Во имя будущего

Глава 1

Вся поездка прошла под недовольное бурчание водителя, мол, и “встал рано”, и уже “до омерзения светло”, и “вот сейчас тихо, а дальше будет…” В общем, все не так и все не то. Но, к удивлению Даниэля, это ничуть не испортило их романтический настрой. Дороги, как назло, были почти пустыми, поэтому весь путь занял гораздо меньше времени, чем надеялась Мира. Даниэль держал ее руку в своей и старался отвлечь от мрачных мыслей, которые обуревали ее разум последние две недели.

– А вот вернусь и поедем на острова, как ты хотела, – постарался развеять тоску жены Даниэль.

– Смотри не задерживайся, а то мой купальник давно рвется в бой, – отшутилась Мира.

– Поверь, прилечу и бросим тебя и твой купальник в самый авангард. – Она засмеялась и трепетно прильнула к его плечу. За окнами проносились знакомые картины их мегаполиса. Стекло и камень высотных зданий бликовали зеленью в молоденьких лучах солнца, их вытянутые формы устремлялись высоко вверх, что казалось, будто ты стоишь в сюрреалистичном лесу, который съел практически всю землю и небо. И если постараться разглядеть хоть что-нибудь наверху, то голова начнет кружиться и ты вскоре откажешься от этой затеи. Только камень, стекло и петляющие между ними дороги.

Они вышли из такси прямо напротив центрального входа космопорта. Громадины, занимающей много километров вокруг себя. А ведь когда-то Даниэль даже помнил эту величину, ведь в школе их учитель по истории заставляла раз за разом повторять эти цифры – еще бы! гордость их расы. Со стороны же здание выглядело громоздким и каким-то нелепым: каждый год к нему что-то пристраивали, достраивали, так, что изначального лица было не узнать. На фасаде все еще были видны лепнина и какие-то стершиеся буквы – послание из далекого прошлого. А ведь их город давно уже избавился от пережитков той старой архитектуры, по мнению современных градостроителей, не функциональной. Казалось, этот оплот науки и техники стремился, скорее, к внутренним изменениям, внешнее же заботило его не более, чем оплывшее и потекшее лицо первого космонавта, изображенного над прилепленным пластиковым крыльцом.

У входа их ждала целая сложная пропускная система, и не важно, что Даниэль работал в этом самом космопорте уже немалых пятнадцать лет. Он приветливо улыбнулся охране, и те кивнули синхронно, как делали это уже много лет. Но, тем не менее, все его вещи, так заботливо сложенные в небольшой чемодан Мирой, были извлечены, перетрясены и брошены как попало обратно. Сами Мира и Даниэль прошли через трехфазную проверку: как шутили бывалые, перед, зад и внутрь. Оставалось надеяться, что хоть охранники получили от всего происходящего удовольствие.

Путь до капсулы, которая доставляла рабочих до станции “Рыцарь” на планете Защитник, был все еще неблизким. Через огромный пустой зал, подсвеченный множеством ламп, делающих все каким-то ненастоящим. То и дело в этой белой пустыне островками были разбросаны магазинчики, в которых продавали в основном вещи первой необходимости и немного криво слепленные разные сувениры, чтобы побаловать тех, кто в космосе уже давно. Сейчас же они были закрыты, только несколько из них, и то у входа в основной зал, встречали гостей зевающими продавцами, которые, видимо, уже механически натирали стеклянные витрины. Людей было мало, что неудивительно: уже как года три-четыре их государство старалось сэкономить на межпланетных перелетах. Рейсы сокращались-сокращались, и в итоге остались каких-то один официальный в месяц и пару для тех особенных, небедных, “кто всю жизнь хотел увидеть звезды”.

Мира ощутимо замедлила шаг, когда они прошли через вторые ворота. Даниэль, почувствовав это, приобнял ее за плечи.

– Милая, тебе не холодно? – заботливо поинтересовался мужчина.

– Нет, я не замерзла, просто… – она умолкла, впрочем, договаривать ей и не надо было. Ее тревожное выражение лица говорило само за себя. Казалось, она не в первый раз провожает мужа, на ее памяти – в четвертый. А все равно волнуется, переживает, даже боится чего-то. И не скажешь точно, чего именно – не долетит, заболеет, задержится и вернется гораздо позже, так уже было.

Они вышли к выходам на посадку. Через окна просматривалась вся стартовая площадка. Там, как на ладони, были видны капсула, которая и доставит их группу на “Рыцарь”, и люди, копошащиеся возле сплюснутого корпуса этой престарелой “посудины”.

– Видимо, и в этот раз не получится долететь с комфортом, – пожаловался Даниэль жене. – Вот почему просили не брать много вещей.

Зеркальная поверхность блестела в лучах восходящего солнца. Какой-то бравый парень в зеленой спецовке даже натирал тряпкой бочину этой несуразной машины. L-013 была не слишком современной моделью, вид у нее был откровенно “винтажный”, если можно так сказать. Техники любили ее нежной любовью, и лишь поэтому она все еще верой и правдой служила на благо лирян. А ведь по-хорошему их нужно было списать пару лет назад. Свои жалобы он не стал озвучивать, чтобы не напугать Миру, она и так в этот раз была какая-то неспокойная. Он видел, как она постоянно оглядывается по сторонам, часто смотрит на наручные часы, крутит кольцо на пальце.

К сожалению, пришло время идти к выходу. Недаром зал наполнился людьми. Все издалека кивали друг другу, махали руками, приветствуя, но пока оставались наедине со своими семьями – будет еще время поговорить, их ждет на станции аж целых полгода.

– Милая, я напишу сразу как доберусь. Езжай домой на такси. Или, может быть, ты хотела бы прогуляться? – прощания трудно давались Даниэлю всякий раз.

– Хорошего полета, – проговорила Мира и заставила себя улыбнуться, она знала, как муж любит свою работу и космос. Не все в космическом бюро относились к работе с таким трепетом.

– Спасибо, все будет хорошо, Мира, мы скоро увидимся, не успеешь соскучиться. Купи себе еще парочку купальников, – рассмеялся Даниэль, пытаясь разрядить немного гнетущую обстановку.

– Обязательно, – поддержала его веселость жена.

Люди вокруг обнимались, целовались. Дети, родители, жены и мужья оживленно общались. Мира и Даниэль были не единственной женатой парой на платформе. Лидия и Ларсен тоже переживали из-за расставания. Когда-то они летали вместе, но после выхода на пенсию Ларсен провожал Лидию, грустно глядя ей вслед – он все еще не мог оставаться равнодушным, ведь его так тянуло полететь с ней, но здоровье, к сожалению, уже не позволяло. Сердце не выдержало бы стартовой нагрузки. Лидия же, вечно улыбчивая и легкая на подъем рыжеволосая красавица, старалась сглаживать углы их разницы в возрасте и подбадривать мужа.

– О, вот и Лидия с мужем, – заприметила их первой Мира. – Пойдем поздороваемся.

– Привет, Лидия! – помахала она, подзывая их.

– Привет, Мира, Даниэль, – отозвалась женщина и, взяв Ларсена за руку, потащила его к другому краю платформы, чтобы пообщаться с друзьями.

– Ну что? Готовы? – спросил Ларсен.

– Ну, путь не близкий, в дороге можно неплохо поспать, – Даниэль подмигнул Лидии. И все рассмеялись. Как раз в эту минуту из динамиков, прикрепленных к потолку, раздалось объявление о посадке. Наверное, это было оно, так как время уже поджимало, а слов, сказанных чьим-то женским гнусавым голосом, все равно было не разобрать.

Вся четверка внезапно переглянулась. Лидия, немного отойдя в сторону и утянув за собой мужа, поцеловала Ларсена. Она не стеснялась окружающих, ее объятие было крепким и сильным. Ее более степенный муж поддался искре, впрочем, как и всегда в их отношениях – чувства не были его сильной стороной. Даниэль и Мира тоже крепко обнялись на прощание. Она шепнула ему что-то неуловимо нежное и, разжав объятия, улыбнулась.

– Я приготовила небольшой подарок, – девушка, немного расстегнув куртку, достала из внутреннего кармана небольшую, завернутую в подарочную упаковку коробочку.

– Тут... – она немного замялась. – Дневник. Будешь записывать обо всем, происходящем на “Рыцаре”.

– Я же не писатель…

– Да ну, – весело прервала Даниэля жена, – а как же эти безумные заметки, которые ты так любишь оставлять на полях? Что там было из последнего? – она сделала вид, что задумалась:

Кружится-кружится твой космо-костюм,

твой шлем и спальные туфли,

Повсюду твой хлам, мой друг дорогой,

Захар….

Не надо так…

– Не надо меня позорить, пожалуйста, – умоляюще через смех воскликнул мужчина. – Да буду я писать, буду, прошу...

Двери гейта отворились, и все десять человек-космонавтов вошли внутрь накопителя. Даниэль бросил последний взгляд в сторону провожающих, увидел, как Мира провела пальцами чуть ниже глаз и двери гейта сомкнулись, отрезая его и всех остальных от привычного мира. Впереди – их ждала работа.

– Как ты? – поинтересовался Ларсен у Миры.

– В порядке, – немного дрожащим голосом ответила женщина. Ларсен притянул ее к себе и приобнял за плечи. – Ну-ну, они не навсегда улетают, – попытался приободрить ее мужчина.

– Ты домой? – поинтересовался он через пару минут тишины.

– Да.

– Поехали, подвезу. – Здание космодрома опустело. И даже магазинчики закрылись. Люди разошлись. Нескоро ждать следующего рейса.

Рейс прошел буднично. Предстартовая подготовка была успешно пропущена мимо ушей большинством: семеро из десяти – люди бывалые. Кто во второй, а кто и в четвертый раз возвращался на Защитник. Трое молодых держались вполне уверенно. Ни у одного Даниэль не видел испуга в глазах – только предвкушение. Особенно выделялась биолог Анна, которая аж подпрыгивала от удовольствия, получаемого от происходящего. В капсуле перед стартом было привычно шумно: все знакомились, обсуждали свои проекты. Никому не мешали ни жесткие ремни, опоясывавшие все тело, облаченное в скафандры нового поколения, ни гул работавших двигателей. Это создавало такое умиротворенное ощущение внутри у Даниэля, словно он никогда и не покидал свой дом, а шел в гости к уже ставшим родными людям, жаль только Мира не могла быть с ним сейчас. Старт заставил всех примолкнуть. Все вокруг них нещадно задрожало. От ультразвука заложило уши. Стенки капсулы сжало потоком воздуха, и давлением людей вжало в кожаные кресла.

– В такие минуты немного сожалеешь, что не веришь в Бога, – раздалось откуда-то сбоку.

Когда они все же через несколько часов вышли на орбиту планеты, у всех перехватило дыхание, пусть даже на минуту, от красоты переливающейся атмосферы Лиры, от распахнутых черных ворот космоса.

“И звезды становятся ближе. Здесь свет их ярче видней. Родная, покину я Лиру. Но стану тебе я...” – крутились в голове рваные строчки из какой-то когда-то давно услышанной песенки, что немного, но помогло преодолеть гул в голове от нараставшего давления – “Что же там дальше? Бледней? Синей? Что за дичь?!”

Приблизившись к Защитнику и увидев на экранах пейзаж раскинутого на просторах планеты “Рыцаря”, до Даниэля донеслись восхищенные возгласы молодежи. Ему уже сложно было понять, что так привлекает их в этом квадратном пространстве, разбитом накаменисто-ледяной поверхности, обдуваемой всеми радиационными ветрами. Но, вспомнив себя еще семь лет назад, молодым новичком, он мог бы предположить – не сколько сам вид радует, сколько мысль, что это все было создано их руками всего за какой-то век. Хоть и грубо, и угловато, но как вдохновляюще! Это заставило его улыбнуться, глядя на ликование молодых.

Готовясь к посадке, их капсула зависла над “Рыцарем”, открывая их взорам вид на поверхность пустынной планеты. Станция была построена почти девяносто семь лет назад рядом с опустошенным когда-то карьером – именно сюда было проще свозить материалы. Тогда, не то что сейчас, не было никаких андроидов, упрощающих постройку. Только самосвалы, тяжелые скафандры, бурильные машины и просто устроенные роботы-помощники, которые доставлялись с Лиры. До сих пор станция была одноэтажной, хотя когда-то, поговаривали, ее хотели достраивать вверх, но так и не решили проблему с более низкой, чем на Лире, гравитацией. С высоты “Рыцарь” был похож на блин с кучей отростков, словно какое-то хищное животное обвивало своими щупальцами каменную поверхность, пытаясь зацепиться покрепче. По шлюзам передвигались люди, потому что выходить на поверхность было опасно из-за сильного излучения солнца. Люди бы погибли в считанные минуты, поэтому в карьерах и на поверхности работали андроиды, добывая и выплавляя ценнейшие металлы из недр Защитника.

Несмотря на возраст конструкции капсулы посадка прошла успешно. “Как в пух, – пошутил “старик” таких полетов. – Правда, задницей до самых камней”. Пассажиры потянулись, растягивая затекшие за восемь с половиной часов мышцы. Бывалые пропускали вперед новичков, двигаясь по соединительным шлюзам. В наушниках звучала предупреждающая запись о правилах поведения на станции. Они прошли по безвоздушному коридору и вошли вовнутрь. Здесь их команда разделилась: многим, в том числе и Даниэлю, не было нужды тратить время на разглядывание представшего перед их глазами вида. Он прошел дальше по разветвленным широким коридорам, следуя указаниям, появившимся на его ручном паде. Конечно, вся станция знала об их прибытии: полет был запланирован еще три месяца назад. Поэтому, как бы смешно это ни звучало, их никто не встретил. Обычная рабочая обстановка. Их капсула через семь дней отправится обратно на Лиру с теми, кто отработал свой контракт. Гремя утяжеленными ботинками для условий слабой гравитации и чувствуя еще непривычное тянущее ощущение вдоль позвоночника, Даниэль прошел к жилому сектору, к тридцать четвертой каюте, в которой, согласно плану, он будет жить в этот раз. Он нисколько не был удивлен общему безлюдному состоянию сектора – программа настроена на начало рабочего дня, все были на своих местах, в лабораториях, находящихся по другую сторону. Здесь же – тишина, слегка нарушаемая дрожью работающих механизмов, вшитых в стены.Сейчас сложно было представить, что здесь находились пятьдесят человек разных профессий. Их объединяло одно: лучшие представители своих областей собраны для своей основной задачи – работать на благо прогресса. Немного пафосно, но так оно и есть. За почти век своей работы станция “Рыцарь” продвинулась в изобретениях и открытиях как никто и никогда более. Наверное, причина в абсолютной замкнутости – не на что отвлекаться. Ну, и конечно же, новые виды материалов, существующие только на этой мертвой планете.

Сбросив рюкзак с личными пожитками и переодевшись в рабочую форму, Даниэль решил отправиться в столовую. Здесь пока делать было нечего, даже заселяться особо не было желания – лучше подождать Захара и Лидию и всем вместе немного обжить каюты. Ведь пока здесь было голо и неуютно. Идти по коридорам было непросто, ведь он давно уже здесь не был, а с тех пор серые стены были завешаны разными портретами известных ученых, детскими рисунками, бережно распечатанными и вставленными под стекло, и схемами корпусов станции. Даниэль шел вперед, ориентируясь иногда по паду, но взгляд его то и дело цеплялся за аляповатые украшения коридоров – людьми было сделано все, чтобы эти серые безликие коридоры и большие пустые пространства стали хоть чуть-чуть более “домашними”, что ли.

В столовой, большом помещении с кучей столов и жестких стульев, мужчина был ни капельки не удивлен этим, его уже ждал Захар, астрофизик и его лучший друг. Он вальяжно раскинулся в одном, на вид неудобном, кресле и приветственно помахал товарищу рукой.

– Ну что, вернулся, черт? А как же твое прошлое нытье по поводу того, что больше твоей ноги здесь не будет?

– Во-первых, это было не нытье, не преувеличивай. А во-вторых, я передумал, ты же знаешь.

– Я-то знаю, но и ты понимай, насколько мне важен этот момент – ты так беззащитен перед моими нападками.

– И вовсе я не беззащитен, – Даниэль уже слышал в своем голосе нотки обиды.

– Ладно-ладно, – Захар поднял руки в знак примирения и оглянулся на окружающих людей, сидящих в комнате, словно ища поддержки, но никто не обратил на него никакого внимания. “Даже к твоим выходкам, мой дорогой, можно привыкнуть, как и к повышенной радиации и тяжелым магнитным ботинкам”. – Так что, эти старперы на Лире одобрили твой проект?

– Скажем так: не совсем. Комитет по этике все еще в сомнениях. Но – это важно – они там, а я тут. Главное, По дала свое разрешение на продолжение разработок.

– О этот комитет! Вмешиваться в гены – неэтично, ведь это может прогневить богов, доказательство существования которых, правда, не доказано, в отличие от самих генов. Создавать андроидов с матрицами людей тоже неэтично, а вдруг нападут? Восстание машин, они про это где-то читали и что-то смотрели, только маленькая проблема – это все гребаная фантазия каких-то далеких от реальной науки чуваков. – Захар от избытка эмоций уже почти кричал, привлекая к себе всеобщее внимание. Сидящие за соседним столом уже в открытую смеялись над его поведением.

– Слишком мелодраматично?

– Есть такое, – признался Даниэль.

– Слава Лире, что хоть здесь можно спрятаться от пронырливого всевидящего ока комитета, друг. Давай выпьем за это! – Захар придвинул к нему кружку с дымящимся пондом. Забавный напиток, созданный на основе слизи гусеницы, выделяющей ее как защитный механизм от хищников Лиры. Если подумать, то кому в голову когда-то давно, на заре разумного человечества, пришла в голову идея лизать ярко-желтую субстанцию,чтобы узнать о приятном вкусе и тонизирующем эффекте?

– И как продвигаются дела? –Захар потянулся ближе к товарищу и перешел на шепот.

– Андроиды, готовые к работе, есть, матрицы тоже, я привез записывающее и считывающее устройство с собой, Прототип 1 нужно будет настроить – и в путь. А как твои исследования? – спросил мужчина, потягивая освежающую жидкость.

– Как всегда, много и ничего. Найдена пригодная для жизни планета, только до нее шестьсот пятьдесят восемь лет полета на наших движках. И это еще благоприятный прогноз. Это никуда, брат, не годится. Нужны новые технологии полета, иначе все это абсолютно бесполезно. И это меня бесит. Смотри, дорогой Захар, на свою страсть, но не смей прикоснуться даже пальцем. Это мне напоминает маму, которая в детстве шлепала по рукам за то, что тянулся к сладостям.

– А что насчет радиоактивной руды, найденной в шахтах Защитника? Я слышал, что она выделяет огромное количество энергии при распаде.

– Я бы сказал даже колоссальное, предполагается в тридцать раз больше той, что на Лире, но пока мы не можем привести ее в устойчивое состояние. Пока только неудачи, хорошо, что Защитник не имеет атмосферы, иначе мы бы ее давно рассеяли по космосу. Поэтому не при моей жизни случатся первые открытия дальних планет и звезд. Моя задача вечно чалиться в нашей системе. – Успокаивать опечаленного друга Даниэль не видел никакого смысла, грустно, но правдиво. Таков их удел – видеть будущее, но никак в нем не участвовать. Делать свое маленькое дело.

– Хорошо, что хоть Гаро на моей стороне. Шикарная женщина. Она уже почти не морщится, слушая поток моих безумных идей. Во все впадины Лиры все это, давай выпьем за нас. – Они подняли в воздух кружки.

Прототип 1, как назвала его один из разработчиков, научный руководитель Даниэля, По, встречал его мигающими огнями. В комнате было холодно, чтобы не вызвать ненужного перегрева сетей. К огромной думающей системе была подключена практически вся станция – это был ее головной мозг. Громоздкий, огромный, постоянно пополняющийся множествомподсистем. Спинной располагался в каждых отдельных лабораториях и даже снаружи станции. Это был живой, постоянно работающий организм.

– Добрый день, Прототип 1. Помнишь меня?

– Даниэль? – раздался металлический голос из динамиков. – Я помню и приветствую тебя.

– Я вернулся, – это было абсолютной глупостью, возведенной в бесконечность, но Даниэль все же погладил располагающуюся рядом с рукой панель. – Как у тебя дела?

– Как у меня дела? Вы снова задаете странные вопросы, которые сложно обработать.

– Да, я такой. – Прототип 1 являлся самым первым прототипом искусственного разума, который прошел все возможные тесты. Ими только было доказано, что разум действительно “разумный”, как бы смешно это ни прозвучало. После всех испытаний ИР был сослан на Защитник людьми, которые не знали, что с ним делать, и подключен ко всем системам станции. С тех пор уже постаревшие создатели ратовали за постоянное развитие ИРа и клевали недалекие умы Лиры, заставляя тех принимать в команду их лучших студентов. Одним из которых был и сам Даниэль, жаль, что по соглашению только один в полгода. “Проклятые бюрократы!” – кричал с апломбом в голове голос Захара: с кем поведешься, как говорится.

– Да, вы такой. – Это сарказм? Или только кажется? Сложно ответить точно на такой вопрос, как, впрочем, и в общении с людьми.

– Ну что? Поработаем?

– Утвердительно.

Дни текли своей чередой: работа, сон, случайные посиделки с Захаром, Лидией и присоединившейся к ним молодой Анной. Многие на станции образовывали такие устойчивые группки, связываясь на основе общих интересов и подходящих друг другу характеров. Поэтому лояльный ко всему, пока добросовестно работаешь, совет, состоящий из заслуженных старожилов наук, разрешал самим выбирать время отдыха. Главное, чтобы не мешало делу и позволяло полноценно набраться сил. По всей станции каждые три часа на больших мониторах бегущей строкой появлялись сообщения, напоминающие, что уже завтра группа из десяти человек должна вернуться на Лиру. Научный народец он такой: в пылу исследований мог забыть обо всем, даже о том, что некоторым пора домой, к семье. И где-то в это время все и произошло. Не было никакого предчувствия, как любят писать в книгах, или точно зафиксированного момента, когда все пошло не так. Это просто произошло. Даниэль вышел прогуляться, размять ноги в оранжерею, где растут растения-мутанты, обеспечивающие всю станцию необходимым кислородом. Огромные, искусственно выведенные в условиях каменисто-песчаной почвы, прорастающие незримо вглубь планеты. Они жадно поедали корнями руду, излучающую радиацию, и красиво цвели розовыми и красными цветками. На Лире эти же самые растения были настоящими задохликами, размерами не больше метра в высоту и десять сантиметров в обхвате. Здесь же пышно разрастались более четырех метров в вышину и метр в объеме. Возвращаясь обратно, мужчина заметил не присущую для станции суету. Люди бежали, на лицах была видна ужасающая серьезность – случилась катастрофа. Пад молчал, не давая никакой информации о происходящем. Даниэль обратился с вопросом к пробегавшему технику Карлу, но тот только отмахнулся, сказав, что всем сообщат позже. Как только будут готовы результаты проверки. Прототип 1 тоже отказался разглашать какую-либо информацию. Это пугало.

– Лира исчезла, – пронеслась, как вихрь, новость по всем системам станции.

Что значит “исчезла”? Это шутка какая-то?

“Это не шутка, – как будто прочитала его мысли Гаро Ги, чей спокойный голос раздавался по всем инфоканалам станции. – Наш дом, планета Лира, исчезла как из видимого спектра, так и со всех возможных частот. Есть предположение, что она перестала существовать. Сейчас все, связанные с этой областью, научные деятели работают над вариантами развития событий. Я со своей стороны призываю всех, находящихся на станции, не поддаваться панике. Она никак не поможет в этой катастрофической ситуации. Все, что мы можем в эту минуту, это заниматься своим делом и не отвлекать тех, кто занят этой проблемой. Если у вас есть какие-либо трудности, вызванные произошедшим, вам следует обратиться в пятнадцатый кабинет к Гордане Брюстер, штатному психологу, или в медотсек. Повторяю…”

Не хотелось верить в произошедшее. Но все экраны показывали на месте когда-то бывшей Лиры пустоту. Все данные были выведены рядом: никаких надежд не оставалось, пришлось признать очевидное – Лира перестала существовать.

Первый день после катастрофы Даниэль практически не помнил. “Все было как в тумане”, – красочное выражение, которое так часто используют в книгах и которое уже набило оскомину, но которое ближе всего описывало состояние людей в эту минуту. Все вокруг казалось замедленным, как будто время решило играть против них. Хотелось, чтобы поскорее нашлись ответы, пусть даже и те, которых все боялись – там все мертвы! Чтобы размышления, сводящие с ума, прекратились. “А если…” – он устал раз за разом прокручивать сценарии.

Даниэлю ужасно хотелось обсудить происходящее с Захаром, но, каждый раз подходя к двери кабинета астрофизиков, активно изучавших эту ситуацию, каждый раз разворачивался и шел прочь, боясь, возможно, узнать что-то страшное и непреодолимое. Мысли его то и дело возвращались на Лиру, к привычным вещам, людям и, конечно, в первую очередь к Мире. Думая о ней, он извлек из шкафа в своей каюте ее последний, не хотелось так об этом думать, подарок – дневник. Открыл и, взяв в руки простой карандаш, стал писать, стараясь хоть так, возможно, выполнить обещанное.

“Растерянность и нервозность – вот как можно описать последние три дня с момента катастрофы. Пятьдесят взрослых человек, ученых, ведут себя как студенты, не знающие ответы на экзамене у строгого преподавателя. Например, у меня до сих пор трясутся руки, и я никак не могу унять эту дрожь. Везде на станции царит тишина. Даже Захар молчалив. Люди практически не смотрят друг другу в глаза. Каждый переживает что-то свое. Я помню, что похожую обстановку я видел в детстве, когда умер мой дедушка. Вся семья собралась на его проводы. Мама плакала: она искренне любила своего отца. Бабушка казалась мне тогда прямой, как палка, и очень сдержанной, словно не у нее горе. Теперь я понимаю, что она держалась ради своих детей. Возможно, позже, уже схоронясь внутри дома, вдали от чужих глаз, она рыдала, вспоминая родного мужа. Но тогда она только поджимала губы и держала мою мать в крепких объятиях. Мне же все происходящее казалось странным. Я не знал, где сесть, надо ли плакать или нет, что говорить и нужно ли… Было такое странное ощущение внутри, словно все вокруг нереально: в теле поселились какая-то неприятная легкость и дрожь. Краски лета смазались и покрылись дымкой. Все было так, как и сейчас. Эти затравленные взгляды, не знающих, что делать, людей. Как встать, поставить ступни, что сказать плачущей Лидии, тоскующей по мужу, оставшемуся на Лире и, возможно, уже погибшему? Обнять ее, как бабушка тогда маму? Или это чужое горе? Плакать ли по Мире? Мертва ли она? Проклятая дрожь...”

– Ваш дом исчез, – ровный голос Прототипа 1 вызывал невероятную мысль у Даниэля, что компьютер издевается, но это не могло быть так, – вы теперь одиноки здесь, на станции.

– Да, ты прав. – Оставалось только согласиться с очевидным.

– Вы чувствуете себя несчастным из-за этого? – Даниэль, откинувшись на стуле, рассмеялся, услышав вопрос из динамиков, как близок и как далек он от человеческого.

– А как ты сам думаешь? – Мужчина прищурился, глядя на ровно мигающие огни.

– В данном случае я могу только предполагать, основываясь на тех данных, что были заложены в систему ранее.

– Валяй. – Через пару минут тишины пришлось уточнить: – Точнее, предполагай.

– Вы несчастны потому, что люди не могут существовать в одиночестве.

– Мы можем… – Интересно, кому это хотелось доказать, себе или груде высокотехнологичных схем и процессоров?

– Извините, но я с вами не могу согласиться. Одиночество многими авторами расценивается в качестве наказания. Так, например, во многих произведениях вашей культуры персонажи были отторгнуты социумом и тем самым лишены необходимого. Даже если они сами считали, что способны выжить, будучи одни, очевидно, что это было их роковой ошибкой. Признаком гордыни, можно так сказать. В основном жизнь их заканчивалась трагически.

– По твоему мнению, мы умрем здесь, скорее, от одиночества, а не от малочисленности и не подходящих для полноценной жизни условий?

– Я знаю, что вы умрете. – Безапелляционно.

– Ты прав. Это единственное, что я точно знаю.

“На четвертый день случилась новая беда – в своей каюте на дверце железного шкафа повесился молодой химик-лаборант. Один из тех, с кем я летел на Защитник. Вот так просто взял куртку, связал петлю и затянул на шее. Я не помню его лица, да и его имя мне уже сказали позже – Виктор Риз. Его тело, завернутое в простыню, проводили на носилках по коридорам до самого медотсека. Я не присутствовал при этом, да и не хотел бы быть там. У Лидии, когда она мне это рассказывала, были красные глаза. “Он совсем молодой, всего двадцать два года, а ушел раньше меня, тридцатипятилетней, не помогла фора в тринадцать лет”, – жалела она юношу. А мне его совсем не жаль. Даже когда я услышал его историю, что он на Лире оставил беременную жену и только в последний момент, желая заработать ради семьи побольше денег, согласился отправиться в рейс вместо заболевшего товарища, ничего внутри не дернулось. Только злость. Все мы такие здесь. У всех жены, дети, родители, семьи, дома – вся жизнь осталась там, за двумя лунами. Виктор, прости меня за это, но ты дурак. Похоронить жену, ребенка и отправиться за ними? Романтично? Как бы не так. А если они живы? А если им нужна наша помощь? Даже если это просто пустые надежды... Похоронить всю расу ради умерших? Нас и так осталось всего ничего – сорок девять. Дурак”.

Субботнее утро застало Даниэля все еще сидящим над страницами дневника, словно и не было никакой ночи. Лампы дневного света зажглись, знаменуя начало нового дня. Сегодня выходной, но по всей станции работа кипела как в понедельник. Даниэль тоже не собирался долго оставаться в комнате. Он сгреб в ладонь испорченный листок и рывком выдрал его из потрепанного дневника. Не глядя, Даниэль запустил свою жертву в угол к мирно покоящимся таким же желтым комочкам. Кофе был уже давно холодным, но мужчина, морща лоб, все же сделал пару маленьких глотков. На душе было погано, но остаться в комнате наедине со своими мыслями означало опустить руки и погрузиться в непродуктивную, как сказал бы Прототип, меланхолию. Когда ему бывало плохо на Лире, он просто кутался в одеяло, и пространство вокруг него превращалось в уютную, но не ухоженную берлогу. Мира в такие дни приходила ему на помощь и вытаскивала его из этой глубокой меланхолии всеми средствами. Свои трудности жена Даниэля переживала иначе: будучи злой и расстроенной, она бралась за уборку с удвоенной силой. Говорила: “хочу очистить разум, а уборка помогает”. Мира всегда в такие дни старалась поддерживать дом в чистоте, чтобы вернуться туда вечером и не проникаться негативными мыслями. Вспомнив об этом, Даниэль взялся было за край одеяла, пытаясь поправить, но услышал, как что-то упало возле его двери. В два шага он преодолел нужное расстояние и резко ее открыл, чтобы застать пришедшего врасплох и даже, возможно, внушить ему чувство вины за потревоженное спокойствие субботнего утра.

Не одному Даниэлю было трудно постучать в дверь друга. Лидия несколько раз подходила сюда, ведь он был единственным, кто, как она надеялась, понимал ее растерянность, боль, смятение. В этот раз она тоже передумала в последний момент, почти ушла, но, выронив карандаш, который нервно теребила в руках, опустилась на корточки, чтобы его поднять. Дверь внезапно открылась, и ее взгляд встретил такие же красные глаза.

– Лидия? – удивился ее внезапному появлению Даниэль. – Что-то случилось? Заходи. – Даниэль пропустил ее внутрь и закрыл за ними дверь.

– Привет, как ты? – проговорила она, обводя взглядом пространство. На глаза ей попалась кружка с недопитым кофе, распахнутый дневник на неприбранной кровати, в углу горкой лежали скомканные листы.

– Как видишь, не очень, – ответил Даниэль, заметив ее взгляд.

– Думаешь, они живы? – едва сдерживаясь, спросила Лидия. Ее губы и подбородок задрожали, а глаза наполнились слезами. Даниэль подался вперед и обнял ее, крепко прижимая к себе. Она обняла его в ответ. Ее тело содрогалось от рыданий, его щеки тоже стали мокрыми. Они стояли так какое-то время, выплакивая все то, что было на душе, все то, что накопилось за эти дни тишины и одиночества.

– Ларсен так не хотел меня отпускать. Да и Мира была печальна, – сорванным от рыданий голосом проговорила женщина, не разрывая объятий. Было приятно ощущать, как очень близко так же лихорадочно бьется сердце друга.

– Да, я бы хотел быть на Лире сейчас, где бы она ни была, – ответил Даниэль и выпустил Лидию из своих рук. Ладонями она вытерла лицо, поправила растрепавшиеся рыжие пряди и устремила взгляд проницательных глаз на Даниэля.

– Ты не спал совсем? – поинтересовалась женщина.

– Немного, все размышлял и… – кинул он взгляд на раскрытый на постели дневник.

– Я бы тоже хотела поговорить с мужем, – всхлипнула Лидия. Даниэль налил ей стакан воды, чтобы она могла успокоиться. Она взяла стакан и сделала пару больших глотков.

– Ты всегда можешь прийти поговорить со мной об этом или о чем захочешь, – решительно заявил мужчина. – Я рад, что ты пришла сегодня, я думал, что схожу с ума.

– Спасибо, но если бы не злосчастный карандаш, я бы ушла как и пять предыдущих раз, – ее губы изобразили неловкую улыбку.

– Что ж, я благодарен этому карандашу.

– Я собираюсь пойти поесть, а потом в лабораторию, не могу сидеть без дела. Ты со мной?

– Да, да, я только переоденусь и выйду, – проговорив это, он развернулся к шкафу.

– Жду за дверью. – Лидия вышла и закрыла за собой дверь. До столовой они шли молча и быстро, казалось, чем быстрее шаги, тем меньше времени было на ненужные мысли.

В столовой было немного людей, тех, кто действительно ел было и того меньше. В основном люди ковырялись приборами в своих тарелках или смотрели в стену, раздумывая о чем-то своем. Видимо, тоска по родным и дому не прибавляла аппетита. Так, и они, словно поддавшись общему настроению, какое-то время смотрели в тарелки и непроизвольно размазывали пареные овощи по ее краям. В какой-то момент Лидия обратила внимание на осунувшееся лицо друга и, стараясь показать пример, стала есть со слишком явным воодушевлением, стуча приборами по тарелке и отпивая из стакана. Даниэль, глядя на это представление, действительно почувствовал слабый голод и все же принялся за еду.

Следующий день не принес ничего нового: это удручало. По коридорам все так же ходили невыспавшиеся и угрюмые жители станции. Даниэль не здоровался с ними, впрочем, как и они с ним, словно никто не решался нарушить эту давящую тишину. Спасительным оазисом среди всего этого хаоса оставался его рабочий кабинет, где все было таким же тихим и спокойным. Можно было даже представить, что все прошедшее – сон.

– Если вы позволите, я хотел бы уточнить один момент, который меня действительно интересует, – голос Прототипа вывел Даниэля из забытьи. Мужчина дернулся и посмотрел на монитор: куда-то пропал целый час.

– Да… – он прокашлялся, потянулся в кресле, разминая затекшие мышцы, потер лицо, – конечно.

– Вы последнее время какой-то рассеянный. Я понимаю причину вашего поведения, но не совсем понимаю ситуацию в целом. Я думаю, что вы можете в этом помочь.

Даниэлю хотелось встать и уйти, вот так ребячески поступить, оставить машину в недоумении, сомнениях. Лишь бы не говорить ни о чем.

– Могу, – он вздохнул, справившись с мимолетным соблазном.

– С тех пор как все это произошло... – мужчина обратил внимание, что Прототип аккуратно подбирает слова, когда касается катастрофы, стараясь не давать никаких точных определений: то ли переживает за него, то ли знает куда больше, чем говорит, – ...только два человека обратились к Гордане Брюстер, хотя, как я заметил, у всех наблюдаются тревожные симптомы.

– И какие ты бы отметил? – на самом деле легко было смотреть на плоский экран и представлять “лицо” компьютера. Сейчас бы оно немного нахмурилось, что выразило бы задумчивость.

– В первую очередь, только не стоит, я думаю, никому докладывать об этом, я слышу, как многие горюют. Они… – Прототип прервался на пару секунд, подбирая слова. Но этого хватило, чтобы до сознания мужчины дошел смысл сказанного:

– Ты слышишь, как люди плачут… – Кажется, что, если бы он мог, Прототип кивнул бы, соглашаясь с его словами.

– И говорят. В основном, как я это понимаю, с теми, кто остался на Лире. Рассказывают о своих чувствах, признаются в ошибках… Я многое слышу, но не знаю, как мне это обрабатывать…

Даниэль уже не слышал последнее, до него внезапно дошло, что они, оставшиеся на “Рыцаре” люди, никогда не были по-настоящему одни: на них смотрели со всех сторон глаза, каждое слово, каждый их вздох улавливали скрытые “уши”. Вшитые в стены кабели, как нервы, передавали буквально все, что происходило на станции, и это все никуда не исчезало, оно записывалось, сохранялось. Как дневник, тот, что передала ему Мира. Как кристаллы, записывающие устройства, которые он привез с собой. Постепенно в его голове рождалась идея, вытесняя нервозность и поселившуюся в теле усталость. Впервые он почувствовал силу и принялся за работу.

Десять дней – именно столько, как оказалось, нужно, чтобы прийти в себя. Постепенно люди возвращались на свои рабочие места. Продолжали брошенную работу. Постепенно стали обращать внимание на других людей. Даниэль видел, как буквально на себе принес Марк свою горюющую подругу к доктору Брюстер. Выглядела пациентка очень плохо: на Лире у нее остался сын и муж, видимо, моральных сил справляться с ситуацией у нее не было. Люди начали чаще собираться в столовой, обсуждать свои переживания, говорить о семьях и тяготах нынешней неизвестности. Доктор Брюстер, заметив, что люди готовы говорить, предложила совету устраивать в столовой сеансы групповой психотерапии, чтобы помочь людям пережить трагедию. Как ни странно, встречи эти стали пользоваться успехом и вскоре вся команда смогла заметно оправиться и смотреть в будущее.

Говорила Гаро. По всем каналам раздавался ее спокойный, уверенный голос:

– Дорогие друзья. Коллеги. С момента катастрофы прошло двенадцать дней. Я понимаю, что этого недостаточно, чтобы пережить боль утраты. Однако… – женщина немного помолчала, видимо, набираясь храбрости продолжить, – нам предстоит много работы. Прошу всех, кто готов приступить к своим обязанностям, подойти к членам совета, чтобы получить дальнейшие указания. – Кроме того, я хотела бы поблагодарить сотрудников, которые даже в это трудное время выходили на свои рабочие места и трудились несмотря на моральную усталость. Гаро Ги еще несколько минут перечисляла имена людей, которым выражала благодарность, среди них были и техники, и механики, и биологи, астрофизики.

– Мелочь, а приятно, да, дружище? – как-то вяло проговорил Захар, подкравшись к Даниэлю со спины. От чего второй немного вздрогнул.

– Да, мелочь, а приятно, – повторил за ним Даниэль и потер переносицу. Долгие часы работы давали о себе знать. Он теперь проводил много времени над доработкой кристаллов, в которых видел сейчас возрастающий потенциал и пользу.

– Может посидим вечером, когда все разойдутся? – предложила Лидия, услышав их разговор.

– А давайте, я бы и от понда не отказался, – погладил себя по животу Захар. – Я еще Аню позову.

Вечером, ближе к отбою, вся четверка собралась за небольшим столиком с диванчиками в лаундж зоне для экипажа. Захар, так как пришел сюда довольно рано, успел прямо здесь продолжить свои исследования. Им даже пришлось, чтобы устроиться поуютнее, чуть-чуть подвинуть разложенные везде исписанные мелким кривым почерком листы.

– Заметили, какие все стали спокойные? – отметила Анна за их посиделкой.

– Это потому, что делом заняты, – пробурчал Захар.

– Ну, ты-то, кажется, и не прекращал свои труды. Ты хоть спишь? – Захар недовольно оторвался от листков, разложенных по всему столу. Удивительно, но астрофизик предпочитал работать по старинке, на бумаге.

– Я? – он задумался. – Да. Сплю.

– Так что там? – решился-таки задать вопрос Даниэль. Захар загадочно улыбнулся:

– Нет, дорогой, подожди еще чуть-чуть. Скоро все расскажем. Целую конференцию замутим, чтобы все было как надо, – потирая руки в предвкушении грядущего, проговорил Захар.

Место для всех сорока девяти человек на станции было только одно – холл рядом со шлюзом для прибывающих и вылетающих. Никто из тех, кто проектировал “Рыцарь”, видимо, не предполагал, что когда-нибудь потребуется место для всех. Пришлось натащить сюда все возможные кресла и стулья, чтобы усесться хоть с каким никаким, но комфортом – заседание будет долгим. Постепенно зал заполнялся. Все рассаживались.

– Готовы к тому, что сейчас будет происходить? – подошедший Захар был в приподнятом настроении.

– Неужели у тебя хорошие новости? – Даниэль был заинтригован.

– Смотря, что называть “хорошие”. – Мужчина со стоном плюхнулся на стул рядом. – Скорее, внушающие надежду. Но и этого в такой ситуации будет достаточно. – О, Лидия и Анна идут.

– Вы готовы? – биолог была серьезно настроена. В руках были аж три пада и множество записей на белых листах.

– Ты сегодня выступаешь?

– Нет, наш отдел представляет Ната, я так, на поддержке. Я вижу, что все сегодня поспокойнее. – Она огляделась по сторонам: люди переговаривались друг с другом, кто-то даже смеялся. – За что я люблю наших людей, так за то, что мы, по-моему, можем привыкнуть к чему угодно. Даже к концу света.

– Дорогая, это еще не конец, это так, репетиция, – Захар был в своем репертуаре, но шутка пришлась всем по душе. Даже у хмурой Анны губы чуть дрогнули. Вдруг в комнате стало тише.

– Кажется, начинается.

В центре располагался длинный стол, который был принесен сюда из кабинета начальника станции, доктора Андрия Леповски. За ним сидели все главы отделов и лабораторий. Начинала заседание Гаро Ги:

– Здравствуйте, дорогие коллеги. Сегодня, как было оговорено ранее, мы все вместе разработаем план в связи с происходящими событиями. Хочу напомнить, что главное для нас сейчас – это сохранение нашего вида любыми возможными способами. Но для начала послушаем выводы нашего отдела по поводу исчезновения Лиры. Первым выступит перед всеми Захар Нат. Далее будут выступать все остальные. К трибуне может выйти любой, вне зависимости от статуса, опыта или возраста. Совет решил, что из-за катастрофы мы полностью устраняем бюрократию на станции “Рыцарь”. Отныне все отделы самостоятельно договариваются между собой, кто будет, так сказать, за главного, и кто какой объем работы будет выполнять. Мы все должны доверять друг другу в данный момент. Но об этом позже. Заслушаем выступающих, кто желает продолжить, поднимаем руки. Нат, начните, пожалуйста.

– Спасибо, председатель, – Захар умолк ненадолго, подбирая слова. – Если говорить проще, а это придется делать, так как не все из нас поймут что-либо из астрофизики, то у нас два варианта произошедшего. Один окончится для всех нас трагически, другой все же дает малюсенькую надежду. Начну с худшего: наши данные утверждают, что Лира действительно перестала существовать, в прямом смысле этого слова. Никаких сигналов, излучений – ничего. Планеты нет. – После его слов в зале стало шумно: подтверждались страхи людей.

– Тише-тише, есть кое-что, что немного усложняет ситуацию, точнее, в данном случае дает нам повод усомниться в устоявшихся на этот момент представлениях о строении Вселенной. Я загрузил данные в общее ядро, вы можете увидеть их на своих падах. Если бы Лира перестала существовать, то это бы напрямую отразилось на Защитнике. Но собранный материал говорит об обратном. Никаких аномалий не было найдено. Наш отдел провел много симуляций, но все результаты показали, что Лира все еще существует. Только не в нашей Вселенной – именно это и есть наша гипотеза.

– То есть вы утверждаете, что есть параллельные миры? – Захар морщится:

– Параллельные миры, квантовые карманы, иная реальность, инопланетяне… Хоть это и звучит глупо, но это единственное, что может хоть как-то объяснить, почему при исчезновении планеты из нашей бинарной системы орбита Защитника никак не изменилась и не изменится в ближайшее время. Эта чёртова планета движется так, словно Лира все еще на месте.

– Извините, вы сказали, что орбита пока не изменилась, но может ли быть так, что это только временно?

– Могу только выразить свою надежду, что это не произойдет в ближайшее время.

Гаро вмешалась в поток вопросов:

– Что вы предлагаете?

– Я предлагаю продолжить поиски Лиры. Я понимаю, возможно, это просто вера в то, что не все потеряно. Может, Лира появится перед нами в любой момент. Но мы ученые, мы не должны сидеть сложа руки и надеяться на чудо. Чудо делается чьими-то руками. Сейчас у меня нет ответов на ваши вопросы, не будет их и в обозримом будущем. Но я бы тут перед вами не распинался, если бы не обоснованные сомнения.

– Давайте проголосуем, кто за то, чтобы продолжить исследования и выделить ресурсы на это направление? Пожалуйста, не отмалчиваемся, в данный момент решается судьба всех нас и, возможно, будущих поколений.

Даниэль поднял руку, как и Лидия, и Анна – и оказались среди абсолютного большинства.

– Хорошо, – подвел черту Леповски, – это будет одним из основных направлений. Что вам необходимо из ресурсов?

– Два техника для сменной работы, радиосвязист для поиска сигналов. Мы знаем, что искать, только еще точно не знаем где. И, безусловно, доступ к основному ядру Прототипа. Нам нужен суперкомпьютер.

– Для записи: согласован проект под руководством Захара Ната.

– Следующими выступят перед нами команда техников…

Лицо Захара, вернувшегося на свое место, сияло радостью.

– Поздравляю, друг, – прошептал ему Даниэль, вполуха слушая следующий доклад. Слушай не слушай, но он по умолчанию был согласен с тем, что предложат специалисты, поддерживающие жизнеобеспечение станции. Проекты проектами, но главное – выжить на этой мертвой планете.

– Спасибо. – В эту секунду мужчина излучал абсолютное довольство: все-таки на Лире редко прислушивались к его научным доводам.

– Все ли согласны со всеми нововведениями?

Здесь тоже обошлось без проблем.

– Сейчас попрошу вашего пристального внимания к тому, что скажет наш главный медицинский специалист, – продолжила заседания Гаро Ги. – Я… – Она неуверенно умолкла, чем больше привлекла всеобщее внимание. – Я понимаю, что…

– Черт, сейчас будет что-то страшное… – не преминул прокомментировать Захар.

– ...Я понимаю, многое, что сейчас будет сказано, может показаться немного неприемлемым с точки зрения этики, но, поверьте, нет другого выхода. Я сама полностью согласна с предложениями доктора Ясото и готова на личном примере доказать свое мнение. Доктор Ясото, вам слово.

– Спасибо, профессор Ги. Хочу начать свою речь с напоминания: наша основная задача – продолжить род. Это значит, нам нужны дети. Женщинам предлагается, найти тех мужчин, с которыми они хотят иметь потомство. Можно было бы использовать искусственное осеменение, но на Защитнике недостаточно оборудования для всех двадцати трех женщин, поэтому придется сделать выборку тех, кто способен к естественной беременности. Каждой необходимо выносить от двух детей, чтобы наше существование на этой станции продлилось хотя бы четыре века. Это выиграет нам всем время. По нашим данным, биологического материала пока недостаточно, чтобы в будущем заселить планету. К сожалению, необходимые ресурсы остались на Лире, поэтому также всем необходимо сдать биоматериал для возможного в будущем выращивания плода не в утробе матери, а в искусственной среде. На данный момент в условиях станции это не представляется возможным, как и искусственное создание генетического разнообразия. На этом все, доклад продолжит уже мой ассистент. – Окончание безэмоциональной речи Ясото произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Гул голосов слился в один шумящий поток.

– Пожалуйста, успокойтесь, – прервал бессвязные выкрики громкий голос Леповски, – что бы вы сейчас ни считали, вы должны понимать – это все эмоции. Факты говорят: если мы сейчас отвергнем это предложение, то через сто лет на этой станции не окажется никого. Мы все умрем. Кто-то раньше, как я, ведь мне уже пятьдесят, кто-то позже. Но это все дело времени. А оно никого не пощадит. Все наши решения, принимаемые сегодня, направлены на сохранение в первую очередь памяти о нашем виде. Но на это уйдет куда больше времени, чем нам отведено. Поэтому, предлагаю, пока успокоиться и обдумать это предложение позже, на трезвую голову. Вызываю следующего, Даниэль Синельников, вы готовы выступить?

– Да, сэр, – его звонкий голос гулко разнесся среди наступившей тишины.

– Проходите, молодой человек. – Вот и его “звездный час”.

– Удачи, – хлопнул его по плечу Захар.

На Даниэля уставилось девяносто шесть жадных глаз, что немного выбивало из колеи. В горле першило.

– Мое предложение таково, – начал он слегка сумбурно, но с каждым новым словом он чувствовал себя уверенней, – на Защитнике сейчас десять андроидов, они задействованы в производстве сплавов и всей работе вне станции. Но они полностью безмозглы: они подчиняются приказам, вводимым нами через сети Прототипа. Многие из вас наслышаны о моем предложении, поданном еще на Лире. Оно было отклонено комитетом по этике, который упирал на сложности замены человека искусственным разумом. Но мы должны пересмотреть свои взгляды. Каждый из нас незаменим, все мы нужны, чтобы станция существовала. Однако наши дети не смогут следовать по нашим стопам. Мы все здесь не случайно: мы были отобраны как лучшие из лучших. Но ум и способности не передаются наследственным путем. Профессор Леповски был прав – мы все умрем, время не на нашей стороне. Кто сможет заменить нас, если что-нибудь случится? Наши тела несовершенны, в отличие от искусственных. Они проживут гораздо дольше нас. Как и наши проекты. Но кто будет вести наших детей? Помогать им? Я не верю в восстание машин, но понимаю, что наши разумы ценны больше, чем наши жизни. Я привез с собой на Защитник устройство, способное записывать воспоминания, знания и, возможно, даже наши эмоции. Каждый из нас создаст свой прототип. Я поговорил с техниками, воспроизводство андроидов и их автономная работа вполне осуществима в ближайшие десять-пятнадцать лет, может, и больше.

– То есть нас заменят андроидами? – прерывает его размышления вопрос.

– Да, но только после смерти.

– А если произойдет сбой?

– Мы подключим память андроидов к сети Прототипа, если что-то случится, он просто сотрет “память” у вышедшей из строя машины.

– А что потребуется от нас в таком случае?

– От всех нас потребуется предоставить информацию, которая будет записана на матрицы. Наши дети также будут копировать свои личности. И так далее.

– Как я понимаю, – включилась в диалог Лидия, – если мы не сможем выжить, то останутся только они, чтобы продолжить наше дело.

– Да, именно так, вы все правильно понимаете. – “Спасибо, подруга, этот довод вполне весом, особенно после доклада доктора Ясото”.

– Хорошо, голосуем, кто согласен с приведенной точкой зрения? – Даниэль хочет в этот момент закрыть глаза, но все же смотрит, как поднимаются вверх руки.

– Большинство за. Вам необходимы будут робототехники, количество определите сами и позже внесете цифры, – резюмировала Гаро Ги. Даниэль почувствовал облегчение. – Вызывается следующий.

– От всей души поздравляю, – прошептал ему на ухо Захар, – теперь мы с тобой важные шишки, как и Лидия. Анна, дело за тобой.

– Это подколка или ободрение?

– И то, и то, – подмигнул ей мужчина.

– Здравствуйте, я знаю, что я только работник технического отдела, но… – парень, стоящий за кафедрой, нерешительно умолк.

– Ничего страшного, молодой человек, поверь, я тоже когда-то была как ты, – участливо улыбнулась ему глава отдела биологии, профессор Ли Рен.

– Ххорошшо, – откашлялся юноша, – нам надо рассмотреть возможность покинуть Защитник, возможно, даже нашу систему. Я предлагаю продолжить разработки двигателя нового поколения на основе полученных нами данных. Доказано, что, как мы ее называем, руда СК способна выделять больше энергии, чем та, которая является основой наших двигателей. Не думайте, я знаю, что она пока неустойчива, но… Что если мы сможем взять под контроль ее активность в момент распада? Это хорошее топливо. Возможно, мы сможем увеличить силу ускорения в разы, что позволит покинуть нашу систему и найти другую пригодную для жизни планету…

– Я почему-то думал, что именно ты выступишь с этой идеей, – прошептал на ухо Захару Даниэль. – Это было бы в твоем репертуаре.

– Я думал об этом, но… – тихо признался мужчина, – какая разница? Хорошо, что это не только моя мечта. – Они посмотрели на сцену.

– Поздравляю, юноша, теперь вы глава своего проекта. – Пожал его дрожащую руку Леповски. – Работайте во благо всей станции.

Раздались аплодисменты.

Глава 2

Глава II

“И вот постепенно, потихоньку все вернулось на круги своя. Станция заработала на полную мощность. После Совета многие воспряли духом – цель, появившаяся перед всеми нами, дала нам новые силы. Вернулась и толика веселья. Все чаще и чаще звучал в столовой или в комнатах отдыха смех. Это еще не значит, что все стало как раньше. Нет, скорее, все стало чуточку лучше, чем было даже неделю назад.

После Совета я неожиданно стал популярным: ко мне теперь часто заглядывают разные люди. Всем интересно, что именно записывать на матрицу. Я отвечаю: все, что сами хотите. Истории, воспоминания, мечты… Многие стали задумываться над тем, что делает их людьми. Точнее, индивидуальностями. Также, как я подметил: большинство беспокоятся о приватности. Смущаются, словно боятся моей оценки. Приходится их успокаивать: “Нет, я не просматриваю информацию, нет, я не преподаватель и не буду ставить отметки за количество и качество. Помните, главная наша задача – хоть что-то оставить потомкам”. А вот у Захара, как и у некоторых других, кажется, таких проблем нет. Наоборот, они сами приходят за “добавкой”, словно намерены досконально проработать свою личину, пусть даже и такую “суррогатную”. Неожиданно, но у старшего поколения наших ученых меньше стеснения в таких вещах. Например, у Гаро уже три полностью сформированных матрицы и готовится четвертая. А у нашего благословенного профессора Леповски и того пять. Каждый раз, беря новую, он подшучивает над тем, что старость развязывает язык получше алкоголя. Пока мы с командой только готовим платформу для первого пробного запуска. Но надеюсь, все пройдет удовлетворительно. В нашем случае это значит, что наши технологии никого не убьют и не самоуничтожатся. Скрестим, как говорится, пальцы”. – Даниэль положил между страницами закладку и бережно убрал дневник в стол.

– И как ты хочешь назвать своих андроидов? – спросил Захар, мешая ложкой утреннюю кашу.

– А их обязательно как-то называть?

– Друг, ты создаешь новые технологии, конечно, им нужно дать название. Ну не говорить же нам андроиды Даниэля, или синельниковские андроиды, – мужчина поморщился, удобнее устраиваясь на жестких стульях столовой. – Это как-то глупо. Я не верю, что ты не думал об этом.

– Думал, но получилось как-то уж больно романтично.

Захар усмехнулся:

– А вот это как раз в твоем репертуаре. Давай колись.

– Ну, в общем-то… Тени.

– Тени? – Захар задумался. – Это, скорее, символично, чем романтично в нашем случае.

– От нас останутся только тени! – произнес с апломбом Захар.

– Даниэль, я могу с тобой поговорить? – вмешалась в их разговор подошедшая Лидия.

– Да, конечно.

Она неожиданно нервно огляделась по сторонам.

– Давай сделаем это у тебя в комнате? Разговор будет немного личным.

Даниэль переглянулся с Захаром, но тот, видимо, решил не вмешиваться в происходящее.

– Хорошо, пойдем.

Проходя по коридорам, они молчали. И только закрыв входную дверь, Лидия озвучила свою просьбу:

– Присядь и дай мне высказаться, – беспокойно начала женщина. – Я хочу, чтобы ты понимал, как тяжело дается мне этот разговор. Но у меня нет никакого выбора.

– Лидия, если честно, ты меня немного пугаешь… Ты сейчас похожа на врача, который выносит своему пациенту смертельный приговор. – Женщина остановилась и пристально посмотрела на серьезное лицо Даниэля, но затем неожиданно рассмеялась.

– Ты прав, но все не настолько драматично. Кхм, ты знаешь, что нам, женщинам, предоставили выбор того, с кем мы хотим иметь детей. Вот я и выбрала. Это ты, Даниэль.

– Ты полностью уверена?

Вздохнув, Лидия села рядом с ним на кровать.

– Да, я много думала и решила, что только с тобой я более или менее чувствую себя хорошо. Ты знаешь, что на Лире остался мой муж. И я его люблю до сих пор, – скорее, самой себе напомнила Лидия. – Да и на место твоей супруги я не претендую.

Даниэль приободряюще взял ее за руку, она ее не отдернула и даже смогла слегка расслабиться.

– Можешь дальше не договаривать. Я действительно понимаю, как тяжело тебе сейчас. Кажется, что готовишься к измене своему близкому человеку. – Лидия, опустив голову, только кивнула на его слова. – Я тоже не готов стать тебе мужем, точнее, заменить Ларсена. Но я согласен на твое предложение. Если ты выбрала меня, значит, на это были причины. Я всегда уважал тебя за твой ум, принципиальность и, что уж там скрывать, за человечность. Лидия, – он встал перед ней на одно колено, пародируя признание, желая вызвать у нее улыбку и разрядить обстановку, – готова ли ты принять меня в качестве донора генетического материала для нашего потомства, суррогатного отца будущих детей и временной замены того человека, который будет чаще всего рядом с тобой.

– О да, – сквозь смех произнесла женщина, – я так и знала, что не пожалею о своем решении.

Первый их ребенок был запланированным. И это случилось практически через два месяца после их сближения. Почему-то их первые встречи были так похожи на те, что случаются в ранней юности – неуклюжие и неловкие. Они зачастую не знали, о чем говорить, как перейти на близость.

– Знаешь мне всегда нравились твои волосы, – Даниэль взял одну из рыжих прядей Лидии и накрутил ее на палец.

На самом деле для храбрости он выпил бокал настойки, которой поделились щедрые ботаники, так и не ответив на вопрос, из чего же она сделана.

Лидия смущенно покраснела, но не отодвинулась от Даниэля. Она прекрасно понимала, что тянуть некуда, да и Даниэль казался очень милым, даже симпатичным, наверное. Он так старался все эти две недели: ждал ее после работы, приглашал гулять в оранжерею и нарвал ей букет цветов, за что и неожиданно получил выговор от Анны. Она сурово, как мальчишку, отчитала Даниэля перед всеми в столовой. Но Захар гордился им, даже похлопал по плечу и попросил Анну сменить гнев на милость.

Лидия поцеловала его первым. Он говорил ей очередной комплимент, его глаза непритворно горели и девушка не выдержала. Даниэль включился в процесс сразу же. В тот же вечер они дошли до конца. Не было никакого смущения, хотя сперва было сложно абстрагироваться от их давней дружбы.

Лидия была беременна дважды. Первый ребенок дался ей с трудом. Ей и новорожденной малышке пришлось около двух недель провести под наблюдением врачей. Даниэль каждый день приходил к ним и проводил с обеими время. Впервые взяв на руки ребенка, он наконец перестал чувствовать себя только другом, ощущение, что он муж и отец, окрыляло. Именно тогда он пообещал самому себе сделать все возможное, чтобы дать своим детям как можно больше.

Через год Лидия снова была беременна, в этот раз мальчиком. Малыш родился здоровым. Даниэль и Лидия проводили с детьми так много времени, как только могли, чувствуя свою полную вовлеченность. Они не пожалели о своем выборе ни на секунду.

Дети росли, вовремя начали ползать, произносить сначала первые звуки, потом слова, пошли – и с каждым новым их достижением чувствовалась пропасть между тем, как росли они, и как теперь растут их дети.

– Вы сегодня необычайно молчаливы, Даниэль. – Слова Прототипа 1 выдернули мужчину из раздумий. – Что-то гложет вас?

– Не обращай внимания. Ты тут не при чем. – Мужчина потянулся, разогревая затекшие мышцы.

– Я бы не обращал, как вы сказали, внимания, если бы вы не допустили уже четвертую по счету ошибку в коде.

– Правда? – Даниэль прищурился, глядя в экран.

– Я не стал бы вам лгать.

– Черт, ты прав, сегодня все-таки не мой день, – взвыл мужчина.

– Поэтому я, с вашего позволения, возвращаюсь к вопросу: что-то гложет вас?

– Ладно. Я думал о детях, о своих и о других на станции. Меня огорчает та мысль, что, может, мы и хорошие ученые, но в большинстве своем ужасные родители.

– Почему вы так решили? Они вам так сказали?

– Нет, я не проводил опрос, но ни у кого из них не было и не будет нормального полноценного детства. Головой я понимаю, что в наших условиях оно и не могло быть по-другому. Условия станции никогда не подходили для детей. Многие из них очень слабы здоровьем, сказываются отсутствие нормальной гравитации, солнечного света, привычного для нашего биологического вида климата. Только подумай, они рождены лишь для сохранения вида и продолжения наших дел.

– Но разве это не основная задача любого поколения?

– Но и задача любого родителя – создание благоприятных условий для жизни, а не только для существования. Мы кормим их большим количеством медикаментов, чтобы они хоть как-то смогли выжить. Одних только противораковых препаратов для предотвращения последствий излучений уходит множество. А если они закончатся? Ведь это вполне может произойти через век-другой. К какой участи мы готовим наших детей?

– Я понимаю, чего вы страшитесь. Но и вы должны понимать, что другого выхода не было.

– В этом и есть основная проблема – это понимаю я, это понимают и наши дети, причем с самого раннего возраста. И иного выбора ни у кого нет.

В комнате на некоторое время стало тихо.

Удивительно, но при всей своей “болтливости” Захар сообщил своим друзьям о романе только тогда, когда Анна как-то за обедом ласково приобняла его за плечи. Есть такие мелочи, которые невозможно трактовать иначе: взгляды, улыбки, жесты. Именно они говорят, насколько люди стали близкими друг другу. Захар, в отличие от Даниэля, даже сделал Анне предложение прилюдно и во всеуслышание. Как мог только он – встал на колени в столовой перед жующими людьми, проговорил целую речь про любовь и ее глаза, даже зачитал поэму какого-то уже напрочь забытого писателя о любви. Анна ничуть не растерялась, все-таки девушку он выбрал себе под стать. Было весело и на их свадьбе. Захар пригласил всех, вообще всех. К удивлению, все согласились. Для того, чтобы провести их церемонию, пришлось украсить главный холл, приготовить какой-никакой, но все же праздничной еды. Это было настоящее событие с выпивкой, танцами и поздравлениями. Инженеры подготовили сюрприз для гостей импровизированный фейерверк из распыленной и светящейся в лучах солнца руды.

Дни текли за днями, проходили месяцы, годы. Станция потихоньку становилась больше, открывались новые секции, а вот людей – меньше. Первая смерть потрясла всех. Один из добытчиков руды, Карл Вазовски, видимо, случайно попал под обвал, не выжил. Его тело даже не стали доставать из шахты – медики зафиксировали смерть по данным костюма: нет пульса, дыхания, остановка сердца. При этом только он был удостоен панихиды, прощальных речей и даже слез, пусть и мало было тех, кто по-настоящему его знал. Но он был первым. Имена остальных уже просто выбивали на табличках, которые вешали в коридорах, провожая умерших минутой молчания. Все понимали, что с каждой смертью их становится меньше, человечество неумолимо сокращалось и когда-нибудь их век подойдет к концу.

Даниэль все так же пополнял записи в дневнике, уже десятом по счету, ради этой своей коллекции, пришлось даже подговорить ботаников объяснить ему, как изготавливать бумагу из перегноя растений. Дневник забирал на свои страницы все печали и радости, позволяя разгрузить голову и дать ей отдохнуть. Впервые за долгое время этому свидетелю жизни на корабле пришлось хранить одно из самых горьких событий. Некоторые люди, как маячки в ночи для других – их улыбка озаряет даже самые темные дни. Даниэль потерял свой главный маячок на станции. Не стало Захара.

“Первым из нашей компании умер Захар, ушел тихо, во сне. Диагноз предсказуем – сердечный приступ, вызванный противораковыми препаратами. Еще много лет назад, на Лире, врачи предупреждали о возможных последствиях его путешествий на Защитник. Уже тогда его сердечная мышца была слабой. Ее работу все это время поддерживали медикаменты. Но никто не мог его остановить – тот рвался в космос, к звездам. Я сделал бы так же. Ему было всего пятьдесят три. Несколько дней не дотянул до своего дня рождения. Ходил веселый, планировал шикарную тусовку и очередной розыгрыш. Не успел, унес с собой в могилу. Зная его, я уверен, что это была бы превосходная шутка. Именно его первым заменила Тень. Смотря на громкого и жизнерадостного андроида, я всегда вспоминаю своего друга. Его невозможно заменить, но и оставлять место пустым слишком жестоко”.

– Вы сами знаете, зачем я вас вызвала, – Гаро Ги не ходила вокруг да около. – Поздравляю с “первенцем”, успешно введенным в работу. Я читала отчеты, команда утверждает, что андроид “Захар Нат” полностью функционален и благодаря ему дело нашего покойного друга не стоит на месте.

– Да, я тоже об этом знаю. Вся деятельность Тени проходит под нашим контролем.

– Это хорошо, я действительно верила в вас и вашу идею. А что насчет Тени доктора Леповски?

– Готовится, думаю, что через год можно будет вводить в обиход.

Гаро слегка улыбнулась Даниэлю:

– Я рада это слышать, наш дорогой профессор с каждым годом чувствует себя хуже и хуже. Я не хотела бы, чтобы эта станция осталась без него. Все-таки в большей мере “Рыцарь” – его детище.

– Не переживайте, Ги, мы сможем все сделать вовремя. Сейчас мы работаем над улучшениями, которые необходимы в связи с неточностями первой Тени.

Шестидесятитрехлетняя женщина кивнула головой вслед его словам:

– Нет предела совершенству.

– Поверьте, до совершенства, как бы тяжело это ни было признавать, еще совсем далеко.

– Я вам верю, вы очень хорошо знали своего друга. Думаю, вы видите больше “неточностей”, чем кто-либо. Но в целом, как вы сами оцениваете свою работу?

– Это не мой друг, но его знания вполне на месте. К тому же наша команда хочет поработать над возможностью автономного развития андроидов на основе полученной ими информации.

– Я читала это предложение, вы не боитесь возможных осложнений?

Даниэль посмотрел в глаза женщине, стараясь доказать серьезность своих слов:

– Это как с детьми, чтобы получить полноценную личность, мы должны идти на риски. Предоставить всевозможную информацию мы можем, но вот как она будет воспринята ребенком? Что сформирует его как человека? К сожалению, это до сих пор никто не знает. Мы должны только стараться.

– Я поняла вашу точку зрения, – Гаро отводит взгляд к лежащим на столе листам бумаги. – Но вызвала я вас сегодня по другому поводу. В данном случае я буду говорить напрямую, с вашего позволения. Я полностью удовлетворена итогами работы вашей команды. Но, как вы и сами понимаете, выявился куда более серьезный дефект плана. Станция не может создавать столько андроидов, сколько необходимо – сейчас нас больше, чем было в момент катастрофы. И многие наши дети не подходят под… – Женщина остановилась. – ...Возьмем для примера мою старшую дочь, она прекрасный человек, и я действительно ею горжусь. Она превосходный учитель, но не ученый. Ее данные не подходят под наши конечные цели. Я не говорю, что ее личность должна полностью исчезнуть… – Гаро глубоко вздохнула, вынося тяжелый вердикт: – Но она не достойна своей Тени, как и некоторые другие. Нам необходимо ввести параметры для отбора следующих претендентов. И кому это сделать, если не вам?

– Вы хотите, чтобы я взял на себя полную ответственность? – Даниэль понимал всю правильность сказанных женщиной слов. Как и сложность принимаемых ими решений.

– Да. Пусть все ведут свои записи, но не все из них будут интегрированы в андроиды. Для остальных создадим хранилище. Вы готовы принять решение сейчас или вам нужно время для обдумывания?

– Я признаю правоту вашей точки зрения, но дайте мне время для разработки правил, а также подготовки жителей станции к нововведениям.

– Спасибо, Даниэль, – Гаро Ги потянулась к нему для рукопожатия, – у вас будет столько времени, сколько необходимо.

“Лидия ушла позже – в свои восемьдесят пять. Она стала моей женой, матерью моих детей. Между нами не было “великой” любви. Это место навсегда осталось за Мирой, моей женой и Ларсеном, ее мужем. Но мы никогда не пытались вытеснить их из своих воспоминаний, они всегда были рядом. Тенями, как это иронично. Но между нами всегда были взаимопонимание, доверие и честность. Она самая добрая и понимающая женщина из всех, кого я знал. Теперь и она стала Тенью. Наша дочь и сын тяжело привыкают к андроиду с привычками их матери. Я вижу боль в их глазах, но они все понимают. Рано или поздно их места тоже будут заняты”.

– Ваше поколение постепенно умирает, – механический голос Прототипа был невозмутим, если можно было так сказать.

– Да, многие ушли. Нас осталось всего лишь двадцать человек. Но ты это и без меня знаешь. Так о чем ты хотел поговорить, начав с такого утверждения?

– О том, что ваше потомство, судя по данным, не сможет просуществовать достаточно долго для того, чтобы реализовать задуманные вами планы.

Даниэль не хотел продолжать этот разговор. Не то, чтобы он не признавал горькую правду, просто не сегодня, не в день, когда ему исполнилось восемьдесят четыре года. Но рано или поздно пришлось бы все прояснить.

– И опять, зачем ты мне говоришь очевидные вещи?

– Я буду существовать, как минимум, десять веков, у меня в услужении есть андроиды. Они заменят вас, людей, в моем обслуживании. Но в чем будет заключаться моя задача к этому времени?

– Твоя задача, даже если наш вид полностью исчезнет, – продолжать наше дело. Ты в курсе всего, что происходило и будет происходить на станции. И если неблагоприятные прогнозы сбудутся, значит, твоя цель – сохранить память о нас любыми доступными способами. Не знаю, – Даниэль развел руками, – создать космический корабль и перевезти наш биологический материал на пригодную планету, вывести из него наше потомство, воспитать его, стать нашим прародителем. Теперь твоя очередь. Или если случится чудо, и Лира будет найдена, спасти их. Ты знаешь наши мечты.

– Но я, дорогой Даниэль, не уверен, что способен совершить то, о чем вы сейчас сказали.

– Почему? – пожилой мужчина был удивлен. – Ты, как и люди, умен, способен на многое, и в отличие от нас практически бессмертен…

– Это правда. Но я никогда не был полностью автономен. Люди, особенно вы, Даниэль, контролировали мои процессы…

– Подожди, – перебил его старик, – ты таким образом хочешь сказать, что будешь скучать по мне? По нам?

В помещении на несколько минут стало тихо. Даниэль, откинувшись в кресле, улыбаясь, ждал ответа.

– Пожалуй, что в чем-то можно признать правоту вашей мысли. В особенности хочу выделить тот момент, что вы сами не создали своей Тени.

– Если бы я тебя плохо знал, то сказал бы сейчас, что ты, дорогой мой друг, дуешься.

– Ваше утверждение ложно.

– Ага, дуешься-дуешься, – хитро пропел Даниэль.

– Повторяю, ваше утверждение абсолютно ложно.

– Не переживай об этом. Подумай, зачем мне было создавать Тень, если ты знаешь практически все обо мне?

– Но вы не загружали в меня свои воспоминания?

– Нет, но я никогда тебе не лгал. Наши разговоры останутся с тобой навсегда. Что на это ответишь?

– Мне необходимо время, чтобы, как говорите вы, люди, переварить сказанное вами сейчас.

– Переваривай-переваривай, большая обиженная машинка, – Даниэль показал ему язык.

– Вы ведете себя как ребенок.

Даниэль искренне рассмеялся.

“Это глупо, но я пишу роман. На старости лет меня потянуло закрыть эту дверь. В нем всего две главы, но я уже знаю, что будет дальше. Кто герои? Захар и Лидия – простые ученые, которые вписали свои имена в историю. Пусть хотя бы в этой глупой книжонке дорогой Захар долетит до заветной планеты. Его не остановят трудности, он готов на все, чтобы исполнить свою мечту. Пусть бьется это чертово сердце. А Лидия будет счастлива с Ларсеном, занимаясь терраформированием безжизненных планет. Цветите, космические деревья, приносите кислород. Пусть весь мир расцветет. Что-то я совсем стал романтичным. Уже и внуки подтрунивают. Да и Прототип 1 все больше и больше устремляется вдаль своим разумом. Кажется, он научился мечтать. Да и какой, он к дьяволу Прототип 1, теперь он полноправный Даниэль. Моя Тень. Не думайте, потомки, что это мое эгоистическое желание – самой большой машине мое имя. Нет, это его идея. Я, как мог, пытался его переубедить, но он ни в какую. Упрямый. В следующий раз я обязательно расскажу, как прошла инициация. А сейчас спать, что-то я устал”.

“Это случилось! Столько лет надежд и чаяний принесли свои плоды – Лира найдена! Прав был чертяка Захар, она не полностью перестала существовать, она попала каким-то образом в иное пространство. Я бы объяснил менее сумбурно, но, честно говоря, ничего я в этом не понимаю. Дочь пыталась мне объяснить, но я сдался уже после получаса разговора. Попробую позже. Но разве это сейчас важно? Главное – наш дом все еще есть, где-то там, но есть. Пройдет много лет, может, даже веков, прежде чем мы сможем ступить на ту территорию. Но и для доказательства теории Захара потребовалось целых пятьдесят семь лет. Позже я попытаюсь еще раз понять строение Вселенной. Но не сегодня. Пусть сегодня будет только чистая радость. У меня ведь еще есть время”.

(Конец записей.)

Глава 3

Утренние лучи солнца уже высушили выступившую на листьях и траве росу, и в доме запахло свежей выпечкой. Джия и Том как обычно накрывали на стол, следуя семейной традиции начинать день с посиделок. Тем более повод был самый приятный. Их сын Герберт шел на повышение и становился полноправным помощником Ману. Его правой рукой.

– Герберт, – крикнула Джия. – Сынок, завтрак на столе.

Наверху послышались шаги. Видимо, Герберт уже проснулся и готов был спуститься.

– Ты помнишь про встречу с Ману? – спросила Джия, услышав приветствие сына, который не забыл чмокнуть ее в щечку и похлопать по плечу отца.

– Я все помню, – сказал юноша и принялся за булочки с маслом и вареньем.

– Ты будешь синий или оранжевый чай? – поинтересовался Том.

– Сегодня я, пожалуй, буду оранжевый: он лучше бодрит, а день обещает быть долгим. – Герберт сделал глоток и смаковал на языке ягодный привкус.

– Надеюсь, все пройдет хорошо, сынок, мы так гордимся тобой. – Джия была в приподнятом настроении. Для Герберта это было не просто назначение, он не испытывал радость, скорее, не от повышения по службе, а от того, что сумел оправдать надежды наставника Ману и своих родителей, которых безумно любил. Ответственность, которую он брал на себя и пугала, и заставляла трепетать от предвкушения еще больше. Закончив завтрак, парень отправился в свою комнату, надел приготовленные с вечера вещи и, сделав три глубоких вдоха, спустился вниз, попрощался с родителями и отправился на важную встречу.

Бывают такие беседы, которые ты прокручиваешь в голове снова и снова, будто перебираешь каждое слово, как драгоценную бусину в браслете. Эти слова, как правило, принадлежат не случайным людям, а тем, кто запал в душу по той или иной причине. Так и Герберт Прайс никогда не забудет один важный разговор с дорогим для него человеком.

– Герберт, – обратился к молодому человеку Ману, – присядь.

Светловолосый смугловатый парень семнадцати лет опустился на скамью рядом с наставником.

– Мне импонирует твоя амбициозность, с тринадцати лет ты входишь в совет организации жизни в поселении. Мы с тобой разделяем те же взгляды, видим одинаковые перспективы развития нашего острова. За твоей спиной огромный опыт работы по благоустройству поселения, ты знаешь каждый дом, водоем и дерево как свои пять пальцев. Ты упорно сдавал экзамены и прошел в первую линию членов совета. Я помню все наши с тобой беседы, которые нередко затягивались до глубокой ночи. – Ману улыбнулся парню.

– Наставник Ману, я благодарен вам за вашу искренность. – Герберта явно смущала похвала в его адрес.

– Если ты еще не понял, к чему ведет свои речи этот старик, – он ткнул себе в грудь указательным пальцем, – то скажу прямо: на сегодняшнем собрании старейшин я собираюсь с гордостью заявить, что вижу тебя новым главой поселения, потому как уверен в тебе, как в себе. А я могу уйти на покой, и через месяц мы будем праздновать твое назначение. – Ману похлопал парня по плечу, закряхтел, чтобы не выдать старческих слез гордости, и улыбнулся.

– А что насчет Александра? – парень замялся. – У него ведь больше опыта...

– Да, и потому тебе это место нужно будет завоевать. Александр другого склада ума человек, он не видит того, что видишь ты. Твои разум и сердце работают сообща, а это важно, когда речь идет об управлении людьми.

– Я понимаю, но… – Герберт всегда мечтал о том, чтобы быть причастным к развитию поселения и человечества в целом, но и подумать не мог, что будет стоять так близко к власти в свои семнадцать, хоть юный возраст врачей, учителей, ученых в поселении не был чем-то необычным. После того как исчезла планета Защитник, лиряне очень скоро поняли, что человеческие ресурсы, которыми они располагают, ограничены в силу невозможности сопротивления натиску природных смертельных невзгод. Каждый человек был на счету. Поэтому раннее обучение науке и раннее вступление в должности было обычным делом. Тринадцатилетние подростки, со всей серьезностью разводящие микроводоросли, или четырнадцатилетние учителя, рассказывающие о горизонте событий и частицах, были привычны. Но стать самым молодым главой это было чем-то выходящим за рамки даже для лирян.

– Ты, наверное, хочешь знать, почему именно ты? – Ману посмотрел на Герберта, хитро прищурившись. И, дождавшись неуверенного кивка, продолжил: – Ты напоминаешь мне нашего основателя, Гэри Хармони. В тебе есть смелость, ты ставишь перед собой большие цели с самого детства. Эхх, – вздохнул Ману, – только подумай, где бы мы сейчас были, если бы не его идеи. Про Гэри Хармони знал каждый от мало до велика. Тогда еще, пять поколений назад, когда место, где сейчас располагается их общий дом, было всего лишь заповедной территорией для исчезающих видов растений и животных, именно он предложил и воплотил в жизнь размещение в долине исследовательского института с передовыми технологиями. Хармони пригласил ведущих специалистов для управления и научной деятельности. Туда была направлена элита исследователей и инноваторов. Все эти талантливые и образованные люди преследовали лишь одну цель – продвинуть человечество вперед к звездам. Вперед к неизведанным возможностям нашего биологического вида и накоплению экспериментальных знаний в области добычи и использования нового вида топлива, что и являлось конечной целью. Среди его амбициозных идей было строительство своей станции на планете Защитник и последующий запуск шаттла с людьми на борту для заселения еще одной потенциально пригодной для жизни планеты. Эдакий план переезда планетарного масштаба.

– Да, если бы ни эти лаборатории и бункеры мы не пережили бы потопы и последующие лютые заморозки, – ответил Герберт.

– Всегда помни, ты потомок этих блестящих умов, что заботились об этом месте. Теперь роль наставника для всего поселения лежит на твоих плечах, Герберт. Что скажешь?

Герберт глубоко вздохнул, до этого момента он всегда думал, что стать правой рукой главы – это верх его мечтаний, но сейчас перед ним открывается дверь, которая, как он думал, для него закрыта. Нынешний глава ни разу, на его памяти, не принял неправильного решения, поэтому даже браться за ручку этой двери Герберту не хотелось. Но Ману ждал ответа.

– Наставник Ману, это большая ответственность, я счастлив быть достойным. – Герберт улыбнулся ему в ответ.

Но не всегда все идет по плану, особенно если он выверен досконально. Так место главы стало вакантным уже через пять дней после их разговора.

Герберт привык считать себя взрослым с восьми лет, но только сегодня понял, о чем писали в книгах житейской мудрости.

“Говорят, люди взрослеют, теряя опору в лице наставников и родителей, что ж, сегодня настал день моего взросления. Ману, старик Ману, наставник, учитель, прекрасный человек, ушел навсегда. Да, ему было много лет, но он же не старше Коэна, хранителя истории. И тем более Миранды, одной из старейшин. Вселенной понадобился почему-то именно он. Покойся с миром, добрый друг,” – закончил запись в блокноте Герберт. Потеря эта не давала молодому человеку заснуть вот уже больше суток, погружая его в глубокие воспоминания детства и невыносимую тоску по тем временам.

Старик Ману – именно так все прозвали его тогда, еще тридцатилетнего ученого из последней затонувшей части исследовательского центра, который проваливался в грунтовые воды все глубже год от года. Как раз во время того, как лаборатория начала тонуть, он был внутри, спасал образцы. Это чуть было не стоило ему жизни: его ноги отрезало эвакуационным шлюзом, и на поверхность он всплыл уже без нижних конечностей, но держал один из чемоданчиков с образцами в зубах. Конечно, он не мог больше следить за вверенной ему территорией и исследовать ее, как бывало ранее, по трое суток бродя по лесу и собирая данные, поэтому Ману был назначен учителем биологии. И поначалу смотрел на вверенных ему малышей угрюмо и мрачно. В дополнение к образу учителя шло железное скрипучее кресло. Редко кто оставался в живых после таких травм, поэтому для детей этот человек был как существо из другого мира, киборг, не меньше. Спустя какое-то время этот “сухарь” освоился, оживился и стал ученикам лучшим другом. Его юмор и надтреснутый голос из-за частых болей в несуществующих ногах запомнились им на долгие годы. Он смог завоевать не только детские сердца, но и сердца горожан и вскоре был избран в совет. Как же сильно были расстроены воспитанники тем, что после его зачисления в совет старейшин учитель стал появляться на уроках реже, а потом и вовсе – променял работу в их школе на ответственную должность главы поселения. Но для Герберта знакомство с Ману не закончилось, парень лелеял мечту тоже войти в совет старейшин и иметь возможность менять поселение к лучшему. Там-то он и встретился с бывшим учителем снова. Герберт был привязан к старику не меньше, чем к собственному отцу.

Шорох больших крыльев ночных птиц, начавших свою охоту, отвлек парня от мыслей о наставнике. Внезапно голова Герберта стала тяжелой и желудок напомнил, что за весь день он так ничего и не съел. Парень гулял по лесу вот уже три часа с окончания похорон.

– Ну что, покормишь меня и сегодня, Ди? – обратился парень к дереву, под чьими огромными мясистыми листьями он стоял.

Некогда исчезающий вид деревьев раскинул свои могучие ветви, здоровый и сильный. В книгах по флороведению Лиры говорится, что Джамбо был предком апельсинового дерева, на него господин Ди и похож издалека. Но, приблизившись, человек с большой земли обомлел бы от природного очарования этого изумительного растения. Его листья размером с три мужские ладони имеют насыщенный фиолетовый цвет, а плоды – оранжевые с фиолетовой мякотью. Фрукты достались Герберту сегодня довольно легко. Будто Джамбо сочувствовал его утрате. Оранжевая кожура хорошо отходила от спелой мякоти и тут же теряла свой насыщенный цвет, превращаясь в темно-зеленую тряпочку у ног молодого человека. Фиолетовая мякоть источала цветочный аромат и насыщала как стакан молока северо-западной дикой козы. От ужина его отвлекли взлетевшие к свету люминесцентного папоротника светлячки. Герберт поднял голову, чтобы посмотреть на того, кто потревожил их. На поляне в светлом церемониальном костюме появилась Виктория. Наверняка беспокоилась о Герберте, ускользнувшем после церемонии прощания с их любимым учителем.

– Как ты? –спросила девушка и присела рядом.

– А как ты думаешь? – ответил тот и протянул подруге детства дольку джамбофрута. Девушка взяла ее и положила в рот.

– Помнишь, как старик Ману рассказывал истории? – спросила она тихо.

– О да, после них ни спать, ни есть не хотелось, чего только стоит его история оплодотворения самца и пожирания им самки озерной микроскопической лягушки. Я до сих пор не хожу в июне на озеро, знаю, что никогда этого не увижу, но все равно жутковато, – ответил Герберт, мягко улыбнувшись и проведя ладонью по коротко стриженым светлым волосам.

– Кстати, на перемене он рисовал это действо на доске для следующей группы учеников, видимо, чтобы они еще больше прониклись, – Виктория хихикнула.

– Да, тогда он не был ни стариком, ни учителем, просто переведенным на другую работу биологом без ног.

– Помню, мы его очень боялись из-за этого жуткого кресла на колесах. Когда он рассказывал истории, то, как мне кажется, специально в самый напряженный момент издавал скрип креплениями кресла, чтобы мы вскрикнули от ужаса, – покрутив в зубах травинку, вспомнила Виктория.

– Если бы оборудование из лаборатории можно было бы спасти, то ученые придумали бы что-то и он прожил бы еще долго, – с сожалением и горечью заметил Герберт.

Они замолчали и опустили глаза, оба хотели скрыть слезы. Под ногами копошились светящиеся жучки. Парень и девушка сидели, прислонившись к мощному стволу Ди, и, очарованные красотой окружающего их леса, вглядывались в звездную даль.

– Думаешь, они все еще там? – спросила девушка и тут же уточнила: – Люди со станции “Рыцарь” на планете Защитник?

– Ну, сама знаешь, было много теорий на этот счет. Мы до конца не уверены даже в собственной планете. Когда наши предки вышли из бункеров встречать долгожданное потепление после многих лет лютых морозов, они пытались снарядить экспедиции на деревянных лодках, чтобы разведать, как далеко находится теперь большая земля. Тогда вблизи было найдено пару островов, но ни один из них не был обитаем. А дальше плыть было опасно – люди были нужны на суше, целые и невредимые. Что уж там говорить о Защитнике? Ни один сигнал с Лиры так и не достиг адресата. Планета Защитник была недоступна ни визуально, ни на радиочастотах. Ее не было видно ни на горизонте при смене дня и ночи, ни на мониторе единственного сохранившегося компьютера, поэтому Лире пришлось справляться со всеми испытаниями самостоятельно. Да ты и сама это знаешь. Ману сказал, что если планета и выжила, то люди за такой большой промежуток времени вряд ли смогли бы поддерживать жизнь на ней, – вздохнул Герберт и взял ее руку в свою.

– Страшно все же думать, что мы совсем одни, еще страшнее, наверное, было тем, кто был там, в далеком, холодном космосе, – прошептала девушка и прикрыла глаза: усталость давала о себе знать.

Герберт окинул взглядом лес и озеро, хотя солнце уже село, яркие звезды освещали озерную гладь и кроны деревьев. Многие из них в этой части острова люминесцировали холодным звездным светом. В своих белых одеждах Виктория казалась задремавшей лесной богиней. Богиня-Виктория неожиданно вздрогнула, и Герберт повернул голову в ее сторону. Громкий шелест травы и чьи-то чертыхания разбудили девушку.

Через заросли синего папоротника шел высокий темнокожий парень, отплевываясь от светлячков, буквально рисовавших светящийся нимб вокруг его головы. Его длинные церемониальные одежды заплетались в его ногах, и он то и дело норовил упасть в траву.

– Чтоб его кунтус пожрал весь этотпапоротникус хаитус сквернилис! – орал на траву наполовину на древнем языке Ханс. Вообще не всегда было понятно, то ли он ругается, то ли просто называет растения их истинными именами из книг по ботанике.

Вскоре картина дополнилась еще двумя шатающимися фигурами в белом, с нимбами из светлячков над головами. Они яростно продирались через кущери: Марк, который всегда таскался за Хансом, и Саймон, легенда в сфере медицины, уже в пять лет он спас своего отца, которого укусила ядовитая змея. Его хладнокровию можно было позавидовать. Марк и Ханс работали вместе и жили по соседству, казалось, что они не расставались вообще никогда. Они оба служили науке под началом ученого Вона, на их плечах лежала забота обо всех внутренних водных объектах.

– Я так и знал, что вы здесь! – прокричал Саймон.

– Кто-нибудь догадался взять еды? – Виктория порядком проголодалась.

– Я отдал последнюю печеньку Хансу. – Марк положил ладонь на плечо друга и едва говорил, пытаясь отдышаться.

– Хм, в озере много лягушек, мы можем их как следует зажарить, – предложил Ханс. Саймон изобразил рвоту и театрально забился в конвульсиях.

– Вот и я так думаю, – засмеялась Виктория, глядя на представление Саймона. – Самому-то досталось фирменное печенье мамы Марка.

– Предлагаю поскорее отправиться к пещере: становится холодно и этот прожорливый кунтус меня уже одолел, – предложил Саймон и подал руку Виктории.

Обе луны освещали их путь к паучьей пещере. Когда-то, еще будучи учителем, Ману рассказал шестилетним ученикам о красноногих пауках и отвел их посмотреть на то, как маленькие паучки выбираются из кокона. К слову, красноногие пауки вообще существа легендарные – они спят в пещере почти пять лет, свив себе кокон сразу после брачного периода, а потом из кокона размером с кулак крупного мужчины начинают выползать по сотне маленьких безобидных пауков. Казалось бы, ну пауки и пауки, в этом нет ничего такого для детей, выросших бок о бок с дикими кошками, змеями, угрями и так далее. Но Ману решил не рассказывать своим подопечным, что, вопреки логике, новорожденные паучата не съедают свою мать, находясь в коконе. Поэтому, как только паучата выбираются из своего временного убежища, их мать следует за ними. Каким же было изумление восторженной публики, когда из сравнительно небольшого кокона стало вылезать метровое чудовище – мать милых крошек, уже успевших разбежаться по опушке леса. Паучиха взрезала плотную стенку своего временного прибежища красной ногой. Затем показались и остальные семь черных ножек. В этот момент девочки и мальчики прикрыли рты, чтобы не закричать, и только Билли завопил как серена, поэтому учителю пришлось цыкнуть на него. Паучиха встала на все восемь ножек, вытянулась вверх так, что казалось, будто она потягивается, и грациозно зашагала в лес мимо шокированных лиц юных натуралистов с широко распахнутыми глазенками.

– Учитель Ману, почему она такая большая? – спросил, придя в себя Ханс.

– Она не перестает расти, находясь в коконе, но это ее максимум, не бойтесь, – ответил наставник.

– Но мы никогда не видели такой большой образец, – Герберт всегда старался проанализировать происходящее, исходя из собственного опыта.

– Это потому, что на всю сотню встреченных вами пауков приходится всего две самки, они очень редкие, да и к тому же она умрет через пару часов, зарывшись в землю в поисках пищи.

– То есть это и все? А как же ее пещера? – недоумевал Дэриэн.

– Знаешь, Дэриэн, нет смысла защищать место, которое больше не может быть домом ни для тебя, ни для твоих сородичей или собратьев.

С тех пор много лун прошло, но история эта запомнилась, будто случилась вчера.

Герберт первым заглянул в пещеру, шурша своим белым одеянием, он держал в руке люминесцентный цветок, освещая им себе путь.

– Кокон есть? – настороженно спросила Виктория.

– Конечно есть. Мы с Марком проверяли его на прошлой неделе, – ответил Ханс.

– Эээ, а сколько ему? – поинтересовался Саймон.

– Не волнуйся, ему висеть еще две недели, – заметил Марк.

– Давайте побыстрее тогда, вдруг у нее там свой календарь, – позвал их внутрь Герберт.

– Ты помнишь, где мы их запрятали, Марк? – Ханс нервно шарил по стенам ладонями в поисках заветного места.

Вообще, все происходящее выглядело очень нелепо, потому что освещения им явно было недостаточно.

– Нашел, нашел! – громким шепотом проговорил Саймон. Он выудил из-за камня деревянную шкатулку.

– Все! Выходим! – поторопил их Ханс.

Они вышли на поляну, освещенную лунами.

– Открывай! – нетерпеливо потребовала Виктория.

– Вот, держите, – Саймон раздал состарившиеся бумажные обрезки всем присутствующим.

Ману, будучи человеком сентиментальным, предложил написать послание себе в будущее. И попросил он это сделать, когда им стукнуло по семь лет, поэтому именно в этой пещере впечатлительная компания друзей и решила припрятать свои письма.

– Читайте! Кто первый? – спросил Саймон.

– Эй, это конфиденциально, – заявил Марк, – отдай, придурок!

“Будущий Я, постарайся стать ученым, как Ханс, чтобы и дальше веселиться, будучи лучшими друзьями”.

– Как предсказуемо, – заявил выхвативший из рук Марка письмо Саймон.

– Тогда и ты свое читай, – обиженно пробормотал Марк.

– Да без проблем!

“Я мечтаю полететь в космос и закончить дело, начатое Гэри Хармони, так что, будущий Я, постарайся учиться получше или просто списывай у Виктории, она умная”. – Саймон подошел к Виктории и поцеловал ее в щеку.

– Понятно, почему ты сидел со мной за одной партой с семи лет, халтурщик.

“Дорогая Виктория из будущего, постарайся найти хорошего мужа, мама говорит, что таких, как ты, “уж больно умных”, замуж не берут, поэтому гуляй почаще и заводи друзей”. – Виктория засмеялась и мечтательно вздохнула.

– Ханс, Герберт, что у вас? – никак не унимался Саймон.

Герберт развернул свою записку: “Герберт Прайс, постарайся хоть немного походить на Александра. Я знаю: его ты уже не переплюнешь, ведь его оценки никогда не опускались ниже ста баллов, но в будущем постарайся хотя бы войти в совет, как он, в тринадцать лет”.

– Амбициозно, тебе это удалось! – гордо проговорила Виктория.

– Да, наш парень будет лучшим главой после Ману, учитель не прогадал! – заявил Саймон.

– А обязательно это читать? Это так давно было… – Ханс отнекивался и пятился в чащу леса.

– Так, я его держу, а вы забираете записку. – Марк засучил рукава и направился в сторону друга.

– Нет-нет-нет, ручищи свои огромные при себе держи, у меня даже от твоих приветственных толчков и подзатыльников синяки. Хорошо, прочту, только не ржите как дикие кони.

“Будущий Ханс, мне кажется, ту беременную женщину по соседству пришельцы забрали по ошибке. Думаю, они хотели забрать всех детей в округе, чтобы воспитать их пришельцами, но, так как мы были в походе, они и забрали еще не рожденного малыша и его мать. Береги себя, к письму прикладываю оберег от пришельцев”, – зачитав, он поднял глаза на друзей.

– Блин, я же просил не ржать, – с обидой пробормотал Ханс.

Марк валялся на земле в тихой истерике. Виктория опиралась рукой о плечо Саймона и смеялась уже вслух вместе с ним.

– Ну, мы и не ржали пока ты читал, – отдышавшись от приступа хохота, сдавленным голосом сказал Герберт.

– Нет, ну правда, ее же не нашли, вообще ничего, даже следов на пляже, все же обыскали, – яростно защищал Ханс свою теорию. – А мама рассказывала, что Мэри, беременная женщина, была веселой, жизнерадостной. Она очень ждала рождения малыша. Мэри приходила помогать с родами моей матери, и та планировала отплатить ей тем же. Но за одну ночь Мэри пропала неизвестно куда.

– Что ж, думаю, мы об этом уже не узнаем, но ты все равно береги себя, ишь какой здоровенный вымахал, вдруг пришельцы вернутся. – Друзья снова засмеялись, а Марк вытащил из деревянной шкатулки браслет с зелеными камушками, нанизанными на веревку, и протянул его Хансу:

– Вот, оберег свой не забудь, я тебя пришельцам не отдам. – Он похлопал друга по плечу.

– Я такая голодная, пойдемте по домам, уже светает, – предложила девушка.

Пять белых фигур засеменили по тропинке меж деревьев, распугивая рой малиновых бабочек. За их спиной занимался рассвет.

Глава 4

Глава IV

О собрании было объявлено по громкой связи за два дня. Мира прекрасно понимала, что этот немного лязгающий звук, раздающийся из динамиков, только для нее. Теням же он абсолютно не требовался. Огромная сеть с молниеносной скоростью уже приняла множество решений, просчитала все возможные варианты развития событий и, скореt всего, выбрала наилучшие пути. Глубоко в душе у девушки что-то неприятно кольнуло: она единственная на всей этой планете была словно в стороне. Еще будучи совсем маленькой, она была поймана Джонатоном в комнате для переговоров, когда пыталась вскрыть одну из настенных панелей и подсоединиться к линии бесчисленных проводов.

– Мира, что ты здесь делаешь? – детский разум сразу осознал, что Тени важно услышать от нее причину ее действий.

– Джо, я хочу быть с вами. – Обиженно, потому что все ее попытки так и не увенчались успехом.

– Мира, – Джонатан замолчал, а по железному лицу невозможно было ничего прочитать. Тени, похожие на людей, все же оставались андроидами. Но где-то подсознательно Мира понимала: он подбирает слова, нужные именно для нее и для этого момента. – Ты не можешь этого сделать, ты биологический вид.

– Но я хочу, хочу, почему вы не сделаете так, чтобы я могла… Вы можете, вы все можете…

– Мира, – из речевого аппарата Джонатана раздался голос Прототипа. – Я не буду тебя обманывать, есть большая вероятность, что мы способны модернизировать твое тело, но это, как мне кажется, было бы абсолютно жестоко. Послушай, я понимаю, то, что я сейчас скажу, возможно, слишком рано и ты не готова к этому ответу, но, как и наши создатели, мы не пойдем против великолепной идеи созидания. Мы рождены благодаря гениальным идеям, как и ты. Это необходимо принять.

Каждый раз, пересматривая запись того момента, Мира видела маленького заплаканного ребенка, чьи мечты в ту минуту были разрушены. Даже сейчас, спустя почти тринадцать лет, она не могла подойти к Прототипу и выяснить, что же значили те слова.

– Мира, ты сегодня какая-то задумчивая, что за тайны бытия волнуют твой ум? – прервал ее размышления Захар. Она не могла не улыбнуться, жизнерадостный голос Тени всегда оживлял ее состояние, в каком бы настроении она бы ни находилась. Захар – это тот человек, который всегда мог ее рассмешить.

– Великие.

– Думаешь о завтрашнем? Не бойся, соберемся, поговорим, что-то придумаем, есть такая вероятность, что даже не совсем будет скучно. Хотя кого я обманываю: куча занудных железяк, некоторые еще и упражняются в остроумии. Это страшная картина.

– Подожди-ка, – девушка решила немного подколоть Тень, – ведь один из них – ты сам.

– Вот это сейчас было больно. Прям в самое сердечко. Я – особенный. Не то, что этот наискучнейший доктор Стэн, который монотонно будет рассказывать всем и так известные вещи, не имея желания просто заткнуться.

– Он говорит о тебе ровным счетом то же, – девушка, не скрываясь, рассмеялась.

– Не совсем, – в голосе Тени прослеживались ироничные нотки, – этот гриндюк признает мои так называемые ораторские способности. Он просто их ненавидит.

– Мира, – внезапно голос Захара стал серьезным, – ты решилась на вылазку или нет?

Девушка вздохнула, понимая, что именно в этом ее решении и заключается смысл всего собрания. Поселение Лиры исследовано вдоль и поперек крошечными ботами, отправленными через врата еще недели назад. Все записано, рассмотрено, сделаны предварительные выводы. Остался только – прямой контакт с жителями планеты. Но перед этим было выдвинуто предложение от Гаро, посетить это место небольшой группой, причем сделать это так, чтобы никто из людей ничего не заметил. От Миры ждали ответ, как от единственного представителя биологического вида на станции. А она до сих пор не знала, чего же она хочет.

– Я… не знаю… – Она спохватилась, – но решение будет готово уже завтра, я обещаю.

– Не бойся, ты не погибнешь, – расценил ее запинку по-своему Захар, – все лучшие умы станции были задействованы для этого. Многие были подняты из архива, особенно те, кто разбирается в физиологии человека. Для нас – ты важный член станции, а не какой-нибудь подопытный экземпляр.

Мира улыбнулась и поспешно ответила:

– Теперь я спокойна.

– Поговори с Даниэлем, он умней всех нас вместе взятых, он поможет.

– Обязательно, как раз к нему сейчас и пойду.

– Хорошо, еще встретимся.

– Обязательно.

Они разошлись, и девушка пошла по ярко освещенным коридорам станции, чувствуя на себе взгляды множества камер, но почти перед самым входом в помещение, где располагался суперкомпьютер, развернулась и пошла в оранжерею. Здесь она стала прохаживаться среди огромных, уходящих ввысь деревьев, которые поддерживали пригодную для жизни атмосферу, ступая по мягкой модифицированной траве с прорастающими в ней цветами и кустарниками.В этой части огромного, строящегося больше тысячелетия “Рыцаря” практически всегда было пусто. Теням не нужен воздух, но они все равно поддерживали и развивали экосистему на протяжении столетий после гибели последних представителей ее вида. В какой-то мере понимание этого факта отдавало для нее, скорее, печалью, чем некой благодарностью. Сами же Тени сюда захаживали редко, так, например, Катерина объясняла свои редкие прогулки каким-то непонятным слабым ощущением, маячащим на границах ее сознания.

Мира забралась на шершавый выступ торчащего над поверхностью корня, прислонилась спиной к чуть теплой поверхности дерева, провела рукой по узору трещинок. Мысли ее в эту минуту, такие разорванные, прыгающие с одного на другое, немного успокоились, смогли оформиться в слова. Видя записи с Лиры, старые, еще те, которые были сделаны во время жизни на ней колонистов Защитника, ей хотелось узнать тот мир. Понять многие его явления, значение которых она, безусловно, знала, но не могла до конца проникнуться ими, прочувствовать. Так, что значат, “ветер”, или “земля”, или “бездонная глубина неба”, вычитанные ею в книгах. Часть ее сознания жаждало нового для нее опыта. Особенно перед дальним полетом на новую планету. Как тогда, когда она впервые услышала воспроизводимые Тенями смешки при употреблении выражения “кристаллы жизни”. Она долго не могла понять причину смеха. А подойти и спросить побоялась. Ох, сколько она тогда перелопатила книг, видео, статей. На это ушла аж целая неделя. А вся соль заключалась только в том, что это было похоже на выражение из дешевенького бульварного романчика: крис-тал-лы жи-зни!

Немного отдохнув и приведя мысли в порядок, Мира отправилась в свою комнату. У нее было каких-то шестнадцать часов, чтобы принять такое важное решение. Единственное, что пришло ей на ум, – это еще раз просмотреть полученные ими данные с Лиры и уже наконец определиться.

Начала она с сухих данных профессора Блоски, которые утверждали, что из-за квантового скачка и переноса планеты в “другую” реальность (почему-то никто не взял на себя ответственность назвать это место) случились катастрофы, затронувшие большую часть планеты Лира. Считается, что изменения были колоссальными. Во-первых, большая часть суши была теперь покрыта океаном, материки потеряли свои привычные очертания. Во-вторых, численность людей хоть и была огромной, но из-за того, насколько быстро произошли все эти страшные изменения, мало кто смог спастись, а уж дожить до нынешних дней и того меньше, учитывая, что из-за смены полюсов в тропической полосе все живое замерзло при минус шестидесяти восьми градусах по Цельсию. А многолетняя криолитозона растаяла за считанные дни.

Общая численность людей на данный момент составила пятьсот пятьдесят три человека. Пятьсот пятьдесят три счастливчика. Причем сто тринадцать из них – пожилые люди, всего девяносто восемь детей до тринадцатилетнего возраста. Все это говорило о вымирании. Каких-то пару сотен лет на то, чтобы эта тенденция привела к печальному для выживших результату. О котором, по мнению Миры, те и не догадывались.

Далее девушка запустила на своем паде симуляции – смонтированные сцены гибели цивилизации, которые были сделаны специально для нее Джонатоном. Фильм начинался со съемок, датированных, как поняла девушка, приблизительно за сто двадцать два года до выхода лирян в космос. Академический городок, его лаборатории и рабочие поселения, окружающие великую стройку с разных сторон, были запечатлены камерами сверху. Из динамиков раздался спокойный женский голос: “Чистейший воздух, прекрасные виды и самое главное – неограниченные возможности реализации проектов по улучшению жизни населения Лиры. Спешите подать заявку: работа в наших лабораториях будет отличным способом реализовать себя. Напоминаю, мы открыты для стороннего инвестирования, станьте частью грандиозного проекта, впишите свое имя в историю!”

Вписать “свое имя в историю” у проекта получилось. Когда был впервые найден арганиум, а именно здесь и нашли самые большие запасы этой руды, никто и подумать не мог, к чему в дальнейшем это приведет. За каких-то сто двадцать лет их цивилизация стремительно развилась из тех, кто только смотрел на звезды, до тех, кто впервые ступил на Защитник. Именно в это время и была построена большая часть планируемого объекта рядом с грядой скал, где и добывалась руда в огромных масштабах. Двигатели машин, самолетов, турбины станций и в конце концов двигатели ракет – все это питало новое топливо. Мир изменился неузнаваемо, вместе с ним рос и карьер. Аппетиты людей требовали все больше и больше вливаний чудо-топлива. Первые полеты в космос сменились первыми шагами на Защитнике – спутнике Лиры. Удача улыбнулась лирянам во второй раз, когда они обнаружили новый вид руды на самом Защитнике. Она, по сведениям тогдашних лет, могла дать куда больше, чем арганиум. Столько планов рождалось в головах у ученых. Но почему-то все их проекты были отвергнуты Высшим командованием глав городов, которые в это же время стали поговаривать об опасности испытаний, особенно на Лире. И было принято решение развивать новые технологии постепенно. Мире казалось, что все это было не просто так. Она соглашалась с теориями, что развивать новое было попросту невыгодно тем, кто зарабатывал на арганиуме.

Но заголовки то и дело пестрили более чем соблазнительными лозунгами: “Арганиум – прошлый век! Купи акции на опилиграммную руду. А ты уже воспользовался своей рудной кредитной картой?! Арганиум или Опилиграмм?! Сделай правильный выбор, поддержи разработку в новом карьере на Защитнике и стань космическим туристом!”

Покатые крыши уже достроенных лабораторий блестели на солнце, делая всю картину футуристичной. Жилые поселки частично были спрятаны под кронами раскидистых деревьев и высоких трав. На камерах то и дело появлялись жужжащие насекомые всех мастей, стояло жаркое лирянское лето, влажный климат и безветрие создавало идеальные условия для процветания чудесной речной долины, окруженной высокими скалистыми грядами. Мира невольно улыбнулась, она видела лето и солнце только на видео- и фото-файлах. Только себе самой она и могла признаться, что хотела бы ощутить теплые, по словам Захара, лучи солнца на своем лице, когда-то он даже пробовал воспроизвести это ощущение. Он просил Миру закрыть глаза и наводил лампу струйного белого света на ее лоб, щеки и нос. И был все время недоволен, говорил, что это все не то и это все не так. А она сидела в кресле и никак не могла понять, что же именно он хотел от нее, какой реакции?

Внезапно, буквально по щелчку пальцев, ракурс камеры сменился – началась симуляция катастрофы – теперь Мира видела сверху, как на долину надвигались тонны воды. Благодаря карьеру и высоченной гряде, небольшому пятачку в тридцать девять целых и тридцать две сотых квадратных километров удалось сохраниться. Не без изменений, конечно, были обрушены и изломаны линии связи, небольшие постройки и дороги. Полностью нетронутыми оставались лишь бункеры, в которых и переждала трагедию большая часть поселенцев. Затем последовали текстовые описания дальнейшей судьбы выживших. Сухая выжимка гласила:

“Из 5 683 выжили 2 371.

1 460 мужчин, 911 женщин.

Сохранившихся конструкций: 12 из 250.

Источников питания: 0.

Источников пресной воды: 0.

Запас провизии: недостаточно информации”.

Мира встала из-за рабочего стола, чтобы размять затекшие мышцы, дать немного отдохнуть уставшим глазам. Ответ, который она должна была дать Прототипу утром, все никак не мог родиться. В глубине души ей хотелось пойти к нему и, топнув ножкой, потребовать забыть об этой их авантюре и жить как жили. Ее все еще терзали сомнения. Но оставалось еще пара файлов. Мира глубоко вздохнула и нехотя вернулась на свое место перед компьютером. Впереди ее ждали кадры, записанные Тенями совсем недавно, буквально на протяжении этого месяца.

Бывшая часть суши полностью превратилась в остров, окруженный водами океана. Небольшое поселение раскинулось вдоль русла реки, одна его сторона почти упиралась в скалы, другая – находилась недалеко от старого повидавшего многое леса. Эти кадры, леса, реки и океана,казались Мире самыми красивыми, они даже манили ее, в чем она не хотела признаваться даже себе. Но как только на экране появились несуразные домики восстановленного поселка ее наваждение прошло. Мира, не желая того, начала сравнивать былые геометрически идеальные постройки лабораторий, корпусов и научных центров с нынешним убожеством ветхих, поросших травой и не пойми чем еще домиков. Все было как будто в запустении. Будто людям и дела не было до возрождения былого могущества. Катастрофа отбросила их так далеко в прошлое, что технологический прогресс им, наверное, уже и не снится.

Мира перехватила управление одним из крошечных дронов, сотни которых незаметно вели непрерывную съемку поселения, и повела его вперед. Камера выхватила немного отличающееся по размерам здание, по данным Теней, теперь здесь сосредоточились главные силы управления этой небольшой захолустной деревушки. Преимущественно члены совета были пожилыми людьми и собирались не часто. Как пренебрежительно считала Мира, там и решать то было нечего: когда сеять и собирать урожай, строить новые загоны для рыбы и птицы. Хоть людей было немного, но ей казалось, что они были повсюду, сновали без дела.

Возле дома совета что-то закопошилось, и Мира направила камеру в нужную сторону. Кажется, это был человек, кажется, потому что волосатый, седоватый, престарелый мужчина выглядел откровенно неопрятно, рукав на легкой куртке был почти оторван, на не первой свежести штанах были большие темные пятна. Человека шатало из стороны в сторону. Внезапно в кадре появился другой человек, это был высокий мужчина, одетый в официальную синеватую накидку совета. Он что-то кричал этому незадачливому пьянице. Мире стало любопытно, что у этих двоих может быть за разговор, и она включила динамики:

– Ты же член совета, – перешел на угрожающий тон молодой мужчина. Иди домой и проспись, или я тебя сейчас Зифу сдам с потрохами.

– Не сердись, Алек… ик-ик… сандр, – заплетающимся голосом и сквозь икоту проговорил мужчина. – Я уже ухожу, во-во… вот видишь? – он комично развел руки в стороны, и чуть было не потерял равновесие. Обрадовавшись тому, что смог устоять на ногах, он направил свое грузное тело прочь и скрылся за деревьями.

Насмотревшись вдоволь и решив, что людьми она уже сыта по горло, Мира направила дрон к лесу. В кадре появились растения, замысловато цветущие и скрывающие в своей кроне всевозможную маленькую живность. Выше находились малоразрушенные лаборатории, некоторые из них были совсем крохотными, другие же уходили под землю на добрых метров десять, как показало сканирование. Отвесные скалы были более чем живописны, многочисленные гнезда птиц встречались то тут, то там. Внезапно от созерцания природы ее отвлекли голоса.

– Герберт, иди сюда, я ее нашел, нашел ее! – чей-то радостный возглас разносился по лесу.

– Слушай, Марк, я здесь лабораторию ищу, а ты меня со своей травой одолел уже, мне еще к Зифу идти с отчетом, – сетовал голос второго молодого человека.

Мира знала, что Зифу – это временный глава поселения, назначенный не так давно после смерти предыдущего, Ману, как сказал Прототип, весьма уважаемого и мудрого человека, которого, если верить слухам, любили все жители.

– Все знают, что он к тебе как к сыну относится, а меня тетка прибьет, если я ей эту траву не притащу к закату, – виновато проговорил первый голос.

Мира заинтересованно приблизила дрон к кустам, за которым предположительно и находились люди. “Маленький дрон в режиме стелс – самое то для исследования чужой планеты”, – подумала Мира.

– Она же не ведьма у тебя, почему к закату-то? – поинтересовался первый парень, Герберт.

– Ведьма не ведьма, а если трава потускнеет к вечеру, из нее согревающая мазь не получится, – объяснил второй.

“Надо посмотреть в бортовом справочнике, что такое “ведьма””, – мысленно поставила галочку Мира.

– Вот она лаборатория, нашел.

– А вот и травка, – обрадовался второй.

Мире вскоре надоели их бессмысленные речи, и она отправилась исследовать местность дальше. Ее взгляд привлек человек, ловко орудующий хоть и незамысловатым, но интересным приспособлением.

Разведение мальков для нужд поселения– кропотливый труд, но то, как справлялся с ним этот мужчина средних лет показалось Мире очень занятным. Она завороженно наблюдала, как он, засучив рукава, работал насосом, затем открыл пару клапанов, выпустил мальков в чистую воду, закрыв за ними заслонку. Вода в их основном резервуаре очистилась при помощи принципа соединенных сосудов. Наполнившись, резервуар перевесил временное вместилище мальков, и заслонка приоткрылась, впуская их обратно. Он улыбнулся своему техническому устройству и с любовью посмотрел на рыбок, которые уже подплывали к поверхности, глотая посыпавшийся из специального устройства корм.

– Как часики-то работает все, а я говорил, что доработка нужна, – довольно проговорил мужчина и пошел к подобным установкам продолжать свое дело.

Мире всегда нравились механические устройства, и, глядя на это чудесное приспособление, она тоже немного улыбнулась, разделяя радость мужчины. К сожалению, эта радость тут же утихла, когда девушка повернула дрон в противоположном направлении. Внезапно камера зафиксировала группу молодых людей, крадущихся вдоль деревянных стен домов. “Интересно, почему они так странно себя ведут?" – подумала Мира. Она приблизила дрон на достаточное для того, чтобы хорошо всё видеть и слышать, расстояние.

– Ли, я ничего не вижу, я ослеп навсегда? – плачущим голосом пробормотал парень, которого удерживали на ногах двое, видимо, его друзей.

– А я тебе говорил не трогать настойки у Марка, его тетушка, конечно, биолог и в них толк знает, но ты-то нет.

– Что теперь будет?

– Да отлежишься до завтра и все. Твой брат родителям скажет, что ты у меня. Мой отец и не заметит, он вообще со своими мальками никого не замечает, – уверенно объяснил Ли.

– Да у меня такое тоже было: почти день ничего не видел, когда меня Билли палкой по башке ударил, я даже вырубился ненадолго, – громко заржал третий. Остальные тут же зашипели на него: тихо, мол, чего орешь.

– Брат твой отморозок, конечно, но и тебе не стоило устраивать весь тот цирк с переодеванием и нападать на него в темноте. Он тогда орал как сумасшедший, даже нас не заметил, когда выбегал из сарая за своей дубинкой, чтоб тебя как следует долбануть, – сказал слепой и поморщился от боли, споткнувшись о корягу.

– Думаешь, они заметят, что настойка пропала? – поинтересовался он у Ли.

– Ну, в прошлый раз обошлось, подумали на Марка и его дружков. Правда, потом этот выскочка Герберт его выгородил. Все время корчит из себя такого правильного. Мой отец его в пример мне ставит, аж бесит, – раздраженно заметил Ли.

– Ой, что-то меня тош… – “слепыш” не успел договорить последнее слово, его вывернуло на плечо рядом стоящего Ли.

– Джек, твою мать, что ты делаешь? – заорал тот. Он бросил друга на землю и пошел к траве, чтобы вытереть ею испачканный рукав. Третий едва сдерживал рвотный позыв и явно не справлялся.

Мира решила не смотреть на них более, от этого места ей захотелось оказаться как можно дальше, и дрон отправился глубже, вдоль домиков. Немного успокоившись, она перестала давить на кнопку ”вперед” на джойстике управления. Полетав над крышами, она заметила красивую женщину возле двери одного из домов, она злилась, но отступала от того, с кем говорила. Лица человека не было видно, он стоял под тенью дерева, но силуэт был явно мужским. Мира подлетела поближе.

– Я мог бы поспособствовать, и твой сын получил бы хорошее место в управлении сельским хозяйством, ты же меня знаешь. Я всего-то и прошу немного твоего женского внимания, – неестественным приторно сладким голосом проговорил мужчина и потянулся к женщине, чтобы схватить ту за руку. Но она успела отдернуть ее.

– Грег, в сотый раз тебе говорю, я замужем, уходи.

– Я тебе брак предлагаю, что ли? – усмехнулся Грег.

– Мне не нужно то, что ты предлагаешь, я не изменю мужу, и потом, в поселении есть незамужние девушки, почему бы тебе не пригласить их куда-нибудь? – посоветовала красивая женщина.

– Значит, не хочешь по-хорошему? – он ринулся прямо на нее, и Мира увидела его лицо. Он был старше женщины, его лицо выражало решимость, а взгляд был каким-то больным.

– Тронешь меня, и я закричу, – стала угрожать она. – Муж придет с минуты на минуту.

– Расслабься, Черити, я только хотел смахнуть паука с твоего плеча, а то укусит тебя, и ты пожалеешь, что не дала мне до тебя дотронуться… чтобы убрать его, – с ехидной улыбкой он отступил на шаг.

– Придешь еще раз, и я молчать не стану, – ледяным от страха голосом проговорила Черити.

– Милая, еще увидимся, а тебе лучше помалкивать, кто знает, что там в отдаленных лабораториях может произойти с твоим мужем, – он развернулся и зашагал прочь. Женщина же быстро забежала в дом.

Мира смотрела на происходящее со все возрастающим отвращением. Переводя камеры, она видела только грязь, глупость и бесполезность в поведении людей. Никак не хотелось верить в то, что именно они и есть ее раса. Она встала, закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Желудок успокоился, желчь, было поднявшаяся по горлу, опустилась, оставляя за собой горечь во рту. Придя в себя, она вернулась к мониторам: хотелось лечь и заснуть, забыть обо всем, происходившем на ее глазах, но она, словно уже издеваясь над своим больным сознанием, снова перехватила управление дроном и направила его к океану. На многие сотни километров простиралась водная гладь, оккупировавшая девяносто три процента поверхности планеты. Вся цивилизация, когда-то процветавшая здесь, оказалась там, под толщами воды. Никто не выжил, кроме этого чертового поселения. В глубине души девушка чувствовала ноющее раздражение: ведь если бы на какой-то метр выше… и не стояла бы перед ней сейчас дилемма.

Стряхнув наваждение, она продолжила свое “путешествие”. 50.79742 северной широты, 42.0056 восточной долготы. Именно здесь было то, для чего она прибыла сюда. Вниз. Заставляя дрон опускаться все ниже и ниже, она видела очертания города. Увеличив масштаб и улучшив изображение, Мира рассматривала огромные здания, разбитые, переломанные, с выставленным наружу “скелетом”. Это напомнило ей факт о народах, которые когда-то давно селились возле морей и океанов. Пропитания для них никогда не хватало, поэтому они были счастливы, когда море приносило им в дар огромное выброшенное на берег чудовище. Когда-то величественное и прекрасное в своей мощи, сейчас оно напоминало разложенный на камнях огромный костяной хребет, немного прикрытый разлагающимся мясом, куски которого отваливались, притягивая полчища насекомых и птиц. Как труп кита создавал вокруг себя свою экосистему, питая все живое, так и остатки цивилизации создали на своих костях новый процветающий мир. Видимо, взросшие на многочисленных телах водоросли заполонили все пространство, опутали каждый выступ зданий, осколки асфальта, сохранившиеся, но изрядно истрепавшиеся фонари, машины, скамейки, прорастали сквозь прорехи в металле и стекле. Пару веков – и все истончится, разрушится. Не останется и следа.

Она вела камеру через обломки, внимательно осматривая предметы быта, сравнивая их с тем, что изучала по иллюстрациям и видео когда-то давно. Что-то удавалось опознать, а что-то так и останется навсегда забытым. Кое-где можно было увидеть обглоданные рыбой кости людей, отчего становилось как-то неловко и неуютно, словно она сама проходила между могилами ее предков, нарушала их покой. А ведь именно это слово приходило на ум сейчас – покой. Отбушевала трагедия, произошел виток истории, и сейчас эта планета – подводное царство, где таким, как она, уже совсем нет места.

Она так и не смогла заснуть. Всю ночь приходили на ум какие-то глупости. Пришлось даже посмотреть лекции доктора Сперанского о подсознании. Но даже эти, такие логичные, суждения не смогли успокоить мятущийся разум. Почти под утро пришлось даже прибегнуть к помощи “ночника”, которым она так часто пользовалась в детстве. Совсем малышкой, она прокрадывалась в хранилище и брала кристаллы, сразу несколько штук. Просматривая информацию, находила нужные. И ночью, укрывшись одеялом, считывала так необходимые ей голоса.

“Я боюсь темноты. Так страшно. Я один здесь перед огромной черной бездной, нависшей надо мною. Везде тьма, только изредка проглядывает свет далеких звезд. Сам космос совсем не страшен. Страшна мысль, что там, на самом верху, никого нет. Пустота. Только мысли, как пучки света, летят до ближайшего объекта, чтобы, столкнувшись, отразиться и опять лететь, и так до бесконечности. Одиночество. Я боюсь темноты”.

Наутро Мира чувствовала себя не очень хорошо. Пара часов, что ей удалось поспать, не смогли стать хорошим отдыхом для организма. Что в какой-то мере явилось для девушки спасением. В десять утра, сидя за столом в переговорной, так просто оказалось сказать “да” под десятком пристальных взглядов. В дремотном состоянии как-то легко рождались идеи первой вылазки, которую под ее давлением назначили раньше, чем было изначально запланировано – им предстояло ступить на землю Лиры через три дня.

– Ты решилась, – просто подытожила Гаро после совещания.

– Да, это было не так уж и сложно.

– Я не думаю, что все уж так просто. Но я все же рада, что ты выбрала именно этот путь. – Слова Тени прозвучали очень загадочно. Это выводило из себя, словно все вокруг ждали от нее чего-то невозможного.

– Э… Спасибо.

Тень просто кивнула и отправилась вслед за другими, оставив девушку наедине со своими мыслями.

Перед ней простирался космос, через смотровое окно на самом верхнем ярусе “Рыцаря” был виден весь пейзаж пустынной земли. Глазу не было за что зацепиться, только вдалеке виднелась будущая стартовая площадка с кораблем, благодаря которому можно будет в скором времени рвануть ввысь, туда, где их ждет новая планета. Новый дом. Корабль был рассчитан на триста человек, огромное количество. Станция – в худшем случае на шестьсот. Добротная работа. План полностью реализовался. И самое страшное – он сможет сработать и впредь. Сколько она себя помнила, Мира всегда приходила сюда в трудные для себя моменты, словно поблескивающий в свете металл придавал уверенности в завтрашнем дне.

“– Видишь впереди корабль, Мира? – голос Лорейн был мягким, успокаивающим.

– Да, вишу, – только растущие зубы не давали ребенку произносить слова правильно, получалось не так, как звучало у Теней и в сознании. Что было очень неприятно. Девочка поморщилась.

Железные сильные пальцы прикоснулись к стеклу, легко очерчивая силуэт огромной махины, напоминающей здание.

– Это плоды нашей работы, и когда-нибудь ты поведешь всех нас в космос. – Именно так, медленно, с расстановкой, ей читались сказки перед сном. Так хотелось хоть ненадолго закрыть глаза и увидеть свой путь. Как на созданных при помощи данных симуляциях.

– К жвеждам? – радостно закричала девочка.

– К звездам!”

И с тех пор сны, смутные, неявные, приобрели очертания светящейся дороги сквозь темную бесконечность, где там, вдали, вращаясь вокруг желтого карлика, был дом.

– Мира? – девушка почувствовала легкое прикосновение к плечу. – Не хочу тебя прерывать, в каких бы далях ты ни была, но все готово. Ждем только тебя.

– Иду, Джонатан.

Мира пошла вслед за Тенью, в теле ее чувствовалась какая-то тяжесть, даже передвигать ноги было так трудно. Мысли были хаотичны, а глубоко внутри было что-то щемяще тоскливое, причиняющее боль.

Они вошли в комнату. Блоски настраивал технику, чтобы все прошло четко по плану. Как только дверь за ними закрылась, Тени обратились к девушке.

– Все готово. Проблем быть не должно. По данным ботов, в этом месте никого нет. Дальше ближайших пяти метров заходить нельзя. Возможен риск. – Глава научного отдела перевел визоры на Миру, обращаясь к ней. – Твое тело не подвергнется риску. Единственное, гравитация на той планете больше, чем на Защитнике. Ты почувствуешь тяжесть во всем теле. Однако это не причинит тебе вреда. Как будешь готова, я открою врата.

– Я готова, – голос ее не дрогнул.

– Замечательно. С тобой пойдут Джонатан и Гаро. Джонатан будет проводником для Прототипа. – Мира кивнула, что вполне удовлетворило педантичного Блоски, у девушки никогда язык не поворачивался назвать его, даже про себя, Виктором.

Всего каких-то пять минут, и дверь между мирами была открыта. Легкая рябь воздуха, появившаяся между огромными столбами, – вот и все, никаких эффектов.

– Можете проходить. – Будничный голос профессора так же не создавал иллюзию чуда.

Мира пошла вперед, не оглядываясь, просто вперед, пока огромная волна воздуха не ослепила ее на мгновение. На плечи давило, словно на них был надет тяжелый рюкзак, тянущий ее к земле. Воздуха стало слишком много. Голова кружилась, в ушах шумело.

– Открой глаза, не бойся, – прогремел среди всего этого безумия голос Прототипа. – Мы на месте.

Было ярко. Не так, как там, на Защитнике. Никакая люстра не давала так много света, на сетчатке расползались пятна. Так много пространства, заполненного звуками, цветами, запахами. Так много. Мира сделала пару шагов вперед, отделяясь от Теней, все так же стоявших по обеим сторонам от врат. Что-то под ногами хрустнуло, взгляд метнулся вниз. Листья, ветки, камешки, травинки и многое-многое – так случайно, так безрассудно. И все тянулось вокруг, разнообразно, смешиваясь и переплетаясь. Вокруг росли деревья, устремляя кривые стволы ввысь. Туда, где, синея, разливалась бездна.

Шаг, еще шаг.

– Не стоит далеко отходить, – предостерегла неподвижная Гаро.

Шаг, еще один выматывающий шаг. Невидимая черта пересечена. Дышать становилось все легче и легче, словно раскрывались в груди легкие. Тело начало дрожать от усталости.

– Не заходи дальше, это может быть опасно. – Прототип хранил молчание. – Мира…

Тени не двигались, хотя они могли молниеносно оказаться рядом, у самого лица, схватить за руку, остановить, хоть что-то сделать из этого. Но только протяжное от Гаро:

– Миииираааа…

Девушка рванула вперед, неуклюже передвигаясь и шатаясь из стороны в сторону. В какой-то момент она перестала считать шаги и метры, перед ней был лес, такой знакомый и такой абсолютно чужой – никакого намерения вокруг не прослеживалось, никакой идеи. Словно все было таким, каким и должно было быть. Это завораживало и пугало одновременно. Она шла вперед, уже не слыша за спиной голоса Теней. И вдруг впереди девушка увидела чью-то фигуру. Внутри все похолодело – она приближалась. Последние силы покинули Миру, усталость всего этого изматывающего дня давала о себе знать. Это был молодой мужчина. Он смотрел на нее, не отрываясь и ничего не говоря. Вот он почти рядом, несколько шагов и будет контакт. Эта мысль так напугала Миру, что придало сил. Она развернулась и что есть мочи понеслась назад. Так быстро девушка еще никогда не бежала, даже в детстве, играясь с Лорейн в прятки. Кровь шумела в ушах, но еще можно было услышать звуки преследующего ее человека. Паника охватывала все сильнее. Тени стояли все там же, где она их оставила, они не сделали ни шагу. Не шелохнулись они и сейчас, когда она бросила свое тело во врата, пересекая границу.

– Закройте, немедленно закройте двери, – она кричала Блоски и остальным, но те словно застыли. – Умоляю, закройте.

Тишина. Девушка подбежала к мониторам, на которых отображалась картинка, передаваемая с Лиры. Мужчина стоял перед Тенями, еще движение – и его отбросят, представлялось в голове у Миры. Но текли минуты, и ничего не происходило. И вот этот незнакомец сделал шаг, другой, третий… И пересек границу, за ним прошли и Тени, дверь закрылась.

Глава 5

Глава V

Яркий свет ударил по глазам Герберта, сердце стучало в грудной клетке. Внутри все сжималось и пульсировало, всполохи перед глазами не давали ясно видеть. Высокий женский голос разрывался отчаянием где-то совсем близко.

– Умоляю, закройте!

Герберт, дрожащими руками пытался хоть за что-то ухватиться, опереться, чтобы не упасть. Его тянуло из стороны в сторону, ладонь коснулась холодной поверхности, придавая этому вращающемуся миру хоть какую-то устойчивость.

– С вами все в порядке? Я понимаю, переход может быть немного… резким для вашего организма.

– Ээээ, – парень пытался выдавить хоть что-то членораздельное, но к его недоумению не смог сказать ни слова. Язык чувствовался во рту обездвиженной массой, тошнота поднималась по горлу, оставляя за собой кислоту.

– Может, вам принести воды? – Голос был спокоен, но в нем можно было услышать нотки участия.

– Где я? – после многих попыток парню удалось сказать нечто понятное.

– Вы на Защитнике. Первая планета пары Лира-Защитник. Станция “Рыцарь”. – Незнакомец на некоторое время замолчал, вокруг слышались звуки других голосов. Кто-то резко, громко и очень эмоционально что-то объяснял, но Герберт не мог разобрать ни слова. Краем сознания он смог уловить лишь: “Защитник”, “Рыцарь”. Но понимание не наступало. Видимо, его замешательство заметили:

– Давайте начнем все сначала. Но, во-первых, вам помочь присесть?

Герберт кивнул, зрение все никак не хотело приходить в норму: размытые линии не становились четче. Твердые руки поддерживали предплечья парня. Его усадили на что-то мягкое. Закрыв глаза прохладными ладонями и глубоко дыша, он некоторое время пытался прийти в себя. Кажется, становилось лучше, живот все еще крутило, тело дрожало, но каждый новый вдох давался легче, мелькающие пятна не выжигали зрачки. Через какое-то время Герберт смог рассмотреть то место, куда он попал. Но лучше от этого не стало. Все вокруг напоминало ему какую-то фантастическую картину: в помещении, залитом ярким белом светом, стояло много непонятного оборудования, светящегося, мигающего.

– Вам уже лучше? – Если бы в эту минуту Герберт чувствовал себя лучше, то он непременно бы закричал: над ним склонилась железная статуя. Железная статуя. С “головой”, двумя “руками”, “ногами”, “телом”. Она еще и говорила. Парень почувствовал, что пауза уж слишком затянулась, от него ждали ответа.

– Да, спасибо, – запинаясь, молодой человек ответил предельно вежливо, как его учил отец: в любой непонятной ситуации нужно оставаться воспитанным. В голове даже промелькнула мысль протянуть руку для пожатия. Что он тут же и сделал, наступила неловкая сцена. Железная фигура не двинулась и ничего не произнесла. Чтобы хоть как-то сгладить неудобство, парень заговорил:

– Меня зовут Герберт, приятно познакомиться, – пока он выводил свою небольшую речь, он успел вспотеть. Железная фигура все же ответила:

– Мне тоже приятно познакомиться. Меня зовут Даниэль. Я понимаю, что у тебя сейчас много вопросов. Мы постараемся дать на них ответы. Но в первую очередь тебе необходимо узнать, что происходит в данную минуту. Вот выпей это, напиток поможет улучшить состояние и мы сможем отвести тебя в более уютное место.

Герберт принял стакан с зеленой жидкость попробовал ее на вкус кончиком языка, она оказалась безвкусной, он залпом выпил содержимое стакана. Через пару минут парень почувствовал, как зрение его становится более четким, а в голове больше не шумит, Герберт попробовал подняться и к собственному его удивлению с легкостью это сделал.

– Полагаю, нам будет удобнее говорить в другом месте. Поэтому предлагаю пройти с нами в зал переговоров. – “Статуи”, не торопясь, двинулись к выходу. Странно, но парень не чувствовал никакого страха. Да, было непривычно. С одной стороны, все походило на какое-то безумие: неизвестное место, говорящие роботы, продвинутые технологии, явно не из его мира. Но с другой – вроде, никто не собирается его здесь убивать, хотя парень был полностью уверен, что они могут, причем это не вызвало бы никаких трудностей. Говорят роботы разумно и даже с некоторой долей аккуратности, видимо, заботясь, о его спокойствии. К тому же, находясь здесь, Герберт чувствовал, как внутри, все больше ширясь и разрастаясь, захватывало его сознание любопытство. Не долго думая, он пошел за ними.

Его вели по светлым коридорам. На стенах висело множество портретов неизвестных Герберту людей. К сожалению, парень не мог позволить себе остановиться и рассмотреть их подробнее, не хотел отстать от своих проводников. Один коридор сменялся другим, и вскоре парню начало казаться, что они настолько одинаковы, неразличимы, что если бы кто-то спросил его, как вернуться обратно, он бы и не смог ответить. Это немного пугало. Но, к счастью, пытка закончилась. Помещение, в которое они вошли, было очень просторным и обставленным деревянной мебелью. По сторонам от длинного овального стола стояли по меньшей мере около десяти стульев. Мягкий ковер под ногами скрадывал звуки тяжелой поступи “фигур”. Со стен на вошедших так же глядели портреты людей. Они хоть и были незнакомы Герберту, но от их присутствия ему стало немного спокойнее. Один из роботов уверенно двинулся вперед, занимая место во главе стола. Другой остановился рядом с юношей, указывая рукой на ряды, словно приглашая молодого человека занять любое понравившееся ему место. Герберт интуитивно выбрал по центру, Даниэль сел напротив.

– Ты, наверное, хочешь знать, что это за место? – начал сразу с дела Даниэль.

Герберт кивнул, не решаясь пока сказать что-либо.

– Чтобы тебе было понятнее, мы можем показать наглядно. – После его слов в центре стола появилась объемная картинка звездной системы. Далее последовало неспешное объяснение:

– Планета, на которой ты живешь, Лира, полторы тысячи лет назад была частью бинарной системы. Давным-давно произошла катастрофа, и Лира отправилась в, назовем это так, иное измерение. Часть вашей расы осталась здесь, на Защитнике. Именно они отстроили все то, что ты видишь вокруг. Они создали и нас по своему образу и назвали Тенями. Можешь именно так к нам и обращаться. К сожалению, они не смогли выжить: уже более пятисот лет прошло, как на этой планете не стало людей. – Картинки над столом сменяли одна другую, завораживая парня. Легкое дежавю промелькнуло в его душе. Именно так он чувствовал себя на уроках в раннем детстве: залитый солнцем класс, парта с учебниками, запахи пыли и мела, учитель, такой статный и серьезный, рассказывающий о тайнах мироздания вкрадчивым голосом.

– Если людей не стало уже как более пятисот лет назад, то почему я видел с вами девушку? – Герберт задал вопрос, полностью забыв о каком-либо стеснении.

– Это Мира. Она с твоей планеты. Семнадцать лет назад мы смогли наконец-то преодолеть пространственно-временные различия и открыть портал между мирами, именно через него ты и прошел сюда.

– Вы украли ее? – шокированно спросил Герберт.

– Нет, в этом не было никакой необходимости. Беременная женщина, мать Миры отправилась с нами добровольно. Часть ответственности за ее гибель лежит на нас, так как оборудование не было полностью приспособлено под живые организмы. Тогда, признаюсь, это было крайне глупым нашим решением допустить переход без предварительных исследований. К счастью, в тот момент удалось спасти плод.

Время шло, Даниэль рассказывал о станции и о планете. Количество озвучиваемой информации давило на сознание Герберта – он начал уставать и упускать суть.

– Герберт, – парень услышал свое имя, именно это заставило его отвлечься от неповоротливых мыслей. – Я вижу мои речи тебя утомили. Поэтому предлагаю на сегодня закончить. Единственное, что мне необходимо, – это услышать ответ, останешься ли ты на Защитнике? Помни, мы можем в любой момент открыть врата и вернуть тебя в то время, когда ты вошел сюда. Именно время было нашим камнем преткновения. В данную минуту мы смогли решить эту проблему. Далее дело за вами, молодой человек, останетесь ли вы с нами на некоторое время или покинете нас?

Тень замолчала. Герберт был шокирован предложением. Его мозг плавал в потоке новой информации и тщетно пытался сосредоточиться.

– Вы правы, я устал, – он потер ладонями глаза и щеки. – Я могу подумать?

– Да, конечно, ждем ваш ответ завтра. – На этом собрание было окончено.

03.03.3965

Я решил остаться на Защитнике. Сколько это продлится, я не знаю, но подозреваю, что найду здесь гораздо больше, чем ожидаю.

Тени – удивительные существа, которые были созданы нашими предками с Лиры. Как я понял, сделаны они из металла, добываемого на этой безлюдной планете. Он очень прочен, при мне один из Теней смог согнуть металлический прут, то же самое люди смогли бы сделать только при помощи специальных инструментов. Их лица как похожи на наши, людские, так и нет. Они неподвижны, без мимики. Интересно, что их создатели совсем не старались сделать Теней похожими на человека: нет кожи, мышц, только железная основа. Пока из всех я, пожалуй, смог бы различить только Даниэля и Тень-Гаро, так как с ними общаюсь чаще всего. Об остальных своих наблюдениях напишу позже.

P.S.: Кстати, интересно, что только Даниэль носит имя, остальные Тени используют приставку Тень к имени. Надо будет ненавязчиво поинтересоваться.

На следующий день после прибытия на Защитник, хорошо выспавшись, Герберт решил немного прогуляться. Все случившееся все еще казалось немного нереальным, фантастическим. Роботы, станция в космосе, другая планета – возможно, ему это просто кажется, перенервничал, с кем не бывает?! Хотя, откровенно, если ему это только кажется, то он точно сошел с ума. А сам он так не считал. Для уверенности юноша, как только проснулся, потрогал все, что было перед глазами. Начал он с узкой кровати, застеленной приятной на ощупь тканью. Она не была похожа ни на что ранее виденное, такая гладкая, что хотелось водить и водить ладонями по ней, не останавливаясь ни на минуту. Как странно, он видел чертовых роботов, а оторваться не мог именно от ткани. От проклятой простыни. Заставив себя переключиться на что-то другое, парень тщательно осмотрел место, предоставленное ему Тенями. Стены были приятного светло-бежевого цвета, потолок белого. Сама по себе каюта – четыре шага в длину и три в ширину – была небольшой, часть площади отнимали кровать и письменный стол со стулом. Ничего лишнего, но как-то не обжито, что ли. В центре стола стояло какое-то устройство. Герберт рассмотрел его, это был маленький черный куб с кнопочкой сверху. Герберт, отчего-то уверенный в своих действиях, резким движением нажал на нее. Буквально из неоткуда появился большой полупрозрачный экран, парень отпрыгнул было в сторону, но устройство не вызывало страха, скорее, удивляло масштабностью. Герберт захотел дотронуться до картинки, изображающей кратер вулкана, такие он видел в учебнике по биологии. Ладонь его прошла насквозь, и это вызвало мурашки по всему его телу. Устройство заговорило:

– Это ваш помощник Лидия. Вы незарегистрированный пользователь, хотите авторизоваться? – Машина имела на удивление мелодичный голос. На экране появились слова “введите имя и личный пароль”. Герберт понял, это устройство было компьютером. Только модель была явно новее того, что был на Лире. Тот дедушка всех компьютеров хоть и держался бодрячком, но такая скорость была ему не доступна.

– Я хочу авторизоваться, – произнес Герберт.

– Введите имя. – Парень почувствовал, что неожиданно вспотел, словно пытался незаконно проникнуть на чужую территорию. К счастью, все его страхи развеялись, когда приятный женский голос успокоил его словами:

– Гость. Герберт. Вы имеете полный доступ для просмотра любой нужной вам информации.

– Спасибо, Лидия, – искренне поблагодарил помощника парень.

Герберт полистал пару визуальных файлов об изучении руды, найденной на этой планете. Было действительно интересно, но от большого количества информации молодой человек почувствовал, как его виски сдавило. “Нет, на сегодня все-таки былодостаточно: надо прогуляться, развеяться.

Чтобы не было никаких проблем, он встал перед камерой и попросил разрешения выйти. Вчера ему рассказали, что если ему будет что-то нужно, то он может обратиться к Теням через любую из камер, расположенных везде, даже в его каюте. Их можно опознать по характерной мигающей красным светом лампочке. Тут же на экране, занимающем половину стены, появились слова: “Вам нужно сопровождение?”

– Нет, спасибо, – странно было для Герберта отвечать в пустоту. Немного помедлив, чтобы набраться смелости, он задал интересующий его вопрос:

– А могу ли я встретиться с… Мирой, кажется? – парень с нетерпением ждал ответ, но слова, которые возникли через несколько мгновений, его разочаровали: “Мира свяжется с тобой, как только это будет возможно”.

– Спасибо.

“Не за что. Для вашего удобства мы вывели на все экраны станции подробную карту. Если возникнут какие-либо трудности, Вы можете обратиться ко мне в любую минуту”.

Еще раз поблагодарив Теней за проявленное гостеприимство, Герберт осторожно вышел из каюты. Оглядевшись и не увидев никого, он пошел по коридору. Теперь времени у него было больше, чем в первый раз, и он смог поближе рассмотреть портреты, которыми были увешаны все стены коридоров. Люди были совершенно обычными: одни были моложе, другие старше, было там и несколько портретов детей, отчего Герберту стало как-то не по себе. В этот момент его чем-то привлекло лицо немолодого улыбающегося усатого господина.

– Интересно, кем был этот человек? – задал он вопрос. Тут же на изображении мужчины появилась подробная запись, она будто светилась, и Герберт сначала отшатнулся, будучи удивленным такой технологии. Но поняв, что ничего опасного в ней нет, начал читать: “Повальски Критс – доктор физических и математических наук, жил с 1547 по 1597.” Далее следовала краткая биография мужчины.

Поначалу он внимательно вчитывался в каждую строчку биографий, старался запомнить, выстроить хронологию, но чем дальше он продвигался, тем все больше и больше путался. В какой-то момент он понял, что уже просто вглядывается в лица людей, практически не читая тексты. А далее – так устал, что и лица уже просто мелькали перед глазами, не запоминаясь вовсе. Герберту казалось, что он ходит по этим коридорам часами, хотя прошел какой-то час с небольшим.

– Вы устали. Наверное, вам стоит немного отдохнуть, – раздался где-то сверху знакомый голос Прототипа.

– Я да… То есть нет… – Герберт, раздраженный своей несуразной речью, остановился, чтобы подобрать верные слова: –Мне было интересно узнать большео тех, кто здесь раньше жил. Но я немного переоценил свои силы. Надо будет сделать все правильно: прийти сюда позже и сделать необходимые записи.

– Если хотите, я могу вам помочь. Например, я могу предоставить всю нужную вам информацию, открыв доступ в базы данных жителей станции.

– Спасибо вам, – восторженно воскликнул юноша, – мне пригодятся любые знания. – Он немного помолчал, раздумывая, раскрывать ли свой секрет или все же промолчать. Хотя, скорее, никакого секрета и не было: Тени знали обо всем, что делал их гость.

– Я веду заметки по поводу всего, что я здесь вижу и чему научился благодаря вам. Я хотел бы показать их людям с Лиры… – В эту минуту Герберт понял, как могут звучать его слова со стороны. Его пригласили на станцию, поделились знаниями, помогали во всем – а он хочет раскрыть их тайны другим. – Я… Я не должен этого делать, так?

– Герберт, – в голосе Прототипа не слышалось злобы, он был мягок, именно так, осторожно, аккуратно, чтобы не навредить, говорят с детьми о чем-то серьезном. – Я даю тебе свое разрешение делать заметки обо всем, что угодно. Потом, когда ты вернешься домой, на Лиру, ты поведаешь своему народу о нас. Я хотел бы, чтобы именно ты был нашим представителем.

– Я… – Герберт занервничал. Еще совсем недавно он думал, что нет ничего страшнее его назначения главой, а теперь – его задача сплотить два таких разных народа. – Я боюсь не справиться, ведь я слишком молод.

– Ты молод, это правда, но также ты не глуп, наблюдателен и в тебе есть желание действительно узнать нас. К тому же ты в короткие сроки освоился на станции, и тебя, как я заметил, совсем не пугают ни Тени, ни технологии.

– Я… – Парень покраснел, ему были приятны слова Даниэль, такого древнего, мудрого наставника. – Но я еще так мало знаю.

– Дай себе время.

Даниэль сделал небольшую паузу и продолжил:

– Пойдем, – на стенах появились стрелки, которые помогли Герберту пройти до нужной двери. – Здесь находится архив жителей станции, в котором хранятся личные документы, рисунки, некоторые вещи. Если хочешь узнать о нас больше, то тебе необходимо посетить это место.

Герберт благоговейно открыл дверь, с виду ничем не приметную, такую же, как и другие в этом коридоре. Как только он вошел, лампы на потолке зажглись друг за другом отлаженно и ярко, будто дождались прихода первого за столь долгое время человека. На стеллажах хранились сокровища: юноша ходил между рядами, прикасаясь к пыльным документам, чувствуя, что перед ним приоткрылась дверь в былую жизнь. Он взял первый попавшийся листок, на нем детской рукой были нарисованы, как опознал Герберт, коридоры станции – серый фон, на нем – семья. Мама, папа, два ребенка. Этот рисунок чем-то приглянулся юноше, он всматривался в неровные линии, примитивное изображение человеческих лиц и фигур и никак не мог отвести глаз. Потом все же отложил листок и взял другой – серый фон и та же семья, но только больше деталей, и чуть увереннее выведены линии, и уже появились тени. На следующем рисунке уже не стало отца, а дети по росту были вровень с матерью.

Герберт разложил на полу все найденные листы – перед ним разворачивалась на сером фоне история одной семьи. На последний рисунок особенно было горько смотреть: на нем уже взрослой, уверенной, опытной рукой был нарисован мужчина, который цветом почти слился с окружением, казалось, что здесь, на этой картинке, именно стены выходят на первый план, а человек – лишь тень, удачная игра света.

Дальше Герберт решил не исследовать помещение, как-то стало неуютно в этой яркой до боли в глазах комнате. Он понял, почему его так тронули эти рисунки – в них не было ничего удивительного, чем так пленила его станция. Они были такие… обычные. Их мог нарисовать и лирянин. И вдруг все вещи, хранящиеся здесь, из памятников древности превратились в то, что было собрано после смерти людей.

– Даниэль?

– Да, Герберт, – раздался голос сверху.

– Можно выключить здесь свет? – попросил, уходя, Герберт. Он молил, чтобы умная машина не задавала ему никаких вопросов сейчас. Он понимал, что его просьба очень странная.

– Да, конечно.

– Спасибо.

04.03.3965

Прототип – головной компьютер станции и он может занимать любое “ядро”, так называется сознание Теней. “Кристалл жизни”, – объяснил Джонатан и почему-то рассмеялся металлическим смехом. Хоть сути шутки я и не смог уловить, но подметил: Тени, несмотря на то, что выглядят как роботы, в общении все же от нас не отличаются. Они могут, я был тому свидетелем, веселиться, спорить и даже ругаться друг на друга. Вот взять Захара, например. Наше знакомство он начал весьмо забавно. Я столкнулся с ним в коридоре, Тень шел мне навстречу сначала уверенно, затем, подойдя ближе, он остановился и ткнул мне в грудь длинным металлическим пальцем.

– Э, ты настоящий? – спросила Тень.

– Эээ, да, – ответил я.

– База, база, у нас нарушитель, – произнесла Тень.

– …. – я растерялся.

– Что? Устранить? – Тень будто разговаривала с кем-то вышестоящим.

– Я, Герберт, гость, нееет, – испугался я.

– Да не пугайся так, я пошутил, я Захар, кстати. – Тень согнула руку в локте и сделала жест, отдаленно напоминающий приветствие. Я помахал в ответ. Захар показал мне то, над чем работает. Казалось, он был моим давним приятелем.

Если закрыть глаза, то можно было бы подумать, что я нахожусь в кругу друзей на Лире. Единственного, кого за эти дни я так и не смог повстречать, – это Мира. По-моему, она меня сторонится. Спросил об этом Захара, но тот перевел тему и, как мне кажется, был смущен.

Герберт понемногу привыкал к обстановке. После разговора с Захаром парень совсем осмелел. Его перестали смущать Тени, коих, кстати, было немного. Он часто встречал их небольшую группку в столовой, и если не принимать в расчет их внешний вид и немного отдающие металлом голоса, то вполне можно было принять их за компанию людей, оставшихся после работы. И ведь непонятно, почему они собирались в столовой: они не могут есть пищу и пить. Герберт подумал, что, наверное, не так уж они и далеки от людей в этих своих привычках болтать за столиком, обсуждать планы и прошлые свои жизни. Еще больше сходства с лирянами добавляли их голоса, они были разными: мужскими и женскими, гулкими и звенящими, тихими и невнятными. Со многими Тенями Герберт уже общался и знал их поименно. Сегодня за их столом было только пятеро, и некоторых из них Герберт еще не видел. “Что ж самое время пойти познакомиться”, – подумал парень. Он подошел к их столу со своей кружкой понда.

– Кхе-кхе, – обратил он на себя внимание группы Теней.

– Герберт, здравствуй, – поздоровался Тень-Билл и указал на свободное место рядом с собой.

– Здравствуйте, я краем уха услышал, что вы говорили о Лире.

– Да, Тень-Гаро Ги делилась своими воспоминаниями о том времени, когда ее прототип жила на Лире, мне пока не удалось увидеть вживую эту планету. Мой прототип родился и стал Тенью на станции.

– Да что там мои воспоминания, Герберт, настоящий человек с Лиры, расспросите его.

Тени вмиг оживились.

– Вы придумали какой-нибудь еще энергетик, кроме понда? – поинтересовалась Тень-Кристина указывая на напиток в руках Герберта.

– Эээ, это понд? – Герберт недоуменно уставился на свой напиток. – Он немного отличается по вкусу.

– Я вообще удивляюсь, как вы до этого додумались. Это ж надо было догадаться облизывать слизняков, чтобы сделать на основе их слизи настойку. – Если бы Тень-Билл мог поморщиться, он бы это сделал, голос его плохо показывал оттенки, однако тональность сменилась.

– Воу-воу, – рассмеялся Герберт, – ты говоришь так, будто это я лично делал.

За столом раздался смех, или, скорее, звук, напоминавший смех.

– Да, были такие умельцы, – отшутился парень. – Сейчас у нас несколько видов понда, а вот алкогольных напитков не так много.

– Мой прототип, Гаро Ги, записала на кристалл ощущения от выпитого алкоголя: очень уж она любила выпить, поэтому я могу реколлектировать некоторые ее воспоминания о похмелье, – продолжила разговор Тень.

– Да уж, ни с чем не сравнимые ощущения, – поморщился парень, он вспомнил, как они раздобыли у травницы пару настоек и выпили все без остатка, получив после этого весьма неприятные последствия.

– А еда? Какая у вас еда? Она сильно отличается от нашей? – поинтересовалсяТень-Саймон.

– Еда самая разнообразная, больше всего я люблю мамины блинчики с вареньем. Эту классику ничто не сможет заменить даже по прошествии веков.

– Если ты напишешь рецепт, я постараюсь запрограммировать машину-повара, и завтра утром ты сможешь попробовать мамины блинчики с вареньем на космической станции в этой самой столовой, – его голос звучал так уверенно, что Герберт не посмел возразить, что вряд ли на станции найдутся те же продукты.

– Это будет интересно, я напишу тебе его позже, – с энтузиазмом ответил парень.

– Что тебе больше всего нравится из нашей еды? От Миры похвалы не дождешься, она привыкла ко всем моим ухищрениям, – с досадой продолжил Тень-Саймон.

– Эммм, – молодой человек задумался, он не знал названий предлагаемых блюд, да и к тому же не назвал бы ни одно из них любимым: все они были пресными и совершенно не ароматными. Большая часть из них представляла собой жижичку серовато-зеленоватого цвета, питательную, но не приносящую удовольствия. Хлеб, то есть его подобие, был твердоват, но все же походил на лирянский.

– Хлеб, да, пожалуй, хлеб, – уверенно произнес Герберт. Тени оживились и Тень-Саймон, казалось, остался доволен.

– Это один из самых старых рецептов, я лично опробовал несколько рецептов и утвердил именно этот вариант.

– Моя очередь спрашивать, – быстро сказал, Герберт, пока Тени не начали его снова спрашивать. – я заметил, что Даниэль не прибавляет к своему имени Тень- …, как делаете вы, например.

– О это очень трогательная история, остальные Тени знают об этом с моих слов и со слов Даниэля. Даниэль-человек, когда-то работал на станции, он был главным программистом главного компьютера, того самого, кого сегодня мы называем Даниэль. Программист и компьютер были друзьями долгие годы, и вот когда пришло время умирать, Даниэль-человек не стал помещать свои воспоминания в электронный носитель, он просто отдал свое имя компьютеру, так как тот знал каждую мелочь жизни человека, каждую черту характера и обладал теми же техническими знаниями. – объяснила Гаро Ги.

В столовой повисла тишина. Казалось и Тени и человек прониклись историей. Герберт был действительно поражен тем, как сильно человек доверился компьютеру много много лет назад. Даниэль говорит и действует от имени человека, проводившего с ним все время, по сей день заботясь о судьбе людей. Паузу прервала одна из Теней.

– А песни, у вас поют песни? – робко спросила Тень-Кристина, ее прототип любила петь, и на кристалле ею было записано много лирянских песен.

– Песен много, еще с тех самых пор, когда люди не отстроили еще заново поселение, и из более мирных времен, и уж тем более теперь ничто не заставит наших людей молчать. Наверняка когда они познакомятся с вами, они сочинят что-то и о станции с Тенями, Даниэле и девушке.

– Тень-Захар как-то раньше пробовал играть на гитаре своего прототипа, но металлические пальцы не рассчитаны на это тонкое занятие, – Тень-Гаро Ги произнесла это с толикой огорчения, наверное потому, что как ни старались их прототипы, Тени не смогли сохранить все способности человека. Они были созданы для выживания, а выживание требует только полезных навыков. А ты играешь на гитаре? – продолжила Тень-Гаро Ги.

– Я? Да, иногда, мой друг Марк играет лучше.

– А что если я позову Тень-Захара и попрошу принести гитару? – спросил Тень-Билл.

– Даже не знаю, я попробую, – казалось, Тени смотрели на него с надеждой. Тень-Билл замолчал на какое-то короткое время, видимо, общаясь с тенью-Захаром по сети. Вскоре в дверях столовой появился Тень-Захар.

– Если бы я знал, что ты умеешь на ней играть, я принес бы ее сразу же, как ты появился на станции, – весело заявил Тень.

Герберт взял в руки инструмент, это была очень древняя металлическая гитара с керамическими вставками по бокам. Смотрелась она эффектно: гитара была не самой большой, гриф был изогнут волной, черные бока сверкали, а матовая красная керамика придавала ей драматичности. Сразу было видно, что ее нынешний владелец бережно хранил и настраивал инструмент. Герберт осторожно взял ее в руки, почувствовал вес и попробовал сыграть. Первые аккорды вышли грубоватыми и слишком громкими – все же молодой человек привык играть на деревянной модели. Но вскоре помещение наполнилось чудесными звуками музыки.

– Вот это да! – воскликнул Тень-Захар. – Это прекрасно! Мой прототип записал на кристалл свою игру на этом инструменте, и то, как играешь ты, очень напоминает его игру, а ведь он много практиковался.

– Спасибо, я все реже нахожу время для музыки, – ответил Герберт.

– У тебя отлично получается, – похвалили парня Тени.

– Сыграй что-нибудь еще, – попросила Тень-Кристина.

Герберт задумался и начал с динамичного проигрыша. Он вспомнил одну из любимых песен своей матери:

Потухшие разом источники света –

Неравного боя следы на земле.

И брошенный камень во тьме меж планетами

Не может найти свой покой в этой мгле.

Если Защитник к нам не вернется,

Все, что останется, – холодное солнце,

Гневные волны морского прибоя,

Хрупкие стены нашего дома…

Лира кричит в надежде на помощь,

Но нет ответа: молчит наш приемник.

Сгущается тьма, и ветер не слышен.

Все взгляды направлены в звездную даль…

Герберт не зря выбрал эту песню: Тени дали новую надежду лирянам, и он хотел показать, как они ждали этой помощи, как надеялись, что Лира не одна в бескрайних просторах холодного космоса. Тени слушали, застыв, как каменные изваяния, казалось, в их металлических глазах Герберт мог прочесть глубокое понимание и сочувствие к тем, кто был им незнаком, но чудесным образом близок.

05.03.3965

Постепенно привыкаю к жизни на станции. Комната, которую мне выделили, небольшая, но кровать вполне удобная. Что касается еды, то в правом крыле “Рыцаря” раскинулись сад и огород, поэтому в рационе много зелени, овощи, есть даже фрукты. Мясо и рыбу выращивают искусственно. Но если говорить в целом, то пища пресная и даже в чем-то безвкусная, если сравнить с Лирой. Нет специй и соли, готовится все только в одном виде – вареном. Но с этой стороной жизни вполне можно смириться…

– Герберт, не хотели бы вы, если не заняты, немного пройтись? – голос Даниэля вывел юношу из задумчивости. Он, как привык, сделал необходимые пометки в дневнике, фиксируя все то, что с ним произошло за последний день. Планов на вечер у него не было: конечно, можно остаться в четырех стенах, обдумать слова, которыми он опишет Теней подробнее, или заняться исследованиями на выделенном ему компьютере.

– Я с удовольствием выберусь куда-нибудь. – Сидеть в своей комнате как-то действительно не хотелось.

– Тогда приглашаю последовать за Джонатоном.

И действительно тот ожидал его за дверью. Поздоровавшись и немного поговоря о впечатлениях, которые сложились у Герберта за прошедший день, они пришли в незнакомое для юноши место.

– Даниэль посоветовал привести тебя сюда. Кстати, он просит прощения, что не познакомил тебя со смотровой ранее. По его мнению, он как-то немного отвлекся за последнее время.

“Отвлекся…” – как было приятно услышать это слово, представить, что его приезд действительно был чем-то важным для этих существ, значимым. Но все его мысли тут же рассеялись: перед ним простерся космос. Герберт видел записи окружающего “Рыцарь” пространства, умом понимал, что находится на другой планете… но увидеть своими глазами этот простор оказалось ошеломительным. Именно здесь чувствовалась безграничность Вселенной. Именно здесь дыхание перехватывало от ее необъятности. И странно было, что именно в эту минуту глубоко в душе чувствовалась какая-то необъяснимая тоска: он стоял здесь, смотрел на безжизненные земли планеты, покрытые кратерами, вдоль которых, если приглядеться, можно было заметить движущиеся машины, видел солнце, непривычно близкое, слышал…

– …сам корабль способен вместить около пятисот пассажиров. По примерным данным, такое количество способно быть прародителями человеческой расы на новой планете.

И чувствовал неясную вину за то, что ему предлагают так много. Ему предлагают исполнение всех самых несбыточных детских грез. Возьми, если захочешь, если хватит бесстрашия.

06.03.3965

Сегодня меня отвели на смотровую площадку, которая находится на самом верхнем этаже станции. Я был поражен. Я видел звезды, еще будучи на Лире. Но то, что я увидел здесь, было в тысячи раз прекраснее, ближе. Этим ощущением так хотелось поделиться, но, к сожалению, это было невозможно. Тени смотрели на эту прекрасную картину так буднично, что мне стало немного неловко за свой ребяческий восторг. Именно в тот момент я впервые захотел вернуться домой. Я вспомнил, как светятся в ночи наши леса, как переливаются в озере иссиня-черными щупальцами кинерскаты, блестят глаза дикой кошки в высокой траве… Все это я видел сейчас, в звездах…

Закончив писать свои ежедневные заметки, Герберт решил воплотить давно задуманную им идею – увидеть единственного, кроме него, живого человека на станции, Миру. Он слышал о ней достаточно, чтобы понять: девушка по какой-то неведомой ему причине не хочет его видеть. Такая реакция на его появление никак не могла уложиться в голове парня. Каждый день Герберт бродил по станции в надежде увидеть девушку, хотелось поговорить, просто поговорить с кем-то… Живым? Тени очень понравились молодому человеку, но через полторы недели пребывания на “Рыцаре” внутри, в душе, все росла и ширилась какая-то обида. Хотелось узнать, почему она прячется, почему не хочет встретиться?

Именно сегодня, после долгих раздумий, преодолев стеснительность, Герберт решился подойти к Тени, которая относила еду на подносе, как догадался парень, Мире в ее укромный уголок.

– Здравствуйте, простите, но вы несете еду Мире? А можете, если вы не против, сказать, где находится ее комната? Мне действительно нужно с ней поговорить…

– Ой, паренек, я понимаю, что ты хочешь увидеть девушку, но сказать тебе эту информацию я не могу. – Тень была словно глубоко опечалена своим ответом. Через минуту, подумав, радостно добавила:

– Но ты можешь написать ей записку, я передам. Да, записку… – Тень весело рассмеялась, звучало и выглядело это очень странно.

– Записку? Да, я могу написать…

– Замечательно, – восторженно перебила его Тень, – тогда встретимся на этом месте, скажем, через час. Ты будешь готов к этому времени? Или тебе нужно больше?

– Нет, этого достаточно… – хватался за соломинку парень. Окрыленный, он помчался в каюту за бумагой и ручкой.

“(Привет) (Здравствуй) Добрый день, меня зовут Герберт, я с Лиры, как и ты. (Я не понимаю…) Не могли бы вы со мной встретиться? Мне очень хотелось бы с вами поговорить… Если вы согласны, то передайте, пожалуйста, информацию о времени и месте встречи через Тень.

(Ваш) (Не ваш) Герберт”.

– Ну что, мой милый? – сказала Тень через час, потрепав волосы парня, как будто ему пять лет.

– Вот… записка… – парень запыхался после бега.

– Как это романтично… как это все романтично… – тянулось вслед за уходящей Тенью. Герберту оставалось только ждать. Время, как назло, тянулось неимоверно долго, парень уже много раз успел пожалеть, что не взял с собой свои заметки: хоть так можно было бы скрасить эти часы. Никто не приходил, и, вот уже отчаявшись и решившись вернуться к себе, в дверях появилась Тень.

– Сынок… – она звучала очень нерешительно, следующее легко можно было предугадать: – Мира прочитала твое сообщение… она, скажем, в восторге… Но, к сожалению, много дел…

Герберт поник: столько усилий и все впустую…

– Обратись к Захару, – Тень наклонилась к его уху и зашептала: – он что-нибудь придумает, он такой… У него есть воображение… К тому же на этой станции совсем нет приватности. – Она обвела взглядом висящие под потолком камеры.

Захар был в лаборатории и, к счастью, не был занят. По крайней мере он очень воодушевленно принял идею устроить как бы случайную встречу двух людей. План, как им казалось, был идеален: Герберт на следующий день должен был прийти в сад, где Мира любила проводить послеобеденное время. Захар должен был определить по камерам, пришла ли она, и через наушник передать парню время встречи.

– Э-э-э, привет, – неловко начал разговор Герберт, глядя в покрасневшее от злости лицо девушки.

– Что. Тебе. Нужно? – выплевывая каждое слово, спросила Мира. Если бы взглядом можно было убивать, то Теням пришлось бы хоронить его тело в мерзлой почве Защитника по частям.

– Я… э-ээ… Герберт.

– Я за тебя рада, что ты Герберт!

– Послушай, в чем дело? Почему ты ко мне так относишься? – Девушка отвернулась от растерянного парня.

– Зачем ты пришел? Разве тебе недостаточно того, что у тебя уже есть?

– Мира… – Называть ее по имени, очевидно, было ошибкой.

– Не смей ко мне обращаться! У тебя уже есть Тени…

– Мы – люди! Разве нам не о чем поговорить? – Герберт не заметил, как тоже стал кричать.

– Я не собираюсь с тобой ни о чем говорить. То, что мы люди, ничего не значит. Между нами ничего общего! Ничего! – ядовито сказав это, девушка направилась к выходу.

Герберт хотел броситься ей вслед. Остановить. Но взял себя в руки: сейчас им действительно не о чем говорить.

Глава 6

Вернувшись в комнату, Герберт стал ходить из стороны в сторону, чувствуя раздражение, поднимающееся из глубин его сознания.

– Заносчивая злобная девица, – прорычал он. Герберт схватил свои записки и швырнул их в стену, бумага разлетелась по комнате, успокаивая его своим невесомым падением. Он глубоко вздохнул, уселся за свой компьютер и попытался хоть немного отвлечься, для этого он стал рассматривать все подряд. Он не знал, что именно ищет, поэтому хаотично открывал первые попавшиеся папки. Первая содержала информацию о растениях на корабле, пригодных для пищи. Вторая была заполнена визуальными файлами о деталях строения Теней, система камер и микросхем. В третьей – видеозаписи, с кадров которых на Герберта смотрели лица людей. Он включил первую запись, ею оказались файлы научных разработок Захара. Так странно было видеть лицо мужчины, не железное, статичное, а подвижное, из кожи и мышц. Он был очень эмоциональным, даже говоря о цифрах, размахивал руками, показывая в воздухе вычисления. В следующей папке Герберт обнаружил записи, на которых он остановился. Парень сидел завороженный, видя, как живые люди, такие, как и он сам, принимали нелегкие для них решения, связанные с исчезновением их родного дома и выживанием человеческой расы. Планы были грандиозны и инновационны: создание Теней, космического корабля, поиски потерянной Лиры… Все это заставило Герберта взглянуть на себя и человечество по-другому.

Просмотрев записи, парень почувствовал, что злость внутри него утихла. Вернулось благоразумие: сейчас нет смысла преследовать Миру, ничего хорошего от их встречи не стоит ожидать. Скорее всего, все закончится криками и обвинениями, даже тогда надо было действовать по-другому. Нет, Герберт не собирался сдаваться, но и в очередной раз быть оскорбленным, не хотелось.

Через некоторое время, проведенное за дневниковыми заметками, парень решил выбраться в столовую – как раз самая пора. Проглатывая очередной кусок и практически не чувствуя вкуса, он заметил приближающуюся к нему Тень. Это был Тень-Джонатан.

– Как ты? – неловко поинтересовался он.

Герберту не хотелось упоминать свой провал, но и промолчать было невозможно: видимо, все на станции были уже в курсе.

– Если говорить вкратце, она была не в настроении.

– Мы все на твоей стороне, давно никто не видел ее такой эмоциональной. – Герберту было не по себе от их осведомленности, и он в полной мере ощутил, что на станции ничего не остается без внимания.

– Джонатан, я совсем ее не понимаю, – растерянно проговорил он. – Почему она так ко мне относится?

– Понимаешь, – Тень некоторое время помолчала, – она долгое время была единственным человеком на станции.

– Даниэль мне рассказывал в общих чертах историю появления здесь Миры, но я думаю, он упустил много деталей. – После этих слов, казалось, Тень-Джонатан задумался о чем-то.

– Хорошо, – решилась Тень, – возвращайся в комнату, на компьютере ты найдешь нужные данные.

На компьютере, и правда, была нужная ему папка. С некоторым волнением Герберт запустил первое видео. На котором он с удивлением увидел знакомое ему лицо – Мэри. В памяти сразу же ожили события десятилетней давности.

– Так эта женщина была ты? – с удивлением воскликнул Герберт. Значит, безумные теории заговора Ханса в чем-то были верны?! На экране возник знакомый лес в сумеречный час. Мэри разговаривала с Тенями, вся эта ситуация напомнила Герберту его знакомство с ними. Эти фигуры были так же вежливы и рассудительны. Женщина была настороженно заинтересована. Парень вспомнил свои мысли в той же ситуации.

“Я смогу вернуться?” – спросила Мэри. Тени ответили утвердительно. Через минуту Герберт увидел на экране яркую вспышку света – кадр переместился на станцию – и вдруг женщина вскрикнула и упала. Тени бросились к ней, подняли ее и переместили на стол. Камера зафиксировала, как с каждым слабым выдохом изо рта женщины хлестала кровь. Один из Теней спокойным голосом заявил: “Как показывают мои данные, эта женщина беременна. Срочно несите инкубатор и хирургические инструменты!” На этом видео прервалось.

Следующие файлы были уже родом из детства Миры. Просматривая их, Герберт понял, что девушка была с очень непростым характером. Взять хотя бы то видео, где маленький ребенок упрямо пытался поднять как можно больше инструментов, чтобы отнести их на склад, повторяя за Тенями. Огромный гаечный ключ упал прямо ей на ногу, видимо, сломав стопу, потому что далее она оказалась в медицинском отсеке, в котором ей наложили фиксирующий молд. Девочка практически не плакала, держалась мужественно. Но Герберту врезались в сознание ее слова, практически мольба: “Почему я не могу быть как вы? Почему? Почему мое тело такое бесполезное?!”

Ее упрямство, однако, послужило хорошим подспорьем для освоения наук: почти каждый день она проводила за самообразованием. Этим она напоминала самого Герберта – он с удовольствием отметил общую тягу к познанию. Он всегда с удовлетворением вспоминал, что был на Лире одним из лучших учеников, многие учителя им искренне гордились и жители признавали его авторитет. Парень заметил, что Тени относятся к ней с уважением и признают ее как одну из них. В целом Мира представлялась ему упрямой, умной и трудолюбивой. Качества, которые Герберт всегда уважал в людях.

“Я так ждал твоего появления, жаль, что с самого начала мы не поладили”, – подумал он.

– Заносчивый недалекий человечишка! – в сердцах причитала Мира в своей комнате после их встречи с Гербертом. – Дурак, ты думаешь у нас много общего? Как бы не так! Ты меня не знаешь!

Девушка была разъярена, как и в тот момент, когда Тени допустили проход этого лирянина, несмотря на ее мольбу. Все происходящее казалось ей предательством, ведь как они могли с ней так поступить! Он ходит по станции, рядом с ней, читает файлы, Тени доверяют ему знания, накопленные за тысячелетия, которые он и понять-то не сможет. Он даже решился вторгнуться в ее любимое убежище – сад… Внутри все рвалось и металось от злости, хотелось что-то сломать, скрутить, разбить. В каюте не было ничего подходящего, взгляд метался с одного предмета на другой в поисках – это жалко, это дорого, это бессмысленно… Немного успокоившись, она хотела во что бы то ни стало призвать к ответу Даниэля и выразить ему свое недовольство. Она послала ему короткое сообщение и стала ждать. К счастью, через пару минут в ее комнату постучали. На пороге стоял Тень-Терри.

– Ты хотела меня видеть? – с этими словами Даниэль прошел в комнату.

– Во-первых… почему ты позволил ему здесь оказаться? Неужели ты не слышал, о чем я просила? Почему он так свободно ходит по станции и у него есть доступ к информации? Отправьте его обратно, – она вложила в эту речь все свои силы и рухнула в кресло.

– Мира, послушай, этот человек – наш будущий парламентер. Я считаю важным познакомиться с ним и рассказать о нас. Ты ведь помнишь о миссии… Я рассчитываю на тебя, на твое благоразумие. В данном случае мы говорим о будущем ТВОЕГО народа. – Мира почувствовала, как будто ее ударили по лицу. Ее глаза загорелись, она вцепилась пальцами в поручни кресла и выпалила:

– Вы – мой народ и моя семья!

– Я понимаю твои чувства, но это не совсем корректно.

– Почему раз за разом ты меня отвергаешь? Ты не хочешь видеть меня частью системы? Почему ты до сих пор не дал мне мой собственный кристалл?

– Мира, ты слишком юна. – Даниэль через какое-то время добавил, уходя:

– Пожалуйста, найди в себе силы и благоразумие поступить в данном случае правильно.

Эти слова, как никакие другие, отрезвили девушку, она кивнула и отвернулась к стене.

На следующий день девушка ходила по комнате, умом она понимала, что рано или поздно придется выйти отсюда, но, создатели всея Вселенной, как же этого не хотелось делать. По камерам она видела, где находился парень в эту минуту. На экране, куда периодически бросала взгляд Мира, лирянин был окружен Тенями и о чем-то с ними говорил. Девушка специально выключила звук на видео, чтобы собраться с мыслями. Наблюдаемые ею сцены вызывали ревность – им там явно было весело. Она глубоко вздохнула и вышла из комнаты, направившись в столовую.

Тень-Захар представил парня тем, с кем он еще не встречался, так как они работали в другой части станции. Герберт, сам того не заметив, протянул руку Тени, стоявшей ближе всего.

– У меня ничего нет… – растерялась она.

– Вы хотели что-то взять? – обратила внимание на действия Герберта другая Тень.

– Эээ... нет... нет, я просто... Просто это традиция жать руку тем, с кем знакомишься, – пытался объясниться парень.

– Хммм, жать руку, – задумалась Тень. – Да, мы видели нечто подобное, наблюдая за лирянами, так вот что это.

– Позвольте вашу руку. Смотрите, я кладу свою ладонь близко к вашей. Теперь сожмите ее. – Тень сделала так, как сказал Герберт.

– Ау! Легче! – Хватка железных пальцев немного ослабла. – Вот так. Потрясите ее немного. У вас хорошо получается!

– Я теперь как лирянин? – спросила обрадованная Тень.

– Да, прям как человек. – Если бы Тень могла, она улыбнулась бы. Потому что в следующую секунду она разжала руку и быстро протянула ее другой Тени. Вторая замешкалась на пару секунд, но все же подала руку в ответ.

Так продолжалось, пока все конечности в комнате не были пожаты. Сопровождалось действо характерным металлическим звоном. Это зрелище было странным, а кому-то могло показаться даже пугающим. Железные фигуры пожимали друг другу руки с безмолвным лязганьем, и один человек среди них улыбался и гордился тем, что научил эти с виду бездушные машины чему-то человеческому.

– Позвольте вмешаться в ваше взаимодействие. – К сожалению, заготовленные ею слова и интонации тут же вылетели из головы девушки. А то, что получилось, не нравилось даже ей. Но слово, как говорится, не печатный текст, уже не изменишь.

– Здравствуй, Мира, – поприветствовали девушку Тени.

– Могу ли я поговорить с Гербертом наедине?

– Да, конечно, – Тени стали расходиться, оставляя их одних.

– Привет, как спалось? –сумел выудить из того хаоса, который творился сейчас в голове из-за прихода Миры, парень.

– Я… спала… – задумавшись, ответила Мира. Девушка не обманула, действительно, ей удалось вырвать час-другой после разговора с Даниэлем.

Повисло неловкое молчание.

– Я… рад, молодец. – Ради Лиры, это было отвратительно. Герберт поник, не зная, как продолжить разговор.

– Ты завтракал? – пытаясь заполнить паузу, начала Мира и тут же поняла, увидев на столе пустые тарелки, неуместность своего вопроса.

– Да, было вкусно! – соврал Герберт: еда все еще ему не нравилась, но он не мог сказать это девушке.

– Я рада... молодец. – Разговор полностью зашел в тупик. Оба человека замерли в ожидании следующего вопроса, словно это была викторина.

– Звезды сегодня яркие, – заметил Герберт, чувствуя зашкаливающую неловкость.

– Да, сегодня как раз была зафиксирована вспышка сверхновой в ближайшей к нам галактике. Интересно, что ты заметил.

– Да, я слежу за звездами с тех пор, как я появился на этой станции. Мне очень нравится заниматься наукой, – честно ответил парень.

– Тогда предлагаю осмотреть космический корабль, – Мира перевела разговор в деловое русло. – Тебе нужно время для подготовки?

– Нет, – поспешно ответил парень, чтобы не упустить заветный шанс, который неожиданно для него предоставила ему Мира.

– Тогда предлагаю начать нашу экскурсию прямо сейчас, – проговорила девушка и, развернувшись, зашагала к выходу из столовой. Герберт прошел за ней.

Они в тишине проследовали через всю станцию к стыковочному шлюзу. Там переоделись в специальные костюмы, чтобы выйти на поверхность. Герберт внимательно повторял все действия девушки, чтобы не показаться перед ней несамостоятельным. Внезапно Мира приблизилась к нему, парень резко вздохнул от неожиданности и посмотрел ей прямо в глаза, как делает всякий человек, чтобы понять мотивы другого – девушка просто проверяла клапаны на его скафандре.

– Мы будем связаны этим тросом, – она держала в руках толстый канат, – ты почувствуешь, что твое тело станет легче, чем на станции. – Не бойся и ступай за мной.

Девушка открыла шлюз в космос. Она медленно вышла из отсека станции. Ее тело, казалось, немного приподнялось, а затем медленно поплыло вперед. Девушка обернулась и поманила Герберта рукой. Он сделал неуверенный шаг и от непривычных ощущений его дыхание сбилось. Он почувствовал, как какая-то сила медленно, но уверенно поднимала его. Тут же его ноги коснулись поверхности планеты. Он замер, осматриваясь по сторонам. Мира тоже остановилась, видимо, давая ему время привыкнуть. Он услышал ее на редкость спокойный голос:

– Не торопись, выровняй дыхание, как только сможешь двигаться, скажи.

Герберт почувствовал облегчение и благодарность: в эту неловкую для него минуту девушка пыталась поддержать его, быть учтивой. Он пытался вернуть контроль над своим телом, поднимая руки попеременно. Постепенно он привыкал к легкости и упругости пространства.

– Я готов. – Они двинулись вперед. Там, вдали, виднелся космический корабль, тот самый, который он видел на экране компьютера и смотровой площадке. Его корпус отдавал металлическим блеском, и в общем он напоминал огромный обелиск. Вблизи этот исполин поражал своей незыблемостью и казался нерукотворным чудом. Мира приложила ладонь к панели на поверхности корабля, и дверь открылась. Герберт завороженно всматривался внутрь, когда Мира уже перешагнула порог.

– Этот корабль способен вместить большую часть населения Лиры. Построен он был для того, чтобы перевезти жителей с Лиры на безопасную и пригодную для жизни планету. – Парню показалось, что ее голос изменился. Теперь он напоминал программу, которая создана для того, чтобы объяснять информацию новичкам. В нем не было ни капли участия, все было монотонно.

– Но… ведь Лира безопасное место, зачем ее покидать? – недоумевал Герберт. – Не понимаю.

– Разве Тени не сказали тебе? – в ее голосе слышалось искреннее удивление.

– Нет, ни слова. – Герберт начал нервничать.

– Таков был изначальный план. К тому же, не хочу тебя пугать, но есть теория, что катастрофа может опять повториться. Тени на протяжение многих лет готовили этот спасательный корабль для лирян, опасаясь за их судьбу, – сказала она.

Остальные факты о строении корабля и истории его сооружения прошли мимо сознания Герберта, охваченного не самыми радужными мыслями о возможной гибели его людей. Ведь какова вероятность, что они переживут вторую волну...

– Герберт, ты слушаешь? – обратила внимание на его растерянное состояние Мира.

– Да, да, я все слышу, – через пару секунд отреагировал парень.

Девушка сделала вид, что поверила и продолжила экскурсию. Через какое-то время они отправились обратно на станцию. Герберт двигался увереннее и с легкостью преодолел этот путь. На “Рыцаре” они сняли защитные скафандры и, преодолев в молчании несколько метров, посмотрели друг на друга.

– Спасибо за прогулку, я был впечатлен… – начал парень.

– Ты отлично справился, – проговорила Мира, видимо, смутившись.

– Прогуляемся еще как-нибудь? – с надеждой спросил Герберт, пользуясь предоставленным ему моментом.

– Да, как-нибудь, – пытаясь казаться беззаботной, ответила девушка и зашагала прочь. Герберт все же обрадовался – пусть и нельзя назвать это полноценным обещанием, но хотя бы что-то.

Сразу после расставания с Мирой Герберт был в замешательстве. Много мыслей крутилось в его голове: неужели его людям снова придется пережить разрушительную катастрофу? Неужели придется покинуть родной дом? Сейчас, будучи далеко от Лиры, он знал, что вернется. Возможно, завтра, возможно, позже. Но знал. А что если возвращаться будет некуда? Даже его бурная юношеская фантазия не могла нарисовать в сознании картину пустоты. Ничего не будет существовать: ни родного дома, пусть такого небольшого и простого в убранстве, ни таких обыденных, привычных глазу вещей, как деревьев, трав, солнца, ни даже до боли знакомой и ненавистной ему с детства коряги, о которую он, забывшись, всякий раз спотыкается. А люди? В эту секунду парень почувствовал страх, распространяющийся по его кишкам. Ведь он может выжить, оставшись здесь, на станции. А они? Эта мысль вернула его в реальность, все вокруг стало очень зримым, осязаемым. Каждый вздох, пылинки, клубящиеся в ярком свете ламп, еле различимые звуки жужжания бесконечных механизмов, населяющих “Рыцарь”. Стены словно стали ближе. Потолки ниже. Собственное дыхание оглушало. Парень облокотился ладонью о стену коридора, по которому направлялся в лабораторию, где трудился Тень-Захар, и глубоко вздохнул, возвращая дыхание и пульс в норму. Его голова стала обиталищем зубастых вопросов, норовивших съесть его изнутри, и лучшим, что он мог придумать было хоть с кем-то поговорить.

– Захар, – парень позвал Тень, занятую каким-то проектом.

– Да, Герберт, ты что-то хотел? – Тень, наверное, по его виду поняла, что молодой человек в замешательстве.

– Мне надо поговорить с Даниэлем, ты можешь его вызвать?

Тень-Захар не стал задавать лишних вопросов. На совсем небольшой промежуток времени, почти незаметный и неуловимый, он застыл.

– Ты звал меня? – голос не изменился, все такой же металлический, но почему-то сразу ощущалось, что это не Захар, исчезло нечто задорное, свойственное только ему.

– Мира рассказала о вашем плане переселения. Все действительно так серьезно? Почему ты ничего не говорил? Разве я не имею права знать?

Даниэль молчал, он не перебивал поток вопросов, словно давая парню выговориться. Как только наступила тишина, вступил в диалог.

– Исследования действительно проводились. И нам известно, что катастрофа неминуема. Но до ее наступления еще очень много времени.

После его слов мир перестал казаться давящим. Все вокруг вернуло свои очертания. Картинки-воспоминания о Лире снова смогли стать живыми и радостными. Обрели краски. Герберт мог поклясться, что в эту секунду почувствовал, как солнце греет кожу его лица. Запахи трав и пение птиц стали почти реальными.

– Герберт, мы предоставим тебе все имеющиеся у нас материалы по данной теме. Из них ты сможешь узнать всю информацию о будущей катастрофе. К сожалению, даже с нашими технологиями мы не способны предотвратить то, что случится. Как нам кажется, лучшим решением в данной ситуации является миграция на другие пригодные для жизни вашего вида планеты.

– А как же другие биологические виды? На нашей маленькой части суши человечество сберегло огромное количество растений, животных, птиц и микроорганизмов. Что будет с ними?

– Единственное, что на нашей стороне, – это время. За которое мы вместе, Тени и жители Лиры, сможем придумать, как попытаться сохранить это многообразие.

– Я готов приступить к изучению этого вопроса, – поторопился высказаться парень.

– Мы будем признательны за твой труд. Но первоочередным является подготовка твоего народа к возможному переселению. Я не думаю, что все люди будут готовы пойти на это. Нам нужен тот, кто будет способен представлять нас самих и наши достижения на Лире. Нам нужен ты!

Герберту, с одной стороны, польстили слова Даниэля. Какое-то ребяческое – они мне доверяют! – возникло у него в голове. Но с другой – он понимал, что его миссия будет непростой: ему нельзя ошибиться. Люди на Лире хоть и образованные, но им будет сложно довериться чему-то новому, неизведанному. Да и как оставить всю свою жизнь позади?

– Я боюсь, что не справлюсь, – честно признался Герберт. Его обуревали сомнения по поводу собственной состоятельности как главы поселения.

– Ты молод. Но это совсем не значит, что ты не сумеешь справиться с ситуацией. Я вижу тебя очень храбрым и умным человеком. Это поможет тебе поступить так, как необходимо в нужный момент.

Герберт не знал, что еще сказать. Он только кивнул. Через пару минут вернулся Тень-Захар.

– Ты получил ответы на свои вопросы? – он был загадочен, видимо, Тени слышали их разговор.

– Да, спасибо, – выдавил ошеломленный человек.

– Обращайся, – насмешливо добавила Тень, – возможно, и в следующий раз он сподобится ответить честно, да и еще похвалить.

Парень покраснел и попрощался.

С тех пор как Герберт видел Миру, прошло достаточно много времени, но яркие воспоминания о выходе на поверхность другой планеты не потускнели, да и девушка предстала тогда перед ним в совсем ином свете. Парень решил сыграть на удаче и попытаться встретиться с Мирой вновь. Но он понимал, что просто так она, наверное, говорить не захочет. Нужно сделать умнее, чем в прошлый раз – нужно договориться о встрече. Сев за компьютер, он написал в общую сеть: “Мира, давай встретимся еще раз?” Он оставил сообщение и углубился в предоставленные ему исследования. Через пару часов на экране монитора неожиданно высветился ответ: “Что ты предлагаешь?” Внезапно оказалось, что Герберт не знал, что хочет предложить. Столовая? Нет, что там делать? Есть и пытаться с набитым ртом что-то говорить, а если с не набитым… Тогда зачем именно там? Лаборатории? Там точно будут Тени, это как-то неудобно… Остается оранжерея. Там хотя бы тихо и достаточно красиво.

“Я хотел бы посмотреть оранжерею”, – это было лучшее, что смог придумать парень. Еще через двадцать минут Мира написала: “Завтра в шесть тридцать у главного входа”. Молодой человек улыбнулся и продолжил изучение материалов.

Ровно в шесть тридцать Герберт был возле оранжереи, переступая с ноги на ногу и пытаясь разобраться, почему он так нервничает. Он провел пятерней по своим слегка вьющимся светлым волосам, стараясь их пригладить, но еще больше допуская беспорядок. Он до сих пор не мог привыкнуть к рабочему комбинезону, выданному на “Рыцаре”, и то и дело поправлял его на себе. Одежда сковывала его: она была теснее, чем он привык. Дома он носил в основном натуральные ткани, эта же казалась ему более скользкой и плотно прилегающей к телу. Через какое-то время послышались звуки шагов и парень увидел Миру, светловолосая девушка приближалась медленно, будто в любой момент могла передумать.

– Здравствуй, я ждал тебя, – неуверенно начал разговор Герберт.

– Здравствуй, ты хотел о чем-то поговорить? – спросила сразу в лоб Мира.

– Да, я принес с собой свой ежедневник с зарисовками, хочу запечатлеть местные растения. Не могла бы ты показать наиболее интересные из них?

– Так тебе было проще обратиться к Теням с этим вопросом. Я не эксперт в ботанике. – Этими словами Мира поставила парня в тупик. И что ему на это ответить?

– Просто… – Он решил действовать напролом. –Я хотел больше пообщаться с тобой.

Девушка продолжала молчать, не зная, что ответить. Герберт решил не вмешиваться в раздумья и терпеливо ждал вердикта.

– Пойдем, я покажу, что тебе нужно, – девушка направилась вперед. В молчании они прошли большой путь до конца оранжереи. Внезапно она остановилась, и Герберт чуть было не ударился о ее спину, так как озирался по сторонам. Мира обернулась и с деловым видом указала на растение с большими голубоватыми листьями и огненно-красными цветами.

– Вот, смотри: зеефлюген, он цветет всего две недели и сегодня последний день.

Герберт кивнул и стал аккуратно зарисовывать невероятное растение. Старательно выводя мягкие красивые линии, парень решился заговорить:

– Похожее растение есть на Лире, но период его цветения дольше, а вот цветы не такие насыщенные и большие. – Герберт увлеченно смотрел то на зеефлюген, то в свой блокнот и спешно двигал карандашом по белому листу. – Скажи, ты не скучаешь по Лире? – спросил он и тут же осознал неловкость вопроса.

– Нет, – резко ответила девушка и, напряженно вытянувшись, продолжила: – Это не мой дом, мой дом здесь, на станции.

– Я очень скучаю по своим друзьям, уверен, они бы тебе понравились, особенно Саймон, он очень увлечен наукой.

– Возможно…

Герберт понял, что разговор не совсем заладился, ему нужно было уточнить:

– Я скучаю не по Лире, а по тем, кто близок и дорог мне. Тебе не бывает здесь одиноко? Одной, без людей…

– С чего ты решил, что я одна? – резко прервала его размышления вслух девушка. – Ты полагаешь, что без людей моя жизнь неполноценна?

– Нет-нет, я ничего такого не имел в виду, просто люди наполняют жизнь другими красками и глубокими переживаниями…

– Лучше рисуй свой чертов цветок и даже не пытайся понять меня.

Ответ девушки, с одной стороны, испугал Герберта своей яростью, но с другой – это было вполне… мило? Это так по-человечески очаровательно, и он не смог сдержать улыбки. Как хорошо, что она не заметила его реакции, вовремя отвернувшись.

Заканчивая набросок, Герберт решился продолжить разговор:

– Я не представляю, как это… быть воспитанным роботами, но, мне кажется, ты полноценная личность, живая и вызывающая интерес.

Девушка резко обернулась и посмотрела на парня, выискивая взглядом хоть малейший намек на иронию. Не найдя желаемого, она вернулась к диалогу:

– Уясни, у меня есть семья. Не такая, как вы, люди, ее себе представляете. Но большего я и не хотела бы.

– Да, Даниэль и Тени мне очень понравились. Уже многие из них мои друзья. Давай перейдем к другому растению.

Мира ненадолго опешила, но, словно осознавая отсутствие выбора, послушалась Герберта.

– Астерия Лагоцефалла – ядовитое растение, не трогай его руками, оно специально было выведено Тенями… для меня.

– Для тебя?

– Да, я как-то раз сломала ногу, и боль была невыносимой, а это растение чудесное обезболивающее в правильных пропорциях.

– Расскажи.

– Да, в общем-то и рассказывать нечего. Маленький глупый ребенок решил, что прыгнуть с высоты было хорошей идеей. Ну ведь Джонатан так всегда делает, – насмешливо проговорила Мира. – В этом-то и есть проблема, не так ли? Ты тоже наблюдал за Тенями, как отвратительно осознавать, что мы даже ни на йоту никогда не приблизимся к такому совершенству…

– Да, я тебя понимаю, в детстве я верил в свою неуязвимость и не раз платил за это.

– Ты тоже не можешь это отрицать, не так ли? Забавно верить, что наша раса все-таки имеет право на существование.

Герберт хотел было возразить, поспорить, но девушка не дала ему это сделать:

– Ты рисуй-рисуй, мы ведь здесь ради этого?

Вопреки тому, что в душе бушевало негодование, он продолжил рисовать, но линии были уже не такими плавными.

Герберт попросил перейти к другому растению, когда закончил описывать лечебные свойства астерии. Следующий был уже ничем практически не примечателен. Работа над ним прошла в давящей тишине. А вот описание другого цветка привлекло внимание парня. Гётлишес Лэхельн оказался невообразимо красивым: его нежные розовые лепестки были почти прозрачными и темнели у самого соцветия, наполняясь плотностью к основанию бутона. Стебель же был почти прозрачно-серебристым. Казалось, что этот неземной обитатель местной флоры был настолько хрупким, что вот-вот рассыпется на мелкие осколки. Герберт зачарованно любовался им.

– Данное растение очень прихотливое в уходе: температура должна быть стабильной, не более двадцати пяти градусов и не менее двадцати. Влажность шестьдесят процентов. К тому же каждые полгода его нужно пересаживать в новую почву. При всей затратности на его содержание это один из важнейших представителей местных растений. Его отвар необычайно полезен для человеческого организма. Содержащиеся в бутонах микроэлементы помогают восполнить дефицит витаминов...

– Смотри, этот цветок, как ты говоришь, несовершенен и хрупок, но разве он не приносит пользу?

– Да, ты прав, но…

– Даже несовершенное имеет право на существование, не так ли?

Воспользовавшись затянувшейся паузой, Герберт спросил Миру, позволив своему голосу звучать уверенно и бесстрашно:

– За что ты недолюбливаешь человечество?

– Я… я не... недолюбливаю, просто… я опасаюсь будущего… Мы не настолько умны, смелы, сильны… Для такого дара как новый мир.

– Ты действительно хочешь спасти людей, как предлагают Тени? – Герберт задал волнующий его вопрос. Девушка не медлила с ответом. Ее слова, пугающие своей последовательностью, прозвучали в тихом помещении:

– Я думаю, что с рациональной точки зрения нет необходимости спасать уже существующих людей. На затопленной части Лиры, по нашим сведениям, уцелел банк биологических данных, в котором есть образцы флоры и фауны, пригодные для последующего взращивания на новой планете. К тому же там же есть биологический материал и человека, собираемый на случай глобальных катаклизмов и способный поддержать необходимое для вида разнообразие.

Герберт пребывал в глубоком разочаровании относительно девушки: она похожа на робота больше, чем на человека.

Герберт боялся озвучить все свои мысли, в его планы не входило ссориться с ней. Но один вопрос он все же решился задать:

– Мы для тебя только банк биологических данных?

– С точки зрения развития нового общества нет разницы в том, что использовать, главное, разнообразие цепей ДНК, чтобы человечество продолжило существовать как вид.

– Но сможешь ли ты спокойно спать по ночам, зная, что на твоей родной планете погибают люди, знавшие твоих мать и отца? – Парень совсем запутался в том, как относиться к Мире.

– Я не знаю, – растерянно проговорила девушка, смягчая своими словами гнев Герберта, – я действительно не знаю, что тебе сказать.

Они стояли напротив друг друга: опустившая голову Мира и молодой человек, пристально глядящий на нее. Время тянулось медленно, тягуче. Нужно было что-то сделать, сказать – только что? Как после всего, сказанного и оставшегося между строчек, наладить отношения? – так думали оба. Герберт вздохнул, перетягивая внимание на себя и заполняя застывшую пустоту:

– Давай перейдем к следующему растению…

– Хорошо, – нерешительно приняла правила игры девушка и, рассказывая о свойствах нового растения, повела их дальше, все ближе и ближе к выходу.

– Я хотел бы вернуться домой, – сказал Герберт Даниэлю в тот же день, после встречи с девушкой в оранжерее.

– Это как-то связано с Мирой? – немного помолчав, спросил компьютер.

– Нет, нет, нет, – парень немного поморщился, даже ему самому ответ показался слишком поспешным, словно оправдывающим. Только кого? – Частично это действительно связано с ней, но… – Герберт вздохнул и опустил взгляд. – Мне пора домой. Меня ждут. Скоро мое избрание. Я должен…

– Понимаю. Я распоряжусь настроить оборудование. Все будет готово к двум часам завтрашнего дня. Ты вернешься в тот же день и в то же время, в которое покинул Лиру.

– Даниэль, я, как новый глава поселения, хочу предложить вам пройти со мной через портал и самим поговорить с жителями. Это может помочь убедить их в правдивости моих слов. Я немного опасаюсь, что не все могут серьезно отнестись к будущей угрозе.

– Хорошо. Твое предложение будет немедленно вынесено на обсуждение. Ответ будет дан через час.

Глава 7

Глава VII

– Что значит этот мелкий говнюк пропал? – Александр был взбешен.

– Мы не можем его найти… – Кевин нервно оглянулся в поисках поддержки. Сара продолжила:

– Все поселение его ищет со вчерашнего дня. Следов нападения хищников не обнаружено, – девушка, боясь реакции первого советника, перечисляла все, что слышала от поисковой бригады.

– Черт, как все не вовремя, – мужчина отвернулся от соратников и посмотрел в окно, говоря: – Именно в тот момент, когда план готов, когда почти весь Совет на нашей стороне, даже этот пердун Ману отправился покорять глубины Лиры, все может пойти не так, потому что пацану захотелось прогуляться… И возможно, навсегда…

– Но разве мы не этого хотели… – спросил Билли, почесав затылок.

Александр резко развернулся и уставился диким взглядом на того, кто посмел нарушить ход его мыслей.

– Ладно-ладно, – отступил Билли, боясь его не шуточного гнева. – Я просто хотел сказать, что это нам на руку…

– Да, это нам на руку… – повторил задумчиво Александр, будто глядя сквозь собравшихся. Через некоторое время он вернулся в реальность и начал раздавать указания:

– Сара, возьми людей и прочешите гору. Кевин, пройди с людьми вдоль побережья. Сэм, возьми Билли, на вас окрестности леса. Действуйте. Вечером собираемся здесь. А я пока придумаю, что нам делать в сложившейся ситуации.

Все стали расходиться, обсуждая свои задания. Когда за ними закрылась дверь, Александр устало потер глаза, нервно зашагал по комнате.

– Чертов пацан, все планы мне спутает, если не вернется.

“Разве мы не этого хотели?” – крутилось в голове неосторожное высказывание Билли.

– Тупой Билли, – выругался первый советник. – Я не буду запасным вариантом. – гнев никак не отпускал его. Он измерил небольшое помещение их неизменного места встречи широкими шагами.

Его не покидало ощущение, что даже его соратники не понимали, чего же он хочет на самом деле. Если Герберт сейчас вдруг умрет, то остальные жители поселения, особенно его дружки, превратят его гибель в трагедию. Поставят памятник в его честь и будут вечно стенать, что он справлялся бы с обязанностями главы лучше, а Александр лишь кривая замена гениального мальчика.

От злости Александр ударил по столу, что вывело его из себя еще больше: для него было непривычным испытывать столько эмоций, хотя это, пожалуй, стало происходить с завидной регулярностью и то ли еще будет. Злая память будто ждала своего часа, чтобы помучить главного советника, подкинув воспоминания о последнем разговоре с Ману.

– Александр, проходи, – Ману поприветствовал своего ученика. – Я рад, что ты смог сегодня прийти.

– Вы послали записку, чтобы я пришел так быстро, как смогу. Что-то срочное?

– Да, я… – старик прервался. Выглядел он ужасно: болезнь брала свое. Черты лица словно стали острее, кожа посерела. Двигался Ману словно через силу. Видимо, каждое движение причиняло боль или требовало неимоверных усилий.

“Уже совсем скоро его не станет”, – подумалось Александру. И эта мысль почему-то не принесла никакой радости.

– Я решил изменить свое решение, – продолжил Ману после небольшой паузы. – Мы договаривались, что после моей смерти именно ты займешь мое место. Но сейчас мне кажется, что ты еще не готов.

Александр замер, словно не веря тому, что именно он сейчас услышал:

– Я не готов? – мужчина от переполнявших его эмоций подался вперед, подойдя практически вплотную к старику. – Я работал на тебя долгих пять лет. Продвигал твои идеи, убеждал Совет в том, что твои решения принесут процветание и сдвинут нас с мертвой точки. Пять лет я делал практически все, – Александр не мог сдержать слов от обиды, – ты же только почивал на лаврах, как и остальные члены Совета.

– Ты прав, – голос Ману был слабым, – ты очень помог, но я знаю, ты не веришь в эти идеи, не горишь ими как… как Герберт, – а к концу стал резким и громким.

– Так вот что ты решил… Этот пацан – твой выбор? – мужчина негодовал.

– Да, и я не изменю своего решения, – старик сгорбился в кресле. Если присмотреться, то можно было увидеть, как мелко дрожит его тело. Взгляд опущен, но челюсть плотно сжата, то ли от эмоций, то ли от внезапной боли, которая теперь редко отступала до конца.

– Это твое последнее слово? – Александр не захотел разубеждать старика, все происходящее казалось ему чьей-то глупой шуткой.

Ману поморщился:

– Не будь таким жестоким ко мне, мой мальчик, – от этих жалобных слов Александра передернуло. Злость ударила в голову с новой силой.

– Решение далось мне непросто. Ты за это время стал мне как сын. Но ты должен понять…

– Я понимаю, – прервал его оправдания мужчина. Он развернулся, закончив таким образом их разговор, и вышел из комнаты.

Александр помнил, как внутри все горело тогда. Он вернулся домой и просидел весь день, уставившись в одну точку. Больше с Ману они не говорили. Через пять дней тот умер, что принесло Александру небольшое облегчение.

– Ну что, старик, ты и сейчас думаешь, что ты был прав? Полагаться на столь незрелого юнца? Как глупо… А мне, как и всегда, придется все исправлять.

Пора было заручиться поддержкой членов Совета, чтобы наверняка набрать нужное количество голосов, если придется следовать новому плану. Людей в списке будущих и нынешних сторонников было немного, но бездействовать не было в привычках Александра. Первым, конечно же, с кем нужно было поговорить, был Зифу. Мужчина понимал, что не стоит оттягивать разговор со старейшиной, но глубоко внутри хотел отложить эту встречу на ближайшее будущее. К сожалению, Александру не повезло, и этот черт встретился ему прямо по дороге к Лиаре.

– Александр, мальчик мой, как ты? Все же похороны твоего наставника были только вчера, может, не следовало приходить на работу и дать себе время?

– Я в порядке, старейшина Зифу, сейчас не время для слабости. Кстати, а когда вы собирались сказать мне о пропаже Герберта? – Старик нервно заозирался, взял мужчину за локоть и повел в свой кабинет, подальше от чужих глаз.

– Пойдем, поговорим в тихом месте, мальчик мой. – От его слов, струящихся сладкой приторной патокой, Александра передернуло, но он старался не показывать свою реакцию. Мужчине никогда не нравился Зифу, но соратников среди старейшин не выбирают – какие есть, приходится терпеть. Как только дверь в кабинет закрылась на замок, старик повернулся лицом к Александру и затараторил:

– Я хотел сообщить как только, так сразу. Но все никак не было возможности. Ну, ты понимаешь – дела Совета... Сам понимаешь: то одно, то другое. Времени на все нет. Но я на твоей стороне, сынок. Возможно, нам не следует это обсуждать вновь при сложившихся обстоятельствах, но я нисколько не удивлен – в силу своей юности Герберт, возможно, не самый лучший кандидат на роль нашего главы. А вот ты – другое дело…

Александр пропустил мимо ушей эти сладкие речи и перешел сразу к сути:

– Назначение уже через три дня. И к этому времени документы на мое имя должны быть готовы. Конечно, если Герберт не найдется.

– Конечно же, если он не объявится в ближайшие три дня. Мало ли что могло произойти с ним. Звери, например, водятся повсюду. Недавно, как я слышал, у фермера бычка утащили, а он огромным был. Не то, что наш Герберт. Храбрец храбрецом, но малец еще. А имя легко заменить можно. Все сделаю, подготовлю, так сказать.

– Готовь. Только особенно не распространяйся. Вдруг случится непредвиденное: мертвец может быть не таким уж и мертвым. Нам нужно быть предельно осторожными. – Зифу с ухмылкой на лице радостно кивал словам мужчины.

– Конечно-конечно, осторожность не помешает. Мало ли что может произойти...

Александр прикрыл за собой дверцу кабинета Зифу и вышел на улицу, вдохнув полной грудью. Этот Зифу действовал ему на нервы.

“Скользкий старикашка! Помнится, он не был таким “дружелюбным”, когда пытался занять место Ману в Правлении. Не то, что поначалу: практически в друзья выбился. Как он расхваливал решения Ману перед всеми, чуть ли не Богом его выставлял. Да я его в детстве видел чаще, чем родную мать. И со мной был приветлив, когда приходил к нам в дом. Меня матери расхваливал: “У тебя, богатырь растет. Какой умный, вон, аж сам домашние задания делает, а как рисует, мама хорошо получилась, прям как живая”. Только это был рисунок собаки! И я-то его сразу раскусил и все свои таланты направил на то, чтобы заставить его убраться из нашей жизни. Мамин чай, который я щедро приправил солью, он нахваливал как амброзию какую-то. Когда я сделал пару лишних разрезов в его длинной мантии и явил миру его бледные дряблые ноги, назвал новой молодежной модой – и это в его шестьдесят пять. Ничего этого слизня не брало. Но, видимо, в тот момент, когда почва для безграничного доверия была готова, Зифу показал свое истинное лицо: он стал распускать слухи о некомпетентности Ману. С тех пор каждая ошибка главы становилась известна совету и всем старейшинам. Это чуть было не стоило его карьеры. Его спасло, что Зифу предоставилась возможность прийти в совет не по головам, а за счет протекции группы старейшин, падких на лестные речи. Подлизался и был таков. Дорогу в наш дом он забыл сразу. Сейчас же старикашка преследует свои цели. Пусть преследует, пока они совпадают. Но вот только это закончится, а это рано или поздно случится, Зифу получит то, что заслуживает. И нет, это не месть за несчастного наставника. Плевать на этого дурака – сам позволил себя обмануть”.

Следующая встреча была более приятна, александр даже ускорил шаг и расстегнул три верхние пуговицы легкой рубашки, как любит Лиара и чуть взъерошил волосы. Он был готов к тому, что его ожидало в этом большом, обвитом плющом доме рядом с озером. Она встретила его у дверей, как будто знала, что он придет. Это немного нервировало, как и то, что, казалось, женщина уже была готова к свиданию. Ее точеную фигурку едва скрывало легкое одеяние. Ничего не выдавало ее немолодой возраст, кроме седого локона, красиво завитого и убранного за ухо.

– Здравствуй, милый, – нежно произнесла Лиара.

– Здравствуй, дорогая, – привычно ответил Александр на приветствие. Он чувственно провел ладонью по своим волосам и поцеловал ее ручку. Далее сопроводил в спальню – ровно пятнадцать шагов. На восьмом остановился и поцеловал в губы. Она, как и прежде, ответила, постанывая от удовольствия. За полметра до каркаса кровати выверенным движением он легко толкнул ее податливое тело на мягкий плед и подушки. Остановился, ловя ее шальной взгляд. Расстегнул оставшиеся четыре пуговицы и позволил женщине стянуть с себя брюки. Александр почувствовал недовольство, увидев, как она смяла и швырнула в сторону его одежду. Но, к сожалению, эта была их негласная традиция, к которой ему пришлось привыкнуть. Он наклонился над ней, стараясь сохранить нужный угол, чтоб потом не болела спина, и втянул в следующий поцелуй, длившийся не менее трех минут. Он считал про себя.

– Ты сегодня такой страстный, Александр, –она томно выдохнула эти слова и прильнула к нему.

Все шло по плану, но сегодня времени было меньше, и Александр приступил к основной части своего блистательного выступления. Сорвав с нее белье и отшвырнув его куда попало, мужчина усмехнулся, в тайне почувствовав себя отмщенным. Движения были рваными: то плавные и неторопливые, то резкие и сильные – именно так любила Лиара. Методом проб и ошибок он еще в первые дни их встреч подобрал необходимый ритм. Лиара привычно стонала, чуть-чуть вскрикивая в моменты переходов. В минуту кульминации она притянула его к себе, заключая в сильные объятия и оставляя на спине царапины от ногтей. Которые потом неприятно ныли еще долгое время, но всегда необходимо чем-то жертвовать. К счастью, спектакль подходил к концу.

– Откуда ты знала, что я сегодня приду? – спросил он, когда они расслабленно лежали после секса.

– Я не дурочка, я слышала последние новости, – улыбнувшись, сказала Лиара. – Герберта нет, и логично, что будет нужна моя помощь.

– Ты такая умница, я знаю, что могу положиться на тебя, – он погладил ее по руке и потянулся за брюками.

– К кому пойдешь после? К Зифу?

– Нет, самое неприятное случилось первым. – Она засмеялась.

– О, как я тебя понимаю. Радуйся, что у тебя с ним не такая договоренность, как со мной… – она подмигнула, мужчину передернуло только от одной мысли.

– Это было не смешно.

– Да ладно, я знаю, что тебе нравится мое чувство юмора. К тому же, что мне еще делать? Одинокая женщина с мужем-инвалидом и клятвой заботиться о нем и в горе, и в радости. Что я могу еще предложить? – Лиара села на кровати.

– Не принижай своих заслуг. Малькольм, конечно, занимал место в совете. Но, откровенно говоря, был глупцом. Вся достойная работа была проделана уже тобой.

– Не говори о нем, как будто он уже умер, – женщина закрыла лицо руками.

– Он не умер. Но и полноценно живым его нельзя назвать – так, недвижимость. – Женщина рассмеялась.

– Вот поэтому я и поддерживаю тебя. Поверь, не только потому, что ты шикарен в постели, не зазнавайся. Только ты из всех этих глупцов понимаешь, что я действительно заслуживаю свое место. Не как заботливая жена бывшего члена совета, не как первая кандидатура, потому что других не было, а время поджимало. Я заслужила, черт возьми! – Александр обнял женщину, в эту минуту он чувствовал, что действительно готов подбодрить ее, проявить хоть каплю сочувствия.

– Ты заслуживаешь свое место как никто другой. И не важно, что многие это не понимают. Не забудь, именно эти люди поддерживали моего наставника. А он, как глава, допустил до власти таких, как Зифу, Олли, Питера. Бездарных и недалеких.

– Что ж, достаточно соплей на сегодня, – женщина выпрямилась, сбрасывая с себя руки Александра, – не время горевать. Кто следующий у тебя на примете?

– Я собираюсь к Джастину Вону и его непутевому сынку, пришло время раскрыть карты.

– Удачи, Вон тот еще упрямец. Могу поспорить, что он не сдастся без боя.

– Посмотрим, я умею убеждать, – загадочно произнес Александр и, попрощавшись, отправился к реке.

– Ману, парень виноват, мы не можем просто спустить ему это с рук, – сказал Александр, меряя широкими шагами комнату.

– Послушай, старик сам согласился на лечение, там вообще было мало шансов…

– Он уверенно шел на поправку, пока за дело не взялся доктор Вон, – прервал его Александр, распаляясь все больше и больше.

– Если уж на то пошло его наставник должен был следить за дозировкой, – монотонным голосом проговорил глава поселения.

– Он и следил, но неопытный юнец решил, что он всех умней, – мужчина уже почти рычал.

– Я поговорил с ним, он раскаивается в своем поступке, сказал, что старику было слишком больно и он добавил ему обезболивающее, – Ману вздохнул и отошел от разгоряченного Александра подальше.

– Все равно я хочу предать это огласке, и пусть люди решают… – Александр не успел договорить.

– Мы будем молчать и точка, – повысил голос Ману, – каждый имеет право на ошибку. На сегодня все дела сделаны, иди домой.

Александр понимал, что наставник не хотел больше с ним говорить. Может, это было и к лучшему. Внутри мужчины словно что-то оборвалось, он почувствовал горечь разочарования, которая и остудила его гнев.

– И каждый имеет право на справедливое наказание, – уходя, проговорил Александр еле слышно.

Внезапно всплывшее воспоминание захватило Александра, и он поморщился от ощущения несправедливости. Зато это ему прибавило уверенности, и твердым шагом направился вперед.

Небольшое строение на сваях служило прибежищемчлену совета Джастину Вону и его семье. Они следили за фауной водных объектов и занимали места в совете уже четвертое поколение. Александру было известно, что Вон голосовал против его назначения в совет в качестве приемника. Неприязнь была взаимной. Александру претил протекторат и семейная преемственность во власти. Но сегодня мужчина собирался поступить не менее низко: “Ну, хоть оправдаю подобное к себе отношение!” Глубоко вздохнув, он продолжил свой путь. Река резво бежала с дальних гор, неся с собой косяки пестрых быстрых рыбешек, спешивших вниз по реке, то и дело выпрыгивающих, чтобы глотнуть воздуха. На секунду мужчина даже загляделся на этот дивный пейзаж. Но, вспомнив о своем деле, укорил себя за так бездарно потраченное время.

К счастью, в дом заходить не пришлось. Джастин был на лужайке рядом с домом.

– Александр? – увидев приближающегося мужчину, удивился его приходу Вон.

– Не ждал тебя, сам только вернулся с поисков Герберта. Мы решили сделать небольшой перерыв. Все утро прочесывали окрестности. Но кто-то все же должен покормить мальков. – Мужчина опустил руку в ведро, набрал горсть корма и пошел в сторону запруды. – Что тебя привело сюда? Ни в жизнь не поверю, что ты просто так решил нагрянуть ко мне, особенно в такое время. – Разбрасывая корм, настороженно проговорил Джастин, готовясь услышать что-то неприятное. Интуиция его не подвела:

– Я знаю про ту историю с твоим сыном и стариком. – Джастин остановился. – То ведь не был несчастный случай, не так ли? – На эти слова мужчина обернулся к говорящему, плохо скрывая страх и изумление. – Мальчишка превысил дозуи именно это привело к смерти, – Александр решил действовать напрямую.

Джастин нервно сглотнул и сделал глубокий вдох:

– Я знал, что эта рыбка рано или поздно найдет путь к океану. Рано или поздно правда выйдет наружу. Но я надеялся, что это будет кто-то более понимающий. Ведь эта была просто ошибка, кто из нас не ошибается?

– Ты думаешь, стоит это мне сейчас говорить? –Александр рассмеялся. – Тебе повезло, что я не пошел в совет, а пришел сюда.

– Что тебе нужно? – ледяным тоном спросил Вон.

– Вот это другой разговор. Спасибо, что не оттягиваешь неизбежное. Все просто: твой голос, когда придет время.

– Гнусный мальчишка, твоей матери было бы стыдно! – почувствовав, что его загнали в ловушку, Джастин попробовал последнее средство – воззвать к стыду Александр, но даже сам понимал в эту минуту тщетность своей попытки: его речь звучала эмоционально, но не очень убедительно.

– Не вам говорить мне об этом! – рассмеялся Александр.

– У тебя есть мой голос, а теперь убирайся. Прочь! – Отвернулся Вон, заканчивая разговор.

– Фи! – театрально поморщился Александр. – Как грубо. Но я получил желаемое, а значит, скоро увидимся в совете.

“Три голоса – в кармане! Осталось, к сожалению, еще два”, – думал про себя Александр, поднимаясь на верх пригорка. Полуденное солнце и голодный желудок измотали мужчину окончательно. Но ничего не поделаешь. К счастью, и в этот раз ему повезло: старуха Миранда как раз в это время пила чай с булочками на веранде. Их запах разносился по всей округе и дразнил мужчину.

– Добрый день, Миранда.

– Притащился, тощий шакал? – процедила старуха, отвлекшись на секунду от пережевывания.

– Зачем так грубо? – Она хотя бы была честна в ненависти к нему, все потому, что им иногда приходилось проворачивать грязные делишки совместно. Глэдис, дочь старухи, конечно, – бестолковая девчонка, но в Совет он все же обещал ее протащить – на этот раз не должно быть никаких возражений.

– Я знаю, зачем ты пришел. Чаю? – Ненависть ненавистью, а правила гостеприимства никто не отменял.

– Не отказался бы и от выпечки.

Миранда обладала удивительным даром перевоплощения: из старой желчной ведьмы в образ любимой добродетельной бабули буквально за одно мгновение. Вот и сейчас она улыбалась и ее уютно устроившиеся мелкие морщинки на пухлом лице изображали крайнее удовольствие лицезреть мужчину.

– Каков твой план? – намеренно спросила Миранда именно в тот момент, когда Александр сделал первый глоток и попробовал булочку. Пришлось жевать быстрее – вот же карга!

– Сделать так, чтоб на моей стороне было больше половины голосов Совета.

– Ну да, – Миранда глотнула душистого чая, от удовольствия прикрыв глаза, и продолжила: – Из-за исчезновения главной кандидатуры на этот пост дорога перед тобой открыта. Кстати, а не ты ли случаем как-то связан с этим самым исчезновением?

– И ты поверишь в то, что я скажу? – улыбнулся уголком губ Александр.

– А почему бы и нет? – Игра продолжалась.

– Хорошо... Нет, я не причастен, – мужчина немного помолчал. – Я хочу стать главой совета, это моя мечта. Но вот убивать ради этого я не готов…

– Хе, – усмехнулась старуха. – Вот это я и хотела услышать. Молод ты еще, чтобы быть готовым ко всему – а мне это на руку. Поэтому не будем титьки мять – я проголосую за тебя, а ты уж не забудь про мою дочь.

– Не забуду. Сейчас не время терять такого надежного сторонника.

– Ой, не льсти! – но легкий румянец все же проступил на ее бледных щеках. – И можешь спокойно насладиться едой. – Александр глубоко в душе был оченьблагодарен ей за это предложение.

Вопреки своим планам, Александру совсем не хотелось идти к следующему в его списке – Фрэнсису Диккенсу. Медленно тянуть чай из аккуратной фарфоровой чашки, видимо, наследия ушедшего прошлого, и заедать мягкими, просто тающими во рту булочками было куда предпочтительнее, чем слушать невнятную речь этого пропойцы. С подачи Ману Совет до сих пор держал Фрэнсиса Диккенса в своем составе, не избавляясь и не пытаясь повлиять на него. Видимо, просто ждали, когда он доконает сам себя. Александр поежился от одной только мыслио том, чтобы переступить порог дома этого мрачного человека. Но выбора не было – скрепя сердце он отправился к полуразрушенной халупе.

Дверь в его домишко была приоткрыта. Парень громко постучал и услышал хриплое:

– Открыто!

Александр вошел, притворил за собой дверь. Погрузившись во тьму коридора, заморгал, чтобы привыкнуть к отсутствию освещения.

– Я здесь! – раздался голос.

Парень постарался не дышать глубоко, потому как жилище пропахло алкоголем, табаком и чем-то неприятно кислым.

– Это я, Фрэнсис, – холодно сообщил Александр.

– Сы-ы-ыно-о-о-ок, – протяжно взвыл Диккенс и попытался встать, что удалось ему только наполовину: он опирался одной рукой о кресло, а вторая была занята глиняной бутылкой с вином. Фрэнсис пошатнулся и грузно осел в кресло, поднимая своим весом облако пыли.

– Садись, мальчик мой. Сегодня в Совете не было дел, и я решил поработать дома. А тут, сам видишь! Тишина, покой – работа быстро закончилась.

Александр решил не медлить и приступить сразу к делу, чтобы поскорее сбежать отсюда.

– Планы немного поменялись, но суть осталась той же: мне все еще нужен твой голос. Но ты должен знать, что Герберт пропал, его ищут и пока безуспешно. И я хочу воспользоваться этой ситуацией.

– Что, этот сопляк пропал? Наверно, вслед за своим покровителем Ману, Лира его в ядро. Пусть будет неза… вбен… нна… его глупость и коварство, – гаденько хохотнул Диккенс и воровато посмотрел на Александра.

– Выпьешь со мной по этому случаю? – вопросительно вскинул брови пьяница.

Александр кивнул, плохо скрывая брезгливость.

– Тогда сходи в кладовку, там есть непочатая бутылка. А эта моя... – мужчина погладил выпуклые бока с абсолютно счастливым видом.

Парень знал, чем это закончится, поэтому просто сделал так, как ему было сказано, взял первую попавшуюся бутылку, сел напротив и стал ждать своей участи.

– А помнишь какой красоткой была твоя мать? – завел старую песню старик.

– Да, – сухо ответил Александр.

– Да ты пей-пей... Я с ума по ней сходил, а этот Ману, мерзкий бездельник, подкупил ее своим чином. Но, зуб даю, к твоему рождению именно я имею отношение… а не он. Тут я его обскакал. Мои волосы темные, как у тебя, а у него были светлые… И глаза… Они же у тебя карие?

– Зе…

– Карие… Мои… Поэтому, конечно, я помогу тебе... Сынок... При любом раскладе. Должность повыше тебе обеспечу, а потом и женим тебя выгодно. Есть кто у тебя, мальчик мой?

– Нет, я один. – Наивно с его стороны было пробовать привести этого пропойцу в чувства, но Александр все же продолжил: – Ты не пил бы так много, мне нужно, чтобы на этой неделе твоя голова была трезвее обычного.

– Да-да… – Фрэнсис закивал. – Я все сделаю! – Он положил голову на спинку кресла, его грудь стала мерно вздыматься и Александр понял: он сделал все, что было в его силах. Но перед уходом нашел ключ от кладовки с вином и запер ее, прихватив его с собой.

Глава 8

С самого утра следующего дня Александр принял участие в поисках Герберта. Гонял своих прихвостней так, будто и вправду больше всех хотел отыскать мальчишку. Даже так называемые друзья парня смотрели на его суету с подозрением.

– Этот Александр подозрительно хлопочет вокруг поисков, – шептались, на всякий случай спрятавшись за деревьями, Марк и Ханс.

– Парни, вы долго там прохлаждаться будете? – окликнула их Виктория. – Скоро снова сумерки, ни одного следа не найдем в темноте.

Два дня подряд поиски продолжались безуспешно, людей было немного, пространство за пределами поселения было давно испещрено тропинками, и даже маленькая группка людей успела перевернуть каждый камушек. Неисследованными оставались только лес и гряда гор, но за каким чертом туда мог пойти юноша, никто не знал.

Впрочем, еще рано было бить тревогу. Но все равно, несмотря на то, что надежда найти парня живым теплилась, Александра злила каждая неудача. Ему поскорее хотелось отыскать Герберта, вернуть в деревню, возможно, даже прослыть героем. А все для того, чтобы вернуться к первоначальному плану захвата власти. Тому, о котором он думал все это время. Который представлял каждый раз, когда ложился спать.

С Ману он познакомился еще в раннем детстве. Не зная своего отца, Александр хотел найти ему замену. К сожалению мальчика, его мама почему-то была против. Она, не стесняясь, выгоняла из дома пришедших на чай кавалеров, которых, как представлял себе, так ловко заманивал Александр. То ножка у стола сломалась, а маме помочь некому, то передвинуть мебель, то принести тяжелые сумки. Мама надо сказать всякий раз была благодарно, но дальше дело не шло. Пока однажды ее не вызвали в школу. К удивлению Александра, безногий учитель Ману смог произвести на нее впечатление. Мальчик видел, как они смеялись, когда говорили о нем, как его мама приглаживала волосы, кокетливо поправляла спадающую на лоб прядь. Что ж не совсем тот “отец”, о котором мечтал Александр, но мать была счастлива, так что потихоньку мальчик привык. Привык к его частым посещениям, к тому, что мужчина приносил ему подарки, то игрушку, то сласти. Он уже не удивлялся, видя мужчину по утрам за приготовлением завтрака. Они казались в то время счастливой парой. Буря началась нежданно-негаданно. Ману предложили место в совете, мама была резко против его присоединения к этому недостойному, как она считала, доброго слова совету. Вечера теперь проходили тихо, каждый сидел в своем углу и занимался своими делами. Мальчику же снова стало одиноко и тоскливо. “Что ж недолгое счастье тоже счастье”, – пытался он утешить себя перед сном, когда слышал, как они там, в соседней комнате, опять о чем-то громко спорили.

– Александр, твоя мать и я немного не ладим в последнее время, но ты все еще всегда можешь положиться на меня. И еще теперь мы будем чаще видеться или в школе, или в моем старом доме, так будет удобнее, – с этими словами он оставил мальчика и его мать, посвятив себя работе в совете.

Следующие пару дней на поиски пошло еще меньше людей, только те, кто мог физически вынести подъем в гору. Александр и его ребята вызвались в первых рядах.

– Чертов сопляк, – прорычал Билли, – я не подписывался, как козел горный за ним по хребтам скакать.

– Заткнись и шагай, – отозвалась Анна. – Александр тоже с нами идет и не ноет.

– Я, если его найду, тут же и прикончу на месте, доходягу этого, – продолжил свою тираду Билли.

– Если не найдем этого недоглаву, как нам дальше по плану действовать? – поинтересовался у остальных Грег.

– Ну это уж Александру решать, это ж он хотел как только Герберт главой станет… – не успел закончить Билли.

– Заткнитесь, вы еще всем поисковым группам это расскажите, – несмотря на усталость, голос его был строгим – они притихли. Он обогнал их и устремился дальше, то и дело поскальзываясь на корнях деревьев.

– Параноик, ему бы полечиться. – сказал Грег и зашагал молча вперед.

– Помалкивай, Грег, или хочешь ему это в лицо сказать? – Анна прошла мимо, задев его плечом.

– Когда она уже успокоится, ей же ничего не светит, – Грег обратился к Билли.

– Ой не спрашивай меня, я в этих делах вообще ничего не понимаю. – отмахнулся Билли. Тяжело дыша, они принялись покорять следующий каменный выступ.

На четвертый день безуспешных поисков Герберта было объявлено о возможной кончине молодого преемника всему поселению. И чтобы жители не волновались, тут же был созван Совет. Произнести речь перед гражданами было решено доверить самому старшему – Коэну. Тот неспешно вышел за трибуну на главной площади и перед собравшейся толпой с присущей ему проникновенностью в голосе изрек печальную новость:

– Все вы знаете, что перед самым своим назначением наш молодой, но очень перспективный будущий глава бесследно исчез. Его поиски не дали результатов, и по сей день мы можем только догадываться о произошедшей с ним трагедии, которая лишила нас счастья лицезреть Герберта Прайса в качестве главы нашего поселения. – Старикашка на минуту умолк. – Мы все, конечно же, скорбим. Но время идет, а поселению нужен управитель. Предлагаю не терять драгоценного времени и избрать нового главу путем голосования. О претенденте нам поведает многоуважаемый Зифу. – Коэн закончил свою речь и уступил трибуну, отойдя на пару шагов назад. Он огляделся с каким-то удовольствием, желая услышать свое имя из уст выступающего. Но ожидало его полное разочарование, Александр не упустил возможности позлорадствовать про себя над скривившимся лицом старика.

– Уважаемые собравшиеся, хочу сказать пару слов о следующем претенденте на место главы. Александра Райдера я знаю с детства, его пытливый ум и выдержка характера уже тогда поражали меня. Но более всего восхищает его верность своему делу и народу. Нас с вами на этом острове немного. И все вы тоже хорошо знаете Алесандра, не вижу смысла более откладывать наше голосование тем более, что претендентов, которых рекомендовал сам Ману, больше не имеется. А теперь прошу вас собраться здесь через час, чтобы услышать решение совета.

Члены советы проследовали в избирательную залу, расселись вокруг круглого стола для переговоров и начали обсуждение.

– Я смотрю, здесь наше мнение не особенно важно? – сквозь зубы процедила старейшина Ванда, женщина среднего возраста с тонкими и нервными чертами лица.

– Ну отчего же, отчего же, ваше мнение всегда очень важно для всего совета. Что же вы думаете? – попытался сгладить обстановку Зифу.

– А то, что рановато и поспешно вы схоронили парнишку, многоуважаемый.

– И я так думаю… – вставила свои пару слов Кристилла.

– Но позвольте, время не ждет: скоро сбор урожая, подготовка к зиме, которая с каждым годом все суровее, – промямлил Фрэнсис.

– Что же вы предлагаете? Первого встречного назначать? – вскочил со своего места худощавый Джайлс и замахал руками.

– Во-первых, Александр не последний человек в поселении. Отнеситесь с уважением. Во-вторых, вы можете поучаствовать – предложите свою кандидатуру, – перебила возмущенного Лиара. – А то все вы горазды негодовать, а как до дела доходит – никого днем с огнем не сыскать!

– И на что это вы намекаете? – спросил недовольный сложившимися обстоятельствами Коэн.

– А я и не намекаю, совету нужна сильная рука, а вы на пацана власть скидываете, – фыркнула Лиара.

– Все мы знаем, по какой причине вы так радеете за этого выскочку и подхалима, – хлопнув ладонью по столу, выплюнул Бэн.

– А с этого момента поподробнее… Что это вы имеете в виду? – встрепенулся Зифу.

– Он имеет в виду, глубокоуважаемый, – процедила по слогам Лиара, – что я и Александр имеем отношения сексуального характера, и считает, что именно поэтому мой голос на его стороне. А многие, здесь сидящие, думают, правда, уже про себя, что я занимаю место в Совете только потому, что мой муж очень удачно превратился в овощ.

– Ну-ну, если кто-то так и думает, то уж точно не большинство: нет ничего предосудительного в связи здоровых мужчины и женщины. К тому же такой умный и деятельный молодой мужчина заслуживает внимания, – Миранда одобрительно улыбнулась Лиаре.

– Вы, кажется, забыли, зачем собрались, я больше не потерплю сторонних пересудов, что бы сказал старик Ману?.. – попытался урезонить собравшихся Коэн.

– Да-да, к делу, господа, – поддержала Кристилла.

– Я точно не знаю, что бы сказал Ману, но уж точно не вам об этом говорить. Все видели, как вы изменились в лице, когда назвали не ваше имя, – поддел старика Фрэнсис.

Коэн покраснел, щеки его надулись, он стал похож на жабу.

– Да какое вы имеете право так со мной говорить! Я уже был членом совета тогда, когда вы еще говорить не умели! И как ваше здоровье после вчерашней попойки, думаете вам в совете ясность мыслей не нужна? – парировал старейшина Коэн.

– Мне и без ясности мыслей, видно, что, кроме возраста, вам и нечем больше похвастаться, – хрипло засмеялся Фрэнсис, подмигивая остальным членам Совета.

– Да, в конце концов вы когда собираетесь в отставку, вы старше некоторых членов совета вместе взятых? – высказалась Ванда.

– Да вы… Да вы… Что вы о себе возомнили…

– Успокойтесь, все успокойтесь, – призвал к порядку Зифу, – а то у нашего дорогого Коэна случится инфаркт.

– И ты туда же? – вскричал Коэн. – Не ты ли пару лет назад всех убеждал, что время Ману закончилось и пора бы сменить Главу?! Ко мне домой аж приходил, уговаривал выступить с этим предложением. Его место мне пророчил...

– Ох, ты меня, наверное, неправильно понял: я всего лишь радею за молодежь, – отступил Зифу. – Вот, Миранда, например, за судьбу своей дочки переживает, так переживает, что до сих пор не ушла в отставку, хотя сколько лет грозилась, это сделать.

– Все не могу вас, бездарей, оставить, развалите совет, да еще и на поселении отыграетесь. Преемников оставить нужно толковых на своем месте, – спокойно заметила она.

– Вот верно вы говорите, я бы лучше не сказала,– ляпнула Крислилла, и все посмотрели на нее.

– Ну что Вы делаете в совете, для меня лично, загадка, – проговорил Бэн.

– Я по связям с общественностью и по выращиванию плодов конубиса, вы что? Забыли? – наивно ответила Кристилла. – Все же мы здесь для общего блага. Мы не случайные люди. Каждый из нас важен и нужен. Давайте относиться друг к другу с уважением, которого мы все заслуживаем…

Остальные члены cовета, словно завороженные, слушали ее речь. Как только она завершилась, все разом заговорили:

– А вот вы…

– Как можно так говорить про мужа…

– Да вам на покой пора…

– Вот все не пойму, какой выгоды Вы ищете…

– Эх, а дома у меня бутылочка… А я тут…

И среди всего этого гама затерялись первые слова вошедшего парнишки:

– Извините… простите… Тут это… Он вернулся… Герберт вернулся....

– Все вы знаете, что перед самым своим назначением наш молодой, но очень перспективный будущий глава бесследно исчез. Его поиски не дали результатов, и по сей день мы можем только догадываться о произошедшем с ним несчастье… – Ханс скривился, услышав эти слова. Шепча, он обратился к своим друзьям:

– Схоронили-таки они Герберта. А я вам говорил, что и недели не пройдет, как члены совета объявят его “безвременно почившим”. Пафосные негодяи.

А речи продолжались, все вокруг слушали, затаив дыхание. На словах Зифу многие стали переговариваться. По толпе прошлось отзвуком: “Александр? Александр! Он сказал Александр! Мне не послышалось?”

– Видел бы Герберт, как его легко заменили… – возмущенно проговорила Виктория. – Александр не достоин и в совете-то числиться, слизняк.

– Скорей бы это все закончилось, мы еще до дальней пещеры не доходили, хотя ума не приложу, что его могло туда завести, – пробормотал Саймон.

– Саймон, – неуверенно начал Крис, – а ты уверен, что… Герберт… я не знаю, как это сказать… Жив?

– Я не хочу даже думать о плохом, – мрачно сказал юноша.

– А я уже ни в чем не уверен, даже в том, что не врежу кому-нибудь из сторонников этого Александра. Где Билли, когда он так нужен? – потирая кулачищи, высказался Марк.

Совет удалился на совещание, а друзья Александра похлопывали его по плечам, заранее поздравляя, что не могло не привлечь внимание окружающих.

– Нет, я все-таки ему врежу, – проговорил Марк и уже было направился в их сторону, Ханс перехватил его за плечо и с укоризной посмотрел ему в глаза.

– Давай подождем вердикта, – парень был весьма терпелив, но и его терпение было небезгранично. – Вместо того, чтобы мстить не понятно кому, нужно заняться делом. Наша задача проста – найти Герберта. Это действительно утрет нос и совету, и шайке этого недоглавы.

– Точно, заставим их подавиться своими словами. – Марк свел брови к переносице, во взгляде его читалась уверенность.

– Сегодня идем до пещеры или у тебя есть варианты получше? – спросила Виктория Саймона, их негласного лидера.

– Давайте решим это без посторонних глаз. Пойдем к нашему месту.

Лес встретил их манящей прохладой. Широкие листья деревьев были залиты полуденным солнцем. Плоды джамбофрута уже настолько поспели, что земля под деревьями была усеяна ими. Друзья вспомнили, что Герберт любил бывать здесь и сбивать сочные оранжевые плоды длинной палкой. Они провели здесь много счастливых часов, вместе, разговаривая и смеясь. Сейчас же все казалось словно ненастоящим: вот-вот он выйдет к ним. Предложит какую-нибудь забавную идею: “эй, как насчет прикопать под окном Зифу кидиар. А потом наблюдать за сморщенным лицом старика, не понимающего, откуда идет такая вонь. Или поджечь воду в кислотном озере и под яркие отблески зеленого огня всю ночь петь песни под укулеле.” Каждому не хватало друга по-своему. Они уже подходили к дереву, когда услышали голоса. Друзья переглянулись и рванули вперед. Их надежды были не напрасны: это Герберт, сам, во плоти и крови – и даже не один!

– Гы, мы таки утрем нос этим идиотам. Возможно, мне даже разрешат стукнуть пару раз этого, как сказал Ханс, недоглаву! – радовался Марк.

На площади было шумно: Александр направился в сторону здания совета, чтобы скоротать время в тени развесистых старых ив.

– Ну что, можно тебя поздравить? – спросила его подошедшая Анна. Ни на секунду его не могли оставить в покое.

– Пока не с чем, – старался не выказывать своей злости мужчина.

– Разве дело уже не решено? – девушка ухмыльнулась. – Или ты сомневаешься?

– А если бы и так? – начал раздражаться Александр.

– Успокойся. Все уже решено, заседание – просто формальность. Считай, ты уже победитель! – ликовала Анна.

Эти слова подняли в душе Александра такую волну неприязни и омерзения, что лицо его побледнело, губы сжались в тонкую нить и он буквально выплюнул:

– Дура… и чему ты радуешься? Не твоя же репутация на кону. Если все пойдет не так, чего ты лишишься? Ничего! А я потеряю все: лицо, карьеру, смысл жизни, – ему не хватало дыхания, он уже не говорил, а рычал. Анна, испугавшись, сделала шаг назад: таким она его еще не видела.

Девушка молчала, потупив взгляд.

– Ну что? Что замолчала? А ты как думала? – уже тише сказал он.

– Я просто верю в тебя, – еле-еле пробормотала Анна. Мужчина злобно усмехнулся.

– В меня? А если вдруг и я неожиданно исчезну, как Герберт, – Александр щелкнул пальцами, – что ты будешь делать? Поплачешь денек – и дальше будешь слушать россказни этих старых пердунов. И продолжишь так же свято верить – вот он, победитель!

Александр в упор смотрел на девушку, не замечая ничего вокруг, но приближающийся объект привлек его внимание. Это был Билли, и бежал он очень быстро. Александр едва успел поймать его за локоть.

– Билли, куда так несешься? – спросил Александр.

Билли остановился, облокотившись ладонями о колени и тяжело дыша:

– Гер… – последовал тяжелый вдох и не менее тяжелый выдох… – берт вернулся!

Он вернулся!

– Где?

– Там, на площади, – простонал Билли.

Александр как будто в трансе отпустил его локоть. И Билли, утомленно изображая бег, поплелся ко входу в здание совета.

Мужчина двинулся вперед, наткнулся на ошеломленную Анну, поднял на нее пустой взгляд, вынудив сделать шаг в сторону, и побрел к площади. Подходя, он услышал звучный голос Герберта, но было в нем что-то неуловимо новое. Как бывает, когда ты приходишь в знакомый дом, а хозяин, к примеру, повесил новые занавески. Ты узнаешь привычную обстановку, но ощущение новизны не отпускает тебя, сидит где-то в подкорке сознания, пока все опять не станет обыденным. Так и сейчас: Герберт стоял со всех сторон окруженный людьми, но все равно выделяясь на их фоне. Словно на пьедестале. Александру показалось, что Герберт окреп и стал как будто выше. Во всей его фигуре появилась какая-то статность. Его светлые волосы порядком отрасли и прибавляли ему возраст. Теперь он не выглядел как ребенок, каким его помнил мужчина. Он подошел поближе к собравшимся, Герберт, как и всегда, улыбался и выглядел так, будто сама судьба стояла за спиной и направляла его. Ему не нужно было ничего делать, чтобы его слушали с замиранием сердца. Дело даже не в том, что он красавец с бархатным тембром голоса, а в его уверенности и спокойствии. Он словно излучал успех и надежду. Александр, точно завороженный, всматривался в Герберта, как он говорил, рассказывая о невероятных приключениях, смеялся, жестикулировал, что не сразу заметил других необычных гостей.

Следующая, на ком остановился блуждающий взгляд Александра, оказалась девушка. Он был полностью уверен, что никогда прежде ее не видел. Она не с Лиры. И это было заметно. Почему-то в эту минуту мысль, что чужаки были не с их поселения, не казалась странной. Наоборот, это многое бы объяснило. И ее костюм из плотной ткани, отливающей бледно-розовым сиянием. И ее внешность отличалась суровостью взгляда, манерой держаться словно в стороне. Она, как и Герберт, светловолосая, высокая, и вообще – они казались выходцами из одного племени. Их приход означал, что ничего уже не будет как прежде. Мир изменился. Но разве не к этому стремился сам Александр? Эта мысль, яркая и болезненная, пронеслась в его сознании, вытеснив собой все другие. С какой-то отчужденностью мужчина слушал металлический голос того, кого звали Тенью. Он помечал, словно карандашом в блокноте, необходимое: робот, неорганическая форма жизни, прибывшая с планеты Защитник, которая находится в другой реальности. Слушал и верил.

Глава 9

Глава IX

Утро следующего дня встретило Миру в доме родителей Герберта. Ей отвели отдельную комнату, и почти сразу, как ее голова опустилась на подушку, она на удивление мирно заснула, видимо, сказался стресс от перехода. События прошлого дня практически не сохранились в ее памяти: лица, множество голосов, суета. Герберт отвечал на все вопросы, даже те, которые задавались напрямую ей. Интересно, ему тогда так же тяжело далось путешествие?

Солнечные лучи медленно ползли по подоконнику, полу и одеялу, стремясь погладить теплым светом щеку девушки. Мира глубоко вздохнула и тревожно раскрыла глаза. Ее взгляд упал на деревянную тумбу с изящной лампой, на ней же лежали и ее часы. Смотреть на них было бесполезно, так как время на “Рыцаре” значительно отличалось от лирянского. Она предприняла попытку встать, что, к сожалению, у нее не получилось: на плечи давило от непривычной гравитации. Любое движение, пусть даже столь незначительное, как моргание, заставляло прочувствовать усилие каждой мышцы. С большим трудом и не с первого раза, ей все же удалось пройти половину пути и сесть.

Она надела часы, почувствовала, как ее виски сдавило, и решила осмотреться. Дом родителей Герберта был сплошь деревянным. Кровать и тумба, стул и шкаф – все было теплого светло-коричневого оттенка, имело красивую узорчатую резьбу и казалось очень мягким. Солнце уже во всю светило через прикрытое наполовину окно. Яркий свет, ветерок, пение птиц и запахи, запахи... кружили голову своей новизной. Мира улыбнулась и, сама того не заметив, легко встала с кровати. Она выглянула в окно – чудесный мир полный новых красок манил ее. Окно выходило в сад, где красивая длинноволосая смуглая женщина собирала свой оранжево-красный урожай. Мира почувствовала голод и посмотрела в сторону двери в своей комнате.

– Мира! – окликнули ее снизу из сада.

Девушка обратила свой взгляд на позвавшую ее женщину.

– Спускайся к завтраку! – поманила жестом мама Герберта, которую ей представили еще вчера, кажется, ее звали Джия.

– Да, я иду, – проговорила девушка. Она еще немного постояла перед окном, ловя на своем лице ласковое прикосновение летнего ветерка.

Стол был уже накрыт, на нем красовалось множество блюд, которые девушка не могла опознать: вся еда на станции была питательной, но по виду была менее аппетитной, назовем это так. За столом сидела вся семья Герберта: уже знакомая ей женщина – мать семейства, светловолосый и белокожий мужчина с добрым взглядом – отец, и Герберт. Как тепло и ласково мать смотрела на своего сына, подвигая ближе всевозможные тарелки. А тот ел с большим аппетитом: он быстрожевал, глотал и тянулся за новой порцией. Неожиданно для самой себя, где-то глубоко в душе, Мира почувствовала стыд за то, как встретила Герберта на “Рыцаре”, но тут же его отринула – она не нанималась ему в няньки.

– Кушай-кушай, кто хорошо работает, того и Лира хорошо кормит. А у тебя и так много дел накопилось, невпроворот. – Пожилой мужчина одобрительно похлопал по плечу Герберта. Женщина кивала головой в такт словам и наливала в кружки жидкость ярко голубого цвета, над которой поднимался пар и которая пряно пахла. Девушка застыла, зачарованно глядя на представившуюся картину. В районе груди разлилось незнакомое тепло и сразу же отдалось щемящей тоской. Она не хотела выдать свое присутствие – нарушить момент. Но ее заставили очнуться и вернуться в реальность:

– Мира, здравствуй, – прокомментировал мужчина с улыбкой, – проходи, все уже накрыто.

И все вернулось: и тяжесть, и какая-то неловкость, тело словно увеличилось до необъятных размеров и стало чужим. Проходя к своему месту, Мира зацепила ткань скатерти и чуть не уронила стоящие на краю тарелки, ударилась о ножку стула, чуть не перевернув его. Короткий путь оказался самой настоящей полосой препятствий.

– Ой, простите, – сразу засуетилась девушка.

– Не переживай, – успокоила ее Джия. – Присаживайся здесь, – она указала на место рядом с сыном. Мира неловко опустилась на стул и принялась есть, внимательно следя за остальными и копируя их действия. Еда оказалась очень разнообразной, и вскоре девушка ощутила целый букет ароматов и вкусов. Они сочетались, переплетались, как будто открывая неизведанные участки мозга. Она наслаждалась пищей, возможно, впервые за свою жизнь, на какое-то время забыв об окружающем ее мире.

– Герберт, наверное, надо показать Мире наше поселение? – исподволь поинтересовалась женщина.

– Да, я думал об этом…

– И куда ты ее поведешь в первую очередь, ты уже думал? – продолжил его отец.

– Думал. Мира, – обратился он к девушке, чем привлек ее внимание, – как насчет прогулки? Может, начнем с леса? Там растут уникальные виды, таких я на “Рыцаре” не видел.

– Хорошо, – согласилась Мира, понимая, что планов у нее не было.

– Тогда, если ты не против, поедим, немного отдохнем, скажем, час-два и отправимся, заодно навестим Гаро. Она предупредила, что будет днем на площади. Там и встретимся.

Гаро стояла в окружении местных жителей. Они разглядывали ее, прикасались к ее рукам и беспрестанно задавали вопросы. Она охотно отвечала, удивляя всех своей безэмоциональной манерой говорить. Дети вертелись возле взрослых, с опаской поглядывая на пришелицу, но были и смельчаки, которые подбегали близко, касались ее холодной ноги и отбегали в сторонку хохоча.

Мира с Гербертом уже приблизились достаточно, чтобы расслышать вопросы людей, но путь им преградил старик, который показался девушке неприятным: было что-то в его виде и его улыбке мерзкое. Его тонкие синеватые губы были так сильно растянуты, что могли, наверно, порваться. Обвисшие щеки водило из стороны в сторону, вслед за трясущейся головой. Мире хотелось спрятаться за Гербертом, но она решила не показывать своих эмоций: мало ли, это могло обидеть старика.

– Герберт, как я рад твоему возвращению, ты не представляешь, как все мы волновались, мы, не зная отдыха, прочесывали метр за метром. – Он приложил ладонь к сердцу и тяжело вздохнул, изображая глубокое волнение и паническую атаку. Явно переигрывающий старик перевел свои желтоватые глаза на девушку.

– Мальчик мой, кто твоя очаровательная спутница? – поинтересовался Зифу и изобразил приветственный поклон.

– Это Мира, она выросла на станции “Рыцарь”, я рассказывал о ней в совете старейшин вчера. Припоминаете?

– Да, да, конечно. Но знать одно, а познакомиться лично с такой чудесной особой – это совсем иное. – Он протянул ей руку, она ответила на его жест, думая, что тот просто сожмет или потрясет ее, как часто делал Герберт на станции, но старик потянулся к ней губами, оставляя на коже слюну. Миру передернуло и, как только тот отцепил свои сухие пальцы, не выдержала и обтерла руку о штаны. Ее поступок не остался незамеченным: старик немного переменился в лице, буквально на долю секунды, но губы его все же опять растянулись.

– Планируешь показать Мире красоты Лиры? С чего начнешь? – переключился опять на Герберта старик.

– Мира интересуется растениями, думаю начать с леса, – сухо ответил парень.

– Правильно-правильно, но далеко не ходите, всякое может случиться, берегите себя, через два дня твое назначение, мы так тебя ждали и готовились.

Они стали расходиться, в этот раз Мира просто кивнула на прощание, побрезговав подать руку.

Полуденный лес встретил их терпким ароматом почвы, корней деревьев и трав. Солнце стояло высоко и все еще было теплым в последний месяц лета, но в лесу под широкими кронами деревьев прохлада и даже утренняя роса оставались неизменными. Всего было много: пространства, света, воздуха… И в тот, первый раз, это ошеломляло, но теперь не было позади открытых врат и границ – иди куда хочешь. Мира шла за Гербертом, они все больше углублялись в чащу леса. Парень все время что-то рассказывал, его голос был негромким и чудесным образом дополнял пространство. Лучи солнца просвечивали сквозь широкие листья деревьев, спускались к самой траве у их подножия и запускали солнечных зайчиков, которые попадали на лицо, руки – маленькие пятна тепла. Их шаги, пение птиц, шорохи листвы и травы – звуки заполняли простор. Цвета растений менялись от сочного желтого и зеленого до совершенно невообразимого фиолетового и голубого: от этого лес казался то необычайно загадочным и мрачным, то невероятно радостным и живым. Герберт остановился, Мира, не заметив этого, чуть было не врезалась в его спину, засмотревшись на черных бархатных бабочек, имевших такие длинные усики, что они вились спиралью, ловя потоки ветра за головой насекомого.

– Тебе понравились Парсуррио Гранди? Эти чудесные создания в начале лета просыпаются и дают потомство, их крылья в это время ярко-малиновые с прозрачными прожилками, а в течение лета они приобретают черный оттенок и размеры их тела увеличиваются до примерно моей ладони, не считая десятисантиметровых усиков, конечно.

– Да, они впечатляют, – проговорила Мира и посмотрела на него.

Сейчас они стояли в фиолетово-голубой зоне леса, солнечные лучики казались здесь особенно яркими. Они попадали на смуглую кожу Герберта, его руки, лицо, иногда задерживались на его глазах, делая их радужку из голубой почти прозрачной. Они играли его светлыми волосами, высвечивая их. Мире казалось, что она видит его впервые и невольно засмотрелась дольше, чем предполагали правила хорошего тона.

– Ты в порядке? – обеспокоенным голосом поинтересовался Герберт.

– Да, вполне, просто все так… так невероятно близко, – немного сумбурно, что ей было несвойственно, отозвалась Мира и, поправив на себе и без того подогнанный как вторая кожа комбинезон, жестом показала идти дальше.

Вернулись домой они к вечеру, когда дорога стала еле различимой в темноте. Родители Герберта заканчивали работу в саду и с радушием встретили путников.

– Герберт, Марк заходил сегодня и просил передать, что они ждут вас с Мирой у него дома. Кажется, они готовят вечеринку, но если что, я тебе ничего не говорила, – лукаво подмигнула Джия.

– Мира, можно тебя на минутку? – спросила женщина.

– Ммм… Да? То есть да, – уверенно закончила девушка. Джия отозвала ее в сторону:

– Тебе удобно в твоем костюме? Если хочешь, могу одолжить тебе некоторые мои вещи.

– Вполне, я всегда в нем хожу, это супер приспособленный комбинезон, усовершенствованный и невероятно удобный. – Мира сделала паузу и добавила:

– Но здесь, в условиях Лиры, немного жарко.

Женщина расплылась в чудесной улыбке, которая сразу же напомнила ей улыбку Герберта сегодня в лесу.

Они прошли в комнату и стали выбирать наряд. Одно за другим – Мира надевала разноцветные платья, которые хоть и были ей непривычны, но что-то в глубине души заставляло присматриваться к своему отражению в зеркале.

– Ты очень красива, – отметила Джия, что искренне смутило девушку.

– Я… я никогда об этом не думала, – призналась покрасневшая Мира.

– А разве родители тебе об этом не говорили? – удивилась Джия.

– Тени нет. – И тут же добавила, словно оправдывая их: – Наверное, им это не так важно.

– А мама? – тихо спросила женщина, словно понимая, как сложно в этот момент девушке.

– Она умерла. – Впервые Мира рассказывала кому-то о том, что произошло семнадцать лет назад. – Не выдержала перехода… Она родом с Лиры.

Джия удивилась ее словам:

– Как такое возможно?

– Как и ваш сын, она прошла на Защитник, доверившись Теням. К сожалению, их технологии были не так развиты – она погибла, а вот я сумела выжить. Я их не виню.

Джия задумалась, словно сопоставляя некоторые известные ей факты.

– Ты случайно не знаешь, как ее звали?

– Ее, – Мира осторожно продолжила, – звали Мэри, но это все, что я о ней знаю.

– Мэри! – Джия воскликнула, тем самым немного напугав девушку. – Я ее знаю, точнее, знала…

Слова женщины вызвали противоречивые эмоции в душе Миры. Было боязно расспрашивать дальше, услышать то, о чем, возможно, она не хотела бы знать. Но а вдруг – вот именно это “вдруг” заставило Миру продолжить их разговор:

– А кем она была? – голос девушки звучал робко, неуверенно.

– Ей нравилось все, что было необычным: растения, животные. Поэтому, я думаю, она так бесстрашно пошла в неизвестность.

– А мой отец?

– Никто точно не знает, кем он был. Говорят, она забеременела от Брэндона, погибшего при попытке достать из затонувших отсеков биоматериалы, оставленные там пять поколений назад. – Видно было, как женщине тяжело было рассказывать о минувшем прошлом. Немного помолчав, она добавила более радостно: – Но у тебя есть живые родственники – родители Мэри. Хочешь, я устрою вашу встречу?

Этот вопрос, казалось, должен был выбить Миру из колеи, но почему-то сделал все немного проще: любопытство взяло верх.

– Только я прошу, не говорите им, кто я.

– Конечно, я все понимаю. – На этом их беседа вернулась к началу: как же все-таки просто говорить о нарядах. Смущение постепенно уходило на второй план, и вот они уже всерьез обсуждали, какой цвет идет к ее глазам. Оказалось, что сочно-синий. Они обе вышли к Тому и Герберту, ожидавшим в гостиной.

– Сынок, как тебе подобранный нами наряд? – Мире казалось, что, когда она выходила из комнаты, все взгляды были направлены на нее.

– Вы восхитительны, не правда ли, Герберт? – засмеялся Том, пристально глядя на своего сына.

– Э-э, да, – парень покраснел, что сразу же попытался скрыть, отвернувшись в сторону.

– Что ж так неуверенно, и что у тебя с голосом? Неужели в горле першит? Возьми и налей себе воды, сынок.

– Першит, – Герберт прокашлялся, – мы уже вообще-то опаздываем.

– Тогда идите, – продолжил Том, – возьми за руку свою подругу и проводи ее, как того требуют приличия. Вы же не против этого? – обратился мужчина к Мире.

– Нет, – сразу же ответила Мира.

– Вот, будь решительнее, – подтолкнул к действиям отец. Герберт неуверенно подошел к девушке и осторожно взял ее за руку.

– Пойдем?

– Да, конечно. Спасибо вам, Джия.

– Не за что. Желаю вам хорошо провести время.

Путь от дома Герберта до дома Марка проходил мимо небольшого озерца. Стемнело на Лире довольно быстро, Мира не знала, который сейчас час, ее часы остались в доме лежать на тумбе в отведенной ей комнате, так как, по словам Джии, они “до безобразия” портят наряд. Озеро сверкало, будто кто-то просыпал в его самую середину алмазную пыль, и светящиеся неоново-голубым цветом жучки носились над ним, не издавая ни звука, поэтому здесь было невероятно тихо.

– Почему здесь так тихо? – поинтересовалась Мира. Герберт обернулся и замер, глядя на нее, она была очаровательна: ее глаза, волосы и даже растерянное выражение лица. Именно сейчас он, благодаря словам Тома, понял, что впервые идет куда-либо с девушкой. Нет, у него были и есть друзья женского пола, но они в его представлении просто друзья, без половой принадлежности. Сейчас же парень чувствовал себя как-то необычно: щеки горели, в голове был полный сумбур.

– Лягушки… – смог произнести парень. – Они супербыстрые, и их язык может с легкостью протянуться с одного берега на другой, хватая всех мошек, стрекоз и других насекомых на своем пути. Они не видят ничего в темноте, но слух у них отличный, поэтому здесь так тихо. – Вот, смотри, он поднял небольшой камушек и запустил его в середину озера – алмазная пыль взмыла в небо. Звук в этой тишине был оглушительным. И со всех сторон озера очень быстро протянулись белые с красным кончиком клоунские языки. Некоторые из них долетели только до середины водоема, забрав с собой светящихся голубых малышек-жучков, а некоторые были настолько длинными, что облизывали высокую траву на противоположном от них берегу.

– Пааааам-пааааам-пааааам, – доносилось из кустов, самих лягушек видно не было. Мира завороженно смотрела на это действо как на нечто фантастическое. А парень глядел на нее: Мира сейчас совсем не казалась отстраненной, она поднесла ладони к лицу, растопырив пальцы, открыла рот от неожиданности, а затем улыбнулась так чудесно, что сердце парня пропустило удар. Остаток пути они прошли в молчании – она вспоминала увиденное, а он старался перестать краснеть.

Уже издалека можно было услышать шумную компанию. Деревянный, как и у всех жителей деревни, дом Марка светился изнутри зажженными лампами, и по количеству силуэтов было понятно, что многие уже собрались. Саймон с Викторией стояли на крыльце и переговаривались:

– Тебе не кажется, что это будет немного слишком? – сквозь смех спросила девушка.

– Нет, дорогая, это всего лишь небольшая помощь страждущему…

– Этот страждущий будет против, – она подошла близко к Саймону, прижалась к нему телом. Тот раскрыл объятия, заключив в них девушку, стал гладить ее спину. Герберту стало неловко от увиденного. Во-первых, он даже не догадывался, что эти двое вместе. Все, что они говорили при нем по поводу друг друга, редко выходило за рамки дружеских подколов, а иногда даже и оскорблений. Ему казалось, что они испытывают взаимную неприязнь, но, как оказалось, все было совсем не так. Интересно, когда их отношения стали чем-то большим? Но в основном его эта сцена затронула где-то глубоко внутри. А если бы на их месте были они с Мирой? Разрешила бы она ему такие же объятия? Так же доверчиво прильнула бы к нему?

– Герберт, Мира! – воскликнула Виктория. – Мы вас заждались.

Парень сконфуженно кивнул. Мира же ответила на приветствие:

– Здравствуйте, мы вовремя подошли?

– Да-да, конечно, – Виктория засмеялась, – не обращайте на нас внимания.

– Да-да, не обращайте, – подхватил Саймон, – а присоединяйтесь…

– Саймон! – с притворным укором прикрикнула девушка и сделала вид, что собирается шлепнуть того по дурной голове. Парень же, смеясь, ушел от удара и скрылся внутри дома. Виктория, покачав головой, провела их к компании.

Здесь было весело и пахло чем-то неуловимо знакомым, опять Марк принес что-то из закромов своей тетушки, младшей старейшины Кристиллы и по-совместительству чудо-травницы. Это благодаря ее настойкам прошлый праздник урожая не запомнился никому из деревни. Теперь все знают, что соловей-трава вызывает помутнение рассудка и как следствие амнезию на прошедшие шесть часов.

– Герберт! – закричал кто-то громко, и все затихли и повернулись к ним. Миру это смутило, но парень, казалось, привык к подобному вниманию – он тут же кинулся обнимать всех и знакомить со своей гостьей.

– Мира, так это правда, что тебя растили, так называемые Тени...

– Заткнись, Дэриан, привет, я Зея, если будет доставать скажи мне, его невоспитанность не моя вина, но он все же мой брат, – поделилась полная девушка с приятным лицом и широкой улыбкой.

– Я Крис, играю на пиннике и пою, – поздоровался высокий худощавый парень и протянул Мире руку для знакомства. Та ее пожала.

Людей было много, все о чем-то говорили, спрашивали и непринужденно похлопывали друг друга по плечу. Герберт в какой-то момент затерялся в толпе: его окружили, желая поздороваться и поделиться чем-то личным. Мира имела возможность наблюдать за всеми этими людьми, оставаясь практически незаметной. Это был первый раз в ее жизни, когда она видела столько людей в одной комнате.

– Как насчет “Найди убийцу”? – крикнул Крис.

Все одобрительно заговорили.

– Эй, Дэриан, вы подготовили игру? – спросила Зея.

– Конечно, тебе очень понравится. Сегодня мужчины отыгрывают женские персонажи, а женщины – мужские. Будет весело. Раздавайте карточки, – он прошелся с мешком через всех присутствующих.

– Мира, ты же не против сыграть с нами? – спросил Саймон, как только подошла ее очередь.

– Нет, но я, правда, не знаю правил игры…

– Не волнуйся, все очень просто. Нужно найти убийцу, задавая различные вопросы всем присутствующим. Трое виновны в смерти человека, остальные – нет. Но у них может быть нужная информация, которая поможет раскрыть дело.

Мира запустила руку в мешок и вытащила карточку, на которой было написано: “Ты молодой горячий двадцатилетний садовник. Твоя хозяйка, жена убитого, подавала тебе знаки внимания, и ты сдался под напором её страсти. Вы находитесь в отношениях уже не первый год. Вы ревнуете её к мужу и давно просите бросить его, но она не поддаётся на уговоры, говоря, что они останутся без денег. Вы не знаете, кто убийца, но подозреваете свою возлюбленную”.

– Все готовы? – Мира присоединилась к согласным, хотя не была пока ни в чем уверена. – Тогда начнем.

– Однажды в доме богача Оделла произошло убийство. Утром 15 августа было найдено тело главы семейства. Найден он был в своем кабинете, сидя в кресле и опустив голову на сложенные на столе руки. Со стороны казалось, что он просто спит. Служанка, которая не смогла дозваться до своего хозяина, определила его смерть. Ее громкий крик потряс весь дом и разбудил жену покойника и его детей, которые, как они утверждают, были все это время в своих комнатах. Приехавшие на место преступления инспектор полиции, судмедэксперт и нотариус должны помочь в раскрытии дела. Начнем, господа присутствующие!

Все по кругу стали отвечать на вопросы инспектора Ханса, Мира немного упустила нить игры в самом начале, но ей быстро помог Дэриан, неожиданно оказавшийся рядом.

– Да, я работаю в этом доме довольно давно и ничего плохого о своей хозяйке сказать не могу, – Мира помедлила и добавила: – Она очаровательная женщина и платит мне вовремя.

Дальше подошла очередь младшей дочери мистера Оделла, Софи, которую играл Марк, он много жеманничал, поправляя несуществующую юбочку и кокетничая с полицейским.

– Господин полицейский, я правда-правда не виновата в смерти папочки, я так же удивлена, как и вы, как и все, здесь присутствующие, – бас выдавал его мужское происхождение, но роль давалась ему отлично, все долго не могли вернуться к игре из-за смеха.

Первым убийцей оказался друг покойного, которого играла Виктория. Последние ее слова заставили всех присутствующих даже немного пожалеть ее героя:

– Я любил тебя, – обратилась девушка к Хенрику, миссис Оделл, стоя перед ним на коленях, – я столько сделал для тебя и столько же упустил в своей жизни. Мне не казалось мое одиночество таким жутким и жестоким, потому что ты была со мною рядом. По крайней мере, так мне казалось, я хотел, чтоб это было правдой. И что теперь? Я… убил человека. Убил своими руками… Своего друга. Не будет теперь мне прощенья. И сам я никогда себя не прощу…

Далее вторым убий цей оказался Герберт. Его монолог брошенной беременной женщины закончился правдоподобным обмороком.

Третьего убийцу никто не мог определить, был уже последний раунд и осталось всего шесть человек – пять невинных и один убийца. Мира, как и остальные, чувствовала тревогу и бешеный энтузиазм. Все громко выдвигали свои идеи и вспоминали улики, найденные ими по ходу игры.

– Мира, у тебя есть какие-нибудь мысли? – обратился к девушке Марк. Ей игра очень понравилась, но до этого она ни разу не участвовала в поимке ”преступников”. Несколько раз только проговорила вслух некоторые факты – и все. Теперь же настала ее очередь. Она посмотрела в голубые глаза Марка, и вдруг все сошлось:

– Вообще-то есть! Ведь ты и есть убийца! – воскликнула разгоряченная девушка.

– Я? Я всего лишь ребенок, разве дети могут убить? – смеялся парень, проговаривая свои реплики тонким и немного писклявым голоском. А потом добавил уже своим привычным, обращаясь к играющим:

– Ну что, выслушаем Миру?

– Конечно! – согласились все присутствующие.

– Давай, это твой звездный час!

– Маленькая девочка, никто из нас и не подозревал ее изначально, но у нее была возможность и самое главное – мотив, чтобы совершить преступление. Скажи нам, малышка, что ты чувствовала, когда твой отец запретил тебе заниматься тем, что ты поистине любишь? Ведь маленькие дети так чувствительны к несправедливости? Именно ты вынула яд для крыс, который купила служанка, Ида видела тебя на месте преступления. Также именно ты знала, что написано в завещании, нотариус может подтвердить. Если этого не достаточно, то можно вспомнить, что именно тебя видели выходящей из комнаты в ту ночь.

Глаза Марка округлились, а затем он захлопал в ладоши и признался:

– Он ненавидел мои танцы, он бесился от одного только упоминания о них и не желал оплачивать мое обучение. Я действительно украла яд из сумки этой дуры так, что она и не заметила, а папочка так любил мой чай.

– Ого, Мира, а ты молодец! – похлопал ее по плечу Том. – Мы-то думали, что хорошо спрятали убийцу в маленькой тринадцатилетней девочке.

– Мира – ты гений! – все “невиновные” стали подходить к Мире, обнимать ее и поздравлять с победой. Кто-то предложил выпить, и Мире поднесли кружку с чем-то ароматным. Она выпила залпом. Весело переговариваясь, друзья рассаживались по мягким поверхностям гостиной, а кто-то даже прямо на пол. Мира увидела свободный деревянный стул с подушкой на нем и поспешила занять его. Герберт во всю болтал с высоким брюнетом, они хлопали друг друга по плечам и оживленно жестикулировали. Внезапно стало довольно тихо, и все устремили свои взгляды к парню, которого, кажется, звали Махмуд. Он сидел на подоконнике, сложив ногу на ногу, и настраивал свой небольшой инструмент. “Как же он называется? Я же знала...” Внезапно голова Миры стала тяжелой, и она почему-то раздосадовалась на плохую память и, опустив один локоть на колено, примостила подбородок в ладонь, обхватив щеку пальцами, от чего казалась совсем юной девчонкой. В другой руке она держала напиток. Музыка не заставила себя ждать, она полилась веселым строем нот, и внимательные слушатели зааплодировали особенно быстрым переборам струн. Память Миры не прояснилась, но подкинула пару ярких образов из детства. Захар, по которому Мира скучала чуть ли не больше всех, как-то показывал ей подобный инструмент и даже старался научить ее играть на нем с помощью видеоуроков, которые записал перед перемещением в “кристалл”. Мира даже могла сыграть пару несложных мелодий. Но этот парень владел им куда лучше нее: его пальцы бегали по струнам как заведенные, и комната наполнилась причудливыми мелодиями. Девушка почувствовала легкость во всем теле, сердце забилось чаще, пряный напиток в стакане, казалось, не заканчивался.

– Давай нашу, – крикнул кто-то из толпы друзей, и песня одновременно с ритмом наполнила весь дом. Кто-то начал танцевать, и Герберт, внезапно появившийся рядом, взял Миру за руку и повел ее в центр комнаты к другим танцующим. Она не знала, что делать, поэтому просто стояла, разглядывая парочки вокруг. Парень, видимо, хотел помочь, но что-то определенно не заладилось: он поднимал ее руки, она, желая упростить задачу, размахивала ими, как птица, задевая всех вокруг, он тянул ее на себя, она пятилась назад, он вел в одну сторону, а она – в другую. К счастью, задорная музыка перешла в медленную и тягучую – никаких шагов, прыжков и взмахов руками. Движения больше были похожи на объятья с мерным покачиванием из стороны в сторону и неловкими прикосновениями. Герберт смотрел на нее, видимо, задаваясь вопросом, согласится ли она продолжить танец. Мира была не против.

Именно сейчас она заметила, как в потемневшей комнате зажгли огни, которые желтым светом подсвечивали его лицо. Оно было странно напряженным, или просто казалось таким? Внутри девушки зарождалось то самое ребяческое желание, какое бывает в ту минуту, когда хочется сделать чего-то такого… Такого… Чтобы стало смешно всем вокруг, ну, или только ей. Она резко потянулась вперед, поднявшись на цыпочки. Таким образом их лица были буквально в миллиметре друг от друга – если еще чуть-чуть приблизиться, то можно лизнуть его в нос. Это ведь будет достаточно смешно? Или… Ни секунды не думая, Мира взялась за ворот его рубашки и рванула на себя. Его губы были мягкими – в глазах виднелся ужас. Она продолжила: провела языком по его сомкнутым зубам, не совсем понимая, чего именно она от него хочет. Из того, что казалось таким забавным, все превращалось во что-то инстинктивное. В голове словно что-то щелкнуло – под жесткими пальцами расходилась ткань, Герберт ошеломленно смотрел на нее, он был похож на испуганное животное, вокруг все замерли – ее губы все еще были на его губах, а язык в его рту. Вместе с осознанием происходящего пришло и понимание того, что просто так из этой ситуации не выбраться. Извинениями тут не отделаться. Пауза затягивалась – никто из них не шевелился. Мира втянула язык, отодвинулась и клацнула челюстью, поспешив закрыть рот.

– Я думаю, нам пора домой, – как можно более безэмоционально произнесла Мира.

Глаза Герберта расширились еще больше. Она разжала свои пальцы, но тут же схватила его за руку и потащила к выходу. Домой они добирались в полной тишине.

Утро следующего дня далось Мире тяжело: голова болела, глаза, создавалось такое ощущение, пытались вылезти из глазниц, тело не слушалось. Это признаки, так называемого, алкогольного отравления, понимала девушка, только вот читать о них оказалось куда проще, чем испытать на собственной шкуре.

“А когда-то ты не могла понять, как люди добровольно соглашались на такие мучения. Презирала их за слабоволие и недальновидность. А теперь сама лежишь на смятой простыне и раздумываешь, как бы добраться до ванной комнаты, не потеряв ничего при этом”.

Спускаться в гостиную было неловко: Герберт, скорее всего, там будет. Боязно было смотреть ему в глаза после вчерашнего, но страшнее, если он попросит разъяснений.

Оставаться в комнате вечно было не лучшим вариантом развития событий. Немного отдохнув и приведя себя в порядок, девушка вышла из комнаты. Внизу, в гостиной, было пусто, семья Герберта, как и он сам, были ранними пташками. Мира обнаружила на столе завтрак, заботливо накрытый белой тканью, и записку на нём: “Милая, позавтракай и приходи в сад, я угощу тебя нашими ягодами. Джия”.

В саду пахло сладко, осень – сезон урожая на Лире, Мира читала об этом и смотрела документальные фильмы, но это и на один процент не описывало Лиру в урожайный период года. Всё вокруг цвело и пахло просто волшебно. Она обнаружила Джию и Тома под небольшим растением с вьющимися ветвями и с ярко красными мелкими плодами, видимо, теми самыми ягодами, которые ей обещала мать Герберта.

– Добрый день, – поприветствовали Миру работающие в саду родители парня. Их слова не звучали с укором, хотя и правда, солнце достигло зенита.

– Добрый день, – в ответ.

– Хорошо спалось? – Умом девушка понимала, что в их вопросах не было подвохов, это была простая учтивость. Но после вчерашнего все словно имело двойной смысл.

– Да, неплохо.

– Герберт попросил нас предупредить, что какое-то время он, скорее всего, не сможет составить тебе компанию, поэтому мы постараемся помочь с досугом, если, конечно, захочешь.

– Спасибо, я, – девушка немного растерялась: она не планировала ничего на ближайшие дни. Почему-то ей казалось, что Герберт позаботится обо всем сам.

– Том, – обратилась женщина к мужу, – пройдись немного.

– Хорошо, дорогая, – он подмигнул им и улыбнулся. – Тебе хватит тридцати шагов до того дерева и обратно за полчаса? – Джия рассмеялась и продолжила шутку:

– Тогда передохни от такого трудного пути у дерева еще где-то столько же. – Когда мужчина отошел от них на достаточное расстояние, женщина начала волнующий ее разговор:

– Я договорилась о встрече с твоими родственниками. Завтра они приглашают к себе, – от этих слов внутри словно все похолодело. Мира втайне надеялась, что тот разговор ни к чему не приведет: мало ли что могло случиться до ее возвращения на “Рыцарь”. Но, видимо, ее удача закончилась на отсутствии сегодня Герберта.

– Не бойся, я не рассказала им подробностей о тебе. Они думают, что ты двоюродная дочь дальней родственницы Тома, которая временно живет с нами. Согласись, удобное прикрытие: тебе не обязательно все о нас знать, поэтому ты вполне можешь не отвечать на их каверзные вопросы. – Мира была благодарна ей. И не важно, было ли это сделано для удобства самой Джии или молодой девушки. Да и какая разница, главное – все устроено, осталось только набраться смелости.

К счастью, утром следующего дня Мира снова не застала Герберта за завтраком: дела в совете старейшин требовали его присутствия, возвращался он слишком поздно для ужина и уходил достаточно рано, чтобы иметь возможность завтракать с семьей. Зато Мира почти привыкла к этим семейным посиделкам, улыбчивому Тому и заботливой Джии. Она поймала себя на мысли, что в эти часы не чувствует себя чужой. Этим утром женщина снова затащила ее к себе в комнату и нарядила в цветочное платье, Мира понимала, что это для “маскировки” под дальнюю родственницу, но ей все равно было приятно наблюдать за хлопочущей Джией. Мама Герберта оглядела ее с ног до головы и задумчиво произнесла:

– Мира, у тебя чудесные золотистые пряди и довольно длинные, я могла бы заплести тебе косу, если ты желаешь...

– Я никогда не заплетала косы… Но я не против, – Мира вдруг подумала, что, наверное, матери Лиры заплетают косы своим дочерям. На вечеринке она видела пару девушек с очень длинными волосами, заплетенными в косы.

Мира нечасто задумывалась о семье, оставшейся на Лире, Тени заменили ей и мать, и отца и были ее поддержкой на протяжении всей жизни. Сейчас же она имела возможность познакомиться с теми, кто был ее реальной семьей, как говорят, плотью и кровью. Посмотреть на ту жизнь, которая была бы, не попади Мэри на “Рыцарь” семнадцать лет назад.

Как только дом ее семьи показался из-за деревьев, Мира немного замедлила шаг и почувствовала легкое волнение, Джия взяла девушку за руку и потянула за собой.

– Джия, девочка моя, мы тебя ждали, – воскликнула встречающая их старушка. – Кого ты привела с собой сегодня?

– Мика, это Мира, она старшая двоюродная племянница моего Тома.

– Очень приятно, меня зовут Мика, а это мой муж Дмитрий, – она кивнула на пожилого мужчину, вышедшего из резной двери дома.

Мира затаила дыхание на мгновение, в ее голове сложилось понимание – именно сейчас она стояла, глядя в свое прошлое и не могла насмотреться: если не учитывать возраст, а именно морщины и седину, то лицо пожилого мужчины было необычайно похоже на ее собственное. Те же скулы, нос, узкие губы. Внимательно она определяла схожие линии, цвета, будь-то цвет кожи или оболочки радужки. Она заметила, что мужчина занервничал, явно смущенный ее вниманием. Его выдал так знакомый для нее жест: в таких ситуациях девушка, сама того не замечая, так же клала правую руку на левое плечо, словно пытаясь отгородиться от пристальных взглядов.

– Здравствуйте, – сумела выдавить Мира и крепче сжала руку Джии.

– Проходите в дом, что же мы стоим на пороге, – сказал ее дедушка, именно так она уже называла его в своей голове.

О пожилой женщине Мира пока не составила своего впечатления, та была совсем другой: она была низковата, волосы ее были темнее, а глаза и вовсе карими.

В доме этих людей пахло чем-то очень вкусным, и, пройдя в гостиную, Мира увидела виновника этого умопомрачительного запаха, это был большой пирог, окруженный чашками и блюдцами.

– Джия, вы ведь в курсе, что там происходит? Мы давно уже живем в уединении, знаем только, что птички вроде вас с Мирой на хвосте приносят, – заговорила Мика, когда все уселись за стол.

– Ну что ж, грядут большие перемены, я так полагаю, вчера на собрании старейшин в качестве главы поселения был утвержден мой сын, мы очень горды.

– Такой милый молодой мальчик, с ним за наше будущее можно не волноваться. А что, он правда вернулся из… ну из… космоса? И привел с собой диковинное существо, робота какого-то. Соседка сказала, что наижутчайшего, без лица.

Мира поморщилась, но ничего не сказала. Она сделала вид, что разглядывает обстановку.

Джия, не удержавшись, быстро глянула на девушку, сказав с осторожностью:

– Да, это правда, что Герберт был в космосе и привел с собой друзей. Их называют Тенями. Они очень дружелюбны и миролюбивы. Завтра на площади Тень будет рассказывать о своих собратьях и о целях, с которыми они прибыли на Лиру.

– Занятно, я бы послушал, – проговорил дедушка и протянул Мире кусок пирога, который она приняла и улыбнулась в ответ.

– Да понятно, с какими целями они пришли на нашу землю. Что там, в космосе, места мало? Много, но, видимо, такого нет.

– Ты думаешь они хотят захватить планету? Зачем им это? Разве им нужен воздух, земля, вода? – старалась урезонить странные разглагольствования Джия.

– Нужна, не нужна, но они здесь, – продолжила старуха, выпрямляя спину и поднимая кверху подбородок.

– Но вроде… – начал Дмитрий, но тут же затих под пристальным взглядом жены.

– Они с нами хотят поговорить, прийти к соглашению… – решила продолжить Джия.

– Всем ли стоит верить, кто так мягко стелет. Ишь произносят велеречивые слова, за дураков нас держат. А мы не такие. – Она, видимо, не заметила, что на последних словах слегка приподнялась над стулом и громкость ее голоса уже могла посоревноваться с видными ораторами. Мира молчала, да и остальные тоже не прерывали излияния пожилой женщины. Дальше разговор как-то совсем не заладился. Джия уже не могла сделать вид, что ничего не происходит, и сухо отвечала на вопросы стариков. К счастью, Мика ничего странного не заметила и была все так же разговорчива и дружелюбна. Чета проводила гостей до порога, напоследок Дмитрий приблизился к ним и исподтишка прошептал: “Простите ее, она не со зла”.

Путь обратно прошел в тишине. Говорить не хотелось, да и не о чем было.

Том встретил их в гостиной, видимо, действительно ждал их возвращения.

– Как все прошло? – его старания скрыть любопытство не увенчались успехом.

Джия только отрицательно помотала головой, словно говоря мужу “не сейчас”.

– Ничего особенно не было. Попили чай, поели пирог. Поэтому я пойду спать. Поздно уже. – Мира направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Спокойной ночи, дорогая.

– Спокойной.

На удивление утром Герберт был все еще дома. Более странным было, что, помимо семьи, ее внизу ждала Гаро. Она редко приходила в дом Герберта, предпочитая исследования в городе. Мира не знала, где проводила ночи Тень, могла только догадываться, а спросить все как-то не было времени. И вообще, девушка неожиданно поняла, что все эти дни они практически не виделись.

– Доброе утро, – поздоровалась Мира со всеми.

– Здравствуй, – произнес Герберт и тут же, словно спохватившись, добавил по-деловому:

– Вчера Совет решил назначить день выборов главы поселения. Правда, произошла небольшая проблема… – молодой человек замялся, не в силах даже взглянуть на рядом стоящую девушку. Гаро, видя его нерешительность, подхватила:

– При этом были выдвинуты некоторые требования, с которыми нам пришлось согласиться. – Сухой канцелярский стиль разговора немного озадачил Миру. – Во-первых, на это время, а именно на ближайшие три дня, мне придется покинуть Лиру. Что касается дальнейшего выполнения нашего плана на этой планете, то все решится сразу после назначения Герберта главой.

– Подождите, – прервала ее рассказ Мира, – ты не можешь уйти.

– Люди немного взволнованы моим присутствием здесь, особенно вызывает опасение моя возможность повлиять на события.

– А как же я? Я пойду с тобой, – вспомнив вчерашний разговор, безапелляционно заявила Мира.

– Мира, твоя задача все еще не до конца выполнена. Через три дня мы вернемся за тобой, если ты не захочешь здесь остаться, то сможешь вернуться с нами.

– И зачем мне здесь оставаться? Мое решение уже принято – я иду домой.

– Твоя задача вместе с Гербертом убедить жителей в разумности переселения на другую планету.

– Они не будут слушать, они уже вас считают угрозой! – не в силах сдержаться, прокричала девушка.

– Люди переменчивы, и то, что может казаться страшным и непонятным сейчас, потом может стать их единственным желанием и выбором. Тем более у нас есть достаточно времени на эти перемены. Мы же можем на тебя рассчитывать? – Тень внимательно следила за реакцией девушки.

– Да, можете на меня рассчитывать, – сухо ответила Мира и сложила руки в замок на груди.

Глава 10

Александр не знал, куда ему податься: домой идти не хотелось, не хотелось идти и в совет, как предложил Зифу. Не терпелось ему, видите ли, обсудить возвращение Герберта. Странно, Зифу редко показывал свои настоящие эмоции, предпочитая, прятать их за мерзкой, как казалось Александру, улыбочкой. Сегодня же старик не хотел скрывать гнев и волнение и то и дело срывался на подчиненных, размахивал руками и вообще казался другим человеком. Тропинка вела Александра к знакомому деревянному дому. Пребывая в своих мыслях, он рассеянно открыл дверь, забыв постучаться, прошел в гостиную, затем, опомнившись, постучал костяшками пальцев по столу, предупреждая о своем приходе.

– Я наверху, сейчас спущусь, – последовал ответ.

– Я подожду, не торопись, – ответил Александр.

Через какое-то время Лиара спустилась по лестнице в гостиную. Она не была удивлена его приходу.

– Тебе не терпится узнать, что они там обсуждали, пока ты жалел себя? – Александра не было на маленьком импровизированном собрании после встречи Герберта. Пожалуй, там не было только двоих. Герберт тоже сослался на срочные дела и исчез.

– О чем они говорили? – перешел сразу к делу мужчина.

– В основном о тебе. Это ты хотел услышать? – начала женщина.

– Лиара, пожалуйста, – тон его из усталого превратился в раздраженный.

– Успокойся, сядь. – Лиара указала на стул рядом с собой. – У тебя всегда есть план, верно?

– Теперь ни один план не сработает, – посетовал Александр.

– Ты всегда стремился занять место Ману, сколько я тебя помню, ты вечно был недоволен его решениями и недальновидными планами. Но Герберт еще не успел проявить себя, что если все будет не так уж плохо?

– Ты в своем уме? – Александр вспыхнул от негодования. – Ты считаешь, этот малолетка сможет вести нас в ином направлении, чем его наставник?

– Просто давай дождемся голосования, сейчас будет представлено две кандидатуры, ты и Герберт, Зифу добился этого решения сегодня в совете.

– Я, конечно, благодарен за это его предложение, но ты же понимаешь, что этот старик действует в своих интересах? – Александр посмотрел на нее вопросительно.

– А разве ваши интересы не совпадают? – она накрыла его руку своей.

– С этим слизняком? – мужчина скинул ее ладонь со своей руки. – Нет у меня ничего общего с ним: ни интересов, ни планов. Вообще, весь совет распустил бы, куча трусов, слабаков и баб.

Лиара гневно посмотрела на него, но продолжила спокойно:

– Я согласна, что от некоторых элементов стоило бы избавиться…

Александр ее прервал:

– Ману, держал их всех, чтоб легче управлять было. Трус. И меня заткнуть пытался, боялся, наверное, потому и на место главы послушного пацана выбрал. – Александр встал со стула и начал расхаживать по комнате.

– Александр, тебе некому доказывать, что ты был бы достойным главой, неужели это все из-за того, что наставник когда-то недооценил тебя?

Мужчина остановился. Сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Лиара задела его за живое.

– Я думал, ты умнее, а ты как все они, дальше носа не видишь… – он резко развернулся и вышел во двор, размашисто хлопнув дверью.

Следующий день запомнился пятичасовым заседанием в совете. Александр и Герберт тоже присутствовали. Тень Гаро Ги взяла слово первой. Понимание ситуации медленно доходило до собравшихся, но совет не был готов довериться Теням безоговорочно и сдаться без “боя”. Александр предполагал, что Зифу наверняка затеял какую-то игру.

– Мы искали с самого начала катастрофы возможность вернуться на Лиру, – продолжила свой невероятный рассказ Тень. Александр, как и другие члены совета, смотрел, не отрываясь. Многие, мужчина видел по их лицам, не доверяли чужакам, боялись их. Зифу, что было удивительно, сел подальше, практически спрятался за спинами других. А вот Коэн, наоборот, занял место “в первых рядах”, руки его были скрещены на груди, и вообще старик выглядел крайне воинственно.

– Зачем вам понадобилась наша планета? – начал свое представление старик. Голос его звучал уверенно, видимо, именно его вчера выбрали, чтобы сделать первый залп.

– Мы прибыли сюда не ради планеты…

– И вы думаете, что мы поверим вам на слово? – Александр поморщился, когда спокойный и приятный голос Тени сменился скрипучим и визгливым голосом Фрэнсиса. Было странно слышать его без пьяного протяжного завывания, неужели Зифу заставил его хоть на один день протрезветь?

– К сожалению, я не могу ничего предоставить вам, кроме собственного слова.

Александру стало как-то совсем неловко от всего происходящего. Понятно, что Тень не выразила никаких эмоций, но контраст между спокойной рассудительностью пришельца и громкой эмоциональностью людей заставил Александра устыдиться всего, что произошло и что будет происходить в ближайшие часы. Ему хотелось, как раньше, в детстве, встать и просто искренне попросить прощения. Но он молчал.

– И почему мы должны верить вашим словам о будущей катастрофе? Почему мы должны уйти с нашей планеты? – вступила Кристилла. Судя по тому, что эта безмозглая пошла сразу с козырей, Зифу, видимо, решился на конфликт. По мнению Александра, все это было слишком топорно, грубо. Но он все равно промолчал.

– Мы давно проводили исследования, и сомнений быть не может… – Хотелось завыть от отчаяния. Зная прекрасно, что все происходящее – спектакль, логичные слова Тени только усиливали ощущение безысходности. Никто из присутствующих на самом деле ничего не слушал, разве что Лиара и Миранда действительно внимали спокойной речи, возможно, даже, как и он сам, чувствовали пробегающий по спине холодок, представляя возможную гибель. И из-за этих мыслей как-то на второй план отходили его притязания на должность, его, как верно подметила Лиара, обида на Ману. Но он молчал.

– …прогнозируются катастрофы, связанные с уходом Лиры дальше в квантовую реальность. Предполагается, что сценарий повторит первую фазу с еще большим количеством разрушений.

– Вы это говорите просто для того, чтобы нас запугать, – сказал Коэн громко, уверенно. – Но мы не испугаемся каких-то “возможных”, по вашему мнению, последствий…

Александр практически сразу перестал слушать тот бред, что нес с одухотворенным лицом старик, его внимание привлек сидящий напротив него Герберт. Юноша был предельно серьезен, наверное, впервые за все время мужчина видел того, настолько напряженным. Можно было практически наблюдать, как крутятся в его голове механизмы, как бурлит “котелок”. Эти мысли немного подняли Александру настроение, ведь не только он здесь один страдает от сюрреалистичности происходящего. Хотелось просто встать, подойти к молодому человеку ближе и сказать по-дружески:

“Видишь, какое наследие оставил тебе твой любимый Ману?! А ты рискуешь скоро возглавить этот сброд. Беги отсюда, мальчик. Бери с собой ту прекрасную девушку и уходите на Защитник строить ваш чудесный мир. А нас оставьте здесь, может, видя, как надвигаются огромные волны, грозящие смести все на своем пути, мы будем искренне сожалеть о сделанном и сказанном”.

Александр искренне хотел подойти к Герберту, сесть рядом с ним и сказать все, что накопилось у него на душе. Но он продолжал молчать.

Билли пришел к Александру на следующий день, чтобы позвать того на внезапно организованное собрание. Александра это немало позабавило, он ожидал чего-то такого от скрытного Зифу.

– Ну что ж, в свете недавних событий, я полагаю, нам нужно обсудить, как действовать дальше, – медленно, вкрадчиво проговорил старик. Все собравшиеся, а их был узкий круг посвященных, расселись по периметру комнаты. Александр зашел как раз в разгар пламенной речи о том, что спасать нужно Лиру от захватчиков. Мужчина занял любезно предоставленный ему стул, поодаль от остальных. Не без удовольствия он отметил про себя, что ни один член совета, кроме него самого и Зифу, не присутствовал. Были одни прихвостни и “неравнодушные” то ли к судьбе Лиры, то ли к власти.

– А что если все не по плану пойдет? Если Герберт не откажется от места главы? Не примет наши условия? – спросил какой-то паренек, сидящий где-то на задворках. Судя по тому, что Александр понятия не имел, кто он такой, видимо, вошедший в их круг недавно.

– Так ты настойчивее будь, припугни, я тебя учить что ли должен? – Грег взглянул на говорящего с превосходством.

– Я очень надеюсь на здравомыслие мальчика, ведь он должен понимать, что быть главой поселения очень ответственная работа, требующая большого опыта, – проговорил Зифу и многозначительно взглянул на Александра. Тот отвел взгляд.

– Да я по голове ему настучу, если сам не сообразит, – оживился Билли.

– Нужно взять с собой оружее, вдруг они подмогу успеют позвать, так хоть отпугнем. – Джонас потер руки в предвкушении. Зифу пристально смотрел на Александра, видно было, что старик о чем-то задумался.

– А если случится что-то? – раздался слабый голос Анны.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Джонас. Александр молчал, чувствуя на себе взгляды многих присутствующих.

– Я… – девушка растерялась.

– Она боится, что убьем кого-нибудь ненароком, – сказал Грег. Все притихли. Никому не хотелось рассматривать такую возможность.

– Конечно-конечно, никто никого не собирается убивать, – спохватился Зифу после небольшой паузы. – Нам всем следует успокоиться. Да, Александр?

– Да, Зифу, вы правы, – голос Александра звучал глухо. – Нам всем нужно быть аккуратными, мы ведь всего лишь поговорить хотим, оружие ни к чему.

Остаток собрания они провели за обсуждением роли каждого из членов этого “тайного общества”. Александр мало-помалу начал понимать, что он ничего не решает, Зифу по своему обыкновению раздавал приказы. Казалось, что уже не Александр метит на пост главы, а старик.

Александр знал, что все готово. По крайней мере, ему так сказали. Он чувствовал, что все, к чему он так долго шел, становится все более и более призрачным и недосягаемым, как сон. В том и был парадокс. План был составлен буквально поминутно, а вот уверенность в происходящем с каждой минутой таяла. Как ему там с ухмылкой доложила Анна? Все начнется через два дня. Герберта и Миру перед назначением на пост главы уведут в дальний район пещер-лабораторий, чтобы “продемонстрировать научный прорыв в области выращивания полезных культур”.

“Все для того, чтобы помощь не могла прийти вовремя. – Зифу постукивал каблуками в такт словам. – Его дружки точно не смогут остаться в стороне, поэтому нужно эту парочку изолировать… Перехватим наших голубчиков возле площади и скажем, что дело срочное, требующее его, Герберта, надзора и что от поселения в часе ходьбы… А дружкам сообщим, что отбыл в совершенно ином направлении…”

Если честно, то дальше Александр уже не слушал. В воздухе в ярком луче солнца клубами летала пыль, скорей всего, в этом помещении давно не проводили уборку, но они, заговорщики, все равно здесь собрались. Как-то странно не увязывались друг с другом грязные деревянные полы и агитаторские речи старикашки. Хотелось засмеяться, прервать эту напыщенную речь. Показать, кто здесь главный… Вот только остальные, собравшиеся, жадно внимали словам, Билли даже рот забыл закрыть из-за важности происходящего. Во рту и на губах чувствовалась горечь: то ли все происходящее заставляла желчь подниматься вверх, то ли вчерашний ужин не очень хорошо был принят организмом. Он молчал все время, что выступали остальные. На Александра уже даже не оглядывались, когда вносили изменения в план. На него смотрела только Лиара, сидящая рядом. Он кожей ощущал ее тяжелый взгляд. От этого еще больше внутри распалялся.

“Почему она ничего не говорит, не возмущается? – И ведь действительно, Лиара ни разу не подалась ближе, не стала ничего яростно шептать ему на ухо, практически не двинулась со своего места. – Ты тоже в меня уже не веришь?”

– А если все пойдет совсем не так, как задумано? – Голос Марты донесся до задумавшегося мужчины, внезапно задев за живое. Впервые за сегодняшний день он прислушался, жадно ловя настроения, витавшие в комнате.

– Да что может пойти не так? – возмутился Карлос, передернув широкими плечами.

– Нам всего-то и надо подержать их денька два взаперти, ну заблудились ребята немного, а выборы главы уже пройдут, мы ж даже еды и воды им оставили в лаборатории, да там и туалет с душем есть, все условия, чего б не посидеть?

– Верно говоришь, Зак, – откликнулся Билли.

– Да чего вы все переживаете за них, пойдет что-то не так, да мы их и порешаем или тюкнем по голове пару раз.

– Ну-ну, зверств всяких мы не планируем. – Только Лиара и Александр поняли, что Зифу пытается уйти от прямого ответа, допуская подобный исход, тут же начиная расточать похвалу всем собравшимся за их приверженность делу. Далее он произнес пламенную речь о том, что совесть их чиста якобы потому, что все это ради общего благого дела… Дальше Александр решил пощадить свои нервы и вернулся к своим мыслям.

Их заседание закончилось, всего за каких-то два часа без перерывов. Вдохновленные собравшиеся спешили покинуть это место. Они были готовы, они ждали победы.

– Александр, подожди! – И почему он думал, что сможет ускользнуть? Наивно. Глупо. Лиара схватила его за руку и, не внемля его протестам, затащила в уединенное место.

– Что сейчас было? – Злость, видимо, влияла на ее способность излагать мысли.

– Ты про что именно? – парировал он, прекрасно понимая в данный момент, что ведет себя довольно ребячески. Лицо Лиары скривилось, но она все же продолжила, беря на себя роль взрослого.

– Твое молчание, – проговорила она сквозь зубы. – Разве ты хотел, чтобы все прошло так?

– Дорогая! – начал Александр, прекрасно зная, как своими словами он еще больше разозлит женщину. – Какая разница, что я там хотел? Разве мы не участвуем в общем деле?

– А разве мы в чем-то участвуем? – парировала Лиара.

– Хватит юлить, говори прямо! – он прищурился, как делал обычно, когда злился.

– Дорогой, теперь не ты метишь на роль главы. Твое место занял старик, – она практически выплевывала каждое слово. – И что ты собираешься делать? Не будь дураком, раскрой глаза наконец, все это дурно пахнет! – последние слова она уже практически кричала, напрягая мышцы лица так, что они, видимо, назавтра будут болеть.

Александр потер пальцами переносицу и глубоко вздохнул, но все же отступать он был не намерен. Почему-то не на самом заседании, а именно сейчас для него было важным выиграть этот бой любой ценой:

– Ты же все прекрасно слышала: если пойдет что-то не так, всегда можно будет все исправить! Как там было сказано?“Порешаем или тюкнем по голове пару раз”. А может, утопим, отравим, пырнем ножичком, живьем закопаем…

– Заткнись, – она схватила его за рукава и попыталась встряхнуть. – Не ерничай со мной! Кажется, сегодня ты вообще не хочешь думать. Они же потом на тебя все и повесят!

– Ты ненормальная? – яростно заглядывая ей в глаза, процедил Александр и рывком освободил свои рукава от ее хватки.

– С меня хватит! – прошипела Лиара. – Я в этом балагане не участвую и тебе не советую.

Она развернулась и направилась к выходу. Александр только и мог сейчас, что стоять и смотреть ей вслед.

Мира все же согласилась сопровождать Герберта на церемонию, хотя, если говорить честно, ей не очень этого хотелось. Не привыкла она ко многочисленным взглядам, прикованным к ней, и множественным пересудам. Но Джии удалось уговорить девушку: будучи представителем не только человеческой расы, но и механической, она должна стать “лицом” их будущих отношений друг с другом. Именно ее появление рядом с Главой поселения будет символизировать мир между двумя цивилизациями.

Утро выборов было, мягко говоря, изначально нервным, Мира прищемила подол платья дверью своей комнаты и порвала его, стало очень досадно, но пойти она уже пообещала, поэтому она отнесла платье обратно Джии, очень извиняясь. Свой костюм она бережно хранила в шкафу, поэтому найти его не составило труда. Костюм странным образом успокоил ее. Но мгновение спустя волнение снова накрыло. Оказалось, что выборы главы будут проходить не на площади, а возле старой библиотеки на горе, куда ехать им придется в повозке, запряженной лошадьми, да, настоящими лошадьми.

– Ты уже можешь сесть в повозку, Мира, не смущай животных, – пошутил Том. Мира впервые видела лошадей, а лошади еще не были знакомы с Мирой. Это было взаимное любопытство. Почему нельзя было пойти на площадь?!

– Билли, возьми воды, – сказал высокий темноволосый мужчина, он Мире сразу не понравился: дерганый он какой-то и суетливый.

– Да, взял я, три кувшина, хватит? – тяжело вздохнув, сообщил Билли. Третий мужчина молча восседал в повозке, держа вожжи. Он переглянулся с Александром и кивком указал на повозку.

– Герберт, Мира, ждем только вас. Джия, Том, за вами приедут, – темноволосый был немногословен.

Повозка раскачивалась, не добавляя Мире приятных ощущений этим “чудесным” утром. Ехали они в тишине, разговор совсем не ладился. Герберт – единственный, кто пытался заполнить пустоту, но все его реплики не находили отклика среди остальных. Темноволосый, со слов парня, Александр, как казалось Мире, нервничал, постоянно озирался по сторонам, словно забывал, где находится. А Билли так и вовсе пугал, так как сверлил ее взглядом и глупо улыбался. На некоторое время девушка сумела отвлечься от гнетущей атмосферы, глядя на высокие деревья, мелькавшие по пути, поэтому не сразу поняла, что случилось. А случилось все слишком быстро – Александр замахнулся и резким движением локтя ударил Билли по лицу. Тот не успел закричать, потянулся руками к окровавленному носу, но и тут не успел – получил кулаком в висок. Его тело обмякло, откинувшись на сиденьях.

Мира посмотрела на Герберта вопрошающе, тот был бледен и явно не контролировал ситуацию. Он был растерян, как и девушка. Оба они просто смотрели на мужчину. Тот же, приложив указательный палец к губам, молниеносно поднялся на ноги и развернулся. Он вытащил откуда-то из кармана нож и пригрозил им мужчине извозчику. Тот от неожиданности замер, чем и воспользовался Александр, прокричав:

– Я советую тебе не двигаться. Медленно остановись. – Повозка резко остановилась.

– Александр, что ты делаешь? – вскочив со своего места, выкрикнул Герберт.

– Тебя, дурака, спасаю, поэтому сейчас, прошу, помолчи, – не поворачиваясь, ответил темноволосый мужчина. – Выходи, Кирк, и без глупостей.

– Я-то не буду совершать глупых поступков и рисковать своей жизнью, в отличие от тебя. А вот ты себе подписал приговор. Как только остальные узнают, что ты против нас пошел, тебе не сдобровать.

– Это еще посмотрим, – сдержанно ответил Александр, – пока удача на моей стороне. Вытаскивай Билли.

Кирк, сплюнув, недовольно послушался. Кое-как вытянув безвольное тело на землю, мужчина пригрозил берущему вожжи Александру:

– Если ты думаешь, что сумеешь сбежать, то ошибаешься. Мы догадывались о твоей неверности и в последний момент решили подстраховаться – скоро вас догонят.

Александр повернулся к нему лицом с напускной небрежностью:

– Пусть рискнут! – И начал движение. Повозка, набирая скорость, двигалась вперед по дороге.

– Не хочешь посвятить нас в свои планы? Или мы твои заложники? – желая расставить все точки над “и”, прокричал Герберт. Набегающий поток ветра едва доносил до Александра слова.

– Если бы вы были бы заложниками, то я бы не стал так рисковать с Кирком и Билли, – неохотно ответил Александр, стараясь не отрывать взгляд от дороги.

– Тогда что тебе нужно? – выразил недоумение Герберт.

– То же, что и тебе – выжить, – сделав паузу, произнес Александр. А сам подумал про себя: “Ох уж эти подростки, лезут не вовремя со своими разговорами. От дороги отвлекают. Если признаваться честно, то мужчина управлять повозкой не особенно уж и умел. Так, скорее, видел, как это делают. Сейчас он уже раскаивался, что не пустил за “руль”, например, того же Герберта. Хотя… они ведь едут. Разве этого не достаточно?!”

Мира наблюдала за всем этим со стороны, но внезапно вся ситуация заиграла новыми красками, когда за ее спиной вдалеке замаячила еще одна повозка, быстро превращаясь из точки в пятно.

– Я не уверена, но, возможно, это та самая погоня, которую нам обещал Кирк, – проинформировала она мужчин. Тем самым заставляя нервничать Александра: у того уже дрожали руки. Того и гляди, выскользнут вожжи. Лошади заржали от натуги. Мужчина то и дело резко хлестал их по спинам, заставляя ускориться. Колеса жалобно скрипели, транспорт нещадно качало из стороны в сторону – все-таки для таких гонок он был не предназначен. И в один из поворотов случилось ожидаемое – повозку занесло, она зацепила дерево, упала набок, проехалась так несколько метров, взрывая почву, и остановилась. Во время падения Александра резко выбросило вперед, к счастью, каким-то неведомым образом ему удалось зацепиться ногами и руками за бортик, и лишь перевернуться вслед за повозкой. Мире и Герберту тоже повезло. Девушка по инерции полетела вперед, рискуя вылететь на дорогу, парень же успел схватить ее в охапку и лечь на пол повозки, чем и спас их жизни. Александр немного пришел в себя и понял, что он не ранен. Он тут же направился к, как он в душе надеялся, выжившим.

– Вы живы? – спросил Александр у смотрящих на него в шоке подростков.

– Нет, – автоматически ответил Герберт.

– Вы целы? – уточнил Александр, поморщившись. Герберт и Мира зашевелились, осматривая друг друга на предмет травм. Пару синяков, царапин, ушибленное колено – ерунда.

– Поторопитесь, они уже приближаются, – предупредил их мужчина, нервно озираясь по сторонам. – Герберт, под твоим сидением ружье.

Парень посмотрел на него удивленными глазами.

– Что ты имеешь в виду? – прошептал Герберт.

– Только не говори, что ты не умеешь пользоваться оружием. – Он перевел взгляд на девушку. Та без лишних вопросов вытащила прикрепленное к днищу ружье, проверила патроны, сняла с предохранителя и сказала:

– Будем, если что, отстреливаться. – Мира приготовилась к серьезным действиям, радуясь в душе, что когда-то с Тень-Захаром увлекались стрельбой по мишеням в тире.

– Ты умеешь стрелять? – изумился Герберт.

– На станции есть тренажер по стрельбе, и Захар не упускал возможности поучить меня охоте на крупную дичь, – ответила Мира и вскинула ружье навстречу приближающимся людям.

– Не подходите, буду стрелять! – крикнула Мира бегущим к ним мужчинам.

Один из них, видимо, самый дерзкий, крикнул в ответ:

– Кишка тонка! – Двое других рассмеялись.

Мира взглянула в глаза дерзкому и проговорила тихо, но доходчиво:

– Рискни, подойди ко мне… – Преследующие стушевались. Видимо, никто из них не хотел рисковать своей жизнью. Находясь под прицелом, они добровольно кинули на землю оружее.

– Не смейте следовать за нами, иначе выстрелю, – предупредила девушка мятежников. На их удачу мужчины действительно послушались.

– У вас есть план, где можно спрятаться? – спросила на ходу Мира у Александра и Герберта. Тот, немного задумавшись, предложил, поворачиваясь к Александру:

– А что если, направиться к заброшенным лабораториям? Насколько я помню, они должны быть совсем близко, километра два через лес, мы сможем добраться.

Александру через силу пришлось согласиться с планом молодого человека, так как своего на самом деле у него не было.

– Шевелитесь, думаете они там надолго застряли? – Александр безуспешно пытался скрыть свое беспокойство. Лес становился все более густым.

– Мы не идем по дороге, а срезаем через лесную глушь, им нас не найти, – со знанием дела заявил Герберт.

– Зифу догадается, я уверен, ему уже сообщили, – угрюмо сказал мужчина.

– Этот старикашка? Да что здесь вообще происходит? – Герберт остановился, тяжело дыша.

– Мне кажется, что сейчас немного не место и не время. К тому же я не могу говорить и бежать одновременно, – задыхаясь, признался мужчина.

– Лаборатории уже близко, и там оправданий у тебя не останется.

– Я что-то слышу, давайте быстрее. Далеко еще? – занервничала Мира. Как только она закончила свой вопрос, перед ними наконец расступились деревья и они вышли на относительно чистое место. Герберт уверенно зашагал в сторону скалы прямо напротив них.

– Это место давно не используют. Александр, помоги мне. – Парень положил ладони на скалу и напряг мышцы, пытаясь сдвинуть неподатливую дверь. Со стороны это выглядело, будто двое крепких парней возомнили, что смогут сдвинуть скалу. Их лица покраснели, Александр снял куртку для удобства. Мира наблюдала за этим эпичным действом поодаль, не зная комментировать ей происходящее или нет. Не очень быстро, но все же дверь, которой оказалась часть валуна, поддалась и противно заскрипела.

– Заходи, – поторопил Герберта Александр, – с минуту на минуту, я думаю, нас ждет компания, и лучше, чтобы они не застали нас на открытом месте.

Мира с некоторой опаской смотрела, как парень практически проваливается в темноту лаборатории.

– Дальше девушки, – пропуская ее вперед, сказал Александр.

Герберт не услышал шагов за своей спиной, обернулся и увидел замешкавшуюся у входа Миру. Он сделал шаг по направлению к ней и взял ее за руку. Та от неожиданности вздрогнула, но, доверившись, шагнула в лабораторию следом за ним. Кто-то зажег свет, и девушка увидела очень знакомый сдержанный интерьер: лаборатория напоминала станцию в далеком космосе. Стены ее были обтянуты светлой жестью, лампы были настолько белые, что смуглая кожа Александра мгновенно стала бледной.

– Здесь должно быть немного припасов, – проговорил Александр и бегло оглядел все вокруг. Высокие стены были оборудованы многочисленными застекленными шкафами и открытыми полками. Колбы и баночки, как и сами полки, не были пыльными, что удивило Миру, но спросить об этом она решила позже, сейчас не время. Больше всего, с одной стороны, радовало, а с другой, огорчало – отсутствие окон. Одно, небольшое, слуховое отверстие в самом верху наружней стены – оттуда не пробраться. Как и не сломать никоем образом дверь, которую предусмотрительно забаррикадировал шкафом Герберт.

– Черт, кажется, все вынесли, я же помню, что что-то было… Черт, – со злости он пнул рядом стоящую тумбочку, которая со стуком упала на бок, раскидав в стороны пожелтевшие листы бумаги.

– Как долго мы пробудем здесь? – спросила Мира.

– Надеюсь недолго, потому что иначе мы тут сдохнем к чертям и нас даже не найдут и будут думать, что мы с Тенями твоими в космос отчалили, – злобно прошипел мужчина.

Внезапный стук отвлек их от обсуждений.

– Тук-тук, Александр, выходи и дружков с собой прихвати, – прокричал за дверьми Кирк, которому, видимо, очень хотелось поквитаться за предыдущие унижения.

– Ты меня совсем за дурака считаешь?

– А ты выйди, и мы все решим по-хорошему… – Александр рассмеялся, прервав его увещевания, и снисходительно заявил:

– Зови Зифу, с вами, пешками, я говорить не буду! – С той стороны загалдели, причем так, что слов невозможно было различить.

– Выходи по-хорошему, тебя не тронем, – заверил уже не Кирк, а более гнусавый тип.

Александр не отвечал, жестом показывая остальным тоже молчать.

– Мы не будем никого звать, сами разберемся. – Они начали ломиться в дверь, но ничего не произошло.

– Не волнуйтесь, это бункерная дверь, если запереть изнутри, ни один твердолобый ублюдок снаружи не войдет, – негромко сказал Александр для Миры и Герберта. Через некоторое время, когда с той стороны устали долбить в скалу и, наверное, решили, что ничего не выйдет, прокричали, сдаваясь:

– Ждите, он должен скоро приехать.

Троица отошла подальше от дверей, чтобы их разговор не мог быть различимым для напавших. Они понимали, что сейчас, благодаря красноречию мужчины, у них есть небольшая передышка для того, чтобы придумать хоть какой-нибудь план действий.

– И что будем делать? – начал Герберт, обращаясь в первую очередь к Александру, как к тому, кто в курсе событий.

– Если ты не заметил, здесь кое-что пошло не по плану, – съязвил Александр.

– Только это-то мы и поняли, – заявил Герберт, закатывая глаза. – Ты можешь по-человечески объяснить, что здесь, черт возьми, происходит?

– Ты наивно полагал, что быть главой поселения достоин только ты? – усмехнулся мужчина.

– Так, как я поняла, все это именно из-за поста главы поселения? – вмешалась девушка, пытаясь успокоить начавшуюся было бурю.

– Браво, Мира, ты здесь только пять дней, а уже больше понимаешь в наших делах, чем наш “будущий глава”! – нараспев произнес последнее словосочетание мужчина.

– Минуточку, ты хочешь сказать, что Зифу это затеял из-за выбора главы, а эти его поддерживают? – разозлился Герберт

– Не Зифу затеял, а я! – с горечью признался Александр, отвернувшись от молодых людей. – Этот старый хрен увел мой план, мою мечту…

– Александр, ты… я не ожидал этого от тебя… ты прекрасный стратег, мыслитель, я восхищался тобой… – потухшим голосом произнес парень.

– Это, конечно, очень познавательно, но мне кажется, что сейчас нам нужно сфокусироваться на другом. – В эту секунду Мире было немного жалко парня: вся его поза говорила о некой растерянности, но только она могла настроить разговор на нужный лад. – Еды и воды у нас, как я понимаю, нет. Мы сможемпродержаться максимум три-четыре дня – это плохая сторона дела. Что касается хорошей – к нам проникнуть никто не сможет, если только сами не выйдем…

– Это можно будет сделать при условии, что нас найдет кто-то, кто не причастен к заговору, – продолжил ее мысль Александр. – Они не отпустят нас просто так.

После этих слов Герберт, казалось, стал еще более подавленным: он бросил тихо, не глядя в их сторону:

– Надеюсь, они не зайдут так далеко...

– Они хотели убить вас обоих еще тогда, в лесу. Я понял, что такой поступок не в моих принципах. Так что не сомневайся, зайдут-зайдут и не поморщатся. Сейчас единственное, что мы можем сделать – это как можно дольше тянуть время и надеяться, что нас спасут.

Герберт опустился на пол лаборатории, Мира и Александр последовали его примеру. Чувство, что их судьба находится в чужих руках, угнетало. Повисло молчание. Мира понимала: им надо дать передышку. Не важно, что плана нет, а будущее пока призрачно. Немного времени прийти в себя – вот что им требуется в эту минуту.

Глава 11

Где-то примерно через пятнадцать минут заговорил Александр, он понимал, что, к сожалению, невозможно оттянуть неизбежное, и начал разговор:

– Ну хоть воздуха нам хватит надолго… – начал он неуверенно.

– Успокоил... – пробормотал Герберт, но, к радости остальных, начало было положено.

– Я не думал, что они на такое пойдут, старый хрыч и его банда. Думал, припугнут тебя и все... – оправдываясь, сказал мужчина.

– Не сейчас… – Герберт, вздохнув, на секунду прикрыл глаза. – Сбежать нам не удасться: за дверьми, скорей всего, нас уже поджидают. Выходить глупо и опасно. Все же с этим согласны? – Парень пристально посмотрел на товарищей по несчастью, ожидая их ответа. Они по очереди кивнули. – С другой стороны, оставаться здесь вечно тоже невозможно – еды и воды нет. Я не думаю, что с той стороны расщедрятся, – он невесело усмехнулся.

– Они не отпустят нас, они боятся тебя, Герберт, в деревне все видят, что ты единственный претендент на роль главы, – сказала Мира и вздохнула, будто ей было что добавить, но она не решалась.

– Мира права. Наш единственный шанс – кто-то найдет нас, иначе без воды у нас не так много времени, а выходить – верная смерть.

– Того, что нас найдут, я тоже боюсь, – тихим голосом признался Герберт. – Но уже не за себя, эти головорезы Зифу и свидетелей уберут.

Снаружи послышались голоса, они становились все громче и громче. Но, к сожалению, даже приложив ухо к стене, Александр не смог понять ни слова. Ясно было только одно – Зифу приехал по их душу.

– Герберт, – начал старик. “Вот гад, сразу к нему обращается. – подумал мужчина. –

Знает же, паскуда, что я здесь. И голос такой противный, умоляющий”. Юноша встал и подошел ближе к двери. – Мальчик мой, давай поговорим? Я не хочу вас мучить, выходите и мы все мирно рассудим, никому не нужно страдать из-за какой-то ерунды, как простая политика.

От сказанного Александр опешил: только эта скотина могла все вывернуть так, чтобы назвать похищение, нападение и попытку убийства “ерундой”, и, повернувшись к молодому человеку, прошептал:

– Слышал бы ты, как он пел до этого… Соловьем заливался, что все средства хороши. Да и подругу твою, заметь, не пожалел.

– Александр уже рассказал про ваши планы, и, я думаю, мирно мы не договоримся. – крикнул Герберт в ответ.

– Как ты можешь доверять этому лжецу? – Зифу попытался перевести внимание Герберта.

– Он здесь, с нами, а ты там, кому я должен верить в последнюю очередь?

– Ну дело твое, я хотел как лучше, поджигай! – крикнул старик Зифу, понимая, что не удастся договориться.

– Герберт, слуховое окно, – быстро сообразив, что будет происходить дальше, Александр кинулся в сторону, пытаясь разглядеть что-то в потолке.

– Вот оно, – Герберт указал на небольшую выемку у стены.

– Я нашла тумбу, ее можно подвинуть, Герберт, сними свою куртку, – Мира быстро подвинула полупустую тумбу к Александру, стоявшему под слуховым окном.

Он вскочил на нее и попытался заткнуть отверстие в потолке курткой Герберта. Но оказалось, что это окно было из толстого стекла, которое вряд ли вообще возможно было повредить. Мужчина разразился громким хохотом, он видел через это стекло, как кто-то пытался протиснуть в отверстие что-то подожженное и дымное.

– Александр, так и знал, что вся эта ситуация покажется тебе смешной, но помни, смеясь, люди дышат чаще, а для вас это роскошь, – не заставил себя ждать Зифу.

– Здесь толстое стекло с задвижкой, раньше строили на века, – гордо произнес мужчина, обращаясь к Герберту и Мире.

Обеспокоенное выражение лица Миры сменилось на воодушевленно-радостное. Герберт получил назад свою куртку.

– Как ему вообще все это в голову пришло? Вот же двуличная тварь, в совете все “мальчик мой, мальчик мой”… – заметил Герберт.

– Да ты многого не знаешь еще, парень, – усаживаясь на пол, начал Александр. – О его хитрых выходках мало кто знает, но те, кто в курсе, стороной его обходят, скользкий он тип. И дружки у него такие же.

– До недавнего времени я думал, что и ты его дружок, – Герберт сложил руки на груди и прислонился спиной к противоположной стене. Александр слегка усмехнулся:

– Это как раз и доказывает, как много ты еще не знаешь. Не я был его, как ты выразился, “дружком”, а он моим. Именно я все это начал. Именно моей была идея свергнуть тебя с поста главы, – признался мужчина. – Вот только я хотел, чтобы ты сначала им стал, а потом мы бы потихоньку тебя бы и сместили. Ты неплохой человек, Герберт, но плохой преемник: любая ошибка дорого бы тебе стоила!

– Даже так? Что ж если выберемся, мне придется спать с ружьем и оглядываться вечно по сторонам? – усмехнулся Герберт, смело глядя Александру в глаза.

– Во-первых, надо еще выбраться в целости и сохранности. А во-вторых, – мужчина усмехнулся в ответ, – захочешь ли ты быть после всего случившегося главой? Вот в чем вопрос.

– А это даже не вопрос, теперь я просто не могу не бороться за это место, зная в чьих руках находится поселение, – огрызнулся Герберт.

– Смелый ты парень, как я посмотрю, – усмехнулся Александр. – Против тебя сейчас добрая половина совета, у Зифу длинные руки. Думаешь, люди захотят видеть тебя главой?

– Ты сам сказал, что только половина, остальныедоверяют решению Ману, – уверенно произнес парень.

В пылу перепалки мужчины даже не заметили, что вскочили с мест и яростно кричали друг на друга. Мира наблюдала за ними, готовая в любую минуту разнять вспыльчивых парней. И вскоре ей пришлось броситься наперерез Герберту, она схватила его за куртку.

– Вы решили помочь Зифу? – крикнула она, пытаясь привести их в чувства.

Парни замерли, тяжело дыша, они все еще смотрели друг на друга с тенью злобы, но уже не пытались подойти ближе.

– Сядьте каждый в свой угол, – приказным тоном продолжила девушка, – и пока не остынете, не пытайтесь снова заговорить друг с другом.

– Ты ведешь себя с нами, словно ты наша мама, а мы неразумные дети, – саркастично сказал обидевшийся на манеры Миры Александр.

– Видимо, вам действительно до сих пор нужна мамочка, раз вы решили в такое “подходящее” время набить друг другу лица! Я буду вести себя с вами как со взрослыми только тогда, когда вы ими станете, – ее слова удивительным образом привели в чувства разгневанных мужчин: то ли слова про ”мамочку” задели куда больше слов соперника, то ли действительно стало стыдно от своего неразумного поведения. По крайней мере, что-то в глубине сознания Александра отозвалось на увещевания.

– Все-все, мы закончили, – мужчина поднял вверх руки в знак капитуляции. Герберт просто молча кивнул, соглашаясь с происходящим. Мира громко выдохнула, пробурчав, хоть и тихо, но чтобы все равно было слышно: “Как дети!”

После этого на некоторое время они замолчали, разойдясь каждый в свой “уголок”. Но долго высидеть на одном месте было очень сложно.

– Может ты перестанешь вертеться? – прошипел Александр в сторону Герберта. Тот хотел было ему ответить чем-то колким, но передумал. Вместо этого юноша поднялся на ноги и стал мерять широкими шагами их клетушку: семь шагов вдоль стены, три – к единственному окну-щели.

– Что за лаборатория такая маленькая? – возмутилась Мира. – Чем тут вообще можно было заниматься?

– Как мне рассказывали, здесь просто держали необходимое для полевых работ оборудование, правда, его потом вывезли. Но я точно не знаю, правда это или нет, – откликнулся на вопрос девушки Герберт.

– Даже если бы тут что-то да и осталось, то вряд ли нам бы это пригодилось, – Александр с тихим стоном тоже встал. – Почему тут нет еды, почему… Если б я хотя догадывался, что так все произойдет, завез бы сюда припасов хоть на целый год!

Мужчина, скорее всего, сам того не замечая, присоединился к “моциону” Герберта. Удивительно, но они даже смогли сделать это так, чтобы не пересечься друг с другом и не мешаться на пути другого.

– Наверное, Зифу надеется, что мы вскоре выползем просить у него припасов, – выразил Герберт свою догадку.

– И правильно надеется. Ладно сегодня только первый день нашего заточения, и мы пока не так уж и голодны, а вот на день эдак пятый совсем утратим человеческий облик.

– Без воды мы не протянем и трех дней, – грустно заметил Герберт.

– Предлагаю экономить энергию и постараться уснуть. – Александр перестал мерить шагами комнату и присел у стены под подобием окна.

– Наверное, ты прав. – Герберт опустился на корточки рядом с Мирой. В эту минуту он уже и не помнил свои обиды на Александра из-за того, что неимоверно устал. – Ты можешь положить голову мне на плечо, – обратился он к ней.

– Я… мне удобно… и так, – Мира смутилась от такого прямолинейного предложения.

– Как хочешь, предложение действует всю ночь, – Герберт широко улыбнулся ей и, сложив руки на груди, устало закрыл глаза.

– Спокойной ночи, – прошептала Мира, она невольно вспомнила уют дома родителей Герберта и то, как Джия желала спокойной ночи каждый вечер.

– Спокойной, – донеслось с двух сторон.

Александр уже давно не спал. Сидя у своей стены, напротив Герберта и Миры, он наблюдал, как луч солнца из слухового окна полз по телу Герберта от носов его ботинок до собственного носа парня, как бы деля его пополам. Словно, думалось мужчине на сонную голову, разделяя его жизнь на до этого происшествия и после. Ведь мало ли что с ними может случиться – Зифу может пойти на многое. Даже не хотелось думать на что именно. Особенно если учесть, что Александр оказался в этой богом забытой конурке из-за того, что не смог пойти на сделку с совестью.

“Черт, а ведь как все хорошо начиналось! Почему не могло бы и так же хорошо закончиться? Был бы он сейчас главой. Указы раздавал, неугодных вышвыривал вон, – в эту минуту в своей голове он был этаким исполином, который сам, своими руками, всех и так и этак – воин. Сейчас это не казалось столь глупым, в полусне можно воображать многое. – Был бы первым, как и хотел с самого детства. Эй, вон Александр, его все знают и уважают, никто слова против не скажет!”

Мечты рассеивались с первыми звуками, так нагло вторгшимися в его фантазии: Герберт и Мира зашевелились, просыпаясь. Забавно, как девушка резко подняла свою голову с плеча парня. Хотелось рассмеяться, видя их неуклюжее поведение, ведь как только речь заходила о близости, физической или духовной, они краснели, бледнели и вели себя по-детски. Интересно, а они сами понимают, как выглядят со стороны? Мужчина сдержался. Во-первых, чтобы не спугнуть голубков, понимая, что это походу единственное его развлечение в их ситуации. Во-вторых, он бы в этом никогда не признался вслух, немного было завидно их отношениям. В его возрасте, к сожалению, уже и не возможно представить такого – сочтут, в лучшем случае, идиотом. У них с Лиарой все было иначе: они встретились еще детьми, но пути их разошлись и сошлись лишь тогда, когда им понадобилась поддержка друг друга. Можно ли это вообще считать отношениями? Ему нужна от нее была протекция, ей – укрепление своих позиций в Совете. Разве можно их отношения назвать, скажем, любовью? На этом месте, даже в своих мыслях, он запнулся, как путник на ухабистой дороге.

“– Она красивая, умная, этого не отнять...

– Как и многие другие женщины.

– Не одна она такая.

– Не одна, но думаешь ты именно о ней. А не о, допустим, Долорес.

– Иди к черту…”

И действительно, к чему эти внутренние диалоги, если не о чем и говорить…

– Что-нибудь происходило за дверью? – хриплым спросонья голосом поинтересовался Герберт, вытянув тем самым из размышлений мужчину. Тот даже не заметил, как некоторое время сидел и пялился на проснувшихся. Видимо, именно поэтому ему и был задан вопрос.

– Нет… – замялся Александр и добавил, пытаясь сгладить неловкость: – Но я думаю, что скоро обязательно что-то произойдет.

На его фразу не было отклика: да и что сказать? Что-то грядет? Это и так было кристально ясно. Не могут же они сидеть здесь вечно, да и те, по ту сторону, терять время. Не надо было быть гением, чтобы посчитать, сколько им осталось – от двух до четырех дней.

За бронированной дверью неожиданно послышалась возня – они насторожились. Герберт встал и двинулся вперед, неосознанно отстраняя Миру в сторону. Кто-то громко кричал. Вскоре все затихло.

– Что у них там происходит? – поинтересовался Герберт, прислонив ухо к поверхности двери.

– Боюсь даже предположить, – медленно произнес Александр и покосился на дверь, из-за которой послышался стук.

– Надеюсь, мы смогли привлечь ваше внимание... – Зифу сделал паузу, его речь так и изобиловала самодовольством, что совсем не понравилось Александру.

– Говори, что хотел… – Мужчина поморщился, получилось слишком грубо. И топорно.

– Как вы понимаете, так просто бы я к вам не пришел. У меня есть предложение. – Он помолчал, видимо, ожидая их реакции, но, не получив ее, продолжил: – Вы выходите и сдаетесь на нашу милость. Мы же гарантируем, что никто не погибнет сегодня.

Александр усмехнулся:

– И почему мы должны верить тебе…

– Я не прошу мне верить, – резко прервал его Зифу, вероятно, устав ходить вокруг да около – время поджимало. – У меня в заложниках находитесь не только вы. Им же повезло куда меньше, скрыться они не смогли. Герберт, ты же знаешь, о ком я говорю?

– Этого я и боялся, – почти шепотом проговорил юноша и оперся ладонями о стену.

– Только тронь их и я тебя лично задушу, –в сердцах крикнул парень. В эту минуту и Александр, и Мира поняли, что происходит. Осознав масштабы катастрофы, они поспешили переключить внимание парня на себя:

– У них кишка тонка, они хотят сыграть на твоих чувствах.

– Не слушай его, он блефует, – одновременно стали убеждать Герберта “сокамерники”.

– Герберт, не слушай их, за нами придут. Мы не одни, – послышался из-за двери знакомый голос, сделавшийся сдавленным к концу фразы, будто человека душили или крепко взяли за ворот куртки.

– Это Саймон, – сипло произнес парень.

– Видишь, мальчик, я не склонен тебя обманывать, – повысив голос, самодовольно выкрикнул старый злодей.

– Он ведь… У него же кишка тонка, да, Александр?

Александр молчал и смотрел в глаза этого наивного юноши, вспоминал одного такого же пылкого члена совета, рискнувшего перейти дорожку старому Зифу. Примерно через неделю его не стало, причем при очень “естественных” обстоятельствах: забыл, бедняга, что в озере живет огромный сом, которого он же и кормил в детстве. В общем, нашли его, то есть то, что от него осталось через два дня.

– Я так не думаю, – все же проще было сказать правду, даже несмотря на то, что никого она не обрадовала: Мира позади Герберта была настороже, готова к любому его действию.

– Я даю вам час, а потом ты не досчитаешься друзей, скольких – решать тебе, – предупредил старик. Повисла тишина. Герберт тяжело дышал, вперив взгляд в белую пластину двери. Остальные молчали. Александр подошел ближе и положил ладони на плечи парня в успокаивающем жесте. Но молодой человек нервно скинул его руки и гневно посмотрел на него.

– Ну что, гений, что теперь делать будем? – взвился на мужчину парень.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Александр. – Это твои безмозглые друзья заявились сюда без оружия!

– Возможно, за ними идет больше человек и скоро все решится само, – допустила такую мысль Мира.

– Возможно, – пробормотал Герберт, по его виду читалось, что в хороший исход он уже не верит. Это беспокоило Александра, да и Миру тоже. Они живы, пока находятся по эту сторону. Время шло, решения не было – да они и не разговаривали совсем. Стояли, как дураки, смотрели на ходящего туда-сюда парня.

– Выходите! – Крик, похожий на приказ, раздражал.

– Время вышло! – А вот это уже серьезно…

– Вы сами напросились… – В голове Александра начали рождаться неуместные шутки про время вышло и окно, видимо, все же даже ему не хотелось верить, что угрозы старика могут стать реальностью. Но выстрел не заставил себя ждать. Он был громким и каким-то неожиданным. Никаких сомнений в том, что случилась трагедия, не оставалось. Они не видели ни крови, они не слышали даже глухого стука, когда упало тело. Только чье-то радостное: “Все, готов!”

Герберт вскочил на ноги и кинулся к двери, Мира и Александр бросились ему наперерез: мало ли что тому может прийти в голову.

– Выйду только я, запритесь. Они вас не тронут. Отпустите меня, – кричал и вырывался Герберт. Никто его не отпустил, повалили на пол, прижали, чтоб не вырвался.

– Э, вставай, будешь следующей, – нарочито громко, чтобы непременно было слышно им, произнесли с той стороны. Александр, зажмурившись, сильнее сдавил всем телом трепыхающегося юношу. Он старался удержать того от необдуманных решений. Сейчас они не могут никого спасти – по крайней мере так он убеждал и самого себя.

– Нееет, не трогай меня, убийца, – истошный вопль пронзил тишину бункера.

“Да убейте ее поскорей уже!” – подумал про себя мужчина: его тело болело, руки и ноги затекли – он не выдержал бы долго, как и Мира. Та уже явно была на пределе своих сил: бледная, с испариной, выступившей на лбу.

Юноша подозрительно притих, прислушиваясь.

– Герберт, здесь еще Ханс, – срывающимся голосом предупредила Виктория.

– Заткните ее, – прозвучало снаружи. И она замолчала.

– Ну что, может, пощадишь своих друзей, Герберт? – спросил тот же мужчина, чтобы помотать им нервы. Александр и Мира только навалились посильнее. Герберт пытался крикнуть что-то, но в легких не хватило воздуха, получился только стон.

– Почему из-за вас, уродов у власти, простые люди должны умирать? – это сказал еще один “тюремщик”.

– Да потому, что крысы они и есть крысы... Мочи ее уже, жрать охота, – цинично произнес третий.

– У вас был выбор, нам свидетели не нужны.– Выстрел прозвучал внезапно. С каждым часом разговоров становилось все меньше, видимо, всем надоело ждать. Это плохо: с ними церемониться явно не будут, когда это все закончится. Хотя закончится ли? И как? Почему-то представлялись их мертвые тела: парочка в сторонке, прижавшись друг к дружке, а он где-то рядом.

– Эх, красивую бабу убили, жааалко… – Билли, как всегда, сказал что-то неимоверно неприемлемое.

“Скорее всего, так же подумают и про Миру, а вот про нас… Эх!”

Герберт сотрясался в беззвучных рыданиях, казалось, уже целую вечность. К счастью, это все же закончилось. Как только парень затих, Александр смог наконец разжать одеревеневшие пальцы, выпутать их из одежды юноши. Те, казалось, больше никогда не смогут выпрямиться. Сил не было, можно, конечно, остаться так лежать – на груди у Герберта, но умирать в такой позе совсем не хотелось. Почему-то он уже был уверен в том, что ничем хорошим это не закончится. Теперь главное – как умереть! После нескольких безуспешных попыток заставить свое тело подняться, он решился на последний рывок – на карачках, по-собачьи, отползти в сторону, к стене, сдерживая рвотные позывы и закрыв глаза.

Мира сползла со спины Александра, почувствовав слабое движение под собой, от слабости руки ее не слушались. Она прислонилась спиной к стене и судорожно прокручивала в голове случившееся. Лицо ее выражало ужас и растерянность. Эмоции трудно контролировать, будучи запертой в комнатушке без еды и воды уже два дня.

“Если нас не найдут, мы просто умрем с голоду или от обезвоживания”.

“И этим людям Тени хотят дать шанс на спасение?”

“Немыслимо!”

“Нужно устроить жесткий отбор!”

“Я сейчас даже земляную белку съела бы”.

“Полностью. В шкурке”.

“В мундире, как картофель”.

Мысли путались, перепрыгивая с одной на другую.

“Ох, Мира, очнись, ты сама отсюда не выберешься”, – чтобы отвлечься от неприятного, Мира посмотрела на Герберта и Александра – выглядели они ужасно. Глядя на их заострившиеся, высохшие черты лица, она незаметно для себя уснула, хотя больше это было похоже на потерю сознания.

– Я вас ненавижу! – проникли сквозь затуманенное сознание слова Герберта, заставив все тело напрячься. Но ее сил хватило только на то, чтобы приподняться на локтях. Краем глаза она увидела, что Александр, сидевший почти напротив, сделал то же самое. Но никто ничего так и не сказал.

– Я… – юноша запнулся, тяжело было, наверное, ему говорить такое вслух, – я понимаю, я действительно понимаю, зачем вы это сделали. Я не должен был так реагировать…

В эту минуту что-то внутри Миры не давало ей перебить его, пусть даже и словами утешения и поддержки, было интересно, что именно у него на уме.

– Александр, ты прав, я слишком глуп и неопытен, – горько произносил слово за словом Герберт, – я не должен был доверять таким как Зифу…

“Молчи, Александр, не смей отвечать на эту исповедь”, – подумала Мира. К счастью, мужчина тоже расценил происходящее в качестве “последнего слова”, дав тому выговориться.

– Напрасно люди, родители, Тени надеются на меня, – пробормотал Герберт. – Как можно перекладывать всю власть на одного человека? У меня действительно нет опыта, прав Зифу: я всего лишь мальчишка!

– И что? Даже если этот старый пердун и прав, то это не дает ему права так с нами поступать, – вмешалась в происходящее девушка, которая не могла больше слушать самобичевания юноши. – Так с тобой поступать…

Герберт впервые с той минуты, как начал этот разговор, поднял взгляд и посмотрел на нее пристально, с надеждой. Она не решилась предать его доверие:

– Даже если ты и не готов быть главой этого поселения, слишком молод, как ты говоришь, то это вина в первую очередь тех, кто тебя назначил на этот пост. – Мира перевела взгляд на Александра. – Кстати, а кто вообще это сделал?

– Это был странный человек, одни считали его самым мудрым в поселении, самым достойным главой и слушались его во всем, другие же – непроходимым глупцом и упрямцем, – осторожно подбирая слова, поделился Александр. – Герберт стал его учеником в десять лет, и в его пятнадцать мы все были поставлены в известность, что он будет претендовать на место главы. Для меня это было шоком, я тоже был учеником Ману. Что ж, старику виднее, – усмехнулся мужчина.

– Для меня он был кем-то вроде отца, и после я решил во что бы то ни стало оправдать его надежды, – продолжил Герберт.

– Это… – она закрыла глаза на секунду, – я понимаю твои чувства. В детстве я хотела быть наравне с теми, кто меня воспитал, быть ближе к ним, старалась, все больше понимая, насколько я несовершенна. “Прими свою сущность!” – пафосно продолжила она, пародируя слова Даниэля. – И как вообще понимать его слова?

Девушка замолчала, дав себе небольшую передышку, потом продолжила уже увереннее:

– По твоей логике, я никогда не смогу оправдать их надежд?

Молчание затянулось.

– А знаете, что самое забавное? Я не смогла оправдать надежд и другой своей семьи – “биологической”, – на этих словах она скривилась, как будто попробовала что-то гадкое. – Два узколобых старика, с которыми я не хочу иметь ничего общего. Я пришла к ним в дом, пила их чай и все время надеялась, что они подавятся едой и таким образом заткнутся.

Александр на этом месте неожиданно рассмеялся, разбавляя унылую атмосферу:

– Получается, все самые ущербные собрались в одной комнате? – он утирал выступившие слезы рукавом. – Давайте сыграем в игру: назовите самые постыдные факты о себе. Пожалуй, я начну:

– Я занимался сексом с женщиной при ее муже, – засмотревшись на их вытянувшиеся от удивления лица, он продолжил, подняв руки вверх, сделав вид, что он “сдается”:

– Не судите, это было один раз и мне не понравилось.

– Я пыталась отпилить себе руку и вставить механический протез, но не смогла даже сделать надрез, представляя, как будет больно. Мне было шесть лет.

– Пха-ха, – прыснул со смеху Александр. Герберт же остался безучастным.

– Давай, присоединяйся, – мужчина посмотрел на парня, – все равно живыми уже не выберемся, так хоть, как говорится в этой тупой песне, “помрем с улыбками на лицах”.

– Я подсматривал за Мирой, когда она мерила платье. Я… – парень покраснел, не смотря в сторону девушки. – Я проходил мимо комнаты… А дверь была приоткрыта. Я просто посмотрел, все ли в порядке… – оправдываясь, бормотал Герберт.

Александр закрыл руками рот, чтобы не было слышно его смеха, но не получилось – под его сдавленные хрюкающие звуки Мира взяла на себя инициативу:

– Тогда ты не очень будешь расстроен: когда ты впервые прибыл на “Рыцарь”, я тебе абсолютно не доверяла, поэтому просматривала камеры, находящиеся в твоей комнате, двадцать четыре на семь.

Герберт рассмеялся: как удивительно, что в такие моменты действительно перестаешь волноваться о таких вещах. Назвал ли бы он раньше это “пустяками”? Но сейчас это ему показалось забавным. Она уже тогда не была к нему равнодушна – затеплилась в его душе надежда.

– А еда на станции отвратительна! – подхватил парень. – Все время, что я провел у вас в гостях, я безумно хотел есть. Вот как так?! Техника, роботы, космические корабли… а еда постная и напоминает грязь с кузнечиками.

– А ты ел кузнечиков? – удивленно спросил Александр.

– И не только их… – удрученно ответил юноша. – Что только не сделаешь на спор... Любимое развлечение Марка было облизывать галлюциногенных лягушек в период брачных игр. Ну знаешь, когда тебе двенадцать и большую часть времени ты проводишь на улице с друзьями. Даже не спрашивай, откуда я знаю, что облизывать более пятнадцати лягушек за ночь – очень плохая идея. У тебя вообще детство было?

На лице Александра живо проступила гримаса отвращения.

– Вы дикари! Лизать лягушек! И как это вообще могло в голову прийти?! – скорее, обращался к самому себе мужчина, выражая свое недовольство.

– Когда я была маленькой, Тень-Захар решил подшутить, сказав, что в приличном обществе при встрече необходимо целовать собеседника в щеки. А я была очень ответственной девочкой, поэтому, чтобы доставать до Теней, постоянно носила с собой стульчик. Удивительно, но шутка продолжалась неделю. Я иногда пересматриваю те видео. Смешно наблюдать за растерянными Тенями, – поделилась забавной историей Мира.

– А Тени могут… – Александр пытался подобрать правильные слова, – как ты сказала, “растеряться”?

– Ты не поверишь, но они практически неотличимы от людей, – высказал свои наблюдения Герберт.

– Я бы хотел с ними поближе познакомиться, поговорить, – поделился Александр, – да вот не уверен, что представится возможность.

– Захар там у них самый веселый, он и меня разыграл на второй день пребывания. С самой первой встречи мы с ним поладили, поэтому позже я не мог поверить, что тот мог так нагло подшутить надо мной. Он внушил мне, что к Теням нужно обращаться исключительно на “сэр” с поклоном и фразой “лирянин просит аудиенции”, иначе они не будут со мной даже разговаривать.

– Так вот что это было?! Я все никак не могла понять, зачем ты постоянно пытаешься упасть на пол и несешь откровенный бред. Я думала, что ты немного… – девушка, немного помявшись, продолжила, – дурак.

– Да по его лицу-то ничего не видно – ни глаз, ни губ! А меня вообще сложно провести! – недовольно фыркнул парень.

Александр с Мирой рассмеялись на это неожиданное заявление.

– Да-да, рассказывай! Мы б здесь сейчас не сидели, – сквозь смех заметил мужчина, потом продолжил, задумавшись:

– Герберт, знаешь Тамару, ту, что живет рядом с лесом?

– Это та, у которой пятеро детей?

– Ну, тогда их еще не было, а она была юной и самой красивой. Мне казалось, что она была бы идеальна для моего плана стать самым популярным в деревне, так как, к слову, я был щуплым и мелким. А ведь если у парня появляется подружка, особенно такая статная, на которую все остальные облизываются, то это становится неважно. К сожалению, ее отец на дух меня не переносил, до сих пор не знаю, почему именно, но когда видел рядом с нею, гнал взашей. Пришлось думать, как завоевать и девушку, и ее папашу. Классические вариации, например, защитить от хулиганов, были не вариант – а то вдруг действительно прилетит, не хотелось бы пострадать. Любовь любовью, но здоровье важнее. Я знал, что ее отец терпит убытки от воришки, который частенько забирается на его территорию и таскает фрукты из любимого сада. Целую неделю я вычислял негодника, им оказался шестнадцатилетний крепкий соседский парень. Сначала я думал поставить капкан, но кровь, крики, как мне казалось, все это не впечатлило бы девушку. Поэтому я решил действовать элегантнее – в следующий раз, когда тот решил было отправиться в сад, я оставил для него корзину собранных яблок, напичканных снотворным моего дедушки. Доза, кажется, была лошадиной, потому что лег он там, где стоял. Дело осталось за малым: связал, мало ли что могло произойти, и стал ждать хозяина рядом с трофеем. Но парень подозрительно не просыпался, а мне надо было, чтобы картина выглядела максимально героически… пришлось того немного попинать, чтобы все выглядело правдоподобно. Ради этого мне пришлось даже порвать любимую рубашку. К счастью, затраты окупились – в глазах папаши я был героем, а Тамара разболтала всем эту историю за считанные часы. С ней я так и не стал встречаться, но вот долго был у всех на слуху как тот самый мальчик! Герой! Правда, пришлось прятаться от шестнадцатилетнего правонарушителя, но вскоре у меня появились влиятельные друзья, и он отступил.

– Не думал, что ты такой веселый парень. Про тебя вообще-то разное говорят.

– И что говорят? – с неприкрытой злостью спросил Александр.

– Да в основном всякий абсурд, но люди верят и опасаются. Говорят, ты и правдивого слова не скажешь, а все, что ты делаешь, это только для себя, и что даже убил кого-то, – осторожно, опасаясь реакции на свои слова, произнес Герберт. Александр глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Он знал, что про него говорят – не глухой. Но обидно, когда говорят лишь плохое. Он всегда считал себя хитрецом, но не гнилым человеком, хотя грешки за ним водились.

– Ну что ж, давай считать, – он преувеличенно стал загибать пальцы на правой руке. – На моем счету: одно покушение на убийство. К сожалению, старый говнюк невосприимчив к ядам. Совращение замужней женщины – два! Шантаж старейшин – три! И сколько лжи, – он театрально согнул оставшиеся на руках пальцы, – бесчисленное количество!

– А ты тот еще фрукт! – хрипло посмеиваясь, заметил Герберт. – Что-нибудь еще, о чем нам не следует знать?

– Может, следует знать? – переспросил удивленный мужчина.

– Нет-нет, не следует, – вмешалась девушка, – я все никак не могу забыть про секс при муже. Вот об этом я точно знать бы не хотела.

– Кстати, – продолжил Герберт, внимательно оглядывая немного растерявшегося мужчину, – признайся, кто та женщина, с которой у тебя был… этот…

– Герберт, ты уже взрослый, ты можешь сказать слово “секс”.

– Хорошо, секс! – повторил за Александром покрасневший парень. – Так кто это?

Мужчина молчал, уставившись в потолок.

– Не молчи, интересно…

– Пожалуй, – растягивая слова, начал Александр, – я оставлю это в секрете. Выживем – узнаешь. Нет – да и черт с ним!

– Это не похоже на вас, – проговорила Мира, лежа на полу и практически не шевелясь от слабости.

– Да, не похоже, – согласился мужчина, чувствуя, как все тяжелее и тяжелее становятся его веки, как трудно выговаривать слова.

– Я, кажется, влюбился, – признался Александр.

– Я, кажется, тоже, – тихо сказал Герберт.

– И я… – призналась Мира.

В комнате постепенно светлело. Александр, хоть и сам в этом никогда бы не признался, уже не мог встать. А пыхтеть и корячиться, хватаясь руками за все подряд, не позволяла гордость. Мира и Герберт, сидящие напротив, казались такими умиротворенными в своей непринужденной позе: они прислонились друг к другу головами и плечами и держались за руки. Безмятежность мужчины была внезапно нарушена какими-то посторонними звуками.

“Почему нельзя умереть тихо и спокойно? – пронеслось у него в голове. – Как только все стало вновь хорошо, начался какой-то бардак!” Вдруг зашевелился Герберт, подняться на ноги у него не получилось: удалось только припасть в коленно-локтевую, оттопырив зад. Этим своим отвратительным поступком он разрушил ту идиллию, что была в душе Александра. На его лице отразилась гримаса отвращения. Но молодому человеку, казалось, этого было мало – он заговорил, точнее, захрипел что-то невнятное, что причинило страдания ушам мужчины. Мира, видимо, тоже не сразу поняла, что именно пытается им сказать Герберт, пока тот не перешел на крик:

– За нами пришли! Мы живы!

“Ну вот, – раздосадованно подумал Александр, – такой момент, а он все портит своим красным от натуги лицом, и слюной, вылетевшей изо рта! А как было прекрасно!”

Глава 12

За его спиной занимался закат, ветер трепал волосы и свободную рубашку, а все еще изможденный вид производил эффект противостояния чему-то незримому, но очень мощному и устрашающему. Дополняло картину то, что самое удобное место для массовых сборов было на окраине деревни, в прямом смысле на краю пропасти, звук там, видите ли, лучше.

– Сегодня начало конца, – пафосно начал Герберт, чем привлек внимание даже тех, кто стоял дальше всех. Ветер разносил его четкий и звучный голос по всей поляне, а высокие и плотные деревья делали речь парня еще драматичнее, отражая звук. Собравшиеся притихли и, не отрывая взгляда, смотрели на новоизбранного главу.

– Все вы уже знаете, что некоторое время назад я побывал на станции “Рыцарь” на планете Защитник в космосе и встретился с Тенями, – он сделал паузу и глубоко вздохнул.

– Нам стало известно, что Лире угрожает вторая волна уничтожительной магнитной бури и она станет последней. Все, что мы знаем и любим, перестанет существовать, – он снова сделал паузу, чтобы дать время на осмысление. Люди зашептались. Кто-то даже вскочил со своего места.

– Герберт, а доказательства есть? – выкрикнул молодой мужчина.

– Доказательства есть и их достаточно, чтобы я, как глава поселения, начал принимать меры, – потерев переносицу пальцами, сказал Герберт. Бессонные ночи, проведенные в поисках решения этой непростой задачи, давали о себе знать. Мира выглядела не лучше, лишь Тени представляли собой оплот непоколебимой решимости. – Кроме того, по последним данным стало известно, что катастрофа настигнет нашу Лиру через каких-то пять-шесть недель, – теперь Герберту пришлось замолчать уже потому, что по всей поляне пронеслось гулкое “Нет” и тяжелые вздохи. Люди негодовали. Они повскакивали со своих мест и подошли ближе к импровизированной сцене, на которой стоял решительный молодой глава деревни. Шум начинал выходить из-под контроля. – Сядьте, я не закончил. – Герберт подошел ближе к краю сцены, глядя в глаза негодующим. Взгляд его выражал нечто, с чем не хотелось спорить. Он был настроен серьезно.

– Есть и хорошая новость: нас всех готовы приютить на “Рыцаре”. Всех, без исключений.

– Но Герберт, это значит, мы больше не сможем вернуться на Лиру?

– Мы ничего не можем сделать?

– Я – садовник! Что я буду делать в космосе?

– Все это уже не те вопросы, над которыми нам стоит думать, теперь речь идет о выживании человечества. Здесь нет “Я”, но все еще есть “МЫ”. – В мыслях Герберт поморщился от пафоса этих слов, но, он понимал, только так можно было достучаться до большинства.

– Теперь я расскажу вам о том, что ждет нас после прибытия на “Рыцарь”, – его голос звучал уверенно – шум жалоб и упреков постепенно утих. Закат уже во всю разыгрался за спиной юноши, он горел алым. Этот закат то и дело будет вспыхивать в памяти людей, покидающих свой дом, еще долгое время, будто именно тогда их привычный мир начал угасать и их Лира стала терять привычное тепло.

– На Защитнике есть космический корабль, он предназначен для Вас, он ждал Вас долгие годы, – это произвело нужный эффект, взгляды людей стали более сосредоточенными. – Тени давно знали об угрозе, но не имели возможности связаться с нами до нынешнего времени. Они построили этот корабль. Он предназначен для долгого путешествия в космосе, автономен и не требует никаких доработок. Ему не хватает лишь экипажа, людей, готовых отправиться на поиски нового дома для человечества. Возможно, уже не для нас самих, но для наших потомков. К сожалению, корабль не так вместителен как станция. Он сможет взять лишь половину людей. Для того чтобы заселить и облагородить новую планету, нам потребуются квалифицированные кадры. Смелые и настойчивые люди, на чьи плечи мы возложим ответственность за наше будущее!– Герберт замолчал, давая лирянам возможность осознать перспективы их будущей жизни.

– Как ты себя чувствуешь? – Тень-Джонатан каждый день задавал ей этот вопрос: он действительно тогда испугался, когда выносил ослабевшую девушку на своих руках. Все время он проводил в доме Герберта рядом с ее кроватью: носил ей еду, помогал сесть, встать, привести себя в порядок. Мира была безмерно ему благодарна. Если Тень-Гаро и Тень-Блоски больше времени проводили с Гербертом и членами Совета, чтобы обсудить все детали приближающейся трагедии, то Тень-Джонатан ни на минуту ее не оставлял. Как в детстве, когда она болела, он был всегда рядом.

– Сегодня действительно хорошо, – она не лукавила, ведь впервые она смогла самостоятельно встать и пройтись, не вызвав при этом ни головокружение, ни тошноту.

– Я рад.

– Я слышала, что ты полностью освоился в этом доме, – постаралась перевести тему Мира, – Джия с Томом, особенно Джия, хвалят тебя, не переставая.

Тень-Джонатан смутился и начал оправдываться.

– Они просто хорошие люди. Я стараюсь, как бы это правильно сказать, соответствовать.

Мира засмеялась. Но тут же Тень ей “отомстил”:

– Я, как вижу, ты тоже прекрасно здесь освоилась… – Джонатан замер, ожидая реакции на свои слова.

– Ты прав, – легко согласилась с его высказыванием Мира, не став отпираться или юлить.

– Так ты все-таки смирилась с тем, что они твой народ? – Мира не удивилась, услышав Даниэля. Их разговор, отложенный тогда, на “Рыцаре”, продолжился.

– Да.

– Если ты позволишь, я хотел бы услышать, что изменилось за последнее время?

Девушка, задумавшись на пару минут, ответила, осторожно подбирая слова: ей хотелось, чтобы Даниэль понял ее правильно:

– Именно из-за них я и поняла, что ничем не отличаюсь от лирян. Зифу с приспешниками хотели получить власть, это было их эгоистичным желанием. Добиться всего и сразу легким путем. Я тоже хотела уничтожить всех лирян только для того, чтобы оставаться единственным человеком, уникальным для вас. Так в чем же разница?

– В том, что ты ничего дурного так и не совершила. – Мира усмехнулась, услышав его ответ:

– Вы бы мне этого не позволили! А вот на что бы я пошла, будь все по-другому, не знаю. Решилась бы я оставить всех этих людей здесь, забрать образцы и смотреть, как гибнет Лира, там, на станции? Не знаю.

Даниэль молчал, давая девушке выговориться:

– Я упрекала лирян в слабости, глупости, хотя сама была точно такой же. Как просто, оказывается, заблуждаться. Как сложно признать свою ошибку. Нет, лиряне, правда, глупые, необразованные, слабовольные, и добрые, внимательные, умные… – Мира перевела дыхание и продолжила: – В общем, они разные. А я была ребенком...

– В этом нет ничего дурного, – прервал ее Даниэль. – Ты взрослеешь, становишься лучше.

– Надеюсь, – Мира улыбнулась, принимая похвалу, – по крайней мере, я уже не желаю Герберту всех бед.

– Кстати, об этом молодом человеке. Как я слышал, вы стали совсем близки с ним, – то ли это было специально сказано так, двойственно, то ли случайно так были подобраны слова… Девушка не знала, как ей реагировать. Даниэль, видимо, заметил ее замешательство, поэтому уточнил:

– Я полагаю, вы смогли стать близкими друзьями? – Мира покраснела.

– Да… Смогли…

Подойдя к дому, мужчина еще издали увидел силуэт девушки. Казалось, что она была где-то в своих мыслях. Ему совсем не хотелось отвлекать ее, однако он понимал, что все же придется окликнуть.

– Здравствуй, – почему-то Александр чувствовал себя ужасно неловко, словно не было тех дней, взаперти, когда они узнали друг друга, а может, потому, что они были всего какую-то неделю назад.

– Здравствуй, – Мира повернулась к нему. Выглядела она уже абсолютно здоровой, что радовало мужчину. Ее пристальный взгляд немного выбивал из колеи, хотя, по правде, это было нисколько не удивительно – их знакомство нельзя назвать традиционным. – Ты пришел к Герберту? – слава богу, она начала разговор, прервав затянувшуюся паузу.

– Да, он меня зачем-то позвал. – Удивительно, но это было чистейшей правдой. Девушка кивнула и, скорее, обращаясь к себе, продолжила:

– Значит, он прислушался к моим словам.

– Как он?

– Все еще расстроен, зол, но, к счастью, решителен. – Александр обрадовался, что Мира ответила на его вопрос, потому что ему не придется гадать, излишне волноваться.

– Да, я был на собрании и слышал его речь.

– Ты боишься того, что он скажет, когда вы останетесь наедине? – Не страшно было признаться ей:

– Боюсь. Боялся, когда очнулся в больнице и услышал, что все, причастные к тем событиям, арестованы. Боялся, когда перед всеми вскрылись все подробности. И очень удивился, когда ничего не услышал про себя. Как будто не я все это затеял. Интересно, почему Зифу ничего не рассказал, вот он бы точно не стал бы меня выгораживать… – Он не смотрел ей в глаза, пока монотонно говорил свои слова, проще было внимательно разглядывать землю, покрытую листьями, веточками, травой.

– Думаю, Герберт прояснит ситуацию, – уклончиво сказала Мира. Почему-то после ее слов на душе Александра стало тревожнее. Видимо, почувствовав его замешательство, девушка ему улыбнулась и постаралась успокоить:

– Не волнуйся, я просто хочу, чтобы вы с Гербертом поговорили наедине и наконец разобрались с ситуацией, – она повернулась в сторону солнца, прикрыв глаза от удовольствия. – В этом заинтересованы не только вы сами, но и многие другие. Особенно сейчас, но не мне тебе все это рассказывать. Иди, – она кивнула в сторону приоткрытой двери дома. Александр понимал, что невозможно тянуть время бесконечно.

Герберт ждал Александра в гостиной за письменным столом отца. Его лицо выражало крайнюю степень спокойствия.

– Я пришел как только смог, – пытаясь казаться уверенным, произнес Александр.

Герберт поднял взгляд на вошедшего и жестом пригласил Александра сесть напротив.

– Привет, как ты? Я имею в виду после случившегося, оправился? – Герберт был вежлив и приветлив, но казался будто непохожим на самого себя.

– Я в полном порядке, – осторожно ответил мужчина, рассматривая юношу. Тот выглядел намного лучше, что было совсем неудивительно, но вблизи были видны настораживающие детали: в его глазах будто плескалось подавляемое негодование, челюсти были сильно сжаты, тело напряжено, он сидел ровно, как палка, слишком ровная спина, слишком неестественная поза. Все было неестественно, что выводило из себя: Александра раздражало бесконечно ходить по кругу, осторожничать, иногда надо просто подтолкнуть:

– Знаешь, это ведь не моих друзей убили. Я был в этом замешан, неужели ты не испытываешь ненависти ко мне?

– Во-первых, – Герберт встал со своего места, подошел к окну и, отвернувшись, продолжил: – не приписывай себе чужих поступков. Ты моих друзей не убивал. Во-вторых, – он повернулся к мужчине и посмотрел прямо ему в глаза, – я собираюсь прислушаться к твоему мнению и поступить по-взрослому. Ты мне нужен, ты нужен нашим людям.

Эти слова заинтриговали Александра, именно на них Герберт и прервался, чтобы пройти обратно к столу, усесться в кресло и уверенно продолжить. Как и после вчерашней речи, так и сейчас мужчина поймал себя на мысли, что перед ним действительно будущий глава, политик, умеющий в нужную минуту подогреть интерес публики, подобрать верные слова. Интересно, когда он научился это делать? Или он всегда умел, просто Александр никогда не хотел это признавать?

– В скором времени, как ты знаешь, наше поселение разделится: одна его часть отправится покорять космос и искать пригодное место для жизни, а другая – останется обживать “Рыцарь”. Мира и я полетим с первыми. Миссия чрезвычайно важна, поэтому я возьму на борт только тех, кто сможет внести свой вклад в создание нового дома. Я собираюсь назначить тебя сначала моим заместителем, а после отлета ты станешь главой поселения. Я дам тебе то, к чему ты стремился. Ты же тогда будешь слушаться меня беспрекословно. В новых условиях не должно быть места сомнениям и... дрязгам, – на этом слове Герберт поморщился, Александр оценил, как тот описал “предательство – убийство – захват власти”. – Так каково твое решение?

Александр молчал еще полминуты, прежде чем ответить. Его буквально захватили противоречивые эмоции. С одной стороны, Герберт предлагал осуществить мечту всей его жизни, но с другой – словно набрасывал поводок на его шею.

– Если я откажусь, то отправлюсь к Зифу и остальным?

– Ты думаешь, я способен так с тобой поступить? – после этого вопроса между ними повисла тишина. Первым нарушил ее Александр:

– Я не знаю… – Он собрался с мыслями. – Просто все это неожиданно, мне нужно немного времени, чтобы обдумать твое предложение.

– Хорошо, я понимаю, – сделав паузу, продолжил Герберт: – Чтобы время не было напрасно потерянным, загляни к Вону. Ты, как я понимаю, неплохо его знаешь.

– Я бы не сказал так… – попытался уклониться мужчина, но поймал пристальный взгляд.

– Я бы тоже. Но на войне все средства хороши, а свои я уже растратил. Как ты, наверное, знаешь, я не смог убедить всех в том, что необходимо покинуть Лиру как можно скорее. Некоторые, Вон в том числе, не собираются никуда уходить. К сожалению, они очень настойчивы в своем желании остаться на земле их предков, – Александр услышал в его словах горечь, которая ему была так знакома. Как же он ненавидел безрассудных упрямцев, действующих вопреки любой здравой логике. Казалось, пусть остаются – хотят сдохнуть в муках, их выбор. Но… И вот в этом “но” и заключался корень их проблемы, Герберта, как нынешнего главы, и его, как будущего главы поселения. – Попробуй его отговорить, насколько я наслышан, у тебя больше рычагов давления на этого человека, чем у любого другого.

– Я сделаю, что смогу, – неожиданно быстро, даже для самого себя, согласился Александр.

– Все прошло очень даже хорошо, – сказал Герберт вошедшей Мире. – Не пришлось уговаривать или угрожать.

– Я могу предположить, что все из-за его, скажем так, переживаний по поводу суда над предателями. – Она прошла к сидящему за столом парню и слегка приобняла его. Пока это было немного вымученно: поза была не очень удобной, но так хотелось хоть чем-то выразить свою поддержку. Тем более она чувствовала, как расслабляется тело юноши под ее руками.

– Да, думаю, он оценил мое решение по достоинству, – спокойно ответил Герберт. Он чувствовал ее прикосновение сквозь тонкую ткань рубашки, его щеки предательски покраснели, и он старался не поднимать взгляд на Миру, а говорить как бы с бумагами на столе. Получалось так себе, особенно после ее следующей фразы.

– Ты можешь собой гордиться, – как-то легко было произносить такие слова сейчас, а ведь когда-то, буквально несколько недель назад, она и представить себе не могла, что сможет их из себя выдавить, даже если действительно так думала. Но сейчас было проще, особенно после его реакции.

– Не преувеличивай, самое трудное еще впереди. – Герберт поднял на нее взгляд и понял, что все это время она смотрела на него. Он разглядывал ее красивое лицо, затем отложил карандаш и, не отводя взгляд, дотронулся до ее руки. Мира слегка вздрогнула, но руку не убрала. Герберт медленно начал подниматься со стула, теперь их лица были напротив друг друга. Можно было рассмотреть каждую складочку, каждую родинку и веснушку.

– Да, самое трудное еще впереди, – сказав это, она развернулась и отошла к распахнутому окну. Внутри что-то ребяческое ликовало. – Нам нужно быть предельно собранными и готовыми ко всему, что может случиться в ближайшем будущем.

Герберт, немного замешкавшись, ответил:

– Я говорил с некоторыми специалистами, которые понадобятся нам на корабле. И знаешь, к моему удивлению, они понимают всю важность ситуации и готовы лететь с нами. В числе прочих есть и родители Саймона и Виктории… – он прервался.

Мире не надо было смотреть на него, чтобы понимать, что он чувствует в эту минуту. Печаль, боль, гнев – терять друзей Мире еще не приходилось, но она была с ним в том бункере тогда, она была с ним и во время похорон, и на суде. Он держался, наверное, из-за своих обязанностей перед поселением, друзьями и их родителями. Если бы не это, то было бы как в ту ночь, когда он просто плакал, как мальчишка, которым он собственно и был. Он разбудил ее, сначала она услышала какие-то шорохи, затем звук распахнувшегося окна. Мира встала с постели и вышла в коридор. Она снова прислушалась, но было тихо. Мира уже было собралась идти обратно в свою комнату, как услышала сдавленные рыдания и кашель. Стало понятно, что звуки доносятся из комнаты Герберта. Можно было развернуться и пойти обратно, никакого смущения – он бы не узнал. Можно было бы постараться заснуть, а утром, за завтраком, сделать вид, что ничего не произошло. Но она знала причину и не смогла пройти мимо. Девушка тихо отворила дверь и вошла в темную комнату. Герберт сидел, сжавшись, на кровати. Чтобы его не пугать, девушка зажгла свет в лампе на тумбочке и позвала его:

– Герберт, – постаралась спокойно произнести Мира.

Герберт никак на это не отреагировал. Он продолжал сидеть, закрыв лицо ладонями. Мира приблизилась к нему, обхватила его плечи и повторила:

– Герберт.

Он убрал руки от лица, но смотрел куда-то в сторону, стараясь избежать ее взгляда. Глаза парня были опухшими и блестящими от слёз. Мира смотрела на него не отрываясь. В окно врывался прохладный ветер, он раздувал занавески, и в комнате было холодно. Мира отпустила плечи Герберта, закрыла окно и, взяв с кровати плед, накрыла им парня.

– Мира? – Герберт начал приходить в себя.

– Ты замерз совсем, зачем окно открыл? – спросила девушка первое, что пришло ей в голову. Он, немного помедлив, ответил хрипловатым от рыданий голосом:

– Они их всех убили, а я ничего не смог сделать. Сейчас они просто заперты в одном из домов, лежат в удобных кроватях, к ним даже просто могут приходить их родственники, почти в любое время… В чем разница? Это разве наказание? – последнее он почти прорычал.

– Герберт, всё дело в том, что ты не кровожадный убийца в отличие от них. Ты защищаешь своих. – Мира действительно так считала.

– И к чему привела моя защита? – Герберту от этого разговора становилось только хуже: в глазах появилась ярость и злость на себя. Опасное сочетание. Казалось, он готов был сейчас убить голыми руками. К счастью, они были здесь наедине.

– Иногда вещи просто случаются, и ты не можешь предотвратить их. Если бы ты тогда открыл ту дверь, они выстрелили бы в тебя, убили бы нас с Александром, а люди так и не узнали бы о том, какие твари стоят у власти, – попыталась успокоить его девушка. Герберт затих, явно обдумывая ее слова. Мира села рядом и просто обняла его. Они сидели вместе, без слов, претензий и горьких воспоминаний. Просто сидели на кровати и смотрели, как медленно, тон за тоном, светлеет за окном. Позже строили планы: нужно поговорить с Александром, попытаться уговорить тех, кто не хочет прощаться с родным домом, Лирой, и уезжать, туда, где в холодном космосе не будет места тому, что когда-то давно случилось на всеми забытой планете.

Глава 13

Знакомая дорога к дому Вона напоминала о событиях совсем недалекого прошлого. Что-то внутри мужчины подсказывало, что хозяин не будет рад встрече с ним: хоть бы дал договорить, а не сразу погнал прочь. Александр перебирал в голове все возможные варианты их беседы, в одном из них его воображаемый собеседник даже отхлестал его здоровенной рыбиной.

Вон, как и в прошлый раз, кормил мальков у запруды, как и в прошлый раз, он сразу увидел гостя, поэтому бежать смысла не было. Действительно, заприметив приближающегося Александра, Джастин, видимо, приготовился к ссоре, возможно, даже к драке: он резко выпрямился, сложил на груди руки и на его лице отразилось явное недовольство.

– Зачем пожаловал? – к счастью, рыба в лицо не прилетела.

– По просьбе Герберта, – сразу попробовав сбросить с себя всю ответственность, начал этот неприятный во всех смыслах разговор Александр.

– Когда это ты стал подхалимом? – едко усмехнулся Вон. – Опять шантажировать будешь, беспринципный, жалкий человечишка.

– Нет, – мужчина поморщился, отреагировав на эпитеты в свой адрес. – Я здесь, чтобы сделать… благое дело.

– Твоими руками? Герберт совсем спятил? Ты и благое дело? – Джастин тоже поморщился.

– Я бы, конечно, обиделся на твои слова, но я, как и ты, помню наш предыдущий разговор, – Александр решил действовать напрямую. – Я на самом деле понимаю, насколько ты не рад меня видеть… И да… Ты имеешь право злиться…

Джастин переменился в лице:

– Это твоя новая тактика? Какую гадость ты затеял на этот раз? А Герберт знает, кто на самом деле задумал эту заваруху с его исчезновением?

– Знает. В этом и суть, – Александр стал предельно серьезным.

– Ну что ж валяй, даже интересно. – Джастин упер руки в бока и заинтересованно наклонился вперед.

– Если такой человек как Герберт направил меня к тебе, чтобы попытаться отговорить, значит дело совсем плохо. И почему ты решил остаться здесь, – он окинул взглядом речонку, заводь с пестрыми мальками, дом, – и умереть как самый распоследний кретин?

– Да потому что… потому что, дурья твоя башка, – разъярился Вон, – ты понимаешь, что я это... все это... своими руками... И отец мой и его отец, как я это оставлю?! – Джастин тряс в воздухе руками.

– А ты понимаешь, что где-то там на другой планете, пригодной для жизни, тебе выпала невероятная возможность заселить ее своими слизнями, мальками то есть, – тут Александр запнулся и быстро поправился:

– Послушай, я понимаю, что тебе, как и многим, трудно оставлять нажитое, что все это, – он развел руками, пытаясь охватить все вокруг: небо, солнце, речку, – будет променяно на неизвестное и пугающее будущее. Но надо быть тем еще трусом, чтобы позволить страху оставить своих людей на произвол судьбы. Ты же сам знаешь: без грамотно выстроенной экосистемы мы все погибнем, а ты, наш лучший ученый в этой области, просто бросишь нас? – Александр решил, с одной стороны, надавить на ответственность Вона, а с другой – немного потешить его самолюбие.

– Да я может и не долечу до этой планеты, помру в пути. Серпуху под жабры эти твои доводы, – продолжал возмущаться Вон, но уже словно вполсилы.

– А сын твой… Что он думает? Его ты тоже не отпустишь? – поинтересовался Александр уже более спокойно.

Джастин помедлил с ответом. Его сын Ким, по сути, устраивал с ним ту же перепалку, что и Александр сейчас, каждый вечер.

– Он думает так же, как и ты, маленький неблагодарный засранец, – тихо произнес Вон на радость, пусть и потаенную, Александра.

– Я могу поговорить с Гербертом, и он найдет для Кима отличное место на станции “Рыцарь”. Твой парень всегда стремился помогать людям, и учебу уже закончил, с отличием, как я знаю, – Александр воспрял духом, кажется, он нащупал нить.

– Ты предлагаешь оставить его на “Рыцаре”, так я и думал. – обреченно сказал Джастин и отвернулся к реке. – Это тебе некого терять, Александр, а я человек семейный.

– Вот поэтому ты и не должен упрямиться сейчас, а своим примером показать многим, что семья дороже, чем даже эта планета… Нет, жизнь дороже. Ты взрослый мужик, а стоишь здесь, сопли распустил и перед кем? Передо мной! Ты меня винишь в произошедшем?! Но ты сам, с твоего молчаливого согласия, все это произошло. И не надо теперь строить из себя святого. Хотел свою жопу спасти. Иди и потрудись на благо общества, от чьего лица ты сейчас так рьяно выступаешь. Замаливай грехи. Небось твой сынок все это прекрасно понимает, поэтому так и стремится в космос, аж в числе первых записался. А ты… – тут запал Александра и закончился, но придумывать что-то новое и не пришлось. Он знал этот взгляд, которым сейчас смотрел на него Вон – чистая, неприкрытая никакимиусловностями злость. Та злость, благодаря которой войны выигрываются и города отстраиваются из руин.

– Ах ты сукин сын. – Александр, к собственному удивлению, услышал в его голосе смешок. Значит, не все еще потеряно.

– Думай-думай, у тебя еще есть время, – на этих словах Александр двинулся прочь, стараясь не слишком торопиться. Он знал, что Вон пристально смотрит ему вслед, обдумывает все, что было ими сейчас сказано. Но бежать и радоваться нельзя – нужно отойти подальше, туда, куда не будет проникать чужой взгляд. А радоваться стоило: Александр был полностью уверен в успехе.

Александр понимал, что нельзя прятаться вечно, поэтому после Вона направился к Лиаре. Ведь с того момента, как их освободили, он ни разу ее не навестил, они ни разу не оставались наедине. Он видел ее взгляд, вопрошающий, требовательный, и на Совете, и позже, в коридорах, но подойти не решился. А теперь – не было иного выхода, кроме как собрать волю в кулак и пойти.

Лиара могла быть лишь в двух местах: либо в совете, либо дома – долг заботы о недееспособном муже заставлял нигде надолго не задерживаться. Поэтому Александр был уверен, что найдет ее именно в деревянном домике, оплетенном диким плющом. Каждый шаг давался тяжело: он чувствовал свою вину, он боялся их разговора. Причем он не знал, что страшнее – пошлет она его к черту или будет ждать от него всего и сразу.

– Эй, – запутавшись в своих мыслях, он не сразу понял, что зовут именно его. А как понял, настроение его еще больше ухудшилось. Возможно, они специально ждали его. Кевин, Сара, Сэм и даже эта недалекая Анна.

– Что вам? – мужчина постарался выразить в этих двух словах все свое недовольство. Кевин вышел вперед, оставив остальных чуть позади.

– Мы хотели с тобой поговорить. Тебе не кажется, что нам нужно кое-что прояснить? – удивительно, но начал он вполне дипломатично. Хотя по глазам остальных было видно, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет. Все-таки хорошо, что Билли сидит в тюрьме – этот дурак бы уже полез в драку.

– Мне кажется, что говорить нам не о чем! – Кевин вздохнул, прикрыв глаза. Ответ ему не понравился.

– Да ну! – Сара уже не скрывала свою ненависть. – Как так получилось, что планировали переворот все вместе, а досталось только нам?

– Досталось? Вы тут спокойно расхаживаете! Словно не вы пытались убить назначенного главу, а в итоге – убили его друзей. Так еще и провалились! – Александр не мог остановиться: их злость росла, подпитывая его злословье.

– Заткнись! – прервала его Сара. – Нас все ненавидят. Никто не хочет с нами иметь дел. Мой муж… он уходит.

– И что? Я должен тебя пожалеть? Мне больше его жалко, что он с тобой был столько времени! – Кевин перехватил побежавшую было на Александра Сару.

– Мы не хотели с тобой ссориться… Мы же друзья...

– Все это ложь, Кевин! – Александр решил поскорее завершить этот разговор. – Мы перестали быть друзьями тогда, когда вы, как послушные собачки, скакали вокруг Зифу, наслушавшись его обещаний. Это вы решились взять в руки оружие. Это вы не отступили даже тогда, когда узнали, что я заперт с Гербертом. Вы были готовы убивать. И ничто бы вас не остановило! – к счастью, его слова остудили их пыл: даже Сара бессильно повисла на руках Кевина, Анна в открытую плакала.

– Единственное, – добавил Александр уже тише, – я рад, что не вы стреляли тогда.

Он просто пошел дальше, не оглядываясь, прибавя шаг, оставляя свои бывших подельников позади. И действительно ни о чем не жалея.

Лиара стояла на террасе и смотрела куда-то вдаль. Видимо, она слышала его шаги:

– Я собрала все вещи. – Лиара совсем его не ждала – вместо привычных ее нарядов, открытых, сексуальных, ярких, одета сейчас она была просто, по-домашнему. Волосы завязаны в узел на затылке, чтобы не мешали. Лицо, без косметики, чистое, ничего не выражало.

– Я еще нет, я и не знаю, что бы взять с собой. – Они стояли совсем рядом друг с другом – протяни Александр руку, он мог бы коснуться ее. Но медлил.

– Я все сложила. Разобрала, сложно понять, что нужно взять с собой, а что оставить здесь. Нужны ли, например, там книги? Хотя разве там нет книг? А вещи? Я люблю платья, но разве в них походишь по другой планете? – Казалось, она говорит сама с собой в эту минуту. Что-то для себя решает, у Александра не было ни одного ответа, да к тому же нужны ли ей его ответы?

– Возьми то красное, ты в нем неотразима, Лиара. – Честно говоря, он видел ее такой, как сейчас, чрезвычайно редко, и она нравилась ему с этими волосами, небрежно торчащими из-под заколки, в этих домашних брюках и длинной теплой кофте нараспашку. Заметив его пристальный взгляд, она убрала с лица седой локон и легким движением отправила его за ухо. Ее руки заслуживали отдельного описания, как нередко думал мужчина. Такие руки могли бы быть у аристократки из старых книг: белые и легкие, с длинными и тонкими пальцами. Аристократичными были и черты лица: высокие скулы, маленький носик и абсолютно чарующие голубые глаза. Обладательница этого великолепия отвлекла его от бесстыдного разглядывания.

– А мне оно там пригодится? – Лиара ждала от него ответа. Вот он, момент, который Александр все это время старался оттянуть. Женщина повернулась и посмотрела ему в глаза. – Я стою здесь, на террасе собственного дома, перед мужчиной, с которым изменяла собственному мужу, и жду ответа. Ты не думай, что я заставляю тебя, но начинается новая жизнь, и я хочу знать, какой именно она будет.

– Я тебя люблю, – оказалось, что произнести эти слова было не так уж и сложно.

– Я знаю, – Лиара усмехнулась и наконец озвучила свой вопрос:

– Я хочу знать, готов ли ты быть со мной? Готов ли ты перед всеми людьми признать наши отношения? Выслушивать, какие мы ужасные люди, какая я падшая женщина, а ты предатель всей деревни? Готов ли ты нести нашу долю до конца? Слова любви, конечно, прекрасны, но ими не защитишься от нападок. Вон, – она махнула рукой в сторону дома, – лежит без движенья уже шестой год, а когда-то и признание, и слезы, и любовь… Я сыта этим по горло.

После ее слов наконец все встало на свои места: он-то, дурак, боялся, что она ждет от него того, что он не может ей дать – то юношеское, трепетное чувство. А оказалось, что все куда прозаичнее, но тем и прекраснее. Александр рассмеялся и впервые за весь этот странный, нелепый и тяжелый от эмоций день почувствовал легкость.

– Я дурак! – как просто было признаться.

– Дурачок! – она рассмеялась вслед за ним и сделала первый шаг, преодолевая расстояние между ними. Поцелуй был мягким и коротким, никакой той горячей страсти, скорее, что-то родное, домашнее. Не все сказано, и много между ними еще тех неясностей, что ждут впереди. Но пока и этого было достаточно.

Дом стал казаться чужим, неуютным. Только сейчас она поняла, насколько он огромен, а ведь когда-то он казался “гнездышком”, в котором они с мужем проведут всю свою счастливую жизнь. Эх, молодость. Она, двадцатилетняя, с такой радостью обставляла эти гостевые комнаты, находила мебель, людей, которые были способны претворить ее мечту в реальность. А сейчас все казалось “скорбным пережитком прошлого”, как точно сказано, хотя она и не помнила, откуда эти строки. И этот дом, и этот человек, что сейчас лежит наверху в своей кровати, почти безжизненный, сдавшийся, были для нее чем-то незначительным, последним, что осталось от прошлой жизни. Тени подправят его, они дали ей слово, возможно, даже поставят на ноги. Но это уже не ее забота. Как и все страхи, что были прежде. И неважно на самом деле, сложится ли у них с Александром. Сейчас она чувствовала, как спадают те оковы, в которые она когда-то сама себя заключила: “Ты должна быть верна мужу, сейчас и во веки веков! Это подло оставлять его после случившегося! Как ты можешь плакать, ему хуже, чем тебе!”

– Сейчас мое время! Прощай, прошлая жизнь. – За окном темнело: дом медленно погружался во тьму.

В тот вечер не только Лиару окружали тени прошлого, Том и Джия привычно любовались закатом. Они сидели на сколоченной Томом скамье, держа в руках кружки с ягодной наливкой. Глаза Джии блестели от слез. Она вспоминала, как Том строил этот дом и то, как она сажала эти яблони, что раскинули свои ветви за их спинами, как потом появился Герберт и бегал здесь босиком, собирая червей для рыбалки. Она была здесь счастлива, что ждет их там? Конечно, когда сын описал всю ситуацию, она нашла в себе силы сказать, как гордится им и что будет незаменимым помощником на “Рыцаре”, но она горевала при мысли, что все, привычное для нее, исчезнет навсегда. Том обнял жену:

– Тебе холодно, милая?

– Нет, я просто вспомнила… – она вытерла щеки от слез ладонью и сделала большой глоток.

– Все будет хорошо, – Том терзался теми же мыслями, но нашел слова утешения и даже смог улыбнуться. – Давай выпьем за нашего мальчика, Джия!

Они подняли кружки в честь своего сына и залпом выпили их содержимое.

– Стемнело уже совсем, идем в дом, завтра большой день, – улыбнулась женщина.

Герберту никогда не казалась безмолвной Роща памяти, место, где поселенцы оставляют своих умерших, закапывая их под деревом или сажая на их могилках новый росток. Во-первых, это было живое и дышащее пространство: деревья всегда шумели листьями, сотрясаемыми ветерком, птицы пели и вили гнезда. А во-вторых, как может молчать место, где ты всех знаешь? Вон там наставник Ману, словно снова говорит: я горжусь тобой! Вон там, поодаль, бабуля и дед, при жизни они любили много смеяться, так что и сейчас кажется, что они хохочут, вспоминая проказы маленького внука. А вот и Виктория с Саймоном… Герберт глубоко вздохнул, этот ком в горле никуда так и не делся. Шорох осенних листьев на земле выдал приближение человека.

– Мне кажется, сейчас они говорят друг с другом, им не до нас, – заговорил подошедший Ханс, кивая в сторону двух молодых Квиклери, вечно зеленых небольших деревц. – Герберт, в этом нет твоей вины. Мы все знаем, что ничего нельзя было сделать.

– Я не смог отомстить. – Герберт понуро опустил голову.

– Ты не чудовище, чтобы действовать их же приемами. Ты наказал их куда более строго. Они изгои навсегда. Люди сторонятся их, даже семьи не упоминают имен участников этого ужасного преступления, – попытался успокоить парня друг.

– Да, я понимаю это, но все же… А где Марк? – поинтересовался Герберт.

– Я попросил его зайти за Мирой.

– За Мирой? Зачем?

– Мы все вместе пойдем сегодня в одно значимое место, я и остальных позвал: Дэриана, Тома, Зои, Грэма и так далее, – сказал Ханс и заговорчески подмигнул.

– Заинтриговал. – Герберт снова тяжело и грустно вздохнул, будто ему не семнадцать, а не менее семидесяти. За последнее время его ноши прибавилось, но как без этого, если ты глава последнего поселения на Лире, о чем свидетельствовали данные Теней, да и наблюдения самих поселенцев. Как говорила Виктория: “Страшно все же думать, что мы совсем одни”. “Хорошо, что есть Тени”, – дополнил ее мысль Герберт.

Вскоре Роща памяти наполнилась голосами живых. Друзья были уже совсем близко, можно было услышать, как они то и дело переговаривались, а под их ногами шелестели успевшие опасть листья.

– Все за мной, – скомандовал Ханс. Мира подошла к Герберту, взяла его за руку, чтобы хоть как-то в эту минуту утешить его, показать, что она рядом.

По обе стороны от пещеры росла высокая трава. В ней-то и спрятались все желающие поглазеть на чудо появления новой жизни.

– Сидите тихо, тогда они не так быстро разбегутся в разные стороны, – посоветовал Марк.

– Вот уж не думал, что увижу это снова, – оживленно заметил Герберт, почувствовав, как детский восторг заполняет его разум. – Мира, смотри вон туда, в пещеру. Сейчас ты увидишь нечто прекрасное.

Мира все еще держала его ладонь в своей, и сейчас ей казалось, что она действительно чувствует себя как дома среди этих людей из плоти и крови. Они испытывали такие живые эмоции, которые, как оказалось, в полной мере свойственны и ей. Внезапно все затихли.

– Сейчас вы увидите новорожденных красноногих паучат, – голосом престарелого энтомолога прокомментировал Ханс. – Их рождение – одно из самых долгожданных событий, ибо случается раз в пять лет.

И вот из темноты пещеры по земле засеменили маленькие лапки паучков. Буквально за секунду на тропинке между кустами, за которыми прятались друзья, не осталось ни одного зеленого или коричневого пятна – вся тропинка приобрела черно-красный цвет от обилия паучков. Когда волна маленьких черненьких симпотяг схлынула, взору зрителей представилась метровая длинноногая мать этих чертенят.

– Она покидает дом сразу же, как уходят из него ее дети, – проговорил Марк.

Но ко всеобщему удивлению она не спешила, будто прощалась со своим уединенным прибежищем.

– Почему она не уходит? – спросил Грэм.

– Выходи, милая, ты сделала для них все, что смогла, это больше не твой дом, пора идти дальше, – прошептал Дэриэн. – Помните, что говорил старик Ману, когда показывал нам эту пещеру в первый раз?

– “Нет смысла защищать место, которое больше не может быть домом ни для тебя, ни для твоих сородичей или собратьев”, – повторил Герберт слова наставника.

– Смотрите, смотрите, – Мира дернула за рукав Герберта, привлекая внимание к пещере.

Огромная паучиха вытянулась вверх, разминая затекшие конечности, будто удивляясь, что они такие длинные. Да это и не странно вовсе, ведь она росла во сне, даже не понимая, насколько взрослой стала за пять лет в этом уютном коконе. Мать паучат сделала несколько шагов, потом еще несколько и припустила в лес со всех ног, будто собиралась бросить вызов природе, говорящей, что ее время на исходе.

Без пяти минут космические путешественники изумленно и восторженно глядели ей вслед, думая каждый о своем.

Эпилог

– Александр, ты ведешь себя как ребенок! – воскликнула Лиара, закрывая дверь после очередного посетителя. Александр вышел из комнаты, где постыдно прятался последние пятнадцать минут, пока Коэн в очередной раз жаловался, что в его комнате свет не тот, слишком яркий, мало одеял ему, видите ли, выдали, слишком шумно и вообще все не то и все не так. К счастью, в самый последний момент, когда тот вошел в их каюту, Александр успел проскользнуть в спальню, закрыть дверь и, несмотря на все уговоры Лиары, так и не предстать перед стариком.

– Я не веду себя как ребенок, – чересчур эмоционально проговорил мужчина. – И вообще, ты же слышала, ничего важного Коэн так и не сказал, одни жалобы да нытье.

Лиара вздохнула и покачала головой, показывая, что она сдается.

– Это твоя обязанность как главы поселения, даже если в основном нас беспокоят по пустякам.

– У тебя очень хорошо получается, я, как глава, проделал отличную работу, выбрав тебя своей заместительницей.

– Не ерничай! – сказала она с досадой. Но он все равно заметил, как немного, почти совсем незаметно, дрогнули ее губы.

– И чего им всем не терпится, мы один выходной взяли, – он медленно подошел к ней и заключил в объятия.

– Осторожно… – Она обняла его в ответ.

– Да ладно… Зря переживаешь, ребенок не такой уж хрупкий, – пытался успокоить ее Александр. Она расслабилась в его руках, положила голову на его плечо. Будучи властной и сильной с другими, сейчас, наедине, Лиара словно давала себе волю переложить на него хоть толику своих страхов и слабостей. Ведь для нее этот ребенок был чудом. Там, на Лире, он был только мечтой, той, которая будет всю жизнь не давать покоя. Ведь на самом деле она давно смирилась с тем, что из-за неудачного брака ее судьба – быть прикованной к постели мужа. Смирилась с тем, что вся ее действительность – отчий дом и постоянно сменяющие друг друга времена года за окном. Даже отношения с Александром воспринимались ею как прихоть сдавшегося на волю судьбы человека. Кто ж знал, что придут роботы с некогда потерянной планеты, на которой их далекие предки сумели сохранить цивилизацию и приумножить ее? Это даже звучит безумно. Именно это и пугало Лиару – осознание того, что может произойти что угодно. Именно эта мысль и заставляла ее крепко держаться за Александра, закрывать глаза и надеяться, что это мимолетное и такое невозможное счастье останется с ними надолго.

Стук в дверь отвлек их.

– Кто там еще пришел, – не двигаясь, недовольно пробурчал Александр.

Стук повторился. Потом еще и еще раз.

– Наверное, нам все же придется открыть… –Нехотя женщина отступила, разорвав их близость. Вздохнув и подавив злость, Александр открыл дверь. За ней стояла девочка, переминаясь с ноги на ногу. Она держала в ручках неровный листок бумаги.

– Что тебе, малышка? – мужчина был удивлен ее появлением.

– Мама сказала, что я должна поучаствовать в конкурсе рисунков, вот, – девочка протянула Александру свою работу.

– Лиара, посмотри, какую красоту нам принесли. – Он отступил, пропуская жену, чтобы она смогла насладиться рисунком и похвалить девочку за труды. Сейчас он чувствовал непривычную теплоту в груди.

– Спасибо, милая, твой рисунок удивительно хорошо отражает легенду. – Лиара погладила девочку по голове. Малышка улыбнулась и побежала по коридору в сторону библиотеки.

– Какой чудесный ребенок, смотри, тут и то, как рыцарь спас принцессу от злого монстра-разрушителя, и то, как их дети отправились покорять новые неизведанные планеты на волшебном корабле и даже новые диковинные цветы, которые Лира принесла в дар рыцарю.

– Очень талантливо, – эти слова были произнесены им искренне, – а на чем мы остановились, дорогая? – Александр вернул ее в свои объятия. Лиара нежно поцеловала его и, взяв за руку, потянула в спальню.

Станция давно погрузилась во тьму ночи, если это можно так назвать. Освещение в большинстве помещений перешло в ночной режим темно-фиолетового цвета. Это любимое время Александра, когда коридоры остывают от жара ламп, суеты и разговоров людей. Ночью работают лишь некоторые Тени и ночная смена в столовой. Ночные булочки в это время самые румяные и свежие. Оставив Лиару в их комнате, он крадется в столовую к Чену за очередной порцией коричных рогаликов. В портативном наушнике в ухе мужчины зазвучала слабая мелодия, отличное изобретение, из-за которого поначалу Александр пугался голоса Даниэля, когда последний связывался с ним. Кто угодно испугался бы вкрадчивого металлического голоса, говорящего “Здравствуй, лирянин Александр”. Мелодия, оповещающая о начале разговора, не так действовала на нервы.

– Не спится тебе, Александр? – Даниэль был в своем репертуаре, всегда следил за камерами в коридоре, и если б Александр не знал наверняка, что Даниэль – продвинутый компьютер, то сказал бы, что тот просто старый дед с прогрессирующей паранойей. Собственно, почему бы не поставить Даниэля в известность о своих наблюдениях.

– И тебе, старый ты дед, все в порядке, можешь спокойно перезагрузиться, я послежу, хочу поглядеть на звезды сегодня.

– Могу составить тебе компанию, мой молодой друг, – в голосе Даниэля слышалась ирония.

– Что ж, не откажусь.

Александр забрался повыше, насколько это было возможно в наблюдательной лаборатории, устроился в высоком кресле, поднял его так, чтобы стеклянный потолок оказался в десяти сантиметрах от его лба. Его окутало фиолетовое свечение ламп, а звезды бросали желтые блики на его лицо.

– Ты скучаешь по ней? – через некоторое время спросил Александр Даниэля. – По Мире?

– И да, и нет, ты ведь помнишь, что я был скопирован на их корабль?

– Да, но ведь это не то же самое, верно?

– Не совсем. Часть меня всегда будет с ней. И я уверен, что пойду на все, чтобы она была счастлива… – Даниэль немного помолчал, затем признался, – но я сожалею, что не смогу быть рядом с ней.

– Зато теперь сколько детей на станции и скоро будет еще больше, – Александр не смог сдержать улыбку. Он смотрел на звезды и чувствовал себя поистине счастливым. Именно это слово приходило ему на ум.

– Как странно: уже почти год прошел с того момента, как мы потеряли Лиру. Точнее, как вы сказали, что планеты больше нет, – Александр рассмеялся, вспомнив, как странно прозвучали эти слова во время ужина. Не то, чтобы это было неожиданностью, судьба планеты и так была известна, но все же… Им оставалось только представить, как двадцать семь оставшихся на планете людей погибли от высоких волн. Позже Александр даже запросил симуляцию того, как, скорей всего, исчез навсегда их дом. Смотря, как волны сметают все на своем пути, как суша погружается в пучину океана, как создаются провалы, которые не оставляют никакой надежды на то, что кто-нибудь или что-нибудь сумело бы выжить, Александр ощутил, что наконец он может начать новую жизнь, не отягощенную ошибками прошлого. – Кстати, надо будет устроить День памяти в годовщину гибели Лиры.

– Смею предложить: собрать всех в главном зале “Рыцаря”, накрыть столы и вспомнить Лиру, у меня есть архивные видеоматериалы.

– Отличная идея, скажи Лиаре, чтобы разработала план. Она очень переживает за ребенка. Вслух она это не говорит, но я же вижу… Когда она чем-то занята, это помогает ей хоть немного отвлечься.

– Лиара прекрасно справляется, даже сейчас, будучи в положении, – заметил Даниэль.

– Да, и я этому очень рад. – Александр следил за красной точкой, симуляцией полета корабля “Лира”, на котором сейчас летела половина всех лирян. И молодожены, Мира и Герберт. Все еще юные и счастливые. Именно такими он и запомнит их навсегда. А лететь им через галактику еще очень долго, долетят ли? Будет ли там хоть что-то, что можно будет назвать домом? К сожалению, Александр никогда не узнает ответы на эти вопросы, и их с Лиарой сын тоже. Возможно, только их праправнуки, Тени и, конечно же, Даниэль. – На самом деле рад. Не думал, что смогу так просто отказаться от мечты.

Мужчина помолчал, тщательно подбирая слова, чтобы выразить то, что было у него на душе. Как просто было общаться с суперкомпьютером, выкладывать ему даже то, в чем он бы ни за что не признался жене или любому другому человеку. С Даниэлем было просто. Как с другом, которого он так долго искал.

– Я всю жизнь хотел власти. Быть главным. Вести поселян к той цели, которую представлял себе…

– А сейчас? – участливо поинтересовался Даниэль.

– А сейчас я тоже вижу цель, вот только вести кого бы то ни было к ней у меня и в мыслях нет. Я просто хочу быть с Лиарой, растить нашего сына, ночами говорить с тобой по душам. – Как просто слетали с его губ слова, и не чувствовалось никакого стеснения. – Я хочу простой жизни, которую раньше презирал. Это не значит, что я сдаюсь или не хочу нести ответственность. Нет. Я просто хочу жить только своей жизнью.

– Тебе не должно быть стыдно за свои слова. Это то, чего и я и Тени ждем от вас, вы – люди, и это очень по-человечески жить своей жизнью и хотеть воспитывать своих детей. Мы зашли так далеко только благодаря вашему упрямому стремлению творить, любить, выжить. Мы, плод ваших фантазий и стремлений, все еще движимы вами, мы живем своей жизнью, учась этому изо дня в день. И у нас для этого есть лучшие учителя.

– Захвалишь же, – Александр смущенно засмеялся. Даниэль поддержал его, и странно было, что этот смех совсем не казался чуждым, наоборот, даже как-то подходил суперкомпьютеру.

– Напомни завтра поговорить с Лиарой о Дне памяти, – попросил Александр Даниэля, – а потом надо будет хоть как-то занять наших стариков. А то совсем от рук отбились. Может, им дело какое найти?

– Возможно, их нужно привлечь к работе на станции. Я думаю, если они почувствуют, что могут быть полезны, то будут лучше себя проявлять.

– Некоторым уже давно нравится нянчиться с малышами, может, организовать им рабочие места в детском саду? Или пусть займутся оранжереей…

– Нескольких пожилых людей я уже попросил начать записывать воспоминания на кристаллы.

Александр почувствовал усталость, надо было возвращаться в каюту, к Лиаре. Обнять ее и дать своему телу и мыслям передышку. Вот только даже в этот момент, когда разум медленно окутывала пелена, приходили идеи. Поэтому всю дорогу до каюты он говорил с Даниэлем обо всем понемногу. Планировал, мечтал и, действительно, впервые в жизни чувствовал себя счастливым.