Внутри

Глава 1. Начало

Я открыл глаза. Надо мной, сквозь ветки деревьев, виднелось чистое голубое небо. Немного приподнявшись, я осмотрелся: вокруг меня был густой лес. Я попытался встать на ноги, как вдруг почувствовал страшную боль и усталость во всем теле. С трудом пересилив себя, я поднялся и оперся о ближайшее дерево. Переводя дыхание, я взглянул на себя – вся одежда на мне была порвана в лохмотья, а руки черны от земли. «Что за чертовщина здесь происходит?» - спросил я самого себя, и с трудом переставляя ноги, пошел в случайно выбранном направлении. Пройдя так несколько десятков метров, я снова остановился, так как ломота во всем теле и непролазные лесные буреломы не позволяли мне идти быстро. Где-то надо мной громко хрустнула ветка и с дерева вспорхнула какая-то тяжелая птица. Что-то прокричав на своем птичьем языке, она взлетела вверх и скрылась за деревьями. Наступила тишина. Внезапно я осознал, что слышу собственное дыхание. Неприятный холодок пробежал по всему телу. Только сейчас я понял, что не знаю, в какую сторону мне нужно идти, чтобы выбраться из леса. Я попытался вспомнить действия людей, которые терялись в лесу, но из-за нарастающей паники, я ничего не мог вспомнить – все мысли путались у меня в голове. К тому же я осознал, что совсем не помню то, как попал сюда. Это еще больше встревожило меня. Я перебирал все, даже самые безумные варианты – но совершенно не мог вспомнить события вчерашнего дня. Для меня его будто и не существовало вовсе. Попытки вспомнить хоть кого-либо из близких или знакомых мне людей тоже не возымели успеха. С огромным ужасом для себя я обнаружил, что не помню даже собственное имя! Я бы никогда не назвал себя робким человеком (хотя откуда же мне это было знать!), но в тот момент у меня от страха затряслись руки. Для себя я не мог решить, чего я испугался больше – остаться навсегда без памяти, или сгинуть в этом проклятом лесу.

Где-то неподалеку вновь хрустнула ветка и выдернула меня из моих размышлений. Я рассудил, что вопрос выживания является все-таки первоочередным, и скомандовал самому себе взять себя в руки. Немного похлопав себя по лицу, я принялся пробираться к ближайшему ручью, а после идти вдоль него, пока не выйду к людям. Определив, что земля в этом месте имеет небольшой уклон, я направился вниз.

Прошло, судя по всему, несколько часов. К моему сожалению, уклон довольно быстро превратился в плато, а плато – возвышенность, и мои надежды выйти к ручью пока не оправдались. К тому же меня начала мучить жажда. По пути я подобрал несколько красных ягод – но еще не решался их съесть, оставляя их на потом. Кроме того, я понял, до какой же степени я возненавидел насекомых! Эти мелкие твари, снующие вокруг меня целыми полчищами, так и норовили напиться моей крови. Из-за того, что моя одежда была изорвана в клочья, эти мелкие кровососущие имели беспрепятственный доступ к моему телу. Поначалу я пытался отгонять их, но вскоре бросил это дело и отдал себя им на растерзанье.

Не знаю, сколько прошло еще времени, но солнце уже явно клонилось к закату. Мне стало казаться, что я начал ходить кругами, и уже свыкся с тем, что заночую в лесу. Подкрепившись несколькими ягодами, которые оказались невероятно кислыми, я принялся ломать нижние ветки хвойных деревьев и стаскивать их в одно место, надеясь сделать себе некое подобие шалаша. Однако те ветки, до которых я дотягивался, были невероятно упругими, и сломать их требовалось больших усилий, а те ветки, которые я находил на земле, были очень колючими, и спать на них было бы невозможно. Из-за этого я отходил все дальше и дальше от места предполагаемого шалаша, чтобы раздобыть нормальных веток. Внезапно, среди стволов, мне показалось, что я увидел несколько поваленных деревьев. Подойдя поближе, я обнаружил небольшой, сложенный скорее из веток, чем из бревен, домик. Радости моей не было предела – перед заходом солнца сама судьба подарила мне такой подарок! Однако радость моя была преждевременна – обойдя домик со всех сторон, я увидел только небольшое окошко и дверь, почти в половину человеческого роста, закрытую на навесной замок. Я попробовал сдернуть его, но он крепко держался в проушинах. Тогда, немного поразмыслив, я решил попытаться выбить дверь, так как другого выхода у меня все равно не было.

Навалившись на дверь всем телом, я почувствовал, как от сильной боли я начал лишаться сил. В голове закружилось, и глаза стали наполняться темнотой. Я опустился на одно колено перед злосчастной дверью и постарался не отключиться. Набравшись последних сил, я стиснул зубы и прошептал самому себе: «Если эта дверь меня остановит, то я останусь лежать перед ней навеки. Ведь я не хочу, чтобы меня нашли лежащим на крыльце какого-то шалаша!». Я поднялся, отпрянул назад, и с разбега подался на дверь. От дикой боли я, казалось, заорал на весь лес. Дверь затрещала. Я отпрянул вновь – и снова, крича, сделал попытку выбить ее. Потом снова и снова. С каждым разом дверь открывалась все больше, и все больше на ней становилось пятно крови с моего плеча. В конце концов, мне удалось выбить петлю, и дверь подалась. Зайдя внутрь, я увидел лишь стол, стул и настил из досок, немного засыпанный сухой травой. Я ожидал увидеть здесь хоть какую-нибудь провизию, но увы, ее здесь не было. Тогда я доел последние ягоды, подпер дверь стулом, и завалился спать на настил, так как солнце уже почти село, а мне нужен был отдых.

Не знаю, сколько я проспал, но когда я выглянул в окошко, было уже достаточно светло. Чувство голода, казалось, утроилось со вчерашнего дня, но с ним еще можно было бороться. Больше всего меня мучила жажда. Я очень сильно пожалел, что вчера опрометчиво съел все оставшиеся ягоды. Обыскав еще раз весь домик, и не найдя ничего, кроме мусора, я покинул его, надеясь найти в окрестностях хоть каплю живительной влаги. Но чем дальше я уходил от места своего ночлега, тем сильнее у меня пересыхало во рту. Мой взгляд цеплялся за любой куст, в надежде найти хоть что-либо съедобное, но как назло, мне ничего не попадалось. Лишь несколько капель росы смогли немного смочить мои губы. Солнце тем временем, поднялось уже выше деревьев, и лес наполнился разнообразием звуков. Но для меня они все слились в какой-то невообразимый гам, словно звучащий в моей голове. Постепенно я начал думать, что и сам становлюсь частью этого шума. Взор мой становился все уже и уже, а глаза окончательно застила пелена. Пройдя так еще с десяток шагов, я окончательно перестал видеть и ощущать, где я нахожусь. Внезапно я запнулся о какую-то корягу, потерял равновесие, упал, ударившись о что-то твердое, и потерял сознание.

Постепенно приходя в себя, я попробовал открыть глаза. Неожиданно моего лица коснулось что-то вроде шершавого листа. Потом еще и еще. Я подумал, что лежу в каких-то зарослях, но, полностью очнувшись, увидел над собой морду пса, старательно вылизывавшего меня. Я не поверил своим глазам: казалось, этот пес был самым настоящим провидением, которое пришло, чтобы спасти меня. Я приподнялся и посмотрел на него – это была дворняга светло-песочного цвета с весьма любопытным выражением морды и изумительно умными глазами. Я потянулся, чтобы погладить его, но пес попятился и сел в отдалении. Тогда я встал и спросил, как его зовут. Он гавкнул мне в ответ, и посмотрев на меня, отбежал на несколько метров, где снова остановился. «Он зовет меня за собой!» - подумал я, и пошел за псом. Казалось, что пес был послан мне самим ангелом-хранителем, до того он показался мне сообразительным. Отбегая немного вдаль, пес оглядывался, чтобы проверить, не упустил ли меня из виду. А если я долго стоял на месте, подбегал ближе и тихонько лаял. «Подожди, мой хороший, я не могу идти так быстро», - говорил я ему и продолжал свой путь. Удивительное дело! Но как только у мня появился лучик надежды в виде этого пса, так сразу у меня нашлись силы идти за ним, перебарывая голод, жажду и усталость.

Пес выводил меня все дальше и дальше. Я заметил, что со временем стали редеть деревья, и лес становился просторнее. И вот, мне показалось, что между деревьев я увидел крышу дома. Подойдя поближе, я убедился, что пес вел меня именно сюда. Однако, дом был окружен забором из железной решетки. Пес легко прошмыгнул между прутьев и остановился, зовя за собой. «Нет, друг, я так не умею», - сказал я ему, а сам пошел вдоль забора, надеясь найти какую-нибудь брешь. Обойдя по периметру весь забор, я обнаружил ворота, которые также были закрыты. От ворот шла вполне укатанная и ухоженная дорога, которая скрывалась за опушкой леса. Я засмотрелся на эту дорогу, как вдруг за воротами раздался лай моего спасителя. «Подожди еще немного», - крикнул я ему в ответ, а сам принялся искать, где перелезть через забор.

Наконец, найдя удобное место, я подтянулся насколько хватало сил, и, превозмогая всю свою боль, перелез через ворота. Увидев меня , пес бодро завилял хвостом и побежал к дверям дома. Только сейчас, оказавшись внутри ограды, я смог разглядеть, что представляет собой дом. Это был большой двухэтажный загородный коттедж с вычурными и приковывавшими к себе взгляд окнами. Крыльцо было оформлено массивными колоннами, которые придавали всему строению какой-то монструозности, а бассейн вместе с фонтаном в палисаднике довершали впечатляющий вид. Но так было только на первый взгляд. Присмотревшись, я увидел и трещины на стене дома, и отколовшиеся куски фонтана, и большую кучу мусора и грязи, заполонившей бассейн.

Я прошел за псом к входной двери. Стоило мне слегка толкнуть ее, как она со скрипом открылась. Пес забежал внутрь и шмыгнул в какую-то комнату. Я последовал за ним. Дощатый пол под моими ногами заскрипел. Везде, куда бы я ни взглянул, царили тоска и запустение. Повсюду на стенах висела паутина, а на полу лежал толстый слой пыли. Я зашел в комнату вслед за псом и понял, что попал на кухню. На полу стояли две миски, а над ними была приделана собачья кормушка, которая была пуста. Пес потрогал миску, жалобно заскулил и посмотрел на меня. «Не волнуйся, сейчас что-нибудь найдем», - сказал я ему и стал по очереди открывать шкафы, висящие на стенах. В одном из них я нашел пачку собачьего корма, вскрыл ее и высыпал содержимое в миску. «На вот тебе, поешь», - сказал я ему и первый раз погладил по спине. Пес не заставил себя долго ждать и принялся за еду. Я же подошел к раковине и включил кран. Из него полилась тонкая струйка воды, которая с каждой секундой становилась все тоньше и тоньше. Тут же я нашел пустую бутылку и поднес ее к крану. Вода совсем перестала течь, но я успел наполнить примерно половину бутылки. Сделав из нее пару глотков, я немного налил во вторую миску, дав утолить жажду и псу. «Джеки», - сказал я. «Буду называть тебя Джеки. Ты согласен? Ладно. Можешь не отвечать. Только… Знай. Я хочу поблагодарить тебя. От всего сердца. За то, что ты спас мне жизнь. Спасибо тебе, Джеки». Я еще раз погладил своего спасителя.

Затем я стал тщательно обыскивать всю кухню, но нашел лишь уже упомянутую пачку собачьего корма, две банки тушенки и пачку чипсов. Вскрыв банку ножом, обнаруженным тут же, я съел все содержимое банки. Казалось, ничего вкуснее тушенки я не пробовал. Джеки доел свою порцию и разлегся у моих ног.

Я подумал, что мне делать дальше. Оставаться в доме с такими скудными припасами я не хотел ни на одну ночь, но вместе с тем на меня навалилась смертельная усталость, которую я был не в силах побороть. Здесь, на кухне, я ощущал себя хоть в какой-то безопасности. Джеки лежал смирно и не проявлял признаков тревоги. Я закрыл дверь изнутри на защелку, и недолго думая, улегся возле Джеки, накрывшись пыльным половиком.

Таким образом, прошла ночь. Засветло я проснулся и увидел Джеки, смотревшего на меня в упор. Я открыл двери и он выбежал на улицу. Затем я разрезал половик, сложил в него все оставшиеся припасы и связал его. Туда же я положил и нож. Выйдя на улицу, я подозвал Джеки и отправился перелезать через ворота обратно. Успешно миновав последнее препятствие, мы с псом пошли вдоль дороги, которая вела от дома. Пройдя, по моим ощущениям, несколько часов, мы сделали передышку и подкрепились. Лес остался далеко позади, и теперь дорога шла через поля, засеянными какими-то злаковыми.

Внезапно, где-то вдалеке я услышал отчетливый звук проезжающего поезда. Не теряя ни секунды, мы ринулись навстречу звуку, но увидеть поезд не успели. Зато пробежав еще немного в том же направлении, мы наткнулись на пути железной дороги. Радости моей не было предела! «Нас спасут, Джеки! Мы спасены!» - ликовал я. Теперь мы шли уже вдоль путей, ожидая следующий состав. Но как назло, его все не было. Постепенно усталость сменила ликование, а за усталостью пришло и уныние. А что, если сегодня мы уже никого не встретим? Что, если мне это вообще показалось? Я уже ни во что не верил.

Спустя еще несколько часов мы сделали привал прямо на рельсах. Как вдруг, я услышал звон в ушах. Звон становился все громче и громче и вскоре превратился в отчетливо слышимый грохот. Сомнений не было – к нам подъезжал состав. Джеки принялся громко лаять навстречу звуку. Я взял его одной рукой, чтобы он не кинулся с испугу под колеса, а сам пошел навстречу звуку. Грохот все нарастал, и вот я увидел сам локомотив. Издали я принялся махать рукой, чтобы меня заметили. Джеки заливался лаем от волнения. Я стоял прямо на путях, чтобы меня было виднее. Но поезд, казалось, не сбавлял скорость. Видимо, завидев меня, он дал оглушающий гудок. В последний момент я спрыгнул с путей и покатился по земле. Обернувшись, я смотрел на то, как наша надежда пропадает вдали, как вдруг увидел, что поезд начал замедляться. Только сейчас я увидел огромный хвост из грузовых вагонов, которые проезжали мимо нас. Головной локомотив проехал еще приличное расстояние, прежде чем остановился полностью. Не веря своему счастью, я помчался прямо к нему, выпустив, наконец, Джеки из рук. Когда мы добежали до локомотива, то увидели пожилого мужчину, который обходил состав.

- Что ты творишь?! – заорал он на меня.

Джеки принялся облаивать незнакомца, но я цыкнул на него.

- Простите, я вынужден был вас остановить. Мы блуждаем уже третьи сутки, не могли бы вы добросить нас до какой-нибудь ближайшей станции? – попросил я хриплым голосом.

Мужчина внимательно оглядел меня с головы до ног, помолчал, видимо прикинув что-то в уме, и затем сказал:

- Ладно, залезайте. Только держи собаку при себе. Хоть это не по инструкции, но довезем вас до городской станции.

- Спасибо, - ответил я, и взяв Джеки в охапку, залез в локомотив.

- Эй, дай ему горячего чая и наш плед, - крикнул этот мужчина другому, по всей видимости, своему помощнику. Тот сразу же исполнил его приказ. Через пару минут поезд тронулся, и мы с Джеки стали наслаждаться приятным стуком его колес.

Глава 2. Встреча

После чая помощник принес нам похлебку. Немного обнюхав ее, Джеки презрительно отвернулся, в то время как я набросился на нее так, словно это была пища богов. Сытно поев, я отыскал старый, но исправный рукомойник, и умылся. Напротив висело зеркало, и впервые за столь долгое время я сумел как следует разглядеть себя. Из зеркала на меня смотрел молодой мужчина лет тридцати. Его светло-каштановые волосы были коротко стрижены, а карие глаза смотрели с невероятной усталостью. Многодневная щетина и многочисленные ссадины по всему лицу выдавали человека, весьма далекого от цивилизации.

Внезапно я услышал грозный лай Джеки и поспешил к нему. Как оказалось, помощник машиниста хотел погладить пса, но тому это не понравилось, и он рычал на помощника, не давая тому пройти. Увидев это, я прикрикнул на Джеки, и он, обиженно поджав хвост, улегся на пол.

- Прошу нас извинить, - сказал я, обратившись к помощнику, - пес, должно быть, в лесу совсем одичал.

-Ничего страшного, - располагающе ответил помощник, - мне и не с такими приходилось иметь дело. В прошлом мне доводилось быть кинологом, так что все повадки собак мне известны.

Он подошел ко мне и протянул руку:

- Сергей.

Я пожал ему руку, но не придумал, что ответить.

- Я… я забыл свое имя и вообще не помню, кто я такой.

- Плохо дело, друг. как ты вообще оказался на путях?

- Я помню только то, что пришел в себя в лесу, и как выбирался из него последние три дня.

- Можешь рассказать подробнее? Может быть, что-то тебе и подскажу.

Мы подошли к окну. Сергей приоткрыл его и закурил.

- Будешь? – спросил он, протягивая мне сигарету.

- Интересно, курил ли я раньше, - я взял сигарету и принялся рассказывать ему о своих злоключениях последних дней.

- Мда… Дело плохо, - глубокомысленно протянул он по окончанию моего рассказа, - знавал я одного знакомого, которому также память отшибло, так он на этой почве умом двинулся, но так ничего и не вспомнил.

- А ты умеешь успокоить, - усмехнулся я.

- Ты главное на этом не зацикливайся, что вспомнишь, то вспомнишь, а нет – так начнешь новую жизнь с чистого листа, и никто тебе слова плохого не скажет. Я вот что подумал: если совсем плохо будет – приходи. Посидим вместе, выговоришься, - с этими словами он достал из кармана визитку и протянул ее мне.

- Что ж, и на этом спасибо, - ответил я и взял его визитку.

Вскоре мы подъехали к городской станции, поезд остановился, и ко мне подошел сам машинист.

- Парень, - произнес он, - мне жаль, но вам с собакой нужно выходить. Я сообщил на станцию, так что можешь подойти к начальнику станции и объяснить ситуацию. Он уже в курсе, так что тебе поможет.

Я еще раз поблагодарил машиниста с помощником, подозвал Джеки, и мы сошли на перрон.

На станции вовсю кипела жизнь. Рабочие сновали туда-сюда, толпы отъезжавших и провожающих спешили к своим вагонам, а еще, казалось, большие толпы приехавших спешили как можно скорее покинуть вагоны своих поездов. Все эти люди смешивались между собой, теряли друг друга в толпе, а после находили вновь, и суетились, как в большом муравейнике. Мы же с Джеки были словно отреченными от этой суеты. Проходя сквозь толпу, Джеки недовольно рычал на каждого, кто проходил рядом с нами. Но нас и так старались избегать – скорее всего, из-за моего внешнего вида люди огибали нас, как течение реки огибает одиноко стоящий камень.

На отдалении от перрона стояли скамейки, которые, по большей части, были свободны. Лишь на некоторых сидели несколько пожилых людей. Миновав основную часть толпы, я увидел поблизости скамейку, на которой сидел одинокий мужчина лет шестидесяти, и непринужденно читал развернутую газету.

- Вы не против, если я присяду рядом? – спросил я.

Мужчина медленно повернул голову, посмотрел на меня, и сказал:

- Конечно садитесь, молодой человек! Вы, должно быть, издалека?

Я сел рядом с ним и внимательно посмотрел на него. Это был слегка полноватый мужчина с взъерошенными волосами и располагающей улыбкой. Он был одет в черные брюки и рубашку с жилеткой, которые, было видно, уже утратили былой вид.

- Издалека, - ответил я, и заметил на лице моего собеседника большой шрам в районе правой щеки.

Мужчина, должно быть, это заметил, и спросил:

- Я, наверное, страшно выгляжу?

- Нет, что вы, - смутился я, не ожидавший такого вопроса в лоб, - уж точно не страшнее меня! К тому же мне кажется, что мы с вами чем-то похожи.

- Если так, то мы точно какие-нибудь дальние родственники! – сыронизировал он, и видимо, найдя в этом что-то смешное, расхохотался.

В этот момент Джеки, сидевший рядом со мной, подошел к этому мужчине, обнюхал его, и к моему удивлению, разлегся у его ног. Мужчина нагнулся и принялся гладить его. Пес не стал этому препятствовать.

- Вообще-то он не любит незнакомцев, а тут вы… ему понравились, - удивился я.

- Наверное, он просто чует хороших людей.

Я кивнул и потупил взгляд. Добродушие, которое исходило от этого человека, весьма контрастировало с моим душевным состоянием. Я не хотел портить ему настроение и обременять своими проблемами. Но в то же время какая-то симпатия и внутренняя привязанность к этому мужчине не отпускали меня от него.

- Что привело вас в этот город? – неожиданно спросил он.

- Я бы и сам хотел это знать, - с грустью ответил я, - Сейчас мне нужно найти начальника станции, чтобы он помог мне, правда, не знаю как.

- Что же случилось?

- Я не помню кто я и как попал сюда.

- Друг мой! – воскликнул мужчина, - Так может быть, это не так уж и плохо? Может, это шанс начать все заново?

- Вы уже второй за сегодня, кто мне так говорит.

- Ну послушай – что с того, что мы знаем, кто мы есть? Гораздо важнее то, кем мы можем быть!

- Что ж, возможно, вы и правы, - ответил я после долгого раздумья.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, затем наклонился ко мне и тихонько сказал:

- Я помогу тебе. Не могу не помочь. Поэтому не вздумай отказываться. Эту ночь проведешь у меня дома, а дальше придумаем, что с тобой делать.

Я растерялся от такого предложения:

- Вы… так добры ко мне. Как вас зовут?

- Нет-нет-нет, - замахал он руками, - я считаю, что будет неправильным, если вы будете знать мое имя прежде, чем я узнаю ваше.

- Но как же мне тогда называть вас? – спросил я.

- Давай уже перейдем на «ты», - предложил он, - раз уж я на порядок старше тебя, можешь меня так и называть – Старшим.

- По рукам, - ответил я. Мы поднялись, и Старший повел меня к своей машине.

Вскоре мы подошли к большому черному внедорожнику.

- Залезай, - скомандовал Старший и сел за руль.

Я посадил Джеки на заднее сиденье, а сам сел спереди. Старший завел двигатель, и мы поехали.

- Должно быть, ты ждал кого-то на станции? – спросил я, глядя в окно.

- Вообще-то не совсем, - ответил Старший, - я покупал билеты для моего сына. Сегодня вечером он уезжает в другой город.

- Ты же мог заказать билеты через интернет. Зачем приезжать на станцию?

- Ну…знаешь, - протянул Старший, - в каких-то вещах я довольно старомоден, и хочу полагаться только на себя. Да и вообще редко когда представится свободная минутка, чтобы вот так просто посидеть на скамейке, читая газету и наблюдать за человеческой суетой?

Я ничего не ответил, а продолжил смотреть в окно. Старший посмотрел на меня, и добавил:

- Не стесняйся, можешь вздремнуть, пока мы едем. Впереди, в лучшем случае, полчаса-час езды, так что у тебя полно времени.

Но, как ни странно, спать мне не хотелось. Я прильнул к окну и рассматривал улицы, которые мы проезжали. По улицам спешили люди – каждый со своей, лишь ему ведомой целью, проблемой - торопился как можно скорее достичь и решить ее. Каждый был чем-то занят. Каждый осознавал, что он делает. Каждый знал, кто он. Каждый. Но не я. Я всматривался в лицо каждому встречному и каждому встречному завидовал до одури. У них было все. История. Память. Лучшие моменты жизни. А я лишен всего этого. И как бы дорого я заплатил, чтобы мне открылась хоть часть из той жизни, которую я прожил!

От грустных мыслей меня отвлек голос Старшего:

- Ну все, приехали!

Я вышел из машины и посмотрел на дом, к которому мы подъехали – это был типичный панельный дом, этажей в десять, не меньше. Мы зашли в подъезд, а впереди нас сиганул Джеки. Поднявшись на восьмой этаж, мы увидели, как Джеки скребется в дверь.

- Сейчас, сейчас открою, ну-ка отойди, - сказал Старший и отодвинул пса, открывая дверь, - сейчас познакомлю тебя с семьей, ты для них, конечно, будешь неожиданностью, но это только на первое время.

Дверь открылась и мы вошли в коридор.

- Роза, Марк, - громко крикнул с порога Старший, - идите сюда, познакомьтесь с нашим гостем.

- Любимый, я же тебе говорила, что Марку не следует ходить без нужды… - из кухни вышла женщина и всплеснула руками, - ах!

Это была миловидная худая женщина лет шестидесяти с черными волосами с заметной проседью, которые доставали ей по плечи.

- Здравствуйте, - ответил я, глупо улыбаясь.

Но женщина застыла в одной позе и смотрела на меня стеклянными глазами, точно увидев приведение.

- Не следует так удивляться нашим гостям, - сказал Старший, подошел к жене и приобнял ее, - познакомься, это моя жена Роза. Роза, а это человек, которого я встретил на станции, и он ничего не помнит, даже своего имени. Поэтому и свое имя я ему пока тоже не раскрыл.

Роза будто вышла из оцепенения, бросила взгляд, полный отчаяния на мужа, и снова повернувшись ко мне, заикающимся голосом, произнесла:

- О-очень приятно.

- Розочка, приготовь нам на стол, наш гость, по-видимому, голоден, - произнес тихо Старший и отравил Розу на кухню.

После этого он открыл дверь одной из комнат. Увидев это, Джеки бросился туда. Я последовал за ним и увидел, как пес подбежал к кровати, на которой лежал молодой человек лет тридцати пяти. Он с трудом приподнялся на кровати, увидел пса и принялся тормошить его от радости. Джеки радостно заскулил и стал лизать ему руки.

- Мой хороший, что ты здесь делаешь? – спросил он пса, глядя ему прямо в морду.

Старший посмотрел на меня, и увидев мое изумление, объяснил:

- У нас была похожая собака. Много лет назад. Сын так любил ее… А потом она пропала и больше мы ее не нашли.

- Всегда тяжело расставаться с близкими друзьями, - посочувствовал я.

Услышав мой голос, молодой человек поднял голову и посмотрел на меня. Тут же его глаза, сияющие от радости, наполнились холодом.

- Марк, познакомься, это наш сегодняшний гость, я встретил его сегодня на станц…

- Я знаю, - резко перебил Марк, - слышал, как вы разговаривали.

Он потянулся за костылями, стоящими у изголовья кровати, встал, и медленно подошел ко мне.

- Будем знакомы, - сухо сказал он и пожал мне руку. Я ощутил, насколько крепка была его рука – хоть с виду он выглядел достаточно немощным, вблизи можно было увидеть тугие мускулы, скрывающиеся за первым обманчивым впечатлением.

Я улыбнулся в ответ и спросил Марка, что за несчастье поставило его на костыли. Марк уже было открыл рот, чтобы ответить, но Старший опередил его:

- Видишь ли, - начал он вкрадчиво, - Марку трудно говорить об этом. Он не хочет, чтобы окружающие видели в нем инвалида. Но если тебе действительно интересно, что случилось с Марком – это была травма детства, которая изменила ему жизнь. Он упал с большой высоты и повредил позвоночник.

- Отец… - прошипел Марк сквозь зубы.

- Он уже преодолел одну операцию по восстановлению, и как раз сегодня должен уезжать, чтобы сделать завершающую.

- Отец, - почти вскрикнул Марк, - прекрати!

- Мне действительно жаль тебя, - вставил я, - то, что случилось с тобой – большая трагедия и я правда желаю, чтобы у тебя все получилось. Извини, если я стал невольным слушателем твоей истории.

- Извинения приняты, - холодно отрезал Марк и вернулся к своей кровати.

Старший повернулся ко мне и сказал:

- Тебе, скорее всего, хочется принять душ. Иди в ванную, а я принесу тебе одежду вместо этих лохмотьев.

Я не заставил себя долго ждать - взял новый комплект одежды, подивившись щедрости этого доброго мужчины, и отправился в ванную. Приняв освежающий душ, и уже одеваясь, я услышал за дверью голоса отца и сына. Марк кричал своему отцу, что ничем хорошим это не кончится, а Старший успокаивал его, говоря, что пусть все идет своим чередом. Когда я вышел, голоса смолкли, и Старший пригласил меня к столу. Я зашел на кухню, и присоединился к столу, за которым уже сидели Марк и Роза. За столом мы все немного поели, но я однозначно чувствовал витавшую в воздухе напряженность. Члены семьи постоянно переглядывались, как бы ожидая, кто из них заговорит первым. Наконец, Старший набрался храбрости и спросил меня:

- Может быть, ты можешь хоть что-то помнишь? С какого момента ты осознаешь себя?

Я замолчал, собираясь с мыслями. Три пары глаз смотрели на меня, ожидая ответа, и из-за этого я не мог сосредоточиться.

- Ну же, как ты оказался на станции? – поторопил меня Старший.

- Я…все, что я помню… - промямлил я, - это… лес, лес, сквозь который я пробирался, падал, вставал и снова шел, а потом опять падал. В конце концов, меня нашел этот пес, не знаю, откуда он там появился, но он привел меня к большому загородному дому. Возле этого дома еще были бассейн и фонтан, но уже потрескавшиеся от старости.

Я замолчал, потому что увидел, что Роза и Марк переглянулись.

- Продолжай, пожалуйста, - снова произнес Старший.

- Продолжать-то особо и нечего. В том доме мы с Джеки переночевали, запаслись провизией и вышли к путям, где нас и подобрал поезд, доставивший нас на станцию. Остальное вы знаете.

Повисла неловкая пауза, и я решил закончить свою речь:

- Я считаю, что мне крупно повезло, что вы приютили меня, и, с вашего позволения, я хотел бы отправиться для начала в отделение полиции, чтобы навести справки обо мне, вспомнить себя, но… я не знаю, что делать с Джеки.

- Вспомнить себя, - тихо проговорил Старший, опустив взгляд, - как я уже и сказал, сегодня ты переночуешь у нас, в завтра займемся установлением твоей личности. Насчет пса можешь не беспокоиться – с твоего дозволения, он останется у нас, я думаю, никто возражать не будет? – спросил он, и обвел взглядом всех сидящих. Марк и Роза покачали головами.

- Кроме того, продолжил он, на первое время я дам тебе деньги, одежду и телефон.

- Отец, - прервал его Марк, - можно тебя на пару слов?

Они вышли за дверь, а я сказал Розе:

- Я понимаю, что я обуза. Я обещаю вам все вернуть.

Из-за двери послышался голос Марка:

- К чему это все, ты все равно знаешь, что будет дальше!

Роза бросила взгляд на дверь, потом повернулась ко мне и сказала:

- Не стоит благодарности. Мой муж всегда был таким. Помогал страждущим и обездоленным. Всю жизнь он только и делал, что заботился о людях. Таким образом, как он говорит, он отдает долг.

- Какой долг? – спросил я.

- Когда-то давно в его жизни случилась беда, а добрый человек помог ему. С тех пор он и стал «выплачивать» долг.

На этом моменте дверь открылась, в кухню заглянул Старший и сообщил:

- Марк решил ехать прямо сейчас. Он пошел собираться, а ты, молодой человек, проследуй за мной, я покажу тебе гардероб.

Я последовал за ним. Мы подошли к большому шкафу, Старший достал оттуда пачку купюр, перетянутых резинкой, и протянул их мне. Потом стал рыться в одежде.

- Так. – приговаривал он вполголоса, - это не подойдет, это слишком мало, так… эта желтая куртка явно не по размеру… Вот! Вот это должно подойти!

С этими словами он достал какие-то черные брюки, легкую серую курточку и весьма вышорканые туфли. В комнату заглянула Роза и сообщила, что Марк готов и ждет отца.

- Что ж, - ответил он, я сейчас подойду. А ты пока можешь примерить все это и занимать комнату Марка. Его комната все равно будет пустовать.

- Я думаю, что Марк был бы против.

- Марк это переживет. Устаивайся на ночлег, не жди меня. Я вернусь довольно поздно.

Я остался в комнате и подождал, пока отец с сыном не покинут дом. Мне не хотелось попадаться ему на глаза. Я чувствовал его праведный гнев и не хотел злить его еще больше.

Когда дверь захлопнулась, я вошел в комнату Марка. Это была хоть и скудно, но со вкусом обставленная комната. На стене висела гитара, возле нее были наклеены афиши музыкальных групп. В углу стоял стол, на котором лежал ноутбук. Я подошел к столу и увидел детское фото Марка. На нем он сидел в инвалидном кресле и гладил собаку, точь-в-точь похожую на Джеки. Глаза Марка горели радостью и счастьем. Я поставил фотографию обратно на стол и лег на кровать. Почти сразу же я уснул.

Мне снились кошмары. То и дело я стонал, вздрагивал во сне. Ворочался с боку на бок, пытаясь избавиться от навязчивого сна – мне снилось, что за мной гонится человек в черной одежде и пытается меня поймать. Я не могу разглядеть его лица, а он становится все ближе и ближе. Наконец, я спотыкаюсь обо что-то , падаю, он подходит ко мне и тянет ко мне свои руки. На этом моменте я снова проснулся и приоткрыл глаза. Я увидел темный силуэт, сидящий рядом. Внезапно я ощутил прикосновение к моей руке и еле слышимый голос Розы прошептал:

- Я и забыла, каким ты можешь быть.

Я одернул руку, приподнялся на кровати, и спросил ее:

- Что вы хотите?

Роза вздрогнула от неожиданности, но собралась с силами, и прошептала:

- Только посмотреть на тебя.

- Не надо.

- Как, должно быть, тебе трудно сейчас, и сколько еще трудностей предстоит пройти.

Мне стало не по себе. Внезапно ко мне пришла мысль, что меня заманили в ловушку и хотят убить. И голос этой явно сбрендившей старухи вписывался в эту картину.

- Не доверяй никому, кроме самого себя, - продолжила она.

- Я благодарен вам за совет, но сейчас предпочел бы поспать, - нервно ответил я.

- Конечно, конечно. Извини меня. Спи, - она тихонько встала и вышла из комнаты. Я же сел на кровать и смотрел в темноту, не в силах сомкнуть глаз, обдумывая каждое слово из услышанных.

Спустя какое-то время вернулся Старший. Я услышал, как Роза подошла к нему и сказала:

- Прости меня, но я говорила с ним.

Старший со злостью ответил ей:

- Зачем? Я запретил тебе это делать!

После этого голоса смолкли и всю оставшуюся ночь я ничего не слышал.

Глава 3. Зазеркалье

До утра я не сомкнул глаз, вспоминая и обдумывая каждую фразу, услышанную за прошедший день. Тем ли людям я доверился? Не замышляют ли они что-нибудь против меня? Разговоры их слишком туманны и в них нет ясности. Зачем обо мне так заботиться? Что это – акт бескорыстного милосердия или искусно расставленная ловушка? На все эти вопросы у меня не было ответов.

Утром ко мне в комнату заглянул Старший и позвал завтракать. За столом он спросил меня:

- Ну, как тебе спалось у нас?

- Знаешь, я договорился с одним человеком, и он пообещал, что поможет тебе вспомнить то, что ты забыл.

Я недоверчиво посмотрел на Старшего, пытаясь догадаться по его лицу, что он затевает.

- Я думаю, что лучше обратиться в полицию, там должны быть хоть какие-то данные обо мне, и если это не сработает, то можно поговорить и с твоим человеком.

- И все же я уже договорился, - повторил Старший, - будет некрасиво, если я его подведу.

- И где же я должен с ним встретиться?

- Он сказал, что в полдень будет нас ждать в баре «Зеркало».

- Отлично, если мы поторопимся, я успею заскочить в отделение, если ты не против, - добавил я.

Старший пожал плечами и расстроено произнес:

- Ну, если ты настаиваешь, то я, конечно, тебя подвезу. Но имей в виду: мой человек ждать не будет.

Закончив с завтраком, мы попрощались с Розой, сели в машину и отправились в отделение. Когда мы были на месте, я спросил Старшего, пойдет ли он со мной, но он отказался, сославшись на боли в спине. Я понял, что он просто не хотел идти по своим личным причинам, но не подал вида и вошел в здание.

У стойки регистрации я поинтересовался, кто может мне помочь, и меня направили в 26 кабинет, сказав, что дежурный инспектор опросит меня и примет заявление. Поднявшись, я обнаружил, что кабинет закрыт, однако, по прошествии пятнадцати минут к двери подошел мужчина средних лет, открыл ее, огляделся по сторонам, и, заприметив меня, спросил:

- Вы ко мне?

- Определенно, - ответил я.

- Тогда проходите, - добавил он и жестом подозвал меня.

Мы вошли в небольшой кабинет и сели за письменный стол, на котором были разбросаны бумаги.

- Так… рассказывайте, что у вас случилось, как вас, кстати, зовут?

- В этом-то и заключается проблема, из-за которой я к вам пришел – я потерял память, и надеюсь, вы поможете мне установить мою личность.

- И давно вы ничего не помните? – спросил инспектор, усердно вписывая мои слова в белый лист бумаги.

- Последние четыре дня я скитаюсь, а недавно встретил людей, которые помогают мне.

- Что ж, интересно, и где вы пришли в себя?

- Я очнулся в чаще леса и совершенно не помню, как там оказался.

- Случай, конечно, интересный, но пока что все, что я могу для вас сделать – это пробить ваши отпечатки и фото по нашим базам, - задумчиво произнес инспектор.

- Это уже кое-что.

После инспектор проводил меня в другой кабинет, где меня сфотографировали и сняли отпечатки пальцев.

- Сейчас у меня много работы, - продолжил он, закуривая у себя в кабинете, едва я вернулся к нему, - но когда станет что-либо известно, я вам сообщу. Да, чуть совсем не забыл – как с вами связаться?

- Люди, которые помогают мне, дали мне телефон, поэтому можете записать мой номер.

- Ну вот и отлично, - явно обрадовался инспектор, - когда придет ответ с наших баз, я вам перезвоню, - и пожал мне руку.

Я вернулся в машину к Старшему. Завидев меня, он с издевкой спросил:

- Надеюсь, полиция, помогла тебе?

- Еще нет, - буркнул я.

Через полчаса мы были около бара, но машину пришлось оставить весьма далеко на парковке, поскольку поблизости свободных мест не было. Над входом в бар висела довольно изношенная неоновая вывеска «Зеркало», у которой то и дело моргало несколько букв.

Зайдя в бар, Старший повел меня к стойке. За ней стояли несколько мужчин и неспешно беседовали, порой перекидываясь парой-тройкой фраз с барменом. Едва мы приблизились, к нам подошел бармен.

- Добрый день, - сказал он, обращаясь к Старшему, - вам как всегда?

Старший расплылся в улыбке:

- Нет, сегодня, пожалуй, две бутылки виски и чего-нибудь на закуску. Я сегодня с другом, - он кивнул на меня.

- Хорошо, как пожелаете, - отрапортовал бармен и принялся исполнять заказ.

Я осмотрел интерьер бара. Он весь был выполнен в темно-красном стиле, что придавало ему щепотку азиатского шарма, но не настолько, чтобы вызывать отвращение. Большинство поверхностей были глянцевыми, а на стенах повсюду висели зеркала своеобразной формы, в которых отражался приглушенный свет. В углу висел телевизор, и компания возле него шумно обсуждала спортивную трансляцию, то и дело перекрикивая и без того громкую музыку, игравшую в баре. Вдоль одной из стен стояло несколько столиков, за которыми несколько пар флиртовали друг с другом, отрешившись от всей остальной обстановки, а в самом темном углу сидел мужчина, повернутый ко всем спиной, и одиноко выпивал сам с собой.

- И где же твой человек? – спросил я Старшего.

Старший быстро оглядел весь зал и сказал:

- Он скоро появится, не переживай.

Мы забрали наш заказ и заняли столик у окна. Старший разлил виски по стаканам и самодовольно ухмыльнулся:

- Не стесняйся, все за мой счет!

- К чему такая щедрость? – поинтересовался я.

- Мне ничего не жалко для хорошего гостя. Тем более, этот виски я полюбил уже очень давно, и все жаждал случая поделиться своей находкой хоть с кем-то.

Мы выпили, и вкус этого виски действительно показался мне довольно приятным.

- Давай поговорим про тебя, - обратился я к Старшему, надеясь хоть немного пролить свет на то, кто он такой.

Старший поморщился, и принялся наливать новую партию.

- Что именно ты хочешь узнать?

- Ну, для начала, чем ты занимаешься?

- Чем занимаюсь? – переспросил он, - у меня своя мастерская по производству мебели и разных декоративных изделий. Дело не слишком прибыльное, но… на жизнь вполне хватает. Да и ручная работа нравится мне больше любой другой.

- А если я закажу тебе что-нибудь, ты мне это сделаешь?

- Конечно сделаю, о чем разговор! В этом городе не так-то много людей, которые занимаются этим.

- И сколько же ты живешь в этом городе?

- Пожалуй, столько, сколько себя помню.

Тем временем компания возле телевизора разбушевалась настолько сильно, что на нее стали обращать внимание другие посетители бара.

- Наверное, не слишком тихое место для встречи? – вновь спросил я Старшего.

Тот в ответ запрокинул стакан и, не спеша пробурчал:

- Я люблю это место. Мне нравится здесь появляться и размышлять… В этом баре никому до тебя нет дела.

- Должно быть, это грустно?

- Кому как.

Разговор дальше явно не желал продолжаться, так как мой собеседник намеренно не хотел распространяться о себе. Я же, наоборот, был настроен выведать о нем гораздо больше, чем ему хотелось. Заметив, как он в очередной раз наполняет свой стакан, я быстро выпалил:

- Как ты познакомился с Розой?

- С Розой? – вновь переспросил Старший и замолчал. По его лицу было видно, как он собирается с мыслями, чтобы не сболтнуть лишнего, - с Розой мы встретились очень давно. Мы сильно нуждались друг в друге. Потом это переросло в симпатию, а затем в любовь.

- Я рад за вас, - ответил я, ожидавший большего объективизма.

Старший поднял стакан и громко произнес:

- Выпьем за то, чтобы мы всегда находили свою любовь!

Мы опустошили наши стаканы. Я опять оглянулся по сторонам, в надежде увидеть новые лица.

- Может быть, что твой знакомый не придет?

- Этого не может быть! – рассержено ответил Старший, - Я знаю его как самого себя, и он не может подвести! Нужно еще немного подождать.

Я замолк. Должно быть, алкоголь подействовал на меня, но все происходящее вокруг стало казаться мне каким-то неприятным и противоестественным, в чем я не желал участвовать.

Внезапно Старший, будто крепко опьянев, начал нести какую-то чушь:

- Ты никогда не задумывался, что все происходящее вокруг – это чей-то вымысел, плод чьего-то больного воображения? Ты словно в чужой игре? Как будто все, что окружает тебя – это фальшь. Фальшь, которая рассыплется словно карточный домик, стоит только подуть?

- Нет, - ответил я строго, - я о таком не думал.

- Несчастный мальчик! – воскликнул он, смотря мне прямо в глаза, - как же я сейчас завидую тебе. Как бы я хотел стереть из памяти хотя бы половину… нет, всю свою жизнь и не знать того, что было… и что будет. Сидеть вот так беззаботно и пить виски, не зная… что грядет.

- Что ты несешь? – крикнул я на него, и заметил, что у меня звонит телефон, - я сейчас. Я отошел в укромный тихий уголок и ответил на звонок.

- Это инспектор, - услышал я еле различимый голос.

- Вы что-нибудь узнали?

- Не так много, как хотелось бы, - ответил инспектор, - я пробил ваши отпечатки по всем базам и нашел лишь частичный результат. Судя по нему, ваше имя – Артур, и вы владеете черным внедорожником с номером 999.

- Это достоверная информация? – крикнул я.

- Информация точная, можете не сомневаться, но почему ее так мало – я вам сказать не могу.

- Спасибо и на этом, - ответил я, сбрасывая звонок.

Мысли путались у меня в голове. Итак, я узнал свое имя – Артур, у меня есть машина. Проблема в том, что номер моей машины точно такой же, как и у машины Старшего. Но кто он такой? Я не мог сообразить, как все это возможно. Медленным шагом я вернулся за столик и сел на свое место. Завидев меня, Старший оживился и воодушевленно произнес:

- Он пришел! Он пришел уже давно, и, как оказывается, все это время ждал нас! Как я мог его не заметить?! – он чуть привстал и крикнул кому-то за моей спиной: - Мужчина! Подойдите, пожалуйста!

Я оглянулся и заметил, как с дальнего угла встал и направился к нам тот самый одинокий мужчина. Но чем ближе он подходил, тем отчетливее я понимал, что со мной что-то не так. Он медленно подошел к нашему столику, сел за него, после посмотрел сначала на Старшего, потом на меня, и отчетливо произнес:

- Здравствуй, Артур.

Этот человек был точной копией Старшего. Его шрам, его руки, лицо, походка – все было точно таким же, как у Старшего. Только одежда была немного другой, и к тому же гораздо темнее. Он взял недопитую бутылку и допил ее из горла.

- Он все же пришел? – обратился он к Старшему.

- Как сам видишь, - ответил тот.

- Что за чертовщина здесь происходит? – заорал я на весь зал так, что все остальные притихли и уставились на нас.

- Ты хотел ответов, Артур, так начинай задавать вопросы, - сказал Старший.

- У меня двоится в глазах, видимо… я перепил, - ответил я, хватаясь за голову.

Старший ухмыльнулся:

- Увы, нет, тебе это не кажется.

Я встал и заорал на него:

- Что это за фокусы? Ты хотел меня так разыграть? Откуда у тебя моя машина, отвечай?!

- Артур, сядь и мы спокойно все обсудим, - вставил второй Старший.

- Кто это? Твой брат-близнец, вместе с которым ты решил обокрасть меня? – мои глаза налились кровью.

В это время все посетители бара уже развернулись и смотрели только на нас, ожидая дальнейшего развития событий. Даже группа болельщиков отвернулась от телевизора и внимательно вслушивалась в наш разговор.

- Артур, - спокойным голосом сказал Старший, - тебе будет трудно понять, но это не мой брат-близнец, это… я.

- За кого ты меня принимаешь? – заорал я и замахнулся на него.

То, что было дальше, я помню смутно. Я пытался попасть по лицам этих мошенников, но мне не давали этого сделать. Завязалась потасовка, нас ринулись разнимать, и последнее, что я запомнил – это то, как перед глазами у меня поплыло, и я потерял равновесие. В дальнейшем я смог разглядеть, как Старший выволакивает меня на улицу.

Глава 4. Ключ

Спустя какое-то время я пришел в себя. Очнувшись, я понял, что лежу на какой-то скамейке. Рядом со мной сидел Старший и снова блуждал глазами по развернутой газете. Заметив, что я очнулся, он отложил ее в сторону, повернулся ко мне и сказал:

- Знаешь, Артур, я должен перед тобой извиниться. Мне ужасно стыдно за то, что произошло. Я не предполагал, что это так шокирует тебя.

Я посмотрел ему в глаза, словно оценивая искренность его извинений, и не найдя в них ничего, кроме чувства вины, решил дать ему шанс объясниться:

- В таком случае, ты можешь, наконец, понятно рассказать, что происходит?

- Ты должен понять, что то, что я расскажу, покажется тебе абсолютным бредом. Но прошу тебя: ты должен выслушать все до конца и лишь потом делать выводы. Для начала, загляни снова в бар.

- Опять? – недоверчиво спросил я.

- Просто загляни и посмотри внутрь.

Я преодолел внутреннее сопротивление, и повинуясь словам Старшего, все же подошел к двери бара. Но едва открыв ее, я обомлел: никакого бара здесь не было и в помине, а не его месте какие-то рабочие делали ремонт в пустом помещении! Я оглянулся на Старшего – он пристально следил за моими действиями, и заметив мое недоумение, лишь пожал плечами. Закрыв дверь, я попытался найти вывеску, но она тоже исчезла! Я осмотрел дом, прилегающую улицу – все было тем же самым, однако бар исчез за столь короткое время! Это было просто невозможно!

В раздумьях я вернулся к Старшему и спросил, что же здесь произошло.

- Тот бар, в котором мы были, - ответил он, - закрылся уже как месяц тому назад.

- Мы же только что там были?

- Ты прав. Давай пройдемся. Здесь недалеко набережная, давай дойдем до нее, а я пока соберусь с мыслями.

Старший довел меня до набережной, не проронив по дороге ни слова. Заложив руки за спину, он медленно двинулся вдоль железного парапета, ограждающего подход к реке. День выдался довольно ясным, однако Старший был мрачнее тучи. Наконец, я решил нарушить молчание:

- Я буду прав, если скажу, что наша встреча не случайна?

- Ты не ошибешься, - с грустью ответил он.

- Ты ведь знаешь меня, не так ли?

- Даже лучше, чем кто-либо.

- Давай в этот раз обойдемся без загадок! – не выдержал я его вновь пространственных объяснений.

- Удивительное дело! – хмыкнул Старший, - но на протяжении стольких лет я готовился к этому разговору, прокручивал его в голове, но когда его время пришло – я не могу подобрать и слова!

- Получается, ты искал меня?

- И да, и нет. Я приблизительно знал, когда и где ты появишься.

- Но зачем? – перебил я, - что тебе от меня нужно?

- Я встретил тебя, чтобы помочь нам обоим. Тебе нужно найти объяснимое начало своих странствий, мне же – логичный конец.

- Ты снова зачем-то все окутываешь тайной, кто же ты наконец?

Старший повернулся ко мне, посмотрел мне прямо в глаза, и похлопав по моему плечу, ответил:

- Ты до сих пор не понял? Хорошо, я скажу максимально упрощенно - ты можешь стать мною лет через тридцать, потому что я – это ты.

- Да ты бредишь, старик!- вскрикнул я и отстранился от него.

- Ну вот! Я же говорил! – развел он руками.

- Неужели ты думал, что я в это поверю? Ты ведь просто хочешь воспользоваться мной в своих целях!

- Артур, вначале я думал, что в баре ты все поймешь, но я ошибался, так как же мне убедить тебя в моих словах? Прошу тебя, не делай поспешных выводов! Место, в котором мы находимся само по себе необычно – это совсем не та реальность, к которой ты привык, Артур, это совершенно не то!

- Про что ты говоришь? – мне стало интересно, до какой степени сбрендил этот сумасшедший.

- Артур, я не знаю, где ты находишься там, в реальном мире, но все, что ты видишь и чувствуешь – есть проекция твоего сознания, твоей памяти в том виде, в котором ты видел и чувствовал это большинство раз.

- Это все еще похоже на бред.

- Я знаю, - тихо произнес Старший и продолжил, - все, что я могу сказать точно – это то, что ты жив в реальности.

- Я не могу даже представить этого. Я жив здесь и сейчас. Если даже на секунду представить, что то, что ты говоришь – правда, то это будет означать, что я нахожусь в каком-то кошмаре, без возможности выбраться из него.

- Такая возможность есть! – воскликнул Старший, - я не знаю в каком виде, но она существует! Иначе бы я не находил тебя. Знаешь, почему мы пришли именно на эту набережную?

- Откуда же мне знать?

- На этом самом месте прошло твое первое свидание с будущей женой, - Старший оглядел рассеянным и пустым взглядом набережную и добавил: - А здесь почти ничего так и не изменилось с тех пор.

- Ты помнишь то, что было со мной?

- Да, потому что твои воспоминания и мои тоже, не забывай!

- Тогда ты можешь вспомнить и то, как я попал сюда.

- Увы, нет, - покачав головой, ответил он, - я помню только до определенного момента во времени, а что случилось после него – знаешь только ты.

- Но я же ничего не помню!

- И я помогу тебе вспомнить, если ты позволишь мне.

- Ну допустим, - ответил я, взвесив все за и против. Я решил, что хуже мне уже не будет, да и занятная речь этого человека мне показалась весьма интересной.

- Я должен объяснить тебе, что все, что ты увидишь здесь, останется в твоей памяти навсегда, и когда ты вернешься в реальность, то будешь это помнить. Но если здесь ты не увидишь чего-либо, то забудешь это навсегда. Таковы правила. Я, который прожил значительную часть твоей жизни, мог бы попросту рассказать тебе все, что я знаю, но я сам не могу все помнить. Да и ты, я уверен, конечно же, не поверил бы мне. А если и поверил, всю жизнь сомневался бы, было ли это правдой.

- Что же ты предлагаешь?

- Ты должен прожить ключевые моменты своей судьбы заново, взглянуть на события со стороны. Стать зрителем в театре собственной жизни. Тогда ты запомнишь то, что пожелаешь.

- И как это возможно? – спросил я с недоумением. Старший посмотрел на меня, и улыбнувшись, ответил:

- Я покажу тебе. Но сегодня ты сам мог в этом убедиться. Мы с тобой были в моем воспоминании. Три месяца назад я посещал бар «Зеркало», и как ты видел, сидел в углу и заливал свое горе.

- Что с тобой тогда произошло?

- Это я расскажу тебе позже, - со вздохом произнес Старший.

Я не мог поверить своим ушам. То, что говорил Старший, звучало довольно необычно, однако какую-то каплю логики в этом можно было найти. Этот человек говорил вполне искренне, но больше всего, конечно, подкупала та самая схожесть – в чертах не только тела, но и, пожалуй, характера. Предположить, что на свете могут встретиться два столь похожих друг на друга человека, конечно, можно. Но можно ли предположить, что он действительно мог быть моей старшей копией? Наверное, нет. Хотя малейшая доля вероятности, скорее всего, имеет место быть.

- Выходит, по-твоему, я нахожусь в своей памяти?

- Ну, если говорить грубо, то да.

- Но как я могу помнить все происходящее, это невозможно! Ты хочешь сказать, что я бы запомнил это дерево, этот столик, этот парапет, какими они были в этот момент времени? Что за вздор! У человека попросту не хватит на это мозгов! Он забывает все эти мелочи.

- А вот здесь ты крупно ошибаешься! – рассудительно поправил меня Старший, - наша память не стирает наши воспоминания полностью. Просто есть то, что лежит на поверхности, а есть то, что казалось бы, забыто навсегда, однако и его можно вспомнить.

В этот момент мимо нас прошел пожилой мужчина. Завидев моего собеседника, он поздоровался с ним, а затем они обменялись рукопожатиями.

- Кто это? – спросил я Старшего, когда мужчина удалился.

- Это твой школьный учитель. Хороший человек. Мой друг. Частенько у меня что-то заказывает. В реальности он умер уже лет пятнадцать назад. Но здесь он остался таким, каким ты его запомнил.

- Но я ведь не мог запомнить, как он живет здесь, как общается с тобой, этого попросту не существовало! – возразил я.

- Артур, наш мозг справляется и с этим – там, где заканчивается память, начинается процесс логического прогнозирования, или, проще говоря, фантазии.

- Но они… все эти люди здесь, они… получается, они не живые! – воскликнул я, разводя руками, - они только проекции, они нереальны!

- Ты ошибаешься, они вполне живее всех живых. Ты же только что видел своего учителя. Они все живут прекрасной жизнью.

- Но они не видят настоящей реальности!

- Что ты понимаешь под этим словом? Можешь ли ты сам сказать реален ты или нет, жив или мертв, где найти ту точку отсчета, откуда бы это было видно? А пока ее нет, не все ли равно? Я хочу, чтобы ты запомнил одно, Артур – все эти люди вокруг нас, все они – те, которые уже умерли в реальности, и те, которые еще живы, они все живут здесь – в твоей памяти, и будут здесь до тех пор, пока ты их не забудешь.

Я подошел к ограждению и оперся о него. Внизу, подо мной, тихо журчала река, ласковый ветерок обдувал мои волосы. Солнце начало клониться к горизонту. Слова Старшего гулким эхом повторялись в моей голове, не позволяя забыть их и в то же время не давая понять. Неужели это правда? Я обернулся и посмотрел на людей, спешащих по своим делам – они выглядели слишком живыми, чтобы быть просто частичками моей памяти. Чтобы убедиться в словах Старшего, требовались доказательства, и я спросил его, что он может мне предоставить.

- Я покажу тебе твой дом, - ответил он с едва заметой улыбкой.

Мы вернулись к нашей машине, оставленной на парковке. Старший сел за руль, и мы поехали по дороге, ведущей из города. Почти всю дорогу я молчал, погруженный в свои мысли, пытаясь привести их в хоть какое-то подобие порядка. Однако ничего не получалось. Мысли постоянно сбивались, путались между собой, а все теории происходящего разбивались об уже увиденные мною факты. В конце концов я плюнул на это дело и отдался на волю судьбы, по крайней мере, до конца этого дня.

Внезапно, будто догадавшись только сейчас, я спросил Старшего:

- Выходит, правда, что эта машина моя?

- И да, и нет. В твоем возрасте этой машины еще не было, я купил ее шесть лет назад. Но так как наши отпечатки одинаковы, то неудивительно, что тебе сообщили, что она твоя, - Старший сделал паузу, а потом заговорщически спросил:

- Ведь в баре ты разговаривал с полисменом?

- Да.

- Я так и подумал. Он спутал все карты. Я надеялся подготовить тебя к важному разговору, но ты… скажем так, форсировал события.

Постепенно мы выехали из города, и спустя некоторое время, я стал узнавать очертания уже знакомой мне дороги.

- Куда ты везешь меня? Мне кажется, я здесь уже был!

Старший улыбнулся и ответил:

- Я знаю, что был. Поверь, это было не случайностью!

Издалека я начал узнавать силуэты того самого поместья, в котором ночевали мы с Джеки.

- Это и есть мой дом? Но я здесь уже был! Здесь ничего нет, кроме разрухи и запустения.

- Я понял, где ты был из твоего рассказа, Артур. Но я везу тебя не в него. Я везу тебя в свое воспоминание этого дома. Воспоминание, когда этот дом был наполнен теплотой и уютом, когда в этом доме протекала наша с тобой беззаботная и счастливая жизнь.

На последних словах голос Старшего оборвался.

- Что не так? Что произошло потом? – воскликнул я.

- Нет, Даже не спрашивай меня. Ты все узнаешь в свое время.

Внезапно, из-за интонации Старшего, меня поразила страшная догадка. А что, если моя забытая жизнь могла быть не такой уж и радостной. Я вспомнил, что Старший говорил о том, что потерять память не так уж и плохо, а с учетом того, что он называл себя моей старшей версией, и вовсе нагоняло на меня страх. Страх неизвестности перед тем, что я, возможно, уже не смогу исправить. Но вместе с тем, не вспомнив прожитое, я не вспомню и то, что привело меня сюда, а значит, не смогу и выбраться. Выбора у меня не оставалось.

Тем временем мы подъехали к воротам, и они автоматически открылись, пропустив нас внутрь. Моему взору предстала прекрасная картина: в палисаднике поместья цвели деревья, вдоль дома были высажены и пестрели всеми цветами радуги всевозможные клумбы цветов, перед самим домом едва слышно журчали струи фонтана, а бассейн был до краев наполнен чистой водой. Фасад дома отливал яркими красками, а воздух был наполнен какой-то необыкновенной свежестью. Все это дополнял громкий клекот птиц, тут и там копошащихся на деревьях.

- Впечатляет? – спросил Старший.

- Не то слово… - в растерянности ответил я, - я будто попал в райский сад.

- Рад, что тебе понравилось.

Мы оставили машину и вошли в дом. Убранство дома ни в коей мере не уступало его внешнему виду. Дорогие ткани, ковры, натуральное дерево и безупречная внутренняя отделка – все в этом доме говорило о том, что его хозяин живет на широкую ногу.

- Кто построил все это? – спросил я, продолжая рассматривать каждую деталь.

- Все это дело нашего отца. Именно по его задумке был возведен этот дом. В то время как мать больше занималась садом.

- Уму не постижимо!

- Ну, теперь-то ты мне веришь?

Я посмотрел на Старшего. Сомневаться в увиденном было глупо.

- Да, теперь верю, - ответил я.

- Теперь можешь осмотреть дом, а я буду ждать тебя на втором этаже, в крайней правой комнате, - с этими словами он начал подниматься по винтовой лестнице, ведущей наверх.

Я же, в свою очередь, осмотрел первый этаж, заглянув в несколько комнат, и отыскал прихожую, две гостиных комнаты, большой зал для приемов, а также ту самую кухню, в которой мне прошлось переночевать. Вдоволь познакомившись с расположением комнат на первом этаже, я поднялся наверх, где обнаружил две комнаты для работы, ванную, уборную и несколько спален. Комната, в которой находился Старший, была отведена под домашнюю библиотеку, или же семейный архив. Когда я вошел, Старший с любопытством разглядывал книжные полки.

- Отец всегда любил читать, и всю жизнь коллекционировал книги, - завидев меня, рассказал он, - но я позвал тебя сюда не за этим.

С этими словами он достал из шкафа пыльный фотоальбом. Внезапно из альбома на пол выскользнула фотография. Я поднял ее. На фото была запечатлена счастливая пара – молодой мужчина с белокурой женщиной. Они стояли на крыльце этого самого дома, а между ними стоял задорный мальчишка лет четырех.

- Это твои родители. И ты сам, - сообщил Старший, заглядывая мне через плечо.

Внезапно я поймал себя на мысли, что уже видел эти лица, это окружение, этот дом. Тем временем Старший достал одно фото из альбома и положил к себе в карман.

- Завтра ты увидишь их вживую, - добавил он и захлопнул альбом.

- Ты не дашь мне посмотреть альбом? – удивился я.

- Всему свое время. И да, когда наглядишься на них, - он указал на фото в моей руке, - положи эту фотографию обратно. На сегодня ты узнал достаточно. Я отправляюсь спать в родительскую спальню, а ты можешь занять любую из оставшихся.

Старший ушел. Я еще немного рассмотрел фото, но не стал убирать его в альбом, а положил себе в карман. Потом я занял ближайшую спальню, и едва мое тело коснулось кровати, как я погрузился в сон. Внезапно, глубокой ночью, сквозь сон я услышал чьи-то шаги. Они были весьма грузными и приближались к двери моей спальни. Я приподнялся в кровати и громко спросил:

- Старший, это ты?

Шаги остановились. В воздухе снова повисла тишина. Я пошарил рукой в темноте и отыскал свой телефон, оставленный на прикроватном столике. Подсвечивая им, я поднялся и вышел в коридор. Шаги стали быстро удаляться от меня.

- Кто здесь? – крикнул я.

Я услышал, как кто-то быстро спускается по лестнице. Вдруг в одной из спален зажегся свет, затем открылась дверь и заспанный Старший спросил меня, зачем я мешаю ему спать.

- Я слышал чьи-то шаги. Кроме нас здесь кто-то есть!

Старший задумался на минутку, и сонно произнес:

- Это исключено. В этом воспоминании дом абсолютно пустой. Должно быть, тебе показалось.

Немного обидевшись из-за недоверия Старшего, я вернулся в свою спальню, но на всякий случай закрыл дверь на замок и придвинул к ней рядом стоящий стол. Только после этих предпринятых мер безопасности я снова смог уснуть.

Глава 5. Наживка

Когда я проснулся, было уже совсем светло. Наспех умывшись, я вышел в коридор и обнаружил, что Старший уже давно встал и хозяйничает на кухне. С кухни по всему первому этажу тянулся приятный запах. Когда я вошел, Старший завтракал бутербродами.

- С добрым утром, Артур, - сказал он, протягивая мне тарелку с только что приготовленным омлетом, - я помню, что очень любил на завтрак яйца. Надеюсь, тебе понравится моя стряпня.

- Да, ты угадал, - ответил я, пододвигая к себе тарелку, - а почему ты сам их не ешь?

- Теперь мои вкусы изменились. К тому же одно и тоже каждый день быстро надоедает.

- Ты точно ничего не слышал ночью?

Старший перестал жевать и посмотрел на меня:

- Нет. Но вообще я крепко сплю. Ты говорил про какие-то шаги. Уверен, что тебе это не приснилось?

- Абсолютно. Я слышал их так же явно, как сейчас слышу тебя.

- Странно… - протянул он, - я мог бы не помнить какой-либо мелочи в этом доме, но чтобы я не помнил постороннего человека… Впрочем нет, это исключено.

Я прочитал по лицу Старшего, что в нем зародилась тень сомнения, но он был слишком уверен в себе, чтобы признать это. Едва мы покончили с завтраком, как он велел мне собираться и садиться в машину.

- Сегодня ты увидишь свое первое воспоминание, - сообщил он, как только мы тронулись, - но сперва до этого места нужно добраться.

Как только мы отъехали от поместья, я оглянулся и посмотрел назад. Прямо на моих глазах картина дома стала меняться: краска на его фасаде ссохлась и потрескалась, вычурные колонны крыльца посерели, и сам дом в конце концов приобрел тот самый вид, когда я впервые увидел его.

- Дом меняется! – воскликнул я, тормоша Старшего за плечо.

- Мы выходим из моего воспоминания, в этом нет ничего необычного.

- Как это? – удивился я.

- Тебе предстоит понять саму механику воспоминаний. Само по себе воспоминание ограничено местом – оно не может быть повсюду. Обычно границы воспоминания связаны с материальным объектом - дверью, стеной, окном, или чем-нибудь подобным. Но если таковых нет, как, например, на открытой местности, то его границы невидимы, и ты должен научиться сам их определять.

Старший ехал по дороге из поместья, но вскоре свернул к какому-то поселку, проехал через него, а потом и вовсе выехал на лесную колею. Машину то и дело бросало из стороны в сторону.

- Чтобы попасть в воспоминание, нужно его помнить, - неожиданно продолжил он.

- Звучит логично.

- Но тебе, чтобы попасть в него, прежде всего необходимо вспомнить, что происходило в нем. Для этого тебе понадобится проводник в само воспоминание. Проводником может служить что угодно, так или иначе напоминающее тебе о воспоминании. Например, фотография. Фотография – самый простой, но не самый надежный проводник. Ее легко можно порвать или потерять. Поэтому запомни: проводник всегда должен быть с тобой во время воспоминания. Сломав или утратив его, ты не сможешь покинуть границы воспоминания, и останешься навсегда в этом моменте времени.

- Откуда тебе все это известно?

- Поверь, - со вздохом ответил Старший, - у меня было время подготовиться и все проверить.

Дорога стала спускаться под откос, и вскоре мы выехали к реке. Оставив машину в густых зарослях, пешком мы спустились чуть ниже, но не стали подходить к самой воде, остановившись за деревьями.

Старший вытащил из кармана фотографию и протянул ее мне. С фотографии на меня смотрели мальчишка лет семи и мой отец, которого я уже видел на фото в поместье. Мальчишка выглядел сильно напуганным и смотрел исподлобья. Отец, стоявший возле него, был сильно уставшим. Очертания пейзажа позади них были один в один схожи с теми, что я видел перед собой.

- Узнаешь? – спросил Старший.

В моей голове смутно стали проявляться какие-то образы. Они то появлялись, то исчезали, не давая рассмотреть ничего определенного.

- Постарайся сосредоточиться. Тебе нужно представить себя на месте ребенка. В этом нет ничего сложного!

Я закрыл глаза и попытался думать только о том, что происходит на фото, мысленно вглядываясь в каждую мелкую деталь. Простояв так с минуту, я не смог понять, получилось у меня или нет, поэтому вновь открыл глаза и взглянул на Старшего. Он покачал головой:

- Нет… так у тебя ничего не выйдет. Пойми, ты должен не только ассоциировать себя с этим ребенком, ты должен стать им. Должен представить то, что его окружало в тот момент: запахи, звуки, дуновение ветра, шелест листьев. Все это ты должен поместить в самую глубину души, в самое сокровенное. Закрой глаза и не открывай, пока не получится!

Я зажмурился изо всех сил, отгоняя все посторонние мысли. Поначалу это было сложно, но чем больше я погружался в мысли о фотографии, тем яснее они становились. Отсеялась вся посторонняя шелуха, и я представил себя на этом самом месте – то, как я смотрю на отца, как говорю с ним. Я представил, как он тормошит меня по голове, шутливо ругая за какую-то мелкую провинность, и как улыбается, глядя на то, как неуклюже я стараюсь подражать ему. А потом я слышу его низкий, но очень благозвучный голос…

- Получилось? – спросил я, резко открыв глаза.

Старший спрятался за деревом и жестом велел мне поступить так же.

- Посмотри сам! – вполголоса ответил он.

Я выглянул из-за дерева и сперва не поверил своим глазам: невдалеке от нас, прямо у воды, на берегу копошился озорной мальчонка. Ни секунды не простояв на одном месте, он носился по берегу и постоянно был чем-то занят: то бросит какую-то ветку в воду, то подойдет к воде и станет ее плескать вокруг себя, то начнет чертить на берегу странные узоры, потом бросит это дело и стремглав убежит в другое место. Пробегая мимо отца, он остановился, и, видимо обнаружив что-то интересное на земле, принялся его досконально изучать.

- Папа, смотри какой интересный камень, можно я брошу его в воду? – спросил мальчишка тонким голосом.

- Артур, не делай этого, иначе ты распугаешь всю рыбу, - ответил ему низкий зычный голос.

Мальчишка тут же потерял интерес к камню и побежал дальше.

- А мы были тем еще сорванцом! – сказал я Старшему.

Старший смотрел на эту сцену блаженно улыбаясь. Заметив мой взгляд, он тихо произнес, приложив палец к губам:

- Воспоминания детства… мои любимые… Каждый раз, попадая в них, я переживаю их так, будто никогда их не видел… Я рад, что у тебя получилось, Артур.

- Это волшебно, - ответил я, стараясь говорить как можно тише, - такое чувство, будто ты смотришь кино и сам же участвуешь в нем!

Мы притаились за деревьями и стали наблюдать. Тем временем, отец приготовил две удочки – одну, подлиннее, для себя, а вторую, поменьше, дал ребенку.

- Папа, а кого мы будем ловить? – спросил мальчик.

- Мы попробуем поймать окуня. Видишь на концах лесок блестящие блесна? Рыба заглотит блесну, как наживку, и тогда мы вытащим ее. Повторяй за мной.

Он отпустил леску своей удочки и та, описав дугу в воздухе, тихо опустила поплавок на воду. Мальчик попробовал сделать также, однако у него не получилось и поплавок оказался слишком близко к берегу.

- Попробуй еще раз, у тебя все получится!

Мальчик перебросил удочку, и хотя в этот раз у него получилось явно лучше, он все же был недоволен:

- Может, еще раз? – спросил он, с надеждой глядя на отца.

- Не стоит, - ответил он, - а теперь смотри на поплавок: когда он дернется, начинай водить удочкой из стороны в сторону, и потихоньку вытягивай леску.

Мальчик стал внимательно наблюдать за поплавком. Но вскоре, по-видимому, это однообразное занятие ему надоело, и он стал донимать отца:

- Папа, а долго так стоять? Может быть, уже клюнуло?

- Еще не клюнуло. На рыбалке нужно терпение, и ему следует научиться – оно пригодится тебе в жизни.

- Но у меня уже устали руки!

Видя нетерпение сына, отец положил свою удочку на камень, а сам присел к мальчику, похлопал его по плечу и стал поддерживать его удочку, чтобы тому не было тяжело.

- Не волнуйся, что твои руки устали. Только через усталость они станут сильными и крепкими! – поучительно сказал он.

- Но зачем мне это?

- Ну, ты сможешь поднимать все, что захочешь! – растерялся отец.

- И даже тебя?

- И даже меня!

Внезапно поплавок задергался.

- Смотри, у тебя клюет! – обрадовался отец.

Он вложил руку сына в свою и провел ей так, что мальчишка вытащил небольшого окуня.

- Ты посмотри, каков красавец!

Мальчик захлопал в ладоши и залился счастливым смехом. Отец набрал ведро воды и положил в него пойманного окунька. Затем отец, оставив ребенка с рыбой наедине, вернулся к своей удочке и обнаружил, что ее леска за что-то зацепилась. Дернув ее несколько раз, он плюнул со злости и принялся снимать башмаки и заворачивать штаны.

- Папа, ты куда? – отвлекся мальчишка.

- Подожди, сынок. Блесна за что-то зацепилась. Сейчас я достану.

Зайдя в воду, он оглянулся на сына. Убедившись, что тот все еще здесь, он шагнул дальше в воду, пока не добрался до коряги, удерживающей блесну.

- Ну вот и все, - сказал он и направился обратно к берегу.

Внезапно, возле самого берега он сделал одно неловкое движение – скорее всего поскользнулся на скользком камне, и потерял равновесие. Падая, он успел только неслышно вскрикнуть, прежде чем ударился головой о камень, торчащий из воды. Лежа наполовину на суше, наполовину в воде, он замолчал. Вода вокруг его головы окрасилась в красный цвет. Мальчик стоял, не понимая, что произошло. Однако отец не шевелился. Тогда мальчик осторожно подошел поближе и чуть слышно, как бы спрашивая, прошептал:

- Папа?

Ответа не было. Мальчик вздрогнул и спросил уже громче:

- Папа?

И вновь ответом была тишина. Внезапно, осознавая всю тяжесть от поразившей его догадки, мальчик взвизгнул и пустился бежать вдоль берега.

Как только он отбежал подальше я было дернулся в сторону отца, но рука Старшего легла на мое плечо и крепко сжала его.

- Не вздумай, - твердо сказал он, - нельзя кардинально менять воспоминание. Если ты сильно его изменишь, оно сотрется из памяти, и может повлиять на соседние, смежные воспоминания. Просто наблюдай, что будет дальше.

Это было непросто. Я чувствовал то, что чувствует мальчик. И это чувство разрывало меня. Я не мог от него избавиться. То, что я пережил в тот день – не поддавалось описанию. Но мне становилось все труднее дышать, а сердце колотилось необычайно громко. Старший, по всей вероятности, увидел, как мне стало плохо, и старался успокоить:

- Потерпи, потерпи еще немного, скоро оно закончится.

Прошло примерно полчаса долгого ожидания, как вдруг я увидел мальчика, который возвращался обратно. С ним бежал молодой человек лет тридцати, весьма худой наружности. Его короткая стрижка плохо сочеталась с его рыжими усами и клинообразной бородкой. На шее у него болтался фотоаппарат.

- Он здесь! – задыхаясь после бега, прокричал мальчик.

Мужчина подбежал к отцу, схватил его и выволок под тень деревьев. Заметив, что он мог нахлебаться воды, он разорвал рубашку и принялся делать искусственное дыхание. Я заметил, что кровь из его раны почти совсем перестала сочиться. Вокруг бегал несчастный мальчишка, не находя себе места и не зная, чем помочь. Вдруг отцовская грудь приподнялась и мы все услышали явный вздох.

- Ну вот и все. Готово! – сказал мужчина, обращаясь к мальчику. Его голос был очень похож на его натуру – такой же тонкий и скрипучий.

- Что… что со мной было? – спросил отец, приподнимаясь.

- Папа, папа, ты снова со мной! – мальчишка бросился к нему в объятия.

- Артур, мальчик мой, с тобой все хорошо? – проговорил отец, одновременно обнимая и рассматривая сына.

- С ним все отлично, - вмешался мужчина, - ваш сын спас вас. Можете им гордиться.

- Папа, я нашел этого дядю и привел его сюда. Он вытащил тебя из воды и привел в чувство.

Отец поднялся на ноги и протянул мужчине руку:

- Александр.

- Арнольд.

- Я благодарен вам и судьбе за то, что вы оказались рядом. Что я могу для вас сделать?

- Не стоит благодарности. Я оказался здесь далеко не случайно, - он кивнул на свой фотоаппарат, - можно сказать, фотографировал здешние виды… Но если вас не затруднит, то вы могли бы подбросить меня до города, так как на последний поезд я, увы, опоздал.

- О чем разговор! Конечно!

- Ну как же так! – воскликнул Арнольд, - Я совсем забыл, что умею фотографировать! Думаю, нельзя не запечатлеть столь выдающийся момент чудесного спасения! Вы не против?

Отец с сыном встали вместе, и я смог увидеть тот самый момент, который был на фотографии.

- Если вы не торопитесь, то могли бы заехать к нам в гости, я мог бы угостить вас нашим вином, - предложил отец.

- Это было бы конечно излишне, но, - ответил, немного подумав, Арнольд, - почему бы и нет?

- Что ж, тогда по рукам.

После этого все трое ушли вдоль берега.

- Куда они? – спросил я Старшего.

- Примерно в километре отсюда отец оставил свою машину. На ней они уедут домой.

- И это все?

- Все. Воспоминание завершилось.

- Но я хотел увидеть дальше!

- Увы, но для того, чтобы увидеть, что произошло дальше, нужен другой проводник, а у нас его нет.

- Но ведь ты же это помнишь! – с просьбой в голосе сказал я.

- Я, кажется, уже объяснял тебе, почему не стоит смотреть мои воспоминания – я сам могу ошибаться в своей памяти.

- Но здесь, я уверен, ты не ошибешься! Пусть это будет исключением!

Старший недовольно заворчал, но затем буркнул:

- Это в первый и последний раз.

Мы вернулись к дому, который вновь обрел прежние очертания. На сей раз в доме горел свет. Оставив машину далеко за воротами, мы пробрались внутрь двора.

- Действуем тихо, я не хочу, чтобы нас заметили, - предупредил Старший.

На первом этаже было распахнуто окно, и из него слышались голоса. Мы бесшумно подошли и заглянули в него – оно как раз находилось на уровне глаз, поэтому видели и слышали все, что там происходило. Нашему взору предстала гостиная, посреди которой стоял стол, за которым ужинали Арнольд, мой отец и моя мать. У отца была забинтована голова, а мать то и дело бросала косые взгляды на мужа, постоянно оценивая его состояние. Отец ловким движением руки открыл бутыль вина и разлил его по бокалам.

- Где же мальчишка? – шепотом спросил я Старшего.

- Тебя отправили отдыхать в свою комнату, - прошептал в ответ Старший, - однако родителям не стоило недооценивать любопытство ребенка!

В это время отец поднял бокал и произнес:

- За моих спасителей: нашего сына, и, конечно же, Арнольда, который оказался поблизости как нельзя кстати.

Арнольд отпарировал:

- Право же, не стоило меня благодарить, я не знаю человека, который не помог бы в такой ситуации.

- Бросьте, Арнольд! – вмешалась мать, ее голос показался мне невероятно приятным и мелодичным, - Вы сами знаете, что совершили!

- Ну я же должен следовать хорошим манерам, - продолжил Арнольд, оглядываясь по сторонам, - тем более в таком шикарном доме!

- Вам действительно нравится? – удивилась мать.

- Я мечтал о таком, но, наверно, он стоит баснословных денег?

- Ну, конечно, не баснословных, но довольно приличных, - ответил отец.

- Извините за нетактичность, - быстро произнес Арнольд, - но кем вы работаете?

- Раньше я работал менеджером среднего звена одного банка, но совсем недавно моя карьера пошла в гору и меня пригласили на новую должность. А моя Анна работает медсестрой. Собственно,у нее на работе мы и познакомились.

- Ну а чем вы занимаетесь? – вставила Анна.

- Сейчас я работаю журналистом на одно издание, - ответил Арнольд, с любопытством рассматривая интерьер через пустой бокал, - и собираю материал о серии загадочных убийств, произошедших неподалеку отсюда пять лет назад. Вы, должно быть, слышали о них?

- Господи! – воскликнула Анна, - конечно слышали, но, насколько я помню, преступников поймали?

- Это была официальная версия. Наше издание как раз и хочет подтвердить или опровергнуть эти факты.

- Вы занимаетесь опасным и ответственным делом, мой друг, - похвалил его отец.

- Что вы! Какой вздор! Ответственным делом занимается ваша жена, спасая людей, да и вы, дающий людям надежду из банкнот; я же просто общаюсь с нужными людьми, изредка нажимая на кнопку затвора своего фотоаппарата!

Внезапно Арнольд закатил глаза вверх, будто пытаясь разглядеть небо сквозь потолок, и медленно, будто бы не своим голосом проговорил:

- У каждого из нас есть своя дорога жизни, и Боги будут благоприятствовать нам, если мы свернемс пути. Каждому воздастся по заслугам. Сегодня я спас вас, а завтра, быть может, вы спасете меня.

Отец с матерью переглянулись. Арнольд опустил голову, покачал ею, а затем, словно снова вернувшись в свое обычное состояние, добавил:

- Спасибо за гостеприимство, но время уже позднее, и мне пора в город.

- Я отвезу вас, как и обещал, - сказал отец.

Когда Арнольд ушел к машине, Анна на минутку задержала мужа и тревожным голосом сказала:

- Будь осторожен. Я не слишком-то доверяю этому человеку.

- Не волнуйся, дорогая, все будет хорошо. Тем более, я в долгу перед ним.

Мы со Старшим увидели, как Арнольд и Александр сели в машину и уехали.

- На этом все, - резюмировал Старший, - однако, в этом воспоминании мы не сможем переночевать в доме. Нужно вернуться туда, где он пуст.

Пока мы выходили за границу дома, чтобы покинуть воспоминание, я спросил:

- И что же дальше произошло с Арнольдом? - Наш отец крепко сдружился с ним. Сегодня ты лицезрел зарождение их многолетней дружбы.

Когда дом снова опустел, мы снова вернулись в него.

- Что ж, - сказал Старший, я думаю, на сегодня достаточно. Завтра мы продолжим с другой фотографией, а пока можешь отдыхать.

С этими словами он отправился в свою спальню, а я, чуть погодя, в свою. Заново предприняв все меры безопасности, я лег спать и вскоре уснул.

Внезапно посреди ночи я проснулся от сильного запаха гари. Быстро разобрав свои баррикады около двери, я выбежал в коридор. Он весь был заполнен едким дымом. Ввалившись в спальню к Старшему, я разбудил его. Ничего не понимая, мы вместе стали спускаться по лестнице. Старший, однако, указал на архивную комнату – из нее больше всего валил дым. Дышать становилось нечем. На первом этаже тоже был огонь. Старший остервенело озирался по сторонам, и мне пришлось приложить значительные усилия, чтобы выволочь его на улицу. Но едва мы оказались за пределами дома, как Старший посмотрел на меня глазами, полными ужаса и гнева.

- Это невозможно! Что произошло? – закричал он прямо мне в лицо.

- Не знаю! Я проснулся уже от этого запаха!

- В воспоминании кроме нас никого не должно быть! Я вижу это в первый раз!

Мы смотрели, как огонь постепенно охватывает весь дом. Вдруг, я увидел, как Старший, только что стоявший рядом со мной, во всю прыть рванул обратно в дом.

- Стой! Что ты делаешь! – заорал я и бросился за ним вдогонку.

В доме было невозможно находиться. Огонь жарил со всех сторон, а запах дыма затыкал нос, глаза и уши, не давая сделать даже маленький вздох и хоть что-нибудь разглядеть. Тут и там трещала мебель, с потолков и стен падали люстры и светильники. Огонь пожирал огромные гобелены, ласкал вывешенные в ряд картины и предавал забвению искусно расписанные стены.

В гуще дыма я потерял Старшего.

- Где ты? Отзовись! – сдавленно прокричал я.

- Иду… - услышал я еле различимый голос.

Старший неожиданно появился из дыма совсем рядом со мной. Но внезапно где-то над нами раздался оглушительный треск.

- В сторону! – заорал я.

Но Старший застыл на месте. Едва я успел отскочить в сторону, как на то место, где мы стояли, с грохотом обрушилась балка, поднимая тучу пепла и пыли.

- Старший! Старший! – кричал я, пересиливая удушливый кашель.

- Я здесь, - донесся снизу сдавленный хрип.

Я наклонился и увидел, как рухнувшая балка придавила правую ногу Старшего. Разглядев меня сквозь завесу дыма, он протянул мне что-то, сжатое в его кулаке:

- Все… проводники… сгорели… это… последний. Оставь меня.

Я сунул вещицу себе в карман, даже не взглянув на нее.

- Нет, я тебя здесь не брошу! – взревел я, и нащупал доску, лежащую рядом. Она обгорела только с одного конца, второй был нетронут.

- Спасайся, идиот! – заорал Старший на меня, - если не выживешь ты, то я тоже не смогу существовать!

Я ему не ответил. Орудуя доской, как рычагом, я сумел сдвинуть балку в сторону. Старший взвыл от боли. Взвалив его себе на спину я как можно скорее вышел на улицу и положил Старшего в машину. Позади нас огонь полностью охватил дом.

Сев за руль, я помчал в город.

- Куда тебя везти, - спросил я, - я не знаю ни одного адреса!

- За квартал от полицейского участка, в котором ты был, есть больница, - прохрипел Старший. Я оглянулся на него - он был совсем плох. Но к сожалению, я не мог ехать быстрее.

Не знаю, сколько времени прошло, когда я добрался до больницы. Боясь неосторожным движением навредить Старшему, я кинулся ко входу. Встретив в фойе первого попавшегося врача, я быстро и сумбурно объяснил ему ситуацию. Вскоре возле машины появились санитары с носилками. Я суетился рядом.

- Старший, как ты? – спросил я, пока его перекладывали на носилки.

- Скажи Розе, что это я во всем виноват… Артур! – он понизил голос, - Ты должен понять, что Роза и Марк – это твоя семья.

Врачи укатили Старшего, а я все стоял и смотрел им вслед. Внезапно я вспомнил про вещицу, из-за которой Старший рисковал жизнью. Я достал ее – это была маленькая деревянная лошадка, весьма потертая от времени.

По дороге к Розе я думал, как сообщить ей, что произошло. Но в голову ничего не приходило.

Я нажал на кнопку звонка. Послышались шаги, и Роза открыла дверь. Взглянув на меня, она увидела мой потрепанный вид и угрюмое молчаливое лицо. Думаю, в моих глазах она увидела то, чего больше всего боялась. Бросив взгляд в подъезд, и еще раз убедившись, что рядом со мной никого нет, она всплеснула руками и в слезах бросилась ко мне на грудь. Я обнял ее, и стал гладить по голове, по уже седеющим волосам.

- Он жив. Он жив, Роза. Все будет хорошо.

Глава 6. Уроки прошлого [1 часть]

Прошло совсем немного времени, как я, уже вместе с Розой, возвратился в больницу к Старшему. В палате, кроме него, никого не было, и Роза, едва увидев мужа на больничной койке, дала волю своим чувствам:

- Господи, что с тобой случилось? Как ты себя чувствуешь? Чем тебе помочь, мой милый?

Старший лежал с забинтованной ногой и ссадинами по всему телу. Выглядел он весьма устало, но виду старался не подавать.

- Дорогая, - успокаивающе начал Старший, - я в порядке. Просто немного повредил ногу, но это скоро пройдет.

- Перестань меня обманывать, я вижу собственными глазами в каком ты состоянии! Что говорят врачи?

- Врачи недавно сделали рентген, и сейчас, должно быть, обсуждают его. Но я уверяю тебя, это просто ушиб. Тебе не о чем беспокоиться.

- Я всю жизнь беспокоюсь о тебе! Что тебе сейчас нужно?!

- Прежде всего, покой, моя дорогая. И… одна маленькая просьба.

- Какая же, говори?

- Не говори об этом Марку. Ему, наверное, и так хватает проблем. Я не хочу, чтобы он волновался еще из-за этого. Обещаешь, что не скажешь ему?

Роза вложила руку мужа в свои небольшие, уже покрытые морщинами, руки, и произнесла:

- Обещаю.

Я почувствовал себя явно лишним в этой палате, и, собираясь уходить, спросил Розу:

- Может, тебя подвезти обратно?

Роза обернулась ко мне. В ее глазах читалась маниакальная забота о любимом муже.

- Ни в коем случае. Я останусь возле палаты.

- Роза, ну что ты такое говоришь! – раздраженно вмешался Старший, - Я не собираюсь здесь оставаться! Здесь ты мне ничем не поможешь.

- Я спрошу у врачей о твоем состоянии, а потом сама буду делать выводы, - пошла на компромисс Роза и быстро выбежала из палаты, оставив меня со Старшим наедине.

Я достал из кармана лошадку и показал ее Старшему:

- И ради этого ты рисковал жизнью?

- Эту игрушку выстругал твой отец. Помню, она настолько была дорога тебе, что ты повсюду таскал ее с собой и нигде не хотел с ней расставаться. Даже взял ее на вечер.

- Какой вечер? – поинтересовался я.

- Банк отца проводил какое-то мероприятие для всех сотрудников, не помню уже в чем его суть, не важно. Важно, что отец взял с собой жену и сына. А теперь ты сам можешь побывать там, эта лошадка – твой проводник в это воспоминание. Это происходило в отеле «Дельфин». Сейчас на его месте одноименный торговый центр.

Старший глубоко вздохнул и застонал.

- Так беспокоит нога? – спросил я.

- Меня больше беспокоит то, что произошло в воспоминании дома. Все проводники, которые там были, сгорели. Мало того – этот пожар изменил само воспоминание. Теперь я не помню не только его, но даже близкие к нему воспоминания.

- Я мог бы показать тебе заново то, что успел увидеть и запомнить, - попытался я успокоить его.

- И только то, что ты видел, но увы! Я так любил бывать в одиночестве в этом доме!

- Значит теперь, без проводников, я не смогу ничего вспомнить?

- Давай оставим этот вопрос до тех пор, пока я не выйду из больницы, - Старший понизил голос и вкрадчиво продолжил: - Артур, прошу тебя, будь осторожнее, я не знаю, что произошло в доме, но чувствую, что с воспоминанием происходило что-то неладное.

- Не волнуйся, - заверил я его, подходя к двери, - поправляйся.

Я сел в машину и отправился к «Дельфину». Без Старшего у меня в душе образовалось какое-то чувство пустоты. Старший рисковал жизнью ради меня, поучал меня и был моим наставником. Сейчас же я чувствовал себя учеником, не завершившим свое обучение.

С этими мыслями я добрался до торгового центра и встал напротив него. Достав из кармана лошадку, я крепко сжал ее в руке и закрыл глаза, представляя себя на этом самом месте много-много лет назад. В памяти вновь стали всплывать образы отца, матери, случайных людей. С каждой секундой они становились все отчетливее и реалистичнее. Я уже мог различить их лица, одежду, услышать их голос… Наконец я открыл глаза. Я стоял среди гущи людей, идущих вдоль аллеи. Я оглянулся – вокруг меня было действительно много народа, и все они были весьма представительного вида! Я взглянул на торговый центр – его уже не было, а на его месте возвышался шестиэтажный отель. Его фасад был выполнен в строгих и темных тонах, а на самом верху красовалась зеленая вывеска «Дельфин». От самого входа в отель к палисаднику спускалась довольно широкая лестница. Ухоженный палисадник плавно переходил в аллею, на которой я и находился. Вдоль аллеи горели фонари, а над ними висела сеть из множества лампочек, создавая своеобразный коридор ко входу в отель.

На широкой лестнице также стояло много людей. Среди всех них, я, наверное, смотрелся бы белой вороной, ведь на мне не было никакого делового костюма, но присмотревшись, я увидел, что все же немало людей были и в такой же простой одежде. Подойдя ближе, я оказался рядом с двумя девушками, оживленно беседовавшими между собой.

- Какое же это безобразие, зачем, скажите мне, нужно было тащить абсолютно всех?! Даже с другого конца города? – с некоторой надменностью в голосе жаловалась брюнетка.

- Говорят, что какой-то иностранный инвестор вложился в новый филиал и теперь для него устраивают всю эту показуху чтобы показать, какая мы сильная и сплоченная команда, - ответила ей блондинка.

- Да еще три дня назад про это ничего не было известно, и вот они быстро арендуют это захолустье, обязав всех, представь, даже уборщиц явиться на это «необходимое» мероприятие!

- У меня просто нет слов! Думаю, посижу немного для наглядности и потом уйду. Не хочу, чтобы вся эта орава смела меня с ног.

Я подошел к ним и спросил, нужны ли на данное мероприятие пригласительные или пропуска. Брюнетка оглядела меня с головы до ног и весьма прохладно заявила:

- Сюда пускают только по пригласительным. И так народу не продохнуть.

Зато блондинка при виде меня оживилась и спросила радостным голосом:

- А вы тоже у нас работаете?

Этот вопрос совершенно сбил меня с толку. Я абсолютно не подумал о том, чтобы придумать себе легенду.

- Да… я… помощник системного администратора. Однако сегодня забыл свой билет дома, - солгал я первое, что пришло в голову.

Блондинка явно обрадовалась моему ответу:

- Мы можем тебе помочь, если ты согласишься пройти вместе с нами!

Брюнетка строго посмотрела на свою подругу и осекла ее:

- По одному пригласительному пускают только с близкими. Это не наш вариант.

- Но ведь мы можем притвориться близкими, правда? – заигрывающе она посмотрела на меня.

- С такими девушками - охотно, - согласился я.

- Тогда очень приятно! Меня зовут Настя, а это моя подруга Луиза, - блондинка кивнула в сторону своей черноволосой подруги.

- Артур, - смущенно представился я.

- Буду рада знакомству, Артур, - все также холодно ответила Луиза, - однако же, надо торопиться, скоро все начнется.

Втроем мы поднялись по лестнице и прошли контроль. Доброжелательный мужчина проверил билеты и пожелав приятного вечера, пропустил внутрь. Мы вошли в больших размеров холл. Напротив входа располагалась лестница, ведущая на верхние этажи, слева, как я понял по исходившему оттуда запаху, располагался буфет или столовая, направо же был довольно длинный коридор, который вел в зал. Туда мы и направились. Зал для собраний был поистине исполинских масштабов: вдали виднелись сцена для выступлений, на ней стояло фортепиано, за которым кто-то играл; вблизи сцены в несколько рядов стояли кресла для гостей; справа от кресел, вдоль всего зала, находилась танцевальная площадка, на которой под музыку вальсировали несколько пар. Все остальное пространство было занято столиками для гостей, большая часть из которых была уже занята. Под высоким потолком висели внушительных размеров многоярусные люстры, отражавшие приглушенный свет тысячами маленьких стеклышек.

- Ну вот, все места заняты! – с досадой сказала Настя, - Теперь придется сидеть вдалеке.

Мы шли между столиков и все никак не находили тот, который устроил бы всех. Пока девушки смотрели на столики, я вглядывался в окружающие лица. Практически на всех я видел только выражение смертельной тоски. Внезапно мне показалось, что я увидел своего отца. Подойдя ближе, я убедился, что это был действительно он. Рядом с ним за тем же столиком сидели моя мать и ребенок. Отец и сын были в одинаково ослепительных белых рубашках, и черных, словно сажа, брюках и башмаках; на матери же было надето платье серебряного цвета, красиво переливающееся в свете люстр. Мать с отцом, были, очевидно, напряжены и нервничали, а ребенок, словно отрешившись от всего происходящего, беззаботно катал лошадку по столу. Ту самую лошадку, что сейчас была у меня в кармане. Вблизи них был незанятый столик.

- Девушки, пройдемте сюда! Лучшего места мы все равно не найдем! – пригласил я.

Они согласились, и только мы успели занять столик, как к нам подбежала официантка.

- Три бокала шампанского, - заказала за нас Луиза.

- Сию минуту, - ответила официантка и так же быстро скрылась среди присутствующих.

Я сел напротив родительского столика и таким образом видел и слышал все, что за ним происходило. Луиза достала веер и стала демонстративно обмахиваться им:

- По-моему, здесь слишком душно. Не люблю, когда столько людей собираются в одном месте.

Я огляделся вокруг. Все ряды кресел были уже заполнены, и десяток-другой людей толпились около входа. Внезапно официантка выпорхнула, казалось бы, из ниоткуда, поставила нам бокалы, до краев наполненные шампанским, и быстро убежала к другому столику.

Я взглянул на родительский столик – на нем было пусто. Но, по всей видимости, у отца нарастало волнение – он все громче и громче перебирал пальцами по столу.

- Ради Бога, не волнуйся так! – донесся до меня голос Анны, - Ты уже репетировал и все помнишь!

- Ты права, но все же, - ответил ей отец, - для меня это важная речь, от этого зависит моя репутация!

- Что-то я не видела вас на работе! – неожиданно спросила меня Настя, мысленно вернув за этот столик, - Видно, вы по вечерам работаете?

- В большинстве своем да… -выкрутился я, - вообще у меня отдельное помещение, где я работаю… оттуда руковожу всей своей работой. Своего рода отшельнический уголок.

- Как-нибудь мне покажете? – наигранно спросила она.

- Непременно.

В этот момент музыка стихла, танцпол опустел, и все, наконец, окончательно расселись по своим местам. На сцену вышел ведущий – небольшого роста, лысый и весьма полный мужчина начал рассказывать о том, как был основан и как развивался банк, почему сегодняшнее мероприятие – памятное событие для банка, про открытие филиала в другом городе. И что всему этому поспособствовал инвестор – итальянский банкир.

После этого ведущий пригласил на сцену самого банкира – весьма угловатого и нескладно одетого мужчину лет пятидесяти. Выйдя на сцену он прокашлялся, а потом, с большим акцентом, начал говорить о том, что поддержал этот банк от чистого сердца, что ему не безразлична судьба развивающейся компании и молодых интеллектуальных сотрудников и прочее, прочее, прочее в этом же духе.

Луиза сделала глоток шампанского, и, бросив пренебрежительный взгляд на банкира, произнесла:

- Лицемер! К чему все эти громкие заявления и рассуждения об альтруизме, если он просто хочет платить меньше налогов? Ведь все сидящие в этом зале это прекрасно понимают! Вот даже вы, Артур, - обратилась она ко мне, прищурив глаза, - неужели бы вы поверили такому человеку? Дали себя обмануть?

- Трудно сказать, - ответил я. Я не хотел ввязываться в подобного рода беседы, но должен был продолжать играть свою роль: - Во всяком случае, нельзя отказать ему в благодетели, какую бы сумму он не выделил на хорошее дело. К тому же, если он делал это бескорыстно.

- То есть вы хотите сказать, что его деньги теперь чисты? – резко возмутилась Луиза, - Отнюдь не так. Даже если он сделал это из… даже предположим, чистых побуждений, его средства черны, как грязь, и все купленное на них будет точно таким же.

- Но в чем виноваты сами банкноты? Кто знает, быть может именно на них мы сейчас проводим время в этом месте, именно на них мы пьем это шампанское. Деньги не виноваты в том, что их нашли в грязи. Гораздо важнее потратить их с умом. А историей происхождения этих денег должны заниматься другие люди.

Луиза с отвращением посмотрела на свой бокал и добавила:

- Какой же вы меркантильный, Артур! Как можно таким быть!

В разговор вмешалась Настя:

- Тише! Смотрите, нашего Александра вызвали на сцену!

В самом деле, в эту минуту ведущий пригласил на сцену уже помощника вице-премьера банка.

Отец поднялся со стула и взглянул на мать:

- Как я выгляжу? – нервно спросил он.

- Отлично! – улыбнулась в ответ мать, и отец отправился на сцену.

- Какой же он зануда! – выпалила Луиза, - Вечно ему все не нравится – не так сижу, не так работаю, не так общаюсь с клиентами! Сам при этом ходит весь самодовольный, с постоянной ухмылкой.

- Я бы так не сказала, - перебила ее Настя, - по-моему, он весьма скромный человек.

- Скромный?! Ха-ха! Да у него денег немеряно! Знаешь, Артур, какой он себе дом построил?

- Знаю… - машинально ответил я, но вовремя спохватился: - Эмм… слышал. Давайте послушаем, что он скажет.

В это время отец поднялся на сцену.

- Дорогие друзья, - начал он, - я очень рад вас всех сегодня видеть. Рад видеть результаты того, что мы все вместе делаем. Работа каждого из нас вносит частичку в общее дело, добавляет недостающий паззл в большую картину. Благодаря этому сегодня мы выходим на новую ступень развития нашего общего дела. Сегодня значимый день. Сегодня мы укрепляем фундамент нашего совместного будущего. Я хочу сказать огромное спасибо всем собравшимся здесь. Спасибо еще раз вам, мои дорогие. И спасибо нашим инвесторам. Я надеюсь, что мы также продолжим плодотворно работать и впредь. Но нельзя забывать и тех, кто все время нас поддерживает и ободряет, находится рядом и помогает в трудную минуту – о наших близких! И я попрошу мою жену и сына подняться ко мне на сцену.

Анна встала и обратилась к сыну:

- Артур, пойдем!

Но ребенок не реагировал. Он сильно увлекся игрой с лошадкой – в его руках она скакала по столу, по стулу, то и дело перескакивая через невидимые препятствия.

- Ну пойдем же! – повторила Анна.

- Нет, я тут останусь, - пробурчал, не прерывая игры, Артур.

- Ладно, только сиди тут и никуда не уходи. Я скоро вернусь.

- Хорошо, - согласился он, все так же не обращая внимания на происходящее.

Луиза демонстративно шмыгнула носом и сказала:

- Какой же скверный характер у этого мальца! Кто из него вырастет!

- Просто какое-то чудовище, а не ребенок, - согласился я, немного пригубив бокал.

Когда Анна взошла на сцену, Александр продолжил:

- Хочу сказать огромное спасибо моей жене за то, что именно Анна сделала меня таким, - Анна при этом заметно засмущалась, - если бы не она, я бы не нашел в себе сил…

Внезапно отец замолк. Я опустил взгляд на свой бокал. Шампанское в нем заколыхалось. Секунду спустя я ощутил дрожание пола. Бокалы на столах сильно задребезжали. В зале послышались возгласы изумления. Вдруг раздался сильный толчок. Свет в зале замигал, но остался включенным. Люди повскакивали со своих мест. «Что происходит, Господи!» - послышались тут и там возмущенные голоса. Ведущий подошел к отцу и взял у него микрофон:

- Дамы и господа, не волнуйтесь, сейчас все прекратится, вы находитесь в безопасности, - и, обращаясь к отцу, добавил, - продолжайте.

Но не успел он это произнести, как все почувствовали новый, еще более мощный подземный толчок. Словно предчувствуя неладное, я быстро отскочил от стола. Это спасло мне жизнь – секунду спустя одна из многоярусных люстр сорвалась с крепления и с оглушительным грохотом упала на мое место. В то же мгновение погас свет, но я успел увидеть, как эта люстра раскроила голову Насте, и погребла ее под своими обломками. Увидела это и Луиза – ее оглушительный визг был услышан во всем зале, хотя ей повезло гораздо больше – она была лишь немного посечена осколками. Лучше всех повел себя Артур – еще во время первого толчка он спрятался под стол.

Началась паника. Люди бежали к выходу, ломая и круша все на своем пути. Зал наполнился громкими криками, среди которых, однако же, я сумел различить голоса отца и матери. Я сумел разглядеть как люди, спотыкаясь, опрокинули столик, под которым прятался Артур. Чувства ребенка снова остро проявились во мне. Его сердце бешено колотилось, а глаза пытались найти укрытие. От страха он сжался, и сидел на полу – прижав колени к животу и закрыв голову руками. Насколько же сильным было мое желание защитить его! Но, помня наставления Старшего, я не стал этого делать. На счастье, какой-то мужчина сумел заметить ребенка – он подхватил его и понес с собой. Я последовал за ним.

Глава 7. Уроки прошлого [2 часть]

Коридор, который вел к выходу, представлял собой место бойни: горе тем, кто не успевал прижаться к стенам – они толкались друг о друга, спотыкались и падали, следом на них наступали другие несчастные, которые также падали, рискуя быть раздавленными толпой. Я заметил, что мужчина, несший Артура, сумел добраться стены и двигался вдоль нее. Однако Артур, видимо от страха, пытался вырваться из его цепких рук. Крича «Отпусти меня!» и извиваясь, словно змея, Артуру удалось освободиться из объятий. К счастью, это произошло к тому моменту, когда они вышли в центральный холл, оставив коридор позади. Но, к моему удивлению, я сумел разглядеть, как Артур не побежал на выход вместе со всеми, а рванул вверх по лестнице, навстречу другому, хоть и меньшему, потоку людей – тех, кто покидал свои номера. Не теряя ни секунды, чтобы не упустить его, я бросился за ним.

Ребенок забежал на третий этаж. Вход на этаж разделялся двумя коридорами – левым и правым, проходящими через все здание. Людей здесь уже не было – видимо, они уже успели все выбежать, оставив большинство своих номеров незапертыми. Артур свернул в правый коридор и побежал вдоль него. Ближе к середине он сбавил шаг и принялся заглядывать в незакрытые двери. Я остановился у входа на этаж, чтобы не напугать Артура. В коридоре царила кромешная тьма, и только скрип дверей давал мне знать о том, что ребенок еще не выбрал свое убежище. Наконец, звуки стихли. Медленно и осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, я направился за Артуром.

Миновав много номеров, я уже было подумал, что упустил ребенка из вида, как вдруг услышал за одной из дверей еле различимый, чуть слышимый шепот:

- Не бойся, здесь мы в безопасности. Я спасу тебя.

Дверь была совсем немного приоткрыта, и я заглянул в нее. К этому времени мои глаза понемногу адаптировались к темноте, и это позволило мне увидеть хоть что-то. Посередине номера стояла большая кровать, на которой сидел Артур, крепко прижимая лошадку к груди. У кровати находилось небольшое окно, которое лишь немного пропускало свет с улицы. Посидев на кровати, Артур начал успокаиваться. Шум толпы с улицы, казалось, тоже становился тише, и мне показалось, что я могу различить частое дыхание ребенка. Внезапно оно прекратилось, а через пару секунд я услышал:

- Что ты здесь делаешь?

Я затаил дыхание. Не дождавшись ответа, Артур снова спросил:

- Зачем ты прячешься?

Я бросил взгляд в комнату, чтобы понять, с кем он разговаривает. Но там никого не было. Тогда я сделал вывод, что он общается с игрушкой. Неожиданно для меня Артур поднял голову и явно посмотрел на дверь! Я быстро отпрянул от нее, но тут же услышал:

- Выходи, не пугай меня. Я слышал тебя за дверью.

Это было громом среди ясного неба. Ребенок смотрел в мою сторону и совершенно точно обращался ко мне! Но этого не должно было произойти! Почему я действовал так неосторожно? В первые секунды мне хотелось рвануть назад, выбежать из отеля и больше никогда не заходить в это воспоминание. Но мои чувства перевесили мой разум. Будь что будет, сказал я себе, но сейчас я не оставлю его одного.

- Ну, чего же ты ждешь? Ты тоже боишься? – поторопил меня Артур.

Я посмотрел в коридор, и убедившись, что в нем никого, кроме меня, нет, легонько приоткрыл дверь и встал на пороге. Слабый свет из окна немного освещал меня для ребенка.

- Ты тоже потерялся? – спросил Артур, вдоволь рассмотрев меня.

- Да, - тихо ответил я, - я тоже потерялся.

- Тогда садись ко мне, и вместе мы подождем, пока нас не найдут.

Я медленно подошел к кровати и сел на самый ее край.

- Как тебя зовут? – спросил ребенок.

- Артур.

- Меня тоже так зовут, - улыбнулся он в ответ, и спросил, - это было землетрясение, да?

- Да, ты прав.

- Как ты думаешь, нас уже ищут?

- Конечно ищут, - ответил я, - думаю, твои родители не находят себе места.

- А я вспомнил, как папа говорил мне, что во время землетрясения нужно под чем-то спрятаться и тогда ты спасешься! - похвастался он.

- Твой отец хорошо тебя воспитал. Он мудрый и хороший человек.

- Ты знаешь его?

- Конечно, - ответил я, отводя взгляд, - мы работаем вместе. Он всегда мне рассказывает, какой у него замечательный сын. Он очень горд тобой. Поэтому ты не должен никогда его подводить, и должен всегда слушаться.

- Он тоже всегда так говорит. Говорит, что если буду слушать родителей, то когда вырасту, стану сильным и умным и смогу продолжить его дело.

Я посмотрел ему в глаза:

- Ты можешь пообещать, что так и сделаешь?

- А как ты узнаешь, выполнил ли я обещание?

- Твой папа мне все расскажет.

- Ладно… - протянул Артур недоверчиво, - обещаю.

Повисло неловкое молчание. Я очень не хотел нарушить его.

- Ты не боишься? – спросил меня внезапно Артур.

- Чего?

- Что с нами может что-то случиться?

- Нет, потому что знаю, что все будет хорошо. А ты? Тебе было не страшно сидеть в комнате одному?

- Я был не один, - ответил он тихо.

- Да? А с кем же?

- Я был не один. Я охранял… ее, - с этими словами Артур показал мне лошадку.

- Какая красивая! Ты, должно быть, очень дорожишь ею?

- Конечно. Моя лошадка – это папин подарок.

Машинально я достал из кармана свою игрушку:

- Тогда, быть может, они подружатся?

- Откуда у тебя такая же? – с нескрываемым удивлением спросил Артур и потянулся за ней, - Дашь посмотреть?

Я медленно вложил свою лошадку в его маленькую детскую ручку.

- Твой папа тебе тоже сделал такую же? – с недоумением спросил он, сравнивая обе игрушки.

- Он вложил в нее всю свою любовь.

- Ты не подаришь ее мне? – с надеждой взглянув на меня, спросил Артур.

Я покачал головой:

- Не могу. Ты ведь сам понимаешь, что отцовский подарок невозможно отдать.

Ребенок явно ожидал другого ответа и сильно нахмурился.

- Но я могу… - продолжил я, - дать ее тебе на время.

- Хорошо! – радостно воскликнул он.

В этот момент я услышал шаги в коридоре. Я встал и выглянул за дверь. По направлению к нам быстро шли мужчина, освещавший путь фонарем, и женщина, в которой по силуэту я узнал Анну.

- Я нашел ребенка! – крикнул я им.

Анна перешла с быстрого шага на бег и бросилась в номер. Навстречу ей кинулся Артур, заключив свою мать в объятия.

- Артур, мальчик мой, ты жив! Как ты здесь оказался? С тобой все хорошо?

- Со мной все отлично, мама, не переживай!

Анна посмотрела на меня.

- Я увидел, как ребенок спрятался здесь, - объяснил я, - и решил успокоить его. Но он не хотел уходить.

- Спасибо вам огромное, - продолжая обнимать сына, поблагодарила Анна.

Я попятился в коридор и вышел из номера.

- Подождите! – крикнула мне вслед Анна, - Как мне отблагодарить вас?

- Берегите своего сына, - прокричал я в ответ, сворачивая на лестницу.

Выбежав из отеля, я прошмыгнул через оцепление – на дороге стояло много машин скорой помощи, полиции и службы спасения. На небольшом расстоянии от них стояла толпа народа – все они были взволнованы, не находили себе места. Многие были ранены. Некоторые женщины рыдали и кричали навзрыд прямо на глазах у всех. Полное ощущение людского горя окутало это место.

Преодолев толпу, я отбежал подальше. Внезапно крики и стоны позади меня стихли. Обернувшись, я увидел лишь новый торговый центр. Ни одной вещи, напоминающей об ужасной трагедии того дня, уже здесь не было. Как не стало со мной и проводника, напоминающего об этом воспоминании. Что же я наделал? Почему не прислушался к словам Старшего? Неужели я повлиял на события? Насколько далеко я мог зайти?

Чтобы узнать это, нужно было вновь вернуться туда. А что, если удастся все изменить? Если вернуть события на круги своя? Нужно рискнуть. Однако без проводника это не проверить. А впрочем, зачем он мне сейчас? Сейчас, когда я вспомнил воспоминание?

Я вновь закрыл глаза. Теперь, когда я помнил основные события, погрузиться в воспоминание мне оказалось легче. Вокруг меня снова прохаживались те же самые люди в строгих костюмах. Я опять вернулся к началу. И дойдя до лестницы, я услышал знакомый голос:

- Какое же это безобразие, зачем, скажите мне, нужно было тащить абсолютно всех?! Даже с другого конца города?

Мне хватило секунды, чтобы в суматохе людей разглядеть их лица. К своему удивлению, я заметил, что на лице Насти появился шрам. Стараясь не повторять привычный сценарий, я хотел было пройти мимо них, как вдруг услышал оклик Насти:

- Молодой человек! Да, да, вы! Извините, но мы с вами раньше не встречались?

Неприятный холодок пробежал у меня по спине. Я не предполагал, что воспоминание изменится сразу настолько. Нужно было это исправлять.

- Быть может, - ответил я, - ведь мы с вами коллеги.

- Вот как! – удивилась Настя, - Может быть, вы составите нам с подругой компанию?

- С удовольствием.

- Меня зовут Настя, а это моя подруга…

- Луиза, - перебил я, - меня зовут Артур.

- Откуда вам это известно, Артур, - вмешалась Луиза, - впрочем, мы действительно могли раньше пересекаться…

- Ну, пойдемте же, - подгонял я их, пока еще оставались свободные столики.

Каково же было мое удивление, что несмотря на то, что свободных столиков действительно было больше, чем в прошлый раз, девушки выбрали только один, и ни в какую не хотели занимать другой. Конечно, это был тот же самый.

- Неужели вы не видите, что здесь небезопасно! – убеждал я их, указывая на потолок, - Что, если эта махина свалится нам на головы!

- Что за вздор вы несете, Артур! – упрекнула меня Настя, - К чему ваши глупые предрассудки!

С горем пополам я согласился занять этот проклятый столик лишь с той мыслью, что мне удастся спровадить девушек с него. Тем временем, на сцену снова вышел ведущий, а я посмотрел на родительский стол. На нем все было точно таким же, за исключением одной детали – в руках у ребенка теперь было уже две лошадки. Внезапно Анна быстро повернула голову и уставилась на меня. Я тут же отвел глаза – но было уже слишком поздно. Анна не сводила с меня взгляд, видимо, что-то усиленно вспоминая.

- Извините, молодой человек, - обратилась она ко мне, - мне кажется, мы знакомы?

- Нет, навряд ли, - ответил я, в надежде замять разговор.

- Ваше лицо мне кого-то напоминает…

В этот момент ко мне повернулся Артур. Секунды три у него ушло на то, чтобы догадаться, кто я такой. Более того, он вышел из-за столика и подошел ко мне.

- Я помню, что ты приходил ко мне во сне, - сказал он, - ты отдал мне это, - и он показал мне мой проводник.

- Это был лишь сон, малыш, - ответил я, и обернувшись к Анне, добавил: - Возможно, мы учились вместе когда-то.

Александр, который наблюдал за происходящим, вдруг вмешался в разговор:

- Уважаемый, если вы не против, можете подсесть на время к нам, рассказать, как сложилась ваша жизнь. Думаю, моей жене это будет интересно, а для меня это лишний повод отвлечься... от лишних переживаний. Если, конечно, девушки, с которыми вы сидите, вас ненадолго отпустят…

Ну вот и все. Путь к отступлению был отрезан. Я подумал, что окончательно изменил воспоминание. Конечно же, Настя и Луиза покачали головами в знак того, что не против отпустить меня. Выбора не было.

Растерянно усевшись за родительский столик, мы с Александром обменялись рукопожатиями. К этому моменту банкир на сцене уже произносил свою речь.

- Как вам вечер? – спросил Александр.

- Изумительно. Столько прекрасных людей в одном месте.

- Знаете, а я, несмотря на должность, вовсе не хотел сюда приходить. Но жена с сыном уговорили меня.

- Да, он славный малый. Дети – цветы жизни, не правда ли?

- О! Еще какие! Можете мне не верить, но мой сын уже однажды спас мне жизнь!

- Да что вы говорите?! В таком случае он достойный сын своего отца.

- Знаете, мне нравятся ваши манеры. У вас хорошее воспитание, что редкость в наше время. Кто ваши родители?

На этой фразе что-то екнуло у меня в душе. Насколько может быть превратна судьба! Почему я не могу сказать ему правду? Почему нельзя сказать, что он и есть мой отец? Почему все время нужно соблюдать правила этой дурацкой игры?

- Эмм… - замялся я, не зная, что ответить, как вдруг услышал за своей спиной грузные шаги и цокающий стук трости.

- Здесь не занято, милые девушки? – спросил до боли знакомый голос.

В этот момент на сцену пригласили Александра.

- Пожелайте мне удачи, - сказал он и ушел.

Я обернулся и посмотрел на соседний столик. Ошибки быть не могло: между Настей и Луизой сидел сам Старший! Но откуда он здесь взялся? Как попал сюда? Увидев его, я почувствовал облегчение – только он мог мне помочь! А раз он здесь, то он мне поможет. Увидев мой взгляд, Старший приложил палец к губам – этого знака мне было достаточно.

Взойдя на сцену, Александр начал речь. Однако, как только все обернулись к нему, Старший схватился за сердце и захрипел:

- Ох, кажется, сердце прихватило…

Настя обратила на него внимание:

- Вам плохо?

- Милое создание, не могли бы вы уважить старика: принесите стакан воды.

- Конечно, сейчас, подождите, - ответила Настя и ушла за водой.

Глядя на хитрый ход Старшего, внутри меня все ликовало – я бы не додумался до такого.

Как и в прошлый раз, Александр, дойдя до середины своей речи, позвал к себе жену и сына, но, как и тогда, Артур остался за столом. Примерно через полминуты я снова ощутил поначалу едва заметное дрожание пола. Старший при этом тоже встал и со словами «Что-то мне нехорошо», отошел в сторону, прихватив с собою свою трость.

Едва почувствовав толчки, Артур быстро шмыгнул под стол и затаился там. Следующие толчки были сильнее, и с потолка упала злополучная люстра. Но на сей раз никто не стал ее жертвой. Обезумевшая толпа вновь принялась сметать все на своем пути. Мы со Старшим смотрели друг на друга и ждали окончания. Вдруг я заметил, как одна из лошадок, которых держал в этот раз Артур, выпала у него из рук. Он потянулся за ней, однако она попала под ноги людей, и ее запинали по полу. Артур опрометчиво кинулся спасать ее, и на четвереньках вылез из своего укрытия. В этот момент мимо пробежал тот самый мужчина, в прошлый раз спасший Артура. В этот раз он его попросту не заметил. Я мигом взглянул на Старшего: ребенка могли затоптать в любую секунду. Старший закричал:

- Хватай! Он должен найтись!

Секунду спустя Артур уже был у меня на руках. Я понял смысл слов Старшего и понес ребенка через коридор. На сей раз он не сопротивлялся. Миновав страшный коридор, мы пробрались в холл. Немного отойдя в сторону от беснующейся толпы, я опустил мальчишку на пол и встал перед ним на колено.

- Тебе надо идти наверх, - сказал ему я, - найди там укрытие. Скоро тебя там найдут родители.

- А мы еще встретимся? – спросил Артур.

- Обязательно встретимся. Я буду приходить к тебе во снах и моя лошадка будет играть с твоей, - я погладил его руку, державшую игрушку, - береги ее. И береги своих родителей.

- Ты обещаешь?

- Конечно. Беги.

Артур развернулся и по лестнице быстро побежал наверх. Спустя несколько секунд он скрылся из вида.

Я выбежал на улицу и, преодолев плотную толпу, добрался до аллеи. В самом ее начале, опираясь на трость, стоял Старший.

- Ты обронил это, - сказал он мне и протянул лошадку, потерянную в зале. Я взял ее и бережно положил себе в карман.

- Спасибо, Старший. Я не знаю, что бы делал без тебя. Но как тебе удалось попасть сюда?

- Еще по дороге в больницу я опасался, что у тебя не получится. Как только мне сказали, что перелома у меня нет, я сразу же поспешил к тебе, чтобы подстраховать. И хотя ты чуть было не наломал дров, я рад за тебя. Со временем у тебя будет получаться еще лучше.

- Значит, твои ноги здоровы?

- Не совсем. Теперь эта подруга, - он указал на свою трость, - со мной надолго.

- Я правильно понял, что Артур должен был дождаться родителей в номере?

- Совершенно верно. Артур должен был совладать со своим страхом. И даже к лучшему то, что он не выбежал на улицу.

- А Настя?

- Это та блондинка? Нет, в тот день она должна была остаться жива. Если бы ты не вмешался в ход событий, они бы покинули свой столик как раз перед выступлением отца. Глянь-ка в ту сторону, - он показал на вход в отель.

Из него вышли и остановились на лестнице Анна и Александр, который держал на руках Артура.

- Вот на этом, - добавил Старший, - воспоминание и должно было закончиться.

Глава 8. Откровения

Покинув воспоминание, мы неспешно направились к машине. Было видно, как тяжело идти Старшему – хотя он и опирался на трость, но при каждом шаге на больную ногу он издавал едва слышимый стон. Усевшись за руль, я спросил:

- И что мы будем делать дальше?

- Сейчас мы отправимся до моей мастерской, я должен показать тебе кое-что.

- Ты придумал, как восстановить проводники? Или способ, как попасть в воспоминание без них?

- Нет, - кряхтя ответил Старший, - сгоревшие проводники, увы, утеряны безвозвратно. Но… благодаря тебе, а также моим стараниям, у нас есть запасной план.

- В чем же заключается моя заслуга?

- Дело в том, что ты сам рассказал мне о нем, а я всего лишь привел твой план в действие.

- Что-то не припоминаю, чтобы я успел рассказать тебе о каком-то плане, - удивился я.

- Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

- Куда уж сложнее! И… почему ты раньше молчал об этом плане?

- Я до последнего надеялся, что до этого не дойдет. Это крайний случай. Об этом никто не должен был знать для нашей безопасности.

Тем временем мы въехали на окраину города, и немного повиляв по лабиринтам здешних узких улочек, наконец добрались до территории, огороженной глухим железным забором, высотой метра под три. Как только я остановился, Старший открыл ворота, который я вначале не разглядел. Заехав во внутренний двор, я заглушил машину и осмотрел территорию. Вся земля вокруг была усыпана опилками и стружкой, отчего в воздухе витал невероятно сильный запах древесины. По одну сторону двора были уложены неотесанные бревна, паллеты с досками, брусья разных размеров. По другую сторону находилось продолговатое одноэтажное помещение с несколькими широкими окнами, чем-то напоминающее ангар. Именно к нему и повел меня Старший.

Открыв дверь, граничащую с широкими воротами, мы зашли внутрь. Старший включил свет, и я увидел внутреннее убранство его мастерской. В ней, судя по всему, Старший старался сделать несколько отдельных зон: зону готовой продукции – здесь были расположены уже сделанные заказы – разная мебель, шкафчики, столы и прочее; рабочую зону – она занимала все центральное пространство ангара, и была самой большой; и третью зону, которая походила на зону отдыха – в ней располагались кресло, диван, небольшой столик с телевизором и стопкой газет. В самом углу, рядом с небольшим холодильником, на тумбочке стояли чайник с микроволновкой.

- Ну как? Тебе нравится? – спросил Старший, увидев, как я с любопытством разглядываю его владения.

- Это впечатляет. Как долго ты все это обустраивал?

- Уже сейчас и не припомню точно. Но лет пятнадцать я точно работаю здесь, - проговорив эти слова, он выглянул за дверь, и, видимо, убедившись, что нас не подслушивают, запер ее. После этого он подошел к одному из шкафов-этажерок, и, навалившись на него, подозвал меня:

- Иди-ка сюда!

Я подошел, и вдвоем мы сумели отодвинуть этот стенд. За ним, на стене, скрывался прямоугольный контур потайного сейфа. Старший убрал деревянный лист, выкрашенный в один цвет со стеной, и я действительно увидел небольшой железный сейф с кодовым замком.

- Почти тридцать лет назад я попал сюда. Помню, это было двенадцатое ноября. Эту дату я и вложил в комбинацию кода, - пояснил он, отпирая сейф. Когда у него получилось, он вытащил из сейфа несколько фотоснимков и какую-то смятую бумажку. Перебрав снимки, в руке он оставил только один, а остальные аккуратно положил обратно. После этого он протянул бумажку мне и скомандовал:

- Читай!

Я развернул этот небольшой, порядком пожелтевший от времени листок, и начал читать вслух:

«Дорогой друг! К тому времени, когда ты будешь читать эти строки, невидимая стена воспоминания навсегда разделит нас по разные стороны. Благодаря твоей помощи, я наконец достиг той точки жизненного пути, которая приведет к его логическому завершению. Я не могу передать в этом письме всю свою благодарность за то, что ты для меня сделал, и что, быть может, еще сделаешь. Знаю по себе, поначалу трудно поверить в происходящее. Кажется, что во всем этом нет логики. За все время пребывания здесь, я не понял и десятой части устройства этого мира. Но я в него верил. Верил я и тебе. И сегодня ты сам поверил мне. Ты всегда говорил, что мы сами творцы своего будущего, и не нужно слушать рассказы о том, что будет. Поэтому я не буду говорить тебе о том, что тебя ждет. Твое будущее только в твоих руках.

И все же я осмелюсь попросить тебя о последнем одолжении. Я знаю, что однажды, ты, скорее всего, повстречаешь одного парня, который забыл свое имя. Он расскажет тебе, что очнулся в лесу и ничего не помнит. Прошу, позаботься о нем как о самом себе. И сохрани проводники как можно надежней.

Я надеюсь, что там, куда ты отправился, ты обрел то, что искал.

С истинной благодарностью, настоящему наставнику и другу, Артур.»

- Что все это значит? – спросил я, взглянув на Старшего.

- Это письмо я нашел в своем кармане, когда попал сюда, - ответил он, забирая обратно у меня письмо.

- То есть ты не всегда был здесь?

- Нет. Я жил обычной жизнью, как все люди вокруг, пока одно событие не изменило все.

- И ты, конечно, не скажешь, какое? – ухмыльнулся я.

- Ты верно понял.

Старший бережно сложил письмо и положил его обратно в сейф, после чего вновь запер его.

- Все эти тридцать лет, - продолжил он, - я знал, что ты придёшь. Знал и готовился к этому. Долгое время я думал, что надежно укрыл проводники – все фото и вещи в воспоминании того пустого дома должны были сыграть свою роль. Но какое-то чувство неуверенности терзало меня, и я не мог найти себе места. Я решил осуществить запасной план. Сегодня я могу похвалить себя за свою предосторожность. Для некоторых воспоминаний проводники я спрятал там, где кроме меня их никто никогда не достанет.

- И где же? – с интересом спросил я.

- Я претворял в жизнь многие способы, но выбрал всего один, как мне показалось, наиболее надежный. Я рассуждал так: если я могу заходить в воспоминания своей прошлой жизни, то что мне мешает создать свои собственные, специальные воспоминания? Я провел несколько экспериментов и пришел к выводу, что моя задумка вполне осуществима. Для этого лишь следовало запечатлеть проводник в каком-нибудь месте в определенном отрезке времени. При этом я просил помочь мне какого-нибудь человека (чаще всего это были мои хорошие клиенты) для того, чтобы ассоциировать воспоминание с этим человеком. Я фотографировал этого человека рядом с проводником, притом так, чтобы и того, и другого было хорошо видно. Сказать по правде, сама фотография была своего рода страховкой на тот случай, если с моей памятью что-то случится, и сам буду не в состоянии полноценно воссоздать те моменты. Далее, я мог в любой момент вернуться в это место, попасть в свое специально созданное воспоминание и забрать проводник, который совершенно точно будет находиться там.

Я обдумал речь Старшего и спросил:

- А после того, как ты делал воспоминание, ты забирал проводники назад к себе?

- Конечно же нет! – искренне удивился Старший, - Я знаю, что если они все будут у меня, это не увеличит их сохранность!

- Получается, что те проводники могут быть до сих пор у тех же людей?

- Может быть да, а может и нет, - раздраженно ответил Старший, злясь на то, что его не понимают, - для нас это несущественно. Я не сильно задумывался об этом, поскольку в этом нет надобности – я точно знаю, что их можно достать из моих воспоминаний.

Я замолчал и попытался хоть как-то упорядочить новые переменные, которыми Старший только что так щедро одарил меня. Но чем больше я в это вдумывался, тем сильнее все услышанное путалось у меня в голове.

- Подожди, - рассудительно произнес я, - я не понимаю, если все находящееся здесь – плоды моей памяти, как ты можешь работать здесь, сотворять свои воспоминания, вообще существовать, неужели все это не противоречит друг другу?

Старший подошел и с понимающим видом похлопал меня по плечу:

- Прости, Артур, но я не могу дать тебе правильных ответов, которые точно удовлетворят твой интерес. Безусловно, все что ты видишь и чувствуешь – твоя память, но некоторые события, происходящие здесь, являются тем, что уже называл логическим прогнозированием. Эти события ты можешь не помнить, но твоя память собирает их так, словно они происходили в реальности. И здесь они ничем не отличаются от реальных. Хочешь пример? Я могу сказать, что я, члены моей семьи, и… пожалуй, еще один человек, - здесь особенные. Посмотри вокруг – все, кроме нас, живут обычной жизнью, для них все идет своим чередом. Они встают, завтракают, идут на работу, ужинают и спят. Но они не знают, что они здесь – всего лишь твои воспоминания. А мы это знаем. Но за это знание мы платим сполна. Нас здесь не должно быть, и твоя память словно пытается от нас избавиться. Поэтому когда все обычные люди здесь каждый день остаются такими, какими ты их запомнил, то мы – стареем, как люди в реальности. Остальные не замечают этого, или не хотят замечать. Но это накладывает свой отпечаток, - Старший замолчал, и вскоре добавил, - а что касается моих специальных воспоминаний, то я не думаю, что они хоть как-то разрушают здешнюю картину мира, потому что их, как и нас, словно выбитых из своих воспоминаний, здесь вовсе не должно быть.

- Они не стареют… - в задумчивости протянул я, - но как же они умирают?

- Они просто пропадают. Стираются из твоей памяти, когда ты их забываешь. В этом еще одно отличие их от нас. Если умирают они – то их можно условно «воскресить», если ты заново про них вспомнишь. Если же умрем мы – то умрем безвозвратно, поскольку нас уже никто не сможет вспомнить. Мы словно странники этого мира. Побочные артефакты бытия. Но и с этим тоже можно жить, - под конец речи голос Старшего совсем стих.

- А это письмо? Кто дал его тебе?

- Но ты же видел имя.

- Я уже ни в чем не уверен.

- Хорошо, Артур, я скажу тебе, хотя и не хочу этого. Когда-то давно это самое письмо дал мне именно ты.

- Стоп, подожди, - разозлился я и повысил голос, - Ты получил письмо тридцать лет назад, и говоришь, что я дал его тебе? Что-то не сходится, не думаешь?

- Ты был уже здесь, Артур. Ты был здесь тридцать лет назад.

- Что?!

- Не хочешь – не верь, мне от этого легче уже не станет, - обидчиво произнес Старший, - я твердо знаю то, чему сам был свидетелем. Однако обидно, если все мои труды будут напрасны.

- Ладно, - добавил я, потупив взгляд, - я вспылил. Прости.

- Однако мы отвлеклись, - ответил Старший так, словно ничего и не было, а после показал мне снимок, который держал в руке, - итак, следующий проводник, который нам нужен – это пистолет Кольт 1911. Именно его подарил отец на твое 25-летие. Взгляни на это фото.

На фото я увидел мужчину лет сорока, крепкого телосложения, с сухим морщинистым лицом и небритой щетиной. Он стоял, облокотившись о камин, на котором лежал пистолет.

- Кто это? – спросил я.

- Это мой давний клиент и закадычный друг, старый морской черт Родриго. Тогда ему было сорок пять лет, и на тот момент он был старше меня. Жил он со своей женой и дочкой в коттедже в черте города, собственно, туда мы сейчас и направимся.

Мы уже было направились к выходу, но вернулись, и на всякий случай задвинули стенд обратно.

- Да, и еще один момент, - добавил Старший, - я помню, что он пригласил меня к себе, однако я, сославшись на дела, быстро ретировался, сделав фото. Думаю, сейчас нам следует воспользоваться этой легендой и отозваться на приглашение. Но это должен сделать ты. Не задерживайся долго, возьми проводник и возвращайся. Я буду ждать тебя на границе воспоминания.

- Подожди, но почему я?! Почему ты сам не можешь этого сделать?!

Старший недовольно усмехнулся:

- Для Родриго не поменяется время. Для него все будет выглядеть так, что я ушел, сделав фото, и скоро вернулся обратно.

- Вот именно! Так в чем проблема? - искренне не понимал я.

- Эх, Артур! Посмотри на меня – узнает ли Родриго во мне того друга, который заходил к нему полчаса назад? Я постарел, мой друг. А ты похож на меня тогдашнего как две капли воды.

- Но… - растерялся я, - если он начнет расспрашивать меня, заведет разговор о ваших прошлых делах – я же совсем ничего не знаю!

Старший на минуту погрузился в раздумья, а затем сказал:

- В принципе можно осуществить одну задумку. Это, конечно, будет выглядеть весьма странно, но, надеюсь, он не откажет в гостеприимстве. Ты можешь сказать Родриго, что так резко ушел, потому что тебе надо было встретить отца, то есть меня. А на обратном пути ты заехал забрать свой пистолет.

- Отлично! – обрадовался я, - Тогда отправляемся?

Мы покинули мастерскую и я, следуя подсказкам Старшего, быстро доехал до места назначения. Подъезжая к коттеджу, меня внезапно осенило:

- А одежда? Наверняка на тебе была другая одежда!

- Ну… - замялся Старший, - в конце концов ты мог и переодеться! Помни главное – мы не должны там долго находиться.

- Ладно, пошли, - согласился я.

Мы направились к небольшому двухэтажному коттеджу. Пройдя несколько шагов, я заметил, как краска на фасаде здания из довольно выцветшей снова приобрела яркий оттенок, а несколько деревьев, посаженных во дворе, уменьшились в размерах. Миновав двор, который весь был покрыт зеленым газоном, мы подошли к массивной деревянной двери, выкрашенной в черный цвет. К ней было приделано большое железное кольцо. Взявшись за него, я три раза стукнул в дверь. Вскоре за дверью послышались быстро приближающееся шаги, и через мгновение на пороге появился тот самый мужчина с фотографии. Впечатление, которое он производил своим грозным видом, было весьма устрашающим, однако, увидев меня, он расплылся в располагающей улыбке.

- Артур, амиго! – произнес он довольно громко с невероятным испанским акцентом, - Куда ты запропастился?

Я пожал его руку, по размером почти вдвое превышающую мою, после чего это же самое сделал Старший.

- Мне нужно было срочно забрать своего отца, - объяснился я.

- Так это и есть твой отец? – громоподобно проревел Родриго, повернувшись к Старшему, - Давно о вас наслышан! Да что же вы стоите? Проходите скорее в дом и располагайтесь, можно удобнее!

- На самом деле, я заехал забрать свой пистолет… - начал было я.

- Само собой, - перебил меня он, - но сперва такие почетные гости должны быть удостоены моего скромного гостеприимства!

- Но ведь… - продолжил я.

- Ни слова больше, амиго! Иначе ты оскорбишь хозяина этого дома! Ты меня знаешь! Так что проходите в зал.

Я посмотрел на Старшего. Тот, завидев мой недоумевающий взгляд, разочарованно пожал плечами, и нам ничего больше не оставалось, кроме как зайти внутрь. Пройдя небольшую прихожую, мы вошли в зал. Сладкий запах какого-то неизвестного благовония врезался нам в нос. Зал выглядел весьма необычно – на стенах его повсюду были прибиты трофейные головы животных, на полках и камине стояли всевозможные статуэтки изображающие не то африканских туземцев, не то их странных богов. Также на камине я увидел и пистолет. Над камином висело ружье, а на полу, занимая почти всю его площадь, лежал огненно-красный, с высоким ворсом и витиеватым рисунком ковер. Возле камина стояли два кресла-качалки, а вблизи широкого окна находился темный кожаный диван с двумя такими же креслами по бокам. Все это дополнял небольшой круглый столик, на котором лежала еще не потухшая сигара, и стоял бокал, наполненный почти до краев.

Старший подошел к креслу-качалке и удобно устроился в нем, прислонив свою трость к камину. Я же подошел к нему и взял с него пистолет. Его хромированный корпус отражал в себе облик комнаты, а позолоченная накладка на рукоятке придавала ему изысканный вид.

- Отличное оружие, - голос Родриго внезапно прогремел у меня над ухом, когда я совсем того не ожидал.

- Это подарок отца, - ответил я, затыкая пистолет за пояс.

Родриго повернулся к Старшему и похвалил его:

- У вас хороший вкус.

В знак признания Старший кивнул в ответ. Неожиданно в комнату вбежала девочка лет десяти, в красном платьишке. Родриго при этом одним движением подхватил ее на руки. Девочка радостно взвизгнула.

- Моя маленькая, познакомься: это мои друзья, Артур, Александр. А это моя дочь Камила.

Камила улыбнулась и помахала нам ручкой. В ответ мы сделали точно так же.

- Милый, где ты? – послышался со стороны женский голос, и мы увидели спускающуюся к нам со второго этажа миловидную женщину средних лет.

Родриго крикнул в ее сторону:

- Иди к нам, Изабель!

- Ой, у нас что, гости? – спросила Изабель, издалека увидев нас, - Почему ты не предупредил меня?

- К нам присоединились Артур со своим отцом, - объяснил ей муж.

Изабель спустилась к нам в зал, и мило улыбаясь, добавила:

- Очень приятно!

Мы же, в свою очередь, поздоровались теперь с Изабель.

- Дорогая, если ты не занята, можешь принести нам немного текилы? Мы немного посидим вместе.

Изабель кивнула в ответ и оставила нас.

- А ты иди, поиграй наверх, - обратился Родриго к дочке, отпуская ее на пол. Камила на заставила себя долго ждать.

После всех представлений я устроился в кресло возле дивана, а Родриго развернул кресло-качалку к нам, и взяв сигару, сел в него возле столика.

- У вас очень замечательные девушки, - отозвался Старший.

- Спасибо, вы не представляете, какое счастье быть с ними рядом, - Родриго затянулся сигарой, - особенно когда родилась Камила – это незабываемое ощущение, когда у тебя появляется ребенок. Да кому я рассказываю – вы сами отцы и знаете это!

Старший почтительно кивнул.

- Артур, ты, должно быть, помнишь, что до ее рождения я был безбашенным человеком, влезал во всякого рода авантюры, но… ребенок – это самое важное в жизни, именно она заставила меня остепениться.

- Да, ты был просто сорви-головой, - сымпровизировал я.

- Вот именно, но чем старше становится человек, я считаю, тем больше его заботит тепло и уют родного дома.

К этому времени вернулась Изабель, принеся с собой пару бокалов и бутыль текилы. Подойдя к мужу, она поставила принесенное на стол. Родриго воспользовался моментом и с нежностью глядя на возлюбленную, обнял ее за талию.

- И поэтому мы ждем прибавления, да Изабель? – тихо спросил он.

- Ну милый, мне неудобно перед гостями, - заметно засмущалась она.

- Не беспокойся, ми амор, я беспрекословно доверяю людям в этой комнате, - он поцеловал ее руку, и добавил: - Иди побудь с дочкой.

Как только Изабель удалилась, Родриго, разливая текилу по бокалам, продолжил наш разговор:

- Ну хватит все обо мне да обо мне. Как дела идут у тебя, Артур? Как твой бизнес?

- Заказов вполне хватает, не жалуюсь, - ответил я, боясь соврать.

- В таком случае могу подкинуть еще один – не так давно я подумал о том, чтобы поменять мебель в спальне. Что ты об этом думаешь – поможешь старому другу?

- С удовольствием.

- А у вас, - спросил Родриго Старшего, протягивая ему бокал, - дела идут в гору?

- Спасибо, - ответил он, взяв протянутый бокал, - все остается в лучшем виде.

Тогда Родриго вытянул руку со своим бокалом и громогласно объявил:

- Тогда выпьем эту текилу, между прочим, моего собственного приготовления, за то, чтобы и в дальнейшем в нашей судьбе нас преследовали успехи!

Оба мои собеседника опрокинули свои бокалы до дна, а я, однако, лишь слегка пригубил свой. Родриго это заметил:

- Почему ты не пьешь, Артур? Тебе не понравилось?

- Отнюдь, - ответил я, - текила превосходна. Дело лишь в том, что я за рулем, и к тому же быстро пьянею.

Родриго долго не отвечал. Я подумал, что он обиделся на мой ответ, но увидел, как его глаза застыли в одной точке, и понял, что мысли его гораздо глубже, чем мне казалось.

- Господа, а вы верите в судьбу? – внезапно изрек он.

- Я считаю, что человек сам кузнец своей жизни, - быстро ответил я.

Старший внимательно взглянул на меня и вдумчиво произнес:

- Я так не считаю.

- Почему? – удивился Родриго.

- Я, пожалуй, единственный, кто представляет судьбу не так, как остальные. Как по мне, каждый из нас одновременно проживает несколько судеб, и там, где кончается одна, продолжается другая, и так далее.

- То есть, по вашему мнению, жизнь предрешена еще до нашего рождения?

- Она предрешена даже после нашей смерти, - подытожил Старший, - вот взять, например, вас, Родриго, что вы скажете о судьбе?

Родриго вновь глубоко ушел в себя, и сидел так несколько минут с отсутствующим видом. Мы переглянулись со Старшим. Внезапно Родриго вышел из оцепенения и заговорил тихим и серьезным голосом:

- У меня свои счеты с судьбой. Давно, когда я был молод и горяч, я увлекся азартными играми. Скажу честно – были победы, были и поражения. Мне казалось, что еще немного, и я выиграю столько, чтобы полностью обеспечить себя. Ведь до этого я был довольно везуч. Я поверил своей судьбе – и в азарте поставил все свое состояние и даже больше… гораздо больше.

- И что же дальше? – с интересом спросил я.

- С тех пор я больше не верил в судьбу. С огромным трудом я выплатил тот долг, но цена той платы была слишком высока…

Он поднял взгляд на меня, и словно чтобы избавиться от грустных мыслей, бодро проговорил:

- Артур! Ты посчитаешь меня скупердяем, если не выпьешь у меня хоть чего-нибудь!

С этими словами он резко встал и вышел из зала. Старший огляделся по сторонам, и дождавшись, пока он уйдет, сказал мне:

- Нам пора уходить, Артур.

- Как? Уже? – удивился я, - Но ведь Родриго сейчас вернется!

- Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

- Так, говори в чем дело.

- Я объясню, когда уйдем отсюда, - ответил Старший, вставая со своего места.

- Нет, объясни сейчас! – воспротивился я, - Мне уже надоели твои загадки!

- Ты точно хочешь это узнать?

- Да, - твердо ответил я.

- Что ж, тогда слушай: буквально на следующий день, когда я запечатлел эти события, я узнал, что в тот вечер на этот дом был совершен налет.

- И?

- Все, кто был в этом доме, не застали следующее утро. Полицейские насчитали три трупа. Увы, Артур, но Родриго сегодня опять не повезет. И если ты не хочешь пополнить эту статистику, то нам нужно поскорее убираться отсюда.

- И ты так спокойно можешь об этом говорить?! – поразился я спокойствию Старшего.

- Жизнь жестока, Артур. Все, что имеет начало, имеет и конец.

Я принялся озираться по сторонам, желая найти подходящее решение. Я не хотел верить в то, что жизнь этих жизнерадостных людей сегодня прервется.

- Нет, нет, все это неправильно, этого не может быть. Мы должны что-то сделать, Старший. Мы должны!

- Пойдем, Артур. Здесь уже все предначертано. Мне тоже горько покидать этот дом, но ничего не поделаешь.

- Нет! – вскричал я, - Чтобы со мной ни случилось, я помогу этим людям! Я не собираюсь сидеть сложа руки, зная, что их убьют! А если ты хочешь, то можешь уходить.

Старший глубоко вздохнул:

- Почему ты никак не поймешь, что это всего лишь воспоминания?

- Воспоминания? Я вижу живых людей!

- Надеюсь, Артур, - укоризненно добавил Старший, садясь обратно в кресло, - твоя опрометчивость не будет стоить нам слишком дорого.

К этому моменту подоспел Родриго, неся с собой две бутылки вина.

- Эти вина с лучших виноградников мира, - пояснил он, вновь наполняя бокалы, - попробуйте, вкус поначалу может показаться немного терпким, но послевкусие себя оправдает.

Он подал бокал Старшему и повернулся ко мне, чтобы отдать второй. Внезапно его взгляд упал на окно.

- О нет, только не сегодня, - прошептал он. Лицо его смертельно побледнело, руки затряслись, словно от лютого холода, и бокал, предназначавшийся мне, выскользнул и разбился о пол.

Я вскочил и тоже взглянул на улицу. К дому подъехала машина, из которой вышло три человека и сразу направились в дом. Родриго метнулся к лестнице:

- Изабель, хватай Камилу и быстро спускайтесь!

- Мы поможем тебе! – крикнул я ему прямо в лицо, чтобы поймать его обезумевший взгляд.

Родриго ошалело посмотрел сначала на меня, затем на Старшего, и заметив мой пистолет, спросил Старшего:

- Умеете пользоваться?

- Вполне, - ответил Старший.

С лестницы сбежали перепуганные Изабель с Камилой. Не теряя времени, я отдал пистолет Старшему. Родриго откинул ковер с пола, и все мы увидели крышку люка, ведущего в подпол. Открыв его, он приказал Старшему и жене с дочкой залезать туда. После того, как они это сделали, он снова задвинул ковер. Не теряя ни секунды, он снял ружье, висящее над камином, и облокотил его за спинку кресла. Я же пересел на диван. Внезапно раздался зловещий стук в дверь.

- Может быть, не открывать? – спросил я.

- Нет, это не выход, - нервно ответил Родриго.

- Тогда что мы будем делать?

- Я попробую договориться, - ответил он и отправился открывать дверь.

- Так ты знаешь их? – крикнул я вдогонку, но ответа так и не услышал.

С прихожей раздался лязг открывающейся двери и голос Родриго:

- Проходите.

Другой, незнакомый голос, ответил ему:

- Родриго, да ты стал настоящим джентльменом! Посмотри-ка, какой шикарный дом себе построил! У Родриго появились деньги?

- Если только совсем немного, - оправдался Родриго.

- А по виду так и не скажешь! – усмехнулся все тот же голос.

Вскоре в зал, вместе с Родриго, вошли трое мужчин – двое из них были весьма крепкого телосложения и были одеты в черную одинаковую одежду. Третий же, чей голос я слышал, чертами одежды походил на британца – он был в сером расстегнутом пальто и такой же серой шляпе с небольшими полями, наподобие тех, что носили в Лондоне. Завидев меня, он спросил:

- А кто, позвольте узнать, этот господин, являющийся невольным свидетелем нашего разговора? – голос его звучал весьма спешно, но вместе с тем внятно и отрывисто.

- Это мой старый друг, Артур, - пояснил Родриго.

- Очень приятно, а меня зовут Альфред, - немного поклонился он мне, - если Артур не против, я присяду?

Не дожидаясь ответа, он сел в кресло-качалку и заложил ногу на ногу. Двое его спутников встали позади него.

- И ты присаживайся тоже, - с непонятной улыбкой сказал Альфред Родриго и указал ему на место возле меня.

Родриго повиновался и сел в кресло.

- Итак, Родриго, ты догадываешься, зачем мы здесь? – говорил он так, будто смаковал каждое произносимое слово.

- Если честно, нет, - сухо ответил Родриго.

- Вот как? Что ж, тогда я позволю тебе напомнить. Заодно расскажу о тебе твоему другу. Артур, ты хочешь узнать, кто твой друг? Видишь ли, Артур, Родриго – не совсем тот, за кого себя выдает.

В это время мой друг опустил голову и грустно покачал ею.

- Когда то очень, очень давно с Родриго произошла очень скверная ситуация, - продолжил Альфред вкрадчиво, - он задолжал деньги тем, кому их нельзя было не отдавать. Тогда Родриго крепко задумался, где их взять. Он продал все свое имущество, но даже это не покрыло и трети долга. Тем временем время уплаты подходило к концу. И не находящий себе места Родриго обратился к милостивым людям. Он пришел к нам, в наше общество и умолял помочь ему. И мы, как истинные джентльмены, ему помогли. Мы не только выплатили весь его долг, но также дали ему еду и крышу над головой. Взамен Родриго поклялся вступить в наши ряды и приходить тогда, когда его позовут. Поначалу все так и было – Родриго показал себя мастером убийств.

- Ты лжешь! – вскричал Родриго.

Альфред достал из-под полы пальто револьвер, взвел его, и направил на Родриго.

- Если ты еще раз меня перебьешь, то можешь не дослушать финала этой поучительной истории. С твоего позволения, я продолжу: Родриго был действительно мастером своего дела, и, действительно, не предавал наших идеалов. До одного момента. Ты помнишь этот заказ, Родриго?

Родриго не ответил, но ненависть в его глазах говорила за него.

- Значит, помнишь, - продолжил Альфред, - ты должен был убить одну девушку и забрать у нее документы. И что же я узнаю после?! Оказывается, наш Родриго и эта девушка бесследно исчезают! Мы долго искали тебя, Родриго. Думали, ты погиб. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что Родриго женился на той самой девушке! И они живут вместе! Вот прямо в этом доме! Представляешь, Артур?! Вот такая веселая история!

- Чего ты хочешь? – мрачно произнес Родриго. Я заметил, как он мелко дрожал.

- Чего я хочу? Хм! Пожалуй, я сумею простить тебя, Родриго, если ты покаешься и вернешься к нам…

- Я согласен, - быстро перебил его мой друг.

- Стой! Не делай этого! – повернулся я к нему.

- Я не договорил третье условие: ты должен исполнить столь затянувшийся заказ.

Родриго, казалось, излучал молнии ненависти. Его пальцы покраснели – так сильно он впился ими в подлокотники кресла.

- Знаю, знаю, что ты недоволен, но иного пути нет – иначе погибнут все, и даже твоя дочь. Кстати, где она?

Родриго обхватил голову руками и застонал от бессилия. Внезапно из-под пола послышались какие-то звуки, возня, и мы увидели, как вместе с ковром откинулся люк. Из люка показалась голова Изабель. Осмотрев комнату, она вышла из подпола, закрыла его, и застыла с поднятыми руками.

- Я… все слышала… - дрожащим голосом произнесла она, - и я… согласна. Пусть только Камила будет жива…

- Не делай этого, прошу тебя! – опомнился Родриго. В ответ на это Изабель молча покачала головой. Из глаз ее потекли слезы.

Альфред, который смотрел на все это явно не без удовольствия, наконец изрек:

- Я рад, что в этом доме нашелся здравомыслящий человек! Прошу вас, сударыня, подойдите ближе к камину – не хочу, чтобы ваша кровь испортила столь красивый ковер.

Изабель молча повиновалась.

- А теперь, - обратился он к одному из своих охранников, - дайте ему пистолет с одной пулей – надеюсь, Родриго будет предельно точен и не заставит свою жену страдать.

Один из двух громил разрядил свой пистолет до одной пули и протянул его Родриго. Тот взял его, и пистолет в его руке стал бешено трястись.

- Ну же, не заставляй даму ждать! – поторопил Альфред.

Тот громила, что остался без пистолета, подошел ко мне сзади и положил свои руки мне на плечи, чтобы я не дернулся. Альфред же своим револьвером держал Родриго на мушке.

- Я… не могу.. Зачем ты заставляешь меня это делать? – вскричал Родриго.

- За все существует своя цена. Не медли, Родриго.

Изабель возле камина громко разрыдалась.

- Я сделаю все, что ты хочешь, но не заставляй меня делать этого!

Альфред заметно разозлился:

- Ты сделаешь все, что хочу, но вначале это! Мне кажется, у тебя недостает мотивации! – кивком головы он отправил стоявшего возле него громилу с пистолетом к люку.

- Наверняка твоя дочь придаст тебе уверенности! – добавил он.

- Неет! – сдавленно крикнула Изабель.

Громила подошел к люку, опустился перед ним и потянул за кольцо, открывающее его. В то же мгновение оттуда раздался оглушительный выстрел, и громила рухнул на пол, словно подкошенный. Родриго не растерялся, и хотя у него тряслись руки, сумел выстрелить в Альфреда прежде, чем тот опомнился. Но промахнулся и попал тому в предплечье, тем самым выбив из руки револьвер. Громила сзади обхватил меня за шею и принялся душить. Однако я сумел выскользнуть и в короткой схватке повалить его на пол. Убедившись, что враги повержены, из подпола вылез Старший, а следом за ним и Камила, которая тут же бросилась в объятия матери. Родриго поднял револьвер Альфреда и передал его Изабель, а пистолет с трупа отдал мне. Сам он вооружился стоявшим за креслом ружьем.

- Ну что, грязный ублюдок, сейчас я покажу тебе свое мастерство! Подошли к камину, живо! – скомандовал Родриго.

Я посмотрел на Старшего счастливыми глазами – у нас все получилось! Но Старший почему-то отвел взгляд. Тем временем Альфред вместе с громилой подошли к камину.

- Ты понимаешь, что ты делаешь, и какие из этого будут последствия? – спросил сурово Альфред.

- Заткнись! Еще не придумали тех слов, какими ты будешь умолять меня поскорее тебя убить. Камила, милая, ты не должна это видеть. Артур, принеси веревку из подвала, нужно связать их.

Камила попятилась назад, а я отправился в подвал за веревкой. Но еще я не покинул зал, как вдруг услышал вскрик Камилы. Все оглянулись назад и увидели, как Камилу возле входного коридора кто-то схватил. Это был человек худощавой наружности, рыжими усами и клинообразной бородкой. В нем я узнал Арнольда.

- Пушки на пол, господа, иначе ей не поздоровится! – прокричал он, приставив к ее виску пистолет.

Мы переглянулись и покорно опустили оружие на пол.

- А теперь, будьте добры, пните их мне! – зажимая свою рану, попросил Альфред, - Почему так долго, Арнольд?

- Как только я услышал выстрелы, то сразу побежал сюда, - оправдался он.

- Ты немного опоздал, мы лишились одного человека, - продолжил Альфред, подбирая свой револьвер с пола, - А теперь, Родриго, уже мне придется исполнить твой приказ.

Он резко поднял здоровую руку и выстрелил в Изабель. Та упала замертво.

- Нет!!! – заорал Родриго и склонился над телом убитой жены.

- На этом можно было и закончить, - продолжил Альфред, подходя к прихожей, где стояли Арнольд с Камилой, - однако ты подло обманул меня, и убил моего человека. Поэтому я заберу у тебя жизнь за жизнь.

- Не делай этого, сволочь! – вскричал я и бросился к нему, но вовремя подоспевший громила поймал меня.

В этот момент Родриго кинулся к Камиле, но Альфред преградил ему путь. Раздался выстрел, и Камила осталась лежать у ног Арнольда.

- Я проклинаю тебя! – выкрикнул Родриго в бешенстве.

После расправы с Камилой, Альфред подошел к Старшему. Тот не шелохнулся.

- Что касается вас двоих… - он приставил револьвер к виску Старшего.

Старший словно окаменел и не издавал ни звука. Ни один мускул на его лице не посмел дрогнуть. Только глаза, полные ненависти следили за следующими движениями Альфреда.

- Щелк! Ахахаха! – внезапно рассмеялся Альфред и убрал револьвер с виска, - Хоть ты и убил моего человека, он был отмщен. Но не смей больше попадаться мне на глаза! Вас двоих я, так и быть, оставляю в живых по двум причинам: во-первых, должны быть свидетели того, что бывает с теми, кто предает правила нашего общества; во-вторых, в конце концов, надо быть милостивым – ведь это истинная добродетель человека!

Договорив, все трое быстро покинули дом. Родриго продолжал рыдать над телами.

- Пойдем, здесь мы уже ничем не поможем, - тихо сказал мне Старший.

Мы молча вышли из дома и покинули столь страшное воспоминание.

- Но ведь он остался жив?! – прервал я молчание, когда мы подошли к машине.

- Для него больше нет жизни, - ответил Старший.

- Но что я сделал неправильно?

- Ты не послушал меня. И только чудом мы выжили.

- Как-то гадко после всего этого.

- Это воспоминание, Артур, если мы опять зайдем туда, они будут живы, - успокаивал меня он.

- Но все же… Ты знал, что Арнольд замешан здесь? Ведь он дружил с отцом.

- Я знал, кто такой Арнольд. Но что он причастен к этим убийствам я не догадывался. Пистолет при тебе?

Я достал из-за пояса пистолет, который подобрал в доме.

- Отлично, - сказал Старший, - теперь у нас есть проводник для следующего воспоминания.

Глава 9. Праздник

- Для того чтобы зайти в следующее воспоминание, нам нужно снова вернуться к дому родителей, - сказал Старший после того, как мы нехотя поели в какой-то придорожной кафешке.

Почти 4 часа прошло с момента посещения нашего прошлого воспоминания, но ни меня, ни Старшего не покидало ощущение страха и тревоги. Все увиденное там так сильно повлияло на нас, что мы не могли прийти в себя. Картина кровавой расправы до сих пор стояла в наших глазах. Я пытался расспросить Старшего о его дружбе с Родриго, но Старший отмалчивался и старался по возможности не отвечать на мои вопросы. На мои извинения за то, что именно я настоял остаться там, он тоже ответил крайне сухо. Лишь проронив последнюю фразу, Старший кое-как втянулся в разговор.

- Ты говорил, что в этом воспоминании мне уже 25, - вкрадчиво спросил я, - неужели с воспоминания в «Дельфине» ничего важного не произошло? Все-таки столько времени прошло…

- Повторюсь, - негромко ответил Старший, - все воспоминания, которые я приготовил, важны для понимания основных событий твоей жизни. Если бы я разменивался на мелочные свидетельства того, как ты ходил в булочную, то, скорее всего, ты бы ничего не застал здесь.

- Но ты же можешь мне рассказать, что со мной было! – не унимался я.

- Сдается мне, что твоя память уже не восстановится, - раздраженно ответил он, - я устал повторять, по каким причинам я не могу этого сделать!

- Но ведь ты можешь рассказать только основные факты – как я закончил школу, мою первую любовь, какие друзья у меня были! Ведь ты сам говорил, что если я чего-то не вспомню, то не вспомню уже никогда!

Старший замолчал. По его лицу было видно, как он борется с овладевающими его сомнениями. Наконец он высказал:

- Многое из того, что тебя интересует, ты и так узнаешь в последующих воспоминаниях. Все, что я тебе могу сказать – что ты хорошо учился в школе, и после решил пойти по стопам отца, окончив экономический университет. Находился он в другом городе, поэтому с родителями ты виделся довольно редко. Как и у всех остальных, у тебя были друзья. И все. Больше ничего, по крайней мере, сегодня, ты больше от меня не услышишь!

Потом он опустил голову на руки, лежащие на столе, и просидел так довольно долго, видимо собираясь с мыслями и успокаиваясь. Я не посмел его потревожить.

- Не знаю, что со мной, - внезапно поднявшись, сказал Старший, - я как будто не в своей тарелке. Вся эта история с Родриго окончательно выбила меня из колеи. Это… очень трудно принять, учитывая, через что мы вместе прошли.

- Но ты же знал, что его убили, - возразил я.

- Одно дело знать, другое – увидеть это воочию. Я не представлял, что это настолько тяжело, - он тяжело вздохнул и добавил: - Давай все-таки приступим к следующему фрагменту твоей памяти – быть может это развеет нас.

Мы расплатились и добрались до места, где оставили машину. После этого мы вновь отправились к дому, в котором прошло столько замечательных моментов.

Когда мы добрались, я достал проводник и воспользовался им. Дом вновь преобразился, но на сей раз я заметил, что в отличии от его прошлой версии, он стал выглядеть намного хуже. На первый взгляд все было таким же, но стоило немного присмотреться, и ты тут же замечал некоторые детали, которые выдавали то, что домом давно не занимались - оторванные доски, облупившаяся кое-где краска и помутневший от времени цвет фасада и крыши. Газон около дома, казалось, тоже принял более удручающий вид. Я подумал, что виной всего этого является время – ведь с моего прошлого посещения этого места прошло без малого 20 лет. Но все же недобрые мысли зародились в моей голове.

Был уже вечер, и солнце клонилось к горизонту, прорываясь сквозь закрывающую небо пелену туч, которые должны были вот-вот разразиться грозой.

Возле дома была припаркована отцовская машина. В самом доме повсюду ярко горел свет. Мы подкрались к окну зала, но на этот раз оно было плотно закрыто.

- Что мы будем делать? Отсюда мы ничего не услышим! – спросил я Старшего.

- Ты же не думаешь, что я не позаботился об этом? – ответил мне он с ухмылкой, доставая из кармана связку ключей, - иди за мной.

Мы обошли дом и Старший отпер дверь, ведущую в какую-то каморку. Зайдя в нее, он прикрыл дверь и прислонил поблизости свою трость.

-Теперь тихо, - прошептал он и приоткрыл следующую дверь, ведущую в коридор.

Стараясь ступать как можно тише, мы направились в сторону зала, откуда доносились голоса. Мягкий ковер под ногами хорошо скрывал наши шаги. Вблизи прохода в зал стена образовывала небольшой выступ, и мы со Старшим встали в нем. Отсюда мы могли видеть и слышать все, что происходило в зале. Позади нас находилась другая комната – поэтому в случае, если кто-то выйдет из зала, мы могли быстро спрятаться в ней.

Я заглянул в зал – там, на небольшом диване сидели мои мать с отцом.

- Сколько им сейчас? – шепотом спросил я у Старшего.

- Матери 50, а отцу 56.

Хотя они и выглядели не старше своего возраста, какая-то грусть читалась на их лицах. Мать при этом выглядела гораздо бодрее отца, который и вовсе был сам на себя не похож. Но все же при виде сына, которого они так давно не видели, вместе они пытались произвести на него хорошее впечатление. Артур же сидел напротив них в широком кресле и делился своими историями. Выглядел он весьма неплохо и находился, по-видимому, в самом расцвете сил (насколько можно сравнить его состояние тогда и мое сейчас). Однако меня удивил тот факт, что Артур не видел изменений в родителях. По крайней мере, в начале разговора.

- Ты не говорил нам, что подрабатываешь, - обратилась мать к Артуру.

- Я не могу этого не делать, - отозвался Артур, голос его звучал теперь громко и звонко, - я проходил практику и после нее меня позвали туда работать.

- Я рада за тебя, что у тебя все складывается удачно. Но почему ты так долго не звонил? Мы думали, что у тебя что-то случилось. А на наши звонки ты не отвечал.

- Ну ведь я же просил не беспокоиться! Я предупреждал, что бываю занят – и в такое время отключаюсь от всего происходящего. Я готовил очередной проект и несколько дней вообще не выходил из дома.

- Как ты не понимаешь, что мы сходим с ума, когда ты не отвечаешь! – с упреком проговорила мать.

- Но я уже взрослый человек! – воспротивился Артур.

- Прежде всего ты наш единственный сын! И я прошу тебя – звони в как можно чаще, в любое время, ведь твои слова скрасят наши серые будни! – мать посмотрела на отца и слегка толкнула его в бок, тем самым пробудив от молчаливого оцепенения, - ну же, а ты что молчишь?

Отец посмотрел по сторонам, словно отыскивая собственного сына в комнате, и найдя его, наконец, быстро сказал:

- Когда ты пропадаешь надолго, мы не находим себе места. Просто прояви к нам немного уважения.

- Ладно, не будем об этом, - перебила его мать, - сегодня у тебя день Рождения и отец приготовил тебе подарок.

- Какой же? – с интересом спросил Артур.

- Не знаю, - ответила мать, - он мне еще сам его не показывал.

Артур заметно приободрился – было видно, что он не ожидал сюрприза.

- Отец, чего же ты ждешь? – спросила мать, - Принеси свой подарок.

Но отец снова задумался. В воздухе повисла неловкая тишина.

- Ну же! – мать легонько тронула мужа за плечо, и его стеклянные глаза снова наполнились жизнью.

- Что ты только что сказала? – переспросил он.

- Принеси свой подарок, - медленно повторила она.

- Ах да! Артур, я приготовил для тебя подарок, сейчас, подожди, - с этими словами отец вышел из зала и направился наверх. Я со Старшим успели юркнуть в комнату, и он нас не заметил.

После ухода отца Артур пересел к матери и наклонился к ней, слегка приобняв.

- Что происходит с отцом? – тихо спросил Артур.

- Все… все нормально, просто он устал на работе, - пряча взгляд, проронила мать.

- Но я же все вижу! Не обманывай меня. Что-то произошло между вами?

- Нет, дело не в этом.

- Так в чем же?

- Я не могу тебе сказать, мы сами все уладим.

- Ну уж нет! – возмущенно парировал Артур, - я так же волнуюсь за вас, как вы обо мне. Поэтому я не уеду отсюда, не выяснив в чем дело! Выкладывай.

Мать достала платок и стараясь, чтобы сын не заметил, быстро промокнула глаза:

- Негоже тебе унывать в свой праздник.

- Так или иначе, я узнаю правду.

- Ладно, прости меня, - с тяжелым вздохом сказала мать, - отец… он немного изменился. В последнее время я не узнаю его. Он стал замкнутым, молчаливым, постоянно задерживается на работе.

- Может у него появилась другая? – с тревогой заметил Артур.

- Нет, этого не может быть. Я бы почувствовала. Знаешь, сынок, женщины всегда это чувствуют. Этого точно нет. Просто твой отец стал как будто… сам не свой. У него появились тайны от меня. По вечерам он часто закрывается в своей комнате и не выходит оттуда до утра.

Я услышал, как за окном послышался оглушительный раскат грома и через несколько секунд хлынул сильный ливень.

- Ты пробовала его расспросить? – продолжил Артур, - что он говорит?

- Конечно пробовала. Но он только все отрицает. Говорит, что хочет просто побыть один. По выходным, как он говорит, он уезжает на отдых с друзьями. Но… я узнавала у его друзей, он был не с ними, это точно!

- И что ты обо всем этом думаешь?

- Я не знаю. Не знаю, что мне делать. Я вижу, что что-то не так, но не могу ему помочь. Самое страшное, Артур – я заметила, как из дома стали пропадать деньги.

- Я разберусь с этим, мама. Обещаю.

- Не вздумай, прошу тебя! Зачем я вообще тебе рассказала! Не говори ему ничего! Обещаешь мне ? – она посмотрела в глаза Артура, которые были наполнены решимостью.

В это время со второго этажа послышались шаги, и вскоре в зал вошел отец, державший в руках коробку. Остановившись на пороге, он поймал на себе тяжелый взгляд сына и увидел заплаканную жену. Однако не придал этому значения и подошел к дивану.

- Это сбережет тебя, сынок, - с этими словами он протянул коробку Артуру, и добавил, - с днем Рождения!

Артур с недоверием посмотрел на отца и протянул руки, чтобы взять коробку, но внезапно его взгляд застыл на руках отца.

- Что он там увидел? – спросил я у Старшего, который так же, как и я, не сводил глаз с отца.

- Его руки были в сплошных порезах, - ответил он угрюмо.

Артур застыл лишь на мгновение, но и его хватило, чтобы осмотреть руки отца. Далее он принял коробку из его рук и сразу открыл ее. На его лице я прочитал нескрываемое изумление. Из коробки он достал тот же самый пистолет, что был сейчас при мне.

- Отец… Это…Удивительно, - растерянно протянул Артур.

- Я надеюсь, что однажды он спасет твою жизнь.

- Зачем ты подарил это? – вскрикнула мать, едва увидев оружие, - ты хочешь убить нашего сына? Забери это обратно!

- Я купил это задолго до сегодняшнего дня, - объяснил отец, - и считаю, что это должно быть у каждого мужчины.

- Чем ты думал, когда дарил это? – не унималась она.

- Мама, я сберегу этот подарок. Не беспокойся за меня, - успокаивал ее Артур.

Но мать все больше и больше настропалялась. Отец послушно стоял, пока наконец, не объявил о том, что ему надо срочно уехать. Это было громом среди ясного неба.

- Ты уедешь в день Рождения сына? Не будешь праздновать вместе с нами? – спросила, все еще не веря в услышанное, мать.

- Я ничего не могу поделать. Простите меня. Мне нужно уехать и я знал об этом еще заранее.

Мать тихо осела в кресло, не произнеся ни звука. По ее бледнеющему лицу было видно, как сильно поразила ее выходка мужа. Артур бросился к ней.

- Мама, с тобой все хорошо? – спросил он, вглядываясь в ее лицо.

- Да… Да… Это сейчас пройдет, - растерянно ответила она.

Артур злобно взглянул на отца. Тот стоял, словно совершенно не понимая, что происходит, и поймав на себе взгляд сына, тихо прошептал:

- Прости меня, - и ринулся из комнаты, оставив сына с матерью наедине.

- Боже мой, что происходит! – из глаз матери полились слезы, едва только муж скрылся из вида, - я совсем перестала понимать, что твориться с твоим отцом! Я не узнаю его.

- Я разберусь с этим, успокойся, - пообещал Артур.

- Нет! Не вздумай! Я не разрешаю тебе этого делать! Не позволю подвергать тебя опасности. Я люблю вас обоих и волнуюсь за вас двоих одинаково. Не ввязывайся в это, прошу тебя! Я разберусь со всем сама, – с надеждой, что эти слова убедят ее сына, она посмотрела на него, но увидела противоположный результат. Артура будто только что осенило – он отстранил объятия матери и выбежал из комнаты.

- Я знаю, что делать! – крикнул он на прощание.

Мать побежала за ним, но было поздно – он успел выбежать во двор.

- Скорее, скорее, - поторопил меня Старший и мы кинулись обратно, через каморку на выход.

Во дворе дождь лил как из ведра. Ветер трепал деревья, словно тростинки, а молнии сверкали почти каждую секунду. Едва мы успели обежать дом, как увидели Артура, который стоял напротив машины с отцом, не давая тому выехать со двора.

- Или ты берешь меня, или не поедешь вовсе! – кричал, стараясь перекричать ветер, весь промокший от дождя Артур.

- Артур, не глупи, я не могу тебя взять с собой! Туда, куда я еду, нет места для тебя! Уйди с дороги! – кричал ему из машины отец.

- Я не уйду отсюда, ты меня знаешь!

Тогда отец вышел из машины и подошел к сыну. Свет фар освещал их посреди мрака, словно они были только одни внутри свирепствовавшей бури.

- Тебе нужно объясниться, - крикнул Артур.

- Я расскажу все тебе позже, - крикнул отец.

- Я не уйду без ответов, только не сегодня!

Внезапно они увидели мать, которая кинулась к ним из дома. Обернувшись на нее, отец быстро сел в машину и кинул Артуру:

- Залезай!

Артур не заставил себя долго упрашивать, и как только он залез в машину, она с ревом сорвалась с места, оставив позади промокшую из-за дождя и слез мать, которая так и не успела добежать до них. От досады она всплеснула руками и опустилась на размокшую землю.

- Нельзя терять ни секунды, спешим! – поторопил меня Старший и мы направились к оставленной нами машине.

Было видно, как тяжело было идти Старшему. Превозмогая боль, он старался бежать по скользкой грязи. Но у него это не получалось. Его трость вязла в грязи, и это еще больше замедляло нас. Тогда я выхватил его трость, а Старший оперся на меня – таким образом мы добрались до машины. Но, к нашему сожалению, машину отца мы потеряли из виду.

- Ты знаешь, куда они поехали? – спросил я.

- Еще бы я не знал! – усмехнулся Старший и стал показывать мне, куда ехать.

Дорога извилисто петляла – и в темноте легко было сбиться, но Старший твердо знал, куда ехать – он ни разу не усомнился в своем решении и не пропустил ни одного поворота. Мы въехали в пригород, и вскоре он приказал остановить машину. Старший указал мне на противоположную сторону улицы, и я увидел едва различимые силуэты Артура и Александра. Отец стоял возле машины, и что-то, бурно жестикулируя, говорил сыну.

- О чем они говорят? – спросил я Старшего.

- К сожалению, я не помню дословно весь разговор, однако если сказать вкратце, то отец уговаривал Артура не ходить с ним, а возвращаться домой. Артур естественно, этого не хотел.

- Артур не добился ответов, пока ехал вместе с отцом?

- Ничего определенного. Отец говорил запутанно и толком ничего не сказал. Однако пообещал все наладить позже, - Старший замолчал, а немного погодя добавил: - Посмотри, отец оставил сына и уходит от него, а Артур уезжает.

- Зачем он это делает?

- Отец не хотел приводить сына к месту встречи, поэтому отправил его обратно. Но ты твердо решил все выяснить, поэтому сейчас припаркуешь машину невдалеке и продолжишь следить за отцом. Нам тоже пора.

Мы оставили машину и, держась на отдалении, последовали вслед за отцом, стараясь не упустить его из вида. Пройдя около пары сотен метров, мы заметили Артура, который появился между нами и Александром. Дождь все не переставал, и хотя мы уже промокли до нитки, он служил отличным прикрытием - как для нас, так и для Артура.

Наконец, пройдя почти квартал, мы увидели, как отец остановился около входа в какой-то подвал. Рядом с ним на стене дома раскачивался от ветра тусклый фонарь, кое-как освещавший пространство около входа. Простояв рядом с ним примерно минуту, отец оглянулся по сторонам, как бы проверяя, что за ним не следят, и спустился внутрь. Вслед за отцом в ту же дверь вскоре вошли еще несколько людей. Затем к ней подошел и Артур. Он заметно нервничал и, по-видимому, решал, стоит ли туда входить. Простояв так пару минут, он наконец решился и спустился вниз. Однако, как только он вошел, мы услышали сдавленный вскрик и звуки борьбы. Через мгновение они прекратились.

- Что там произошло? – спросил я Старшего.

- Вход туда охраняется, - пояснил он, - и просто так туда попасть нет шансов. Любой, кто решит удовлетворить свое любопытство, поплатится от здешних вышибал.

- Но что же стало с Артуром?

- Ты узнаешь, как только попадешь туда.

- Я понимаю, что нам надо туда попасть! Что мы будем делать?

Старший поморщился. Было видно, как неохота ему было вновь возвращаться туда.

- Система этого общества такова, что вход для новичков осуществляется только по рекомендации от уже принятых членов. Поэтому туда не пускают кого попало.

Мы подошли к дверям и стояли так в раздумьях. Мимо нас туда заходили разные люди всех возрастов. Внезапно меня осенило. Я увидел, как по направлению к нам шла девушка с ребенком лет восьми. Оба они были закутаны в плащи с надвинутыми на голову широкими капюшонами. Когда они поравнялись с нами, я окрикнул девушку:

- Извините! Можно вас попросить?

Девушка остановилась и взглянула на меня. В тусклом свете ее миловидное лицо отпугнуло меня – кажущаяся красота ее скрывалась за блаженной улыбкой и стеклянными глазами, точь в точь такими же, какие были у отца.

- Что вам будет угодно? – спросила она очень мелодичным и приятным голосом.

- Видите ли, мы с другом хотели приобщиться к вашему обществу, и наш общий знакомый хотел нас впустить и представить, но вот беда! Он пришел гораздо раньше нас, а мы опоздали.

- И чего же вы хотите? – все так же улыбаясь, спросила девушка.

- Не могли бы вы порекомендовать нас этому прекрасному обществу? – ответил я тоже с улыбкой, - Иначе нас не пускают.

Девушка обвела медленным взглядом сначала меня, затем Старшего, и не найдя подвоха, спросила:

- Вы тоже хотите просветления?

Глаза ее были светлы и наивны, и от этого мне стало не по душе. Я замолчал, не зная, что ответить, и, должно быть, вызвал подозрения. Ситуацию спас Старший:

- Конечно, - твердо и уверенно произнес он, - Мы тоже желаем просветления.

Девушка одобряюще кивнула, и так же мелодично проговорила:

- Тогда я не вижу препятствий, чтобы вы пополнили ряды нашего общества! С радостью приветствую вас среди нас! Меня зовут Виктория, а это моя дочь Алиса.

- Очень приятно, - отозвался Старший, - я Михаил, а это мой молодой друг Леонид.

Я удивился новым именам, но, видимо, у Старшего была на то причина.

- Следуйте за нами, - позвала нас Виктория.

Мы открыли заветную дверь, и пропустив вперед девушку с ребенком, спустились за ними. Сразу за спуском стояли три здоровенных громилы и внимательно осматривали каждого входящего. Завидев нас, они преградили нам путь.

- Кто такие? - проревел один из них.

- Это заблудшие, - пояснила Виктория, - они потерялись среди мрака, но нить судьбы привела их в Обитель. Я буду их доверителем. Их имена Леонид и Михаил.

- Хорошо, проходите, - рявкнул тот же громила и пропустил нас.

Стоило нам пройти, как я услышал за спиной их подозрительные голоса, и судя по всему они обсуждали именно нас. Над головой я заметил камеру, которая записывала всех входящих. Внезапно меня поразила догадка: ведь только что сюда заходил Артур! А я хоть и выглядел взрослее, да и был в другой одежде, но что если они узнали меня в нем? Я обернулся и посмотрел на них – к счастью, они отвернулись от нас и проверяли новоприбывшего.

Я наклонился к Виктории и спросил:

- Кто такие доверители?

- Доверителем мы называем тех, кто приводит новичков. Они доверяют тем, кого приводят, а мы доверяем им, - пояснила она, не сбавляя шаг.

Миновав узкий коридорчик с приглушенным светом, мы поднялись по лестнице, и попали в большой зал. Первое, что я заметил – это неприятный и сбивающий с ног запах какого-то благовония, которым был окутано все помещение. Свет, который исходил от нескольких десятков или даже сотен свечей, слабо освещал обстановку, и по большей части падал на большой постамент, установленный в самом конце зала. Темноты добавляло и то, что все окна здесь или отсутствовали вовсе, или были заколочены, а на всех стенах висели куски красно-черной ткани, кое-где исписанной белыми непонятными знаками. Вдоль всего помещения, в несколько рядов, были расставлены деревянные скамьи, которые были уже почти полностью заняты людьми разных возрастов разного достатка. У края постамента тоже толпились люди, среди которых я узнал Альфреда и Арнольда. Импровизированная сцена была наполовину закрыта темной ширмой, и оттуда, судя по всему, и шел этот отравляющий запах.

- Пройдемте с нами, - попросила Виктория, и вслед за ней мы заняли одну из ближайших к выходу скамей.

Усевшись, Виктория взяла Алису на колени и принялась что-то шептать ей на ухо. Я же обвел взглядом присутствовавших людей, и обнаружил среди них отца. Он сидел в первых рядах и не сводил глаз с постамента. Я попытался найти Артура, но, сколько я не всматривался, его не находил. Тем временем помещение все более и более заполнялось людьми. Я заметил, как по рядам ходит человек в черном балахоне и что-то раздает присутствующим. Когда очередь дошла до нас, он наклонился и дрожащими иссохшими руками протянул нам поднос с кучей яблок. Виктория, не мешкая, потянулась к нему и взяла оттуда одно яблоко.

- Вам следует взять их, - сказала она нам, - Это дар Обители.

Мы переглянулись со Старшим и взяли по яблоку.

- Вечность Наставнику, - проговорила Виктория человеку в балахоне.

- Вечность делам его, - ответил тот и отошел к следующему ряду.

Виктория, надкусив яблоко, велела Алисе доесть его. Я, в свою очередь, едва прикусил свое – вкус его показался мне невероятно кислым и терпким. Старший, увидев, как я поморщился, немедля спрятал свой "дар" в карман. И пока Виктория не смотрела в нашу сторону, я последовал его примеру.

Тем временем зал заполнился полностью – воздух в нем стал настолько затхлым, что я чуть не задыхался. Однако остальные присутствовавшие не выказывали никаких признаков неудобств. Напротив, все они сидели с таким выражением, как будто на них сейчас снизойдет благодать. Я подумал, что лишь одна Алиса да мы со Старшим сохраняли невозмутимость. Казалось, что только ее детские глаза оставались незатуманенными, в отличии от многих взрослых, которые ждали чуда.

И чудо, судя по всему, не заставило себя долго ждать. Внезапно Альфред поднял руку и зал тут же стих. Из-за ширмы на сцену вышел небольшого роста полноватый мужчина средних лет. Одет он был не то в плащ, не то в халат тех же красно-черных цветов. В руках он держал какую-то толстую книгу, и подойдя к середине сцены, поднял ее над головой.

- Мир вам, братья мои и сестры! – громогласно начал он.

- Кто это? – шепотом спросил я у Виктории.

- Это наш Наставник! – с обожанием в голосе ответила она, - Он спасет всех нас!

Тем временем он продолжал:

- Добро пожаловать в Обитель! Здесь вам всегда рады и двери всегда открыты! Я проведал, что сегодня среди нас много тех, кто только начал спасать свою душу! Поэтому нынешняя проповедь коснется прежде всего их.

На этих словах я невольно вздрогнул.

- Ответьте мне, кто из нас не безгрешен? Много ли в вас алчности? Много ли обмана и разврата?

- Много, много, - вторила ему толпа.

- А кто из вас задумывался о спасении души своей? Все вы! И поэтому вы пришли сюда. Но готовы ли вы?

- Готовы! – проревел зал.

- Каждый из нас имеет свои проблемы. Каждому кажется, что они огромны и нерешаемы. Но это ложь! – выкрикнул он с такой силой, что все замерли.

- Все ваши проблемы – просто ничто по сравнению со спасением души. И Обитель убедит вас в этом. Те, кто пришли к нам, забыли о своих трудностях, забыли о препятствиях, что мешали им преодолеть себя! И Обитель дала им шанс узреть самих себя – увидеть, кто они есть на самом деле, без лишней мирской суеты!

Все присутствовавшие так пристально внимали его речи, что казалось, боялись вздохнуть - и тем потревожить его голос. Я только что своими глазами наблюдал, как один человек может так быстро завладеть разумом толпы. И много ли для этого надо? Всего лишь сказать то, что все и так знают – и обещать исполнить их желания. Но надо отдать должное – этот человек и впрямь обладал той невероятной харизмой, что располагал к себе с первых секунд. В придачу его жестикуляция и ораторское искусство и так дополняли уже хорошую картину.

Внезапно я заметил, как к отцу подошел человек в черном балахоне, и что-то шепнул ему на ухо. Отец беззвучно поднялся и направился к выходу.

- На этой встрече, - продолжал Наставник, - Я желаю напомнить вам, что конец света как никогда близок! Опомнитесь, братья и сестры, ибо грядет скоро Новый мир, в котором не будет пороков, не будет страданий и страха. И попадет в этот мир лишь тот, кто присоединится к Обители. Я держу эту книгу перед вами – и хочу, чтобы вы держали ее каждый день. В ней я записал все наши догмы. Не забывайте читать ее, ибо лишь в ней вы обретете истинное просветление!

Я посмотрел вокруг. На меня никто не обращал внимания, поэтому я тихо поднялся и направился вслед за отцом. Только Старший да Алиса повернули головы в мою сторону. Встретившись взглядом со мной, он почти незаметно кивнул – и я понял, что действую правильно. Беззвучно покинув зал, я спустился обратно в коридор, откуда еще доносились звуки шагов отца. Внезапно я услышал, как какая-то дверь, которую я вначале не заметил, открылась, и отец вошел туда. Я тихо приблизился к ней и услышал чьи-то голоса.

- Он хотел услышать вас, - сказал кто-то, по всей видимости, это был один из громил.

- Отец! – я услышал отчетливый голос Артура, и в нем слышалось отчаяние.

- Мальчик мой! – изумился отец, - Господи, что вы с ним сделали!

- Это не важно, отец, главное – я нашел тебя!

Я осмелился немного приоткрыть дверь и заглянул внутрь. Посреди небольшой комнатки, привязанный к стулу и избитый, сидел Артур. Вокруг него находились двое громил и отец.

- Я нашел тебя! – продолжил, улыбаясь разбитыми губами, Артур, - Пойдем со мной! Что ты здесь делаешь?

Отец молчал. Он покосился на громил, и казалось, вот-вот должен был сказать, что уходит с сыном, но нет. Его холодный взгляд поймал на себе Артур.

- Ну? Что же ты молчишь? – переспросил он, - Или я тебе уже никто?

Отец покачал головой:

- Я не могу уйти, - заикаясь, произнес он, - я расскажу тебе все позже. Ты поймешь.

- Что я должен понять? – брызгаясь кровью, вскричал Артур, - Что ты предал меня?! Что ты предал мать?! Ради чего ты здесь? Ради кого? Кто все эти люди?

Отец медленно опустился на колени перед привязанным сыном.

- Пойми, я не хочу всего этого. Я люблю вас. Просто дайте мне время и я все улажу. Я обещаю тебе.

- Твои обещания уже ничего не стоят, - прохрипел Артур.

Наступило молчание. Громилы переглянулись между собой, и один из них глухим ударом вырубил Артура.

- Нет! – вскрикнул отец.

- Ты знаешь, что мы должны сделать, - ответил громила ему.

- Прошу, оставьте его в живых, он мой сын, я уверяю вас, он никому ничего не расскажет. Я знаю это! Я ручаюсь за него! Убейте меня, принесите меня в жертву! Но он ни в чем не виноват! Я сделаю за это все что угодно! Пусть в этот раз решит Наставник!

Громилы переглянулись, и один из них направился к выходу. Я стремглав бросился обратно в зал и как раз успел вовремя – в то время, как он вышел в коридор, я уже слышал голос Наставника. Вернувшись за свою скамью, я встретил взгляд Старшего – и, увидев мои безумные глаза, он потрогал рукой свой затылок. Я сделал тоже самое, и к своему удивлению, обнаружил затянувшийся шрам.

- Все, кто здесь был, искали пищу для ума, - шепотом сказал мне он, - Но нашли лишь яд.

В этот момент громила подошел к Альфреду и что-то долго нашептывал ему. После чего Альфред утвердительно кивнул и жестом отправил громилу обратно. Я заметил, что на сцене находились, помимо Наставника, еще несколько человек из зала. Все они, по очереди, делились своими проблемами, но среди них были и те, кто рассказывал, как их проблемы решила Обитель.

Так продолжалось еще немного времени, по прошествии которого я увидел, как в зал вернулся тот же громила, но на сей раз вместе с отцом. Однако отец не сел на свое прежнее место, а подошел к сцене. Альфред показал знак Наставнику, после чего тот отправил людей со сцены обратно на места. Сам же Альфред подбежал к Наставнику и что-то быстро ему прошептав, вернулся обратно.

Наконец, Наставник вновь поднял руку и заговорил:

- Братья и сестры! Сегодняшний день запомнится вам возвышением одного из членов нашего общества! Сегодня Александр – наш покорный и мудрый брат, взойдет на следующую ступень Обители и тем самым приблизит себя к спасению, отвергнув все мирские проблемы! Взойди ко мне, брат мой!

На отца было страшно смотреть – от сильного волнения он заметно дрожал, руки его тряслись, словно в приступе, а ноги не хотели повиноваться. Но он все же одержал над собой верх и поднялся рядом с Наставником.

- Не нужно бояться! Ибо страх отдаляет нас от спасения!

Я посмотрел на Старшего. Старший тихо прошептал мне серьезным голосом:

- Такова цена нашей с тобой жизни.

Зал окончательно стих. Воцарилось гробовое молчание. Наставник протянул отцу изогнутый короткий нож и сказал:

- Ты знаешь, что делать. Сделай это – и одной проблемой для тебя станет меньше. Твой сын останется жив, а ты станешь на шаг еще ближе к Новому миру!

Отец принял нож из рук Наставника. Затем резко рванул рукав своей рубашки, тем самым оторвав его и оголив левую руку. Затем медленно поднес нож к плечу и, громко вскрикнув, высек линию. Затем, вскрикнув еще раз, высек следующую. Кровь окропила его белую рубашку. Наконец, проведя третью линию, он протянул нож обратно. С каждой новой линией я вздрагивал, мне становилось не по себе. Должно быть, мое лицо выдавало меня среди других, но закончив, отец осмотрел зал, и, по воле судьбы, встретился со мной взглядом. На его плече я увидел знак в форме треугольника. После он застыл на месте, и то ли от нахлынувшей слабости, то ли от волнения, потерял сознание и рухнул на пол у всех на глазах. Однако Наставника это не смутило – он поднял кверху окровавленный нож и громогласно произнес:

- Сегодня мы вновь увидели величие нашего общества, возрадуемся этому, браться и сестры!

Мне стало не по себе – удушливый запах, мерзкий вкус яблока, обряд отца на сцене, все это воедино будто соединилось во мне. У меня закружилась голова, еще чуть-чуть и я упал бы прямо там, но в этот момент Наставник произнес:

- Сегодня мы увидели достаточно. Кто желает насладиться дарами обители, могут остаться, а остальные свободны уйти. Вечность Обители!

- Вечность Наставнику! – ответил зал, и, не торопясь, стал расходиться.

Старший, насколько мог, помогал мне подняться, и мы, затерявшись в толпе, смогли не спеша выйти на улицу. На улице я почувствовал прилив свежего воздуха, и мне стало несказанно легче. К тому же дождь уже закончился, и воздух был невероятно чист.

- Что стало с Артуром? – спросил я Старшего, когда мне стало лучше.

- Его продержали до тех пор, пока отец не пришел в себя. После их двоих отпустили домой.

- Но как? И мать ни о чем не догадалась?

- Отец вымолил у Артура возможность начать все заново. Как ты понимаешь, Артур не видел того, что происходило в зале, к тому же отец где-то раздобыл другую рубашку, чтобы скрыть знак. Может поэтому он дал отцу второй шанс. Он все еще не догадывался, как серьезно влип отец.

- Но… Знак? Знак, который отец вырезал себе? Ему удалось скрывать это?

- И да, и нет. Он не мог скрывать знак от матери, и поэтому высек себе еще несколько линий, и рассказал ей, будто его сбила машина. Не знаю, догадывалась она все же или нет... При этом он стал намного более скрытен, чем обычно. Поначалу он действительно действовал так, будто покончил с сектой.

- Но?

- Но все тайное рано или поздно становится явным, мой друг.

Старший похлопал меня по плечу и мы медленно ушли из столь удручающего воспоминания.

Глава 10. Амелия

- Я хочу спросить тебя, Артур, - произнес Старший, как мы сели в машину.

- Говори, - отозвался я.

- Перед тем, как мы приступим к следующему фрагменту, я бы хотел повидаться с женой. Если ты не против, давай заедем к Розе.

- Конечно, о чем разговор! – ответил я, недоумевая, зачем Старшему понадобилось мое разрешение, - Зачем вообще у меня об этом спрашивать?

- Я… я не знаю, - тихо произнес он и с отсутствующим видом уставился в окно, - Просто перед следующим воспоминанием мне нужно увидеть Розу. Мне будет легче.

- Легче? – переспросил я, - По-моему, прошлые воспоминания и так были не самыми легкими, неужели впереди еще хуже?

- Нет, ты не так понял. Просто… Просто мне нужно увидеть жену. Я давно ее не навещал.

- Ты часто так делаешь?

- Как?

- Ну, пропадаешь на несколько дней.

- К сожалению, да. Часто бывает, у меня так много работы, что я ночую в мастерской, и могу провести в ней почти неделю. Роза все это время справляется одна.

- А Роза где-нибудь работает?

- Она преподает в художественной школе. И в этом у нее действительно талант. Как-то раз я забирал ее с работы и своими глазами видел, как ее обожают дети. Она умеет находить с ними общий язык и умеет показать, как правильно рисовать.

Мы подъехали к дому Старшего, и поднялись к нему. Едва мы позвонили, как Роза тут же открыла дверь, словно ждала нас.

- Здравствуйте, проходите скорее, - обратилась она к нам своим приветливым, но в то же время тревожным голосом.

- Дорогая, - ласково произнес Старший, - Мы ненадолго. Просто я давно не заезжал к тебе, а тут мы были недалеко и…

- Как твоя нога, Артур? – перебила она мужа.

- Все еще ноет, - раздраженно ответил он, - Думаю, моя дружба с тростью продлится надолго.

- Надеюсь, ты ее не сильно нагружаешь? Вспомни, что тебе говорил врач!

- Конечно нет! – соврал Старший, - Более того, Артур постоянно носит меня на руках!

- Я тебя знаю! Ты никогда не делаешь то, что положено! Даже из больницы сбежал! Совсем ты себя не бережешь!

- Дорогая! Я сбежал из больницы как раз вовремя. Еще немного и Артур бы не справился.

В этот момент Роза переключила свое внимание на меня. Она подошла ко мне поближе и словно любящая мать негромко спросила свое неразумное дитя:

- Ну а как же ты? Ты освоился в этом сумасшедшем мире? Ты узнал, кто ты?

- Я почти узнал кто я, но не узнал, почему я здесь, - тихо произнес я в ответ.

- До чего же мне жаль тебя, Артур. Не знаю, помнишь ли ты, очень давно, когда Марк был совсем ребенком, ты читал ему сказку про одного путника, который шел по дороге, навстречу судьбе. Дорога эта была трудна и полна смертельных опасностей. Все говорили ему, что это единственно верная дорога и иной нет. Но он искал другие. В него не верили, говорили, что у него не получится. Но он нашел. Нашел другую дорогу, которая была свободна и безопасна. И пришел к своему счастью. И теперь, Артур, спустя столько лет, я вижу, что этим путником стал ты. Не слушай никого, кроме себя. Найди ту дорогу, которая приведет тебя к счастью. Она есть. Быть может, ты просто ее еще не нашел.

Она провела своей мягкой рукой по моей щеке и другой рукой по щеке мужа, словно сравнивая изменения.

- Нет, Артур, - продолжила она, обращаясь ко мне, - Я вижу огонь в твоих глазах. Такой же огонь был и у моего мужа в его молодости, но он почти потух. Не дай своему огню погаснуть. Ты можешь стать другим.

Она повернулась к мужу и спросила его:

- Ты не обижаешься, любимый?

- За что же мне обижаться? Я это и сам вижу.

- Так что же вы стоите? Проходите на кухню, и отдохнете!

- Спасибо дорогая, но извини - нам надо спешить.

Старший было повернулся к выходу, но внезапно остановился и быстро проговорил:

- Знаю, что я сам должен был узнать, но… Из-за всех этих событий я не успел… В общем, ты не знаешь, как дела у Марка?

- Почему же, - удивилась Роза, - знаю. Я вчера звонила сыну. Он сказал, что операция прошла успешно, и он находится в больнице на реабилитации.

- Пусть у него все получится, - пожелал Старший, - Я знаю, у него хватит сил, чтобы снова ходить на своих двоих.

- Я тоже верю в это, - подытожила Роза.

Перед тем, как выйти, Старший поцеловал Розу на прощанье, а после мы вдвоем опять спустились к машине.

- Куда теперь? – спросил я.

- В мастерскую, - ответил Старший, - За следующей фотографией моего воспоминания.

По прошествии часа мы уже были в мастерской, а Старший уже доставал из своего сейфа следующую фотографию. Однако в этот раз он нервничал сильнее прежнего. Едва он закрыл сейф, как тут же приказал выйти из помещения.

- В чем дело? – спросил я, - Ты сам на себя не похож.

- Для этого воспоминания нам не придется никуда ехать! – раздраженно сказал он, - Чтобы попасть в него, нам надо всего лишь перезайти в мою мастерскую, потому что это воспоминание ограничено лишь этими стенами. Но… Пожалуй ты прав. Мне нужно успокоиться. И выговориться. Артур, я думаю, тебе будет полезно знать предысторию этой фотографии.

С этими словами он протянул мне снимок, на котором была запечатлена девушка лет 20, рядом с которой стоял сам Старший. На снимке он выглядел немного моложе того, кого я видел перед собой. Девушка сидела в кресле и задорно улыбалась, смотря прямо в камеру. Ее золотистые волосы доходили ей до плеч, а глаза, казалось, сияли счастьем. Однако Старший был не очень то рад. Оба они были в этой же мастерской.

- Присаживайся рядом, - сказал он и указал мне на кресло рядом с собой.

После он забрал у меня фотографию и с задумчивым видом принялся ее разглядывать. Немного погодя, он медленно заговорил:

- Эту девушку зовут Амелия. Здесь ей примерно 25 лет. Амелия была твоей однокурсницей, училась в параллельной группе. Ты видел ее всего несколько раз во время учебы и на выпускном. Я бы никогда намеренно не встретил ее, но судьбой, видимо, это было уготовано. Однажды она пришла ко мне, когда я работал в мастерской. Хотела сделать заказ. На тот момент мне было 45 лет, но она сразу узнала меня. Я тоже вспомнил ее, и мы разговорились, вспоминая учебу. Помню, тогда она мне показалась весьма легкомысленной. Мы поговорили по душам, она сделала заказ и ушла. Стоит заметить, что в то же время я занимался поиском подходящих людей для следующих фотографий. Мне предстояло проделать три снимка с похожими по смыслу проводниками. И после ее ухода я подумал: «А что если это будет один человек?». Амелия подходила на эту роль, как никто другой.

Когда я выполнил ее заказ, то спросил, не сможет ли она мне помочь. Честно говоря, я думал, что она откажет. Но она легко согласилась - сразу, почти без раздумываний. Меня удивило, что она даже не спросила, зачем мне фотографировать ее. Она просто поверила. Это меня заинтриговало, так как многие люди, которым я предлагал сфотографироваться, отказывались это делать, подозревая, видимо, что-то недоброе. Я собрал проводники – это был амулет в виде дракона, фамильная брошь и обручальное кольцо. То, чем владела Роза. И затем пригласил Амелию в мастерскую. Амелия явилась вовремя и выглядела очень эффектно – так, как будто ее будут снимать для какого-то журнала.

- К чему это, Амелия? – спросил я ее, - Здесь довольно грязно и я боюсь, ты запачкаешься.

Она укоризненно посмотрела на меня:

- Я сама знаю, когда и что мне надеть, - в ее нежном голосе слышались повелевающие нотки, - Куда мне вставать?

- Присаживайся сюда, - я указал ей на кресло, стоящее возле небольшого столика.

Она села в кресло, и взглянула на стол – на нем лежали все три проводника.

- А что это такое? – спросила она с интересом.

- Это вещи моей жены, - ответил я, настраивая фотоаппарат.

Амелия с любопытством взяла амулет на цепочке и принялась внимательно его рассматривать.

- Я знаю, что это значит, - внезапно сказала она, - Я видела такие же штуки в детстве. Считается, что они прогоняют злых духов и оберегают носителя. Твоя жена до сих пор носит это?

- Раньше носила. Потом я смог убедить ее, что это полная чушь. Неужели и ты в это веришь?

- Вообще-то нет, но это можно проверить – если надеть это, то я смогу чувствовать себя в безопасности! – с этими словами она застегнула цепочку с амулетом вокруг своей шеи, прежде чем я хоть что-нибудь сообразил.

- Как ты думаешь, мне идет? – спросила она искренне.

Я взглянул на нее и обомлел: с этим амулетом она напомнила мне, как я впервые встретил Розу. Она была так похожа на нее – не по характеру, а внешне. В то же время глаза у нее горели действием, загадкой, какой-то непредсказуемостью. Она как будто ждала чего-то.

- Идет, - сухо ответил я.

- Тогда я примерю и это, - сказала она, и быстро схватив со стола кольцо с брошью, надела их на себя, едва я успел возразить.

- Амелия, но ведь это вещи Розы! – возмутился я.

- Я надеюсь, что она не узнает про это, - ответила она, даже не подумав снять их, - Ты ведь не против?

- И ты позволил ей? – перебил я рассказ Старшего.

Старший глубоко вздохнул, и, смотря куда-то в сторону, ответил:

- Да, позволил. Теперь я понимаю, что это было моей ошибкой. Я должен был выгнать ее и больше никогда с ней не встречаться. Но… Что-то не дало мне сделать этого. Я сделал фото и отпустил ее. Не знаю почему, но с тех пор Амелия прочно засела у меня в голове. Я до сих пор пытаюсь понять, что меня заинтересовало в ней. Может быть, это была та легкость, даже скорее развязность – то, как Амелия себя вела, как разговаривала со мной. Роза никогда не была такой. Она не была хуже или лучше, она была просто другой. Я никогда не видел такого раньше – может это и сыграло свою роль. Я не мог забыть ее, мне хотелось видеть ее, слышать ее голос, наслаждаться ее обществом. Мы много раз встречались. Я делал ей небольшие подарки. Скорее всего, она надеялась на серьезные отношения, но она не понимала, что я не мог себе этого позволить. К тому же она не догадывалась, что она воспоминание. Для нее я, казалось, был еще тем юношей, каким она меня видела много лет назад. Я думаю, она просто не хотела видеть разницу.

- Но как же Роза? Марк? – снова оборвал я Старшего.

- Никто ни о чем не догадывался. Я признаю – я смалодушничал, Артур. Я знаю это. Но никакой близости между нами не было.

- Но ты любил ее?

Старший глубоко задумался.

- Я и сам не знаю. Была ли эта любовь или что-то иное? Какая разница. Одно я знал твердо – я любил Розу и не собирался ее бросать. Но Амелия… Амелия была для меня новым приливом, той волной, что захлестнула меня с головой. Я понимал, что рано или поздно она отхлынет. Но было страшно за то, что она могла оставить после себя.

Я не мог долго разрываться между ними, у меня не получалось жить двойной жизнью. В конце концов, я не мог врать им обеим. Однажды все это меня достало, и я назначил Амелии встречу в городском парке. Я пришел задолго до назначенного времени и не находил себе места от волнения. Помню, в тот день как раз падал первый снег, и все небо было затянуто тучами. Где-то внутри я подсознательно надеялся, что она не придет. Но внезапно из пелены снега я увидел Амелию – она была великолепна. Видимо, предвосхищая что-то особенное, она сама превзошла себя. Легкой походкой она подошла ко мне, однако, увидев мое лицо, содрогнулась.

- Дорогой, что-то случилось? Что произошло, говори, я волнуюсь! – вскричала она, видимо догадываясь, зачем я позвал ее на эту встречу.

- Амелия, я думаю, ты догадываешься, - ответил я и покачал головой, - так не может продолжаться вечно. Ты достойна лучшей жизни. Нам надо расстаться.

- Что случилось, Артур? Что произошло? Ты… Ты меня разыгрываешь? Хочешь, чтобы я ревновала? Но я и так тебя люблю! – она схватила мою руку.

- Нет, Амелия. Это не розыгрыш. Нам действительно надо забыть друг о друге. Я долго об этом думал. Мы не можем быть вместе. У тебя своя жизнь, у меня – своя, - тяжело ответил я ей.

Она огляделась по сторонам, будто ища поддержки извне, но не нашла ее. Тогда на ее глахах показались слезы.

- Ты… Скажи честно, глядя мне в глаза, ты любишь меня? Ты любил меня хоть когда-то?

- Не надо, Амелия, - ответил я, - Мой ответ ничего не изменит.

- Но почему? В чем я виновата? Что я сделала не так?

- Амелия, ты ни в чем не виновата. Но я не тот человек, кто тебе нужен. Его ты еще встретишь. Мне горько это говорить, Амелия, ты знаешь. Но я вынужден это сделать – чтобы мы оба были счастливы, нам надо забыть друг друга.

Она села на скамейку поблизости и разрыдалась. Крупные слезы катились по ее лицу. Снег пошел еще сильнее. Белые хлопья снега ложились на ее плечи и сразу таяли, а ветер ласково поглаживал ее светлые волосы, будто успокаивая.

- Прости, - тихо сказал я, скорее для себя, чем для нее, и медленно исчез в пелене снегопада.

- Это жестоко, Старший, - проговорил я.

- Я понимаю. Другого выхода я тогда не знал. С тех пор больше я ее не видел. Через год или два я узнал, что она уехала из города насовсем, так и не встретив здесь свою настоящую любовь. Это стало для меня облегчением. Но, к сожалению, лишь на время. Меня постоянно донимали мысли, что я поступил плохо, и возможно, следовало сделать все по-другому. Амелия не выходила у меня из головы и была чем-то наподобие навязчивой мысли. Однажды, когда я добавлял в сейф фото очередного проводника, мой взгляд упал на фото с Амелией. Я всматривался в это фото, вновь вспоминая ее. В моей голове вновь вспыхнул тот рой эмоций, которые я уже испытывал. И с того момента мною завладела одна мысль, которая не давала мне покоя: я мог снова зайти в то воспоминание, когда еще не расстался с ней. Эта мысль целыми днями удручала меня и сводила с ума. Она становилась все навязчивей и навязчивей, как наркотик. Поверь, Артур, это было трудно. Я пытался превозмочь себя, сделать над собой усилие. Пытался занять свои мысли другим – но все тщетно. Моя страсть снова взяла верх над моим разумом, я каюсь в этом, Артур! Можешь винить меня сколько хочешь, но я вновь зашел туда! Я вновь изменил Розе. Если не телесно, то духовно. С тех пор я часто заходил к ней. Не знаю, что именно меня тянуло к ней – мне хотелось просто быть ближе, слушать ее тонкий голос. Может меня просто забавляло это? Хотя нет, навряд ли. Несколько раз я заходил к ней в воспоминание, и каждый раз оно начиналось заново. Каждый раз Амелия встречала меня одинаково, и каждый раз одинаково прощалась. Но однажды мне это надоело, и я решил изменить это. С тех пор под конец воспоминания я вновь фотографировал Амелию на том же самом месте – а старую фотографию уничтожал. Таким образом, она помнила все наши прошлые встречи, а я каждый раз встречал ее по-разному. Конечно, она удивлялась моему внезапному уходу и появлению – для нее время текло беспрерывно. Но почему-то она не обращала на это внимания. Она больше недоумевала из-за того, что я постоянно ее фотографировал. И однажды я решил ей рассказать, почему. Она стала единственным человеком, не считая моей семьи, который узнал, что он – всего лишь воспоминание, момент на фотографии. Конечно, она мне не поверила. На другое, я, впрочем, и не рассчитывал – ты сам знаешь, Артур, как тяжело принять это. Но мне это было и не нужно. Почему-то я думал, что исполнил свой долг перед ней – открыл ей глаза, но она так и оставалась в своем мире иллюзий.

Теперь ты знаешь, Артур, мои слабости. Мне нет прощения. Ты знаешь, на что ты способен. И я прошу тебя: не повторяй моих ошибок, ведь ты можешь стать намного лучше меня.

- И чем же все закончилось? – спросил я.

- Я снова проводил с Амелией много времени. По вечерам, когда никто не видит, мы гуляли по опустевшим улицам. Ей было хорошо со мной, а мне – с ней. Но чем дольше это продолжалось, тем больше я убеждался, что снова разбиваю ей сердце. Все же однажды остатки моего разума опять взяли верх. Я собрал всю свою волю в кулак и сказал самому себе, что так дальше продолжаться не может. С того дня я сложил это фото, то самое, которое держу в руке, в сейф, и больше не притрагивался к нему. Я больше не навещал Амелию, и на этом фото она осталась той же, какой я тогда ее покинул. Именно поэтому мне так тяжело возвращаться туда, Артур. Я вновь увижу ее. Спустя более десяти лет.

Я замолчал. По всей вероятности, Старший заслуживал если не сожаления, то хотя прощения грехов, но я не мог этого позволить. У меня не укладывалось в голове то, что наворотил своими действиями Старший. Неужели и я на такое способен? Неужели я могу предавать близких мне людей? Неужели могу встречаться с другой, забыв о семье? Ведь я бы никогда так не поступил! Но Старший… Я не мог измениться так сильно. Я просто не верил в это.

- Ладно, Артур, будем считать, что моя исповедь окончена, - сказал, наконец, Старший после продолжительного молчания. Он быстро поднялся с кресла и решительно пошел к двери мастерской, - Чем скорее мы закончим это, тем легче будет мне.

Я встал и поплелся вслед за Старшим. Меня не покидало чувство какой-то досады, но я не мог понять – то ли за себя, то ли за Старшего. Когда мы вышли во двор, он снова взглянул на фотографию и посмотрел на меня.

- Пора, - сказал я.

- Тогда идем, - ответил он и распахнул дверь.

Первым зашел Старший, я прошел вслед за ним и прикрыл за собою дверь. Судя по изменившейся обстановке в мастерской, я понял, что у нас получилось. В помещении было тихо, и только звук наших шагов гулко отражался от стен. Но едва Старший появился в зоне видимости Амелии – как с ее стороны раздался радостный выкрик, и она бросилась ему на грудь.

- Любимый! – она стала пристально разглядывать его, словно желая убедиться, что он не призрак, - Тебя не было так долго, что на твоем лице появилось еще пара морщин! Где ты пропадал? Почему тебя не было рядом со мной?

Затем она закрыла глаза и крепко обняла его.

- Обещай, что больше не покинешь меня! Обещаешь? – она всмотрелась в его лицо и внезапно заметила позади меня. В ту же секунду она отпрянула от Старшего и с любопытством уставилась на меня.

- Кто ты? – спросила она настороженно, - Ты… не можешь быть…

Она несколько раз поочередно посмотрела на меня и на Старшего. Но, видимо, ее сердце подсказывало ей правильно, и она еще раз обняла его.

- Кто он? – обратилась она к Старшему, ища у него защиты от неизвестности, и будто явно предчувствуя неладное.

- Амелия, - наконец проговорил Старший, - Ты помнишь, что я говорил тебе, о том, кто мы есть?

- Помню, - жалобным голосом ответила она.

- Амелия, это я, молодой я. Тебе сложно это понять, но то, что я рассказывал тебе – чистая правда.

- Ты пришел за мной? Мы наконец-то будем вместе по-настоящему? – глазами, полными мольбы она посмотрела на предмет своего обожания, подмечая каждое движение губ, которые могли даровать ей счастье.

Но Старший покачал головой и грустно провел рукой по ее волосам.

- Нет, Амелия, я не за этим сюда пришел.

- Ты врешь! – вскричала она, - Зачем ты меня обманываешь? Зачем ты издеваешься надо мной? Тебе так нравится унижать меня? Что ж, делай со мной все, что хочешь, я твоя!

Она отпрянула от него и отошла на несколько шагов. Старший медленно подошел к ней, протянул руку к ее шее и одним резким движением сорвал цепочку с амулетом.

- Мы за этим, Амелия, - серьезно сказал он.

Амелия резко вздрогнула и в страхе попятилась назад.

- Ты пришел… Только за этим? Я тебе безразлична?

- Амелия, если ты помнишь, то началом наших отношений были эти предметы. Сейчас мы с Артуром пришли за ними, чтобы вернуть их назад.

- Я думала, что ты принес их мне! Думала, что это было знаком внимания!

- Как ты могла такое подумать! Я сразу дал понять, что они не для тебя! Но ты меня не слушала!

- Значит, ты использовал меня? Использовал меня для своих целей?

- Ты не так все понимаешь, Амелия, ты была нужна мне!

В ее глазах появилась какая-то скрытая ярость, словно разъяренная тигрица, она вот-вот готова была кинуться с места.

- Тебе были нужны только эти безделушки! Только они! А я верила тебе! Почему я была такой глупой!

В порыве ярости она стащила обручальное кольцо с пальца и отколола брошь.

- Они нужны тебе? Да? – вскричала она, - Тогда тебе придется признать, что я все же существую!

Резким движением она бросила брошь на пол и подняла ногу, чтобы раздавить ее.

- Амелия, нет! – вскричал Старший и бросился на нее.

Он успел за мгновение до того, как она уничтожила бы проводник, и повалил ее навзничь. Воспользовавшись моментом, я подбежал и поднял с пола брошь.

- Она у тебя? – крикнул мне Старший.

- Да, - ответил я.

В эту же секунду Амелия вскочила на ноги, и с невероятной прытью, какой нельзя было от нее ожидать, пробежала мимо меня и рванула в сторону двери.

- Не дай ей выйти наружу! – вскричал в ужасе Старший.

Я ринулся за Амелией, но не успел – она выбежала в незакрытую мною дверь.

- Стой! Вернись! – крикнул мне Старший.

- У нее осталось кольцо! – ответил я, остановившись перед открытой дверью, - Я не успел!

Старший кряхтя, поднялся.

- Что теперь будет? – спросил я, подойдя к нему.

- Теперь она выбита из моего воспоминания. Оно разрушено. Но мы должны вернуть кольцо, во что бы то ни стало! Без него ты не вспомнишь прошлого!

- Где она теперь? Где ее искать?

- Она покинула воспоминание, и теперь находится в моем обычном мире. Для нее это будет шоком. Но самое главное – мы должны не дать ей встретиться с Розой!

Мы вышли из этого воспоминания, и Старший запер дверь.

- Куда она может пойти? – спросил я.

- Только к себе домой. Но она там уже давно не живет. Я знаю адрес, она рассказывала мне.

- Тогда мы едем к ней?

- Нет, Артур. Я хочу обезопасить себя и попрошу быть возле моего дома на тот случай, если Амелия как-то доберется до него. Не дай ей сделать этого! Я же отправляюсь к ее дому и буду ждать ее там. Жди моего звонка.

Старший сел за водительское кресло и вскоре добросил меня до своего дома. Там я уютно устроился на лавке неподалеку от подъезда и просматривал всех прохожих. Так прошел час, затем два, а затем и три. Вскоре наступил вечер, а сообщений от Старшего так и не поступало. Наконец, когда совсем стемнело, я увидел знакомую машину, которая остановилась у подъезда. Я подошел и увидел в ней запыхавшегося Старшего.

- Нашел? – спросил я.

- Да, нашел, - ответил он, с трудом переводя дыхание, - Как я и предполагал, она пришла к своему дому. Если бы ты знал, Артур, какого труда мне стоило уговорить ее вернуться!

- Вернуться? Ты вернул ее в воспоминание? – удивился я.

- Нет, оно полностью утрачено. Я уговорил ее вернуться в мою мастерскую, пока мы не придумаем, что дальше делать.

- А кольцо? Она отдала его?

Старший покачал головой.

- Она отказалась пока что его отдавать. Сказала, что отдаст его, если я снова вернусь к ней.

- И что теперь?

- Она осталась в мастерской, и теперь не сбежит. А у нас я думаю, есть время для твоего следующего воспоминания, тем более нам всем следует успокоиться и перевести дух.