Внутри пророчества

Пролог

За 8 лет до прихода Черного года

В тот день рассвет казался особенно прозрачным, прямо льдистым. Небо, почти не имевшее цвета, постепенно наполнялось голубизной. Огненный диск солнца не спешил показаться из-за гор, он лишь слал ввысь розовые нежные всполохи. Воздух был тих и свеж. Даже здесь — на центральной императорской арене для боев. Самом страшном месте в Подлунном Государстве.

Старый Император привстал со своего массивного трона, обитого соболями, устремил взгляд на Восток. Он будто бросал вызов встающему светилу. Он в своей власти равен Солнцу. Так считал этот заносчивый старик. Его трон и его корона — это было единственное, что Император ценил в жизни. Он упивался своей властью, которая на самом деле давно уже была номинальна. Делами страны занимались Старейшины при поддержке Совета Магов. Армия подчинялась им, люди верили в их закон. Императора не интересовала его земля и его подданные. Он чтил только свой статус, свои привычки, золото и роскошь. Он давно не видел истины, и не хотел ее замечать.

В его горделивой иллюзии было лишь одно темное пятно. Император ненавидел своих наследников. Ведь среди них может найтись тот, кто отнимет у старика власть — суть его жизни. А потому в течение многих лет Правитель тайно избавлялся от своих детей и внуков, коих наплодил в свое время больше нужного. Были подлые убийства из-за угла, были отравления и предательства. Верные Императору темные стражники истребляли законных и незаконнорожденных отпрысков короны.

В этот день должен был погибнуть еще один. Лин был совсем молод. Всего семнадцать. Однако он уже считался одним из самых лучших мечников Подлунного Королевства. К тому же он был умен и трудолюбив. Учителя Школы Школ любили этого ученика за его раннюю мудрость и просто удивительную скромность. Да, даже в свои семнадцать Лин был опасен для Императора. И старик ждал этого рассвета, как ждал смерти ненавистного внука.

На дворцовой арене часто проводили бои. Жестокая забава для Двора. Любимые смертельные игры Императора. Только самые наивные и безрассудно смелые бойцы жаждали заполучить победу в поединках. Лучшим мечником в государстве должен был быть назван тот, кто продержится 7 боев. Поединки проходили по простым правилам. Побежденный умирал прямо на арене.

Вот только никому из смельчаков не раскрывали главного секрета турнира. Против победителя выходило еще семеро. Уже не по одному, а целой группой. Темные стражники Императора окружали в последнем испытании измотанного претендента на победу и на потеху немногочисленной пьяной от крови публики, убивали, долго, медленно, давая ему истечь кровью от многочисленных ран.

Сегодня такая судьба ждала Лина…

Солнце выкатилось на середину неба, оно дарило свое тепло и ласку землям Империи, золотило фрукты в садах, наливало силой пшеницу, тихо и нежно плавило оно вечные снега Гор, дарило драгоценный блеск листве густых лесов. Мир радовался Солнцу. Лин тоже видел светило. Он был рад, что эти лучи окрасят момент его смерти. Что Солнце почтит его победу. Ведь сегодня Лин сделал невозможное.

Он ушел с арены живым. Оставив за собой семь трупов темных стражников Императора. Израненный, облитый кровью, и своей и чужой, шатаясь, тяжело опираясь на любимый клинок, он шел. Прочь… Под молчание трибун, под гневным взглядом Императора. Все дальше и дальше… Столько, сколько позволит ему пройти богиня Судьбы Лагадх. Он победил не ради трона или славы, он просто хотел жить. Он даже сейчас еще надеется. Хотя бы еще час. Лин клялся себе и богам, что никто во Дворце не увидит его бессилия. Пусть он умрет там, за воротами, но не сдастся. Он никогда не подарит Императору своего поражения.

Лин миновал роскошные покои, галереи с тонкими белоснежными колоннами, с резьбой по камню, выполненной самыми искусными мастерами Подлунного Государства. Его шаги гулко стучали по розовому мрамору. Воин пересек залы и гостиные, вышел из Дворца Императора, через широкий двор, в Храмовое Крыло. Теперь его путь лежал мимо скульптур, изображающих каждого из Богов.

Медленно ступая по белому камню Храма, Лин начал мысленно обращаться к каждому из семи Хранителей Государства, а его кровь, капавшая на плиты, становилась его последним пожертвованием. Он воздал хвалу Грану — богу Солнца, чей лик освещал сегодня землю, леса, горы, реки и долины, чье тепло сегодня грело бойца на арене и придавало ему сил. Послал он молитву Луноликой Ате-защитнице, уберегавшей его в бою, прощальные слова были мысленно направлены Бальмиру, богу плодородия, за вольготную сытую жизнь, все семнадцать полных лет Лина. Особую молитву прочел он у подножия статуи Лагадх, легкий поклон предназначался Врачевателю Лепроту.

Все труднее становился его путь, все медленнее были шаги. А в зале осталось всего две статуи. Последним в ряду было изваяние андрогинна Нерарса, божества любви ивойны. А вот на предпоследнюю статую бросил Лин особый прощальный взгляд. Она сидела на своем троне, укутанная в темный плащ, глухой капюшон которого скрывал тонкие прекрасные женские черты лица. Лишь красиво очерченные губы и острый подбородок были видны Лину. Но скоро, очень скоро воин увидит тайну ее лица. Черты Мелит — богини Смерти.

Он уже почти прошел мимо ее статуи, когда из алькова, куда обычно помещали подношения, навстречу Лину шагнул некто. Так же закутанный в плащ, будто слуга богини. Решительный, уверенный, готовый убивать.

Лин остановился. Можно было смириться с судьбой, можно было просто принять последний удар и пасть. Но… самый опасный наследник трона просто не мог иначе. Он с трудом выпрямился, перехватил удобнее меч, скользкой от собственной крови рукой. Он приготовился к бою. В конце концов, умереть у ног Мелит, куда больше славы, чем пасть на арене под смех толпы. Лин ждал последнего боя.

Его противник чуть раздвинул складки плаща, вытащил свой клинок. Тонкий, длинный, гибкий и быстрый, клинок, чье движение Лин даже не отследит, так как пот и кровь заливают лицо. Но все же…

Он принял боевую стойку, готовый хотя бы попытаться… Незнакомец в плаще шагнул вперед, готовый убить. Легкая победа. И уже завтра императорские глашатаи разнесут по стране весть о том, что один из наследников трона, победитель турнира и великий воин, умер от ран.

Лин собрал последние силы, чтобы не пропустить удар. Он все же увидел, когда противник занес клинок, лучи Солнца блеснули на лезвии. Еще мгновение и… Воин сначала даже не понял, что произошло. Просто его незнакомый противник вдруг застыл, содрогнулся всем телом, выронил свое оружие и сам стал заваливаться на бок. Без единого звука. Лин интуитивно понимал, что враг умер раньше, чем его голова коснулась храмового пола.

И тут же чьи-то руки подхватили воина. Уверенно, но бережно. Лин опустил свой меч, чтобы заново опереться на него, с трудом повернул голову. Еще одна фигура в таком же черном плаще, но капюшон был откинут. Женщина была еще совсем молодой, почти девчонкой. С милым веснушчатым лицом, с копной золотистых волос, в которых почему-то обильно блестела такая неправильная яркая седина.

- Я подумала, что ты сегодня собрал достаточно жизней, чтобы выкупить свою, — спокойно сказала незнакомка. — Теперь стоит просто позаботиться о себе.

- С тем, чтобы выиграть у судьбы лишние пару часов? — усмехнулся глухо Лин.

- Я бы не стала тратить на тебя магию, ради лишней пары часов, — она удивительно крепко держала его за предплечье. — Сегодня ты не умрешь. Идем. Я доставлю тебя к лекарю, кто не выдаст победителя турнира стражам Императора.

- И заслужишь его проклятье, — дополнил воин. Он сделал шаг вперед. Через рукав рубахи Лин чувствовал тепло, струящееся из ладоней чародейки. Ему казалось, что он даже способен видеть золотистый цвет силы, которую женщина вливала в его тело, давая шанс на спасение. — Гнев правителя смертелен.

- Если выжил ты, то уж я-то точно смогу избежать неприятностей, — это прозвучало беспечно весело. — Его люди просто не смогут меня найти. К сожалению, я знаю, когда, где и как завершится мой путь.

- Я буду счастлив пожелать тебе долгих лет жизни, — серьезно проговорил Лин. — Тебе и другим магам. Тем, кто может помочь бескорыстно в трудный момент. Да сохранит их Ата.

Он чуть помолчал, сосредоточившись на дороге. Благодаря магии незнакомки, теперь воин чувствовал себя немного сильнее, его взгляд прояснился, ноги ступали увереннее.

- Я бы не хотел, чтобы когда-нибудь настал страшный день в истории Империи, - продолжил Лин. – Когда в стране не окажется магов.

Незнакомка остановилась, посмотрела ему в глаза. Удивительно грустно.

- Тогда помни, наследник трона, - твердо, с некоторой даже настойчивостью, ответила чародейка. – Когда придет этот день, продолжай верить. Верить в то, что за твоей спиной снова окажется помощь, которой ты не ждал. Верь в это всегда. Потому что от твоей веры будут зависеть жизни Империи.

Почему-то в этот миг Лину стало тревожно. Не за себя. А за знакомый ему мир. Он торжественно кивнул женщине, будто давал клятву.

- Я сохраню эту веру столько, сколько хватит моей жизни, - проговорил он.

- Тогда давай продолжим ее спасать, - она снова улыбнулась и чуть подтолкнула воина вперед.

Когда они покинули Храмовое Крыло и вышли в коридор, ведущий к крыльцу, называемому Черным, за то, что этой дорогой пользовались лишь слуги.

- Сейчас я помогу тебе забраться на лошадь, — сказала женщина. — И животное само отвезет тебя куда нужно. Это будет дом в Слепом квартале. С синей крышей. Хозяину нужно будет только назвать мое имя, и он спрячет тебя, вылечит и поможет тайно покинуть столицу.

- Ты рискуешь, оставаясь во Дворце, - напомнил Лин.

- Я не останусь, - отрицательно мотнула она головой. – Этой ночью я буду уже далеко от столицы. Меня ждет битва, не менее опасная, чем твоя.

- Я буду просить Ату защитить тебя, - пообещал серьезно воин. – И вознесу молитву Лагадх, чтобы когда-нибудь наши пути снова пересеклись.

- Мне это не помешают любые молитвы, - признала чародейка.

- Скажи мне свое имя, - попросил он уже на ступеньках крыльца. – Пусть не ради того, чтобы твой лекарь смог оказать мне помощь, а ради того, чтобы я мог говорить о тебе богиням.

- Меня зовут Тари, - назвалась женщина. – Это сокращенное от Янтаря.

- Какая удача, - через силу улыбнулся воин. – Возьми на память обо мне.

И он снял с пальца золотой перстень с камнем, о котором упомянула чародейка.

- Оно принадлежало моей матери, - пояснил Лин. – Пусть оно защитит тебя. Она тоже всегда любила только янтарь.

Тари торжественно кивнула и приняла подарок, как-то особенно бережно, даже с благоговением.

Когда лошадь размеренным шагом вынесла с площади Черновых ссутуленного, немного неровно сидящего в седле воина, женщина еще пару мгновений смотрела ему вслед, а потом направилась прочь, к месту, где ее ждал посланник.

- Ты задержалась, - сказал тот, кто должен был доставить чародейку к месту битвы. – Надеюсь, твой путь и твои намерения остались тайными, как и велел мой господин Ролас?

- Конечно, - равнодушно бросила ему Тари.

- И никто не видел тебя во Дворце? – спутник посмотрел на нее испытующе, с подозрением.

- Видел, - честно отозвалась чародейка, сжимая еще в кулаке подарок Лина. – Тот, чью жизнь я спасла сегодня. И ты не смеешь меня упрекать в этом. Потому что, возможно, благодаря этому человеку, я выкупила и свой шанс на спасение у Мелит и Лагадх.

Посланник помолчал, потом пожал плечами, будто смирился с ее словами. Они оба пустили своих лошадей в галоп, чтобы к ночи добраться до места боя.

Весна Черного Года

Огромное, желтое, как апельсин, солнце застыло у самого горизонта. Будто великий владыка, оно оглядывало своё царство суровым внимательным взглядом перед тем, как отправиться в опочивальню. И вся природа застыла в почтении под этим властным взором. Тяжелый знойный воздух не колебался, пение неугомонных птиц смолкло, деревья не шуршали изумрудной листвой. Торжественность момента нарушал лишь густой непослушный аромат сена, вырывающийся из сарая, зовущий в дремоту и безмятежное счастье. Любого, кто столкнулся бы с этим запахом, тянуло прилечь, растянуться на мягком шуршащем ворохе высохшей травы, зарыться в солому и мечтать о чём-то сладком и беззаботном. Все бы поддались на зов, но не он.

Молодой человек с задумчивым видом стоял у входа в сарай. Он не облокачивался на притолоку, он был собран и немного напряжен. Бледное вытянутое лицо, мягкие белокурые волосы, падающие на лоб, высокая худощавая фигура, натянутая, как струна, - он совершенно не вписывался в картину сельской природы. Слишком суровое выражение лица, слишком пронзительный и властный взгляд. Он в своей царственности мог бы поспорить даже с солнцем.

Ночёвка на сене была явно не для странного чужака, но пока обстоятельства заставляли его искать пристанище именно здесь. Он, впрочем, спокойно мирился с судьбой, хотя сладостные мечтания вряд ли посетили бы его в ароматном плену сена. Он вообще не умел мечтать, он строил планы, потому что всегда знал, чего хочет и какэто можно получить. Его путь только начинался, а впереди ждало нечто, совершенно несовместимое с беззаботным счастьем…

А где-то на востоке, за тысячи чи от старого деревенского сарая, в горах, где никогда не тает белоснежный искрящийся снег, совсем другой человек любовался на закат. В отличие от того хмурого юноши, его не оставлял равнодушным розоватый свет солнца, опускающегося за далёкую скалу, да и великолепие застывшей белизны радовало наблюдателя. Он был достаточно мудр, чтобы в постоянстве снегов находить успокоение, чтобы, улыбаясь, провожать солнце, вдыхая большими глотками холодный прозрачный воздух гор. Этот человек был пожилым мужчиной, в котором легко можно было угадать воина, не рядового рубаку, а опытного и хитрого полководца.

Он стоял на вершине горы, на маленьком уступе, сложив на груди руки, всматриваясь в след таящего светила. Его черный длинный плащ свободно летал за плечами, подобный огромной тени или грозной птице. Мужчина улыбался, печально, немного горько, как будто в преддверие скорого расставания с кем-то очень близким и любимым. Эта светлая грусть посвящалась миру. Тому огромному королевству, которое лежало у подножия гор, скрытое сейчас прозрачной дымкой голубоватых облаков.

Мэтра Аркиса печалило скорое будущее, ожидающее мир, он уже чувствовал беду, которая подкрадывалась к жителям этих просторов. Страшная весть ещё не достигла стен горного монастыря, но мэтр уже знал, что она в пути. И он готовился сделать хоть что-то, чтобы спасти империю и… самого себя. Но прежде нужно подтверждение. Когда догорит закат, в ночной мгле, в нижние ворота Тайного города вбежит гонец. Его донесение передадут совету, а потом лучшие жрецы в главном храме Семи Богов поднимут завесу будущего и покажется то, что Аркис уже знает. Мэтр глянул последний раз на угасающее солнце и пошёл в свои покои. Там его уже ждал тот, кто сможет помочь…

Глава первая

Осень позолотила листву, наполнила воздух ароматами урожая. В покое её бесконечно синего неба висело ощущение изобилия. Казалось, в эту пору Боги осыпали людей своею милостью, и Солнце, радостнее, чем обычно, улыбалось детям Земли.

Но это была лишь иллюзия. Осень породила не только плоды и зерно, она дала созреть распрям империи. В большом государстве всегда мало покоя, но войны всё же не часты. В тот год период между Маббоном и Самайном смело можно было назвать временем зарождения бури. Порядок ушёл с земель империи. Что-то нарастало, ползло, наваливалось на подлунное королевство. Леса и веси заполнила нечисть. И Магический совет императора ничего не мог с этим поделать. Тьма вышла из-под контроля. После наступления сумерек земля королевства уже не принадлежала людям. Недовольство магическим советом и отчаяние, рожденное в крови невинных жертв Тьмы, вылилось в бунты. Испуганные жрецы лишь ещё больше усугубляли ситуацию. Паника превращала каждый их верный шаг в ошибку.

В народе росла вера в ведаров. «Люди с одним даром», близкие к природе и её извечной мудрости, хоть как-то сдерживали Тьму. Но страх уже изменил души людей.

Смерть порождает смерть, насилие влечет за собой ещё большее насилие. К началу октября по дорогам империи уже нельзя было ходить невооруженными. Толпы разбойников, обезумевшие насильники, простые крестьяне, заболевшие чумой бунта, - все они наполняли леса, все они жаждали наживы и чужой крови. Мелкопоместные князьки, почуяв, что власть императора перестала быть абсолютной, самоуправствовали и тиранили местное население.

Буря шла на империю. И канун Самайна она разразилась. Огромная армия кочевников с юга напала на границы королевства. Время Мёртвых стало временем войны. 3987 год эры Новых Богов не упоминался в пророчествах, молчали о нём предсказания. Чёрный год заката империи оказался не узнанным…

День был холодным, но ясным. Солнце белесым пятном висело в небе. Оно уже не давало тепла, лишь свет. Могучие кедры слегка трещали ветвями, будто жаловались на мороз. Прозрачный воздух тихо звенел. И множество звуков вливалось в его музыку. Крики птиц, шорохи обитателей леса, тот же хруст веток – всё это звучало громче, звонче, отчетливей.

Выложенная булыжником дорога бежала вниз. Похожая на серебристую ленту, она красиво изгибалась, вилась к подножию гор, к людям, живущим на просторах империи. И Витт шёл по этой дороге. Путь его был похож на пробуждение от странного снежного сна, в котором он прожил последние пять с половиной лет.

Он шёл ровным быстрым шагом, чётко соразмеряя дыхание с лёгким стуком, который рождался от соприкосновения сапог с камнем. Он шёл и думал. У каждого человека есть своя судьба, своё предназначение. Каждый являлся на свет, чтобы принести свою каплю в море истории. Одни пришли в этот мир, чтобы строить, творить прекрасное или просто выращивать плоды земные. Другие родились, чтобы разрушать, убивать, приносить в мир хаос и горе. Кому-то суждено властвовать, кому-то – подчиняться. Одним Судьба-Хозяйка указала светлый путь, другим – тьму. Маги, властители, тираны, поэты, разбойники, землепашцы и воры… Разнообразие в равновесии – таков закон миров и предназначений.

Витт родился воином. В битвах был смысл его жизни. Время смут стало его временем. Он не нуждался в славе героя, не искал поживы. Ему не приносила радости чужая смерть. В битве не испытывал он опьяняющего ликования, злости и одержимости берсерка. Разум его всегда оставался холодным. Он знал, что его дело лишь восстанавливать мир, возвращать положенный порядок вещей, не более. А когда всё возвращалось на круги своя, он отправлялся дальше, туда, где было нужно его ремесло. Судьба поручила ему стеречь равновесие, восстанавливать его рамки с помощью оружия и боевой магии. Он должен был наравне с немногими другими идти по пути воина истины. Вечный наёмник, воюющий скиталец…

Этот морозный день, этот кажущийся бесконечным спуск походил на погружение в глубины моря. С каждым шагом, с каждым глотком воздуха Витт впитывал атмосферу того мира, к которому приближался.

Провинцию, что лежала у подножия гор, ещё не задела война. Меньше здесь было разбойников на трактах, меньше недовольства и страха. Даже нечисть не смела вволю веселиться в этих краях. Слишком близок Тайный город. Его власть ещё пока защищала предгорные селения. Но тень опасности уже нависла над Подгорной провинцией. И люди уже научились быть осторожными. Зло нашло путь и в их сердца.

Витт знал, что дальше будет хуже. Он мог представить перекошенные злобой лица жителей равнин, увидеть мысленным взглядом мелькание в морозном воздухе обагрённых кровью клинков, услышать шипение жутких тварей, восставших из могил. Глубины тьмы лежали внизу. Море страха и боли готово было поглотить Витта. А он готов был смело вступить во мрак настоящего.

От тёплого плаща, подаренного Витту братьями из Тайного города, пахло дымом и благовониями. Вдыхая этот запах, воин слегка морщился. Почему-то ароматы покинутого горного монастыря сливались с лёгким чувством вины, которое поселилось в душе Витта в тот момент, когда за ним закрылись Нижние ворота Города. Это чувство вины родилось потому, что дорога вниз, в гущу войны, боли и страха, дарила Витту неуместную радость. Он возвращался не только в мир, но и в себя. Он опять чувствовал себя воином. Впереди его ждал бой. Настоящий, не тренировочный. И тело Витта ликовало в предчувствии этой битвы.

Он многое узнал в монастыре, он отточил за пять лет свои навыки. Теперь во всей империи трудно было найти равного ему во владении мечом. В голове Витта золотыми буквами горели слова сильнейших заклятий боевой магии, которые на тайных уроках подарил воину мэтр Аркис.

Но что-то было в нём ещё до монастыря. Некая мудрость, впитанная с молоком матери. Мудрость истинного воина. И именно она пробуждалась в душе Витта после долгого сна. Чем ближе он был к подножию гор, тем больше становился самим собой. Это не могло не радовать. Печаль и горечь всегда возьмут своё. Один день они могут и подождать.

Когда начал опускаться закат, Витт уже оставил горы позади. Хуже стала дорога, гуще лес. Пора было искать место для ночлега. По чуть заметной тропинке путник поспешил в темноту могучих кедров. Его инстинкты и возродившаяся память подсказывали путь. Там, в конце неровной лесной тропки должно было быть селение.

Когда Витт поймал в воздухе запахи хлеба и дыма, он остановился. За пять лет вряд ли сменились традиции, а значит, храмы по-прежнему нуждались в подношениях. Да и не повредит лишний раз задобрить Богов даже без всяких правил и догм. Витт достал арбалет и принялся искать подходящую жертву…

Одинокая башня из чёрного камня пронзала своим шпилем небо. Она обветшала со временем, её когда-то прочные стены покрылись трещинами. Но башня по-прежнему гордо и упрямо стремилась вверх, резко вырываясь из плена древнего леса, окружающего её со всех сторон.

На жителей близлежащих деревень она наводила ужас. Никто, правда, уже не помнил страшных легенд, связанных с этой башней, но её мрачность и одиночество всё равно отпугивали людей. Проклятое место.

Очень долго башня пустовала. Но несколько лет назад, в один тихий вечер в её окнах зажегся свет. У башни появилась хозяйка. Молодая ведарка заняла эти мрачные чертоги. Никто из местных жителей не знал, откуда она пришла. Никто никогда не задавал ей вопросов. Эта женщина казалась такой же мрачной и холодной, как и её жилище. Когда ведарка приходила в деревни, чтобы купить зерна, фруктов и вина, улицы селений быстро пустели. Её боялись. За ту тёмную силу, что окутывала её невидимым плащом, за ту тяжелую властность, которая проскальзывала в походке и жестах ведарки, за ясность и пронзительность её взгляда, за усталость, которая пряталась в глубине её глаз.

О ней уже слагали легенды, распускали страшные слухи. Очень немногие из местных жителей решались обратиться к молодой ведарке и её искусству. Зато частенько приезжали в её тёмную башню гости из других земель. Да и не только люди бывали её гостями. Оборотни и вампиры посещали ведарку. Часто по ночам горел свет в окнах далёкой башни. Эта мрачная известность и могущество странной отшельницы ещё дольше ужасала крестьян…

В ту ночь ей снился кошмар. Такое случалось не впервые, это уже давно стало нормой её жизни. Во сне она переживала ужас, который никогда не видела в реальности, но о котором знала уже много лет со слов других. В ночном кошмаре она умирала, потому что не сделала этого наяву. Когда в полночном мраке приходили к ней эти картины, она не боролась с ними, а смиренно ждала, пока они захватят её в плен, подчинят себе, утопят в своем кровавом месиве. Она отдавала во сне свой долг и не роптала.

Но в эту ночь ей не удалось прожить свой кошмар до конца. Реальность резко вырвала её из мира сна. Кто-то нарушил границы её владений, кто-то двигался к башне. Сев на кровати, ведарка прикрыла глаза и слегка напряглась, заставляя себя почувствовать того, кто шёл на встречу с ней. Время уже давно перевалило за полночь, хотя до рассвета всё-таки было ещё далеко. Ощутив ауру своего незваного посетителя, ведарка слегка удивилась.

К порогу башни подошёл вампир. Не рядовой, голодный, злой и отчаявшийся. Нет. Этот сын Чёрного огня принадлежал к вампирской знати. Не было в нём и злости, не было ненависти к живым. Только усталость. Так похожая на её собственную. Не был он и голоден. Ведарка почувствовала запах крови и обрывки чужого тепла, ещё витающие вокруг чёрного плаща, который окутывал сына Тьмы.

Давно не было у неё таких гостей, и она поспешила к нему на встречу. Когда ведарка спустилась вниз, в камине весело потрескивал огонь. Она уловила тот момент, когда её незваный гость кинул заклинание. Языки пламени освещали почти весь зальчик, но вампира здесь не было. Он смиренно стоял во дворе, ожидая пока она сама пустит его в дом. Это тоже удивляло. Ведарка держала двери не запертыми, не вешала на них никаких защитных заклинаний. Нелюди спокойно входили в зал, чтобы дождаться её в уюте дома. Он так не поступил. Он начинал беспокоить ее. Так как его приход был неожиданным, и действия его становились все более странными. Будто он принес весть, которой она и ждала и боялась одновременно…

Ведарка распахнула дверь на улицу и жестом пригласила гостя войти. Он легко поклонился и прошёл внутрь дома, обдав молодую женщину волной холода. Посреди зала он остановился и глянул в глаза своей хозяйке, смело и как-то равнодушно. Странным казалось отчуждение этих блестящих желтых глаз с вертикальными зрачками. И стоял он непривычно бездвижно, высокий, черноволосый, закутанный в черноту ночи. Его бледное лицо было неправдоподобно красиво, как и у всех сынов Тьмы.

- Здравствуй, госпожа, - после напряженной паузы произнёс гость. Голос походил на человеческий, в нём трудно было уловить характерное шипение, присущее всем вампирам.

- Здравствуй, - вежливо отозвалась ведарка.

- Мой государь, князь ночи Ролас, шлёт тебе привет.

- Спасибо, - она слегка улыбнулась. – При встрече передай ему мой ответ.

Вампир поклонился.

- Князь так же просил передать тебе подарок и извинения за беспокойство, которое я доставляю тебе своим визитом.

В тоне вампира не было ничего кроме спокойной вежливости, от этого все, сказанное им, казалось искренним. Ведарка молчала. Ей не хотелось отвечать очередной церемониальной фразой и превращать разговор в фарс. Поняв это, посланник князя Ночи чуть заметно улыбнулся. Под тонкими губами обнажились жемчужно-белые клыки. Вампир не засмущался, не отвел взгляда. Ведарке это понравилось. Между ними обозначалось хрупкое понимание, какой-то определенный договор, удовлетворяющий обоих и успокаивающий.

Она жестом пригласила его сесть за стол. Он опустился на скамью плавным, каким-то летящим, движением, а потомпреувеличенно медленно, будто доказывал, что нет в нем ничего угрожающего, достал из-под плаща небольшую шкатулку, которую осторожно протянул ведарке, присевшей за стол напротив него.

Молодая женщина не спешила забирать подарок. Она рассматривала тонкую искусную резьбу, выполненную по глади кости, из которой была сделана шкатулка. Все так же преувеличенно медленно вампир поднял крышку и вытащил из ларчика огромный кусок янтаря. По его желанию вспыхнули свечи в зале. И внутри камня заплясали медовые искорки. Кулон медленно раскачивался на шнурке, сплетенном из золотых нитей. Эта огромная капля застывшей смолы завораживала своей красотой.

- У князя Роласа всегда был великолепный вкус, - заметила ведарка. В ее глазах светились веселье и теплота. Вампир чуть заметно вздрогнул под ее взглядом. Ведарка задорно улыбнулась. Не привык этот молодой вампир к людскому дружелюбию, трудно молодому вампиру понять, что для нее нет разницы между людьми и нелюдями. А она, и к тем, и к другим, относилась одинаково – равнодушно.

- Да, - заговорил вампир. – Его любовь к прекрасному и совершенному уже давно стала легендой. Тебе нравится подарок?

- Конечно. А не прислал ли Ролас мне письма?

Вампир кивнул и протянул ей свиток. Ведарка, развернув пергамент, быстро пробежала его глазами. Опустив письмо на стол, она еще какое-то время смотрела на ухоженные длинные пальцы своего гостя. Внимание привлекалогромный перстень с рубином, так хорошо ей знакомый, почти ненавистный. Хотя ее не удивлял вид этого перстня на этой руке. Кто-то же должен был носить этот символ власти.

- Итак, тебя зовут Грат, - подняв глаза к лицу собеседника, произнесла она деловым сухим тоном. – Ты первый советник князя.

- Все так, госпожа, - спокойно подтвердил вампир.

- Можешь называть меня Тари. Это сокращенное от Янтарь. Я очень люблю этот камень, потому мне и присвоили это имя.

- Хорошо… Тари, - ведарка усмехнулась, заметив нотки смущения в его голосе, и то, как гость запнулся перед ее именем. – Я передал привет и подарок от князя. Ритуал приветствия почти завершен. Позволь напоследок сделать тебе подарок и от себя лично. Потом мы перейдем к делу.

Молодая женщина чуть заметно кивнула. Грат вытащил из-под плаща длинный узкий футляр, обитый черным бархатом. Раскрывать его он не стал, а просто опустил подарок на край стола. Тари сама протянула руку и подняла крышку футляра. Подарок вампира был великолепен. На бархате лежал кинжал с узким лезвием, похожим на застывший холодный огонь. По глади клинка мерцали руны. Изящную рукоять украшал цветочный узор из пластинок янтаря.

- Грат, ты превзошел своего князя в щедрости, - с восхищением глядя на кинжал, сказала Тари. – Твой подарок бесценен.

- Скорее, просто очень дорог, – поправил ее вампир с легкой иронией.

- Разве твое доверие можно измерить в золоте? – насмешливо подняв бровь, спросила ведарка. – Ты даришь мне оружие, от которого сам мог бы принять смерть. Серебро убивает и старших вампиров. Тем более заговоренное.

Грат молчал, а Тари, положив ладонь на лезвие кинжала, приручала чужую магию, заложенную в эту вещь. Тяжелую и древнюю, какую-то холодную. Будто уже выпившую темную кровь ни одного сына Ночи.

- Ну, что же, советник Роласа, пора говорить о делах, - ведарка закрыла футляр и отодвинула его в сторону. Она машинально дотронулась до виска, где еще гудела легкая боль, оставшаяся после впитывания чужой магии. – Заверение в дружбе от самого князя Ночи, дорогой подарок, магический артефакт, просьба сохранять строжайшую тайну и ты – высокий посланник. Что же я должна сделать? Перевернуть Вселенную?

- Нет. Но дело, правда, очень серьезное. – Грат немного помолчал, а потом продолжил. – Я расскажу тебе кое-что для начала. Около семи лет тому назад в ворота Школы школ постучался мальчишка. Высокий, тощий, со спутанными волосами. На его грязном лице светились каким-то мрачным светом огромные синие глаза. Мальчик пришел учиться, как и многие другие до него. Все семь лет он постигал науку за наукой, переходя с факультета на факультет. Он прочел все книги в библиотеке Школы, он освоил все ремесла, какие знали учителя. Он ни с кем не общался, кроме своего наставника, старого монаха Иктина. Не посещал праздников, не ходил в храмы. Иногда он забывал есть, почти не спал. Все семь лет он утолял свою жажду знаний. Вся Школа боялась этого мальчишку, его угрюмость, властность взгляда и ту жадность, которую он все не мог утолить. В августе, через неделю после Ламмаса он ушел из Школы. Так же внезапно, как когда-то приходил. А через месяц…

- Через месяц племя кочевников встретило в пустыне одинокого путника, - продолжала вместо Грата ведарка. – Это был высокий худой юноша, с белыми, необычайно мягкими волосами и властным взглядом, способным убивать.

- Все так, госпожа, - подтвердил вампир. – Это юноша нарушил мир. Сделал почти невозможное.

- И именно о нем хочет знать Ролас, - ведарка сощурила глаза, как недовольная кошка. – Мне тоже интересен этот мальчишка, покоряющий мир. Но что конкретно нужно Роласу?

- Все. Где родился, как умрет этот человек. Откуда он пришел, что хочет, в чем секрет его власти. Источник его силы. Прошлое, настоящее, будущее. Все, что только смогут сказать тебе Боги. А за ответ ты будешь щедро вознаграждена.

- Не торопись. Может, я сама еще останусь должницей Роласа, - сказала Тари.- То, что я узнаю для него, может стать вознаграждением мне.

Вампир не нашелся, что ответить.

- Мне понадобится твоя помощь, Грат, - продолжала между тем ведарка. – Добудь нечто, принадлежащее ему. И узнай имя.

- Юношу зовут Даэрон. Мы достали для тебя его кровь.

Очередная маленькая шкатулка легла на стол.

- Как вам удалось ее получить? – слегка нахмурясь, спросила ведарка. В ее голосе появились стальные нотки.

- Успокойся, - вампир зло усмехнулся. – Ночной народ не трогал его. Но у нас много помощников.

Тари открыла шкатулку. Там лежал лоскут грязной холщевой тряпки. А на нем бурели пятнышки засохшей крови. Ведарка повертела в руках этот обрывок и брезгливо поморщилась.

- Крысы.

- О да! – тон вампира стал резким, еще более злым. Будто ведарка задела в нем какие-то потаенные струны, будто нанесла обиду, сути которой сама не знала. – Мы принимаем любую помощь. Крысы – дальние родственники летучих мышей. И они готовы делать даже самую грязную работу. По первому приказу.

- Хорошо, - примирительно сказала Тари, не сводя с него настороженного изучающего взгляда. – Но я с детства ненавижу этих тварей и ничего не могу с собой поделать. Даже у ведарок есть свои слабости, Грат. Надеюсь, это не очень тебя шокирует?

Теперь в ее словах прозвучала неприкрытая ирония, но вампир промолчал. Ведарка тем временем убрала лоскут обратно в шкатулку.

- До рассвета осталось не так много времени. Сегодня мы ничего не успеем. Да и за целую ночь вряд ли бы справились. Поживи у меня неделю. Ролас как-нибудь без тебя обойдется.

Тон ведарки был властным. Она знала, что это может не понравиться гостю, но она так же понимала, что вампиру придется примириться с этим. Она была хозяйкой положения. И ей нравилось диктовать условия, ей хотелось вывести его из себя, заставить действовать, заставить раскрыться.

По лицу Грата пробежала волна тревоги и недоверия, но он очень быстро справился с собой. Тари рассеянно следила за пламенем свечи, делая вид, что не замечает эмоций гостя.

- Тебе не о чем волноваться, советник. Тайна будет сохранена. Никто не подойдет к башне, пока ты здесь и пока все не будет закончено.

Грат зло сверкнул глазами, но когда заговорил, тон его был спокойным.

- Я верю тебе, Тари, но…Ведаров называют людьми одного дара. Боги разрешают тебе видеть нити Судьбы. Можешь ты пользоваться и легкой магией артефактов. Нечто большее может тебя убить. А дело останется невыполненным.

- Из правил бывают исключения, - слегка насмешливо ответила Тари. – И я тоже исключение. Дело мы сделаем. О безопасности я позабочусь. Как я это сделаю, и как эти действия на мне отразятся, пусть тебя не волнует. И я вообще считаю, что твои последние слова пусты. Ты просто придумываешь предлог, чтобы уйти. Но почему?

- Хорошо, - после короткого молчания согласился вампир, проигнорировав ее вопрос. – Чем я должен тебе помочь?

- Многим, - ведарка слегка нахмурилась. – Обычно, ко мне приходят узнать свою судьбу. Или судьбы родственников. Я распутываю нити Путей. Но твоя просьба особенная. В том лоскутке мало толку. Мне нужен образ. Его я могу достать из твоего сознания. Ведь не зря Ролас прислал именно тебя. Ты, Грат, видел этого мальчишку? Мне нужна твоя память. Иначе выбор Роласа был бы ошибочен. А я в это не верю. Через тебя я выстрою канал и найду нужную нить. Ты связан с Даэроном. Я это знаю. Мне нужна твоя судьба, чтобы прочесть его.

- Ты просишь многого, - вампир был встревожен и зол. – Да, однажды я его видел. Издалека, мельком. Ролас послал именно меня, потому что дело представляет для него очень большой интерес и оно секретно.

- Ролас так же прекрасно знает меня, - возразила Тари. – Ему известно, как я работаю. И мне известно, как действует он. Но я понимаю, что тебе неприятно быть вот так использованным и мною и им. Ты же его первый советник! Не думаешь же ты, что тот взгляд на Даэрона мельком был случаен?

- Это желание Князя Тьмы, - напомнил вампир. – Его приказ. И я подчиняюсь. Но уверена ли ты, что для тебя будет так просто и …безопасно видеть мою память?

- Я знаю, каково это, - спокойно сказала Тари. – Я видела судьбы вампиров и раньше. Твоя боль и обида будут мне понятны. А кровь…Я давно к ней привыкла.

- Увиденное может быть опасно для тебя, ведарка, - повторил он уже увереннее, и теперь в его тоне уже звучала угроза.

- Разговор об опасности мы уже закончили, - холодно напомнила Тари.

В следующий миг вампир оказался рядом. Она и забыла, как быстро могут перемещаться дети Ночи. Он навис над ней. В ярко желтых глазах светилась ненависть. И голод. Взгляд гипнотизировал ее. В ушах зазвучали слова: «Ты права. Не стоит бояться. Ни тайн, ни смерти. Первую можно забыть, а вторая станет такой приятной, что ты сама станешь звать ее, умолять прийти. Опасности нет. Я позабочусь о тебе, Дэра…» его злая улыбка казалась знакомой до боли, почти родной. Или это действие Зова?

Грат осторожно коснулся воротника ее туники. Ему нужно было освободить горло ведарки для укуса. Почувствовав холод его пальцев, Тари бросила заклинание.

Волна невидимой силы оторвала Грата от ведарки и бросила его спиной о стену. Он попытался быстро трансформироваться, но не успел. Холодный камень башни не отпускал его, а сила продолжала давить, лишая возможности сопротивляться.

Тари тем временем поправила тунику, медленным ленивым движением открыла футляр, обитый черным бархатом, достала кинжал. Неторопливо подошла она к вампиру и поднесла оружие к его шее. Серебро не коснулось кожи, но магия кинжала причиняла Грату легкую боль.

- Опасности и правда нет, - заговорила Тари. – Но тебе не надо обо мне заботиться. Я все сделаю сама. Так просто…А серебро для старших вампиров смертельно. Мы говорили об этом.

Грат молчал. Он не пытался вырваться. В его глазах уже не было ненависти и голода. Только усталость. Он не боялся смерти. Просто ждал, когда серебро коснется кожи. Ведарка подумала, что встретила бы смерть также – спокойно и устало. В этом вампире, судя по всему, осталось еще слишком много человеческого, близкого ей, понятного, и ненавистного ему самому.

Она опустила оружие и пошла к камину, там на полке стояли кувшины с вином.

- Ты свободен, - не оборачиваясь, сказала она. – Выпей со мной вина.

- Если позволишь, - Грат опять скользнул за стол, почти молниеносно, незаметно для человеческого глаза, как всегда двигаются дети Ночи. – Почему ты меня не убила?

- А зачем?

- Я же пытался убить тебя.

- Ты тоже не собирался меня убивать, - Тари разлила вино по бокалам. – Мы просто проверяли друг друга.

Вампир ничего не ответил, просто взял со стола бокал и поднес ко рту. Ведарка наблюдала, как он делает первый глоток. Казалось, вкус напитка удивил Грата. Он как-то затравлено глянул на сидящую напротив женщину. Она печально улыбнулась.

- Это вино с моей родины. Больше нигде такого не делают. Мне было десять, а брату восемь, когда мы впервые его попробовали. На празднике урожая. Тогда оно показалось нам напитком Богов.

- Мне оно нравится, - вежливо, но сдержанно отозвался Грат.

Теперь она чувствовала его, видела, понимала. Он боялся, он ждал…ее расчет оказался верным, а открытие приносило боль. Острую, тяжкую, как чувство вины, с которым она жила все эти годы.

- Я хочу, чтобы ты знал кое-что, - немного помолчав, серьезно продолжала Тари. – Мы будем работать вместе и многое доверим друг другу…Ты назвал меня Дэра. Это имя дали мне родители. Очень давно. Так меня уже никто не называет. И я этому рада…. Потому что Дэры больше не существует. Есть Тари… Я родилась в маленьком селении в восточных лесах. В нашей деревушке жила община очень упрямых людей, которые носили розовые очки. Они не доверяли магам, боялись их и ненавидели. Они отгородились от мира, лелея свою ненависть. В пятнадцать лет у меня открылся Дар. Умения развивались сами собой, хотя я поначалу сопротивлялась им. А потом…Меня изгнали, вся община слала мне вслед проклятья. Мой отец первым бросил в меня камень. За ним последовали и другие. Тогда я чуть не умерла от ран и потери крови…Следовало только уйти и забыть. Что я и постаралась сделать, но… Восемь лет назад стая безумных тварей, ведомая голодом, напала на деревню. Я бы назвала их вампирами, да не хочу зря оскорблять твой народ. После нашествия деревня перестала существовать. Погибли все. Когда через пять дней я добралась до родного селения, то не нашла ничего, что можно было бы похоронить по человечески.

- Неужели ты вернулась, простив? – тихо спросил Грат, как спросил бы любопытный юноша, слушающий тайну, которую хотел бы знать.

- И да, и нет, - она, не отрываясь, смотрела в его глаза. - Я приезжала только ради одного человека. Ради брата. Симпатичного, веселого юноши, которого любила. Когда меня изгнали, он плакал. Я слышала, уходя. Я помнила весь этот кошмар только из-за него. Я клялась себе, что вернусь за ним… Но не успела. Лучше бы меня растерзали тогда вместе с семьей, как мне снится каждую ночь в кошмарах. Тогда бы в последний момент я была бы с ним. Но меня не было.

Она замолчала, но продолжала внимательно смотреть в желтые грустные глаза, на дне которых плескалась боль. Грат в тот момент тонул в своем собственном кошмаре. Том самом, что не позволял ему стать настоящим вампиром, забыть боль смерти, уйти в новый ночной мир и не оглядываться назад в поисках… Теперь он был в конце своего долгого и трудного пути. Он хотел услышать, не сопротивлялся, просто ждал.

- Прости меня, Малик, - тихо попросила Тари.

Ему нечего было прощать…

А потом они сидели рядом, как-то неудобно обнявшись. Первый советник князя Ночи, в прошлом – обычный мальчишка. И чародейка-отшельница, когда-то – его сестра. Они молчали. Тишина говорила за них. Пока в окна башни не постучался рассвет…

Глава вторая

Наконец-то выпал снег. Жидкий и какой-то серый, он сиротливо прикрывал оледеневшие куски земли. Жалкие крупинки даже не хрустели под ногами. Они только сделали воздух тяжелым, а небо – грязным.

Витт шагал дальше. Подгорная провинция давно уже была позади. Вместе с ней растаяли за спиной относительное спокойствие и иллюзорно мирная жизнь. Теперь Витт шел по бесконечному лесному краю, в котором жили одичавшие от страха люди. Сумрачные, хмурые лица, заполненные тревогой глаза. Они дарили путнику печаль и горечь.

Прошлой ночью, которую Витт провел в убогом сарае в какой-то опустевшей деревне, его посещали воспоминания. Снился путнику Тайный Город, братья-монахи, огромные башни из темно-коричневого камня, белизна гор. Снился ему и мэтр Аркис. Седой воин с необыкновенно живыми глазами цвета моря восседал в кресле с высокой прямой спинкой. За спиной мэтра весело трещал камин. Аркис смотрел прямо в глаза Витта и говорил:

- Помни, странник войны, что на тебе, как и на всех братьях, лежит проклятье. Этим проклятьем являются знания. Все мы понимаем и чувствуем природу вещей, мы живем в оборотной стороне легенд и сказок, мы видим, что они сделаны из грязи и крови. А потому мы не имеем иллюзий. Не ты, не я, не братья. Но мы же должны дарить иллюзии другим. Создавать легенды, строить сказки. Помни это…

Дальше рассказывал мэтр о пути, которым предстоит пройти Витту. И этот путь должен казаться сказкой. Другим, но не Витту. Странник войны превратится в героя. Он пройдет через все земли империи, он уничтожит армию врага, и он лично вонзит меч в сердце Зверя. Такой путь подобен чуду, а именно чуда от Витта и ждут. Аркис верил, что все получится, верил в путь, верил в Витта.

Шагая по замерзшей дороге, путник думал о мэтре, о его словах, о его вере. Все это поддерживало его, но… Витт тоже носил на себе это проклятье, он тоже чувствовал природу вещей, тоже знал, что сказки вырастают из крови и грязи. И он понимал, что не верит в себя, понимал, что может не пройти путь, может не стать Героем и Судьей. Хотя так странно и горько было осознавать, что люди из этих мрачных краев уже смотрят на него, как на Избавителя. Они пересиливали свой страх, они становились прежними, пока он говорил с ними, во время редких встреч, выпадавших на пути. Их беспричинная вера пугала, но и поддерживала, как и слова мэтра. Хотя Витт знал, что не все нуждаются в Герое. Когда-нибудь, очень скоро, ему придется пролить чью-то кровь, поддерживая свое знание об оборотной стороне сказок.

Витт почувствовал, что за ним наблюдают, и отвлекся от своих мыслей. Пока никого не было видно, но воин знал, что несколько пар глаз настороженно следят за ним откуда-то справа из глубин спящего леса. Он остановился прямо посреди дороги и вынул меч. Клинок блеснул в неровном сером свете, ожили на нем руны. Витт прислушался. Где-то хрустнула ветка. Потом еще и еще. Они приближались.

Первым на дорогу вышел невысокий крепкий мужчина с хмурым лицом, испещренным морщинами. В его глазах не было страха, только настороженность воина. В руках он держал меч. Витт улыбнулся. Он был рад, что не все еще сломлены войной. За мужчиной выступили из леса два молодых парня. Похоже, они приходились сыновьями своему вожаку.

- Здравствуй, - сказал Витту старший.

- Здравствуй, - отозвался он.

- Судя по твоему плащу и по тому, как острижены волосы, ты монах горного монастыря, - рассудил незнакомец. – Но разве монахи ходят с оружием?

- Нет. Они его не любят, - опять улыбнувшись, ответил Витт. – Я был гостем в монастыре. Целых пять лет.

- Тогда понятно. Но почему же ты спустился с гор?

- Война, - Витт пожал плечами. Это слово объясняло все.

Стоящие чуть поодаль пани скупо улыбнулись и закивали. Воины всегда понимали друг друга.

- Если ты не спешишь, странник войны, - уже более приветливо сказал вожак. – Загляни в наше селение.

- Хорошо, - согласился Витт. – Но прежде скажи, для чего ты зовешь меня?

- Помнишь обычаи? Когда вершится суд, то нужен судья. Прохожий беспристрастен, потому что он чужак и не имеет выгоды в нашем деле. Мы пришли на дорогу за судьей.

Витт помнил обычаи. Он кивнул и вложил меч в ножны. Кому как не герою становиться судьей.

Еле заметная тропинка вывела отряд к лесному селению. У этих людей и правда не было страха. Они могли себя защитить. Вокруг деревни возвышался частокол. Толстые бревна стояли плотно, зазубренные концы их вздымались вверх и выглядели довольно внушительно. Стена охранялась. В маленькой лесной крепости было многолюдно и шумно. Люди ждали суда.

Староста Олим вместе с сыновьями провели путника в избу. Тут их ждал обед. Поедая со здоровой жадностью похлебку, они рассказывали Витту о преступлениях, о деле, достойном суда.

Все началось чуть больше седьмицы назад. Петух уже пропел, но было еще темно. Несколько женщин с детьми пошли к ручью за водой. Одна девочка отстала от отряда, занятая какой-то ей одной понятной игрой. В лесу крик ребенка был хорошо слышен. Все поспешили вернуться к ней. Огромный зверь, похожий одновременно и на волка и на медведя, набросился на девочку. Позже ее тело нашли в лесу. Две ночи после этого вся деревня слышала вой чудовища. В вечер третьего дня монстр загрыз молодого охотника, возвращающегося в селение. Позавчера погиб еще один ребенок. Староста отправил отряд на охоту за чудовищем. Проходили по лесу весь день, а в сумерках зверь сам нашел их. Сын мельника, хороший лучник, успел ранить монстра. По следам крови отряд дошел до старого кладбища, где стоит изба ведара…

Суд проходил на площади в самом центре селения. Витта усадили в высокое кресло. Справа от него стоял Олим, который должен был выступать обвинителем. Было видно, что эта роль его слегка смущает. Слева встал маленький толстый человечек с редкими волосами и злыми круглыми глазками. Это был отец девочки, убитой у ручья. Он сам вызвался быть защитником. Витт подумал, что этим двоим стоило бы поменяться местами, если кто-то хотел честного суда. Толпа с любопытством и нетерпением смотрела на двери огромного сарая, где держали ведара. Витт тоже смотрел туда, ожидая появления обвиняемого.

И вот его вывели. Со связанными руками, высокого, седого мужчину с длинными спутанными волосами. Ведар слегка задержался у двери, давая глазам привыкнуть к свету дня, а потом обвел взглядом селян, всю площадь, посмотрел на обвинителя и защитника. Потом старик встретился взглядом с Виттом. Судья удивился ясности и спокойствию, застывшим в глазах ведара. Слишком осмысленным и прямым был этот взгляд, не было в нем даже намека на безумие оборотня, не было ни капли ненависти.

Ведар сделал первый шаг вперед. Толпа загудела, злобно, осуждающе, хотя вина его еще не была доказана. Витт поймал себя на мысли, что хочет ободряюще улыбнуться обвиняемому, и удивился этому желанию. Этот гордый старик не нуждался в одобрении. Гул толпы все увеличивался. Угрозы, оскорбления и проклятия сыпались из уст селян. Какая-то женщина с растрепанными волосами, брызжа злобой, метнула в старика камень. Ее примеру последовали другие.

Витт резко поднял руку, произнося нетрудное заклинание. Вокруг ведара загорелась сфера, спасая его от ударов камнями. Потрясенные люди замолчали и уставились на Судью.

- Олим, - обратился Витт к старосте. – Ты говорил об обычаях. Вина еще не доказана, а ты уже позволяешь своим людям наказывать. Где же твое уважение к законам предков?

Олим зычным голосом призвал всех к порядку и тишине.

Ведар, прорвав взглядом защитную сферу, благодарно, но гордо кивнул Судье. Потом суд начался.

Происходящее на площади напоминало фарс. Ведару тут же приписали обвинение в оборотничестве и три убийства. Он был умелым травником и лекарем, а это, по мнению Олима, являлось не даром, а наукой. Истинный же, «Темный» дар раскрылся в старике только сейчас. Легкое возражение защитника, которого звали Тик, говорило о неизбежной смерти ведара, при появлении второго дара, а лекарство магическим искусством он все же признавал. Олим возразил, что во время войны и смуты сама Природа меняет свои рамки и законы, а значит, ведар не обязательно должен был умереть. Да и оборотничество явно дарит старику вторую жизнь.

Потом вызвали свидетелей. Несколько человек рассказывали суду и селянам о монстре, виденном в лесу, описывали его следы, ведущие к избе ведара. Витт не очень-то вслушивался в эти рассказы. Он прекрасно знал, как выглядит оборотень и уж тем более – какие у него следы.

Судья наблюдал за ведаром. Что-то было не так в этом человеке. Какая-то тайна скрывалась за ясностью и спокойствием его взгляда, за следами тяжелой усталости на лице, за слишком прямой осанкой, за напряжением мышц. Внезапно вспомнился Витту горный монастырь, последний виденный им обряд в храме Семи Богов. Таинство шло всю ночь, и жрецы выстояли под мощными потоками силы, бьющими в них. Такие же напряженные, прямые, ясноглазые и спокойные. Аркис тогда указал Витту на расширенные зрачки жрецов. Элексир аты спасал их от смерти…

- Кто ранил оборотня? – громко спросил Судья.

Из толпы выступил вперед молодой парень. Он высоко держал голову, а в глазах были гордость и вызов.

- Я попал ему в правый бок, - четко сказал охотник.

Витт кивнул.

- Хорошо, - а потом обратился к толпе. – Вам всем известно от мудрости предков, что рана зверя сохраняется на нем и в человеческом обличии. Осмотрите ведара. Двое. Вон в том доме.

- Нет! – возразил Тик. – Пусть видят все.

Ни один мускул не дрогнул на лице старика. Сфера защиты погасла, повинуясь жесту Витта. Высокий здоровый детина подошел к ведару и резко дернул у горла его одеяние. Ткань поддалась и свободной массой осела у ног старика. Раны не было.

- Он ведь лекарь, - как-то потеряно напомнил Олим.

- Я принял решение, - не слушая его, провозгласил Витт, поднимаясь с кресла. – Этот старик…

Он не договорил. Ведар вдруг согнулся. Дикая судорога прошла по его лицу, и он зашелся в страшном приступе кашля.

Витт среагировал быстро. Метнувшись к больному, он одной рукой сдернул с себя плащ, другою – выхватил нож. Веревки были перерезаны, освобождая ведару руки. Судья закутал старика в теплый мех своего одеяния.

- Уведите его, - велел Витт. – Дайте старику хлеба и горячей похлебки.

Толпа пыталась протестовать.

- Вам нужны жертвы? – крикнул Судья. – Получите. Завтра в полдень вы можете убить его. Виновен он или нет. А ночью я сам поймаю оборотня. Смерть ведара будет на вашей совести. Двое ночью пойдут со мной. Олим?

- Хорошо, - тут же откликнулся староста. В его голосе слышалось облегчение. – Вторым возьми Янека. Он лучший мечник у нас и… он честен.

Старика проводили в избу, укутали шкурами и принесли ему еду. Витт решил поговорить с ведаром.

- Твой плащ, -старик указал на одеяние Судьи.

- Вижу, - коротко отозвался тот. – Это смертельно?

- Да. До казни все равно не дожить. На рассвете…уйду к Мелит.

- Я догадался. Проклятье ведаров. Они не знают, а я знал. Все умирают, не смея применить дар к себе.

- Да… - старик улыбнулся.

- Ты принял эликсир Аты перед судом. Он был у тебя с собой?

- Нет, - ведар уставился в миску с похлебкой.

- Почему ты не пришел в селение, когда установили частокол?

- Привык жить в своем доме, - в тоне старика зазвучали упрямые нотки.

- Не злись, - грустно попросил Витт. – Я все понял. И прости меня, старик.

- За что? – на миг спокойствие ушло из глаз ведара.

- Ты знаешь…

Подхватив плащ, Судья вышел на улицу.

Оборотень возвращался в избу ведара. Еще было темно, но рассвет уже витал в воздухе. Чудовище шло неспеша. На его морде, покрытой клоками грязной шерсти, бурели пятна крови. Охота была удачной.

До дверей избы оставалось совсем немного, когда Олим, с мечом в руке, вышел из-за угла. Чудовище зарычало и бросилось на человека. Староста отпрыгнул в сторону и сделал выпад. Монстр увернулся. Тут же из-за другого угла избы показался Янек. Вдвоем с Олимом они начали наступать на оборотня, изредка путаясь достать его мечами. Зверь уворачивался, рычал и пятился.

Витт легко соскочил с ветки кедра, на которой просидел почти всю ночь. Он оказался прямо за спиной чудовища. Оно резко развернулось и прыгнуло на нового противника. Витт вскинул правую руку, под рукавом скрывался маленький взведенный арбалет. Левой рукой Судья быстро спустил стрелу. Серебряный наконечник блеснул в воздухе и утонул в сердце зверя.

Трансформация была мгновенной. И вот на земле уже лежало голое грязное тело мальчишки. Слева из груди торчала стрела. Лицо было испачкано чужой кровью.

- Вот и все, - пробормотал Олим.

Они повернули к деревне.

Ведар умирал. Он почти постоянно в течение ночи кашлял. Теперь же, когда светало, болезнь отступила, освобождая дорогу смерти.

- Я приютил его, - шептал старик Витту. – Нет детей… Я его любил… Хотя знал… Лучше я за него…

- Поздно, - ответил грустно Судья.

- А ты… Он говорил о тебе.

- Мальчишка?

- Нет. Другой…Приходил. Плащ черный… с соболем. Капюшон…Только глаза…Книга у сына мельника… Пророчество.. Герой с гор… Судья…

- Обо мне нет пророчеств.

- Он принес…Еще сказал…Не на юг…Запад… Туда…Ты долж….

Старик зашелся в диком приступе кашля. Изо рта пошла кровь. Ясные глаза закрылись. Смерть, прекрасная дева Мелит, забрала свое.

Витт вышел из избы. Было уже совсем светло. Опять падал редкий, грязный снег. Сын мельника молча отдал Судье книгу.

Не было пророчеств о Разрушителе, не узнан остался он. Зато все ждали Героя…

Витта передернуло от отвращения.

На поляне, среди леса, заваленного хлопьями снега, разметались тела. Кровь пачкала белёсый покров земли. Так начинался день.

Облокотившись спиной о дерево, на краю этой смертельной поляны сидел человек. Его одежда пестрела порезами. На груди рваной раной блестела кальчуга. Кое-где бурели пятна крови. Не его, а тех, кто по лезвию его клинка ушёл в объятия Мелит. Воин отёр щеку, по которой бежала струйка тёплой тёмно-красной жидкости. Царапина на виске – единственная плата за семь смертей.

Он ждал. Ждал тех, ради кого рисковал сейчас жизнью, один, против толпы. Он хотел увидеть, как смягчатся их лица, замороженные ранее страхом, как в глазах вспыхнет надежда, радость свободы. Ради этого следовало встречать рассвет с мечом в руках.

Они появились. Горстка крестьян тихо подобралась к поляне. Оборванные, холодные, отчаявшиеся. Они столпились на другом конце поляны. Воин замер, наблюдая за ними.

В тишине послышался их испуганный шепот. Кто-то тихо читал охранительную молитву. Трупы внушали людям ужас. Слишком яркой казалась кровь на фоне снега, слишком непривычны позы разметавшихся тел, слишком много боли в глазах умерших.

Понемногу крестьяне осмыслили увиденное, осмелились поглядеть дальше, через поляну, на того, кто убивал ради них. Он затаил дыхание. Вот сейчас, сейчас свершится чудо. Они начнут оживать, улыбки, неумелые, робкие расцветут на лицах, в глазах появится тихий вопрос: свободны?…

Чуда не было. Крестьяне опускали глаза, не смея встретить его ожидающий взгляд. Для них он был страшнее поверженных врагов. Машина смерти, живой ужас, чудовище…

И тут он понял, что устал. Дикая ноющая боль коснулась сердца. Всё напрасно. Напрасно он рисковал ради этих жалких людишек, не способных даже подумать, как постоять за себя. Напрасно убивал. Может, даже жил напрасно. Теперь он хуже зверя. Для них, пославших его в бой.

Нет. Так дальше продолжаться не может. Не стоит жизнь того, чтобы растрачивать её на ненужные битвы, на бессмысленные смерти. Нужно идти. Уходить из этих краёв, полных бездеятельной, трусливой жестокости. Здесь никто не стоит его смерти. Здесь, как и везде. Он так давно бродит по этому миру в поисках того, что возможно даже и не существует. Что было просто очередной сказкой его любимой бабушки.

А на юге война… Там его родина, его дом, его клан. Не быть одиноким на поле битвы. Сражаться вместе со всеми. Не бессмысленно, не геройски глупо. Пора…

Его звали Барс, изредка добавляя прозвище - Счастливчик. Его дом был далеко на юге, где от побережья до центральных равнин, растянулась великая Степь. В его клане рождались самые ловкие и бесстрашные воины-оборотни, поклоняющиеся тотему Кота и богине сражений Дикате. Таким же родился и Барс. Но, кроме быстроты и ловкости, была у него и удача. Никто не знал, за что удостоился этот молодой воин такого подарка Богов. Это было его тайной. Молчаливой и тёмной. Он хранил её в глубине своей души и только перед боем давал ей время свободно летать… в своих мечтах.

Он стал счастливчиком, благодаря Мелит. Барс не боялся смерти, не бегал от неё, а наоборот, стремился в её объятия. Если другие члены его клана проявляли бесстрашие на полях сражений, зная силуи ловкость своих движений, веря в своё оружие, то Барс не знал страха, благодаря своей мечте о тёмной богине. Всю свою жизнь он шёл к ней. Он любил Мелит, всею своей душой, всем существом. Любил так, как не смог бы любить ни одну женщину.

Много образов у Мелит. Приходит она, как вселенская мать, давая покой страдающим ;как злобная старуха, несущая мор и чуму; как надменная, холодная статуя встречает она королей; ребёнком бежит к поэтам; воительницей предстаёт перед трусами и убийцами. Для воинов есть у неё особый лик: прекрасная молодая женщина с золотой волной волос и сияющими светлыми глазами. Она принимает их в свои объятия, даруя неземную любовь, она ведёт их за руку по последней тропе к покою и безмятежному счастью.

Такую Мелит и любил Барс. В песне боя слышал он её зов. И кидался в битву, ликуя и любя. Не думая об опасности и страхе. На стороне таких, как он, всегда удача и победа. Боги оберегают безумных влюблённых. А Мелит… только во сне видел он её. Только там, в ночных иллюзиях, она ждала его. Пока…

Промёрзший тракт скрипел под ногами. Где-то в лесу выл мертвяк. Голодный монстр, покинувший свою могилу, бродил среди деревьев в поисках жертвы, но при свете дня всё же боялся выйти на дорогу. Солнца не было видно за серыми облаками. Выпотрошенные снегом с утра, они теперь просто и мёртво висели в небе.

Барс неторопливо брёл вперёд. Думать ни о чём не хотелось. Нагрянувшая ещё на рассвете душевная усталость понемногу отступала куда-то в глубины сознания, становясь осколком чёрного опала горького воспоминания. Барсу начинала нравиться эта дорога, без мыслей, без дум, в пустоте снега, под вой мертвяка. Она дарила какой-то странный покой, какой иногда подкрадывается к костру бивака, в перерывах между сражениями.

Сзади, где-то пока ещё далеко, скрипнули колёса и послышалось фырканье лошади. Затих мертвяк, поймав в воздухе зимы духживого. Барс улыбнулся. Его догонял обоз. Воин поправил порезанную куртку, поплотнее закутался в неё и встал на краю дороги. Каблуки сапог слегка помяли сугроб.

Телега, катившаяся вслед молодой бодрой лошадке, подъехала ближе. Сидящий на козлах мужчина в медвежьей шубе и такой же шапке натянул поводья, поравнявшись с Барсом.

- Куда? – ворчливо спросил он воина.

- На юг.

- Далеко?

- На войну.

- А-а-а, - чуть презрительно протянул владелец повозки и усмехнулся. – Могу подбросить. Не до линии фронта, конечно, но… Деньги есть?

Барс достал из кармана несколько мелких монет – скудную плату за тех семерых, что остались лежать на лесной поляне.

- Не густо, - прокомментировал незнакомец, накручивая поводья на кулак. – До ближайшего селения подкину. Залезай.

- Спасибо, - Барс запрыгнул в телегу, уселся рядом с возницей. – Ты купец?

- Точно. Везу шкуры в город. По деревням собирал.

- Ясно.

- Ты бы кольчугу починил, - посоветовал купец. Барс решил, что совет разумный, и занялся делом.

Ехали молча, лишь изредка обмениваясь грубоватыми шутками. Барс починил кольчугу, заштопал куртку и лёг на шкуры вздремнуть.

Со смотровой площадки Башни Ветров можно было увидеть многое. Казалось, половина империи лежит перед наблюдателем. Под зимнем солнцем вся картина становилась более яркой, чёткой и правильной. Не было буйства красок, они ушли вслед за летом; не было обмана, который раньше отдыхал в гуще зелёных крон; не было той красоты, что всегда отвлекала взор. Сейчас вид с Башни Ветров больше напоминал карту, чем прекрасную живую картину просторов империи. Такое застывшее безмолвие могло порадовать полководца, стремящегося овладеть этими землями.

И он радовался, глядя на свои будущие владения. Там в маленьких селениях и городках, что окружают Школу школ, никто ещё не знает, какую судьбу он уготовил для них. Не знает и великая Степь, какпойдёт он по её просторам со своим диким войском. И те далёкие глиняные домики не подозревают о том, что он ужерешил смести их с лица земли. Никто ещё ничего не знает. Пока…

Их незнание радовало его. И эта доверительность, с которой раскинулась перед его взором империя, тожеприносила ему радость. Скоро, очень скоро его планы осуществятся. Он почувствовал, как нетерпение мягким покалыванием пробежало по его телу. И улыбнулся, хищно, победно, как голодный волк, увидавший добычу. Не долго осталось ждать.

Холодный ветер, налетев неожиданно, прервал его размышления. Даэрон, поёжившись, поплотнее закутался в плащ. Это резкое и неожиданное вторжение в его мысли вернуло полководца в сегодняшний день.

Школа школ – первая крупная победа, счастливое окончание первого этапа его плана. Первая его маленькая месть. За те семь лет.

За одиночество, за ненависть и страх, которыми его здесь травили. Но теперь он расплатился. Дворы пусты, знания молчат. Нет больше в империи тех, кто может учить. Бурые пятна на полу – всё, что от них осталось. И это не жестокость, а справедливость. Более того, он назвал бы это необходимостью. Война питается смертью и кровью. Он начал эту войну. Собирать для неё обильные жертвы – его обязанность, хоть и обременительная, но такая приятная…

Глава третья

Предчувствие преследовало его, ходило за ним следом, иногда опускало свои горячие ладони на его плечи, своим запахом мешало дышать. И с ним нельзя было смириться, нельзя было даже пытаться не обращать на него внимания. Деррик точно знал, что оно зародилось в тот миг, когда армия Даэрона перешла границы империи. Он помнил, как впервые предчувствие нахлынуло на него, как пробежало оно ознобом по телу, как начало сердце вторить незнакомым ударам чужой силы и грохоту множества ног, шагающих где-то далеко за тысячи чи от столицы.

Никто не давал ответа на вопросы Деррика, никто не открывал ему тайны. Молчали жрецы, молчали Боги, молчал и далёкий Даэрон, к которому иногда посылал Деррик свои мысли. Его оставили одного в вакууме предчувствия. А это общее молчание рождало беду, лишало выбора. Казалось, что сама жизнь толкает молодого мага на отчаянный шаг, который будет стоить ему смерти или, если смилостивится судьба, изгнания и анафемы.

За окнами плыла ночь. Тихая и морозная. Напряженная и молчаливая. Внутри храма было тепло, ярко пылали четыре костра. Воздух слегка колыхался, ломая очертания алтаря и скамеек для молитвы. Тяжелый сладкий аромат благовоний кружил голову. Деррик стоял у стены храма и размышлял о том, что ему предстояло сделать. Почему-то он знал, что не поплатится за это жизнью, а неизбежное изгнание и анафема даже радовали его. Живя не первый год в стенах Совета, он понял, что нет здесь того, что он надеялся когда-то отыскать в этих стенах. Было у Совета и Знание, была и Сила. Но не та, которую искал Деррик. Ему нужно было большее. Нечто более тёмное, более сильное, более тайное. Молодой маг чувствовал, как эта потребность сама по себе порождает истину в его душе, оттачивает понимание чего-то такого, что он знал уже давно, но о чём временно позабыл. Новое восприятие, новая сила и знание росли в нём вместе с предчувствием. А ещё они заставляли его действовать…

Небольшая карточка выпала из колоды. На ней среди изломанных линий и мягких штрихов кружился хоровод лиц. Боги играли. С его жизнью, с его судьбой. Такая игра давала Деррику шанс и момент свободы - над временем, над законом людей, над ходом событий и сутью вещей. Карта выпала случайно…

Но случайностей не бывает. Деррик решился. Он последний раз глянул вглубь ниши, за алтарь, где сидела статуя Аты. Боги простят и защитят. Молодой маг отправлялся в город, на одну тихенькую улочку, где в маленьком домике, в уютной комнатке спал ребёнок. Этой девчушке сегодня предстояло умереть. По умолчанию Богов, по воле молодого мага.

Тари плыла во Тьме. Мрак, окружающий её, был похож на пух - такой же мягкий, тёплый иубаюкивающий. Она просто тонула в нём. И не сопротивлялась. Это погружение было прекрасным. И тишина вокруг неё пела. Никогда ещё Тари не слышала такой песни, в которой звуки покоя сливались с мелодией ликования. Повинуясь чудесной музыке, девушка кружилась в танце, а Тьма, сомкнувшаяся вокруг неё, танцевала вместе с ней. Это было похоже на мечту.

Нет страданий и боли, пропала усталость, не тяготят больше воспоминания, исчезла в темноте давняя гнетущая тайна. Только Тьма, только музыка, только хаотический, но прекрасный танец.

А сквозь музыку, не нарушая её стройности и плавности начал пробиваться голос. Глубокий, ласковый, зовущий. Неизвестно куда, непонятно зачем. Он увлекал за собой танец, он вёл в неизвестность Тари. А она не беспокоилась, не задавала вопросов. Так и должно было быть, потому что в голосе слышалось что-то родное, очень близкое и тёплое. И вслед за голосом она вышла на свет.

- Слава Богам! – облегчённо вздохнул Грат. – А я уже подумал, что опоздал.

Тарирассеянно глянула на него, потом осмотрелась кругом. Они находились в небольшой комнатке, на самом верху башни. В камине горел огонь, чадили свечки на столе. Мерцало таинственно магическое зеркало. Как всегда, когда заканчивался обряд. Тари всё вспомнила.

- Всё закончено, - сказала она, поднимаясь с пола. – Больше я узнать не смогу. Да и не надо.

- Ты чуть не умерла, - тихо ответил Грат. – Даже судьба завоевателя этого не стоит.

- Она стоит гораздо дороже, - возразила ведарка, и в её тоне слышалась усталость и горечь. – Мы только начали платить свою цену. Впереди очень долгий путь.

- Сегодня было нечто такое… - вампир уставился в огонь. – Когда ты не вышла. Во время обряда. Что-то коснулось меня. Это Судьба?

- Да, - ей не хотелось объяснять. – Ты был там. И я. И кое-кто ещё.

- И мы там будем, - вампир перевёл взгляд на ведарку. Его жёлтые глаза ярко блеснули в полумраке комнаты. – Это и есть наша плата?

Тари кивнула, стараясь не смотреть в глаза Грату.

-Пойдём в библиотеку, - сказала она. – До рассвета ещё больше часа.

Они спустились вниз, в комнату, стены которой были заставлены полками с книгами. Грат зажёг огонь своим заклятием. Его сестра, будто и не замечая ничего вокруг, подошла к одной из полок и достала книгу в простеньком переплёте, с потускневшим теснением.

-Вот здесь исход нынешних событий, - она говорила деловым, серьёзным тоном. – Это то, что надо было отдать тебе по приезде. Отвечая на вопросы Роласа.

- Пророчество? – тонкие брови вампира надменно изогнулись.

- Скорее легенда, - Тари улыбнулась, какой-то злойнезнакомой улыбкой. – Никто не ждал Даэрона, но приход его победителя был предопределён. Вот он и есть, рассказ о герое, спустившемся с гор, о Судье, о чудотворце, который пройдёт через всю страну, победит армию завоевателей, убьёт Даэрона. Такие книги появляются теперь в разных местах империи. Путь герою уже приготовлен. Всё согласно легенде.

- А разве бывают правдивые легенды? – Теперьусмешка Грата стала такой же, как у ведарки.

- Не верю, но эта должна стать правдой, - властные нотки превратили слова в приказ. – И она будет истинной. Благодаря тебе и мне. Вот наша цена.

- Творить героев… - Грат задумчиво взирал на книгу. – Ты давно знала?

- Да. Я видела, как писали эту книгу. И я дала слово.

- Ролас сказал мне, когда посылал к тебе, что многое переменится, - размышлял вампир. – Говорил, что знающий суть вещей лишь начинает путь, нить которого в твоих руках. И он отпустил меня с тобой. Заранее. Тоже, значит, знал.

- Знал, - согласилась Тари. – Может, не о тебе. А о самой игре. Я рассказала. Когда он спас меня. Как ты сегодня. Использовать Зов во благо…

-Так он спас и меня. В ту ночь. Когда улетела стая. Вернул мне жизнь, для инициации.

- По-другому никак, - спокойно пожала плечами Тари. – Он вампир, а не маг.

- Я не держу обид, сестрёнка, - Грат усмехнулся. – Но, видимо, и моя жизнь имеет ту же цену.

- Нет. Хотя теперь, Ролас выставил свои условия. Нам нужно отправляться в путь.

- Отрабатывать цену жизни. Моей? А, может, и твоей?

Тари промолчала. Но Грат понял, что оказался прав.

Магия – это наука, Знание, которое таится в каждой душе, в каждой живой крупинке Вселенной. Можно овладеть какой-то её частью, можно собрать несколько крупинок, научиться использовать некоторые её правила и законы, изучить несколько её граней. Но пока ты не найдёшь свою частичку, пока не познаешь то, что лежит в твоей душе, ты не станешь магом. У каждого есть своя магия. И Даэрон это знал. Он нашёл свою крупинку. Овладел знанием, предназначенным только ему.

Его магия была очень древней, давно забытой. Маги Совета отказались от неё, ведары даже не подозревали об её существовании, а монахи Тайного Города не почитали её таинство. Зато Даэрон её использовал. Магия чисел. Пусть она несовершенна, пусть не даёт она того ликования могущества, что современныезаклятья и ритуалы, но зато она верно служила своему хозяину. И Даэрон часто обращался к ней.

В его шатре было тепло и уютно. Кочевники, почитавшие своего командира почти, как бога, приносили ему самое лучшее. Вся роскошь империи, которая попала в руки захватчиков, переходила к Даэрону. Около полусотни свечей горело в обиталище молодого мага. Мягкие пушистые ковры укрывали пол. Даэрон возлежал на шелковых подушках и что-то писал на листе пергамента. Бесконечные ряды цифр вылетали из-под его пера. Он спрашивал у них то, что не смог узнать ни у стихий, ни у крови. Даэрон упорно трудился, надеясь найти ответ на вопрос, который принёс ему страдания и страх.

Кто-то видел его судьбу, кто-то распутал божественную паутину. Кто-то вторгся в его разум, подсмотрел секреты его души. Две ночи назад. Вторжение было необыкновенно сильным, будто раскалённые иглы вонзились в его мозг. Сонм образов, звуков и запахов нахлынул тогда на Даэрона. Это пугало, это приносило боль и … ярость.

Ни Совет, ни ведары, владеющие даром предвидения не могли пробиться сквозь защиту, возведённую Даэроном. Но кто-то всё же смог. И противников было двое. Цифры рассказывали о двух нитях, протянувшихся к обитателю роскошного шатра. Эти следы не пересекались в прошлом, но в будущем им предстояло сплестись. Познавшие тайну Даэрона, становились опасными для него. Но он не мог их увидеть. Только узнать в ряду цифр. Этого было мало.

Разъярённый маг вылетел из шатра. Он не замечал холода, не видел застывшей красоты заснеженной степи. Даэрон воздел руки к небу и, что было сил, выкрикнул заклятие.

Струйка ветра, рождённая бессильной яростью, быстро росла. И вот, огромный смертоносный клубок покатился по степи. Смерч катился по просторам империи. Месть мага…

В ночи звуки становились более громкими, и оттого казались особенно жуткими. Происходящее под покровом звёздно-чёрного неба, напоминало самый ужасный кошмар. Но здесь не просыпались, потому что всё происходило наяву, а от этого становилось ещё хуже.

Маленькая деревенька, всего в пять домов, превратилась в место сражения. На пятачке, между избами царила полная неразбериха.

Бой шёл беспорядочно, наряду с мечами мелькали вилы. Людей было мало, те же, кто на них наступал, всё прибывали. Их силуэты мелькали между деревьями, похожие на искаженные тени, какие рождаются от отсветов огня и вечно пляшут на стенах жилищ. Умертвия захватили селение. У людей не было шанса выжить. Да и не нужна им была жизнь, не смотря на то, что они так упорно за неё цеплялись.

Деревня была поражена чумой. Страшной болезнью, корёжившей тела и уродующей лица. Селяне казались ещё страшнее монстров, которые наступали на них. В этой схватке не должно было быть победителей. Но она кипела, распространяя по ночному лесу дух ярости и ненависти.

Витт пребывал в смятении. Он не знал, что делать. Не вступить в схватку он бы не смог. Обойти её тоже не представлялось возможным. А действовать было надо. Бездействие претило воину. Но никто здесь не имел права на жизнь. Судьба опять испытывала Витта. Ему опять предстояло играть роль Судьи, роль, которую он ненавидел. Так же как и своё «Геройство».

Огромным усилием воли он заставил себя поднять руку. Заклинание полетело, рассекая морозный воздух, огненной молнией, в самую гущу этого невообразимого боя. Витт смотрел, как магический огонь разлился по поляне, неся смерть всему, что на ней находилось. От такого пламени не было спасения. Горели небольшие избы, горели деревья, стоящие рядом с ними, горели люди и умертвия. Воздух наполнился дикой вонью и предсмертными криками. Людипроиграли. Но и умертвия падали, сраженные пламенем. Судья выполнил свой долг.

Витт дождался момента, когда огонь начал затухать и вышел на поляну. Запах сгоревшей плоти был настолько сильным, что заставлял слезиться глаза. Прищурившись, воин осмотрелся. Никто не выжил. Лишь один мертвяк ещё шевелился. Достав серебряный меч, с коротким узким лезвием, Витт разрубил его почти пополам. Всю свою ярость вложил он в этот удар.

Ноша слишком тяжела. Путь должен был вывести его сюда. Но Витт никогда бы не пожелал другому увидеть кошмар этой ночи. Никому, даже врагу, даже Завоевателю. Так хотелось задать простой и жалкий вопрос : «Почему я?». Но некому. Судьба не ответит, а люди не знают.

За спиной хрустнула ветка, потом ещё и ещё. Несколько умертвий вышло из-за деревьев. Монстры шагали как-то неловко, пошатываясь, чуть дрожа. Нескладные фигуры, так похожие на человеческие, жуткие морды, которые когда-то смотрели на солнце и умели улыбаться, взгляды полные ненависти ко всему живому. Эти существа тоже когда-то были людьми. И неизвестно какая сила по чьей-то воле вытащила их из могил. Теперь ожившие трупы наступали на Витта. Он был их добычей. Живой – для мёртвых.

Судья поднял клинок и приготовился к бою. До рассвета было ещё очень далеко, и он не знал, сколько могил стояло на местном кладбище. Около десятка монстров окружило Витта. Он не стал ждать их атаки и напал сам. Из ладони левой руки вылетел файербол, в правой затанцевал меч. А из леса всё продолжали выходить монстры, один за другим. Витт крутился на месте, не давая противникам подходить близко. Летели в разные стороны маленькие молнии, блестел на фоне догорающих домов клинок. Бой протекал монотонно и однообразно. На место уничтоженных мертвяков вставали новые. Создавалось впечатление, что лес готов рожать их до бесконечности. Витт не знал, что свалит его быстрее: удар одного из монстров или усталость. Файерболы получались всё меньше и меньше, замедленнее становились движения. Уже не раз чья-то лапа царапала ткань плаща. Витту начинало казаться, что эта битва не имеет смысла, до рассвета ему не дожить.

Он даже не знал, когда обратил внимание на огонёк, мелькающий среди деревьев. Не заметил он и нарастающего шума. Только когда, испуганная лошадь вынесла на поляну первого седока, Витт понял, что пришла помощь. Ещё двое всадников выехали на поляну. С громкими криками вступили они в бой. А свет факела всё мерцал за деревьями. Похоже, там, в лесу, шла охота на умертвий. Продолжая крутиться и наносить удары, Витт слегка улыбнулся. Он забыл, что Герои не умирают. Аркис говорил ему об этом. Очень давно. Судьба всегда пришлёт помощь, когда наиграется со своей новой любимой игрушкой.

Потом один из прибывших подсчитывал павших. Другие подошли поговорить к Витту.

- Тут было селение, - говорил один из них, молодой красивый парень в дорогих доспехах. – Откуда пришла к ним чума неизвестно. Когда я узнал, прекратил брать оброк. Не из страха. Просто… Сам понимаешь. Они обезумели.

- Я видел, - устало ответил Витт. – Но они не хотели умирать.

- Да, - парень вздохнул. – Мне жаль их. И спасибо тебе.

- За что? - не понял воин.

- Ну… За то, что ты … Мы ехали сжечь. Их и тварей этих… Ты уж прости.

- Ничего, - Витт грустно улыбнулся. – Огонь тоже спасение.

- Ну уж тебя-то мы спасли клинками, - заметил кто-то из толпы, сгрудившейся сзади своего молодого предводителя. Послышался смех. И Витт засмеялся вместе с ними.

- Меня зовут Родерик, - назвался молодой воин. – Я граф-регент этой провинции.

Витт кивнул и тоже представился. Потом сказал, что идёт на юг.

- Ты уж извини, - ответил ему Родерик. - Но боюсь, тебе придётся свернуть. Здесь на юг дороги нет. За этим лесом топи. Даже зимой никто не рискнёт пробираться по ним. Если не утонешь, сожрут мертвяки. Даже Боги, наверное, не знают, откуда их так много взялось в наших краях.

- Какой же путь ты предложишь? – в голосе Витта послышалось некоторое смирение, будто он уже знал ответ.

- Сначала в мой замок, странник, - не заметив странных нот у собеседник, весело ответил Родерик. – Тебе надо отдохнуть, хорошо поесть и подлатать плащ. А потом мои люди проводят тебя на запад. По-другому никак. Придётся сделать крюк.

И тогда Витт окончательно смирился. Судьба всегда выигрывает споры, а вместе с ней и тот, кто руководит дорогой Витта. Незнакомец в чёрном плаще сейчас, наверное, довольно улыбался.

Глава четвёртая

Лес казался нереальным. Он застыл в плену наступающих сумерек. Не трещали ветки, не слышно было птиц, даже ветер не шелестел засыпающими кронами. Только безмолвный снег, темнеющее небо и чёрные силуэты деревьев. Полная тишина.

Это настораживало. Барс чувствовал, как озноб пробегает мурашками по спине. Все его инстинкты кричали об опасности. Лесказался мёртвым, но он жил под этой маской. И эта жизнь могла принести смерть тому, кто нарушил границы этих спящих чащ.

Ночь надвигалась стремительно. Барс вдруг поймал себя на том, что испытывает страх перед грядущим мраком. Ночь стянет маску с этого странного леса и тогда…

Никаких селений по близости, конечно, не было. Рядом с таким местом может жить лишь сумасшедший, и только безумец отважится идти ночью дальше в лес. Барс безумцем не был. А потому он готовился переночевать здесь, на каком-нибудь дереве.

Огромный дуб раскинулся посреди поляны. По его широким ветвям легко можно было вскарабкаться наверх. Это царь-дерево лучше всего подходило для ночлега. Устроившись удобнее на одной из веток, Барс достал из сумки свой скудный ужин. Есть ему не очень хотелось, в городке, где он побывал всего часа три назад, молодого путника неплохо накормила хозяйка таверны. Зато пища помогала сейчас как-то занять время до полного наступления ночи. Безликая опасность леса тревожила Барса. И он ждал, когда же она покажет ему своё лицо.

Уже совсем стемнело. Небо стало чернильно-звёздным. Выглянула откуда-то серебряная луна. Казалось, её призрачный холодный свет лишь усилил мороз. В лесу будто ничего не менялось, только в тишине начали тихо похрустывать промёрзшие ветки. Слушая этот треск, Барс понимал, что лес просыпается. И вот где-то в чаще захлопали крылья, чуть ближе зазвучал шорох шагов. Жизнь вернулась в странный лес. Молодой странник уложил остатки еды в сумку, растянулся на ветке и приготовился спать. Беспокойство не полностью покинуло его, но при здравом размышлении он решил, что здесь на дереве он неплохо защищён от неизвестных неприятелей. Да и любой шорох в лесу подобен звону гонга, он всегда успеет проснуться. Легкое потрескивание в тишине звучало так успокаивающе, будто лес пел колыбельную для своего гостя. Барс начал проваливаться в сон.

Ощущение боли в ноге пришло внезапно. Барс резко сел.

Что-то или кто-то впился в его сапог. Странник чувствовал, как маленькие челюсти пытаются прогрызть оленью шкуру, из которой была сделана обувь. В этот момент второй невидимый враг впился зубами в нос другого сапога. Барс резко отдёрнул ноги. Челюсти не отпускали. Казалось, они проехали по ветке вслед за своей наживой. В темноте трудно было что-то разглядеть. Помянув Тьму, Барс пробормотал простоезаклинание. Шарик света, размеромпуговицу, загорелся перед его глазами. Усилием воли молодой воин отправил его к своим ногам.

Когда мрак расступился, Барс вскрикнул от изумления. Само дерево стало его врагом. Какие-то отростки, похожие на щупальца, тянулись от ветки к его сапогам. И эти щупальца явно были очень голодны. Барс выхватил кинжал и полоснул им по ветке, стараясь отделить её прожорливые отростки от своего правого сапога. Дуб как будто охнул. Даже лёгкая вибрация прокатилась по нему. На миг челюсти разжались. Барс выдернул из-под них ногу. Так же быстро освободил он и вторую. Нужно было бежать. Слезать вниз по стволу показалось Барсу опасным, а потому он просто прыгнул вниз. Дерево недовольно заскрипело, а когда беглец оказался на земле, какая-то ветка попыталась выколоть ему глаза. Барс поймал её уже у самого лица. От резкого движения ветка хрустнула и сломалась. И опять воин услышал, как охнуло дерево. Этот тихий звук воспринимался не столько слухом,сколько какими-то другими внутренними ощущениями человека. Так иногда воспринимается боль другого существа. Барс решил отбежать от дерева подальше, на поляну, где никто не смог бы до него дотянуться. Некоторое время он крутился на месте, ожидая, что лес опять на него нападёт. Но деревья затаились, застыли, как дикие звери, наблюдали они за своей добычей, давая ей передышку в смертельной игре. Барс чувствовал их голод.

Уходить с поляны было нельзя, но холод не давал оставаться на месте. Барс не знал, что предпринять. Он хотел получше закутаться в свою куртку, когда заметил, что до сих пор сжимает в руке ветку. Она казалась мёртвой, почерневшей, высохшей. Некоторое время Барс смотрел на неё, раздумывая, а потом улыбнулся, как-то озорно, по-мальчишески. Ветка и правда была сухой! Вынув меч из ножен, воин смело шагнул навстречу деревьям.

Костёр разгорелся быстро. Его весёлое потрескиваниезаглушало стоны деревьев. Барс смотрел на огонь и размышлял. Ему было жаль наносить раны лесу, но другого выхода не оставалось. Жизнь и смерть поддерживают друг друга, нет смысла жалеть о чём-то, когда так распорядилась природа. Хотя глухие стоны деревьев всё же заставляли как-то сжиматься душу. Барс тяжело вздохнул. Понемногу он вспоминал старые легенды о зачарованном лесе, которые слышал когда-то в своём родном краю. Теперь он понимал, куда его занесло. Бабушкины сказки оказались правдой. Легенды не всегда врут.

Идея провести ночь в этом лесу уже не казалась Барсу такой ужасной. До деревьев далеко, костёр горит хорошо, хворосту он наломал столько, что до утра можно спать на нём и не думать, что пламя погаснет. И никто не потревожит сон воина в эту ночь, потому что никто не живёт в чащах голодных деревьев: нет здесь людей, нет зверей, нет кладбищ, из могил которого могут выйти уметрвия, оборотням и вампирам тоже нечего здесь делать. Ничьи шаги не потревожат тишину… Барс нахмурился. Если лес не обитаем, то что же он слышал тогда, лёжа на дереве? Воин доверял своему слуху и знал, что память его не подводит. Каким бы спокойным сейчас не казался лес, лишняя защита от него не помешает. Барс достал кинжал и очертил им круг, вокруг горы хвороста, костра и того места, где сам сидел. Нетрудное заклинание, которое когда-то подарил молодому воину вождь его клана, вспыхнуло в морозном воздухе и плавно опустилось на границы круга.

Некоторое время всё было тихо. Не шумел лес, не слышался странный шорох крыльев, не звучали таинственные шаги. Барс спокойно сидел в своём кругу и смотрел, как веселится огонь. Мысли в его голове плясали так же, как и искры над пламенем. Вспоминался родной край, вспыхивала обида на тех крестьян, звенели в ушах сальные шутки купца, который вёз Барса в один маленький посёлок. Различные лица и голоса всплывали в памяти. А из костра на него смотрели светлые и ласковые глаза Мелит, язычки пламени свивались в золотые локоны, обрамляющие прекрасное лицо. Тёмная богиня была рядом с ним. Как и в любом другом походе, она сопровождала своего храброго воина. Барс смотрел в её глаза и, одновременно, не видел их. Мелит была с ним всегда, и его облик он мог увидеть в любой момент, если не в костре, то в водах рек, если не в небе, то в своих мечтах. В любом колыхании воздуха мог услышать он её голос, даже здесь в полной тишине леса звучала её речь. Тихой песней струилась она из темноты, звала с собой куда-то под сень деревьев и обещала встречу в гуще леса. Как убедителен был её голос, как ласков. Барс вслушивался в него, оставив в стороне свои размышления. Мелит было так легко доверять. Слушая её, он забыл об опасностях леса, о голоде деревьев, о таинственных шагах в тишине. Богиня звала его, и Барс встал, послушный ей, шагнул к грани круга.

Яркая вспышка блеснула перед глазами, заставляя остановиться. Заклинание защищало границы, порученные ему. Барс встряхнул головой. Голос всё продолжал звучать, но что-то в нём было не так. Что-то мешало воину последовать за ним. Проснулся убаюканный разум. Барс резко отпрыгнул назад. Не голос Богини манил его в чащу, Зов зачаровывал воина. Барс быстро засунул руку за пазуху и извлёк оттуда старый серебряный медальон. Заговорённый амулет прервал песню. Воин вздохнул облегчённо и слегка улыбнулся. Под полой его куртки прятался короткий серебряный клинок. Барс достал его и, усевшись на прежнее место, приготовился ждать.

Она появилась почти не слышно. Просто выплыла из темноты. Высокая, худая, затянутая в белый шёлк. На бледном лице горели огнём огромные глаза. Чёрная волна волос, как плащ, спадала на плечи. Она подплыла к границе круга и остановилась, когда та предупреждающе блеснула.

-Здравствуй, странник, - спокойно, чуть устало произнесла она.

- Здравствуй, - так же ответил Барс.

- Ты смел и находчив, - слегка улыбнувшись, признала ночная гостья. - Кто подарил тебе это заклинание, воин?

- Друг, - ответил он. – Оно тебе не по силам?

-Нет.

- Честно, - озорные искорки зажглись в глазах молодого воина. – А знаешь, твой голос вполне приятен. Не стоило так его менять, когда ты послала мне зов.

Гостья весело рассмеялась.

- Спасибо, странник, - она сделала маленький шаг вперёд. – Пригласи меня к костру.

- Не приглашу, - твёрдо ответил Барс.

- Поговорим так. Тебе, наверное, интересно, кто я?

- Если честно, не очень.

- Но всё же я скажу тебе, - голос гостьи стал деловым. – Я не простая вампирка, хотя очень на неё похожа. Я чародейка. В глубине леса мой дом.

- Я слышал о таких, как ты, - голос барса смягчился. – Тёмная магия покоряет своих адептов, превращая их в рабов.

- За всё нужно платить, - она пожала плечами. – Мне нужно не много. Всего несколько капель крови. Мне не нужна твоя смерть.

Он ей верил. Так как знал, что ложь ей не поможет.

- Нет. Ты ничего не получишь, - немного сожалея, сказал Барс.

- Послушай, странник, - обратилась она к нему, слегка подавшись вперед. - Я, правда, нежелаю тебе зла. Просто я не могу по-другому.

- Я не дам тебе крови. Прости, - в тоне Барса звучало искренне извинение. – Я знаю, что меня ждёт потом. Ты будешь приходить вечно.

- Это не так плохо. Ты можешь остаться со мной. Поверь, меня можно любить.

- Верю. Знаю, - спокойно признал он, любуясь ее формами, затянутыми в белый шелк. – Но не хочу я такой любви. Ты красива, и легко найдёшь другого.

- Ах, странник! Ты слишком молод, чтобы знать. Нет ничего страшнее отвергнутой женщины, - она смотрела на него зло.

- Эту истину я давно познал, - усмехнулся Барс. Больше не ей, а своим воспоминаниям, вдруг вспыхнувшим в голове. - Но, поверь, у меня нет выбора.

- Выбор есть всегда, странник, - насмешливо напомнила она, по-кошачьи склонив голову на бок. – Ты выглядишь не глупым. И вряд ли веришь во все эти суеверия, о которых мы говорили.

- Вот именно, - поддержал ее Барс. – Я не глуп. Может, это и правда ложь. Что будешь приходить всегда. Ради нескольких капель крови. Но ведь тебе этого мало, да?

Он рассматривал ее уже совсем по-другому, будто изучал. Будто видел насквозь ее душу. Она молчала и злилась.

- Тебе мало крови, - сам себе ответил он. – Тебе нужна власть. Нужно, чтобы я полностью подчинился тебе. Просто потому, что ты по-другому не можешь. Тебе нравится играть чужими жизнями.

- А тебе нет? – зло кинула она.

- Нет, - прислушавшись к себе, ответил он. – Я не такой, как нужен тебе. Я не хочу славы, подвигов и боев, я устал от чужой крови.

- А я ею живу, - напомнила она. – А тебе… Что тебе нужно?

- То же, что и любому другому члену моего клана, - пожал плечами Барс. – Встретить предназначение и выполнить своей долг. Для которого и родится каждый воин-кот.

- И уж конечно я не могу стать твоим предназначением, - жестоко рассмеялась она. – Ты создан для светлых, радужных свершений, а я – лишь темная жрица, недостойная, жалкая…

- Каждый сам делает свой выбор, - не подумав, ответил он. И тут же пожалел об этом, глядя. Как она поджала губы, приняв обиду и …решение.

- Тогда я уйду. Но мы ещё встретимся, если ты переживёшь эту ночь.

Незваная гостья исчезла так быстро, что он даже не успел что-то сказать ей вслед. Барсу было жаль так отпускать её. Он не хотел наживать врагов. Теперь поздно. Воин посмотрел на меч. Серебряный клинок лежал у его ног. Барс готовился к худшему.

Несколько мгновений, показавшихся Барсу вечностью, внутри круга висело напряжение. Молодой странник чувствовал, как он сводит мышцы, звенит в ушах, впивается маленькими иголочками под веки. А потом всё вокруг начало оживать. Холодный пот выступил на лбу Барса. Захотелось кричать от ужаса.

Длинные тени, лежащие раньше на снегу, вдруг поднялись. Они собирались в клубки тьмы, меняли формы, превращаясь в силуэты воинов. Барсу казалось, что он может разглядеть их мрачные лица с провалами глазниц. Тени шагнули вперёд. Пока их было немного. Но воин уже предчувствовал, что Тьма родит и других. На его глазах начала трансформироваться сама ночь. Воздух за границей круга сгустился, обрёл формы. А тени подходили всё ближе. Через несколько минут пылающую линию заклятья окружила тёмная стена. Холод стал невыносимым. В воздухе запахло сыростью. Откуда-то потянуло кладбищем.

Барс стоял неподвижно, судорожно сжимая меч в руках. Как бороться с таким врагом он не знал. Не понимал воин и того, какой вред смогут нанести ему эти стражи Тьмы. Рассвет не так далеко. Его можно дождаться, сидя у костра под надзором теней. Хотя вряд ли ночная гостья, разозлившись, будет просто пугать воина. Как-то эти порождения Тьмы будут воздействовать на него. Но пока они просто стояли. Будто чего-то ждали. И Барс ждал.

Стало не до холода. Острое жжение стужи воин не замечал. Привык он и к запаху, повисшему в воздухе. Теперь Барса беспокоил только шум в ушах. Гул будто бы нарастал. Он шёл изнутри, из головы Барса, а потому его не чем было заглушить. Необычайной высоты звук мешал мыслить. А борьба с ним отнимала силы. Не чем было перебить этот гул.

Стена вокруг немного выросла, стала ещё плотнее. Вместе с ней усилился гул. Барс не был магом. Те заклинания, которые подарили ему члены клана, не сработали бы сейчас. Да и вообще, магия делается на холодный рассудок. Разум Барса не мог служить ему. Машинально, воин сжал в руке свой амулет. Но его сила не справлялась с гулом. А Тьма всё наступала. Образ Мелит мелькнул перед мысленным взглядом. Но это была не прекрасная девушка с золотыми волосами и тёплым светом глаз, а безобразная ведьма со спутанными космами и кривой ухмылкой. Невольно воин отшатнулся от этого образа. «Нет!» - единственное слово, которое сорвалось с губ Барса. И он себя почти не услышал. Лишь лёгкий шепот коснулся сознания. Тьма затмила всё. Барс умирал. Глаза закрывались сами собой. Меркли остатки сознания. Подогнулись колени, и воин упал в снег…

Рассвет застал Тари и Грата в маленькой таверне, в комнатке, где с трудом помещалась одна узкая кровать и маленький столик. Здесь пахло дымом и чем-то кислым. Чадила свеча.

- Мы третий день в пути, - заметил Грат. – И до сих пор я не знаю, как ты определяешь направление. Я даже не знаю, куда мы идём.

- Пока мы движемся вникуда, - спокойно отозвалась Тари. Она очень устала, издергалась и совсем не хотела объясняться.

- Ты веришь, что всё свершится само собой? – тон вампира стал надменным.

- Не совсем. Просто я знаю, что скоро тот, кто нам нужен, сам нас встретит.

- Как сказано в книге, - Грат слегка усмехнулся. – Кто же сочинил эту великолепную подделку?

Тари досадливо поморщилась. Она понимала, что брат имеет право знать столько же, сколько знает она, но не было у нее сил объяснять. И она так привыкла за годы быть одной. Она еще не готова была рассказать, поделиться, довериться.

- Почему ты считаешь её подделкой? – вежливое удивление скрывало чувства ведарки.

- Ты же сама сказала, что видела, как писали эту легенду. А на вид книге более трёх столетий. Да и текст написан в традициях предков. Множество символов, неясность мыслей. Как и положено, в древних пророчествах, - он быстро пролистал книгу.

- Это же сказка, которую мы создаём. Пока она не действительна, но вскоре многое изменится, - она знала, что говорит совершенно пустые фразы, но…

- Ты знаешь что-то такое, что заставляет тебя так точно идти вперёд, - это был не вопрос, а утверждение.

Тари по-кошачьи прищурила глаза и улыбнулась. Все же он был ее братом. Когда-то прерванная нить восстанавливалась. Он понял без слов, он молча согласился подождать.

- Кто он? – задал Грат очередной вопрос.

- Не герой. Но один из тех, кто должен следовать вместе с Освободителем.

- Ты его знаешь? – как он все-таки был похож на человека, любопытного юношу, каким и должен был бы быть.

- Не совсем. Но как-то я с ним связана. Потому и иду вперёд.

- Почему ты не посмотришь его нить, почему не спросишь о нём Богов?

- Потому что я и так знаю многое. Даже может быть больше, чем он сам.

Грат задумчиво посмотрел на свою сестру. Что-то в ней изменилось с той ночи, когда он нашёл её в комнате наверху без сознания. Тари стала угрюмой, холодной, какой-то злой. Резче стали её движения, и в тоже время, как будто бы плавней. Грация кошки перед прыжком появилась у его сестры. А ещё сила. Она светилась тёмной аурой вокруг её фигуры. Это пугало вампира. За годы разлуки его сестра превратилась в незнакомку.

Рассвет серым облаком накрыл землю. Холод отступал перед его мягкой властью. Начиналась оттепель. Ветер, налетевший с востока, был мягким, почти тёплым. Природа решила дать отдых своим неразумным детям.

Витт стоял посреди улицы небольшого городка. Здесь было пустынно. Но из окон домиков, тесно прижимающихся друг к другу, уже доносились звуки просыпающейся жизни. Воин почти не слышал их. Всё его внимание было сосредоточено на девушке, которая, обвив его шею руками, тихо плакала, спрятав лицо на груди странника. Витт нежно поцеловал её густые волосы цвета спелой пшеницы. От девушки пахло теплом и весенними цветами. Этот аромат заставил воина улыбнуться, ласково и чуть печально. Девушка подняла к нему заплаканное лицо. Большие серые глаза, окруженные длинными пушистыми ресницами, смотрели умоляюще.

- Не плачь, - попросил Витт. – Ты знаешь, что я не могу остаться.

- Тогда возьми меня с собой, - всхлипнув, ответила девушка.

- Не могу. Хотя очень хочу этого.

- Я сильная и смогу пройти этот путь.

- Нет. На этой дороге я должен быть один.

- Но почему?

- Настанет момент, когда я должен буду собрать все свои силы, направить всё внимание на врага. Тогда мне нельзя будет думать ни о чём другом. Если ты будешь рядом, этого не получится. Твоя жизнь очень дорога. А я буду вынужден не считаться с ней.

- Зачем тебе дали этот путь! – слёзы опять покатились по её щекам.

- Если бы я знал, - в голосе Витта звучала усталость и боль.

- Тогда обещай мне, - девушка заговорила быстро, в глазах зажглась надежда. – Обещай, что вернёшься.

- Клянусь, - Витт так ждал этих слов. Он так надеялся. Что она попросит об этом. Ему необходимо было её тепло, её молитвы, её ожидание. В её объятиях был его дом.

Они поцеловались на прощание. Она отошла на шаг и посмотрела на воина долгим взглядом. Запоминая его лицо, запоминая этот миг. А потом Витт развернулся и пошёл вниз по улице. Он знал, что она смотрит ему в след, но заставил себя не оборачиваться.

Эта девушка, эти двое суток, проведённые с ней, изменили душу Витта. Он больше не проклинал свой путь, он смирился. Обратная сторона сказок и легенд состоит из грязи и крови, но ей, этой девушке, так нужна вера, так необходима надежда. И он готов был сделать это ради неё. Пусть потом он возненавидит себя, зато она будет счастлива. Страх и боль навсегда покинут её душу.

Витт улыбнулся своим мыслям. Мэтр Аркис забыл, что любовь и в реальности, и в сказках всегда остаётся чистой и прекрасной. А незнакомец в чёрном плаще, подбитом соболями, может торжествовать. Но он никогда не узнает, что ведёт Витта по дороге. Что герой нашел ту единственную, ради которой он все же был способен на подвиг.

Барс медленно приходил в себя. Возвращение к жизни было мучительным. Жара и холод сменяли друг друга. Тьма, не желая отпускать, рвалась за ним следом, а впереди сиял свет. Яркий и настойчивый он резал глаза. Барс попытался как-то увернуться от этого сияния и почувствовал. Что движения сковывает некая сила. Она давила на грудь, облепляла тело. Она была похожа на тяжелое одеяло. Тёплое и пушистое. А в спину упирались какие-то прутья, жёсткие и колючие. Желая узнать, что же ему так мешает, Барс открыл глаза.

Он всё ещё был в зачарованном лесу, по-прежнему молчаливом и мёртвом. Небо над головой было ясное, ярко светило солнце. Барс лежал на куче хвороста, которую сам же ночью и собрал. Сверху его покрывал плащ. Чёрный, подбитый соболями.

- Добро пожаловать в мир живых, - раздался откуда-то справа насмешливый голос.

Барс повернулся и увидел пожилого, но крепкого мужчину, одетого в куртку из чёрной кожи и такие же штаны. Лицо незнакомца украшала окладистая седая борода, по левой щеке пробежал шрам, выделяющийся светлой полосой на смуглой, обветренной коже. Глаза мужчины были странного цвета. В них сливались оттенки синего, серого и зелёного. Казалось, что волны моря окрасили их.

- Кто ты? – спросил Барс.

- Человек. А разве не похож?

- Всё веселишься, - обиженно прокомментировал молодой воин и попытался встать.

- Полежи пока, - властно ответил незнакомец. – Ты ещё слишком слаб. Тебе хорошо досталось.

- Странно, что не умер, - пробурчал Барс.

- Ничего странного. Я успел вовремя. Ты разве не знаешь, что подмога всегда приходит в решающий момент?

- В сказках так всегда и бывает. Но они, знаешь ли, вымысел.

- Не всегда. Всё зависит от их создателей. Хотя я и правда мог опоздать. Не ожидал, что тебя занесёт в Зачарованный лес.

- Прямая дорога всегда короче, - Барс озорно улыбнулся. – Ты с ними справился? Ты маг?

- Да разве кто-то из Совета выберется в такую холодину, да ещё и во время войны? – незнакомец вернул Барсу весёлую улыбку.

- Наверное, нет. Но в такое время всякое бывает.

- Верно. Вообще, кое-кто всё-таки покинул стены столицы. И этот человек владеет силами и знанием, - как секретом, поделился незнакомец.

- Но это не ты.

- Не я. А с ним ты встретишься позже.

- Главное, чтобы он во время подоспел, - Барсу нравилось вести такие разговоры.

- Я тоже на это надеюсь, - тон незнакомца стал серьёзным.

- Пусть так и будет. Если нам с ним по пути.

- Вот тут можешь не сомневаться.

- И он на войну? – такое предположение удивило Барса.

- И да, и нет.

- Но я-то точно туда.

- Послушай, - незнакомец слегка нахмурился, лукавый блеск окончательно исчез. – Я искал тебя, чтобы предложить одно дело. Не нанять тебя, нет. Просто попросить изменить свой путь.

- Это серьёзно, - немного подумав, отозвался Барс, и что-то будто оборвалось у него в груди. Что-то мелькнуло в памяти, будто подтверждение.

- Да. Очень. Армия не остановит Завоевателя, - уверенно продолжал незнакомец. - Но ты можешь это сделать.

- Я? Один? – Барс приподнялся на своём ложе, изумлённо глядя на незнакомца.

- Не один, - успокоил его странный собеседник, невольно улыбнувшись. - Есть легенда, что с гор спустится Герой. Он пройдёт всю страну, он победит армию Врага и убьёт его самого. Я хочу, чтобы ты пошёл с ним.

- Но это же легенда, - возразил Барс.

- Причём, совершенно правдивая. Как это ни странно, - незнакомец вновь слегка улыбнулся. – Герой уже в пути.

- Почему я? – спросил Барс, немного подумав.

- Это трудно объяснить, - незнакомец пожал плечами. -Просто в этом походе ты найдёшь всё, что желаешь. Даже самую тайную мечту. Там ты встретишь Мелит.

- Откуда ты знаешь о… - изумился и насторожился воин-кот.

- Знаю, Барс. Я всё знаю, - успокаивающе похлопал маг его по плечу. - И могу тебе это обещать.

- В это я не поверю, - честно признался воин. – Но… Мне нечего терять. Я наёмник, который не желает больше тратить свою жизнь на ненужные стычки. Идти с Героем… От меня ведь требуется большее?

- Ты умеешь чувствовать собеседника, - одобрил незнакомец. - Ты знаешь смысл событий. Ты будешь нужен ему.

Барс еще немного подумал. В принципе, он почему-то знал, чем закончится этот странный разговор. Он уже принял решение. А еще…как он любил все эти легенды и сказки! Когда-то бабушка их рассказывала ему, вечером, у большого костра. И немного ворчала, что он слишком любопытен.

- Какой он? – спросил Барс.

- Так же, как и ты, - живо отозвался незнакомец. - Он родился воином. Он мудр и справедлив. Но он устал. Ему не дано понять, что его душа на две третьи принадлежит Тьме, когда он рвётся к Свету.

- Тьма не всегда зло, - заметил Барс.

- Ты заешь это и поймёшь, что делать.

Они молчали. Барс уже точно знал, что примет это предложение. Оно означало будущее. Никогда раньше воин не знал, что это такое. Он родился ради битвы, но боёв ему было мало. Не хотел он и подвига, просто знал, что даже самые блистательные дела на самом деле невероятно грязны. Барс не мог положить такой груз на чужие плечи. Его душа знала равновесие между Тьмой и Светом. Он должен был идти с Героем. И он этого хотел. Да и уходил он из родного селения ради этого. «Как и любой другой член клана» - так он сказал недавно темной жрице. У клана существовал Кодекс, у клана была Судьба. И у каждого воина-кота тоже была Судьба и Предназначение. За ним и шел Барс. Он знал, что однажды, где-тоон встретит человека, который направит его по нужной дороге, укажет верное направление, подскажет, где искать Предназначение, которое, как знали все в клане, закончится смертью…

- Глядя на тебя, - сказал он незнакомцу. -Вспоминаешь старые легенды. В те давние, давние времена, когда Боги ещё ходили по земле…

- Нет, я не Бог, - усмехнулся его собеседник. – Да и времена не те. Нынче по дорогам ходят Герои и Провидцы.

- А ещё разбойники.

Они рассмеялись.

- Куда мне идти? – уже серьёзно спросил Барс.

- На восток.

- Хорошо. Я согласен.

- Спасибо, - благодарность прозвучала искренне. – Я только прошу, не говори ему о нашей встрече.

Что- то промелькнуло во взгляде незнакомца. Похожее на боль, или вину.

- Этого и не нужно, - ответил Барс. – Я всё понимаю. И ещё… Ты же знаешь, что это моё …предназначение.

Незнакомец кивнул, а в его странных глазах застыла печаль.

А вотБарсу казалось, что всё именно так и должно было быть. Эта мысль дарила покой и уверенность. Молодой воин узнал желание своей судьбы. Свершилось, как с каждым членом клана. Да будет так.