Во имя добра

Глава 1

Свет от неоновой вывески проникал через большое окно в уютный зал, освещая фигуру человека, который методично отбивал боксерский мешок в полутьме. Свежий воздух, наполненный легким ароматом свежескошенной травы, потоком струился через открытую форточку, даря бодрость и прохладу. Мир вокруг растворялся, утопая в звуках цепей снаряда, что звенели после каждого хлесткого удара, словно хвалили за усердие.

Мысли человека в эти минуты текут чётко и размеренно, как удары метронома. Он помнит каждое движение, каждую комбинацию, словно они выкованы в его памяти.

Боль и усталость? Они существуют где-то на задворках сознания, как тени, которые не могут помешать свету его решимости. Каждое движение, каждый выдох — это шаг к победе, к той невидимой цели, которая манит его, как далёкая звезда.

- У-Джин, ты всё ещё здесь? – как гром среди ясного неба, раздался тихий голос за спиной.

Юноша тут же обернулся и, уважительно поклонившись, ответил:

- Да, учитель Хэ.

- Разве можно так себя изводить? - нахмурился крепкий старик.

- Учитель, всё хорошо. Я не устал, – робко улыбнулся У-Джин.

- Конечно, молодость всё простит, но всему следует знать меру. Так что ступай-ка ты домой. Отец, наверное, тебя уже потерял.

- Нет, он знает, что я вернусь поздно, – пытался оправдаться юноша.

- Уже поздно, У-Джин, – мягко улыбнулся Хэ, положив руку ему на плечо. – Иди домой. Твой отец всё равно волнуется. Уж я-то знаю.

- Хорошо, учитель, – снова поклонился У-Джин. – Спокойной ночи.

Проводив теплым взглядом юношу, Хэ огляделся вокруг, вспоминая, сколько трудов и сил он вложил в это место.

Маленький боксёрский зал был похож на уютное гнёздышко, где каждый метр был использован с умом и заботой о спортсменах. Стены, увешанные фотографиями великих боксёров, были окрашены в светлые тона, что создавало атмосферу спокойствия и сосредоточенности.

В центре зала располагался ринг, окружённый канатами и защитными матами. Вокруг него стояли различные тренажёры и снаряды для силовых тренировок. В углу зала находилась зона отдыха с мягкими скамейками и кулером с водой.

Кивнув самому себе, Хэ спустился на первый этаж, где располагались душевая и раздевалка, а также маленькая коморка, в которой он и жил. Ни семьи, ни детей у Хэ никогда не было, поэтому он относился к У-Джину, сыну своего старого друга Ким Чжун Ки, как к собственному.

Когда-то Чон Хэ был профессиональным боксёром и его имя гремело на всю страну. Он был непобедим в среднем весе, его кулаки были легендой ринга. Но один роковой бой всё изменил – сломанная челюсть, рассечённая бровь и, как следствие, частичная слепота на один глаз стали началом конца. После этой травмы его больше не выпустили на ринг. С тех пор прошло уже пятнадцать лет.

Теперь он тренировал детей и подростков, учил их не только технике ударов, но и стойкости духа. Его глаза всё ещё загорались огнём, когда он рассказывал юным боксёрам о великих боях прошлого. Он знал каждый удар, каждый приём, но больше всего учил их главному – никогда не сдаваться.

По вечерам, когда зал пустел, Хэ оставался совершенно один. Он надевал перчатки и медленно повторял движения, которые когда-то приносили ему победы – это был его способ оставаться в живых.

Однажды на тренировке к нему подошёл один из его учеников. Мальчик принёс ему фотографию – на ней был изображён молодой Чон Хэ, поднимающий чемпионский пояс. «Это для вас», – сказал он просто. В этот момент старый боксёр понял, что его жизнь не прошла зря. Он воспитал новое поколение, передал им свой опыт и страсть к боксу.

Теперь, когда его собственные бои остались в прошлом, когда он превратился лишь в тень былого величия, Хэ нашёл новый смысл в том, чтобы помогать другим найти свой путь в жизни. И хотя его тело уже состарилось, его сердце билось так же, как в лучшие годы своей карьеры.

Так и живёт старый боксёр – в своём маленьком зале, среди молодых спортсменов, передавая им не только технику, но и свою мудрость, свой опыт, своё понимание того, что значит быть настоящим бойцом.

***

Ночь окончательно поглотила вечер, когда У-Джин спустился на задний дворик боксёрского зала, в котором, под светом мерцающего фонаря, его дожидался старенький белый скутер с облупленной краской и пятнами ржавчины. Паренёк надел каску и повернул ключ зажигания. Мотор жалобно затарахтел, и вскоре У-Джин выкатился из тихого переулка на оживлённую улицу.

Ночной Сеул раскрывался во всём своём великолепии, словно огромный драгоценный камень, усыпанный тысячами мерцающих огней. Город, который никогда не спит, живёт своей особенной жизнью, пульсируя в такт современных ритмов и древних традиций.

Улицы утопают в мягком свете неоновых вывесок, которые переливаются всеми цветами радуги.

В воздухе витает аромат пряных блюд, свежеобжаренного кофе, сладких десертов и выхлопных газов, а городские огни причудливо отражаются в окнах многоэтажек.

Молодёжная, ритмичная музыка, звучавшая в наушниках У-Джина, заглушала какофонию этого шумного города.

Уже через пятнадцать минут юноша тихо отворил дверь в свою скромную, но всегда чистую квартирку. Внутри было темно и слышалось тихое сопение отца, который мирно спал в гостиной. От лёгкого аромата супа, защекотавшего нос, заурчало в животе. Не включая света У-Джин нагнулся, чтобы снять кроссовки. В этот момент ключи предательски выскользнули из кармана, нарушая тишину дома, словно звоном набата. Юноша замер и затаил дыхание, вжав голову в плечи.

- У-Джин, сынок, это ты?

- Да, папа, – ответил он, выдохнув. – Спи.

Но было уже поздно: из комнаты послышался щелчок выключателя, а следом - шаркающие шаги. Таиться теперь не было смысла, поэтому У-Джин включил свет в прихожей, в мыслях браня себя за оплошность. К нему вышел отец в белой майке с панталонами, щурясь от яркого света. На ногах, как всегда, были его неизменные розовые тапочки с заячьими ушками.

- Ты кушать будешь?

- Нет, папа, спасибо, – ответил парень, снимая тёмно-зелёный бомбер и одновременно вылезая из кроссовок.

- Точно? – поинтересовался отец, хитро улыбаясь. – Я приготовил твой любимый рамён.

- Ну, тогда конечно буду, – улыбнулся в ответ У-Джин и закрыл вещевой шкаф.

- Иди умывайся и за стол. Сейчас подам.

- Спасибо, пап.

- Да чего уж там, – махнул рукой отец и пошаркал на кухню.

У-Джин быстро умылся и взглянул на своё отражение, вытирая руки об махровое полотенце, пока капли воды стекали по лицу. Он обладал характерной восточной красотой, которая притягивает взгляд своей особой выразительностью. Особенно примечательны его зелёные глаза, словно излучавшие внутренний свет – крупные, с приподнятым внешним уголком и едва заметным нависшим веком. Небольшой прямой нос создавал впечатление благородной простоты. Кожа чистая и гладкая, с естественным здоровым оттенком, что говорит о правильном образе жизни и хороших пищевых привычках. Рост его был чуть выше среднего, фигура стройная и атлетичная, а длинные пряди чёрных волос подчёркивали правильные черты лица.

Пока У-Джин переоделся в домашнее и пошёл на кухню, на столе уже стояла миска ароматного рамёна с чашкой мятного зелёного чая. Он сел на мягко скрипнувший стул, закинув на него одну ногу. Потом взял ложку и осторожно попробовал горячий, слегка пряный бульон.

- Ммм... Вкуснотища, – закачал он головой.

- Ешь, ешь, – ответил отец, усаживаясь рядом.

- А ты что? – спросил У-Джин, хватая металлическими палочками разрезанное пополам яйцо.

- Я уже поел.

Некоторое время они сидели в тишине, нарушаемой лишь звонами касаний ложки и палочек к пиале.

- Снова допоздна занимался в зале? – спросил отец, пододвигая к сыну чашку с чаем.

- Ага, – ответил тот, шумно втягивая длинную лапшу.

- Ты ведь и так устаёшь за целый день, сынок. К тому же у тебя вступительные экзамены в спортивную академию через два месяца...

- Всё нормально, пап, – ответил У-Джин, отодвигая пустую пиалку. – Мне ведь только двадцать. Так что сил много. И к экзаменам я готовлюсь. Не переживай, – похлопал он отца по руке, улыбнувшись. – К тому же, если я хочу стать чемпионом, мне надо много тренироваться.

- Ты непременно им станешь, сынок. Чон Хэ об этом позаботится, – кивнул отец. – Ты упёртый, решительный, хоть и скромный. Весь в мать. Она бы тобой гордилась.

По лицу отца, на котором смерть жены оставила множество глубоких морщин, проскользнула грустная улыбка.

- Всё будет хорошо, пап, – кивнул У-Джин. – И спасибо за вкусный ужин.

- На здоровье...

- Я тут приберусь. Ложись спать.

- Хорошо, – согласился отец, вставая из-за стола. – Сынок, сегодня вечером пришло много заказов на завтра. Поможешь с утра с доставкой?

- Конечно помогу.

- Первый заказ к десяти. Так что можешь поспать подольше, – сказал отец уже на пороге.

- Хорошо, пап, - кивнул юноша, складывая посуду в раковину.

- Спокойной ночи, сын.

- Спокойной ночи.

Закончив дела на кухне У-Джин прошёл до своей комнаты, разделся и улёгся на футон, облегчённо выдохнув. В теле была приятная усталось, которую он так любил. Это было неким показателем того, что день прошёл не зря.

Не успел он принять удобное положение, как на тумбочке завибрировал телефон. Он разблокировал экран, свет которого больно резанул по глазам.

В мессенджере пришло сообщение: «Завтра в полночь на том же месте. Платят четыреста тысяч. Ты в деле?».

У-Джин, немного подумав, написал короткий ответ: «Да», и положил телефон на место, тут же провалившись в глубокий сон.

Глава 2

Утреннее солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя золотые полосы на стенах, в которых виднелись беспокойные пылинки, что витали в воздухе.

Будильник зазвонил в восемь утра. У-Джин лежал на спине, не в силах разлепить глаза, и надеялся, что тот заткнется сам собою. Однако чуда не произошло, оттого пришлось подняться. Юноша протер глаза, взъерошил волосы и принял упор лежа, отжавшись от пола тридцать раз. Немного взбодрившись, он наскоро умылся и отправился на кухню. Отца дома уже не было: он, по обыкновению, вставал в пять утра, чтобы успеть открыть свою лавку к семи.

На сковородке лежал ещё тёплый омлет, ароматы которого наполняли всю кухню. Сколько бы У-Джин не пытался повторить рецепты отца, у него всё равно никак не получалось таких отменных блюд. Не многие люди, даже за всю свою жизнь, могут найти своего призвания. Не все люди могут гордиться своими талантами, а вот отец юноши мог – он был поваром от бога. Но, к большому сожалению, несмотря на то, что их лавка, в которой готовилась еда на вынос, пользовалась большой популярностью среди местных, выручки от бизнеса едва хватало на существование.

После завтрака У-Джин вымыл посуду и пошёл одеваться. Погода на улице была превосходная, поэтому его выбор пал на потёртые джинсы и чёрное худи. Распихав нужную мелочевку по карманам, он прыгнул в старенькие кеды, достал с полки свой шлем и вышел из квартиры.

Лавка их притаилась в уютном уголке города, под тенью большого дерева, недалеко от дома. Возле неё воздух всегда наполнен симфонией ароматов: острый перец кимчхи переплетается с нежным запахом свежеприготовленных токпокки, а морские ноты паджона добавляют композиции особую пикантность. Здесь каждый посетитель становился не просто гостем, а частью особого ритуала – погружения в гастрономический мир, где каждое блюдо – это маленькое произведение искусства, а каждый приём пищи превращается в настоящий праздник вкуса.

В утренней дымке мегаполис просыпается, словно огромный живой организм. Улица, по которой катил У-Джин, жила своей особенной жизнью – многоголосая, неутомимая, вечно спешащая. Стеклянные небоскрёбы, словно устремлённые в небо копья, пронзают облака, а между ними кружат вездесущие голуби. Светофоры подмигивают разноцветными глазами, люди спешат, будто пытаясь догнать собственные тени. Бизнесмены в строгих костюмах, студентки с рюкзаками, бабушки с авоськами – каждый погружён в свой мир, но вместе они создают удивительную симфонию городской жизни.

Стоя на очередном светофоре, юноша слушал полицейскую сводку, которая транслировалась с огромного экрана, висящего на стене одного из небоскрёбов.

«По полученным данным, тринадцатого июля выходит на свободу Ён-Су, – вещала красивая ведущая в деловом костюме, – осуждённый за растление десяти детей, – здоровенная, отвратительная рябая рожа преступника всплыла в левом верхнем углу экрана. – Во избежание рецидива Ён-Су будет передан Федеральной службе исполнения наказаний и будет находиться под домашним арестом в течение десяти лет. Просим граждан...»

Сзади уже раздражённо сигналила какая-то машина, поэтому У-Джин не успел дослушать объявление до конца. Владелец красной иномарки ещё что-то кричал в открытое окно, но на светофоре юноша повернул направо и заехал в тихий переулок, по первому адресу доставки.

- Доброе утро, тётушка Йонг, – поклонился У-Джин под мелодичный звон колокольчика, который висел над дверью. – Я привёз ваш заказ.

- Здравствуй, У-Джин, – улыбнулась не по годам красивая женщина в чёрном фартуке, которая стригла посетителя. – Будь добр, положи пакет туда, – показала она ножницами на стойку возле входа. – Деньги переведу через пару минут. Хорошо?

- Хорошо, тётушка Йонг, – снова поклонился юноша. – До свидания.

- До свидания, мой хороший, – сверкнула она белоснежной улыбкой. – Отцу привет!

Юноша уселся на свой скутер, рассматривая карту города на телефоне. До следующего адреса можно было срезать путь через узкие пешеходные улочки, которые извиваются между зданиями, словно вены древнего организма, создавая лабиринт из света и тени. Здесь нет места для широких проспектов – только тесные проходы, где старинные ханоки соседствуют с современными стеклянными фасадами.

В этих переулках жизнь бьёт ключом: на крошечных террасах расставляют столики уличных кафе, где за пару тысяч вон можно отведать горячих токпокки или хрустящего кальби. Старушки в традиционных ханбоках сидят на складных стульях, обсуждая последние новости, а над головами сушится бельё на верёвках, натянутых между домами.

Пространство здесь используется с невероятной изобретательностью: на стенах красуются яркие вывески, на крышах устроены мини-сады, а под лестницами прячутся уютные уголки для отдыха. Выставленные на улицу горшки с растениями создавали маленькие оазисы зелени в каменном городе.

Утренний свет проникает в эти узкие коридоры, рисуя причудливые узоры на древних стенах ханоков. Днём здесь царит особая атмосфера – приглушённый шум города, аромат свежеприготовленной еды и бубнёж редких прохожих. Вечером же переулки оживают: зажигаются неоновые вывески, открываются двери маленьких баров, а на углах появляются уличные музыканты.

В этих переулках время течёт по-особенному – медленно и размеренно, несмотря на бешеный ритм города. Однако в это время эти улочки практически пусты, поэтому по ним можно проехать на скутере, не создавая особых проблем.

В одной из этих улочек, у забора, заваленного всякого рода мусором, У-Джин краем глаза увидел какую-то возню и остановился.

По земле, изволявшись в пыли, катались, сцепившись, два человека и яростно колотили друг друга под крепкую брань. Один был в чёрной форме, защитном жилете и берцах – видимо, полицейский. Второй – в рыжей робе, которую носили разнорабочие на стройках. Наконец служителю закона удалось защёлкнуть наручник на левой руке своего соперника. Однако тот извернулся, схватил лежащую рядом пустую бутылку и приложил ею по голове полицейского. От удара толстое стекло разлетелось вдребезги, а бедолага свалился на землю.

- Ах ты, сука! – кричал, поднявшись на ноги, человек в робе. – Я не вернусь назад! Слышишь! Ты, тварь! Не вернусь!

Преступник приложил кусок битого стекла к горлу лежавшего без сил полицейского.

- Я убью тебя, мразь... Убью.

У-Джин вдруг понял, что сейчас, средь белого дня, случится убийство. И как бы не хотелось закрыть глаза и уехать прочь, он снял каску и рысью побежал к месту побоища.

- Господин, простите! Господин! – закричал юноша, махая руками. – Господин!

Преступник обернулся к нему и, покачиваясь, поднялся на ноги. Из его разбитого носа ручьём текла кровь, капая на одежду. Один глаз был прикрыт обширной гематомой. Он был среднего роста, крепко сложенный и носил короткую стрижку. На его правой ноге юноша заметил странный браслет, похожий на смарт-часы, только крупнее.

- Ты ещё кто такой?! – крикнул он, сжимая в дрожащей руке «розочку».

- Господин, прошу, не надо... – ответил У-Джин, поднимая руки в примирительном жесте. Сердце его колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

- Ты лезешь не в своё дело, сынок. Иди-ка сюда, – оскалился негодяй и ткнул юношу в лицо стеклянным осколком.

Однако, рефлексы У-Джина сработали быстрее, чем голова: он уклонился в бок и тут же засадил левой прямо в печень преступника; следом нырнул под медленный взмах, ударив правым прямым в подбородок. Тот лишь сдавленно крякнул и осел кулём на землю, потеряв сознание. Драка закончилась так же быстро, как и началась.

У-Джин присел на корточки возле лежавшего без чувств полицейского. Кровь из разбитой головы обильно заливала каменную брусчатку, наполняя воздух характерным металлическим запахом: землистым с овощными и грибными оттенками. От такого её обилия юноше сделалось дурно, и он с трудом удерживал в себе рвотные позывы. Глупый воробушек заливался во весь голос, сидя на проводах, словно издеваясь над его минутной слабостью.

- Господин, – стал трясти его юноша. – Господин полицейский!

У-Джин приложил к ране чистый платок, второй рукой набирая номер скорой помощи.

- Алло! Скорая, – затараторил юноша дрожащим голосом, оглядываясь по сторонам. – Букчон, семнадцатый дом. Ранен офицер полиции. Прошу, скорее!

На всякий случай У-Джин оттащил преступника и пристегнул его второй частью наручников к железным прутьям забора. Теперь он никуда не денется.

Двое врачей с носилками и трое патрульных прибыли минут через пятнадцать, которые показались юноше вечностью. Раненый полицейский был бледен, как мел, но в сознание пришёл.

- Спасибо... – схватил он за руку У-Джина, лёжа на носилках, устало прикрыв глаза.

- Не за что, господин, – поклонился юноша. – Выздоравливайте.

Двое патрульных потащили под руки орущего матом негодяя к машине, сирены которой слышались где-то на соседних улицах. Третий составил подробный протокол, поблагодарил за содействие и отпустил юношу восвояси.

Весь остаток дня прошел как в тумане. У-Джин развозил еду по адресам, раз за разом прокручивая в голове этот случай.

Красный закат, пробиваясь сквозь резко потемневшее небо, уже отражался от стекол небоскребов, когда У-Джин вернулся домой. Он сполз по стене у самого порога, закрыл глаза и шумно выдохнул. Лицо его тронула легкая улыбка от осознания того, что он сделал сегодня доброе дело. Однако, день ещё не закончен.

Юноша прошел в спальню, схватил уложенный рюкзак из шкафа и вышел во двор. Впереди предстояла тяжелая ночь.

Глава 3

У-Джин смотрел в окно полупустого автобуса, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Он провожал взглядом капельки дождя, которые, соединяясь друг с другом, скользили на перегонки по гладкой поверхности, словно гоночные болиды. Мысли его плелись не спешно, растворяясь в привычном ритме мегаполиса. Однако, в его душе, маленьким назойливым червем, копошилось волнение, которое с каждой минутой грозилось перерасти в страх .

Мимо взора проплывали яркие вывески и прохожие, которые спешат укрыться под зонтами, похожими на яркие грибы, разбросанные по серым тротуарам.

Наконец, автобус, скрипя тормозами, остановился. У-Джин надел капюшон, удобнее перехватил лямки рюкзака и спрыгнул на дорогу.

В воздухе витал свежий, прохладный, с легкой примесью озона аромат, перемешанный с запахами жареного теста, горячего супа и алкоголя, которые тягучим шлейфом исходили от палаток, расставленных вдоль проезжей части. Их яркие прорезиненные занавески колыхались на легком ветерке, пропуская наружу смех и звон посуды.

Юноша машинально запахнул куртку, сунул руки в карманы и направился к закусочной, в которой ему была назначена встреча. Внутри горел тусклый свет, освещая зеленые пластиковые столы и простые табуретки для тех, кто ищет пристанище среди быстро темнеющих улиц города.

Присев за один из столиков, У-Джин кинул рюкзак на табурет рядом и положил телефон на стол. Вдруг ему захотелось чего-то острого, чтобы приглушить нарастающий страх. Чтобы перец обжигал рот сильнее, чем мысли сознание.

К нему подошла хозяйка заведения – маленькая, сухонькая женщина в старом фартуке, от которой словно веяло чем-то теплым, уютным.

-Ттокпокки, будте добры, – приветливо улыбнулся юноша. – И, если можно, поострее.

Пока ждал заказ, он просто прикрыл лицо ладонями, пытаясь хоть немного успокоится.

Через пару минут перед ним возникла тарелка, в центре которой, словно огненное сердце, пылало ттокпокки, от которого захватывает дух. Густой, насыщенно-красный соус, приправленный жгучим кочхуджаном, обволакивает белоснежные колбаски из рисовой муки. Они, как маленькие пухлые цилиндрики, плавают в ароматном бульоне, создавая причудливый контраст между нежностью и остротой. Варёное яйцо, аккуратно положенное сверху, дарит кремовую мягкость; зелёный лук, словно изумрудные стрелы, пронзает красноватый бульон, а чёрные зёрна кунжута добавляют блюду какую-то изысканную текстуру.

У-Джин аккуратно подхватил одну колбаску. Острота моментально обожгла губы и язык, а в уголках глаз выступили слезы. Чтобы хоть как - то унять пожар во рту, он сложил губы трубочкой, медленно втягивая в себя воздух. Не помогло, но остановиться было уже невозможно. Ведь это блюдо одновременно обжигает и успокаивает, дразнит и умиротворяет, заставляя забыть обо всём, кроме наслаждения. Поэтому следующие минуты прошли, как в тумане.

Когда с едой было покончено, юноша вытер пот со лба и запил всё это дело мятным чаем, с добавлением корицы.

В этот момент послышался шорох открывшейся занавески, которая на мгновение запустила внутрь душной палатки уличную прохладу. У порога стоял щуплый паренёк в круглых очках и желтом дождевике. Он глядел по сторонам, пытаясь убрать непослушные волосы, прилипшие ко лбу. У-Джин приподнялся на табуретке и помахал рукой.

-Эй, Шин! Я здесь!

Паренёк с серьёзным видом уселся напротив.

-Ну что, У-Джин? Готов?

-Нет.

-Ай, как всегда, – махнул Шин рукой. – Ладно, пошли. Не то опаздаем. Дождь как раз закончился. Ещё регистрацию надо успеть пройти.

Шин был лучшим другом У-Джина ещё со школьной скамьи и тем самым парнем, который вечно что-то изобретал. Учителя, ещё в младших классах, часто вздыхали, глядя на его очередной “научный” проект, который обычно заканчивался рассыпанными по классу канцелярскими кнопками или дымящимся компьютером.

Так как Шин родился в приличной, обеспеченной семье, в отличие от У-Джина, он поступил в Сеульский национальный университет передовых технологий ещё в прошлом году. Там его изобретательская жилка расцвела буйным цветом: через несколько месяцев он создал хитрый механизм для сортировки микросхем. Им тут же заинтересовалась местная IT-компания, которая уже приняла его на полставки.

Шин был похож на вечный двигатель, заключённый в человеческую оболочку. Словно пружина, натянутая до предела, он постоянно ищет выхода, не давая своему обладателю минуты покоя. Он словно соткан из энергии и неукротимого любопытства. Его движения порывисты и стремительны, а улыбка способна осветить даже самый пасмурный день.

Он вечно попадает в какие-то мутные истории, причём зачастую самые неожиданные и, само собой, впутывает в них У-Джина. Прямо как сейчас.

-Короче, брат, – тараторил Шин, шагая чуть впереди, – Чи Мин сказал, что сегодня будет чемпионский бой и нужна одна пара для разогрева. Так как один из них прихворал, я предложил твою кандидатуру.

-Твой этот Чи Мин - жулик и мошенник, каких поискать, – нахмурился У-Джин. – Не нравится он мне.

-А кому он нравится? – пожал плечами друг. – И мне не нравится. Зато он в курсе всех подпольных боев в городе. И про нас не забывает. Плохо что ли?

-Может и не плохо. Но я больше не хочу в этом участвовать.

-Слушай, У-Джин, – обратился к нему Шин, обняв за плечи. – Противник твой какой-то задохлик. Уложишь его одной левой, заберем денюжки и дело в шляпе. Доверься мне.

-В последний раз, когда я тебе доверился, я три дня пролежал в больнице с отравлением, – напомнил У-Джин.

-Кто прошлое помянет... – парировал Шин, как-то филосовски задрав тощий палец. – Не рефлексируй, брат. Всё будет на мази.

-Не разделяю я твоего энтузиазма, Шин, – покачал головой У-Джин и прибавил шагу.

-Да ладно тебе, брат, – пропел Шин, догнав своего друга. – Это же легкие деньги. У меня ты брать не хочешь, а со своей лавкой ты и до следующего года на учебу не накопишь. Ну? Разве я не прав?

-Конечно прав, – взьерошил волосы У-Джин. – Но это в последний раз.

Чувтво стаха и тревоги никак не хотело его отпускать. Но пути назад уже не было. Этот Чи Мин вертелся в сомнительных кругах. Сегодня на кону стояли большие деньги. Поэтому, в случае отказа, у них с Шином могли возникнуть серьёзные проблемы.

-Конечно в последний, – обрадовался Шин, даже слегка подпрыгнув. – Заберем свои деньги, а потом я заблокирую номер Чи Мина.

-Обещаешь?

-Зуб даю...Смотри ка, почти пришли.

Глава 4

Многоэтажка, на подземной парковке которой проходили нелегальные бои, стояла как мрачный исполин, застывший во времени. Её бетонные стены, когда-то светлые и чистые, теперь покрылись пятнами ржавчины и копоти, а местами проросли дикими растениями, которые, словно захватчики, пробивались сквозь трещины в фасаде.

Разбитые окна, похожие на пустые глазницы, смотрели на город с высоты, отражая серое небо. В некоторых проёмах колыхались на ветру обрывки старых штор, издавая протяжный, тоскливый звук. На верхних этажах ветер свободно гулял по коридорам, создавая причудливую симфонию из скрипов и шорохов.

Внутри здания время словно остановилось: пустые лифты застыли между этажами, на лестничных площадках валялись обломки мебели, старые игрушки и предметы быта, словно брошенные в спешке.

С высоты заброшенной многоэтажки открывался вид на город, который продолжал жить своей жизнью – новые дома вырастали рядом, люди спешили по своим делам, машины сновали по улицам. А она оставалась неподвижной свидетельницей времени, храня в своих стенах истории сотен жильцов, когда-то наполнявших её смехом и разговорами.

Ночью здание приобретало особенно зловещий вид – тёмные силуэты окон проступали на фоне черного неба, а ветер, гуляющий по пустым этажам, создавал впечатление, будто сама многоэтажка тихонько напевает свою печальную песню о былом величии и нынешнем забвении.

Насколько было известно, это здание принадлежало некой строительной фирме, и на этом месте должны были построить гостиницу. Однако, никаких работ на этой территории до сих пор не ведется.

Спустившись на парковку, друзья пробирались через шумную толпу, которая напоминала бурлящий океан, окрашенный в оттенки азарта и нетерпения. Среди этой разношерстной братии встречались и люди в деловых костюмах, и даже шумные, вульгарные дамы. Все эти люди громко переговаривались, смеялись, курили и трясли крупными купюрами.

Шин первым добрался до импровизированной стойки, сколоченной из старых ящиков. За ней, под желтым светом лампы, сидел упитанный мужчина с козьей бородкой и сигаретой в зубах. Он старательно пересчитывал купюры, что-то записывая в толстой, разлохмоченой тетради.

-Господин, простите, – робко обратился к нему Шин.

-Двести тридцать три, двести тридцать четыре... – толстяк, прищурив и без того узкие глаза, продолжал с хрустом считать купуры.

-Господин, простите! – обратился Шин чуть громче.

-Двести тридцать... Блять! – стол содрогнулся от удара ладонью и звона браслета от дорогих наручных часов. – Сбился! Ты чего меня отвлекаешь? Может тебе башку оторвать, очкастый?!

-Мы от господина Чи Мина. На разогрев, – быстро пояснил Шин.

-Ты что ли пойдешь? Жить надоело?! – спросил толстяк, выпуская густую струю дыма прямо ему в лицо.

-Нет, нет! Что вы, – закашлялся паренёк. – Он пойдёт, – и притянул за рукав У-Джина.

Толстяк смерил юношу оценивающим взглядом и сказал:

-Ну, ну... Сегодня твой позывной «Мангуст». Понял? Иди, готовся. Деньги получишь после боя. Если конечно выживешь!

Громкий смех толстяка и стоявших рядом двух амбалов, казалось, заглушил какофонию шумящей толпы. Шин громко сглотнул вставшую комом слюну, и засеменил вслед за У-Джином.

В комнатушке, по всей видимости, бывшей кладовой, тарахтел генератор, который питал парковку электричеством, наполняя воздух запахом бензина и гари.

-Не нравится мне всё это. – обьявил У-Джин, ловко мотая боксерский бинт на кулак. – Какое-то дурное предчувствие.

-Это просто мондраж перед боем, как и всегда, – успокаивал его Шин, протягивая красные шингарты. – Спокойно.

-Надеюсь, ты прав, – ответил У-Джин, вставая со старой автомобильной покрышки. – Держи мой рюкзак при себе. Пошли.

-Хорошо.

На парковке уже всё было готово к бою. Тусклый свет мерцающих лампочек освещал ринг, образованный кольцом из людей. В помещении висел густой, вязкий воздух, пропитанный табачным дымом и алкоголем. Сизые клубы плавали под потолком, сливаясь в причудливые узоры, похожие на призраков, заствыших в вечном танце. Разноголосая толпа гудела в ожидании своих фаворитов. В центре ринга, под мощный бит, звучавший из переносных колонок, важно расхаживал худенький пижон в темных очках и рубашке с гавайскими мотивами.

-Дамы и господа! – хрипел он во всю глотку, когда музыка стихла. – Сегодня великий день! Ведь именно сегодня состоится бой двух титанов за звание чемпиона! Вы готовы?!

Толпа одобрительно завыла, одаряя оратора овациями.

-Я так и знал, мать вашу! – захохотал пижон. – Но для начала, чтобы разогреть ваш аппетит, мы приготовили закуску – разогревочный бой, который вас не разочарует! Что скажете?!

Толпа снова одобрительно загудела.

-Тогда встречайте первого бойца! – показал он жестом куда-то в сторону. – Молодой Ма-а-а-нгу-у-уст!

Снова заиграл современный бит, усиленный эхом парковки. Через живой коридор, к центру ринга, легкой рысцой, выбежал У-Джин, на ходу разминая плечи. Он был одет в красные шорты и черную майку.

-Встречайте следующего бойца! – обьявил пижон. – Малы-ы-ш По-о-о!

Ликующая толпа расступилась, пропуская на ринг соперника юноши. Это был не совсем задохлик, как пообещали Шину. Перед У-Джином предстал огромный кореец, выше его на голову, чья ярость словно излучалась волнами, накаляя воздух вокруг.

Тонкие губы были плотно сжаты, ноздри раздуты, а вены на висках пульсировали в такт громкому дыханью. Одежда на нем трещала по швам, не в силах сдержать бушующую внутри силу. Массивная шея, переходящая в широкие плечи, казалась непоколебимой колонной.

Его присутствие вызывало инстинктивный страх, а от взгляда по спине пробегал холодок. Казалось, что еще мгновение – и он взорвется, разнесет все вокруг своей необузданной силой, подобно вулкану, проснувшемуся после тысячелетнего сна.

Толпа бесновалась, в предвкушении кровавого избиения.

Мысли У-Джина метались, как птицы в клетке, не находя покоя. В ушах стучала кровь, заглушая все остальные звуки. От всплеска адреналина, тело била мелкая дрожь. Страх был как плотный кокон, окутавший сознание. Он сковывал движения, парализовал волю. Но где-то в глубине, под этим липким покрывалом ужаса, теплилась искра решимости — упрямая и непоколебимая. Отступать было некуда. Это всего лишь очередной бой. Напротив стоит обычный человек, из плоти и крови. Только и всего. Осознание этого факта, словно выключело тумблер. Страх ушёл, голова прояснилась. У-Джин крепко сжал кулаки, принимая боксерскую стойку.

-Ставки приняты! Ставок больше нет! – прокричал пижон. – Бой!

Не успел «рефери» отскочить, как Малыш По бросился на У-Джина, словно бык на красную тряпку. Удары его толстых, словно бревна, рук размашисты, но слишком медленны. Юноша без труда ушел нырком в сторону. Ноги его пружинили, готовые к молниеносному рывку или уходу от удара. В его движениях не было ничего лишнего — только отточенная техника и железная дисциплина. У-Джин сканировал этого гиганта, просчитывая каждое его действие наперёд. В каждом жесте юноши сквозило хладнокровие опытного бойца, который знает цену каждой ошибки. Цена была высока: если По его схватит, то всё – конец. Поэтому У-Джин кружил по рингу, то и дело уворачиваясь от тяжелых ударов.

Толпа ликовала. У По сбилось дыхание. Гигант с безутешной злобой пытался поймать прыткого малого. Наконец, У-Джин, выждав удобный момент, провел серию быстрых ударов, вкладывая в них всю силу. Малыш По, казалось, их даже не почувствовал. Эти комариные укусы лишь раззадорили его. Он оскалился кровавой улыбкой и похлопал себя по лицу, требуя добавки. У-Джин наносил удар и тут же нырял в бок, пока тот покорно крутился, раскинув руки. Юноша, отшагнул назад, заряжая кулак, словно пушку, и со всего размаха выбросил руку, целясь точно в подбородок.

Провокация По удалась. Он ждал этого момента. В следующий миг, кулак У-Джина завяз в клешнях гиганта. Юноша даже не успел понять своей ошибки, как Малыш По притянул его к себе, зажав в стальных обьятиях. Затем, поднял над головой, перевернул в воздухе и бросил на каменный пол ринга.

В тот момент, когда тело с силой ударилось о землю, мир вокруг словно взорвался яркими вспышками боли. Каждый нерв, каждая клеточка организма пронзило острое, жгучее ощущение, от которого перехватило дыхание. Сознание металось между реальностью и темнотой, пытаясь ухватиться за ускользающие образы. В ушах стоял оглушительный звон, перед глазами мелькали разноцветные пятна, а каждый вдох давался с трудом, словно пробиваясь через толщу воды. Сквозь это марево, У-Джин успел разглядеть подошву ботинка, летящего в лицо. Юноша перекатился в сторону, а на его место тут же приземлилась нога гиганта, подняв облако пыли.

Юноша с трудом поднялся на ноги, не спуская глаз со своего противника. Шум толпы не унимался ни на мгновение.

Вдруг, какая-то сволочь толкнула его в спину, прямо в руки Малыша По. Толстые пальцы тут же сомкнулись на шее юноши, а ноги его оторвались от пола. Гигант, с ехидной ухмылкой, театрально обвел взглядом толпу, словно спрашивал разрешения.

-Убей! Убей его! – слышалось со всех сторон.

У-Джин отлетел на пару метров, проскользив по полу спиной, как после удара тараном, которым в древности ломали крепостные ворота. Тело его отказывалось подчиняться, конечности казались чужими, а позвоночник пульсировал невыносимой болью при каждом вздохе. Эта боль была живой, она меняла свои формы, то стискивая в железных объятиях, то отступая, чтобы вновь наброситься с новой силой. И каждый её оттенок был ярче предыдущего, напоминая о том, насколько хрупок и беззащитен человек.

Под гомон толпы, что обезумела от крови, Малыш По уселся на У-Джина, сомкнув стальные тиски на его шее. Юноша судорожно искал спасенья, корчась как рыба на суше, чтобы получить хоть маленький глоток воздуха. Но всё было тщетно. Слишком силен был противник.

В этот момен, могучую шею гиганта обвили тощие руки.

-Отпусти его, больной ублюдок! – ревел Шин, запрыгнув тому на спину.

Но Малыш По смахнул паренька, как племенной бык назойливую муху.

У-Джин держался из последних сил, не сдавался, как учил его тренер Хэ. Через вечность, словно в награду, где-то на границе сознания, он услышал трели свистка и вой сирен. И не только он.

-Проклятье! Копы! – послышались крики. – Валим, валим! Соберите деньги! Быстрее!

Толпа, словно единый живой организм, пришла в движение. Звонкая трель полицейских свистков приближалась. Люди с криками стали разбегаться во все стороны, словно тараканы на кухне, напуганные светом. Малыш По, заметив это, лишь ухмыльнулся.

-Слабак, – прогремел он и сплюнул на пол. – Не попадайся мне больше.

У-Джин с шумом вздохнул и откашлялся. К нему тут же подскочил Шин, помогая подняться.

-Некогда лежать, брат. – сказал он, лихорадочно глядя по сторонам. Одна из линз его очков покрылась паутинкой трещин. – Надо уходить. Если нас сцапают, будут проблемы...

В эту безлунную ночь У-Джин остался у друга.

На следующее утро, его разбудило смс от отца: «Сынок, что-то случилось? Тебя ищет полиция».

Глава 5

Новость обрушилась подобно грому среди ясного неба. Лицо У-Джина мгновенно побелело, а сердце, казалось, пропустило несколько ударов подряд. Воздух застрял где-то в горле, превратившись в плотный ком, который невозможно было ни проглотить, ни вытолкнуть наружу. Несколько секунд он лежал неподвижным, словно статуя, не в силах ни пошевелиться, ни издать хоть звук, просто тупо глядя на сообщение.

Если ему дадут срок, хоть и условный, это будет страшным ударом для отца. О поступлении в академию тоже можно будет забыть. Сломанная жизнь, ради быстрых денег – плохая перспектива, но хороший урок для глупца.

Через минуту на пороге спальни появился Шин в ночной рубашке. Поза его была расслабленной, почти безвольной, движения – замедленными и нечёткими. Взгляд блуждал, словно не мог сфокусироваться на чём-то конкретном, а плечи поникли под тяжестью невидимого груза. Волосы выглядели безжизненно: обычно блестящие пряди теперь казались тусклыми и неопрятными, словно их не касалась расчёска уже несколько дней.

-Ты чего подскочил в такую рань? – поинтересовался Шин, широко зевнув. – Дурак что ли?

У-Джин с трудом поднялся с кровати. Каждое движение отзывалось острой вспышкой боли, словно под кожей натянули сотни невидимых нитей, готовых порваться при малейшем движении. Ребра пульсировали в такт сердцу, напоминая о каждом полученном вчера ударе.

Мышцы казались свинцовыми – любое напряжение вызывало судорожную дрожь и новую волну боли. Особенно тяжело было дышать – каждый глубокий вдох словно прокалывал лёгкие острыми иглами, заставляя непроизвольно втягивать воздух сквозь стиснутые зубы.

-Меня уже ищет полиция, – обреченно выдавил У-Джин.

Шин некоторые время молчал, пытаясь переварить услышанное. Наконец, сел на краю кровати рядом с другом и уточнил:

-Кто сказал?

-Папа написал. Похоже, к нам приходили.

-Думаешь, из-за вчерашнего?

У-Джин медленно покачал головой.

-Это вряд-ли, брат, – сделал вывод Шин. – Мы ведь ушли под шумок, переулками... Нас никто не видел, за нами не гнались... Да и откуда бы им узнать твой адрес? Ещё и так быстро.

-Не знаю... Может сдал кто?

-Да кому мы там уперлись? Нас там знать не знают.

-А Чи Мин?

-Этого обсоса вчера там даже и не было.

-А что тогда?

-Может, штраф за парковку принесли? – пытался сгладить напряжение Шин?

-Домой? Не говори глупостей.

-Тогда почему только к тебе пришли? А я? – задал резонный вопрос Шин.

У-Джин лишь пожал плечами.

-Тут то и оно, брат – не клеится ... Что делать будем?

-Для начала - дойду до дома. Расспрошу папу подробнее. Дальше будет видно. Чего гадать...

-Резонно, – согласился Шин. – Только сначала идём, выпьем кофе. Потом я на работу...

Через пару часов У-Джин сидел на скамейке, недалеко от семейной лавки, попивая апельсиновый сок из трубочки. Утреннее солнце медленно поднималось над крышами небоскрёбов, заливая город тёплым золотистым светом.

-Что с твоим лицом, сынок? – озабоченно спросил отец, подсаживаясь рядом.

-Упал со скутера, пап, – ответил юноша, протягивая второй стакан. – Ерунда.

-Всё ведь хорошо? – уточнил отец, рассматривая ссадину на скуле сына.

-Да, – кивнул У-Джин. – Не переживай.

-Ну ладно, – успокоился отец. – Вот, держи.

-Что это? – спросил юноша, принимая аккуратно сложенный лист бумаги.

-Тут адрес. Те офицеры оставили. Просили прийти, когда будет удобно.

-Когда будет удобно? – удивился юноша.

-Да, – кивнул отец. – Так они сказали.

-Что им было нужно?

-Не знаю, – отец внимательно посмотрел на У-Джина. – Может, ты мне скажешь?

-Не скажу, пап, – замотал головой юноша, тяжело вставая со скамейки. – Мне самому интересно. Поеду узнаю.

-Может, сначала в больницу?

-Всё нормально, пап. Давай, до вечера.

***

Трехэтажное здание полицейского управления красовалось строгим, но благородным фасадом, который отделан стеклом и металлом, создавая впечатление легкости и прозрачности, при этом внушая чувство надежности и безопасности.

Внутри прохладного помещения, у самого парадного входа, У-Джина встретил дежурный.

-Что-то хотели? – поинтересовался служитель закона.

-Здравствуйте, – поклонился юноша. – Мне дали ваш адрес. Просили явится.

-Минуту, – ответил дежурный снимая трубку телефона. – Товарищ инспектор, тут пришёл какой-то парень. Говорит что просили явится... Так точно. Есть!

Дежурный положил трубку, приглашая пройти за ним.

В маленьком кабинете, их встретил полноватый мужчина, в серой рубашке, средних лет, гладко выбритый. В общем, очень приятной наружности. Он сидел за массивным столом, на котором стоял большой монитор, куча бумаг и всякого рода канцелярия. Хоть стол и был завален, но создавалось стойкое впечатление, что всё стоит на своих местах. Мужчина взглянул на юношу из-под круглых очков:

-У-Джин?

-Да, – поклонился он. – Здравствуйте.

-Я инспектор Ким Сон-Мин – начальник отдела мониторинга, – улыбнулся мужчина, указав на стул. – Рад знакомству.

-Взаимно, – улыбнулся юноша, стараясь не выдать своего волнения.

-Господин У-Джин, прошу, не волнуйтесь, – снова мягко улыбнулся инспектор. От этих слов юноша заволновался ещё больше. – Я пригласил вас, чтобы сделать предложение. А именно - поработать на нас.

Юноша поначалу опешил. Слова, от неожиданности, вдруг застряли в горле. Однако он взял себя в руки и выдавил:

-Слушаю.

-Господин У-Джин, – начал вкрадчиво говорить инспектор, словно подбирая каждое слово. – Федеральная служба исполнения наказаний и наш отдел в частности, занимается мониторингом бывших заключенных. Тех, что сидели за тяжкие преступления, вроде убийства и изнасилований. Среди них большой процент рецедивов, поэтому наша служба наблюдает за ними с помощью джи пи эс браслетов круглосуточно. Вы как раз помогли задержать одного из них вчера. Помните?

После этих слов У-Джина отпустило волнение.

-То есть, тот полицейский работает в вашей службе? – уточнил он.

-Да, это инспектор Ма, – кивнул Сон-Мин. – Дело в том, что наши подопечные любят иногда... бедокурить. Поэтому, наша задача – вовремя реагировать и обеспечить общественную безопасность. Но мужчины средних лет, с пивным животиком, вроде меня, не способны их задержать. Сами понимаете, – улыбнулся он. – Поэтому, у каждого инспектора есть сильный и молодой напарник...

-Понятно... – закивал У-Джин.

-Кем вы работаете, господин У-Джин?

-Я развожу еду в папином ресторанчике.

-Понятно, - ответил инспектор. – Господин Ма сказал, что вы очень ловко уложили того преступника. Чем вы занимаетесь?

-Боксом. С семи лет. И немного дзю-до, так, для души.

-У вас есть звание? – уточнил инспектор.

-Да, – робко кивнул юноша. – Кандидат в мастера спорта по боксу.

-Ого, – уважительно закачал головой Сон-Мин. – Тогда, быть может, вы сделаете мне одолжение?

-Конечно.

-Понимаете, из за травмы господина Ма, ещё четверо наших инспекторов будут вынуждены работать по двенадцать часов, в три смены.

-Это тяжело, – согласился У-Джин.

-Именно, – согласился инспектор. – Так как господин Ма будет вынужден проходить лечение в течение месяца и заменить его фактически некем, то, на это время, я хочу предложить вам его должность .

У-Джин некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

-А какие условия? – наконец, спросил он.

-Наша работа не из легких, господин У-Джин, – пояснил Сон-Мин. - Вы нам подходите по всем параметрам. Поэтому, работа по графику, а после окончания месячного контракта, вы получите единоразовую выплату в шесть миллионов вон.

-А если откажусь?

-Вы в своем праве, господин У-Джин. Никто вас не обязывает. Но... это благородный труд, – сказал инспектор, сделав паузу. – Мы защищаем людей и гордимся этим. К тому же, это будет хорошая графа в вашем личном деле.

Это были хорошие деньги, а главное – законные, заработанные честным, хоть и не легким трудом. Их должно было хватить для поступления в спортивный колледж. Однако, у юноши были и свои обязательства. Он понимал, что в случае согласия, отцу придется тяжело. Нужно было взвесить все «за» и «против».

-Мне нужно подумать, – ответил У-Джин.

-Разумеется, – кивнул инспектор. – Возьмите мою визитку. И ещё...

Инспектор Ким открыл ящик в столе, выудил на свет грамоту в деревянной рамке и конверт, протянув юноше.

-Это небольшая благодарность от лица нашей службы, за оказанное содействие. Прошу, примите, – улыбнулся Сон – Мин, поправляя воротник рубашки.

-Спасибо, господин инспектор, – поклонился У-Джин, принимая поощрение.

-Вам спасибо, – поклонился в ответ Ким. – Не смею вас больше задерживать.

Глава 6

Когда У-Джин вышел на улицу, его тут же окатила волна горячего воздуха. Асфальт плавился под безжалостными лучами солнца, превращая городские улицы в огромные раскаленные сковородки. Воздух стоял неподвижный и густой, словно кисель, пропитанный выхлопными газами и пылью.

Укрывшись под тенью здания, юноша набрал номер Шина и вкратце рассказал про свой визит в полицию. Друг на том конце провода облегченно выдохнул, обещая позвонить вечером.

Положив трубку, У-Джин отправился на ближайшую остановку. Витая в своих мыслях, юноша залез в автобус, который уже давно должен был быть отправлен в утиль. Пассажиры, словно пленники в клетке, теснились в салоне этой душной тюрьмы на колесах, зажав юношу со всех сторон. Пот градом катился по их лицам, не выражавших ничего, кроме обреченности. Время тянулось мучительно медленно, а часы на приборной панели водителя казались насмешкой над страдающими пассажирами. Этот автобус был живым воплощением городского ада, где каждый миг напоминает о несовершенстве нашего мира, где жара и теснота становятся почти осязаемыми, превращая поездку в настоящее испытание на выносливость.

Наконец, У-Джин вывалился из этой груды металла и глубоко вдохнул раскаленный воздух улицы, который показался ему свежим морским бризом.

Квартира встретила юношу прохладой, давая долгожданное облегчение после изнуряющей жары. В гостиной, на полу, под кондиционером, сидел отец, сортируя плоские картонные коробочки, в которых доставлялась еда.

-Привет, пап, – сказал У-Джин, снимая обувь. – Ты рано сегодня.

-Привет, сынок, – ответил отец, продолжая заниматься своим делом. – Закрылся сегодня раньше. Закончились коробки. Вот, сходил и купил.

-Давай помогу, – предложил юноша, усаживаясь напротив.

-Ну, как там? Почему тебя вызывали в полицию?

У-Джин подробно обрисовал ситуацию, вручив отцу грамоту и конверт, в котором было сто тысяч вон.

-Моя задача – ловить их в случае ЧП. Что скажешь, папа? – спросил У-Джин, закончив рассказ.

Отец сложил последнюю коробочку и ответил:

-Сынок, – было видно, что слова ему даются с трудом, – ты уже взрослый, и волен сам выбирать.

-А как же ты?

-Справлюсь. Не волнуйся за меня.

-Правда?

-Да, – улыбнулся отец. – Хочу чтоб ты знал – я горжусь тобой.

-Спасибо, пап, – улыбнулся в ответ юноша.

-А сейчас, пойдем поедим...

Через час позвонил Шин, и поддержал друга в его решении.

В тот же вечер У-Джин набрал инспектора Кима.

***

-Господа, минуточку внимания! – помахал рукой инспектор Ким.

В небольшой зале, оформленной как среднестатический оффис, за компьютерами сидели еще шесть человек. При виде юноши все встали со своих мест и внимательно смотрели на своего начальника.

-Знакомьтесь, – показал Ким на юношу. – Это У-Джин. Он будет помогать нам на время отсутствия инспектора Ма.

-Здравствуйте, – скромно поклонился У-Джин, стоя за спиной Сон-Мина.

Все присутствующие вежливо поклонились в ответ.

-Это, старший инспектор Бон-Хва, – указал начальник на крепко сложенного мужчину, средних лет, над левой бровью которого красовался старый шрам. – Он введет тебя в курс дела и ознакомит с нашей программой. Если возникнут вопросы можешь обратится к любому сотруднику, или ко мне.

-Хорошо, – кивнул У-Джин.

-Можете приступать. Если что, я у себя.

Инспектор Ким Сон-Мин ушел к себе в кабинет, а юноша подсел к старшему инспектору. Большой монитор показывал карту города с выделенными районами, по которым были разбросаны условные значки «человечков», окрашенных в зеленый цвет. Каждому был присвоен определенный порядковый номер.

-Так вот, – начал объяснять Бон-хва, – эти номера – бывшие заключенные, которые в данный момент носят браслеты. Кто-то из них изнасиловал десятилетнего мальчика, кто-то убил своих родителей и такое прочее. Когда заряд падает до тридцати процентов, иконка загорается желтым цветом.

У-Джин внимательно смотрел на монитор, запоминая каждое сказанное слово.

-В этом случае, мы звоним этому человеку и вежливо просим зарядить браслет, – продолжал объяснять инспектор. – И, как думаешь, что надо делать, если он отказывается?

-Ехать к нему? – предположил юноша.

-Именно, – подтвердил Бон-Хва. – Если два раза щелкнуть на иконку, то высветится краткое досье на заключенного: имя, номер телефона, статья и адрес проживания. У каждой пары инспекторов есть свой район для наблюдения. Вот этот твой и господина Кима. Как ты понимаешь, ты будешь работать в паре с ним.

-Понимаю...

-В общем не буду перегружать тебя информацией. Её много. Садись за компьютер Ма, – указал он кивком на соседний стол. – Если что, обращайся к господину Киму. Не стесняйся.

-Хорошо. Спасибо.

У-Джин, как и было велено, уселся на удобное кресло и посмотрел на монитор. В их, с инспектором Кимом районе, на данный момент, было всего десять зеленых иконок. Он начал щелкать на каждую поочерёдно, изучая досье на бывших сидельцев. Только сейчас он понял, сколь много страшных людей ходит среди простых граждан, о которых он раньше даже не подозревал. В любой момент любому из них могло «сорвать чеку», после чего могло случиться непоправимое. Жертвой мог стать кто угодно. Быть может, даже близкий тебе человек. От этого становилось жутко и страшно одновременно.

Часы на стене отбивали час за часом, но ничего не происходило. Лишь пару раз инспекторы звонили заключенным с просьбами зарядить браслеты. У-Джин краем уха запоминал порядок и тон беседы опытных сотрудников.

Ещё через час он стал откровенно клевать носом от скуки. Заметив это, старший инспектор Бон-Хва принес У-Джину чашку крепкого кофе с сахаром.

-Благодарю, господин инспектор, – смущенно улыбнулся юноша. Ему было немного стыдно за свою оплошность в первый же рабочий день. – Ночка была тяжелой.

-Ничего, бывает, – улыбнулся Бон-Хва. – Все мы были молодыми.

Вдруг одна из иконок окрасилась в желтый. Юноша моментально очнулся, поставил кофе на стол и щелкнул по значку. В левом углу экрана всплыло досье с фотографией: «Имя - Ли Юн Хо; Статья - Изнасилование; Возраст - 20 лет».

У-Джин, собравшись с духом, набрал номер заключенного. Через несколько гудков ему ответил молодой мужской голос:

-Алло.

-Здравствуйте, это Ли Юн Хо? – спросил дрожащим от волнения голосом У-Джин.

-Да. Это я... «Кто это там?» – послышался женский голос на заднем фоне.

-Хотел напомнить вам, о необходимости зарядить браслет. Он у вас...

-Я не заказывал суши, – прервали его, хотя явно слышали о предупреждении. – Вы ошиблись номером.

В трубке телефона послышались короткие гудки. Юноша нажал на повторный вызов.

-Алло, – сказал он когда снова подняли трубку. – Звонок прервался. Я хотел...

-Сука, я тебя и в первый раз слышал, – прошипели в ответ. – Отвали! Понял?! Урод!

Снова гудки. В третий раз дозвониться не удалось – телефон абонента был выключен. У-Джин положил трубку и отправился прямиком к начальнику отдела. Он как раз стоял возле одного из инспекторов, обсуждая рабочие моменты.

-Господин Ким, – позвал его юноша.

-Да, У-Джин...

-Надо ехать! Он два раза положил трубку, а теперь и вовсе отключил телефон, – затараторил У-Джин, запинаясь.

-Так, стоп. Кто бросил? Куда ехать?

-Так этот... Ли Юн Хо.

-Сонхва, когда этот Юн Хо вышел, – обратился Ким к инспектору, с которым только что беседовал.

-Секунду, – ответил тот, что-то кликая на компьютере. – Три месяца назад. Сидел за изнасилование. До этого момента он вел себя прилежно.

-Понял. Едем, – засуетился Ким. – Сонхва, выдай ему снаряжение пожалуйста, и побыстрее. У-Джин, жду тебя на парковке.

-Хорошо, – кивнул юноша. Только сейчас он заметил, что начальник Ким сильно прихрамывал на правую ногу.

-Иди за мной, – позвал инспектор.

Они прошли в небольшую комнату, в которой стояли металлические шкафы с замками и крепкий стол. Сонхва открыл один из них, выложив необходимое снаряжение: черный бронежилет и разгрузочный пояс, в подсумках которого лежали наручники и электрошокер. У-Джин достал шокер и спросил:

-А мне разве можно?

-Только с разрешения Кима, – ответил Сонхва.

-А пистолет дадите?

-Нам не положено. Ты же знаешь как тяжело у нас в стране с огнестрелом. Даже полицейским проще им кинуть в преступника, чем потом утонуть в бумажках... На, надевай жилет.

-Тяжелый...

-А ты как хотел? Зато и от ножа спасёт, – пояснил инспектор, помогая приладить жилет. – Вот тут камера, – показал он на маленькое приспособление, закрепленное на груди. – Включай обязательно. Без неё ничего не предпринимай. Понял? Иначе, в случае чего, не отвертимся.

-Понял, – кивнул У-Джин.

-Ну всё. Иди. Удачи тебе и будь осторожен.

-Спасибо, – поклонился юноша и быстрым шагом направился к парковке.

Глава 7

У-Джин, вместе с начальником Кимом, мчали на служебном автомобиле по улицам города.

Воздух на улице казался густым и вязким, словно патока, в котором вязнут редкие прохожие, спешащие укрыться в спасительной тени. Стекла зданий отражают слепящее солнце, создавая миражи в раскалённом мареве. Даже птицы молчали, спрятавшись в кронах редких деревьев. Город словно замер в полудреме, дожидаясь спасительной прохлады ночи.

-А как он попал в тюрьму? – спросил У-Джин, рассматривая фотографию бывшего сидельца на планшете.

-Изнасиловал школьницу, – ответил Ким, не отрывая глаз от дороги.

-Вот сволочь... Можно я его приложу шокером? – с надеждой в глазах спросил юноша. В его сердце зарождалось чувство, которое он не испытывал прежде – ненависть.

-Лишь в крайнем случае. Наша задача – следить за заключенными и уберегать их от неприятностей.

-Ясно,- расстроенно выдохнул У-Джин.

Вскоре, автомобиль остановился в одном из тесных переулков, возле трехэтажного дома из красного кирпича, фасады которого были в сплошь обвешаны блоками кондиционеров. У-Джин первым вышел из машины, внимательно рассматривая окна дома.

-Что-то увидел? – спросил инспектор Ким, встав рядом.

-Вот квартира двести один, в которой живёт Ли Юн Хо, – юноша показал пальцем на одно из окон на втором этаже. – Видите, на нем нет предохранительной решетки. А на соседнем есть. Как будто намеренно убрал её, чтобы в случае чего сбежать.

-Не исключено, – согласился Ким.

-Если постучимся в дверь, то он выпрыгнет в окно, – продолжил мысль юноша. – Поэтому, я подожду его здесь.

-А если побежит в дверь?

-Я доставлял сюда еду пару раз, – пояснил У-Джин. - В этом доме все окна и единственная дверь выходят на эту сторону. Выезд со двора тоже один.

-Вот оно как... – покачал головой Ким, оглядываясь по сторонам.

-Да. Так что если он побежит в дверь, не нужно его останавливать. Просто отойдите. В любом случае у него одна дорога – ко мне.

-Хорошо, – тронул юношу за плечо Ким. – Тогда я пошел. Будь осторожен.

-Вы тоже.

-Нательную камеру включи, – велел инспектор и вошел внутрь.

В это время, на грязной кровати, в тесной квартире преступник лежал на молоденькой девочке, целуя её, пытаясь склонить к противной близости. Девочка билась, как рыба в сетях, однако, шанс выбраться был нулевой. После тщетных попыток, отчаяние в её глазах сменилось смирением. Оно, как правило, приходит не сразу, а после горьких слез и бесконечных криков в пустоту.

-Молодец, – шептал насильник, злорадно оскалившись. – Хорошая девочка.

Ли Юн Хо уже начал поспешно расстегивать ремень на своих джинсах, когда в дверь постучали.

-Ли Юн Хо, откройте. Мы знаем что вы там.

-Проклятье! – зло выругался преступник, тяжело дыша, и спрыгнул на пол. – Не шевелись, – ткнул он пальцем на свою жертву, – иначе, убью.

Насильник подскочил к кухонному гарнитуру и выудил из полки разделочный нож.

Инспектор Ким продолжал неистово молотить по двери. «Помогите!» – послышался крик из квартиры.

-Немедленно откройте! Ли Юн Хо! Именем закона...

Вдруг послышались щелчки. На пороге стояла заплаканная девочка, совсем ещё ребенок, и тут же бросилась на шею к инспектору. В этот момент, преступник, в одних штанах и ножом в руках, выпрыгнул в окно.

Как только он приземлился на четвереньки, то увидел юношу, который сидел на бордюре.

-Ну, привет, – сказал У-Джин, поднимаясь.

В нем до сих пор сидела ненависть, наполнявшая душу, подобно ядовитому туману, вытеснявшему даже страх. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, а глаза сверкали опасным блеском.

Лезвие ножа противно проскрипело по асфальту, когда преступник медленно выпрямился во весь рост. Татуированное тело говорило о том, что этот человек, к тому же, состоял в гангстерской группировке.

-Ах вы твари, – прошипел он и бросился на У-Джина.

Юноша сделал быстрый шаг навстречу, перехватил его руку с оружием, а следом, резко скрутив корпус, перебросил через себя. Тело Ли Юн Хо, от резкой боли в копчике, выгнулось дугой. Однако, он быстро вскочил на ноги и снова атаковал.

У-Джин увернулся от нескольких быстрых тычков и, нырнув под очередной удар, пробил мощным боковым точно в солнечное сплетение насильника. Тот согнулся пополам и выпучил глаза, пытаясь продохнуть. У-Джин стоял молча, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце.

Этот Ли Юн Хо оказался крепче, чем думалось. Белый, как мел, с красными бельмами глаз, он снова попер вперед, но удар ногой между ног тут же остудил его пыл. Преступник снова согнулся пополам, со звоном выронив нож. Рука У-Джина сама собой потянулась к шокеру. В следующее мгновение, тело Юн Хо затряслось в конвульсиях, глаза закатились и он упал на землю, потеряв сознание.

-Господин инспектор, – обратился юноша к Киму, когда тот вышел из подъезда вместе с испуганной девушкой. – Преступник обезврежен.

-Ли Юн Хо, вы арестованы за нарушение условий электронного слежения и неповиновении требованиям инспектора по УДО, – начал зачитывать права преступнику Ким, защелкивая на его руках наручники. - У вас есть право хранить молчание. Всё сказанное вами, может использоваться против вас в суде. Так же, вы имеете право на адвоката.

-Это обязательно? – поинтересовался У-Джин, оттаскивая обмякшее тело к машине.

-Да. Это стандартная процедура, установленная законом, – ответил Ким, открывая дверь. – У-Джин, садись назад. Уступим девушке место. Передадим их полиции. Пусть разбираются. Мы свое дело сделали.

-Хорошо, – кивнул Юноша и затолкнул преступника на заднее сиденье.

Через пару часов, уладив все дела с документами, инспектор Ким с У-Джином вернулись в управление. Юноша открыл дверь автомобиля и собирался уже выйти, как инспектор Ким остановил его:

-У-Джин...

-Да, господин Ким, – ответил юноша, усевшись на место.

-Ты сегодня прекрасно себя показал, молодец.

-Спасибо, – смущенно улыбнулся юноша.

-Может, отметим это дело вечером? – улыбнулся в ответ инспектор. – Я знаю один прекрасный ресторанчик. Там подают бесподобный чокпаль.

-Благодарю, господин Ким. Но... – У-Джин отвернулся, замешкавшись.

-Что такое?

-Мне неловко об этом говорить, но я не могу себе этого позволить...И сегодня у меня встреча с другом, – быстро добавил юноша.

-Ничего страшного, – успокоил его Ким. – Приходите вместе. Я угощаю.

-Правда? – засиял У-Джин.

-Конечно правда, – кивнул инспектор, улыбнувшись.

-Ну, тогда можно...

-Вот и отлично. Тогда до вечера. На сегодня с тебя хватит.

После изнуряющего летнего дня город наконец-то окутала благодатная прохлада. Тяжелый воздух, который весь день давил на плечи, словно испарился, уступив место свежему бризу, приносящему облегчение уставшим улицам. Город словно вздохнул с облегчением, сбрасывая с себя оцепенение дневного зноя. Зажглись неоновые вывески, заиграли огнями витрины магазинов, и ночной Сеул предстал в новом, более привлекательном свете – уставший, но благодарный за эту короткую передышку от летнего пекла.

Маленький ресторанчик притаился в шумном городском квартале, словно спрятанный от суеты тайный сад. Деревянные панели мягко рассеивали теплый свет, создавая атмосферу домашнего уюта и спокойствия. На стенах изящно расположились образцы корейской каллиграфии и старинные керамические вазы с сухоцветами, придававшими интерьеру особый шарм.

В центре зала возвышается массивный гриль, источающий соблазнительный аромат свежеприготовленного мяса и овощей. Его приглушенное шипение гармонично переплетается с негромкой традиционной музыкой.

Друзья зашли в ресторанчик и огляделись. За столиком у входа сидела группа студентов в ярких толстовках с капюшонами. Они что-то оживленно обсуждали, периодически обмениваясь порциями острой кимчхи, запивая это дело ледяным соджу. У окна расположилась пожилая пара: приятная женщина аккуратно перекладывает палочками кусочки мяса в соусе, а супруг с нежностью наблюдает за ней, подливая ей чай из изящного фарфорового чайника. За дальним столиком – семья с детьми. Родители с улыбкой наблюдают, как их малыши с азартом пробуют разные закуски, морщась от остроты и звонко смеясь. В самом углу, за небольшим столиком, сидел инспектор Ким, листая меню.

-Здравствуйте, – поклонились друзья в приветствии.

-Добрый вечер, – улыбнулся Ким и поклонился в ответ, вставая из-за столика.

-Меня зовут Шин, – сказал паренёк, протягивая руки. – Много о вас наслышан.

-Я, инспектор Ким Сон-Мин. Приятно познакомиться. Прошу, присаживайтесь, – указал он на свободные стульчики. – Что будете заказывать?

-На ваше усмотрение, господин Ким. – ответил У-Джин.

-Хорошо. Тогда, предлагаю отведать нежнейшей свиной рульки и сдобрить её холодненьким соджу. Как вам?

-Прекрасно, – сказал Шин, оглянувшись на У-Джина.

-Да, – подтвердил юноша. – Это будет замечательно.

-Отлично, – кивнул Ким и пригласил молодого официанта в белоснежной сорочке и черном фартуке.

Через минуту подали холодного соджу, которое тут же было разлито по порциям .

-Ну что, поехали? – улыбнулся Ким, поднимая стакан двумя руками.

-Да. За знакомство, – ответил Шин.

-За знакомство, – поддержал У-Джин.

Звонко чокнувшись, мужчины выпили первый стакан, прикрывая рот ладонью, как того требовал этикет.

-Я на досуге изучил работу инспекторов, – сказал Шин, доливая соджу по стаканам.

-Правда? – заинтересованно спросил Ким.

-Да. Это очень напряженная работа, связанная с опасностью. – Шин уселся на место. – Почему вы пошли на службу в полицию?

-В детстве, я с семьёй попал в аварию, – начал рассказ Ким. – Наша машина вообще стояла. Из ниоткуда появилась другое авто и врезалась в нас, – инспектор показал момент удара жестом. - Задние двери всмятку. Я не мог пошевелить ногами. Потом двигатель загорелся. Мне было десять и я тогда решил, что умираю, – улыбнулся инспектор. – «Такая меня ждет смерть?» – подумал я. У меня в камоде лежали карманные деньги и я никак не мог перестань о них думать. Мне было обидно, что я не смогу их потратить. – рассмеялся Ким. Друзья рассмеялись в ответ. – В общем, в тот момент приехали полицейские и спасли нас. Тогда я твердо решил, что стану офицером полиции и буду спасать людей. Но из-за аварии я стал хромым. Я понимал что никогда не смогу бегать и ловить преступников. Но потом, я узнал об инспекторах по УДО. Когда я женился и стал отцом, моя работа стала ещё более значимой.

-Почему? – спросил Шин.

-Потому-что среди сидельцев очень много растлителей детей, – пояснил Ким. Друзья понимающие кивали. – Я хочу построить мир, в котором дети будут в безопасности.

-Это прекрасно, – тихо захлопал Шин, впечатленный рассказом.

В этот момент подали свиную рульку, словно сошедшую со страниц старинной поваренной книги. Этот благородный кусок мяса, исходивший паром, покрытый толстым слоем золотистого жира, выглядел как драгоценный трофей, добытый умелым охотником и источал неповторимый аромат с нотками копчения.

-Ну! Налетай! – скомандовал Ким, потирая ладони в предвкушении трапезы.

После сытного ужина все трое сидели с блаженными улыбками, довольно потирая животы. В этот момент зазвонил телефон Кима. Он посмотрел на экран: «Зам начальника Юн Дон Джу».

-Алло.

-Начальник, у нас ЧП, – послышалось на той стороне.

-Что случилось?

-У одного зека отключен телефон. Нужно ехать в Букрендон. И ещё, Мин Дун разгуливает по Сурендону, не смотря на комендантский час. Трубку не берет.

Инспектор Ким достал планшет из наплечной сумки. Одна из иконок горела желтым, вторая – красным.

-Это ведь в пяти минутах отсюда, – озабоченно сказал У-Джин, показывая пальцем на красную иконку. Шин с интересом разглядывал изображение, пристроившись за другим плечом инспектора.

-Я сейчас как раз в Суриндоне, – пояснил Ким. – За что сидел Мин Дун?

-Неумышленное убийство. Сидел десят лет. У него выявили психическое расстройство и выпустили по УДО три месяца назад.

-Понял. Тогда отправляйтесь в Букрендон. А я за Мин Дуном.

-Принято, – ответил заместитель и положил трубку.

-Надо спешить У-Джин. – сказал Ким, обращаясь к юноше.

-Я с вами, – подал голос Шин, поправляя лямки своего рюкзака.

-Тогда, вперед!

Глава 8

Маячок браслета Мин Дуна завел троицу на пустые улочки города. Здесь, в этих узких проходах между домами, время словно замедляет свой бег, позволяя прикоснуться к мрачным тайнам города. Здесь переплетаются реальность и легенда, история и миф, а прошлое и настоящее существуют в едином потоке времени. И каждый, кто осмелится пройти по этим путям в ночи, может стать свидетелем того, что обычно скрыто от посторонних глаз.

Ким резко остановился под желтым светом фонаря, возле лампы которого, кружили в своем причудливом танце цикады.

-Проклятье! Он снял браслет, – сказал Ким, разглядывая мерцающую иконку.

-Что будем делать? – спросил У-Джин. – Вызовем полицию?

-Может быть поздно, – ответил инспектор, следуя сигналу джи пи эс. – Он не мог уйти далеко. Найдем его сами.

-Смотрите, – Шин показал на лежавший у мусорного бака черный гаджет.

-Он срезал его ножом, – пояснил Ким, разглядывая прибор.

-И как теперь его искать в этих лабиринтах? – задал вопрос У-Джин, уперев руки в бока и оглядываясь по сторонам.

-Есть идея, – засуетился Шин, присев на корточки.

Через мгновенье, из своего рюкзака, он выудил на свет маленький складной квадрокоптер, который помещался даже в ладони.

-Попробуем разглядеть его с высоты? – спросил Ким.

-Именно, – закивал Шин.

-А получится?

-Сейчас узнаем, – похлопал У-Джин по плечу друга. – Поднимай свою птичку.

Дрон, оснащенный широкоформатной камерой, зажужжал своими лопастями, словно механический шмель, и поднялся в воздух. Картинка на дисплее смартфона отдалялась, показывая паутину тесных улиц, изредка освещенных желтыми пятнами света. В одном из этих пятен показалась фигура одинокого человека, который быстрым шагом направлялся к цели, известной ему одному.

-Похоже это он! – сказал Ким возбужденно. – Видите?

-Да, – ответил У-Джин. – Я за ним.

-Стой, – схватил его за рукав инспектор. – Я с тобой.

-Нет, господин Ким, – ответил юноша. – Я бегом. Не то, упустим.

-Хорошо, – согласился тот. – Только возьми вот это.

Инспектор достал из своей сумки беспроводной наушник, который У-Джин тут же вставил в ухо.

-Мы будем твоими глазами. Иди!

-Хорошо, – ответил юноша и скрылся во мраке улицы.

С высоты все виднелось, как на ладони: вот преступник, а вот У-Джин, который быстро нагонял его по смежным улицам, изредка появляясь под светом, и тут же исчезая во тьме.

-Тут на лево, – указывал ему путь инспектор. – Потом, сразу на право... Стой! Давай назад! Пропустил поворот... Ты уже близко!

У-Джин ловко перепрыгнул через низкий заборчик и побежал по каменной лестнице вниз. Эхо шагов отражалось от стен, создавая собственный ритм, который сливался с биением сердца. Тени домов словно танцевали, создавая причудливые узоры, которые менялись с каждым шагом юноши.

-Тут направо, – послышалось в ухе.

Где-то совсем близко, юноша услышал грохот металла и забежал за угол.

В одну из железных дверей долбил ногами человек. Он был не высокого роста, худое лицо обросло многодневной щетиной, а прилизанные волосы блестели, словно никогда не видели мыла. На нем была мешковатого вида зеленая куртка и штаны, камуфляжной окраски.

-Ублюдок! Сволочь! Выходи! – ревел сиделец, продолжая пинать неприступную дверь. – Урод! Я тебя прикончу!

-Мин Дун! – позвал его юноша запыхавшимся голосом.

-А ты кто? – спросил он. Лицо его было грустным и обреченным одновременно.

-Я, – ответил У-Джин, отдышавшись, – сотрудник инспекции по УДО.

-Проваливай... Я пришёл положить этому конец. – В руках Мин Дуна сверкнул холодным блеском клинок канцелярского ножа.

-Поэтому я здесь, – пояснил юноша. – Давайте уйдем вместе. Не будем горячиться. Пожалуйста.

Инспектор Ким слушал весь разговор через наушники и одобрительно кивал. Но у Мин Дуна было своё видение. Он схватил стоявший рядом детский велосипед, без переднего колеса, и с криком швырнул его в У-Джина. Юноша отпрыгнул в сторону, прижавшись спиной к стене дома.

-Прошу, не нужно, - пытался он замять неприятную ситуацию.

Несмотря на уговоры, преступник кинулся на юношу с ножом. У-Джин перехватил его руку, а второй вцепился за шкирку. Со стороны могло показаться, что крепкий старшеклассник успокаивает мелкого задиру.

-Успокойтесь! Ну! – сделал юноша последнюю попытку.

Не помогло: бывший сиделец вцепился зубами в кулак У-Джина, а когда тот отпустил руку, резко взмахнул ножом.

Юноша с шипением отскочил назад, держась за свое левое предплечье. Кровь из пореза тут же пропитала рукав серого худи.

Получив мнимое преимущество, Мин Дун стал неуклюже размахивать ножом, пытаясь ранить У-Джина. Но тот, как ветка ивы на ветру, изгибался и не давал себя коснуться. Через пару секунд, от хлесткого удара в подбородок, брызги пота отлетели с лица Мин Дуна, весело сверкнув в мутном свете фонаря. Бедолага, словно безвольная марионетка, сложился на каменную брусчатку и затих.

Юноша отошел в сторонку и присел на корточки, баюкая раненую руку.

-Господин Ким, вы на связи?

-Да, У-Джин. Ты в порядке? – послышался встревоженный голос в наушниках.

-Да. Можете его забирать.

-Хорошо. Скоро буду.

Глубокий порез сильно ныл, не давая покоя. Юноша пытался сосредоточиться на чём-то другом, но сознание упорно возвращалось к пульсирующей ране, напоминая о её существовании резкой вспышкой боли при малейшем движении. Он крепко зажал пальцем руку, чуть выше пореза, и решил дождаться Кима с Шином. У-Джин знал, что в своём рюкзаке друг таскал маленькую аптечку. Наверняка в ней что-нибудь да найдется.

-Эй, ты! – услышал У-Джин и повернулся.

Мин Дун стоял на коленях, приставив лезвие ножа к сонной артерии.

-Если ты не отвалишь, я убью себя! Слышишь?!

-Господин Ким, – позвал юноша в наушник, поднимаясь на ноги.

-Я скоро буду. Что случилось? – отозвался инспектор.

-Он приставил нож к своему горлу...

-У-Джин, – сказал Ким, подумав немного, – мы были твоими глазами. Теперь ты будешь моим голосом.

-Что?

-Передай ему то, что я говорю. Слово в слово.

-Хорошо.

-Что ты там шепчешь? Уходи! – крикнул сиделец, поднимаясь на дрожащих ногах.

-Господин Мин Дун, – начал говорить инспектор.

-Господин Мин Дун, – повторил юноша.

-Понимаю, у вас был тяжелый день.

-Понимаю, у вас был тяжелый день... Вы поссорились с другом?

Взгляд Мин Дуна как-то изменился. В нем читалась обида вперемешку с отчаянием.

-Я из кожи вон лезу, чтобы жить нормально, – заговорил он, чуть не плача. – А этот ублюдок, Джи Хо, на глазах у всех, поднял меня на смех из-за браслета. За что он со мной так?! Я от злости даже спать не могу. Я убью эту сволочь, а потом покончу с собой!

-Господин Мин, – заговорил У-Джин словами инспектора Кима. – Вы итак на пределе, а над вами ещё и издевались. Я понимаю, что вам хочется послать всё к чертям. Но тогда, отданные на раскаяние десять лет, пройдут зря. Давайте будем считать, что вы сегодня просто перепили. Я напишу хорошую характеристику, чтобы наказание не было строгим. А этот Джи Хо, пускай катится к херам собачим. Я сделаю всё, что в моих силах. Даю вам слово...

Мин Дун все так же решительно держал нож у горла, однако, зерно сомнения уже начало прорастать в искалеченной душе.

-Пожалуйста, отпустите нож, – продолжал юноша, стиснув зубы от неугомонной боли. - Не повторяйте тех же ошибок. Потерпите ещё немного. Браслет скоро снимут. Я буду рад во всем вам помогать.

Слеза покатилась по небритой щеке Мин Дуна, а по шее – капля крови. Он некоторое время стоял неподвижно, терзаемый сомнениями.

-Хорошо... – прошептал он и упал на колени, отбросив нож в сторону.

Вскоре приехали двое полицейских и посадили бывшего зека в машину. Пока инспектор Ким улаживал вопросы, Шин помог У-Джину перевязать рану. Порез хоть и был с виду страшным, но ему относительно повезло: лезвие не задело крупные сосуды.

-Всё в порядке? – спросил Ким, показывая на руку юноши.

-Жить буду, – ответил тот.

-Хорошо, – устало сказал инспектор. – Сегодня был тяжелый день. Давайте по домам.

Глава 9

Первый солнечный луч пробился сквозь занавески и медленно подкрался к лицу У-Джина, словно пытался разбудить нежно и бережно. Юноша, приоткрыв один глаз, посмотрел на часы. До будильника был ещё час. Он перевернулся на бок, укрывшись одеялом, но запах кофе и заварных булочек, что доносились из кухни, прогнали сон окончательно. Он поднялся, протер глаза и поплелся на запах, накинув рубашку с длинным рукавам, чтобы скрыть забинтованную руку.

Отец накрывал стол, тихонько гремя посудой.

-Привет, пап, – сказал У-Джин потрепав себе волосы.

-А, сынок, – улыбнулся отец, наливая ароматный кофе в фарфоровую чашку. На блюдце аккуратно лежали румяные булки, исходившие волшебным ароматом. – Уже проснулся? Ты садись давай.

Юноше не оставалось ничего кроме как покориться.

-Как прошёл первый рабочий день? – спросил отец и поставил перед ним исходившую паром кружку.

-Нормально, – ответил У-Джин, отпивая маленький глоток. – Всё прошло спокойно. Целый день просидел в конторе. Вникал в суть работы.

-Вот и прекрасно. Всегда бы так, – покачал головой отец, усевшись на стул. – А как коллеги? Как начальство?

-Замечательные, пап, - ответил юноша, - помешивая кофе маленькой ложкой. – Мне очень повезло с начальником: он очень добрый человек.

-Замечательно. Я рад за тебя.

-Что у тебя сегодня с заказами? Мне на работу только к часу. Пару штук успею отвезти.

-Нет, нет, сынок. Ты отдыхай. Мне поможет Доюн , сын тетушки Йонг. Помнишь его?

-Ну конечно, – ответил У-Джин, схватив булку. – Славный мальчуган.

-Славный, – согласился отец. – Жаль только, что отец пропойца.

-Каждому своё, пап. Не всем достаются такие хорошие отцы, как у меня.

-Скажешь тоже, – смущенно махнул отец.

-Кстати о тётушке Йонг... – сказал юноша, почесав затылок. – Надо бы наведаться к ней. Постричься.

-Сходи конечно, – кивнул отец. - И завези ей пончики ладно. Хоть чаю попьет. Вон они, на столе.

-Хорошо, пап.

У-Джин проводил отца и достал из комода аптечку. Усевшись на полу, он снял рубашку и медленно размотал повязку. Конец бинта прилип к ране, от чего юноша почувствовал лёгкое покалывание, словно тысячи крошечных иголочек впивались в руку. Краснота вокруг раны уже спала, а на её месте красовался струпцовый рубец. У-Джин ещё раз обработал рану и наложил чистую повязку. Всё было не так уж и плохо, как казалось вчера. Прибрав за собой, он надел чистую толстовку и отправился в парикмахерскую.

Город встретил юношу гудением транспорта, на который накладывались звуки клаксонов, крики продавцов и музыка из открытых окон. Прохожие мелькали, как тени, сливаясь в единую картину постоянного движения. Среди всей этой суеты каждый находит своё место: кто-то растворяется в толпе, становясь её частью, кто-то наблюдает за происходящим со стороны, а кто-то пытается противостоять этому потоку, создавая свой собственный путь в лабиринте городских улиц.

У-Джин поздоровался с жилистым плешивым мужичком в красной футболке, который выходил из парикмахерской. Тот даже не обратил на него внимания и прошел мимо, словно не слышал, или не хотел слышать. Но этого времени хватило, чтобы острый ум юноши запечатлел этого человека в памяти.

-Тётушка Йонг, здравствуйте, – улыбнулся юноша.

-У-Джин, здравствуй, мой мальчик, – ответила как всегда очаровательная женщина. – Ты на стрижку?

-Да, – ответил юноша, протягивая ей коробку с пончиками, посыпанными сахарной пудрой. – Вот. Это вам.

-Какая прелесть, – засияла Йонг. – Мои любимые...

-Да. Но я съел один. Уж очень они восхитительны.

-Правда? – картинно удивилась женщина.

-Конечно нет, – смущенно улыбнулся У-Джин. – Я шучу.

-Ах ты негодник, – махнула Йонг. – Садись давай.

Как и было велено, юноша уселся на кресло, которое стояло напротив панорамного окна заведения.

-Ну? Как стрижем? – уточнила тётушка Йонг, накидывая передник.

-Как обычно, - улыбнулся У-Джин.

-Хорошо. Сделаем всё в лучшем виде.

Во время стрижки, юноша, как и всегда, наблюдал за прохожими, которые сновали по своим делам. Вдруг, его взгляд зацепился за красное пятно. Напротив парикмахерской, через дорогу, в кофейне, сидел тот самый мужичек, которого он встретил на входе. Штанина его брюк задралась, обнажая волосатую щиколотку с закрепленным на ней браслетом. Симпатичная официантка, широко улыбаясь, поднесла ему чашку кофе и стакан воды. В этот момент мужчина, как бы невзначай, погладил её по руке, а потом долго смотрел на её широкие бедра в обтягивающих джинсах, когда та принимала очередной заказ. У-Джину показалось, что этот странный тип даже облизнулся.

После того как стрижка была закончена, У-Джин тепло попрощался с тётушкой Йонг и уселся на свой скутер, который никак не хотел заводиться. Наконец, капризный помощник рыкнул мотором и, на всех парах, повёз юношу в управление.

-Привет, У-Джин, – поздоровался старший инспектор Бон-Хва. – Ты рано сегодня.

-Здравствуйте, – ответил юноша, усевшись за стол и набирая пароль на компьютере.

Воротник толстовки жутко кололся после стрижки, но юноша старался не обращать внимание на эти мелочи. Он нашел в программе район, в котором располагалась парикмахерская, и быстро щелкнул курсором на ближайшую зеленую иконку. В левом верхнем углу всплыло окно с фотографией бывшего сидельца, в котором У-Джин узнал своего «знакомого». Его звали Кён-Ху. Ему было сорок пят лет, десять из которых он сидел за изнасилования.

-Господин Бон-Хва, – обратился юноша к старшему инспектору. – А начальник здесь?

-Да. Был у себя.

У-Джин соскочил с места и быстрым шагом отправился в кабинет Кима.

-Господин Ким, – поклонился юноша, застыв на пороге.

-А, У-Джин, – улыбнулся инспектор, отложив ручку. – У тебя новая прическа?

-Да, но я по другому поводу.

-Что такое?

У-Джин, как мог коротко, рассказал про сегодняшний случай.

-Может, я прослежу за ним? На всякий случай. Что – то на сердце не спокойно.

-Но у нас нет оснований его задерживать, - нахмурился Ким.

-Нет, нет, – закачал головой юноша. – Речь не о задержании. Я просто пригляжу за ним. Со стороны.

-Ну ладно, – сдался Ким, после недолгих раздумий. – Машина нужна?

-Нет, я на скутере.

-Хорошо. Тогда возьми с собой планшет и в случае чего – звони.

-Спасибо, – поклонился юноша и быстро покинул кабинет.

***

Плотные, свинцовые тучи, словно гигантские великаны, закрыли собой всё небо, превращая его в безжизненную, однообразную массу. Молнии, словно белые змейки, изредка прорезают серое полотно, а где-то вдали гремит гром, предупреждая о скором начале грозы.

Резко поднявшийся ветер трепыхал зонт уличной кафешки под которым сидел У-Джин, усердно жующий хот дог. Он достал телефон и глянул на часы – одиннадцать вечера. Юноша уже пол дня околачивался возле Кёна-Ху, который, казалось бы, бесцельно бродил по району, всматриваясь в стеклянные витрины многочисленных заведений. Сейчас он сидел на одной из лавок, уставившись в одну точку, погруженный в свои больные мысли.

-Господин, извините, но мы закрываемся, – сказал официант и начал протирать стол влажной тряпкой явно не первой свежести.

-Да, конечно. Простите, – ответил У-Джин, вставая с плетеного кресла.

Когда юноша снова взглянул на скамейку, Кёна-Ху на ней уже не было.

-Проклятье! – в сердцах прошипел юноша, оглядываясь по сторонам.

Эти слова, видимо, прозвучали как заклинание. Потому – как в следующую секунду, вместе с громом, на город обрушился ливень.

У-Джин, пригнувшись, забежал под ближайший навес и достал планшет. Как назло, на экране вылезло оповещение: «Ошибка связи». Юноша тихо выругался и набрал номер своего начальника.

-Господин Ким, – сказал взволнованно У-Джин. – У меня проблема.

-Слушаю...

-Я потерял Кёна-Ху, а программа выдаёт ошибку. Не могу отследить его браслет.

-У нас такая же проблема. Техподдержка работает над этим. Повиси минутку, – закопошился Ким на той стороне провода, а вскоре ответил. – Он не берет трубку. Ты где?

-Я возле десятого дома в Букчоне.

-Попробуй поискать его в округе. В это время многие заведения уже закрываются. Осматривай те, в которых могли остаться одинокие женщины. Я выезжаю.

-Понял, – Кивнул У-Джин и растворился в стене дождя.

Он уже промок до нитки и сбился с ног, пока бегал вдоль домов, всматриваясь в угасающие витрины магазинов и прилавков. Но всё было тщетно. Кёна – Ху нигде не было, а проклятая программа все так же отказывалась работать. Паника и чувство беспомощности уже готовы были поглотить его с головой, как вдруг У-Джина осенило. Он сорвался с места надеясь, что ошибается, или хотя бы не опоздает...

Тётушка Йонг из последних сил наводила порядок в своей маленькой парикмахерской перед закрытием. Ей совершенно не хотелось идти домой, ведь там её ждал нерадивый муж, который наверняка был пьян в стельку. Она терпела его выходки только ради своего сына, Доюна. Ведь после развода суд наверняка оставит его отцу. Мрачные мысли женщины прервал колокольчик, мелодичный звон которого оповестил о новом посетителе.

-Простите, но мы закрыты, – сказала она обернувшись.

На пороге стоял на сквозь промокший мужчина в красной футболке. Под его ногами тут же собралась небольшая лужа.

-Мы закрыты, – повторила тётушка Йонг, крепко вцепившись в черенок швабры.

Странный посетитель повернулся к двери и молча закрыл защелку.

-Ты ведь просила приходить ещё, – засиял он в улыбке, больше похожей на оскал. – Вот я и пришёл...

У-Джин что есть силы мчался по улице топая по лужам, брызги от которых фонтанами разлетались в разные стороны. Вот он знакомый переулок, вот знакомая вывеска и стеклянная дверь, закрытая на замок. За ней, из под задернутых занавесок, сочился приглушенный свет.

-Тётушка Йонг! Тётушка Йонг! – колотил юноша по стекляной двери, пытаясь разглядеть силуэты внутри.

-Убери свои грязные руки, сволочь! – послышался приглушенный женский голос.

-Тётушка Йонг! – бессильно ломился У-Джин в толстое стекло, словно мышь об стены аквариума.

Бросив бесполезное занятие, юноша стал хоатично крутить головой по сторонам в поисках подходящего предмета. За стеной дождя сложно было хоть что-то разглядеть, но в небольшой куче строительного мусора, что лежала на углу дома, он увидел кусок арматуры с застывшим на конце куском цемента. Словно булавой он разнес витражное стекло парикмахерской и ловко запрыгнул внутрь.

На полу, оседлав тётушку Йонг, сидел Кён-Ху, держа бедную женщину за горло. Его разум был на столько замутнен, что он даже не соизволил обернуться на звон битого стекла. У-Джин вцепился ему за шкирку и с силой отшвырнул в сторону. Насильник вдруг завизжал, когда осколки витража впились в его ладони и задницу. Внезапная боль быстро привела его в чувство. Он с шипением поднялся на ноги и хотел сбежать, но юноша уже стоял рядом. Глаза его горели огнем, а губы сжались в узкую полоску.

При виде этого юнца, в груди Кён-Ху, почему-то нарастало тяжёлое, давящее чувство, словно чья-то невидимая рука сжимала его нутро в ледяных тисках.

Преступник, поняв что побег не возможен, схватился за цветок, украшавший стойку, и с размаху опустил его на голову незваного гостя.

У-Джин даже не думал уворачиваться. Он лишь выставил локоть, и глиняный горшок с шумом разлетелся вдребезги, орошая всё кругом осколками и чёрной землей.

Насильник, не ожидавший такого поворота, застыл на месте, широко раскрыв глаза, которые чуть ли не лезли из орбит. Однако, удивляться пришлось не долго: через секунду, от резкого хука в челюсть, его развернуло на сто восемьдесят градусов. Последнее, что осталось в его сознании — это ощущение падения в бездну беспамятства, мягкого и беззащитного.

-Тётушка, вы целы? – спросил взволнованно У-Джин, нежно тронув Йонг за плечи. Её темные волосы были растрепаны, на скуле краснела свежая ссадина, а в уголке губ виднелась капля крови. – Простите меня, я опоздал. Простите...

-Всё хорошо, – расплакалась женщина, крепко обняв юношу за шею. – Ты спас меня. Спасибо, мой хороший. Спасибо тебе огромное...

В этот момент, в голове У-Джина словно рассеялась многодневная пелена тумана. Мысли, которые прежде кружились в беспорядочном танце, вдруг выстроились в чёткую линию.

Он почувствовал, как внутри, там, где раньше копошились сомнения, начинает пульсировать что-то тёплое и живое. Это была уверенность – настоящая, осязаемая, как прикосновение к любимой вещи. Она растекалась по венам, наполняя тело лёгкой дрожью предвкушения.

Словно кто-то невидимый повернул выключатель и пространство вокруг озарилось ярким светом. То, что казалось сложным и запутанным, теперь выглядело простым и понятным. Решение, которое он принял, было не просто выбором – оно было правильным и единственно возможным.

Мысли текли плавно и размеренно, как река в спокойном русле. Никаких метаний, никаких колебаний – только чёткое понимание своего пути. Он словно увидел себя со стороны: человека, который преодолел важный рубеж в своей жизни.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул – воздух казался сладким и пьянящим. В этот момент он чувствовал себя победителем, героем собственной истории, который наконец-то сделал тот самый важный выбор. И это чувство было настолько сильным и чистым, что хотелось кричать от радости, но вместо этого он просто улыбнулся – тихо, уверенно, зная, что всё будет хорошо.

Вскоре приехал инспектор Ким с двумя патрульными. Когда он усадил закованного в наручники насильника, У-Джин подошел к нему и, поклонившись сказал:

-Господин Ким...

-Да, У-Джин.

-Я по поводу работы, – начал юноша, решительно взглянув в глаза начальнику.

-Понимаю, – тяжело вздохнул инспектор. – Если хочешь уйти, то это твоё право. Я позабочусь, что бы ты получил компенсацию...

-Нет, нет. Напротив, – поспешил заверить юноша. – Я хочу работать у вас на постоянной основе. Хочу стать настоящим полицейским. Как вы.

-Правда? – засиял Ким.

-Да...

-Думаю, это в моих силах, – кивнул инспектор. – Как раз сегодня, высокое начальство согласовало увеличение штата. Но ты должен понимать, что образование всё равно получить придётся.

-Я понимаю и готов...

Инспектор Ким одобрительно закивал.

-Ну тогда – добро пожаловать.

Глава 10

На следующее утро У-Джин с отцом завтракали в тишине, спокойно наслаждаясь едой. Стол напоминал живописное полотно, в центре которого стояла большая миска с белоснежным рисом. Вокруг неё красовались красочные пиалки с кимчи и тарелка с яичными роллами, внутри которых, как драгоценные нити, переплетались тонкие полоски свежего огурца и красной рыбы.

-Пап, – первым нарушил тишину У-Джин.

-Да сынок, – ответил отец, хватая палочками капусту.

-Что тебя больше всего радовало в моём возрасте?

-Вот так вопрос, – протянул отец, отложив приборы и задумался.

У-Джин терпеливо ждал, перебирая зерна риса в пиале.

-Когда мне было двадцать, – начал рассказывать отец, – мне нравилось выступать на сцене. Знаешь, собираться на репетициях, читать реплики с потом и слезами. Для меня было большим счастьем видеть, как моя работа радует других. Мне нравилось делиться с людьми страстью своего сердца. Понимаешь?

-Да, – закачал головой У-Джин.

-Я был на столько увлечён театром, что порхал каждый божий день. До такой степени он наполнял меня жизненной энергией. Но, к сожалению, работая в театре сыт не будешь, – сказал отец с грустью. Казалось, что целая жизнь в один миг перенеслась перед его глазами. – Я выбрал жизнь повара. И теперь, когда прошло уже столько лет ... счастливых, достойных, радостных ... пусть и тяжелых, временами... но я до сих пор жалею о том, что выбрал этот путь. До сих пор, сынок. Мне кажется, что работа должна быть полезна людям, а главное – зажигать огонь в твоей душе. Только так можно стать по настоящему счастливым...

-Спасибо, что поделился, пап, – закачал головой У-Джин, ещё больше убедившись в правильности своего выбора.

Однако, отцу о нём говорить не стал. По крайней мере пока...

***

После утренней тренировки в зале, У-Джин уже полдня прозябал в офисе. Ближе к обеду явился инспектор Ким и вызвал его к себе в кабинет.

-У-Джин, – сказал он усаживаясь за стол, – я только что был на общем совещании. Через два дня на свободу выходит крайне опасный преступник. Его зовут Ён-Су. Он был осужден за серийные изнасилование и убийство десяти детей.

-Ён-Су... – юноша словно попробовал на язык это имя. – Что-то знакомое... Ах да. О нем недавно говорили в полицейской сводке. Он же просто чудовище.

-Именно, – подтвердил Ким. – В связи с этим, меня переводят в специальную опер группу, которая будет следить за ним двадцать четыре часа в сутки. В две смены. Работа сложная и опасная. Поэтому, я не настаиваю, но всё же хочу спросить – ты пойдёшь со мной?

-Я пойду с вами куда угодно, господин Ким, – не раздумывая ответил У-Джин.

-Правда? – засиял инспектор, не веря своим ушам.

-Конечно,-кивнул юноша. – Нас будет только двое?

-К сожалению, да, – выдохнул инспектор. – Наша глава департамента не смогла выбить дополнительный штат.

-Ясно, – ответил У-Джин. – Как бы там ни было, я вас все равно не оставлю.

-Ты бы знал, как я рад. А то я уже успел к тебе привыкнуть.

-Я тоже не могу представить себе другого начальника, господин Ким.

-Рад слышать... У меня есть кое что для тебя. Вот, взгляни, – засуетился начальник.

Ким выудил из под стола большой пакет. У-Джин тут же развернул его. Внутри лежал комплект официальной формы инспектора по УДО: куртка с нашитыми шевронами на рукавах, футболка с логотипом на груди, штаны карго и облегченные берцы. Вся форма была черного цвета.

-Это всё мне? – удивился юноша, примеряя куртку.

-Конечно, – улыбнулся Ким. – Это летняя. Утепленный комплект получишь позже. И ещё. Вот. - Инспектор, почти театрально, вручил У-Джину самый важный атрибут – полицейский значок. - Возьми его и носи с гордостью.

-Спасибо, – только лишь смог выдавить юноша и глубоко поклонился. – Это честь для меня.

-Твои документы сейчас на стадии оформления. Так что примите мои поздравления, инспектор У-Джин, – протянул руку Ким.

-Спасибо, – ответил юноша, крепко сжав ладонь инспектора. – Спасибо...

-Кстати, форму каждый день носить не обязательно, – пояснил начальник, усаживаясь на место. – Надевать можно только на официальные мероприятия.

-Понял.

-Через два дня, мы поедем за Ён-Су. Вот там и выгуляешь. А теперь, давай поработаем.

Не успел У-Джин оправится после новостей, как на мониторе появилась красная иконка, показывающая аномальное движение. Юноша по обыкновению щелкнул на ней, вызывая досье на сидельца. Им оказался Ли Джу Нин, тридцати лет. Сидел четыре года за сексуальные домогательства к несовершеннолетним. Когда преступник не поднял трубку, юноша отправился к Киму, разъяснив ему ситуацию.

-Господи, опять этот извращенец, – потер глаза начальник. – Всю кровь уже попортил. Где он сейчас?

-Возле детского сада, – ответил У-Джин, внимательно разглядывая дисплей планшета.

-Поехали...

Минут через десять они прибыли на место и медленно катились по красивой улочке, оглядываясь по сторонам. За зеленым забором располагалась детская площадка, этот живописный островок детства, где каждый уголок наполнен волшебством и радостью. Детский смех разносился далеко за её пределы, словно наполняя воздух ароматом свежеиспечённых детских фантазий.

Всю эту беззаботную картину портил лишь худощавый мужчина в очках и бежевом плаще, который яростно мастурбировал за кустами, глядя на маленьких людей.

-Вот он! – вскрикнул У-Джин, практически на ходу выскакивая из автомобиля. – Эй ты! А ну стоять!

Извращенец заметил его и тут же дал деру, на ходу застегивая штаны. Далеко ему уйти не удалось: У-Джин ловко перелетел через низенький заборчик и на полном ходу подсек тому ногу. Ли Джу Нин кубарем покатился по асфальту, потеряв один ботинок.

-Ты что творишь?! – крикнул юноша схватив за грудки лежащего на спине извращенца.

-А что такого? – сделал тот изумленный вид.

-Что такого?!

-Да. Что такого?

-Ах ты, сволочь!

У-Джин замахнулся, намереваясь выбить подонку челюсть, но подоспевший Ким его остановил, перехватив руку юноши.

-Ну давай, ударь меня, говнюк, – захихикал Ли Джу Нин. – Ударь!

Ярость накрыла юношу, подобно тяжелому красному одеялу, окутывая его целиком, лишая возможности контролировать себя. У-Джин готов был разорвать на части этого гада, но Ким уже крепко обхватил юношу, не давая совершить непоправимое.

-Успокойся, У-Джин! Он тебя провоцирует!

-Я тебя не провоцирую, урод. Покажи на что способен, -продолжал издеваться извращенец.

-Тварь! Я убью тебя! – юноша бешено вырывался из неожиданно крепкой хватки Кима.

-Тихо! – крикнул инспектор.

С глаз юноши словно спала пелена. Морок, вызванный яростью, отступил и лишь теперь он успокоился...

У-Джин сидел на бордюре, наблюдая как Ким передает извращенца патрульным. Закончив с формальностями, инспектор подошел к юноше и уселся рядом.

-Простите меня, – сказал юноша, отводя взгляд. – Мне стыдно за себя. Не знаю, что на меня нашло...

-Ничего, – похлопал его по плечу начальник. – Я прекрасно понимаю твои чувства. Сам прошел через подобное.

-Правда? – посмотрел ему в глаза юноша.

-Да, – кивнул инспектор. – Эта работа тяжелая не только физически, но и морально. Многих она сломала и изменила до не узнаваемости. Но в нашем деле, ярость - плохой союзник. Она сродни болезни. Понимаешь? Ты каждый божий день будешь видеть несправедливость и моральных уродов, которых людьми то назвать сложно. И если ты не научишься выполнять свою работу с холодной головой, в один прекрасный день ты сорвешься, и сам совершишь преступление. Кем ты тогда станешь, У-Джин?

-Таким же преступником, – склонил голову юноша.

-Именно. Ты упадешь и станешь им ровней.

-Даже если преступление совершено во имя добра? – спросил У-Джин. – Ведь тогда, в мире станет на одного злого человека меньше.

-Как по мне – мотив тут не важен, – задумчиво ответил Ким. - Пусть даже преступление совершено ради мира во всем мире, ради высокой цели, но это не может быть оправданием.

-Это с какой стороны посмотреть...

-Наверное. В любом случае, постарайся не потерять себя, У-Джин.

-Хорошо...

-Так, ладно, – хлопнул себя по коленям Ким и поднялся. – Что-то мы засиделись.

-Это точно, – согласился юноша, отряхивая штаны.

-Впереди у нас два выходных, – напомнил Ким. – У тебя есть прекрасная возможность подумать над моими словами. Отдохни хорошенько, а в понедельник жду тебя в офисе. Кстати, нам с тобой выделят отдельный кабинет.

-Это ведь здорово, – обрадовался У-Джин.

-Не отрицаю, - согласился Ким. – Будь по форме. Ближе к обеду поедем в тюрьму, забирать Ён-Су.

Глава 11

Неделя началась с ненастья. Величественные небоскрёбы словно растворялись в серой дымке. Их стеклянные фасады отражают не яркое солнце, а лишь тусклый свет затянутого облаками неба. Многочисленные рекламные щиты и неоновые вывески, обычно сверкающие всеми цветами радуги, казались приглушёнными, создавая особую, почти мистическую атмосферу. Словно сама природа горевала о выходе Ён-Су из заключения.

Колонна из пяти полицейских машин, в центре которой ехал черный автомобиль министерства, заехала на территорию Чонанской тюрьмы.

Здания исправительной колонии раскинулись на обширной территории, образуя замкнутый мир с собственным порядком и правилами. Приземистые белые корпуса и высокие заборы с колючей проволокой создавали впечатление неприступной крепости. Массивные бетонные стены, словно вырастают из земли, подавляя своей тяжестью. Тёмные, почти чёрные проёмы окон-бойниц смотрят на мир, будто слепые глаза древнего чудовища, а сторожевые башни наблюдают за территорией зорким оком. Внутри был идеальный порядок: выстриженные газоны, строго размеченные дорожки и огороженные сеткой площадки для прогулок заключённых. Каждый элемент был подчинён строгой геометрии, словно здесь правит бал сама дисциплина.

У-Джин с Кимом, в сопровождении трех крепких надзирателей, шли по просторным, ярко освещенным коридорам, под пристальным взором камер наблюдения. Вдоль стен располагались ряды дверей, за каждой из которых скрывалась своя история, своя боль, своя надежда. Эхо шагов и звон ключей, отражаясь от стен, создавали причудливую симфонию тюремной жизни.

В центре небольшой комнаты, закованная в кандалы, сидела мрачная фигура Ёна-Су.

Собранные в хвост волосы открывали его рябое лицо, словно высеченное из камня – резкие, угловатые черты, глубоко посаженные глаза, в которых тлеет злобное пламя. Широкие скулы и массивный квадратный подбородок говорили о несгибаемом характере и железной воле.

Телосложение мощное, но не грузное – результат долгих лет тренировок и жизни в суровых условиях. Потертая рубашка, в мелкую клеточку, не могла скрыть его широкие плечи, сильные руки и сбитые костяшки кулаков, которые выдают человека, привыкшего к физическому труду и не боящегося насилия. В его осанке четко читалась надменность и презрение к окружающим.

Одно лишь его присутствие наполняло пространство тяжёлой, давящей аурой. Это человек, который не знает страха и не признаёт авторитетов, кроме собственной силы и власти...

-Воспрещается преднамеренно портить, ломать или отключать браслет, – тут же начал стандартную процедуру Ким, доставая его из черного чемоданчика. – Так же запрещено глушение сигнала, манипуляция данными и прочие методы. После освобождения, вы будете находиться под постоянным наблюдением инспекторов по УДО в течение десяти лет. Вам все ясно?

-Да, – кивнул монстр. Голос его был на удивление мягким, располагающим к себе.

-Поставьте ведущую ногу на табурет, – велел Ким.

Ён-Су приподнял штанину своих джинс и браслет, со звонким щелчком, сомкнулся на щиколотке. В этот момент преступник поднял глаза на У-Джина. Юноше показалось, что этот тяжёлый взгляд проникает в самую глубину души, оставляя после себя неприятное, гнетущее ощущение. В его ледяном блеске нет ни тепла, ни милосердия. Он как невидимый клинок, который разит без предупреждения.

-Надевайте обувь и следуйте за нами, – сказал инспектор Ким, протягивая преступнику дешевенький телефон...

Улица, на которой находилась квартира Ён-Су, словно ожила в хаосе и безумии. Собравшаяся возле дома толпа бурлила, как разбушевавшееся море, выплескиваясь через края и заливая всё вокруг своим беспокойством. Люди метались взад-вперёд, а их лица были искажены смесью страха и ярости.

«Смерть убийце», «Кастрировать Ёна-Су», «Смертную казнь убийце», читалось на транспарантах людей. Колонна из полицейских машин с сиренами и мигалками медленно пробиралась сквозь бушующую массу. В черную машину министерства, в котой ехал преступник, летели протухшие яйца и прочий мусор. Стражи порядка, окружённые недовольными, гомонящими людьми, с трудом удерживали свои позиции. Жильцы дома прятались за стенами своих квартир, наблюдая за происходящим из окон.

Наконец колонна остановилась у подъезда. В этот момент один из демонстрантов забрался на крышу автомобиля и завопил:

-Мы платим налоги чтобы убийц подвозили до дома?! Ни хрена! Казнить! Казнить!

-Казнить! Казнить! – подхватила толпа.

Как только агрессивного активиста сняли с крыши автомобиля, двое полицейских повели Ёна-Су к подъезду. У самой двери это чудовище обернулось, и встретилось взглядом с маленькой любопытной девочкой, которая выглянула из окна дома напротив. Мать тут же схватила малышку и запахнула занавески. Ён-Су лишь зловеще ухмыльнулся, растворяясь в темной утробе подъезда...

-Отвратительный тип, правда? – спросил Ким, провожая взглядом опасного преступника.

-Не то слово, – согласился У-Джин.

-Ладно. Поехали в управление. Здесь нам больше делать нечего...

***

В помещении царил полумрак, а тусклая лампочка под потолком едва освещает пространство. Воздух спертый, пропитанный смесью табака и затхлости.

Вся мебель сводится к скрипучей кровати с продавленным матрасом и шаткому столу, на котором едва помещается ноутбук. Никаких шкафов или полок – вещи хранились под кроватью или на столе. Вдоль стены тянется розетка, вокруг которой налеплены многочисленные удлинители. Кухня настолько тесная, что когда за столом собираются трое, четвертому приходится буквально втискиваться, прижавшись к стене. На подоконнике стоят разномастные стаканы и кружки, а на стене висел потертый календарь с выцветшими картинками. За тонкими стенами постоянно слышны приглушенные голоса соседей, чьи-то шаги и негромкие звуки жизни.

Ён-Су, в одной лишь белой майке и домашних штанах, сидел на полу своей маленькой квартирки и смотрел в одну точку. Свобода давила своей неизвестностью. Ему казалось, что за годы заключения мир изменился до неузнаваемости – те же улицы, тот же дом, та же квартира - но всё чужое. Словно вернулся из глубокой древности, где время текло по-другому. Но это его мало волновало. Сейчас он ждал гостей.

Вскоре, в дверь постучали. На пороге стоял приземистый мужчина в кожаной куртке и хитрой рожей. В руках он держал большой черный пакет.

-Ну что, дорогой? Ждал меня? – спросил он, ухмыльнувшись.

Ён-Су молчал, ведь ответ казался ему очевидным.

-Смотрю, поздоровел, подкачался, – продолжил гость.

-А что ещё было делать? – задал риторический вопрос Ён-Су.

-Держи, – мужчина протянул пакет. – Модная курточка. Пойдём. Покурим.

Громила сделал неуверенный шаг через порог и остановился.

-Да не ссы ты, – улыбнулся гость. – Я такой два года носил. Перемещения в радиусе двадцати метров эти суки не видят. Если будешь ходить по этажам, вверх – вниз, в этом радиусе, тоже. Браслет не на столько точный. Пошли.

Они вышли на общий балкон с пошарпанными перилами.

С высоты десятого этажа ночной мегаполис представал величественным созвездием огней, раскинувшимся до самого горизонта. Миллионы окон мерцают, словно крошечные звезды, создавая причудливый узор городской галактики. Где-то вдалеке возвышаются небоскребы. Их вершины теряются в темноте, а окна создают впечатление, будто здания парят в воздухе. Ветер приносил далекий гул транспорта, невнятные отголоски голосов и звуки музыки.

-Ты подумал над моим предложением? – спросил гость, выпуская ядовитую струю белого дыма.

-Да, – через некоторое время ответил Ён-Су. – Я в деле.

-Узнаю старого доброго Ёна-Су, – громко рассмеялся мужчина. – Тогда, организую встречу с заказчиком завтра. Я тебя наберу...

Глава 12

После ремонта кабинет, щедро заставленный зеленью в горшках, словно засиял новой жизнью. Солнечные лучи беспрепятственно проникали через два огромных окна, отражаясь в свежей белой краске стен. Отполированный до блеска пол отражает мягкий свет, а каждая поверхность сверкает первозданной чистотой. В воздухе витал приятный запах новой мебели и комнатных цветов. У-Джин сидел за компьютером, изучая документацию, которую ему дал инспектор Ким. Сам же начальник стоял у окна с исходившей паром кружкой в руках.

В дверь постучали.

-Начальник Ким, здравствуйте, – скромно улыбнулся заглянувший мужчина с удивительно светлой, безупречно чистой кожей, словно фарфоровой, излучающей внутреннее сияние.

Большие миндалевидные глаза с длинными пушистыми ресницами притягивали взгляд своей глубиной и выразительностью. Белая футболка, в обтяжку, подчеркивала его фигуру, стройную и подтянутую, без чрезмерной мускулистости, создавая образ гармоничного, грациозного человека. В целом, его облик излучал силу, молодость, свежесть и элегантность.

-А-а, господин Ма, – искренне обрадовался Ким. – Вы уже вернулись?

-Здравствуйте, – поклонился У-Джин, вставая с кресла.

-Да, – улыбнулся Ма и приложил ладонь к вискам, отдавая воинское приветствие. – Меня выпустили раньше.

-Замечательно. Проходи, садись, – сказал Ким, наливая ещё одну кружку зеленого чая. – Как самочувствие?

-Уже лучше. Завтра выйду на работу. Слышал, вас перевели в опер группу.

-Есть такое дело, – ответил Ким и поставил перед ним белоснежную кружку.

-Это здорово, – кивнул Ма. - А ты, У-Джин, решил остаться с нами?

-Да, – улыбнулся юноша.

-Хорошо. Вот, это тебе, – сказал Ма, протягивая маленький подарочный пакет.

-Что это? – Спросил У-Джин.

-Подарок. За своё спасение. В работе точно пригодится.

-А можно открыть?

-Конечно...

-Ух ты, – протянул юноша. – Да они крутецкие...

В его руках лежали черные тактические перчатки - настоящее произведение инженерного искусства, где каждая деталь продумана до мелочей. Жёсткие накладки на костяшках, словно маленькие щиты, защищают от ударов, а прочные кевларовые нити оберегают руки от порезов. Манжет с липучкой, словно браслет воина, надёжно фиксировал запястье, придавая кулаку дополнительную крепость и силу. Ладонь украшена рельефным узором, напоминающим чешую дракона, который обеспечивает хороший хват даже в самых экстремальных условиях.

-Носи с удовольствием и будь осторожен. Ладно? – улыбнулся Ма.

-Хорошо. Спасибо большое.

-Тебе спасибо. Ну, я наверное пойду. Ещё нужно заскочить в пару мест.

-Тогда, до завтра, – подал ему руку Ким. – Увидимся.

-До свидания, – поклонился Ма и вышел, оставляя за собой древесный аромат парфюма с цитрусовыми нотками.

-Какой он приятный человек, – сказал У-Джин, когда захлопнулась дверь.

-Да, – тепло улыбнулся Ким. – Не смотря на свою работу, Ма очень добрый и отзывчивый человек. У него большое сердце. Для меня большая честь работать с ним.

-Таких людей, в наше время, можно по пальцам пересчитать.

-Это точно...

Через пару спокойных часов, У-Джин налил себе чаю и достал из тумбочки традиционные медовые печеньки якква.

-Будете? – протянул он пачку начальнику.

-Конечно буду, – ответил Ким, принимая угощение.

Через некоторое время иконка Ён-Су пришла в движение.

-Он вышел из дома, – объявил юноша, рассматривая монитор.

-Интересно, куда этот гад намылился, – нахмурился инспектор.

-Не знаю, – пожал плечами У-Джин, отправляя очередную печеньку в рот. – Может, приглядеть за ним, на первый раз?

-Сейчас?

-Ну да. А то, мало ли...

-Думаю, можно.

-Отлично, – ответил юноша и поспешно поднялся, отхлебнув чая.

-Надень гарнитуру, – велел Ким. – Будем на связи.

-Хорошо.

У-Джин почти доехал до места на такси, когда увидел здоровенную фигуру Ёна-Су, который медленно шел по улице, среди ни о чем не подозревающих прохожих.

-Вижу его, – сказал юноша. – Заходит в здание.

-Понял, - ответил Ким. – Давай за ним. Только осторожно.

У-Джин тенью шел за преступником, сливаясь в общей массе народа. Он словно скользил между людьми, используя их как живой щит. Время словно замедлялось в моменты, когда Ён-Су оборачивался или останавливался. Сердце юноши замирало, но тело продолжало выполнять свою задачу – оставаться незамеченным. Он был как хищник, выслеживающий добычу: терпелив, осторожен и предельно внимателен. Так ему казалось.

Юноша завернул на лестничную площадку, вслед за Ёном-Су, но его и след простыл. Он взглянул наверх, потом вниз и в сердцах ударил по перилам.

-Зар-раза...

-Что такое? – послышался взволнованный голос Кима.

-Плохой из меня инспектор, господин Ким: я его упустил.

-Спокойно. Оглянись, – посоветовал начальник. – Что находится в этом здании?

-Со второго по пятый этаж одни детские кружки, – ответил юноша, разглядывая указатель.

-Рано. Дети ещё в школе. Вряд ли он пошёл наверх.

-Посмотрю внизу...

Ён-Су спустился на парковку здания. Одиноко стоявший, черный, наглухо затонированный внедорожник подмигнул ему фарами. Преступник уселся в прохладный салон авто, на заднее сиденье. Рядом сидел худощавый мужчина в очках и деловом костюме. Впереди – два молчаливых мордоворота, изысканно-бандитской внешности.

-Почему здесь? – спросил Ён-Су, даже не взглянув на соседа. – Вы же знаете, что за мной следят. И всё равно назначили встречу в детском центре.

-Пусть, понервничают, – улыбнулся уголками губ, собеседник. – Перейду к делу... Я распространяю специфические видео с детьми на даркнете. Плачу десять миллионов вон за десять минут. Ли Сун поможет вам со сьемкой и монтажом. Детей мы вам предоставим сами. Съёмки будут проходить в подвале вашего дома. Вы абсолютно ни чем не рискуете...

-Меня всё устраивает, – злобно оскалился Ён-Су.

В этот момент на парковку выбежал У-Джин и остановился перед автомобилем, оглядываясь по сторонам. Он не знал что из его утробы за ним наблюдают.

-Что это за хрен? – спросил водитель.

-Наверное, проследил за мной по браслету, – предположил Ён-Су.

-Сидите тихо, – сказал его визави. – Вас отсюда не видно.

Юноша внимательно посмотрел на черный автомобиль. Он ему не нравился. У-Джин подошёл к нему, всматриваясь в тонированное стекло. Водитель медленно вытащил нож из кармана и замер, готовый в случае чего пустить его в дело. Только юноша тронул за дверную ручку, как его отвлек голос Кима в наушниках:

-У-Джин, ну что? Нашёл его?

-Нет. Парковка огромная, – ответил он и побежал дальше.

В салоне облегченно выдохнули.

-Этот гадёныш не оставит меня в покое, – медленно сказал Ён-Су.

-Значит, уберем его. Не волнуйтесь, – спокойно ответил сосед. – Ведь так, господин Джи Хо?

-Сделаем всё по тихому, – заверил здоровяк на пассажирском кресле.

-Хорошо. А теперь, идите. Мы свяжемся с вами.

От бесконечной беготни У-Джин весь вспотел и выдохся. Он чувствовал себя словно выжатый лимон. Но в этом состоянии бессилия есть своя особая, гнетущая красота — это момент, когда ты остро осознаёшь свою уязвимость и ограниченность. Это напоминание о том, насколько хрупка человеческая природа, и как быстро силы могут покинуть даже самого сильного. И в этом бессилии не выражалась слабость, а скорее признание своей истинной природы, где сила и слабость идут рука об руку.

-Его нигде нет, господин Ким.

-Без паники. Сейчас попробую ему позвонить. Поставлю на громкую, тоже послушаешь.

-Да, давайте, – ответил юноша и сплюнул ставшую вязкой слюну.

Инспектор Ким набрал на стационарном телефоне номер Ён-Су. Когда он хотел уже скинуть звонок, на том конце подняли трубку:

-Алло...

-Господин Ён-Су?

-Да...

-Вас беспокоит инспекция по УДО. Что-то вы долго не брали трубку.

-Простите, не привык ещё к телефону, – ответил приятный голос.

-Хорошо. Понял. Не могли вы сказать, где сейчас находитесь.

-Конечно. Решил поесть кимпаб.

-А-а, дело хорошее...

-Я видел на входе одну закусочную, – вспомнил юноша. – Бегу туда. Задержите его.

-Приятного аппетита, господин Ён-Су, – тянул время Ким.

-Спасибо...

-Господин Ён-Су, если вам доставляет неудобства браслет, то мы можем подправить. Нам не сложно. Скажите, вас все устраивает?

-Да. Спасибо. Меня всё устраивает.

Инспектору показалось, что преступник говорит так, словно пытался отдышаться.

-Ещё мы можем помочь с трудоустройством, если конечно хотите.

У-Джин, наконец, добежал до закусочной, в которой подавали кимпаб. За столиком, в самом темном углу сидел Ён-Су и разговаривал по телефону.

-Я его нашёл, – сказал юноша. – Он действительно сидит за столиком...

-Ну, если у вас больше нет вопросов, тогда не смею вас больше отвлекать, – сказал инспектор.

-Да, да... Спасибо, что позвонили. До свидания. – ответил Ён-Су и положил трубку.

По его лицу скользнула ехидная ухмылка.

У-Джин вышел на улицу. По привыкшим к темноте глазам тут же больно ударил солнечный свет. Юноша нашел поблизости скамейку и стал рассматривать карту района на телефоне.

-Господин Ким, – сказал он, набрав номер начальника.

-Что там опять?

-Я тут проверил райончик и выяснил, что вокруг дома Ён-Су очень много заведений, где подают кимпаб. Понимаете?

-Этот хрен явно что-то задумал. Меня это беспокоит. Не можем же мы целыми днями его пасти.

-Не можем, – согласился У-Джин. – Но я постараюсь...

Глава 13

Уже неделю У-Джин ходил по пятам Ёна-Су, жалея лишь о том, что у него нет возможности находиться рядом даже когда тот спит. Хотя со стороны могло казаться, что это чудовище живёт обычной жизнью, но всё естество юноши кричало об обратном. Боясь в очередной раз оплошаться, юноша посвятил всё своё время слежке, неустанно наблюдая за страшным преступником. За тем, как он ходил по ресторанчикам, по магазинам; мило и учтиво улыбался прохожим, официантам, продавцам, которые даже не подозревали, что за монстр сейчас стоит перед ними.

Было уже девять часов вечера. Город словно накрыло огромным серым покрывалом. Небо, затянутое плотными облаками, сливалось с многоэтажными зданиями, создавая впечатление, будто дома подпирают своими крышами небесный свод. Даже яркие вывески магазинов казались блеклыми в этой серости.

Асфальт влажно поблескивал, отражая тусклый свет, который с трудом пробивался сквозь тучи. В такую погоду город становится особенно тихим – редкие прохожие спешат по своим делам, спрятав лица в воротники и надвинув капюшоны.

Юноша сидел напротив парикмахерской и наблюдал за тем, как Ён-Су сидит в кресле, мило болтая с мастером. У-Джин накинул капюшон черной ветровки, спасаясь от назойливых капель мелкого дождя. Он глубоко вдохнул влажный воздух, пропитанный ароматом древесного лака и старинной бумаги, смешанным с запахами кофе из уютных кафе. Ему нравился этот район, этот островок старины, в котором время будто замедляет свой бег. В ясную погоду, тени от древних ханоков ложились причудливым узором на мощёную дорогу, создавая игру света и тени, которая меняется с каждым движением облаков. Здесь, узкие улочки хранили дыхание прошлого, а их черепичные крыши, будто покрытые патиной веков, создавали неповторимый узор на фоне современного города.

В кармане завибрировал телефон.

-У-Джин, как обстановка?

-Всё нормально, господин Ким, – ответил юноша. – Он сидит, стрижется.

-Хорошо. Мы с инспектором Ма съездим проверим Ли Юн Хо. Не теряй.

-Опять этот ненормальный... А почему вы? – спросил У-Джин, поднимаясь: Ён-Су вышел из парикмахерской, раскрыл зонт и двинулся по улице.

-Все на выездах, а у Бон-Хва жена рожает. Он отпросился.

-Ясно, – ответил юноша, направившись вслед за преступником, который с кем-то говорил по телефону. – Будьте осторожны. Этот Ли Юн Хо просто психопат.

-Не переживай, – успокоил его Ким. – Справимся. Если что – звони.

-Хорошо, – ответил юноша и положил трубку.

Ён-Су плутал по узким, ставшими безлюдными улочками. В сумраке, словно витало нечто тревожное, словно город затаил дыхание. Узкие проходы между домами смыкаются над головой, создавая ощущение ловушки. Тени от неоновых вывесок пляшут на стенах, превращая обычные предметы в зловещие силуэты. На стенах домов видны потрескавшаяся краска и облупившаяся штукатурка, словно шрамы на теле города. Фонари горят тускло, создавая полумрак, в котором невозможно разглядеть даже лица редких прохожих.

За очередным поворотом, У-Джин скользнул внутрь какого-то складского здания, в коридоре которого исчезла фигура преступника.

Внутри царил настоящий бедлам: повсюду возвышаются горы картонных коробок, сваленных как попало, между которыми едва можно протиснуться. Металлические стеллажи, когда-то аккуратно расставленные, теперь накренились под тяжестью бесчисленных мешков и пластиковых канистр с сомнительным содержанием. В воздухе витал аромат старой бумаги и резких химических нот. Пыль, словно живое существо, кружилась в лучах тусклого, красного света, пробивающегося сквозь грязные окна. Всё здание словно застыло в хаосе. Его некогда величественные стены теперь покрыты пылью и грязью, а массивные двери скрипят, словно жалуясь на свою судьбу. Проходы, когда-то предназначенные для свободного перемещения, теперь превратились в лабиринты из хлама, а паутина, свисающая с потолка, кажется неотъемлемой частью этого места.

В конце одного из таких проходов мелькнула массивная спина преступника. Он с грохотом опустил за собой жалюзийные ворота. Следом послышался металлический скрежет засова.

-Проклятье... – прошипел У-Джин, подбежав к двери.

Он попробовал поднять её, но без результата. Юноша лихорадочно достал планшет из маленького рюкзака и открыл программу. Иконка Ён-Су удалялась всё дальше, в сторону своего дома.

-Вот сволочь, – прошептал юноша, убирая планшет. – Ты от меня так просто не уйдёшь.

Только он собрался бежать в обход, как в конце коридора возникли пять фигур, вооруженных бейсбольными битами. У-Джин считал, что он охотник, выслеживающий свою жертву, хотя на самом деле был зайцем, загнанным в ловушку.

-Далеко собрался, красавчик? – спросил один из них.

-Домой, наверное, – ответил юноша, надевая тактические перчатки, подаренные инспектором Ма.

Сердце его бешено забилось, разгоняя адреналин по венам, и в груди тут же разлилось горячее, пульсирующее пламя решимости. Глаза юноши засверкали холодным блеском, в которых не было места ни страху, ни сомнению. Тело словно налилось новой силой, готовясь к решающему испытанию. Руки сжались в кулаки, готовые нанести точный удар; ноги пружинят в готовности к стремительному броску, а в голове пульсировала единственная мысль — победить любой ценой.

-Можешь помолиться, если хочешь, – ухмыльнулся коренастый мужчина в белом бомбере. – Нам подождать?

Вместо ответа, У-Джин схватил с пола ящик, наполненный всяким хламом, и с криком швырнул его в толпу.

Воспользовавшись моментом, юноша подскочил к первому из них и со всего маху выбил ему челюсть. Воздух тут же наполнился тяжёлым дыханием и глухими звуками начавшейся битвы.

У-Джин двигался как тень, уклоняясь от ударов, заставляя противников промахиваться снова и снова. В моменты краткой передышки между атаками он видел лица своих врагов, искажённые злобой и предвкушением лёгкой победы. Но они не знали, что имеют дело не с обычной жертвой. Ведь каждый её удар был попыткой сохранить свою жизнь, а каждый шаг был расчётливым движением хищника, загнанного в угол.

В какой-то момент им удалось прижать прыткого юнца к стене, но даже в этой ситуации он нашел выход: нырок, резкий прыжок в сторону, поворот и точный удар в печень заставил одного из противников сложиться пополам. Оставшиеся двое отступили, понимая, что столкнулись с достойным противником. Но было уже поздно. Кулаки юноши, словно черные молоты, мелькали с невероятной скоростью и каждый удар находил свою цель.

Вскоре, всё было кончено. Теперь, лишь лежавшие без чувств тела служили напоминанием, что даже один человек может стать непреодолимой преградой, если его дух сильнее их всех вместе взятых.

У-Джин стоял, тяжело дыша, но с гордо поднятой головой. Грудь тяжело вздымалась и каждый вдох отдавался резкой болью в рёбрах. Пальцы онемели, а запястья и предплечья горели огнем. Каждое движение руками вызывало вспышку боли в суставах, которая растекалась по всему телу. Всё таки полученные удары битами не прошли бесследно.

Юноша, положил обратно в рюкзак разбитый планшет, тряхнул головой и побежал к выходу, растворяясь в стене проливного дождя...

В это время, в подвале старого многоквартирного дома, в этом мрачном логове чудовища, где властвует вечная сырость и затхлость, готовилось страшное деяние. Свет из редких окон под самым потолком, пробиваясь сквозь толщу пыли, рисует причудливые узоры на полу, устланном старыми газетами и полусгнившими коробками. На полу одной из комнат, освещенной светом яркого прожектора, лежал новенький матрас с направленной на него видеокамерой. В углу, связанная по рукам и ногам, словно маленькое облачко печали, сидела девочка, лет восьми от роду. Тонкие ручки судорожно сжимали край школьной формы, словно искали защиту, а влажные ресницы, трепетали, как крылья испуганной бабочки. Кожа, бледная как полотно, покрыта мелкими мурашками от холода и страха. В широко раскрытых глазах плещется паника, отражающая весь ужас происходящего. Ребёнок словно застыл в этом мгновении - испуганный, одинокий, беззащитный. Каждый всхлип вырывался из груди с прерывистым звуком, эхом разносясь по полупустому пространству.

Рядом важно расхаживал мужчина в кожаной куртке и настраивал освещение.

-Не бойся, малышка, – мурлыкал он. – Тебе понравится.

Девочка ещё не знала, что этот страшный дядя не тот кого стоило боятся. Настоящее чудовище, приходящее в кошмарах, ожидало в соседней комнате.

-Дорого-ой, актриса готова, – позвал дядя, поправляя камеру. Через мгновение, на пороге показалась полуголая, тучная фигура в черной маске.

Детский крик ужаса до краёв наполнил сырой подвал дома ...

Глава 14

Шум дождя не смог заглушить звонкий крик. У-Джин резко остановился, прислушавшись. Крик снова рассек воздух, как острый нож рассекает плоть — резко, неожиданно.

Сердце заколотилось в панике, но где-то глубже, в душе, уже поднималась волна — горячая, неистовая. Это был не страх. Это был древний зов, перехватывающий дыхание: «Беги. Спасай. Или умри». И он побежал. Потому - что этот крик застрял в его голове, в каждой клетке, превращая кровь в огонь.

Он быстро подбежал к лестнице, что вела в подвал. Дверь сидела, как влитая, не давая ни единого шанса открыть её. У-Джин достал дрожащими руками промокший насквозь телефон, который не подавал никаких признаков жизни. Выругавшись, он вернулся назад, к решетке.

Руки юноши, словно железные клещи, впились в холодные прутья, пытаясь разорвать их хватку. Капли пота стекали по лбу, смешиваясь с дождем. Мышцы вздувались от напряжения, жилы на руках и шее выступали, будто готовые лопнуть. Решётка казалась частью самого камня, неразрывно вросшей в стену. Но каждый рывок, каждый отчаянный толчок вперёд отзывался глухим стоном металла, словно решётка чувствовала боль. Пальцы скользили по ржавым прутьям, пытаясь найти опору. Сердце билось в груди, как молот, отмеряя удары в такт усилиям. В ушах стоял звон, мир сужался до нескольких квадратных сантиметров металла, который нужно было преодолеть. И с каждым новым рывком, с каждой каплей пота, стекающей по лицу, росла уверенность — уверенность в том, что даже самый крепкий металл можно сломить силой воли и упорством.

-Эй, придурок! – вдруг послышался голос сверху. – Ты чего шумишь, твою мать?! Люди спят!

Из окна второго этажа высунулось помятое лицо потрепанного мужичка.

-Вызывайте полицию! Живо! Там убийство! – крикнул юноша и снова принялся яростно дёргать проклятую решетку, надеясь, что этот гражданин ему поверил.

Наконец, противно заскрипели болты, вылезавшие из гнезд. У-Джин с отчаянным криком дернул решетку ещё раз. Ещё рывок! Ещё, и ещё! Решетка с грохотом упала на землю, накрыв юношу, и освобождая небольшое окно, что вело в подвал. Юноша скинул с себя груду металла, поднялся, пинком разбил мутное стекло и залез внутрь. В нос тут же ударил запах сырости.

-Да что там, блять, за шум? – отвлекся Ли Сун от камеры.

-Иди, проверь, – велел Ён-Су, отвязывая трепыхающегося ребенка.

-Сейчас...

Ли Сун быстро дошёл до конца темного коридора и заглянул за дверь. В следующую секунду, от хлесткого удара в челюсть, он сполз по стене, потеряв сознание.

У-Джин отодвинул обмякшее тело с прохода и, крадучись, пошел вдоль стены. Но как только он услышал тихий детский плачь, который доносился из-за угла, он потерял всякую бдительность и сорвался с места в карьер.

Он добежал до двери, из которой сочился яркий свет и остановился в проёме. В углу комнаты сжалась маленькая фигурка. Ребенок, словно испуганный зверек, вжался в стену, обхватив колени руками. Её большие, наполненные страхом глаза неотрывно смотрели в пустоту перед собой, а по щекам беззвучно текли слезы.

-Тише, малышка... Не бойся, – нежно сказал У-Джин, протянув руку, и тут же, сзади, получил страшный удар по ребрам.

Волна мучительной боли прокатилась по всему телу юноши, заставив его содрогнуться. Следом, сильные руки схватили его за шиворот и запустили в стену темного коридора. Весь воздух с шумом вышел из легких. У-Джин тут же закрыл руками голову и свернулся колачиком, пытаясь защититься от града ударов тяжелых ботинок.

Улучив момент, юноша прижал к себе голень негодяя, вывернулся и ударил того под колено опорной ноги. Ён-Су сдавленно крикнул и с грохотом свалился на пыльный пол. Юноша тут же вскочил на ноги и бросился на него сверху, осыпая ударами в лицо. Однако, громила перехватил его руку и скинул с себя.

-Всё никак не успокоишься, сученыш... – прорычал Ён-Су поднявшись, и вытер рукавом кровь из разбитой губы.

У-Джин лишь крепче сжал кулаки. Боль всё ещё пульсировала в районе ребер, заставляя стиснуть зубы.

Здоровяк собрался и бросился в ноги У-Джина. Но тот оказался проворнее: отскочил назад и встретил того быстрым апперкотом. Зубы Ёна-Су щелкнули. Он отшатнулся, хватая ртом воздух, но устоял, и тут же выкинул прямой удар в голову. Юноша уклонился, ответив боковым хуком и добавил прямым в челюсть. Однако, второй удар пришелся вскользь, лишь оставив на скуле Ёна-Су красную полоску.

Схватка перешла в яростную фазу. Кулак против кулака, они с остервенением обменивались ударами. Каждый из них сопровождался глухим звуком и вспышками боли. Громила пытался использовать захват, но юноша ловко увернулся, сделал быстрый разворот и нанес точный удар в солнечное сплетение. Ён-Су отступил, но заметил, что противник начал сдавать — его движения стали менее уверенными, а удары слабее. Здоровяк тут же усилил натиск, заставляя юношу отступать всё дальше по коридору.

Неожиданно, сзади, из соседней комнаты, выскочил Ли Сун и ударил У-Джина в бок. Острая боль вспыхнула мгновенно, разливаясь по нервам с неистовой скоростью, подобно электрическому разряду, пронзающему каждую клеточку организма. Это было не просто физическое ощущение — это была агония, которая захватила разум и тело в безжалостный плен. Боль пульсировала, нарастала, превращая мир вокруг в размытое пятно. Время остановилось, и всё, что существовало — это невыносимое жжение, которое казалось, заполнило всё естество. У-Джин широко распахнул глаза и упал на колени, держась за рукоять торчавшего из тела ножа.

Где-то на улице раздался вой полицейской сирены.

-Вот дерьмо! – засуетился Ли Сун. – Надо уходить!

-Нет... – ответил Ён-Су, нависший над юношей, который выдернул нож и, со звоном, отбросил его в сторону. – Нужно закончить дело...

-Да пошёл ты, – махнул Ли Сун, с трудом взобрался на окно и побежал прочь.

Ён-Су плюнул ему вслед, затем грубо схватил бледного юношу за грудки и поднял, прижав к стене. У-Джин пытался сопротивляться, но силы уже покинули его.

-Не нужно было соваться сюда, сучонок... – прошипел Ён-Су и со всего маха ударил кулаком по кровоточащей ране.

Юноша вскрикнул, а капли крови прыснули на пол. Удар! Слезы покатились по лицу У-Джина. Ещё удар! Ещё... Чудовище, с безумным оскалом, методично отбивало бок своей жертвы...

У-Джин балансировал на тонкой грани между явью и забвением. Его сознание словно висело на невидимой нити, едва удерживаясь в хрупком равновесии между светом и тьмой. Он то погружался в бездну бессвязных образов, то выныривал на поверхность реальности, хватая ртом воздух, как утопающий. Фрагменты действительности мелькали перед глазами, подобно кадрам из ускользающего сна: лица близких, знакомые места, обрывки фраз, складывающиеся в причудливый калейдоскоп. Среди этих образов, всплыло лицо ребёнка, молящего о помощи, голос которого словно облил У-Джина ледяным душем.

Его сознание на мгновение прояснилось. Юноша тут же схватил за ворот Ёна-Су и выбил коленом его переднюю ногу, выводя из равновесия. Следом, вывернулся змеёй и, падая, что есть силы дернул ворот громилы на себя. Ён-Су, не ожидавший подобной прыти, с глухим треском влетел головой в стену и рухнул на пол, схватившись руками за разбитый лоб.

Из последних сил У-Джин полз по грязному коридору, оставляя за собой кровавые следы. За ним, словно через толщу воды, слышались какие-то крики. Прогремел выстрел. Но юноша их не слышал. Он полз и полз к яркому свету. Его сознание дробилось на сотни осколков, как разбитое зеркало. Он видел мир сквозь пелену, где реальность и фантазии переплетаются в причудливый узор.

Последнее, что увидел У-Джин, перед тем как погрузиться во тьму, это глаза ребёнка, полные надежды...

Глава 15

Чжун Ки, запыхавшись, шел по белоснежному больничному коридору. Полы его легкого пальто колыхались в такт шагам. Тревога сковывала его сердце ледяным обручем, не давая дышать полной грудью.

Полы больницы блестели от частых уборок, отражая силуэты спешащих врачей и медперсонала. Скрип резиновых подошв эхом отдается от высоких потолков, создавая монотонный аккомпанемент больничной жизни.

Двери по обеим сторонам вели в разные судьбы: кто-то здесь ищет исцеления, кто-то – утешения, а кто-то – прощания. И каждый шаг по этому коридору наполнен особым смыслом, который понятен только тем, кто когда-либо проходил этот путь.

У самой двери палаты его остановили двое.

-Здравствуйте. Я, инспектор Хан Дон Хон, – представился ухоженный мужчина в сером пиджаке. – Я звонил вам сегодня. А это, госпожа Ми Ён, глава нашего департамента.

-Да, здравствуйте, – поклонился Чжун Ки. – Что с моим сыном?

-У него глубокое ножевое ранение, господин Чжун Ки, – пояснила миловидная женщина с грустными глазами. – Мы очень сожалеем...

-Что? Какое ещё ножевое ранение? – возмутился Чжун Ки, с укором взглянув на мужчину.

-Я не хотел, чтобы вы сильно волновались, – поклонился инспектор Дон Хон, – Поэтому не рассказал вам всего. Но его жизнь сейчас вне опасности. Поверьте.

-Ащщщ... С дороги, – отодвинул его Чжун Ки и отворил дверь за его спиной.

В полумраке больничной палаты неподвижно лежал его единственный сын. Его лицо, обычно оживлённое и полное жизни, сейчас было усыпано синяками и кровоподтёками. В то же время, оно было словно восковая маска – бледное, лишённое красок и эмоций. Ресницы отбрасывают тень на впалые щёки, а приоткрытые губы слегка подрагивают, словно пытаясь что-то прошептать.

Тело безвольно распластано на белоснежных простынях, руки безжизненно лежат вдоль тела. Капельница монотонно отсчитывает секунды, капля за каплей подавая спасительную жидкость в вену. Монитор у кровати выводит зеленые линии кардиограммы, словно пунктиром соединяя мгновения между прошлым и будущим.

В комнате стоит особая тишина. Та, что бывает только в местах, где время словно замедляет свой бег. При каждом слабом вздохе одеяло едва заметно поднимается и опускается, напоминая о том, что жизнь ещё теплится в этом измождённом теле. Пальцы рук слегка подрагивают, будто пытаясь ухватиться за ускользающее сознание.

На лбу У-Джина выступила испарина – признак того, что где-то глубоко внутри продолжается невидимая борьба. Казалось, что он просто спит, но это был не сон, а тяжёлое забытье, из которого не всегда удаётся вернуться.

-У-Джин, сынок... – отец бережно прикоснулся к своему чаду дрожащими руками.

Сейчас в его душе страх переплетался с беспомощностью — он хотел помочь, но не мог. В груди поселилась щемящая боль, которая то отпускает, то сжимает тисками. Чжун Ки сейчас молил высшие силы о защите, обещая быть благодарным за каждый новый день, проведённый вместе с сыном. И только надежда, как тонкая нить, связывала его с реальностью. Надежда на то, что всё будет хорошо, что тревога окажется напрасной, что родной человек снова улыбнётся, обнимет, скажет что-то важное и обыденное, доказывая, что жизнь продолжается.

-Как вы такое вообще допустили? – спросил Чжун Ки, обернувшись. Глаза его были мокры от слез.

-Простите нас... – виновато поклонилась Ми Ён.

-Почему?! – отец юноши устало опустился на стул, прикрыв лицо ладонями.

-Пап... – послышался тихий голос.

-Сынок, – встрепенулся Чжун Ки. – Я здесь...Как ты?

-Ён-Су... – с трудом проговорил У-Джин, глядя в потолок. – Его поймали?

-Что? Какой Ён-Су? Сынок, о чём ты? – спросил отец, глянув на женщину.

-Ён-Су снял браслет и сбежал, – пояснил инспектор Дон Хон. – Полиция его ищет. Он объявлен в международный розыск. Так что его скоро поймают.

-А девочка?

-Она уже дома, – успокоил юношу инспектор.

У-Джин ещё лежал некоторое время с закрытыми глазами. В это время в палату вошла молодая медсестра.

-Вы, Чжун Ки? – обратилась она к отцу юноши.

-Да.

-Прошу, пройдёмте со мной. Нужно заполнить некоторые бумаги. Это не на долго.

-Хорошо, – кивнул Чжун Ки и тяжело поднялся со стула. – Я скоро вернусь, сынок.

Как только дверь палаты захлопнулась, У-Джин попросил встречи с начальником Кимом.

-Инспектор Ким сейчас в операционной, – сообщил Дон Хон. Кардиограмма тут же показала учащение пульса юноши. – У него перелом шеи, но нервы остались целы. Всё будет в порядке.

-А, инспектор Ма? Как он? Они ведь были вместе, – спросил У-Джин.

В воздухе повисло молчание. Дон Хон робко взглянул на главу департамента.

-Инспектор Ма, он... – собравшись с духом сказала Ми Ён. – Он погиб при исполнении... Остановка сердца...

В этот момент, когда горькая весть пронзила сознание юноши, мир вокруг словно замер. Она обрушилась, как лавина, погребая под собой все остальные мысли и чувства. Сердце сжалось в тугой комок, и каждый его удар отдавался тупой болью в груди. Дыхание перехватило, и казалось, что воздух стал тяжёлым и вязким, как смола. Разум пытался осознать произошедшее, но слова не складывались в осмысленные фразы. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний, связанные с утратой, и каждое из них причиняло новую боль. Слеза покатилась по щеке юноши, но не принесла облегчения...

-Он дал согласие на донорство органов, – тихо продолжила Ми Ён, – и его родные выполнят это пожелание.

-Как... это... произошло?

-Полиция сейчас ведёт расследование, - пояснила женщина. - Виновники задержаны и предстанут перед судом... Мне очень жаль, инспектор. Это я не смогла выделить больше людей. Это моя вина... Простите..., – склонила она голову.

***

Через пару недель У-Джин пошёл на поправку. С каждым днём его тело становилось всё сильнее. Раненые мышцы, словно натянутые струны, постепенно обретали былую упругость, а боль, которая раньше острыми когтями впивалась в плоть, теперь лишь изредка напоминала о себе едва заметным покалыванием.

Каждое движение давалось всё легче, словно тело, благодарное за заботу и терпение, само стремилось к исцелению. В глазах появился прежний блеск – живой, целеустремлённый. Лицо, недавно бледное и измождённое, теперь светилось здоровьем. Даже шрам, оставшийся после ранения, казался не увечьем, а знаком мужества и силы духа. Сон стал крепким, без всяких пробуждений и кошмаров.

Ранним утром, юноша отдыхал после процедур. В дверь постучались.

-Да, да, – ответил У-Джин, приподнимаясь с кровати.

В палату вошла низенькая женщина преклонных лет в простом летнем платье и фруктовой корзинкой в руках. На плече висела маленькая дамская сумочка из искусственной кожи. Её морщины, едва заметные, лишь подчёркивают благородство возраста. Овал лица был чётким, без признаков обвисшей кожи, а шея – гладкой и молодой, словно у девушки. В её внешности нет и следа небрежности – каждая деталь говорит о тщательном, ежедневном уходе и глубоком уважении к себе. Тонкие, будто нарисованные тушью, брови гармонично обрамляют миндалевидные глаза, в которых отражается мудрость прожитых лет.

-Господин У-Джин, – поклонилась женщина в приветствии. – Меня зовут Со Юн. Я тётя Мин Джу, девочки, которую вы спасли...

-Здравствуйте, – поклонился У-Джин в ответ. – Очень приятно.

-Простите, что не смогла прийти раньше...

-Что вы. Ничего страшного.

-Я пришла поблагодарить вас за спасение Мин Джу, - сказала она и протянула плетеную корзинку двумя руками. – Прошу, не откажите.

-Спасибо. Не стоило так тратиться, – ответил юноша, принимая подарок.

-И ещё кое – что, – женщина достала из кармана розовый конверт. – Вот. Мин Джу просила передать.

Юноша раскрыл конверт и достал аккуратно сложенный листок. На нем, цветными карандашами, был нарисован веселый человечек, отдалённо напоминающий У-Джина. На обратной стороне, красивым детским почерком, было написан текст:

«Привет, дядя. Я, Мин Джу, которую вы спасли. Я так испугалась, но потом появились вы. Я думала, что больше никогда не увижу родителей, но благодаря вам, этого не случилось. Вы пострадали, спасая меня. Спасибо. Вы – мой герой».

В конце текста было нарисовано большое розовое сердечко. Это письмо тронуло его до глубины души. На губах появилась непроизвольная улыбка, а в сердце словно что-то расцвело, что-то давно похороненное под слоем повседневности. Ребенок говорил на давно забытом языке, но который всегда жил где-то глубоко внутри – языке безусловной любви и искренности.

-Мин Джу в порядке? – спросил юноша, возвращая письмо в конверт.

-До сих пор боится выйти из дома, – ответила женщина, опустив взгляд. – Говорит, что это до сих пор сниться в кошмарах. Но, когда я рассказываю про вас, господин У-Джин, у нее светлеет взгляд и она старается не сдаваться. Ещё раз спасибо, что спасли Мин Джу, – поклонилась она, – До свидания.

-До свидания, – только и выдавил юноша.

Выпив стакан воды, У-Джин накинул халат, залез в мягкие тапочки и, прихватив пакет с парой мандаринов, отправился в соседний корпус, в который, несколько дней назад, перевели инспектора Кима.

Начальник, закованный в шейный бандаж, с перемотанной головой, сидел на кровати одноместной палаты и смотрел новости по маленькому телевизору.

-А, У-Джин. – обрадовался он гостю. – Проходи. Пиццу будешь?

-Нет, господин Ким, – улыбнулся юноша. – Я не голоден. Откуда взяли?

-Ну, как знаешь, – ответил Ким, откусив кусочек. – Шин приходил навестить. Он и принёс.

-Шин? – удивился юноша. – А ко мне не зашёл. Вот же гаденыш.

-Его срочно вызвали на работу, – пояснил Ким с аппетитом поглощая угощение. – Тем более, к тебе он вчера приходил.

-Так вчера он и к вам заходил, – напомнил У-Джин.

-Ну, значит не заслужил ты. Что я ещё могу сказать. – пожал плечами начальник. – Ты как сам?

-Нормально. Завтра выписывают.

-Хорошо тебе, – выдохнул Ким. – Мне тут ещё неделю загорать точно.

-Отдохнете.

-К чертям такой отдых, знаешь ли...

-Ко мне сейчас приходила тетя Мин Джу, – сказал юноша, помолчав немного. – Она до сих пор боится выйти из дома. Она ведь ни в чем не виновата. Надо поймать этого гада.

-Ён-Су насиловал детей и скрывался от правосудия больше пяти лет, У-Джин. Поймать его будет не просто. Понимаю твои чувства, но тебя итак чуть не убили. Не идти же опять под нож. Тем более, это дело полиции, а не нашей службы.

-И что? Теперь сидеть, сложа руки?

-У-Джин, его всё равно поймают, - успокаивал юношу Ким. – Это дело полиции. С этим всё строго. Понимаешь?

-Да, – нахмурился У-Джин.

-У тебя ещё две недели больничного. Отдохни пока. Восстанавливай силы. Всё наладиться.

-Хорошо, господин Ким, – грустно улыбнулся юноша. – Как скажете.

-Вот и славно, – закивал начальник.

-Ладно, буду вас навещать, – сказал У-Джин, поднимаясь. – Буду таскать всякие вкусности. А то, от больничной еды, поди воротит уже.

-Ещё как, – подтвердил Ким. – Давай, на связи.

-На ней, – кивнул юноша и вышел из палаты.

Глава 16

У-Джин одиноко стоял перед надгробием, склонив голову. Небо словно скорбило вместе с ним, проливаясь крупным дождём. Его взгляд был прикован к выбитым на камне буквам, которые складывались в знакомое имя. Из фотографии, окруженной пышными венками, на юношу смотрел инспектор Ма. Он улыбался так же, как при жизни – лишь уголками губ.

В груди юноши разливалась тяжёлая, давящая пустота, смешанная с щемящей тоской. Сердце билось неровно, то замирало, то пускалось вскачь, словно пытаясь убежать от этой пронзительной тишины. Мысли кружились в голове, как осенние листья: воспоминания, сожаления, возможно, невысказанные слова.

Время здесь текло иначе, медленнее, глубже, позволяя каждой эмоции осесть в душе тяжёлым осадком. И в этой тишине, среди могильных камней и шелеста листвы, он вдруг нашёл странное, горькое утешение, понимая, что память — единственное, что связывает его с тем, кто теперь стал частью этой земли.

Этот мир лишился прекрасного, светлого человека только из-за прихоти одного больного ублюдка. Из-за жалкой обиды и чувства мести лишь одного подонка, жена стала вдовой, а две маленькие девочки – сиротами.

В тот день Ли Юн Хо, этот выродок, организовал засаду, вместе со своими отмороженными дружками. Со слов Кима, его поставили на колени и заставили смотреть, как избитого до полусмерти инспектора Ма, били его собственным электрошокером. Снова и снова. Сердце доброго инспектора не выдержало и остановилось на века. Эти твари хохотали, словно дикие гиены, когда измывались над хорошим человеком. В это время, Ким успел нажать на кнопку «SOS» на телефоне. Заметив это, ублюдки приложили его битой по голове.

Быть может, если бы помощь подоспела чуть раньше, то инспектора Ма удалось бы спасти. Но судьба распорядилась иначе.

Ли Юн Хо осудили на сорок лет, за предумышленное убийство. Его дружкам, как соучастникам, дали меньшие сроки. Хоть справедливость и восторжествовала на этот раз, но человека уже не вернуть... А сколько подобных тварей ещё ходило по земле? Скольких отпустили за недостатком улик, давая возможность продолжать свои бесчинства? Это было страшно и не укладывалось в голове...

***

-Если, на этот раз, тебя не убьёт этот Ён-Су, – грозил пальцем Шин, – то это сделает инспектор Ким.

-Знаю, знаю, – наморщился У-Джин, переворачивая тоненький кусок бекона на маленькой жаровне. – Так что, попросишь брата пробить номер?

-У меня разве есть выбор?

-Нету.

-Тогда попрошу...

В это время, на открытой кухне суетился шеф-повар в белоснежном кителе, виртуозно орудуя ножами и сковородками. Через стеклянную перегородку было видно, как он готовит знаменитые пибимбап и самгёпсаль, а воздух наполняется аппетитным ароматом жареного мяса и морепродуктов. На фоне тихо играет традиционная музыка, а за окном шумит городской поток, создавая контраст между внешним миром и этим островком спокойствия.

-Допустим, мы пробьем номер, – размышлял Шин, пододвинув У-Джину белоснежную тарелку. – Дальше что?

-Ну как что? – спросил юноша и выложил в посуду ломтики жирного мяса. – Узнаем кто хозяин машины. Потом наведаемся к нему в гости и спросим за Ёна-Су.

-Как у тебя всё просто, – цыкнул Шин, хватая палочками кусочек мяса. – А если ты ошибся? Если эта машина просто стояла на той парковке. Никого не трогала. Вдруг она вообще не имеет никакого отношения к этому насильнику.

-Не знаю, братишка. Но, она не даёт мне покоя...

-Ладно, проверим. Попытка – не пытка. Верно?

-Именно, – улыбнулся У-Джин. – Спасибо, Шин.

-Да что там. Давай уже кушать...

Весь следующий день У-Джин провел как на иголках. Не помогали даже тренировки. Время словно остановилось, застыв в тягучей, вязкой субстанции неопределённости. Каждая минута растягивалась в вечность, а каждая секунда отмерялась с мучительной точностью. Сердце билось чаще обычного, словно пытаясь пробить невидимый барьер, разделяющий надежду и реальность. В груди теплилось тревожное ожидание, похожее на пламя свечи на ветру. Оно то разгорается ярче, то почти затухает, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание. Мысли кружились в беспокойном хороводе, перебирая все возможные варианты развития событий. И в этом состоянии было что-то мучительно-сладкое, будто предвкушение чего-то важного, что должно было вот-вот всё изменить.

Когда зазвонил телефон, У-Джин даже подпрыгнул.

-Есть новости, - объявил Шин. – Жди. Через пол часа буду у тебя.

В душе юноши затрепетал легкий огонёк надежды. Через пол часа, как и обещал, явился возбужденный Шин. Ни говоря ни слова он прошел в комнату У-Джина и вставил флешку в его ноутбук.

-Его зовут Сону, – ткнул пальцем на монитор Шин. – Привлекался один раз за жульничество в особо крупных размерах, но срок ему не дали. Он нанял лучших адвокатов. Живет в Каннаме. Вот адрес.

-Молодец, братик, – толкнул его в плечо У-Джин. – Поехали к нему.

-Он не простой тип. Богатенький, – сказал Шин и поправил очки. – У нас могут быть проблемы.

-Что - нибудь придумаем, – засуетился У-Джин. - Ты со мной?

-Конечно с тобой.

-Тогда пошли.

Каннам — это пульсирующее сердце Сеула, район, где энергия и роскошь сплетаются в неповторимом танце мегаполиса. Словно драгоценный камень, он сияет в лучах вечернего солнца, раскинувшись на берегах величественной реки Ханган. Здесь, в этом уголке столицы, даже время течёт иначе. На широких проспектах, залитых неоновым светом, жизнь кипит круглосуточно. Здесь рождаются идеи и заключаются сделки, а воздух пропитан ароматом успеха. В этом деловом центре города расположены самые престижные отели и роскошные жилые комплексы, где каждый квадратный метр пропитан духом процветания.

Друзья стояли возле элитного дома, в ожидании случайного жильца, потому как звонить в домофон к Сону было, как минимум, глупо. У-Джин держал в руке букет цветов, а Шин – охапку разноцветных шаров.

Вскоре, стеклянная дверь подъезда распахнулась и на пороге показалась красивая женщина в дорогом костюме, вся увешанная драгоценностями.

-Чего вам тут надо? – спросила она высокомерно.

-Простите, – поклонился У-Джин, широко улыбнувшись. – Мы в тысяча двадцать четвертую. Хотели сделать сюрприз другу.

-Дело хорошее, – придержала дверь дама. - Только не шумите сильно.

-Разумеется, госпожа.

Они поднялись на двадцать третий этаж и позвонили в домофон квартиры, что находилась за внушительной, похожей на сейфовую дверью. Шин, весь дрожа, стоял перед камерой с цветами и обвешанный с ног до головы гелиевыми шарами. У-Джин отошел чуть в сторонку, чтобы не попадаться на глаза Сону.

-Кто такие? – прошипел динамик домофона.

-Господин Сону, – затараторил Шин. – Это служба доставки.

-Я ничего не заказывал. Пошёл на хер...

-Это подарок для вас, господин Сону. Адрес точный.

-От кого?

-Не могу знать...

Вскоре послышались щелчки внушительного замка. На пороге стоял худощавый мужчина в шелковом халате и напомаженными волосами, как после душа.

-Чего там? – спросил он небрежно, приоткрыв тяжелую дверь.

Но как только увидел У-Джина, то сразу дернул её на себя, пытаясь закрыть. Но ботинок Шина, втиснутый в проем, не дал этого сделать.

-Ах вы суки! – выругался Сону, пытаясь убрать преграду ногой. У-Джин пулей подскочил к двери, дернул её на себя и шагнул внутрь. Хозяин попытался кричать, но, получив кулаком по челюсти, потерял сознание и плавно, словно шелковая ткань, осел на отполированный до блеска паркет.

-Ты убил его? – спросил Шин, затягивая шары в квартиру.

-Вроде живой, – ответил У-Джин, проверяя пульс на шее Сону. – Закрывай скорее.

-Чтоб я так жил, – присвистнул Шин, оглядываясь вокруг.

В просторной квартире каждая деталь дышала роскошью и изысканностью. Высокие потолки создавали ощущение воздушности и свободы, а панорамные окна открывали завораживающий вид на оживлённый Сеул. Роскошный пол из красного дерева вел в элегантную гостиную, где мягкий свет хрустальных люстр играет на изысканной мебели ручной работы. Стены были украшены произведениями искусства, созданными известными художниками, а в центре зала возвышался дизайнерский эко-камин, окружённый антикварными безделушками.

-Не стой столбом, помоги, – позвал У-Джин, оттаскивая тело на кухню. – Притащи стул.

Просторная кухня была заставлена премиальной техникой из нержавеющей стали, а столешницы из чёрного гранита были украшены изящными фарфоровыми сервизами. Из скрытых динамиков лилась классическая музыка, создавая атмосферу утончённости.

У-Джин достал скотч из своего рюкзака. Через минуту, хозяин дома сидел намертво примотанный к дорогому стулу с бархатной обивкой. Шин набрал холодной воды в хрустальный стакан и плеснул его в лицо Сону. Тот очнулся, с шумом втягивая воздух, словно только вынырнул из бассейна.

-Да вы хоть знаете, кто я такой? – оскалился хозяин роскошной квартиры. – Вам конец!

-Пожалуйста, помолчите, господин Сону, – попросил У-Джин и заклеил ему рот скотчем. – Мы не отнимем у вас много времени.

-Пойду, проверю его компьютер, – сказал Шин, потряхивая в руках флешку. – Брат подключится по удаленному доступу. Щас всё глянем.

-Давай, – ответил юноша, присел на корточки и принялся сверлить взглядом Сону.

Через минут десять на кухню вернулся бледный Шин.

-Брат, – сказал он нахмурившись. – У этого отморозка больше терабайта детского порно...

Глаза У-Джина тут же вспыхнули огнем. Он вскочил с места и, ударом ноги в грудь, повалил Сону на пол, вместе со стулом.

-Тише, брат, – испуганно схватил друга за руку Шин. – Не покалечь его. Спокойно. Дыши глубоко. Ну!

У-Джин закрыл глаза и продышался. Ему это помогло, но не особо.

-Успокоился? – поинтересовался Шин.

-Да... – ответил юноша и выудил из рюкзака маленький шокер.

-Эй, эй, эй! – затараторил Шин, когда электрический разряд захрустел возле глаза Сону. – Аккуратно, брат. Прошу тебя.

-Ты нанял Ёна-Су? Где он?! – крикнул У-Джин и резко дернул скотч.

-Не знаю я никакого Ёна-Су, – расхохотался Сону. – О чем ты вообще говоришь?

-Говори!

-Ну давай, ударь меня этой штуковиной!

У-Джин стиснул зубы, до дрожи в руках сжимая шокер.

-Так я и знал, – оскалился негодяй. – Кишка тонка, щенок!

-Тебе конец, – прошипел юноша и поднёс шокер прямо к глазу Сону.

-Не смей! – крикнул Шин, пытаясь остановить друга.

Рука У-Джина дернулась и один из острых «рогов» шокера оцарапал сетчатку глаза Сону. Тот взвыл от боли, зажмурившись и мотая головой.

-Ты чего сделал? – попятился Шин.

-Я не хотел, – оправдывался испугавшийся У-Джин. – Просто думал напугать как следует.

Шин быстро подскочил к орущему человеку и схватил за голову.

-Покажи, – потребовал он. – Покажи. Я врач.

Сону с трудом разлепил налившийся кровью глаз.

-У-у, – протянул Шин с умным лицом, хотя совершенно не разбирался в вопросе. – Плохо дело...

-Что?! Что там?! – визжал в панике бедолага.

-Если срочно не вызвать скорую, то ты потеряешь глаз, – объявил Шин.

-Ну так вызывайте! Хули встали?!

-Чем быстрее ты нам всё расскажешь, тем быстрее мы вызовем. Всё по честному, – сказал У-Джин.

Сону лежал, тяжело дыша, и крепко обдумывал свои действия.

-Хорошо, я скажу...

-Выкладывай.

-Я дал ему дебетовую карту. Мне на телефон приходят сообщения, когда он где-то ей расплачивается.

Шин взял телефон со стола.

-Пароль?

-11...11...1 – продиктовал Сону.

-Очень оригинально, – хмыкнул Шин, вбивая цифры на дисплее.

В личных сообщениях от банка, были указаны заведения, в которых бывал Ён-Су. У-Джин достал свой телефон и сфотографировал все смс.

-Ну что? Довольны? – пропищал Сону. – Вызывайте скорую! Я больше ничего не знаю!

-Он присылал тебе видео в ближайшее время? – спросил У-Джин.

-Присылал...

-Сука...

-Брат, спокойнее, – одернул юношу Шин и потянул в сторону выхода. – Пойдём...

-Вызовите скорую! – крикнул им вслед Сону.

Через пару минут на линию экстренной службы поступил анонимный звонок.

-Алло, экстренная служба слушает, – проговорил диспетчер.

-Здесь человек снимает детское порно. Пишите адрес...

Глава 17

В дверь постучали.

-Да, да, – ответил У-Джин, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

-Ребятишки, вы кушать будете? – спросил Чжун Ки, просунув голову в комнату сына.

-Нет, пап. Спасибо.

-Даже кимчи чиге?

-Брат, не попробовать кимчи чиге господина Чжун Ки – это преступление, – заявил Шин.

-Через пять минут будем, пап, – улыбнулся У-Джин.

-Хорошо, – кивнул довольный отец. – Пойду, накрою стол, – и тихонько прикрыл дверь...

-Итак, что мы тут имеем? – задумчиво произнес Шин, вернувшись к карте района, на которой были отмечены места, в готорых Ён-Су расплачивался картой.

Красные флажки образовывали подобие круга, в центре которого располагались трущобы.

-Похоже, этот мерзавец прячется здесь, в Гурёне, – предположил У-Джин.

-Похоже на то, – поправил очки Шин. – Что думаешь делать?

-Нужно покрутиться там, поспрашивать местных. Может, кто запомнил его рожу, – ответил У-Джин, откинувшись на спинку кресла.

-Тогда пойдем завтра вечером. Когда все люди вернуться с работы.

-Ты прав, братик. Так и сделаем.

-А как же полиция? Может дать им наводку? Они быстро там всё прочешут. – предложил Шин.

-Пока они раскачаются, сто лет пройдёт. Да и спугнуть могут. Ты же знаешь, как они шумят. Сами поищем по-тихому.

-Есть такое дело... Согласен, - закивал Шин, потерая подбородок.

-Мы просто осмотримся, – сказал У-Джин. – Как только найдём его следы, тут же сообщим полиции.

Через дверную щель проникали манящие ароматы, от которых у Шина заурчало в животе.

-Давай, так и сделаем, – засуетился он. – А сейчас пойдем, поедим скорее.

-Тебе лишь бы поесть.

-Ну, а что такого?

-Ничего, – толкнул У-Джин друга в плечо. – Пошли...

Мягкий свет лампы падал на полированную поверхность стола, заставленного множеством маленьких тарелочек с закусками. В центре возвышалась фарфоровая миска с горячим супом, от которого поднимался едва заметный пар.

Отец У-Джина аккуратно раскладывал по тарелкам ароматный рис. Рядом с каждой порцией риса – пиала с чистой водой для запивания острых блюд.

Чжун Ки первым взял в руки палочки для еды, давая сигнал к началу трапезы. В воздухе витал пряный аромат красного перца, чеснока и имбиря.

На столе было настоящее разнообразие: здесь и маринованные овощи кимчи, и нежные ломтики рыбы, и морепродукты, и мясные закуски. Каждый брал понемногу из общих блюд, делясь с соседями. Ложки и палочки для еды позвякивают в такт неспешной беседе.

Никто не спешил, все ели размеренно, наслаждаясь каждым кусочком. Время от времени кто-то наполнял пиалы соседей, соблюдая правило взаимовежливости.

-Большое вам спасибо, господин Чжун Ки, – поклонился Шин, стоя в дверях. – Всё было очень вкусно.

-На здоровье, Шин, – улыбнулся отец У-Джина. – Заходи ещё.

-Обязательно... Ладно, брат. До завтра, – пожал он руку друга. – Созвонимся.

-До завтра...

Прохладное утро окутало город лёгкой дымкой тумана. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь полупрозрачную завесу, окрашивая небо в нежно-розовые тона.

На улицах уже кипела жизнь. Торопливые шаги прохожих эхом отражались от высотных зданий, а их дыхание образовывало едва заметные облачка пара.

Метро и автобусы постепенно наполнялись спешащими на работу людьми. Кто-то пил горячий кофе из бумажных стаканчиков, другие прижимали к груди тёплые булочки с начинкой. Город просыпался, наполняясь энергией нового дня, и даже утренняя прохлада не могла остановить его неудержимый ритм.

У-Джин шел вдоль маленьких закусочных, наслаждаясь ароматами хрустящих блинчиков биндатток и аппетитных кимбапов, перемешанных с запахом свежемолотого кофе из старинных кофеен. На нём была черная толстовка с капюшоном, свободный крой которой не стеснял движений. Под ней виднелась теплая водолазка из кашемира с воротом. Широкие спортивные штаны из мягкого трикотажа создавали гармоничный силуэт. На голове красовалась черная бейсболка с изогнутым козырьком, слегка надвинутая на лоб...

В парке, через дорогу, горожане уже занимались утренней зарядкой. Их движения были плавными и размеренными, словно танец с прохладным воздухом. Пожилые люди практиковали йогу, а молодые мамы выгуливали малышей, укутанных в тёплые пледики.

У-Джин остановился возле двери старого магазина спец обмундирования, взглянул на вывеску, поправил лямку спортивной сумки и зашёл внутрь.

Этот магазин словно застыл во времени, сохраняя дух военной истории и строгой дисциплины. Серые стены, местами окрашенные в защитный цвет, создавали атмосферу серьёзности и надёжности. Витрины, словно музейные экспозиции, представляли разнообразие военной формы и экипировки. На полках аккуратно разложены камуфляжные костюмы всех оттенков, от классического зелёного до современных цифровых вариантов. Особое место занимают ряды с амуницией — здесь можно найти всё: от тяжёлых ботинок до защитных шлемов. Туда У-Джину было и нужно.

Глаза юноши разбегались от многообразия экипировки. Заметив это, к нему подскочил продавец в зеленой панамке.

-Вам что-нибудь подсказать?

-Да, наверное, – поправил бейсболку У-Джин. – Мне нужен бронежилет.

-Военный? Гражданский? – тут же оживился юркий малый.

-Не знаю.

-Защита от чего вам нужна?

-От ножа.

-В таком случае, вам прекрасно подойдёт вот этот, – сказал продавец, протягивая юноше черный жилет. – Это «Невидимка». Легкий, комфортный, дышит. Предназначен для скрытого ношения, – затараторил продавец. - Кевларовая ткань. Защитные пластины из прочного пластика. Закрывает все жизненно важные органы. Эластичные застежки. Короче, прекрасный вариант. Берите. Не прогадаете.

Жилет юноше понравился сразу. Он действительно был легким и симпатичным, не то что его служебный.

-Ещё мне нужна телескопическая дубинка.

-К сожалению, – прищурился продавец, – мы не можем продать подобное оружие гражданским. Оно только для силовых структур и полиции. Простите.

-Я, инспектор по УДО, – сказал юноша и достал из кармана «корочку».

Продавец внимательно изучил документ.

-Всё в порядке, – он довольно улыбнулся. – В таком, случае, пожалуйста.

В руки У-Джина лег серебристый цилиндр, в изящной простоте которого скрыта мощь и функциональность, достойные восхищения. От резкого движения рукой дубинка словно ожила, вытягиваясь до своей полной длины. Металлические звенья, соединённые между собой с точностью часового механизма, образовали прочную конструкцию, готовую к действию.

-Заверните, – попросил У-Джин.

Продавец бережно упаковал снаряжение и протянул пакет юноше.

-С учетом скидки, с вас четыреста двадцать тысяч...

У-Джин тяжело вздохнул и приложил карту к терминалу. Прибор с радостным писком снял со счета так долго копленные деньги. Но предстоящее дело того стоило. Так себя успокаивал юноша.

-Спасибо за покупку, – поклонился радостный продавец. – Приходите ещё.

-Всего доброго, – кивнул У-Джин и покинул магазин под мелодичный перезвон колокольчиков...

Ближе к вечеру приехал Шин и друзья ещё раз обговорили порядок действий.

-Хорошая вещь, – заявил Шин, помогая другу приладить новенький бронежилет. – Будем надеяться, что не пригодится.

-Ага, – ответил У-Джин, затягивая застежку на боку.

В этот момент открылась входная дверь и на пороге появился его отец с продуктами в руках.

-Так... А куда это мы собрались? – спросил он строго, снимая ботинки.

-Никуда, – ответил У-Джин.

-Здравствуйте, господин Чжун Ки, – поклонился Шин.

-Нет! Давай-ка без риска, - заявил отец, не обращая внимания на Шина.

-Пап...

-Я сказал нет! И точка! Один раз тебя уже порезали. Пройди нож чуть левее – ты бы уже здесь не стоял!

У-Джин склонил голову, собираясь с мыслями.

-Братик, посиди пока в комнате, – попросил он Шина.

-Хорошо, – ответил тот и мигом скрылся за дверью.

Юноша глубоко вздохнул и сказал:

-Пап, ещё два месяца назад, я даже не знал, что такое браслет. А теперь знаю всё. Даже слишком много. И забыть этого я не могу...

-Сынок, это работа полиции. Тебе не обязательно в это лезть, – пытался урезонить сына Чжун Ки.

-Знаешь, та девочка, которую я спас, до сих пор боится выйти из дома... Ей десять, пап. Всего десять. Это на столько её травмировало, что она замкнулась в себе... А ещё, я узнал, что этот подонок опять растлил ребёнка... Да, знаю что полиция делает всё возможное. И я тоже хочу...Чтобы не жалеть... Хочу сделать всё возможное, чтобы не жалеть, до конца своих дней... Пожалуйста, пап, отпусти меня. Сейчас я могу выследить этого ублюдка. Вдруг, в данный момент, ещё какая-то девочка дрожит от страха... Как, зная это, я могу просто сидеть?... Меня никто не тронет. Ты не волнуйся. В этот раз всё получится. Просто, пожелай мне удачи...

Отец покивал головой и вытер нежданную слезу. У-Джин постучал в дверь своей комнаты, из которой тут же выскочил Шин и засеменил к выходу. Юноша снял с вешалки куртку и открыл дверь, пропуская вперед своего друга.

-Удачи, сынок, – тихо проговорил отец. – Удачи...

У-Джин лишь улыбнулся и направился вслед за Шином.

Глава 18

Небо, словно акварельный холст, окрашено в мягкие оттенки пурпурного и лилового, которые постепенно растворяются в наступающих сумерках.

Друзья катили на стареньком «Хёндае» Шина в сторону района Гурён, который приютился у подножия холма Гурёнсан, всего в полукилометре от сверкающего великолепия Каннама. Этот район — живой контраст между богатством и бедностью, между роскошью и простотой.

Здесь узкие улочки петляют между самодельными домиками, собранными из подручного хлама. Где-то проглядывает ржавый металл, где-то — покоробленные деревянные доски, а кое-где — пластик, залатанный и перелатанный. Дома здесь теснятся друг к другу, будто пытаясь согреться в этом холодном мире.

В воздухе витает особый запах — смесь дыма из печных труб, влажной штукатурки и чего-то неуловимо домашнего.

Вечером район погружается в полумрак. Электрические лампочки, свисающие с проводов, создают причудливую игру света и тени. В этих сумерках особенно остро ощущается контраст между бедностью и надеждой. Гурён — это не просто трущобы. Это целый мир со своими правилами, традициями и историей, где каждый камень, каждая доска хранит память о людях, которые здесь живут, борются и надеются на лучшее будущее. И где-то среди этой безнадеги скрывался страшный монстр – растлитель детей.

Друзья остановились на окраине района, в скелете бывшего здания, которой возвышался подобно исполинской паутине. Обнажённые рёбра железных конструкций, некогда скрытые под плотью стен, теперь простираются в пустоте, словно моля о пощаде. Кости арматуры, торчащие из развороченных стен, напоминают пальцы, пытающиеся ухватиться за ускользающую жизнь. Ржавые прожилки вен расходятся по каркасу, оставляя на металле бурые следы времени. Металлические рёбра отбрасывают причудливые тени, создавая на земле узор, похожий на древнее послание, которое уже никто не прочтёт.

У-Джин вышел из машины и долго всматривался в распечатанную фотографию ненавистного Ёна-Су, разглядывая каждую морщину на рябом лице. Юноша поежился от холодного дуновения, смял в кулаке листок и накинул просторную ветровку с капюшоном.

-Ну что? С чего начнем? – спросил Шин, поднимая высокий ворот бежевого тренча. Ветер играл с его волосами, создавая причудливый танец прядей.

-Разделимся. Пройдемся по домам. Покажем фотографии этого мерзавца. А дальше – как получится.

-Хорошо, – кивнул Шин. – Надень наушник. Будем постоянно на связи.

-Ладно, – ответил У-Джин и вставил маленькую гарнитуру в ухо. – Хоть тебя этот выродок и не знает, всё равно будь осторожен и особо не светись. Веди себя естественно. По идее, тебе бояться нечего.

-Ну конечно... У меня уже поджилки трясутся.

-Всё будет хорошо.

-Само особой. Ну что? Погнали?

-Погнали...

Два часа поисков не дали результатов. Никто, из редких опрошенных, не видел насильника. Быть может и видел, но не обратил внимания. Кому есть дело до пришлого незнакомца, когда сам утопаешь в рутине, в бесконечных попытках выжить и каждый день валишься с ног от усталости или пьянства.

-Что дальше? – поежился Шин и засунул руки в карманы.

-Сегодня уже ничего, – ответил расстроенный У-Джин, вытаскивая из уха наушник. – Ты пока иди, братик. Мне надо немного постоять, подумать.

-Ладно, – тронул его за плечо Шин. – Подожду тебя в машине.

Как только друг скрылся за старой хибарой, юношу вдруг накрыло чувство тоски и бессилия.

Пустые ночные улицы трущоб словно застыли в безмолвии. В призрачном свете редких фонарей летал мелкий мусор, гонимый прохладным ветерком. Тишина окутывала эти места, как тяжёлое одеяло, пропитывая каждый закоулок своей безмолвной меланхолией. Тени домов, вытянувшиеся вдоль узких переулков, казались живыми существами, наблюдающими за ночным гостем.

Вдруг, взгляд юноши зацепился за кучу мусора, возле покосившегося забора. Там лежали несколько пустых кантарок, одноразовая посуда и пустые бумажные стаканы с набором палочек.

У-Джин зашел в тихий двор, выстроенный колодцем. Сквозь грязную занавеску одного из окон сочился тусклый свет и слышались приглушенные голоса. Вдоль домов стояли большие глиняные горшки, разномастные ведра и всякий рабочий инвентарь. Юноша нырнул в тень, прячась от света единственного фонаря, который со скрипом покачивался на ветру. Тихо подкравшись к окну, через отверстие в занавеске, он осторожно заглянул внутрь.

На грязных матрасах тесной клетушки сидело пятеро мужчин и громко разговаривали, играя в карты хато. Их лица хранили невидимую печать неволи. Их движения скованны, словно цепи всё ещё звенят в их сознании, напоминая о долгих годах заключения. В помутневших от алкоголя глазах, всё ещё читалась смесь усталости и несгибаемой воли. И среди этих людей, одетых в старую, не по размеру одежду, сидел Ён-Су, потягивая сигарету. Рядом, с картами в руках, сидел Ли Сун.

От вида этой картины, сердце юноши затрепетало, словно канарейка в клетке.

-Попались... – прошептал он и медленно попятился назад.

Грохот упавшей стопки жестяной посуды, которую случайно задел юноша, разнесся по двору. У-Джин вжал голову в плечи и зажмурил глаза.

В следующее мгновенье, распахнулась хлипкая дверь и, под звон пустых бутылок от крепкого соджу, на улицу высыпалось четверо сидельцев.

-Это что за хрен с горы? – спросил один из них, пошатываясь.

-Ты что, ещё не сдох?! – удивлённо распахнул глаза Ли Сун.

Заслонивший весь дверной проем Ён-Су, лишь ухмыльнулся.

У-Джин медленно вышел под свет фонаря и глубоко вдохнул. В его руках сверкнула стальная телескопичка, с черным шариком на конце.

-Убить его! – крикнул Ли Сун и бросился вперед.

У-Джин шагнул ему навстречу, глубоко нырнул под удар и со всего маха двинул его дубиной по голени. Ли Сун вскрикнул и покатился по земле, держась за разбитую ногу.

Второй подпрыгнул от неожиданности, шарахнулся в сторону, но юноша успел цапнуть его за край рубахи. Рванув на себя затрещавшую ткань, У-Джин с размаху приложил жертву дубинкой по голове. Сиделец, даже не вскрикнув, рухнул на землю, ткнувшись лицом в мокрый бетон.

У двух оставшихся негодяев в руках сверкнули ножи. Они разделились — один хотел зайти справа, другой слева. Но сделали они это очень грубо и неуклюже. Юноша пролетел между ними как стрела, те развернулись, открываясь, и У-Джин прыгнул на того, что стоял справа. Тот, ошеломленный натиском, не успел ничего сделать — лишь глупо и бесполезно махнул ножом перед собой. У-Джин же с размаха саданул своей дубинкой прямо по руке, сверху вниз, едва не перебив кость, и прежде чем тощий сиделец вскрикнул от боли, рванулся в сторону.

Второй, что пытался воткнуть свой нож в бок юноше, промахнулся — его рука скользнула вдоль тела увернувшегося У-Джина, и запуталась в складках куртки. Юноша тут же прижал эту руку к своему боку и резко повернулся, выгибая локоть мужичка в обратную сторону. Вытянутая рука хрустнула, тот вскрикнул, замолотил свободной рукой по голове и плечам У-Джина. Но юноша дернул плененную руку на себя, а когда противник повалился к нему в ноги, ударил коленом в лицо. Под хруст лицевых костей бедолага опрокинулся на пол, а У-Джин, перескочив через него, шагнул к тому, что держался за разбитую руку. Преступник нагнулся, пытаясь подхватить левой рукой упавший на пол нож, но У-Джин не дал ему этого сделать — с размаху швырнул стальную дубинку, которая, попав точно в лоб, выбила из того сознание.

Ён-Су, наблюдавший за действом со стороны, прикурил сигарету и быстрым шагом направился прочь.

-А ну, стой! – крикнул У-Джин ему вслед.

В этот момент Ли Сун влетел в него, как пушечное ядро, повалив на землю. В руках преступника сверкнуло лезвие кухонного ножа, которое он тут же обрушил на сердце юноши. Но защитная пластина жилета с легкостью остановила острие оружия. Рука Ли Суна, крепко сжимавшая рукоять, соскользнула на лезвие. Преступник завыл сквозь зубы, держась за запястье руки, на которой теперь не хватало мизинца. Бурая кровь ручьем лилась из обрубка. У-Джин, воспользовавшись моментом, вскочил на ноги, вырубил правым хуком Ли Суна и выбежал на улицу. Остановившись, он огляделся по сторонам, не зная в какую сторону бежать.

-Ён-Су-у! – вырвался отчаянный крик.

Поняв, что ему никто не ответит, юноша поспешно набрал номер друга.

-Брат, ты где? – сразу же спросил Шин.

-Я нашел Ён-Су, – сказал У-Джин запыхавшимся голосом.

-Вызывать полицию? – возбужденно засуетился друг.

-Нет! Он уходит. Подними коптер. Найди его!

-Но, а как же...

-Живее, Шин!

-Всё, всё... Я уже...

Маленький квадрокоптер взмыл в воздух, подмигивая зеленым огоньком. Он парил над ночными трущобами, словно над бездной, полной тайн и загадок, пока в призрачном свете фонарей не показался силуэт вальяжно идущего человека.

-Я его вижу, – заявил Шин. – И тебя тоже. Он недалеко. Идёт не спеша.

-Веди, – приказал У-Джин и сорвался с места.

-В другую сторону! – развернул его друг. – Первый поворот направо.

Сердце У-Джина билось в такт шагам, в крови начинал кипеть адреналин, а пот ручьем катился по лицу. Где-то наверху слышалось легкое жужжание коптера. Значит, Ён-Су уже рядом.

-Направо, – раздавал указания Шин. – После перекрестка, на лево. Он там! Смотрит прямо на меня! Ещё и факи показывает...

Вскоре У-Джин повернул за угол и остановился, слегка согнулся, уперев руки в колени. В конце улочки стоял Ён-Су, докуривая сигарету. В этот момент юноша ощутил, как внутри него поднимается волна древнего, первобытного чувства. Оно подобно буре, сметающей все мысли и чувства. Но за ненавистью пряталось и нечто иное — страх. Страх перед силой, которая живёт в этом страшном человеке. Перед его решимостью, перед его способностью причинять боль. В спокойном взгляде Ёна-Су отражалось нечто холодное и безжалостное. У-Джин вдруг понял, что ни один из них не сможет отступить, что эта битва до конца, до последней капли крови. Что сегодняшняя ночь поставит кровавую точку, а безмолвная луна станет тому свидетелем.

-Пора бы нам уже закончить, – сказал растлитель детей и затоптал бычок тяжелым ботинком.

На мгновение в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь маленьким коптером, который завис над полем последней битвы.

Юноша крепко сжал кулаки и первым сорвался с места.

Он широко шагнул, прикрыл лицо левой рукой и выбросил размашистый удар правой. Но Ён-Су нырнул под руку, рванулся вперед, обхватил юношу за бедра и приподнял. Затем, ловко перевернул в воздухе и силой бросил на бетон. Острая боль пронзила спину У-Джина, словно тысячи крошечных иголок одновременно впились в тело, а воздух выбило из легких. Ён-Су поднял ногу, целясь юноше в голову, но промахнулся: У-Джин резво перекатился в сторону.

Вскочив на ноги, юноша сделал ложный выпад, заставляя противника раскрыться. Секунда — и его кулак уже летит к цели. Но Ён-Су, словно предугадав движение, ушёл в сторону, перехватывая руку У-Джина. Бросок - и вот уже юноша снова лежит на земле.

Здоровяк лишь усмехнулся и позволил ему подняться. У-Джин стиснул зубы от боли, держась за ушибленное бедро.

-Соберись, сучонок, – с издевкой сказал насильник, продолжая медленно кружить вокруг юноши.

У-Джин сделал резкий выпад левой рукой, целясь в печень, но противник парировал блоком, одновременно проводя контратаку - правый прямой в челюсть. Защищаясь, юноша сместился влево, подставляя локоть, и тут же ответил боковым ударом в голову. Ён-Су, пропустив обманный финт, нырнул под руку, пытаясь провести бросок через бедро. Но юноша подставил подножку, сорвав атаку. Однако, здоровяк успел захватить запястье У-Джина, переводя в болевой приём на локтевой сустав.

Юноша, извиваясь как змея, вырвался из захвата и нанес удар головой в лицо. Ён-Су отпрянул, и тут же получил серию молниеносных ударов: прямой в солнечное сплетение, боковой в висок, апперкот снизу.

Здоровяк «поплыл», но всё же вцепился левой рукой за куртку юноши и провёл подсечку, отправляя его в воздух. Тот, падая, успел сгруппироваться и провести ответный бросок через спину.

Их тела сплелись в единый клубок, каждый пытался найти уязвимое место в защите соперника.

Ён-Су , улучив момент, провёл удушающий приём сзади, но юноша вывернулся и тут же нанёс сокрушительный удар локтем в висок. Тело насильника обмякло, и У-Джин, тяжело дыша, поднялся с земли, вытирая кровь с рассечённой брови.

-И это всё? – тихо, сквозь кашель, рассмеялся Ён-Су. Он лежал на спине, раскинув руки.

-Ён-Су, вы арестованы за нарушение условий электронного слежения, – начал зачитывать права преступнику У-Джин, устало защелкивая на его руках наручники.

В следующий миг, правая рука преступника вцепилась ему в горло стальными тисками. Ён-Су резко вывернулся, повалив его на землю, и уселся сверху. Руки У-Джина машинально потянулись к шее, пытаясь сорвать хватку. Но пальцы его стали ватными, непослушными. В ушах начинало шуметь, словно там разливается густой туман, заглушающий все звуки. Перед глазами всё поплыло, краски мира начали тускнеть, превращаясь в размытые пятна. Воздух словно превратился в густую, вязкую жижу, которая не хотела проникать в лёгкие...

Шин наблюдал за этой картиной через камеру своего коптера. Чувство паники и страха за жизнь друга, грозились захлестнуть его сознание, словно цунами, сметая все мысли и чувства. Но Шин этого не позволил. Он глубоко вдохнул, и решительно нажал на рычажки пульта управления. Картинка на экране смартфона устремилась вниз. Затем выровнялась, и полетела низко над землей. Лицо насильника, искаженное злобой, стремительно приближалось. Удар! Помехи на экране...

Ён-Су вскрикнул и закрыл правый глаз рукой. Разбитый коптер, со следами крови на лопастях, лежал в сторонке.

У-Джин с шумом вдохнул и тут же вцепился в большой палец руки, которая всё ещё сжимала шею. Как только сломанный палец хрустнул, юноша, что было мочи, ударил коленом по спине здоровяка и скинул его с себя.

Ён-Су лежал на спине с закрытыми глазами и тяжело дышал. Всё его лицо было в крови, от чего он казался ещё страшнее. У-Джин с трудом поднялся на ноги и навис над поверженным врагом.

-Ты победил, – раскашлялся Ён-Су. – И что дальше? Посадите меня за побег? У вас на меня ничего больше нет, – улыбнулся он кровавой улыбкой. - Два года для меня не срок... Зато когда я выйду, то оторвусь на славу. Уж поверь...

-Сука... – прошипел У-Джин, крепко сжимая кулаки.

Ненависть снова проснулась в его душе, подобно ледяному яду, разъедая её изнутри. Это чувство родилось где-то в глубине груди, медленно расползаясь по венам, превращая кровь в кислоту. Каждый удар сердца отдавался тупой болью, словно в нём пульсирует сама тьма.

-Не обижайся, сучонок, – рассмеялся насильник. – Всё... Я устал. Тащи меня в тюрьму...

Ён-Су медленно перекатился на живот и положил руки за спину.

Эмоции накатывали на У-Джина волнами, одна за другой, разрушая всё на своём пути. Ненависть ослепляла, заставляя забыть о добре и зле, о справедливости и сострадании. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Юноша вспомнил слова инспектора Кима, которые прозвучали в тот день, когда они схватили извращенца возле детского сада.

Вдруг, его разум прояснился. Решение пришло само собою и, как показалось юноше, оно было единственно верным...

-Я не могу убить тебя, – прошептал У-Джин.

Спина преступника затряслась – он лежал и тихо смеялся.

-Но в моих силах, – продолжил юноша, – убить тебя на половину...

С этими словами, У-Джин медленно скрутил корпус и занёс руку над головой, словно собирая в неё всю свою ненависть. Кулак, как карающий молот, на мгновенье завис в воздухе, а следом, опустился на поясницу насильника с сокрушительной силой.

Хруст позвонков и дикий крик нестерпимой боли пронесся по ночным улочкам, эхом отражаясь от стен...

Теперь, у ног У-Джина лежало не страшное чудовище, что приходит в ночных кошмарах, а инвалид, обреченный быть заложником собственного тела до конца своих дней...

У-Джин упал на колени, подняв свой взор к небу. По его щеке катилась горькая слеза. Он выбрал меньшее из зол, но переступил черту, от которой уже нет пути назад. Лишь одинокая луна не осуждала маленького человека, чье сердце сейчас обливалось кровью. И если бы кто-то спросил: «Ради чего совершилось это зло?», она бы ответила просто: «Во имя добра».

Конец