

- Не потому что ли ваш дух много общался с тьмой? – мерно и тихо продолжает священник и подняв лик на ангела он невольно дал Вилдасу увидеть необычную светлость своего лица. – Посмотрите лучше на свет и обратите к нему своё сердце. Только смотря на Него и пуская в сердце, можно избавиться от горького привкуса пустоты.

- А что есть свет? На что мне опереться, когда я видел, как хаос пожирает огонь? Что может противостоять глубинной тьме, холодной и голодной?

- Нет холода и тьмы без тепла и света, - противостоит Арбадразан, смотря на ангела. – Вы их можете почувствовать только потому, что есть истинное явление. И только им вы можете свою душу оградить от зла.

- У вас у самого был долгий путь к вашей вере?

- Я служил при храме Мальфаса «пламенного» или Ашур-Мальфашата по-нашему до этого тридцать лет, - ностальгически заговорил старик. – Моя задача была записывать службы жрецов. До меня это делал мой отец, а до него его отец. Мы многое записывали и многое видели… и я понял, что Мальфас не божество. Как может быть богом тот, кто жречеству своему дал право убивать рождённых и зародышей во чреве из-за обвинений их родителей в отступничестве? Это похоже на жестокого тирана, деспота, нежели бога.

- А потом что произошло? Что вас заставило поменять веру, достопочтенный вашарин?

- Ибо Он воззвал ко мне, позвал к себе в тот момент, когда Дюнное подняло знамя независимости, - чётки стали перебираться с большей скоростью, а голос задрожал сильнейшим волнением. – До того, как проповедники с запада пришли к нам, мы стали молиться, ибо не могли иначе. Сын наследника сильно заболел, и никто ничего не мог – ни лучшие лекари, ни волхвы и чародеи. И мы молились… не Мальфасу, а просто «Богу истинному», и царь царей молился. И Он ответил – болезнь отступила, слово Его к нам было таковым – создать общину, по подобию культа древнего завета с Ним. И тут к нам приходят проповедники с запада, возвестившие о том, что строится великая Церковь Творца.

Он рассказал о событиях, которые и создали условную независимость восточных церквей от Аркской метрополии. Вилдас же вновь призадумался. Перед ним стоит мужчина, говорит истории об Истине и возвещает учение не от себя и не от человека из этой эпохи. Он почувствовал, как что-то в его сердце встрепенулось. Он был свидетелем того, как пламенный демон был остановлен словом Сигизмунда и Маллахнагра, молитвой ко Творцу. Порождения злобы трепетали перед символами Церкви, а история о просьбе Фриджидиэна, Исаила и Первосвященника к Единому в старой часовне и как они противостояли орде духов злобы поднебесной разносится почти по всей стране. И если есть тьма, то и есть свет? Но самое главное, что стало с Арбадразаном, после встречи с истинным смыслом.

- И что вы поняли? – верховный священник заметил, что холод сменился на интерес.

- Что Он, Тот, Кто нам ответил, – живой Бог. Все живут и умирают по Его божественной воле. Так должно быть… мы сами породили такой порядок вещей, получили мир себе, отказались от Него в начале историй, но Он любит нас и все мы его дети.

- И как же сказывается Его промысел любви на нас?

- Только одной Его волей, ангелом, посланным Им пятьдесят лет назад мы живы. Только вовремя распалённых духом Велисария мы живы. Не будь этих маленьких шажков нас бы и не было сейчас, - вдохновенно ответил старик и чуть ближе подошёл к ангелу, чуть склоняясь. – Он чуть направил нас, возжёг веру и оставил свободу этим распорядится нам, как истинно Любящий.

- Вы о той истории, когда аркчанину явился ангел и призвал его бежать на северный остров?

- Истинно.

Как Вилдас может оставить старое? Его, как бывалого словотворца конечно желают призвать на службу Церкви, а Арбадразан, наслышанный о подвигах опытного проповедника, хотел бы видеть этого человека рядом, но нити и идеи старого сковывают его. Странное чувство противоборства и пространного, ранее неизвестного сжали мысль мужчины. Сомнения об истинности сказанного, будто бы нашёптываемые кем-то иным, связали его дух. Раньше он только и искал повода, чтобы найти новую опору. А теперь, желание её иметь словно нарочно убирается кем-то. Тем, чей жуткий ужасный холодный смех разносится по всей бездне и тот, кто хозяин всего отстоящего от света.

- И всё же я, пожалуй, повременю с выбором, - гложимый сомнениями, неуверенно произнёс Вилдас и опасливо посмотрел на ангела, словно ожидая от него кары.

- Ваш выбор и ваша свобода, - просто и беззлобно произнёс Арбадразан, его взгляд пронизан пониманием. – Мы всегда ждём тех, кого призвал Всевышний.

Вилдас обратил взгляд на Джаэля и Элию. Трое стоят в тепле любви и единства. Его друг приобнял дочь и рассказывает о том, что он прошёл ради этого момента, интересуется – было ли хорошо его дочери, никто ли не обижал. Она же щебечет про дворцы, слуг и игры. А Элия? С радостным лицом слушает, она счастлива, что любимый ей человек обрёл потерянную кровинку. Сердце сжалось при виде картины умиления и вдохновлённый ею, Вилдас молвил:

- Не знаю в чём, но в любви точно есть смысл.

- Вы правы. Любовь, жертвенная, которая вас провела сквозь бурю наделена смыслом, - согласился Арбадразан и хлопнул Вилдаса по плечу. – У меня есть для вас один древний фолиант. Не думаю, что вы откажетесь на него взглянуть.

[1] Ависпухрины – высшее сословие в Державе Дюнного, его аристократия. Произошло из богатейших торговых родов и семей, которое после объявления независимости взяли власть в свои руки. Они отличаются набором широких привилегий – из их числа составляются высшее органы власти, они лишены налогообложения и имеют право претендовать на трон и обладают частью власти в своих земельных владениях. Так же они составляют «Совет» - совещательный орган власти при царе.

[2] Дирахма – медная монета ценностью в 0,8 эндеральского медяка.

[3] Саваран врат – должность в Дюнном, равная сержантской. Саваран отвечает за двадцать воинов, несущих караульную службу у ворот, и подчиняется вышестоящим начальникам-офицерам.

[4] Магоптард – священник в Дюнном. Он аналогичен священнику в других странах Эндерала, но его отличие в том, что священство в Дюнном состоит из священнических родов, которые ведут свои истоки от первых священников в этом регионе. Раньше они были священниками Мальфаса «Пустынного» или Ирланды «Песчанной», но со сменой веры жрецы стали священниками Творца, однако структура и социальная иерархия сохранилась.

[5] Саштрапаш – властитель области, региона. Эта наследственная должность, властителем становится представитель знатного рода и правит регионом от имени царя.

[6] Атрошаранах – церковь, храм в Дюнном, который представляет либо многоступенчатое пирамидальное, либо прямоугольное прямое сооружение.

[7] Хирибады – «защитники» веры и помощники священников. Они одновременно составляют храмовую стражу, и в это же время помогают священникам в отправлении таинств. Также из их чреды выбираются уличные проповедники.

[8] Дишмадрахма – серебряная монета номиналом в 0,6 одной эндеральской лиры.

[9] Вашарин – предводитель священников в Дюнном. Он хоть и подчиняется в вопросах каноничности Первосвященнику, но что касается внутреннего устройства, социальной политики и отношений с властями в Дюнном – независим.

Глава 16. Ангел предназначения

Глава 16. Ангел предназначения

Двумя днями спустя. К северу от Дюнного. Пороховая пустыня.

В шатрах, посреди моря золотистого песка, изрезанного высокими тёмными скалами, кипит жизнь. Люди с лопатами и кирками ковыряются в земле, окапывая какие-то руины. Загорелые мужчины в мешковатых штанах, рубахах и майках пытаются откопать какое-то серокаменное строение. Камни выносятся один за другим, всё больше являя миру постройки давно минувшей древности.

Палящее жаркое солнце словно беспощадный господин – хлещет до изнеможения своих слуг, только это кнут жары. Бочки, расставленные по всюду только на дне оставили немного воды, а сейчас лишь середина дня. Ветра практически нет, и кучу народа вынуждена терпеть осушительное солнце.

В шатрах и палатках живёт рабочий люд, хранятся инструменты и провиант. Немногочисленные стражники из отрядов пустынных копейщиков рассредоточены среди всего лагеря, неся неусыпную службу и храня его скорее от воров и мелких разбойников. В конце концов, если придётся отбиваться от врага посерьёзнее, то на помощь придут воины из военного лагеря, до которого на юго-восток всего пару километров.

Но самое основное происходит в главном шатре – большой зелёно-оливковой тканевой палатке, что стелется огромным прямоугольником посреди всех остальных. Сундуки и шкафы, набитые книгами и письменами перемежаются со стульями, столами и коврами. Видно, что владелец его любит комфорт, а несколько маленьких статуй мирада и орла выдают в нём тягу к прекрасному и роскоши. Но несмотря на это, сей человек – любитель и покопаться в грязи, ибо его назначили вести экспедицию, с целью поиска утерянного города пирийцев.

В конце шатра, там, где золотом и светом магических светильников стол, над бумагами корпит высокая девушка. Она отказалась от наряда, что носила ранее – прилегающая полосатая кожаная куртка с высоким воротником вместе со штанами и сапогами лежат в стороне, ибо жар солнца до страшных ожогов способен разогреть подобную одёжу. Вместо этого светло-бежевая шёлковая туника с длинным рукавом и откинутым капюшоном, слегка прикрывающая мешковатые штаны того же цвета, утянутые под короткий светлый сапог.

- Госпожа Лишари Пегаст! – по всему шатру пронеслось воззвание, и дама отвлеклась от пергаментов.

Прекрасный лик девушки обратился ко входу. Её ореховые глаза оттенялись большими ресницами. Открытый лоб сверкал от капель пота, бегущих по немного смуглой коже. Лицо, имеющее черты округлённого прямоугольника омрачено печатью усталости, а на сухих полноватых губах застыла лёгкая улыбка.

- Джеспар, проходи. Не стой у проклятого порога! – крикнула радостно дама и наёмник поспешил скрыться от жары.

- Спасибо, - утирая пот со лба, произнёс среднего роста парнишка, по белым волосом, осветлённой бородке которого стекают капли, его одежда – синяя куртка поверх белой рубахи и всё под защитой кожаного панциря потемнела от влаги. – У тебя достаточно прохладно, что довольно прекрасно. Я не знаю, как там вспахивают эти работяги.

- Чтобы окончательно не взмокнуть, я зачаровала пару камешков на холод, - рука девушки вытянулась и показала на три аметиста, покрытых инеем. – Не слишком спасает, но это хоть что-то. А то от этой долбанной жары можно совсем двинуться.

Джеспар метнул взгляд насыщенно-голубых очей на сверкнувшее золото. Безымянный палец правой руки был увенчан чудесной работы кольцом – златая основа, держащая платиновое ложе, внутри которого красуется яркий рубин в форме ромба.

- Хм, - не смог не отметить это парень, – я вижу у тебя на пальце кольцо. Неужто ты и Фриджидиэн…

- Ну это бы слепой не заметил, - ещё сильнее улыбнулась дама. – Да, мы всё-таки собрались сыграть свадьбу. Всего через пару месяцев… или, когда я там закончу работу.

- То есть бедный парень в полном неведении и томительно-мучительном ожидании? – Джеспар опустил голову к земле, тихо проговаривая. – Эх, несчастный Фридж. А он так бился, но наука для кого-то стала важнее отношений.

- Знаешь, - голос девушки стал более грозным. – Я хоть его и люблю, но не собираюсь из-за свадьбы откладывать исследования. Мы на пороге величайшего открытия. Ещё немного и мы избавим мир от этих «Высших». Ты сам как? Обжил поместье?

- Спасибо Велисарию, конечно, что он помог восстановить дом, но зачем? Я не стал Советником Арка, не живу в поместье, а бедным крестьянам, что горбатят спины у моих полей разрешил оставлять все продукты себе, - внезапно от Джеспара повеяло меланхолией. – Да и… воспоминания тяжёлые. Отец, мать… сестра.

- Что ж, мне рассказывал Фриджи. Я… я дико сожалею о том. Главное, что ты не поехал от боли, и у нас остался такой наёмник.

- Ладно, давай вернёмся к делам насущным, - Джеспар протянул свёрнутый в свиток пергамент. – Это письмо от Мерраджиля. Он считает, что именно в этом месте находится артефакт, который мы сможем использовать вместо нуминоса.

- Правда? – Лишари хватанула письмо, стряхнув верёвку и вглядевшись в его строки. – Вот дерьмо!

- Что там?

- Он реально думает, что оно здесь. Посмотри, - Лишари передала Джеспару пергамент, - он пишет, что в этом месте был монастырь пирийцев-религиозников. И здесь они держали его… они считали, что он являлся проявлением милости их «Творца».

- Что это могло быть? – Джеспар коснулся бородки. – Я наёмник, а не археолог или учёный.

- Содержатель настолько огромного количества магии, что способен весь этот говёный мир отправить в самое пекло преисподней.

- И вы хотите его использовать вместо нуминоса… я надеюсь, что Мерраджиль не ошибся. Не охота разочаровываться и знать, что все мои вылазки по старым фортам и руинам не были бесполезны.

- Во что бы то ни было, я найду его! – Лишари убрала пергамент к другим на столе; её глаза направили взгляд на карты, отписки, древние документы и описания, которые все как один вели в этот край.

«Как же мне всё это надело, но сладка будет находка», - подумала Лишари, вспоминая, что вся эта работа над светочем её сильно утомила, беготня по пирийским руинам и бесконечные раскопки – всё это лишает сил, но какой-то внутренний огонь, неистовая воля ведёт её вперёд. «Что же тащит меня вперёд?» - спросила у себя Лишари. Девушка сколько помнит, только и живёт, как попыткой опрокинуть что-то хтоническое и великое, установить свои правила, или низвести до праха то, что её ограничивало. Сейчас её цель – «Высшие», существа, чья сущность неизвестна, лишённые плоти и попросту неведомого порядка. Они простёрли длинные руки на мир, разинули пасти, чтобы поглотить души и соткать из их частей, новую духовную бестию… как говорил Чёрный страж. А можно поверить и Велисарию, который поведал, что «Высшие» это демоны, которые с помощью «очищения» получают знания и навыки убиенных.

Для Лишари нет дела до того, кто эти создания… главное, что они угрожают этому миру, пытаются ему навязать свои правила игры, где они всем движут и направляют, дирижируют миром, как марионетками. Нет, так для Лишари не пойдёт. Она сделает всё, лишь бы этих голодных холодных тварей не стало, чтобы они больше не отравляли мир своим присутствием.

«Пойду на всё…», - эта мысль зацепила Лишари сильнее всего, ибо она задумалась, что будет, если в этот раз все эти раскопки не оправдаются… мало того, что она превратит руины в кучу камня, так ещё и свадьбу придётся отложить, что заставило даму печально прошептать. – Фриджи.

- Лиша-а-ари, - протянул Джеспар. – С тобой всё в порядке? Ты как будто выпала.

- Со мной… да всё отлично. Я просто думаю, стоит ли рабочим денег дать больше или выговора, чтобы работали реще. А то…

- Госпожа Лышари Пегхаст! – с громко произносимым именем на устах пожаловал рабочий, нанятый ещё в Арке, склонившись в знак почтения. – Мы явили проход. Аккурат у поверхности был, зараза, но мы его не приметили… подумали, что стена, ан-нет. Отконопатили куски, а там дверца. Ржавая конечно, но мы её вскроем.

- Что!? – вскрикнула девушка. – Клянусь Велисарием, вы подумать не могли!? Да из-за вас, остолопов я столько времени потеряла!

- Тише-тише, - заступился Джеспар, встав между ней и мужиком с бородой.

- Не вели наказывать, госпожа, - расстроился простой парень. – Головы ложили, спины рвали, но искали наказанное. Проглядели глазами слабыми, но нашли ведь.

- Ладно, - быстро остыла Лишари, потерев лоб. – Если там будет то, что мне нужно, то дам вам по бутылке вина, чтобы напились и забыли о работе.

- Ой, спасибо госпожа! – обрадовался рабочий. – Век вас не забудем.

- Иди. Передай старшему радагбану, чтобы готовил свой отряд. Мы посмотрим, какие тайны скрывает эта дыра.

Рабочий быстро убежал, а Лишари подошла к столу. В её кисете моментально оказались несколько зелий с плескающейся красной и синей жидкостью, парочка инструментов и свитки, сквозь бумагу которых проходит магия. Девушка махнула Джеспару, и они покинули прохладный шатёр.

- Ох, какая жарень, - помахала Лишари перед лицом, но лучше от этого не стало, ибо по лику ударила приливная волна духоты и жара, она вздохнула и лёгкие обжог раскалённый воздух. – Как же вы тут выживаете?

- Вашими деньгами и повелениями, - на этот раз послышался голос спокойный, подобный шуршанию песка. – Вы же замотивировали рабочих сначала трёпкой, а потом и деньгами. Вы же повелели понатыкать бочек с водой и любому, кто перевыполнит норму вдвое выплачивать дополнительно двадцать пять лир. Вы же дали приказ, чтобы всех лодырей лишали всяких денег, но вот не определили пределы лодырства.

- Старший радагбан, - недовольно сказала и посмотрела на низкого лысого тёмного мужчину девушка, нацепившего на себя пустынные мешковатые одежды. – Как же я рада вас слышать. Я до сих пор не могу поверить, как вы выжили три дня назад? Ушли в погоню за налётчиками и попали в самую бурю.

- Пороховая пустыня – мой дом. Недруги, искатели приключений приходят сюда… и не возвращаются. Они не могут понять пустыню. Они не понимают, как она даёт жизнь... и как отнимает. И они умирают, а я выживаю. И мёртвые уже не могут поделиться новоприобретённой мудростью.

- У вас сильный недостаток, помимо несравненного мнения о себе, - фыркнула Лишари. – Любовь к деньгам. Союз разорится на этих раскопках и никакие убеждения Мерраджиля в Сенате не помогут покрыть ваши требования за охрану.

- Согласен, но тогда вас бы давно растащили налётчики. Я люблю богатство. Оно — слаще воды и сильней меча. Любой меч можно купить за золото. За золото можно купить тысячи воинов. А с помощью тысячи воинов можно создать державу.

- Ладно, - в разговор вступил Джеспар. – Хватит с нас этих мудростей. Ты воинов подготовил?

- Да. Пятнадцать отборных пайганитов.

- Пайганиты? – возмутилась Лишари. – Вы не нашли никого кроме кучки крестьян, которые тыкали только куклы?

- Сейчас Дюнное занимается возведением обороны, ибо враги наши – покинувшие колыбели могил или лихой народ может приливом захлестнуть наши гавани спокойствия.

Лишари сжала правую ладонь в кулак и уже представила, как запустит в командира охраны огненный шар, но подавила гнев. Её коробит от того, что вся безопасность зависит от пайганитов, набранных из западных племён, ибо Дюнное отказалось высылать на помощь тяжёлую пустынную пехоту из-за опасности нападения нежити. Легион Союза и Святой орден воюют на севере, и единственные кто ещё могут прикрыть, так это отряды лёгких застрельщиков Каганата. Денег на наёмников не хватает, ибо всё уходит на оборудование и раскопки.

«Ох, был бы тут Фриджидиэн, он бы всё исправил… он защитил бы меня», - с этой мыслью Лишари махнула обоим, и они двинулись туда, где откопали проход.

Высокие каменные стены некогда могучего монастыря, великой цивилизации обтёсаны песком и стали бежевыми. Огромная литая бронзовая дверь ждёт момента, когда она откроется и скрип её разнесётся по всем залам. К ней уже спускаются люди, им приходится толпиться, ибо подножье у врат – расчищенная небольшая площадка, стены который уходят на два метра вверх, там, где ещё не копано.

Пайганиты занимают местность у врат, их оружие – длинные копья, а броня – тёмные павезы, крепкие штаны да рубахи, усиленные только зерцалом из железа. Выставив перед собой павезы и опустив копья, целясь в дверь, они стали ждать дальнейших распоряжений.

- Ну и чего ждём?! – с нетерпением спросила Лишари. – Или вам нужно отдельное приглашение?

- Подожди, - вперёд вышел Джеспар. – Это дверь не так проста, - среди пальцев наёмника сверкнула сталь отмычек, которыми он стал ковыряться в замке. – Пару секунд. Пирийские замки немного сложные, но всё-таки, - что-то внутри двери хрустнуло и щёлкнуло, раздался металлический стук, - они могут открыться.

Литые двухметровые двери поддались манипуляциям наёмника и осталось только их открыть.

- Ну, что встали столбом!? – Лишари показала на дверь. – Выполняйте то, ради чего вы получаете свой барыш.

Пайганитам ничего не остаётся, как подчиниться и начать отталкивать массивные куски металла. Щитами и копьями они стали толкать бронзу, та заскрипела и подчинилась, став медленно отодвигаться. Спустя пару минут, двери уже оттянуты и проход в монастырь напоминает голодную бездну, открывшую свои тёмные объятия для гостей.

Лишари первая миновала порог. Её пальцы поднялись вверх и с них соткался пучок света, затем ещё один и уже четыре шара стали подобны звёздам, от них исходит тусклый прохладный свет, льющийся на мрачные стены. Взгляд упал на символы, резанные на стенах, на изображения, что вещают о быте и истории прошлого.

- Вы только посмотрите на это, - заворожённо твердит Лишари. – Я никогда такого не видела, - пальцы девушки заскользили по стене, которая полнится письменами, вокруг изображений. – Пирийские руины… в них я никогда не встречала такого, - пленённая сим местом дама вчитывается в буквы, став их переводить, её речь глубока и наполнена пониманием. – «Монастырь сей, есть место славы Творца, где народу пирийскому явилась слава Его и милость Его», - девушка указала на большое барельефное изображение, где изображены люди, собравшиеся вокруг большого фонаря. – Посмотрите, здесь рассказывается о том, как Творец посылает пирийцам что-то. Здесь нарисован треклятый источник света… светоч? Вряд ли… если только источник огромной силы.

- Лишари, - Джеспар положил ей руку на плечо. – Нам нужно идти. Если мы хотим, чтобы Союз не закрыл наше финансирование, то нужно найти этот источник магии.

- Ещё секунду, - глаза Лишари стали бегать, читая всё новые строки, её сердце затрепетало от радости историка, открывшего что-то доселе неведомое. – «Монастырь основан ишийцами, во славу Солнца, священниками верховными Торанар, Моранар и Тбаронар. Они в годы последние, когда маяк зажечь нам суждено, получили дар от Солнца – кристалл. Се кристалл подобен демона душе, во всех своих свойствах. Только немногие с ним рядом бывшие, в порядке оставались. Остальных же хворь страшная свалила в беснование».

Лишари отстранилась от чтения. Её взгляд разглядел, как вперёд уходит длинный коридор, ведущий в глубину монастыря.

- Я была права. Вот дерьмо, но мы вышли на него, - обрадовалась девушка, прихлопнув в ладоши. – А-хах, наконец-то мы покончим с потусторонними уродами. Давайте, шевелитесь.

- Вы уверены, что стоит тревожить покой мёртвых, - командир пайганитов вышел вперёд, перегородив путь для Лишари. – Как говорят восточные поверья – «мертвец, разбуженный ото сна, несёт на себе проклятье того мира и горе тому, кто потревожит его сон».

- Да плевала я на мракобесные слухи! – если бы не пайганиты и Джеспар, Лишари снесла волной магии радагбана. – Мы должны идти дальше!

- Просите госпожа за дерзость, но я обязан вам напомнить вам строки из Судебника о тысячи решений, а именно – «радагбан обязан…»

- Я поняла! – поморщив лицо, пресекла дама. – Да плевать на законы. Нам нужно забрать фигню, которая ждёт в конце.

- Я не могу, добрая госпожа, - упирается командир пайганитов.

- Хорошо, - тяжело выдохнула Лишари, - чтобы тебя Чёрный страж побрал. Ты и твои рубаки получат по тысяче медяков. Тысячу монет за то, чтобы вы просто протопали за мной.

- А вот это разговор.

Достигнув натянутого соглашения, группа пошла дальше. Шестнадцать воинов вольным шагом двигаются по руинам, Лишари внимательно высматривает символы и изображения, освещая путь магией, а Джеспар навострил ухо, ибо старые руины полны опасностей.

Отряд вскоре вышел в огромное круглое помещение – всюду виднеются саркофаги и гробы, единственный выход впереди. Шары света отразились на чёрном полированном камне, освещая лежбища мёртвых. Здесь нет письмен или барельефов… только могильный холод и ужас, веющий от обстановки.

- Проходим быстро, - приказала Лишари, не желая «наслаждаться» мрачными пейзажами, как случилось логичное для мест, где магия во плоти мертвецов сторожит древние места.

Крышки гробов послетали, стуча и разбиваясь о каменный пол. Раздался сначала кряхтящий вой, исторгаемый тленными гортанями, а потом и трупная вонь ударила в голову. Пробуждённые злыми духами существа поднялись из могил. В кривых руках показались потемневшие мечи, обрывки тканей и ветхие доспехи из кожи прикрывают смрадную плоть.

- Стоять овцы! – приказал рагабан дрогнувшим пайганитам. – Уходим в глубь монастыря.

Поднявшиеся стали формировать ряды… некоторые гробы рухнули на землю, открывая запечатанные проходы в другие секции, но Лишари до этого нет дела. Она чувствует, что этот коридор её выведет к желаемому. Но чего он жаждет? На самом деле, что она вожделеет?

Отряды нежити ринулись на пайганитов. Крестьянские мужики хоть люди крепкие, но вид мертвецов ввёл их в трепет и только радагбан смог не допустить панического бегства. Он подскочил к мертвецу и залихвацким ударом отсёк голову твари, а потом сменил сухой бархатный глас на бодрящий рёв:

- Стоим насмерть! Стоять, если не хотите стать для них обедом.

Пайганиты стали строиться, выставляя копья вперёд. Джеспар, помнящий о подобном, сорвал бутылку с пояса; он обмакнул в жидкости из неё тряпку и запихнул в горлышко.

- Огоньку, - попросил наёмник, поднеся стекляшку Лишари, и она проведя пальцами зажгла ткань, которая тут же объялась синим пламенем.

Жаркое пламя заиграло среди рядов нежити в ту секунду, когда раздался стекольный звон. Джеспар зажёг задние ряды нежити, и мертвяки превратились в смердящие факелы, из гортаней донеслись звуки тоскливого завывания и подобия боли.

- Госпожа! – кричит командир пайганитов, рассекающий мёртвую плоть. – Нам нужна помощь!

«Я не могу оставить цель… так близко. Ещё немного, и я закончу всё это. Высшие будут побеждены, я их опрокину», - смотря дальше по коридору, подумала Лишари, её сердце не рвётся, оно готово бросить отряд воинов… но это же живые люди. Её глаза уставились на пайганитов – мужики сформировали стену павез, откуда тычут копьями, стальные наконечники пронзают торсы мертвяков, заваливая ими проход.

- Джеспар, - девушка положила руку на плечо парню. – Мне…

- Я понимаю. Эх, я бы отдал две тысячи золотых, чтобы тут был твой Фриджи и мне не пришлось бы этим заниматься. Да, как всегда разгребать это мне, - наёмник схватился за два острозаточенных кинжала. – Иди и постарайся не погибнуть.

Лишари на этот раз продолжила путь в одиночестве, за её спиной раздавались звуки отчаянной битвы, но ей нет до этого дела. Она идёт вперёд и только вперёд, словно заведённая. Там, впереди её ждёт цель, награда, которая исполнит старые чаяния. Она работала над светочем, но её нагло предали, оборвали работу, пресекли исполнение смысла жизни, но теперь её ничего не остановит. Она хочет этого, желает всей душой доказать, что она способна изменить мир и бросить вызов узурпаторам, будь то Рождённые светом или сами «высшие».

Внезапно всё вокруг дрогнуло, коридор стал плясать и Лишари поняла, что её стремление завело в новую ловушку, которая должна прикончить её. Лишари побежала что было сил, тоннель вокруг неё иллюзорно извивался и брыкался, будто бык, пытающийся сбросить оседлавшего его. Стены тряслись, сбрасывая камень, куски стали сползать, будто омертвевшая кожа, оголяя нечто светящееся и пульсирующее. Магия… тонны магической силы крылись в этих местах и лишённые барьера, энергии хлынули в пространство, прорастая в кристаллические ёжистые пучки, похожие на быстро замёрзший лёд. Кристаллы сверкнули розовым и голубым до ослепления, отбросив на стены мириад извивающихся теней. Испугавшись, она стала беспорядочно выкидывать ментальные щиты, защищаясь от падающих камней. Чародейская тьма теней и свет кристаллов стали сгущаться вокруг Лишари, которая пропустила один единственный камень, ощутив болезненное ощущение в виске. Пошатнувшись и сделав шаг вперёд она смогла выдавить из себя остатки магических сил, сотворив крепкий щит. Это забрало столько сил, что дама не пройдя и метра, упала во мрак.

Лишари очнулась. Сначала ей показалось, что это вокруг шуршат сухие листья осенних древ, но тут же стало понятно, что это осыпается каменная крошка. Монастырь оказался не так прост, как казалось.

- О-о-ох, - приложив ладонь к пульсирующей болью голове, выдохнула девушка, пытаясь рассмотреть, что же случилось; щит вокруг неё только исчез, что говорит о минутах трёх в бессознании, повсюду валяются камни и свет… свет от кристаллов залил всё нестерпимым чувством. – Вот скотство. Реально, что б его, скотство!

Ругань Лишари пронеслась эхом вперёд по коридору и кажется, что ей виден конец его. Вобрав остатки сил, она смогла подняться и идти дальше, тяжко перебирая ногами. Её мысли спутались и только цель ведёт вперёд, призвание археолога - докопаться до истины и долг магов Наратзула – сокрушить чёрное влияние сил, ограничивающих всякую свободу. Она бы спокойно дошла до конца коридора, как её навстречу вышел кто-то. Странная фигура, оттенённая потусторонним мраком, и явившаяся будто из ниоткуда. Её одежды шуршат о каменный пол, а руки протянуты словно в материнском приветствии.

- Кто ты такая? – испугалась Лишари, в её руках сверкнули зарождающиеся молнии. – Не подходи, дух, иначе я отправлю тебя в ад!

- Моя девочка, - ласково прошептала женщина, протянув к ней руки. – Ты связана с тем, кто попрал баланс. Во имя свершения справедливости я должна…

- Что!? – Лишари попыталась атаковать, но её магия была заблокирована, она рассыпалась искрами о тканевую вуаль, которой прикрылась странная женщина.

- Девочка. Ты и твой любимый нарушили баланс, который нужно восстановить… или отплатить за его нарушение… кровью.

Слова, лишённые эмоций прозвучали неистово зловеще. Лишари ощутила сначала приступ ужаса, а потом её скрутило. Женщина подняла руки и Пегаст показалось, что её сейчас разорвут, каждую мышцу обуяла пламенная боль, сердце забилось бешенной птицей, и всё стало стихать, мир начал терять краски и чёткость звуков. Это конец.

В этот же миг в коридоре появился свет… это странное сияние, от которого исходит тепло и чувство торжества. Жизни. Ослепительный «рассвет» заставил женщину под вуалью опустить руки и Лишари стало намного легче. Из «зари» вышел воин, прекрасное существо, чей голос принёс и дрожь в душе:

- Я запрещаю тебе Именем пославшего меня!

- Посланец своего Господина, - печально и будто бы отвлечённо сказала женщина.

- Он и твой Господин! – громко обозначил воин.

Лишари смогла напрячь зрение и увидела, как сияющий воитель обратился к женщине:

- Предательница… мой Господин положил тебе больше не начинать того, что будет нести гибель его любимым творениям. Время твоё и первого предателя миновало. Так мой Господин постановляет и ограничить вас в мести народу сему.

- Когда-то ты были и твоими братьями, - тихо твердит женщина.

- Вы предали Его, поклонившись Тель-Имальтхаати, который восхотел поставить престол свой выше звёзд. Мой Господин приказывает тебе отступить.

В ответ не прозвучало ничего, и женщина растворилась в пустоте. Сияющий воин перевёл своё внимание над скрюченной от боли Лишари и простирая длань свою над ней, дал в её тело снизойти потокам тёплого целебного света.

- Почему ты не веришь, Лишари? — девушка слышала голос везде, словно голос являлся из ниоткуда и отовсюду одновременно. – Твоя жизнь наполнена болью такой силы, что ты уже не веришь ни во что, кроме себя.

- Я верю в науку, - Лишари стала подниматься, чувствуя, что с каждой секундой её тело всё больше наполняется силой. – Я верю в дело Наратзула.

Каждая попытка посмотреть на сияющего воина оборачивалась провалом, будто голова отказывалась это делать. Это было невозможно, разум девушки кричал, что это должна быть иллюзия, но он стоял перед ней. Ангел, существо, отражающее Истинный Свет. На секунду ей позволили взглянуть на сияющего воина и от его образа девушка чуть не упала. Его лицо – красивое и грозное, вселяющее в сердце шок и трепет, сияет ослепительным златом. Всё тело покрывает настолько чудесный доспех, что любой кузнец рыдал бы от упоения при виде его, а на сердце сияет символ Грааля, пылающего внутренним светом. За спиной два крыла, белоснежнее чем только что выпавший неримский снег, и лёгкие, но в тоже время могучие. В одной руке ангел сжимает кадильницу, покрытую драгоценными каменьями и окуривающую коридор приятным сладким ароматом ладана, придающего сил. В другой руке светлый, сверкающий броским серебром длинный меч, поющий ветрам о грядущих битвах.

Лишари почувствовала подъём духа. Она испытала призрачное касание, подобное лучам рассветного солнца, похожее на руку Отца на плече дочери. Охватившая её раздражительность, боль, усталость и фанатичное стремление исчезли, сердце наполнилось спокойствием и миром.

- Иди за мной, - приказал ангел и Лишари не могла не повиноваться.

Ей не нужно было призывать свет, ибо само присутствие ангела заставляло тьму рассеиваться. Вскоре они вышли в большое прямоугольное помещение, где по бокам поставлены колонны. Всё вокруг чисто и убрано, нет нигде нагромождений мусора или обвалившихся кусков. А в самом конце Лишари увидела на четырёх колоннах треугольную крышу, украшенную лепниной и золотыми узорами, блистающими от света ангела. Но что за колоннами мешает увидеть стена и массивные серебряные ворота, накрепко запертые.

- Где мы? – с волнением и дрожью спросила девушка, её речь стала более спокойная, утратив привычное возбуждение.

- Это место для служения ишийцев, а там, - воин указал на конец залы. – Их алтарь.

Они прошили ещё дальше, спустившись по ступеням. Лишари вся потерялась в догадках, кто может быть воин, что это была за женщина и какова его цель.

- Там, то, что ты ищешь, Лишари Пегаст, - указал на алтарь ангел, грозно говоря. – Но нужно ли тебе это, дочь скараггской крови?

- К-конечно нужно, - Лишари посмотрела на запертый алтарь. – Так мы изгоним проклятых «высших». Вы же против них сражаетесь?

- Так, но иными способами. Вы хотите всё сделать сразу, инструментами внешнего порядка, не прибегая к исцелению себя.

- Исцеления… вы о «красном безумии»? – аккуратно спросила Лишари, смотря в сторону от ангела, ибо свет от него сильно слепит.

- Уразумейте, племя человеческое, что вашими недугами души и грехом отгоняется свет, и ими вы даётся власть над собой духам мятежным.

Наступила секунда молчания, что пало от твёрдого гласа:

- Чего ты хочешь? Что ты хочешь на самом деле?

- Я? Изгнать «высших», - покорно ответила Лишари, в мановении ока переменив характер, ибо сам вид странного существа испугал её. – Доказать торжество науки.

- Но своей жизнью, Лишари Пегаст, ты доказываешь обратное. Жизнь… мой Господин напоминает тебе о том, какая она была, - с этими словами ангел простёр десницу, давая кадилу всё заполнить дымом, и Лишари всё вспомнила... пред ней на пространном свитке, сотканном из пара, явилось ведение, образ того, что было.

С любопытством девушка стала смотреть на то, как свет ткёт картины её прошлого и только холодные тёмные стены стали свидетелями картин жизненного пути молодой чародейки. Вот на песке берега морского стоит маленькая темноволосая девочка в зелёном платье. Отец, подаривший ей недавно небольшой набор для копания, был рад тому, что дочь займётся изучением древностей. С того самого времени, когда мать подарила ей старый пирийский амулет, маленькая Лишари была поглощена культурой древних народов, ей хотелось потрогать её, изучить и посмотреть. Детское любопытство постепенно перерастало в увлечение всей жизни. Ей казалось, что именно здесь она найдёт древние руины. Внезапно на берегу появились ещё дети, они стали окружать девочку. Она поняла, что сейчас будет недоброе, а поэтому встала, приготовившись принять каскад обид.

- Что вам надо?!

- Скараггчка! Скараггчка! – стали её дразнить дети.

Эта девочка оказалась не такая как все. Вместо светлой кожи и ясных глаз, её отметил смугловатый оттенок и скосый взгляд. Этого хватило, чтобы местные дети пустилась в дразненения и оскорбления.

- Скараггчка, вытащи череп собачий! – всё сильнее её обижали дети. – Покажи нам магию.

- Нет! Всё не так!

- Как говорил мой папа – все скарагги плохие, - стал язвить один из детей. – Так говорит Творец. Мой папа так говорил.

- Творец! Если Бог есть, то не может быть таким злым! – махнула Лишари. – Вы злые!

- Нет. Мы всего лишь чтим нашего Творца, как говорил мой папа. И тебе скоро это надо будет делать, - ребёнок подбежал и со всей силы пнул набор для копания разлетелся по всему берегу. – Так мой папа учил делать со скараггами.

Дети конечно тут же ушли, а маленькая Лишари села на песок. По её личику побежали слёзы, она захныкала и нет того, кто бы её успокоил. Через её всхлипывания донеслись слабо разборчивые слова:

- Ес-если Б-бог есть, то О-он не может быть таким з-з-злым.

- Сестра! – подбежал рослый темноволосый парень, лет двадцати одного. – Что случилось?

- Ракуша… мен-меня обидели.

- Ничего, сестра. Я найду их. Это же Моло и его друзья? Я разберусь с ними.

- Да они! Хорошо, что у меня есть такой братик, как ты, - Лишари успокоилась, в крепких братских объятиях Ракула.

Видение закончилось и всё рассеялось. Вместо него только ангел и смущённая Лишари.

- З-з-зачем? – голос девушки сильно продрог, но только от сильной внутренней боли, родившейся в душе. – К чему это?

Но ангел сохранил молчание. Вместо этого он вновь поднимает десницу, давая подняться дыму от кадила и новое видение простёрлось на ткани реальности.

На этот раз это молодая дама, лет четырнадцати предстала пред ангелом и самой Лишари, которая в видения узнала себя. Задиристая и наглая девчонка, всё время готовая показать себя, сейчас зажата и с опущенными глазами выслушивает обвинения взрослых. Один из мужчин в форме стражи Остиана задаёт строгий вопрос:

- Ракул, у кого деньги?

Её брат, не желая вступать в спор со стражей, или вообще испытывать душевные терзания, всё говорит:

- Лишари… деньги у моей сестры.

- Золото дамочка! – закричал стражник, уже готовясь занести алебарду для удара, но этого не потребовалась, и девушка из кисета вынула три золотых и отдала их, а воин передал их богатому горожанину, причитая. – Если бы твой отец не был бы мануфактурщиком, то гнить тебе в тюрьме. А так… приваливай!

- Так учил Творец, сестра, - бесстрастно стал говорит брат. – Ложь есть грех, на который я пойти не могу.

- Из-за твоей поганой праведности с голоду подохнут мои друзья. Отец не даёт нам денег, и чтобы прокормить Луи и Верону, я спёрла пару золотых у этой свиньи! – крикнула Лишари вслед уходящему богачу.

- Такова воля Творца, - заученно повторил Ракул. – Не нужно было связываться с нищими. Они всегда могут прийти на службу Храму, чтобы получить пищу… только для этого им придётся принять истину.

- Да пошёл ты! – в исступлении рычит Лишари. – Творец не таков! Вы извратили его образ. Вы – долбанные идиоты, фанатики и сектанты, - слёзы замерцали на глазах девушки. – Луи… Верона… они же теперь погибнут.

Туман кадила сменил обстановку и на этот раз полотно дыма явило убранство богатого роскошного дома, в котором идёт хороший обед, и люди в доброй одежде приступили к трапезе:

- Лишари, так как я хочу Ракулу передать своё дело, - подняв бокал с вином торжественно говорит отец. – Ты же, как девушка будешь посвящена Творцу.

- Что!? Я хочу изучать магию, а не молиться днями напролёт! Это нечестно!

- Но ты должна! Ты пойдёшь в матушки монастыря! Я посвящу тебя Рождённым светом, как благочестивый подданный!

- Да мне плевать, что ты хочешь!

- Дочь, - строго обозначила темноволосая мать, разделывающая кусок мяса. – Это Ракул рассказал, какие блага тебя ожидают в служению Рождённым светом. И я согласна с ними.

- Отец, ты же помнишь, как сам рассказывал, что мы – люди свободные и должны сами выбирать путь в жизни? Ты сам подарил мне тот набор… с него я начала быть археологом. У меня же скоро экспедиция!

- Ничего. Археология не так важна, как, то дело, которые мы тебе даём.

- Нет! Это… это, - задыхаясь от злобы, заговорила Лишари, - это не может быть волей Творца… с вами я вообще не уверена, что Он есть! Я… да иди вы все, со своим храмом!

- Сестра!

- Дочь!

Кадило ангела снова взмахнуло, показывая финал первой части истории. На этот раз всё тот же дом богачей, только в нём поселился траур. Отец, полупьяный еле как стоит на ногах, мать вся в слезах, сцепилась с Лишари в объятиях. Они получили пару дней тому назад страшные вести о том, как ополчение храма было вмазано в землю ударной кавалерией канцлера. И Лишари рыдает. Брат ей донёс много неприятностей, но это все ещё был её брат с которым она правела детство и которого любила несмотря ни на что. А сейчас его нет… обольщённый постулатами храма, лишённый внутреннего стрежня он стал жертвой интересов верховного жреца. И храмовый вестник, пришедший об этом заявить, гордо молвит:

- Простите, отныне ваш брат Ракул покинул сей бренный мир. Теперь он в лучшем мире, вкушает виноград и пьёт мёд, и окружают его девы.

Мать Лишари пустилась в ещё большее рыдание, а отец спьяну швырнул бутылку, но та пролетела мимо, со звоном разбившись о дверь. Все скорбят по Ракулу, он был человеком слабым, но это была их кровь… которую они и потеряли из-за спеси храма. Верховный жрец решил позабавиться с ополчением, поиграть в стратега, но вряд ли фанатики могут что-то противопоставить тяжёлым латникам с пиками наперевес.

- В лучшем!? – сорвалась Лишари, а в её ладонях загорелся огонь, губы выдали крик исступления. – Я ненавижу всё это! Будь все они прокляты! Творец… нет Его! И гори храм. Горите Рождённые светом! – она выставила ладони вперёд и кажется, она сейчас вестника выкинет ударом из дома. – Вон!

Дым кадила испарился, и вместо него снова остались только ангел и Лишари. Девушка, сбитая с толку и ошарашенная, не понимает, что происходит. Ей явили боль, вывернули её душу и снова возбудили старые раны. Она только слабо шевелит губами, утирая горячие слёзы.

- З-з-зачем?

Но и снова молчит ангел. Он поднял кадило, и новая порция дыма захлестнула святилище, соткав свежие изображения, повествующие о жизни Лишари. В сей раз ей показали то, к чему привело всё. Огонь в груди, боль в сердце привели её к великому мятежнику, главному врагу Рождённых светом - Наратзулу. Её ненависть, огонь злобы, накопленный годами привёл к тому, что не дети, помрачённые фанатизмом, не брат и даже не храм стали объектом сладкой мести. А сами Рождённые светом, ибо пожар ожесточения с годами достиг до небес и только их крушение могло хоть на немного успокоить её покалеченный больной дух.

- Так что же ты хочешь? – строго вопросил ангел. – Не твои ли обиды вскормили в тебе желание? И натерпевшись от обидчиков, ты ли не желаешь им мести? Только месть твоя переросла тебя и вылилась на сам мир, на его устройство.

- Я… я…

Лишари поняла суть этих слов, ответ остался в сознании. Она помнит, что обижали её из-за внешности часто и тот эпизод на берегу только малая тень придирок. Брат очень часто срывал её планы, называя их греховными, при этом сильно вредя людям. По его наводке казнили пару товарищей Пегаст и первого любого парня, ибо они выступали тайно против власти верховного жреца. Родители любили Лишари, но это не помешало им свернуть кровь девушке на почве того, что она должна в молитве проводить время, а потом и вообще уйти в монастырь. И закончилось всё смертью брата, после которой и семьи больше не стало.

Внезапно словно из ниоткуда зазвучали её же слова. Она вспомнила их, это её фраза, в злобе брошенная во время общения с пророком в одной из таверн Арка:

«Творец, Рождённые Светом, Великий Дух… названия различные, а дерьмо всё то же. И знаешь, что? Какой бы хаос не вызвала смерть богов, я ни на секунду не сожалею о том, что приложила к этому руку. Так было правильнее всего».

- Се узри последствия этого.

Дымка от кадила сверкнула и новые образы замерцали в дыму. Мир, объятый огнём явился. На этот раз Вин предстал в крови, где народы бесконечно воюют друг с другом, не зная покоя. Матери спокойно убивают детей, принося их в жертву «богу» свободы и богатства. Родственники упали в свальный грех, весь мир пошёл по пути блуда и нет больше стыда. Мир стал идеальным рассадником для рождения «высших», опустившись на самое дно бытия.

- Хватит! – крикнула Лишари, она схватилась за голову от приступа трепета, вселённого видениями. – Я всего лишь хочу избавить мир от «высших». Мне нужно… этот источник энергии. И всё.

- Я могу рассказать тебе, что будет, если ты его найдёшь, - ангел посмотрел на Лишари, и девушка тут же отвернулась, не в силах стерпеть. – И работа твоя продолжиться, ибо для источника понадобится частица «высшего»… малая. Смысл твоей жизни превзойдёт любовь и жених дарованный Господином моим тебе, не выдержит этого, ибо свадьбу ты потребуешь отложить ради работы окончания. В битве за замок Ад’Балор его обида поведёт. И ты потеряешься… тебя ждёт безумие, путь фанатика, не лучше тех, которых ты презираешь, - ангел протянул руку с мечом и провёл по щеке девушки. – Ты можешь потерять того, кто важнее всех возмездий.

- Нет! – Лишари уже хотела броситься вперёд, но её остановила неведомая сила. – Этого не может быть! Фриджи… я его не потеряю.

- Так будет, ибо выбор твой к этому и приведёт, - ангел только собрался поднять кадило, чтобы явить видение.

- Не нужно, - взмолилась Лишари, отирая очи от слёз. – Зачем ты это рассказал?

- Господин мой чтит свободу в творении своём и даёт тебе выбор, - ангел протянул руку с кадилом в сторону алтаря и двери распахнулись, чему Лишари изумилась, ибо даже самый лучший взломщик не скрыл бы их. – Выбирай, ибо Господину моему угодны оба варианта.

После этих слов ангел исчез вместе со светом. Лишари, чтобы не остаться в кромешной тьме, подняла руку и всё залило холодное тусклое сияние. Девушка пошла вперёд. Она может закончить всё прямо сейчас, всего-то нужно взять сияющий ящик и передать его Мерраджилю, чтобы он покончил с «высшими». Но стоит ли это делать? Она встала возле самых врат. Теперь её стремление сильно поколеблено, и она вспомнила, кто её согрел. Парень, любимый человек, вырвавший её из когтей смерти… променяет ли она его ради древней мести? Сердце как будто разорвало надвое, обида и месть с одной стороны взывают к выполнению долга, но с другой её душу тянет тепло, мир и любовь, которые помогут ей забыться, найти тихую гавань, которую она может потерять по слову сего ангела. Вот теперь ей по-настоящему стало тяжко, но артефакт так и манит своей силой, а дома её ждёт жених, готовый одарить теплом и лаской. Девушка делает шаг вперёд, чтобы получить заветный приз, но опять натыкается на стену противоборства в душе. Она ведь простая девушка, которая желает понимания и того, чтобы её в конце концов обняли и приголубили, а не свершения мести… против кого? Рождённый светом пали, Нерим едва не сгорел в огне гражданской войны и даже храм разорён и сожжён. Больше некому мстить. А «высшие»… не станет ли «светоч» ключом к гибели человечества, ибо лишённое ментального врага, оно встанет в духовном развитии и способно уподобиться животным… и всё же Лишари тянется за артефактом, но снова и снова её пронзает боль… и память о Фриджидиэне.

Пайганиты чистили копья, собравшись у подножья навечно упокоенных мертвецов. Там же сидит и Джеспар, натачивающий кинжалы. Он первым увидел, как из далёкого коридора, еле волоча ноги, к ним вышла Лишари.

- Что случилось, госпожа? – спросил радагбан, приметив странную пустоту в её руках. – Почему вы без своего артефакта? Мы зря что ли ковырялись здесь?

- Я прошу вас, - робко заговорила Лишари. – Я каждому дам по три тысячи медяков, только потопали отсюда.

- Что же ты там нашла? – удивился радагбан.

Лишари сделала свой выбор и решила предназначить себя другому пути. Она поняла, что эта погоня – беготня во месть за старые обиды, больное долженствование и ненормальное хотение, возведённый в абсолют. Ей стало ясно, что главное оружие против Высших, это не светоч, а оно внутри каждого человека. Оно в сердце каждого разумного существа, ибо дух его, вскормленный злобой, блудом, пьянством, распутством и прочими непотребствами сам отравляет вокруг себя мир. Она сделала свой выбор – Фриджидиэн ей дороже всякой мести.

- Какая бы то ни была находка, я рад, что Лишари вернулась, - Джеспар убрал кинжалы. – А теперь пойдёмте отсюда. Нас ждёт ужин, а я жутко проголодался.

Пирийские руины, после всего произошедшего ещё могли удивить тех, кто в них проник, но стал это не механизм или таинственный обитатель, а новый участник расхищения древних подземелий. Сначала послышался шорох и голоса, а затем по коридорам, по холодным каменным стенам разлился свет факелов и ламп.

Радагбан только собирался дать команду, чтобы его воины строились, а Джеспар приготовил клинки, как к ним, облитые светом магии и огнём факелов вышли люди. Впереди шёл мужчина, защищённый кольчужными пластинами и несущий в руке длинный посеребрённый меч. Высокие сапоги с шорохом касались камня, а в длинных перчатках пальцы сжали древко факела. Его лицо сосредоточено, волос подвязан сзади в конский хвост. Рядом с ним идёт девушка, её огненно-рыжий волос убран в шишку на голове, а тело объяло тяжёлое подпоясанное одеяние красно-белого цвета. В её утончённых пальцах заключён фонарь, в другой руке наготове огненный всполох боевой магии. Чуть дальше неё ступает мужчина в светлой элегантной мантии, с отвёрнутым воротником и с посохом в руках, который украшен плетённым навешрием в которое вложен камень от которого льётся чудесное сияние.

Обескураженная явлениями недавними Лишари полуостекленевшими глазами смотрит на незнакомцев. Радагбан тихо приказал своим людям встать в боевой строй, а Джеспар толкнув Лишари, привёл её в чувство.

- Стой! Кто идёт!? – кричит радагбан.

- Свои! – ответил Джаэль.

- Свои не будут шастать по руинам, - усмехнулся радагбан и приказал людям опустить копья. – Скажите, мои дорогие, что вас сюда привело? Вы пришли сюда в поисках древних сокровищ или ваши цели более возвышенны? – Джаэль приметил, что радагбан хоть и держит своих людей в узде, но довольно напряжен.

- Приказ визиря, воля шаханшаха, - парень протянул свиток, на котором царская печать. – Так что вы в любом случае нас пропустите.

Раздался чуть грубоватый голос Лишари:

- Вы не найдёте здесь ничего, кроме боли прошлого. Разворачивайтесь и идите восвояси.

- И всё же мы настаиваем, - заговорила Элия.

Лишари будто бы не слышит слов троих, мотает головой и продолжает тихо настаивать на своём, в её глубоких карих глазах Вилдас разглядел душевный огонь:

- Вы не понимаете. Там… трудно объяснить… не нужно туда идти, - она подняла чуть смугловатое лицо. – Ангел, он всё ещё там. Он помог мне. Но прошу вас, не идите туда. Там вы не найдёте того, что ищите. Вы обретёте новый смысл.

К ней подошла Элия, аккуратно взяла за её за руку, заглянув в очи.

- Не мой профиль. Вилдас.

- Да. Хорошо.

Вилдас пару раз шагнул к ней, осмотрел и протянул руку, коснувшись духа псионическими нитями, ощупывая тревоги, злобу и выискивая червоточины, которые могли бы остаться после встречи со злом. Но он обнаружил ни то что бы ментальный щит, сколько аккуратное отведение заклятья, словно некто более сильный не даёт ему коснуться её духа, но подсознательно даёт понять, что кроме касания могущественного света тут ничего нет.

- Она встретилась более чем с древними пирийскими призраками, - тихо говорил Вилдас. – В её душе я не чувствую прикосновения тёмной магии энтропизма или чёрной псионики.

- Неважно, - махнул Вилдас. – Вы выберетесь? Вам не нужна помощь? Вы, сможете ей помочь выйти?

- Я доберусь сама, - уверенно сказала Лишари. – Я отдаю отчёт в происходящем, не думай, что я тронулась крышей. Просто… слишком трудно описать то, что со мной произошло.

- Главное, не наткнитесь на какую-нибудь проклятую мумию, бывшую ранее могущественным жрецом, - отшутился Джеспар. – А то искать нас спасение нам от семи казней пирийских.

- Хорошо, постараемся.

Джаэль обошёл радагбана и его воинов, быстро зашагав в сторону длинного коридора, уходящий в холодный сумрак. За ним тянутся его спутники, готовые помочь в любой ситуации. Его снова ведёт цель, снова взывает глубокий долг и неистовое желание. Его дочь ждёт момента, когда папа вернётся, когда снова её возьмёт на руки и будет с ней играть… но прежде её отец должен добыть важный артефакт, бесценное произведение пирийской науки и магии.

«Я обещаю, Оливи, я вернусь», - вспомнил клятву Джаэль и укрепился духом. Вспомнил он и о том, как они провели вечер, как гуляли с Элией по рынку и парку, наслаждались видами дворца шаханшаха. Элия и Оливи долго общались, шутили и рыжеволосая послушница Ордена подарила девочке игрушку, а Джаэль… он просто был рад тому, что его дочка радуется. И теперь он снова с ней разлучён, но вскоре всё кончится.

Трое углубились в глубокий коридор, который тянется слишком далеко. Вилдас сделал шаг в сторону и провёл рукой по стенам, коснувшись пальцами светло-лиловых прорезей и кристаллических жил.

- Тут был… большой всплеск магии, - прошептал Вилдас. – Действительно, тут должен быть источник невообразимого количества магии.

- Как вообще магию можно собрать? – шепчет Элия. – Это же проявление… моря вероятностей?

- Это нечто вроде аккумулятора энергии, того, что собрало мощь «моря», - ответил Вилдас и указал на прожилины. – И ты посмотри на эти кристаллы. Мощный магический всплеск здесь материализовался.

Дух Джаэля что-то тронуло, ему показалось, что в древних руинах присутствует нечто большее, некто более могущественный. Инстинктивно он поднял клинок и приготовился к встрече.

- Будьте готовы, - предупредил Джаэль.

Они подошли к тому месту, где Лишари встретилась с Женщиной и принюхавшись, парень ощутил запах серы, ледяные когти страха прокрались к его сердцу. Джаэль ощутил помимо присутствия власти жизни ещё и проявление инфернального духа. Вилдас и Элия ощутили это острее, и вскоре излили на себя заклятья успокоения, лишь бы потусторонний ужас не терзал их.

Дальше их ждала огромная зала, в которую ведёт многоступенчатая лестница. От одного вида просторности и обширности залы захватывает дух, но они пришли сюда не ради археологических изысканий. Став спускаться вниз, Вилдас разглядывал стены, украшенные холодными барельефами и фресками, повествующими о том, как народ кланялся своему богу. Рядом на колоннах, удерживающих потолок, есть изображения далёких битв и событий политической жизни Пирийской Империи, сгинувшей в вихре гражданских войн и древнего катаклизма. Здесь же и полным-полно статуй, изваяний древних героев, императоров и жрецов Пиры. поодаль виднеются маленькие железные ворота, ведущие незнамо куда.

- Вот он где может быть, - указал Вилдас на большое коробчатое строение с прямой крышей, проход которого заперт внутрь вратами.

- Точно, - подтвердила Элия. – Я чувствую сильный поток магии оттуда.

- Ну что ж, - с мыслями, как он будет передавать артефакт царю, Джаэль вдохнул и выдохнул. – Вперёд. Найдём эту дрянь и… доставим шаханшаху.

Они пошли вперёд, шагнули на дорогу промеж статуй и оказались на линии мощёного мрамора. Храмы ишийцев отличаются мягкостью в архитектуре и даже плита под ногами отдают плавностью контуров. Они шли уверенно и твёрдо до тех пор, пока зала не сотряслась, вековая пыль отдоила дождём их и будто бы со всех сторон послышался звон труб:

- Увидьте прошлое! – раздался голос сильный. – Увидьте то, с чего началась гибель восточного предела!

- Что! – попытался закричать Джаэль, но не смог – слова будто бы пропали в вихре времени.

Тоже самое произошло и с Элией и с Вилдасом, которые непонимающе взирают на происходящее. Из закружил поток из света магии шторм сладкого дыма, явившийся будто бы из ниоткуда. Страх только усилился, но чьей-то неведомой рукой он был отброшен назад и развернулась оттенённая временем и магией картина происходящего.

Трое оказались на каком-то каменном помосте. Взгляд вправо и на лево даёт понять, что они немногим выше крон изумрудных деревьев. Немой вопрос застрял в головах, но тут же поспешил разрешится, когда они увидели, как рядом произросла целая крепость, вгрызающаяся в горы и их покоряющая. Символ золотого ока с орлом под ним дал понять, что они оказались у древней цитадели в момент её жизни, которая должна была стать житницей северо-востока, подобием Арка, но судьба её – трагична.

Перед ними странное устройство – кольцеватые вытянутые сферы на замудрёном пьедестале медленно кружатся, а в середине, будто бы в воздухе парит огромный золотистый ромбический кристалл. Сердце механизма изливает саму суть энергии и света.

- Вроде всё готово. Ещё немного, и я запущу объект. Солнце Тальгаарда станет вершиной моих изобретений. Тогда эти обалдуи и зануды, ретрограды и идиоты из совета Ордена наконец-то заткнутся! – с напыщенностью и самодовольством говорил высокого роста мужчина в элегантном костюме. – Поверь, эти земли ещё станут плодородными. Мы завалим рынки нашими овощами.

- Даль’Марак, не кажется ли тебе, что ты можешь ошибаться? – под своды высокой каменной башни встала ещё одна фигура – чуть сгорбленный парень, в полной закрытой мантии и железной маской на лице. – Ты не думаешь, что твоя самонадеянность может погубить целый регион? Вы все из Ордена, настолько горделивы?

- Я не понимаю. Прочему именно моя работа вызвала у вас такой интерес? Разве тайному культу есть какое-либо дело до науки? Спасибо конечно за предоставленные схемы и компоненты, но всё же я не могу понять ваших целей?

- Они довольно прозаичны… помочь миру увидеть истину, - лукаво ответил мужчина и протянул руку к кристаллу. – Запускайте, не будем медлить.

- Вы правы. Нужно приступать.

Маг подошёл к устройству и опустил руку на кристалл. Он припомнил, как к нему пришёл этот человек несколько месяцев тому назад. Его оставили собственные же братья и сестры из Святого ордена – они решили, что землю Талгарда нельзя сделать плодотворной, что её нужно оставить, но гордый Даль’Марак не только отказался от цели, но и основал тут целые селения, развернул широкую добычу железа, мрамора, камня и многих прочих полезных ископаемых. Но что будет есть народ? Нельзя же питаться песком и камнем? Под угрозой неминуемого голода Даль’Марак пошёл на отчаянный шаг – с помощью колоссального количества магии решено повысить плодородность земли. И тут на сцену истории вышел таинственный помощник из некой организации «Весы», который принёс недостающие схемы и указал на пирийские руины, где покоится древний источник энергии.

Свет заполыхал, окутав кристалл странным непроницаемым коконом, поглотил его и стал произливаться в мир, словно это щупальца.

- Вроде… всё… в порядке, - Даль’Марак опустил руку и увидел кривую улыбку за железной маской, узрел, как пальцы сектанта внесли чары, коррективы в работу устройства и свет стал волноваться, буйно дёргаться и терять стабильность; это вызвало приступ злобы и негодования. – Вот скотина! Ты что творишь!?

На это последовал холодный и чёткий ответ:

- Весы не желают, чтобы оно было запущено. У нас совершенно другие планы на Эндерал и появление ещё одного источника крепкой власти у Светорождённых совершенно не вписывается в наши планы.

- Ты что несёшь?

- Ты не пронимаешь наших целей! Светорождённые – это опухоль для мира, которая не даёт обрести единения с нашей истинной сущностью, затмевает это своими ложными идеалами. Нас ведёт огонь. Огонь веры в пустоту и хаос, а духи его есть наши проводники.

- Зачем! – истерично крикнул Даль’Марак, отчаянно пытаясь удержать нестабильные потоки света, пол под ним начал трескаться и покрываться сетью трещин. – Я просто хочу сделать землю плодородной! Дать дом тысячам людей!

- Духи хаоса дали нам зреть будущее. В древнем северном храме они показали нам, что град сей станет оплотом великого разврата и лжеправедности. Поклонение Мальфасу сделает его плотом веры, которая не даст поселиться в умах нашему учению. Отсюда родятся люди, которые вероятней всего станут ведомыми в игре высших и будут вершителями очищения!

- «Очищение»? Ты светопыли перенюхал!?

- Во всяком случае! – сектант усилил ментальной давление на кристалл и всё залил ослепительно-белый свет, полилась странная зелёная дымка. – Это конец для Тальгарда.

После зазвучал глас иной, текущий извне видения:

- Дальше была великая катастрофа, спор перерос в битву и Талгард обратился в пустыню.

Видение стало таять, а трое постепенно возвращаться в мир реальный, где они стоят посреди холодных стен тьмы пирийского храма. Через пару мгновений трое снова внемлили к гласу свыше:

- Вам должно туда идти с осторожностью, аккуратны будьте с кристаллом силы, ибо он принесёт лишь горе. Он сродни тому, что стоял в том проклятом устройстве, погубившем клочок земли, - из клубов дыма появился человек… его подобие – серая мантия с капюшоном поверх серебристого доспеха с изображением чаши на груди.

- Кто ты? – с трепетом спросил Джаэль.

- Слуга Великого Царя, - был дан ответ короткий, но каждое слово полнится силы. – Это одно из немногих обличий, которыми даёт мне показаться Он перед родом смертным. Пред кем-то нужно быть величественным, а перед иными и таким будет достаточно.

- Этот источник энергии, он сродни тому, что в Тальгаарде использовался Даль’Мараком? – спросила Элия.

- Практически. Это «погибель судеб» и в тех руках, в которые вы желаете его отдать она может принести много горя.

- А почему бы просто не обрушить весь этот храм и не погребсти вместе с источником энергии? Если твой Господин настолько силён, что отправляет таких слуг, то это Ему удастся сделать с лёгкостью.

- О, Вилдас, не знаешь ты её есть предназначение доброе, против зла поставленное, - чуть повернул голову в сторону мужчины вестник. – Но при иных условиях и когда на него ляжет произволение иное. Вы можете его забрать, но не отдавайте тем, чьи уста хоть и славят порядок новый, но в сердцах своих имеют идол мирада золотого[1].

- Хорошо, посланник, - с неожиданно вспыхнувшим уважением в сердце, чуть поклонившись, сказал Джаэль и тут же взроптал. – Но как мы выполним теперь задание? На стране висит огромный долг.

- Ступайте к той двери и там найдёте искомое, - указал вестник на металлические врата и властно, но тихо, указал. – И помните, что для победы над древними заблудшими, вам нужен клинок священный, ныне в Тальгаарде покоящийся.

После сих слов посланник развёл руками, вновь отовсюду налетели клубов дыма и поглотили его, а спустя всего пару мгновений всё пропало, вестник Вышнего пропал совсем, оставив после себя несметное количество вопросов.

- Кто это был? – спросила Элия.

- Неважно. Просто ясно, что мы попали в битву большую, чем просто война Союза с Королевством, - хмуро ответил Вилдас.

Джаэль же ничего не сказав, отправился к той двери, и за ним потянулись двое. Они прошли метров сто прежде чем уткнулись в малозаметную конструкцию из металла.

- По любому она закрыта на какой-нибудь хитроумный замок, - подумала Элия, смотря на кольцеватое изображение двери.

- Не думаю, если об этом говорил тот… явившийся.

Как только Джаэль коснулся холодного металла, тот податливо поддался и дверь открылась. Трое едва не ослепли от того, что явилось за ней, ибо они увидели древнюю храмовую сокровищницу, удивление и неожиданная радость от находки заиграли в душах. В глазах отразились блески серебра и золота, ибо перед ними простёрлись десятки распахнутых сундуков и набитые драгоценностями, лежащие на полу древние монеты сверкали под тусклыми пирийскими лампами, изваяния и посуда из благородных металлов так и манят к себе, дабы ими владеть. Глаза разбегаются, пытаясь оглядеть все самоцветы и камни, что мерцают внутренним блеском.

- Что ж, - Вилдас вошел Джаэль вошёл на мрамор прямоугольной комнаты. – Я думаю, если Союз отдаст всё это Ост-Эндеральской, то она ещё ему останется должна.

- Ты прав. Но что мы сделаем с тем кристаллом? – Вилдас склонился над статуэткой какого-то животного. – Если мы его отдадим Компании, то… это сделает её самой могущественной фракцией и тогда она сможет диктовать политику, - мужчина шагнул в сторону и едва не увяз в куче серебряных монет. – Заключённая энергия позволит использовать эту дрянь как оружие.

- Я понимаю. И знаю, что эту вещь вообще не стоит кому-либо отдавать, - Джаэль пнул горсть золота. – Любая сторона начнёт играть этой вещью. Неровен час образуется ещё один… Тальгаард где-нибудь.

- Но кому мы её отдадим? – спросила Элия, подняв блюдо из меди. – Сейчас нет тех людей или аэтерна, которым можно отдать на сохранность такую вещь. Искушение слишком сильно.

- Есть одно место, где её можно упрятать, - стал тихо говорить Вилдас, опираясь за посох. – Это северный монастырь, в горах Фростклифф.

- Если тамошние монахи будут молчать.

- Они затворники, Вилдас. Им нет дела до того, что им приносят. Особенно если вещица не будет казаться такой, какая она есть.

- Тогда отправляемся. Отдадим сокровище владыке Дюнного… а источник энергии, - ухмыльнулся Вилдас. – Мы не нашли.

[1]Золотой мирад – идол, возведённый народом «общины завета» в Нериме, после бегства из града Осс’Тиан. Это произошло, когда народ на долгое время остался без предводителей, ушедшими общаться с Единым и получать учение и закон для этого народа. Часть народа обольстилась и призвала возвести статуи золотому мираду, богу, который их якобы спас. В конце концов вернувшиеся предводители приказали стереть его в пыль, ибо это идол, мерзость перед Творцом.

Глава 17. Долги и смыслы

Глава 17. Долги и смыслы

Утренний свет медленно проникает в окно и ласкает лица спящих людей, отгонная сумрачные тени и развеивая мрак. В маленькой комнатке, где весьма нехитрое и простое убранство для восточного дома, разлеглось двое человек на простецких кроватях. Тихое сопение разносится по дому, перебиваемое слабым завыванием утреннего ветра, влетающего в окно.

Первым открыл глаза парень. Его темноватый волос и нестриженная борода слегка засолились, одежда на теле не отличается изыском, а весь вид говорит об усталости. Он оглядел столик перед собой, пару стульев, сундук для вещей и ещё одну кровать, набитую тканями для мягкости. На ней, накрывшись одеялом, спит рыжеволосая девушка, мирно смотрящая утренний сон… видимо приятный, если её губы похорошели слабой улыбкой. Парень коснулся подбородка и провёл по волосам, самоосудительно приговаривая:

- Наверное видок у меня. Надо хотя бы… побриться. Но когда?

На его стороне правда. После того, как они нашли сокровища, пригласили туда людей царя и представителей Союза, всё помогли погрузить и ушли из Дюнного прошло не менее недели. Ещё неделю они на лошадях и с помощью магии добирались до места, которое Союз назначил для расчёта по всем долгам, ибо они выполнили все условия договора. Сереброград отстроенный стал местом, где эмиссары Эндеральского Союза поставят точку в их путешествии.

Джаэль обрадовался. Он смог сделать так, чтобы добрый народ Союза более не испытывал трепет перед долговым клинком Ост-Эндеральской. Но более всего его веселит то, что теперь никто не будет мешать ему видится с дочерью и заботиться о ней. Парень улыбнулся тому, что теперь он больше никогда не потеряет Оливию, что их ждёт завершение всех путешествий.

- А-хах, - прозевала Элия и открыла ясные голубые глаза, потерев их.

Девушка поднялась, откидывая одеяло и вдохнула полной грудью. Она ощутила лёгкий морской освежающий бриз, рвущийся из-за распахнутого окна. Посмотрев на лицо возлюбленного и почувствовав тепло в груди, она улыбнулась ему.

- Долго же мы спали, Эли, - парень встал с кровати и подошёл к стулу, на который сложена одежда.

- Даже не верится, Джа, что всё скоро закончится. Мы с тобой столько прошли… вместе. Теперь… что же дальше?

- А дальше заберём то, что нам причитается и отправимся туда, где треволнения этого мира нас не достанут. Знаешь Эли, - он проникновенно взглянул на неё, когда накинул лёгкую рубаху, - я думаю отправится на родину, найти домик на берегу моря или поодаль от больших городов и там поселиться. Представь себе – ни каких тревог, никакой войны или политики… как же меня всё это достало, Эли. Ты даже не представляешь, как мне надоело всё это.

- А что насчёт меня, Джа? – с трепетом в сердце и голосе спросила Элия, тоже встав; девушка нашла свою одежду и отвернувшись от Джаэля, скинула сорочку, чтобы накинуть светлую приталенную рубашку. – Ты ещё не забыл про те слова? Джаэль, мы столько прошли вместе с тобой, - эти слова дались ей тяжелее всего, но сжав волю в кулак она всё же сказала их. – Я не могу без тебя, Джаэль.

- А как я без тебя? - он повернулся к ней и в глазах увидел пламенную надежду и неистовое желание; он знал, что всем сердцем она хочет быть с ним. – Без твоей поддержки лежать мне сейчас где-нибудь в могиле.

- Не знаю. Мне кажется, что мы теперь не сможем… без друг друга.

- Это так. Эли, а у тебя когда-нибудь были… отношения?

- Никогда.

- У такой красивой и прелестной девушки? – с наигранным удивлением спросил Джаэль. – Как такое вообще может быть?

- Не знаю, но так случилось… а ты Джаэль? Чего теперь ты ждёшь?

- Тебя видимо жду.

- Так зачем же ещё ждать чего-то? – отшутилась Элия, застёгивая юбку.

Джаэль медленно подошёл к ней. Его пальцы аккуратно взяли её ладонь, ощутив тепло его рук сердце послушницы буквально запела, в груди вострубила радость вместе с волнением.

- Помнишь Золотой лес? Я думал, что мы тогда там и ляжем… думал, что больше я тебя не увижу…

- Поэтому ты меня поцеловал? – девушка сделала шаг вперёд, и они встали практически нос к носу.

- Да, - одно слово прозвучало из его уст столь томно и сладко, что Элия на секунду задумалась и не заметила, как Джаэль припал к ней губами.

Она же даже не подумала, чтобы отступить от него, полностью подчиняясь этому порыву. Приобняв его, она желала бы, чтобы этот момент никогда не прекращался. Чувственность, счастье и неописуемо чудесное светлое чувство захлестнуло её настолько сильно, что всё потеряло для неё влияние. Их история отношений вела к этому – от недоброжелательного взгляда и сотрудничества в Златоброде, приятных вечеров в таверне и совместных операций до взаимных чувств и поцелуя в Златолесье. Главная цель жизни Джаэля решена, теперь же можно обратить внимание и на желание сердца. Столкновение с новым миром, жаркие битвы и противостояние с потусторонним бытием соскоблило с его души нарост тяги к минувшему. Эсса мертва, она – часть прошлого, сердце же не знает приказа и желает новых чувств, нового дыхания романтики. Он прижимается к ней сильнее, находя в Элии новый, единый смысл жизни, а её присутствие рядом наполняет его существование значение. Оставив то, что было, Джаэль вновь готов последовать зову души.

Внезапно Элия отстранилась, с горечью роняя вопрос:

- Как ко мне отнесётся Оливия?

- Она в восторге от тебя! – взял девушку за плечи парень. – Ты ей нравишься. Она не чает в тебе души. Не вы ли вчера общались про дом старца и его таинственное исчезновение до самого вечера?

- Да, так и было, - улыбнулась Элия, надевая короткую чёрную жилетку. – Она рассказала, как ты с друзьями, немного подвыпив, собирались отправится путешествие к старцу.

- Было такое дело, - смутился парень, застёгивая ремень. – Хорошо мы тогда приняли на грудь. Но заметь, ты ей нравишься.

- Как… подруга или старшая сестра. Но как мать?

- Сама понимаешь, что это… всего три года прошло с той поры как…

- Понимаю, Джа.

Топот ног и игривый голос за дверью стали провозвестниками появления ребёнка. Элия и Джаэль закончили одеваться, нацепили последние вещи и сами приготовились выходить, как дверь открылась. В комнату вошла светловолосая девочка в лёгком светлом платьице поверх рубашки и штанов, чуть прикрывающих сандалии, с тканевой сумкой в руках.

- Папа, доброе утро, - с этими словами вошла Оливия.

- Доброе утро, - подошёл к дочери Джаэль и приобнял её. – Как тебе спаслось? Ничего не беспокоило?

- Всё хорошо. Мы сегодня утром с дядей Вилдасом гуляли по берегу, ходили к речке. А потом купили апельсины, - девочка показала оранжевый фрукт, вынутый из сумки.

- Вы ходили на рынок и так далеко? – с тенью претензии спросила Элия. – Вилдас!?

- Он ушёл, тётя Эли. Он довёл меня до дома, а сам куда-то пошёл.

- Куда?

- Туда, где горы, - девочка показала пальцем куда-то в сторону.

Джаэль кивнул. Последнее время с Вилдасом происходило нечто странное – он держал себя отстранённо, даже с Джаэлем вёл себя будто бы они не знают друг друга около десятилетия. Только общался с Оливией, помогал им в дороге, варил из трав напитки, укрепляющие силу и подбадривающие в пути. После битвы за Речное и Златолесья свет смысла и надежды в очах Вилдаса поник, но после пирийских руин, долгого общения с вашарином казалось, что он становится на новый стезю. Тьма отступилась не перед божественным огнём, не мистическими водными потоками и даже не силами ушедших светорождённых. Нечто странное и совершенно новое, но старое и исконное в веках воззвало к душе бывшего проповедника, обращая её к себе… столь слабо, тихо и незаметно словно это курение льна.

- Хорошо. А ты где нашла пару цветков? – Элия указала на две налитые алым розы, торчащие из сумки. – Не украла ли ты их у торговцев?

- Не-е-е-т, это торговец отдал Вилдасу за какой-то амулет.

Элия подошла к Оливии и пальцем провела по лепесткам изумительного цветка.

- Ты не против?

- Нет.

Девушка вытащила цветок, ловким движением пальцев она очистила его от шипов и изумрудных лепестков. Кинжалом отсекла почти две трети стебля и отложив клинок, вплела его в волосы девочке. Так прилежно, с заботой и аккуратно, что Оливия практически не заметила, как это произошло.

- Вот теперь ты настоящая красотка.

- Спасибо, тётя Эли! – обняла её девочка и сама девушка ощутила странный прилив приятных эмоций, разливающихся по телу тёплой пульсирующей волной. Ей показалось, что перед ней стоит её собственная дочь, душа всей силой возжелала обогреть, прижать, окормить и делать добро этому ребёнку.

- Спасибо тебе, Элия.

- Какие у нас на сегодня планы? – бодро спросила дама. – Пойдём на рынок? Или отдохнём на пляже?

- Пойдём погуляем… до дворца местного правителя. Завершим все дела и больше не будем иметь дела с Союзом.

- Мы пойдём гулять?

- Да, доченька, мы пойдём гулять.

Подготовив всё, они покинули временное жильё, щедро выданное местной властью до всех расчётов по всем пунктам с Союзом. Свет от ослепительно яркого солнца ударил по глазам, стоило только покинуть дом. Стояла бы и жара, если бы не приятный охлаждающий морской ветерок.

Они пошли в город, который ещё совсем недавно нарекался градом мертвецов. Экспедиции колонизаторов и воинов, высланных новым царём, чтобы проверить почему с северо-востока его страны уже месяц не поступает серебро, наткнулись на воплощение ледяного ада. Местные рассказывали, что над поселением висело свинцовое облако, каскад туч, на песке были разбросаны высушенные досуха тела, а между ними сновали гиены, кружились падальщики, злобно крича. Тёмной рукой мрака и бесконечно злого умысла устроенное смертоубийство ещё сильнее устрашало тем, что трупов были сотни, лежали они где, как и всех возрастов… будто бы они погибли в один момент. Складывалось такое чувство, что здесь проскакала сама смерть вместе с всадниками ужаса и чёрной мистики. Понадобилось две недели, чтобы захоронить тела, с помощью чар развеять облака и хоть немного наладить жизнь, которое вскоре забила ключом.

- Сколько они потратились на то, чтобы построить тут верфи, Джа? Говорят, что они очень красивы. До них всего пара километров, может потом сходим до них? Посмотрим на портовый рынок и прикупим там чего-нибудь?

- Если всё удастся сделать быстро. Я не думаю, что с бюрократией Союза мы справимся быстро.

- Или если очередные противники новой страны не пожалуют сюда… как, то было в Речном. Надеюсь, нас защитят внешние стены.

- Они довольно крепки, Эли.

Джаэль видел эти стены. Прямо рядом с какими-то старыми руинами, имя которым «старый Йагаш». Они в метра три высотой, сложены из обожжённого кирпича и замалёваны известью. Возвышаясь грозным бастионом они стали и защитой, и проходом, и вместилищем целой батареи новеньких пушек. В башнях гнездились лучники и арбалетчики, за стеной разбит целый лагерь с воинами Саштрарапии «Сереброград»[1]. Далее по мощёной дороге они пришли к высоким древним стенам, за которыми начинался настоящий оазис, сущее море зелени в стародавних руинах. Пройдя за них, они попали в прохладу под большими листьями пальм, в свежесть травы и прохладу от быстротекущего потока. Большая нурия, устроенная слева, также утонула в зелени. Примечательным стала небольшая часовня, разбитая среди остатков архитектуры древних. Вытянутая, с большим основанием и конусным заострённым верхом, она напоминала чем-то обелиск, но пылающий внутри огонь у алтаря, и чаша на нём ясно дали понять, что это дом молитвы Единому. А после этого предстал и сам Сереброград, именуемый жителями на иной манер – Наркхшурашу.

Медленно ступая по нешироким улочкам, они бредут сквозь одноэтажные дома. Им навстречу попадаются люди в светлых одеждах, загоревшие с насыщенно чёрными волосами и карими очами. Чем-то это место смахивает на Дюнное, только в более меньших масштабах. Они подошли к границе западного города, который именуется ещё «новым». За спинами остался зелёный вал, устроившиеся под его тенью ткацкие и небольшие мастерские, немного новых домов приютили бывших обитателей пустынь, которые стали разводить табак. Новый город стал приютом и для множества скотоводов, которые построили загоны для скота поодаль от Сереброграда на границе «зелёной изгороди».

Джаэль осторожно ступил на скрипящий дощаной мост, который ведёт над каналом. Обильно пущенная вода, разрытые нагромождения земли и разбитый камень дали дорогу живительным потокам влаги, которые хлынули в город, рассекая его надвое. Под ногами прохладная вода, на мосту-полумесяце мирно общающиеся люди, а на берегу народ, стирающий вещи.

- Джа, я слышала множество историй о том, что тут было. Почему Сереброград встретил поселенцев… сущим кошмаров?

- Не знаю. От бардов и путешественников мы слышали истории о том, что как некий путешественник из Нерима пришёл сюда по заданию Святого ордена. Он встретил тут одного мальчика, который был проклят и должен был у него забрать какую-то важную вещь. В итоге, проклятье вырвалось на свободу и уничтожило Сереброград.

- Вряд ли такое возможно.

- Я слышал такую историю, Эли. Не знаю, как оно было на самом деле и не хочу знать. Главное, что простые люди Дюнного могут спокойно жить и работать. Не знать больше горя.

- Папа, а куда теперь мы отправимся? В Речное домой?

- Не знаю, малышка. Но главное туда, где будет безопасно.

- А можно будет взять с собой тётю Элию? – наивно спросила девочка. – Она отправится с нами?

- Конечно можно… конечно отправится, - Джаэль

Они перешли через мост, и предстали перед старым городом, который встретил их широтой и размахом. Куда ни глянь всюду одноэтажные бежевые домики, между которыми пролегают узкие улочки. Они двинулись вперёд, быстро смешавшись с толпой людей, осторожно обходя стражников и солдат Державы. Их путь пролегает на север, где у самой скалы, входя в неё, возвышается дворец городского наместника. Не такой величественный и помпезный, как твердыня шаханшаха, но одним своим видом показывающий, где сосредоточение власти.

Трое свернули налево, выйдя на главную улицу. По обе стороны от них протянулись торговые ряды. На цветастых коврах, под тенью навесов и за прилавками купцы разложили вещи и с нетерпением ждут, когда какой-нибудь путник распахнёт кошель, проронит звонкие монеты в их руку и обогатит дельца. Чего здесь только Джаэль не видит – продают всё, что можно – от каменных бус, до кирийских шелков и кальянов, от неримских вин, до милейских талисманов. Но больше всего поражает обилие серебряных украшений и изделий из сего драгоценного металла. На солнце сверкают и слепят тарелки, статуэтки, декоративное оружие, клети, ложки, вилки, рамки и всё что только можно. В обмен на драгое серебро купцы сего града покупают всё что можно по всему Эндералу и за месяц рынок наполнился диковинами из других регионов. Глаз Элии подмечает знакомые акрские мраморные маленькие изваяния ангелов и рапиры с клеймом республики, Джаэль не может насмотреться на вышиванки-рубахи, медовуху и гусли из Речного. Здесь на длинной гряде прилавков и бренди из Даль’Галара, и топоры с пивом, лютнями и руническими украшениями из Златоброда, и костяные амулеты со шкурами и луками из Каганата, и даже аэтернские ятаганы работы златолесских мастеров.

Стражники города, вкупе с воинами армии Дюнного несут бдение, внимательно смотря за порядком. Огромное количество пайганитов, вооружённых лучшими копьями и щитами, способны отогнать любую банду, а дюннийские воины, вооружённые мечами и булавами, составят конкуренцию солдатам из Арка. В людях тут не будет проблем, ибо скотоводы из диких северных пустынных племён охотно поставляют воинов в пайганиты. Жившие на отшибе истории и родины, считавшиеся нецивилизованными и гонимыми, они за полученное признание охотно отплачивают верной службой.

Элия не могла не приметить, как тут радостно и легко бегают и играют дети. Она не могла вспомнить, чтобы такое было в дальних деревнях Королевства Солнечного берега или Аристократической республики Арк. Война, близость к передовой и целый каскад проблем, доставшихся в наследство от Святого ордена лишал эти страны в покое, держал их жителей в напряжении.

- Что там нас ждёт? – с волнением спросила Элия, коснувшись мизинца Джаэля, и показывая на дворец. – Я устала от этих встреч с власть имущими.

- Понимаю… я не знаю, что, но уверен, что Союз расплатиться по своим долгам. Скажи, ты после того, как мы закончим не станешь возвращаться в Святой орден? – с надеждой спросил Джаэль, ибо служба в нём сопряжена с множеством смертельных опасностей, а он не хочет ей потерять.

- Не знаю… ты что сам думаешь?

- Я? Эли, как тебе будет угодно. Просто… я не хочу, чтобы ты ради Ордена лезла в какой-нибудь могильник и там… осталась навсегда.

- Джа, ты знаешь, что я хочу остаться с тобой… нет, не думаю, что я вернусь в Орден. Знаешь, я поняла, что моя служба, преданность ему… всё ради сестры.

- Когда?

- Когда мы… ты помнишь, что было в Речном, - посмотрев на ребёнка девушка не решилась ронять слов о том, что произошло под столицей княжества.

- Да… помню.

Вскоре они подошли прямо к дворцу наместника. По сравнению с другими постройками Сереброграда он огромен. Возвышаясь монолитной стеной, с тремя рядами балконов и окон, он плавно переходит во второй ярус, который возносится подобно обелиску. Остальная и большая его часть спрятана в скале, надёжно защищённая самой природой. У ворот стоит дворцовая стража, накинувшая поверх зерцальных пластин и укреплённой ткани накидки цвета беж. Конусные шлема, утопленные в тюрбанах, украшались конскими пёстрыми хвостами, вторя в красоте изображениям льва на щитах.

- Джаэль и Элия. Мы приглашены во дворец наместником и представителем Союза, - сходу сказал парень.

- Да, нас оповестили. Но кто это? – показал на девочку мужик.

- Моя дочь.

- Проходите, - разскрестили копья воины и крикнули. – Открывай!

Врата с символикой Дюнного распахнулись, пропуская детей запада. Пара шагов, и они оказались во внутреннем дворе, заботливо расчищенном, создающим углубление к вратам, за которыми начинается сам дворец. Их сапоги ступили на сине-белую узорчатую плитку, в центре разбит двухъярусный фонтан, а по бокам рассажена зелень. Тень от строений и свежесть от ключом бьющей воды даруют чудесное чувство расслабления. У живой изгороди выставлены лавочки и лежанки, где на мягком алом бархате моментами покоя наслаждаются знатные дюннийцы. Глаз не может не приметить бирюзовых колонн, держащих балконы второго яруса, где гуляют вельможи, и службу несут воины, на которых изображены важные деятели государства – от царя царей и заканчивая местными правителями.

Можно было бы ещё долго рассматривать произведение архитектурного искусства, если бы не крепкий мужской голос, который разнёсся позади них:

- Я вас ждал.

Они обернулись и увидели, как с лавочки встал высокий мужчина, накинувший элегантный лиловый расстёгнутый приталенный китель поверх атласной рубашки; расшитые серебром штаны уходят под высокий сапог.

- А вы…

- Сауриэль Даль’Ромэй, - представился темноволосый мужчина с отточенными чертами светлого аэтернского лица. – Мы с вами встречались… тогда в Арке.

- Да, вспомнила. Это вы нам тогда и выдали задание, - Элия подняла взгляд и увидела, как на балконах второго этажа появились воины в золотистых чешуйчатых доспехах с гребнистыми шлемами, держащие наготове волнистые луки.

- Непременно я сюда пришёл с легионерами, - заметил интерес девушки Сауриэль. – Во истину вы проделали долгий и опасный путь. Я знаю, что вы его сделали не ради Союза, но Сенат вам крайне признателен…

- К делу, - оборвал его Джаэль. – Господин Сауриэль.

- Именно. Хватит.

Сауриэль вернулся к сумке. Оттуда в его руках выпорхнул лист пергамента, пара бумаг с печатями и росписями. Поднеся его, магистр Союза стал что-то читать с него, бубня себе под нос и выискивая нужные строки:

- Ах, вот этот пункт. Согласно договору, при успешном выполнении условий договора, вам передаётся в собственность пятьдесят золотых флоренцов[2], тысячу эндеральских лир на каждого, а также во владение, пользование и распоряжение переходит дом и земля, ранее принадлежавшие некому Пентасу. И по особой договорённости с Княжеством, вам предлагаются титулы баярр и право на правление поселением, которое вскоре будет там устроено.

- А что там будет? – с огоньками интереса в глазах спросила Элия.

- Торговая фактория. Будет перевалочным пунктом между портовым городом Речного и Златобродом.

Это предложение заставило Джаэля задуматься… он, верный сын Речного, леляетель старых порядков, сейчас предстал перед милостью нового мира. Княжество, так ревностно им поносимое, предлагаем им положение знати. По настаиванию Союза, за свои заслуги под Речном, им предлагают баяррство. Противоречивые чувства захлестнули парня… с одной стороны его тащит обида, ещё не растаявшая верность прошлому. Но по иную сторону его душу тянет желание покоя, стремление забрать своё после долгого пути и взять достойную плату за труды. В конце концов шаханшах, и магистр Союза по монете и казне не возражали, когда им принесли золото и серебро, а не непонятный магический артефакт, который поколеблет силы сторон в мире. В конце концов, единственная нить, связывающая его с днями минувшего прошлого, порвалась… он отпустил память о жене, принял, что мёртвых не вернуть, а жить нужно, и что всё вершится здесь и сейчас.

- Ответ нужно дать сейчас? – тихо и осторожно спросил Джаэль.

- Вы можете подумать. Или мы можем предложить вам титулы знати любой страны Союза.

- Вы точно сдержите слово?

- Конечно, мы же не рыночные проходимцы!

- Что теперь будет с Эндералом? – погружено спросил Джаэль. – Старый образ существования практический выхолощен. Всё это – Сенат, Союз, легион… как-то чуждо для нас. Страна ведь раньше была едина.

- Её раздирали противоречия. Её сжирал хаос непокорности и бунтов. Вы сами знаете, насколько шатко было положение Эндерала, насколько он был слаб и потрёпан.

- Да… вы правы, - с неприязнью признаёт Джаэль, понимая, что в словах Карсаэля правда. – Но зачем нам всё это? Почему нельзя просто… жить по-старому?

- Чтобы учесть интересы каждой стороны, - приложил к подбородку ладонь аэтерна. – Только разделившись, мы обретём единство. «По-старому» уже всем надоело, всем, у кого есть власть.

- А что же сказали люди?

- Посмотрите на людей. Разве они испытывают сильную нужду возвращения к старому? Политика Велисария, его деятельность ещё при Арантеале высвободили колоссальные возможности нашей страны, которые мы реализуем сейчас.

- А как же Железное Королевство? – вмешалась Элия. – Разве они не те самые последователи истинного Эндерала?

- Они – жалкие глупцы, продавшие души хаосу, злу. Они пытаются возродить старый Эндерал, но в его тёмном, самом отвратительном и жутком обличье, - ответил Карсаэль, сделав шаг назад и посмотрев на журчащую воду фонтана. – Знаете, всё это напоминает то, что было в Арктвенде несколько десятилетий назад.

- Вы были в Арктвенде, когда он пал?

В глазах аэтерна промелькнула чуть заметная хандра, лицо немножко побледнело, а голосе воцарилась дрожь, будто бы пред ним восстали призраки страшного прошлого:

- Да. Я был юнцом, искателем приключений с Мьяр Араната и видел, как погибал континент… с ним случилось практически тоже самое, что и с Эндералом. Всё захлестнула нечисть, враг лютовал повсюду, - голос стал более горестнее. – Король Тирматраля противостоял полчищам чёрной армии, который вёл падший архисерафим Аркт. Тот пытался обратить Тирматраль в свои владения, завоевать его и насадить свой порядок подобно тому, как это делает король со своим проклятым королевством… заливая всё кровью. Всюду кипели десятки битв, неисчислимое множество народу полегло. Вы думаете легко забыть выпотрошенные трупы на дорогах и сожжённые селения? Весь континент охватило безумие, и я никогда не забуду тот ужас, который устроил Аркт.

- Интересно, чтобы сказал Вилдас. Он ведь перечитал много книг о войне в Арктвенде.

- Кстати, о вашем друге. Он согласился участвовать в восточной компании.

- Что!? – выкрикнул Джаэль с такой силой, что девочка вспрыгнула.

- Он примет участие в битве за Талгард в составе первой штурмовой бригады Ост-Эндеральской торговой компании. Это его воля… мы виделись ранее, и он согласился на это и даже подмахнул бумажку.

- Не может быть… что с ним случилось?

- Не знаю, - Карасаэль шагнул в сторону. – Мне всё равно, меня ждут другие дела. Если хотите, можете его найти в местном доме закона. Меня ждут дела.

Джаэль продрог, ноги словно вата, руки охватил тремор. Его друг, который с ним разделил трудности пути, горе утраты и счастье обретения, собрался сунуть голову в пламя огня войны,

- Эли, - подтолкнул он к ней Оливи.

- Да… иди.

Он побежал. На трясущихся ногах он несётся практически через весь город к месту, где сидят судьи дюннийского народа, где вторая религия – закон, право, а второе священное писание – судебник тысячи решений. Вскоре он оказался у двухэтажного бежевого здания, украшенного витиеватыми узорами и барельефами, охраняемый воинами в кольчугах, сторожащих роскошные створчатые врата.

- Вилдас! – ворвался Джаэль в «дом» и тут же нашёл знакомое до боли лицо… лысоватый мужчина с тёмной бородкой в бежевой рясе. – Ты что задумал!? Ты совсем с ума сошёл, лезть в эту мясорубку?! Ишь, понесло его в штурмовую бригаду, ты совсем умом тронулся!

Вилдас молчит, в немом созерцании, наблюдая за драмой, застыли и судьи в тёмных рясах, и воины, и множественные писари.

- Друг мой, - схватил он того за плечо и разразился вопросами с привкусом отчаяния. – Что тебя туда понесло? Чего тебе не хватает? Мы же всё сделали?! Нашли Оливию, выполнили долг. Что ещё тебе нужно!

Но ответом становится таинственное молчание. Бывший проповедник оборачивается и берёт со стола короткий меч. Рукоять, сделанная из тиса и украшенная резьбой, клинок, выкованный из чёрной стали, и сияющий вытравленной надписью. Он возложил его в ножны, которые крепко прикреплены к ремню. Бывший клирик подпоясался им и взял со стола посох, сделанный из дуба и имеющий плетение в навершии, которое заключает в себя белый кристалл.

- Вилдас, остановись, прошу тебя. Чего тебе не хватает? Смысла жизни? Твоя вера оказалась ложной? Да плюнь ты на это! Ещё успеешь найти то что ищешь! Вилдас, не глупи, только всё стало налаживаться!

Мужчина снова сохраняет молчание. Маг со стола, где ему выдали оружие, берёт и пару колец, усиливающих искусство обращения с тонкими энергиями. Здесь мужчина получил то, о чём запрашивала Компания, чтобы он встал в ряды Бригады. Дом правосудия рад за дополнительную плату стать и пунктом материального обеспечения для добровольцев, готовых за монеты кинуться в гущу битв во имя интересов Ост-Эндеральской.

- Вилдас, друг мой, ответь хоть что-нибудь!

Вилдас чуть улыбнулся. Он мягко положил ладонь на плечо и тепло сказал:

- Джаэль, иди с миром к дочери, к Элии. Я собираюсь в Тальгаард, чтобы исполнить последнее предназначение. Там решится судьба этого мира, там решится всё. А ты… отдыхай с Элией, наслаждайся отцовством… ты это заслужил… твоё путешествие окончено.

Вилдас отвернулся. Он не хочет видеть скорби на лице Джаэля, не желает зреть слёз друга. Чародей посмотрел на руки, которые посвящали его ребёнка, жену и его самого в обряды часовни Мальфаса, которые обнимали Оливию, когда отец со стражей пропал в лесу в погоне за мятежниками. Прошлое… память – это ноет колкой болью в сердце, но иного пути нет.

«Такова судьба, таков путь», - подумал Вилдас, вспомнив о том, как он встретился с вербовщиками Компании, как припомнил о благом клинке и почувствовал глубоко в душе, что теперь его цель, смысл существования – его обретение. Армия Компании лишь предлог, чтобы попасть в Талгард, а также сопровождение из храбрых мужей, которые сопроводят его в самую гущу битвы. Он готов… готов к встрече с ордами Железного Королевства, готов скрестить меч с топорами солнцерождённых[3], готов противопоставить чёрному колдовству племенных шаманов светлую магию. Он готов отправится исполнить наказанное существом в пирийских руинах и рад стать вершителем судьбы.

[1] Саштрарапия – административно-территориальная единица в Державе Дюнного и одновременно-военный политический округ. Возглавляется представителем местной знати, который формирует поместное ополчение, контролирует выплату налогов, является поместным верховным судьёй, а также отвечает за отправку в общее войско новобранцев.

[2] Монета эндеральского союза, сделанная из золота, равная 50 серебряным эндеральским лирам.

[3] Солнцерождённые – изуродованные, полугуманоидные существа, ведущие дикарский образ жизни. Они происходят от колонистов и коренных жителей Эндерала, пораженных солнечным пламенем. Солнцерожденные не могут размножаться, но в то же время теоретически зеленый туман делает их бессмертными. Из-за множественных психо-ментальных повреждений разума они не способны создать высокоорганизованное общество, оставаясь на родоплеменном уровне развития, общаясь языком жестов и простых звуков, занимаясь собирательством и охотой. Тальгаард заселяют 12 племён, ведущих мирное сосуществование и редко воюющих друг против друга.

Глава 18. Тальгаард – меч судьбы

Глава 18. Тальгаард – меч судьбы

Морской бой

Спрятавшись в тёплую мантию, едва ли не засыпая от корабельной качки, между бочек приютился мужчина, который с осторожностью вникает в происходящее на палубе. Солдаты в красно-белых камзолах бегают туда-сюда, перетаскивая оружие, воители из «отряда обречённых» с опаской посматривают на изменчивую линию горизонта, матросы снуют всюду, помогая мичманам и боцману в управлении посудиной. Он же, пожилой человек, будто бы отстранился от суеты происходящего, предбоевые суматохи его не волнуют, его разум погружён в самосозерцание. Несмотря на то, что он наёмник, завербованный в Дюнном, его цель куда более возвышеннее, но и безрассуднее. Он, в одиночку решил добыть святой клинок, окружённый воинами Компании, которая преследует весьма прозаичные цели.

- Вилдас, крепись. Впереди нас ждёт ад, - шепчет он себе, понимая с кем ему придётся встретиться.

Рассказы о ритуальной жестокости солнцерождённых вызывают тремор в руках, осознание количества врагов неприязнью и страхом вселяется в грудь, даруя холодную тяжесть. Только стоит подумать о том, как дикари вонзят ножи, вытащат органы и будут их есть окровавленными и сырыми в приступе безумия, невольно горло и живот сжимает тошнота. Вилдас вспомнил, что разведка сообщала как минимум о пяти тысячах воинов старого мира… бандиты и солдаты-отступники, наёмники и фанатики – все они тоже готовятся к битве.

Вилдас обратил лицо к небу, где за корабельными сетями увидел небеса, вторящие серой парусине в меланхоличности. На его морщинистый лик пали пара капель начинающегося дождя. Неожиданно уныние захлестнуло дух парня, и он попытался найти теплоту в воспоминаниях.

Вот перед ним предстал ясный день, приятный и светлый. Он – молодой жрец, вышедший из аркской жреческой школы при Святом ордене, только что приехал в Речное и стал помощником старшего в храме Мальфаса. Он прибыл не один… вместе с ним парень, практический юнец, который родом из близлежащей деревеньки зачислился простым рекрутом в ряды местного полка. Они общались так, как будто были давно знакомы – в их речи не было холодной недоверчивости, странная открытость поразила их сердца. На рынке Речного они купили местный взбитень и провели часа два в обсуждении местной торговли, интересах и вере. Тогда Речное ещё было торговым форпостом между золотоносной шахтой замка Златоброд и Арком, что делало местный рынок жемчужиной города, местом, где можно предаться отдыху и развлечению. Всего-то лет пятнадцать тому назад страна хоть и падала в яму беспорядка, но всё ещё держала себя в порядке, и они обсуждали будущее Эндерала, в надежде высказавшись о том, что, когда Верховный магистр вернётся, он сделает этот уголок мира по истине великим.

- Сука! – споткнувшись, выругался парень, опрокинув гладий и кинжал.

Звон металла и ругательства вырвали Вилдаса из воспоминаний. Он увидел молодого полу-аэтерна перед собой, который держится за лысую голову. Паренёк защищён усиленным тонкими черностальными накладками поверх кожаного сплошного жилета из толстой кожи. Руки покрыты рубашкой в цвет рубина, а ноги скрыты за штанами под высокий кожаный сапог.

- Подожди, - поднялся к нему Вилдас и скинул накидку.

Вилдас поднял гладий с расширенный лезвием и узколейзвенный кинжал с загнутой к верху гардой, отчего второе оружие слегка напоминало трезубец. Оружие он поднёс полу-аэтерна, который с недоверием их принял у мужчины, который облачён в чёрную элегантную китель-рясу, поверх которой блестит рифлёный посеребрённый нагрудник.

- Сегодня хороший день, чтобы умереть, не так ли? – с издёвкой, в которой растворена горечь, спросил парень, вешая оружие на пояс. – Во всяком случае мне нет дела. Сдохнуть бы скорее, чтобы всё это, - столь извращённо матюгнулся мужчина, что лицо Вилдаса дёрнулось в неприязни, - закончилось.

- Не с того вы начинаете знакомство.

- Я в отряде «обречённых»! Мне плевать на новые знакомства! Плевать на всё, что произойдёт здесь!

- Назовите хоть своё имя, чтобы я мог помянуть вас в молитвах при отпевании.

- Тараэль Нарис, - прохрипел полу-аэтерна. – Можешь хоть замолиться, мне глубоко, - закончил ярким матом фразу парень.

- Послушайте, Тараэль, не всё же так плохо. Я думаю, у вас есть чем дорожить, ради чего жить. В конце концов, просто помереть от удара топором по башке было бы слишком легко, не находите?

- Ты не знаешь, старик, что я прошёл. Не знаешь… какой ублюдок меня породил.

- Не всем везёт с отцами, - не зная истории Тараэля, сказал бывший проповедник. – Некоторые те ещё выродки.

- В этом ты прав.

Сам же полу-аэтерна, как бы не хотел, всё же пробудил осколки памяти, который так сильно пытался подавить. Старый детский приют в Подгороде, который стал для него домом… друг, который породнился как брат… разлучение с Лето, с приютом за пару монет, которые получила держательница и его куда-то уводят. Болезненное воспоминание стянуло сердце – вот он в вонючей лаборатории, ему больно, словно от него отдирают куски мяса… и вот он умирает, холодный голодный мрак съедает его, а затем он просыпается в новом теле. У него отняли брата, лишили детства и убили, чтобы перенести душу, лишили жизни и Лето. Месть, сладкая до умопомрачения и горькая до скрежета зубов стала целью его жизни, и он решил убить того, кто это сотворил… он ночами мечтал о том, как вонзит меч в сердце главы Ралаты. И вот появляется шанс, прекрасный воин на арене Подгорода, которая могла бы стать отличным помощником в деле возмездия. Но она стала кем-то больше. Девушка-неримка, с аккуратно подстриженным волосом и очами интересной расцветки навсегда останется в его сердце… она прошла с ним тяжёлую дорогу, полную боли и страданий, выпила чашу горя до дна и превратилась из обычного друга в человека, которого он не забудет и после смерти, и ради которого будет сражаться до смерти. Они не смогли тогда победить Отца в древнем храме сгинувшей цивилизации, но девушка смогла спасти его от главного врага… самого себя.

- У вас есть то, что греет душу, - спросил Вилдас и отвлёк Тараэля от грёз памяти. – Вспомяните об этом. В конце концов, что-то до сих пор держит вас в мире живых.

- Вот этот кинжал, - Тараэль показал на трезубчатое оружие, - мне его подарила… одна хорошая знакомая.

- Тогда живите ради неё хотя бы. Разве это плохо? – Вилдас подобрал магический посох.

- Я выжил тогда потому что ей должен был… и сейчас живу, чтобы потом отдать ей долг. Она заплатила за меня Компании, чтобы я попал хотя бы в отряд «обречённых», чтобы не подох, так ей не отплатив по достоинству, - Тараэль погладил короткий меч. – Когда всё кончится, я заплачу ей и покончу с карикатурой на человека. С собой.

- Кто вам про это сказал?

- Штеппфан. Этот идиот-судья мне рассказал о девушке, которая доплатила ему, и он вынес то решение, которое нужно ей, чтобы меня казнили не сразу, а дали ещё подышать смердящим кровью эндеральским воздухом. Он так сказал, я не знаю, как было на самом деле, - полу-аэтерна посмотрел в сторону, где в единой линии плывут ещё корабли Компании; неожиданно он сам поинтересовался. – А как ты оказался тут и зачем?

Он был завербован в «Первую отдельную штурмовую бригаду Порохового утёса», созданную для прорыва линии обороны на берегу и поддержки высадки трёх стрелковых полков и гвардии легиона с серафимами. Они должны вместе с третьей эскадрой потопить флот врага, пробиться сквозь поля смерти на берегу, а затем удерживать плацдарм до тех пор, пока Ост-Эндеральская не закрепиться для продолжения движения вглубь континента. Их поддержат две роты «обречённых», которым за героическую победу дадут свободу.

- Я ищу один артефакт. Пришёл сюда как наёмник на пост штурмового чародея.

- Интересные у тебя цели, старик.

Их разговор мог бы продолжится, но появление мужчины в доспехе легиона, отвлекло обоих. Чуть выше среднего роста парень с глазами цвета нефрита, немного крупноватыми чертами лица, обрамляемым металликом шлема, пестрящим алым гребнем.

- Ну что, вы готовы? – неуверенно, пытаясь подбодрить самого себя, спросил легионер.

- А ты? – взирая в душу фиолетовыми глазами убийцы, спросил Тараэль.

- Вполне, - подавленно ответил парень, потирая рукоять длинного меча, не похожего на спаты легиона.

- Назови своё имя, легионер, - бодро спросил Вилдас.

- Фриджидиэн. А вы видимо Вилдас Аксилег и Тараэль Нарис? – уточнил легионер, достав маленькую бумажку. – Что ж, я рад знакомству… рад… действительно.

- Зачем тебе эта бумага и зачем тебе мы? – Тараэль сложил руки на груди.

- Приказ главного командования. Тридцать избранных легионеров поведут в бой тридцать отделений. Пять стрелков и два воина Компании, двое обречённых и один маг. Мне выпал жребий… возглавить одно из отделений, в котором будете вы.

- Хорошо, - кивнул Вилдас и заметил в очах парня тоску, неописуемую хандру, отравившую сердце. – Я смотру у тебя что-то стряслось? Ты сам в порядке?

- Я должен был жениться, но отправился сюда... но приказ есть приказ. Я лишь искреннее надеюсь, что вернусь к Лишари и Единый меня сбережёт, - с горечью умирающего и уходящего в безвестность, ответил парень и кинул. – Готовьтесь, мы скоро наступаем.

Фриджидиэн так же коснулся хранилищ памяти. Он не забудет тот день… светлый и ясный, как они в Арке ходили по магазинам и подбирали Лишари наряд на свадьбу. Её живой и звонкий, дрожащий от счастья голос, звучал без перебоя, обсуждая всё до чего дотянется мысль. Она, прижавшись к жениху, думала, что их ничто не разлучит, что тепло его тела и души будет с ней. Ведь так могло быть – его на время отправили в отпуск, после он собирался уволиться, чтобы быть с ней, чтобы не трепать её сердце напрасным волнением. Но эскорт легиона, сопровождавший трибуна со свитком разбил их идиллию. Приказ Магистратума легиона был предельно прост в своей требовательности – всех легионеров, что были отправлены в отпуск в кратчайшие сроки вернуть на передовую, снарядить и отправить на талгардский театр боевых действий для помощи в важном наступлении. Сердца Лишари и Фриджидиэна разрывало от боли, души ныли в исступлении и злобе. Обоим хотелось сталью и магией порвать трибуна на месте, ибо он принёс вести, возможность судьбы, где невеста так и останется неокольцованной, вместо свадебного зелёного платья облачится в чёрный траур, а Фриджидиэн примерит деревянный камзол[1]. Но приказ есть приказ… и война примет его в объятия костяных рук, заставляя его мечтать о бархатной коже Лишари.

- Занять позиции! Командиры взводов, готовьте солдат. Командиры батарей, готовьте орудия и расчёты к бою! Враг впереди! – прозвучал звучный голос старшего офицера и все, кто на палубе стали носиться в военной порядке, больше похожим на беспорядок.

Стрелки брали ручницы и арбалеты, мечники подтягивали панцири и готовили клинки, артиллеристы лениво подкатывали пушки и складывали снаряды, заботливо укрывая порох. Флаги со знаменем Компании гордо реяли над головами народа, флот под стягом синего и красного цвета, ставшего фоном для ястреба, готовился к морскому бою.

Флот же Железного Королевства встречал их всем своим разнообразием, которое удалось собрать. Вилдас на секунду подбежал к карме, чтобы посмотреть на то, с чем им предстоит встретиться. Целая гряда разношёрстных посудин на фоне высоких острых скал стала преградой для кораблей Компании. Неримские галеоны и фрегаты, оставленные первым общеармейским корпусом[2], пиратские ладьи и лодки, наёмные кнарры и канонерки, союзные каравеллы и собственные однопалубные широкие неуклюжие суда. Всё это безумное разнообразие объединяло знамя «железной короны» и чёрная воля.

Им противостоят галеры и галеасы, купленные у Республики Арк, галеоны и фрегаты, нанятые у западных моряков, изящные двухпалубные морские крепости, приобретённые в Киле, а также свои линейные корабли и бриги, спущенные на верфях у столицы.

Вилдас встал в своё подразделение, готовясь к атаке. Боевые трубы и сигналы призывали к формированию разрозненного атакующего построения, где пороховое оружие Компании даст больше преимущества. Флот Королевства парирует этот выпад собственным веерным построением, но контр-адмирала это не смущает, и он призывает к бою.

- Интересный клинок, - заметил Вилдас длинный обнажённый меч Фридждиэна, с надписью – «мой меч разрежет тьму, мой свет развеет мрак», сияющий отблеском серебра и ртути.

- Я его купил у одного аркского торговца во время воины. Тот уверял, что его продал один седоволосый неримский странник, отходя от дел охотника на монстров.

- Надеюсь он поможет тебе, - тихо прошептал Тараэль, взяв наизготовку собственный короткий меч.

Бой начался с артиллерийской дуэли. Типичные эндеральские куливрины на носу дали залп, наполнив пространство громом. Пушки намного больше, купленные у неримлян, молчали. Они не приняли участите в эндерало-неримской войне, ибо Коарек побоялся ослабить оборону континентальной береговой охраны, и сейчас они не спешат сказать своё слово. Вилдас подумал, что довольно массивные орудия просто не дотянут до вражеского флота, которому оказалось, чем ответить. Трофейные орудия прозвучали буреносным хоралом и аркская галера сию секунду плюнулась фонтаном щепок, борта её жалобно заскрипели, но она выстояла и дала залп из мортир. Ядра резво взмыли ввысь, чтобы через мгновение упасть на головы королевских войск.

Корабль с Фриджидиэном – стандартный неримский галеон с низко посаженной палубой. Их посудина рвалась вперёд, подавляя вражескую артиллерию, как Железное Королевство нашло чем их неприятно удивить. Зигзагообразные яркие до слепоты молнии ударили по палубе. Они раскидывали экипаж, рассыпались искрами, опасно ложась возле пороха и как будто старались прорезать себе путь внутрь, постоянными ударами в одно и тоже место.

Вилдас отпрыгнул назад, его, чтобы не быть сожжённым высокоразрядным столбом… его нос учуял нотки горелой плоти, аромата жжённой древесины. Недовольно поморщившись, маг осмотрелся. Тараэль тоже отшагнул, пригнувшись. Враг не клинком ему противостоят, но заклятья могущественных флотских чародеев. Тут и там молнии били, выжигая палубу и раскидывая людей в сторону.

Маг поднял посох ввысь и вложив к нему мыслеформулу, взывая ко всем возможностям, как он думал. Он не мастер ментализма, но помнил его основы, помнил, как нужно сделать… знает, что если он это не сделает, то их корабль пойдёт ко дну.

«Лёгкий и прозрачный», - думает Вилдас, вкладывая мысль в магию. – «Крепкий, как стена».

Из посоха вырвалась струя света, которая сию секунду распалась на четыре потока. Они заботливо разлились, возводя над большей частью судна прозрачный ментальный щит. То же самое стало происходит на большинстве кораблей Компании. Несколько ударов молнии пытались его пробить, но всё тщетно – яркие небесные ленты рассыпались искрами о непреодолимую стену света.

- Держаться, собаки! – рычит флотский лейтенант. – Маги! Помогите ему!

Корабль в едином строю идёт вперёд. Тараэль с подозрением наблюдает, как расчёт подкатил большие неримские пушки на простых деревянных лафетах. Они куда более массивнее своих эндеральских сестёр, и стоят больше. Если бы они были в армии Коарека, то Эндерал мог и не увидеть победы.

Уши Нариса внезапно заложило плотным писком, всё вокруг заглохло и он не слышал даже себя. Тараэль продрог, когда прозвучал гром, будто бы предвозвещающий начало апокалипсиса. В едином порыве палубные батареи заработали в полную силу, обрушив на вражеские кнарры тяжёлые ядра. Тараэль не услышал следующего залпа, держась за виски он поднял взгляд и увидел, как пара вражеских посудин отсалютовала щепками, её мачты рухнули, а борт надломился.

Бросив десятки канонерок Королевство попыталось превратить несостоявшийся маневренный бой в мешанину позиционной битвы, чтобы хоть как-то остановить флот Компании. Баллисты и скорпионы на носу дали отчаянный залп по бортам, но снаряды со трезвоном отлетели от щитов… в ответ прозвучали десятки носовых орудий, раскрошивших в щепки малые суда.

- К бою! – приказал лейтенант, обнажая саблю.

Как бы сильна не была работа эндеральской артиллерии, враг, теряя суда, подобрался к ним вплотную. Канонерки приставали к кораблям и перекидывали трапы, вонзая их крючьями в деревянную «плоть».

Фриджидиэн и Тараэль вступили в бой, когда одна из канонерок попыталась выплеснуть свой вопящий, вооружённый кривыми мечами груз. Стрелки дали общий залп – арбалетные болты и дождь свинца смёл первую часть воинов в броне стражи Арка старого образца. Тараэль отбил выпад, блокировал кинжалом меч и молнией сблизился с врагом. Мечом он пронзил брюхо противнику и отпрыгнул, чтобы его вы достали копейные выпады арпов. Фриджидиэн блокировал выпад кривого копья широким овальным щитом, встав плечом к полу-аэтерна. Шквал болтов сверху «смыл» ещё одну волну наступающих в море, давая защитникам преимущество.

Вилдас присоединился бы к битве, но он держит чародейский щит. Только силой шестерых менталистов можно защитить судно от огня артиллерии и неприятельских чар, как показали сражения на море с неримлянами.

Тараэль отвёл кинжалом кривой меч дикаря и вторым ударом вонзил лезвие гладия в шею. Отбросив тело, он встретил ещё одного ревнителя старого порядка в стальном панцире. Его меч лихо рванул к груди Тараэля, но тот увернулся, и обрушил меч на запястье. Фриджидиэн, закрывшись щитом, тараном врезался в толпу ступивших на борт. Острие меча пронзило сердце арпа, рассекло дугой воздух распарывая незащищённое брюхо лёгкого пехотинца.

Ручницы вместе с арбалетами вновь «заговорили». Болты сверкнув сталью усеяли последнюю волну наступающих. Арпы и люди в меховой одежде, разбавленные бывшими стражниками, остались лежать на трапе, часть других сползли в море.

Тараэль бросился к другому боку, где второй трап уже занёсся острозаточенным крюком. Неожиданно всю палубу тряхнуло, корабль повело, и вражеская лодка сгинула в вихре свинцового шторма. Судно, выйдя вперёд, смогло дать бортовой залп так, чтобы свои же корабли не попали под огонь. От канонерки остались только воспоминания в виде шматов тел, разорванного днища и кусков дерева с парусиной.

Корабль, освободившись от канонерок, двинулся вперёд, гордо рассекая водную гладь. Он присоединился к немногим вышедшим из наплыва и ринулся к берегу. Пара линейных кораблей, единственных в своём экземпляре, вместе с галеонами шли на встречу основному флоту противника. Мортиры снова дали залп, судна пытались извернуться и уйти от ядер, отвечая собственным трофейным оружием. Неримские массивные пушки уставились на те корабли, которые отвечали артиллерийским огнём, обнося их тяжёлыми ядрами.

Тараэль собрался, держась за голову. Он впервые слышит, в первый раз видит, как работают пушки… такой грохот, такая сила пред ним развернулась в полной мощи, словно заголосил древний злой бог. Прижав ладонь к виску, он всмотрелся вдаль и в его фиолетовых глазах отразился вражеский лёгкий флот. Галеры и кнарры, более быстроходные и лёгкие чем корабли Компании рванули вперёд, окружая немногих выбравшихся из флотской мешанины.

- Командир! – кричат наблюдатели. – Вражеские корабли повсюду!

- Ждать! – кричит капитан в чёрном камзоле поверх белой рубашки, с широкополой шляпой на голове, скрашенной пышным пером. – Идём тем же курсом!

Фриджидиэн собирался к новому бою. Он отдал команды стрелкам держать оружие наготове, воины встали позади него. Только Тараэль отстранился, с вниманием смотря на то, как вражеские суда подбираются к ним.

- Мы сошлись борт в борт! – доложил наблюдатель.

- Огонь! – прозвучала общая команда, которую так же дали и капитаны на своих кораблях.

Пламя пушек и дым от синхронной работы бортовых батарей скрыли посудины непроницаемой пеленой. Шторм ядер сокрушительной волной обласкал борта меньших кораблей, смешивая осколки дерева с мясом людей и арпов. Боевые маги бросились к краям и объединив силы в духовном порыве огненным дождём облили кнарры и галеры, поджигая их словно сухой хворост.

Но и враг не оставался в долгу. Корабли окружили один из прорвавшихся фрегатов, и флотские чародеи залили его огнём, проредили молниями. Небольшие катапульты и баллисты засыпали его снарядами, разрушая пропалившийся борт. Пушки в отчаянии агонизирующего судна пытались дать залп, но чёрные колдуны направили потоки нечестивой магии в артиллерийские порты и изжарили расчёты. Вскоре, окружённый вихрями ментальной энергии корабль пал, пламя окончательно его сожрало и судно медленно стало уходить под воду.

Тараэль с тенью горечи наблюдал за тем, как ещё один пробившийся бриг был скован четырьмя кнаррами, на него бросили трапы и ринулись на абордаж. Тамошние матросы вряд ли выдержат наплыв огромного количества врагов.

Как бы канонерки не пытались удержат флот Компании, их способностей и сил явно нее хватит, чтобы кое-как подавить наступление. Перебив большинство из мелких судёнышек, галеасы и бриги, вместе с фрегатами и килейскими судами, в неровном порядке подходят к наступающим порядкам королевского флота. В ответ оставшиеся в резерве тяжёлые суда врага стали лениво идти к месту грядущей битвы.

Перестрелка орудий, попытка достать друг друга магией могла длиться долго. Кнарры и галеры, оказавшийся на линии огня палубных батарей линейных кораблей стремительно теряли в численности экипажа, бриги Компании попадали под неистовый абордаж.

- Вперёд! – приказал капитан, указывая на вражеский галеон, чьи паруса украшены огромным символом короны. – Отправим их на дно!

Фриджидиэн приготовился. Они прямым курсом ринулись на флагманский корабль врага и там их ждут лучшие воины талгардского флота. По пути бортовые расчёты отстреливались от наседающих кнарров. Тараэль видел, как кулеврины разнесли нос галеры, большие неримские орудия, запряженные шрапнелью, за один залп превратили в кровавый фарш, размазанный по палубе, воинов противника, пытавшихся взять корабль на абордаж с фронта.

На возвышениях и у края стрелки отстреливали арпов и людей, маги жгли их горячим огнём или морозили струями парализующего хлада. Там, где вражеские колдуны не выставляли эфемерных щитов, пуля или болт находили цель. Воздух стал прогорклый и горький, до тошноты противный и тяжёлый.

- Ты как?! – схватил за плечо шатающегося Тараэля Фриджидиэн, отставив щит. – Всё в порядке?!

- Лучше не бывает, - стерев с лица дождевую воду, смешанную с кровью, выдавил Тараэль. – Она бы оценила…

- Кто!?

- Моя… знакомая… назовём её так.

- Как её зовут хоть!? – пытаясь перекричать звуки битвы, спросил парень.

- Лучше беспокойся о том, чтобы увидеть свою невесту, дитя солнца.

Маги теряли в силах. Это чувствовалось по мере приближения к флагманскому кораблю противника, когда стрелы баллист всё чаще вонзались в борта, когда ядра опасно близко свистели над палубой. Массивный неримский галеон, вырвавшийся вперёд и поведший за собой остальных, подобно полководцу, который в критический момент решился возглавить контратаку.

Вилдас рухнул на палубу, силы кончились, и он не способен более держать щит. Перед глазами всё поплыло… воины, матросы… рукой, скованной лихорадкой, он тянется к кисету, чтобы вынуть пару пробирок, в которых плещется живительная влага – зелья. Прильнув синими губами к голубой жидкости амброзии он жадно её поглощает и падает на спину, уставившись в серое небо, ожидая пока его тело снова напитается силой.

Линейные корабли и галеон, идущие на острие атаки максимально сошлись с вражеским центром и вот-вот они сцепятся с флагманом. Их попытались взять в кольцо с флангов, но слишком поздно Королевство заметило, что Компания развернула свои порядки в более широкий строй… ловушка захлопнулась под адский аккомпанемент орудий.

Фриджидиэн сверкнул мечом, рассекая серое арпье тело. Тараэль возле него отбил короткий меч аркчанина и пронзил того гладием и кинжалом. Вилдас выставил чародейский барьер, защитив их от стрел, и втроём они быстро ступили на палубу вражеского корабля. Трап, который запрокинулся на флагмана оказался безопасен и десятки воинов бригады поспешили на корабль, схлестнувшись в жаркой рукопашной с охраной вражеского флотоводца.

Легионер прикрыл щитом Тараэля от стрел, полу-аэтерна молнией произвёл выпад, полный изящности, вонзая кинжал в кольчугу. Вилдас защитил их от стрел и молниевым кулаком выбил лучников с насиженных мест на мачтах. Фриджидиэн перешёл в атаку скрестив меч с латником с короной с крыльями на груди. Он прикрыл себя щитом и палаш «рыцаря» увяз в нём. Оттолкнув того он попытался его пронзить, но враг резко отошёл и хлёстким ударом разрубил бы парню шею, если бы не Вилдас, молний стеганувший ратника. Сноп молний осыпал Тараэля и тот отреагировал моментально. Скользнув в подпространство, он выпрыгнул за спиной врага и точечным ударом вогнал ему гладий в прорезь между шлемом и латой. Рухнув на палубу он открыл путь для солдат бригады в дальнейший бой.

Корабли обоих сторон сошлись в решающей дуэли. Кнарры и галеры в тесном бою сильно поистрепали бриги и фрегаты компании, галеасы Арка держатся из последних сил, лишь продолжать вести огонь. Но и флотилия врага… взятая в кольцо стремительным рывком изнывает от залпов, осыпается щепками и обливается кровью из-за непрестанной работы бортовых расчётов.

Тараэль поднялся, после того, как его отшвырнули подобно тряпке. Вражеский флотоводец – в два метра ростом, обвешанный шкурами и кольчугой воитель, орудующий молотом подобно пёрышком. Вилдас его залил «литрами» магического огня, но тот блокирует чары древком чудесного оружия, которое рассекает всякие попытки изжарить обладателя. Фриджидиэн тоже валяется где-то рядом с разнесённым в клочья щитом, марая кровью доспехи. Вилдас отупит, чтобы помочь обоим и его место заняли мечники бригады. Воины обошли флотоводца и попытались его атаковать, но молот быстро сокрушил череп первого, тут же метнувшись в живот другого. Пока второй скрючился ратник Королевства перехватил запястье солдату Компании и обрушив на него молот сломал руку. Противный хруст был перебит более омерзительным хлюпаньем, когда крюк молота пробил ещё одну голову.

Фриджидиэн и Тараэль смогли подняться, встретившись взглядами с безумным взором «берсеркера». Вокруг них кипит битва – арпы и люди схлестнулись с солдатами бригады в алых камзолах, топоры и кривые ятаганы звенят о сабли и палаши. Ручницы сметают королевское войско бесперебойной работой, отчего всё застлал дым. Десятки трупов и алый кровавый ковёр сделали палубу скользкой и устрашающе мерзкой.

- Орден ночи вам не победить! – шагнул им навстречу ратник, поднимая молот. – Мы истинные правители Эндерала!

- Так сражайся за свою победу! – крикнул ему легионер, сжимая меч в двух руках.

Все трое посмотрели друг на друга и кивнули. Они знали, что такого противника не одолеть поодиночке или даже работая сообща стандартными методами. Фриджидиэн атаковал – его меч встретился молотом врага и со звоном отлетел в сторону… парень мгновенно вынул «огневицу»[3] и пальнул ей прямо в упор. Свинцовый шарик пробил кольчугу, жадно впиваясь в плоть врага. Вскрикнув он отошёл назад и тут же из ниоткуда на него прыгнул Талаэль, крепко сжимая сияющий меч. Его бы сшиб молот флотоводца, сломал бы рёбра, если бы не прут электричества, выпущенный Вилдасом. Молния парализующей волной пробрала могучего воителя, на секунду сковав все его действия… но и мига хватило. Тараэль завершил прыжок, вонзая гладий по самую рукоять в шею противника и со всей силы давя на него.

Молот с глухо зазвучал о палубу, тело рухнуло на спину, «красуясь» обагрённым торчащим лезвием клинка. Бригада при виде павшего командира Королевства усилила давление, враг же, затрепетав стал сдавать, медленно отступая на нижние палубы.

- Хорошее начало, - вынимая гладий, произнёс Тараэль. – У нас теперь есть шанс выжить.

- Я надеюсь, - поддержал Фриджидиэн и встал рядом. – Ты когда-нибудь раньше сражался?

- Не расслабляйтесь, - сверкнул вытравленной на клинке надписью – «Стезя слёз», Вилдас, убирая меч в ножны. – Впереди нас то ли ещё ждёт.

Огненный берег

Единственное, где можно было спрятаться от окружающей действительности, это залы памяти, в которых живут самые тёплые воспоминания. Всего на секунду туда ушёл и Вилдас, лишь бы отстранится от того, что сейчас происходит. На мгновение образы далёкого прошлого унесли его в дни, когда он только заселился в Речное. Пятнадцать лет тому назад… возрастом он был чуть младше Джаэля сейчас, и такой же пламенный в своих стремлениях. Приятные стены Медякого трактира явились перед мысленным взором… чудесный и неповторимый, тёплый и наполненный душистым ароматом эля… пока его не разрушили разбойники. Там он проповедовал слово Мальфаса, вёл долгие философские дискуссии, и приятно общался с держательницей таверны, к которой испытывал нежные чувства. Он не раз её приглашал на дальние прогулки до старого торгового поста, откуда открывались чудесные виды на Сердцеземье. Да и купеческая обитель тогда не захирела и наслаждаясь изумрудно-хвойными далями можно было и одновременно прикупить что-то из скудных запасов. Он бы сейчас отдал всё, чтобы вновь увидеть Виолу, снова вдохнуть её ромашковый аромат волос и ощутить прикосновение… но её забрала страшная болезнь, «Красное безумие» не щадило никого.

В грёзах он встретил и Джаэля. Радостного и полного надежда на будущее. Он только-только встретил молодую светлую девчушку. Оба они стали благоверными прихожанами, которые видели в каждом дне время для радости. Не было той проблемы, которая внесла в их семью раздор, не родился тот человек, который поселил в их семье раздор. А рождение маленькой девочки лишь укрепило их семейный союз. Не наступит того дня, когда Вилдас выбросит образ храма, в котором посреди четырёх огненных жаровен Оливию посвящали в мистерии Мальфаса. «Огненное обращение» прошло в полной тишине, и окончилось восторгом, ибо родители были свято уверены, что дитя защищено божественной силой.

«Где эти дни? Где наш покой? Где мирное существование? Почему осколки порядка мы выгрызаем в тяжёлых битвах?» - спросил себя бывший проповедник.

Рокот артдивизионов позади строя вырвал его из воспоминаний, вернув к суровой реальности. Тяжёлые орудия с кораблей поддержали наступление двух тысяч мужественных воинов. Впереди клубами поднялась земля с кусками рваной плоти, гром орудий смешался с раскатами небесного «гнева». Чтобы скинуть их обратно в море Железное Королевство выдвинуло не мене пяти тысяч дикарей из прибрежных племён солнцерождённых. Им противостоят все те, кого удалось поставить под ружьё – наёмники и завербованные граждане, бывшие мародёры и разбойники, амнистированные преступники и переведённые солдаты – все облачились в красные и белые цвета Компании. После колоссальной программы комплектования, или призыва чёрного горня Королевства, не осталось той пещеры или заброшенных руин, где кишели бы адепты противозаконного заработка или лёгких денег. Все выбрали свою сторону в разгоревшейся войне.

Вилдас не спешил встать в полный рост, медленно продвигаясь по мокрому песку, увязая в похожей на болотистую местность. Им нужен этот берег, нужен плацдарм. Для создания тылов, для того, чтобы серафимы смогли атаковать в самое сердце вражеской обороны, нужен для победы. И они добудут его. Первая штурмовая бригада заплатит любую цену ради этого. Для захвата верфей были направлены серафимы, а вот вся грязная работа предстоит именно бригаде.

Бывший проповедник обратил взгляд направо и налево, подмечая, что их порядки весьма разрозненны. Наступающие впереди подразделения мечников пытаются преодолеть жижу на берегу, при этом сильно разрывая строй. Стрелки позади ещё не сформировали полноценных рот, всё продолжая выгружаться из десантных шлюпок.

- Интересно, при такой организации сколько мы продержимся? – с тенью озлобленности спросил Тараэль. – Или наша цель просто сдохнуть, чтобы пехоте за нами было легче идти? Безумцы.

Стоящий рядом Вилдас попытался успокоить «обречённого»:

- Мой дорогой, ваша выживаемость зависит от ваших навыков и умений. По тому что я видел… не бойтесь, вы ещё встретите свою подругу.

- А если понадобится, я сам дотащу вас до неё, - подбодрил его Фриджидиэн.

- Хорошие эпитафии на могилах… наших. Тут нет ничего кроме этого долбанного песка! Нам даже негде спрятаться от стрел!

Действительно – далеко впереди, по бокам на километры их ареной, полем для битвы стал песчаный пляж. Только за линей противника можно разглядеть зелёный вал у подножья скал. А моросящий дождь только добавляет к общей серости и безысходности картины.

- Чувство прям как в храме Весов. Я могу… её потерять.

Тараэль вспомнил… тот день, когда он пришёл к свершению мести. Вот она цель всей жизни – «Отец» стоит пред ним и остаётся вонзить меч. Он столько убивал, столько предавал и всё ради этого момента. Дальше произошло целое представление с ристалищем – звенела сталь, пела магия, он и его подруга сражались ради исполнения, до смеха простой и серьёзней слова короля, детской клятвы. Могущественный чародей даже стравил его и подругу, которая с лёгкостью была опрокинута. В том тёмном храме, под взором душетрепещущих статуй, отплетаясь мясистыми лианами стоя по колено в крови, он узнал страшную тайну о своём брате, познал судьбу Лето и стал её вершителем. А дальше? Едва ли бы он смог победить «Отца», тому хватило малой части сил, чтобы пригвоздить его к земле и заставить наблюдать за тем, как он в «галерее полотен» свершит «Вознесение».

Её глаза, молящий взгляд сияющей ртути… этого точно нельзя будет вытравить из памяти. Он собирался свершить болеутоляющую глупость, за гранью которой ему будет всё равно на свершённое. Всего один лишь шаг и там, на дне котловины его ждёт вечное освобождение от всех треволнений израненной души. Купаясь в лучах рассвета, облекаясь в воздушную лёгкость он только вознамерился сделать шаг на встречу безмолвию, как его остановила она… девушка, которая стала также близка, как и некогда Лето. Сюзет.

Ещё один залп орудий Нерима, поддержанный батареями кулеврин выдернул Тараэля из холодных закоулков памяти и вернул к реальности. В очах цвета расцветшей сирени отражаются фронтовые кучи земли, смешанные с изодранными телами. Противник всё ближе… подступает в полнейшем безмолвии и убийственной тишине.

Дикари из союза прибрежных племён наступают волной взбесившейся кровожадной плоти. Они высоко подняли рваные кожистые стяги Королевства, среди них отлично проглядываются командиры в чёрных латах.

«Сформировать строй!» – был отдан далёкий приказ от бригадного генерала и из глубины формации бригады он быстро разнёсся от офицеров к уорент-офицерам, а от них к сержантам, дополняемый командой:

- Стрелковые роты во вторую линию!

Воины вставали плечом к плечу. Немногие легионеры свободного центроуса[4] встали в центре, а их окружали воины Компании. Облачённые к ткани поверх которой блестят нагрудники, они в едином движении лязгнули острозаточенной сталью – длинные полуторные клинки тускло засияли под дождём.

Атака началась с ливня стрел со стороны дикарей и стремительного налёта серафимов на верфи. Лучники солнцерождённых попытали удачу и осыпали воинов Компании примитивными стрелами, но ротные чародеи мгновенно блокировали это щитами чистой духовной энергии. В ответ арбалетчики усеяли наступающих дождём стали болтов… песок покраснел от крови в ту же секунду.

Серафимы на эфирных крыльях спустились с небес и вступили в жестокий бой с теми, кто был оставлен стеречь широкую полосу строений из дерева, уходящих в море. Между постройками в опустевшей верфи разгорелась яростное сражение. Пехота королевства из бывших стражников Арка, бандитов и братьев меча из Ордена ночи столкнулась с ангелами. Клинками ослепительной яркости небесные воины прорезали себе путь, усеивая проходы телами, взмывали ввысь и обрушивались на тылы королевской армии. Люди и аэтерна сходились с ними в жуткой, но скоротечной рукопашной за тем, чтобы упасть под филигранными выпадами крылатых воинов.

Артдивизион тяжёлых орудий в один голос «заговорил» и слова смерти его опрокинули рваные ряды дикарей, вмарав их в песок, на секунду остановив грязное бурокожее воинство в шкурах, с каменными топорами. Стрелки с ручницами подошли к специальным пробелам в рядах и дали общий залп, выплеснув дождь свинца. Ещё один ряд солнцерождённых, захлёбываясь в крови и с рваными ранами лёг на песок.

Строй сомкнулся и стал продвигаться до тех пор, пока не сошёлся меч в топор. Тараэль лихим выпадом подсёк ногу дикарю и размашистым ударом рассёк шкуру на животе, выпуская и органы на песок. Прыгнул в подпространство, чтобы затем явиться за спиной у высокого амбала и пронзить вогнать ему гладий в шею, разрезая плащ из шкуры волка.

- За Орден и Королевство! – прорычал латник, опуская широкую секиру на Тараэля.

Полу-аэтерна не успел бы и помыслить о прыжке, его рассекло бы раньше, но действия легионера оказались быстрее. Фриджидиэн подставился, закрывая щитом парня. Боль сковала его плоть, а сила удара была такова, что колени подкосились, и он упал в мокрый песок. Тараэль ткнул кинжалом ратника в кольчугу брюха и на удивление пробил. Кровь брызнула на сталь и вот Фриджидиэн поднялся и ударом края щита в пузо заставил отойти противника. Выстрел ручницы ударом оглушительного писка сокрушил уши обоих, а свинцом проломил грудь врага. Секира ушла в пляж, грузное тело плюхнулось в месиво из мертвецов и песка.

Солнцерождённые с неописуемой жестокостью сражались. Каменными топорами они проламывали черепа, рубили конечности и пытались рассечь шеи. Сталь нагрудников крошила камень, но враг забивал людей кулаками, рвал зубами и подбирая их оружие и с неистовой яростью распаривая им тела.

За первые минуты боя пляж обогрел, всюду валялись многочленные изуродованные трупы, свистели болты и стрелы, гремели ручницы и пушки вспахивали землю. Крики и вопли встали ореолом над полем брани, под ногами движения сковывает жижа из мокрого песка и крови, а живот сворачивает от стального аромата и амбре дерьма. Одной только массой солнцерождённым удалось остановить продвижение бригады, которой срочно нужно было выходить из патовой ситуации.

Вилдас инфернальным огнём сжигал дикарей, не останавливая взора на их перекошенных от злобы мордах. Тут же он ощутил сильный удар ментального типа. Шаманы врага вышли на поле боя и призывая молнии, огонь и лёд проредили ряды воинов Компании. Подняв посох, Вилдас вложил в него душевную энергию и высвободил её потоком трещащего электричества, которое сковало десяток дикарей. Тут же они были изрублены сверкнувшей изогнутой сталью.

Тараэль протянул руку Фриджидиэну, когда тот был опрокинут троими солнцерождёнными, ныне пронзёнными гладием. Парень схватился за неё и был подтянут из вязкого песка. Тут же его стеснили свои же, пытающиеся защититься от стрел. Накрывшись щитами, они не дали себя убить, зная, что арбалеты отомстят за эту выходку.

- Дело плохо! – признал Тараэль, отводя вражеский топор и молниеносным движением перерезая артерию на шее дикарю. – Нужно что-то делать!

Его слова пропали. Кроме криков крови и агонии ничего не было отчётливо слышно, команды сержантов о перестроении, приказы уорент-офицеров сгинули в вихре неразберихи и хаоса, а офицерские слова едва ли что-то значили, если их не орали прямо в ухо.

Тараэлю пришлось отступать, когда дикарь-шаман попытался заколоть его градом ледяных осколков. Полу-этерна изогнулся, пропуская морозный кол в сантиметрах от шеи и рванул вперёд, вновь обращаясь к внутренним силам. На секунду он выпал из общей картины мира и явился во вспышке света прямо нос к носу с племенным колдуном. Тот не успел и моргнуть, как меч и кинжал испили его крови, сталь прошла насквозь, и никакая магия не спасёт его.

Увязая в песке, спотыкаясь о тела, Фриджидиэн закрывается щитом, пытаясь сдержать неистовый напор. Пара его товарищей уже лежит подле легионера с кровавыми каньонами на шеях, но он не сдастся. Оттолкнув противников, воин что было сил метнул второй щит… стальная окантовка с мерзким хрустом прилетела в лоб дикарю и подлетевший к нему Фриджидиэн с яростью разъярённого медведя саданул ему клинком по лицу и в одном движении вогнав его по самую рукоять в сердце.

Полу-аэтерна оказался оттеснён в тыл, где ему удалось узреть безумие побоища, взобравшись на песчаное возвышение… штурмовая бригада по всему фронту атакована и потеряла уже сотни человек, а вот солнцерождённые несмотря на потери так же бодро продолжают наступать. Тараэль пригнулся и свист стрел пролетел у него в сантиметре у уха и тут же услышал «песнь» арбалетов, которые отчаянно пытаются сдержать лавину плоти. Взглядом он заметил одного из старших офицеров, который готов повести часть бригады на прорыв, но ему нужен лишь шанс.

Вилдас стоял на самом краю атаки. Собрав ещё пару магов, он перешёл в наступление, сметая каждого, кто встанет у него на пути. Срывающий с костей огонь, цепная парализующая молния, оковывающий холод, сметающая волна ветра – всё в их руках превращается в оружие смерти. Его цель священна, никто не знает какая угроза повисла над Эндералом, никто не прошёл того, что прошёл он, никто не увидел того, что видел он. Святой меч что супротив «Кузенов», крах Весов – вот та миссия, которая ведёт его. Вобрав остаток сил и вложив его в посох, он перевёл его в молнию. Цепью электричество прошло по двадцатью дикарям, сжигая шкуры на них, превращая кожу в жаренный покров на свернутых в адских спазмах мышцах. Люди грохнулись в алый песок, и взвод затыкал их клинками, навечно упокоив на берегу. Вилдас обнажил короткий меч и пробил им шею солнцерождённого, выставил ментальный щит и оттолкнув врага подставил его под ледяной кол второго чародея. Встретившись с племенным шаманом, они выставили эфемерный барьер, отразили его выпады энтропийных разрядов и общим ударом сорвали с него кожу шквалом адского ветра.

- Перенеси меня на флагман! – одёрнул чародея Тараэль, отвлекая того от битвы. – Капитан сказал, что ты единственный долбанный пространственный маг.

- Зачем!?

- Поговорю с чёртовым командованием. Если хоть что-то не сделаем, нас тут и перебьют!

- Если тебя пропустят…

- Скорее!

Бригадный генерал, в золото-рубиновом камзоле, с командного поста на корабле наблюдает за ходом битвы. Несмотря на отдалённость судна, здесь тоже отчётливо слышатся вопли битвы и сплошной напев металла. Генерал внимательно смотрит за картами, посматривает на битву и заслушивает доклады наблюдателей, отдавая короткие распоряжения.

Вспышка света рядом со столом заставила отвлечься от карт и приказов. Стража тут же ощетинилась мечами, алебардами и ручницами. Из разрыва на теле реальности по палубе простучал каблуками полу-аэетерна, который привлёк внимание офицерской золотой эмблемой, ставшей символом представительства.

- Господин генерал! – встал красный с головы до, смердящий смертью ног Тараэль. – Разрешите!

- Пропустите, - сухо приказал комбриг и воины отступились, всё же держась на стороже в готовности сию секунду применить оружие.

- Господин генерал, полковник запрашивает огонь артиллерии на правом фланге, чтобы они смогли начать контратаку. Нужно сделать хоть что-то, господин генерал!

Комбриг отвлёкся от карт и подошёл к краю судна. Своими глазами он увидел, как солнцерождённые практически смяли правую сторону бригады и нужно средство максимально эффективное, чтобы их не скинули обратно в море.

- Хорошо, - слегка кивнул в подтверждение дальнейших слов генерал и взглянул на высокого аэтерна. – Командор, доведите до главного сенешаля артиллерии, чтобы он начал обстрел местности по установленным координатам.

Корабли вскоре выровнялись ровно настолько, чтобы сконцентрировать огонь согласно приказу. Три артдивизиона запели в единый унисон и массивные неримские пушки, и эндеральские кулеврины с мортирами – никто не остался безучастен. Тараэль наблюдал за тем, как на берегу расцветают бутоны взрывов прям посреди орды дикарей, вспарывая их порядки. Тараэлю, который раньше бесстрастно наблюдал за убийствами, сам проливал кровь без особой жалости, стало плохо при виде того, что творит артиллерия. Сузив взгляд, он отчётливо зрел, как ядра разрывают тела, вырвавшийся огонь рвёт людей на кровавые ошмётки, поднимая их куски ввысь и смешивая с фонтанами грязи. Бомбы, посаженные семенами смерти, восходили страшными цветками массовой погибели, выкрашивая всё алый. Зацепившись пальцами на какую-то бочку, он отвёл взгляд вниз, лишь бы не видеть результаты обстрела.

Фриджидиэн оказался на передке развернувшегося наступления. Сжимая клинок двумя руками, он рубил им, прокалывал шкуры и рассекал плоть всех тех, кому не повезло попасть под каток ошеломительного удара и выжить после инфернального артогня. Возле него полсотни солдат и сержантов, переступая через куски плоти, перепрыгивая воронки, идут туда, где раньше были солнцерожденные, а ныне лишь перепаханное поле песка и мяса, окрашенное в мерзко-малиновый.

Легионер выставил блок, не давая каменному топору себя прикончить. Оттолкнув дикаря, он опрокинул его в воронку, и подбежавший стрелок всадил болт ему между рёбер, превратив её в могилу. Позади мастера ручниц дали общий залп и свалили часть ошеломлённых военным неистовством.

Люди с серо-зеленоватым оттенком кожи остановили наступление, встретившись с неведомым оружием. Они, прожившие столетия, впервые видят применение пушек, ибо всю жизнь жили в состоянии неисправимого варварства. Древние поселенцы, пришедшие сюда с Даль’Мараком стали жертвами экспериментов безумного учёного и навечно обратились в рабов деградации и дикарства, так как интеллект сильнее всего пострадал от магической вспышки. Взращённые в столетиях злобы и безумия, принося в жертву путников тёмным богам, и существуя в жестоком примитивном обществе, они стали идеальными внимателями слова «железной короны». Эмиссары Королевства, сильные в магии, в ментальном убеждении и слове веры, подкрепляя всё силой чар, смогли поставить на службу всё тридцатитысячное население Талгарда. Братья Ордена ночи по наитию магов встали во главе группировок, науськивая воинов, колдуны поучили шаманов, а племенные вожди заключали союзы и пакты между собой, скрепляя жуткими обычаями и кровавыми жертвоприношениями древние соглашения.

- Правая баталия, наступаем по всему фронту! – кричит полковник, поднимая меч и призывая к атаке.

Воины двинулись вперёд, переступая через раненых и отправленных в вечность. Арбалетчики и стрелки развернулись в готовые для стрельбы формации. Подняв ложа выше голов наступающих, воины прижали стальные языки и дождём смертоносной стали болты усеяли обрывистые ряды дикарей – металл прошивал шкуры, проникал в тела и блестел багровым сиянием погибели, множество мертвецов осыпалось на песок. Расположившиеся на флангах мастера ручниц дали залп, когда мечники расступились под командами сержантов. Тучи свинцовой дроби вылетели из светло-серых клубов порохового дыма и усеяли стену беснующейся плоти, выжав из неё кровавые всплески, крики боли и дёргания агонии.

Серафимы, расправившись с теми, кто пытался защищать сеть верфей, на крыльях света взмыли в небеса, чтобы потом блистающей сотней упасть на солнцерождённых. Вилдас с заворожением смотрел за тем, как ангелы с поразительной лёгкостью отбивают удары дикарей и со скоростью молнии опускают сверкающие клинки на дикарей, окружив себя багряно-малиновой дымкой. Серафимы с презрением громили левый фланг солнцерождённых.

Бригада смогла перейти к главной цели, для которой она предназначена – штурм берега. По всем направлениям воины шли вперёд, клинками прорубая себе путь и вязнув в мокром песке, умирая под ударами топоров и убивая без жалости. Наступление началось.

Фриджидиэн подсёк ногу дикарю и острием отсёк выпад. Вторым движением он коснулся концом меча его шеи и отступил, давая умереть. Тут же он поднял отяжелевшие от усталости руки и блокировал топор. Ему на помощь подошли воины соседнего отделения и опрокинули солнцерождённого, вымазав полотно сабель в мерзком багрянце. Легионер резко обернулся и узрел, что враги выпустили на поле боя свой последний шанс – в бой вступила племенная знать. Обвешанные украшениями из ракушек, нацепившие доспехи из кусков дерева, и вооружённые трофейными клинками, они бросились в угар побоища, где всё уже залито кровью, завалено трупами.

Клинок встретился с фальшином солнцерождённого, опущенным с такой силой, что Фриджидиэн едва не упал. Парень выпрямился в полный рост и попытался пробить панцирь, но лезвие увязло в древесине и отступив, парень упёрся в своих же. Ещё одна попытка прирезать Фриджидиэна оказалась провальная – полуторный меч лязгнул о фальшион и высекая сноп искр отвёл его в сторону. Дикарь атаковал с удвоенной силой и парню пришлось отбивать дождь несуразных ударов, пока не получил удар в живот с ноги. Выдохнув и скрючившись, легионер попытался уйти, но уткнулся в спину второго знатного врага, который только занёс топор, чтобы добить опрокинутого солдата. Быстро вывернувшись он подсёк Фриджиэна и сбил его с ног, мгновенно вознеся над ним широкое лезвие для последнего удара. Песок забился в его глаза и рот, горечь крови на нём обожгла губы, закололо в очах, и легионер сквозь сгущающуюся тьму слабо мог видеть силуэт своего убийцы. Инстинкт, память о невесте и свадьбе, её слезах, импульсом дёрнула руку с мечом и вот острие шаркнуло по брюху, распарывая его у паха. Дикарь схватился за живот и покачнувшись отошёл, уступая место второму, который устремил фальшион к горлу легионера. Огневица стрелка ахнула, выплёвывая горячую дробь и струю дыма. Сию же секунду тело солнцерождённого брызнуло кровью, раскалённый свинец прокрался меж щелей примитивного доспеха жадно пробираясь внутрь тела, вороша органы и превращая их в фарш.

Облегчение наполнило душу Фриджидиэна, и он мог на мгновение предательски расслабиться… смерть миновала. Но война не окончена и превозмогая себя легионер поднялся с песка, поправив шлем и на секунду устремив взгляд в беспокойное серое небо. Память о Лишари – то из единственно важного, что придаёт ему сегодня сил, не даёт овладеть бравадой или опрометчивостью. Мгновения хватило, чтобы прожить тот животрепещущий миг… Лишари в платье цвета царственного изумруда встретила его за городом на мосту, где они гуляли. В лучах уходящего солнца, он поклялся, дал светлое обещание, что вернётся, что закончит со службой и они наконец-то сыграют свадьбу… добрые слова запали ей в сердце и она с миром отпустила его… без ссоры, без упрёков, с горячими слезами на глазах и с надеждой в сердце, что он вернётся.

Бригада парировала последний шанс дикарей на победу – «Палатина гвард» встретилась с элитой солнцерождённых и разгромила их. Легионеры, прикрываясь большими широкими щитами, безнаказанно купая спаты в крови неприятеля, смогли перебить практически всю знать, что стало для орды врага знаком к отступлению. Целые толпы ринулись обратно к лесу, став отличной мишенью для арбалетчиков, которые с радостью воспользовались шансом и стали вести бесперебойный огонь по бегущим, затмив небо болтами.

- Мы побеждаем! – кричат солдаты, которые с помощью рек крови, стойкости и артиллерии с серафимами смогли прогнать врага, смогли взять берег штурмом… устлав его ковром тела и выкрасив в ярко-красный.

Фриджидиэн не стал продолжать наступление, сумасшествие битвы ударило его в голову и спотыкаясь о трупы, спрятав меч в ножны он уковылял к шлюпкам. Всё вокруг в рубленных и изодранных телах, глаза сами закрываются при виде огромного количества изуродованных трупов. Дикари, «обречённые», солдаты Компании или легионеры – никто не избежал печальной участи. Завывания ветра и отдалённые звуки битвы стали погребальными гимнами для тысяч и тысяч людей и аэтерна.

Сидя на краю лодки, по щиколотку в морской воде, легионер зачерпнул воду и в слабом отражении увидел «украшенное» ссадинами, грязью и кровью лицо. Умывшись, парень глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая себя. Он выжил… он уберёг себя, и его невеста не получит похоронки. Это главное на сегодня.

«Долг… мои сражения ради спасения народа Эндерала, ради благоденствия страны, но она и так хорошо живёт», - закралась мысль в ум Фриджидиэна. – «Исполненное предназначение не согреет её холодной ночью, долг не обнимет её, когда она будет расстроена, и страна не сможет подарить ей истинное счастье».

- Ты как? – подошёл к нему Вилдас и присел рядом.

- Всё хорошо… Лишь бы Лишари не получила гроб со мной.

Встреча с прошлым

Серость и безысходность… только этими словами можно описать происходящее в лагере Компании. Три дня шёл нескончаемый дождь, всё утонуло в грязи и песке, а лагерь, разбитый на берегу, еле как спасался от сырости, контратак и бесконечной болотистой поверхности. Повозки вязли, тяжёлые ящики утопали в песке, пушки невозможно было подтащить к горам, чтобы огнём артиллерийских дивизионов начать отчищать гористую местность от рассеянных застрельщиков и лучников. В целом море палаток, переходящим в ряды множества кораблей, шесть тысяч солдат, сержантов и офицеров ждали возможности, шанса, чтобы прорваться в Тальгаард, но ситуация на театре боевых действий сильно изменилась.

Захватив верфи и просторнейший пляж, войска подступили к горам, где и остановились. Передовые взвода бригады вошли в селение противника, добивали умирающие в агонии прибрежные племена солнцерождённых и устремились на узкую дорогу, проложенную сквозь горы. Она связывает брег и вражеский город, являясь единственным путём к желанной цели. Если Компания желает из Талгарда устроить свою промышленную зону, суверенную землю, то им придётся сначала отвоевать её у Королевства, которое здесь отлично окопалось. Все горы полностью контролируются лучниками, стрелками и застрельщиками, в ущельях созданы укреплённые позиции расчётов баллист и скорпионов. По лагерю три дня ходят слухи о трёх, практически уничтоженных ротах первого полка, которые попытались взять дорогу… они встретились с настоящим смертоубийством – тела пронзали копья, плоть рвали снаряды баллист, маги поднимали солдат и разбивали их черепа о скалы. Но не только дикари и предатели сражались на стороне Королевства, которое вывело ещё и ватиров с камнегрызами. Монстры рвали на части воинов, отрывали руки, ноги и головы, заливая всё кровью и забрасывая кусками плоти, забивая узкую дорожку трупами. Из четырёхсот пятидесяти солдат вернулось тридцать шесть.

Штурмовая бригада, потерявшая не менее половины, смешалась с двумя пехотными полками, образовав первый наступательный корпус, который будет стоять до тех пор, пока командование не придумает решение или артиллерия огненным валом не поддержит наступление. Тем временем солдаты могут отдохнуть.

- Скажи, вот всё, что ты рассказал – чистая правда? – под покровом палатки, сидя на тканях и раскладушке, спросил Фриджидиэн. – Интересно, ведь когда мы сражались в Арке, ты должен был наблюдать за солдатами из окна дома в квартале знати.

- Нет. Я и… она тогда были вне Арка. Нас ожидало небольшое путешествие и когда Арк захлёбывался кровью, мы наслаждались видами Тёмной долины… тогда она ещё не попала под власть чёртового Королевства.

- Вот это действительно фантастично – несколько лет выдержки мести, напарница, которая стала для вас, простите, ближе чем Лето, а затем побоище в древних руинах, - с тенью восхищения произнёс легионер. – В это трудно поверить, Тараэль.

- Твоя история может показаться также фантастична, - холодно ответил полу-аэтерна голосом почти шепчущим. – Вам удалось сделать то, что Святой орден не смог в течении тридцати лет. Договоры, пакты, войны… всё это выглядит не менее нереально.

- Кстати, а зачем ты нужен был Инквизиции? – вязавшись за посох, и почесав грязную бороду, спросил Вилдас. – Я слышав, что это касалось Либры… Весов.

- О, Весы, секта убийц и маньяков, - недовольно поморщился Тараэль. – Да, действительно моя убогая душа понадобилась Инквизиции, чтобы получить всё, что я знаю о них.

- И что же вы знаете? – вкрадчиво спросил Фриджидиэн.

- Да то, что эти ублюдки ушли в подполье для того, чтобы подготовиться к особому ритуалу. Да, одновременно целыми столетиями они вели вербовку и поднимали армии последователей, но главная цель заключалась в ритуале невиданной мощи. Их убийства, вершения судеб и деятельность не только для того, чтобы отвратить «гибель мира», как они считают, но и кинуть всё на жертвенник страшного действия.

- Как это выражается?

- Вы думаете, те девочки были выбраны просто так? – фыркнул Тараэль. – Да, считается, что они могли стать матерями тех, кто приведёт в мир гибель, но также в них текла особая кровь. Они были наследницами тех родов благородных, которые оставили Храм солнца в начале строительства и ушли на север… убоявшись, что Храм навернётся со скалы. В книжонке «Путь» есть история об этом, - Тараэль переполз с раскладушки к шкурам впереди и разворошив их, нашёл свёрток махорки; взяв неподалёку горящую свечку он сунул край свёртка в пламя и потянулся к табаку губами. Всё внутри палатки мгновенно провоняло смрадом дыма, пока Тараэль наслаждался «солдатской отрадой».

- А зачем им нужна была их кровь? Зачем они раздели их и зашили глаза?

- В той крови была сила, необходимая для их ритуала. А глаза… зашили веки, ибо самих «яблок»… не было. Помимо крови им нужны были и их глаза для мистического действия.

- Больные суки, - вырвалось из уст Фриджидиэна, который прикоснулся губами к бутылке с молоком. – Твари, которым истинно нет пощады. Скажи, а откуда ты узнал столько?

- Не все страницы из дневника Килана дошли до Отца, - покачал головой Нарис, затягиваясь ещё одним вздохом табачного дыма. – Только те, которые касались «вознесения».

- Килан?

- Это выродок, который крал и убивал детей, был вершителем Весов, а также ответственный за ночь слепых дочерей. Этот кусок говна я лично прирезал, что признаю с радостью.

- Что ещё нужно для их… ритуала? – спросил Вилдас.

- Не знаю… не знаю, что в гнилых мозгах у тех ублюдков, и не знаю, что ещё нужно сектантам для ритуала. Я от агентов этой секты слышал, что они собирают артефакты, вещи силы и ингредиенты со времён, когда Килра был казнён.

- От агентов? Килан был не единственным?

- Да… были и более адекватные, но всех нашла смерть, быстрая и жестокая, - Тараэль опустил голову. – От моей руки.

- Почему они не действовали всё это время более открыто, раз настолько… могущественны? – спросил легионер.

- В последний раз, когда они активно пытались действовать, практически все их действия были подавлены армиями Святого ордена. Я бы сказал, что они ушли в тень не только чтобы собирать предметы, но, и чтобы банально не быть уничтоженными.

- Нарис, чем ты думаешь заняться после… битвы? – Фриджидиэн перемялся и подобрал монету.

- Если бы мне было известно. Если в этой прогнившей стране ещё есть правда, то долбанная Компания дарует мне свободу. А там… вернусь в Арк к ней.

Их разговор мог бы продолжиться и дальше, но всё захватил звук трубы, воззвание войны. Все трое мгновенно подорвались, стали спешно собираться. Несмотря на то, что все три воина были облачены в амуницию, понадобилось несколько секунд, чтобы найти оружие и закрепить его на поясе. Вилдас же сомкнул пальцы на прикладе из бардового дерева, переходящего в массивный сверкающий серебром ствол и перекинул его через спину.

Выбежав за палатку, они столкнулись с потоком солдат, которые спешили на полковые плацы, устроенные на расчищенном песке. Накидывая на себя камзолы, надевая шлема, солдаты бежали со всех ног в сторону мест построения, подгоняемые приказами сержантов:

- Вперёд стадо! Шевелите задницами!

Под серыми облаками, вязнув по щиколотку в песке и создавая целые струйки людей и аэтерна под непрекращающимся дождём бойцы стекались на плацы. Спустя десять минут роты и батальоны организовались в тысячные построения, подразделения внимали полковникам, которые несли слово Мастер-маршала, командира корпуса.

Трое стояли в составе ударного взвода пятой роты штурмовой бригады, которая сильно поредела после попыток прорваться сквозь дорогу. Перед ними, в окружении сверкающей свиты прекрасных латников, блестя золотом на приталенном багряном камзоле, украшенным чредой медалей и аксельбантом, стоял седой комбриг, грузной фигурой увязая в песке. Его бас разнёсся по всему плацу, достигая ушей всех бойцов:

- Офицеры, уорент-офицеры, сержанты и солдаты, вас собрали, чтобы донести приказ высшего командования! Сегодня мы нанесём удар прямо в сердце вражеской столицы, Талгард падёт сегодня! Недавно наши чародеи нашли порталы, которые мы используем для поддержания пространственных врат. Через них мы атакуем врага прямо в сердце, уничтожим зверя в его же логове! Господа, пришло время исполнить свой долг, пришёл славный час для нашей победы! Для смертоносного удара были избраны серафимы и пять сотен лучших воинов, которым ради благоденствия Эндерала придётся попасть в ад! Но мужайтесь, ибо это покроет вас неувядаемой славой!

- Наконец-то, - прошептал Тараэль. – Всё кончится.

Спустя два часа… всего два часа понадобилось, чтобы полтысячи солдат привести на «пятый плац», который станет местом для телепортации. Он был построен для организации места передового штаба, но оказался слишком близко к горам, с которых уже не раз организовывались кровожадные и жестокие контратаки. Отсюда виднелись джунгли, раскинувшиеся зелёным ковром у гор… также здесь отлично чувствуется аромат гари сожжённых деревень племён солнцерождённых, которые подверглись полному очищению войсками Ост-Эндеральской торговой компании. Отсюда недалеко и до подгорного телепорта, откуда будет высосана вся энергия, чтобы чародеи смогли открыть пространственные врата над пятью сотнями бойцов…

- Красиво здесь, хорошая атмосфера, - выдохнул Вилдас, оглядевшись; справа и слева взгляд касается солдат, с мужественными лицами, впереди взводов сержанты и офицеры, пестрящие алыми гребнями и плюмажами на шлемах; гвардия серафимов сверкающей группой, преклонив колени в чтении литаний, собрались на самом фронту грядущего наступления.

Все пребывают в молчании, все сомкнули уста и внутренне обратились к себе, Творцу или воспоминаниям, чтобы подбодрить. Страх… он чувствуется повсюду, хоть и отлично сдерживается духом и характером воинов, ибо большинство из них бывалые вояки в прошлом. Но все чувствуют, что за гранью телепорта их ждёт лишь погибель, тысячи и тысячи дикарей за пределом одного перехода.

- Ты же понимаешь, что это шаг отчаяния, - произнёс Тараэль, смотря на то, как их окружают колдуны в чёрных рясах и начинают взмахивать руками, творя нечто мистически-пугающее – каждый мах ладонью разносил тёмно-синее свечение, облака магического дыма; со стороны гористого массива, из глубины леса тянется нечто странное – поток яркого света, который вплетается в облако, окрашивая его в цвет заката.

- Хах, вот зараза, - дрожащим голосом, сжимая рукоять меча и прижимая щит, лепечет Фриджидиэн. – Я не понимаю, что я здесь делаю.

- Ты для них просто единица, - шепчет Тараэль. – Штаб тебя попросту назначил в состав группы вот и всё. Ты думаешь, их интересует твоя судьба?

- Не бойся, Фриджидиэн, ты вернёшься к своей невесте, - сказал Вилдас, понимая, что он всё ближе к своей цели… там, в шаге одного заклятья его ждёт клинок, который спрятан за серыми проклятыми бастионами, охраняется легионами врагов.

- Поблагодари Велисария, который отправил тебя в эту бойню. Вот он, новый Эндерал… всё такой же жестокий и безрассудный, - изливает желчь Тараэль, приготовивший оружие. – А ведь сколько же здесь народа, который имеет семьи? Ба, проклятое командование.

- А ну все заткнулись! – приказал офицер.

Фриджидиэн продрог от одного факта осознания, что он здесь. Дома его ждёт любимая девушка, невеста, к которой он должен вернуться и только это тяжким унынием воет на сердце. Он не может вот так вот умереть… ради прихотей Союза погибнуть от рук превосходящего врага… сразу пришли воспоминания о её брате. Который пал жертвой бравады храма, сгинул под копытами всадников Срединного царства. Вобрав полную грудь воздуха, он успокоил себя тем, что он выживет… чего только стоят серафимы, Вилдас рядом с ним. Да и сражается он за не за прогнившее Южное царство Нерима, а за светлое будущее для всех народов Эндерала.

Вилдас повернул голову. Они встали рядом в пятисотенном построении. Отряды были сколочены в отделения, где есть один маг, три стрелка и семь воинов. Пять сотен мужчин обратили взгляд к серым небесам, ответившим им монотонной безразличностью, подобной той, что в сердцах командиров армии, которым жизненно важна хоть какая-то победа.

Здесь нет священников, нет тех, кто бы благим словом подкрепил души, помог бы собраться духом и направил бы их волю к свершению подвигов не за деньги, но во имя освобождения Эндерала из когтей тьмы.

- Всем приготовиться! – кричат офицеры, которые по усилившейся пульсации поняли, что сейчас произойдёт.

Все они пропали в коконе всепоглощающего света, сгинули в вихре магических потоков, которые окружили пять сотен воинов. Не всех сразу перенесла сила магии, высасываемая из древней точки перемещения. Сначала взмыли серафимы, а за ними стали пропадать отделение за отделением. Вилдас через минуту начала переброски ощутил приятное чувство лёгкости, почувствовал, как его словно поднимает в воздух, пред очами всё заплясало и превратилось в постоянное изменяющуюся мешанину образов.

Финальная битва началась – это есть отчаянный выпад армии Компании, который должен сразить армию Королевства в этом регионе, сломить её дух. В столице «железной страны» этого региона совершенно не ждали такого развития событий, думали, пока армия противника поднимется к ним по старой дороге… но они пришли из подпространственного прыжка. Но несмотря на это, Талгард станет крепким орешком, ибо он превратился в настоящий бастион обороны – старые полуразрушенные укрепления были восстановлены, среди каменных серых возвышений готовятся целые орды для войн, а многие строения стали казармами, складами, кузнями или тренировочными комнатами.

Серафимы, верные своим клятвам атаковали первыми. Они вышли из внезапно вспыхнувшего разрыва на теле пространства и ринулись на огромную площадь. Ангелы сходу бросились в бой, обрушив сияющую сталь на тех, кто оказался рядом… не дикари или оборванцы встретились на их пути, но воины в кольчугах, с широкими круглыми щитами и с копьями. На каменные плиты брызнула кровь, раздались крики и над высящимися башнями Талгарда разнёсся звон боевых труб.

Вырвавшийся в реальность Вилдас выставил перед собой ментальный блок, отразив попытку лучников их засыпать смертоносной сталью. Небольшие отряды стражников города, стоявшие рядом с местом атаки, оказались в ступоре, не зная, что делать… ответ пришёл позже, чем они успели защититься от смертоносных выпадов ангелов. Только сейчас Талгаардцы поняли, что Компания не собиралась раскачиваться на долгую осаду, страшась подкреплений с юга.

Тараэль вынырнул из моря перемещений, чтобы вновь нырнуть в подпространство. Его меч сверкнул яркой лентой у шеи латника, рассекая кожу и багря его чёрные доспехи. Он обернулся и узрел, что позади них огромные высокие ворота, тускло сверкающие староотлитой латунью. Там, тянутся залы подскальной крепости, кишащие неисчислимым множеством врагов и придётся зачистить каждое помещение от нечисти. Впереди же, из монотонно-серой картины чреды каменных построек стекаются воины Талгарда, ответившие на умирающий зов своих соратников.

Ангелы расчистили плацдарм для наступления – вымощенная простым камнем площадь от массивных врат бастиона, до свежевыстроенных баррикад, от до ступеней, ведущих на нижние ярусы была залита кровью неприятеля, усеяна телами тех, кто попытался их остановить. Теперь остаётся удерживать его и расширять.

Лучники на бастионах и застрельщики на отстроенных стенах последнего яруса засыпают бойцов убийственной сталью. Солдаты Компании, схлестнувшиеся в жаркой рукопашной были защищены ментальными заклятьями – вспыхивающие пересветами щиты энергии… и всё же иногда стрела или дротик проскальзывали и вонзались в тела, пробивая доспехи или вонзаясь в незащищённые части тела.

Вилдас снял со спины ручницу, отложив посох и направил вперёд, в сторону баррикад, которые преградили путь воинству ко вторым решетчатым воротам. Он прижимает стальной язычок и украшенный растительным орнаментом ствол «ахнул». Дождь шрапнели и языки пламени вырвались из дула, сея смерть среди лучников на баррикадах, и даруя боль в плече. Он убрал оружие и снова взялся за посох. Он не стал строить щиты, а собрал часть сил и превратил их в кулак небесного электричества. Молниевый удар направился в окно башни, впаянной в бастион, где и взорвался, раскидывая группу стрелков. Ещё один удар и обладатели луков, обожжённые и покалеченные, валялись мертвые на стенах.

Вышедшие на поле брани стрелки приступили к своему убийственному делу. Над Талгардом разнёсся гром выстрелов ручниц, пороховое оружие внесло свою лепту – в воздухе с противным свистом стали летать сотни кусков раскалённой дроби. Камень бастионов плюнулся крошкой, доспехи мялись и рвались подобно бумаге, кожа прошивалась, словно это ткань. Спастись могли только те, кто довольно далеко отстоял от мастеров оружия нового века, противопоставляя мощности звериную ярость.

Вышедший из временного ступора противник атаковал с удвоенной силой. Из глубины Талгарда пришли орды противников – люди, нежить, облачённые в простецкие кольчуги солнцерождённые с железными мечами. Ангелы столкнулись с приливной волной противников на широкой лестнице, уходящей вниз, ведущей в «серое озеро» из одинаковых и равных в простецком стиле зданий. Сияющие клинки расписали вражеский строй, рассекая море железа и стали, проливая реки алой крови, разрубая гнилые тела нежити и сотрясая оборону.

- Первая и вторая сводные штурмовые роты! – громко обратился предводитель серафимов, взмыв над воинством на крыльях энергии. – Занимайте тыловые позиции и приготовьтесь следовать за мной!

Фриджидиэн занял позицию у ворот. Его задачей в изменчивом плане битвы стало охранять сапёрную команду. Люди в багровых шинелях стаскивали к латунным «перегородкам» мешки с порохом, бочки с маслом, закладывая их в нужных местах. Без сомнений их там уже ждут, готовы встретить армии лучших воинов Талгарда, которые готовы умереть ради своего Королевства. Он подавил каждый порыв страха, каждый всполох бунтарства и сжал крепче меч, прижимая щит. Всё вокруг гремит и кричит «музыкой» войны, но его не испугает, память об обещании не даёт сломаться воину.

Ангел в латной «одежде», со золотым шлемом словно подлетел к ним и проведя дланью по вратам, проговорил голосом стойким и мерным:

- Я уже отдал приказы трём ротам удерживать плацдарм. Все остальные отправятся с тридцатью серафимами внутрь, где мы изгоним нечисть и водрузим знамя света над градом.

Сапёры завершили недолгий труд и рассеялись, теперь возле врат куча мешком и бочек, которые станут отличной заменой тарану. Одно прикосновение магическим огнём до пороха заставило всю «конструкцию» детанировать, извергая колоссальное море огня и силы, направленной против креплений из металла. Ревущее пламя затопило огромные пространства, осветив серую действительность города, громкий до боли в ушах взрыв казалось расколол воздух.

Когда буйство стихии спало, Фриджидиэн увидел последствия взрыва… ворота, искривлённые кусками рваного металла и вывернутые вглубь, в отчищенном проходе клубы пыли и дыма, куски выдернутых камней усеяли «тропу», образованную после выплеска силы.

- Вперёд! – призвал глава серафимов и с пылающим яростью сердцем и блистающим клинком бросился в гущу сражений, пропав в дыму и пламени.

За ним последовало и чуть больше двух сотен бойцов, укрывшись во мраке подскального бастиона, где их действительно уже ждали.

Выставив перед собой щит Фриджидиэн ощутил биение стрел, как «перистая смерть» вонзается в дерево и вязнет там. Перед ними простёрся колоссальных размеров скальный проход, только если раньше он пестрел свисающими обрывистыми кусками скальной породы, то сейчас это сносно отёсанные стены, под которыми раскинулась целая чреда хижин, надстроек и башенок, откуда их засыпали стрелами. Пещерный полумрак рассеивают жёлто-тусклые шары на тонких «ножках» и уходящие в далёкую глубь огромного прохода.

Впереди, на мощёной дороге от края до края стены выстроились солдаты, облачённые в серые цвета Королевства. Воины нового строя, под стягами «Короны» с суровыми лицами, мужественные и стойкие, готовы дать отпор захватчику и сразиться во имя старого порядка.

- В атаку! – рассеивая мрак, блеща широким мечом, призвал солдат предводитель ангелов.

Серафимы столкнулись с плотным строем, а за ними последовало и две роты. Стена на стенку, где Вилдас, Фриджидиэн и Тараэль волею случая оказались плечом к плечу и бились на краю наступления.

Легко обдоспешенные воины столкнулись с солдатами Компании, тут же понеся страшные потери. Возвышаясь над общим строем Серафимы одним взмахом острозаточенного клинка могли с особой лёгкостью рассечь кольчугу, а ловкость и крылья делали их воинами практически непобедимыми.

Вилдас предчувствовал, что скоро всё закончится. С его сияющих пальцев сорвался сноп молний – витиеватые нити чистой энергии посеяли гибель в рядах противников. Древком он защитился от выпада клинка и тут же часть сил вложил в кристалл, отправляя врага на гибель от огненной стрелы, пронзившей плоть. Отступив, он опустил ладонь и в руке тускло сверкнул короткий меч. Парировав посохом выпад, он неумело наскоком попытался зарубить солдата, но тот отошёл и попытался топором разрубить запястье.

- Ар-р-ра! – крикнул враг, когда ладонь отсёк Тараэль, вовремя подоспевший и мигом позже вогнал кинжал в ключицу противнику.

Чародей только хотел поблагодарить Тараэля, как тот юркой змеёй сблизился с вражеским командиром и незаметным выпадом искупал сталь своего гладия в крови могучего воина, повернувшегося спиной к незримой угрозе.

Вилдас видит, что попытка остановить их – не увенчалась успехом. Королевские войска теряют людей с устрашающей скоростью, но не сдаются, отправляя из глубины Тальгаарда всё больше и больше сил, чтобы парировать наступление любой ценой. Осмотревшись в секунде отвлечения от битвы, Вилдас заметил, что там дальше, ещё больше жилых построек и надстроек, больше статуй некого царя и знамён с шипастыми символами нового культа.

- Светом истинного значения! – запел глава серафимов, вдохновляя остальных ангелов. – Сокрушим тьму, рассеем мрак, и стена зла нас не коснётся!

- Во имя света! – поддержали хоровым пением серафимы. – Во имя жизни!

Вилдас был уверен, что они проломят оборону, но истошные вопли и чреда взрывов сзади отвлекли часть воинства. Казалось, будто бы вой донёсся из преисподнии, звуки битвы усилились и это заставило главу наступления дать приказ:

- Первая рота! – указал мечом на выход «ангел». – Поддержите воинов плацдарма!

Вилдас устремился прочь. Он проскользнулся сквозь чреду воинов и пробежал через раскуроченные куски латуни. Только его нога переступила порог крепости, дух сотрясся от ужаса, увиденного, ибо площадь Тальгаарда стала местом устрашающей бойни.

Там творилось самое настоящее безумие… несколько серафимов лежали на сером камне, окровавленные и изуродованные страшным оружием в окружении десятков изодранных трупов солдат Компании. Плацдарм у лестницы был прорван высокими воинами, которых вёл латник с рифлёным чёрным доспехом, украшенным орнаментом электричества. В руках его длинный иглоподобный меч, похожий на эсток с длинной рукоятью, гардой, украшенной рубинами. Рядом с ним идут самые настоящие рыцари в чёрных доспехах, которые возвышаются над обычными солдатами.

Сеафим атаковал высокого латника в рифлёной броне, но наткнулся на меч, выставленный с молниеносной скоростью и пронзившие его сердце подобно шампуру. Вилдас узнал этот меч, узнал он и воина, который стоит перед ним и атаковал с «рыцарями» из глубины города. Это то, что он искал и сжимает его в ладони старый враг.

- Хашарим, - прошептал Вилдас, пытаясь собраться с духом.

Солдаты Компании в страхе стали отходить от лестницы, плацдарм стал неумолимо сжиматься, пока «ангелы» не встали единой стеной, оградим линией сияния воинов от наплывающей тьмы. Вилдас и его спутники встали в единый строй, вместе с блистающими воителями… единственные из немногих, кто отказался отступать перед неожиданным врагом.

Хашарим встал напротив них и кажется, будто тяжёлый взгляд его холодных очей сверлит душу прям из-за забрала. За ним всё больше скапливается латников, готовых ринуться вперёд и отбить свой дом. Вилдас прищурился, ибо сейчас его можно разглядеть куда лучше, нежели в капризных движениях битвы. Его шлем украшен венцом, литой железной короной, окаймляющей шлем-армет, украшенный чёрным плюмажем. Нагрудник сияет тёмным символом ока на фоне шести шипов, чей секрет до сих пор не разгадан, усилен наплечниками с отметками вороньих крыльев. Он ходит плавно, но в каждом движении содержится сила. Латные перчатки смыкаются на мече, который вкусил крови серафимов, и от этого на сердце воет горечь. Святой меч, погибель одного из «Кузенов» в руках предателя

Предводитель сумрачного воинства спустя полминуты напряжённого молчания всё же заговорил и из-под шлема донёсся басовитый полурык:

- Серафимы, вас тяжелее всего видеть в рядах паршивого Союза. Вы же ревнители самих Светорождённых, радетели порядка, когда всем правит стальной кулак! Что же могло с вами случиться, что вы оставили такое святое служение!?

- Нас обрёк на гибель Наратзул и Аркт со своим избранником, - вышел вперёд один из «ангелов». – Дети мятежа, поклонники тьмы, коими являетесь и вы.

- Ты ошибаешься! – рычит Хашарим, размахивая руками. – Железное Королевство выступает против всякого неповиновению порядку. Когда мы сокрушим Союз, следующие, кого мы приведём к покорности старому закону – Нерим. Оттуда железной рукой мы восстановим мир на просторах Киле, Киры и Аразела!

- Какой ценой? – спросил «ангел», трогая прикреплённую к его зеркальным латам печать с клятвой. – Утопив всё в крови?

- Не таково было ли правление Рождённых светом? Не служили ли вы им, устраивая массовые побоища во имя их и порядка, - воитель переложил меч, став расхаживать.

- Они не делали того, что стали делать вы, - давит «ангел», невозмутимо-светлым лицом смотря в очи «смерти воплощённой». – Якшание с нежитью и монстрами, массовый блуд и звериная жестокость.

- Мы и есть истинный Эндерал времён Святого ордена, только не скрывающий всё под маской ложного благочестия! Если мы жестоки, то только потому, что большинство жителей этой страны были жестоки! Если мы заключаем союзы со злом, то только потому, что эндеральцы не брезговали заниматься сим!

- Вы служите древним предателям! – крикнул Вилдас, не сдержавшись и тут же словил на себе холодный взгляд, пробравший его до костей и заставивший притихнуть. – Вы не смеете что-то говорить о них.

- Я и не говорил, что мы верим в Семерых. Мы всего лишь желаем возродить порядок, который был при Святом ордене, но не сам Орден с его бесполезными ритуалами и верой в Светорождённых.

- Порядок, - фыркнул Фриджидиэн. – И ради порядка вы устроили тотальную войну? Помощь бедным, собирание земель и развитие – вот он порядок, а не собирание огромных армий ради пролитий крови тех, кто вам не понравился идейно!

- Как всегда, - усмехнулся Хашарим и посмотрел на легионера столь пристально, как будто старый друг смотрит на давно потерянного товарища и обретённого вновь. – Фриджидиэн на своём – о политике, а не о силе, чести и правде.

- Откуда ты меня знаешь!? Я не помню, чтобы якшался с предателями!

- Ты прав… Фриджидиэн… я не предатель, - Хашарим коснулся забрала и поднял его, чтобы все зрели лицо, ранее столь частое в Храме солнца; Фриджидиэн увидел крупный лик, который имел вольные черты, полные губы и шрам на щеке, а очи цвета холодной синевы так и пронзали душу пристальным взором.

- Хранитель Галиус, - горестно признал Фриджидиэн и не мог поверить… он был мёртв по словам Калии Закараеш, которая рассказывала, что видела его холодное тело у Хладовея. – Как!? Ты же покинул Храм с заданием и не вернулся. Ты… ты должен был мёртв!

- Я был сражён энтропистом, диким магом, с которыми вы заключаете союзы, - обвинительно произнёс Хашарим обведя мечом солдат Компании. – Моё тело лежало на дороге. Сквозь смертный сон я слышал и Калию и её знаменитого спутника. Но помогли мне не они… один из «Кузенов» тогда шёл рядом и заметил меня. Дыхание жизни едва не прервалось во мне, я был на грани гибели и уже видел свет иного мира, как он вернул силы в сосуд моей души, - Галиус вновь посмотрел на легионера взглядом пронзительным, как стрела. – Они меня спасли… не Орден, не Рождённые светом, не Союз, а они. Они сказали мне, что ждали тысячелетия, когда можно будет показаться, сказали, что создав Весы ограждали мир от гибели, поведали, что хоть и позволяют жить Ордену ради стабильности, но не оставляют попыток вернуть законную власть себе, когда он слаб. И сейчас они готовы водрузить своё знамя над миром.

- Предатели на службе предателей, - прошептал Тараэль опустив взгляд к мечам. – Смешно до невозможности и безумно до умопомрачения.

- Я предлагаю всего один раз, - Хашарим поднял меч, не унимая взгляда от шокированного Фриджидиэна. – Вы либо присоединитесь ко мне, либо умрёте.

Никто не ответил согласием… лучше жить в бедном Союзе, чем под пятой порядка разврата и скверны. Солдаты Компании, доселе верные лишь манящему звону монет, укрепились, взирая на непоколебимых серафимов, которые как один подняли мечи. Фриджидиэн слабо покачал головой в знак отказа… мысленно он уже попрощался с Лишари, не надеясь вернуться обратно.

- Значит вы все умрёте, - лик Галиуса сменился холодной пластиной шлема, клинок взметнулся к серым небесам. – Вперёд, Королевство призывает нас на бой!

- Во имя Господа нашего! – прокричал предводитель серафимов, возглавляя атаку. – Во имя истинного порядка!

Битва за площадь развернулась с новой силой. Фриджидиэн подавил каждый вопль, каждый мучительный крик, что это невозможно и вступил в бой. Вспышки света – выстрелы и цепные молнии затопили всё вокруг, раскаты грома снова взвыли над ристалищем. Две линии брони – золотая и чёрная сошлись в смертельной битве. Клинки звенели о сталь, магический огонь шаманов и молнии чародеев ревели всюду, засвистели стрелы. Кровь… всюду пахло гарью жаренного мяса и железным ароматом крови, которая сочилась и из Фриджидиэна. Его щит разлетелся на порезанные куски, при встрече с одним из чёрных рыцарей Ордена ночи и доспех получил прорези, но легионер стойко держится, пытаясь выжить. Оттолкнув врага он скрестил с ним клинок, высекая искры при каждом соприкосновении с проклятым металлом. Рычания и вид скорченного в неистовой злобе лица давили на дух, но он превозмогая боль и страх бился дальше.

Тараэль кинулся вперёд и увернулся от топора рыцаря, проскользив по мокрому камню. Резко встав он ринулся к противнику, который хлёсткими ударами оружия пытался его рассечь, но не мог, ибо бывший ралаим оказался ловчее. Вывернувшись он вонзил кинжал в сочленение доспеха, пробив колено и резко встал, направив острие гладия в незащищённую шею. Труп воителя Ордена ночи со звоном плюхнулся на землю.

- Тьфу, - сплюнул Нарис, всматриваясь в битву и наблюдая, как рыцари и серафимы рубят друг друга в отчаянной схватке.

Хашарим наотмашь разбил панцирь «ангелу» клевцом и попытался прикончить его, но вспышка молнии и удар электричества отвели его руку. Обратив грозный лик в сторону человека его остановившего, он увидел Вилдаса, который сжимает двумя руками древко посоха. Бывший хранитель быстрым шагом направился к нему, пробивая себе путь чудесным мечом сквозь ряды врага.

- Я не закончил начатое под Речном! – проревел Галиус, швырнув клевец в солдатьа Компании, попытавшегося его прикончить копьём. - Готовься к смерти!

Ещё один выпад молнии ударил в доспех Хашарима, но того не остановить. Не сбивая темпа шага он идёт, как неумолимый жнец и Вилдас обратился к остаткам силы посоха, силой воли выдавив всю энергию в магическом камне и направляя её против предателя.

Фриджиэн и Тараэль сошлись с мечниками Талгарда, пытаясь одновременно пробиться к Хашариму. Длинный меч эндеральца впился в плечо врага, пробившись сквозь кольчугу и надавив легионер расширил рану. Нарис совершил «прыжок» и материализовался сбоку, сходу прорешив кожаный панцирь в месте схода спинной и грудной пластины кинжалом. Прохрипев враг стал падать, но Тараэль подхватил его закрылся им от роя вражеских стрел. Легионер поднял чей-то щит и только это спасло его от гибели. Группа лучников заметила их и устроила охоту, засыпая оперённой погибелью

Тараэль сжал ладонь на древке лука и с перекатом оказался возле колчана. Моментально раздался скрип дерева, а секундой позже противный свист перистой смерти. Стрела пробила шею вражескому лучнику, потом ещё одна угодила в глаз рядом стоящему. Нарис на секунду отвлёкся, лёгким пинком он швырнул арбалет легионеру крича:

- Не стой истуканом если ещё хочешь сдавить шею обручальным кольцом на пальце!

Фриджидиэн поднял оружие и подведя к плечу, практически не целясь прижал язычок к древку. Отдача поцеловала болью плечо парня, но радость была сильнее ощущения – болт прошёл сквозь ткань одежды и прошиб сердце.

Взрыв – только там можно описать выплеск энергии, которой родился из кристалла в посохе Вилдаса. «Массивный» прут энергии выплеснулся из чародейского проводника и светло-фиолетовыми путами окутал Галиуса, а затем глаза ослепила вспышка и раздался мощный грохот, неистовый гром. Сила взрыва раскидала рядом сражающихся, словно это были тряпичные куклы, а на его месте камень стал чёрным как ночь.

- Лишь бы получилось, - прошептал Вилдас, смотря на то, что все участники боя в томном ожидании прекратили смертоубийство.

Дым окутал место взрыва, но вскоре он рассеялся и виду предстала картина – воин опрокинут на одно колено, но не убит. Его броня в сияет случайными всполохами энергии, накалена и сияет алым, но не пробита.

- Хаос хранит меня! – рыком он подбодрил себя и тяжело встал, поднимая оружие.

«Не может быть», - в отчаянии подумал Вилдас и отбросил посох, который более бесполезен.

Картина непобедимости Хашарима предала сил воинам Королевства, которые в едином порыве снова бросились на солдат Компании, что теснимы к самим вратам.

Вилдас опустил короткий меч… в этой битве ему не победить, сражение за Талгард провалиться, и Королевство останется непобедимым. Сердце стягивает колкая цепь отчаяния – «Кузенов» не победить без сего оружия, ибо один из их скверного рода нечувствителен к остальному оружию. Дальше биться нет смысла… «нет смысла в жизни, нет смысла и в этом сражении», - напоследок подумал Вилдас, когда поднял взгляд на забрало Галиуса, чувствуя, будто бы весь мир остановился.

- Готовься к смерти! – латник поднял меч, встав напротив несопротивляющегося Вилдаса.

- Всегда готов, - прошептал бывший проповедник, закрыв глаза… с главной целью он справился – помог Джаэлю найти Оливию… помог ему не потерять смысл жизни и впасть в отчаяние.

Подняв лицо к небу и позволив руке дождя омыть его лицо от грязи и крови, он тихо произнёс:

- На всё воля Твоя.

Вилдас ожидал прикосновения холодной острой стал, слышал, как меч рассекает воздух, и предчувствие смерти затопило его душу холодом и «смрадом». Он предчувствовал, что вот-вот сталь остротой и скоростью поразит его в сердце и все чувства потеряют значение… ещё миг и клинок сокрушит жизнь… острие спустя долю мгновение коснётся тела, сокрушая жизнь... смерть пришла за Вилдасом.

Звон! Вместо пустоты и безмолвия посмертия Вилдас услышал его и распахнул глаза, с жадностью смотря на картиной спасения. Полу-аэтерна врубился в Хаарима всем весом и захлестал гладием по доспеху с такой силой, что тому пришлось отступать, попутно отбивая хлёсткие удары Нариса.

- Не смей мне мешать вершить суд! – рёв Галиуса был победен львиному.

Хашарим быстрым движением перехватил меч Тараэля, сжав ладонью лезвие и приложив неимоверную силу вырвал гладий. Звон скользящего по камню меча привлек Фриджидиэна, который быстро переведя арбалет, выстрелил. Латник прикончил бы Нариса своим мечом, но болт угодил в шлем, оставив порез и переведя вектор атаки в сторону.

Вилдас изжарил вставшего перед ним рыцаря молниями, и только электричество разрушило крепления на нагрудной пластине, маг сблизился и сверкнул мечом у груди. Чародей вынул окровавленный меч и обратил магию огня против латника – из его ладони вырвался поток жаркого пламени, окативший спину воина.

- Я вас всех уничтожу! – обозлился Хашарим и обратился к своим воинам, подбадривая их. – Хаос взывает к нам! Не подведём наших владык!

Тараэль ушёл в подпространство, но наитие Галиуса воззвало к нему, и он направил меч в сгущающуюся пустоту. Кровь брызнула на серый камень, когда Нарис оказался в реальности. Острие меча пропороло ему живот, вспоров доспех, и схватившись на торс он криво захромал прочь от Галиуса, одной рукой держась за рану, а другой за кинжал.

- Умри неверный! – направил меч он в спину полу-аэтерна.

Клинок столкнулся с оружием Фриджидиэна, который из последних сил, раненный, держался на ногах. Хашарим надавил и опрокинул легионера… парень ощутил холодное касание камня, дождь на лице и уходящее тепло из трупов рядом. Сквозь пелену он видел образы сражающихся с горечью понимая, что их побеждают.

«Лишари, ты же меня поймёшь», - мысленно подумал он и раскаиваясь, что не смог сдержать обещание.

Взрыв… ещё один, только на этот раз громыхнула не магия, а ручница, спасшая Фриджидиэна. Секундой позже Вилдас держа на одной руке рукоять с прикладом, трясущейся конечностью, дал залп практически в упор. Расцвёл бутон огня, из которого визжа вырвался дождь убийственного металла. На этот раз латы не выдержали и со скрежетом и рыданием металла поддались. Кровь брызнула на чёрную сталь, и теперь уже Хашарим не верил, что случилось подобное.

- Н-не… не м-мож-жет… они обещ-ща-щали… что доспехи н-ничто… не возьм-мёт, - с булькающим хрипом сказал Галиус, оборачиваясь в сторону своего губителя.

Уверенной походкой он направился к Вилдасу, но сделав пару шагов остановился и захрипел. Он не увидел Нариса, который подкрался к нему, но почувствовал, как нечто длинное и холодное подарило ему смерть, пробившись в месте прострела и войдя в плоть ледяной стальной лентой. Тараэль размазывая собственную кровь на доспехе Хашарима вогнал кинжал до упора, до тех пор, пока гарда, идущая вдоль клинка не упёрлась в металл.

Галиус не мог поверить… тот, кто получил имя Хашарима пытался найти ответы на вопросы - почему его победили, почему хаос не помог. Пришедший сюда по приказу Короля, чтобы организовать наступление на Златолесье и Каганат, он нашёл здесь лишь погибель…

- Х-х-хаос, - прохрипел Галиус, попытавшись развернуться, но ноги подмялись сами, жизнь стала покидать его и со звоном он грохнулся на каменную плитку… вид, как правая рука короля упала, вверг в шок оставшиеся войска Королевства, что позволило перейти воинам Компании в убийственную контратаку, сметая каждого, кто встанет у них на пути.

Вилдас подковылял к мечу… возле которого лежала и изломанная болью фигура Тараэля, который прерывисто дышал, хватаясь за жизнь и выплёвывая сгустки крови на губы. Вот она цель… святой меч, ради которого он и сунулся в это пекло. Несмотря на громыхание битвы вокруг, на жаркое побоище, которое полыхает огнём, звенит сталью и захлёбывается кровью, он смотрит на мерцающую сталь, гарду и рукоять, словно вокруг нет смертоубийства. Остаётся только взять его и уйти прочь, перенести себя подальше от ристалища, ибо больше в нём нет смысла. Но глаза коснулись несчастного полу-аэтерна, чьи очи вселяют уныние предсмертным взглядом, сирень в глазах стала увядать.

- Вот смерть, которую ты так желал, - тихо произнёс Вилдас.

- Я так и не отдал ей долг, - слабо улыбнулся Тараэль, утирая кровь с губ.

Стоит лишь взять оружие и уйти, оставить Нариса умирать, но разве он может поступить так с тем, кто спас его от неминуемой смерти? Разве он не будет стоить лишних пары минут… за которые Вилдаса могут убить, и меч останется в забытьи? Неужто жизнь стала менее ценна артефакта, даже если он – осколок смысла жизни?

- Не бойся, - тихо произнёс Вилдас, склонившись над полу-аэтерна и сжимая пальцы на мече. – Ты вернёшь долг… как там её звали?

- Сюзет…, - выдохнул Тараэль, сплюнув новую порцию крови и закатив глаза.

Вилдас ощутил, как в пальцы проникает сила, словно Кто-то более могущественный через святой меч дарит ему её. Вобрав достаточно, он обратился к морю возможностей, где плетя мыслеформулы и выискивая образы того, что предлагает океан энергии, приготовился сотворить магию. Коснувшись правой ладонью до раны, купая пальцы в его крови, усилием воли он направляет свет на плоть потоком исцеляющего заклятья, но рана оказалась слишком глубока и рваные края раны не спешили затягиваться. Понадобится много сил и больше времени, чтобы вернуть парня в сознание.

- Как он? – спросил склонившийся Фриджидиэн.

- Жить будет, - ответил с хрипом Вилдас. – Как битва?

- В порядке, - Фриджидиэн с радостью смотрел за тем, как серафимы скидывают рыцарей обратно на лестницу, как воины Компании полностью расчистили плацдарм и перестреляли лучников наверху, но с горечью он и вглядывался в глаза мёртвых… тела устлали всю площадь, а кровь сделала серый камень красным; посмотрев на всё, легионер тихо вымолвил. – Насчёт войны не знаю, но мы побеждаем в битве…

- Отлично, - Вилдас убрал руку с меча и похлопал Фриджидиэна по плечу. – В таком случае ты тоже увидишь свою… Лишари.

[1] Деревянный камзол – гроб.

[2] Первый общеармейский корпус – воинское формирование Неримской армии, созданное Коареком для вторжения в Эндерал в ходе эндерало-неримской войны. Оно состояло из разных родов войск и насчитывало 25 000 воинов, не считая вспомогательных контингентов.

[3] Огневица – пороховой пистолет.

[4] Центроус – боевая единица эндеральского легиона, состоящая из ста двадцати легионеров и разбитых на десять декаров. Возглавляется цинтрием.

Глава 19. Хозяева степей

Глава 19. Хозяева степей

Спустя неделю. На севере Пороховой пустыни

Вечернее время в этой части Эндерала знаменовалось сиятельным закатом. Небеса расписали цвета яркого пламени, разливающегося золотом по голубому небосводу, на восточной части воздушной тверди уже начинали зажигаться первые звёзды. Серебро на тёмно-синем покрове, золотистое пламя на западе и леденя синева в центре создавали удивительно-завораживающую картину над головами двух странников.

Лошади мерно шли по сухой траве, которая еле-еле проступает из песка. Справа и слева от них на дальнем расстоянии друг от друга к небу стремятся скальные «стены» каньона. Горы здесь чёрные, высокие и безжизненные, как и сама пустынная местность на южной границе Каганата. Высоченные скалы разрезают пустыню на части, а между ними разлеглись обширные степно-пустынные пейзажи – песок и суховей, выступающие отростки кристаллизованной магии, безжизненные безводные пустоши и немногочисленные группы охотников, рассекающие эти суровые места в поисках мяса, панцирей и яда гнойных жуков.

- Не думаю, что эта война завершится скоро, - произнёс всадник в кожаном прилегающем доспехе, поверх его головы капюшон, скрывший и лицо. – Они только сейчас смогли взять город Талгард и пробиться по прибрежной дороге, но какой ценой? И это только столица, ибо дальше неё они не продвинулись.

На холодные «машинно» сказанные реплики второй конник, примеривший тканевую свободную одежду чёрного цвета и оголивший лысый череп, нашёл слова:

- Не думаю. Компания рано или поздно смешает пушками дикарей с землёй. Легион в одном шаге от центра этого безумного мятежа. Фогвилль станет отличным достижением в завоевательном списке Легиона.

- Сигизмунд, ты слишком оптимистично смотришь на картину войны.

- А ты, Мирро, не оцениваешь могущество Союза.

- И на это есть свои причины, - ускорил лошадь ассасин. – Армии аэтерна встали у пушечных бастионов на юге Златолесья, Компания понесла страшные потери и захватила лишь город Тальгаард. Провинция в большей части всё ещё в руках Королевства. А легион, - здесь должна была быть усмешка, но вместо неё холодный монотонный глас. – Его наступательные возможности исчерпаны. Да, он в шаге от победы, но на этот шаг у него просто нет сил.

- У страны помимо легиона есть ещё силы.

- Кто? Союзная Армия? Она не спасёт Эндерал как-то было в эндерало-неримской войне. Контингенты трёх стран выдохлись. Баронство с Златолесьем и Дюнным увязло в противостоянии с Королевством.

Инквизитор смолк. Действительно, ему нечем парировать стойкие доводы «окаменелого». Вместе они продолжили скакать вдоль каньона, посматривая наверх и внимая крику ястреба.

- Как там поживают наши общие знакомые? – тихо спросил Мирро. – Джаэль и Элия ещё не поженились?

- Свадьба скоро. Элия удочерила Оливию и всё у них будет хорошо, - холодно ответил Сигизмунд. – В конце концов они приняли щедрое предложение Союза и стали баяррами в при местнике в фактории.

- И Джаэль даже ничего не сказал против того, что он поступил на службу Княжеству? – Сигизмунд подумал, что тут должны были быть ирония или сарказм, не переставая удивляться неизменяемости голоса Ктуа.

- Как мне поведали общие знакомые, он долго сомневался, но посмотрев на жизнь в Союзе, увидев, что новая страна сделала для своих подданных и граждан, он переменил мнение. Как мне рассказывали.

- Удивительная история, - то ли с далёким отголоском восхищения или сарказма молвил Мирро. – А что с Вилдасом? Последнее, что я слышал, как он неделю тому назад принял участие в самоубийственной атаке на Талгард.

- Самоубийственная… тьфу, всего-то полегло три сотни народу из сводного батальона, но они смогли овладеть частью площади и жилыми кварталами бастиона.

- А как они смогли захватить город, Сигизмунд? А то после убытия всех моих людей на Миле, я потерял контроль над информационными потоками.

- Только через четыре дня пришла поддержка – два полка, сравнивая мортирами и кулевринами скалы с землёй, неся неимоверные потери и утопая в крови и дерме смогли пробиться к стенам Талгарда. Королевство, страшась окружения, вывело войска из города. Наши заняли столицу провинции ценой тяжёлых потерь, как рассказал мне сам Вилдас.

- И всё-таки он выжил.

- Да… он выжил и отдал интересный артефакт в руки Инквизиции. Теперь у нас есть шанс убить «Кузенов», - Сигизмунд осмотрелся, но так и не нашёл ничего примечательного, кроме старых пирийских башен в скалах, которые раньше были частью оборонительной системы у Аскамана.

- Так что же сам Вилдас? Он нашёл себе место в этом мире?

- Да… он обрёл уединение в одном из северных монастырей в Морозных горах. Старик заслужил покой и мирный труд в конце жизни.

- Джаэль, Вилдас и Элия. Те, кто отправился во имя личных интересов в долгий путь, нашли большее, чем исполнение своих желаний. Златоброд, Арк, Речное и Дюнное. Все эти названия теперь отразятся на страницах ваших летописей, а с ними и имена героев.

- Но там будут и строки про Мирро Ктуа, поклявшегося отомстить за знать Миле.

- Нет. Не про нас эта повесть, Сигизмунд. Мы всего лишь помощники им, а не вершители дел.

- Ты прав, но теперь начинается наша история, Мирро.

- Твоя. Я забираю то, что нам причитается и убываю на корабль до Миле. Мои господа посчитали клятвы мести исполненными, а значит мне больше нет места здесь. Гильдия Окаменелых и её дела ждут меня.

- А кто мне поможет в войне с «Кузенами»? – чуть улыбнулся Сигизмунд.

- Твоя новая подруга. Кстати, как она поживает?

- Неплохо, если учитывать, что она в заключении в камере, за десятком магических печатей, - всадник краем глаза приметил следы минувшей воды – орлиной геральдикой манит глаз к щитам, ржавые мечи раскиданы в хаотичном порядке, из земли выросло древко с рваными и потемневшим штандартом Неримского государства; инквизитора это привлекло более, чем общение о Кайль. – Неримляне. Здесь они пытались совладать со всадниками Каганата, но что-то пошло не так. А тела видимо сожжены на ближайшем костре, чтобы не встать в посмертии.

- Не уходи от темы, Сигизмунд. Ты не испытываешь стыд за то, что не смог убить её. Ты её уже записал в союзники.

- Нет. Она всё-таки «Кузен» или… «Кузина», а значит – недруг. В конце концов она – ценный источник информации… источник, - будто бы потерянно повторил инквизитор. – Смешно, но та, кто тысячелетия желала мести Святому ордену и стремилась к победе «Кузенов», сдала под чистую всю структуру секты Весов.

- Ничего удивительно. Она либо устала от интриг своих собратьев, либо изменила приоритеты. Я слышал, что вы должны были совершить выход в город?

- И снова – «нет». Там нужно пройти столько стадий согласования. Инквизиция, Церковь, Союз, государство Союза в котором мы будем… гулять, - усмехнулся Сигизмунд.

- Ты так сказал, как будто поведёшь даму сердца по набережной Арка глазеть на закат и рассуждать о романтике, - хладно произнёс Мирро.

- Практически так и будет, - отшутился Сигизмунд, вспомнив, что последняя беседа с прекрасной голубоглазой блондинкой закончилась жарким спором о том, что истинно – хаос или единобожие.

Двое припустили лошадей, стремясь как можно скорее оказаться в столице нового эндеральского государства. Инквизитор и ассасин оказались практически в сердце Каганата Северной пустоши, полукочевой страны, раскинувшейся от пушечного бастиона Златолесья до раскалённого центра Пороховой пустыни. Здесь свой дом нашли обители северной части южной части континента – те, кто целыми тысячелетиями в глазах Святого ордена носили статус изгоев и дикарей, недостойных милости светорождённых. Столетия жестокой жизни, постоянных войн с Орденом и ореол глубочайшей беспутности здешних жителей овеяли атмосферой страха и отвращения здешние народы. Их считали бандитами и разбойниками, но никто так и не подумал хоть на мгновение вникнуть в сложившуюся культуру. Никто, кроме Велисария, который с ними заключил договор, дал им надежду, а затем позволил стать больше, чем разрозненным собранием племён и группировок. Ответом же стала поддержка прославленных конных лучников, которые сыграли немалую роль в войне на восточном побережье.

Сигизмунд приостановил коня, когда увидел, как впереди на фоне моря зелени столбами поднимается пыль. Тоже самое сделал и Мирро, не рискуя рваться во весь опор навстречу невесть чему.

- О, нас встречают, - заметил инквизитор, зная, кто скачет к ним навстречу и направив тихим ходом чёрного коня вперёд.

- Хорошо, что хоть не ливнем стрел.

Через пять минут они сошлись – двое всадников и полсотни конников, окруживших путников. Каждый из воинов облачился в простецкую серую куртку до колен из выделанной кожи и утянутой ремнём, ноги в бесцветные штаны и короткие сапоги на верёвках, а голову украшала меховая шапка. Цепкий взгляд Мирро приметил у каждого рукояти ножей, торчащие из-за краёв сапога, сабли и колчаны с луками и стрелами.

Вперёд подался кочевник, на плече которого алой лентой утянут символ власти. Он чуть приклонил голову и заговорил:

- Вы преступили границу Каганата. Какая причина вас привела в наши земли? – с тенью опаски в голосе спросил всадник.

Сигизмунд чувствует всё ещё не выветрившуюся осторожность, продиктованную подозрительностью к большинству эндеральцев. Последние десятилетия «цивилизованные» сюда приходили, чтобы нести слово Мальфаса на остриях клинков и уничтожая любого, кто встанет у них на пути. Походы Святого ордена по внутренней колонизации этих земель не удались успехом, но унесли неимоверное количество жизней обычных жителей сих мест… что не может не сказаться на отношении к большей части эндеральцев.

- Я не помню, чтобы границы между странами Союза были закрыты, - тихо заговорил Мирро.

- Сейчас неспокойная обстановка в мире, - ответил всадник. – Да и лишняя осторожность никогда не помешает.

- Я – Сигизмунд, инквизитор Церкви Единого, а это Мирро – уполномоченный представитель Миле, - показал на напарника Гросс и протянул бумагу, на которой в свете уходящего солнца замерцали геральдические печати.

- А, вы пришли, чтобы забрать побрякушки. Что ж, рад буду их отдать, - кочевник приложил руку к груди. – Кульканн, малый хан орды. Мы вас сопроводим.

Всадники вместе направили лошадей в сторону столичного города, устроенного возле пирийских руин. Пока они скакали, Сигизмунд подумал об эндеральском исходе, судьбе страны. Война в самом разгаре, да ещё к тому же корабли с тёмными аэтерна и звёздниками пристали в гавани Арка. Народы ищут себе прибежище в стране, которая за кратчайшие сроки из отсталого восточного региона превратилась в могущественную державу Вина, которая сражалась с «западным орлом». Такой феномен не мог и не прозвучать на полмира, привлекая всех, кто ищет убежища от бурлящего котла мировой жизни… но что всё это сулит стране, которая всё ещё сражается сама с собой, и нашла покоя?

Вскоре вся кавалькада оказалась у конца каньона, откуда отчётливее разглядывался тропический лес, внутри которого и расположилась столица. Сигизмунд увидел белые точки, которые вскоре стали лучше разглядимыми палатками, довольно огромными и просторными. Юрты стелились у самого края скал, которые соединилась высоченной деревянной стеной, и образовывали своеобразный пригород. Спустя получас они вошли в преддверья Нового Аксамана.

Первое, что бросилось Сигизмунду в глаза, так это флаг страны – широкий полурунический орёл с луком на тёмном фоне. Древко знамени у основания заложено камнями, у которых выложен птичий череп. С деревянных башен, которые выставлены у главного входа, на них взирают лучники в такой же одежде, что и всадники-охотники. Ступив на широкую расчищенную дорогу группа конников удостоилась внимания со стороны местных жителей, снующих среди шатров и палаток. Инквизитор нашёл интересными костяные заколки и украшения из птичьей и звериной кости, которые носят женщины. Каждый мужичина накинул меховую шапку с острым верхом и имеет либо длинный изогнутый нож, либо кривой меч.

«Интересно, сколько тут лошадей?», - подумал Сигизмунд, замечая, что у каждой палатки в бесконечной сети улочек между юртами есть по коню.

Мирро же приметил местный «храм». Его глаза увидели расчищенный участок земли, где в середине сложен из камней алтарь, подле которого устроены две жаровни. Нос ассасина уловил слабое веяние ароматов благовоний, и жаренной птицы – жертва в местных обрядах. У алтаря преклонил колени седовласый мужчина в белом одеянии, в окружении ещё двух десятков людей, также упавших на колени. Ухо уловило еле слышимое горловое протяжное пение, исторгаемое от молящихся. Краями «храма» служил ряд колышков, воткнутых в землю.

- Ваше место молитвы, - обозначил инквизитор, поглаживая знак чаши на кольце.

- Мы предпочитаем воздавать хвалу Создателю под открытым небом, почитая весь свободный мир его цузскэном, - ответил Кульканн.

- Чем?

- Храмом, по-аркски.

- Понял. А где у вас тут рынок? Я не вижу, чтобы здесь люди меняли, продавали или покупали. Только несколько ремесленных

- Тут живёт свободный люд, который мчится на встречу свободному ветру. Охотники и воины, которым нет нужды торговать здесь. Мы добываем товар для наших хоншоу.

- Хоншоу это ваши торговцы?

- Да, ты прав.

Городок палаток, среди которого сновал люд, выделывали шкуры, делали луки и занимались подготовкой к охоте, пили и ели, веселились и жили крупными семьями, остался позади, когда они подошли к высоченной деревянной стене, за которой виднелись кроны пальм и тропических деревьев. Наверху не менее сотни воинов Каганата, вооружённых луками и стащившими несколько старых пушек из руин. Вместе со стволами инквизитор рассмотрел и луки баллист, оказавшихся здесь благодаря щедрости Союза.

- Э-э-э-э, - остановил их воин в кожаной «чешуйчатой» броне, преградив путь тронутой ржавчиной глефой. – Хан, ты куда их ведёшь?

- На встречу с Каганом. Их отправили забрать милейские побрякушки.

- Как-то вы не слишком почётно выражаетесь о короне одного из знатных милейских родов, - вмешался Мирро.

- Хорошо, проходи, хан. Но только следи за ними, чтобы они не занимались вещами, за которые пожалеют.

Сигизмунд до сих пор не мог поверить, что корона оказалась на территории Каганата, в заброшенных руинах одного их древних фортов Святого ордена. По легендам, полторы тысячи лет тому назад один милейский аристократ приезжал в Эндерал, чтобы попытаться установить дипломатические отношения с коронной землёй Мальфаса. Его пригласили поохотиться в этих местах, где по рассказам охотников обитал могучий ватир, который в два раза больше своих сородичей. Естественно принц пожелал его собственноручно зарубить и отправился вместе со свитой из Святого ордена… в ходе охоты он и сгинул от лап ватира и его сородичей вместе с лучшими хранителями Эндерала, а корона считалась утерянной. О ней не слышали до тех пор, пока её не опознал каган, не нашёл в покинутом Орденом форте, которая туда попала видимо из рук солдата, что нашёл её в грязи. Так или иначе, но Велисарий решил венец вернуть, одновременно и наградив Мирро за отличную службу Эндералу и ревностное исполнение клятвы.

Небольшие створчатые двери, встроенные в огромные массивные ворота, распахнулись, пропуская внутрь троих всадников. Остальных Кульканн отпустил заниматься своими делами.

Взгляду Сигизмунда предстали хаотично разбросанные деревянные одноэтажные и двухэтажные здания, перемежающиеся с юртами и палатками, вместе образующими удивительный ансамбль. Здесь же инквизитор заметил и более роскошные наряды, либо сшитые местными мастерами из шкур шубы и тулупы, с выделанными кафтанами и халатами, либо купленные у караванов из Дюнного. Сигизмунд увидел и небольшие крытые рынки, на которых местное купечество предлагало перекупленные с юга апельсины, бананы, оружие или одежды с книгами или зельями. По две-три лавки под палаткой с горстью вещей – вот весь рыночек, и тот скудный ассортимент, который могут предложить местные торговцы.

- Всё же вы торгуете, - ехидно заметил Сигизмунд. – У вас есть места продажи.

- Не совсем, инквизитор. У нас нет традиций отменной торговли, как у дюннийцев или аркчан, - заметив удивление в глазах инквизитора, ответил на него хан. – Нам это не нужно. Честный обмен всё заменяет.

Мирро созерцал здешние архитектурные изыски, а точнее полное их отсутствие. Если Арк встречал исполинскими храмами, Дюнное огромными базарами, а Речное незабываемой сельской местностью, то вот Новый Аксаман простыми хижинами из дерева или палаток, в которых и жили люди. В них же нашли своё место жилые дома и тренировочные для стрелков, разделочные и хранилища, а просторные участки местности, с изысканными каменными алтарями играли роль соборов. Вместо статуй – высоченные деревянные столбы с резьбой или повязанными ленточками, у которых сияли монеты и украшения, растения, пища или иное подношение.

- Столбы Всесоздателя, - тихо произнёс Кульканн.

Лес в этом месте был практически уничтожен и пущен на постройки, только малый участок у огромной стены остался в первозданном виде. Другие деревья на громадных территориях постигла судьба стать стройматериалом для многочисленного полукочевого народа.

Инквизитор повернул голову налево, где отблеском света уходящего солнца сияли медные крыши древнего пирийского города, что ныне заселён и возрождён в новом блеске славы. Старый Аскаман изменил название, преобразившись. Серый камень был очищен от наветов времени, башни и ворота отчищены и натёрты до блеска, а скалу, внутрь которой и уходил град погибшей цивилизации, опоясывали четырёхэтажные чуть косые хижины, в которых поселилась многочисленная знать Каганата и защищённые стеной.

- Нам туда? – спросил Сигизмунд, показывая на пирийские строения.

- Нет. Каган сейчас на пиру.

Проскакав через стихийно образованные витиеватые и постоянно изменяющиеся улочки, три всадника оказались на большом поле, окружённом чредой палаток и зданий. Сигизмунд здесь увидел огромное количество всякого народа, которые расселись у множественных костров на шкурах. От десятков кострищ поднимаются бесчисленные столбы дыма, исходит аппетитный запах жаренного мяса. Взгляд инквизитора подмечает большие кувшины, из которых по кружкам и плошкам разливается белая жидкость, делающая праздных людей хмельными.

- По какому поводу праздник? – спросил Мирро, слезая с лошади, взирая на обилие сыра, овощей, курятины, конины и леоранины, смотря на пляски и внимая горловым пениям; единственные, кто был спокоен и бдителен – сотни воинов, стерегущих порядок и спокойствие на празднике.

- Великий Каган празднует заключение договора с аразеальскими лоялистами. Теперь мы – братья.

Трое ступили в море гуляний и оказались посреди всеобщего сдержанного ликования. Нос будоражил запах жаренного мяса и браги, пуститься в безудержные танцы. Жар костров опаляет кожу, а их блеск, содрогание языков пламени так и манит сесть у них и внимать весёлым песням о победах, либо плакать под пение о гибели великих героев.

Они подошли к самому большому костру, за которым на десятке шкур расположился человек, подле которого службу несли лучники в полном ламеллярном броне, доспешной юбке до колен и позолоченным шлемом с конским хвостом. Рядом сидит высокий черноволосый мужчина с миндалевидными карими глазами, облачённый в расшитый золотом и алым атласом тулуп, с сапогами.

- Великий каган Аль-Хаббад, к вам пришли Мирро и Сигизмунд за короной, обещанной вами пред Велисарием.

- Хорошо, хан, свободны, - отмахнулся сидящий владыка Каганата.

Ледяной взгляд Мирро встретился с хитрым взором широких цвета дуба глаз Аль-Хабадда. Каган нашёл удобными для себя короткие сапоги, просторные штаны и кафтан коричневой расцветки, утянутый широким поясом.

- Господин, - чуть поклонился Мирро. – Корона.

- Я знаю, знаю, - каган подозвал к себе одного из воинов и забрал у того деревянный ларец, тут же протянув его ассасину.

В цепких пальцах «окаменелого» оказалась довольно внушительная шкатулка. Открыв её чёрную лакированную крышку, он увидел золотое, отполированное украшение, усеянную сверкающими изумрудами, сияющую массивным рубином в центре. Мирро нежно погладил её и бережно взял двумя пальцами, поднимая с алого бархата. Сию секунду она блеснула в свете костров, отразившись хищными огнями в холодных глазах ассасина.

- Благодарю, - он положил корону и захлопнул ларец. – Теперь же позвольте откланяться. Меня ждут дела Фракции «Окаменелых», ждёт Миле и господа.

- Конечно, - кивнул каган.

- Прощай инквизитор Сигизмунд Гросс, - протянул руку ассасин, ощутив, как её сжала крепкая мужская ладонь. – И помни, что цена за порядок порой бывает слишком высока, но мы должны её заплатить ради жизни будущих поколений. Так говорят у «Окаменелых».

- Хорошо, Мирро, я запомню эту мудрость.

Они расстались. Инквизитор и ассасин, чьи пути удивительным стечением обстоятельств соединились, вместе они прошли удивительную дорогу борьбы против зла, стезю веры и надежды на победу. Кошки заскребли на душе и уныние овладело сердцем инквизитора при виде спины Мирро… столько событий уходит в забытье, остаётся за плечами. Чем он теперь займётся? Кайль уйдёт в руки Инквизиции, наступление на фронте обойдётся и без знатоков тёмных сил, ибо в них нет нужды – победа в одном шаге. Сигизмунд на мгновение подумал, что он хотел бы оставить дело бескомпромиссной борьбы против тьмы и отправиться на покой, но кто кроме него и таких как он будет сражаться супротив адептов тёмной силы?

- Вы не хотите остаться? – прозвучал вопрос от Кагана. – Гостем будете, выпьете и послушаете песни о великих героях нашего народа.

- Почему бы и нет, - Сигизмунд присел на шкуры рядом с Аль-Хаббадом и аразеальским послом, его взгляд приковался к огромному кострищу.

- Принесите лучшего вина, - тихо попросил каган и повернулся в сторону инквизитора. – Как тебе наша земля? И столица?

- Прекрасно, - тяжко выдохнул Сигизмунд, касаясь кольца. – Я никогда такого не видел, если честно.

- Эндерал огромен и полон уникальных явлений, наподобие живых динозавров или мистических артефактов. А также уникальных народов, которые считали дикарями и беспутными.

- Вы правы, - инквизитор взял бережно поднесённую плошку, с плескающимся пенистым вином и обагрил губы в ней, наслаждаясь терпкой ароматной теплотой. – Вы так и не познакомили меня с послом, господин каган.

- Ыш’Кызырг, посол Аразеальского Северного царства, - сам представился мужчина с миндалевидными глазами.

- Ваши предки имеют скараггские корни?

- Вы правы, - мужчина поднёс вино и осушил тару до дна. – Несмотря на то, что моя мать скараггчка, я добился вершин северного Аразеала.

- А на юге, в пустошах и предгорье собрались все, кто так и не признал власть цивилизации?

- Именно так, господин. Отступники, которые покланяются кровавым богам – вот кто они. Но всё же в них есть сила… которая помогла им выиграть в последней войне.

- Я слышал, что они отложили лук и саблю, не так ли?

- Не так давно мы заключили соглашение о перемирии. Племена юга, повстанцы и мятежники оттеснили нас на север, но они так и не смогли взять сеть фортов и крепостей. В итоге и их силы были истощены настолько, что они не могут продолжать войну.

- И вы договорились о мире, - допил вино Сигизмунд. – Что ж, я надеюсь, что это перерастёт в нечто более ценное и… долгосрочное.

- И надеюсь, что Аразеал не постигнет судьба Этер-Матара, - усмехнулся посол. – Я смог посвятить пару минут вашему Преданию. И я удивлён, что столь великое и славное государство могла постигнуть столь мрачная судьба.

Сигизмунд вспомнил, как закончилась «эпоха закона» и начались времена скитаний для верных Творцу. Держава, великое царство народа Его, ведомый пророками, а затем и царями, стал отступать от Его заветов, всё больше интересуясь чёрной магией, творя неугодные жертвоприношения, а также посвящая души более блуду и распутству. От обычного уклонения от путей заповедей до откровенного предательства веры в Единого прошло много лет за которые Этер-Матар раскололся, погряз в жестокости, сладострастии и фанатизме, пытавшегося сдержать их. Храм объявил анафему царю и его двору, который по наитию жены открыто стал поклоняться иным богам, воздавая им кровавые жертвы, и кидая под ноги идолов золото, серебро и людей. Царство ответило репрессиями, став убивать священников и рушить поместные храмы. Тогда яд проклятия был остановлен пророками, избранными Им чтобы показать всю тщетность веры в идолов… где она была посрамлена на горе во время испытания. Царство стало приходить в себя, храм смог отчасти отправиться от потерь, однако царь не оставлял планов полностью принудить страну к вере в иных богов, двор же настолько развратился, что с радостью принял сию идею. И тогда карающей рукой его были направлены те, кто раньше, по праву крови и расы носил блеск достоинства священства Творца. Аэтернийские орды хлынули в Этер-Матар, захватывая город за городом, пока не подступили к стенам столицы. Итог страшен – смогла вырваться лишь горсть народа, вынесшая часть освящённых реликвий, царство лежало в пепле и руинах, Его храм был разорён и заброшен. Этер-Матар перестал существовать, вместо него возник Треомар – королевство аэтерна. Так началось время скитаться по всему миру тем верным, которые ещё сохраняли светлую истинную веру в Него, как рассказывает Предание.

- Вы совершенно правы. Но такова история «Общины Завета». Она отошла от Его законов и осталась одна против врагов.

- Что ж, какова бы не была история, главное смотреть в будущее! – поднял вино посол. – И оно весьма туманно… и всё благодаря тем, кто взял венец власти на этой земле.

Мир действительно меняется. Инквизитор это видит в людях, которые постепенно смотрят на иные жизненные ориентиры, державы, которые раньше враждовали, сейчас заключают мир. Это чувствуется в перемене самих идей, за что и решил поднять чарку воин веры:

- Давайте выпьем, - поднял плошку Сигизмунд. – За ваше перемирие, и чтобы оно было вечным. И за новый порядок, который никто не сокрушит в осколки.

Интерлюдия 5. Перст «ворона»

Интерлюдия 5. Перст «ворона»

Высокая фигура, облачённая в мантию цвета угля, украшенную руническим изображением ворона на фоне шести шипов, чьё лицо скрылось за маской железа, стояла на балконе с которого открывался прекрасный вид на столицу Железного Королевства. Прям как на ладони холодные каменные кварталы людского населения на севере, на юге же жилище себе устроили арпы и дикари, присягнувшие на верность короне. Из десятка литейных и кузниц исторгаются столбы дыма, ставшие подобием колонн для потолка из монотонных свинцовых облаков. По краям Фогвилль оброс бескрайними фермерскими угодьями, на которых помимо кореньев, выпаса скота, людское население ещё выращивает и рожь с овощами. Под сам город уходят неглубокие пещеры и тоннели, вырытые арпами и ставшие одновременно жильём для какой-то части арпского населения и шахтами, откуда выгребают тонны железной руды. Зоркий глаз способен и заметить многочисленные рынки и торговые лавки, отличающиеся от серой монотонности цветом красного вина, где купцы обменивают товары, купленные в странах Союза на монеты из серебра. Ирония, усмешка судьбы, но для дел экономики и купечества политика оказалась слабо влияющим фактором, чей хриплый голос с лёгкостью заглушается звоном монет.

Взирая на всё это, смотря на то, во что превратилось захолустье Эндерала, человек не может не восхищаться. И всё же, несмотря на все достижения опального государства, желающего возвращения старых порядков, оно проигрывает. Не ровен час, войска легиона окажутся под воротами столицы, ибо сеть укреплений в Сердцелесье была сокрушена и лишь тёмные порождения Шепчущего леса стали последней стеной пред столичными владениями. Но даже осознание мрачности будущего для новорождённого государства не отнимает у человека восхищения городскими далями, окаймлёнными невысокой каменной стеной.

Сзади, из глубины дворца вышла фигура, которая на голову превосходила обладателя железной маски. На нём слабо мерцали плотно прилегающие доспехи – латные, чернее бездны, перчатки и поножи с сапогами, сверкающими серебряной окантовкой, кираса исполнена в стиле пластин, вырисовывающий изящный атлетический рисунок, украшенный золотой гравировкой. На шее сомкнулись края плаща.

- Восхитительная картина, не правда ли? – спросил человек в мантии.

- «Мастер», я пришёл сюда не для того, чтобы наслаждаться видами вашей помойной ямы, которую вы называете столицей. Моим глазам представали города куда более величественные, - раздался спесивый грубый голос из-за маски, дотягивающейся до переносицы.

- Вы правы, господин, - пальцы мужчины вцепились в перегородку из камня. – Да, давайте перейдём к обсуждению наших планов. Что вам рассказал Король о делах в стране?

- Он ничего не может толком сказать. Его скорбь по Хашариму слишком сильна и совершенно неясно, когда его отпустит. На какой-то период времени мы будем лишены его помрачённого ума.

- Я был бы рад, если он совершенно потеряет возможность править Королевством. После его поражения при Талгарде «Кузены» потеряли уверенность в правильности своего решения, - ехидно произнёс мужчина, всматриваясь в городские дали. – Королевство погибает, но ваш приход и тех сил, что вы привели может изменить ситуацию. Мы не ожидали, что на помощь к нам придёт свежие силы и сам…

- Моё пришествие не ради вашего несуразного Королевства или секты, - резко оборвал того высокорослый мужчина, чей длинный волос обрамлял светлое лицо с отточенными чертами лица. – Я пришёл сюда за тем, о ком ходят слухи, что он потомок «рождённых светом». Он должен умереть.

- Понимаю, господин. Но кто-то же должен взять власть над разрозненными войсками, кто-то должен реорганизовать их.

- Пятьдесят тысяч воинов в вашем распоряжении, «Мастер». С помощью их вам не составит труда опрокинуть игрушечный легион, да и любые войска Эндерала, которые встанут на вашем пути. Мои чародеи и заклинатели поднимут орды нежити на службу вам, и вы полностью захлестнёте страну своими войсками.

- Подобно тому, как это было в Арктвенде? – спросил «Мастер», обратив на остроухого мужчина инкрустированную сапфирами маску.

- Практически, - проскрипел зубами посланец с запада и тут же перевёл тему. – Вы долгие десятилетия были при власти в Весах, сама секта существует тысячелетия и что же вам мешало собрать все артефакты и ингредиенты для ритуала?

- Только потому, что бестелесные духи бездны отвечали нам не сразу. С каждым столетием они просвещали нас, указывали цели и говорили, что ещё нужно добыть. И в конце концов они призвали добыть нас последнюю вещь, - восхищение в голосе «Мастера» сменилось сокрушённостью. – «Слёзы Мальфаса».

- Войска готовы для броска?

- Почти… Король под моим давлением дал команду собрать лучших воинов, которые проберутся в Арк и устроят резню. Я убедил их, что это нужно для уничтожения верховного правительства Эндеральского Союза, но с ними отправятся и мои агенты, которые из хранилищ Храма солнца выкрадут нужное, - произнёс «Мастер» с предвкушением ещё не случившегося. – Откуда у вас столько воинов?

- У меня свои источники ресурсов. Старые союзники, помощь новых властей, а также банальные деньги, шантаж и подкуп с помощью которых можно собрать не одно воинство. Скажи, «Мастер», что значат шесть шипов, которые вы везде лепите?

- Шесть шипов – это шесть наших идей, составляющих, как учение Весов, так и принятие, что хаос – это единственный правильный путь.

- Хорошо, - кивнул мужчина. – Король отошёл от дел, Железный совет не способен взять в руки власть, остаётесь только вы, «Мастер». Если сейчас мы промедлим, то Союз может принять контрмеры моему пришествию. Заявите о своих правах на власть сейчас, и я поддержу вас пятью десятками тысяч клинков.

- Отлично, - обрадовался мужчина, потерев руки.

- Тогда вскоре мы начнём сокрушительное контрнаступление. А я… отправлюсь за Велисарием.

- Зачем? – фыркнул глава Весов.

- Во и исполнение одного старого пророчества и становления чем-то большим, чем просто мятежным архисерафимом, - грозно ответил воин, а в его тёмных глазах сверкнул безумный блеск. – Два потомка «светорождённых» пали, и ещё одного ждёт судьба умереть от моего клинка.

- Хорошо, господин Аркт. В случае, если король будет отстранён от правления…

- Я возглавлю армию, а вам достанется всё остальное, «Мастер», - пренебрежительно прервал высокий повелитель.

- Да буде так, - восхищённо произнёс мужчина. – Остаётся только удивляться вашей мудрости. Вы проделали удивительный путь от Арктвенда до Эндерала.

- Я пришёл в этот мир намного раньше, чем родились ваши «Кузены». Я видел, как семь магов стали Рождёнными Светом, и знаю куда больше, чем родичи Килры. И вижу, что Эндерал станет местом, где будут выкованы судьбоносные деяния.

- Аркт, - как только прозвучало имя, небеса встретили его раскатистой волной грома, сотрясшей поднебесье. - Почему? Я чувствую, ветра имматериального мира поют мне, что ты пришёл сюда не только ради Велисария. Твои деяния в Нериме разносятся эхом, сказители и летописцы говорят о тебе от самих северных земель до мрачного скарагга. Ты ведь не только ради него сюда пришёл?

Аркт обернулся. В его глазах взыграла такая боль и скорбь, что «Мастер» на один лишь миг всё же проявил тень, подобие сожаления к существу, стоящему, напротив. Махнув краем плаща, архисерафим уставил бледно-мертвенный лик в сторону серого, видом безжизненного города. В его далях он нашёл что-то странное, что-то, что находит отклик в его израненном сердце. Изрезанные улочки, убогий вид, образ тления и смерти, под которое кроется псевдожизнь, существование вопреки.

- Так что же тебя сюда привело? Аркт «богоубийца»? – отчеканил свой вопрос «Мастер». – Что призвало тебя в последний, апокалиптичный поход? Твои планы ошеломляют.

Подарок для пророков, но проклятие для Аркта внимать будущему через вихри эфира загоняли архисерафима всё дальше и дальше в пучину безумия, минора и жестокости. Образы ужасающего грядущего часто сливались с полотнами образов далёкого мрачного прошлого. Его разум пленили воспоминания дома, родного города, погружённого во мрак тёмной магии и кровожадных культов, где он выжил и возвысился до короля, пройдя через мириад страхов. Он вспоминал и пришествие Азатарона, принёсшего свет веры в Творца, где он никогда не сиял. Разум стягивали раскалённые цепи сумасшествия, когда он вспоминал смерть любви всей его жизни, убитой избранницей его «отца». Это сменяли волны картин безжалостной, кровавой войны против деспота, когда он стал не просто «ангелом», а палачом. Это сменили годы общения с возвышенным и зазнавшимся Тиром, и клятва меча перед ним и ему подобных. Он стал беспощадным оружием в руках тиранов, топивший в крови целые города. Крики невинных, слёзы матерей и вопли детей, крики мужчин и предсмертные вздохи приходили к нему в ночных кошмарах. Трепет и меланхолия сковывали душу архисерафима, когда он думал об Иллиане и том, чтобы она сказала узрев дела рук его.

Страшное образы прошлого путались с грёзами того, что должно было наступить. Многочисленные военные походы, война брата против брата, отца против сына. Он видел Вин в котором правят мракобесы вроде Коарека, невежество и махровый фанатизм любого цвета и вида. Целые континенты становились жертвами тщеславия и амбиций повелителей нового мира. Орды скараггов вырезали города и волны безумия хаоса, наводняющего мир бесчисленными армиями демонов, призванных нерадивыми магами. Теалор Арантеаль в Арке, светоч. Мир, спасённый огромной ценой. Убийца, которого к нему послал его же друг, с которым он прошёл сквозь ад и опрокинул основы былого мира. Смерть на разорённом Эндерале спустя годы. И так по кругу – день за днём, месяц за месяцем. Шторм и водоворот безумия, сотканного ломанным разумом из осколков прошлого, настоящего и грядущего. И всё это десятикратно усугублялось тем, кем был Велисарий, чем он являлся и от кого произошёл. Его агенты принесли вести, информацию, которая раскрывает полубожественную сущность его. А значит, что одно из пророчеств не исполнено, отпрыск ненавистного всей душой врага жив.

Поэтому архисерафим и бросился в убийственный поход, чтобы доказать - нет никакого прозрения, сотворённого буйными волнами его подсознания, дабы исполнить древние клятвы мести. Не будет мира в огне и крови, не будет убийцы, получившего приказ от единственного друга – убить побратима. Всё изменится и свершится здесь. Эндеральская земля станет последним, куда он ступал. Он либо победит, свершит возмездие и изменит будущее любой ценой, либо погибнет. Велисарий должен умереть. Стяги Железного Королевства должны развиваться в Арке, ибо оно лучшее – что можно предложить миру. В ином случае он просто не узрит, что станет с Вином.

- Так почему же, господин Аркт? – вновь прозвучал вопрос.

- Всё что имеет начало, имеет и конец… «Мастер».

Эпилог

Эпилог

Даль’Галар.

Холодные края начинаются прямо на границе с мятежным королевством, в местах, где земли практически круглый год покрыты снегом и льдом. Грубые линии краёв гор образуют склоны, ведущие к острым вершинам. Раньше между горами Фростклифф обитали существа, чьё дело смерть и ужас. Поднявшиеся мертвецы, тролли, сумасшедшие и ледяные волки сеяли гибель, но они были уничтожены. Легионеры Союза вместе с аркебузирами Компании и чародеями, да магической пехотой Лиги Ковенов, превратили заснеженные дороги, старые поселения и горные кряжи в места, полные безопасности и безмятежности. Затем же сюда были направлены деньги и ресурсы, а также люди, могучий и крепкий народ, ставший отстраивать разрушенные селения. Пять деревень было возрождено, рядом с каменоломнями и шахтами. Городок у столицы стал называться Даль’Саврат, а сама главная крепость сильно преобразилась. Вокруг Даль’Галар вырос целый город, где теперь вольные маги строят дома, купцы разбивают торговые лавки, ибо там, где колдуны, там и реликвии и с чудаковатыми побрякушками. Магическая пехота – солдаты, вооружённые горящими копье-посохами, патрулирует улочки, а вместе с ними и следопыты – горцы, обращающиеся с лукоми не хуже аэтернийских стрелков. За массивными стенами Даль’Галар же теперь резиденция Великого Ковена – представителей групп и племён всех свободных чародеев севера, расселившихся среди гор. Теперь массивные тёмно-серые стены щетинятся пушками и баллистами, которые с помощью магии усилены до предела. Из тёмных залов твёрдой рукой правит Корван – великий чародей, заслуживший этот титул в войне против Нерима. Бывший заброшенный тихий ужас, обитель сумасшедшего мага, ныне оплот северного края Эндеральского союза, получившие свои преимущества. В отличие от остального Эндерала, простые маги которого подчиняются постановлением Капитула чародеев, здешние волшебники никак не подчинены правилам Гильдии. Единственные их препоны – Союзный закон «Об ограничениях в магических искусствах», который запрещает использовать магию в целях некромантии, вреда, приворотов и прочей мерзости, а также Циркуляр Ост-Эндеральской торговой компании «О мерах недопущения магического воздействия на торговлю», запрещавший использовать чары для обольщения торговцев, снижения или увеличения цен, создания иллюзий, скрывавших недостаток товара и прочих махинаций.

Здесь же, только за стенами, обитель тех, кто поставляет Лиге и Компании один из ценнейших товаров – шкуры. Горные перевалы, дороги и снежные пустоши полны снежными волками, лисами, медведями, оленями, чьи трофеи ценны на рынках Эндерала. Однако дело ведёт сих людей намного дальше, нежели снежные горы, ибо под лук или арбалет так и просится живность пустынь юга и густых лесов сердцеземья. Тут же и магические существа, так и манящие охотников ингредиентами и дорогостоящими частями. Этот край полнится опасными тварями, но столь драгими, что перед манящим золотои и серебром исчезает всякое чувство опасности. У самых стен, у главных ворот Даль’Галар рисуется трёхэтажная башня, похожая на маяк, но им не являющаяся. Сочетание дерева и камня, возле которого установлены стрельбища, является центром объединения охотников и ловчих, ставшими желанными гостями во всех частях Эндерала.

- Валдор, - прозвучало в небольшом помещении башни, собранном из деревянных досок, от которых пространство наполнялось еловым ароматом, - так что же ты придумал?

Сидящий в удобном, обитым волчьим мехом, кресле, за дубовым рабочим столом, человек оглянулся вокруг себя. Но на вид ему попались только пейзажи комнатки: головы животных на стенах, охотничьи трофеи по углам: шкура северного медведя на полке вместо ковра и единственное окно, откуда падал свет.

- Я попрошу тебя обращаться ко мне по должности, – слегка вспылил хозяин кабинета. – Мы не в таверне Речного. Мы в Гильдии. – И с голосом, полным спокойствия, задал вопрос. – Ну а что ты сам думаешь, Маттмаэль? – ответил седовласый мужчина, облачённый в дорогостоящую одежду – пальто из кожи волка, украшенное перьями мирада.

Парень, стоящий у шкуры, слегка дотронулся до тетивы своего лука, потёр щетину на подбородке и коснулся чёрных волос.

- Если ваше высокоблагородие так желает, - фыркнул охотник. – Господин гильдмастер Валдор, я не знаю, что нам делать. Я лишь помню подробности произошедшего, и не чего больше. И то, что я видел, меня повергает в шок.

- Ну, тогда, молодой охотник, расскажи мне, что ты видел? – посмотрев рассеянным взглядом на парня в охотничий кожаной куртке, вопросил Валдор.

- Это случилось три дня назад, - беспокойным голосом обозначилось начало рассказа, – когда мы стояли в приграничной полосе. Нас отделение Гильдии охотников в Баронстве отправило на патруль вблизи Мрачной долины. И ничего же не предвещало беды, но судьба вставила спицы в колёса телеги. Зараза, я то думал, что это будет прогулка, ан нет, в самое дерьмо влипли.

- По существу.

- Хорошо, господин. Мы собрались у костра, но набить брюхо так и не удалось. Под полную луну вышел какой-то мужик, облачённый в странные тряпки. Он, прежде чем смыться, взмахнул и наш старшина – Логан, сначала скрючился, откинулся назад и дико взвыл, - глаза рассказчика блеснули подавляемым ужасом, а голос донёс холод страха. – А секундой его тело изменялось. Послышался дикий хруст костей, как будто кто-то хворост ломал. Колени сломались и выгнулись в иную сторону, как и локти. Одежда на бедняге разошлась по швам и спала, а потом он брызнул салютом из крови и кожи. И мы увидели его.

- Кого? – вкрадчиво спросил «Мастер».

- Да ватир его знает! Он был страшный, как дерьмо тролля! Плоть твари налилась кровью. Вместо пальцев дёргались куски плоти, увенчанные длинными когтями, и не было головы. А его лицо… это стала какая-то морда, жуткая рожа, которую я и вспоминать не хочу.

- И что было дальше?

- Бойня, – прозвучал ответ, выданный с оттенком страха. – Долбаная баня крови. За несколько секунд эта тварь положила троих охотников и ранила ещё двух. Только мне удалось остаться невредимым.

Мужчина в кресле сухо спросил:

- Вы его ранили?

- Ну, мне удалось пробить его шкуру только стрелой из чёрной стали, освящённой в храме Всевышнего. Больше его ничего не брало.

- И что было дальше? – так же сухо прозвучал вопрос.

- После того, как моя стрела пробила лапу, то, что было раньше Логаном проорало и кинулось прочь от лагеря в глубину Тёмной долины.

- Понятно… - Смотря куда-то в сторону, для себя произнёс Валдор и озвучил новый вопрос. – А ваш старшина носил какой-нибудь амулет или странное кольцо?

- Да, во время предпоследней охоты в одной из крипт древнего народа Пирийцев он случайно отыскал медный браслет, с таинственными символами и интересным орнаментом. – И повернувшись в сторону кармана, парень вынул свёрток со словами. – Мне даже удалось подобрать один из его осколков.

- Положи на стол, – потребовал гильдмастер.

Парень подчинился. Он быстро кинул свёрток с тканью на пустой стол с глухим звуком, ударившимся о древо. Валдор его одним движением руки развернул и на свет предстал металлический осколок медных оттенков, на котором были начертаны затейлевые рисунки.

- Ничего страшного, пирийский язык… ишийский диалект, - спокойно произнёс мужчина. – только вот я слышал, что Логан был последователем мистики, гаданий и часто вы его видели, поклоняющимся древним эндеральским богам?

- Да, но что это всё значит? – испугался парень.

- Ваш старшина стал одержим зверями духа. Колдун, на которого вы наткнулись оказался не простым… он смог призвать тварь инфернального мира и подсадить её в душу старшине, который ослабил её увлечениями мистикой, - задумался Мастер. – Что-то изменилось… раньше враг не обладал такой силой.

- Вот холера! Теперь ещё и эти кудесники объявились. Вот прям просто чудесно, чтоб его!

- Успокойтесь, – сурово потребовал Валдор. – Нужно выловить эту тварь для изучения. Судя по всему, у противника появились новые силы.

- И что же вы будете делать, господин Мастер? Хранители Святого ордена слишком далеко. Легионеры сейчас рвутся под Фогвилль. Не один наёмник не возьмётся за такую работу. Да и демон уже наверняка где-то посреди орды нежити.

- Так, нам нужно подтвердить тот факт, что там гнездится опасность. Что-то собирается там… новые колдуны, нежить. Чувствую, что для Союза всё может…

- Пойти по одному месту. Скатиться в…

- Стой. Я понял. Для Сената и Легиона нужны более веские обстоятельства для введение армии в Тёмную долину кроме одного представления. Если они это не сделают, то их ждёт… «веселье».

- Свидетели и улики?

- Да.

- Так что вы будете делать, господин Валдор? Пошлёте за ним несколько отделений в погоню?

- Нет, так мы привлечём не нужное внимание. Тут нам нужна пара человек и у меня ты есть на примете, - гильдмастер откинулся на кресло. – Возьми пару человек, да и новичка в придачу. Отправьтесь, разведайте всё досконально и составьте отчёт, который я отправлю в штаб Легиона. Мы должны предупредить грядущую катастрофу.

Спустя три дня. На границе с Мрачной долиной.

Густые грузные облака тяжёлым навесом водрузились на небосводе. Не один луч ярких солнц не смог прорваться через мышиную монолитную гряду свинцового покрова, что готов излиться на многострадальную землю вечным потоком дождя, залив все окрестности. Со стороны запада дул лёгкий, но довольно порывистый ветер, что сейчас поднимает в воздух тучи мелкого мусора, закручивая их в воздушных шальных потоках и вихрях. Всюду царило некое запустение, словно в болотистой тундре. Тут и там виднелись голые деревья, давно сбросившие листву. Они могли только скрипеть сухими ветками, вторя ветру и напевая с ним грустную мелодию этих пустынно-мрачных мест. Да, всюду стелилось уныние и упадничество от серого и повергающего в душевное расстройство пейзажа, разделённого широкой каменной дорогой на две части.

Облачённый в плотный тёмно-зелёный плащ с капюшоном до носа, объявился неизвестный человек, выходя из иссушенного леса к дороге. Его остроносые сапоги так и прорывались через оборванные края плаща, аккуратно касаясь земли серого оттенка. На спине у человека висел колчан, сделанный из дерева и покрашенный в зелёный цвет, украшенный растительным орнаментом. В этом же длинном колчане расположился и простой длинный тёмный лук.

Мужчина подошёл к одному из камней и облокотился на него. Запустив руку под плащ, он вынул трубку и, звонко щёлкнув пальцами, выдал жаркую искру огня. Её одной хватило, чтобы зажечь табак. Трубка аккуратно зашла под капюшон, конец пропал за зубами. Приятный дым чёрной рукой окутал лёгкие, даруя ощущение спокойствия и расслабленности. Вокруг ничего не поменялось. Человек словно слился с местностью, став частью пейзажа. Ветер всё так подвывал, напевая грустную песнь, а ветки своим скрипом ему подпевали. Всё было довольно… грустно. И эта печаль длилась минут двадцать. Парень наклонил голову, словно он заснул, но это было не так.

Внезапно снова послышались шаги. Земля переминалась под тяжёлыми подошвами сапог, и хрустели немногочисленные гнилые листья. Как ещё один плащ касается камней.

- Ты поздно, Фальск! – оторвав губы от трубки во весь голос крикнул человек, словно «проснувшись».

У дороги появился ещё один человек. Такой же зеленоватый плащ, такие же остроносые чёрные сапоги под коленку.

- Что тут поделать, - тяжелым басом начал другой человек, - я был в Вилле Монте.

- Где? - смутился Фальск.

- Старом Кроссвотче же. Новоявленный Маркизат его переименовал. Там я собирал информацию у тамошней стражи. Выслеживать зверя одно дело, а вот шагать по землям нежити и считать её… несколько иное занятие.

- Ладно, бродяга, обними нового друга, – бровадно вымолвил человек и поспешил заключить своего друга в объятия.

Они убрали капюшоны. Фальск отличался коротко подстриженным шатеновым волосом, глазами, с расцветкой глубокого синего моря, наполнение тяжестью и суровостью, и весь этот грузный образ дополнялся малость строгими чертами лика.

- Курение убивает, не слышал? – с улыбкой произнёс Маттмаэль.

- Почему тебя так долго не было, Маттоми? Я тебя ждал.

- У меня были дела. Я потратил последний свиток перемещения, чтобы перетащить себя из Кроссвотча. Там мне нужно было собрать информацию и взять освящённые стрелы.

- Зачем? Там же обычная нежить. Банальной стали было бы достаточно.

- Это ещё эффективнее. Стрелы святош там нужнее, - махнул Маттоми, указав в сторону мрачно-тёмной гряды деревьев. – Не многие знают способ уничтожить этих тварей быстро, но святые стрелы реально помогают. В тёмное долине они подгадят тем, кому не спится после смерти.

- Ладно. Я реально надеюсь, что это поможет, когда мы туда войдём.

- Ну что ж, брат-следопыт, теперь с таким оружием нам никто не страшен. – С толикой радости подметил Маттоми. – Отправляемся в долину?

- Нет, мой друг. Нам ещё нужно дождаться одного охотника. Он должен прийти с минуты на минуту.

- Охотника? – возмущённо прозвучало слово. – Кого нам уже успели навязать? Я же вроде уговорил гиьдмастера нам не давать щенков, которые только будут путаться под ногами. Разве немало молодняка и охотников севера погибло в бесконечных патрулях и стычках у Долины? Гильдия решила ими нежить подкармливать?

- Маттоми, я понимаю твоё возмущение. Но нам не хватает толковых следопытов. Это претендент на пост «ученика первой ступени». Это его… испытание.

- Ох, ты сам понимаешь, что если бы у Союза было бы достаточно войск, нам бы не пришлось лезть в самое пекло.

- Он сейчас переживает не самые простые времена.

Разговор двух следопытов средней руки отражал глубинную суть обстановки на севере. Положение следопыта в Гильдии охотников едва ли не идентично титулу рыцаря в Баронстве или хранителя в Святом ордене. Такие же почести, приёмы у королей и их заказы, присутствие на пышных балах и приёмах, просьбы от дворян и знати, стоящие порой под тысячу медяков и любовь простого народа, ибо они и охотники за зверьём и добытчики ценнейших трофеев. Но ради всего этого рая следопытам приходилось проходить через самый настоящий ад, который готовили древние руины Эндерала и территории мятежного Королевства. Легион не справляется со всеми вызовами – морское противостояние с пиратами, сдерживание Нерима, а помимо всего прочего и пески Киры пару раз забирали жизни легионеров, посланных как союзников Золотой королеве. И на поле боя с нечистью вышли лучшие из охотников, ставшие хорошими помощниками Инквизиции и Святому ордену, родившиеся практически сразу после становления первых стран Союза. Путь обучения неимоверно труден. Чтобы попасть в «ученики первой ступени» нужно было пройти трудное испытание, которое показывало навыки и способности будущего охотника. Не каждый его мог осилить, а сам путь был полон опасностей.

- Маттоми, скажи, сколько мы встречались с тобой на заданиях? – бесстрастно прозвучал вопрос.

- Больше раз, чем в какой-либо таверне севера! – воскликнул мужчина, сложив руки на груди и вновь опершись на большой камень. – Ох, лучше бы мы сейчас пили.

- Ты же знаешь, что Гильдия сама себя не поддержит и добрые люди Эндерала не защитят себя от угрозы, ползущей из Тёмной долины. Изо дня в день мне приходится бегать по её краям, выслеживая всякую нечисть. – И сменив тон с мрачного на обессиливший, Фальск кинул реплику. – Ты не представляешь, как меня это достало.

- Ты знаешь, я в Гильдии далеко не из-за благородных порывов. Мне нужны деньги, вот и всё. Кстати, ты был во всех странах Союза?

- Да, Маттоми. Меня не было разве что у аэтерна. Я искренне хочу посидеть с тобой в придорожной зачуханной таверне и напиться там. Но я следопыт и мой долг – служить Эндералу, хоть и придётся исползать эту Тёмную долину от края до края.

- А кто этот охотник молодой?

- Да какой – то выходец из Подгорода. Он сильно изменился сейчас, не так ли?

- Да-а-а.

Парень вспомнил, что сейчас стало с Подгородом. Маттоми радует, что со времён воцарения союзной власти, его амплуа превратилось из мрачно-удручающего в обнадёживающее. Многие люди вышли на поверхность и расселились по континенту, отстаивая его с помощью Союза. Деньги же рекой потекли в Подгород, став его преображать. Гнилые доски и грязь под ногами сменились мощёным камнем и плиткой, покошенные фундаменты перестраивались. Всё меньше попадаются обноски, люди стали носить рубахи и штаны с простыми сапогами и ботинками. Хижины и хибары менялись на добротные избы и землянки. Подгород просиял факелами и светильниками, а также сетью фонарей с магическими «свечами». Тут и там появлялись школы, больницы, старый театр вновь радовал представлениями. Улочки зачищались от безумцев и нежити, старые постройки, ставшие обиталищами живых мертвецов или сект, обращались в жилые массивы или склады. Преступники и бандиты трепетали перед новой милицией. Даже сердце Подгорода – Ралата не избежала изменений. Её влияние из холодного и жестоко медленно стало преобразовываться в убеждение и дозволение. Братья и сёстры ралаимы уступили свои посты ополчению Подгорода, а также никто не сказал против, когда жители этого мрачного места открыли Ратушу и установили своеобразное самоуправление. Конечно, они всё ещё подчиняются Ралате, но та не особо держит в железной руке народ, концентрируясь больше на себе. Однако лучшая жизнь стала входить в Подгород, надежда сменилась исполнением клятвы Велисария.

- Да-а-а, - повторил Маттоми. – Я надеюсь, что и Тёмную Долину постигнет такая же судьба.

- Кто знает? Всё может быть.

- Что-то мне подсказывает, что быстро она не закончится. Уж слишком всё хорошо идёт для Союза… я чувствую подвох.