Во имя Комфорта 2

Пролог

Вселенная 2.2

Ахи

Во имя комфорта-2. Прогрессор.

Пролог.

Место действия: неясно.

Время действия: вспоминается с трудом.

Сознание возвращалось медленно. Что-то равномерно гудело. Я большим усилием воли открыл глаза. Ярко освещённое помещение со стеллажами, рабочими поверхностями, экранами под потолком. Наверное, я в больнице. Тут же память вытолкнула последние события. Я скосил взгляд. Да, я по-прежнему ах, разумный одноногий моллюск, мне это не приснилось. Лежу на правом боку на кушетке или столе, туго прихваченный ремнями за раковину. Руки тоже надёжно зафиксированы. Но глаза на коротких стебельках позволяют осмотреться в значительных углах. Помещение явно не уровня ахов, слишком технологичное.

Что-то слева от меня щёлкнуло и в поле зрения вошло… Или вползло? Или забежало? Существо. Жук. Огромный, жирный, размером с меня. Его большие зелёные фасеточные глаза внимательно смотрели на меня. Длинные загнутые антенны на голове чуть подёргивались, передние ноги что-то теребили. Хотя нет, это руки, они что-то держат и не касаются пола. На этот самый пол жук опирается короткими, широко расставленными задними ногами и длинными средними так, что его тело поднято вверх, позволяя рассмотреть мягкое желтоватое сегментированное брюшко. Желтоватые и суставы насекомого в тех местах, где расходятся защитные пластины. Сам же жук бледно фиолетового цвета. И он не один.

Вслед за ним в помещение вкатилась высокая колба на гусеничном ходу. Её основание было нежно зелёного цвета, а за прозрачным стеклом…

Нет, мне перед потерей сознания в лесу не почудилось. Внутри колбы колыхалось существо. Рыба. Определённо рыба. Серо-голубого цвета, с длинной головой, маленькими глазками и тупорылой мордой. Голова рыбы была, как будто бы, сломана в районе шеи, так как смотрела вперёд, а само тело было ориентировано вертикально. Внизу тела шевелился длинный, завитый по окружности колбы хвост. Руками существу служили длинные передние плавники, расходящиеся в конце тремя длинными костлявыми пальцами. Тело было накрыто какой-то накидкой, судя по всему одеждой. На жуке же я никакой одежды не заметил.

– Очнулся, – сказал тем временем тот самый жук.

Точнее он прощёлкал своими мандибулами, но я понял его. Причём понял явно где-то сразу внутри себя.

– Ты меня понимаешь? – спросил жук.

– Да, – ответил я ртом.

– Не бойся. Мы не причиним тебе зла. Просто хотим познакомиться с тобой. Задать вопросы.

А я и не боялся. Почему-то.

– Ты ах? – спросил жук.

– Да, – согласился я.

Жук посмотрел на устройство в своих руках и куда-то за мою спину.

– Хорошо, – продолжил он. – Как тебя зовут?

– Хамжю. Хамжю Северный.

– Ты сын Сэнежа Северного?

– Да, – чуть помедлив, ответил я.

– Ты покинул свою страну. Почему? – продолжал допрос жук.

– Меня изгнали.

– Почему?

– Я связался с чужестранцами и нарушил религиозные запреты.

– Делал запрещённые предметы? – уточнил жук.

– Да, – я сам не понимал, почему отвечаю на вопросы насекомого.

– Какие предметы и изделия?

– Стекло.

– Как ты узнал, как сделать стекло?

– В книгах прочитал, – я выдавал информацию как будто бы против своей воли.

– Хорошо, – жук что-то отметил в устройстве в своих руках. – Как ты узнал, как сделать электрическую лампочку?

– Тоже из книг. Кажется.

– Из каких?

– Физика за восьмой класс. Электротехника за третий курс.

Жук замер после моего ответа. Посмотрел на меня. По крайней мере, мне так показалось, сложно понять направление взгляда фасеточных глаз.

Насекомое открыло один из ящиков стола, возле которого стояло.

– Что он сказал? – подала голос рыба. Звук был электронный, но я тоже понял его. – Что-то об учебниках?

– Я не уверен, – ответил жук рыбе и спросил уже меня. – Где ты родился?

– В Пскове, – я бы рад был соврать про Дюйбимт, но не смог.

– Где это?

– В России.

– Планета? – усики жука нервно задёргались, а рыба подъехала ближе.

– Земля, – продолжал выдавать я информацию.

– Как тебя назвали при рождении на ней?

– Александр Дементьев.

– Как звали твоего родного отца?

– Александр, – я чувствовал, что напряжение в помещении возрастает. Рыба зашевелила своими пальцами и с боку колбы выдвинулись манипуляторы.

– В каком веке по земному летоисчислению ты родился?

– В двадцатом.

– Кем ты был перед смертью?

– Учёным, аспирантом.

После этого жук резко выхватил что-то из открытого ранее ящика и приставил вплотную к колбе рыбы. Раздался грохот. Стекло колбы пошло трещинами. Рыба отъехала назад и вскинула манипуляторы. Грохнуло ещё раз, и колба со звоном разлетелась. На пол потекла вода. Рыба осела на хвосте удивлённо глядя на жука. Тот использовал устройство в своих руках третий раз, и голова рыбы окрасилась красным, а потом она всем телом шмякнулась на пол.

– Что ты здесь делаешь? – спросил меня жук.

– Я не знаю, – честно ответил я. – Я не знаю, как сюда попал.

– Нет, я про эту планету и про ахов, – жук отбросил оружие и стал расстёгивать удерживающие меня ремни.

– Просто живу. Я не знаю, почему я здесь и как сюда попал.

– Он что, разыграл тебя в тёмную? Старый ***.

– Кто?

– Он, – жук многозначительно поднял переднюю лапку к потолку. – Давай вставай быстрее, я должен вернуть тебя обратно на планету.

– А мы где?

– На станции. В космосе. Над планетой ахов. Шевелись.

– Я быстро не могу.

– Почему?

– У меня только одна нога.

– Да что б тебя, – выдал вполне человеческий оборот жук.

– Подожди, – захотел я уточнить. – Ты тоже когда-то был человеком?

– Был, – как сплюнул ответил жук.

– И он? – кивнул я на рыбу, вставая с кушетки.

– Нет. Вряд ли.

– Тогда как?

– Панцирем об косяк. Быстрее. Мы должны успеть до включения тревоги. Вот же ж старый интриган! Понаблюдай, говорит, за ахами через бастаров. Тебе шестиногим привычнее, говорит. А сам…

– Я не очень понимаю, – честно признался я.

– Тебя к ахам закинули не случайно, – жук повёл меня за собой по коридорам станции, быстро перебирая четырьмя задними ногами. – Им надо помочь.

– Чем?

– Прогрессом. И ты его уже начал. Продолжай.

– Но зачем?

– Я откуда знаю? – крутнулся вокруг себя жук. – Видимо, эта раса нужна Ему в дальнейшем на галактической арене.

– Ему? – глянул я на потолок одним глазом.

– Ага.

– Ого! Но если… Почему так? Почему Он сам не может?

– Так он и может. Нашими руками.

– Нет, – мотнул я на ходу головой. – Просто самому.

– У мира есть ограничения на воздействие извне, – жук резко свернул налево. – Особенно физическими методами.

– А я…

– А сознание не совсем физическое и не целиком принадлежит этому миру. Оно шире. И махнуть его достаточно просто.

– А можно мне потом обратно в своё тело? Домой, в человека?

– Я не знаю, – ответил жук, остановившись возле какой-то двери. – Скорее всего, то твоё тело уже мертво. И достаточно давно.

– В смысле давно? – забеспокоился я.

– Если я правильно понял вариант мира, помню историю и оцениваю текущий уровень технологий основных рас, то на Земле сейчас далеко не двадцатый век.

– А какой?

– Сто тридцатый, сто сороковой. Точнее не скажу. Залезай.

– Ого! – не знаю, чему больше удивился я. То ли прошедшему времени, то ли открывшемуся зрелищу.

Мы явно заходили в спускаемый аппарат, и через его лобовое стекло был виден освещённый кусочек планеты и чёрный бархат космоса. Жук ловко забрался на пилотское место, защёлкал клавишами на панели управления.

– Внизу прошло полдня, – сказал он. – Верну тебя на ту же поляну, чтобы не беспокоить твоих соплеменников.

– А можно сделать круг вокруг планеты? – попросил я. Всегда мечтал побывать в космосе.

– Некогда. Я должен успеть вернуться до начала основного скандала.

– Я хотел посмотреть расположение материков.

– Нечего там смотреть. Один он. На ваших картах всё есть. Только два острова на северо-востоке не учли. Они не сильно большие. Мы как раз с их стороны сейчас заходить будем, увидишь.

– То есть всё, что на картах это вся суша? – опешил я, одновременно глядя как край планеты повернулся и стал приближаться.

– Да, – кивнул головой жук. – Всего десять или одиннадцать процентов от поверхности.

– Так всегда было? Местные что-то говорили про катастрофу.

– Приблизительно также было. Катастрофу мы устроили.

– В каком смысле «мы»?

– Три расы, живущие в этом кластере галактики. Мы, жуки, эти вонючие рыбы и кони.

– Кони? – я продолжал удивляться.

– Хотя скорее ослы, – жук совершил манёвр, и планета целиком заняла собой лобовое стекло. – Парнокопытные. Ослы, потому что позволили нам скинуть бомбу в жерло вулкана.

– Зачем?!

– Три расы вошли в контакт. Ослы нашли планету ахов. Сильно отстающую по развитию, в докосмической своей эпохе. Рыбы с помощью шпионов про это узнали. Представь, насколько им понравилась планета, девяносто процентов которой занимает океан! Тут жуки тоже подтянулись. Возник небольшой военный конфликт. Расы всё же оказались достаточно разумными, чтобы быстро его погасить, иначе потери были бы огромные для всех. Эту систему решили оставить ничьей. А чтобы ахи никому не мешали, мы предложили откинуть их в развитии. Ослы согласились лишь бы насолить рыбам. И была сброшена чистая термоядерная бомба. Дальше тебе местные рассказывали.

– Да как вы могли! – моему возмущению не было предела. – Ты же был человеком!

– Во-первых, это было давно и меня здесь ещё не было. Сам посчитай года. А во-вторых, мне никогда не нравилось быть человеком. Ни в первый, ни во второй раз.

– Почему?

– Люди твари. Эгоистичные, лживые, мерзкие.

– А другие разумные?

– Да и другие тоже, – нехотя согласился жук. – Но люди особенно. Вон твои острова. И приготовься к посадке, выползай быстро, мне ещё войну в нужное русло направлять теперь.

– Войну? – я продолжал возмущаться. – Зачем? Какую войну?

– Как минимум между нами и рыбами. Ты думаешь, убийство так просто сойдёт с рук? Рыбы живут даже больше ахов, смерть каждой особи это резонансное событие.

– Зачем тогда ты её убил?

– Чтобы у неё не возникло лишних вопросов. Ты бы не вышел из лаборатории живым. Слишком много знаешь, слишком интересный экземпляр. И чтобы возник конфликт между нами и ними. Ослы присоединяться позже, это точно. Война отвлечёт расы от ахов, и вы сможете спокойно развиться. Так что не зевай. Твоя жизнь длинна, но не бесконечна.

Часть Первая. Глава 1

Часть первая.

Глава 1.

Место действия: планета Ахов, окрестности поселения, не принадлежащего ни одному государству.

Время действия: 8-ой день 16-ого месяца осени 524-ого года по местному летоисчислению.

Жук высадил меня на той же поляне, откуда я и был забран. Он не стал сажать корабль, просто приблизил его максимально близко к земле, мне даже пришлось немного спрыгнуть, что для одноногого моллюска неудобно.

У меня была куча вопросов, но в суете я задал не все и, возможно, не те. И не успел толком прочувствовать своё нахождение в космосе. А надо было. Так как вряд ли я при жизни ещё раз туда попаду. Какой бы прогресс я здесь не устроил.

Кстати о прогрессе. Надо возвращаться в поселение. Думаю, меня уже обыскались. Кажется, мне в ту сторону. Неплохо было бы найти свои скейт и палку. Они должны быть где-то здесь. Да, вот! Отлично. Значит я выбрал правильное направление.

– Хамжю! – услышал я почти сразу после углубления в лес. – Хамжю!

Ага, меня ищут.

– Я здесь! – крикнул я в ответ.

Перекрикиваясь, я пошёл на голос. Точнее попытался понять направление, откуда он доносился, всё же со слухом у ахов не всё хорошо, с общением запахами сильно лучше. Но поди унюхай на большом расстоянии да в лесу своего сородича.

– Хамжю, мокрой тебе кожи, ты где был? – зло встретила меня Есы.

– И тебе привет, – попытался я сгладить ситуацию. – Кажется заблудился.

– Там Эльшепа места себе не находит, уже хотела чудище на колёсах заводить и весь лес валить чтобы тебя найти!

– Я, наверное, перепутал направление, а когда понял, уже был далеко. И ещё не сразу смог вернуться.

– Лой чуть с ума не сошёл, говорит потерял вождя, не возьмёт его Ах к себе на небо теперь.

– Ну что уж так сразу переживать то, – я взял Есы за руку и развернул в сторону поселения. – Куда бы я делся то.

Я справедливо решил не рассказывать своим друзьям о своём пребывании на корабле инопланетян. Возникло бы множество вопросов, которые на фоне итак всячески шатаемой мной устоявшейся здесь картины мира могли привести к непредсказуемым последствиям.

По пути к поселению к нам присоединились другие участники поисковой операции. От каждого мне влетело словесно, а от Эльшепы ещё и физически рукой по раковине, когда мы уже пришли в поселение. Ночью же моя жена любила меня как в последний раз.

Утром мы с Ойж и Нивом пошли разбирать трансмиссию бронетранспортёра. Нужно полностью её проверить, переотлить и перековать изношенные и повреждённые детали. И таковые имелись. Половину всех шестерён я списал к переделке. Всё же работа с высокими нагрузками без синхронизаторов и дифференциала стачивает зубья из стали. Легировать бы, да нечем. Пресс бы изготовить, да где же столько лишнего металла взять. У нас только куча дерева и угля. Но торговать ими не с кем в ближайшем окружении. Мы для всех нежелательные персоны. А для некоторых даже объект для нападения. Это я про Сатаци. Тем более учитывая, что мы наделали в Дюйбимте.

И как прикажете здесь двигать прогресс? Ох, не уверен я, что выполню свою миссию. Вот бы никто меня не трогал… Может быть, стоит присмотреться к острову? Нет, не к одному из тех двух, что показал мне жук на северо-востоке от материка. Они далеко отсюда. Я перед посадкой увидел ещё один маленький островок. К югу от того маршрута, по которому мы плаваем к мюнотимам. Он тоже не значится ни на одних картах, а значит вряд ли кем-то занят.

Место действия: планета Ахов, окрестности поселения, не принадлежащего ни одному государству.

Время действия: 3-ий день 1-ого месяца зимы 524-ого года по местному летоисчислению.

Зима всё никак не хотела наступать в этом году. Снег падал только один раз, но таял, едва коснувшись земли. Река, всё ещё не скованная льдом, несла свои тёмные воды на восток, покачивая наш корабль у пристани. При этом деревья стояли уже голые, опавшие листья в лесу почернели и почти уже смешались с почвой.

Мы работали. И жили. Жили и работали. При таких технологиях и при таком количестве населения одно неотъемлемо от другого. Жизнь проста, немного однообразна, но действия каждого аха важны и имеют смысл. Мы все знаем своё место и свои роли. Иногда, где-то раз в месяц, мы делаем работу другого, чтобы подменить его на случай болезни.

Поле стоит чёрным прямоугольником на западе поселения. Его размер и наше усердие позволило снять достаточный урожай, чтобы не думать о запасах пищи. На завтраки мы варим гречку с добавлением собранных в лесу ягод. Как же не хватает чего-нибудь молочного! Но в этом мире, видимо, нет ни одного млекопитающего. Вот что нужно было спрашивать у жука! Но всё так быстро происходило.

Дни проходят в заботах. Лой охотится, Кими рыбачит и далее по списку. Рубятся дрова, деревья, добытая дичь коптится, собранные грибы, ягоды и орехи раскладываются по кадкам и опускаются в вырытый погреб, пилятся доски на будущую продажу и постройку второго корабля, латается одежда, плетутся корзинки и сотый раз перетачиваются свёрла и переплавляются детали механизмов. Ни одного выходного дня. Минимум времени для творчества. Да и было бы оно. С текущим запасом железа не развернуться.

Дома у нас всё же добротные. Тёплые, сухие, со стёклами в окнах. Внутри есть столы, а двери висят на деревянных петлях. Никуда не делась и канализация, вот она то и есть вершина прогресса.

Новенькие освоились в поселении. Им нравится открытость нашей общины, то, что мы всё делаем вместе и помогаем друг другу. Даже Юлсё уже почти не вспоминает родной дом, но иногда нет-нет, да и прошепчет молитву Аху перед походом в баню.

Дочка уже большая. Сама ходит, вполне ясно изъясняется на запаховом языке. С голосом чуть сложнее. Вечно лезет к кузнечным печам, ей нравится смотреть на огонь.

Элдж, тот, который с жёлто-зелёной раковиной, каждый вечер обходит дома с молитвами Аху. Я замечаю, что в строчке «да видишь ты сверху всё чётко, так даруй нам праведным пищу и силы» слово «праведным» заменилось на «честным». Ну да, какие мы праведники со стеклом и горячей водой в кадках. А ещё добавилось: «да пошли свет свой на землю наши и в дома наши, да не возгневайся окнам в них». Вот как. Понравились священнику стёкла то.

Жизнь в целом у нас простая, но в то же время сложная. Всегда нужно иметь запас еды, дров и стрел. Те же эдмихи, чуя, что зиме уже пора бы быть, недоумевают и чаще появляются в окрестностях поселения. За кажущейся стабильностью и размеренностью скрывается труд и понимание того, что беда всегда рядом. Тем более зимой. Пусть не погодной, но календарной.

Сатаци уже замечены Лоем к западу от поселения, и сегодня вечером встанут лагерем. И я пойду посмотреть на них с насыпи, оценить их количество и показать, что мы видим их и готовы встречать. Дни уже совсем короткие, солнце садится через три часа после полудня, так что длинной ночью можно будет успеть обдумать тактику защиты.

Я забрался на западную насыпь. Да, Сатаци уже разбивали лагерь. По всей поляне. И вроде бы даже к югу от неё в подлеске. Куда ни глянь всюду ахи.

Вот один из них заметил меня, и поднялась суета. Нет, с такого расстояния стрела не долетит. Но кто-то выходит вперёд и кричит:

– Хамжю, я понимаю?

– Верно, – кричу я в ответ. – С кем имею честь?

– Насэк!

– Кажется, мы знакомы?

– Виделись!

– Что ж, – ухмыляюсь я. – С возвращением!

– Мне приказано уничтожить ваше поселение! – кричит командир сатацкого войска. – Но тебя желательно взять живым!

– С чего бы такая честь?

– Сам король Нысьбоф велел! Желает видеть подле своей ноги того, кто попрал все законы ведения войны и убил в мирное время его подданных. Хочет сам предать его смерти!

– Я весьма польщён! Но, пожалуй, откажусь от аудиенции!

– Подумай, Хамжю! – продолжал надрывать горло Насэк. – Не о себе, так о своих друзьях. Сдашься, и мы сохраним вам жизнь!

– И станем рабами! – ответил я.

– Рабство лучше смерти!

– Не могу с тобой согласиться!

– Нас больше! Намного больше. Нас два шесть шесть! Нет, здесь не все. Остальные окружают вас.

– Ты даёшь слово, что не станешь убивать нас, если мы сдадимся? – названное количество сатаци слегка меня напрягло.

– Да, – крикнул Насэк. – И ты знаешь что моё слово верное!

– У нас проблемы, – сказал я, собрав всех жителей поселения возле печей. – Сатаци очень много. Примерно в четыре раза больше нас. Всех нас.

– У нас есть тот монстр, – махнул рукой на бронетранспортёр у склада Лой. – Раздавим!

– Напомню, что его экипаж составляет один два аха. Остальные останутся без защиты.

– У остальных будут арбалеты и защитные тележки.

– За минусом один два это уже по пять сатаци на каждого, – подал голос Бёзе.

– Нас сомнут, – грустно сказал Яви. – Даже не потому что их больше, а просто из-за того, что воины мы никудышные. Уж давайте будем в этом честны.

– Но мы же не можем просто сдаться! – воскликнула запахами Юлсё.

– Нужно уходить, – озвучила вертевшуюся в моей голове мысль Эльшепа. – Если бы против одного направления нападения мы ещё могли бы побороться, то сразу с трёх не получится.

– Да, нужно уходить, – теперь я точно был в этом уверен. – Но все уйти не смогут.

– Почему?

– Корабль не выдержит всех.

– Кто-то поплывёт, кто-то пойдёт вслед.

– Нас будут преследовать, – сказал Бёзе. – Если нами действительно заинтересовался сам король, за нами будут идти всю зиму. Вспомни сама, как было дома.

– Да, – вынуждена была согласиться Эльшепа. – От нас так просто не отстанут.

– Можно отстреливаться по ходу, – искал варианты Лой.

– Стрелы не бесконечны, каждая остановка для их изготовления это шанс для сатаци приблизиться. Они просто не дадут нам отдыхать. Мы на их территории.

– Мы недостаточно сильны, чтобы сопротивляться, – решил подытожить я. – Часть из нас уйдёт на корабле. Часть останется и сдастся в рабство. Других вариантов нет!

– Но кто уйдёт? – взглянула на меня Эльшепа.

– Дети. Их матери. Без возражений! Дальше по желанию.

– Ты точно уходишь.

– И бросаю остальных здесь? За кого ты меня принимаешь? Нет. Я остаюсь. А ты уходишь! Вместе с Рюмлю!

– А куда нам уходить? – спросила Юлсё.

– Южнее того пути, по которому мы плаваем к мюнотимам, есть небольшой остров, – ответил я. – Пока вода не скована льдом до него можно добраться. Компас возьмёте с собой. Доски тоже. И весь запас еды и семян. Топоры и лопаты. Всего этого хватит, чтобы построить дома и пережить зиму. Вы все знаете, как делать печи и плавить железо. Это на случай если вас не примет Хююмаж, но получится с ним сторговаться.

Всю ночь мы занимались погрузкой корабля. А потом настало самое сложное. Принять решение, кто останется, а кто нет. Безоговорочно уплывали Эльшепа, Вут, Гла и Есы с детьми. Оставалось выбрать шестерых. Мне удалось убедить всех в том, что мужчины и женщины ахов достаточно различаются в физической силе, чтобы в составе уплывающих были не только девочки. Сошлись на равенстве полов. А значит нужно выбрать пятерых мужчин и одну девочку.

Никакой логикой в нашем деле не пахло, все были важны, всех было жалко, все были готовы остаться и стать рабами. Я предложил использовать игральные кости. Каждый выбросит их один раз, у кого будет наибольшая сумма, тот уплывает. При равенстве нужно будет перебросить. Я, конечно же, в бросках не участвовал.

Начали с парней. Сразу определилось, что уходят Бёзе, Кими и Мле. Так даже лучше, Эльшепе будет легче в окружении своих. Яви, Даб и новенький чёрный перекидывали, с первого броска у них было по один-один, то есть по семь. На остров отправились Даб и Яви, последний ругался нецензурными словами, так не хотел уходить. Из девочек большее число выкинула наша пасечница. Попробовали уместить на корабль ульи. Влезло два.

Прощание было томительным, все понимали, что шансов вновь увидеться ничтожно мало. Обнялись, подержались за руки. Мы с Эльшепой долго стояли, обвив разговорные щупальца друг друга. У ахов это вместо поцелуя.

– Я тебя никогда не забуду, – прошептала она запахами. – И, скорее всего, уже никогда не увижу.

– Пора, – ответил я ей. – Небо уже алеет.

Мы отправили корабль вниз по течению с первыми лучами солнца.

– Поджигай, – я почти сразу отвернулся от корабля. Стоять и смотреть ему вслед, было выше моих сил. В раковину лезли мысли о том, правильно ли я поступил, правильно ли остался, найдут ли ушедшие тот маленький островок по моим подсказкам, смогут ли на нём пережить зиму…

– Что поджигать? – спросил Лой. Он, наверное, наиболее стойко перенёс события этой ночи.

– Всё поджигай. Сатаци не должны ничего получить. И помогите мне утопить бронетранспортёр. Столкнём его в воду насколько это возможно.

Нашего железного монстра удалось загнать в реку почти полностью. Но течение не могло унести его, так и омывало корпус холодная вода. Мы поспешили высушить нашу промокшую при этой работе обувь возле занимающегося костра.

Сатацы появились, когда огонь уже вовсю пожирал наши дома и хозяйственные постройки.

– Я даже не удивлён, что ты так поступил, – ко мне с двумя воинами подполз Насэк.

– Вам достанемся только мы.

– Здесь все?

– Да.

– Тогда не будем терять время, прошу следовать за мной, – кивнул головой Насэк. – Надеюсь, руки связывать вам не нужно, никаких фортелей выкидывать не будете?

– Не будем, – уверил я. – Веди к королю.

Путь до Дюйбимта занял шесть дней. Привыкшие к скейтам мы к каждой ночи выматывались полностью и спали без ноги. На три телеги, имевшиеся в составе войска, нас, конечно же, никто не сажал. С нами не разговаривали, но исправно кормили два раза в день не самой лучшей, по нашему мнению, едой.

А в Дюйбимте первое, что бросилось мне в глаза, было большое количество жёлтых ахов. Кругом одни сатаци. Как только сумели так быстро заселиться! Оранжевые, мои сородичи, тоже присутствовали, но редко и по одному. Какое там правило? Сопротивляющихся и откровенно враждебно настроенных убить, большую часть угнать в рабство, на месте оставить только минимально необходимое количество местных для тяжёлых работ. Метод, судя по всему, рабочий.

Конечно же, мне не дали проверить как там дом, в котором я когда то жил, будучи младшим графом. Нас даже в ту сторону поселения не отвели, оставили в одном из пустующих домов.

Нам дали отдохнуть день и отправили дальше вглубь страны. Одну, правда, последнюю выменянную у Хююмажа из тёмно-зелёных оставили в Дюйбимте как диковинку. Нас осталось тринадцать. Сопровождать отправились тридцать воинов сатаци во главе с самим Насэком. Он должен доставить меня королю лично.

Мы пошли на юг. Продвигались ужасно медленно. Да, мы шли по дороге, но пешком и всё же связанными, чтобы у встречающихся нам по пути торговцев не возникало вопросов. То есть мы просто ползли. Как вообще ахи умудряются торговать и воевать с такими скоростями? Или для них это настолько привычно? Видимо да. И ещё длинный год играет свою роль. Всё можно успеть. А вот я уже не сделаю ничего.

Когда монотонно ползёшь по дороге, есть время о многом подумать. И если раньше мои мысли были о том, как привнести в свою жизнь больше комфорта, то теперь они были о том, что я не выполнил задание, с которым меня сюда послали. Если верить словам жука. Потому что я вот уже по факту раб и иду к королю, который явно вознамерился меня убить. Не удивлюсь, если из этого ещё и шоу сделают. В тягучей жизни ахов развлечений мало, сойдёт и такое.

Были ли у меня мысли сбежать? Да. Но это невозможно. Нас охраняют и я не быстрее остальных. Да и даже если бы удалось, куда я денусь? Одному не выжить, а кругом вражеская территория. Которая, надо сказать, совсем не такая уж и дикая.

Попадающиеся нам на пути деревни вполне ухожены. Многие дома не просто из брёвен, а обшиты досками, над досочными же крышами возвышаются вполне себе каменные трубы печей. Дороги широкие и достаточно ровные для грунтовых, а в большом поселении, которое я бы назвал даже городом, в которое мы попали спустя восемь дней, на перекрёстках даже стояли таблички-указатели направлений. Я увидел надписи «базар», «лекарь», «храм», амбары», «мельница», «кузнец». Сатацы мне, конечно же, враги, но надо признать, что они отнюдь не дикие.

В городе мы отдыхали два дня. За которые, наконец-то, пошёл снег. Он укрывал чужие улицы, чужие дома, чужую землю. Которая для местных была своей и выглядела вполне мирно. Нас держали в подобии неотапливаемого сарая. Было холодно, но ахи выносливые существа и, как я уже понял, не склонны заболевать от переохлаждения. Мы переодели наши шубы так, чтобы они полностью закрывали раковины, предотвращая утечку тепла через эти природные радиаторы организма.

В городе от нас отделили Лоя и Нива. Есы плакала, расставаясь с Лоем. Я тоже становлюсь всё более одинок. Как становятся более одинокими деревья по ходу нашего движения. Их всё меньше, меньше и хвойных. Пространство вокруг становится всё прозрачнее. Но и ветер сильнее. Нет, он не сносит нас с дороги, попробуй, сдуй аха, весящего четверть тонны, пусть даже и с высокой парусностью раковины. Но он норовит залезть поглубже в ткань наших шуб. Зима. Во всей её суровой красоте.

Сеть дорог внутри страны сатаци развита хорошо. Вот только их никто не чистит. И насколько снег позволяет скользить на ноге на спусках, настолько же он замедляет нас на подъёмах и ровных участках. Если природа сменилась с густого леса на редкие его проявления, то рельеф всё тот же холмистый. Вверх, вниз, обогнуть слева, вниз, вверх… Мысли крутятся в раковине вяло и не несут в себе весёлых оттенков. Просто молчаливый путь.

Глава 2

Деревья встречаются редко, и даже тогда сквозь них можно смотреть достаточно далеко. Тем неожиданней было нападение.

Разбойники появились из ниоткуда и сразу со всех сторон. Не удивлюсь, если они прятались в снегу, которого уже много. Притупило чувство опасности наших конвоиров и спокойствие рабов, то есть нас, и то, что день уже клонился к закату. Небо уже окрашивалось в багряные тона, солнце чуть слепило отражениями от снега. Вот-вот очередная деревня и долгожданный ночлег.

Разбойники орали голосом. Ничего внятного, просто внести сумятицу. Это им удалось. Крайних конвоиров положили сразу несколькими взмахами мечей. Остальные успели принять бой, но он пошёл явно не в нашу пользу. Сказывалась усталость солдат, которые прошли столько же, сколько и мы. Да, в этой ситуации сатаци, которые нас вели, стали вдруг «нашими». Потому что желаний разбойников я не знал. Но видел в их глазах жажду добычи. То есть опять же нас.

Ещё несколько стражников пали под ударами мечей. Как-то неправильно они бьются. Стоят и ждут за спинами товарищей, пока передних рубят в два лица. Места на дороге маловато конечно, но всё же. А когда всем обороняющимся место стало хватать, численное преимущество уже было на стороне нападавших. И те в какой-то суете смогли отгородить нас от стражников телегой, оставив её поперёк дороги, загнав бафзимов в сугроб.

– Мы не сдадимся вам! – крикнул Йэб и запулил снежком в ближайшего разбойника.

Промахнулся. Но следующий снежок уже угодил тому в рот. Враг замешкался, закашлялся. Йэб тут же скользнул к нему и попытался выхватить меч из его рук, но тот держал его крепко. Подошедший второй разбойник рубанул нашего товарища, и снег окрасился синим.

– Кто-то ещё хочет сопротивляться? – спросил нападавший. – Тогда ползите туда!

Напуганные смертью Йэба мы подчинились и пока наши бывшие конвоиры сражались по ту сторону телеги стали уходить в лес прямо через сугробы. Подталкиваемые новыми хозяевами мы уходили всё дальше от дороги. Преодолев это небольшое скопление деревьев, мы вышли в чистое поле. Звуки схватки позади уже не были слышны и было непонятно, то ли победили разбойники, то ли Насэк со товарищи смогли отбиться.

– Нечего оглядываться! – подтолкнул нас бандит. – В такой ситуации вас спасать не будут, уже темнеет.

– Вы просто бросили часть своих людей умирать там, чтобы сами смогли скрыться?! – удивился я.

– Они знали, на что шли. Останутся в живых, сумеют нас найти. Нет, ну что же, такова воля Аха.

Нас погнали дальше. Мы дошли до импровизированного лагеря уже затемно. Небо искрилось тысячью звёзд, на западе свой бег завершала половинка Амяма. Я бы восхитился этой зимней красотой, если бы не верёвки на руках и не промокшие от хождения по глубокому снегу онучи.

– Грейте ноги, – скомандовал наш конвоир и пригласил к большому костру.

Вряд ли его видно с дороги, так что видимо действительно нам не стоит надеяться на помощь. А нужна ли она?

– Что с нами будет? – спросил я.

– Посидите здесь несколько дней, пока ваш бывший командир не покинет деревню, – ответил разбойник. – Потом вернёмся в деревню. Кого-то оставим там, остальных погоним дальше, по пути продавая.

– Вы с ближайшей деревни? Да вас же покарают за нападение на государственное войско! – воскликнула Юлсё.

– Сразу видно не из наших, – рассмеялись разбойники. – Кто же сознается, что мы из местных? А так мы просто разбойники. Поди, сыщи нас. Ладно, погрелись и спать. Утром рассмотрим вас получше.

Место действия: Лиспалаж, столица Сатацкого государства.

Время действия: 16-ый день 2-ого месяца зимы 524-ого года по местному летоисчислению, утро.

Всё же ахи не чужды роскоши. Над столицей возвышается многоэтажный дворец короля. На зимнем солнце блестит медная крыша, в колоннах, поддерживающих входной портик, сверкают вкрапления драгоценных камней, сами колонны украшены резьбой. Каменные дорожки вокруг расчищены от снега, на прогуливающихся здесь знатных ахах цветные одежды, даже шубы выкрашены. Всё преимущественно ярко-жёлтого цвета, но встречаются и его сочетания с другими. Дорого, помпезно, весомо.

В той деревне, возле которой произошла битва, нам побывать не случилось. Насэк остался там дольше, чем ожидали разбойники и, опасаясь поискового рейда, наши новые хозяева повели нас полями в другой населённый пункт. Где продали Есы. А через две деревни Чху. Другие были слишком выделяющегося цвета, и по ним можно было бы вычислить разбойников.

Всех оставшихся погнали в столицу. Здесь кого только нет, никто не удивится чёрным, жёлто-зелёным и чёрно-красным.

По пути наше шествие вливалось во всё большее и большее. Я никогда не видел такого количества ахов одновременно куда-то вместе идущих. Тысячи, а скорее всего десятки тысяч моллюсков направлялись в столицу Сатацкого государства. Рабы, их конвоиры, текущие владельцы, купцы. Конца и края не было этой живой колонне.

Невольничий рынок располагался прямо на территории дворца. Нам даже не дали толком отдохнуть из-за чего наш вид был непрезентабельный, а штаны и шубы грязные от долгого перехода и вчерашнего дождя. Будь я покупателем, никогда не купил бы себе такого оборванца. И я когда то был покупателем. Гляди ж как судьба повернулась…

В столице заметно теплее чем в Дюйбимте, но полностью снимать шубы мы не спешим. Все ждут проезда короля по рынку, он сегодня должен первый отобрать рабов себе во дворец. От нечего делать рассматриваю резьбу на колоннах, стоящих вокруг площади. Геометрические орнаменты витиеваты, часть из них окрашена, но для моего взгляда не складывается в единую картину. Возможно в расположении всех этих кругов, зигзагов и квадратов есть какое-то значение, но то известно только коренным ахам.

Наконец-то рынок приходит в движение.

– Король Сатаци Нысьбоф! – громко раздался звуковой голос откуда-то справа.

И вот спустя некоторое время я вижу как по невольничьему рынку медленно катится отделанная блестящей медью низкая открытая карета. Запряжённый в неё бафзим укрыт расшитой в жёлтое мантией. В самой карете стоит король. Но, кажется, он не может стоять сам и с обеих сторон его поддерживают слуги. С написанным на их лицах выражением величайшей важности проделываемой ими работы. Я таки научился распознавать эмоции ахов. Лучше поздно, чем никогда.

Как же король стар! Он весь в морщинах, на коже множество белых пятен, на коротком правом лицевом щупальце гематома. К этому аху хотел привести меня Насэк? Видимо да. Интересно, а сам король знал, кого ему должны привести? Вот увидит сейчас меня и узнает.

Король что-то шепнул своим слугам, те подозвали распорядителя рынка.

– Его желтейшество выбирает эту чёрно-красную! – крикнул в свою очередь тот.

Юлсё сжала мою руку, и мы коротко попрощались взглядами.

– Не будь дерзкой, – успел сказать я ей.

Юлсё привязали сзади к карете, и король двинулся дальше. Как только он скрылся из вида, на рынке стало шумно от предложений и споров о цене рабов. Меня рассматривали десятки потенциальных владельцев. В итоге сразу после полудня меня купил один из сатаци и сразу повёл за собой прочь с рынка. Вечером меня даже неплохо покормили кашей и оставили спать в сарае с другими рабами. В полутьме помещения я насчитал ещё девятерых таких же бедолаг, как и я. Спрашивать их о чём либо не было сил, меня клонило в сон после ужина. Хотя бы ночку отдохнуть и никуда не идти. Сказал бы мне кто, что я выдержу сорокадневный пеший переход, да ещё и с боевой стычкой, не поверил бы никогда.

Утром нас подняли рано, покормили всё той же кашей, напоминающей человеческую пшённую, кажется, она здесь распространена повсеместно, и выстроили в ряд возле сарая.

– Меня зовут Рядс, – произнёс громкими запахами, купивший меня вчера сатаци. – Теперь вы все в моей власти. Нам предстоит долгий путь. Так что не тратьте свои силы на лишнее, никаких разговоров, просто идите. Всё, пошли.

И начался мой новый путь. Всё та же медленная ходьба, а точнее ползание, в окружении новых конвоиров и других рабов. Говорить нельзя, но рассматривать можно. Из девяти моих спутников по двое были жёлто-зелёные, красные, тёмно-оранжевые (уж не дальние ли мои родственники?), лаймовые и один тёмно-красный. Все мужчины, все старше меня.

Природа окончательно сменилась на степную. И, хоть было относительно тепло, дующие сильные ветра не позволяли снять шубы и тёплые штаны. Даже более того, нам выдали шапки. Они закрывали всю голову, оставляя снаружи только отростки с глазами. Так и молчать проще. И теплее.

Снег то шёл, то мёл, застилая всё вокруг ровным слоем и делая неразличимой дорогу и поле, то таял, превращая почву под ногами в грязное месиво. Каждый вечер мы меняли онучи на сухие, суша промокшие возле костра. Вот вроде бы Сатаци не бедное государство, ну выдели ты телегу для рабов и конвоиров! Но нет, тягучий переход всех устраивает, в единственной телеге едет наш владелец и различный груз.

Деревни, деревни, маленькие городишки по дороге на юго-восток. Всё слилось для меня в одно полотно. Мрачное и с неизвестными перспективами.

Место действия: Сэханса, одно из графств Сатацкого государства.

Время действия: 14-ый день 3-ого месяца зимы 524-ого года по местному летоисчислению, вечер.

За время моего путешествия из столицы к конечному пункту местная луна успела сменить все свои фазы. Я устал, вымотался и, вероятно, отупел. Я не воспринимал всё происходящее. Да, мы дошли. Да, за последние шесть дней все идущие со мной рабы были оставлены в попадающихся на пути деревнях. Их не продавали, просто оставляли, видимо именно для этих населённых пунктов и покупали в столице. Меня же по неизвестной причине оставили до конца. Если честно, мне было уже всё равно.

Шлёп передней частью ноги в грязь или снег, подтянуть тело. Шлёп, подтянуть. И так весь день. Ночью сон без снов. И всё заново. Шлёп, шлёп, шлёп…

Поэтому, когда Рядс сказал, что это конечная точка нашего маршрута, я не сразу сообразил. И был удивлён, оглядевшись во дворе, где мы оказались. Большой, но очень низкий дом, сложенный из камня. Камня! До этого единственным каменным зданием, которое я видел, был замок моего здешнего отца. А здесь и другие постройки были тоже из камня. Не из кирпича, да, но зазоров в неровных швах не наблюдалось.

Двор очень широкий, явно не простого аха, скорее всего местного управляющего или даже выше. Меня провели через него и шли мы достаточно долго, пока не оказались возле низкого строения, утопленного в землю почти наполовину. Чтобы зайти в него, пришлось спуститься к двери. Почему так? Любопытство вновь просыпалось во мне и начинало разгонять туман отупления.

Спать меня определили в это самое здание к ещё шести рабам тех же цветов, что были у купленных со мной в столице. Кажется ясно, почему я оказался именно здесь, других оранжевых тут не было. Помнится, Бёзе говорил, что рабов распределяют таким образом, чтобы не было одноцветных во избежание их сговора и поднятия восстания. На ужин была всё та же походная каша.

А вот завтрак состоял из сочных листьев с грибами и мясом. Грибы я в этом мире пробую в первый раз и по вкусу они похожи на земные лисички. И наконец-то мясо! Сколько я его уже не ел!

– Новенький! – подошёл ко мне Рядс. – Остаёшься в моём распоряжении, будешь заниматься покраской кожи. Пойдём, я покажу, как это делается.

Мы отправились в другое низкое каменное строение, внутри которого стоял кислый запах, а за освещение, как и везде, отвечали свечи.

– Дубильщики приносят кожу сами, – начал объяснять Рядс. – Сборщики приносят травы. Смотри. Вот с этой осторожно, она жжётся.

Рядс, судя по всему, был не только конвоиром и покупателем рабов, но и отвечал за производственный процесс покраски кожи. Он показал, что жгущуюся траву нужно мелко растолочь в ступе, из неё тогда выделится кисло пахнущий сок. Его нужно сцедить в отдельную тару. Дальше нужно было взять жёлтые пятилепестковые со множеством тонких тычинок цветки тхюсирика, сейчас они в засушенном виде, поэтому придётся их сначала вымочить в горячей воде и, как только они начнут издавать сладкий запах, вынуть и размять. Третьим ингредиентом была луковая шелуха. Так я её увидел. Ахи называют это растение рэмра. Но по сути, это аналог человеческого лука, такой же округлый корень, такие же сухие шелестящие первые несколько его слоёв. А первую траву я назвал про себя крапивой. Ну а что, жжётся, кисленькая. Она же.

Три части шелухи рэмры, две части размятых в кашицу цветков тхюсирика залить одной частью сока крапивы. Дать настояться. Но бездельничать, пока ждёшь, не дадут. Готовишь следующую часть смеси. Или убираешь то, что уже не нужно. Или меняешь свечи.

Когда настой готов, он приобретает густой жёлтый цвет. Тогда, его с помощью ткани равномерно наносят на растянутый на деревянной рамке кусок кожи. Эх, сюда бы отлично подошла кисточка, но у животных на этой планете нет шерсти и волос! А так нужно успеть нанести раствор до того как он пропитает ткань, но при этом не слишком много, чтобы не прожечь первый слой кожи из-за чего она станет темнее нужного оттенка. Но как ни старайся, оттенки на разных кусках всё равно разные. Самые яркие уйдут высшим чинам, те, что поблеклее и не точно сатацкого цвета, будут проданы графам, управляющим и прочим ахам, имеющим достаточное количество монет. Собственно Сэханса и занимается производством кожаной цветной одежды, для чего содержит большое поголовье бафзимов.

Всю зиму я постигал науку окраски и знакомился со своим новым местом жительства. Сухо и прохладно, приходится всё время ходить в одежде и спать в ней. Никакого пищевого разнообразия и уж тем более умывания и бани. Раб отличается от свободного аха тем, что он не может свободно передвигаться и не получает денег за свою работу. Кормят, предоставляют крышу над головой, одежду по сезону и всё. Особо ленивых или ретивых могут бить палками. До конца жизни раб принадлежит своему хозяину, если тот не задумает его продать. Но такое случается редко.

Мы, рабы, жили всемером в самом дальнем от дороги углу двора. Через изгородь сразу пастбище и зимние стойла для бафзимов. Почему строения углублены в землю, я понял, когда ударили морозы. В сочетании с сильным ветром на открытом, почти без деревьев пространстве, такая погода очень быстро выстужает дома. Небольшая высота же позволяет минимизировать площадь соприкосновения с вьюгой, а прогретые изнутри печами камни и земля дольше держат тепло. Но камень в качестве строительного материала ещё и наиболее доступный в этих краях материал, деревьев то, опять же, немного. Обшитый досками восточный фасад хозяйского дома считается среди местных роскошным.

Нашим номинальным хозяином является граф Цасшю Дипф. Его род не имеет долгой истории, поэтому для закрепления своей власти и, будучи хорошим воином, он не появлялся дома всю зиму. Другие рабы и приходящие местные работники говорят, что и в другие времена года граф часто в разъездах. Так что фактически всей Сэхансой управляет его жена Накае. Я видел её только один раз издалека, когда шёл выбрасывать мусор. Она была в окружении слуг, а вокруг неё суетилась маленькая девочка, её дочь. Их обрывков разговоров я учуял, что у графской четы есть ещё одна дочь и совсем маленький сын.

Другие рабы старше меня. Их привели сюда достаточно давно, и они уже смиренно выполняли свою работу. Я же искал возможности изменить свой статус. И единственным путём видел отличное выполнение своих обязанностей, дабы стать старшим над всеми остальными рабами. А там кто знает. Надо же как-то выполнять возложенную на меня миссию?

Но как выделиться на фоне остальных, которые тоже хорошо работают? Нужно придумать что-то новое, но при этом не нарушающее религиозных догм. За зиму в голову не пришло ничего подходящего. Окраска кожи явно химический процесс, а в химии я не силён. На другие эксперименты банально не было времени. Я же раб. Всегда под надзором. Ночью заперт в помещении, днём работаю. Если отвлечься в процессе работы на что-то другое свои же сдадут за невыполнение плана.

Я старался тереться рядом с Рядсом и он всё чаще заговаривал со мной о не относящемся к работе. От него я узнал, что было успешно захвачено ещё одно графство Хюдов, правда с огромными потерями и, что король Нысьбоф совсем плох. Все ожидают, что он умрёт в этом году. И готовятся к грызне трёх его сыновей. Нам, рабам, по сути всё равно кто там на вершине власти и будут ли войны между братьями, нас на войну не призывают. А вот купцам и производителям придётся перестраиваться под новые реалии и цепочки поставок.

Я спросил однажды Рядса как относится простой народ к тому, что им в следующую зиму, возможно, придётся воевать с теми, с кем они ещё вчера шли в одном строю против ахов других цветов. Он ответил, что за долю от добычи большинство готово резать всех ахов вне зависимости от их цвета раковины. Мне этот ответ не понравился.

Я же не нравился местным работникам. Мало того, что был самым молодым, так ещё и раковина с дефектом в виде чёрной полосы по левому боку. А уж когда до всего города дошли слухи о моём графском происхождении… В меня прилетали объедки, когда я шёл по двору, в след мне неслись обидные запахи. Но я совершенно не обращал на всё это никакого внимания. Чем ещё больше бесил местных. Но к открытому конфликту они не переходили, за повреждение хорошего раба можно было самому понизиться в социальном статусе. Не до невольника, но до осуждаемого всеми, да ещё и обложенного штрафом. А ещё на них рычали собаки. Точнее их местные аналоги. Те самые, что с кожистыми гребнями вдоль спины и двумя рядами зубов в вытянутых пастях. Я же собакам нравился. Особенно самому большому псу, чёрному и ростом выше меня, если тот вставал на задние лапы. Таких лысых поджарых собак рисовали на Земле как приспешников ада. В который здесь ахи не верят. Для них после смерти два варианта: либо за хорошую жизнь Ах забирает тебя с собой на небо, либо, если ты себя плохо вёл, ты просто перестаёшь существовать. И, возможно, это действительно страшнее адских пыток.

Не было ни дня, чтобы я не вспоминал Эльшепу и дочку. Добрались ли они до острова? Удалось ли им построить жилища до наступления суровых холодов? Получится ли у них провести торговлю с Хююмажем?

Первые пару месяцев я осваивался с работой, но когда она стала привычной рутиной, мне стало скучно. Чтобы как-то скрасить однообразие я стал спрашивать других рабов об их прошлом. Их истории не отличались разнообразием, все они были либо крестьянами, либо лесорубами и попали в плен на поле боя или были захвачены в своей деревне. Поняв, что какой-либо ценной информации я от своих коллег не получу, я быстро потерял к ним интерес. И сам не заметил, как стал что-то напевать себе голосовым шёпотом в процессе приготовления покрасочной смеси. Рабы заинтересовались, спросили что это. Я ответил, что в наших северных графствах так разгоняют тоску. Они попросили напевать громче. Слова я не произносил, но мелодии пытался выводить. Ведь звуки ахи воспринимают почти так же, как и люди. Получалось что-то типа ля-ля-ля, пурум-пум-пум. Начал я с затяжной «ой, то не вечер, то не вечер». Рабам понравилось. Пришедшему с проверкой Рядсу тоже. Я же задумался о переложении текста на местный язык с сохранением рифм. Будет сложно.

Глава 3

– Так, до вечера дальше без меня, – сказал в один из дней Рядс. – Надеюсь на вас. А мне надо с женой к её матери в гости наведаться.

– Мимо тёщиного дома я без шуток не хожу, – произнёс я голосом. – То навоз под дверь подкину, то к калитке хвост бафзима привяжу.

Шутка зашла потрясающе. Рядс долго ухахатывался, рабы вообще приостановили работу.

– Хамжю, – еле выдохнул Рядс. – Откуда ты такие присказки берёшь? Ну вот как мне теперь спокойно к ней идти? А?

Постепенно я прощупывал ахов на чувство юмора. Оно им точно не чуждо, но как земные шутки отзовутся здесь? Оказалось, что если их чуточку изменить с учётом местного уровня прогресса и анатомии ахов, то получалось всех смешить. И да, похабные шутки оказались самыми ходовыми. А я ведь старался быть приличным…

Напевание мелодий песенок и подбадривание коллег шутками каким-то образом благотворно сказывалось на темпе работы. Мы смогли повысить работоспособность и сделать общение с Рядсом чуть более неформальным. Да, мы по-прежнему рабы, а он наш руководитель и надсмотрщик. И, как оказалось в процессе разговоров с ним, он вообще руководит всеми производствами в этом городе. Отчёт держит непосредственно перед графиней.

В начале четвёртого месяца весны вернулся граф Цасшю. Пробыл он в поместье неделю, то есть шесть дней, и снова уехал к местному герцогу. Тот заседал в соседнем городе в семи днях пути на бафзимах, так что возвращение графа ожидалось не раньше чем через месяц. Управление всё так же осталось в руках Накае.

Место действия: Сэханса, Сатацкое государство.

Время действия: 8-ой день 4-ого месяца весны 525-ого года по местному летоисчислению.

Рядс этим утром был в странном настроении. Я, за прошедшее с моего появления здесь время, успел научиться понимать его. Обычно наш надсмотрщик и руководитель был спокоен, изредка раздражён, когда не высыпался или мы совершали слишком много ошибок в работе. А сегодня… Он, кажется, злился и в то же время был задумчив. Наорав на нас из-за того что мы ещё не покрасили ни одной шкуры он вышел на улицу. Я же, собрав уже накопившийся мусор в глиняное ведро, поспешил за ним. Меня раздирало любопытство. Я видел, как утром Рядс ходил к Накае и вот эта злость явно принесена оттуда.

– Что-то случилось? Недобрые вести? – спросил я, проходя мимо.

– Не твоё дело, – зло сверкнул глазами в ответ Рядс. – Работай.

– Извините. Я просто хотел узнать вдруг могу чем-нибудь помочь.

– Если только наплодишь много ахов к завтрашнему дню.

– Наплодить несложно. Вырасти не успеют.

– Всё шуточки! – двинулся ко мне Рядс.

– Всегда, – согласился я. – Сами знаете.

– Знаю. Но вот сейчас не к месту.

– Что же такое случилось?

– Работников не хватает. В эту зиму наши враги оказали слишком серьёзное сопротивление, много наших полегло.

– Каких-то конкретных не хватает или всех понемногу? – уточнил я.

– Особенно повезло собирателям. Половина не вернулась, – Рядс немного поостыл выговариваясь.

– С других работ снять нельзя ахов?

– Можно. Но тогда там не будет хватать.

– Так надо подумать, что сейчас важнее и усилить там, а там, где есть ещё запасы сырья и продукции на время ослабить.

– Ты меня учить, что ли будешь? – опять закипал Рядс.

– Подсказать могу, – не повёл щупальцами я. – Напомню, что я был графом, правил ахами, пока ваши нас не захватили.

– Граф он. Был!

– Можно нас, рабов, на помощь куда-то кинуть. На складе запасов выкрашенных шкур хватает.

– Это вас учить надо.

– В том же собирательстве чего учить то, – удивился я. – Дал делянку, двух опытных сборщиков и делов то.

– Ага, – дёрнул щупальцами Рядс. – И ещё одного следить за вами. И получится то же количество ахов.

– А чего следить? Мы не сбежим.

– Конечно!

– Я серьёзно. Эти, которые уже тут давно, совсем безвольные стали. А я… Куда я побегу? В чисто поле помирать?

– Хм, – задумался Рядс. – Есть резон в твоих запахах.

Мы ещё немного обсудили ситуацию, и уже завтра нас отправили собирать свежую лекарственную траву на прилегающих к городу лугах. Один раб, два аха, которые раньше никогда этим не занимались и три профессиональных собирателя. Не Ах весть какое усиление, но всё же подспорье.

Бескрайние просторы степи навевали чувство мелочности своего существования. До горизонта ни одного деревца, лишь грязно-коричневая земля, на которой то тут, то там пятна свежей зелени. В небе парят птицы, иногда камнем бросающиеся вниз за добычей. Видимо аналоги земных ястребов и соколов. Я затягивал мотив «степь да степь кругом, путь далёк лежит». Другие работники потихонечку его перенимали. К концу месяца его уже знал весь город. Хит, однако.

Когда запасы покрашенных шкур подходили к концу мы возвращались к своей привычной работе. Забивали склады и снова шли помогать другим. В пятый месяц весны обрабатывали поля с местным луком. Здесь я напевал «эх, да надо нам жить красиво, эх, да надо нам жить раздольно». Без слов, конечно же. В шестой активно участвовали в засевании других полей злаками. В седьмой нас отправили уже дальше, на каменоломню. Здесь мне понравилось меньше всего, работа изнурительная, тяжёлая. Другие рабы, да и обычные ахи ворчали на меня. Слухи о том, что я подсказал Рядсу идею перераспределения рабочих сил, расползлись быстро. И все, кто сейчас таскал камни в телеги, зло сверкали глазами в мою сторону. Правда, завсегдатые карьера тихо над ними посмеивались. И пели «ээх ухнем».

Так я перезнакомился с большим количеством местных свободных ахов. Да и рабов, оказалось достаточно много в Сэхансе. До этого я, почему то, думал, что вот мы семеро это и есть все невольники. Но нет. От Рядса я узнал, что нас 1-2-1, то есть 49. Просто распределены по городу равномерно, чтобы не совпадали цвета. Сейчас, в условиях острой нехватки рабочей силы данным правилом было решено пренебречь. Я спросил нашего руководителя, как справляются другие города, на что он ответил, что так особенно повезло только нам, король забрал большинство выживших в свою область, решив, что мы справимся и так. Правитель собирает в своих землях лучших воинов, лучших работников в том же количестве, что было до зимы. Так он надеется дать своему старшему сыну все ресурсы для того, чтобы он смог отбиться от своих братьев и других врагов после восхождения на престол. Наш же герцог, являющийся средним сыном, всячески старается ублажить своего отца, чтобы тот отписал ему побольше земель в наследство и отправляет в столичный регион максимум ахов. При этом, не понижая налоги и пообещав те же объёмы поставок. Рядс даже позволил себе в этом объяснении один ругательный запах в адрес правителей страны. Да и другие жители города, как я заметил, не питали особой любви к королю и его сыновьям.

Меня тоже любили далеко не все. Раб, да ещё чьё мнение слушает надзиратель. С дефектной чёрной полосой на раковине. Только я плевать хотел на их мнение. До поры до времени.

В восьмой месяц весны мы оказались по ту сторону реки на глинодобыче. Особо плохо относящийся ко мне ах по имени Аюд бросил в меня куском глины. Исподтишка и попал в дыхательное отверстие. Неприятно. Его товарищи смеялись. Бросаться в ответ я не стал. Не уверен в своей меткости. Просто наблюдал за его перемещениями, благо рассинхронизированные глаза это позволяют.

Вообще этот Аюд мне уже надоел. Он постоянно обзывался и на меня, и на других рабов. Мог бросить в них камнем, ударить палкой, толкнуть. Те стойко всё переносили. А я не буду. Надоело.

Глина копается деревянными лопатками и руками. Потом складывается в тележки на одном колесе и везётся в уже большие телеги на выезде из карьера. Я не раз уже отвозил тележку. Повёз и сейчас. А тут Аюд как раз на пути возле сарайчика стоит, прохлаждается. Он даже не успел крикнуть своё привычное «полосатый раб!» в мою сторону, так быстро я изменил направление движения и с ходу припечатал его тележкой, полной глины к стене. Он аж охнул. Пока Аюд очухивался и пытался отодвинуть тележку, я уже был совсем рядом и наградил его серией увесистых ударов кулаками по голове, разговорным щупальцам, шее и телу пониже рта. Думаю, ему было больно, за долгое время нахождения в этом мире я успел поднабрать физической силы.

Я забрал тележку и продолжил свой путь. Никто из прихвостней Аюда не вступился за него. Сам же он повалился на землю и молча приходил в себя. Это правильно, звуки и запахи окончательно бы разрушили его престиж.

А вот меня вечером следующего дня, когда мы вернулись в город, вызвали к самой графине Накаее. Причём пришёл не Рядс, а какой-то ах из прислуги. За мной увязался чёрный пёс. Я звал его Диком. Он вообще всегда сопровождал меня на подворье и очень скучал, когда я работал на карьерах. По идее он не должен был заходить внутрь дома, но так оскалился на моего сопровождающего, что тот не стал испытывать судьбу. Так мы и вошли втроём в тронный зал графини.

– Это что такое? – строго спросила Накае. – Почему животное в доме? Вытащить!

Но пёс поднял кожистый гребень и рыкнул на слугу. Когда тот попытался его ухватить, чуть не цапнул за руку.

– Я думаю пса можно оставить, – тихо сказал Рядс, находящийся тоже в этом зале.

– Хорошо, – с неприязнью ответила Накае. – Значит ты тот самый раб, который устроил драку на глиняном карьере?

– Драки не было, госпожа, – сказал я, поклонившись настолько, насколько могут ахи. – Аюд не смог мне ответить.

– Значит это было избиение беспомощного? Ещё лучше!

– Это был ответ на его выпады. Он заслужил.

– Ты считаешь, что можешь решать, кто и что заслужил?

– Я считаю, что могу постоять за себя, – уверенно ответил я. – И за других, если того потребует ситуация и справедливость.

– У тебя нет права бить других ахов, – зло заявила Накае. – Помни о своём положении!

– Помню. Потому и отвечаю. Если такие, как Аюд, будут продолжать издеваться над рабами, то эти самые рабы потеряют всю мотивацию к работе. А то и умрут от насилия. А рук и так не хватает. Я сделал это не для себя, а для графства.

– Как вывернул! Действительно бывший граф?

– Действительно.

– Повезло же мне. Но для меня ты раб, – заявила графиня. – И должен быть наказан. Плетьми по рукам до крови и три дня без еды. Рядс, распорядись.

– Нелогично, – нагло посмотрел я на Накае. – Выключать из работы аха, когда каждый на счету только из-за того, что он постоял за себя.

– Ты смеешь мне перечить?!

– Да.

– Достаточно! Вон из дома!

Как только Рядс сделал шаг в мою сторону, Дик весь подобрался и оскалил все два ряда зубов.

– Хамжю, усмири пса, – попросил надзиратель.

– И не подумаю, – упёрся я. – Пока не отменят наказания. Аюд получил по заслугам.

– Но ты раб!

– Вот именно. Поэтому должен работать, а не сидеть голодным и побитым.

– Я не знаю, как ты это делаешь, – заявила графиня. – Но вижу, что пёс готов разорвать за тебя любого. Терять его и других ахов, пытающихся его оттащить действительно слишком расточительно. Я сменю твоё наказание. Будешь убирать за бафзимами два месяца!

– Благодарю, госпожа, – вновь поклонился я. – Вы самая справедливая правительница в мире.

– Не дерзи! Пошёл вон!

Убирать за бафзимами мало приятного. И гадят они не мало. Но сейчас весна, больше половины дня они на выпасе, так что я, вместе с другими рабами, постоянно закреплёнными за этой работой, вполне справлялся с работой досрочно. Но бездельничать не давали, вечером нужно было чистить животных. Ведь шкура должна быть идеальной. Тем более, что её у бафзима мало, большая часть тела скрыта под панцирем. Остаётся шея, ноги да живот. И вот последний чистить труднее всего, присесть то нельзя, а сами бафзимы ложатся неохотно. Но оказалось, что если им напеть «баю-баюшки-баю не ложися на краю», то можно уговорить принять положение для сна.

Рядс иногда выдёргивал меня на окраску шкур. Графиня вроде бы это не запрещала. Всё шло своим чередом. То есть для меня лично безо всякого прогресса. А тут год за семь… Грустно. Так и помру рабом Сатаци не выполнив предначертанное. И не узнаю, как там Эльшепа с дочкой.

Недавно умер один из кучеров. Как оказалось, замены ему быстро найти не могут, я возьми да и скажи, что умею запрягать бафзимов. Попросили показать. Получил повышение. Но, так как срок наказания ещё не вышел, в плохо пахнущий по утрам сарай я всё же возвращался.

– А можно погладить собачку? – донеслось одним ранним утром на исходе восьмого месяца весны.

– Какую собачку? – я как раз запрягал двух бафзимов в карету. Видимо графиня куда-то собралась.

– Вот эту, – маленькая девочка показывала на Дика.

Тот стоял напряжённый.

– Дик, можно тебя девочка погладит? – спросил я его. – Не кусайся, хорошо?

Пёс облизнулся и ткнулся мордой в руку девочки.

– Ты откуда здесь? – спросил я девочку.

– Из дома, – ответила та. – Мы с мамой сейчас поедем к дяде Тоётому в гости.

– Мейсё! – донеслось издалека. – Где ты? Ах!

Из-за угла здания вышла графиня Накае и резко остановилась, увидев, как её дочь играется со здоровенным псом. Дик почувствовал что-то и, обернувшись на неё, зарычал.

– Дик, фу! – прикрикнул я ртом. – Нельзя!

Пёс посмотрел на меня вопросительным взглядом. И убедившись, что я не отменяю запрет, разочарованно вернулся к игре с девочкой.

– Он действительно тебя слушается? – спросила подошедшая графиня.

– Вроде бы, – ответил я, заканчивая проверять сбрую. – Всё готово, можете отправляться, госпожа.

– Я смотрю, тебя не особо напрягло моё наказание.

– Ой, напрягло! Мне тяжело, плохо и невыносимо грустно.

– Паясничаешь?

– Как можно в присутствии графини! – деланно ужаснулся я.

– До меня дошли слухи, что ты разные шутки выдумываешь, – Накае взмахом руки попросила подоспевших слуг открыть карету.

– Бывает, не отрицаю.

– Ну-ка, уважь какой-нибудь.

– Эмм… Знаете, что мешает хорошему сну?

– Что же? – с интересом спросила графиня.

– Яркий солнечный свет, неудобное место и шумно работающие коллеги, – ответил я.

– Хм. Неплохо. Очень неплохо. Надеюсь, ты на работе не спишь.

– Никак нет!

Накае подозвала дочку и они, забравшись в карету, отправились в поездку.

– Вроде без конфликта прошло, – подошёл ко мне Рядс.

– Графиня на редкость умна, – ответил я. – Но должна держать свой статус. Куда она уехала?

– К мужу и герцогу. Мы всё же не можем выдавать весь прежний объём продукции. Только кожа и мясо остались в тех же числах. Рожь, наверное, тоже сможем отдать. Вот поехала убеждать сделать нам послабления.

– Угу. Ясно.

Графиня приехала спустя три недели и не одна. Вернулся граф, а ещё с ответным визитом пожаловал сам герцог Тоётом со своими четырьмя детьми. Три дочери и младшенький мальчик. Это я всё узнал от снующих туда-сюда слуг ещё за несколько часов до приезда всей делегации. Слухи действительно двигаются быстрее карет. На мальчика, собственно, возлагались самые большие надежды. Он, как единственный ребёнок мужского пола, должен был получить в наследство всё то, что будет иметь герцог к моменту своей смерти. Один мальчик в правящей семье явление крайне редкое. Потому оберегали его как могли. Он ехал в отдельной карете с тремя сопровождающими, был разодет чуть ли ни как король, да и его взгляд, полный презрения и напыщенности, был под стать дедушке. Дик даже зарычал. Понимаю, пёс, понимаю, но нельзя вот так просто кусать непонравившихся нам ахов.

Из-за суеты с приездом и размещением семейства герцога вся работа встала и сдвинулась по времени. Но доделывать было нужно.

Я закончил чистить бафзимов, когда местное оранжевое солнце уже давно укатилось за горизонт освещать, как я теперь знаю, никому не нужный бескрайний океан. Я хотел есть, и отправился в сарайчик, служивший рабочим и рабам столовой. Да, действительно на столе ещё была пара мисок с едой. Всё те же крупные сочные жилистые листья, немного ранее засушенных, а сейчас размоченных ягод, небольшой кусок хорошо прожаренного мяса. В этот раз птичьего. Дик, конечно же, увязался со мной. Обычно в столовую его не пускают, но сейчас никого нет. И как не поделиться с любимым псом кусочком дичи! Для него она, конечно же, на один укус, но ему важен сам факт того, что я делюсь с ним едой. Получив желаемое, Дик улёгся возле двери.

Я покончил с ужином и вышел наружу. Ярко светила почти полная луна и катящийся к западу острый месяц Амяма. Почти полностью тихо, лишь чуть слышится ворчание бафзимов в стойлах, да ветер играет в стыках крыш. Прогуляться что ли? Рабу, конечно, не положено шастать по усадьбе без дела, но кто меня сейчас увидит? А так хоть почувствую толику свободы.

Я прошёл до кузни, вдохнул запах древесного угля. Эх, поработать бы опять с металлом! Но моё положение незавидное. Ну хоть гляну, что внутри.

Темень внутри. Хоть глаз коли. Но если вот так открыть дверь, то что-то видно в свете двух лун. Печь, заготовки, кочерга, молот. Всё как должно быть. Дик было сунулся за мной, но вдруг резко встрепенулся, поднял гребень на спине и оскалился в направлении гостевого дома. Это было очень странно. Возможно, это кто-то из слуг возвращается к себе. Но на них пёс так бы не среагировал. Я аккуратно выглянул из-за двери и увидел трёх ахов, крадущихся в тени здания на другой стороне проулка. Они явно хотят быть незаметными. Но зачем скрываться здесь, на территории графской усадьбы? И куда они направляются? Дик было хотел рвануть к ним, но я зацепил его за гребень. Нет, не нужно их спугивать.

Поверхность двора это плотный грунт, кое-где грязь. Если ползти аккуратно, то получается неслышно. Но мне нужно двигаться быстрее тех странных ахов. И постараться не попасться им на глаза, последний вон водит глазом, но меня пока не замечает. Я проследил до того, как они скрылись за углом, оценил две кочерги. Выдержат! И, взяв их в руки, пополз за странными ахами. Один шаг ногой, опереться на кочерги, перебросить тело вперёд. Короткие, заразы! Из-за этого неудобно. Но роль костылей они всё же выполняют. И получается быстрее, если бы я просто полз аккуратно. Дик семенил рядом, всем своим видом показывая, что готов сорваться в бег в любую секунду.

Вот и угол здания. Высунуть один глаз… Хм, эти трое заходят внутрь гостевого дома. Ох, не нравится мне это! Вперёд!

Двери открываются внутрь. Это на случай зимы, чтобы кода заметёт, можно было выйти. Здесь в этих краях снега не много, но принцип остался. А вот свет внутри дома нет. Ахи, что ж вам так стекло то поперёк горла! Живёте в темницах своих.

Впереди звуки. Пойдём наощупь. Глаза немного привыкают к мраку, и я нахожу дверь. Кажется, вот это первое помещение не используется как жилое. Тяну за ручку… И чуть не слепну!

В комнате горит факел. Его держит в руках один из ахов, причудливо пляшут тени. Ещё двое ахов оборачиваются ко мне, в их руках тонкие мечи. На них какие-то синие следы. А за ними в постели кто-то лежит.

Они кого-то убили? Долго подумать мне не дали, сразу кинулись на меня. Я уже замечал, что ахи дерутся строго один на один. Сейчас это хорошо. Потому что, что я могу против двух вооружённых моллюсков?

Отбиваться кочергами! Одной парировать удар мечом, второй ткнуть пониже рта. Справа с рыком проносится тень, и держащий факел ах взвыл от боли. Я же продолжаю корявенько отбиваться от нападающего с мечом. Где одной кочергой, где двумя, через два на третий раз тычу в него сам. Толку то! Замахнуться бы! Но прижали к стене. Хотя…

Ловлю момент, когда ах отводит руку для замаха. Резко отталкиваюсь левой рукой, используя кочергу как костыль, смещаюсь вправо к проёму двери. Тут же парирую удар и снизу вверх, благо теперь есть место, ударяю врага по зубам. Есть! Ему очень больно! И, сложив обе железки вместе, с оттяжкой наношу ещё пару ударов туда же. Кажется, брызжет кровь, факел валяется на полу и освещение ужасное. При этом вроде бы загорелся пол.

Отталкиваю аха дальше, вот подходит второй. Но у него на руке повисает Дик. Ах замахивается на него мечом, вопя от боли, но я вовремя подсовываю кочергу, второй бью его по голове, а пёс мотая головой просто отгрызает врагу руку. Ничего себе!

На шум из следующей комнаты выбегают ахи со свечами, один с мечом. Он сразу добивает того, что был с факелом. Потерявший руку орёт дуриком. Остался третий, который без зубов. Оценив своё положение он кидается на вышедших из задней комнаты, но Дик уже вошёл во вкус и впивается ему в живот. Бесстрашный! Еле успеваю отбить меч, которым ах хотел проткнуть пса. Бью кочергами по ноге, по руке, по голове врага, да и вообще по чему придётся. Наконец тот мякнет и валится на бок. Дик бросается грызть его голову.

– Фу! Нельзя! – кричу я ему и еле оттаскиваю.

В глазах пса первобытная жажда крови и наслаждение убийством, он рвётся, пытается укусить меня, получает ощутимый тычок кочергой в бок, взвизгивает и успокаивается.

– На улицу! На улицу! Пшёл! – выгоняю я его.

– Ты кто такой? – спросил меня тот вышедший ах, у которого был меч.

– Раб Хамжю, – ответил я.

– Раб?

– Угу. Но мне гораздо интереснее кто вот они.

– Я ничего не скажу! – очухался последний из нападавших. – Сатаци не сдают своих!

– А кто у тебя свои? – спросил я и, оглядевшись, добавил. – Тут пол горит, нужно потушить. Помогите его на улицу вытащить.

– Да его нужно добить! – заявил ах с мечом.

– Если всё расскажет, тогда добьём. Быструю смерть подарим. А так…

Нападавший с факелом в руке был мёртв, тот, которому Дик откусил руку истекал последней кровью в беспамятстве. И таки да, огонь всё больше разгорался.

Выругавшись, обладатель меча вывел из дома сначала детей, двух девочек и испуганного мальчика. Его жена пошла будить всех и сообщать о начинающемся пожаре, а мы вытащили последнего живого нападавшего на улицу под свет лун. Если я не ошибаюсь, то сейчас рядом со мной стоял сам герцог Тоётом. И видимо по его душу приходили эти трое ахов.

– Уважаемый герцог, не соблаговолите ли принести факел из дома – нагло попросил я. – Дабы лучше разглядеть поверженного врага.

Обличённый властью ах выдал смесь запахов означающих «совсем обнаглели, но интересно» и сходил за дополнительным источником света.

– И не могли бы вы дать мне на время ваш меч? Благодарю! – продолжил наглеть я и обратился уже к врагу. – Итак, зачем вы приходили?

– Пошёл ты под панцирь бафзима! – корчился тот от боли. – Ничего не скажу!

– Ещё раз спрошу. Будешь отвечать, дарую тебе быструю смерть. И обещаю, что тебя сожгут, дабы дать шанс подняться к Аху. И герцог обещает, да?

– Нет никакого Аха! Вы глупцы!

– Может и нет. А вот я есть. Здесь и сейчас.

Я поднёс меч к факелу в руках герцога, подождал, пока оружие, по моему мнению, нагреется и прислонил к глазу нападавшего. Тот не просто взвыл, он орал, кричал и источал все возможные разговорные запахи. Он также пытался дёргаться, но на его руках стояли мы с герцогом.

– Ну-с, будем говорить? – спросил я.

– А! Нет. А! – продолжал упорствовать враг.

Я поддел его одежду мечом, натянул, разрезал, обнажив рану на животе. Да, там было искусанное месиво и оно сильно кровоточило.

– Ааа! Бафзимовское испражнение! – заверещал нападавший, когда я поковырял в ране мечом.

– Если ты надеешься истечь кровью, то у меня для тебя плохие новости, – наклонился я к врагу. – Я могу прижечь твою рану, и время пытки сильно увеличится. Думаю, я смогу найти, где тебе будет больно. Много таких мест найти.

Принеслись слуги с вёдрами воды и стали тушить гостевой дом. Пришлось оттащить нашего пытуемого подальше. Я всё же прижёг ему рану. Очень хочется узнать, кто надоумил их напасть на герцога ночью, когда он был в гостях. И заодно чуть подняться в глазах Тоётома. Свободу он мне, конечно же, не дарует, но возможность рассказать о каких-нибудь улучшениях для жизни и время для собственных нужд вполне возможно. А вот откуда во мне знания о пытках я знать не хотел.

Пришлось мучить врага дальше. Я лил на него воду, он захлёбывался. Откачивали. Делал надрезы на руках и сыпал на них соль. Выдёргивал зубы с помощью кузнеца и его щипцов. А сломало нападавшего обещание засунуть что-то крупное в то отверстие тела, которое для этого совсем не предназначалось. К этому моменту уже пришла и графская чета, и Рядс, поэтому мы слушали все вместе.

Оказалось, им заплатили. Каждому по один-шесть серебра. Вербовал их какой-то торговец, имени его наш пытуемый не знал, откуда тот прибыл тоже. Убить требовалось только сына герцога, остальных по возможности. Двое нападавших были из местных, а тот, которому Дик откусил руку, оказался из охраны гостей.

– Жизнь вашего сына оценили в три бафзима, – сказал я. – Скромно.

– Такая сумма позволила бы семьям этих предателей жить без особой нужды долгое время, – ответил Рядс. – Я тебе уже говорил, что за достойную плату ахи готовы делать что угодно.

– Никакого понятия чести!

– А у тебя оно есть? – спросил герцог.

– Я был графом. На севере. Мне казалось, что оно есть не только у меня.

– Я должен поблагодарить тебя за помощь. Чего бы тебе хотелось кроме свободы?

– Собирайте с нас продукцию соразмерно количеству населения, – сказал я. – И нужно вдоволь накормить пса.

Граф удивился и обещал подумать. После чего он лично прекратил страдания нападавшего, вонзив меч точно по направлению к сердцу. И уверил меня, что сдержит данное врагу обещание и сожжёт его, а не бросит в ближайшую канаву.

Ночка выдалась тяжёлой и длинной, я нашёл Дика, погладил его, поблагодарил за помощь и извинился за тычок. Тот вроде бы всё понял. После я отправился спать, позволив властьимущим дальше разбираться с делами. Проснулся к середине дня и отправился выполнять свои обязанности по чистке стойл. Герцог уехал на следующий день вместе с графом, а я был приглашён вечером на аудиенцию к графине Накае.

– А где твой пёс? – спросила она первым делом, как только сопровождающий меня слуга удалился и закрыл дверь.

– Он посчитал, что сегодня меня не ждут здесь опасности, – ответил я, удивившись, что мы остались одни.

– Умное животное. Если бы не вы… Даже не знаю что бы было и как бы мы потом решали всё. Свободу я тебе, по понятным причинам, дать не могу. Но как-то отблагодарить всё же хочу. И за герцога, и за то, что мы теперь не должны работать до изнеможения. Да, герцог удовлетворил твою просьбу. Так чего же ты желаешь?

– Что будет, когда король умрёт? – спросил я. – Давайте не будем притворяться, он не вечен. Кто станет править вместо него и как разделятся земли?

– Земли будут поделены поровну между его тремя сыновьями. Наше графство останется под властью Тоётома.

– А что, если его до того как он вступит в права наследования его убьют? Вот как сейчас нападут.

– Тогда власть перейдёт к его сыну. Но так как он ещё маленький, будет назначен регент из числа ближайших взрослых мужчин. Ты же был графом, разве у вас не так же?

– Я уточняю, вдруг какие-то есть отличия, – ответил я.

– По всему миру всё одинаково, – уверенно сказала Накае.

– Итак, регент. Хорошо. Допустим, сына герцога тоже убьют. Не важно, покушением или на войне. Это будет считаться захватом всех принадлежащих ему земель, так?

– Так. К чему весь этот разговор…

– К тому, что в таком случае кто будет править этим графством? Останетесь вы или победитель привезёт новую власть?

– Конечно, новую. Так всегда делается.

– А нас всех, точнее вас всех, в рабство?

– Верно.

– Вы так легко об этом говорите!

– Так устроена жизнь! – развела Накае руками, сошла со своего возвышения и отправилась ходить по комнате. – Так заведено, так принято, ничего не изменить.

– Так принято, – передразнил я, поворачиваясь вслед за графиней. – Обычно принято и то, что граф сам правит своими землями, а не отдаёт это на откуп жене.

– Он занят более важными делами!

– Несомненно. Но сейчас я здесь с вами, а не с ним. И вот уже одна традиция нарушена. Почему бы не нарушить другие?

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что нужно быть готовыми отбиваться от новой власти. А если с Тоётомом ничего не случится, то показать ему наши изменения, пусть использует против общих врагов.

– А не мы ли твои враги? – Накае тоже остановилась напротив меня. – Мы же захватили твои земли.

– И то верно. Но не вы конкретно. И там я ничего не мог сделать. Не успел просто. Здесь могу помочь. А кто враги, а кто свои разобраться трудно, особенно учитывая последние события.

– И что ты предлагаешь?

– Немного облегчить быт простых ахов. Увеличить производительность труда. Станет больше свободного времени, которое можно потратить на обучение военному делу. Всех обучать, включая слуг и женщин. Улучшить оружие.

– И что тебе для этого надо? – с опаской спросила Накае.

– Благословление на всякие новые дела, – ответил я. – Например, на отлов эфазов и их приручение.

Глава 4

Эфазы водились к востоку. В трёх днях пути. То есть надо до них доехать, поймать, привести к нам, чем-то кормить. Всё это занимает время и корм, который им нравится и у нас не растёт, нужно тоже косить и привозить. Свободных рук нет. Пришлось этот пункт отложить на потом.

Нужно увеличение производительности труда. Из всего, что я успел увидеть за зиму и часть весны, в глаза бросалось ужасное качество металлических инструментов. Плуги, кирки, лопаты быстро тупились, загибались. На лицо отсутствие нормальной доли углерода и процессов отпуска и закаливания. И железо явно обычное, без легированных примесей в руде. И его доставляют, а точнее продают, тоже с востока, но дальше чем обитают эфазы, с предгорья. Железо стоит денег, дерево, чтобы сделать древесный уголь, тоже дорогое. И возникают взаимоисключающие факторы. Чтобы освободить руки для улучшения условий, нужны эти самые условия. Чтобы купить дерево и железо, надо продать что-то, а всё лишнее идёт на экспорт герцогу. Получается как в известном детском мультике про мальчика и животных. Но мне на клад надеяться нечего.

Придётся знакомить ахов с понятием кредитов. Это с другими государствами Сатаци не торгуют, а внутри между собой очень даже. И что такое проценты они уже знают.

В предыдущие раза я не особо рассматривал внутреннее убранство тронного зала. Сейчас же обратил внимание, что он полностью обит досками, на них есть узоры, а позади возвышения правителя висит жёлтая ткань. Всё это должно символизировать власть и богатство.

– Сколько? – чуть не подпрыгнула на своём мини-троне Накае, услышав количество железа и дерева, которое я затребовал. – Один шесть один пять два наласа железа? Ты нас по миру пустить хочешь?

– Это очень нужно, – прямо смотрел я. – Я покажу, как из обычного дерева делать более жародающий материал и как с помощью него получить более качественный инструмент. Так мы снизим время на заточку и перековку и повысим эффективность добычи камня. Можно было бы и плуги сделать более эффективными, но посевная уже закончилась.

– Но чем будем потом отдавать такой долг? – это уже спросил Рядс, также присутствующий в зале.

– Освободившихся с каменоломни ахов отправим ловить эфазов, приручать их, косить им еду и вообще ими заниматься. При правильном подходе дикая эфаза спокойно встаёт под плуг и телегу через три месяца. Она быстрее бафзима, купцы будут довольны. Быстрее доставка товара, быстрее приходит прибыль. Или можно забраться дальше обычного и продать товар непосредственно самим, без обычных посредников.

– Но это не продлится долго. Все быстро поймут преимущество эфаз и тоже станут их приручать.

– Верно. Но только они не будут знать, как правильно это делать и у нас будет запас в год, а то и два. Достаточно, чтобы заработать, отдать долг и вложиться дальше.

– Куда ещё дальше? – графиня почесала верх головы.

– Посмотрим по ситуации, – ответил я. – А первые заработанные лишние медяки нужно будет переплавить.

– Что!?

– Спокойнее! Я покажу вам новый вид оружия, называется арбалет. Пробивает кирасу с три шесть шесть пезасов. При этом не требует особых навыков. А если вы найдёте мне соль… То ещё покажу как сэкономить на свечах и факелах.

– Всё это пахнет заманчиво, – задумался Рядс. – Но и риска очень много.

– Что мы теряем? – развёл я руками. – Деньги. А приобретаем возможность самим решать свою судьбу. Буду честен, вы как рабовладельцы меня вполне устраиваете. Как будут со мной обращаться при другой власти неизвестно. И вам самим тоже бы хотелось остаться на своём месте.

В ожидании железа я приступил к получению древесного угля. У Рядса сердце кровью обливалось, когда я разрубал бревно на шестнадцать частей, ведь оно стоило три медных монеты. Это дорого, это цена двухсот наласов камня. Которого здесь завались. Будет критически важно удержать в своих владениях эту местность и оставить доступ к редколесью на севере.

О как заговорил! В своих! Быстро я переобулся и стал воспринимать сатаци как своих. С другой стороны не они, так кто-нибудь другой пришёл бы к нам с войной на север. Так тут устроена жизнь. Вот бы этот принцип поменять…

Я не рискнул сразу всем объёмом предоставленного мне дерева и попробовал только на шестнадцатой его части. Всё как я делал, будучи на севере. Раскопать яму, положить дерево, поджечь, уложить ещё дерево, которое должно стать углём, засыпать землёй, убедиться, что дымок стабильно поднимается. Через два дня раскопать. Повторить 16 раз, получая с опытом всё больший процент выхода. Итого приблизительно 90 наласов древесного угля. Должно хватить и для розжига печей, и для введения в железный расплав.

Пока готовился уголь, я лепил кирпичи из глины и обжигал их. Опять же всё так, как делал в Дюйбимте. Первые кирпичи просто на костре, вторые уже в печи, сложенной из первых кирпичей, третьи, самые жаростойкие и крепкие, в печи сложенной из вторых. И вот, стоят три печи в ряд позади кузницы, в последней будем плавить железо, она, по сути, примитивная домна с пассивным притоком воздуха. При таком способе производства я смогу получать за раз только семь наласов стали, то есть по сорок в день. Кузнец будет ковать кирки, старые испорченные и затупленные будут отдавать мне на переплавку.

Надо ли говорить, что тот самый кузнец был испуган, а потом восторжен от вида вытекающего из печи стального расплава? И потом очень радовался, что ковать стало легче. Посмотреть на чудо приходил весь графский двор. Узрите магию! Но нет, это физика. А если бы я ещё знал точную температуру внутри печи, то вообще бы мог получать разные сорта сталей. Пока же пытался получить нелегированную инструментальную, высчитывая 0,7% углерода, и давая кузнецу ковать на поставленной прямо здесь на улице наковальне заготовку пока она ещё ярко жёлтая и останавливая его, когда она остывала до светло-красного. Дальше остывать оставляли просто на воздухе, закаливать в воде мне не позволят, так как при этом поднимется пар, а это против религии.

Первая новая кирка вернулась на перековку через восемь дней. И это было замечательно! Потому что до этого замена инструмента происходила каждые четыре дня. Ресурс увеличился в два раза! Эх, найти бы месторождения серы и фософра, было бы ещё лучше! Но пока на это нет рабочей силы.

Изготовление новых инструментов для добычи камня закончили двадцать второго числа двенадцатого месяца весны. Пора показать графине обещанный арбалет. Для него мне понадобится сделать несколько гвоздей, это просто, и вытянуть проволоку, это сложнее. Сначала я почти совсем убрал уголь из отсека с железом, потом гвоздями пробил несколько отверстий разного диаметра в стальных пластинах и расположил эти пластины друг за другом в таком порядке, чтобы диаметр отверстий уменьшался. Далее кузнец расплющил заготовку в максимально тонкое состояние и придал ей круглое сечение. А дальше нужно было нагревать эту уже, по сути, толстую проволоку на открытом жарком огне и тянуть через отверстия. Я уже делал такое раньше, но с медью, железо остывает быстрее и менее пластично. Но получалось, получалось!

Теперь откусить нужную длину, натянуть между концами изогнутой деревянной палки, приделать перпендикулярно этой палки другую палку, в последней сделать отверстие в конце и посередине. Выточить из дерева единым куском курок и крючок, который будет держать натянутую проволоку. Приделать запирающий механизм. Попробовать натянуть струну. Ай, больно! Режет пальцы. Взять кусок шкуры, натягивать через него. Слабовато. Укоротить проволоку. Ещё. Вот! Теперь я осиляю зацепить струну за спуск только тянув двумя руками, придерживая арбалет ногой. Испытаем? Конечно! Где стрела? Вот. Положить в выточенный желобок, упереть хвостом в струну.

Фьють! Стрела мгновенно уходит вперёд и через секунду торчит в полене для растопки. Намертво торчит. Пора звать приёмную комиссию.

В смотре участвовали: графиня, Рядс и местный воевода. На полено была одета стандартная кираса воина толщиной навскидку в два миллиметра толщиной. Я отсчитал 150 пезасов, натянул тетиву, прицелился и спустил курок.

Дзень! Стрела даже не скользнула по чуть выпуклому металлу брони, сразу его пробив. Насколько глубоко? Идём смотреть. Как раз на наконечник. Убить не убьёт, но повреждения нанесёт. И это обычная стрела. Помнится, с острым наконечником из стали такая же броня пробивалась насквозь по самое оперение.

– А ну-ка дай я попробую, – протянул руки к арбалету воевода.

– Держите, – отдал я оружие. – Тяните струну и цепляйте её вот за этот пазик. Да. Цельтесь. Нет, расположите горизонтально, да. Снимите защёлку предохранителя. Тяните пальцем вот этот рычажок внизу, называется курок.

Дзень!

– Как легко! – глаза воеводы загораются огнём. – Ещё хочу!

Он взводит тетиву одной рукой.

– Для вас слишком легко, подождите.

Я укорачиваю струну и закрепляю её заново. Опять легко. Ещё чуть-чуть короче. Вот, теперь воеводе нужны две руки.

Дзень!

Стрела прошивает броню и уходит в полено наполовину. Тело аха мягче и это гарантированный вывод из строя бойца.

– Попробуем с четыре три три пезаса, – предлагаю я.

Дзень!

Ещё одна дырка в броне. Со ста девяноста уже только вмятина и отскок. Реальное расстояние пробития сто восемьдесят или на местном четыре пять шесть. Это более чем достойный результат.

Арбалет принимается на вооружение, графиня велит сделать таких максимально много, я удостоен похвалы и получаю в своё подчинение шестерых ахов, которые теперь оказались лишними на каменоломне из-за снижения времени простоя за счёт как более длительного срока службы инструмента, так и из-за его большей твёрдости и эффективности.

Раб командует свободными рабочими! Где это видано!

Такие шепотки были в первый день. А потом постепенно затихли, ведь идти на поле, где пасутся эфазы, ловить их, вести домой и периодически косить для них там же еду сильно легче, чем работать с камнем. А кто командует не такая уж большая разница.

К концу следующего месяца поймали и привели шесть эфаз, четырёх самок и двух самцов. Процесс одомашнивания и приручения был таким же, как и в том моём поселении на берегу северной реки: кормить, чистить, заставлять выполнять команды. За верность и послушание более вкусный корм и прогулка по двору вместо стояния в стойле.

Чем заняться, пока эфазы учатся? Правильно, музыкой.

Стальные струны я делать умею, колки уже известны, ими крепят и подтягивают тетиву на луках, а теперь и на арбалетах. Остаётся выдолбить из дерева некое подобие гитары, то есть что-то похожее по форме и с максимально тонкими стенками. Одна сторона останется открытой, приложим там тонюсенькую досочку и прибьём гвоздями. Очень грубо и кустарно. И гриф тоже гвоздями. Ужас какой-то. Высота струн над грифом разная, промежутки между ними тоже. Струн, кстати, шесть. И вроде бы они разные по толщине. По крайней мере, я постарался сделать их такими.

В жизни не умел особо играть на гитаре. Знаю три блатных аккорда. И настраивать не умел. А тут придётся. Самую тонкую струну еле слышно, всё-таки слух у ахов плохой. Да и вторая тоже пищит на грани восприятия рожками. Поменять, сместить, добавив более толстые. Лучше! Но не настроено…

Три аккорда вполне позволяли давать подобие мелодии. Но только подобие, пальцев то у ахов три! Шесть струн явно многовато. Выкинем две, самую тонкую и самую толстую. Да, стало удобнее.

С этой гитарой, которую так даже назвать стыдно, я провозился месяц до получения удовлетворяющего меня звукового результата. Но что делать дальше не знал. Не складывалась у меня мелодии, было что-то рваное. Максимум, что получалось, это ритм из тех самых трёх аккордов. Воспроизвести известные мне песни так не выходило. Я показал инструмент своим подчинённым, объяснил принцип звукоизвлечения, разрешил пробовать играть. Их восторгу не было предела! Ещё бы, из каких-то натянутых тонюсеньких проволочек и грубо выточенного дерева рождается звук и даже приятный для слуховых рожков! Но энтузиазм продлился недолго, ведь у них тоже не особо что-то получалось. В итоге гитара обрела своё место в углу конюшни, которую правильнее, наверное, называть эфазной.

Чем заняться дальше? Мне очень хотелось улучшить постройки ахов, но для этого нужен был цемент, а такой вещи как гипса они не знали. Он им просто был не нужен, хотя по идее, учитывая похожесть условий этой планеты и Земли, точно где-то должны быть его составляющие. Как и все остальные интересные ископаемые. Но сказать «копайте везде и несите мне всё, что будет отличаться от земли и глины» я не мог. Нет рабочих рук, нет такой власти. Заметочка на будущее. И одно из направлений развития.

А вот канализация…

Её можно сделать уже сейчас. Река от дома графини не близко, но мне дали ещё шестерых ахов, можем быстренько возвести на берегу небольшой домик из трижды обожжённого кирпича и потом продемонстрировать работу дырки в полу, где течение уносит продукты жизнедеятельности организма.

Да, буквально небольшое строение только для этой цели. Ну, может быть чуть побольше, чтобы было место для ямы длиной чуть больше роста аха, которую тоже заложим кирпичом и сделаем в неё небольшую лесенку из него же, а по периметру оставим опять же облицованные ямки, в которых можно разводить огонь. Я скажу, что это для будущих экспериментов.

В последний день пятнадцатого месяца весны я дал тем ахам, которые помогали мне в постройке строения на берегу реки выходной. Они никогда не слышали о таком и не знали, что может быть день, когда ничего не нужно делать. Но были рады побыть дома. А я…

От русла реки прокопана узкая траншея, она заходит под строение с левого боку, забирает отходы и выходит с задней части, унося воды обратно в реку. Это если заслонка из тонкой доски стоит вот в таком положении. А если её вытянуть вверх и переставить рядом, закрыв основной канал, то вода пойдёт мимо дырки в полу дальше под зданием и ворвётся в выложенную кирпичом прямоугольную яму. Как и задумывалось, по периметру есть углубления, куда я сейчас раскладываю дерево и опилки и поджигаю от свечи. Пока ещё не заполняю импровизированную ванную, будучи пустой, она быстрее нагреет свои стенки. А вот теперь можно. Переставляю заслонку, и с весёлым журчанием вода бежит в этот маленький бассейн. Заполнилось почти полностью и возвращаю заслонку в обычное положение. Жду, когда вода станет чуть горячей и тушу огонь той же водой. Дым тянется к выходу, обращённому к реке, никаких специальных отводов я не предусмотрел. Ну да ничего, вполне сносно. Раздеваюсь, захожу с торца бассейна и, держась за его стенки, потихонечку спускаюсь по кирпичным ступенькам. Горячая вода приятно захлёстывает ногу, потом уже поднимается выше и вот, наконец, её уровень чуть ниже рта и дыхательных отверстий, а я стою на дне бассейна.

Приятно аж до дрожи! Ах, какое же удовольствие окунуться в горячую ванную! Я такого не делал с самого появления в теле моллюска! Обливания не могут с этим сравниться! А если развернуться и опереться гребнем раковины в угол… Вода даже пытается приподнять меня и нога за многие годы получает расслабление! Главное не захлебнуться, придерживаю себя руками за бортики. Как же хорошо! Даже не мыться, просто лежать расслабленным.

Я, кажется, даже задремал. Пришёл в себя от того что вода стала чуть холодной. Пора вылезать. И дёрнуть вот эту плотно сидящую в дне деревянную пробку. Обтереться тряпками, одеться и идти в домик для рабов. Со счастливо вздёрнутыми разговорными щупальцами!

– Ты пахнешь как-то странно, – заявили мне другие рабы.

– Возился с новой постройкой на реке, – ответил я.

Себя порадовал, можно каждую неделю мыться, пора двигаться дальше, эфазы ещё не готовы. Соорудим катапульту! Ахи о ней почему-то не знают, хотя конструкция наипростейшая и требует только дерева. Ну, разве что тросы из стали сделаю. И гвозди.

Итак, основание в виде рамки, по углам колёса, посередине поперечина, на этой поперечине будет качаться ложка. Чуть дальше впереди сделаем поперечный упор, чтобы эта самая ложка упиралась в него и снаряд выстреливал. А нет, надо чуть позади его делать, чтобы навесом стрелять. Вот на такой высоте его собьём, да. К его перекладине и тросы привяжем. Выдолбим собственно ложку, посадим на нижнюю поперечину, обвяжем тросами. Опять играть их длинами, как и на арбалете, чтобы найти нужную силу натяжения. Ещё один трос для взведения катапульты, его будут тянуть два аха. И запорный механизм с курком. Выбивается сбоку молотком. Дайте камень поувесистее, будем испытывать! Будем стрелять со двора вон в ту сторону. Сколько весит? Четыре два наласа? Хорош! Кладите в ложку. И молотком бац!

Фффу-ууу-ух ушёл камень в полёт. Ложка жёстко треснулась о перекладину, катапульта прыгнула вперёд, зазвенели тросы. Это так она развалится быстро! Нужно укрепить несколькими укосинами и утяжелить по низу.

А камень то насколько улетел? Видно, что плюхнулся на пастбище, взметнув комья грязи и траву. Пойдём считать. Раз, два, десять пезасов… Семьдесят семь! Охо-хо! А если поиграться углом остановки ложки и степенью натяжения тросов…

К концу месяца результат для камней весом около 25 наласов был стабильно в районе восьмидесяти пезасов. Убьёт такое оружие, может быть и не много, всего пару-тройку врагов, но основная его задача сеять хаос и ожидание непредсказуемого падения камня с неба. Можно и до обозов попробовать дотянуться. А если выстроить с десяток катапульт в ряд и бить залпами, то вполне возможно остановить вражескую атаку.

Довольный результатами испытаний я отправился поваляться в бассейне. Уже никто не обращал внимания на мои перемещения, странный раб с чёрной полосой на боку стал привычным явлением, раз куда то идёт, значит ему разрешено, наверное, опять придумывать что-то новое и смертоносное. Солнце уже ушло за горизонт, и рваные тучи на самом краю раскрасились в красно-голубые тона, как будто кто-то нанёс ножевую рану моллюску и обнажил его кровоточащие внутренности. Я уже привычно зажёг дрова по периметру бассейна, набрал воды, расслабился, отпуская мысли.

– Ты чем тут занимаешься? – громом раздался звуковой голос Рядса.

От неожиданности я потерял равновесие и хлебнул воды ртом, пришлось опираться обеими руками на бортик и отплёвываться.

– Ты что, да простит меня Ах, купаешься?! – продолжил мой надзиратель.

– Нет! Никак нет! – я стал отрицать очевидное. – Я проверял надёжность кирпичной кладки и немного разомлел.

– Да как ты смеешь совершать грех! Мы тебе доверились!

– Какой же это грех? В таких бассейнах можно вымачивать шкуры или делать сразу много краски.

– Я даже не знаю, как на это реагировать и что сказать! – продолжал возмущаться Рядс.

– А вы попробуйте, – повёл я рукой в сторону бассейна, сам из него вылезая. – Проинспектируйте, так сказать, место.

Надзиратель опешил и крепко задумался. Не успевшая остыть вода тянула в свои тёплые объятья. Но и нарушать запреты нельзя.

– Вы зайдите, посмотрите, как всё устроено, – продолжил я вытираясь. – Только держитесь за бортики. И одежду снимите, намочите. Самый интерес в подгонке кладки и замазке глиной, особенно по дну.

Горячий бассейн это не холодная река. Как тут устоять.

– Я только посмотреть, как ты сделал не протекающий сосуд такого объёма, – решился Рядс и, раздевшись, осторожно шагнул на первую ступеньку.

– Чувствуете, какая гладкая поверхность под ногой? – заставил я его пройти и опуститься дальше.

– Хм… Да.

Надзиратель достиг дна, прополз до дальней стенки.

– Если упереться краем раковины в угол и расслабить ногу, можно испытать крепость стенок, – продолжал я.

Рядс последовал моему совету. Вода начала его выталкивать, на лице надзирателя проявился сначала мимолётный страх потери опоры, которая была под ним всю жизнь, а потом блаженство от того же самого. Лёгкость собственного тела не могла не впечатлять. Тёплая вода способствовала расслаблению. Рядс немного поиграл своим весом и в блаженстве закрыл глаза. Я не стал его отвлекать.

– Вода уже холодная, пора выходить, – негромко позвал я надзирателя спустя довольно большой промежуток времени.

– Ах тебя покарай! – спохватился он, подняв небольшую волну. – Что же это! Никто, слышишь? Никто не должен знать о том, что я тут делал!

– Само собой. Ведь меня здесь вообще не было.

– Придумать же такое!

– Можно приходить сюда каждую неделю.

– Да как ты смеешь! – взвился Рядс.

– Тихонечко, – ухмыльнулся я. – Чтобы никто не видел. Оботритесь вот этими тряпками, чтобы не замёрзнуть мокрым на улице.

Глава 5

Следующий день был насыщенным. Эфазы, наконец-то, закончили своё обучение и были готовы отправиться в путь, запряжённые телегами с мясом и шкурами. По две эфазы в каждую повозку, итого три купца к концу недели расскажут, как им понравились новые животные. Пока я проверил снаряжение, пока мы повторили, как нужно кормить эфаз в пути и какие команды что значат, закончилось утро.

Днём я помогал мастерить арбалеты и катапульты и проверял уже готовые. А вечером настало время показать графине постройку у реки и научить пользоваться дыркой в полу. Точнее рассказать, показывать пример или тем более присутствовать при испытаниях совершенно неприлично!

– Очень интересная задумка, – вышла, справившись с заданием Накае. – И ведь действительно, не пахнет, особенно если закрыть крышкой.

– Всё как я и обещал, – чуть поклонился я. – Такое можно сделать в каждом доме, прилегающем к реке, правда копать придётся много.

– А в тех домах, которые дальше?

– Не хватит силы течения. Но если переплавить медяки на проволоку, купить побольше соли, железа и дров, то можно построить аппарат, который будет подавать воду по всему городку.

– Пахнет расточительством.

– Всё во имя комфорта! – развёл я руками.

– А что за углубление, выложенное кирпичами? – графиня кивнула в сторону бассейна.

– Это экспериментальная ёмкость. Хотим с Рядсом попробовать делать сразу много краски для шкур.

– Что ж, попробуйте. Нужно же как-то покрывать все твои придумки. Напомню, мы влезли в долги.

– Они скоро окупятся.

– Очень надеюсь, – властно сказала Накае и отправилась домой.

И действительно, думал я ночью, чуть увеличившаяся добыча камня позволила только освободить рабочие руки для ухода и дрессировки эфаз, да в помощь мне с плавкой железа и постройкой демонстрационного туалета. Нужна прибыль. Что ценится в окружающих деревнях и городках? Купцы рассказывали, что дерево и золото. Хорошо уходит кожа, но мы её уже итак производим. Думаю, всем бы понравились стальные инструменты, но тогда мы потеряем своё преимущество в них, да и железа лишнего уже нет. Вот бы наладить обмен с превышением непосредственно с добывающим руду посёлком! С превышением с их стороны, конечно. Они нам руду, мы её превращаем в инструменты, меняем их на большее количество руды у них же. Нужно закинуть удочку графине.

Удочку! Рыба бы сделала нам деньги из воздуха! Вот только на самом деле из воды. А религия такое запрещает.

Выращивать лес очень долго, хотя лесополосы вдоль полей здесь бы не помешали. Вон как ветер задувает снаружи в крыше, хорошо камни под ней плотно подогнаны друг к другу, возможно даже выдолблены из одного места и сложены в том же порядке.

Подогнаны! А что если? Да! У нас ещё осталось железо и дерево, я сделаю! Я уже подобное делал.

Раньше при добыче камня его размер был таким, чтобы мог унести один ах. Какой формы при этом он получится, не важно. Часто для удобства на месте постройки домов большие куски разбивали на меньшие, так что про то, что их подгоняют также, как они были изначально, я догадался правильно.

Но вот ко входу в графский дом выложена дорожка из ровных и почти одинаковых прямоугольных камней. Какой-нибудь геолог сказал бы точно, что это за камень, для меня же просто белый с редкими серыми прожилками, ясно только что не мрамор. Дорожка красивая, по ней приятно идти, все попадающие на главную улицу останавливаются и любуются диковинкой. Как получилось сделать камень с ровными краями? Просто.

Я уже делал примитивный токарный станок и распилочный в том нашем лесном поселении. Здесь же просто их повторил с несколькими изменениями. Станина та же из дерева, совсем невысокая. Валы, на которых крепятся шестерни, стальные, благо ещё оставалось железо от старого изношенного инструмента. С шестернями была опять долгая морока, чтобы их зубья были относительно одинаковыми и нормально входили в зацепление друг с другом. Вместо вала, который в токарном станке держал деталь или сам ею являлся, здесь у меня достаточно крупный тонкий стальной диск. Он то и режет камень, который подаётся ему навстречу по станине. Конечная скорость вращения диска в свободном состоянии 800 оборотов в минуту, при резке падает раза в два. Но этого вполне достаточно для хорошей производительности. Срез получается ровный, можно делать достаточно тонкие камни. Пока они несут чисто декоративную функцию, я ещё не убедил Накае построить из более крупных и толстых отдельное здание, но обложить фасад гостевого дома разрешение дали.

Ах да, станок стоит прямо на каменоломне, так что какой размер будет добыт теперь совершенно не важно. Всё режется и шлифуется прямо здесь, укладывается в телеги и везётся в городок. По весу получается процентов на 20 больше чем раньше за счёт более плотной укладки ровных блоков, но эфазы компенсируют это увеличение нагрузки с лихвой.

Меня повсюду сопровождал Дик, а в процессе укладки дорожки я общался с дочкой Накае Мейсё. Сложно не встретиться, когда торчишь целыми днями у порога. Девчушка больше играла с собакой, но и сама уложила несколько рядов камней, от чего была в полном восторге. Другие же дети, ещё одна графская дочка и маленький сын, были под большим опекунством нянечек и таких вольностей им не позволялось.

Благодаря эфазам наши купцы смогли за день преодолевать расстояние в два раза больше, чем раньше. И достигать более дальних поселений. Где цены на наши товары были выше, а на то, что было нужно нам – ниже. Казна стала приятно пополняться за счёт увеличившегося дохода с налогов от купеческого сословия. Сначала эфазами пользовались лишь трое, потом подключились и остальные, даже заплатив за отлов новых. Сами же животные производили фурор на рынках, особенно пара из чёрного самца и тёмно-зелёной самки. Они были действительно очень красивы!

Я всё же предложил Накае продавать инструмент, который мы делаем. На полученную прибыль закупать ещё железа. И так по кругу. К концу двадцать первого месяца весны мы полностью выплатили долг.

Я также предложил посадить вдоль полей деревья. И не просто деревья, а те, которые бы приносили какие-нибудь плоды. Мы с моими подчинёнными и Рядсом отправились на север. Первое поселение, вокруг которого росло что-то достаточно высокое, обнаружилось в двух днях пути. Пути на эфазах. Бафзимы бы достигли этой точки за четыре дня. Собственно убедившись, что я приношу пользу графству мне и одобрили и эту поездку, и эксперимент с деревьями. Здесь как раз доцветали последние. То тут, то там виднелись на ветках белые некрупные цветочки. Стоял сладкий аромат, и кружились сине-чёрные полосатые насекомые. Я пытался разобраться, что за плоды принесёт то или иное дерево, но куда там. Я на Земле то мог только берёзу отличить, а здесь всё вообще инопланетное. Пришлось довериться местным жителям. Они уже были в курсе, что мы можем изготавливать хорошие инструменты, но кирки и молотки их особо не интересовали. Я шепнул Рядсу, чтобы местные дали нам свои старые инструменты, а мы на их основе сделаем новые прочные. В итоге нам принесли топоры и лопаты. Вернувшись домой, мы с кузнецом выплавили и выковали их стальные аналоги, а я добавил к ним ещё грабли и секатор.

Да, секатор состоял и трёх деталей. Две половинки с режущими кромками на одном конце и ручками на другом и соединяющий их воедино штифт, являющийся заодно и осью качения. Сделать верную форму половинок получилось не сразу, пришлось экспериментировать и дорабатывать форму для литья.

Опока, так называется эта штука, куда льётся расплавленный металл. Сбитая из досок коробка, внутри земля, ближе к центру твёрдая глиняная смесь, совсем возле предполагаемой детали мелкий песок. Металл заполняет форму, остывает, вынимается, правда часто с частью формы из-за чего страдает одинаковость деталей, очищается от налипшего песка, проковывается при небольшом нагреве. На выходе хорошая стальная деталь. Правда, каждый секатор был разный в плане болтания деталей относительно друг руга. У какого-то штифт был заклёпан хорошо и лезвия ходили туго и плотно друг к другу. У какого-то всё немного болталось, и приходилось поддерживать второй рукой, чтобы эффективность резки была такой же. Вот бы вместо клепания использовать резьбу! Но если винт я сделать смогу, нужно только терпение и чьи-нибудь точные руки, то, как нарезать резьбу в гайке? У меня нет такой разницы в твёрдости стали, чтобы сделать метчик, который сам не затупится и не сомнётся при нарезке внутренней резьбы.

Грабли тоже были сделаны методом литья в форму. Они очень пригодятся осенью тому поселению, где растут деревья.

Когда я демонстрировал жителям, как секатор легко обрезает ветки, то они были в восторге. Казалось бы, простейшая вещь! Но я в очередной раз замечаю, что ахи очень привыкли к существующему положению вещей, которое позволяет поддерживать размеренную, если не сказать медленную, жизнь. Не очень голодно, не совсем замерзают зимой? Вполне достаточно. Всё понятно и известно, зачем что-то менять?

Всё настолько понравилось жителям, что нам дали не только высушенные плоды от прошлогоднего урожая, которые можно было посадить, но и позволили выкопать несколько деревьев разных сортов. Я рекомендовал брать уже отцветшие, но молодые. Всё прошло успешно. Но сколько лет понадобится для появления полноценных лесополос, я не знал. Здесь всё так медленно…

Периодически, буквально на неделю, домой возвращался сам граф. Критически осматривал всё сделанное мной, с недовольными запахами признавал, что это всё же полезно. Он забрал показать герцогу образцы арбалетов и инструментов. Я был не очень этому рад, не хотел, чтобы наше преимущество исчезло.

Всё лето и осень я занимался плавкой железа, делал инструменты на продажу и пытался изготавливать шестерни разных размеров. Не сильно большие пошли на механизм натягивания струны в арбалетах. Ничего хитрого: ручка, приделанная к одной шестерне, вторая в зацеплении и она уже двигает рейку с зубьями, на которой закреплены два крючка, держащие струну. Курок освобождает их одновременно. Арбалеты стали длиннее и тяжелее, но гарантированное расстояние пробития кирасы повысилось до двухсот пезасов при использовании стрел со стальным наконечником и деревянными плавниками на конце. А если прицелиться получше и попробовать попасть в голову или рот… Последний вообще ничем не защищён. У меня получалось класть стрелы точно в цель на расстоянии до двухсот двадцати пезасов. В общем, есть все шансы максимально долго не подпускать врага к ближнему бою.

А учитывая, что есть ещё катапульты… К ним были приделаны шестерни побольше. С той же целью – помогать натягивать тросы. И если дальность не увеличилась, оставшись на уровне около восьмидесяти пезасов, то вес камней поднялся до тридцати наласов. И да, камней. Если загрузить в ложку не один, а три или четыре, то они летят чуть в разброс и покрывают большую площадь, плюс самые лёгкие ещё и отскочить от земли могут, причём в разных направлениях, что только придаёт суматохи и убойности.

За все эти долгие месяцы молва о том, что в графстве Сэханса стали делать хорошие инструменты, причём любые, разнеслась если не по всей стране, то уж точно до восточных гор. А посему, опять же с разрешения Накае, было дано задание купцам спрашивать о странных и непонятных камнях и породах, которые жители ближних и дальних графств находили в земле, карьерах и шахтах. Кто предоставил бы что-то интересное, мог рассчитывать на организацию добычи этого материала и хорошую плату за него.

Жаждя лёгких денег к нам стали привозить всё подряд. Пришлось выделить отдельный угол на графском дворе, куда всё складывали. Прямо под открытое небо. Что даже лучше, будет видно, что и как окисляется на воздухе и дожде. Дожди, кстати говоря, здесь довольно редки. Буквально пару раз за месяц. Донимает только ветер. Ему тут в окружающей степи раздолье.

Первым, что нам предоставили, был набор из камней неровной формы чёрного цвета с тёмно-красными прожилками на сколах. Я закинул пару камней в печь для плавки. Вытекло вроде бы железо, но после остывания оно стало крупнозернистым нечто серо-серебристого цвета без блеска. Что ты такое?

Я начал рыться в своей памяти, это геологию я не знаю, а свойства металлов очень даже. Если это расплавилось при температуре плавки железа, но при этом вышел какой-то сплав… То у меня нет никаких реагентов, чтобы проверить его свойства. Знать бы точную температуру плавления или плотность…

И я опять пришёл к необходимости опереться на земные метры и килограммы. Мне опять нужно стекло, опять нужна ртуть. Меха для настоящей доменной печи сделать здесь легко, местные умело работают с кожей. Но как скрыть стекло? А может быть и не надо его скрывать? Тогда нужна ртуть.

Но заниматься своими экспериментами мне было некогда, я тонул в заказах от соседних графств на изготовление инструментов, выданные мне помощники обучались плохо, часто ошибались, и свободного времени совсем не было.

Граф Цасшю в свои приезды ругался, что задний угол двора превратили в свалку.

Восьмого числа двадцатого месяца осени умер король Нысьбоф.

Все его сыновья отправились в всё ещё столицу Сатацкого государства почтить его память и поделить земли. Наш граф, как самый доверенный из подчинённых герцога Тоётома также уехал в столицу. Я же ждал, что будет дальше. Календарная зима наступит меньше чем через два месяца, а значит, ахи начнут воевать. Докатятся ли боевые действия до нас? Сколько из мужчин нашего графства вернутся потом домой?

Толку думать обо всё этом, если я никак не могу на это повлиять? Да, мне дали возможность работать с металлом, дали помощников, слушают мои идеи. Но я по-прежнему не получаю от своей деятельности ничего, что помогло бы мне. А помогло бы в чём, собственно? Чего я хочу?

Очевидно, быть снова вместе с Эльшепой и дочкой. Выстраивать свою жизнь так, как вижу это сам. Двигать пресловутый прогресс, вроде бы именно это является моей миссией. И делать мир вокруг себя более комфортным. Украдкой принимать ванну раз в неделю это максимум, что мне здесь доступно. Даже еда не так разнообразна, как могла бы быть.

Герцога Тоётома убили прямо в столице четырнадцатого числа двадцать первого месяца осени. Вместе с ним умертвили его жену и всех его детей. Вот зачем он их с собой повёз? Теперь государство будут делить только два брата.

Узнали мы об этом сильно позже, второго числа последнего месяца осени, новости хоть и быстрее карет, но не намного. К этому дню уже должно было быть всё поделено и решено кому достанется наше графство, и кто им будет править. Точно не граф Цасшю.

Оказалось, что он защищал герцога во время нападения и также пал от рук подлых убийц. Власть должна была бы перейти к его сыну, но тому всего годик и по идее Накае могла бы стать при нём регентом. Но кто же ей позволит.

Я ожидал, что она будет биться в истерике, реветь в трауре по графу. Но к моему удивлению графиня приняла новость о гибели мужа спокойно. Продолжила решать вопросы вверенной ей территории, как ни в чём не бывало. Хотя, возможно, давала волю эмоциям, когда оставалась одна, но это мне не ведомо.

Место действия: Сэханса, Сатацкое государство.

Время действия: 3-ий день 22-ого месяца осени 525-ого года по местному летоисчислению.

– Бросай свои железки, тебя графиня вызывает, – в районе полудня к кузнице подошёл воевода.

Что ж, как тут откажешь. Я наспех вытер грязные руки какой-то ветошью, велел без меня не продолжать и отправился в графский дом. Дик, как всегда бродивший где-то рядом, проводил меня до дверей, но внутрь заходить не стал. А вот воевода зашёл и даже проводил до самого тронного зала. Да и там тоже остался. Нас встречали Накае и Рядс. Интересно.

– Проходи, Хамжю, – устало велела графиня. Видимо всё же переживала последний день. – Ты, как создатель всех этих новых штук должен нам ответить на один простой вопрос. Сможем ли мы отбиться от ахов герцога Аламёфа.

– Нужна информация, – попросил я. – Для начала кто такой герцог Аламёф. Я подозреваю, что один из сыновей короля, но который?

– Старший. Наше графство теперь принадлежит ему. И вчера вечером пришла информация о том, что он собирается поставить здесь своего графа. Особенно учитывая, что мой муж не был к нему лоялен.

– Вижу, вы решили сопротивляться. Мне приятно, что вы вняли моим словам.

– В них есть смысл. Если сама я рабства не боюсь, то бросать своих детей не хочу. Да и честно признаться, уже привыкла ко всему тому, что даёт власть. Хочу побороться за неё. Так что скажешь?

– С удовольствием помогу вам в этом, – совершил я подобие поклона. – Но для начала нужно узнать, сколько местных ахов поддержат вас в этом?

– Они вот точно со мной, – Накае обвела рукой Рядса и воеводу. – Что же касается остальных, то приблизительно один три четыре шесть.

– А всего в Сэхансе…

– Три один и три раза шесть.

– Потрясающе! В один шесть раз больше! – удручённо воскликнул я.

– Потому я и хочу знать, – нажала запахами графиня. – Стоит ввязываться во всё это?

– Сколько у нас арбалетов в итоге сделано?

–Один два два три, – отозвался воевода. Надо хоть узнать, как его зовут.

– А катапульт? Я просто не всегда присутствовал и мог упустить точное количество.

– Пять.

– То есть как, пять? – опешил я. – Пять мы только весной сделали!

– Остальные граф презентовал герцогу. Они сейчас у него. Точнее были у него, – поправился воевода. – Теперь уже у Аламёфа.

– Тогда очевидно, что нет. Мы не сможем дать отпор войску старшего сына короля. Мы даже против своих же жителей не выстоим.

– Что ж, – Накае резко погрустнела. – Чуда не случилось. А я уж надеялась, что ты что-нибудь придумаешь. Не знаю, почему так в тебя уверовала.

– Сожалею о том, что разочаровал вас, – я опять попытался поклониться. Чёртово строение тела ахов! Строения ахов. Дома, улицы, города, посёлки. – Погодите ка… А сколько ахов готовы выступить на нашей стороне из других поселений?

– Мы как-то не думали об этом.

– Есть безумная идея. Как скоро вас попросят освободить этот дом?

– В начале зимы, как начнут собирать местное ополчение, и приедет новый граф.

– Значит месяц у нас есть, – стал рассуждать я. – Нужно аккуратно поспрашивать во всём графстве… Хотя нет, так мы выдадим себя. Сколько кроме Сэхансы ещё у нас деревень?

– Один один шесть, – недоумённо ответила графиня.

– Вы знаете, сколько ахов живёт в каждой?

– По-разному. Можно поднять записи.

– Нужно.

– Я посмотрю, – ответил Рядс. – Разрешите идти?

– Я с тобой, – направился я к выходу.

– Тогда уж пойдёмте все, – сошла с возвышения Накае.

Архив с данными по населению, да и вообще со всей нужной информацией находился в этом же доме, но с другого входа. Пришлось обходить по улице. Что было не очень приятно из-за сильного ветра, который был уже по-зимнему холодным.

– Вот здесь перепись за предыдущий месяц от сборщика налогов, – Рядс взял со стола большую книгу и положил на другой более свободный стол. – Что ты хотел узнать?

– Вот, – ткнул я пальцем в запись, изучив цифры населения. – Нам нужна эта деревня, где живёт один три пять два аха.

– Это та, куда мы с тобой ездили за деревьями, Рютивакпию.

– Да? Какое приятное совпадение!

– Но почему туда? – подошла ближе Накае.

– Мы возьмём всех сэханцев, кто подтвердил своё желание быть за вас. И переедем жить туда. Нас будет ровно столько сколько и их. Они не смогут нам отказать. Правда, придётся прожить зиму в тесноте, мы же подселимся к местным. Если будут против, пригрозим оружием. Или отпустим. Многие согласятся переехать в освободившиеся дома в столице графства.

– Идея действительно безумная. Но может сработать. Особенно учитывая, что управляющим там мой отец.

– Вот как? Тогда нужно собираться. Забираем всех эфаз. Выкупаем все возможные телеги. Впрягаем в свободные бафзимов. Грузим всё продовольствие, которое только полезет и оружие. Это будет первый рейс. Потом все доступные дрова и вообще дерево в любом его виде. Не стесняйтесь снять всю отделку домов. Далее все камни, за ними инструменты и руду. Все печи сломать, все станки тоже. Ну, чего стоим?

– Надо более детальный план, – попросил Рядс.

– Тогда говорите мне цифры, чего у нас сколько и где.

Глава 6

Сорок тысяч бафзимов. Именно столько числилось непосредственно за Сэхансой. Нет, я видел, что стада большие, и что стойла бесконечные. Но что всё настолько масштабно узнал только сейчас, когда предложил забрать с собой всех животных. Они же еда. А нам нужно будет что-то есть в Рютивакпию. На нас там явно не рассчитывали, когда планировали запасы на зиму. Если честно, мы обошлись бы и меньшим количеством скота, но оставлять всё новой власти не хотелось. А так у нас будет инструмент воздействия. И торговли. Мы будем предлагать мясо, нам в ответ то, что нам необходимо. Потому что увезти всё за один рейс, а больше не получится по времени, просто нереально. По идее можно было бы сделать две ходки. Но… Телег не так много даже в столице графства. И не все те, которые есть, могут быть нам отданы. Был бы снег… Но его и в середине зимы то мало, а сейчас в конце осени нет совсем.

Пришлось разбирать все стойла, сдирать обшивку из досок с графского дома и из всего этого наспех сколачивать подобия повозок. Кусок стены просто отдирался, ложился горизонтально, получалось дно. К нему прибивалась снизу ось, наспех выточенная из другой доски и скруглённая в местах крепления колёс. Колёса же пришлось сбивать из нескольких частей толстых досок, и они получались не круглыми, а восьмиугольными. Естественно, они катились плохо, и в каждую такую повозку пришлось впрягать по четыре бафзима. И нагрузку они держали неважно.

Итого получилось взять с собой: еды на три месяца, без учёта самих бафзимов, но с сеном для них, все арбалеты, прицепить катапульты (они ужасно громыхали и всячески пытались развалиться на ходу, нужно будет ещё усилять и утяжелять), разобранные печи и станки, и шестьсот тонн руды.

Само перемещение выглядело это очень масштабно! Процессия растягивалась на половину расстояния между соседними населёнными пунктами. Спать ложились прямо на дороге, дожидаться всех в очередной деревне не было смысла, да и столько места нам в любом случае не могли предоставить.

На все вопросы жителей Накае отвечала, что так велено новым правителем этих земель, а она всего лишь исполняет его волю.

В Рютивакпию мы прибыли аккурат в последний день календарной осени. Конечно же, таких масштабов жители деревни не ожидали. И совсем были не рады тому, что придётся пускать в дома пришлых. Но Накае поговорила с отцом, показала на огромное стадо, уверила, что местные жители получат доступ ко всему, что мы сделаем вместе и напомнила о секаторах. А как уж управляющий убеждал своих неведомо, но в итоге нас всех разместили, я с остальными рабами оказался в каком-то тёмном сарае, в котором ощутимо дуло из-под двери. Ахи вроде бы не склонны заболевать от переохлаждения и сквозняков, но на всякий случай я спал в одежде. Завтра предстоит встречать остатки нашего обоза и начать возводить стойла для бафзимов, превращая в них телеги. Работы много, месяц обещает быть тяжёлым.

Местные зимой обычно занимались починкой инструмента и одежды, а также продолжением рода. А тут мы. Отвлекаем их своим присутствием, но не просьбами помогать. Сами справимся.

Как и ожидалось, поддержать графиню собралось триста шестьдесят два аха. Здесь живёт примерно столько же. Паритет, подкреплённый с нашей стороны оружием и вроде бы сплочённостью. Как оно повернётся, когда сюда заявится новый граф, а может даже и сам герцог Аламёф не понятно. Ясно только, что они точно придут, и не просто осмотреть свои владения, а воздать наказание за наглый увод жизнеобеспечивающего ресурса. Рано или поздно нам придётся с ними встретиться.

Рано, как оказалось.

На четвёртый день зимы местный торговец привёз весть о том, что новый граф, которого зовут Гзёюж, идёт в Рютивакпию с небольшим отрядом. Небольшим, это три-шесть-пять-шесть. Здесь столько жителей нет!

– И что толку мы сюда пришли? – вешала тяжёлые запахи Накае. – Давайте уйдём, там мы сможем!

– Здесь наша позиция должна быть лучше, – спокойно ответил я ей.

– Чем? То же количество ахов против нас!

– Местные могут выступить на нашей стороне.

– Уверен?

– Не знаю, – честно ответил я. – Нужно произнести перед ними речь. Есть у них тут площадь для этого?

– Конечно, есть, – коротко бросила графиня. – Как везде перед церковью.

– Прекрасно. По результатам распределим вооружённых ахов и расставим катапульты.

– Нас всё равно очень мало, – пожаловался воевода.

– Основную массу сосредоточим на дороге в деревню, ещё часть с катапультами поставим справа и слева. Будем бить с флангов. Если начнут давить, сможем отступить в дома и отстреливаться из них.

– Хм, точно. Здесь у нас есть дома. Там у нас негде было бы спрятаться. Может и получится.

На закате на помост перед церковью и жителями Рютивакпию вышел местный управляющий и по совместительству отец Накае.

– Я бы сказал вам добрый вечер, но это не так, – начал он без приветствия. – Мы приютили жителей Сэхансы, хотя возможно и не очень этого хотели. Теперь перед нами стоит выбор: быть на их стороне и попытаться дать отпор новому графу или встать против них и жить по старым правилам, когда власть сменяет власть, и мы ни на что не влияем, просто ей подчиняясь. Вы можете не слушать меня и не верить мне. Но для меня важен каждый ах. Важно то, ради чего и ради кого он живёт. Подчинившись новому графу мы, как и многие года до этого будем платить ему часть дохода, пойдём уже этой зимой на войну. Вернуться не все. Как не вернулись в предыдущие года двое моих сыновей, вы это тоже знаете. Всё как всегда. Да, встав на сторону гостей, вы можете потерять свои жизни и своих близких уже завтра. Но ради своей деревни, а не ради кого-то ещё. Отбившись, мы сможем сторговаться с соседями, ведь почти всё стадо бафзимов сейчас у нас. А ещё вы уже видели, что можно делать новые инструменты. И, в конце концов, вспомните, как была с вами добра графиня Накае. Выбор только за вами. Вы сами определяете своё будущее сейчас, сегодня, здесь.

А управляющий умеет задвигать речи. Получилось ли убедить местных жителей, мы узнаем только завтра утром. Перевесит ли общераспространённую инерцию жизненного уклада чаша, в которой плещется усталость от постоянной зависимости и безысходности? Переполнена ли она?

Вечером пятого дня зимы у деревни начали вставать лагерем новый граф и жители Сэхансы. Как быстро они переметнулись. Накае, её отец и два воеводы выдвинулись в их сторону для традиционного, как оказалось, приветствия армий. Попёрся с ними и я.

– Графиня Накае, управляющий Уюхе, я граф Гзёюж. Позвольте поинтересоваться, почему вы ушли и прихватили с собой всё стадо?

– Мы не желаем вам подчиняться, – заявил управляющий. – А стадо принадлежит моей дочери.

– Садо принадлежит графству! Вы самовольно его увели!

– А графством управляла я, – смело сказала графиня. – И мне распоряжаться его имуществом.

– С вас сняты полномочия.

– Я с этим не согласна.

– Я так и думал, – сказал новый граф. – Отдайте бафзимов и вас пощадят.

– Нет.

– Тогда мы вас разобьём. Нас больше.

– Попробуйте.

– Вы готовы положить в бою за бафзимов своих ахов? – влез я в разговор.

– Ты ещё кто такой? – вскинулся Гзёюж.

– Раб. Подчиняюсь непосредственно графине Накае.

– Что-то я не слышал, чтобы она дала тебе право говорить.

– О, это право мне дано уже давно. Итак, спрошу ещё раз: вы готовы жертвовать своими ахами в бою за животных?

– Они для этого и живут, – уверенно ответил граф. – Это их судьба.

– А вы их спросили? – продолжил я.

– Это не требуется.

– Хм. Ясно. Жаль их. Многие погибнут.

– Нас больше! – повысил запахи Гзёюж. – Вам не выстоять!

– Проверим, – качнул я щупальцами. – Подумайте до утра: мы можем продавать вам бафзимов, а вы нам то, что нужно нам.

– Покупать то, что принадлежит мне по праву? Ты, раб, думай, что говоришь!

На том и разошлись. Не сторговались.

Место действия: деревня Рютивакпию, графство Сэханса, Сатацкое государство.

Время действия: 6-ой день 1-ого месяца зимы 525-ого года по местному летоисчислению.

Четыреста семьдесят шесть воинов были готовы с нашей стороны, включая жителей деревни. Среди них и женщины. Самки ахов не сильно слабее мужчин и могут внести свой вклад в бой. Я поставил их держать щиты из досок перед и над нашими воинами. Да, я, потому что воеводы не знали ничего кроме прямого столкновения. По сути, их должности номинальны, в настоящих сражениях они никогда не участвовали. Я тоже, но могу вспомнить увиденное в фильмах и прочитанное в книгах.

Итак, из неразобранных телег были взяты днища, они будут стоять перед арбалетчиками и выполнять роль щитов. Женщины будут держать такие же над головами, защищая от стрел сверху. Переждали залп, выстрелили сами. Я очень надеялся, что враги не будут поддерживать стрельбу постоянно.

Сто двадцать восемь арбалетчиков в ряд на центральной линии, перекрывающей дорогу, пятнадцать ахов, обслуживающих три катапульты здесь же. Остальные на двух флангах вдали, будут стараться не пустить врагов с боков.

Стрелы из лука тоже летят на сто пятьдесят пезасов. Но немногие могут точно положить их в цель. А тут ещё попробуй пробей деревянный щит.

Оказывается, вполне себе пробивается. Но дальше стрела теряет инерцию и не причиняет вреда укрывшимся за щитом. Правда, когда прилетает сверху, может повредить руки держащих и создаёт неслабое такое ударное давление.

Град стрел от наступающих, казалось, был бесконечным. Щиты дырявились всё больше, то там, то здесь вскрикивали женщины, их державшие и верхняя часть падала, открывая пространство для смертоносных стрел. Я уже думал, что это будет наш конец, так массированно свистело всё вокруг, так часто хватались за себя ахи. Но вот годы, месяцы, часы спустя всё стихло.

– Стрелять! – рявкнул я. – Стрелять, бафзимьи испражнения! Всем, кто может двигаться! Хоть одной рукой! Хоть со стрелой в голове! Иначе умрёте прямо здесь зазря!

И наши начали стрелять.

Арбалеты бьют сильнее, но самое главное, прицельнее. Не нужно долго учиться и стрелять навесом. Каждый второй выстрел поражает цель и что важнее – выводит её из строя.

Наши стрелы летели не залпом, но скашивали врагов. А те не знали, когда будет следующая. Идти или прикрыться переносным щитом. Который мог быть пробит насквозь.

Нам на руку играла стандартная тактика ведения боя ахами: сначала завалить врага стрелами, переждать ответный залп, идти напролом размахивая мечом. Сэханцы не считались с потерями. Их плотный строй только мешал обходить убитых. А ещё, чем ближе они подходили, тем более эффективным становились наши арбалетами. А потом им на помощь пришли катапульты.

Когда первый камень вмял аха в землю во вражеском войске никто ничего не понял. На пятом, который отскочив от холодной земли, снёс собой сразу двоих, началось волнение. На двадцатом, угодившем в толпу, обходящую убитого, во вражеском войске началась паника.

Камни сыпятся с неба с неизвестной периодичностью и в не предугадываемое место. Ахи замирают на миг, которого достаточно для их поражения стрелой. Это какой то ад. Для них. Мне даже стало не по себе из-за того, как мы поступаем. Но тут либо мы, либо нас.

Но всё же их было слишком много. И видя, что сэханцы подбираются слишком близко, я скомандовал отступление под защиту стен домов. Как раз и камни для катапульт кончились.

В домах была припасена пища на неделю. С учётом того, что в каждом доме должно было остаться по дееспособному воину и набору стрел, оборона могла быть успешной.

Беда в том, что двери в домах открываются внутрь. И, навалившись снаружи, её достаточно легко открыть. Но можно подпереть столом. И кем-то из жителей.

Я оказался в доме с какой-то раненой в голову женщиной и тремя детьми. Не густо. И торчащая прямо из головы стрела смотрелась ужасающе. Но мозга там нет, крови не много, возможно задеты только какие-нибудь нервы, отвечающие за речь или слух.

Мы едва успели пододвинуть тот самый стол к двери, как в неё стали ломиться. Женщина стала удерживать стол и дверь, а я быстро объяснил старшему мальчишке, как взводить арбалет и стрелять. Справится. Сам же приготовился мечом рубить всех, кто протиснется в дверной проём. Вот дверь как раз приоткрылась. И тут же затворилась обратно. Пока держим. Вот сейчас бы окна! Религия, религия!

После ещё пары попыток двери открыться я вручил меч женщине, отобрал у мальчишки арбалет и встал возле входа. Как только образовалась щель, я выстрелил в неё. Послышался запаховый крик. На дверь навалились сильнее, я положил стрелу, крутнул ручку, натягивая тетиву. Бафзимово испражнение! Шестерня слетела с оси! Пусть, натяну двумя руками, упираясь ногой. Ну же! Да!

И очень вовремя: дверь всё же распахнулась, отбросив стол и пошатнув женщину. Выпущенная мной из арбалета стрела прошила насквозь грудь первого ринувшегося внутрь врага. Второму со всего маха досталось мечом, и он медленно завалился на бок, заливая пол и землю голубой кровью. А больше никого не было. Пойдём, поможем остальным? Да.

В деревне возле каждого дома шли локальные бои. Где-то враги уже орудовали внутри, но в большинстве случаев местные вышли победителями и сейчас, как и мы, спешили на помощь к своим. Определить бы теперь, кто из них свой. В следующий раз нужно подумать о какой-нибудь нашивке на одежду. Но до следующего раза нужно дожить.

Первым делом все кинулись к тем домам, где нападающие умудрились догадаться поджечь строения. Камень горит плохо, но крыша то из соломы.

Успех был переменный, но в какой-то момент враги стали отступать. Как я понял уже потом, граф был первым, кто решил повернуть назад, а остальные последовали его примеру. Раненых никто не забирал. Мы проводили огнём арбалетов сэханцев до места начала сражения прорежая их строй, если так можно было назвать кучу ахов, ползущих прочь на максимальной скорости.

Бой занял полдня. На площадь возле церкви собрались все выжившие и легкораненые. Потери составили девяносто пять ахов убитыми и сорок восемь тяжелоранеными. Количество оставленных врагов не считали.

По правилам ведения войны больше попыток нападения в эту зиму не будет. Можно выдыхать и заниматься бытовыми вещами. В первую очередь подлечить раненых, подобрать и врагов, предложить им выбор: уйти домой или остаться с нами.

По факту мы сейчас стали независимой от Сатацкого государства деревней. Будут ли нас прижимать в следующую зиму или нет вопрос. Но до неё долго, семь земных лет, ещё только эта началась.

Меня немного привёл в ужас тот факт, что большую часть стрел удалось вернуть обратно. Ахи просто выдёргивали и вырезали их из поверженных врагов. Практично, но непривычно.

Из наших тяжелораненных удалось спасти только пятерых. И то они теперь никогда не смогут поднимать полный вес.

Из врагов удалось выходить семьдесят одного аха. И все они решили остаться в Рютивакпию, так как дома их бы ждало рабство, как сдавшихся в плен. Сколько лет я уже здесь, а всё ещё узнаю обычаи местных. В итоге с учётом планирующихся детей мы вернулись к изначальному количеству жителей деревни.

Часть домов сгорело и пришлось ещё больше уплотняться в домах. Камня для постройки новых у нас не было.

– Кажется, победой мы в основном обязаны тебе, – сказал управляющий Уюхе, пригласив меня к себе в дом на ужин. Тут же присутствовала и графиня.

– Не стану отрицать свой вклад, – я нагло откусил большой кусок мяса.

– Нам теперь нужно определить, кто будет главным в нашем теперь независимом государстве.

– Это сложный вопрос. И не мне его решать.

– Но твоё мнение нам интересно. Накае говорит, что ты сам бывший граф. И имя как бы намекает, ты не стал его укорачивать, став рабом.

– Как нарекли при рождении, таким и буду до смерти, – заявил я. – И да, я был графом. Недолго.

– Вот, – кивнул управляющий. – Даже если недолго, жил то ты в графской семье, слышал многое.

– Если честно, то нет. Я был странным ребёнком, а потом по мне пробежал кабан. И я частично потерял память о былом.

– О как. Но дочь настаивает на том, что у тебя есть дельные мысли.

– Есть. И много. Но часть из них идёт вразрез с устоявшимися традициями, а некоторые даже противоречат религии. Вам оно нужно?

– Кхм, – задумался управляющий. – Насколько сильно?

– Очень, – не стал лукавить я. – Но они позволят избежать голода, сделать жизнь сильно легче и безопаснее.

– А в военном деле?

– Тоже помогут.

– Хм… Мы уже влезли в такое, что давно, если верить преданиям, очень давно никто не делал. Пошли против законной власти.

– А, кстати, почему? – спросил я.

– Из-за дочери в основном. А почему она поверила тебе… Это сами разбирайтесь, – махнул щупальцами Уюхе.

– Но местные вас послушали.

– Так я же управляющий. Они и должны меня слушать.

– Вот им и оставайтесь. Хорошая должность. Для отдельного графства мы немного мелковаты.

– Ха! Как привёл разговор! – весело стукнул по столу рукой отец Накае. – Ну истинно граф!

Глава 7

До конца месяца мы восстановили крыши подвергшихся поджогу домов и поставили стойла для бафзимов и эфаз. Ещё два месяца вновь строили печи для обжига кирпичей, собирали станки и разворачивали производство шкур. Всё по образу и подобию того, как это было в Сэхансе, но в меньших масштабах. А потом отправили одного купца на телеге, запряжённой эфазами разведывать торговлю. Нам нужна была какая-нибудь еда кроме мяса бафзимов, камни, дерево.

Как оказалось, окружающим нас деревням нужно было собственно мясо. И как бы графам, оставшимся лояльными к новой власти, не хотелось бы нам насолить, суровая правда того, что хочется кушать, заставляла их торговать с нами. А мы, пользуясь положением, чуть завысили цены на мясо и шкуры. Свободный рынок, что вы хотели.

Торговцы говорили, что на них смотрели с ненавистью и шипели в спины. Но напасть не решались, справедливо опасаясь остаться совсем без мяса. Массированной же атаки от соседних графств ожидать не стоило: сами управляющие не могли совершать нападения без разрешения графов, а графы должны были согласовать всё с герцогом. Которому сейчас не было дела до какой-то там одной деревушки, пусть и столь дерзкой. Все усилия, вся армия были направлены на оборону от брата и соседних стран, которые давно ждали смерти короля и жаждали расквитаться с сатаци за прошлые войны. По слухам, на юге государство Жасче вовсю громило войска герцога Аламёфа. Говорят они дальние родственники Северных, то есть моих кровей. Интересно, если они дойдут до нас и я им покажу цвет своей раковины нам удастся договориться?

Зима ознаменовалась для нашего нового дома постройкой домов. Из камня. Из ровного камня, стыки между которым замазывались глиной. Её, правда, приходилось греть на кострах, зима всё же. А сам камень закупался, а точнее сказать, обменивался на мясо в соседних деревнях. По такому курсу, чтобы мы как раз успевали строить и резать его на моём станке. Поддержавшие графиню бывшие жители Сэхансы прямо наслаждались идиллией: есть еда, строятся новые дома, светит солнце.

Мне позволили возвести себе отдельную комнату, примыкающую к дому Рядса. Да, формально я всё ещё был рабом, но фактически руководил всем строительным процессом, корректировал цены на нужные нам товары, обрабатывал камни, рыл площадки под дома. Названия и статуса для такого не было. Что меня вполне устраивало.

А вот отсутствие нормальной бумаги – нет. А они мне была нужна для записей всех процессов и расчётов. Я знаю, что бумага делается путём прессования растений с одновременной склейкой. Но какой нужен клей и где его взять сейчас без понятия. А вот шкур у нас в достатке. Выделывать их мы умеем. Нужно лишь сделать их тоньше и бесцветнее.

Я попросил купцов разнести весть, что в Рютивакпию требуется специалист по изготовлению пергамента. Ему будет предоставлена крыша над головой для всей его семьи, бесплатное базовое питание. В первую неделю весны к нам прибыл некий Хим. Качество его работы меня устроило, и он вернулся к концу месяца со своей немногочисленной семьёй. Оказалось, что переманивать специалистов в мире моллюсков вполне себе можно. Кажется, я поступаю как заправский капиталист. Хорошо это или плохо, не знаю.

Знаю, что плохо, когда ахи устают. А устают они от работы. Которая в большинстве своём тяжёлая. Да, крутить ручку станка легче, чем просто пилить камень, но это тоже действия. Мне нужна автоматизация и механизация. И заодно пора проверить готовы ли жители этой деревни к попранию религиозных запретов.

Там, в северных лесах на берегу реки, уже достаточно давно, я пытался сделать паровой двигатель и даже успешно. Правда его поршни, шатуны и валы приходилось переплавлять по десятку раз и его эффективность была низкой. Но что, если сделать паровую турбину? С лопатками, трубками и прочим? Плоскую лопатку изготовить проще, вылить металл на плоскость, проковать до максимально тонкого состояния, да поставить чуть под углом на вал. Точнее на ступицу. Большую и из дерева, чтобы проще было крепить лопатки. А её уже на стальной вал. А на него… Да что хочешь на него!

Резервуар, где будет греться вода, можно сделать из глины, с направляющими пар трубками сложнее. Но если выплавить стержень из высокоуглеродистой стали… Точнее что-то похожее на стержень, круглость сечения оставляет желать лучшего. Потом выплавить стержень большего диаметра, закрепить, нагреть до красноты, ударяя тяжёлым молотком прогнать первый стержень через второй, делая сквозную дыру. Аляписто, неровно, но похоже на короткую трубку. И да, далеко не с первого раза. Причём основная проблема возникла именно со способом закрепления заготовки, чтобы она не смещалась под воздействием ударов. Конструкция станины вызвала бы у человеческого инженера инфаркт.

Трубки можно соединять между собой, вставляя друг в друга, оборачивая мягкой разогретой кожей и заливая стыки дёгтем. Выглядит в итоге всё ужасно: кривое, разных оттенков серого и чёрного, с торчащими то там, то тут крепежами и усилителями жёсткости конструкции. Но должно быть рабочим.

И является таковым! Вода греется в замкнутом глиняном чане, пар вырывается через трубку наверху, направляется на лопатки турбины и та раскручивается! Ура! Надо бы приладить всю эту конструкцию к станку для резки камня, но это уже будет демонстрацией, до этого я собирал всё в своей комнатушке. Пора просить аудиенции у управляющего и Накае.

Создавая турбину, я даже не заметил, как пришла пора цветения. Мы же живём в садоводческой деревне! Вокруг всё в цвету, ароматы пьянят, птички щебечут наперебой. Надо хоть иногда отвлекаться от работы, вокруг же природа, не испорченная индустриализацией! Пока не испорченная.

– Доброго дня! – поздоровалась со мной главная по уходу за садом.

– Доброго, Маи! Как всё цветёт!

– Да, хороший урожай плодов будет!

– Приятно это слышать!

– Ты никакого новшества не придумал, чтобы ловить плоды с верхних веток? – спросила она меня.

– Ловить? – удивился я. – Зачем ловить?

– Чтобы они не разбивались о землю. Были целее.

– Просто не нужно их кидать, сразу складывать в корзинки.

– Кидать? Они же сами падают.

– Так надо стараться срывать до того как они начнут падать сами, – аккуратно сказал я, стараясь не обидеть аха, занимавшего садоводством всю свою жизнь.

– Вот я тебя и спрашиваю, – ничуть не обиделась Маи. – Ты случайно не придумал какую-нибудь штуку для обрыва плодов с верхних веток?

Верхних веток. Верхних! Какой же я тупица! Ахи не могут достать до верхних веток деревьев, потому что не могут по ним лазить! У них всего одна нога! И простой деревянной лестницей здесь проблему не решить! И не только потому что она не выдержит тяжёлого аха, а потому что стоять на узкой перекладинке ему физически неудобно и, скорее всего, больно.

Проверка турбины в полевых условиях откладывается. Нужно делать подъёмник.

Ничего лучше полиспаста я не придумал. Но он нужен передвижной. По сути, огромная рамная конструкция. Устойчивая.

У купцов были заказаны многие метры хороших верёвок. Стоят они в этом мире очень дорого и Накае с отцом очень тяжело дали своё согласие на растрату средств. А ещё пообещали не ругать меня за устройство, которое я покажу им после того, как создам подъёмник.

Накае. Она немного участвовала в управлении деревней, но Уюхе лучше знал местных ахов. Поэтому по большей части бывшая графиня занималась своими детьми, да выслушивала жалобы населения. Которых с каждым днём становилось всё меньше. Всё же ахи существа неприхотливые.

В ожидании верёвок я занялся изготовлением каркаса подъёмника. Нужно отливать толстые металлические двутавры. Для этого сделать большие опоки. Длиной около десяти пезасов. Пока двутавры горячие пробить в них отверстия для соединения между собой. Отлить соединяющие стержни, они же заклёпки. Попытаться отлить колёса блоков с выемками под верёвки. Переделывать несколько раз для получения нужной формы. Попытаться собрать всю конструкцию воедино. Ошибиться с отверстиями, переделать. Понять, что поднять тяжеленный двутавр в вертикальное положение нереально. Поставить собранную нижнюю часть конструкции на попа с помощью уже приехавших верёвок, бафзимов, ахов, упоров и нецензурной брани. Собрать ещё одну сторону. Перевернуть. И так далее. Забыть приладить блок к верхней перекладине. Ещё раз всё перевернуть, выслушать мнение рабочих в свой адрес, не смолчать, ответить, застопроить работы на день, потому что чуть не подрались. Помириться, продолжить. Радостно привязать к концу верёвки платформу, в которой будет подниматься ах. Не найти добровольцев, не полезть самому, накидать триста наласов камней вместо себя. Наконец-то потянуть за верёвку с помощью бафзима. И убедиться, что конструкция работает, выдерживает вес, платформа поднимается и опускается, не особо кренясь, на высоту до восьми наласов. Что вполне достаточно для работы с плодами на верхних ветках. Залезть на платформу самому. Порадоваться, что не зря сделал небольшую ограду, за неё удобно держаться. И обозреть мир с высоты.

Ещё никогда я не был так высоко на этой планете. Тот полёт с жуком на корабле не в счёт. Да, высота каких-то восемь наласов, где-то четвёртый этаж. Но всё отсюда смотрится совсем по-другому! Я вижу крыши всех домов. Я вижу, как на юг убегает дорога, которая с земли кажется прямой, а на самом деле изгибается к востоку. Я вижу пасущихся под открытым небом бафзимов. Их не счесть числа. И я хочу быть ещё выше. И в раковине закладываются мысли о воздухоплавании. Дирижабль, самолёт. И ни одна армия этого мира не устоит перед нами!

Я с грустью возвращаюсь на бренную землю. А подъёмник становится аттракционом. Немного опасным, потому что пока платформа наверху, нужно держать верёвку натянутой. Пойду, сделаю звенья цепи, чтобы они повторялись на верёвке каждые полналаса. Их можно будет закреплять за стержень на раме. А ещё надо поставить подъёмник на колёса. На очень серьезные колёса. Ибо, если верить моей памяти и расчётам, то взятый мной двутавр в одну десятую наласа высотой даёт вес конструкции в почти четыре человеческие тонны.

Колёса приделаны к подъёмнику, а турбина к станку для резки камней. Пока я пробую сам, но вокруг зеваки из числа работников. Нагреваем воду, нагреваем. Ну нагреваем же! Ага! Пошёл пар! Турбинка закрутилась, шестерни завращались, резательное колесо тоже! Дайте камень!

Вжж!

И всё. Встал станок. Не хватает силы пара, чтобы преодолеть сопротивление резки! Да чтоб тебя!

Или дело в чём-то другом?

До конца весны я провозился с турбиной и станком. И если с первой удалось расправиться за месяц, найдя верный угол наклона лопастей и оптимизировав их количество до двенадцати, а также поиграв расположением выводящей пар трубки, то станок… Паровой двигатель просто крошил шестерни. Я уже проходил это там, в лесу при изготовлении бронетранспортёра, но то ли то железо было более легированным, то ли турбина оказалась мощнее поршневого двигателя. Шестерни сыпались одна за другой, и пришлось увеличивать их диаметр и ширину, попутно ловя верное зацепление зубьев и меняя изначальные передаточные отношения, так как турбинка крутилась с бешеной скоростью.

И вот вроде испытание прошло успешно. Всё крутится, пилится и даже не ломается. Только время работы очень маленькое. Насколько? Сейчас узнаем, пригласив ко всему эту действию основных рабочих. В глиняный котёл входит четыре ведра воды. В час уходит пять котлов. Это с учётом приноса воды. Что, если я перемещу станок к реке, смастерю насос, который будет сам доливать воду в котёл? Надо пробовать. Но останавливать на такое долгое время работу станка нельзя, мы хоть и построили дома для себя, занимаемся обработкой камня на продажу. А значит, самое время смастерить второй такой агрегат.

Рабочих, начавших было распространять слух о том, что я занимаюсь антирелигиозными вещами, я убедил, что из трубки выходит дым от воды. Ведь горит же всё, так? Вот и вода горит, и это дым от неё. Не пар. Поверили. Или захотели поверить, не знаю.

Нет. Вся эта затея с паровой турбиной только съела моё время. И ладно расход дров и воды. Качество изготовления. Оно никуда не годится. Разбирая конструкцию для переноса её к реке, я обнаружил, что крепёж вала, а он деревянный, весь разбит. Потому что сам вал, да и турбина жутко несбалансированы. А сделать опоры из металла я не могу, потому что у меня нет подшипников. А без них на одном животном жире и дёгте соединение долго не работает, клинит. Это я ещё по бронетранспортёру помню. Там я набивал смазки выше крыши, и всё работало на пределе и чуде.

Возникла дилемма. Пытаться дальше устроить резкий технологический скачок или довести до идеала существующие технологии. Для первого нужны материалы. Для второго только время и руки. Нужно всё обдумать, взвесить, посчитать. Но перед этим взять перерыв на пару дней. Просто постоять у реки почёсывая Дика за ухом. Побродить по деревне. Узнать, как вообще у нас идут дела. И, возможно, организовать обучение детей.

Я выбрал первый путь. Иногда отвлекаясь на второй. Собрался, порычал, попросил помощников, отобрал двоих с самым лучшим глазомером и точными руками. И мы сделали токарный станок с приводом от паровой турбины. Да, её время работы всё ещё мало, но за счёт скорости вращения и мощности она позволяет разогнать деталь до трёхсот оборотов в минуту. На такой скорости твёрдости резца из стали с ноль семь углерода хватает для одного прохода. Но мы сделаем много, потом заточим и продолжим. Сначала сделаем максимально ровный вал, который будет закреплён на станине этого же станка и выполнит роль направляющей в продольном направлении. Всё как тогда в лесу. Теперь максимально ровный вал для турбины. Проделаем максимально круглое отверстие в уже металлическом корпусе турбины, его не так тяжело было отлить, как я думал. А подшипник её вала будет керамическим кольцом, такое ахи делать, оказывается, очень даже умеют. Греется? Да! Но вот только ему температура не особо вредна. А вот биения да. Заставляют трескаться. Но я постарался сделать максимально уравновешенную турбину. Сама она на валу вроде бы никуда не перевешивает, каждый раз останавливается в разном положении. Но выходя на рабочие обороты около трёх тысяч, если я правильно посчитал по передаточным отношениям шестерён, всё равно начинает немного бить. Но уже гораздо меньше, чем раньше. И основными проблемами остаются постоянный долив воды и огромный расход дров. Но есть идея…

Идея представляет собой геометрическое издевательство. А точнее попытку создать многоступенчатую турбину. В едином корпусе. Со статорными колёсами с лопатками.

К первой турбинке подведём четыре сопла. Протестируем. Работает. Добавим жёстко садящийся в корпус статор, представляющий собой такую же турбину, но неподвижную и с другим наклоном лопаток. Потом ещё турбину. Ещё статор. И ещё турбину. И можно выпускать пар. Но не в воздух, а в конденсатор. Да, возврат воды не полный, всё же часть пара вырывается из неплотных соединений, но точно удаётся сохранить больше половины ресурса. Каждое добавление тестируем на улучшение. При ухудшении выходных показателей переделываем. При улучшении пробуем несколько вариантов, оставляем лучший. За оценку выходной мощности берём способность сломать жёстко закреплённую с одного конца палку.

В итоге куча сломанных палок, сотни переделок, один взорвавшийся котёл и мы с противоожоговыми мазями из трав на руках и неспособностью работать целую неделю.

Но! Оно работает! И я даже хочу узнать, какой крутящий момент выдаёт. Стальную плоскую болвашку длиной один пезас не сломать, крепим её перпендикулярно в патрон станка. А с другой стороны на неё поставим вес. Пезас, насколько я помню, приблизительно равен метру, налас, соответственно, килограмму. Получим в итоге ньютоно-метры.

Начнём с двухсот наласов.

Хм, не осиляет. Сто? Легко и не принуждённо, аж раскидывая камни служащие грузом по округе! Сто пятьдесят? Снова нет. Сто двадцать пять? Пытается, пытается и всё же отрывает груз от земли. А сто тридцать уже нет.

Хорош мой двигатель, очень хорош! Самыми слабыми его частями являются котёл и деревянные ступицы турбин, которые под действием горячего пара быстро разрушаются. Но выточить новые не так уж сложно. Есть промышленная революция в отдельно взятой деревне!

Точнее её начало.

Чтобы всё развернуть массово, нужны эти самые массы ахов. Я просто не могу уже контролировать все процессы и заниматься всем лично. Нужны ответственные моллюски, которые смогут не только работать на всём этом, но и ремонтировать оборудование. Чем там Рядс занимается? Вроде бы тем же самым что делал и в Сэхансе – контролирует обработку шкур. Пойду, найду его.

Вот и он, стоит грустный возле растянутых на рамках шкур.

– Рядс.

– Хамжю, – поприветствовал меня он.

– Что делаешь?

– Да ничего.

– Тогда пойдём, у меня есть для тебя работа.

– Ты ничего не перепутал? – глаза Рядса заискрились.

– Нет, – сделал я вид что не заметил намёка на социальные статусы. – Так ты идёшь?

– Пойдём, что бездельничать то…

– Вот. Хочу, чтобы ты занялся контролем работ по изготовлению новых турбин.

– Новых что?

– Турбин, – я понял, что в лексиконе ахов не было до сих пор такого слова. – Это такие штуки, которые приводят во вращение всякие валы и шестерни без помощи ахов. Ну почти без помощи.

– Ещё что-то новенькое? – у Рядса разгоралось любопытство.

– Да. Сейчас всё расскажу, покажу. Нужно будет отобрать самых рукастых и ответственных. Изготавливать турбины, станки, работать на них. А ты будешь контролировать, проверять, считать выгодно ли у нас получается.

– Считать деньги я умею плохо. Знать процессы, это да, это я умею.

– Тогда за финансовую часть будет отвечать…

– Хамжю, Рядс, – поздоровалась с нами графиня отвлекаясь от игры со своими детьми.

– Госпожа Накае! – совершил я еле заметный поклон. – Вы то мне и нужны.

– Зачем?

– Дабы вы не скучали, хочу вам делегировать часть своих забот. А именно их финансовую сторону. Нужно будет считать получаем ли мы прибыль от работы всех мною придуманных механизмов.

– А ты не слишком наглеешь?

– Нисколько, – я совершенно не смутился. – Я могу всё сам, но объёмы растут. Просто не успеваю. Нужно разделить обязанности.

– И ты предлагаешь мне? – попыталась закипеть Накае.

– Да. Вы же прекрасно управляли графством. Тут лишь сдвиг в финансовую сторону.

– Хамжю у нас теперь за распорядителя, – усмехнулся Рядс. – Каково?

– Возмутительно! – всплеснула щупальцами графиня. – Но с другой стороны справедливо.

– Тогда прошу за мной, мой хозяева, – сказал я.

Глава 8

– Добавьте в список турбо-молот для кузнеца, – сказал я в конце второго месяца лета, входя в дом к управляющему.

– Какой молот? – удивилась графиня.

– О! Там такое, такое! – в восторге вполз вслед за мной Рядс. – Кузнец вообще от него не отходит!

– Да что там опять такое?

– Молот! Сам! Тыщ-тыщ-тыщ по заготовке!

– Сам?

– Сам! – только и сумел подтвердить Рядс.

– Сам, – продолжил я. – Турбина крутит диск, на диске закреплён шток, на нём же молот. Диск крутится, под весом молота вниз сам, под силой турбины вверх. А под молотом наковальня. На ней деталь. И не нужен держащий ах. Кузнец один справляется.

– Ага. Какой-то там задивжечкой управляет.

– Ясно, – сделала пометку в книге учёта Накае. – Минус один ах на кузне, плюс расход дров там же.

– Мы в прибыли? – уточнил я.

– Да. В финансовом плане всё очень хорошо. Мы продаём мясо, шкуры, инструменты, обработанный камень. Покупаем просто камень, недостающую еду, железную руду, дерево.

– Дерева нужно больше. Будем доски делать.

– У нас купцы итак не успевают ездить туда-сюда.

– Пусть чужие привозят, – сказал я.

– С чужими проблема, – вздохнула графиня.

– Какая?

– Не хотят ехать.

– Боятся расправы со стороны своих правителей за то, что торгуют с мятежной деревней?

– К этому уже всё привыкли. Тут другая проблема, – Накае пристально на меня посмотрела.

– Какая? – я готов был внимательно слушать.

– Поговаривают, что у нас творят неугодные Аху дела.

– Например?

– Используют пар.

– То не пар, – убедительно заявил я. – Это дым от воды. Вода горит, вот и дым.

– Не все в это верят, – качнула щупальцами графиня.

– Главное во что верим мы. И вы. Кстати. Я собираюсь использовать дым от воды для улучшения свойств железа, из которого изготавливаются мечи. Процесс называется закалка.

Пятый месяц лета выдался очень жарким. Местные говорили, что такого не было очень давно и скорее всего такая жара продлится долго и это негативно скажется на урожае, причём как фруктов, висящих во множестве на деревьях, так и ржи, которую выращивают в соседней деревне и которую мы должны закупить очень большим объёмом. Уюхе уже об этом договорился.

Я как раз заканчивал собирать мельницу в её окончательном виде. Точнее её подобие. Никаких лопастей и высокого здания. Просто турбина вращает через шестерни горизонтально расположенные каменные жернова. Большие, по два пезаса диаметром. И тяжёлые. Пробная партия муки на тестовой сборке конструкции всем понравилась. Но ещё больше понравилась производительность в сто раз выше, чем при помоле вручную. И если тогда, в северных лесах всё это было бессмысленно, то сейчас, здесь в саду на краю степи полностью себя оправдывало. Причём ещё и экономически. Хотя я уже закинул Уюхе идею о предложении той деревне присоединиться к нам и выйти из состава Сатацкого государства. Тогда можно будет поставить мельницу прямо у них, а освободившихся работников направить на что-то другое. Даже шесть мельниц. И тогда почти всё их население вдруг станет бездельниками.

Но перспектива остаться без урожая меня не радовала. И я, встав на скейт, отталкиваясь палками отправился к реке.

Да, я сделал скейты как и раньше. Я долго думал, хочу ли я полностью сделать здесь всё то, что могу. Насколько местные стали моими друзьями или хотя бы не врагами? Формально я всё ещё числился рабом, но свободно перемещался по деревне, создавал, придумывал и даже указывал другим, включая Рядса. Насколько я здесь застрял? Смогу ли когда-нибудь увидеть вновь Эльшепу и дочку? Та, наверное, уже совсем выросла.

За такими мыслями меня застала у реки Накае.

– О чём задумался?

– Смогу ли вновь увидеть свою дочь и жену, – я не стал ничего скрывать.

– Ты всё думаешь о них, – немного разочарованно сказала графиня.

– Постоянно. Но, к сожалению, не каждый день.

– Ты весь в работе и придумывании. Не кори себя за это.

– Оправдание.

– Да, – Накае подошла ближе. – Во всех этих турбинах, механизмах и мыслях о прошлом ты совсем не видишь настоящего и происходящего вокруг.

– Верно, – согласился я.

– Как бы я не пыталась, ты всё такой же отрешённый.

– Это сейчас было смело. Но зря. Вы умны, Накае, красивы, уважаемы. Но я скучаю по своей жене. Уж простите.

– Но она далеко. И неизвестно свидитесь ли вы ещё когда-нибудь.

– Именно такие мысли меня и гложат, – сознался я.

– Может быть, пора их уже отринуть? – заглянула мне в глаза графиня.

– Пока есть надежда, не смогу.

– Я восхищена тобой. Откровенно. Но давить не буду.

– Благодарю. Однако мои надежды можно проверить.

– Да? Как? – в Накае вспыхнул интерес.

– Попробовать добраться до них, – махнул я рукой в направлении севера.

– Через всё Сатацкое? Как ты себе это представляешь?

– На корабле по реке.

– Что?!

– Если я решу проблему с поливом фруктовых деревьев и, возможно, с поливом полей в соседней деревне, позволено ли мне будет построить корабль и отправиться на поиски моих родных и друзей? – я посмотрел на графиню.

– Это сильно против устоявшихся правил, – в замешательстве ответила она.

– С паром мы уже правила изменили. Придумаем и здесь что-нибудь.

– Всё-таки с паром…

Ничего лучше, чем создать трактор, я не придумал. Приблизительно полторы тонны веса в человеческих единицах измерения, большие колёса сзади из стальных подобий листов с приклёпанными к ним грунтозацепами диаметром чуть больше пезаса и шириной около его трети. Колёса поменьше спереди, рулевое управление типа шестерня рейка открытого типа. И паровой турбинный двигатель прямо на задней оси. Безо всякой коробки передач. Подача пара к турбине регулируется задвижкой на подводящем трубопроводе, управляется она рычагом справа от водителя. Сам водитель стоит между передними колёсами, сзади места нет. Никакой крыши и тем более дверей. Максимально простая конструкция из рамы на колёсах. И со сцепным устройством сзади.

А к нему уже можно присоединять телеги. Причём телеги не те, которые уже есть в этом мире. Они тоже на стальных колёсах со стальной рамой и, по сути, являются бочками. Вот сами бочки, хотя точнее их назвать цистернами, уже деревянные из узких длинных досок, обхваченных железной обечайкой и обильно промазанных дёгтем. Кое-где всё равно протекает, но не критично. Полезный вес воды где-то тысяча шестьсот наласов. Попробуй, перетаскай от реки такой объём! А тут подъехал задом, фактически окунул телегу прямо в реку и наполняй.

Ахам пришлось заходить в воду. Религия вроде бы запрещает, но для спасения урожая… Местный священник решил, что можно.

Трое ахов заполняют бочку вёдрами, передавая их друг другу всё выше. За длинный летний день удалось сделать тридцать пять рейсов и полить почти семь тысяч деревьев. А их здесь больше двухсот тысяч. Никак не привыкну к местным масштабам. Из-за очень длинного года, но при этом одного сезона урожая, ахи выращивают всё в огромных масштабах. Что накладывает свои особенности на стиль ведения хозяйства. И даёт всем жителям деревни работы с избытком.

Соответственно навозить воды на ржаное поле в соседней деревне просто нереально. А вот пропахать ирригационные каналы можно попробовать.

Фнэжсэюхкдию, так сложно называется та деревня, стоит ниже по течению той же реки. Я смастерил плуг из двух лемехов на одной раме, получив общую ширину в три четверти пезаса. И, уложив его в обычную телегу, отправился с Рядсом в гости к соседям на тракторе.

Впечатления у них были разные. От ужаса перед невиданным механизмом, из которого нет-нет, да и вырвется пар, до безбоязненного любопытства. Местный управляющий долго прикидывал, стоит ли рисковать потерей части урожая ради мнимой выгоды от его лучшего доступа к воде. Но в итоге решился. Уж больно давили слухи о том, что всё придуманное мной приносит ощутимую пользу. Тем более что мельницу он уже видел.

Итак, я просто прохожу плугом от реки прямо по полям, делая траншеи глубиной около двух длин пальцев. Скорость трактора приблизительно как у эфазы и за день я делаю два прохода. Один до самого конца владений и один обратно с промежутком около шестисот пезасов. За месяц изрываю все поля. Рожь, кажется, выглядит веселее. А местные теперь обязаны присоединиться к нам территориально.

Наши деревья вроде бы тоже стали живее. Пока я гостил у соседей, Накае с Уюхе организовали полив с помощью вёдер и доставки в них воды на телегах с бафзимами. Производительность была раз в тридцать меньше, чем у трактора, но компенсировалась количеством занятого населения и тягловой силы. А в конце десятого месяца лета прошёл долгожданный дождь и далее его периодичность наладилась. Пора было думать о постройке корабля и путешествии в поисках Эльшепы.

Я запросил у графини карты, где была бы видны реки. Благо такие оказались взяты с собой из Сэхансы. Я углубился в изучение географии. И то, что я увидел, мне понравилось. После сложноназванной соседней деревни река делала поворот на север, петляла в этом направлении через два графства и сворачивала на восток. Далее она устремлялась к границе с соседним государством, протекая между двух горных массивов и вбирая в себя мелкие реки, начинающиеся в них. Потом изгибалась налево и снова оказывалась между двух гряд. А затем врывалась в море прямо в угловатой бухте.

Я рассказал о планируемом пути Накае, Рядсу и двум воеводам, они вроде как должны были знать местность лучше всех. Но оказалось, что по поводу того, как ведёт себя река за границей лучше спросить у рабов из той страны. Что ж…

– Вот здесь большой водопад, – ткнул пальцем в карту раб с раковиной цвета бледного мха. – И дальше очень каменистое дно, мелкая там река.

И вот что тогда делать? Преодолеть водопад нереально. Вытащить корабль на сушу и протащить окольными путями? Это сколько же нужно тягловой силы, да и кто мне даст это сделать в чужой стране? Это здесь мне позволяют творить всё, что вздумается, видимо убедившись в результативности нововведений.

Я изучил карты внимательно ещё раз, но других водных путей не нашёл. А наземными смысла идти нет, потом всё равно нужно плыть на остров. Не вариант и вернуться в то покинутое нами лесное поселение. Местные не пойдут с насиженных мест, да и здесь уже заложена инфраструктура. Кажется, тупик. И прошло уже почти два года. Долгих местных года…

– Откуда ты берёшь все эти идеи? – спросила меня Накае, придя утром в мастерскую.

Я считал уже, наверное, десятый вариант, но самым реальным способом достичь острова, где теоретически могла быть Эльшепа, был только перелёт. Точнее таким же нереальным, как и остальные. Ибо я могу потратить всё жизнь, подбирая размах крыльев, их длину и прочие параметры. А ещё нужно как-то умудриться сделать профиль крыла одинаковым по всей длине. Сейчас просто нет таких технологий, а точные руки… Ахи заняты сбором фруктов. Лето в самом разгаре, теперь с подъёмниками можно не ждать, когда плоды сами упадут.

Дирижабли я отринул по той же причине отсутствия технологий. Не возможности получить гелий, а заполнять оболочку горячим воздухом это дерева для растопки не напасёшься, и оно съедает всю грузоподъёмность. Плюс нет такой хорошей ткани, и сильный ветер может утащить аппарат в неизвестном направлении. Но я продолжал думать об Эльшепе.

– В библиотеке наставника было много старых книг, – ответил я графине. – А я любил читать и хорошо запоминаю.

– Но почему никто не делал ничего подобного до тебя?

– Все привыкли жить, как есть. Плюс большинство того, что я делаю, идёт в разрез с религией.

– Да. Но с паром получилось убедить ахов, что это не он.

– С паром да, – согласился я. – Но ты не представляешь, сколько ещё всего можно сделать, если совсем забыть про запреты. Кстати, почему ты доверилась мне?

– А почему нет?

– Ну я раб.

– Все видят во мне правительницу, – фыркнула графиня. – А ты… Ты вроде бы признаёшь мою власть, но при этом не возвышаешь меня до небесного уровня. И Мейсё тебя любит. Хоть ты и не уделяешь ей почти никакого внимания.

– Я занят…

– Знаю. Но не отталкивай девочку.

– Не боишься, что скажут ахи?

– Нет, – заявила Накае. – В конце концов, я могу приказать. И у меня могут быть свои причуды.

– Тогда прикажи, – я посмотрел графине в глаза. – Пусть купцы поспрашивают о моих друзьях. Они сейчас рабы в разных селениях. Я хочу их выкупить.

Меха. Вот что при текущих технологиях и обилии дёгтя могут сделать местные ахи. Это мне надо. И новый уровень печей. В них будем плавить песок в стекло. А всем скажем, что это твёрдый воздух. Воздух же прозрачный. Вот. И выдуем банки для консервации фруктов. Иначе столько мы просто не сохраним до следующего лета, даже с учётом вырытого нового погреба.

Баночки кривенькие, не до конца прозрачные, но с широким горлом. Кипятим (обдаём водным дымом), запихиваем фрукты, какие целые, какие порезанные и заливаем кипятком. Вроде бы так нужно делать. А ещё компоты можно закрывать. Вместо крышек куски кожи, по горлу запечатанные дёгтем. И в погреб.

Фрукты собираются, продаются. Бафзимы тоже. Как живые, так уже и в виде мяса. Их стало меньше, спрос превышает предложение. Денег куры не клюют. Кур, кстати, у ахов нет. Хотя диких птиц они подстреливают. Но их яйца не едят. Мол мы же тоже яйца сносим, неправильно это будет.

Сами фрукты разные. В основном с большой косточкой внутри мясистого сочного плода. По вкусу есть похожие на абрикосы, есть на медовые груши. По цвету от оранжевых до тёмно-красных.

И вот всё это собирается. Складывается. Что-то съедается сразу, что-то увозится на продажу. Все при деле, все работают. И с окраины деревни от реки доносится визг пил, работающих с деревом и камнем. Хорошо!

Портит всё впечатление отсутствие канализации и присутствие кровососущих мелких насекомых в одежде. И если первое я могу сделать только для строений возле реки, то второе можно поправить кипячением одежды. Я такое уже делал. Начну с себя.

Ну и раз уж я показал стекло и не был за это побит палками, то я заказал ртуть. Хочу опять привязаться к человеческим единицам измерения.

И привязался. Весь процесс мне уже был известен, за атмосферное давления я вновь принял 750мм рт.ст. И дальше метр, килограмм через литр воды, минута через колебание маятника на верёвке и целый набор песочных часов. Фух, удовлетворение!

А дальше только расширение и внедрение всего задуманного. И поиск ахов, у которых тоже могут быть идеи. Желательно в химии.

Часть вторая. Глава 1

Часть вторая.

Глава 1.

Место действия: планета Ахов, независимая деревня Рютивакпию, ранее Сатацкое государство.

Время действия: 26-ой день 13-ого месяца лета 526-ого года по местному летоисчислению.

– Хамжю? – окликнули меня несмело запахами. – Это ты?

Я обернулся. Женщина, хотя скорее девушка, просто плохо выглядит. Тёмная сама, чёрная раковина, изучающий и полный надежды взгляд. Я её откуда то знаю.

– Хамжю! – девушка сделала неуверенный шаг мне навстречу.

– Шыж! – узнал я её.

И мгновенно сократил расстояние между нами, заключив её в объятия.

– Шыж! – повторил я. – Ах, спасибо тебе! Как ты?

– Хорошо, – начала плакать девушка. – Теперь, думаю, хорошо.

– Но откуда?

– Ты же сам просил купцов спрашивать о твоих друзьях, – ответил Рядс. Он, оказывается, тоже тут стоял.

– Да, но я не думал… Спасибо тебе!

– Это самое малое, что мы можем для тебя сделать.

– Я смотрю, – отступила от меня Шыж. – Ты и здесь на хорошем счету?

– Видимо, – чуть смущённо сказал я.

– Мне не сказали, куда меня ведут. Просто выкупили и повели.

– С тобой хорошо обращались? Там?

– Не очень. Но для рабыни обычно.

– Здесь тебе будет лучше, – заверил я давнюю подругу.

– Здесь нет рабства? – в глазах Шыж вспыхнули огоньки.

– Есть. И я пока формально тоже раб.

– Только формально, – к нам подошла графиня. – По факту… Не знаю какой у него статус.

– Мы с Шыж…, – начал было я.

– Да, девочка, тут тебе будет полегче. Хотя статус рабыни отменить не могу, слишком сильны обычаи. Хотя вот он пытается их сломать изо всех сил.

– А вы..? – вопросительно поглядела Шыж.

– Графиня Накае. Бывшая графиня. Сейчас дочь управляющего и по совместительству казначей.

– Хах, графиня.

– Что?

– Нет, ничего, простите.

– А! – тоже усмехнулась Накае. – Да, Хамжю умеет втираться в доверие знатных особ.

Дав Шыж отдохнуть вечер и ночь, я зашёл за ней утром. Поселили её в том пристрое, который я строил для себя. Я ночую в мастерской, так удобнее.

– Твой скейт, вот палки, – предоставил я средства передвижения.

– Не пешком? – обрадовалась Шыж. – Отлично!

– Вот новые дома. Здесь живут все те, кто ушёл из Сэхансы.

– Я слышала о мятежной деревне по соседству. Так это вы! Я могла бы догадаться, что ты приложил к этому руку.

– Немного. Ладно, много.

– Хорошо, что вам удалось отбиться, – Шыж вспоминала каково это передвигаться на скейте. – Но я боюсь, что в эту зиму не удастся.

– Почему? – спросил я.

– Теперь я могу всё сопоставить. Когда знаю, что ты здесь и был в Сэхансе. У армии герцога Аламёфа есть арбалеты и катапульты. Видимо те, которые делал ты и которые презентовал другому герцогу муж графини. По слухам герцог собирается направить сюда к вам армию в два-четыре-два-два-четыре ахов. Быстро всё здесь смять и пойти дальше на восток.

– Насколько эти слухи правдивы?

– Не могу знать. Но в полях так говорили.

– Хм, – задумался я. – С учётом всех женщин мы сможем собрать три-шесть-три-четыре ахов.

– Откуда столько? – удивилась Шыж. – Вроде бы деревня не настолько большая.

– Соседняя готова выступить на нашей стороне. Мы им сильно помогли в жару.

– Хорошо. Но это в четыре раза меньше, чем будет у Аламёфа. И у него твои арбалеты и катапульты.

– Это сильно усложняет дело. Нужно будет что-нибудь придумать.

– Уж будь так добр, – попросила Шыж. – Я не хочу опять становиться бесправной рабыней.

– Формально ты она и есть, – напомнил я.

– Ага. Качу на скейте, рассматривая деревню. Кстати, не вижу электричества.

– Не смог убедить Накае дать медяки на переплавку. И оно пока не особо нужно. Да, запомни: я назвал пар водным дымом для местных. Так обошёл запрет религии. А стекло твёрдым воздухом.

– Хитро!

– Насколько можно ей верить? – спросила меня вечером того же дня Накае на общем собрании руководителей деревни.

– Шыж незачем врать, – ответил я. – Она была со мной там на севере. Участвовала в построении поселения, пусть и не с самого начала.

– Четырёхкратное преимущество Аламёфа по силе это много, – сказал Уюхе. – Особенно учитывая у него катапульты и арбалеты.

– Опять отстаивать своё право на мнение, – сокрушённо покачал головой Рядс. – Никогда это не кончится.

– Никогда, – подтвердил я. – Пока мы будем слабее и торчать как заноза в задней части ноги у всех кто вокруг.

– И что делать?

– Нужно узнать какими путями пойдут части войск. Не сразу же все поднимутся из соседней деревни. Попробовать перехватить, разбить, пока они малочисленны.

– Да кто же тебе расскажет.

– Помнится, кто-то мне говорил, что за деньги ахи готовы резать кого угодно, – обратился я к Рядсу.

– Есть такое, – подтвердил тот. Остальные тоже кивнули.

– А денег у нас много. Раз не даёте переплавить медяки на мои эксперименты, так потратьте их на подкуп и шпионаж. Нам нужна информация. И мы не откажемся от наёмников.

– Наёмников? – уточнил Уюхе.

– Да, – ответил я. – Это ахи, которые за деньги будут воевать на нашей стороне. И, возможно, останутся у нас жить в дальнейшем. Пообещайте им крышу над головой. И поверх оплаты возможность забрать часть добычи с поверженных врагов.

– Это что-то новенькое. И очень похоже на предательство.

– А предателям доверять нельзя, – заявила Накае. – Даже если они выступают на нашей стороне.

– Придётся временно им довериться, – развёл я руками. – Ситуация у нас сложная.

Глава 2

Глава 2.

Место действия: планета Ахов, возле замка в деревне Сифодэ, Сатацкое государство.

Время действия: 7-ой день 1-ого месяца зимы 526-ого года по местному летоисчислению.

Когда-то эта деревня была крупным городом, и тут даже был центр графства. С тех времён здесь остался небольшой замок. И вот его мы три дня пытались штурмовать. Работали на опережение. Потому что по информации от подкупленных ахов именно здесь должны были собраться силы, которые потом пошли бы карать нас за объявление независимости. Слухи не врали. Ожидаемые войска сейчас стояли напротив и сбоку от нас. Также против нас с правого фланга был сам замок и его обороняющиеся. У нас свободен только отход назад. А это заведомый проигрыш. Сражение будем давать тут.

Мы ошиблись. Сильно ошиблись, посчитав, что сможем взять эту деревню. Ну как же, у нас и арбалеты, и катапульты, и тараны на паровых турбинных двигателях, представляющие собой трактор с металлической острой болвашкой спереди. Всё это мы массово производили всё оставшееся лето и всю осень.

Вот только мы не учли, что у обороняющихся сильно больший опыт в сражениях и тоже есть арбалеты. Но главное, их количество равно нашему, даже с учётом помощи жителей Фнэжсэюхкдию. И мы просто завязли. Быстро продвинулись в первый день и встали прямо у стен замка, да так и остались здесь. Даже окружить не смогли.

Нас просто закидывали стрелами сверху. Мы же, хоть и могли стрелять довольно точно, должны были выцеливать врагов, когда те появятся из-за укрытий. И получалось, что наших погибает двое, с их стороны один. Расчёт не в нашу пользу. А взять измором тоже не получилось.

И теперь предстояло решить, пытаться ли давать сражение против превосходящих в четыре раза сил соперника или сложить оружие и признать своё поражение, а вместе с ним вернуться в состав Сатацкого государства. Что будет с предводителями во втором случае додумывать особо не требовалось. И вот рядом с этими предводителями я сейчас и стоял.

– Всё пошло не так! – разъярённо кидалась запахами Накае. – Всё! И всё теперь придёт к тому, от чего мы ушли!

– Можно попробовать дать бой, – пытался успокоить дочь Уюхе.

– Очевидно же что мы проиграем!

– Да, только зря ахов угробим, – подтвердил я.

– Не хочу искать виновных, но во многом всё это результат твоих действий, Хамжю, – высказал витавшую в воздухе мысль Рядс.

А ведь он прав. Это я решил выполнить якобы возложенную на меня миссию. Это я показал новые устройства и способы производства. Это я подначил объявить независимость и убедил в этом больше тысячи ахов. И выходит, что именно из-за меня они сейчас либо лягут в землю, либо станут рабами в своём же государстве. И я не смогу с этим ничего сделать. Или могу?

– Я пойду сдаваться, – сказал я всем стоящим рядом. – Один. Я начал всё это, мне и заканчивать.

– Такой твой поступок не спасёт нас, – покачал головой Уюхе.

– Возможно не всех. Но хотя бы обычных ахов. А вы… Вы можете попробовать вновь сбежать. Не знаю куда и где вас примут.

Я оставил своих бывших владельцев, а нынче соратников думать над своими дальнейшими действиями и отправился пешком к врагам, подняв руки. Жест, одинаковый для всех разумных форм жизни. Хотелось бы верить.

– Кто такой? – остановил меня какой-то ах, когда я уже почти подошёл к вражескому войску.

– Виновник всего того, что здесь сейчас происходит.

– Как зовут?

– Хамжю.

– Стой здесь, о тебе доложат.

Он подозвал другого аха и тот неспешно, как полагается в этом мире, отправился вглубь строя. Ждать пришлось долго. Я окидывал взглядом этих ахов. Их много, они собраны, в руках арбалеты, мечи, короткие ножи. Прекрасное вооружение. Из защиты, правда, только кованная тонкая кираса.

– Командир просит его к себе, – взволнованно пахнул вернувшийся ах.

И мы поползли.

– Хамжю? – встретил нас возле большой палатки явно сам командир.

Его лицо мне было вроде бы знакомо. Или просто все ахи до сих пор для меня похожи.

– Да, – ответил я. – Так меня зовут.

– Третий раз. Третий.

– Насэк?

– Да. Не узнал?

– Не сразу, – признался я. – Рад встрече.

– Так уж и рад? – усмехнулся Насэк.

– В любом случае рад.

– Откуда ты здесь?

– Тогда после боя нас увели разбойники и попродавали в разные селения. Я оказался в Сэхансе. А потом закрутилась вся эта кутерьма со смертью короля, потом Тоётома… Я к тому времени уже показал свои знания и умения. Получил некоторое доверие. И сподвигнул на побег и объявление независимости. И я собственно что пришёл то… Мы не выстоим против вас. Опрометчиво было так думать. Я всё это начал. Мне за это и отвечать. Прошу пощади обычных ахов. А если сможешь, то как-нибудь не сильно наказывай руководителей.

– Опять ты за других просишь, – сказал Насэк. – Думаю если все сдадутся обычных жителей просто вернут домой. А вот с управляющими и прочими… Тут не мне решать.

– А кому?

– Герцогу Аламёфу.

– Что ж…

– Нам вновь предстоит с тобой путешествие, – Насэк подозвал к себе нескольких ахов. – Этот пойдёт в столицу к герцогу. Как зачинщик. Глаза с него не спускать. Держать рядом со мной. Враги сдадутся. Высших схватить, посадить под стражу до распоряжения герцога. Остальных распустить по домам. Тэко и Хиро встанут во главе возвращённых деревень, как и планировалось. Хиди, проследи за тем, чтобы местные не особо сопротивлялись. Тоже согласно ранее обговорённым вещам. Всё, идите забирайте то, что и так было нашим.

– Однажды вкусив власть над остальными ни один здравомыслящий ах не откажется более от неё, – убеждал меня Насэк по пути в столицу.

Идти было долго, почти месяц, а так как он сам велел держать меня радом с собой, то разговоры завязывались легко. Точнее всё началось с его распросов как мне удалось смастерить арбалеты и катапульты. И что за пышащие паром железные тележки пытались проломить ворота и стены замка. Насэк на водный дым не повёлся. Он не зря является командиром войска.

– Но не все такие, – перечил я.

– Ты на себя намекаешь? Но посмотри, ты опять вылез наверх. И даже не убавил от своего имени буквы став рабом.

– Я не знал, что это нужно делать. И я никуда не лез. Просто хотел спокойно жить.

– И что для тебя спокойная жизнь?

– Без войн, – сразу сказал я. – Возделывать поля, строить дома, растить детей, преображать этот мир, делая его удобнее, легче, понятнее.

– Но для этого нужна власть, – усмехнулся Насэк. – Чтобы тебе подчинялись, чтобы твои идеи воплощали. Особенно если они идут поперёк веры.

– Получается, что так. Но властью можно распоряжаться по-разному.

– Тот-то я смотрю, ты и распорядился.

– Мы просто оказались беззащитными. Что в первый раз, что сейчас.

– Таков мир, – повёл щупальцами Насэк. – Всегда есть кто-то сильнее тебя.

– Да, – согласился я. – Даже Сатаци оказались не самыми сильными.

– Да. Тацравы на востоке нас знатно потрепали. Даже умудрились отвоевать графтсво. Хюдов удалось удержать. И надо признать, во многом благодаря арбалетам и катапультам.

– Спасибо за признательность.

– Но, я думаю, Аламёф не учтёт эти твои заслуги и тебя всё же казнят.

– Обнадёжил, – расстроился я.

– Сам посуди, – вроде как извинялся Насэк. – Ты поднял бунт против устоявшихся традиций. И даже захотел отхватить ещё земель. Тут надо показать народу, что власть такое не прощает.

– Всё логично. Ничего не поделать. Лишь бы других не тронули.

– Тут обещать не могу. Если я своим словом прикажу как-нибудь спрятать графиню и её друзей в других деревнях, то испорчу свою репутацию.

– Согласен. И извини, я тебе её уже третий раз порчу.

– Пока только дважды, – поправил меня Насэк. – Вот в этот третий, надеюсь, мы до столицы доберёмся без происшествий. Да и в первый, если честно, я всё свалил на твоего брата. Мол, он ошибся с разведданными.

Не уверен, что в лексиконе ахов есть прямо слово «разведданные», но в мозгу у меня случился именно такой перевод. Это я заметил мельком, больше удивляясь тому, что Насэк действительно умён. Неплохо было бы узнать его собственные интересы и характер, я совершенно не хочу быть казнённым.

Это в прошлый раз, когда Рядс вёл меня в Сэхансу, я был удручён и медленно тупел. Сейчас я слушал, смотрел, думал. И времени у меня было достаточно.

– Ты оставишь меня в столице и сам пойдёшь на фронт? – спросил я Насэка в одно из утр, когда мы уже прошли три четверти пути.

– Нет, вряд ли, – ответил он.

– Почему?

– Есть более лучшие командиры. Я караю непокорных. Хотя возможно всё же пойду. На нас наседают со всех сторон.

– Да уж, надоели вы соседям.

– Иного ждать не приходится, – вздохнул Насэк. – Два-три года всех завоёвывать.

– Насколько я знаю, так живёт весь мир, – сказал я.

– В целом да.

– Видимо вы ещё чем-то их обидели.

– Видимо.

– Король Нысьбоф был плохим? – спросил я напрямую.

– Ну уж вряд ли хорошим, – тихо ответил Насэк голосом.

– И для соседей, и для своих?

– Я думаю для всех.

– А как герцог Аламёф?

– Сам как думаешь? – всё так же еле слышно спросил Насэк. – Хороший ли тот ах, который убил своего брата?

– В моих понятиях однозначно нет, – ответил я. – Но тогда почему ты ему служишь?

– А у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда.

– Да, опять же посмотри на себя.

– Я хотя бы попытался, – нагло заявил я.

– И результат? – усмехнулся Насэк. – Идёшь на казнь.

– Пока только иду. И в предыдущие разы я не учёл всех факторов.

– Говоришь так, как будто будут ещё попытки.

– Вполне может быть. Что, если я сделаю для герцога те железные штуки для пробивания стен? Или просто плюющиеся огнём на шесть пезасов?

– Это ими ты тогда навёл ужас в Дюйбимте? – в голосе Насэка появился интерес.

– Ага, – ответил я. – Тебе всего лишь нужно сказать герцогу, что ты видел эти штуки. Про пар умолчи. А уж как стать во главе такого войска сам придумаешь.

– Уж больно красиво ты говоришь.

– Значит, это ты разводишь беспорядки в моей стране, – строго спросил герцог Аламёф, стоя на импровизированном троне.

Мы были во дворце, в столице. Меня провели длинной галереей, потом мы вошли внутрь и миновали несколько десятков мелких комнат, прежде чем оказаться в тронном зале. Кроме самого герцога были ещё два напыщенных стража с мечами, собственно я, приведший меня Насэк и Юлсё.

Эту чёрно-красную я узнал сразу, не зря столько времени на мозг капала своим нытьём. Она меня узнала тоже. Но мы сделали вид, что незнакомы. Интересно, что она здесь делает. Досталась в наследство герцогу от короля?

– Выходит, что так, – сказал я.

– Понимаешь, какое наказание тебя ждёт? – спросил герцог.

– Я думал вас впечатлили мои придумки и механизмы.

– От них есть польза. Но мы и без тебя всё сумеем.

– У вас получилось изготавливать металлическую тетиву? Тросы?

– Сообразим, – зло пахнул Аламёф.

– Это займёт время, – я наглел. – А с моей помощью вы сделаете это быстрее. И можно придумать ещё что-нибудь. Мы в деревеньке смогли создать то, с чем вы не сразу справились. Представьте, чего можно достичь, имея ресурсы всей страны! Какими темпами получится захватывать соседей!

Про соседей герцогу понравилось. И он обещал подумать. А пока определил меня в подвал в одиночную камеру с тлеющей свёчой.

Астолюбие герцога взяло верх. Насэк был прав, однажды попробовав править, ахи уже не желают отказываться от этого и стараются занять как можно более высокое положение. А что лучше отражает его как не количество земель в стране, которой ты управляешь?

Мне было велено делать арбалеты, катапульты и те чудные самоходные железные аппараты для таранов стен. Я же сказал, немного слукавив, что не всё умею сам и не всё помню и мне нужны те самые ахи, с которыми я всё делал. Особенно если делать тараны. У нас, врал я, потому и не получилось взять замок, так как я без своих прежних товарищей не смог сделать всё правильно. И Аламёфу будет удобно всех держать под контролем в одном месте. И убить всех одним махом в случае чего. Герцог велел доставить в столицу всех, кого мне нужно. Но держать нас под постоянным надзором. Главным надзирателем был назначен Насэк. Что меня вполне устраивало.

Итого я составил список ахов, куда входили: Накае с её детьми, Рядс со своей женой и детьми, Уюхе, Хим с семьёй, а также все те, кто был со мной в том северном поселении. В сумме тридцать одно имя.

Глава 3

Глава 3.

Место действия: Лиспалаж, столица Сатацкого государства.

Время действия: 12-ый день 4-ого месяца зимы 526-ого года по местному летоисчислению.

Найти получилось не всех. По странному стечению обстоятельств самые последние приобретённый тогда мной рабы оказались на территории, принадлежащей другому брату. Зато Есы, Чху и Ойж были уже здесь. Шыж искать не пришлось, она была с Накае. Юлсё ошивалась во дворце. Вчера последним доставили Элджа.

– Я такого насмотрелся, – сказал он мне сегодня утром. – Ахи на границах совсем не чтят религию, творят насилие и непотребства. На их фоне твоё попрание устоев это детские шалости.

Элдж выглядел хуже всех. Видимо его не повезло оказаться у жестокого хозяина.

К текущему моменту я уже поставил печи для плавки железа и вовсю снабжал армию Аламёфа проволокой для арбалетов и тросами для катапульт. Также я подготовил всё для сборки железного монстра. Герцог торопил, но я ссылался на то, что мне нужно дождаться все своих специалистов, только они помнят, как правильно всё собрать и проверить. Зима длинная, говорил я, успеем. И нанести мощный удар по уже вымотанному врагу будет даже эффективнее. Герцог соглашался.

Аламёф не покидал столицу. Все военные действия шли без его присутствия, только постоянный поток вестников приносил ему новости и уносил приказы к границам. Помогающие мне ахи из местных ворчали, что так войны не ведутся, правитель должен быть на передовой, а не сидеть в тёплом замке в окружении красивых женщин и прихвостней. Я же тоже желал бы отсутствия герцога в столице.

Потому что в моей раковине вновь зародилась безумная идея. Не от хорошей жизни. Ведь было понятно, что как только местные научатся воспроизводить мои действия с металлом, нас просто убьют. Причём, скорее всего, показательно. Нельзя прощать бунтарей.

Все запчасти были готовы. Только собирай. Двутавры для рамы. Доски для обшивки корпуса в два слоя. Кованые листы рессор. Максимально круглые в сечении валы приводов. Корпуса для четырёх турбин, крыльчатки и трубки для них. Россыпь клёпок и гвоздей для скрепления. Всё это громоздилось и валялось здесь на окраине столицы возле мастерской. Тут же жили и мы. Исключение составлял Насэк со своей семьёй. Которого я ежедневно аккуратно обрабатывал психологически, показывая какой герцог плохой. Насэк думал, но инерция привычки не позволяла что-то изменить. Но каждый приведённый мой товарищ, радостно бросающийся в мои объятия и с энтузиазмом приступающий к работе, подламывал его уверенность в правильности текущей жизни.

И вот, наконец-то, сегодня герцог Аламёф уезжает на южную границу вступать в права владения каким-то захваченным городом. Он должен будет красиво в него войти, показывая кто новый хозяин. А мы…

Конечно же остаёмся здесь на окраине Лиспалажа. И с самого раннего следующего утра активно начинаем собирать два грузовика. По-другому я их назвать не могу.

Около девяти пезасов длины. Три оси, две задние близко друг к другу, на средней висят две турбины на одном валу. Сами оси это не толстые двутавры, подвешенные на рессорах. Есть варианты и их жёсткого закрепления к раме в случае поломок. Рама прямоугольной формы, вверх по углам и в нескольких местах по бортам её продолжения, к которым крепится деревянная обшивка. Получается с виду обшитый деревом автобус на больших вынесенных вбок металлических колёсах с грунтозацепами. Над передней осью посередине место водителя. Рычагом можно поворачивать колёса, смещая массивную балку. Тянуть рычаг управления к турбинам я посчитал слишком сложным, перед средней осью место кочегара, назовём его так. Он или она будут следить за наличием дров под котлом и управлять задвижкой, регулируя подачу пара к турбинам. Всё остальное место для пассажиров и груза.

Аламёф весьма расточительный герцог. Но при этом властный. Если сказать что он велел доставить два мешка зерна к нам в мастерскую, никто и не подумает сомневаться. Так мы сделали запасы еды, семян, руды и инструмента. Которые будут загружены в два грузовика. Если помнить, что налас это приблизительно килограмм, то груза у нас с собой шестнадцать тонн. Из них одиннадцать это еда. И сверху замотанная в шкуры и залепленная дёгтем небольшая глиняная чаша с ртутью.

Сборка и проверка грузовиков заняли тридцать один день. Для всех жителей была сочинена сказка, что мы отправляемся вслед за герцогом додавливать врага и все эти запасы нам просто необходимы. И опять же никто не засомневался.

Но без Насэка у нас ничего бы не вышло. Он всё больше проникался нашими идеями, нашим желанием свободы и жизни по своим правилам. Здесь его ничего не держало. С нами он мог остаться командиром войска, но хотя бы знать, за что он борется. Ну и быть главным в армии, чего уж таить. Он был нужен нам, мы давали ему осязаемые цели и новые впечатления. Ну и плюс мы с ним встречались уже трижды, я немножко надавил на то, что это знак Аха.

Одиннадцатого числа пятого месяца зимы мы заползли в грузовики, закрыли задние двери и грохоча на всю округу двинулись в путь. Больше всего мои опасения вызывали крепления колёс к осям, но мы взяли с собой запчасти: россыпь керамических подшипников, запасные оси, кувалды, запас дёготно-жировой смазки.

– Нужно забрать с собой Юлсё, – сказал я Насэку.

– Кого? – не понял он.

– Чёрно-красную рабыню, что постоянно рядом с герцогом.

– Зачем она тебе? Это его собственность.

– Она из наших.

– Да бафзимов подхвостник…, – выругался Насэк. – Точно. Она же была с вами, как я мог забыть. Проверю, взял ли её с собой Аламёф.

Оказалось, что нет. Под каким предлогом Насэк вывел её из дворца неизвестно, но Юлсё отправилась с нами. Молчаливая, но воодушевлённая.

Наш путь лежал сейчас на восток, действительно вслед за герцогом. Но вот только он потом свернул на юг, а мы поедем на север. Нашей конечной точкой пути должно стать то самое поселение в лесу на берегу реки, откуда Насэк нас и забрал. Он знал дорогу. Я знал, что никто не подумает, что мы могли туда вернуться. А для нас там было известное место. Мы знали расположение ресурсов, местность. Оставался лишь вопрос как протащить грузовики до самого конца через лес. Но об этом подумаем позже.

Грузовики могли идти явно очень быстро. Но я боялся повредить их на кочках дорог, хоть они и были скрыты уже выпавшим снегом. Ещё рулевая балка была рассчитана мною неверно и в поворотах передние колёса шли плугом, повышая нагрузку на всю конструкцию. На второй день левое колесо сломало крепление. Пришлось останавливаться для ремонта и замены оси. Дальше я работал рычагом руления более плавно, и больше таких поломок не случалось.

В один вечер мы застряли в ложбине в грязной колее в обильный снегопад. Хорошо это был передний грузовик. Мы аккуратно уткнулись вторым ему в хвост и, помогая руками, вытолкали его.

Мы не останавливались в деревнях и городах, проезжая их насквозь, справедливо опасаясь как вопросов жителей, так и возможного нападения. Потому что местные, завидев две большие громыхающие конструкции с вырывающимся вверх паром, в ужасе жались к домам. Но были и те, кто хватался за колья и луки. А стёкол у нас не было. Просто дырки между досками для обзора. Спереди так вообще огромный прогал. Однако в ход никто оружие не пускал.

Ночевали прямо на дороге в грузовиках, поочерёдно неся дозор. Выли эдмихи, урчал в лесах кто-то ещё. Но животные опасались нападь на неизвестную конструкцию. Да и зима, по сути, только началась, они не были сильно голодными.

Чем севернее мы забирались, тем больше было снега. Его даже приходилось выбрасывать из салона грузовиков. Чтобы поддерживать прежнюю скорость, приходилось давать больше пара на турбины. В один день лопнула одна из подводящих пар трубок. Шыж получила ожог руки. Возможно у неё останется шрам.

Мощность турбины снизилась, но запас ещё был. Страшнее было то, что нам нужно было пройти по территории брата Аламёфа. И полями не сократить. Рано или поздно они заканчиваются лесом.

Встречающиеся на дороге путники и купцы в ужасе жались к обочинам при виде нас. Деревни и города мы объезжали по краю стараясь быть минимально замеченными. Но от нас стоял такой грохот, что это было трудно осуществить. Спасала скорость раза в два быстрее бафзимов. Даже те, кто собирался на нас напасть, банально за нами не успевали. А здесь, на враждебной территории, таких было достаточно много. Причём, как и везде, это были оставленные на хозяйстве женщины и дети. Мужчины были на войне.

Но вот мне показалось, что я знаю эту местность.

– Дюйбимт, – подтвердил Насэк. – Осталось немного.

Мы перевалили через холм и западным краем миновали селение, где некогда я жил и откуда началась вся эта история. А вот здесь нужно бы свернуть направо. Но вне дороги было много снега, а деревья росли достаточно близко друг к другу. Мы проехали чуть дальше в поисках поляны и нашли её. Рискнув, свернули в сугробы. Грузовики, трясясь и рыхля снег, понемногу продвигались вперёд. Где-то поодиночке, где-то помогая друг другу.

Но, в конце концов, они всё же застряли намертво. Шёл девятнадцатый день шестого месяца зимы. Мы уже помнили, куда идти дальше. День пути через лес и поляну. Но по снегу и с детьми будет два. С ночёвкой прямо в лесу у костра. Заберём всё самое необходимое, семена, инструменты. Потом вернёмся разобрать грузовики. Вряд ли кто-то из соседних деревень пойдёт по нашему следу. А даже если пойдут, вытащить их нет никакой возможности.

Ночь была холодной. Особенно для Накае и её родных. В степи только ветер, здесь же мороз в своей полной власти. А ещё ведь предстоит делать себе жилища. Я надеялся, что никто не замёрзнет насмерть. Ведь могут же ахи не болеть от сырости, чего бы и морозам не противиться?

К концу следующего дня мы уже были уставшими. Даже просто ехать на грузовиках всё равно тяжело. А уж идти сквозь заснеженный лес тем более. У меня в мыслях крутился лишь долгожданный отдых и еда. Которая вдруг стала заканчиваться, и её пришлось экономить. Я не рассчитал, что в холода её нужно больше. Есть хотелось настолько сильно, что мне почудился запах жареного мяса. Такого сочного с приправами и чуть поджаристого.

– Мясом пахнет, – сказал Насэк.

Значит, мне не показалось? А вон и дымок поверх деревьев. Кто-то поселился в покинутом поселении? Я велел достать мечи и арбалеты. Хотя боевые единицы из нас такие себе. Голодные, замёрзшие, еле волочащие ногу.

Последние деревья расступились перед западным валом поселения. Запах был отчётливый, дымок поднимался не один, а… Я насчитал семь струй. И медленно стал подниматься на вал. А едва достигнув вершины, встал как вкопанный.

Я видел пустое пространство впереди и слева. А за ним домики. Приземистые, кривенькие, бревёнчатые. Высокий остов бывшей церкви справа. Ещё строения дальше. И… Корабль на пристани! Вмёрзший в лёд, но корабль! Тот самый!

Не помня себя и забыв об усталости, я рванул вниз к домам, обходя их со стороны реки. И навстречу мне от промышленных построек вышел…

– Стой, ты кто такой! – резко рявкнул Бёзе. Это был именно он.

– Это я, – ответил я и сбросил с раковины шубу.

– Хамжю!? Ах пощади мою душу! Хамжю!

Бёзе бросил на землю какие-то деревяшки и быстро подполз ко мне. Внимательно рассмотрел, потом одним глазом поглядел мне за спину.

– Кто это с тобой?

– Это наши. И не наши. Но они свои.

– Да как? Стой! Хотя нет! Хотя стой! – Бёзе запутался в словах. – Я позову всех!

Он ушёл к домам, а ко мне подползли остальные путешественники.

– Скажи, что я не сплю, – попросила Юлсё. – Что здесь наши.

Но мне не пришлось ничего говорить. В лёгких онучах, нараспашку ко мне не ползла, летела Эльшепа. И, чуть не сбив меня на землю, обняла до хруста в раковине. Наши разговорные и слышательные щупальца сплелись в замысловатые узлы.

– Хамжю…

– Эль…

Поодаль Чху также висела на Мле.

– Я всё понимаю, радость и всё такое, но не желаете ли пройти в тепло? – кто-то подошёл справа.

– Да, ты прав, – с невероятным усилием воли я расцепился с Эльшепой и посмотрел на говорящего. – Хююмаж?!

– Да. Это я.

– Но что ты здесь делаешь?

– Мы всё расскажем друг другу. Но позже. Поешьте, согрейтесь. И завтра утром.

– И завтра утром, – согласился я.

Утром мы собрались внутри остова церкви. Сюда не задувал ветер, горел очаг, и почти не было снега. А самое главное мы все смогли уместиться. Частично мы, пришедшие, уже знали события, произошедшие после нашего ухода. Ибо попробуй, удержись от разговоров. Но информация была отрывочной. Мы с Эльшепой больше наслаждались друг другом чем разговаривали. Так что я почти ничего не знал. Увидел только, что Рюмлю сильно подросла и сразу меня узнала. Обнять дочку было наивысшим счастьем.

– Когда вы ушли, – начала Эльшепа, встав в центре бывшей церкви. – Я не могла поверить, что всё вот так закончится. Что нам придётся искать новое место для жизни. Да и где этот эдмихов остров неизвестно. Поди, найди его да ещё в холодных водах. И я сказала возвращаться. Со мной почти не спорили. Мы подождали несколько дней, опасаясь отряда зачистки. Но никто не пришёл.

– Я не видел смысла в этом, – вклинился Насэк. – Хамжю всё спалил.

– Ты тот самый?

– Спокойно, – поднял я руки. – Он теперь с нами. Такие вот повороты судьбы.

– Тебе виднее, – всё ещё жёстко сказала Эльшепа. – Мы разгребли завалы и пепелища и построили новые дома. Запасы у нас были, пережить зиму не составило большого труда. Потом мы восстановили почти всё, что мы до этого с вами строили. Доски всё ещё получались ровными. А вот стекло сделать не вышло, печь рушилась. Мы что-то забыли. Как и то, как сделать церковь высокой. Просто расчистили здесь внутри. Весной поплыли к Хююмажу. А он нас ждал. И не один.

– Да, – взял слово тёмно-тёмно-зелёный. – Заигрался я в твои кости, Хамжю. В прямом смысле слова. Королю кто-то нашептал, что я отдаю ему не всё положенное. Хотя я по твоему совету честно оставлял себе только четверть дохода. Но до моих конкурентов дошли слухи о том, что я связался с ахами, которые плавают по воде. И как я не пытался всё это опровергнуть или убедить, что неважно как прибывает товар, ничего не помогало. И король разозлился. Я попал в опалу. Хорошо до прихода твоей жены оставалось всего ничего, удалось пересидеть и, скрываясь, добраться до берега. Торговли, как ты понимаешь, не получилось. Я взял на себя наглость уйти вместе с семьёй, потом познакомишься, вон они скромно стоят.

– Ну а дальше мы просто жили в изоляции, довольствуясь тем, что уже есть, – снова взяла слово Эльшепа. – Не так уж плохо.

– Ну а мы…, – я рассказал о своих приключениях. – К сожалению не всех удалось найти и вернуть. И, надеюсь, вы не прогоните моих новых знакомых. Они мне очень помогли. И пострадали из-за меня.

– Под твою ответственность.

– Конечно.

Глава 4

Глава 4.

Место действия: поселение в северных лесах на территории, не принадлежащей ни одному государству.

Время действия: 22-ой день 6-ого месяца зимы 526-ого года по местному летоисчислению.

– Юлсё рассказала тебе, что с ней было за время жизни в столице? – спросила меня ночью Эльшепа.

– Нет, – ответил я. – Но не думаю, что что-то сильно хорошее.

– Так и есть. Для короля она была диковинной игрушкой. А герцог пользовал её. И давал другим в качестве награды.

– Бедная девочка.

– Она хочет мстить и убивать их всех.

– Понимаю, – сказал я.

– Это мы виноваты в такой её судьбе, – посмотрела в темноте на меня Эльшепа. – Понимаешь? Мы!

– Можно сколько угодно винить себя. Но каждое наше действие меняет этот мир или мысли других ахов. По-другому только жить, как жили сотни лет до этого. Но жизнь ли это?

– Это тяжело принять. Взвалить на себя ответственность за других. За всё это.

– Сдаваться поздно. Только вперёд, только меняя всё вокруг и всех, мы сможем сделать этот мир лучше и безопаснее.

– Как? – спросила Эльшепа.

– Есть идеи, – ответил я.

– Предыдущие чуть не привели нас к гибели.

– Я осознал ошибки. Будем осмотрительнее. А Юлсё скажи, что я сделаю всё, чтобы её месть свершилась.

– Кстати об осмотрительности. Мы совершенно о ней забыли.

– Ой. Будет ребёнок? – я даже обрадовался.

– Весьма вероятно, – улыбнулась запахами Эльшепа.

Нужно было построить ещё четыре дома. Без нас в них не было необходимости. Зимой это было сложно. Но вполне возможно. Надо только расчистить площадки от снега. А он как раз сегодня решил валить стеной. Ничего, ты не вечен, мы подождём. Даже лучше, засыплет следы от грузовиков сюда. Если всё же кто-то решит их поискать. Но оборону потом нужно будет выставить. Без неё всё же никуда. И подумать, что делать дальше. Вариться в собственном соку нехорошо. Торговать с Сатаци и другой бывшей их частью не вариант. А вот с Фисилхипами можно попробовать. Они близко, мы у них уже были. Или разведать обстановку у Хюдов. Если от них что-нибудь осталось. Нам остро понадобятся овощи и фрукты. Окружающий лес не даст всего объёма для возросшего с нашим возвращением населения.

Утром, собираясь расчищать площадки под новые дома, я застал Элджа возле остова церкви.

– Мы отстроим её заново, – сказал я.

– Зачем? – спросил он, повернувшись ко мне.

– Хочешь на новом месте? Хорошо.

– Нет. Зачем вообще строить церкви?

– Ты же бывший священник…

– Бывший, – выделил это слово Элдж. – Именно. Какой смысл в религии, если никто не живёт по ней? Ахи убивают друг друга, грабят, врут. Ты, уж извини, тоже попираешь запреты. Так для чего она?

– Не путай совесть и религию, – сказал я. – Есть немало ахов, которые живут по заветам. И им нужны места, где они бы смогли излить свои мысли, поговорить с Ахом.

– Если он вообще есть.

– Есть. И мы его творения. И должны быть достойными его.

– Ты вновь говоришь, что если мы созданы по его образу и подобию, то и можем всё то же, что и он.

– Верно, – качнул я щупальцами, – Просто мы ещё не всё умеем. Мы по сравнению с ним неразумные дети. Но должны учиться. И однажды встать рядом с ним.

– Пахнет очень логично, – в глазах Элджа вновь забрезжила надежда. – Может ты и прав. Но с тобой многие не согласятся. И будут опять мешать.

– Поэтому нужно продумать надёжную оборону. Но сначала давай построим нам дома.

Как и предполагалось основной проблемой зимой стал дефицит овощей и фруктов. Никто здесь не ждал нашего возвращения. Пришлось всё растягивать. С мясом же проблем не было. Олени водились по-прежнему в изобилии, хоть и уходили всё дальше. Мы действовали осмотрительно и ни разу не столкнулись с бюфхюбном, но пересеклись дважды с эдмихами. Одного убили, остальные почтительно держались на расстоянии. Животные быстро поняли, что не стоит лезть на рожон.

Хорошо решала проблему с провизией рыба. Те из нас, кто ещё ни разу её не пробовал, прошли путь от отрицания, принятия необходимости и восторга от вкуса. Также новеньких научили обливаться горячей водой в бане на берегу реки и кипятить одежду. Быт наладился, мелкие насекомые перестали донимать своими укусами.

Было относительно тяжело разобрать грузовики. Неясно приходил ли кто к ним, но они отстояли целыми пару месяцев. На скейтах без колёсиков, по-зимнему, мы пробились к ним от поселения, разобрали обшивку из досок, забрали остатки груза. Чуть сложнее вышло с осями, колёсами и двигателями. А вот для разборки кузова пришлось построить рядом печи для нагрева предварительно отлитых кувалд. Они нагревались до красна, прикладывались к заклёпкам, соединяющим балки кузова, те тоже грелись и их сбивали стальным топором. Долго, шумно. Но мы это сделали. Всё было перенесено.

Остальную часть зимы мы рыли канавы вокруг поселения, возводили земляные валы, валили деревья так, что при всём желании не пройти. Только с западной стороны. Да, это мешало и нам. Пришлось оставить несколько менее защищённых мест, соорудить переносные мостки, пандусы, чтобы всё это преодолевать во время охоты. И ежедневно выставлять наблюдателей. Враги тоже могут быть умными. Но никто к нам не пришёл. А я восстановил мерники длины, веса и набор песочных часов.

И ещё у нас с Эльшепой родился сын. Интересно, что цвет его раковины оказался оранжевым. Как чудно играют гены. Сына назвали Пайэб. Немного в честь нашего погибшего товарища.

И вот наступил новый год, а вместе с ним и календарная весна. До природной ещё семь месяцев. Но оранжевое солнышко уже греет, снег оседает. Пора думать о том, с кем сторговаться по поводу овощей и фруктов. И что мы можем предложить взамен. Продавать оружие не хотелось, оно может быть использовано против нас. Отлитые толстые кованые кирасы тоже. Можно попробовать инструменты. У Сатаци это было ходовым товаром. Ну и по классике доски. Что ж.

Мы отлили и отковали топоры, лопаты, грабли. Из крупного инструмента плуги и бороны, которые можно цеплять к бафзимам. Напилили досок. И, выждав, как весь лёд на реке вскроется и пройдёт вниз по течению, загрузили корабль. Мы пойдём на запад к Фисилхипам вверх по реке. И остановимся в первом же прибрежном поселении. И будем торговать прямо с корабля. Пора приучать местных к инновациям. Ибо нам всё равно никто не поверит, что мы торговцы из соседних стран. Мы слишком разных цветов, а если взять только жёлтых, то все знают, что Сатаци не торгуют. Если испугаются и откажутся, мы просто поплывём дальше.

Испугались. Очень испугались.

В тот самый первый раз мы проходили мимо поселений ночью, и было непонятен их размер. Сейчас же оказалось, что вот эти шесть домиков и чуть больше хозяйственных построек и есть всё поселение. Но даже у них были луки и мечи. Стрелять, правда, они сразу не стали. Да и вряд ли бы смогли нанести вред. Корабль обшит толстыми досками, сантиметров пять. На нас кирасы, а под ними плотная одежда. Мы не настолько дураки, чтобы идти в чужие земли без защиты. Ну и арбалеты мы тоже захватили с собой. Возможно, местных сдерживало и наличие на краю борта Юлсё. Она не могла не поплыть с нами к своим чёрно-красным. Надеялась спросить про своего отца и передать ему весточку. Обещала не выдавать наше местоположение.

– Мы пришли торговать! – крикнула Юлсё с корабля. – Не бойтесь! Мы не причиним вам вреда, если вы не будете причинять его нам! Позвольте показать наши товары!

Я же напряжённо смотрел на восьмерых лучников. По идее, если они достаточно меткие, мы можем получить по стреле в голову. Но и мы можем ответить.

– Нам не нужен конфликт! – продолжила Юлсё. – У нас есть доски. Очень хорошие доски. И очень качественные инструменты. Отложите оружие подальше и мы вам всё покажем.

– Убирайтесь! – крикнули нам в ответ. – Нам не нужны товары от тех, кто передвигается по воде!

– Разве у вас всё есть? – вступил в разговор я. – Ничего не нужно?

– Не от вас!

– Тогда мы отправимся дальше. И кто-то из других поселений рискнёт поторговать с нами. И получит всё интересное, новое и лучшее. А вы потом будете жалеть, когда ваши соседи будут обшивать дома досками и ездить на телегах, запряжённых лучшими бафзимами.

В стоящих на берегу поселилось сомнение. Двое опустили луки и зашептались.

– У нас не особо много денег, – крикнули нам в итоге.

– Мы можем осуществить прямой обмен, – ответил я. – Что у вас есть?

– Ничего. Мы добываем глину, у нас ничего нет.

Я ещё раз внимательно осмотрел поселение. Да, действительно. Шесть обычных низеньких домиков, огородики на задах, выемка в берегу, где видимо и добывают эту самую глину.

– Для начала неплохо, – крикнул я. – Но к вам же приезжают её забирать? Можно сделать обмен через них.

– Боюсь, они не согласятся торговать с вами!

– А вы им не рассказывайте. И хватит уже кричать, давайте мы уже сойдём на берег, уберите оружие.

Местные переглянулись и опустили луки. Мы же откинули часть борта, выставили сбитые из толстых досок сходни и выкатили небольшие ручные двухколёсные тележки. В них лежал инструмент.

– Вы уже вспахали землю? – спросил я, кивая на грустного одинокого бафзима, пасущегося в стороне.

– Ещё нет, – ответил местный. – Земля ещё холодная.

– Я могу показать, насколько лучше с этим справляется наш плуг?

Получив разрешение, мы вытащили плуг, местные запрягли бафзима. И воочию убедились, что хоть ему и стало тяжелее, но земля пропахивалась значительно глубже и заодно переворачивалась, являя взгляду червяков и хороший плодородный слой. И интерес стал побеждать опасения. А Элдж потихоньку разговаривал с женщинами, рассказывая о нашей новой религии, где все запреты по использованию сил природы выдуманы нами самими, Ах же дал нам всё не просто так.

В Хасадкэми, так называлось это поселение, действительно не было ничего кроме глины. Но она была лучше, чем у нас. Лучше мялась, содержала меньше примесей. Можно было взять часть на обмен.

Весь день мы потратили на обсуждение курса этого самого обмена, убеждали местных, спрашивали про соседние поселения. Постепенно их настороженность таяла, но ночевать мы всё же предпочли на корабле. А утром устно договорились, что они запросят овощи, фрукты и железо у приезжающих к ним купцов, покажут им наши инструменты и доски. Мы оставили им некоторое количество в обмен на глину и обещали заглянуть через месяц. В ожидании вспахали свои поля, у нас дело шло легче, всё же эфазы эффективнее бафзимов. Я планировал вообще перейти на трактора, но пока берёг железо.

И вот мы вернулись в Хасадкэми. С опаской, с арбалетами наготове, на закате. Но нас встретил радушно. Плуги понравились купцам. Что не говори, а мир здесь ещё аграрный. И в этом есть плюсы: можно без особых усилий сделать качественный скачок в области сельского хозяйства высвободив рабочую силу. А уж если перейти на трёхпольную систему… Места много. Этому поселению вообще клочка земли будет достаточно.

Интересно, что и тут, и у Сатаци есть мелкие деревеньки. Будучи ещё в Дюйбимте я не слышал о таких. Яви рассказал, что мой отец и мой дед старались укрупнять поселения, чтобы было легче обороняться и управлять ахами. Что ж, в этом есть логика. Некая централизация государства. Правильно ли это, я не знаю.

К лету обмен с Хасадкэми стал регулярным. Мы плавали к ним каждую неделю. Они радовались, что их Ахом забытое место стали чаще посещать купцы, они сами смогли съездить к соседям в гости и поторговать, у них в карманах стали оседать деньги. Их поселение стало перевалочным пунктом, транзитной станцией. Пока все были довольны.

А летом мы пригласили одну семью к нам на экскурсию. Мужчина, женщина и двое ребятишек. Плыли они, вжавшись в борт, но у детей в глазах были искорки любопытства. Как же: что-то, сделанное руками, несёт их по воде, они не тонут и Ах не мечет молнии с неба. Ну, по крайней мере, прямо сейчас. Грозы то случались регулярно.

Вообще здесь очень хорошее географическое расположение. Чёткие времена года, плодородная земля, густые леса, гасящие в себе ветер. Даже жёлтые прониклись местной красотой и величием после своих степей. Хотя я, честно признаться, немного скучал по весенней степи, когда до горизонта бескрайне цвели травы.

Гостям из Хасадкэми предстоял стресс и после схождения на берег. И эфазы были меньшим из них. Подумаешь, одомашненные животные. Можно уложить в раковине. Но вот стёкла в домах и уж тем более в церкви, чей шпиль высится над всем поселением! Это уже богохульство! А ещё рыба на ужин! Какой кошмар! Изуверы, вероотступники!

Но это в первый день по приезду. А во второй уже выясняется, что всё это очень удобно, практично, в церкви невероятно светло, а паровые турбины позволяют делать все эти ровные доски и точные инструменты, которые в свою очередь позволяют лучше делать обувь, обрабатывать шкуры и всё в целом облегчает жизнь и делает её комфортнее.

Принимать ванную и мыться в бане гости всё-таки отказались. Но вкусили удовольствие опереться гребнем раковины в щель между производственными строениями и, разгрузив ногу, наслаждаться видом текущей реки и леса за ней, слушать пение птиц, визг пил и ржание эфаз.

Семена сомнений и новых веяний были отправлены домой. Когда они прорастут и прорастут ли неизвестно.

Оказалось, что уже поздней осенью.

Мы собрали хороший урожай у себя, запаслись семенами на следующие года, теперь практически не понадобится закупать овощи на стороне. Закатали в банки запасы, технология была опробована ещё у Сатаци. Приготовили арбалеты, кирасы и кожаные тяжёлые шлемы для возможных зимних боевых действий.

И тут Хасадкэми попросились переехать к нам. Они больше не хотели быть частью Стэнцев, так теперь называлась та часть страны, которая образовалась после разделения Фафлара. Да, его тоже постигла та же участь, что и все остальные страны после смерти правителя. Глупое, по моему мнению, правило. Привычное для этого мира, не позволяющее какой-либо стране стать слишком крупной. Юлсё из-за этого не удалось отправить весточку отцу, он остался на территории, которая унаследовала изначальное название.

Итак, жители Хасадкэми не хотели участвовать в войнах Стэнцы. Они увидели, что можно жить хорошо, и им для этого совсем не нужен их граф. И совершенно не желали умирать за него. А мне некуда было их поселить. В теории можно было расчистить место и построить дома. Да даже на практике это было не сложно.

– Нельзя бросать Хасадкэми, – говорил я управляющему Екагу. – Всё, что вы получили за этот год, вышло именно из-за того, что вы были здесь. Покинув поселение и поселившись у нас, мы потеряем возможность торговли. Сейчас поставки уже налажены. И мы можем их расширить. В одиночку, живя только у нас, всё разрушится. Мы не настолько сильны, чтобы полностью себя обеспечивать.

– Но мы не хотим идти на войну. У нас осталось только пятеро воинов, – горестно отвечал он мне.

– Не нужно никуда идти.

– Если мы не пойдём сами, за нами отправят отряд.

– Ради пяти воинов? Сомневаюсь.

– Может быть ты и прав, – неуверенно сказал Екаг. – А может, и нет.

– До зимы есть время, – подумал я. – Можно организовать оборону. Это не очень сложно. Мы совершим обмен. Заберём к себе две ваших семьи, а к вам переселим три наших. Они знают, как пользоваться арбалетами. Сделаем ров, подъёмный мост через него, в остальных местах соорудим вал и повалим деревья. И тогда точно никто не станет лезть сюда ради пяти ахов.

Глава 5

Глава 5.

Место действия: деревня Ихюбсял, государство Хюдов.

Время действия: 28-ой день 21-ого месяца весны 527-ого года по местному летоисчислению.

– Мы не будем с ними торговать, – категорично заявил управляющий этой деревни.

Ихюбсял находился в двух днях ниже по течению от нашего поселения. Лезть дальше вглубь Стэнцы мы посчитали опрометчивым. Да, никто не стал нападать на ту прибрежную деревушку ради пяти воинов, отказавшихся идти на войну. Но скорее всего осадочек остался, о чём говорила более вялая торговля. Возможно, правитель ввёл некие ограничения, приезжающие купцы отмалчивались и переводили темы разговоров.

Поэтому мы поплыли на восток. Я хотел сделать реку не просто потоком воды, а настоящей торговой артерией, соединяющей разные поселения и даже страны. Но важно делать это неспешно, постепенно показывая ахам, что корабль это не страшно, заглушая их опасения преимуществами ровных досок и качественных инструментов. И с Хюдами дело тоже пошло, но в этот рейс я взял с собой чёрно-красных, нужно же их интегрировать и обучать. Но…

– Они которую зиму завоёвывают наши земли! – продолжал управляющий.

– Эти не участвовали в последних походах, – заявил я. – Они отказались и неформально вышли из состава государства Стэнц.

– Но они чёрно-красные!

– Как недальновидно и глупо судить ахов по цвету их раковины. Впрочем, это ваше дело. Уверен, дальше по течению найдутся более сговорчивые поселения.

– Мы бы договорились, но что скажет граф? Он будет крайне недоволен!

– Конечно, недоволен, – согласился я. – Но решать вам. Вы либо с графом и продолжаете вместе с ним терять территории в войнах со Стэнцами и Сатаци, либо с нами и не участвуете во всём этом, но зато получаете новые технологии.

– Опасные технологии! – управляющий ещё не был готов принять решение.

– При правильном использовании не опаснее топора.

Мы всё же немного поторговали и отчалили обратно, оставляя за собой смесь пара и дыма от сгорания угля.

Да, мы всё же сделали из нашего корабля пароход. Достаточно большая топка на угле, немаленький котёл и две турбины, по одной на каждое гребное колесо. Это и давало мощность и позволяло, регулируя подачу пара к каждой из них, совершать повороты. Правда, было шумно.

Я очень хотел, чтобы Ихюбсял примкнул к нам. Здесь у реки была излучина, и она как бы сама предлагала сделать пристань, что позволило бы получить опорную базу для продвижения дальше вглубь по этому берегу. Ширины было достаточно, чтобы корабли спокойно проходили, не задевая стоящих в порту. И да, я планировал расширять флот. Один корабль это очень мало. Особенно с учётом того, что паровая силовая установка всё время ломалась. Нет у нас ещё должного качества у подводящих пар трубок. Зато приводные валы уже стальные. Железо приходит регулярно, хотя и не теми объёмами, которые я бы хотел видеть.

По факту у нас из своих ресурсов только дерево, уголь и рыба. Еду не считаю, она у всех есть в той или иной мере. Хотя те же Ихюбсялы делают упор на бобовые растения. Можно ли считать глину от бывших Стэнцев тоже нашей? Думаю да.

Дома Насэк муштровал население. Свободного времени было не особо много, но раз в неделю каждый житель, который уже мог поднять меч, арбалет или копьё участвовал в учениях. Да, до зимы далеко, но навыки нужно закреплять.

Стрелы у нас теперь были со стальными наконечниками и деревянным оперением. Они летели стабильно и далеко. Однако пришлось переделывать арбалеты, чтобы в них появилась направляющая ложбинка, по которой скользил хвост стрелы. И струны теперь были стальными. Также я модернизировал натягивающий механизм, теперь достаточно было два раза взвести рычаг, а тяги разной длины и шестерни взводили струну. Поэтому Насэк разработал тактику постоянного огня. Он ставил четыре ряда арбалетчиков внахлёст и на разной высоте, и они без перерыва стреляли. Выстрел, два взмаха рычагом, уложить стрелу, прицелиться, выстрелить. Стрелы подавались помощниками, стоящими сзади. Сделать магазин самозарядки у меня не получилось, для этого нужны были пружины, а наше качество стали не позволяло сделать их достаточно упругими. Искать полезные ископаемые мы пока не могли в виду ограниченности населения. И тот же Ихюбсял мог бы дать нам прирост в 72 аха к нашим уже семидесяти девяти, если считать бывших Стэнцев. И если к чёрно-красным просто пришли, спросили, посмотрели и ушли, ограничив торговлю, то деревня Хюдов крупнее и стоило ждать более серьёзных ответных действий. Поэтому, если коричневые согласятся примкнуть к нам, то арбалеты и муштра Насэка очень понадобятся.

Для совсем ближнего боя у нас были стальные острые мечи. Тот же вес, что и у обычных, но выше проникающая способность и дольшая живучесть. А для средних дистанций кроме катапульт…

Копья. Четыре пезаса длиной. Полностью стальные. Такие не сломать. Но и не кинуть. Это чисто оборонительное оружие, принимающее на себя тела наступающих ахов. Можно проткнуть и бафзима. Обращаться с ними тоже нужно учиться, так что у Насэка работы было много.

– Может быть, не стоит ждать решения Ихюбсялов? – спросила Накае на вечернем собрании.

Такие заседания, проходящие в церкви, были нерегулярными, созывались только когда хотелось поговорить или нужно было решить серьёзный вопрос. До постоянного парламента нам далеко, да и нужен ли вообще такой орган?

– Я уверен, что они согласятся, – ответил я. – Управляющими ставят не глупых ахов. Он явно видит преимущества присоединения к нам. Сделаем ему экскурсию как Стэнцам.

– Ты прямо вцепился в эту деревню.

– Там очень хорошее место для организации пристани, – подхватила Эльшепа. – Со стороны моря вообще до самого последнего не видно, что есть деревня и загиб, так стоят деревья.

– Между прочим, там у них больше лиственных, чем у нас, – включился Рядс.

– Почва мягче, насыщеннее влагой, – сказал я.

– Местные говорят, что река ранней весной разливается. А летом может ужаться, – это уже Хююмаж.

– Значит, нужно будет посмотреть получше, – задумалась Эльшепа. – Возможно прорыть берег глубже, чтобы корабли всегда могли подходить к пристани.

– Только сделать это так, чтобы больше одного за раз не могло уместиться, тоже своего рода оборона получится, – пояснил Насэк.

– Что там с сетями? – спросил я.

– О! – в глазах Рядса вспыхнул восторг. – Это очень хорошее изобретение! Правда, их порвало. Мы не подумали, что рыбы в них попадётся так много, и передержали. Завтра последим получше. Может быть, ещё понадобится несколько дней для привыкания. Но когда всё получится как надо… Мы сможем за одно утро делать недельный улов!

– Отлично. Ещё освободим руки. Я всё же хочу попробовать приручить каких-нибудь птиц. И олени уходят всё дальше. Хююмаж, сторгуйся с Хюдами на бафзимов. Желательно побыстрее, вдруг всё же откажутся.

– Сделаю, Хамжю.

Быт у нас вроде бы налажен, но всё равно приходится делать запасы, думать на недели вперёд, рассчитывать. Желаний и идей было по-прежнему много, но расточать силы не следовало. Всё постепенно, аккуратно, надёжно.

Электричество сейчас точно не нужно. С ним много возни, это потеря медных монет, которые сейчас были нужны для торговли. Показывать игру в кости в деревнях я не стал, приберёг для более крупных поселений. Плюс делать лампы всё же очень трудоёмко. Светового дня вполне хватало для проведения основных работ, даже в помещениях, ведь там были окна. Если что-то не успевали, всегда можно было зажечь факелы, жира животных у нас хватало, да и был небольшой запас свечей из воска, который делали жужжащие на краю поселения сине-чёрные насекомые. Они же делали мёд. Который мы использовали для подслащения пищи и как средство от болезней. Слава Аху болели мы не часто и не сложно, моллюски более выносливы к холоду и ветру чем люди. О которых я вспоминал всё реже и реже. Был ли я когда то сам человеком? Память подсказывала, что да, был. Иначе откуда бы я знал все эти технологии. Жаль, что помню не всё. Очень пригодилась бы бумага и порох. Но, чего не знаю, того не знаю. В планах было искать талантливых ахов, которые могли бы что-нибудь придумать. Но для этого они должны работать легче и с выходным в конце недели. Пока это тоже в планах. Далёких.

В ближайших это построить водонапорную башню и сделать насос. Таскать воду из реки с ростом поселения становится труднее и дольше. Да и при пожаре поможет. А то чуть коптильня не сгорела в том месяце. Пожар это страшно. Очень страшно.

Но без огня в быту никуда. Домашние печи на дровах согревают дома и готовят пищу, мясо и рыба тоже коптится дровами, а механизмы приводит пар от согретой углём воды. До залежей угля уже проторилась хорошая такая дорога. Мы становимся всё более заметными, но Сатаци пока не до нас, браться грызутся между собой и с сильными соседями. Из явных ближайших стычек видится сражения с Хюдами за Ихюбсял. Вот Насэк всех и гоняет. Вообще всех, кому больше шести лет. Дети могут подавать стрелы и следить за перемещением врага.

В остальных делах у нас разделение труда. Каждый отвечает за своё дело, которое у него получается лучше всех. Но я пока требую, чтобы все умели делать и что-то ещё. На всякий случай. Элдж, например, не только отвечает за проверку кипячения воды всеми жителями и регулярную стирку одежды, но и ведёт учёт запасов. Скоро ему стоит посетить Хюдов и прочитать проповеди о пользе новой религии, где нет запретов для стекла и пара, где Ах ждёт нас у себя не только после смерти, но и во время жизни. И что такое не только не карается, но даже вознаграждается более комфортной жизнью.

– Как дела? – спросил я Ойж. Она была у нас главным кузнецом.

– Пойдём, покажу.

Женщина главный кузнец? Почему нет? Самки ахов не намного слабее самцов. Да и в её работе больше важна точность, нежели сила.

– Вот, – подвела она меня к деревянному манекену аха.

Точно вырезанное тело, ещё более точно голова со всеми щупальцами и отростками. На голове шлем, оставляющий открытыми лишь глаза, разговорные и слышащие щупальца укладывались в его нижнюю часть чуть поджатыми. Не сильно удобно, тяжело, но зато безопасно. Важнее была новая кираса, состоящая из двух частей. Одна, как и прежде закрывает всё тело ниже рта. Разве что стала более лёгкой без потери защитных свойств и более плавной в обводах, что должно уменьшить вероятность пробития. А вот вторая закрывала верх, но главное – рот. Он является самым слабо защищённым местом и именно туда все всегда целятся. А теперь он закрыт решёткой. Как и дыхательные отверстия. Вероятно, дышать будет тяжелее, и кричать придётся сильнее, но ожидается, что стрелы будут застревать в решётке или отклоняться. Проверим на ближайшей тренировке.

– Есть те, кому вы не доверяете? Кто может предать? – спросил я осенью управляющего поселением Ихюбсял.

– Есть ахи, которые могут воткнуть меч в раковину, – подтвердил он.

– Нужно выслать таких с ближайшими купцами. Нам не нужны сюрпризы.

– Нам тоже.

– Теперь мы одно и то же. Привыкайте.

– Это сложно, – качнул щупальцами управляющий. – Такого никто не делал раньше.

– Времена меняются, – величественно сказал я. – Привычный уклад уже не даёт преимуществ, не даёт надёжного будущего.

– Ваш вариант тоже несёт риски.

– Они грамотно просчитаны. А абсолютной уверенности никто не даст.

Конечно эта деревня Хюдов согласилась примкнуть к нам. Уж больно счастливо мы выглядели, сильно заметнее превосходили наши технологии привычные им. Ну и деньги. Как и в случае с бывшими Стэнцами, эта деревня стала перевалочным пунктом, в котором оседала часть прибыли. Вглубь государства Хюдов уходили доски, инструменты, немного мёда. К нам железная руда, старые инструменты, семена и немного бафзимов для разведения и убоя на мясо.

Но Ихюбсялы думали долго. Времени на возведение оборонительных укреплений оставалось немного. Было решено отказаться от рва, но перекинуть сюда больше катапульт. Срочно нужен второй корабль! Как только отобьёмся от графа Хюдов, начнём постройку.

Глава 6

Глава 6.

Место действия: деревня Ихюбсял, ранее государство Хюдов.

Время действия: 10-ый день 14-ого месяца зимы 527-ого года по местному летоисчислению.

Стрелы врага падали дождём. Нескончаемым и смертоносным. Я уже видел это у Сатаци, теперь же Хюды желали вернуть в своё владение эту небольшую деревню. Какова численность врага мы не знали. Да и не спрашивали. Просто увидев расставляющуюся вчера вечером толпу с оружием поняли, что это к нам. А утром просто ждали, когда враги подойдут на достаточное расстояние. Это у Сатаци были арбалеты, у Хюдов их нет, и мы смогли начать их обстрел с двухсот пезасов. Не прицельный, больше устрашающий. Но так как жертв на стороне врагов не было, те двигались дальше. А точнее, ближе к нам. Мы точно знаем, что стандартная кираса пробивается со ста восьмидесяти пезасов. Где-то на этом расстоянии и стали падать первые Хюды. И чем ближе они подходили, тем больше павших было на той стороне. На ста шестидесяти их командиры поняли, что это просто расстрел и дали команду своим лучникам открыть ответный огонь. Прямые стрелы не причиняли нам вреда, хотя и долетали. Тогда Хюды сменили тактику на стрельбу навесом. Но мы были бы глупцами, если бы не подготовились к такому. У нас же есть Насэк, который знает все военные хитрости ахов. И мои инженерные хитрости.

Это у Сатацы мы закрывались тонкими деревянными щитами, держа их в руках. Здесь же я довёл толщину щитов до восьми сантиметров. Конечно, такие щиты были тяжёлыми, и удержать их над головой было трудно. Но и не нужно: имелись заранее вкопанные в землю столбы, а в щитах небольшие выемки. Кладёшь сверху и всё, ты под надёжной крышей. Со стороны прямых стрел просто удерживались руками, тут уж особо ничего не придумаешь.

Периодически приходилось выглядывать из-за щитов, оценивая продвижение врага. Так одному из местных жителей выбили стрелой глаз. Ожидаемые потери.

На самом деле стрел врага хватило минут на десять. И за это время он подошёл к деревне вплотную. Вот только ворваться всем строем не вышло. За прошедшее с согласия жителей на присоединение к нам времени мы успели возвести земляной вал высотой в три пезаса. И если с нашей стороны он был пологим, то с той отвесным. А с учётом зимы, снега и льда ещё и абсолютно неприступным для ахов. Оставался узкий проход в три телеги шириной. Где врагов встретили мечники, а переждавшие вражеский обстрел арбалетчики стали забирать жизни Хюдов, стоя на верху вала. Им, правда, пытались отвечать. Да и наших мечников немного, но теснили. Но на место павших сразу вставали другие. А тут и катапульты подключились. Они стояли позади вала, и траектория полёта камней проходила выше него.

Ближние ряды врагов давились катапультами, средние и дальние отстреливались арбалетами, пытающихся ворваться внутрь косили мечники. Грубо, жестоко. Но это война. И не мы её начали. Но мы к ней были готовы.

К концу дня враг отошёл на прежние позиции, понеся огромные потери. Под закатным солнцем на подступах к деревне весь снег был голубым от крови ахов. Это там, где его удавалось разглядеть между лежавшими трупами Хюдов.

К сожалению, мы тоже понесли потери. Тридцать три воина ушли к Аху. Это было больше, чем мы с Насэком ожидали. Всё же вражеские лучники были достаточно меткими на ближней дистанции, а мечники опытнее.

На следующее утро битва возобновилась. Хюды решили быстро приблизиться к нашим укреплениям и не обращали внимание на потери от наших арбалетов. Уже из под вала они начали обстреливать наших лучников и после первых потерь с нашей стороны мы сняли их с вершины. Враг всё равно не сможет забраться на вал. Всё сражение сжалось в месте входа в деревню. Мечи гремели и гремели, павших ахов оттаскивали вглубь и на их место вставали новые. Задолго до заката враг понял тщетность своих попыток и бежал. Мы потеряли ещё семнадцать ахов. Оставшиеся провожали Хюдов катапультами и арбалетами.

На третье утро они ушли со своей стоянки, бросив раненых. Верно, не стоит маленькая деревня таких потерь. А они были чудовищны. Мы стаскивали тела в ров без воды четыре дня. Я сбился со счёта поверженных врагов, досчитав до трёх тысяч. По грубым прикидкам мы выстояли против превосходящих нас в двадцать шесть раз сил. Радоваться бы, но на кладбище отправилось пятьдесят наших. Среди них двое из красно-чёрных, остальные местные. Такова цена присоединения, такова цена прогресса.

Брошенные раненые Хюды с опаской ждали своей участи, но те, кого удалось подлатать, остались в деревне на правах рабов. Хоть какая-то помощь от них будет.

Я же пытался убедить себя в том, что делаю всё правильно, и мирно внедрить все изменения не удастся. Что не мы нападаем первыми, что не я виновен в смерти огромного количества разумных существ. Но я знал, что первопричина это всё же я.

– Как будто без тебя ахи не умирают в том же количестве каждой зимой, – пыталась успокоить меня Эльшепа. – Ты просто сместил соотношение сил.

Помогали её слова слабо. Ладно бы я просто всё придумал и дал оружие другим. Нет, я сам клал камни в катапульты, сам натягивал их тросы. Это выпущенные мною снаряды мяли и ломали раковины врагов. Сколько смертей на моих руках? И как этими руками я держу свою вторую дочь, рассказывая ей перед сном сказки? Это руки одного и того же аха, но один ли он был там в битве и здесь в тёплом доме? Один.

Я один везде. И если уж взялся менять этот мир, то нужно идти до конца. Жаль сразу всем не привить мира и технологий, а значит вначале нужно играть по местным правилам. Пусть даже жестоким. Лишь бы не привыкнуть к ним.

Кстати о сказках. У ахов они не распространены. Детей просто укладывают спать и всё. А я стал что-то напевать и позже рассказывать сказки. Человеческие. Но с учётом местных особенностей.

Хорошо нравилась детям басня про муравья и стрекозу, эти существа, пусть и называющиеся по-другому здесь наличествовали. Прекрасно шла сказка про лягушку-путешественницу, перелётные птицы в этом мире были, но лягушку пришлось заменить на ящерицу. Всякие странные про курочку-рябу и колобка я рассказывать не стал.

Кстати о курочках. Пора уже одомашнить каких-нибудь плохо летающих птиц, сколько можно бегать за ними по лесам. И подумать, как теперь торговать и с кем, Хюды явно затаят обиду.

Как оказалось – нет. Война войной, а торговля торговлей. Лишь Сатаци не торговали ни с кем. Остальные прерывали сделки только на зиму, а по наступлению весны купцы заключали договора уже в реалиях изменившихся границ. Удобно и цинично. Что ж, нам есть что предложить и Хюдам, и Стэнцам. Импортом будут бафзимы, фрукты, железо. У нас есть доски, глина и бобовые. Мы умеем делать инструменты. Но самое главное – новое видение мира и уклада. Купцы задерживаются не только на ночь перед обратной дорогой, но и на несколько дней в ожидании нужного количества товара. Волей неволей ознакамливаются с нашими нововведениями. Да, рыба и стекло их шокируют. Но правы ли мы это Ах разберётся, а терять выгодные сделки из-за религиозных запретов… Ну кто же станет, верно? Торговля самый лучший переносчик любой заразы, в том числе и культурной.

Но на такие различия закрыть глаза могли купцы. С другими сословиями было сложнее, и поэтому наших торговцев сопровождала охрана. Получалась телега с товаром, запряжённая эфазами и телега с охранниками, вооружёнными длинными копьями, стальными мечами и арбалетами. Эфазы впечатляли своей красотой, мечи воинов и натёртые до блеска кирасы и шлемы тоже поблёскивали на солнце, а показательные выстрелы из арбалетов вселяли страх и благоговение. По окраинам расползались слухи, что с нами лучше не связываться, что непонятно, то ли Ах отвернулся от наших деяний, то ли наоборот, устал от старого мира и остальных ахов. Мы же ненавязчиво приглашали всех присоединиться к нам. Можно по одиночке, можно семьями, а можно целыми поселениями. Мы часто выкупали рабов и перевозили их к себе. К себе и в поселение на южном берегу реки, и во вновь присоединённые деревни. Я следил, чтобы мы не росли слишком быстро. Тех, кто уже проникся нашими идеями и прожил вместе с нами минимум год должно быть больше чем новеньких, дабы выбранный курс развития не отклонялся из-за чужого влияния.

Осенью к нам добавилось три деревни Стэнцев. Теперь нас стало двести тридцать один ах. Разных цветов: оранжевых, жёлтых, коричневых, чёрно-красных, просто красных, тёмно-зелёных, жёлто-зелёных, чёрных… И встал вопрос о том, как отличать нас от других, когда те приезжают к нам в гости и поторговать, и когда мы ездим к ним с теми же целями. Нужна была самоидентификация.

Первой идеей было расшить одежду. Но Насэк сказал, что одежду можно украсть или подделать. Уж Сатаци то знали толк в обмане. Мы спорили несколько дней, но всё решил случай.

Я иногда выезжал в соседние страны чисто из любопытства, да и развеяться от бесконечных печей, кузниц и турбин. И вот у Стенцев кто-то довольно громко на рынке сказал «это же Хамжю, да точно, вон смотри у него чёрная полоса на раковине». Наши подхватили эту идею идентификации своих. Да так, что не ограничились просто поясом, одевающимся на раковину.

Травление травами. Вот такой обряд теперь должны были проходить все, кто хотел жить у нас и кто принял наши порядки. Никогда не думал, что докачусь до клеймления родных, друзей и близких.

Некий набор трав, в который я не вник, за это отвечал Рядс и травница из бывших Хюдов, мог вытравить цвет раковины, оставив на ней чёрную полосу точь в точь, как у меня. Только делалось это с двух сторон. Я запретил клеймить детей до восьми лет. Пусть сами решают, нравится ли им у нас или прельщают другие страны. Сейчас, при таком явном технологическом и комфортном перевесе, конечно же, никто не хотел от нас уходить. Но это задел на будущее, когда идеи распространятся по всему материку. Ведь в этом моя задача, так ведь? Внедрять и распространять технологии пока где-то там в космосе сражаются между собой инопланетяне.

Количество ахов росло, и я просто физически не мог уследить за всеми, да и раскиданы они были по уже шести поселениям. Нужны были доверенные, а главное проверенные лица. Управляющие. И я их пока не менял. Но переселял к ним наиболее близких мне ахов. Так Яви и Гла уехали в новоприсоединившуюся деревню Стэнцев, а Накае с отцом в Ихюбсял. Забот стало больше, а время не прибавилось, в сутках по-прежнему было двадцать два земных часа. Ну теперь уже и местных часа. Все привыкли.

А я привык к этому миру. Он не так уж и отличается от Земли. Растения вообще не отличить, только берёз нет. А всякие хвойные, лиственные в изобилии и разнообразии. Рыба опять же на земную похожа. И с чего бы ей не быть похожей, если цель одна – хорошо перемещаться в толще воды и есть всё, что попадётся. В нашей реке было три вида, один с острыми зубами явно хищный. Но и самый вкусный! Зажаренный с рэмрой и аналогом моркови просто отвал раковины!

Так что пищевого разнообразия я добился. Фрукты только стоили дорого, их везли через несколько стран. Но зато оранжевые, как местное солнце, и сочные они давали нам радость и, как я надеюсь, витамины.

Что ещё? Вода. Кипятилась, грелась. С её помощью готовили, стирали и мылись. Мелкие кусачие насекомые одолевали нас только поздней весной, как-никак у реки живём.

Тепло. Дрова для отопления домов, уголь для сгорания в топках механизмов. Одежда хорошего качества. Своя, но по большей части импортная.

Комфорт. В каждом здании снаружи и внутри мы делали небольшие вертикальные углубления, куда можно было опереться краем раковины и расслабить ногу. Это радовало жителей и повышало работоспособность. Я пробовал сделать кровать, в которой можно было бы лежать на спине. Эдакую конструкцию, куда раковина проваливалась вниз. Но оказалось что это не только непривычно, начинало всё кружиться в глазах, но и выбраться самостоятельно из такого ложа было очень сложно. В итоге смирился с тем, что спать можно только на боку. Как и с тем, что нельзя свернуться калачиком. А вот рукам без костей и независимым глазам я всё ещё радовался по прошествии стольких лет в этом теле. Тяготила меня только одно…

Температура. Я так её и не измерил. Но сейчас у меня всё для этого есть. Ртуть, умение делать тонкие стеклянные капиляры, умение выдувать большие стеклянные колбы и банки. Дёготь для обмазки швов соединений. И кожаные меха. Мы уже наддуваем ими печи для плавки железа, но можно же и отсасывать воздух, верно? Пора экспериментировать!

Колба трескалась раз за разом когда мы начинали выкачивать воздух. У нас всё ещё ужасное качество изготовления стеклянных изделий, хотя за них отвечают отдельные и уже опытные мастера. Или просто тонкие стенки. Но когда мы делаем толстые, теряется прозрачность. Я бесился, бросал затею. Возвращался вновь и снова по кругу. Да третий корабль построился быстрее!

Река становилась оживлённым местом. Вверх по течению прибрежная деревня чёрно-красных с глиняным карьером и дальше по суше ещё три с полями злаков и лекарственных трав, а также с мастерскими по пошиву одежды. Вниз по течению бывшие Хюды со своими бобовыми. И посередине до сих пор безымянные мы. И все друг другу что-то постоянно возят. Это уже не река, это транспортная артерия. Которую боятся всё меньше и меньше. А нас пока не трогают, себе дороже.

Ещё бы воздух использовать для транспортировки. Я про самолёты, да. А что? Свободные руки есть, профиль крыла я знаю. Может быть попробовать? Пропеллер будет самым сложным.

Ага, как же. Пропеллер. Он то, по сути та же большая турбина с меньшим количеством лопастей. А вот сделать крылья ровными по всей длине и ширине, всё состыковать…

А вот не хватило шестиметровой доски шириной в четверть метра для создания подъёмной силы. Тяжёлая птичка выходила. Одна турбина со всеми приводами, трубочками и котлом весила под восемьдесят наласов. А ещё сам самолёт.

Турбину я поставил на носу, так проще приводить пропеллер, котёл за двигателем, потом кабина управления. Рычаги должны через тросы приводить в движение закрылки и руль на хвосте. Крылья по низу корпуса. И с размахом в двенадцать метров я считал что угадал. Оставалось дать подъёмную силу за счёт длины крыла. Потому что пропеллер диаметром в три метра с места сдвигал всю конструкцию, а взлететь мы не могли. По идее можно было оставить это чудище техники как некий наземный транспорт, благо по оценкам скорость была никак не менее двадцати километров в час. Но как этой штукой управлять на дороге неясно. На взлётной полосе организованной на отдыхающем в этом году поле мы натянули трос, который ловил разогнавшийся недосамолёт за колёса и останавливал его, если тот не взлетал. А он не взлетал. Но зато был аттракционом для всех местных. Шутка ли, что-то деревянное пышущее паром носится по полю туда-сюда, а Хамжю изрыгает ругательства поминая почему то исключительно самок бафзимов и эдмихов.

Дальше наращивать длину крыла было безумием, вся конструкция становилась хрупкой. И я решил поставить второе крыло сверху. Будет биплан. Братья Райт тоже с этого начинали, куда я то полез сразу современный самолёт делать?

Ну теперь всё стало совсем тяжёлым. И крылья гнутся. Тросами их будем растягивать. Гвоздями крепить части между собой. И пропеллер не тащит совсем уже. Ну тогда два, по одному на каждое крыло и с длинными приводами от турбины. А её перенесём в центр. А кабину пилота вперёд. Ах, какое уродство выходит… Хвост придётся удлинять, потому что нужна стабилизация, а то вышло поперёк себя шире. И тросы прочнее на рули.

И всё равно тяжёлый выходит самолёт. Особенно топка и котёл много весят. А что если?..

Сахар, дрожжи и вода – наши лучшие друзья! Воды в избытке, дрожжи ахам давно известны, хлеб пекут и довольно вкусный. А сахар… Чистого, конечно же, нет. Но вот эти круглые коричневые не сочные плоды с большой косточкой внутри с невысоких деревьев добавляют во всю еду, которую хотят сделать сладкой. Причём сушёные слаще. И привозные мелкие зелёные то ли ягоды, то ли фрукты тоже с центральной косточкой очень сладкие. А уж как выгнать спирт знает каждый деревенский житель моей человеческой родины. По научному процесс называется дистилляция. По-простому – перегонка. Змеевик, правда, сделать не выйдет, но просто пропустим через охлаждающий сосуд.

Уух, как пахнет! Спирт! И горит! Быстро! Но менее жарко, чем уголь. Но для самолёта самое то: быстро нагреть воду, занять меньше места и быть легче. Топливная система самолёта значительно похудела!

Начали мы всё это ранней весной, а закончить не успели.

Если Хюды зимой двадцать восьмого года отбивая территории у Сатаци к нам не совались, справедливо решив, что потери того не стоят, то сами Сатаци в эту зиму, год спустя, посчитали, что надо забрать всё, до чего смогут дотянуться. Но обожглись. В прямом смысле слова.

Мне, да и всем жителям примкнувших к нам деревень, а таких стало ещё на пять больше, совершенно не хотелось терять население в битвах. Поэтому мы возводили земляные валы, рыли рвы. И оставляли лишь узкие проходы внутрь. На которые были направлены все арбалеты. Получалось узкое горлышко, где падали все нападавшие. С внутренней стороны на вал можно было забраться, он был покатым, а наверху сооружались металлические будки, стены которых нельзя было пробить стрелой. В будках были маленькие окошки, из которых можно было вести стрельбу из арбалетов по врагам. В случае ответного огня окошко закрывалось, и залп просто пережидался.

Но самое главное к проходам по металлическим трубкам подавался пар и спирт. Мы кое-как научились делать трубки из стали. Да, они не были сильно ровными, но функцию выполняли. Пар просто подавался во врага, спирт дополнительно поджигался на выходе, всё нагнеталось кожаными мехами с механическим приводом. Получалась ловушка, куда никто не хотел лезть. Да и попробуй залезь, когда и узко, и уже лежат трупы твоих товарищей по оружию. Были бы моллюски людьми, запросто перелезли бы, в том числе и через валы. Но у ахов только одна нога.

Поэтому жёлтые сделали два набега на разные деревни, везде получили отпор, постояли немного в окружающих лесах, да и двинули обратно. Как мы потом узнали, это были не сами Сатаци, не Аламёф, а его брат. Что не особо лучше. Ведь они всё же захватили территорию к востоку от присоединившихся к нам деревень Хюдов. Хотя те яростно сопротивлялись, используя подсмотренные у нас длинные копья. НеСатаци их тоже использовали в эту зиму. Это та технология, которая эффективна и её не сложно подсмотреть. Арбалетов я пока у врагов не видел. Катапульт тоже. Потому что чтобы их повторить, нужны месяцы экспериментов. А где найти свободных ахов для этого? Правильно, негде, все заняты.

Даже у нас все заняты. Освобождённые весной благодаря использованию тракторов от вспашки руки перенаправляются на металлопроизводство. Освобождённые от охоты за счёт рыболовли уходят делать доски. Летом все опять возвращаются на поля, чтобы избавить их от сорняков, тут никакая технология не поможет. Со сбором урожая пока тоже всё по старинке, но надо комбайн придумать, к эдмихам этот самолёт… И лишь зимой свободных рук становится больше, но и дел не мало. А нужны бездельники, которые от скуки экспериментировали бы с веществами и принципами производства. Он могут и просто ничего не делать, но пока нас меньше четырёхсот уследить было бы не сложно.

В принципе менять особо в социуме ахов нечего. Научить есть рыбу, кипятить воду и периодически одежду, регулярно умываться. Отринуть страх перед стеклом и передвижением по реке. В остальном все и так знают, что нужно много работать, создавать запасы, расширять наше поселение. Поля расчищаем на запад, жилая зона расстраивается на юг, производственные здания потянулись на восток вдоль реки. Примкнувшие чужие деревни пока являются центрами местных производств и торговыми пунктами. Опасаюсь я туда выносить важные работы. Хрупкие ещё мы, не до конца единые. Хоть и носят все на раковинах чёрные полосы, вытравленные травяными растворами.

Глава 7

Глава 7.

Место действия: поселение Столица, независимое государство.

Время действия: 9-ый день 4-ого месяца лета 530-ого года по местному летоисчислению, вечер.

– Вот этот камень в итоге дал такой эффект, – Юлсё радостно держала в руках булыжник чёрного цвета с тёмно-красными прожилками на сколах. чёрного цвета с тёмно-красными прожилками на сколах Его надо сначала отдельно проплавить, всякую бяку убрать и потом уже с железом. Но чуть-чуть, как ты учил, ноль и один-один процента.

Мы получили хромированную сталь. Правда, в объёме, а не покрытую. Поэтому да, она блестела, но от ржавчины не была защищена должным образом. Зато была твёрже обычной стали, а значит, мы наконец-то можем пробовать делать резьбу! И именно этим будет заниматься Юлсё. Ещё давно она открыла в себе талант точных рук при деревообработке. А теперь попробует сделать метчики и потом плашки. Самым твёрдым тонким резцом сделать первый шаблон, этим шаблоном из более мягкой хромистой стали уже резать в обычной стали. Конечные гайки и винты будут всё равно мягкими, почти одноразовыми, но сильно упростят процесс соединения различных деталей. В конце концов, можно крепить дерево стальными винтами.

А камни мы получили…

– Хамжю, здесь вот купец из Фисилхипа просился, – начал было подошедший Бёзе.

– Юлсё! – громко пахнул этот самый купец.

– Да? – обернулась она. – Отец? Отец!

Юлсё кинулась обнимать купца, чуть не сбив его с ноги.

Ага. Значит, весточка всё же дошла. Долго.

– Хамжю! – Юлсё засветилась ещё больше. – Это мой отец! Понимаешь? Он сам приехал!

– Я очень рад видеть вас в нашем поселении, – подал я руку.

– Пришлось проделать долгий путь, – тот не пожал моей руки. – И вот эти ахи запретили моим сопровождающим идти со мной дальше первой деревни.

– Таковы правила.

– Папа, как хорошо, что ты приехал! – аж подпрыгивала Юлсё. – Давай я тебе здесь всё покажу! Ой, ты же, наверное, устал! Пойдём, пойдём! Поселишься у нас. Ты на сколько?

– Я ровно настолько, чтобы забрать тебя.

– Забрать?

– Да. Твоя сестра скучает по тебе, твоя мать. Я приехал вернуть тебя домой. Если нужно, выкупить.

– Выкупить? – радость Юлсё сменялась непониманием. – У кого выкупить?

– Вот у него, судя по всему, – кивнул в мою сторону купец, хотя насколько я помню он был командиров отряда. – Он же тебя тогда увёз.

– Ой, папа! То дело прошлого. Я здесь не рабыня.

– Нет? А тогда почему ты вся грязная и вообще возле какой-то свалки.

– Это не свалка, это склад материалов для экспериментов. А грязная потому что работаю.

– Ты дочь купца! – начал было отец Юлсё.

– Я сама решаю, кто я, – резко оборвала она. – Здесь я сама вольна выбирать, чем мне заниматься. И видит Ах, мне нравится смотреть как из под моих рук выходит новое изделие. И не просто что-то, а то, что помогает всему поселению. Я здесь полезная, понимаешь? И это приятно ощущать.

– Но там у тебя дом.

– Теперь он здесь. Я, правда, не сразу это поняла. Вот Хамжю научил. Он терпеливый.

– Опять этот Хамжю! – стал горячиться купец. Пусть побудет купцом, ладно, раз так ему удобнее. – Ещё скажи, что он тебя и замуж взял!

– Нет, папа, – усмехнулась Юлсё. – Я замужем за Элджем.

– Кто он такой?

– Священник.

– Ну слава Аху хоть тут ты проявила благоразумие!

– Ох, – Юлсё добавила в запахи нотки сарказма. – Мне кажется, ты разочаруешься. Наша религия немного отличается от общепринятой.

– Мы наслышаны. О вашей Столице слухи до юго-западных гор расползлись.

– Что говорят? – спросил я.

– Что вы больше не чтите Аха, – с готовностью ответил отец Юлсё. – Что творите непотребства с водой.

– Но при этом с нами торгуют, не так ли?

– Так.

– Большего нам и не нужно. Лучшее доказательство того, что Ах не отвернулся от нас это качество наших изделий и честность наших торговцев. Останьтесь на завтра, а сегодня вечером послушайте проповедь Элджа в церкви. А до этого…

– Да, – подхватила разговор Юлсё. – Пойдём уже, познакомлю тебя с внуками. И внучкой. Младшему даже годика нет. Только ничего не говори, старший оливкового цвета.

Не видел в этом мире оливок, думаю просто произошёл автоперевод на ближайший понятный мне оттенок.

– Нам последить за ним? – спросил Бёзе.

– Здесь точно нет, – ответил я. – С ним много было сопровождающих?

– Местные сказали один-шесть.

– О!

– Да. Возможно, он думал действительно отбить свою дочь.

– Вот за ними последить там. Как бы не начали чего, – попросил я.

– Как вам у нас? – спросил я отца Юлсё следующим днём, перехватив его в жилом секторе.

– Странно, – ответил тот. – Ахи так жить не должны.

– А как должны? Склонив головы, выгрызая каждый медяк и уходя каждую зиму на войну?

– Но всё это против веры!

– За многие года её исказили. Те же самые ахи. Сами. Вот, например, этот трактор, что едет на нас, кстати, посторонитесь. Да, он использует энергию пара, но он заменяет один-два бафзима. А это значит, что можно быстрее обработать поле весной. Или вот как сейчас утащить сразу две телеги с вкусной травой для эфазов.

– Вот против эфаз ничего не могу сказать, – проводил трактор глазами купец. – Красивые и быстрые животные. Кормить только сложно.

– Мы решили эту проблему, пересадив растения с лугов на наши поля, которые в этом году отдыхают, – махнул я рукой на запад. – Осенью собираем семена и высаживаем на другом, чья очередь подходит.

– Всё равно всё это чуждое. Многим не нравится. Очень многим.

– Мы не нравимся лишь тем, кто хочет править старыми способами.

– А ты правишь новыми?

– Я не правлю. Я показываю, как можно жить. Прошу помочь мне, этому поселению, другим деревням. Помочь, чтобы всем стало легче и увереннее. Правят управляющие.

– Слухи говорят другое, – посмотрел на меня отец Юлсё.

– А что говорят ваши глаза? – парировал я.

– Они видят слишком много.

– Тогда останьтесь подольше. Послезавтра как раз выходной, у Юлсё будет больше времени для вас.

– Выходной? Что это за день?

– В конце каждой три-шесть недели мы делаем выходной день. Это когда никто не работает, – сказал я И добавил. – Вообще никто. Все отдыхают, ходят друг к другу в гости, днём начинают выступать певцы.

– Певцы? – купец вновь услышал незнакомое слово.

– Да. Ахи, у которых хороший голос. Им задают ритм музыканты на барабанах и гитарах, кстати, это будет первый раз, когда мы попробуем сделать музыку гитарами. А певцы поют слова, так, чтобы периодически возникала рифма.

– Рифма?

– Это сложно объяснить, нужно послушать.

– Нет уж, я уже вчера послушал проповеди вашего священника, – как сплюнул сказал отец Юлсё. – Я уйду завтра. Захочет моя дочь вернуться или нет.

– Что ж, были рады принять вас у нас. В Столице. Я так понимаю, это название уже закрепилось за этим местом. На обратном пути не забудьте всем рассказывать о том, что здесь видели и слышали. И что мы рады новым ахам, которые готовы переехать в наши поселения. А те, – здесь я ужесточил запахи. – Которые решат прийти к нам с войной, погибнут. За каждого убитого нашего мы положим шесть врагов. А если погибнем мы все, эти места станут абсолютно бесполезными.

– Осталась? – спросил я Юлсё перед выступлением певцов.

– Пфф, – прошипела она. – У меня здесь остались дела.

– Хорошо.

– Надеюсь, Аламёф не умрёт раньше, чем я до него доберусь.

– Доберёшься. Мы ещё слишком слабы.

– Я научилась ждать, Хамжю, – уверила меня Юлсё. – Выходят! Интересно как зазвучит с гитарами!

В какой-то выходной я, бросив идею с самолётом, решил сделать ещё раз гитару. Теперь она поучилась качественнее, но всё равно кривоватая. Однако звук шёл. И нашлись заинтересовавшиеся ахи, в основном из Стэнцев, которые стали подбирать аккорды. И парочка из Хюдов, что прониклись идеей скомпоновать слова в стихи. Местные, конечно же. На человеческом рифмы не было совершенно. А здесь вполне. И сейчас должна быть представлена новая аранжировка песни «Если б я был импеатором, я б имел трёх разноцветных жён». Да-да, та самая из советского фильма. У ахов тоже не всё гладко в семьях и юмор они оценили. А император для них мифический правитель. Говорят, только до извержения Асаца был один, правил страной, занимающей пятую часть всех земель мира. А сейчас такого не достичь. Слишком разрозненный мир, все хотят сначала взять себе. Вот я и думаю, при каком количестве населения и у нас начнётся проявление эгоизма. Пока держимся. Пока каждый выдаёт всё, что может, а получает всё, что нужно. Почти коммунизм. Его легко построить, когда ахов чуть больше пятисот и все друг у друга так или иначе на виду. Что-то я вижу сам и регулирую нагрузку на рабочих и поставки еды или материалов. Что-то замечают управляющие и даже сами простые ахи, они пока не стесняются просить и подсказывать. Но вечно так не будет.

Глава 8

Глава 8.

Место действия: поселение Столица, независимое государство.

Время действия: 31-ый день 17-ого месяца весны 532-ого года по местному летоисчислению, вечер.

– Граф Блезе! – торжественно пахнул войдя в двери один из гостей.

Он явно был прислугой при самом этом графе. Вообще аж три кареты к нам пожаловало. И гости к нам зачастили в последние года. Пришлось построить отдельное здание для приёмов на границе жилой зоны и полей у реки. Чтобы гости впечатлялись в самом приёмном зале на реку выходили большие окна, поменьше на поля. Подле той стороны, что выходила к воде, стоял большой прямоугольный стол, я стоял во главе и вид на реку был за моей спиной. По сторонам от меня находились Эльшепа, Хююмаж, Элдж и Насэк. Разноцветные как бы министры.

Вообще мы разрослись, в этом году уже должны превысить полторы тысячи ахов. Волей неволей пришлось создавать вертикаль власти. Я во главу не стремился, мне нравилось и с металлами возиться и просто проверять как да что работает. Но окружение решило, что раз я всё это придумал, раз я всё организовал и всех собрал, то быть мне графом страны без названия. Мы решили послушать, как нас обзовут соседи, с городом получилось неплохо.

– Прошу граф, – чуть поклонился я. – Занимайте место за столом. Вашим сопровождающим тоже найдётся место.

Граф был молодым ахом. Вчера он выглядел ужасно уставшим, но сегодня после хорошего сна и простой пищи явно восполнил силы. Его цвет раковины бледно песочный, не только не местный, но даже не из ближайших соседей. Если купленные нами в том году карты не врут, то он представитель страны, что лежит вдоль берега бухты на юге материка. И очень интересно, что же его сюда занесло.

– Что заставило проделать вас столь длинный путь, граф? – спросил я.

– Любопытство, страх и надежда, – ответил Блезе.

– Что же вас страшит?

– Изменения, происходящие в мире.

– Хм, поведайте нам о них.

– С удовольствием, – склонил голову гость. – Я издалека, из страны, имя которой Кыгкыы. Но проехав через весь мир, я увидел одно и то же. Мир меняется. И меняется из-за вас.

– Пока не знаю радоваться ли тому, что имею такое влияние, – честно ответил я.

– И я не знаю, что несут эти изменения. Но одно скажу точно, назад всё уже не обратить, как и мне не вернуться домой.

– Отчего же не вернуться?

– Тому виною распри в моей семье. Я младший сын и хотя по неписанным, но устоявшимся за многие поколения законам я должен получить свою треть земель после смерти отца, сам отец, видя, что происходит вокруг, всерьёз раздумывает оставить всё только старшему брату.

– Хм, – задумался я. – Это логично с точки зрения сохранения целостности государства.

– Верно, – подтвердил Блезе. – Особенно учитывая, что теперь захватывать новые земли стало тяжелее.

– Отчего же?

– Купцы, другие управляющие, посещавшие ваши поселения, разнесли весть о способах укрепления границ. Рвы с водой, земляные стены и узкие проходы внутрь. Раньше проблему составляли только замки в крупных городах или фамильных местах правящей семьи. Сейчас же каждая деревня окопалась. Точнее кто-то успел, а кто-то нет. И кто успел, получил огромное преимущество. Где это видано, чтобы какая-то страна за одну только зиму захватывала по три графства сразу!

– Получается, преимущество получили те, кто не поленился работать.

– И да, и нет, – сказал гость. – Выделить ахов на постройку укреплений смогли только крупные страны. У них много своих жителей и много рабов. А теперь будет ещё больше. Этот принцип нарушается пока только на западе, там из крупных только лиловые Онгсоби и остальные заключили союз против них. Союз!

– Да, я наслышан о том, что страны неохотно заключают военные союзы, – ответил я вспоминая давний разговор отца с канцелом.

– Вот! Что-то невиданное твориться в мире! А ещё эта ваша новая религия. Вы знаете, что Пакэфы построили огромную церковь, дабы показать ахам, что старая вера истинна и не потеряла силы? Шпиль высится на один-два пезаса, а ширина как у трёх домов.

– Да, мы слышали об этом. Но наш патриарх Элдж не видит в этом проблемы.

– Не вижу, – тихо сказал Элдж. – Ахи вольны исповедовать ту веру, которая им больше по нраву. Ведь в конце концов Ах один и не такая уж большая разница используя какие предметы мы ему поклоняемся. Главное, чтобы наши помыслы были чисты, а жизнь честна.

– Вот это вот всё и расшатывает мир, – удручённо сказал Блезе. – Слухи о том, что здесь у вас живут на равных ахи разных цветов, сеют смуту в умах народов. А ещё поговаривают, что вы используете стекло и пар и Ах вас за это не карает. И я вижу, что это так.

– Красиво, не правда ли? – обвёл я рукой окна.

– Смотреть на поля сомнительно, но река и лес за ней… Да, это красиво.

– Всё это может быть не только здесь. Каждая страна может себе это позволить.

– Но для этого они должны присоединиться к вам?

– Верно, – я чуть склонил голову.

– Вот поэтому я и решился проделать такой долгий путь, – сказал гость. – Я готов со своими сопровождающими стать частью вас. Не территориально, мы слишком далеко. Но я к вашим услугам. Могу взять в управление три, а то и четыре деревни.

– Ха-ха-ха! Вы думаете вот так просто можно занять руководящую должность? Управляющие, как правило, остаются те же, что были и до присоединения к нам. И только если они не справляются с обязанностями, мы их меняем. За всё время такое было только дважды и только у Стэнцев. Ленивые ребята.

– Но мои графские знания, опыт управления…

– Прекрасно подойдут на любой работе, – перебил я гостя. – Хотите остаться, мы не против. Сейчас как раз отстраиваем бывшую деревню Хюдов, в том году мы не успели её защитить от Сатаци, жителей забрали в другие, а этой зимой Хюды отбили те места обратно. Но не стали спорить о том, что та земля наша.

– И что, мне ехать куда-то на отшиб? – начинал злиться Блезе.

– Именно. Для всех новых граждан год испытательного срока. Порубите деревья, потаскаете брёвна. Это для своих домов. Потом найдётся и другая работа.

– Я же граф!

– Решать вам. Мы никого не принуждаем. Но если решите остаться, начните привыкать к местной пище. Вот, попробуйте, сегодня на ужин изумительная жареная рыба и яичница с облепиховым компотом.

Полноценно одомашнить птиц нам пока не удалось. Но обнаружить места обитания неперелётных видов получилось, также, как и потихонечку огородить эти места и передвигать их ближе к поселениям. Проблема в том, что никого похожего на земных куриц тут не водится, яйца откладываются только весной. Поэтому прекрасные булочные изделия из теста с их добавлением это сезонное лакомство. Возможно за несколько поколений птиц удастся переселить в вольеры и там в условиях постоянного корма и тепла режим яйценоскости измениться. Но это процесс долгий, займёт не один год.

Подкармливать пока ещё диких птиц очень нравится Рюмлю. Ей уже девять. Ещё ребёнок, но уже задаёт серьёзные вопросы: как вырастить для птиц более вкусный корм, как заставить их возвращаться на то же место, плохо ли им будет, если подрезать крылья. Девочка учится, познаёт мир, проявляет интерес.

Сюлву на три года её младше. На те три года, которые мы с Эльшепой были врозь. Но она меня дождалась. И вот получился сын Сюлву с тёмно-фиолетовой раковиной как у матери. Любознательный, но больше общающийся с Хююмажем и его детьми. Привлекает его разнообразие товаров и то, что они все зачем то нужны и стоят по-разному. Но пока дальше крайних деревень я его не отпускаю. Но его и это радует.

Есть ещё у меня дочь Ёфжиа от весны 528-ого года. Вот эта лентяйка. Четыре года всего, а замашки уже королевские. Откуда взялись только? Неужто от того, что она всё время слышит, что только у неё от рождения чёрная полоса на оранжевой раковине, прямо как у меня? Принеси ей всё, подай. А чуть что не по её начинает кричать запахами и голосом. И наказания не помогают. Без еды то не оставишь, а не пускать из дома для неё не урок, только в радость. Ну не быть же в самом деле! Хотя Эльшепа периодически таскает её за рожки. Да только той всё равно. Мда, вот такая вот кровиночка.

Вообще дети появляются в наших поселениях регулярно. Что радует. Новое поколение изначально будет воспринимать все новшества как само собой разумеющееся. И как я надеюсь, увидев стремление старшего поколения к работе и улучшениям текущего уклада, будет думать в прогрессивном направлении. Потому что развиваться ещё есть куда.

Я вплетаю в рассказываемые детям сказки такие вещи как самолёт, который был разобран, поезда, о которых передают в преданиях, компьютеры как совершенная невидаль, помогающая всё считать и показывать картинки. Сейчас всё это реализовать просто невозможно. Мы только-только утвердили технологии позднего человеческого средневековья с учётом местной специфики. Сталь только хромистая, но уже плавится в домнах постоянного цикла работы. Дым от них видно за многие километры.

Часть производств всё же вынесены в другие деревни. Не в крайние, на случай если всё же не сможем их защитить. Но как правильно сказал это приезжий граф, выбранная схема обороны эффективна. Только затратна в плане ахо-часов. Но так и года здесь длинные. И это будет работать, пока кому-то не взбредёт в голову начать воевать не только зимой. Но произойдёт это не ранее, чем наберётся достаточное количество свободных от работы ахов. То есть для этого нужно, чтобы кто-то в рамках целого государства добился высокой производительности труда. А тут даже мы ещё не можем этого.

– Не уехал граф то? – спросил я Хююмажа утром.

– Нет, – ответил наш министр торговли и финансов. – Сидят в гостевом доме, думы думают.

– Ну пусть сидят.

– С утра смена Кими на охране. Он ходит миом них, молча глядит. Ну ты знаешь, как он умеет.

– Ха! Пусть потрясутся. Деревни им, видите ли, в управление.

– Да, очень нагло, – согласился Хююмаж. – Кстати, не сочти за наглость, но надо денег.

– Так, а не ты ли ими распоряжаешься? – ухмыльнулся я.

– Я. Но это расходы сверх меры.

– На что?

– Камушки белые разной твёрдости и размеров. Один купец из чёрно-красных на северном берегу предлагает. Мои говорят если их растолочь и залить водой они шипят. А ты, помнится, что-то говорил о таком и записывал в свои книженции.

– Было такое, – оживился я. – Бери. Если это то, о чём я думаю, мы сделаем большой рывок в строительстве. Бери максимально мелкие.

И да, это оказался известняковый щебень. Наконец-то! Он сто процентов более распространён, но поди найди его. А тут кинутые нарочно слухи о том, что некий Хамжю из Столицы ищет всё необычное принесли свои результаты. Уже вторые! Сначала хром, теперь вот известняк. Дорогой только. Ну да пусть. Мы из него…

Сначала раздробим в порошок. И не забудем работать в масках и очках. Которые мы уже умеем делать.

Причудливая форма у очков в этом мире. Стёклышко в оправе и лентой к отростку привязывается. Пока цельной дужки не придумали, неудобная голова у ахов.

И вот уже известковый порошок нагреем в печи. Надо градусов 900-тысячу, но кто бы знал, как их измерить. Термометр я, всё таки сделал, но он показывает от минус пятидесяти до плюс ста двадцати. Просто мерил несколько раз точку кипения воды и точку замерзания и наносил риски на стеклянную трубку с ртутью внутри. Теперь знаю, что зимой прям холодно-холодно, до минус двадцати пяти бывает.

А в печах температуру на глаз определяем. В прямом смысле слова, по цвету нагретого металла. В этот раз нам нужен оранжевый, но не очень яркий. И теперь смешаем с водой. Пшш и очень горячо! Вуаля, у нас есть гашённая известь! Ну а песка у нас завались!

Раствор! У нас теперь есть раствор! И мы можем мазать им все швы в домах и в принципе отделывать им всё, что нужно. Досками уже давно брёвна обшиваем, красиво, дорого, богато! Изнутри так и оставим, снаружи замажем прямо по брёвнам. Ну да, не с первого раза получили нужную консистенцию, но в итоге добились необходимого. Изнутри будем обмазывать погреба, чтобы была лучше гидроизоляция, и холод держался ещё лучше.

Кстати о погребах. Хюды подсказали, что можно на их дно класть лёд с реки. Лёд же не вода, можно использовать. И вот зимой вырезаются глыбы, тащатся в погреба, кладутся на дно, накрываются соломой. И не тают аж до лета. А теперь будет дольше.

Итак гашённая известь плюс песок, потом солома для прочности и глина для водостойкости. Размешать до однородной массы. Новый материал готов!

А если добавить щебень…

Бетон! Только его мешать надо постоянно. Но уж мы помешаем, мы уж соорудим мешалку и к ней прицепим привод от паровой турбины. И всю эту конструкцию поставим на колёса. Миксер! На куб бетона! Больше нам не надо. А нужен он нам для дорог. Наконец-то я не буду мочить онучи в слякоти, наконец-то наши уже всем полюбившиеся скейты не будут вязнуть в грязи и их скорость увеличится! Дайте мне рабочие руки! Где там граф бледно-песочный со своими прихвостнями и семьёй?

На Земле даже в моё время находили остатки дорог, построенных при Римской Империи. Здесь у моллюсков теперь тоже есть нормальные дороги. Достаточно гладкие, твёрдые, сделанные по всем законам дорожного строительства с подложкой, опалубкой и уклоном для стекания воды. От гостевого дома как оттолкнёшься палками три раза, так скейт и катится до реки сам под уклон. Трактора только разбивают покрытие железными колёсами с грунтозацепами. Поэтому пока ездят в объезд, к кораблям доставку делаем эфазами. Им новое покрытие нравится в солнечную погоду, и не нравится в холодную. Понятное дело, бетон такой материал. А эфзы не копытные, у них просто лапки. Надо будет переделать часть тракторов на деревянные колёса. Заодно греметь будут меньше. А с грунтозацепами оставим только для полевых работ. Всё равно они только как тягачи используются, перецепить телеги недолго и не сложно.

И мост уже пора начать строить. Сколько можно кораблями грузы переплавлять? Замахнуться сразу на подвесной с тросами или обычный свайный сделать? В любом случае высокий нужен, чтобы под ним корабли проходили. Они то в размерах разрослись. Ух, какой прогресс получился, за всем и не уследишь сразу!

Глава 9

Глава 9.

Место действия: поселение Столица, независимое государство.

Время действия: 31-ый день 20-ого месяца весны 534-ого года по местному летоисчислению, утро.

– И ты считаешь, что металлурги должны получать больше еды чем купцы? – спросил я Юлсё.

Как я и предполагал концепция коммунизма начала давать трещины после достижения двух тысяч населения. Мы уже даже на картах стали изображаться небольшой оранжевой точкой. В этот год присоединится ещё семнадцать деревень и нас станет больше на тысячу триста. И вот все эти ахи хотят есть, носить одежду, получать необходимый для работы инструмент, жить в хороших и красивых домах, развлекаться. И возникают вопросы, почему это вот в той деревне уже дома обшили досками, а в этой нет, и когда начнут выделять на это ресурсы неизвестно. А мы просто не можем всем сразу всё дать! И вообще решить кому первее сложно, по многу сразу присоединяются, и правило первого тестового года работает ровно год. Потом начинаются запросы.

И вот мы сидим уже который месяц выстраиваем экономику. Централизованное распределение ресурсов останется, но в урезанном виде. Жители будут продавать государству произведённые товары, государство же будет определять на рынки каких поселений будет отправлен какой товар, в каком количестве и по какой цене. А чтобы всё получилось, надо определить цены исходя из вложенных затрат. Всё посчитать, всё. Время на изготовление, потраченные ресурсы, прибыль производящего предприятия, амортизацию оборудования. И потом найти самое минимальное число. И его сделать равным одному медяку. У нас получился таким эквивалентом один налас грубого зерна. И уже от него пляшем дальше. Сколько нужно времени, чтобы вырастить его и сколько в этом задействовано ахов? Получили стоимость часа работы сельхозработника. Разную для весны, лета и осени, так как вид работ разный. Зиму рассчитываем по минималке, так как там только контроль хранения. Но зато там может добавится солдатское жалование. Вот и лишний стимул защищать свой дом, даже если этот дом далеко от границ. И даже если никто уже много лет не нападает. Ведь одно дело увидеть изнутри оборонительные сооружения и совсем другое понять, как их использовать. Мы слишком мелкие и твёрдые. Не хочет никто связываться с таким орешком.

– Конечно! – тем временем ответила мне Юлсё. – Что купцы? Они сядут на тягач и катят себе, на границе пересаживаются на эфаз. Куда им жрать то? Ты посмотри на Хююмажа. Вон какой жирок наел!

– Это старческое, – ответил купец. – И между прочим у нас волнительная работа и мы много работаем головой. Всё посчитай, за всем уследи.

– Это ты намекаешь, что мои не думают голвой? А как размеры посчитать тогда? Ошибёмся, и тебе нечем будет торговать!

– Ша! – прикрикнул я. – Юлсё, никто не умаляет сложности работы твоей гильдии.

И да, у нас образовались гильдии. Логичный формационный переход, когда вас становится много. Уже не нужно утром бежать стрелять оленя, днём его разделывать и жарить, а вечером строгать доски. Можно делать что-то одно, то, что лучше всего получается. Если совсем ничего не выходит, добро пожаловать в грузчики. И вот так отбирая лучших работников и помощников к ним общество само собой разделилось. Сельхозники, металлурги, рыболовы, деревоообработчки, строители, купцы, управленцы и прочие. Даже я уже хорошо если раз в неделю поработаю руками, всё контроль, расчёты да приём важных персон. И это ещё большую часть политических вопросов берёт на себя присутствующая здесь сегодня Эльшепа. Накае вон приезжала недавно, так даже не увиделись. Надо к ней в гости съездить, как закончим с финансовым документом. Если у неё будет время на меня, там дел в деревнях выше крыши.

– Вот именно, моего! – продолжила Юлсё. – И я за него буду драться!

– Хах, хорошо, что я тебя тогда не утопила, – усмехнулась Эльшепа.

– Очень смешно. Кстати о воде. Где Рядс? Потом будет претензии предъявлять.

– Рядс со своими рыбаками к морю уплыл, – ответил я. – Привезёт рыбки нам и соль. Он от своих не отходит.

– Это ты на что намекаешь? – упёрась обоими глазами на меня Юлсё. – Что я тут прохлаждаюсь пока мои там вкалывают? Да как ты, эдмихово испражнение, смеешь?!

Юлсё назвала меня ещё несколькими обидными словами и аж перешла на крик, как запахами, так и голосом. Минуты две кричала, как мы все тут зажрались, как не видим, на чём реально держится вся страна, как будет плохо, нет, просто ужасно, если металлурги начнут голодать. Наконец она успокоилась.

– Всё? Выпустила пар? – это выражение хорошо вошло в обиход. – Можешь дальше спокойно и здраво рассуждать?

– Тварь ты, Хамжю, придонная. Многоногая и мерзкая, – ответила Юлсё. – Вывел меня из себя и тешишься.

– Так ты уже начала закипать. Лучше сразу тебе дать всё выплеснуть.

– Ну да. Знаю за собой. Ладно, что там мы обсуждали.

– Что надо добавить стоимость выходящих изделий для твоей гильдии, чтобы твои могли позволить себе покупать больше еды.

– Да. Ну правда, давай проверим ещё раз.

– Давай проверим. В любом случае мы ошибёмся. Введём всё это и потом посмотрим, как пойдёт. И будем корректировать. Субсидиями и уровнем налогов. Чтобы никто не вырвался сильно вперёд, но чтобы каждый чувствовал, что трудится не зря и получает за свою работу достойно. Пока нас мало мы можем всё это настроить. Дальше только контроль.

– Да, ты уже все щупальца нам изъел запахами, как важно сделать это пока мы не совсем разрослись. И что нельзя всё контролировать с самого верху, нужно делегировать полномочия местным управляющим и лидерам гильдий.

– Угу, всё так. Но тут тоже важно соблюсти баланс, чтобы не расплодить бюрократию сверх меры, слишком много проверяющих тоже плохо, некому работать тогда будет.

На следующий день была церемония открытия новой церкви. На берегу реки между промзоной и жилыми зданиями, на месте старой верфи. Общая высота сто сорок семь пезасов. Длина стороны основания восемьдесят. И да, она из железобетона. К верху понемногу заостряется и в конце-концов переходит в шестиметровый стальной шпиль с отполированным золотым шаром на конце. Блеск религии в прямом смысле слова. И окна невиданной высоты в три пезаса. Ох, сколько мороки было с ними у стекольщиков! Но результат того стоит! Церковь видно издалека, внутри просторно и светло, а стены отделаны ровнейшими досками. Вся конструкция надёжная, технология литья бетона в опалубку, где сразу лежат металлические прутья, отлажена. Способ поднятия блоков на высоту тоже: обычными кранами со стрелами, тросами и крюками. Строители также наверх поднимались. Но многие боялись. Надо сказать я тоже. Со стометровой высоты обозревать окрестности здорово, но страшно.

Бетонные жилые здания пока не возводим, одноэтажные вполне хорошие и бревенчатые с обшивкой из досок, а многоэтажные проблемные из-за необходимости выделять много площади на длинные лестницы, одноногость вносит свои ограничения. Лифты же банально дорого, да и сложно. Поэтому выше всего торчит шпиль церкви, три домны и стрелы портовых кранов. Мы приспособили паровые турбины крутить лебёдки. Расход угля, конечно же, в стране огромный. Но пока он есть. Поискать бы нефть или газ, но это нужны геологические исследования, пока мы до этого не доросли. Но по идее такие ресурсы на этой планете должны быть. Леса стараемся восстанавливать. Серебро и золото только в монетах, исключая этот самый шар на шпиле церкви. Экономно, эффективно и в то же время красиво у насв стране. Которую соседи называют «это та, северного графа». Пока официально ничего не утверждали, но на разрабатываемом документе должно что-то значится. Ведь это, по сути, экономическая схема и немножко юридический документ, как в нём без названия местности, где он будет применяться.

Посмотреть на церковь приехали и графы Хюдов и Стенцев. Даром, что только зимой отвоевали между собой, стоят, шепчутся, дивятся. В мою сторону поглядывают с уважением, но и злостью. Ещё бы, по семнадцать деревень от них ушло к нам за два года, включая этот только начавшийся. И ничего не сделаешь, войска держать всё время в них не будешь, да и кто в тех войсках, сами жители этих деревень? Им то виднее, что за границей сытнее и веселее. А народу то и надо хлеба да музыкальных представлений. И думать о деньгах особо не надо. Было. Теперь придётся. Но мы уж постараемся сделать всё честно, чтобы деньги стали только мерой труда и стоимости товаров.

Неплохо было бы построить достаточно крупный телескоп. А то в конце зимы два месяца была видна комета, а получше разглядеть не удалось. Надо сказать, ахи не сильно её испугались, старожилы говорят, что такие небесные гостьи бывают каждые четырнадцать лет, и не каждый раз происходит что-то страшное или вообще хоть что-то. Мир здесь инертен. Был. Теперь его расшатывают наша новая вера, наши новые укрепления и наша новая экономика. Ещё мы этому способствуем, как бы невзначай оставляя в мешках с товарами пергаменты с текстами художественного содержания, описывающие жизнь у нас с указанием механизмов и всеобщей народной радости. Пропаганда, однако.

Ещё этих графов принимать теперь… Свожу их показать как роется водопровод. На глубину три пезаса, на такой же лежит фундамент церкви. Это их впечатлит, а ежели украдут идею, так только лучше будет. Смертность от всяких болезней у ахов хоть и низка, но регулярное умывание сводит её почти на нет, да и просто иметь в доме канализацию комфортно.

Эволюционно, я так понял, ахи почти не простужаются и не подхватывают инфекции от антисанитарии. Поэтому медицина и не развита. Чего лечить то? Даже переломов нет, из костей по факту раковина только. А её если сломаешь поправить тяжело. Повезло мне тогда. Точнее явно помогли мне. Ну как, кто там наверху, правильно я тут всё делаю? Есть прогресс? И нравится ли тебе наша новая церковь? Не слишком ли я занимаюсь богохульством? Тишина, конечно же, в ответ.

А вот графам понравилась. И высота, и окна, и отделка. Особенно, говорят, разноцветная глиняная плитка на полу. Ну так мы старались! Рисунка никакого не сделали, но просто орнамент из квадратиков сочинили. Тут зелёные, тут красные, там оранжевые и даже жёлтые. Чего нам бояться цвета Сатаци. Они, кстати, к нам не суются. Говорят, больше между собой грызутся. Ну и пусть. А у нас синенькие плиточки ещё есть, вот.

– Красиво, оказывается, сверху то всё, – чуть дрожа, сказал граф Стэнцев.

– Да, – подтвердил я. – Видно и планировку города, и природу.

– Говорят, у вас всё раздают жителям просто так.

– Раздавали и не всё. Но теперь мы переходим к рынку, однако, с государственным контролем.

– Может из-за этого и уходить к вам перестанут, – с надеждой проговорил граф Хюдов.

– Сомневаюсь, – качнул я щупальцами. – У нас есть школа, где мы обучаем детей и взрослых базовым знаниям. Совершенно бесплатно, из дальних деревень могут даже жить во время обучения прямо при школе. И у всех есть доступ ко всем товарам. Приходи на рынок, да покупай.

– А товары на эти рынки поставляются государством?

– И государством и самими жителями. Это вечная игра у кого дешевле и качественнее.

– Интересно, – задумался граф Стэнцев. – Но это работает пока у вас мало населения. Потом за всеми не уследить, будут зажимать вас.

– Над этой проблемой мы уже думаем, – заверил я гостей.

Глава 10

Глава 10.

Место действия: поселение Столица, государство Северное.

Время действия: 18-ый день 20-ого месяца весны 535-ого года по местному летоисчислению, день.

– Что-то ты сегодня излишне грустен, – спросил я Хююмажа, найдя его в библиотеке.

– Если честно, есть тому причины, – ответил наш министр финансов.

– Поведай.

– Торговцы доставили обновлённые карты и слухи.

– Так. Не тяни.

– Мюнотим распался, – тяжело вздохнул Хююмаж. – Нет, мне эта страна своя, ты не подумай. Но там всё-таки родина.

– На сколько частей? – спросил я.

– На две. Два сына только у короля было. Странное сейчас время, не у всех правителей по три сына рождается.

– И которая часть твоя родина?

– Та, что севернее. На новых картах со штриховкой.

– Хочешь навестить там кого-то? Мы можем сплавать, – предложил я.

– Это ни к чему, – покачал головой министр. – Родственники будут мне не рады, они от меня отказывались из-за того, что я стал не мил королю. А остальным… Что там делать? Насаждать наш уклад? Далековато.

– Да, далековато. Не расстраивайся так, мы тут все по сути нездешние. Когда-нибудь, когда мы станем достаточно сильными, ты сможешь посетить родные места.

– Кстати о силе. И чужаках. Ты то можешь вернуть свою родину.

– О чём ты? – не понял я.

– Насэк выуживает слухи о наших южных соседях и что-то там рассчитывает по нашим войскам. Второй день у себя дома сидит, кучу пергамента перевёл.

– Насэк, привет, – зашёл я в гости к нашему министру обороны.

– О! Хамжю! – искренне обрадовался тот. – Заходи. Мне как раз нужен твой взгляд. Я тут что то думаю.

– Да, мне рассказали, что ты зарылся в расчёты и всех торговцев донимаешь вопросами.

– Занимаюсь разведывательной деятельностью. Ты знаешь, сколько жителей у нас теперь в стране?

– Да, четыре-пять-шесть-пять-два. Если все поданные сведения верны.

– Вот! – вскинул щупальца вверх Насэк. – Из них боеспособных единиц, включая женщин и старших детей два-пять и три раза шесть. Хюды на нас не пойдут, Стэнцы вроде тоже уже успокоились и грустно смотрят, как их деревни уходят к нам. Чёрно-красные только могут огрызнуться, мы как раз вплотную к ним по границам сейчас вышли.

– Как чёрно-красные? – удивился я. – Это те, которые самые северные? Они ж далеко были.

– Теперь вплотную по северным границам. Но мы там успеем возвести все укрепления и можем оставить резерв на всякий случай. Но я не про ту сторону. Я про противоположную. Про Дюйбимт.

– Брат Аламёфа жаждет заглянуть к нам на арбалетные стрелы?

– Нет. Мы можем прийти в гости к нему.

– Мы не агрессоры, помнишь? – напрягся я.

– Помню, – махнул рукой министр обороны. – Но немножко пропаганды, дезинформации, отосланной в стан врага и…

– Они нападут первыми.

– Именно! И мы с чистой, ну почти чистой, совестью сможем нанести ответный удар и захватить Дюйбимт.

– Насколько я помню, там раза в два жителей больше, чем у нас.

– Уже меньше, – Насэк развернул какой-то пергамент. – Город на границе, не особо что-то производящий, Сатаци не развивают его и он уменьшился. Я думаю по населению он сейчас максимум в полтора раза больше нашей страны.

– И как ты его брать тогда собрался? – спросил я. – И главное зачем?

– Затем, что нам нужно продолжать расширяться.

– Мы и так это делаем.

– Пока ты ездишь по дальним деревням с проверками, да правишь экономический документ под следующий год, ты упустил важную деталь. Понимаю, привык к такому положению вещей. Но ты сам нам осенью сказал, чтобы мы тебя тыкали носом и спорили с тобой.

– Говорил, – согласился я. – Слушаю твои замечания.

– Хюды и Стэнцы заключили тихий союз и вовсю внедряют наши идеи у себя. Водопровод, дороги из бетона, – министр финансов заметил моё удивление. – Да, а как ты думал, это оказалось простой технологией. Скейты тоже. И учатся делать среди своих жителей ответную пропаганду. Мол, зачем уходить к чужим сейчас, подождите годик другой и у нас будет также, а то и лучше, у вас будут деньги. И это начинает работать. Ты же знаешь, как инертны ахи.

– Это да.

– Так вот. Мы можем абсолютно законно, даже с твоей точки зрения, отвечать на агрессию и забирать земли посмевших на нас напасть.

– Резонно. Но нужно всё обсудить и просчитать.

– Несомненно! – согласился Насэк. – Пока я лишь набросал общую идею. Всё нужно проработать.

– Но есть одна большая проблема, которую я уже сразу вижу, – сказал я. – Насколько мне известно, Сатаци не гнушаются использовать нашу схему обороны. И Дюйюимт тоже обнесён рвом и окружён земляными стенами.

– Верно. Но я уже много лет, сколько мы тут, наблюдаю за попытками соседей прорваться к нам. И вижу, как это можно сделать. Точнее увидел, когда ты создал краны. Ну и один ах из Стэнцев не побоялся рассказать мне свою идею, увидев в лесополосе ближнего поля остатки твоего самолёта.

– Тааак! Это уже интересно!

– Хо! Я знал, что ты втянешься. Смотри…

Того аха, что решил изложить свои идеи звали Эбы. Он был из гильдии водителей. Да, такая у нас тоже есть. И вот он, глядя на брошенный проект самолёта, на то, как натягивается тетива в арбалетах и каждый день управляя тягачами, придумал новшество. Которое сейчас заставляло жителей Дюйбимта носиться по внутренней территории туша пожары.

Зачем самолёту двигатель, решил Эбы. Он ведь тяжёлый. Если запускать его с помощью натянутого троса, наподобие стрелы из арбалета, то он же должен полететь? Должен, если будет меньше размером. Но полетел не сразу. Пришлось поколдовать над профилями крыла и формой хвоста. Но получился лёгкий планер два пезаса в длину и с таким же размахом крыльев. Достаточно устойчивый к ветру за счёт двух косых стабилизаторов на хвосте и летящий на четыреста метров. Больше и не надо.

Насколько планер лёгкий, настолько и хрупкий, при падении разваливается. А внутри него уже зажжённая жировая смесь. Если такая штука падает на деревянный дом, тот с высокой вероятностью загорится.

На этом наши наступательные инженерные конструкции не закончились. Кто сказал, что тягачи должны таскать только телеги с грузами? Я уже давно подумывал сделать своеобразные автобусы, да всё некогда было. А тут… Ну это не автобусы, а полностью закрытые прицепы с ахами внутри. По две дюжины в каждом. Пока планеры сеют панику, катапульты закидывают стены и ворота камнями и железными ядрами, такой тягач с прицепом подбирается вплотную к стенам неприятеля. Тут главное согласовать обстрел и не попасть в своего же. Стрелы то ему нипочём, а вот ядра опасны. Но это дело Насэка, координировать наступление. Причём сразу на двух направлениях. С западных ворот и с северной глухой части. На последнем направлении успехи больше, тягачи уже перевезли достаточно много воинов к земляной стене, и они активно орудуют лопатами, раскапывая её во многих местах. Тут важно поддерживать их огнём арбалетов по тем, кто восходит на эту стену изнутри.

Самое сложное это преодолеть ров. Он и широкий, и глубокий. Первая идея перекинуть временные деревянные мосты не была принята на вооружение, так как эти самые мосты нужно довезти, ахи должны их установить, при этом стараясь не погибнуть от обстрела врага. Да и мосты получались громоздкими и плохо выдерживающими нагрузку от проезжающих тягачей с прицепами. Поэтому остановились на металлических тяжёлых пластинах. Несколько шестиметровых толщиной в десять сантиметров в ряд и вот переправа готова. Их крепят вертикально на нос тягача, когда он подъезжает ко рву, трос, держащий их за верх, отпускается, и они падают вперёд, доставая до противоположного берега. Потом отпускается трос, держащий их за низ, и они уже полностью ложатся на этот берег. Чтобы тягач не перевернулся, у него сзади висит тяжеленный балласт в виде бетонного блока весом около шести тонн. Такой вот специальный транспорт инженерных войск. Полностью обшитый металлом с узким стеклом для обзора. Ничем не пробьёшь.

Вообще странно, что скейты, дороги и водопровод с деревянными трубами соседи переняли, а катапульты и арбалеты нет. Нам думается, что дело в неумении плавить железо. А просто ковкой струны и тросы не сделать.

Зима, чуть ниже ноля градусов, немного снега и мы в четырёхстах пезасах от Дюйбимта взяли его в полукольцо за день. Те, кто копает стены, ночуют прямо под ними, укрывшись в прицепах. Под покровом темноты, старясь не шуметь, к ним идёт подкрепление, отоспавшееся за день. Но совсем тихо не получается, техника лязгает и вздыхает турбинами. Мощность которых, кстати, увеличили до шестнадцати бафзимовских сил. И везёт эта техника не только живую силу, но и детали крановых установок. К утру должны быть готовы подъёмники, чтобы пехота взошла на стены.

А меня немного гложет совесть, что мы вынудили эту часть Сатаци напасть на нас первыми. Закидывали слухи, что мы ослабели и увели все войска на север. Вот брат Аламёфа и пришёл сделать разведку боем. Получил потери, потоптался пару дней у стен Столицы и отступил на другие направления. А через неделю заявились мы. Как ответ на агрессию.

А к нам, как правильно говорил Насэк, из Стэнцев и Хюдов в этом году присоединилось гораздо меньше деревень: семь от первых и две от вторых. Эффект новизны иссяк, соседи стали действительно внедрять наши идеи. Чувствую себя полезным.

Мы рыли стены днём и ночью. Меня держали на расстоянии, мол, слишком важный ах для страны, убьют ещё. Официально ни в одном документе мой титул не был прописан, но считалось, что я граф. От чего отказывался, к тому и вернулся. Не скажу, что это лёгкое бремя. Войны вот эти зимние. Натягивающиеся отношения с соседями. Продумывание экономики страны. Хоть и небольшой, но надо как-то умудриться сделать все шесть тысяч жителей радостными. Или убедить их в том, что они таковыми являются. И что эту радость надо идти добывать в бою. Иногда из-за этого чувствую себя поганенько. Убеждаю себя, что всё делается на благо ахов. И наших, и в целом всех на планете. Пафосно и самоуверенно. И вновь чувствую себя погано. И так по кругу.

Дюйбимт сопротивлялся до конца зимы.

Мы копали стены, заходили небольшими отрядами внутрь, нас били и выталкивали обратно. Мы поднимались на стены, стреляли сверху, нам отвечали, сбрасывали обратно.

Я не хотел больших потерь с нашей стороны, Насэк тоже не желал рисковать, собрав мощный кулак на каком-то одном направлении. А с восточной дороги Дюйбимт получал помощь от Сатаци. Мы не знали, насколько приоритетным для них был этот город, но судя по всему принципиально важным. Это уже потом по весне мы узнаем, что все окрестные государства с напряжением следили за этой битвой. Если бы у нас ничего не получилось, то значит и бояться нас нечего, мы умеем только защищаться. А если получилось… То надо давить, пока маленькие.

Сейчас же на излёте зимы я въезжал в открытой карете, запряжённой эфазами в Дюйбимт. Мимо сожжённых домов к центральной площади у рынка. Но вопреки ожиданиям местных я не остановился здесь, а проследовал дальше. Я хотел увидеть тот дом, где всё началось. Вот церковь. Когда-то она казалась высокой, но сейчас по сравнению с нашей просто выше всех домов. А вот и дом, в котором меня принял Цамий. Дом цел.

Я спрыгиваю из кареты, иду в здание. Всё знакомое, но в то же время уже чужое. И библиотека разворована. Нет ни одной книги, а комната превращена в кладовку. Всё наследие Цамия пропало. Он всю жизнь его хранил и напрасно. Какая судьба злодейка. Но я восстановлю. Из уважения к памяти аха, относящегося ко мне с добротой.

Теперь можно и на площадь.

С постамента, где меня много лет назад судили, и где я согласился на изгнание, я вижу толпу местных, окружённых нашими воинами. Большая часть жёлтых, но есть и оранжевые.

– Кто-нибудь знает меня? – крикнул я голосом. – Смелее!

– Я знаю! – донеслось из кучки оранжевых.

– Кто ты? И кто я?

– Ты Хамжю. Бывший младший граф. Богохульник и изгнанник. Обещавший никогда не возвращаться.

– Верно, что это я. И верно ты припомнил моё обещание. Может быть, напомнишь точнее, как оно звучало?

– Никогда сюда не возвращаться, – до конца осмелел кричавший.

– Не совсем точно, – ответил я. – Вечное изгнание из всех городов графов Северных. А является ли Дюйбимт таковым? Нет! Он принадлежал осколку Сатацкого королевства. Вы не защитили его. И он перестал относиться к Северным! А значит, и моё обещание не нарушено. Но ты не назвал своего имени.

– Я Сэш. Лесоруб. Если твоё графское величество помнит такого.

– О, помню. Ты тот, который громче всех, впрочем, как и сейчас, кричал, что мы ослабели, что нужно воевать, что я не справлюсь с бременем правления. Так почему же ты здесь? Почему ты жив, а не лёг в землю, защищая родной город? Или сытость рабства лучше смерти в бою? Молчишь? Молчи. И вы все молчите! Я, мы, дадим вам второй шанс. Шанс снова стать свободными в рамках новой страны. Сделать эту страну великой. Все жители Дюйбимта будут свободны, включая жёлтых. Но вы должны жить по нашим законам, по нашей вере. Кого не устраивает, могут покинуть город в течении двух дней. И если вы его покинете, разнесите по окрестностям весть, что страна Северных вновь есть на картах и она больше не слабое тихое государство, а имеет свои претензии и цели. Не нужно пытаться на нас нападать. Кто к нам с войной придёт, тот от неё и падёт.

Ух, какую речь задвинул! Сам от себя не ожидал.

А теперь подсчитывать потери и восстанавливать Дюйбимт. Знатно мы пожгли его западную часть. Всех пожелавших остаться переписать, дать год на интеграцию по общему принципу. Провести ревизию хозяйственных построек, улучшить и модернизировать по наличию в стране ресурсов. Лес вывозить, сельхоз угодья расширить до трёхпольной системы. В общем, дел невпроворот.

Оранжевых в Дюйбимте насчиталось две тысячи четыреста ахов. Ещё тысячу двести бывших сатаци пожелали остаться. Город сильно опустел по сравнению с тем, каким я его застал тринадцать лет назад. Зато всем есть, где жить и проблема с полями решилась сама собой. И я узнал, что библиотеку перевезли в Хилэпсюш. Насэк сказал, что это будет прекрасная цель для нашей дальнейшей экспансии, только нужно подготовиться, замки он ещё никогда не брал. Я же парировал, что мы будем продолжать быть мирной страной, а под библиотеку пока переделаем весь мой бывший дом.

Бывший дом. Даже какое-то удовлетворение от того, что это место вновь принадлежит мне. Пусть я не первый владелец этого тела, но как нынешний пользователь ответственен и за его прошлое. И раз уж я оказался именно здесь, мне кажется, что история семьи Северных не должна закончиться, тем более раз я её единственный представитель. Хотя у меня есть дети. Их можно считать наследниками? Того же цвета только младшая Ёфжиа, но я бы не стал оставлять государство на неё. И не только потому что она девочка. Слишком высокомерная. Ей из графского нужны только почести. Сюлву же не проявляет интереса к политике. Всё больше к торговле. Хотя ему придётся изучить и её, если хочет преуспеть в качестве купца. Рюмлю же всё также с искорками в глазах вникает во все нюансы животноводства. Особенно ей нравятся птицы. Парочка даже ест у неё с рук. И она очень хочет увидеть степных птиц, что летают высоко. Это ей Накае рассказала про таких. Но туристическую поездку для таких целей в этом мире организовать не выйдет.

А вот к нам можно подумать! Что мы можем показать? Церковь, а ещё? За денежки? Не пора ли вернуть игру в кубики? «Только у нас вы можете выиграть целое состояние!» Или проиграть. Ахи вроде бы азартные. Экскурсии на эфазах, катание на тягачах… Гонки! На упряжках и тягачах! Победителю денежку, зрителям шоу! Эфазов подобрать одинаковых будет сложно, ну так и пусть зарождается конкуренция у гильдий и разведение этих прекрасных животных. А тягачи мы делаем одинаковые. Пусть будет всё решаться мастерством водителя. Или уже гонщика? Ну какого гонщика, скорость то едва за тридцать переваливает. А ещё можно организовать спортивные состязания. Метание копья, стрельба из лука, баскетбол… Баскетбол? А почему бы и нет! Чтобы игроки побыстрее двигались пусть будут на скейтах, но без палок. О! А что мне раньше-то об этом не думалось? Или как раз сейчас самое время? Решились основные проблемы, ахи стали свободнее, радостнее. Да, наверное самое время. Надо учредить министерство спорта. Пока явно спортсмены будут из числа всех профессий, а потом станут уже отдельной гильдией. Или не стоит их выделять? Подумать.

Ну и пора электричество второй раз попробовать внедрить. Мы стали тратить слишком много угля. Совсем от него отказаться не удастся, но сократить потребление только на металлургию и первичный привод электростанций получится. А медяки должны потечь рекой от игры и от туризма. От первой точно.

Стэнцы и чёрно-красные на севере после известия о нашей победе в битве за Дюйбимт не очень хотели торговать с нами железом и известняком, но мы повысили закупочные цены до неприлично высоких, и жадность соседских купцов взяла верх. Пока в казне есть запас на такие манёвры, жители не жалуются на величину налогов, баланс соблюдается.

Пришлось скорректировать к весне нормы, особенно по еде. У металлургов, как и говорила Юлсё, работа тяжёлая и энергозатратная, но и сельхозработники тоже не просто свежим воздухом дышат. Но с ними проще, у них можно забирать меньше, оставляя им сразу часть урожая. Но это уже только летом и осенью, а сейчас продадим гильдии сельхозников продовольствие в обход рынка по пониженным ценам. Запасов у нас хватает.

Для моего отца Дюйбимт был балластом, для Сатаци убыточным активом. Но это с их точки зрения. По сути город не обладает никакими запасами полезных ископаемых. Но есть же просто земля. Когда-то здешние поля могли прокормить десять тысяч ахов. Сейчас от населения осталось чуть больше трети, часть полей заросли травой. Но это не проблема для тракторов! А те, что использовались, как раз отдохнут в этот и следующий годы. И лес. Его везде много, но здесь деревья другие, с более мягкой древесиной. И она отлично подходит для отделки полов в домах и изготовления оконных рам.

Глава 11

Глава 11.

Место действия: Дюйбимт, государство Северное.

Время действия: 33-ий день 17-ого месяца весны 536-ого года по местному летоисчислению, день.

– Но так уйдёт больше материала, – спорил со мной Таф.

Таф это помощник того графа из бледно-песочных, что был у нас с визитом несколько лет назад. Тот просил в управление деревни, но не получив желаемого отправился восвояси, не пожелав работать руками. А вот Таф остался. Решил, что у нас лучше. Или просто устал прислуживать графу. Теперь вот бригадир у дорожников. Причём не просто следит за работниками, а сам замешивает бетон. И мы с ним спорим. Никакого страха перед правителем страны! Как я и прошу у всех.

– Но зато спуски и подъёмы будут положе, – говорю я. – Грузовикам и приезжим купцам на эфазах будет легче.

– Кто здесь будет приезжий? Дорога к границе к бывшим Сатаци.

– Это пока. Глядишь, они сами присоединятся. А может, и мы их присоединим. А там и до Стэнцев с этой стороны недалеко.

– Всё забываю насколько вперёд вы смотрите, Хамжю. С другой стороны можно и срыть вершины холмов, а снятым грунтом закопать ложбины.

– Можно, – соглашаюсь я. – Но на это у нас сейчас нет времени. Может быть наши потомки реализуют задуманное тобой. Я запишу это в свою книгу.

– Почитать бы, что там у вас, – с нескрываемым любопытством сказад Таф.

– Так почитай, не запрещено. Зимой будешь в Столице, заходи, погостишь заодно.

– С превиликим удовольствием!

Книжечка. Да, её можно так назвать. Сшитые под одну толстую обложку листы пергамента, где я записываю то, что нужно будет сделать в будущем, даже таким далёким, что меня уже не станет.

Подумать только, я здесь уже пятнадцать лет. С учётом того, что год здесь в семь раз длиннее человеческого я прожил с ахами больше ста лет! Эх, если бы тут растения тоже росли как на Земле, мы бы такой прогресс устроили! Но нет, всё тормозится сезонами урожая. Хотя жаловаться грех, одни паровые мельницы чего стоят! И скоро построим угольную электростанцию, она будет давать ток для всяких станков. С освещением пока жду. Сделать лампы, которые горели бы дольше десяти минут, не получается. Нет нормального элемента, который давал бы свет, угольки быстро сгорают, стальные проволоки плавятся ещё быстрее. А дркгих материалов и нет. И вакуум получить нормальный не удаётся, не можем обеспечить нужную герметичность соединений при его создании. Нам бы резину… В южные страны, где растут тропические деревья, отправили запрос на предоставление нам на пробу соков разных деревьев. Вот только одного сока будет мало, даже если я вспомню, как из него сгустить каучук. Нужна сера для вулканизации. А у нас её нет. Она просто так в природе не встречается. Опять же нужен пирит. А его у нас тоже нет. Говорят он встречается в горах на границе Сатаци и Тацравов. Попробуй достань, как говорится. Первые не торгуют, да и сильно злы на нас, со вторыми теоретически можно связаться. Но после этой зимы будет проблематично. Сразу два государства распались на предполагаемом пути и в их осколках пока раздрай и процветание разбойничества. Одно из этих государств Пакэфы, красные, те, что лажат к юго-западу от Сатаци. А второе дальние родственники Северных, тоже оранжевого оттенка, они уже к югу. Все прогнозируют масштабные военные действия в грядущую зиму и непредсказуемые результаты боёв. Стэнцы собираются урвать себе кусочек красных, огненные, которые сами являются куском от большего государства, тоже поглядывают на ту область. И всё это в области пустыни и полупустыни. Драка за оазисы и редкую в тех местах растительность. Кажется, в этом мире настал пик феодальной раздробленности, за то время, что я здесь, количество стран увеличилось с шестидесяти пяти до девяносто.

Насэк считает это хорошим временем для расширения территорий. Я с ним в целом согласен. Когда, как не во время бардака с властью переманивать к себе другие поселения и успешно отвечать на атаки соседей. Мы позиционируем себя как оплот стабильности и порядка.

Вот порядок, кстати, приходится контролировать. Заранее создали силы полиции. С одной стороны это источник дополнительных трат, с другой наши внутренние вооружённые силы. Они же сопровождают купцов за границей. И со временем станут основой круглогодичной армии. Она прямо просится. Думаю ещё пару лет, и мы сможем отлучить от обычной работы достаточное количество солдат. Опять же пока упираемся в количество еды. Но вот поля Дюйбимта должны решить эту проблему, как только полностью встанут в трёхгодичный цикл. И как раз правок экономики станут меньше.

Всё-таки экономика это сложно. Пустить бы всё на самотёк, сделав свободный рынок, но я из человеческой истории помню, сколько раз это приводило к кризисам и как по-разному в такой системе живут граждане. Всё должно принадлежать государству. Особенно ресурсы. Но и частная собственность тоже должна быть. Вещи, инструменты, дома. Пока дома. Новые уже строятся под бессрочную аренду, но могут передаваться по наследству. Я пытаюсь создать эдакий социализм с человеческим лицом. Где не боятся инноваций и пробуют их внедрять на отдельных территориях. Где цель жизни не получение максимальной прибыли, а улучшение жизни всей страны. Хотя от денег никуда не деться, но у нас они лишь мера пользы, которую ты приносишь народу. Чем ты полезнее, тем больше товаров ты можешь приобрести. И у нас есть религия. Такой вот социализм странный.

Наконец можно выделить геологов как отдельную профессию. Они уже начали копать всё вокруг в поисках чего-нибудь полезного или редкого. Но как назло у нас ничего нет. Уголь только возле Столицы. Руду с хромом по-прежнему закупаем. Инструменты и доски продаём. Пока тут без изменений.

– Это мучение! – устало привалился ребром раковины в щель в стене Элдж, сменив в комнате Тафа. – Они не желают принимать изменения!

– Мне ли не знать, – усмехнулся я.

– Как мне им объяснить, что Ах не давал запретов? Что мы, точнее наши предшественники, сами их придумали. Но при этом надо как-то при этом запретить воровство и насилие.

– Объяснить логически. Как маленьким детям, что такое хорошо и что такое плохо.

– Логически? Да они непроходимые тупицы! Эфазы за три месяца учатся в упряжи ходить, а эти за всю жизнь не могут понять, что нельзя убивать себе подобных.

– Ну тут тоже есть нюансы, – я подошёл к патриарху.

– Вот именно, – горестно вздохнул Элдж. – И их надо вдолбить в раковины этим деревенщинам! Как ты тут вообще жил?

– Меня изгнали.

– А, ну да. Упрямцы.

– Пробовал отдельно детям рассказывать?

– Пробовал, – чуть успокоился патриарх. – Они вроде воспринимают. Но потом дома им родители видимо обратно всё выбивают.

– Да, дела, – протянул я. – Детей в школу в Столицу. Принудительно. Сейчас указ сделаю. И вместе с ними самых адекватных взрослых.

– Вот поэтому ты и граф. У тебя всегда есть решение.

– Ну оно достаточно очевидное.

– Не для всех.

– Список ахов на обучение подготовь, – попросил я.

– Сделаю, – отлип от стены Элдж. – Только там будут работники с полей и лесорубы. Просядут направления. И гильдии могут быть недовольны.

– Здесь гильдии ещё формальны. Настоящие только рады будут получить через год обученного рабочего. А просадка здесь нам сейчас не критична. Не один и три раза шесть ахов же ты собрался вписывать.

– Оу, нет. Конечно нет.

Кажется, именно столько Элдж и собирался отправить на обучение. Вовремя я его остепенил.

Вообще у нас собралась хорошая команда. Мы друг другу подсказываем, друг друга останавливаем. Так и должно быть. Но будет ли так всегда? Или кто-то из нас со временем почувствует слишком большую власть? Ведь целые министры, главы гильдий, управленцы. Но пока всё спокойно. На удивление спокойно все эти года. Зимние войны не в счёт. То ли ахи так инертны, то ли у нас действительно хорошо жить.

Так, пора собирать нехитрые вещи, завтра возвращаюсь в Столицу. Там у нас открывается новый цех по производству мебели. Уж что-что, а в обработке дерева мы поднаторели! Каких только резцов у нас нет! Вот теперь можем в промышленных масштабах производить всякую мебель. От примитивных столов до красивейших шкафов с витиеватой резьбой. Я попросил гильдию плотников отобрать пару ахов и сделать их дизайнерами. Хочу, чтобы каждый год менялась линейка моделей. Это будет способствовать и разнообразию обстановки в домах жителей страны, и просто будет интересно. А ещё за границей не приестся. Лакировать бы ещё, но химии у нас считай нет.

Надо сходить спросить Насэка, поедет ли он тоже.

– Как продвигаются дела? – министра обороны я нашёл аж за северо-восточным мостом, пришлось даже тягач заводить.

– Хорошо! – отозвался Насэк. – Реализуем на подходе твою схему треугольных насыпей, чтобы не было мёртвых зон для обстрела.

– Отлично! Ты в Столицу завтра поедешь?

– Да вот думаю. И тебе, кстати, тема для думания есть. Отойдём?

– Так-так, что в твою светлую раковину пришло?

– Другого светлого в плен взять, – зашептал министр.

– Подробнее, – попросил я.

– Разведчики мои, они же купцы Хююмажа, говорят, что брат Аламёфа, который Вальгрет, приглашает его в соседнее от нас графство обсудить взаимоотношения. Уж больно его хотят покусать все эти новые мелкие государства, да и в принципе там ситуация опасная.

– А мы чего от этого хотим?

– Аламёфа.

– Кхм, – поперхнулся я. – Вот прям самого? Взять?

– Да, – уверенно распрямил щупальца Насэк.

– И как ты это хочешь провернуть?

– Притворимся Сатаци. Мне даже не надо, остальных покрасим, Рядс сказал, ты должен помнить рецепты жёлтой краски.

– Он тоже. Так, покрасимся. Дальше?

– Подберёмся к переговорщикам и схватим, – сказал министр.

– О как, – задумался я. – А мы поедем целой делегацией видимо и с подарками.

– Вот поэтому ты и граф. Сразу схватываешь.

– Я так думаю твои разведчики, они же купцы Хююмажа, уже все удочки закинули и только ждут моего одобрения и более детальной проработки операции.

– Точно. А ещё там будет граф Хюдов.

– Намечается коалиция против нас? – спросил я.

– Думаю да, – кивнул Насэк. – И это настораживает.

Встреча правителей трёх стран проходила в трёх днях пути от Дюйбимта на юго-восток. Формально здесь сходились границы Сатаци, Хюдов и той части жёлтых, которыми правил Вальгрет. Выбрали небольшую деревеньку, домов на тридцать, которая находится на территории Аламёфа.

Разведка у Насэка работает отлично. В самом доме управляющего были только правители и по два охранника у каждого. А вот снаружи уже сновали слуги, министры и солдаты. И солдат было по тридцать шесть. С каждой стороны. Много. Если бы мы не учредили полицию. Нас ровно столько же. И нападать сразу на всех мы не собираемся. Дождёмся ночи. А лучше раннего утра.

Что я вообще тут делаю? Я же мирный? Но пылающий злостью взгляд Юлсё, что стоит тут же рядом, напоминает мне о моём обещании. Ждать мести можно ещё долго, а это лучший шанс. И Насэк утолит свою жажду военных манёвров. Надо радоваться, что он на моей стороне. Талантлив.

По дороге сюда нам никто не встретился, конспирация и выбор бафзимов в качестве средств передвижения не имели в итоге смысла, но лучше всё же было подстраховаться.

Вот и солнце начинает озарять небо на востоке. Пора выползать из подлеска.

Полицейские, они же воины, тихо двинулись на скейтах к местам сна охраны. Аккуратно открыли двери, скинули скейты с ног и вошли внутрь. В один дом, во второй и в третий. Всё чётко. Научил их Насэк, вымуштровал. Пока полицейские расправлялись с охраной, мы держали периметр под прицелом арбалетов. И да, шум всё же был. И крики. И на них всполошились жители и непосредственная охрана правителей. Первые нам не нужны, вторые получили по несколько стрел. Пару выстрелов пришлось сделать и по жителям, чтобы не совались куда не надо.

Минут через пять вышли полицейские. Не все. Что ожидаемо. Но Насэк навскидку сосчитал, что мы лишились только шестерых. Их семьи получат компенсации, а жёны пожизненные выплаты по потере кормильца. Ещё одна мотивация идти в бой. Сильная мотивация, как показывает практика.

А вот и правители, вытащены на дорогу за руки. При слабом рассветном свете не сразу разберёшь, кто есть кто.

– Разверните их к солнцу, – попросил я. – Спасибо. Так-так-так, кто тут у нас.

– Ты даже не представляешь на кого посмел напасть! – огрызнулся один.

– А, герцог Аламёф! Узнаю, узнаю. А вы меня?

– Кто ты? – вперил в меня взгляд обоих глаз Аламёф. – Хамжю? Ты?! Ты обманул меня!

– Как вы посмели так подумать? Я жаждал свободы, вы военного оснащения. Мы каждый получили желаемое.

– Ты сбежал!

– А. Это да. Тут не спорю.

– Тебе конец! – зло рявкнул Аламёф.

– Вы ничего не путаете? – я демонстративно оглянулся. – Это вы сейчас в нашей власти. Но обождите, к вам мы ещё вернёмся. Граф хюдов?

– Да, это я.

– Как обидно видеть вас здесь. Разве я вас обижал? Разве торговал нечестно? Что же вы так?

– Ситуация сложная, – облизнул губы граф коричневых. – Мои деревни уходят к тебе, вы становитесь сильнее.

– Ну так пришёл бы, обсудили. Ай-яй-яй. Я очень расстроен твоим поведением, милый граф. Но я добрый. Потому просто накажу тебя отсутствием торговли. На шесть лет.

– Шесть лет!

– И не спорь! Так. Герцог Вальгрет. С Вами мы ещё не знакомы лично.

– Не очень хороший способ сделать это, – спокойно ответил герцог.

– Соглашусь, – усмехнулся я. – К Вам претензий у меня вообще нет. Честно повоевали этой зимой.

– И ещё повоюем.

– О! Обязательно! Но пока у меня к Вам деловое предложение. Я Вам арбалетов и катапульт. Один-два-пять-шесть первых и пять-два вторых. Нужны?

– Сами как думаете, граф?

– Думаю нужны, – подошёл я поближе. – С таким количеством не одно графство можно завоевать, верно?

– Вполне возможно, – осторожно согласился Вальгрет.

– Или защитить свои.

– Или так.

– Я же попрошу сущую мелочь. Графство Бам.

– Мелочь? – всполошился герцог. – Оно как два обычных!

– Оно Вам ни к чему. А для меня часть родины. Соглашайтесь, – понизил я голос.

– Думаю у меня нет особого выбора.

– Вот и хорошо. Детали обсудим чуть позже за завтраком. А теперь вернёмся к вам, герцог Аламёф. Ваш отец был недобр с нами. А одну мою подругу так вообще купил в рабство. И передал вам в наследство. И у неё накопились к вам претензии.

– Помнишь меня, тварь придонная? – зашипела, подходя к герцогу Юлсё. – Чёрно-красную подарочную рабыню?

– Нет, – нагло ответил Аламёф. – У меня таких как ты многие шестёрки.

– Бафзимово испражнение!

– Свяжите герцогу руки, будьте добры, – попросил я наших полицейских. – И отведите в дом. Там тоже бы к чему-нибудь привязать. У девушки есть личное дело к герцогу, оставим их.

Юлсё не было сорок минут. Всё это время из дома, где она была с Аламёфом, доносились сначала ругательства, потом крики боли, потом стоны. Последние пять минут было тихо.

Юлсё вышла вся в голубой крови. Не её крови. В глазах было облегчение от свершившейся мести, а щупальца сложены в знак наслаждения как после вкусного обеда.

– Теперь пойдём, обсудим детали нашей сделки, – сказал я Вальгрету, который всё это время стоял тут с нами.

Глава 12

Глава 12.

Место действия: город Бам, государство Северное.

Время действия: 28-ой день 2-ого месяца осени 537-ого года по местному летоисчислению, день.

– Итого два-один-два-шесть-два-пять-два-один-два-два наласа пшеницы, – закончил я. – С большим запасом. Но мы будем переводить поля на трёхгодичный цикл, значит, продать можем только шестую часть. Ёфжиа, ну-ка раздели на шесть.

– Пфф, – зашипела моя младшая дочь. – Ещё чего. Вот сколько у нас населения?

– Один-шесть-два-шесть-один-шесть.

– Вот пусть они и считают. А я дочь графа, мне все эти дела ни к чему.

– А как же ты будешь жить?

– Очень хорошо, – нагло ответила Ёфжиа. – Ты же не обидишь свою дочку? Пойду, погуляю.

И вот такое уже не в первый раз. Науки постигать не хотим, руками делать что-то тоже. И никакие наказания не действуют.

– Мда, – причмокнул я. – Дела. Потом будет спрашивать, почему её замуж не берут.

– Возьмут с превеликим удовольствием, – парировал Хююмаж. – Управляющие в очередь встанут, вот увидишь, лишь бы с тобой породниться.

– Только породнение никаких преимуществ им не даст.

– Они считают по-другому.

– Пусть считают. Сюлву, запоминай, что нельзя, чтобы родственные связи была выше способностей аха. Иначе вся выстроенная схема работы страны начнёт рушиться.

– Да я понимаю, отец, – ответил мой средний и единственный сын. – Это твоё управление страной… Оно сложное.

– Конечно. Если задаваться целью процветания не только себя, но и всех граждан.

Сюлву не очень хотел быть моим преемником. Его прельщали путешествия, рассказы жителей поселений за ужином в тех местах, где он бывал с торговцами. И деньги. Но не для себя, а для страны. Сюлву уже сейчас в свои десять лет видел, что можно продать за рубежом, а что привезти обратно. И как бы он не отнекивался от политики, во время торговли он занимался именно ею.

И да, я уже спокойно отпускаю его в такие путешествия. Вообще у ахов все дети с четырёх лет уже работают. Ведь к этому времени он уже формируются умственно и психологически. Тело же растёт до шестнадцати. Раньше я этого не знал, думал, все бездельничают до совершеннолетия. Ан нет, такое разрешено только отпрыскам знатных семей. Хорошо тот же Хююмаж сказал. И я позволил тогда своим детям делать взрослую работу. Сюлву итак был при торговцах, а старшенькая Рюмлю давно просилась плотнее заниматься птицеводством. Кстати надо её наставников спросить, сколько зерна им отсыпать на корм, заявки я от них не видел.

Бам мы отобрали у Вальгрета удачно. Это хоть и считается одним графством, но действительно по площади как два. И пусть оно почти полностью представляет собой холмы, поросшие густыми лесами, те поля, которые есть, дают обильный урожай. Думается мне, здесь почва подобная земному чернозёму. И пшеница здесь рождается мощно. А сорта мягкие. Эх, из неё бы пиво, но ахам алкоголь противопоказан. Но заметочку в своей книжечке я всё же сделаю.

А вот Вальгрет от нашего оружия пользы не получил, даже наоборот, потерял территории. Иметь катапульты это одно, а уметь пользоваться ими это другое. Пока мы по-прежнему имеем технологическое преимущество. Ещё бы и ресурсы для него собственные тоже были. Геологи изрыли всё графство, но ничего не нашли. Издевательство какое-то. А Насэк тем временем планирует осаду Хилэпсюша этой зимой. Даже если Вальгрет не будет на нас нападать. Мол, вернём нашему правителю его исконные фамильные земли. Звучит хорошо и народу нравится. А мне не очень. Не хочу быть агрессором.

Юлсё тоже чувствует за собой грех убийства Аламёфа и много времени проводит в церкви и вообще стала тише. Как бы не потеряла свою дерзость, а вместе с ней и статус главы гильдии.

После смерти Аламёфа формально Сатац стал управлять его старший сын, а фактически какой-то граф из приближённых. Страну он делить не стал, с нами на связь не выходил. Упёртые эти жёлтые.

Мы же потихоньку внедряем электричество. Часть деревообрабатывающих станков уже приводится асинхронными двигателями, много мощности там не надо. Они заменили паровые турбины. Казалось бы, какой смысл, если для привода генератора электростанции используется она же, но одна большая, я бы даже сказал, огромная турбина потребляет в итоге меньше угля, чем много маленьких. И выключать-включать электродвигатели гораздо проще.

А ещё мы сделали шарикоподшипники. Наконец-то! Один процент углерода, полтора хрома и ноль два меди дали нужный результат по твёрдости и износостойкости. Только ковать заготовки нужно долго и усердно. Потом нагревать и охлаждать кольца для сборки. Огромная проблема в изготовлении сепараторов, каждый делается вручную, никак не можем поставить на поток. Кольца вот смогли, долго мучились, но теперь они все ровные и нужной толщины. Это огромный рывок для всей промышленности! КПД всех механизмов ощутимо вырос, но главное всё, что крутится, теперь требует обслуживания и замены деталей гораздо реже. А это возможность высвободить рабочие руки на другие операции. И дать больше выходных. Или отправить на муштру к Насэку.

Медь для двигателей плавится, как и раньше, из монет. Которые текут к нам от игры в кубики. О, сколько иностранных купцов уехало с пустыми карманами от нас! Своим гражданам играть в игру я запретил, азарт унять сложно, а влезть в долги легко.

Интересно, что туризм не принёс ожидаемой прибыли. Я как то не учёл, что это у нас граждане могут в свободное время перемещаться по стране, а за границей выходных нет, да и в средствах большая часть населения сильно стеснена. Приезжающие же к нам торговцы и любопытные аристократы архитектурой хоть и впечатляются, но не более. Смотреть на спортивные состязания желания у них не много.

Баскетбол как-то не нашёл отклика у ахов. Быстрая для них игра. Вот перетягивание каната собирает зрителей, но что совсем удивительно, в тёплое время года оказалось популярным соревнование гребцов. Вот уже на прошедшей неделе рыбаки Рядса представили узкую лодочку с низкими бортами, где спортсмены сидят по одному друг за дружкой и держат по веслу в каждой руке. Конечно же, такая схема позволила им выиграть. Тут главное в воду не свалиться, ахи хоть и моллюски, но чисто морфологически, плавать они не умеют. Участников соревнований учат не паниковать при падении, а расслабиться и дать телу лечь на поверхности раковиной вниз. А там уже подберут.

А по окончанию соревнований зрителей по уголкам Столицы развозят автобусы. Да, я всё же их сделал. По сути трактор просто тянет низкий крытый прицеп, в котором стоят ахи. Чтобы они не чувствовали себя как в ящике в корпусе сделаны окна. Только без стёкол. Пока технологии не позволяют их закрепить так, чтобы они не трескались при движении. Хотя бетонные дороги у нас достаточно ровные, да и подвеска на рессорах вполне мягкая. Только лопаются они часто. Марганца бы добавить в сталь, тогда и пружины можно было бы начать делать. Но опять же если где и есть его месторождение, то ахи об этом не знают. А автобусы, кстати, платные, два медяка в одну сторону от реки до края города. Столько же от центра до промзоны. За бесплатно очереди на остановках были бы огромные. Но учащимся бесплатно. Мотивация для получения знаний, однако. Которых пока не так уж и много. За местный год средний ах вполне постигает чтение, письмо и математику, включая корни и степенные функции, а также базовую геометрию. Ещё изучается география, которая тесно сплетена с религией. Ведь просто сказать, что планета шар, а две луны летают вокруг неё, не получится, пробовал, получил пустые глаза в ответ. Другое дело объяснить, что Ах создал Вселенную, звёзды, планеты и на одну из них поселил нас. Тогда уже получается, что физика и природа являются следствием воли Божьей. А так как вера сильна, знания закрепляются лучше. С этой точки зрения преподаётся и базовая биология. Все в природе твари, все подчиняемся одним законам жизни, все имеем чувства. Но только мы смогли взять в руки орудия труда и начать подчинять себе эту самую природу. И в этом подчинении нет ограничений. Только важно помнить, что ресурсы конечны.

Такая наука под соусом религии позволила нам построить большую доменную печь за пределами Столицы на севере страны. Пять метров высоты, пятнадцать кубических пезасов в минуту расход воздуха, огромные последовательные кожаные меха, дующие целую атмосферу давления. На выходе две тонны стали в сутки. Цикл беспрерывный. И никакого страха у ахов перед всей этой конструкцией. Бог дал возможность, значит делаем. Только не забываем одевать защитную одежду, вокруг очень горячо.

Замок Хилэпсюша сдался через три месяца осады. Мы покидали камней в его стены не больше сотни чисто для обозначения своих намерений. Немного покошмарили арбалетами высовывавшихся защитников. Но в основном просто стояли на дороге, перекрыв поставки.

Собственно город сопротивляться вообще не стал. Нас встретили, мы обговорили условия присоединения, пообещали дать возможность уйти тем, кто не хочет жить при новой власти. В общем та же схема, что применялась и в других поселениях. Только управляющий засел на горе и раз он не хочет сдаваться, то главным назначим кого-то ещё.

У замка же просто закончилось продовольствие. И вот я вхожу через его ворота…

Найду ли я ту комнату, где очнулся, попав в этот мир? Да, направо и возле лестницы налево. Потом мимо летней столовой и последняя дверь слева.

Кажется, здесь ничего не изменилось. Та же темнота, разгоняемая светом трещащего факела, то же зеркало из полированной бронзы, та же массивная кровать. Надо окно что ли сделать, хватит жить в темницах! А для летней столовой сшить покрывало, такое чтобы насекомые не залетали, но природу было видно. Спрошу у ткачей, возьмутся ли.

Библиотека и кабинет управляющего на втором этаже. Я никогда там не был. Тогда не успел. Сейчас могу подняться.

Да, книги из Дюйбимта действительно перевезли сюда. Но если там они стояли в порядке, то тут покиданы на полки абы как, без уважения к имеющимся в них знаниям. Пожалуй, мне нужно будет остаться здесь и навести порядок. Я хочу получше почитать про историю, соотнести факты про времена до извержения с текущей географией. Ведь если были паровозы, то были и вокзалы, а при них депо. Даже если всё это погрузилось под землю и прошло пятьсот местных лет, это можно раскопать и пусть не получить готовые инструменты и механизмы, так изъять металл. Да и просто оценить уровень технологий было бы неплохо.

– Маловато света, – поднялся в библиотеку Насэк. – Я уже и отвык от таких помещений. Подумать только, как мы жили то так?

– К хорошему быстро привыкаешь, – ответил я.

– Там управляющий сопротивлялся. До последнего. Ну мы его с края скинули.

– Кхм. Справедливо.

– Будешь переносить столицу сюда? Город то крупный.

– Нет, – качнул я головой. – Столица останется в Столице. Но я здесь задержусь. Не знаю насколько.

– А я вернусь, – уже развернулся на выход министр обороны. – Хюды решили попробовать нашу оборону на прочность. Видать от безысходности с ума сошли.

– Причин для волнения нет?

– Совершенно никаких. Потери будут, но небольшие. Скажи, будем забирать их территории или просто отгоним?

– Знаешь, я тут что подумал. Есть уезжающие от нас ахи, в основном из бывшей знати.

– Есть, – подтвердил Насэк. – Ты сам разрешаешь всем недовольным уезжать, а желающим приезжать.

– Да, – сказал я. – Так вот, среди покидающих нашу страну есть те, кто знает, как плавить железо и тянуть струны и тросы. Не думаю, что пройдёт много времени до того, как эта технология распространится по ближайшему зарубежью. И тогда мы потеряем своё преимущество. А поэтому забери всё, до чего дотянешься за эту зиму.

– О! Что я слышу? В тебе проснулась жажда завоеваний?

– Это всё ещё ответ на агрессию. Мы лишь отбиваемся, попутно лишая врага территорий. Так что давай там без жестокости.

– Помню, помню: спросить, не хотят ли присоединиться мирно, если нет, осадить, отрезать от поставок. Взять измором, повторить на других поселениях.

– Верно, – я тоже направился на выход. – Пойду, посмотрю в каком состоянии основная кухня. Нужно накормить осаждённых. В первую очередь тех, кто открыл нам ворота.

Глава 13

Глава 13.

Место действия: северное побережье государства Северное.

Время действия: 24-ый день 10-ого месяца лета 538-ого года по местному летоисчислению, день.

– Вот уж не думал, что увижу в своей жизни и южное и северное моря, – стоял на берегу Таф.

– Жизнь интересная штука, да, – ответил я. – Но, боюсь, к южным водам ты уже не вернёшься.

– И пусть. Эти хоть и холоднее, но там то мы вообще не купались.

Таф всё ещё был бригадиром у дорожников. И вот оказался здесь на берегу по распределению. Будет прокладывать бетонный путь вглубь страны, грунтовку то уже накатали.

Хюды зимой, обиженные на запрет торговли с нами, пытались на нас нападать и Насэк по моему совету забрал в ответ у них целых три графства. Одно из которых имеет выход к морю. Да, в основном берег скалистый и резко обрывается в воду, но вот же есть и достаточно пологий спуск, да ещё и с косой слева. Идеальное место для строительства порта и города при нём. И верфи, само собой. На ней уже заложен корабль, Эльшепа здесь руководит его постройкой. Дети при ней и я тоже. Куда же мне без любимой жены. Я строгаю доски на станке, часто весь в мелких опилках. Для министров и прочих руководителей это создаёт неудобства, сюда ещё доехать надо, но не отсиживаться же мне в Столице, когда здесь такой грандиозный проект! Работа вообще идёт по всей стране: дороги, дома для новых семей, производства на уже присоединённых территориях, валка леса, расчистка и возделывание полей, сборка тракторов, тягачей, различных прицепов… Сидеть и отдыхать некогда! Благо ахи привычны к такому ритму. Но каждую пятнадцатую неделю один обязательный выходной. Походы в гости к родственникам, концерты местных коллективов, массовые службы в церквях, локальные спортивные соревнования.

Экономический документ растёт в объёме и это уже целая книга. Шутка ли, с присоединёнными зимой территориями, особенно большим Хилэпсюшом, нас уже двадцать шесть тысяч. И каждого надо накормить и одеть. И следить за порядком. Поэтому гильдия полицейских тоже растёт. Пока вроде бы они работают без произвола, я очень надеюсь, что мне всё докладывают честно. Но сам совершаю поездки по графствам. Неожиданные и заранее не оглашаемые. Бардака на местах не вижу, есть только процесс интеграции и перестройки общества. Всегда ли так будет спокойно? Ох, сомневаюсь…

В библиотеке замка отца я вычитал много интересного, даже сумел определить нынешнее местоположение древних больших городов с вокзалами и заводами. Но они лежат к западу от ближайших гор, это не только далеко, но и в других странах, с которыми я даже не уверен, что мы торгуем. Прямые сделки у нас только со Стэнцами, которые, кстати, забрали себе этой зимой месторождение известняка на севере от нас. Так что на западе и севере вся граница только с ними. На юге у нас по-прежнему Вальгрет, который так и не смог использовать арбалеты и катапульты во благо и сильно потерял в территориях прошедшей зимой. Кто их приобрёл, так это Сатаци. После смерти Аламёфа правящие там при его сыне регенты, кажется, более успешны в военном деле. Мы граничим с ними небольшой частью на юго-востоке и логично ждём нападения. А на востоке остались Хюды. Обиженные и по факту изолированные. Их даже немного жалко. Но сами виноваты. Имея более пятисот километров береговой линии, могли бы осваивать море, но всё ещё упираются в старые религиозные догмы.

А мы собираемся использовать водные ресурсы по полной. Одно дело плавать по реке к морю мимо границ других государств и совсем другое иметь прямой выход к нему. Поэтому строящийся корабль будет большим. И пароходом с боковыми колёсами. Хотели сделать с винтами, но изготовить точно его лопасти не получается из-за чего нагрузка выходит неравномерная и испытательный маленький кораблик двигался рывками и разрушал опоры валов винтов. С колёсами всё проще и не сильно медленнее. Мы не планируем кругосветное путешествие, но задумываем наладить прямую торговлю со странами по северному берегу материка. В первую очередь с теми, что на западе и имеющими месторождения руд. У нас то пока всё ещё нет железа. Но…

Кто ищет, тому воздастся. Геологи нашли в этом же прибрежном графстве матово серый камень с белыми вкраплениями и тонкими чёрными полосками. Плавится при температуре железа, на выходе легко рассыпающийся металл серебристого цвета. Который легко загорается. Измерив плотность, я решил, что это марганец. И оказался прав, когда отливка из стали с добавлением этого порошка не захотела нормально обрабатываться резцом. И теперь из стали с составом 13 процентов марганца и один процент углерода мы льём обшивку военных машин, шлемы, кирасы и инструменты. Сносу таким изделиям нет. Пилы бы сделать из неё, но острую кромку делать не получается, она сама твёрже всех других материалов. Зато если выплавит состав один процент марганца, полтора кремния и ноль шесть углерода, то получается пружинная сталь. И наши мастера уже тренируются вить всё более ровные и меньшие по размеру пружины. Думаю, уже в следующем году сможем делать подпружиненные клапана для паровых машин, но самое главное – заменим струны и тросы в арбалетах и катапультах, повысив их эффективность. Да и большие станки неплохо бы самортизировать, вибраций от их работы очень много, бывает, что даже стёкла в окнах зданий трескаются.

Электрификация пока не идёт дальше моторов в приводах лёгких станков в основном на деревообработке. В Столице работает крупная угольно-паровая электростанция для этих дел. В Дюйбимте к осени должна быть построена своя.

С электрическим освещением проблема всё та же – нет материала для изготовления спирали. Хотя стекольщики уже научились выдувать ровные и красивые изделия. И мы даже продаём декоративные вазы из полупрозрачного зелёного стекла за границу. Расходятся великолепно, пополняя нашу казну. Но на первом месте по доходам всё ещё инструменты. Потом идут доходы от игры в кубики и только на третьем продукция сельского хозяйства. Расходы же наши почти полностью состоят из закупки железной руды и фруктов. Понемножку закупаем соки деревьев в поиске каучука и разные диковинные камни. Откуда-то с востока привезли синие блестящие камушки. Я подозреваю, что это сапфиры, но практического применения им нет, а вводить моду на бесполезные камушки я не хочу. Когда-нибудь, когда ахи начнут покорять космос, сапфиры пригодятся для изготовления стёкол иллюминаторов. Но вряд ли это будет при мне.

При мне нужно сделать нормой честную и безопасную жизнь. И в этом помогает религия. Хотя я бы назвал это философией. Ибо телескоп в Дюйбимте с диаметром объектива в сорок сантиметров плохо вписывается в понятие религии. Но доказывает смотрящим в него ахам, что луны совсем не гладкие, а с кратерами и горами и яркие звёзды являются планетами. Мы даже Магано сумели рассмотреть. Он оказался классическим газовым гигантом жёлто-зелёного цвета с красными полосами облаков. А у Стерна есть три спутника. Но красивых колец у них нет. Отдельно выделенные из гильдии учёных астрономы сейчас вовсю рассчитывают периоды обращений, года и наклонения орбит, а также рисуют карты ближайших звёзд, на которых будет понятно наше расположение. Нет, я не рассчитываю найти Землю, это глупо, помня о словах жука, но знание своего места в мире даст опору для дальнейших исследований и исключит у ахов представление о себе как о центре вселенной. Здравомыслие важно, пусть и в контексте религии.

– Мы можем быть уверены в том, что вы даруете нам независимость? – спросил Нуур.

– Я даю честное слово. Своё слово, – ответил я.

Нуур это управляющий как раз того города, где мы закупаем известняк. Сейчас он принадлежит Стэнцам, когда-то был частью ещё не распавшихся Фисилхипов, потом его захватили Хюды, но быстро потеряли, отдав осколку Фисилхипов, что на севере. В итоге там сейчас сборная солянка из чёрно-красных и коричневых. И так как уже понятно, что Стэнцы будут пробовать зимой наши границы на прочность, Нуур приехал с дипломатическим визитом. Он обещает сдать нам город без боя, когда мы пойдём ответным маршем, но взамен просит потом отпустить их в вольное плавание. Нагляделся того, как мы построили страну у себя из одной деревни на дюжину домов, и хочет повторить. И я не стану препятствовать. Даже интересно, что у них получится. А моё слово уже стало весомым, я стараюсь думать перед тем как давать обещания и выполнять их. Вот обещал командиру войска хюдов, что его вылечат за наш счёт, так и сделал. Да, он бился против нас. Но он сам шёл впереди своего войска, а это вызывает уважение. Он был тяжело ранен и пленён. Оставлять такого смелого аха умирать немного неправильно, да и опыт сражений с Сатаци у него огромный. Так что обещание вроде бы и жест доброй воли, но в то же время и прагматичный поступок. Насэк предложит ему хорошую должность в армии. Не сразу, не в эту зиму, пусть акклиматизируется и проникнется нашими идеями.

– Ещё мы бы хотели перенять ваше отношение к воде, – осторожно сказал Нуур. – Но мы в то же время боимся быстрых вод реки.

– Я думаю, мы можем и тут вам помочь, – ответил я. – Можно вырыть небольшой прудик возле дома управляющего. Вода там будет спокойная, глубина небольшая из-за чего под солнцем будет хорошо прогреваться. И вы уже своим примером приучите остальных.

– Но не озлобит ли это жителей?

– Не попробуешь, не узнаешь.

– Дороги, думаю, нам понравятся.

Что ж, поможем и с дорогами. Там, правда, леса густые. Как говорится: мы построим магистрали, там где лишь эдмихи… Да, вот. За денежку, конечно же.

Кто там ещё сегодня меня увидеть хотел? Заходите быстрее, после вас ещё полы мыть и дома тоже. Нет, а кто будет? Прислугу нанимать? Тогда вся выстраиваемая социалистическая идеология загниёт прямо с верхушки. Не так уж и тяжело пройти мокрой тряпкой на швабре по доскам раз в два дня. В столице делаю это реже, здесь же пыли много от масштабной стройки.

– Граф Хамжю, – сделал имитацию поклона вновь вошедший.

– А, Беп! – радостно поприветствовал я его. – Проходи! Как добрался?

– Хоршо. Но долго. Вроде не далеко, дороги на подъезде плохие.

– Уже бетонируем.

– Да, да, заметил.

– С чем пожаловал? – перевёл я разговор в деловое русло.

– С отчётом об одомашнивании птиц, – Беп положил на стол сшитые листы пергамента.

– И как наши дела?

– Если коротко, то вполне неплохо. Из всех видов лучше всего привык хюжхюж, да и массу в неволе он набирает хорошо.

– Прекрасно.

– Народ потихонечку привыкает к яйцам в качестве пищи, – продолжил Беп. – Мухг не поехал, передал вот тоже свои записи, говорит у детей, которые употребляют яйца регулярно, заметно крепче раковина, а у взрослых стало больше энергии.

– Да, он говорил мне, – кивнул я. – Но и уходит эта энергия быстрее. Однако работоспособность не падает ниже обычной, а этот утренний прилив сил повышает производительность труда и видишь, теперь по десять часов можно работать и успевать тот же объём.

– Хамжю, прости за любопытство, я ещё слышал, здесь в море пытаются ловить особенную рыбу, у которой икры больше и она чёрная.

– Верно слышал. Рядс сейчас определяет места лова и его работники плетут сети, удочками уже не получится нужный объём.

– Дивная всё же природа у нас!

После Бепа заходил представитель подгильдии кузнецов, жаловался, что в Столице и Дюйбимте работники просят увеличить зарплату до таковой здесь, мол несправедливо. Я посоветовал всех просящих перевести на три месяца сюда, чтобы они вспомнили, что такое жить в неосвоенном месте и оценили, сколько у них останется денег на руках, ведь здесь и товары стоят дороже, потому что их приходится доставлять. Я же сам думаю, что со временем ситуация выровняется, хоть и не до конца. Та же морская рыба и чёрная икра здесь будут дешевле, а сельхоз продукция чуть дороже. На всё влияет место производства и дальность перевозок. Ну и условия. Здесь погода явно суровее, чем в той же Столице, хотя по прямой тут в районе ста семидесяти километров, но с моря дует холодный ветер. И почва мягче, болот больше. И строить дороги из-за этого сложнее. Но не пора ли нам перейти к поездам? Рельсы выплавим и прокуём, марганец у нас теперь есть, его надо ноль девять процента. Колёса тоже отольём с содержанием углерода в три четверти процента. Шпалы хоть бетонные, хоть деревянные. Основная проблема это сам поезд. Чтобы он стал выгодным, его мощность должна быть большой, а это и большие размеры. Получится ли сделать достаточно надёжные турбины, где лопатки будут одинаковыми и хорошо закреплёнными на валу? Для электростанций середины турбинных колёс по-прежнему деревянные, но там нагрузка постоянная и не особо велика. Подумать, посчитать. Очень не хочется переходить на транспорте на поршневые двигатели. Я помню, как мы мучились с деталями на нашем первом бронетранспортёре, особенно с коленвалом. Два выезда и на переплавку.

Часть 3. Глава 1

Часть третья.

Глава 1.

Место действия: город Столица, Северное государство.

Время действия: 10-ый день 8-ого месяца лета 539-ого года по местному летоисчислению.

– Примите наши поздравления! – граф Хюдов выбрал время и подошёл ко мне.

Я запретил им торговать с нами, но позвал на свадьбу дочери. Да, Рюмлю вышла замуж. Как быстро взрослеют дети! Весной ей исполнилось шестнадцать, а теперь вот праздник. Она выбрала мужа сама. Рене, парень с вполне человеческим именем, сын главы подгильдии птичников. Нашла счастье на работе, так сказать. Надо сказать птицеводство на подъёме не без её усилий. Да и другие отрасли тоже у нас активно развиваются. Металлурги научились получать сталь нужной твёрдости, используя разные сочетания закалки и отпуска. Жаль руду по-прежнему закупаем. Но уже напрямую! Наши корабли огибают мыс на западе и торгуют с государством тёмно-красных за горами. Ещё лет пять назад от пришедших по морю все бы шарахались, сейчас же уже принимают как обыденность, а в некоторых странах даже пытаются осваивать водные ресурсы. И это сильно влияет на геополитическую ситуацию в мире. Те же Хюды оттяпали за эту зиму очень много территорий у Сатаци, просто используя реки и лодки. Им пришлось переступить через вековые традиции, чтобы не исчезнуть совсем, потому что к нам от них ушло сразу три графства.

И мы нашли там сфалерит! И теперь можем цинковать наши изделия, чтобы они не ржавели. Это не просто прогресс, это огромный шаг вперёд! Потому что ладно оцинковка методом погружения в расплав, но теперь можно делать самые настоящие батарейки! Да, большие, да, недолговечные, часов на шесть, но батарейки! Минусовой электрод из цинка, плюс из меди, электролит из серной кислоты, которую теперь тоже мы умеем получать, стеклянный корпус и вуаля! Напряжение на выходе принимаем за один вольт, тем более где-то так и должно быть. Пока, правда, особо применять их негде, но сам факт сильно греет мою душу.

Тело же регулярно греется в горячей ванной. Причём саму ванну греть уже не нужно, горячая вода поступает сразу по трубе! По крайней мере, в мой дом. Другие подключаем к сети. К зиме должны установить и батареи отопления. А что, трубы раскатывать мы уже научились, теперь их можем цинковать, центральную нагревательную станцию построили, насосы делать не сложнее турбин, на стыках трубы соединяются фланцами и герметизируются просмолённой тканью, дёгтем и цементируются. Работы много, только в столице шестьсот пятьдесят три жилых дома. А ещё и производства есть. Благо нагревать воду можно и от плавильных печей.

–«Веселей ребята, выпало вам строить путь железный очень нужный нам», – неслось со сцены.

На языке ахов рифма тоже была, но слова немного были переставлены. И из песни убран куплет про вертолёт, у нас их пока нет. А железная дорога уже есть. Точнее строится от столицы до города на северном побережье. Поэтому про тайгу всё в тему.

Паровозы тоже имеются, всё как положено, с котлами спереди, с топкой и тендером сзади. Колёса приводятся всё теми же паровыми турбинами через набор шестерней для увеличения крутящего момента. Сами зубчатые колёса уже достаточно долговечны благодаря закалке, отпуску и ковке. Точность изготовления тоже повысилась, но пока ещё недостаточно из-за чего весь набор подбирается по месту, от одного паровоза на другой отдельную шестерню не поставишь.

Взаимозаменяемость удалось получить пока только на маленьких шестерёнках, применяемых в часах. Уже пора бы, сколько можно мерить время песком. Зубчатыми колёсами, пружинами и стрелками гораздо точнее и удобнее. Правда, пришлось день поделить на двадцать четыре часа, из-за чего сам местный час стал меньше земного на девять процентов. Ну да и пусть. Минут то все те же шестьдесят в часе осталось. А секунд стало пятьдесят пять. Но секундную стрелку пока не делаем, в быту такая точность не нужна.

Точность нужна была бы для записи музыки на носители. Я даже вспомнил, что можно иглой резать дорожки на восковых чурбачках. Но эксперименты с кожаными мембранами в микрофоне не дали нужных результатов, да и электронику сделать фактически не из чего. Здесь пока ждём.

А вот события в мире не ждут. Маховик истории раскручивается всё сильнее. Мы отвечаем на агрессию и легко захватываем территории благодаря технологическому преимуществу. К нам просто мирно присоединяются, желая стать частью мощного государства, где жизненно необходимые вещи и еда доступны всем, а проявляющие себя ахи могут занять руководящие посты вне зависимости от того кем родились.

Но не всё гладко в стране. Во вновь присоединённых территориях находятся личности, которые считают себя хитрыми и пытаются получить больше чем нужно. Они воруют, давят соседей по улице, отлынивают от работы. Для них у нас есть полиция. Которая стала фактически внутренними войсками на большую часть года, и на основе которой собирается армия зимой. Полицейские постоянно тренируются, совершают учебные манёвры и имитируют бои. По сути мы можем уже сейчас воевать не только зимой, а круглый год. И эта мысль не даёт покоя ни мне, ни Насэку. Ведь тогда можно забирать сразу множество территорий. И нет, мы не агрессивные захватчики воющие только ради самого процесса. Земли нужны для поиска на них ресурсов и для уменьшения количества агрессоров вокруг нас. Хотя они могут появиться внутри. Но тут мы возвращаемся к полиции. Опять. И расставлению верных делу ахов на ключевых постах. И росту бюрократической машины. По назначениям я советуюсь с министрами, им виднее кто способный. Не проглядеть бы только когда они станут наглеть. Если станут. Пока весь кабинет состоит из тех, кто давно со мной и видел, с чего мы начинали. Вот как сделать, чтобы понимание ответственности и честность были и в следующем поколении, это большой вопрос. Я рассказываю и показываю всё Сюлву, он внимает, но желанием брать на себя управление страной не горит. Вот выискивать, что есть у соседей по малой цене он любит. Торгаш. Был бы ещё путешественником, но я ограничиваю его перемещения, так как он мой единственный наследник по мужской линии, а среди соседей растёт недовольство нашим расширением. Захватить сына, использовать его в переговорах, они это могут. Те же Стэнцы, хоть и торгуют с нами, но за спиной скалят зубы, особенно в этом году, когда Вальгрет наконец-то разобрался с арбалетами и катапультами и хорошо так уменьшил их государство на юге. Он пытался побороться и с нами, но ясное дело был отброшен и потерял три графства. Так мы получили территории в зоне лесостепей, где плодородная почва и много пастбищ. С продовольствием у нас проблем нет. В этом году опробуем паровые комбайны. Достигнутая точность, прочность и твёрдость валов и шестерён позволила сделать мотовило. Посмотрим, как оно справится со срезкой стеблей злаковых и первичным выбиванием зерна из растений. Если всё сложится, производительность труда на этапе сборки урожая повысится кратно. А ещё такой механизм, конечно изменённый, можно использовать против пехоты врага. Хотя в эту зиму в рукопашную с нами уже никто не бился, слишком большие потери при этом. Все стреляли по нам издалека, прятались за стенами городов и в башнях замков. Конечно, тщетно. Стены рушатся от ударов стальных ядер, выпущенных из пружинных катапульт, замки берутся измором. Наше военное преимущество зримо и весомо. А в этом году Насэк тестирует машины для рытья подкопов. Ожидается, что такая техника будет применяться при осаде замков и других каменных укреплений. Она будет зарываться в землю за полкилометра до цели, идти на глубине четырёх метров и выходить уже на стороне врага или просто ослаблять фундамент руша таким образом стены. Задумка сложная, но реализуемая.

Так как мы практически не теряем солдат в боях, население уже составляет больше сорока тысяч ахов. Соблюдение гигиены и отпуск по уходу за детьми для матерей заметно снизили детскую смертность. Правильное и разнообразное питание быстрее укрепляет и так сильный от природы иммунитет ахов и ребятишки растут весёлыми. А умными их делает школа. Не всех, конечно. Было бы наивно думать, что все ахи умные. Нет, когнитивные способности у всех разные, интересы тоже. Что позволяет закрывать все рабочие позиции.

– А правда, что у вас детям тоже платят как её, зарплату? – спросил меня граф Хюдов.

– Правда, – ответил я, смотря, как дочь танцует со своим мужем. – Пока с десяти лет, но если этот год закончим с хорошими показателями, то будем с четырёх.

– С четырёх!

– Можно подумать у вас дети не с этого возраста работают.

– С этого. Да даже с трёх бывает. Но платить им за это!

– Так они производят продукцию, – парировал я. – Пусть их вклад меньше из-за возраста, но умом то они уже полны.

– Вот поэтому к вам и тянутся приграничные графства, – погрустнел гость.

– Так делайте так же.

– Легко сказать. Это же нужно всю страну перестроить. Всё переделать.

– Если тяжело, можете просто присоединиться к нам.

– Потерять независимость? – возмутился граф Хюдов.

– Получить стабильность, – поправил я. – И остаться у власти. Можно назвать вас автономной областью.

– Вот такие слухи и расшатывают нас. Даже в столице уже шепчутся. Того и гляди бунт поднимут.

– Мы можем послать к вам свою полицию для наведения порядка.

– Нужного вам порядка, да?

– Конечно, – не стал я лукавить.

– Тварь ты, Хамжю, – выругался гость. – Хоть и честная.

Гость удалился к своей свите. Нет, а что он хотел услышать? Что мы не будем присоединять их графства? Так они действительно сами просятся. И действительно в столице Хюдов зреют недовольства текущим положением в стране. Это нам шпионы и торговцы докладывают. А если так, то мы получим в собственность большой город с замком, мастерскими и инфраструктурой. И выходом на восточную часть берега, куда впадает река, текущая от нашей Столицы. Много берега, много моря. Нужно будет нарастить производство кораблей. Те же дети с радостью будут помогать собирать каркасы. Это здесь им исполняется четыре года, по земному все двадцать два. Зрелое разумное существо. Да, физически ещё не взрослое. Так никто не заставляет таскать шестиметровые брёвна. Там гвоздь подать, тут шпонку на вал посадить, вот тебе восемь процентов от взрослой зарплаты. И к официальному совершеннолетию уже будут накопления, чтобы заехать со своей семьёй в предоставленный государством дом и купить туда всю необходимую обстановку. А заодно понимание того, какая отрасль ближе и интереснее. С учётом способностей, конечно же.

И зря так граф Хюдов злится. Это сейчас они побили Сатаци, но теперь у них появилась граница с Тацравами и на два фронта воевать будет тяжелее. Моё предложение не такое уж и плохое. Он останется у власти, но будет подотчётен мне. Не вассал, автономная область в составе государства. Хотя с другой стороны кто же, действительно, захочет терять независимость и жить по чужим законам, да ещё и оставить своих детей без наследства. Потому что у нас должности больше не передаются по линии родства. Нужно проявить себя, чтобы их занять. Будет ли это распространяться на пост правителя страны пока непонятно, таких вопросов ахи не задают.

– Что хотел коричневый? – ко мне подошёл Насэк.

– Да так, поспрашивал о том, о сём, – небрежно ответил я. – Пожаловался, что в их столице брожение и что он не будет добровольно к нам присоединяться.

– Он окрылён успехами этой зимы. Самих Сатаци побил.

– Я ему не успел сказать, что Тацравы не такие уж паиньки как о них думают.

– Никто не паинька в этом мире. Даже ты, как бы не старался жить с соседями мирно, всё равно понимаешь, что без битв не обойтись.

– Если бы они к нам не лезли, мы бы их не трогали, – сказал я.

– Они не могут не лезть, – вздохнул Насэк. – Мы им как заноза в ноге. И чем больше расширяемся, тем больше раздражаем. В эту зиму будет тяжело, как бы на четыре стороны воевать не пришлось.

– Стэнцы?

– Они. Вальгрет давит их с юга, а они знают кто дал ему технику.

– Но мы справимся?

– Безусловно, – заверил меня Насэк. – Будем отвечать не только на суше, но и зайдём с моря.

– Хорошо, – кивнул я. – Я тебе всецело доверяю.

– Я не подведу, Хамжю. Но я вот что хотел тебе сказать. Остальной мир стал меняться быстрее. Кто-то что-то у нас перенимает и в зависимости от того насколько быстро осваивает становится в разу сильнее соседей. Раньше карта менялась за зиму незначительно, на три четыре графства смещались границы. Теперь больше.

– Я видел. Хюды, те же Кыдгыы, чей графский сын был у нас. Они очень хорошо приросли территориями.

– Об этом я и говорю. Мы тоже должны брать по максимуму.

– А мы разве не так делаем? – пристально посмотрел я на министра обороны.

– Так, – выдержал мой взгляд Насэк. – Просто не надо останавливаться. Я знаю, тебя может начать мучить совесть.

– Она меня уже мучает. Там в других странах гибнут ахи просто из-за того, что я здесь научился плавить железо.

Зима уже скоро, а мы только собираемся испытывать самолёт!

Да, у меня второй заход на авиацию. Первый с использованием парового двигателя был неудачным. А теперь вместо пара крутить пропеллеры будет электричество. Ну зря что ли мы научились делать цинково-медные батареи с электролитом в виде серной кислоты? Одна такая весом шестнадцать килограмм может питать двигатель мощностью девять киловатт целых девять минут. А у нас два таких двигателя, так что время сокращается вдвое. Двигатели весят каждый по семьдесят шесть килограмм и висят на верхних крыльях в двух метрах от корпуса. Всего длина крыла пять с половиной метров, ширина три метра и оно опять наборное. Но наши столяры уже опытные и умеют делать ровные и точные детали, отлично сопрягающиеся друг с другом. Самолёт имеет тип биплан и короткий хвост с рулём. Пропеллеры диаметром три метра и четырёхлопастные, изготовлены из толстолистовой стали. Наши металлурги и кузнецы тоже уже умеют создавать воспроизводимые одинаковые детали сложной формы. Вся конструкция вместе с пилотом и толстенными питающими медными проводами весит шестьсот четырнадцать килограмм. И мы верим, что она взлетит.

Пилотом у нас Жакс. Так-то он водитель тягача, но и чемпион по гонкам. Жакс очень заинтересован в данном мероприятии. Я сам хотел полезть на место пилота, но как и в случае с военными действиями министры меня отстранили под предлогом «ты слишком ценен, не дай Ах что-нибудь случится».

Итак, Жакс уже стоит в фюзеляже, торчит только голова. Его руки должны быть на рычагах управления. Правый отвечает за скорость, левый за высоту и руль.

– Включай! – кричу я ему.

– Есть контакт! – отвечает пилот, щёлкнув тумблером, и увидев, как начинают вращаться пропеллеры.

Мы отходим подальше. Винты начинают рычать, разрезая воздух и гнать его через себя. Обороты растут, самолёт начинает катиться по бетонной дорожке на краю промзоны. Метр. Два. Пять. Десять… Всё быстрее и быстрее! И да! Он взлетает! Метров шестьдесят ему понадобилось на разгон, но он летит! Рвано, кренясь… Ой, кренясь!

Бум! Аппарат заваливается на левое крыло и делает кульбит через нос и возвращается на колёса. Отлетели лопасти пропеллера, крыло сломано, разодран хвост.

– Жакс! – кричу я, быстро подъезжая на скейте к месту аварии. – Жакс!

– Нормально! – доносится с места пилота. – Я в порядке. Ух! Прости.

– Да за что?

– Повредил самолёт. Я не ожидал, что его начнёт кренить и не успел выровнять.

– Ничего. Просто нужно привыкнуть к управлению и реакциям. Попробуешь ещё раз, как мы починим самолёт?

– Да! – с искорками в глазах отвечает Жакс.

Самолёт смог нормально полететь только на третий раз, во второй нос слишком задрался на взлёте, и было падение на хвост. Но зато сразу удалось пролететь два километра на тяге и ещё два обратного пути планированием. Высота полёта оказалась не ясна, измерительный прибор не поставили, но было высоко. Явно выше стен замков. Привязать к бортам деревянные шары с горючей смесью и сбрасывать сверху. А если ещё и ночью…

Глава 2

Глава 2.

Место действия: город Кющюпдае, ранее столица Хюдов, ныне Северное государство.

Время действия: 32-ой день 22-ого месяца лета 540-ого года по местному летоисчислению.

До этого года я страдал, что собственно года здесь такие длинные. Но сейчас даже рад. Иначе бы просто ничего не успевал бы!

За зиму мы приросли шестнадцатью графствами. Шестнадцатью! Тринадцать присоединились мирно, три были захвачены в ходе ответных действий на агрессию соседей. Вальгрет пытался попробовать нас укусить. Но получил отпор не только от нас, но и от Стэнцев, которые хоть и потеряли девять своих графств на востоке в пользу нас, но восполнили за счёт жёлтых. У Вальгрета вообще страна сократилась до семи графств и сейчас на карте представляет собой полоску с севера на юг, начиная от наших границ. С ним было не сложно. Самолёт, воющий пропеллерами ночью и сбрасывающий деревянные шары с горючей смесью с неба на укрепления, навёл страшную панику в рядах защищающихся и быстро заставил их сдаться. А вот с Сатацами оказалось сложнее.

Всё-таки они мастера военных действий, кто бы ни стоял у руля их страны. Годы опыта, грамотные тактики. Каждое поселение сопротивлялось и их приходилось брать врукопашную. В одном из таких боёв потерял руку Насэк. Вот что его понесло самому рубиться? Нет, надо показать солдатам и самому себе, что он не просто так ест свой хлеб и занимает пост министра обороны. Теперь вот ходит везде с помощником и подыскивает себе заместителя.

Вообще административный аппарат разрастается ничуть не медленнее чем сама страна. За всем не уследить, приходится создавать должности замов, заместителей замов, помощников и такую же лестницу уже на местах. Ещё бы точно знать кто способный, а кто нет. Но тут покажет только время и результаты. В мирно присоединённых поселениях проще, там можно оставить текущих управляющих. А в завоёванных приходится ставить кого-то из тех, кто занимался управлением на наших землях. За бывшими сатацкими территориями будет следить Накае. Она хорошо справилась в северных землях, а здесь ей со своими одноцветниками будет привычнее.

Но дальше должно быть проще. Потому что не только Вальгрет получил по шапке, но и Сатаци ужались до тринадцати графств. А когда-то было больше семидесяти… Сначала деление между сыновьями короля, потом войны с нами и соседями и вот даже Хюды уже смогли знатно их потрепать. Коричневые, кстати, теперь имеют доступ к железной руде выйдя на востоке к горной цепи. И мой запрет на торговлю с ними выходит боком. Но с другой стороны они потеряли месторождение бокситов возле своей теперь уже бывшей столицы. Правда, о том, что делать с ними они не знали. А мы знаем.

Собственно сейчас я проверяю работу завода по выпуску алюминиевых банок. Да, круглых, со штампованными донышком и крышкой завальцованными швами. Идеально для хранения консервированных фруктов и местных бобовых. Штамповка деталей из алюминия делается на прессах, где формы отлиты из тяжёлого чугуна. На другой ветке завода делаются детали обшивок для тракторов, автобусов, тягачей и самолётов. Ага, крылатый металл у нас будет летать. И, конечно же, не в чистом виде, а как дюраль. То есть в сплаве с четырьмя процентами меди и полпроцента марганца. Испытания красивых и блестящих цельнометаллических самолётов с округлым фюзеляжем уже идут и результаты впечатляют. Улучшения достигаются не только за счёт увеличившейся жёсткости конструкции, но и за счёт снижения веса двигателей. Относительного снижения. Сами то они стали тяжелее, потому что стали больше и мощнее. Но ненагруженные детали корпуса теперь тоже дюралевые, трубки отвода конденсата из того же материала. Это вес. А мощность повысилась не только масштабированием, но и применением уплотнителей.

Наконец-то из всего огромного количества всяких соков и смол, доставляемых нам торговцами уже сов его материка, нашлось то, что нужно. Кисло пахнущий белый сок дерева. Если смешать его с забродившим соком выпадает белый хлопьевидный осадок. Процеженный и прессованный он превращается в однородную тянущуюся массу – каучук. Ну а дальше вулканизация, благо серы остаётся много от добычи цинка и вуаля: достижение разума – резина. Белая, прочная и не трескающаяся на воздухе. И теперь её можно совать везде: уплотнять трубопроводы, обматывать колёса техники, укладывать между вибрирующими деталями… Но завод по её производству не здесь и пока маленький. Как и та страна на юго-востоке материка на самом океаническом берегу в тропической зоне, которая прислала нам образец и начала торговлю. Как бы её не задавили этой зимой. Весь мир стремительно меняет границы с нарастающим темпом. Называется, показал, как плавить железо и делать сталь и стекло. Раньше владение предгорьями давало небольшое преимущество, теперь громадное. И ахи осваивают водные ресурсы. От того кто быстрее и лучше справляется с изучением технологий и зависит сейчас изменение границ.

Мы же пока кораблями дотянулись до Фафларов на западе. Родина моей жены Эльшепы ещё существует и вполне себе процветает. Пока я здесь на заводе, она как раз поехала посмотреть, что изменилось за все эти года у неё дома. Конечно же, она отправилась в сопровождении полицейских. Мало ли что на уме у местных. Детей взяла с собой показать родные места. Хотя Рюмлю уже имеет свою семью, но ей будет полезно развеяться. Зима не была для неё благосклонной и яйцо, из которого должен был вылупиться мой первый внук, вышло из неё треснутым и затухло через три дня. Такое случается, но когда это происходит в твоей семье, ты ощущаешь всю силу горя и печали. Лекари сказали, что скорее всего яйцо уже было треснутым внутри из-за слишком активного образа жизни Рюмлю во время беременности. В эту зиму она попробует ещё раз, и не будет лазить по птичникам и таскать мешки с кормом.

На востоке наши торговые суда уже посещают Энидов. Когда-то к ним принадлежал Нив, но где он сейчас никто не знает. Поэтому никакого братания с местными не происходит. И вообще к нам относятся настороженно. Везде. Но торгуют. Ибо уж очень хорошие условия мы предлагаем. Ну а то, что идём по планете, собирая под свой флаг земли, что ж, это право сильного. Флаг, кстати, у нас прямоугольный, оранжевый с чёрной горизонтальной полосой посередине. Да, с меня рисовали. И нет, я не настаивал. Министры сказали, без меня всего этого бы не было, нужно увековечить не только в писаниях. Согласился. Не без гордости. Хотели и самолёты выкрашивать в такие цвета, но для металла требуется что-то из продуктов переработки нефти, а её мы пока не нашли. Я вообще думал, что и не нужна она. Но потом вспомнил о пластике и ракетном топливе. Нужна. И есть надежды обнаружить её в пустыне. Но до неё ещё нужно расшириться. А это значит подчинить полностью Сатаци и выйти к своим дальним бледно-оранжевым родственникам. Задача не на одну зиму. Ломать же устои и воевать круглый год я не хочу, ведь вместе с разрушением традиции исчезнет и возможность торговать со вчерашними соперниками. А полностью обеспечить себя мы пока не в состоянии. Как минимум у нас нет своего месторождения железа. Это ж надо, страна, которая массово производит трактора, сельхозоборудование, прокладывает железные дороги между ключевыми городами, не имеет своего ресурса. Удивительно!

Но вот такое географическое положение у нас. И бедная земля. Хотя геологи роют не прекращая. И на самом деле жаловаться грех, не будь угля возле того поселения на берегу реки ещё неизвестно куда бы всё пришло. И плодородное всё вокруг. Нет, не стоит называть наши земли бедными. А ещё кроме земли есть вода. По ней бы до той тропической страны доплыть… Но с востока нужно обогнуть большой северный мыс, а с запада уже вытянувшийся в сторону заката такой же, да потом всё побережье пройти и южные берега. Очень далеко. А самолёты пока тоже не дальнобойные.

Хотя двигатели у нас: мощные, по сто семьдесят киловатт каждые, а таких у нас по два на каждом верхнем крыле, трёхлопастные пропеллеры по три метра в диаметре и размах крыльев тридцать два пезаса. Мы даже поднимаемся на двести метров, если верить показаниям альтметра.

Полёт это вообще нечто неописуемое. Как меня не удерживали, я всё равно влез в самолёт на третьем испытании. Уже же понятно, что не развалится и не упадёт. Увидеть свои владения из-под облаков это восторг. Холмы, поросшие лесом, поля, раскинутые возле деревень на их склонах, ленты рек и более тонкие и серые дорог, дымящие трубы промзон и далёкий горизонт. И всё это под стонущий и свистящий аккомпанемент двигателей и пропеллеров. На высоте самолёт уже не трясёт, как возле земли. Он идёт плавно, величаво. Приблизительная максимальная скорость в районе ста тридцати километров в час. Жакс, уже ставший штатным пилотом-испытателем, никогда бы не вылезал из-за рычагов управления. Да и я, признаться честно, больше бы времени уделял полётам. Для тяжёлого одноногого медленного существа оказаться в небе это что-то невероятное и фантастическое. Но вот, мы летим. Правда, недолго, всего семь минут общего времени, на большего не хватает заряда батарей. Это дальность в десять километров. Ничтожно мало в масштабах мира. Но невероятно далеко с учётом того, что большая часть ахов в других странах всё ещё пашет поля бафзимами.

Жаль порадовать всех желающих никак нельзя. Самолёта всего два и они оба всё же проходят испытания, а не являются аттракционом. А вот называемые у людей американские горки являются. Здесь мы назвали их просто бешеными вагончиками. Но суть та же: легкий локомотив на паровой тяге разгоняет сцепку открытых вагончиков и они начинают вместе нестись по крутым поворотам и даже делать бочку, то есть переворачиваться вокруг продольной оси. Вагончики надёжно зацеплены за средний рельс и не соскакивают. Пассажиры же пристёгиваются прорезиненными тканевыми ремнями и не выпадают со своих мест. Восторга море, ужаса в глазах, когда всё в раковине ходит ходуном, тоже. Соревнования гребцов и гонки на тягачах? Да, они популярны, но толпы торговцев и местных жителей приходят именно на бешеные вагонетки.

– Я тебя прошу, не лезь больше в бой, – прошу я Насэка уже в столице нашей страны.

– Не могу, – возражает мне министр обороны. – Ахи будут там гибнуть, а я стоятьи смотреть? Не могу.

– Кого мы ждём в гости в этом году?

– Хюды и Стэнцы. Первые поверили в себя, разобравшись с арбалетами катапультами. Вторые боятся потерять весь свой север.

– Мы осилим?

– Конечно, – просто отвечает Насэк. – Самые сложные укрепления забросаем с самолётов, средние заморим осадой, лёгкие раздавим танками. Я думаю Хюдов разделить на две части, пройдя их на юго-востоке и дотянувшись до Малых гор. Может даже до границ Тацравов дойти.

– Тацравы вроде неплохие ребята, – говорю я. – Будет неплохо с ними соприкоснуться.

– И начать распространять свои идеи уже у них.

– Наши идеи уже по всему миру. Мы очень знамениты.

– Одно дело слышать, другое дело увидеть. Мне кажется всех сомневающихся надо на штамповку водить смотреть. Бахающая сверху чугунная штука очень производит впечатление.

– Как на Родине? – спросил я.

– Вся страна как большая деревня по типу тех, что к нам присоединяются, – ответила Эльшепа, идя со мною рядом по широкому тротуару столицы. – Они застряли в прошлом. Грязные дороги, грязные и замученные тяжёлой работой ахи с безнадёжным взглядом.

– А родственники как?

– Они в другой стране, в Цасапии. Но приехали повидаться. Были не очень дружелюбны после того, как убедились, что я твоя жена. Они-то думали, что я сгину, а тут корабли моей конструкции и я во многом повинна в происходящих в мире изменениях.

– Изменения заставляют власть имущих считаться с народом. Видишь, Сюлву, как ахи цепляются за возможность быть выше остальных, – обратился я к идущему рядом сыну.

– Вижу, отец, – ответил он. – Мне кажется, жажда повелевать другими заложена в каждом. А управлять бедняками, у которых в мыслях только как запастись едой на зиму гораздо проще. Поэтому я пока не понимаю, как удержать в узде наш народ. Они же умнеют, становятся дерзкими, желающими пробовать новое и не боятся бросать вызов своему руководству.

– Фактор сдерживания лишь один. Это результаты деятельности. Посмотри, как изменился наш город. Ты ведь помнишь, что здесь было, когда ты был ещё совсем маленьким?

– Помню. Грунтовки, низкие не облицованные дома, производства прямо рядом. И моста не было.

– Вот. Каждый ах чувствует, что вложил свой труд во всё это и, видя над собой нас, олицетворяет достижения с нашим правлением. Но как только появятся проблемы, в них тоже будем виноваты мы. И здесь важно суметь признать свои ошибки. Если они действительно были. И дать возможность самым сомневающимся попробовать себя в роли управленцев. Наша страна уже большая, а будет ещё больше. В ней найдётся место для проведения социальных экспериментов.

– Кстати о размерах. На рынках поговаривают, что ахи ждут, когда ты объявишь себя герцогом.

– Мне и графом быть не плохо, – ухмыльнулся я.

Глава 3

Глава 3.

Место действия: город Столица, Северное государство.

Время действия: 1-ый день 2-ого месяца осени 541-ого года по местному летоисчислению.

Я стоял на кладбище, расположенном между полей нашей столицы на западе. Сколько уже в этом мире, а всё никак не привыкну, что вместо памятников у ахов прямо их раковины. Зрелище жутковатое. Но эту традицию я менять не рискнул.

На каменной табличке, возле которой я стоял, значилось «Хююмаж Сэхьиса, 2142-2261, первый министр экономики». Цифры, конечно же, местные, шестиричные.

Пустая, отмытая от копоти тёмно-тёмно-зелёная раковина моего друга высилась тут же. Он просто умер от старости. Сколько сделок мы с ним провернули! И сколько дней безвылазно считали и правили основной экономический документ страны! Мне так будет тебя не хватать! Для тебя наша страна стала домом, и ты отдал ей всё что мог. Дым при сжигании его тела, конечно же, тянулся вверх. Как иначе.

Дым от того, чья раковина стоит рядом, шёл также вверх и как бы не вертикальнее.

«Насэк Мих, 2152-2260, великий генерал Северных».

Его убили Сатаци. По иронии ахи того же цвета, что и он сам. Я просил его не лезть на передовую, но не таков был Насэк. Даже раненый прошлой зимой в эту он вновь возглавлял отряды осаждающих. И пал.

Пали и Сатацы. Полностью та часть, которой когда то правил Аламёф. Жаль, в их падении мы сыграли небольшую роль, забрав лишь два графства. Остальное захватили Хюды.

Как странно, коричневые потеряли свою изначальную столицу, а этой зимой и все свои родные земли, но остались существовать, поглотив другое государство. Эдакая кочующая страна.

Перестали существовать и Стэнцы. Трудно остаться, когда тебя рвут с четырёх сторон: мы, Вальгрет, Пакэфы и Фисилхипы. Теперь много чёрно-красных живут у нас. Не все из них этому рады. Но одно графство наоборот счастливо оказаться в нашем составе, потому что Пакэфы постоянно их грабили, да и сейчас оно находится в удручающем состоянии. Я даже подумывал просто переселить всех жителей в другие города и деревни страны, но отказался от этой идеи, так как тогда некем будет подтвердить принадлежность этих земель к нам. А ещё там оказались залежи соли и троны. И все об этом молчали, считая, что эти минералы бесполезны.

Но я то нет! Соль нужна в еде. А из троны можно получить соду и далее натрий. И это очень нужные вещи!

Правда оказалось, что если сделать стиральный порошок на основе соды у ахов от неё начинается дерматит. Поэтому стирка белья и чистка поверхностей делается в прорезиненных перчатках и одежде. Потом, уже промытая и высушенная ткань аллергии не вызывает. При этом раствор соды хорошо обеззараживает раны. Вот уже действительно, одно лечишь, другое калечишь.

Отдал я дань памяти и группе раковин разных цветов. Это были химики и электрики. Они создавали и испытывали жидкостные натриевые аккумуляторы и натриевые вакуумные лампы. Не всё шло удачно и, однажды летом, батарея взорвалась, и начался пожар. Этих троих не спасли. Такова цена прогресса. Но главный химик-инженер выжил, хотя и сильно обжёг раковину до потери её цвета. Теперь он оранжевый в чёрные кляксы. Что не мешает ему и дальше совершенствовать технологию.

Лампы мы так и называем: световые трубки Фбипа. Это длинные, сантиметров сорок, двойные стеклянные трубки. Электроды изготовлены из оксида алюминия, они помещены в колбу, в которой находится газообразный натрий. А эта колба накрыта уже внешней и между ними выкачан воздух. Общий диаметр около семи сантиметров. Свет получается мощный, оранжевый, то что нужно для мира ахов. Работает на сети в сто двадцать вольт. Такое напряжение без проблем выдаёт стационарная угольно-паровая электростанция. Поэтому уже сейчас главная улица столицы освещается ночью и на ней очень светло. Правда, цвета при этом скрадываются.

С аккумуляторами сложнее. Их эффективная температура около трёхсот градусов и для первичного подогрева им нужен внешний источник. Но даже так самолёты с ними могут летать на двадцать километров. Для военных целей хорошо, для гражданских неприемлемо.

А вот личные паро-турбинные машины вполне уже реальны. Как раз в такую я сейчас заползаю. Поджечь уголь в топке, дать разгореться, дождаться выхода пара и рычагом под правой рукой регулировать его подачу на лопатки турбины, что стоит приводит прорезиненные задние колёса. Топка с котлом стоят прямо позади меня, что несколько неудобно в дальних поездках, так как приходится подбрасывать топливо. Но для городских маршрутов вполне подходит. Знай, крути руль и посматривай по сторонам, чтобы никого не сбить. Наверное, уже пора писать правила дорожного движения и как-то регулировать скорость, спереди у машины считай сразу место водителя, при аварии могут быть травмы и жертвы.

– Пусть дети не работают, если не хотят, – сказал я на собрании министров, куда приехал с кладбища. – Но зарплаты других от этого не повысим.

– Куда же мы направим сэкономленные средства? – спросил Хяммэ, новый министр экономики. Имя его начинается на ту же букву, что и у предшественника, но глубина видения ситуации меньше. И он коричневого цвета.

– Никуда. Будет резервный фонд. На случай непредвиденных событий. Типа ураганов на границе с Вальгретом.

– Хорошая идея.

– Что ещё там в недовольствах народа? – спросил я.

– Мосты, – ответила Ойж, представительница гильдии строителей. – Да и в принципе остальные строения. Купцы и прочие постоянно ездящие жалуются, что всё однообразно и трудно отличить один город от другого.

– Тут склонен согласиться. Мы в погоне за сроками строительства и функционалом совсем забыли о красоте. Дома вообще одинаковые. Давайте посмотрим, что можно сделать. Поспрашиваем самих ахов на местах. Как минимум можно красить дома в разные цвета.

– Можно ещё улицы по-разному располагать.

– Главное при этом не создать транспортные проблемы.

– Ну, где тут мой внучёк? Где мой Ущисв? – я зашёл в гости к старшей дочери.

В этот раз у неё всё прошло успешно, и на свет вылупился прекрасный мальчишка с раковиной насыщенного огненно-рыжего цвета. В пустынных землях сойдёт за своего. Наверное, мы всё же родственники с теми жителями. Жаль отношения с ними не особо строятся. Зато налаживаются с чёрными. Они, правда, распались на две страны и самые северные пока относятся к нам настороженно, но их южная часть охотно принимает наши корабли и даже строит пристань. Другое дело, что делают они это на бывших территориях Мюнотимов. Те ещё существуют и тоже торгуют с нами. Мы много что можем предложить своим партнёрам. А они нам как всегда руду. В небольших горах на юго-востоке нашей страны железа не оказалось. С этим металлом просто какое-то катастрофическое невезение! И леса есть, и поля с пастбищами, да даже алюминий нашёлся, а железки нет. А на импортном приходится экономить и выделить его на создание ледоколов всё никак не удаётся. Да, очень хочется и долгой зимой совершать морские переходы к соседям и не только. В мечтах обогнуть мыс на северо-западе и полуостров на севере материка. Но это точно летом и когда наши корабли станут ходить ещё дольше. Рядс там во всю их совершенствует. Кто бы мог подумать, что мой некогда надзиратель так увлечётся морским делом. Вижу его редко. Собственно и всех своих остальных друзей, которые были со мной изначально, но сейчас не являются министрами. Все заняты на местах. Бёзе и Кими где-то там на востоке муштруют войска в чинах полковников. Яви поближе, но почти не вылезает с угольного месторождения. Даб на юге соединяет воедино ткацкие производства и вечно спорит с Накае по поводу распределения лесостепных земель. Та вообще как кризисный менеджер носится по всей стране, выявляя наиболее проблемные места в новых графствах. Мне, кстати, тоже нужно посетить одно на востоке, что-то там ахи мутят воду и не дали обещанного объёма мёда, хотя погода и цветение вроде бы позволяло. Накае туда не успела просто, разберусь сам. Не всё же в столице сидеть, да на электростанциях обмотки двигателей крутить.

Я остановил свою машину, перевёл рычаг управления давлением пара в положение «весь в конденсатор» и перекрыл доступ воздуха в топку. Открыл дверь и достаточно ловко для своего возраста спрыгнул на землю. Да, площадь города Верхний ещё не забетонирована. Да и в принципе я не увидел в этом графстве тех масштабов стройки, что идёт по всей стране. А вот толпу встречающего меня народа вижу. В основном их раковины коричневого цвета.

Из второй машины, точнее даже сопровождающего меня автобуса, быстро выскочили полицейские и оттеснили местных жителей подальше, заодно зорко высматривая наличие у кого-нибудь арбалетов. Нет, я верю, что правлю добром, но также понимаю, что всегда найдутся недовольные, и кому-нибудь придёт в раковину мысль убить меня. Уж больно активно мы присоединяем земли и делаем это не всегда мирно. Поэтому без охраны никуда. Недостаток высшего поста.

– Ишь, сколько вас пришло, – громко голосом сказал я. – А ведь на дворе день. Рабочий.

Вообще с распространением песен и новых слов для обозначения разных деталей механизмов запаховый язык сильно сократил своё применение.

– Они все бездельники, – ответил подавшийся вперёд ах. – Ходят как сонные мухи, а не как юркие пчёлы. Я управляющий Рясп.

– Бездельник тут только ты, – ткнул бескостным пальцем моллюска в управляющего молодой ах. – Ничего не делаешь, только оставляешь себе свою долю со всего, что у нас производится или серебром от привезённых товаров. И ладно раньше это можно было оправдать нестабильностью в наших краях или заделом на будущее. Но теперь времена изменились!

Кажется, это говорит Мяд, от него мне передали письмо о проблемах в этом графстве. И толпа, если посмотреть получше, разделена на два лагеря. Примерно одинаковых. Да, тяжело будет.

– Так в чём у вас тут собственно проблема? – спросил я. – Я не про недостачу обещанного мёда. Я о причинах этого. Пчёлы зимой вымерли или цветы мало цвели?

– Просто неудачный год, – развёл руками Рясп. Полицейские позволили ему подойти ближе.

– Да вы, граф, на двор ему зайдите, – перебил Мяд. – И в сарае посмотрите. Вся недостача там.

– Да как ты смеешь!

– Тихо! – рявкнул я. – Тихо. Я думаю что мы ничего не найдём у Ряспа. Верно?

– Верно, – чуть улыбнулся управляющий.

– Ибо если он действительно удерживает себе процент, то уже либо перепрятал, либо вывез.

– Наговариваете на меня, граф!

– Пока только предполагаю. Какие есть проблемы в городе, в графстве? Молчи Мяд, пока не тебя спрашивают.

– Проблемы в этих лентяях, как я уже сказал, – с лёгким воодушевлением продолжил Рясп. –Все нормальные работники ушли вслед за нашим правителем в южные земли. Остались только эти.

– Отчего же ты не ушёл тоже? – спросил я.

– А на кого оставить город? Графство?

– Понятно. Привык. А что ты, Мяд, почему остался?

– Так зачем убегать от того, что несёт ваша страна, граф? – ответил молодой ах.

– Рад такое слышать, – кивнул я. – Но скажите мне оба, где же те блага, что должны были здесь возникнуть? Отчего нет массовой стройки домов и вспаханных для севооборота полей?

– Я же говорю, – начал Рясп. – Они саботируют процессы. Всё есть, средства, материалы. Но они не хотят.

– Так ли это? – спрашиваю я.

– Не всё из этого нам нужно, – нехотя соглашается Мяд. – Жили столько лет без всех этих нововведений.

– А что, может быть и правда, не нужно оно вам. Вот только где же все материалы?

Оказалось что жители продавали их Хюдам, а деньги оставляли себе. Они надеялись, что всё это пройдёт незаметно и они станут нереально богатыми, а правительство окажется слишком ленивым, чтобы выяснять что происходит на периферии тем более что отчёты посылаются с верными данными. Ошиблись во всём. А когда прознали, что я еду с проверкой решили свалить всё друг на друга. В итоге и Мяда, и Ряспа полиция схватила по моему распоряжению и отправила на северо-запад страны строить укрепления только за еду. По сути, они стали рабами. Графству Верхнему же я урезал дотации до минимума на год, пусть почувствуют, каково это идти против воли правителя. Ведь ничего же сверхъестественного не просил.

Глава 4

Глава 4.

Место действия: город Сэнэшадс, юго-западная граница Северного государства.

Время действия: 19-ый день 7-ого месяца зимы 541-ого года по местному летоисчислению.

– Вот что вам не хватает? А? – я устало ползал перед выстроенными в несколько рядов ахами, которых охраняли как полицейские, так и военные. – В рабов никого не угоняем, еду недостающую привозим, деньги платим хорошие, удобства строим. Зачем вот это вот восстание? Цанко, ну ты то куда? Тебя же Насэк до генерала поднял, а после смерти я тебя в маршалы произвёл.

– Насэк был только рад получить должность при тебе, – мотнул окровавленными щупальцами маршал. – Ты только поманил перспективами, он и пошёл. Глупец.

– А тебе должности такой мало? Ты маршал целой страны!

– Мало. Но не должности. Ты запрещаешь воевать как то положено.

– Мы только отвечаем на агрессию. Только отвечаем. И даём шанс обороняющимся мирно присоединиться к нам…

– Стать частью великой страны и бла-бла-бла, – перебил меня Цанко. – Словами ты горазд. А ахам нужен карающий меч, чтобы боялись.

– Это не наш метод, – остановился я напротив него. – И ты не первый, кто говорит мне такое. Кто не хочет, тот может оставаться независимым. Зачем принуждать силой, если можно показать варианты?

– Вот мы тебе и показали.

– Ты показал мне предательство. Вместо того, чтобы поговорить со мной, поднял восстание сразу в четырёх графствах. И заручился поддержкой пакэфов!

– Они давно хотели указать тебе на своё место. Давно пора было сделать ответный ход богоотступнику.

– Восстание на религиозной почве, – расстроенно сказал я. И продолжил повысив голос. – Что и доказывает примитивность старых верований. Разве Ах просил в своих заветах убивать соседей? Разве он желает смерти земледельцев и лесорубов от рук таких же, но другого цвета? Так что же вы берёте на себя право вершить судьбы от лица Его?

– А ты от чьего выступаешь? – всё ещё не унимался Цанко.

– От своего. От себя и от своей семьи. От своих друзей и от своих подданных. А их вся страна. Но, к моему огорчению, не все мне верны и не все готовы решать вопросы мирным способом. А покуда будет так, будет и, как ты сказал, карающий меч. Не понимаете слов, поймёте силу и боль.

– Убьёшь нас?

– Зима убьёт. Все зачинщики и главные деятели будут выгнаны в поле. Без инструментов, без еды. Вы сами замёрзнете или оголодаете. Попытаетесь подойти к деревням, и вас нашпигуют стрелами. Не думайте, что останетесь без наблюдения. А Пакэфы… Сами напросились. Будут биты.

Закончив речь, я отправился в дом местного управляющего. Теперь уже пустой дом. Нужно назначить нового маршала и графов мятежных территорий. И дать распоряжение перебросить армию на это направление, ослабив другие.

Вальгрет на юге активно бьётся за свои территории. Невероятно тяжело мы смогли забрать только семь его графств. Но он сумел полностью захватить огненно-оранжевых даже оставшись в плюсе по площади. Всё же у Сатаци какая-то особая неприязнь к оранжевым в любом варианте. Дальних родственников немного жалко, но они не делали попыток сблизиться с нами и поплатились. Есть ещё их ветвь за Пакэфами на юге, те посильнее, говорят даже и за горы на западе ушли. Там на западе материка закончилась история Онгсоби, некогда самой сильной страны в этом мире, которая навевала страх на всех соседей. Теперь навеваем мы. Но не безжалостностью, а неотвратимостью. Ну и армией, конечно. Насэк оставил хорошее наследие, все физически способные ахи вне зависимости от пола умеют обращаться с мечом, пиками, арбалетом, стрелять из катапульты, управлять техникой. Численность и технологии дают ощутимое превосходство над врагами. Поэтому Пакэфы будут наказаны, а Фисилхипы теряют очень много земель прямо сейчас. Я оставил титул герцога и власть над пятью графствами одному из чёрно-красных за то, что он не стал препятствовать прохождению наших войск, и раз уж он мне не досаждал, пусть работает.

С Хюдами всё тоже жёстко. Графства брались долго, с осадами и сопротивлением. Причём на стороне Хюдов бились и бывшие Сатацы с жёлтыми раковинами. Те тоже хотели унести побольше наших жизней. Но мы просто технологически сильнее. Одни самолёты чего стоят. Если к звуку пропеллеров жители крепостей могли привыкнуть, то к падающим сверху шарам с зажигательной смесью нет. Иногда мы просто сбрасывали камни. Двадцать наласов, падающих с высоты в триста метров вызывают разрушения и без огня. Дойдя в режиме кочевников до огненно-оранжевых на юге Хюды столкнулись с их сопротивлением. А с востока недобро точат мечи Тацравы. Болотно-зелёные, кстати, немалым количеством присоединяются к нам мирно. Тацравы вообще кажутся мирными и спокойными. Нравятся они мне. Не знаю, смогут ли они остаться как государство в этом стремительно меняющемся мире. Если верить слухам на юге очень быстро расширяются Кыдгыы. Видать ещё тогда подсмотрели у нас принцип организации государства. Но, говорят, они стали практиковать новый способ ведения войны: идти сразу на столицу не останавливаясь для захвата приграничных земель. Это рискованно, можно получить удар в тыл, но если пройти быстрым маршем, то всё может оправдаться. Видимо такой образ действия стали применять многие, политическая карта действительно меняется очень быстро. Совсем маленькие страны присоединяются к большим соседям, чтобы те их защищали. Средние пытаются внедрять подсмотренные и подслушанные у нас технические новшества, сейчас на этом этапе местной истории даже чуть лучший арбалет может сильно склонить чашу весов в ту или иную сторону.

И всё это склоняет к образованию профессиональной армии. Ведь простой народ никто не спрашивает, хотят ли они принадлежать другому правителю. А кто-то не хочет, и возникают волнения и даже мятежи, как вот у нас. Мир бурлит с каждой зимой всё сильнее. Войска стали захватывать за двадцать холодных месяцев всё больше. И всё это когда-то начал я. Сменой религиозной парадигмы, внедрением технологий, примером того, что можно бросить вызов кому угодно. Не зазнаться бы.

Захваченные территории Пакэфов открыли доступ к Западному горному хребту. А там нашёлся доломит, а в нём магний. Тот элемент, который очень нужен в металлургии. Добавление его в чугун делает последний прочнее, приближая по свойствам к стали. Корпуса механизмов теперь могут воспринимать большие нагрузки и даже станут легче.

Ещё оксидом магния можно покрывать плавильные печи и они станут держать большую температуру, что позволить получать более чистые металлы.

Ну и куда же без военного дела… Магний прекрасно горит на конце стрел, освещая воинам путь в ночи, и траекторию до врага.

Доломитовая мука же отлично отбивает желание мелких насекомых заползать в постройки и раскисляет почвы у болот. Что актуально для наших новых территорий на востоке. Всё один к одному.

А железа так и нет. Появится только когда мы полностью подчиним Фисилхипов. Будет своё, а не через торговлю с ними.

Если бы войны шли и летом, то мы давили бы врагов ещё быстрее. Просто за счёт моря. Да, мы уже не единственные, кто бороздит водные просторы, но у всего остального мира вёсельные лодки и галеры. У нас же пароходы. И весной был спущен на воду самый новый, самый совершенный и самый большой: «королева Эльшепа». Ну да, я всё же принял титул короля, перепрыгнув через герцогство. Площадь страны обязывает. Ну а жена моя, естественно, стала королевой. Корабль, названный в честь неё, имеет в длину двести восемьдесят пезасов, шириной тридцать и уходит под воду на одиннадцать. Все кто видит эту громадину думают что она должна быть тихоходной. Отнюдь, обшитый листовой сталью корпус имеет хорошую аэродинамику, но основой скорости в сорок два километра в час являются невероятно огромные и мощные четыре паровых турбины. Это вершина инженерной и конструкторской мысли. Годами отточенные на малых размерах технологии масштабированы в этого монстра. Угля он жрёт невообразимое количество, но зато до самого северного мыса на севере материка, что лежит от нас к северо-западу и где живут опять объединившиеся в одну страну чёрные, путь занимает всего четыре дня. Прямо наискосок через океан. Навигацией на основе компасов, солнца, лун и звёзд мы пользоваться научились. Магниты для компасов поставляют Мюнотимы. Они потеряли часть своих северных территорий, но снова обрели целостность и простираются от одного берега до другого. Но канал будут рыть чёрные у себя. Правда нашей техникой и с помощью наших инженеров. Когда канал будет завершён, он позволит на день сократить путь в северо-восточный океан, не нужно будет огибать холодный мыс. Но пока делаем крюк. И в этот раз я на борту. Мы везём триста тонн различных предметов на небольшой остров на северо-востоке нашего мира. Я когда-то видел его с воздуха. Там должен быть ещё более крупный остров, но он дальше.

Живут на том острове туземцы. Только одеваются они в шкуры, всё же полоса та же, что и у нас в Столице. Но вот технологии уступают даже тем, которые были когда я пришёл в этот мир. Только дубинки, праща и каменные ножи. И воды они боятся как огня. Пока боятся. Я как раз собираюсь показать им, что она полезная, а приходящие по ней ахи везут много даров. В идеале я хочу сделать этих жителей с синим цветом раковины своими подданными. Основать колонию, так сказать. Что-то же должно быть у них полезного на этом острове. Пока первооткрыватели докладывали только о лесах и крабообразных. Но этого и у нас валом.

Загляну на обратном пути на эту часть материка, наведаюсь в гости к лазурным. Так далеко от дома не забирался ещё ни один правитель, обычно все ездят только по соседям, очень редко через страну. А тут пол мира. Могу и за северо-западный мыс заглянуть. Его мы тоже уже огибали. Там живут суровые тёмно-синие. Вообще интересно, что ахов синих оттенков раскидало по краям.

А по возвращении будем играть свадьбу Сюлву. Ожидаемо он выбрал в жёны внучку Хююмажа. Они с малых лет везде были вместе, путешествовали с торговцами. Сюлву сейчас меньше посещает другие страны, уж больно агрессивно там настроены правители. Разве что Тацравы к нам благосклонны. Но его опыт сделок позволяет сейчас заниматься экономическим документом. А изменений в него нужно вносить очень много, каждая добавленная территория по-своему влияет на распределение ресурсов и тянет на себя дотации. Будь у нас обычное устройство страны, всё шло бы криво и косо. А при государственной собственности и фактическом социализме можно перебрасывать деньги в необходимые места и не думать о прибыли отдельно взятых производств вытаскивая их убыточности за счёт любой другой сферы или даже внешнего дохода. Удобно невероятно. Правда вылезает другая проблема: очень много поселений просто не нужны. Они дублируют друг друга, оказываются слишком маленькими для реальной пользы или слишком далеко от мест сбыта. Поэтому с этого года будут массовые переселения ахов. Причём мы постараемся перемешать так, чтобы добиться разноцветности. Поколения через три, а то и раньше, забудутся все национальные распри. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

И надеюсь, что прогресс выровняется. А то он у нас какой то кривой. Мы делаем горячую штамповку пневмопрессами, собираем подшипники, правда, вручную, освещаем лампами улицы, бросаемся камнями с самолётов, но при этом пишем на пергаменте и с трудом делаем зеркала. И самый большой телескоп у нас из-за этого с диаметром объектива десять сантиметров. Особо ничего не рассмотришь, но убедить ахов в том, что луны рельефные, а другие планеты не просто звёзды вполне достаточно.

– Ищите, ищите, – просительным тоном говорил я. – На вас вся страна работает и вся надежда.

А дело было в медицинской лаборатории на востоке страны.

Вообще ахи не то что люди, очень крепки здоровьем и практически не болеют, даже простыть надо постараться. Но полтысячи лет изоляции синих островитян создали различия в иммунных системах с жителями материка. Полтысячи местных лет. Где год за семь земных. Мне бы подумать об этом, когда мы начали активное общение с ними. Но всё так давно шло легко и по накатанной колее, что я просто расслабился. Ахи присоединялись к нам целыми графствами, видя наш порядок и стремление дать каждому гражданину возможность жить хорошо. Недовольные правители этих земель пытались воевать, но мы обладаем подавляющим технологическим преимуществом. Всё действительно было хорошо. Слишком хорошо.

А теперь островитяне бьются в лихорадке от каких-то наших микробов, жители материка лежат ничком тихо умирая от их бактерий. Мы ж ещё на обратном пути ко всем в гости заехали, посеяли заразу сразу в нескольких местах. И теперь население косится в огромных масштабах. Чуть лучше обстоят дела на юго-западе материка, просто из-за отдалённости. Но, думается мне, хворь и туда дойдёт.

Поэтому вся стекольная промышленность переориентирована на выпуск пробирок, реторт, колб и прочих медицинских и химических склянок. А всё сельское хозяйство собирает и различные травы и кровь всех попадающихся животных. Срочно расширенная гильдия химиков, занимавшаяся до этого красками и резиной, смешивает всё в разных составах и пропорциях, тестирует, испытывает на добровольцах. Полного успеха нет, но некоторые вещества облегчают страдания. Например, сыворотка из яиц лакриса (маленькая птичка, обитающая в степях, прячет гнёзда в высокой траве) и черных семян пэнжа (вонючее растение из тех же краёв) придаёт бодрость и позволяет работать, а не лежать живым трупом. Я вот только теку слизью из дыхательных отверстий, да горло жутко чешется там, где не могут его почесать мышцы гортани. А так еле ползал. И это учитывая, что ахи в принципе еле ползают.

Наши химики и фармацевты всё же создали лекарство. Как и в истории человечества в его состав входит выжимка из плесени. А ещё эфирное масло семян того же пэнжа и хлорид магния. Про последний не сразу додумались, в итоге разработка лекарства растянулась до конца осени, а пока начали отправлять в другие страны, уже и зимы пару месяцев прошло. Да, мы не стали жадничать, жестом доброй воли совершенно бесплатно отгружали колбочки с лечебной жидкостью. Для таких обозов все делали безопасные коридоры прохода. Удивительно, но зараза вынудила правителей всех стран прийти к единому решению по этому вопросу. Правда воевать всё равно стали, пусть и с опозданием и сильно уменьшенным составом. В части стран население уменьшилось вдвое, мы лишились трети, спасло нас умывание, канализация и кипячение одежды. Не зря давным-давно внедрял эти привычки!

Но треть… От шестидесяти тысяч населения остались только раковины на кладбищах. Сейчас зимой можно снизить объёмы производства равномерно по всем отраслям. А весной поля не бросишь. Все усилия по их распашке пойдут прахом без обработки. Значит, перекинем ахов с изготовления ламп и прочих электродвигателей. Без них прожить сможем. И стройки слегка притормозим, свободных домов стало больше. А значит и с лесозаготовок можно снять работников.

Всё решаемо. Кроме того, что я считаю себя виноватым в этой эпидемии. Ведь из-за моей прихоти мы поплыли искать этот остров. Я решил попутно посетить дальние и не очень страны. Из-за меня лишилось жизни невообразимое количество ахов по всему миру.

Но ведь скольким я дал возможность жить лучше? В моём понимании. Они то, может быть, и не хотели совсем этого. Нет, Тацравы хотели, теперь будут в составе нашей страны полностью. Они решили, что так лучше и в плане технологий, и в плане медицины, да и от соседей защита. А там, в соседях этих, Мюнотимы. Когда-то в незапамятные времена мы с Хююмажем договорились что наши страны не будут воевать. Но его уже нет, да и никакого влияние на своих бывших сограждан он не оказал бы. Так что тёмно-зелёные подтягивают войска к северо-востоным границам на берегу.

– Так вот ты какой, Асац, – выдохнул я морозный воздух.

На близком горизонте уступами возвышалась громада вулкана. Его вершина была чуть срезанной, а снег покрывал гору полностью. Мы тоже стояли в снегу.

– И на него ты хочешь залезть? – спросил Сюлву. – Как, папа?

– Не знаю. Но покорить эту вершину надо. Может быть не сейчас и не завтра.

– Хм. Манит. Действительно манит.

– Покорение всего в нашей крови, сынок. Я про всех ахов. В ком-то меньше, в ком-то больше. Не ограничивай тех, кто будет желать достичь чего-то нового, но контролируй. Всегда есть опасность.

– Всегда, – качнул заиндевевшими щупальцами Сюлву.

– Поэтому с этими красными нужно держать рожки напряжёнными, – скосил я один глаз на ущелье позади нас.

Всю новую историю это графство, зажатое в горах подле вулкана, принадлежало Пакэфам. А теперь оно наше. Уж больно не равны наши силы. И всю историю здесь добывают железо и олово. Наконец-то! У нас есть свой источник железа! Вывозить его тяжело, отсюда идёт только одна дорога шириной ровно с телегу. С одной стороны стена, с другой такой же отвесный обрыв. Совершить диверсию против новых владельцев, то есть нас, не составит никакого труда. Здесь нужно ставить самого надёжного аха из всех, кого я знаю. Сюлву, без сомнения, подходит. Но рисковать единственным сыном я не хочу. Накае, заметно постаревшая, но не растерявшая хватки и ума Накае. Вот кто будет здешней графиней. За все года, что мы управляем страной, у меня не возникло в ней ни капли сомнения. Ну и Кими со своими полицейскими будут ей помогать.

Глава 5

Глава 5.

Место действия: город Атсаниж, юго-западная граница Северного государства.

Время действия: 1-ый день 5-ого месяца лета 543-ого года по местному летоисчислению.

Направление границы то же, но расстояние другое. За прошедшую зиму мы очень сильно приросли территориями и теперь являемся самым большим государством на планете. Не все, правда, верят в то, что планета круглая, но зато не спорят, что нет других материков, кроме нашего.

Я не хотел всего этого. Мне не нужна была такая огромная территория, простирающаяся от северного моря до самой пустыни. По прикидкам площадь нашей страны сейчас составляет где-то пять миллионов квадратных километров. Никогда в истории ахов не было таких крупных государств. Всё получилось само. Я просто хотел жить по своим принципам, в комфорте. А оказалось, что для него нужно сломать религиозные устои и привлечь на свою сторону несколько десятков ахов. И это привлекает внимание, злит соседей. Хочешь продолжить жить по-своему будь добр обороняться. Умеешь, молодец. Другие соседи захотят, чтобы ты и их защитил. Ладно, тут лукавлю, мы сами позвали к себе в обмен на рабочие руки и ресурсы. А дальше всё как снежный ком. И вот огромная страна с сотнями графов, двумя десятками герцогств и толстенной книгой по экономике. И судя по настроению некоторых стран, к границам которых мы так внезапно расширились, наша экспансия не закончена. Я не знаю, на что они надеются. Мы невероятно превосходим всех технологически. Даже здесь, на границе с пустыней нам есть, что сказать.

Вальгрет отступил в оазисы, до них далеко отсюда, но мы умеем делать гусеницы, а значит, у нас есть почти танки. Почти, потому что в башне только арбалетчики, а над задней осью катапульта. Тактика неизменна уже несколько лет: подойти на полкилометра к городу, обстрелять камнями. Забросать стеклянными бомбами с горючей смесью с воздуха. В эту зиму стали делать ночные вылеты. Самолёты стали стабильнее в управлении. Мы их укоротили, облегчили, перенесли двигатель в нос и сделали его единственным, но оставили схему биплана. И выделили место для второго члена экипажа, который занимается только сбросом бомбочек. А пилот сосредоточен на управлении.

Ночные бомбёжки выматывают врага. А днём не дают спать катапульты и тяжело бронированные самоходные тараны. Ну нет шансов у обороняющихся. Никаких. Рано или поздно стены падают. То же самое будет и с оазисами. А те поселения, что расположены в каньоне по центру материка, мы забросаем с гор. Местные огненные, которые теперь являются нашими гражданами, знают все пути. Но остальная часть огненных теперь принадлежат тёмно-красным. И именно из-за их правителя я сейчас здесь. Переговоры.

– Красиво летят, – сказал Икнапди, король тёмно-красных. – А главное как бесшумно!

– Да, наши самолёты хороши, – ответил я. – Мы долго подбирали профиль лопастей пропеллера и добились прекрасных результатов. Но ещё есть куда развиваться.

– Это меня и пугает. Это всех пугает, знаете ли. Стариков пугает то, что привычный им мир рушится. Молодёжь боится от того, что не знает, каким будет следующий год, так стремительно вы расширяетесь и приносите технологии. Но мы-то с вами ровесники, Хамжю. Как-то так получилось, что именно наше поколение решило попробовать изменить мир. Не все, правда, так решили. Но где те же Хюды? Ваша часть. А Онгсоби распались и теперь часть нас. Ещё шесть лет назад стран было два-три-четыре, а теперь осталось только три-шесть. Мир стремительно меняется. И в таком мире неплохо было бы знать, что хоть с какой-то стороны будет тихо и спокойно. Наши страны похожи. Нет, я конечно не говорю о всех этих чудесах, что есть у вас. Я говорю о нашем пути. Вы выросли с одной деревни, во времена моего отца мы ужались до четырёх графств. Мы оба прошли долгий путь и было бы глупо оборвать его войной между нашими странами.

– Да, война между нами не нужна никому. Из нас, естественно. Соседи только порадуются и попробуют откусить кусочек. Не вижу препятствий для подписания бессрочного соглашения о мире и торговле. Думаю особых подробностей пока в нём не будет, деталями и дополнениями договор обрастёт потом. Однако я сразу внесу в него пункт о том, что Вальгрет наш. У меня с Сатаци давние счёты.

– Кто бы сомневался. И не имею ничего против. Со своей стороны хотел бы внести пункт о вашем невмешательстве в дела на западе и юго-западе материка.

– Хорошо, – согласился я. – Вам там есть чем заняться. Розовые Амиксады и тёмно-синие не дадут вам заскучать.

– Ой, не дадут, – чуть улыбнулся Икнапди. – Ну раз предварительная договорённость достигнута, не пора ли приступить к ужину? Мои повара научились готовить Ару.

– Это те прыгающие небольшие животные все в колючках?

– Они. Опять же мы с вами здесь похожи, король Хамжю. Привыкли к лесам и дивимся природе пустынь.

– То ли ещё будет, когда вы увидите, кто живёт за пустыней в вечнозелёных лесах. Тропики, называются. Мне пока только рассказывали, а вот из степей с той стороны уже привозили животных. Поделюсь с вами секретом: есть в тех степях, где трава жёсткая и высокая, полосатые животные размером чуть меньше бафзимов. Полоска чёрная, полоска бежевая. Издалека посмотришь и в той самой траве не увидишь. Рыла тупые, на рыбьи похожи. Так вот, они вполне съедобны. То есть не нужно будет мучиться с разведением бафзимов в жарких условиях или возить далеко их мясо.

– Ох, – качнул головой Икнапди, – Чувствую, вы уже спланировали расширение в те края.

– Агрессоры должны быть наказаны, – жёстко посмотрел я на тёмно-красного короля. – Иначе они продолжат совершать попытки воевать.

Кажется, Икнапди понял мой намёк, и ужин мы продолжили в молчании. А утром следующего дня подписали договор о мире и торговле с несколькими пунктами.

Теперь мне на восток нашей страны. В привычные мне лесостепи на берег большого озера, что лежит между холмами между центральными и восточными горами. Там будет праздник присоединения Тацравов к Северным, то есть к нам. Съедутся все герцоги, крупные графы. Будут себя показывать, передо мной заискивать и выбивать своим областям дополнительное финансирование. А я буду выбивать из них спесь и лизоблюдство. Ведь я смотрю не только на предоставленные ими отчёты и на то, как они себя ведут, но и стараюсь видеть реальное положение дел. Например, официально я должен поехать в составе кортежа к ближайшей железнодорожной станции и потом уже отдельным поездом добираться до озера. По факту же кортеж поедет без меня. Мою роль сыграет Мле, пусть попутешествует с комфортом, сколько лет руководит масштабными стройками. А я со снабженцами и их охраной поеду грузовиками. Мы совершим несколько перегрузок, отсюда, из пустынного края привезём песок, в степях заберём лекарства и, взяв курс на северо-восток, развезём их по встречающимся городам, потом у Центральных гор заберём медь и, пройдя в разрыв горной цепи на восток, окажемся у озера. Путь получится долгим, Мле уже устанет отыгрывать роль и мы с радостью поменяемся обратно. А я узнаю как живёт страна, какие настроения царят в народе, ведь нет лучше места для сбора информации чем рынки и склады. Сухие цифры отчётов нужно разбавлять мнением ахов и реальным бытом.

И вот как раз в городе у западного склона Центральных гор, где ветер ласково колышет травы заливных лугов, я вступил в разговор о детском труде.

– А почему мой ребёнок должен работать, я вас спрашиваю? – распылялась одна женщина с коричневой раковиной на городском складе. – Может он не хочет?

– Не хочет, пусть не работает, – отвечал я. – Насколько помню, нет закона об обязательном труде ахов до два-четыре года.

– Нет. Но деньги то платят!

– Логично. Трудишься, вот тебе оплата. Сколько наработал, столько и заработал.

– Нет уж. Пусть у них будет детство, а их оплату нам пусть отдают.

– Как интересно, – хмыкнул я. – За что же оплата то?

– За детей же, – удивилась женщина. – Чтобы им не приходилось работать пусть мы, взрослые, получаем больше.

– Есть рациональное зерно в ваших словах. Но тут вопрос чем же детки заниматься будут столько лет. Мозги то у них уже сформированы к пяти годам. А у многих и к четырём. Да и всё равно вы их заставите себе помогать.

– Ну это наше дело, что мы их будем заставлять. По дому то помогать всяко надо. А так жди их, когда соизволят.

– А, так вот откуда нога растёт то. Хочется, чтобы детишки больше в семью вклад делали, а не чувствовали самостоятельность.

– Да если честно, то да, – чуть понизила голос женщина. – А то как два-четыре исполняется так как птички из гнезда выпархивают и о матерях не вспоминают.

– Ну тут соглашусь, возможно есть проблема, – действительно задумался я. – А вы напишите королю Хамжю, он рассмотрит эту ситуацию.

– Да прям дойдёт до него мой пергамент, как же.

– А вы попробуйте. Думаю дойдёт. Он у нас вроде неплохой правитель.

– Да кто его знает. Может и не плохой. В рабов нас не превратил это уж точно.

Мда, действительно есть побочные эффекты в оплачиваемом детском труде. Хотя дети они опять же только по возрасту и размеру. Те же четыре года это почти тридцать земных лет. Мозги уже вовсю работают. Если они есть. Может быть, стоит ввести в школах уроки какой-нибудь морали? Чтобы действительно после совершеннолетия дети не забывали о родителях. Нужно посидеть и подумать.

Думается хорошо при какой-нибудь работе. В лаборатории в Столице, например. С паяльником в руках. Его сделать не сложно. А когда в доступе олово, то и применение ему есть.

Я сижу, паяю примитивнейшую схему радиоприёмника. Роль диодов выполняют вакуумные лампы. Ну да, у нас не век высоких техологий, два электрода в лампу засунуть и воздух откачать, чтобы стекло не треснуло тоже суметь надо. Умеем уже и даже вполне серийно. И стеклянные конденсаторы тоже. Песка то у нас теперь засыпься. Размеры всего немаленькие, конечно. Приёмник будет занимать весь стол. Да и передатчик не меньше. Ну и пусть, сейчас мы не ставим целью провести радио в каждый дом. Пока только в каждый город, являющийся столицей графства. А вещать будет с центральных площадей. Антенны взмоют ввысь метров на тридцать, усилители будут гудеть круглосуточно, потребляя прорву энергии, а электростанции сжигать лишний уголь. Но мне нужно быстрое средство связи. Для своевременного реагирования на ситуацию на границах, для получения информации о настроениях населения. Да и для пропаганды, чего уж таить. Когда по радио будут каждый день говорить, а чуть позже и петь о том какая у нас хорошая страна, как здорово в ней жить и какие у нас достижения, ахи в это поверят и станут смиреннее и эффективнее. Нет, я не собираюсь гнать враньё в эфир. Правду. Но если её не доносить, то на местах появится своя правда. И с большой долей вероятности она будет искажена. Радио необходимо такой большой стране как наша.

Итак, катушка в виде провода намотанного на железный стержень, восемьдесят витков, от шестого провод к конденсатору и дальше к земле. От дальнего конца катушки разветвление. На одну сторону ещё конденсатор и заземление. На другую сторону резистор, разветвление, резистор с сопротивлением в восемьдесят раз меньшим чем у первого, разветвление, плюс питания. От разветвления возле плюса динамик, с его минусовой стороны опять разветвление и через конденсатор земля, а на другой ветке привет транзистор. Водно-стеклянно-кремниевый. От его базу разветвление, один конец на точку между двумя резисторами у дальнего края катушки, второй ко второму транзистору. Эммитер первого транзистора опять разветвляется и с одной стороны резистор, совсем слабенький, с другой конденсатор и земля. Эммитер второго транзистора сразу в землю, база цепляется к ближнему краю катушки.

Все значения сопротивлений и ёмкостей конденсаторов получались экспериментальным путём, я просто их не помнил, в отличие от схемы. В конце концов сто пятьдесят лет прошло, если считать по человечески! Хорошо вообще что-то смог сообразить в элктронике.

К такому приёмнику ещё нужно спаять усилитель, сам он только низкие частоты усиливает. И вот когда всё готово, всё убрано в корпус, чтобы провода не висели, и на глаза не попадалась грубая пайка с помощью смолистой канифоли. И вот тогда можно пробовать. Микрофон на фоне всех этих агрегатов верх простоты.

А вот передатчик…

Между крупными населёнными пунктами около восьмидесяти километров. Нужна большая мощность. А большая мощность это куча гудящих и греющихся ламп. Но хорошо, что транзисторы уже водяные. А вот к другим нужно подводить охлаждение. А значит расстояние между элементами. В итоге передатчик в длину имеет порядка трёх метров, пару метров в высоту и полметра толщины, которая в основном занята именно системой охлаждения. А антенна ажурная и выходит на крышу. Тридцать метров, ага.

Мне кажется, если бы у ахов были волосы, то они бы встали дыбом при включении передатчика, такое тут магнитное и электрическое поле. Всё гудит, жужжит насос охлаждения.

– Говорит Столица, – с расстановкой произношу я в микрофон. – Говорит Столица. У микрофона король Хамжю.

– Отвечает Расжкио, слышу вас король, – возвращается громкий, но весь шипящий помехами голос. – Слышим громко и чётко.

Ну про чёткость врут, просто до этого никогда не слышали какой действительно чистой должна быть радиопередача. Я осматриваю всех учёных и лаборантов вкомнате. Они в благоговейном ужасе, хотя уже сколько лет видят все технологии нашей страны. Но одно дело, когда ниточка в лампе загорается светом, это можно увидеть и даже потрогать. И совсем другое, когда ах за десятки километров говорит так, как будто стоит рядом. Такое трудно осознать. Ох, ребята и девчата, это только начало. Вы не представляете, как радио покроет сетью всю страну и какую культурную силу оно несёт.

Жаль до звукозаписи далеко. Нужны пластмассы, а значит и нефть. Пока не нашли. Мы бумагу то получить не можем. Я в химии откровенный профан, а местные долго экспериментируют. Кривой у нас прогресс, очень кривой. Так дойдёт до того, что мы в космос с берестой полетим. Вот смеху то будет.

Хотя какой нам космос, топлива то нет. Не на угле же ракеты делать.

Пока нужно быстро распространить радио, связывая всю страну. Все должны ощутить единство. И сделать радиопередачу, где смогли бы поговорить между собой родственники, разделённые расстоянием. Поощрять этим тех, кто выдаёт лучшие показатели работы. Изготовь много качественных подшипников и твой голос услышит вся страна! А? Каково? Мотивация! Для музыкантов особенно. Нужно только многоканальный передатчик сделать, чтобы сводил воедино звук сразу с нескольких микрофонов.

Естественно возникает сразу желание собрать ламповую ЭВМ. Но я его давлю. Ресурсов и времени займёт много, результата толкового не будет, мы пока можем всё посчитать вручную, даже наш огромадный экономический документ. Который всё также перерабатывается каждый год с учётом добавившихся территорий. И основная сложность не в расчётах цифр как таковых, а в попытках выстроить идеальную логистику между ресурсами, производствами и потребителями, будь это другие заводы или ахи. При этом надо учитывать способы транспортировки. Пока это грузовики на паровых турбинах и магистральные поезда на той же тяге, только мощнее. Но после успеха с радио можно начать электрификацию железных дорог. У нас всё для этого есть. Кроме опыта. Но это дело наживное. И всё это в совокупности надо учесть. Компьютер бы не помешал. Но только явно не ламповый. Я вообще думаю, что с такими объёмами информации смогут справиться только какие-нибудь из двадцать первого века. А тут до этого далеко. Очень далеко.

Сколько не сиди с паяльником, сколько не занимайся планированием, нельзя забывать о семье. В конце концов я уже пятикратный дедушка. Двое внуков от Рюмлю, один от Сюлву и по внучке от каждого из них. В следующем году Ёфжию замуж отдавать. Спесь её никуда не делась, но мы с Эльшепой хотя бы держим её в рамках. Отдам на остров синим. И им будет казаться, что я доверяю, и дочь особо там не набедокурит. Будет остров полноценной заморской территорией.

Конечно же мои взрослые дети живут отдельно. И да, чего греха таить, их дома достаточно крупные и отделаны красивее, чем у обычных ахов. И электричество освещает не только улицу, но и двор, и комнаты. Принц и принцесса всё же. Я бы сказал что они имеют такое право по рождению, но Рюмлю действительно хорошо работает в сфере приручения диких видов птиц и их разведении. А Сюлву ещё когда с купцами по заграницам мотался, сейчас как раз вырисовывает цепочки внутренних поставок. Без дела не сидят. А внуки и внучки учатся вместе с обычными детьми. Правда, те, что от Сюлву почему то знаниями не блещут. Очень средние. И это мягко сказано. Я просто боюсь произносить слово «тупые». Как так вышло, кто бы знал. У них совершенно не держатся в раковинах исторические события, а их мы натворили уже много, нет тяги к запоминанию названий графств и городов. Хотя я сам-то не сразу вспоминаю, где у нас что. Но по картам ориентируюсь хорошо. А эти и тут нет. Страну, правда, пальцем показывают уверенно. Но это несложно, оранжевая одна.

У Рюмлю дети тоже не супер гении, но оценки получают выше средних. И не просто за то, что королевских кровей. Учителя строгие и на родство скидку не делают. Вообще у нас получилась достойная система образования. Год напихиваются базовые знания, потом по желанию можно пойти доучиваться в профильные колледжи с одновременной практикой работы. И с четырёх лет уже работать самостоятельно.

Опять я мыслями пришёл к детскому труду. Двойственная ситуация с этим. Нужно вынести это на обсуждения на ближайшем собрании министров и глав гильдий. Там почти все свои, генерал лишь не из тех, с кем мы начинали. Но он вроде лояльный. И жалоб от новых жителей на него не слышно. Значит, действует по нашим старым принципам отсутствия насилия над захваченными и не грабит территории. Что логично, ведь эти территории теперь наши.

Все бы такими были. Но нет. Завтра должны привезти в Столицу графа из огненных. Оставили его на посту, так как он мирно сдал город и ближайшие деревни. Клялся Ахом, что будет исполнять волю короля, мою то бишь, и интегрироваться в нашу страну. А сам по факту все доступные деньги забрал себе. Все, до каких смог дотянуться. А там их было не мало, никелевые руды с нашим приходом резко взлетели в цене. Много утекло к Вальгрету и сам этот граф тоже хотел туда убежать. Не успел. Всё же полиция у нас работает чётко. И ведь даже не отпирался. Прощение вымаливает, говорит готов отработать. Вот только не на рудниках, а при новом графе помощником. Наивный. За такие растраты даже рудниками не пахнет. Утопим в реке и всё. А родственников до третьего колена его оставим без права занимать руководящие посты. Жестоко, но такой закон прописан в наших документах. И для него не важно, кто ты.

Глава 6

Глава 6.

Место действия: город Столица, Северное государство.

Время действия: 15-ый день 22-ого месяца осени 544-ого года по местному летоисчислению.

Всё начиналось с раздробленной раковины, так всё и закончится. Иного исхода не будет.

Я лежу на левом боку, а правая часть раковины вся в трещинах и даже зияет провалами. Нет, на меня никто не покушался, хотя думается врагов у меня не мало. Но полиция работает чётко, а внешние не дотянутся. Да и внешних то осталось всего двенадцать. Помнится когда я попал в этот мир, политическая карта пестрела шестьюдесятью странами. Теперь какие-то исчезли, будучи поглощёнными соседями, какие-то объединились в союзы, чтобы противостоять нашему стремительному расширению. Но есть и такие, кто проиграл свою территорию в игру в кубики. Понятное дело что нам. Государство Жасче стало таким. И теперь наша территория простирается на юге аж до самых пустынь с той стороны тропических лесов и, как я подозреваю, экватора. До самых границ с Кыдгыы дотянулись. Они сейчас вторые по силе в мире после нас и контролируют весь берег от южной бухты по центру материка до юго-восточных его окраин.

И вот такой мир я оставляю Сюлву. В принципе, наверное, я свою задачу здесь выполнил. Прогресс произошёл. От телег, запряжённых бафзимами до поездов на паровых турбинах. От прикладывания трав к болячкам и высокой детской смертности к антибиотикам и почти стопроцентной выживаемости младенцев. Даже самолёты летают. Пока только военные и недалеко, но это дело времени. Вот нечто на нём упасть…

Нет, я упал на лифте. И вроде всё было рассчитано!

Мы стали экспериментировать с многоэтажными домами, в них возникает необходимость, когда количество населения в городе растёт, а каждый день преодолевать большие расстояния от дома до работы становится затратным по времени. Выносить же производства в другие города не очень рентабельно опять же из-за появляющихся расстояний, логистика начинает страдать. И вот сначала появились двухэтажные дома. Потом четырёх. Пяти. Без лифта, с лестницами, занимающими много пространства. Местными лестницами, суть пандусами, прерывающимися плоскими площадками. На пятый этаж заползти вполне реально, хоть и тяжеловато. Логично было начать ставить лифты. Особенно в экспериментальном девятиэтажном доме.

Лифт по идее устроен просто. Кабина из стальной рамы, обшитой деревянными панелями, раздвижные двери на салазках, сверху кабину держат и тянут тросы, дальше они под крышей дома наматываются на бабину, которую крутит электродвигатель. Немного датчиков положения кабины и реле для остановок на нужных этажах. И противовес на другом конце тросов.

Нет, тросы не оборвались. Сломался стопорный механизм. Как раз, когда я и отвечающий за дом инженер-строитель возвращались с инспекции по внутренней отделки жилых помещений. И мы полетели вниз с седьмого этажа. Инженер погиб на месте, а я получил множественные трещины раковины от самого низа и до верха. Преимущественно по правой стороне. Какая-то часть впилась во внутренние органы, какая-то разлетелась, смешавшись с обломками кабины. Я ещё жив, но на последнем издыхании. Внутренние органы тоже повреждены и осталось мне недолго.

Со всеми этими экономическими документами, экспериментами, вознёй в мастерских и лабораториях я очень мало общался с родными, да и с остальными тоже. Всё по делам больше, а как раньше, когда мы только строили первые дома, просто погворить… Не помню, когда такое было. Думаю в глазах ближнего окружения я чёрств.

– Сюлву, – подзываю я сына. – Помни, что править надо по совести и честно. Не стремись присоединить ещё территории, мы и так самые большие. Сосредоточься на интеграции всех приграничных земель в наше общество. Смешивай ахов разных цветов, так ты получишь единую нацию. Заглядывай в мою записную книжку, там пока много того, что сделать ещё нельзя, но в будущем пригодится.

– Я всё сделаю, отец.

– Как же я без тебя? – это уже Эльшепа подползает к моему больничному ложу.

– Да также как и до нашего знакомства была.

– Это были плохие времена. Не хочу, чтобы они возвращались.

– Тогда помоги Сюлву этого не допустить.

Говорить приходится запахами, потому что изо-рта, да и из дыхательных отверстий, на каждом выдохе идёт кровь. А на каждом вдохе из бока вырывается хлюпающий свист.

Больше в палате никого нет. Незачем. Рюмлю вообще далеко, в тропиках изучает виды птиц, думает которых из них можно одомашнить. А остальные… Скоро узнают и так.

Как скоро? Да вот уже всё. Кровы в дыхательных путях больше чем воздуха. В прошлый раз смерть была менее болезненной. А тут мало того весь бок колит и болит, так теперь всё внутри горит огнём и ситуация ухудшается, потому что я пытаюсь кашлять, а ахи не очень это умеют. Мучительная невозможность нормально вдохнуть растягивает время до бесконечности. Да когда уже… Глаза застилаются мутной пеленой, звуки тухнут, на фоне чувствую причитания Эльшепы.

Нет, прилетающий в лоб осколок лучше чем вот это дёрганное угасание сознания через боль. Но страха нет.

Всё прекратилось как-то одномоментно. Резкая тишина, пропавшие чувства и потрясающая лёгкость. И также резкой вспышкой вновь ощущение себя. Где-то.

– Овации будем что ли ему устраивать? – донеслось откуда-то спереди и справа.

– Ну в целом справился неплохо, – ответили уже слева.

Зрение снова стало мне доступно и я увидел с этого лева того самого жука, что катал меня на космическом корабле. Хотя нет, он был другим: более тонким и более вертикально ориентированным. И на голове был длинный хоботок. Но глаза все те же фасеточные, по которым невозможно понять направление взгляда.

– Интерпретирует себя ахом, гляньте-ка, – опять сказал первый голос.

Я перевёл взгляд правее и увидел человека. Человека! Впервые за очень долгое время. Он ухмылялся глубокими большими глазами из-под густых бровей. Его руки были скрещены на груди. Он как будто бы мне знаком.

– Проникся. Стал их частью, – медленно и величаво сказали справа.

О! Это был ах. Очень старый, с большими белыми пятнами на раковине и тусклой кожей.

– Тебе приемлем мой образ? – спросил он.

– Э-э-э, – протянул я. – Да.

– Хорошо. Что ж. Ты умер.

– Да, я понял. Но где я?

– Где-то. Меж миров. В их изнанке. Называй как хочешь.

– И что дальше? – вдруг заволновался я.

– Адские муки за все грехи, – грубо произнесли сзади.

С левой стороны вышло жутковатое существо. Оно опиралось на пол множеством ног, дальше тянулся чешуйчатый хвост. У существа было четыре руки, в нижней правой оно держало острое копьё. Голова была чем-то средним между человеческой и жучиной, а на её верху завивались два рога.

– Всё-то тебе впечатление внешним видом произвести, – хмыкнул человек.

– А ты как всегда в своём виде, – чуть огрызнулось существо.

– Меня моя внешность вполне устраивает. Знаете ли две ноги и две руки самое оптимальное сочетание.

– Негибкий, – проклацал жук.

– Ой, кто бы говорил. Сам же не любишь когда меньше шести конечностей.

– Не люблю. Но могу потерпеть.

– Что ж на планету ахов не согласился пойти?

– Одна нога это уж слишком! – возмутился жук.

– А тебе как, Хамжю? – спросил человек. – Или как тебя лучше называть? Сашей?

– Думаю я всё же Хамжю, – через паузу ответил я. – Большую часть жизни был им.

– Сто пятьдесят пять земных лет, – сказал старый ах. – Хорошо справился. Действительно хорошо. Как тебе там, понравилось?

– Сложно сказать. Странный мир.

– О! Ты странных миров ещё не видел, – всё так же ухмыляясь сказал человек. – Мир ахов максимально похож на человеческий с точки зрения социального устройства. Природа, животные, это всё нюансы эволюции. Моллюски же ещё и достаточно инфантильны, чтобы плести реальные интриги во власти. Так скажем, ты побывал в мире с низкой сложностью, выражаясь геймерским языком.

– А зачем я там был? – наконец спросил я.

– Нужно было вернуть цивилизацию ахов на путь прогресса, – вновь взял слово старый моллюск. – По проведённым мною симуляциям они могут сыграть важную роль в этой вселенной. Нужно было исправить допущенную ошибку с падением бомбы в вулкан. Просто изменить ситуацию с бомбой энергозатратно и слишком явное проявление моей воли в мире. А ты идеальный ресурс. На Земле был в этой версии вселенной не очень полезен. Растрачивать тебя на создание электромобилей было нецелесообразно. Да и не получилось бы всё как ты думал. Тебе бы понадобилось лет семнадцать, чтобы всё протащить в своей стране до производства. А из-за своей патриотичности ты бы не переехал. И с вероятностью больше пятидесяти процентов за это время ты бы перегорел и потерял интерес и с вероятностью в одну четвёртую спился.

– Но я…

– Не спорь. Я лучше знаю. Все твои версии.

– Все версии?

– Ага, – улыбнулся человек. – Я одна из твоих версий. Я себя называю нулевой. А ты вторая. И да, есть ещё первая и третья. Но первая вон у него грехи отрабатывает.

– Со всей болью и страданиями, – с наслаждением произнесло многоногое существо слева. – Кстати, раз эту версию вы мне на экзекуции отдавать не собираетесь, я, пожалуй, пойду. Грешников нельзя оставлять без внимания.

– Это кто был? – спросил я, когда существо просто растворилось в воздухе.

– Дьявол. Сатана, Вельзевул, – небрежно махнул рукой человек. – У него много имён. Да не бойся, у него просто работа такая. Хотя характер скверный и людей он не любит. Хотя мне кажется он вообще никаких разумных не любит.

– А вы…

– У меня имён ничуть не меньше, – кивнул старый ах. – Только на Земле с десяток. А уж по всем планетам и не счесть.

– Господь! – пронзило меня понимание.

– А на колени то и не встать, да? – опять усмехнулся человек. – Нога то одна.

– Да как ты можешь?!

– Так дерзить и ничего не бояться? Могу. Отбоялся уже. Да, я не ровня Богу. Но рад, что он даёт мне возможность выражать своё мнение и участвовать в его проектах. Кстати об этом. Что дальше? Куда отправим Хамжю?

– А чего ты хочешь сам? – спросил меня Создатель всего.

– Я… Я не знаю, – честно признался я. – Что прикажете.

– Я не приказываю. Я прошу. Ты же волен согласиться или отказаться.

– Что будет при отказе?

– Полетаешь по межмирью. Можешь посмотреть за тем, что происходит во вселенной. Этой версии. Твой дух ещё слаб, чтобы преодолевать барьеры между вариантами реальностей. Как надоест, возвращайся. Для вас у меня всегда есть работа.

– Я бы хотел посмотреть, что будет дальше с ахами. И, если можно, если моя просьба не покажется наглостью, я бы хотел дождаться Эльшепу.

– Я ж говорил, что эта моя версия слишком сентиментальна, – качнул головой человек.

– Ты сам сколько оплакивал Мису? – ответил ему жук. – Помнишь?

– Помню…, – человек вдруг сник.

– Что ж, – властно сказал Создатель. – Отдыхай. Наблюдай. А ты, Дементьев, версия ноль, как ты изволишь себя величать, отправляйся в Джадес ноль шесть четыре восемь.

– О! – грусть человека как рукой сняло. – Магический мир!

– Магический? – удивился я.

– Да. А ты думал, магии нет? Хо! Вот бы тебе показать! Хотя ты же можешь понаблюдать. Или отправиться со мной. Можно ему со мной?

– Хочешь отправиться со своей нулевой версией? – спросил Господь. – Если что, то твоя Эльшепа проживёт ещё где-нибудь шестьдесят земных лет. Успеешь вернуться. Да и время штука сложная.

– Давай, будет интересно! – подначивал меня человек. – А ты пойдёшь?

– Нет, – качнул усиками на голове жук. – Там люди. Не хочу быть человеком.

– Ну? Готов опять к двум ногам?

– Можно, – согласился я. – Хорошо. Что мы там должны будем делать?

– Разберётесь на месте, – ответил Создатель.

– Мы всегда играем в тёмную. Кроме вот этого жука. Он всегда получает точные инструкции. А мы нет. Так же интереснее, не правда ли?

– Наверное, – ответил я.

Создатель качнул щупальцами и мир закружился и померк.