Внутри

Глава 1

Он посмотрел на себя в зеркало. Долговязый, худощавый, но чертовски симпатичный шатен с голубыми глазами, да не просто глазами, а двумя вселенными, в которые можно улететь и не вернуться. Нос, уши, губы — всё на месте. Одет, как обычно, в джинсы и растянутый джемпер.

Марк ненавидел себя. Ненавидел в себе то, что не умел преподносить себя людям, презентовать, как говорится. Скромность или врождённая неуверенность всегда шли впереди самого Марка. Именно поэтому в свои тридцать четыре он никто. А точнее — обычный менеджер в туристической фирме.

Марк смачно сплюнул в раковину:

«Хватит себя жалеть, неудачник чёртов!»

Он зашёл на кухню, где солнце заливало уже половину пространства. Весна в этом году выдалась ранняя — город уже вовсю утопает в зелени. Пыльца от цветения стоит в воздухе. И именно на неё у Марка аллергия. Жуткая, раздирающая глаза и нос аллергия. Когда чихание практически разносит в клочья твою глотку.

Засунув в себя завтрак, Марку всё равно пришлось выйти на улицу, так как работу никто не отменял. Хотя на календаре была суббота. Для нормальных людей суббота — это выходной. А для менеджера по туризму — обычный рабочий день, хоть немного и сокращённый.

Профессия «менеджер по туризму» сама по себе прекрасная, интересная и увлекательная. Подбирая туристу отдых, ты словно сам бываешь в разных городах и странах. То лежишь на белом песочке на Мальдивах, то попадаешь в песчаную бурю в Египте, то глотаешь морозный воздух на горнолыжном курорте в Куршавеле. И т.д., и т.п.

Но вот общение с клиентами — это настоящая каторга! У каждого из них свои тараканы, под которых нужно подстраиваться, к каждому нужно находить индивидуальный подход. Разговаривать с ними, в конце концов, надо. А Марк ненавидел людей. Он до сих пор удивляется, почему выбрал именно эту специальность.

Возможно, потому, что, когда его выперли после восьмого класса, он искал колледж с той специальностью, где меньше всего могла пригодиться математика. Он её не знал. От слова «совсем».

Марк шёл через сквер прямиком в свой офис. Жил он буквально в десяти минутах ходьбы от работы. Это был замечательный фактор, но только не для Марка. Он ненавидел ходить — как он сам говорил, лучше бы он час ехал в метро на работу, чем шёл десять минут. Когда ты едешь, ты расслаблен и отдан целиком и полностью своим мыслям — мыслям о лучшей жизни. Где он, Марк-неудачник, был богатым и красивым бизнесменом. Замки, яхты, самолёты, все модели мира у его ног... Он писает в золотой унитаз, ест из серебряной ложечки, пьёт дорогой виски.

— Вот как человек, живущий практически через дорогу от офиса, умудряется опаздывать? — воскликнула из-за своего стола коллега Марта, как только Марк переступил порог кабинета. — Закрой рот, Марта! — буркнул он в ответ вместо приветствия. — Ты что, не видишь, как аллергия измывается надо мной, — глаза щиплет от слёз, нос зудит от вечного чесания… Ненавижу весну! — А про антигистаминные средства ты, конечно же, не в курсе? Это такие белые маленькие таблеточки, которые не дадут тебе лопнуть от злости и аллергии, — засмеялась Марта.

— Ха-ха-ха, ты просто гениальная шутница! Будто сама не знаешь, что я против таблеток, — они нас травят, ещё похуже, чем сезонная аллергия.

В этом и был практически весь Марк, не любящий людей, свою работу (а точнее, опять же, людей в ней) и таблетки, потому что они загубят его и так слабенькое здоровье, — и тогда ему сложнее будет не любить людей.

Он сел за свой рабочий стол и уже почувствовал, как к горлу подступает ненависть к его никчёмной жизни. Но это, как оказалось, была не ненависть, а рвота. Его вырвало прямо на стол — блевотина попала и на клавиатуру компьютера, и на его ежедневник, на стикеры с важными делами. Эта жуткая вонючая масса с непонятными кусочками чего-то былого просто поглотила его ненавистные рабочие моменты.

— Ну что, полегчало, умник? — абсолютно безэмоционально и не отрываясь от монитора, пробормотала Марта.

Ему захотелось взять в руки эту рвотную массу, подойти к коллеге и размазать всё это по её противному личику. По ехидному ротику и свинячьим глазкам.

Марк подавил в себе этот приступ и начал убирать со стола. Потребовалось много салфеток, чтобы собрать до последней капельки его изрыгнутую ненависть к жизни.

Как только последняя грязная салфетка приземлилась в мусорной урне, дверь в кабинет открылась и в офис вошла полная женщина лет шестидесяти. На ней были дорогой и несуразный брючный костюм и большая широкополая шляпа. Волос у неё, наверное, практически не было, потому что из-под шляпы виднелась пара жидких крашеных волосков, но зато у дамы были огромные серьги, которые при движении головы стучались о её дряблые щёки.

«Вот только её сейчас не хватало!» — с ужасом и отвращением подумал Марк.

— Добрый день, Георгина Эдуардовна! Присаживайтесь, пожалуйста, к моей коллеге Марте, — услужливо сказал Марк и указал рукой в сторону соседнего стола.

— О, нет, мой голубчик! — хрипло воскликнула Георгина Эдуардовна. — Мы же с вами так и не подобрали мне интересный вариант тура! Вот с вами я и продолжу — вы же в курсе всех моих пожеланий.

«Этой сумасшедшей самое место в дурдоме, а не на лучших курортах мира!» — ворчал про себя Марк.

С этой туристкой он уже давно мучается — ей не подходило буквально всё, что он ей предлагал. Она была избалованная путешествиями, много где побывала, и поэтому подобрать что-то эдакое — задача не из простых. Деньги для неё не проблема, поэтому для любого другого менеджера это был бы клиент-мечта, но только не для Марка. Он не любил тратить на одного клиента слишком много времени — ему казалось, что они специально так делают, чтобы высосать из него энергию, наподобие энергетических вампиров.

Однажды Марк вычитал в какой-то псевдопсихологической литературе, что если вам не нравится человек, то вы можете мысленно представить его в нелепой ситуации, например с трусами на голове или с клоунским носом. Тогда вы посмеётесь над ним и вам станет легче с ним общаться.

Этот метод хороший, но Марк его усовершенствовал в своём стиле. Он представлял, как больно может быть его ненавистному собеседнику. Вот и сейчас, пока Георгина Эдуардовна щебетала об очередных своих пожеланиях, он смотрел в монитор и фантазировал.

Он взял со стола степлер, поднёс его к лицу этой занудной дамочки и со словами «а вот вам новые серёжки» начал степлерить ей мочку уха. Скобочка вонзилась в кожицу, и из-под неё появились маленькие капельки крови. Женщина взвизгнула от неожиданности и боли. Но он не собирался на этом останавливаться. Он решил простеплерить ей всё ухо. Ему нравилось, когда начал попадаться хрящик при проколе, — это создавало сопротивление, и нужно было сильнее давить на степлер, чтобы скоба с хрустом засела и в этом месте. Он получал колоссальное удовольствие от этого процесса. И так увлёкся, что начал улыбаться.

— Марк, вы мне нашли отдых моей мечты? Вы сидите такой довольный — так показывайте, в какие края вы хотите меня отправить! — воскликнула клиентка.

От такого неожиданного пробуждения Марк подпрыгнул на стуле.

«Чёрт! Почему я не могу это сделать по-настоящему?» — подумал Марк и, повернувшись к Георгине Эдуардовне, как мог с усилием изобразил улыбку на своём лице.

Глава 2

Рабочий субботний день хоть и был сокращённый, но был очень изматывающим и тяжёлым. По дороге домой Марк зашёл в магазин, прикупил пять баночек пива и сыр-косичку. Это и был его ужин на сегодняшний вечер. Потому что Марк — холостяк.

— Алло, привет, упырь! Что делаешь? Стоп, стоп, я и так знаю: ты режешься в свою любимою игрушку! — лёжа на диване, ржал Марк.

Звонил он своему единственному другу Петру, по кличке Петручио. В связи с чем такое прозвище, ни он, ни Пётр были не в силах ответить.

Петручио действительно всё время проводил за компьютерными играми, круглыми сутками участвовал в турнирах, но так ещё и не заработал ни копейки. Жил с мамой, естественно, не женат, в очках и толстый. Марку нравилось дружить с Петручио — точнее, он просто позволял ему с ним общаться, когда Марку будет это нужно. Вот как сейчас.

— Ну что, жиробасина, заработал все деньги мира на своих никчёмных турнирах?

— Марк, привет! Ну ты же знаешь, что нужно много тренироваться — и всё получится. Мне только тридцать, — наивно ответил Петручио, жуя при этом очередной кусок пиццы.

— Ты точно тупой, тебе уже тридцать! У тебя уже ни реакции, ни соображалка не работают — мозг жиром заплыл. Тебе сколько раз говорить, чтобы ты поднял своё резюме, обновил и начал искать работу. Ты же на этом стуле уже три года деградируешь, после того как тебя уволили!

— Не уволили, а я сам ушёл — надоело сканворды с трупами разгадывать. Да и платили там мало. Пошли они! — негодовал Петручио, на которого опять нахлынули воспоминания о прошлой работе, где он работал ночным сторожем в морге.

Непростая судьба, конечно, прибила Петра работать в морге. Отец у них умер, когда Пётр заканчивал второй курс Университета (название), мать с горя начала пить — её уволили. Ну и по всем законам жанра, Петру пришлось забросить учёбу и идти работать, чтобы прокормить себя и пьющую матушку. Работал всем, кем подворачивалось, но вот последнее — это морг. Работка не пыльная, ещё бы — сидишь в стерильном помещении и караулишь трупы, чтобы не разбежались. Нравилась Петручио эта работа: днём он уже подсел на компьютерные игры, а ночью либо спал на стульчике, либо ел гамбургеры. Да вот досада — однажды ночью из холодильных камер пропал труп женщины. Нетрудно понять, как такое могло произойти, когда охранник на своём посту слюнки во сне пускает. В итоге горе-сторожа уволили, а полиция выяснила, что труп женщины был похищен её же мужем, который её отравил, но, побоявшись результатов вскрытия, решил ликвидировать улики вместе с телом. Глупо, но это человеческий фактор: сначала мозг парализуется каким-то моральным кодексом, типа что я наделал. А когда самообладание и ясность понимания расплаты за содеянное снова возвращаются — начинается паника вперемешку с бредовыми идеями, как отмазать себя от тюрьмы. Так вот и рождаются ситуации с похищением убитых родственников.

— Ладно, ладно, сам ушёл, — не стал спорить Марк. Не потому, что ему не хотелось уж поспорить и поправлять кому-то мозги, — это его любимое дело, — а просто потому, что он очень устал.

— Как мать твоя?

— О, ты спросил про неё первый раз за последние два года! — удивился Пётр. — Она нормально, устроилась техничкой в школу. Пить стала меньше — здоровье уже не то, сам понимаешь.

— Да, понимаю, пить — это вредно, — сказал Марк, допивая третью бутылку пива.

Марк нажал на красную трубку на смартфоне, тем самым завершив разговор с Петручио. Разговор был ни о чём, но Марку нужно было поддерживать связь с Петром, потому что это единственный человек, который терпит злорадные шутки Марка, периодически выслушивает его часами, когда тот изливает свою душу на тему, как его все достали, да и встречаться с ним не надо, Пётр всегда за компьютером — его из квартиры ни одна поганая метла не выметет.

Допивая пятую бутылку пива и доедая сыр, Марк подумал, какой же он несчастливый человек. Его родители погибли в автокатастрофе, когда ему было семь лет. Он их практически не помнил, только по фотографиям иногда клочками что-то всплывало в его голове. Вот они в зоопарке, вот с папой на автодроме гоняют на машинке, едят сахарную вату и гоняют голубей.

После смерти родителей Марка к себе взяла тётка, сестра матери. Женщина немного с приветом на всю голову. Она работала адвокатом и защищала в суде всяких мразей. Конечно, были люди, которые и вправду ни в чём не виноваты, но её приглашали именно к самым отмороженным персонажам, от которых открещивались все, кроме тётки Марка, Елизаветы Германовны. Ей доставляло огромное удовольствие искать лазейки в деле, где можно обелить подонков на скамье подсудимых. А для этого нужно иметь изощрённый ум. И он у неё был. И она считала это даром Божьим. Каждый раз благодарила Бога за то, что отмазала очередного ублюдка. И естественно, за те денежные вознаграждения, которыми её одаривали отпущенные преступники. Поэтому жили они весьма небедно. Тётка ни в чём себе не отказывала. И у неё было особое хобби: она коллекционировала любовников. И всё это на глазах подрастающего юноши. Кого он только не видел рядом с ней: и соседа по лестничной клетке, и дядю Васю из магазина игрушек, и Марата из клуба «Ласковый зверь», и даже Джуниора — чернокожего парня из Университета Дружбы и народов мира. Но это ещё малая часть коллекции — остальных Марк старался забыть и стереть из своей памяти.

Поэтому после окончания универа Марк устроился в первую попавшуюся турфирму по своей специальности — менеджер по туризму — и съехал от властной похотливой стервы.

Теперь он жил так, как сам хотел. Ел то, что он хотел. Смотрел те передачи, какие он хотел. Но на работу он ходил не на ту, на которую бы хотел. Но здесь загвоздка: чтобы найти новую работу, надо будет проходить собеседования и общаться с новыми людьми, а для Марка это сродни дыбе. Он симпатичный парень, но очень скромный — прямо до безобразия скромный.

Скромность и нерешительность, естественно, мешали ему и в поиске девушки. Поэтому если какая-нибудь глупышка сама начинала с ним разговаривать, Марк, не умея ухаживать, начинал это самоотверженно делать. Приглашал в кино, но только на те фильмы, которые сам хотел посмотреть, а это были либо занудные артхаусные картины, либо переполненные кровью и криками фильмы ужасов. На свиданиях он старался молчать и слушать девушку — ему на самом деле было плевать, что она рассказывает, просто это спасало его самого от необходимости что-то говорить. Во рту всегда было предательски сухо, зато в ладонях влаги было предостаточно.

Но как-то раз, сидя в недорогом кафе и угощая девушку мороженым, Марку пришлось говорить.

— А какое твое любимое блюдо, Марк? — спросила его спутница.

Собравшись с духом и несколько раз сходив в туалет, Марк откровенно произнёс:

— Я это блюдо ещё не пробовал, но думаю, что оно бы стало сразу моим самым любимым. Оно очень популярно в Малайзии, его подают только в самых дорогих ресторанах.

— Фу, устрицы, что ли, какие-нибудь? — фыркнула глупышка.

— Нет. Мозг обезьяны. Представь: ты сидишь за столом, в нём прямо перед тобой круглое отверстие, и вот официант подкатывает к твоему столу обезьяну, она связана и жива. И ей начинают вскрывать черепную коробку — аккуратненько так, профессионально. Обезьяна орёт, верещит на своём обезьяньем что-то. Но самый сок этого блюда — что мозг должен быть обязательно ещё живой обезьяны. И вот мозг открыт, подвозят к отверстию в столе — и вуаля, ты начинаешь его есть! — довольно закончил Марк с полным ртом слюней от своего же вкусного рассказа.

— Как… Как это можно есть… — в глубоком шоке промолвила девчушка.

— Да, этим вопросом тоже многие задавались, — как ни в чём не бывало продолжал Марк, — действительно, гогот умирающих макак тоже смущал гостей. Поэтому в последнее время обезьян окуривают наркотиками, и только потом, пока они в дурмане, им вскрывают голову.

Девушку вырвало.

Глава 3

«Брр! Ненавижу воспоминания!» — передёрнуло Марка.

Лёжа на диване, он запрокинул голову назад через подлокотник, застонав:

«Боже, как же меня всё достало!» — и заснул.

Сны у Марка были, прямо скажем, специфические. Кто бы там что ни говорил, что, типа, мы видим всё то, что видели за день, только разными другими образами, порой очень необычными. Но у Марка это были новые, свежевыдуманные им самим миры. Иногда он мог контролировать себя в своих снах и делать там, что ему пожелается, а иногда был лишь зрителем происходящего.

Сейчас он был зрителем.

Марк стоял в заброшенном мрачном большом доме. Заброшенном настолько, что дом того и гляди скоро развалится. Серость и запах гнили напряжённо висели в воздухе. Марку здесь нравилось стоять. Вдыхая мрачность этого дома, он умиротворялся и даже где-то в глубине своего сознания улавливал нотки счастья. Он медленно начал двигаться в сторону окна. Каждый его шаг подхватывали старые половицы и устало поскрипывали. За окном не видно было, что находится, но однозначно там был день, потому что солнечный свет бил в эту пустую глазницу. Марк практически дошёл до самого окна, как из-за его спины донёсся странный шорох. Он обернулся. Из-за дневного света он теперь плохо видел, что происходит в доме; он поймал солнечного зайчика, и эти блики мешали увидеть источник звука. Он щурится и вглядывается в комнату, смотрит на дверной проём и ждёт. Странные клокочущие шорохи стали приближаться, их стало чётче слышно. И Марк знал, что сейчас перед ним во всей красе предстанет источник шороха. Он чувствовал, как волнительное любопытство поднимается от низа живота всё выше и выше, — и вот оно уже встало в горле комком.

Тёмный дверной проём, за ним — чёрная бездна старого дома. И вот старые деревяшки двери нежно и медленно стали обнимать множественные лохматые лапы. Затем они стали двигаться в сторону комнаты, где стоял Марк. Свет от окна потихоньку начал показывать гостя во всей красе. Это был огромный, волосатый, глазастый паук. Заметив Марка, паук сменил медлительную походку и кинулся на него. Множество лап несли тело паука с неописуемой скоростью. Марк и глазом не успел моргнуть, как монстр был уже рядом с ним, настолько близко, что мужчина чувствовал его дыхание. Дыхание смерти — такое холодное и земельное.

Марк от ужаса забыл, как дышать. Но затем ему пришлось вскрикнуть, потому что паук укусил его за руку. После укуса он стремительно развернулся и, стуча лапами по старому полу, скрылся в пучине дома.

Марк вдохнул и выдохнул — прерывисто, как будто бежал стометровку на время. В ушах слышал пульсацию крови. Но его внимание привлекло не это, а укус на его запястье. Он опустил взгляд на свою руку и стал рассматривать дырки от клыков монстра. Присмотревшись, заметил, что в дырке от укуса есть не только кровь, но и что-то другое. Как будто живое. То есть в ране явно что-то шевелилось. В дырке отчётливо стала просматриваться чья-то спинка.

— Что за чёрт! — воскликнул Марк.

Он захотел избавиться от этого нечто. Взял запястье и второй рукой начал выдавливающими движениями изгонять из себя неведомую заразу. Сначала процесс не сулил, что у него что-нибудь получится. Но тут из ранки что-то выскочило и упало на пол. Марк присел и увидел маленького паучка.

— Что за хрень!

Марк встал, посмотрел на свою рану и пришёл в колоссальный ужас. Из укуса паука стали друг за другом выползать множество других маленьких паучков! И вот из запястья Марка уже плотным потоком миллион пауков льются на пол и разбегаются в разные стороны.

Марк просто стоял и смотрел неморгающим взглядом на весь этот кошмар. Его парализовало от этой мерзости. Но тут он начал чувствовать, что в носу засвербело. Подумав грешным делом про свою аллергию, он начал интенсивно чесать свой нос. Но странное чувство не унималось — и вот уже в носу явно чувствуется щекотание множества маленьких лапок, которые шкрябают слизистую. Это же чувство присоединилось и к ушам. Только там это сопровождалось ещё и громким звуком — настолько громким, что это сводило с ума. Звук топтания на барабанной перепонке.

— Остановитесь, стоп! — закричал Марк.

И только он открыл свой рот — из него, как из рога изобилия, во все стороны хлынули маленькие паучки. Огромной серо-коричневой шуршащей массой они выходили из его ушей, носа и горла. Марк уже не мог больше ничего сказать. Он не мог дышать — поток пауков не впускал в его лёгкие воздух. А возможно, и все лёгкие были уже забиты этими паразитами. Он кричал немым ужасом до тех пор, пока не проснулся, весь мокрый, на своём диване.

Глава 4

Марк стоял под душем и смывал с себя липкий ужас ночи. Он сделал воду похолоднее, чтобы быстрее прийти в себя. Сон, по его мнению, был не из самых ужасных, но почему-то после него было очень неприятное послевкусие. Может быть, даже какая-то пустота и одиночество. Одиночество — вот что преследует Марка на протяжении всей его жизни. Это чувство он изучил досконально.

Он опустил голову и стал смотреть, как вода стекает с его тела. Это наблюдение ввело его в некий транс. Мысли ушли; очень странно замечать, что ты ни о чём не думаешь. Это называется «выключил внутренний диалог». Он стоял со стеклянным взглядом в никуда. И тут его кое-что вывело из ступора. Стекала уже не просто вода, а вода с красными вкраплениями. Как будто вода была вперемешку с кровью. Марка это насторожило, и он начал рассматривать свои части тела, чтобы понять, откуда может идти у него кровь.

Взор коснулся его запястья руки, и он увидел следы от укуса. Но это был не паучий укус, а его собственный. Кровоточащие следы от его зубов красовались на полруки. Видимо, он так переживал сонные приключения, что во сне впился себе в руку. Марк сделал воду ещё холоднее и поднёс руку под струю воды. Стоял до тех пор, пока кровь не остановилась. Затем вышел из душевой кабины, вытерся и пошёл на кухню.

Вскипятил чайник и заварил себе чай. Прихлёбывая тёмную горячую жидкость, Марк задумался.

Раздался телефонный звонок, высвобождая Марка из тумана размышлений.

— Алло, — вяло ответил Марк.

— Привет, Марк! Знаю, ты не любишь никуда выходить в свой выходной, но я приглашаю тебя к себе в гости. Мамка ушла к подруге, возможно, они будут пить, так что до завтра её не будет, — бодренько проговорил Петручио.

— Ты так радуешься уходу матери, как будто тебе четырнадцать лет, Петручио!

— И купи пивка нам, баночек по пять каждому, и закусон какой-нибудь, лучше пиццу, — не обращая на Марка внимания, продолжал Пётр.

— Вот толстый гад, уговорил! Тем более мы и вправду лет сто уже не виделись, — сдался Марк.

Петручио жил на другом конце города — это ещё одна причина, по которой Марку нравилось иметь такого товарища. Приезжать друг к другу в гости каждому не очень хотелось из-за этого расстояния — оно убивало все зачатки увидеться.

Прикупив нужную провизию, Марк спустился в метро. Сел, как обычно, в последний вагон, на крайнюю скамейку. Он не любил, когда кто-то сидел напротив и начинал на него пялиться. По правде говоря, он и метро не особо любил. Марк, конечно, любил зависнуть в своих мыслях, пока куда-то едет, но только не в час пик в метро.

Час пик в метро для Марка — это самоубийство в самом изощрённом виде. Когда незнакомые разнопахнущие люди трутся о тебя. Стоят и дышат тебе в лоб, затылок, ухо. У кого-то изо рта пахнет завтраком (яйцом или кашей), у кого-то — остатками бурной вечеринки, то есть жутким перегаром, а у кого-то воняет падалью и куревом.

«Почему я должен это нюхать?» — всегда удивляло Марка.

Летом это огромное количество поднятых рук, открывающие миру и всему вагону смрад своих потных подмышек. Эти безобразно одетые люди — они думают, что следят за модой, но в глазах Марка выглядят глупо и нелепо.

«Выпендрёжники хреновы!» — всегда про них говорил Марк.

Марк никогда не придерживал закрывающиеся двери вагона, если видел, что человек практически не успевает забежать. Он, наоборот, ждал, когда эти двери размажут неуспевающего недоумка, да посильнее чтобы прихлопнуло по ним.

В общем, пока Марк ехал в метро, он уже тысячу раз пожалел о том, что согласился на эту встречу. Повёлся на пиво, но там же ещё придётся и о чём-то разговаривать.

«Наверняка просто этому жирному балбесу хочется похвастаться своей очередной новой компьютерной игрой!» — ворчал он про себя.

Людей в воскресенье в метро было на удивление не очень много, и Марк не до конца испортил себе настроение. Он вышел на улицу, посмотрел на небо, вздохнул поглубже и даже немного улыбнулся.

«Быстро выпью пиво, изображу интерес к его играм и свалю», — удовлетворённо одобрив свой план, кивнул Марк.

Глава 5

Когда Марк подходил уже к дому Петручио, его охватило какое-то странное чувство тревоги. Или предчувствия. Но что-то явно нехорошее — у Марка холодок пошёл на спине, а это недобрый знак.

«Эй, дружок, а ты, оказывается, боишься!» — сам себе сказал Марк.

Неужели простая встреча с другом вызывает в нём неподдельный страх? Ненормально!

«Да что же со мной не так?»

Он нажал на дверной звонок. Дверь тут же была открыта, как будто Пётр ждал его у глазка.

— Ого, а ты изменился с нашей последней встречи! — воскликнул правда удивлённый Пётр. — Хотя виделись мы с тобой дай бог вспомнить когда. Тогда революция уже прошла или ещё не начиналась?

— Ну и тупой же у тебя юмор! В принципе, как и ты сам! — усмехаясь, сказал Марк, изображая скупую улыбку на лице.

Это привычное дело для Марка — изображать на своём лице какую-нибудь эмоцию. Так как его в принципе ничто не волнует в этом мире, кроме себя самого, то, естественно, истории других людей его не задевали.

Они прошли в квартиру.

— Располагайся пока, а я нам стол организую, — по-хозяйски предложил Петручио.

Когда друг исчез на кухне, Марк начал рассматривать комнату. Это было помещение, которое брало на себя функционал и спальни Петра, и спальни матери, и гостиной в целом, то есть дурдом на выезде. Марк бы так точно жить не смог. Без личного пространства это тюрьма и даже ещё хуже.

В комнате было много фотографий, на которых было всё семейство в сборе, когда они ещё все были счастливы с живым отцом семейства. Видимо, это единственное светлое пятно в комнате, потому что всё остальное выглядело грязным и убогим. Даже тошнотворным.

В углу рядом с окном стоял компьютерный стол друга. Он был весь грязный, заляпанный грязными жирными пальцами после пиццы или какой-то другой жирной и нездоровой еды. Под столом — бумажки, банки из-под пива, грязные носки. На стуле — непонятного происхождения пятна, и Марк даже пытаться предположить историю их появления не хотел. Противно! Рядом со столом у окна стояло спальное место Петра — старый, продавленный диван. На него даже смотреть было страшно, не то что сесть на него, а уж тем более лечь. В противоположном углу комнаты была территория матери: небольшая кровать, панцирная, застелена отвратным покрывалом в прожжённых дырках от сигарет. Посередине комнаты под старой люстрой стояли круглый обеденный стол и два стула. За ним, видимо, члены семьи собираются вечером за чашечкой чая и обсуждают, как у кого прошёл день. Но представить это трудно — скорее всего, мать с сыном вообще никогда не общаются. Чем больше взгляд Марка цеплял детали этой комнаты, тем противнее ему было в ней находиться. На него начали давить стены и старая мебель — ему стало не хватать воздуха. Он начал глубоко дышать, как будто от этого прибавилось бы кислорода в комнате. Затем он ринулся на кухню, спасая себя от потери сознания в грязной, серой убогой комнатушке.

— Ты что, привидение увидел? — удивился друг, увидев Марка с вытаращенными глазами.

— Хуже.

Кухня на удивление была светлее и уютнее. Светлый кафель на полу, светлые обои на стенах, даже кухонный гарнитур имелся, и тоже в светлых тонах.

— Давай посидим здесь? — предложил Марк.

— Но я хотел тебе показать свои достижения в одной игре. В той комнате это сделать было бы сподручнее — стол с компьютером же там! — махнул рукой в сторону захламлённой комнаты Пётр.

— Не переживай, покажешь и так, а посидеть хочется здесь — атмосфера этой комнаты мне больше нравится. Ты ту комнату совсем засрал.

— А что я-то сразу? Это мать совсем не следит за порядком. Вот как устроилась техничкой в школу, так про порядок в квартире совсем забыла.

Приятели сели за стол, Петручио по-хозяйски нарезал закуску хлеб, колбасу, сыр и пиццу. Они стали пить пиво. После третьей банки насыпали ещё в тарелку чипсов и орешков. Разговор вроде начал клеиться после долгого необщения двух молодых людей.

В основном говорил Пётр, он взахлёб рассказывал о своих играх.

«Мужику тридцать лет, а занимается фигнёй какой-то!» — Марк практически отключился от Петра и, делая вид, что слушает, думал, что бы ему ещё поесть.

— Ты когда увидел меня, сказал, что я изменился. Что именно во мне поменялось, Петручио? — Марк решил поменять тему разговора на себя, иначе была опасность заснуть, слушая восхваления очередных крутых геймеров.

— Э… ну ты ещё больше похудел. Видимо, совсем плохо питаешься, не то что я! — хмыкнул довольный и жирный Пётр. — Осунулся ты совсем, цвет кожи, как у трупака, и синяки под глазами чуть ли не до колен.

— А лучше быть жирной свинотой, как ты? И лосниться жиром? — В голосе Марка появились явные нотки зарождающегося гнева.

«Зачем он только завёл эту тему? Разве можно ждать от этого тупого геймера адекватного разговора?» — корил себя Марк.

— Знаешь, я понимаю, тебе это слышать со стороны не очень приятно, я это предусмотрел, всё-таки, как-никак, мы с тобой общаемся периодически, и я тебя уже мало-мальски знаю. — Пётр встал, подошёл к холодильнику и достал из него припрятанную бутылку водки. — Знаешь, как узнать, что водка действительно хорошая и не подделка? — спросил друг-игроман.

— Ну и как? Выпить и не сдохнуть?

— Смотри: нужно взять бутылку и, не меняя угол наклона, то есть прямо бутылку держать, начинаешь её крутить, такими движениями, как будто палкой зелье в чане размешиваешь, — быстро это надо делать. Затем останавливаешься и смотришь: внутри бутылки появляется змейка из пузырьков, она как бы мини-торнадо напоминает. Вот это знак качества напитка.

Пётр продемонстрировал это наглядно и, удостоверившись, что водка у них самая настоящая из всех водочных представителей, довольный, разлил по рюмкам.

Глава 6

Изрядно выпившие, Пётр и Марк сидели друг напротив друга и молчали. Обычно пьяных парней не остановить — они, наоборот, говорят обо всём на свете, обсуждают всё, что подвернётся под руку. Ругают власть, матерятся, делятся впечатлениями о девочках, с которыми в последнее время встречались. Но наши представители сильного пола молча сидели и смотрели в стол. Возможно, каждый из них и хотел что-то сказать, да понимал, что второму это будет неинтересно. Даже в таком состоянии они понимали, насколько они разные люди и интересы у них разные. А возможно, только сейчас они это как раз и осознали.

Пётр медленно поднял голову и начал рассматривать сидящего напротив Марка.

«В кого он себя превратил, боже! — подумал он. — Высохшая букашка! Ничего из себя не представляет, но любит поучать жизни других. Тьфу на него!»

Пётр чувствовал, как волна невысказанных Марку претензий скоро накроет его и он не в силах этому будет сопротивляться и выскажет, наконец, всё, что думает о своём, так сказать, названом друге.

— Как ты можешь работать с людьми, если ты ненавидишь людей? — тихо, не вкладывая никакую эмоцию в этот вопрос, произнёс Пётр.

Марк уже какое-то время назад стал догадываться, что выпитая Петром водка скоро выйдет наружу либо фонтаном непереваренной пиццы, либо в виде фонтана бранных слов и выражений в его адрес.

— Пётр, ты накаляешь обстановку такими вопросами, — как бы предупреждая, ответил Марк.

— Да ладно тебе, всё давно уже было накалено и остужено. Мы общаемся раз в полгода, и то только когда тебе это будет нужно. Я не жалуюсь, у меня своих проблем в жизни хватает, чтобы ещё и твоё нытьё периодически слушать. Я же, можно сказать, из жалости это делаю, из жалости к тебе. Зная, что ты не любишь людей, несложно догадаться, что и люди тебя особо не жалуют в своём окружении. Ты изгой общества. Ты только на работе создаёшь себе иллюзию нужности людям: они тебя о чём-то просят, доверяют твоему мнению, а ты этим пользуешься, чтобы потешить своё самолюбие. Получая каждый день на работе такой заряд взаимодействия с социумом, ты как бы держишься на плаву. Это не даёт тебе упасть на дно твоей никчёмной жизни.

Марк не мог так хладнокровно сидеть и говорить гадости собеседнику — его подняли со стула бурлящие внутри эмоции. Он всплеснул руками и топнул ногой.

— Да кто ты такой, чтобы про меня такое говорить?! Жирный неудачник, живущий за мамкины копейки, которые она физическим трудом достаёт, а твоя задница в это время сидит на стуле дома!

У Марка начал заплетаться язык от большого количества выпитого алкоголя. Но он не мог себе позволить это показать и чтобы Пётр это заметил, иначе тот может подумать, что Марк и пить не умеет.

Он начал ходить по кухне, тем самым возвращая себе координацию движений и ясность ума. Петручио смотрел на него туманным взглядом. Марк поднял руки и начал тормошить себя по волосам, издавая при этом грозное рычание. Джемпер оголил запястья Марка, и взгляд Петра уловил огромный след от укуса на руке у друга.

— Что это такое? Кто тебя так укусил?

— Никто, это я сам себя так, во сне. Мне приснился кошмар, и, видимо, я так приводил себя в чувство… Да зачем я тебе это рассказываю, ты же не знаешь, что такое кошмары, ты ничего дальше своего монитора не знаешь и знать не хочешь!

— Да ты точно псих! — В глазах Петра засверкало лихорадочное возбуждение.

Эта сказанная на эмоциях фраза послужила спусковым механизмом для Марка. Перед его глазами кухня потеряла свои чёткие очертания, в голове застучало, сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Петр говорил что-то ещё, но Марк его уже не слышал. Он, как хищник, набросился на свою жертву — та не сопротивлялась. Марк повалил толстого товарища на пол и начал бить обмякшее тело. Он бил того в живот кулаками, но быстро выдохся — оказывается, это очень энергозатратное занятие. Руки быстро устают у неподготовленного человека. Их же надо поднимать, чтобы был разгон для удара, и с силой обрушивать на тело. Для такого развлечения у Марка была не та дыхалка. Поэтому он решил душить Петра.

Петручио как будто ждал этого момента и просто лежал, принимая на себе все разновидности гнева Марка. А тот начал руками сжимать горло своего друга.

«Я слишком много сил потратил на избиение», — досадовал Марк.

Он чувствовал под своими пальцами тёплую пульсирующую шею своего Петручио. Он сжимал сильно — костяшки его пальцев побелели от усердия. Но Пётр продолжал сипеть и хрипло дышать.

«Может, пора заканчивать?» — спросил он сам себя.

Марк поднял глаза и увидел на столешнице кухонного гарнитура ножи. Он на них только посмотрел, а в голове уже картина, как он исполосовал шею невинного толстяка и забрызгал алой кровью эту миленькую светлую кухню.

Он вернул взгляд на Петра — тот смотрел на него мутными глазами. Опять что-то щёлкнуло в голове Марка, и он резко разжал руки. На шее друга красовались следы от ужасного удушения другом. Пётр перевернулся набок и закашлялся.

— Попей воды! — выбегая из кухни, крикнул заботливый Марк и скрылся из квартиры.

Глава 7

Марк выбежал на улицу и побежал куда глаза глядят. Ему казалось, что всё это происходит не с ним, а с кем-то другим, а он просто наблюдает за действиями этого недотёпы. Он бежал до тех пор, пока не закололо в боку. Остановился, перегнулся пополам и начал громко, со звуком дышать.

— Мужчина, с вами всё в порядке? Сердце? — Рядом с ним остановилась сердобольная старушка.

— Да всё в порядке. — Оттолкнув её от себя, Марк побежал дальше.

Добежал до какого-то парка. Уже вечерело и смеркалось. Он нашёл самую отшельническую скамейку среди деревьев и приземлился на неё со вздохом облегчения.

В голове пульсировала только одна фраза: «Зачем я это сделал?». Марк был напуган, и страх его был не за друга, который мог погибнуть от его рук, а именно за себя самого. Мысли путались, он не мог сконцентрироваться на чём-то одном. Их бросало из стороны в сторону, как и самого Марка, — он сидел, раскачиваясь взад и вперёд. Его испуг был полностью основан на его действиях, предпринятых на той злосчастной кухне.

«А если бы я всё-таки схватил тот нож и убил бы Петра… Меня бы посадили в тюрьму… В тюрьме бы издевались надо мной. Боже, какой кошмар! — Марк схватился за голову, нагнулся и застонал. — Но, с другой стороны, об этом ужасном убийстве наверняка бы начали писать в газетах, был бы определённо репортаж в выпуске новостей. Меня бы сразу вычислили, и моя фотография пестрела бы на всех заголовках об этом происшествии». — Марк поднял голову со стеклянными, но слегка дикими глазами.

«А что, про таких как я только и узнают после какого-то зверского убийства. Жил себе такой тихоня, сам себе на уме, сосед, которого не видно, не слышно. И тут бац — громкое убийство, и дайте подумать, кто его совершил! Конечно же, наш тихий скромный шизик!» — начал бормотать себе это под нос Марк.

В воздухе уже стала образовываться вечерняя прохлада. Стало зябко. Марка трясло и знобило. Но непонятно от чего: от холода или внезапно осенившей его идеи, как стать знаменитым.

Может быть, не люди его бесили всю жизнь, а то, что они не обращали на Марка никого внимания? Как будто Марка не существовало или он был настолько ничтожным, как мусор под ногами, настолько противный, что на него не хочется смотреть, чтобы не испачкаться даже зрительно.

«Да-а, всё верно, и я это всегда чувствовал, это исходило от всех людей по отношению ко мне, поэтому я их ненавижу!»

Озарение Марка было нарушено резким появлением из кустов бродячей собаки. Она была средних размеров, худая и со скатавшейся шерстью. Заметив человека на скамейке, она по доброте душевной кинулась к нему. Видимо, она была рождена не на улице, имела когда-то хозяина и была потеряна, раз с такой надеждой подбежала к Марку. Виляя хвостом, она стала нюхать его ноги.

Марк, не раздумывая ни секунды, поднял одну из своих ног и с силой и злостью пнул бедную животину в бок. Она отлетела, издав протяжный скулёж. Встав из своих последних сил, собака посмотрела на Марка большими, грустными, полными тоски и мудрости глазами, поджала хвост и скрылась в кустах.

Марку как будто даже полегчало. Он поднялся со скамьи, выпрямился, набрал полной грудью воздуха и, довольный, со зловещим оскалом улыбнулся.

Теперь, после всего, что сегодня произошло на квартире у Петра, Марк понимал, что он хочет получить от жизни. Устрашающую славу убийцы, чтобы он вызывал чувство страха, а не чувство безразличия или отвращения.

Только он возрадовался такой перспективе, как к нему на шею сел кровопийца-комар. Марк ойкнул от проникновения хоботка в свою плоть и со всего маху прихлопнул букашку своей ладонью. Комар размазался по его руке. Марк с благоговением смотрел на кровавое пятно на своей ладони.

«Вот мои руки уже и в крови. Пока в малой, но скоро я буду умываться кровью людских ничтожеств!» — подумал Марк своим помутнённым рассудком.

Глава 8

Уже совсем стемнело. Самое время подбирать себе жертву в парке. Какую-нибудь глупышку, совершающую пробежку перед сном.

Схватить её сзади и душить? Или ударить камнем по виску? А может, купить перочинный ножик и пырнуть несколько раз в живот? А что если свернуть шею? Но для этого потребуются недюжинная сила и практический навык. Ведь ломать позвонки — это тебе не пальцами хрустеть. Практический навык в этом виде убийства можно получить, тренируясь на бездомных собаках и кошках, например. Но на это уйдет драгоценное время, а когда очень хочется кого-нибудь убить, то всё тело зудит от нетерпения.

Марк лихорадочно перебирал в голове различные сценарии убийств. Это было намного увлекательнее, чем подбирать зажравшимся толстым бабкам круизы и путешествия по заграницам. Но в то же время Марк не хотел мелочиться, убивать ради удовлетворения своих внутренних желаний — это убийство должно быть не тривиальным, чтобы оно не затерялось в обычной криминальной сводке, а прогремело на всю страну, поражая людей и полицию своими изощрением и гениальностью.

Марк спустился в метро.

«Какой сегодня был длинный день, а главное, очень продуктивный: у меня открылись глаза!»— улюлюкал он сам себе.

Главное, только бы Пётр не пошёл в полицию на него доносить, что была попытка убийства и нанесение тяжёлых увечий человеку. Тогда он испортит ему всю малину. А у Марка только появился проблеск в жизни, интерес, может быть, даже смысл жизни.

Он решил позвонить тому утром. Прощупать почву, так сказать, как тот среагировал на это, и предложить небольшую сумму за молчание в виде небольшой компенсации за моральный ущерб. Физического там практически не было.

Марк вышел из вестибюля метро и пошёл домой. Воздух настолько остудился, что пар шёл изо рта. Он уже окончательно протрезвел. Вокруг была ночная тишина, но лишь изредка вдалеке было слышно проезжающую машину, мяукающую кошку у подвала и стук его собственного сердца. Подходя к своей парадной, Марк вспомнил про свою злосчастную работу — ненавистных коллег, тупого начальника и надоедливых туристов.

«Итак, план на ночь: придумать, под каким предлогом уволиться с работы. Потому что она мне не нужна — очередная трата времени на людей, не достойных моего внимания. Хотя какая им разница, из-за чего я увольняюсь. Увольняюсь, и точка!»

Пройдя в свою квартиру, Марк огляделся.

«Как же хорошо, что я живу не как Пётр! И моя квартира чистая, современная».

Квартира и правда была оформлена со вкусом. Это нужно отдать должное её хозяевам, ибо Марк её только снимает. Лаконичная цветовая гамма, салатово-серая, сохраняется единым ансамблем по всем комнатам. Кухня, разделённая со спальной зоной барной стойкой, коридор и ванная комната, совмещённая с туалетом. Это была уютная небольшая студия.

Марк принял тёплый душ, переоделся в полосатую пижаму и лёг на свой мягкий раскладной диван. У него побаливали руки от ударов по большому телу Петра и пальцы от напряжения при удушении.

«Надо убивать более щадящим для меня способом, я ведь уже не молодой — надо себя беречь». — Закрыв глаза, Марк захрапел.

Глава 9

Он шёл по большому полю буквально с несколькими голыми мрачными деревьями. Воздух был окрашен фиолетово-синей краской, небо было чёрным. Дождь лил, по ощущениям, уже неделю, не переставая и не уставая. На Марке вся одежда была мокрой до трусов, ноги хлюпали в ботинках. Вода с неба падала очень холодная, она заливалась в уши и глаза. Из-за этого видимость была практически нулевая. Но Марк должен был завершить начатое. Он лопатой начал копать яму у дерева. Копать было очень тяжело, потому что потоки воды размывали землю так, что сначала надо было убрать лишнюю влажность, а потом уже начинать рыть. И это со стороны походило на замкнутый бредовый круг. Воды не убавлялось. Со злостью на лице, пóтом и слезами, которые смешались с каплями дождя, Марк продолжал эту непростую борьбу с природой.

От усталости он уже было подумал, что достаточно копать, посмотрел в сторону, затем разгневанно плюнул и продолжить рыть. Прошло, наверное, часа три — часов не было, чтобы установить точность временного участка, — но Марк понимал: он уже на финишной прямой. Совсем без сил, он отбросил лопату в сторону и, повернувшись от ямы правее, опустился на колени перед телом женщины. Она лежала под водопадом дождя и если бы была жива, то точно бы давно уже захлебнулась. Женщине было лет сорок, брюнетка, наверняка с карими глазами, но сие предположение так и оставалось предположением, потому что они были закрыты. Закрыты навечно.

Марк потащил тело убиенной к яме. Свалил туда, как мешок картошки, и, немного отдышавшись, начал закапывать яму. Этот процесс пошёл чуть быстрее прежнего.

Покончив с этим, усталый, но довольный Марк развернулся и пошёл по полю. Его ноги увязали в разжиженной почве, что затрудняло движение. Усталость сказывалась — Марк уже еле-еле волочил ногами. Месиво из дождя и земли становилось вязким, ноги не слушались и заплетались. Вдруг Марк почувствовал что-то более-менее твёрдое под ногами, это помогло ему оттолкнуться, чтобы сделать очередной шаг. Это повторялось несколько раз; иногда с этого нечто твёрдого нога соскальзывала в какое-то углубление, и от этого идти было ещё сложнее. Такое передвижение расстроило Марка, и он решил понять, что же у него под ногами, почему такая странная местность. Он опустил голову и сквозь стену дождя увидел человеческое лицо, на котором стояла его нога в ботинке.

Он стал оглядываться по сторонам, и то, что он разглядел в этой мокрой вакханалии, его шокировало. По всему полю разными частями тела в земле виднелись трупы людей. Дожди размыли землю настолько, что всё, что здесь закапывал Марк, поднялось наружу. Все его тайны были рассекречены дождём. Марк стоял посреди поля, окружённый телами мужчин и женщин, и не мог пошевелиться от сковавшего его ужаса.

«Пение птиц, что за…» — Марк открыл глаза. Звук птичьей трели нарастал. Он нащупал под подушкой смартфон и отключил будильник.

На стене висли большие часы и как бы с издёвкой показывали семь утра.

«Почему семь утра, а не девять?! Кто переставил мне будильник?!» — Марк катался по дивану и причитал.

Заснуть опять он уже не смог. Лежал на спине и смотрел в потолок. За окном шёл дождь. По спине пробежали мурашки, едва он вспомнил ночной кошмар. Затем к Марку постепенно стали приходить воспоминания вчерашнего вечера. Странное чувство моментально поглотило его, как будто он резко прыгнул в ледяную прорубь. Потом он вспомнил себя в парке и свои планы на ближайшее будущее — кровавые планы, делающие его знаменитым и самым жестоким маньяком за всю историю человечества.

«Наверное, это хорошо, когда ты наконец понимаешь своё предназначение в этом мире. Многие всю жизнь работают на нелюбимой работе, живут с нелюбимыми людьми, покупают не то, что любят, а то, что им навязывают с телевизора. Они живут такой жизнью и даже не понимают масштаб своей катастрофы. И ведь многим приходят наводящие подсказки сверху в виде депрессий и апатии, когда на работе начинает не клеиться, в семье разлад и ссоры, и всё это только для того, чтобы ты осознал: это не твоё, пора всё менять!»

Вот и Марк прожил всю свою сознательную жизнь с зашоренными глазами, не видя своего истинного пути. Живя фальшивой жизнью, не выделяясь из общей серой массы, не показывая себя настоящего. У нас так принято в обществе — быть как все. Лишь немногие смельчаки решаются открыться этому миру, и это не только экстравагантные художники, чудаковатые писатели и фриковые деятели моды. Это также и убийцы. Палачи, несущие свою правду. Санитары общества, чистильщики этого грязного мира.

Если пройтись по всем знаменитым тюрьмам, где содержатся великие серийные убийцы, то можно провести аналогию, что у каждого путь самовыражения через смерть убитого им человека начинался из несчастного детства. Когда их били, унижали, измывались над ними. Они думали, что всё зло, которое они применяют к ребёнку, останется безнаказанным, — и глубоко ошибались. Дети вырастали затюканными, нелюдимыми и злыми. Яд злобы уже распространился по всему телу, и он теперь в каждой клеточке убийцы.

У Марка до гибели родителей, наверное, было счастливое детство — он мало что помнил из него, но отрывки всплывали в сознании только приятные. А вот потом — жизнь с деспотичной тёткой. Вот тогда было посеяно в нём зерно ненависти к людям, которое со временем взросло в желание убивать.

У Марка заболела голова. Эти мысли одновременно и успокаивали его, и тревожили. Он пошёл в душ.

Глава 10

Вытираясь большим махровым полотенцем, Марк только сейчас ощутил это мягкое, приятное прикосновение ткани с телом.

«Раньше я этого не замечал, делал всё на автомате, как робот, запрограммированный на определённый набор действий на каждый день», — рассуждал про себя просветлённый Марк.

Но его радужное настроение быстро испортилось, стоило ему вспомнить про звонок Петру, который он наметил на сегодняшнее утро. Делать нечего — надо звонить, хотя делать это категорически не хочется. В висках опять застучала вот уже отступающая головная боль.

Набирая в телефонной книжке смартфона имя Петручио, Марк ощутил, как у него непроизвольно задрожали руки. Десятый гудок — нет ответа. Сброс. Повторный набор. Нет ответа.

«Он же не мог вот так взять и умереть?»

Третья попытка оказалось успешной — в трубке послышался слабый голос Петра.

— Пётр, я хотел прояснить вчерашнюю ситуацию, которая случилась после того, как мы оба напились как свиньи… — начал Марк.

— Не звони мне больше, Марк. Я не хочу быть причастным к твоим проблемам со здоровьем. Тебе нужно к психиатру. А я жив, как слышишь, — ты меня не добил. И в полицию я обращаться не буду. Ты же об этом меня хотел попросить?

— Э, да хорошо, что не… А вот про психиатра ты загнул. Я сам разберусь, к кому и когда мне обращаться. Удачи тебе по жизни, Пётр. — Марк агрессивно нажал на сброс разговора.

«Упёртый баран, он вчера чуть не лишился жизни, но продолжает поучать меня, как мне жить!» — плевался желчью Марк.

Он открыл холодильник — взгляду не за что было зацепиться, так как из продуктов были только банки пива, сыр, два яйца и яблоко.

«Надо бы купить себе нормальной еды или сходить поесть в кафе». И тут Марк вспомнил, что в морозилке у него лежит небольшой кусок сырого мяса. Он брал его, когда хотел приготовить стейк дома.

Он достал его и положил на тарелку размораживаться. Время для приготовления вкуснейшего завтрака это позволяло. Он сел напротив куска мяса и стал прокручивать у себя в голове короткий разговор с Петром.

Но анализа и комментариев по разговору не последовало, потому что мысленно Марк был в другом месте. Он смотрел на мясо. Он изучал его и щупал взглядом. Оно уже подтаяло и стало пахнуть. Как пахнет сырое мясо, сырая плоть. Марк прилип взглядом к этому куску. Мясо блестело, были видны его белые прожилки, красновато-влажное, оно манило его. Марку захотелось его потрогать. Он зачем-то оглянулся по сторонам — как будто боялся, что за таким непристойным делом его кто-то застукает. Он начал медленно гладить кусок говядины, пальцами прощупывал поверхность, всю шероховатость мяса. Гладил медленно, немного надавливая, вперёд-назад. Он начал чувствовать поднимающееся возбуждение и сильнее надавил на мясо. Из него стала проступать алая кровь — от этого зрелища Марк впал в экстаз. Он взял кусок в руки и начал в импульсивном возбуждённом состоянии тереть мясо о своё лицо. Божественный запах сырого куска тела сделал из Марка дикое похотливое животное. Мясо оставляло кровавые следы на его коже, аромат устойчиво впитывался в него. Страсть к мясу перешла на новый уровень — теперь ему захотелось поцеловать его. Он целовал и облизывал мягкую сырую плоть. Он был на седьмом небе от счастья и, позабыв обо всех своих невзгодах, наслаждался этим процессом. Полностью себя удовлетворив, Марк посмотрел на кусок и, как бы в благодарность ему за те блаженные ощущения, решил съесть мясо. Он впился зубами и получил очередной импульс удовольствия. Он вгрызался в мясо с такой энергией и энтузиазмом, как будто не ел неделю. Вкус был специфический, как и запах, но это не смущало Марка, а лишь наоборот, открывало ему новые, неведомые ощущения.

— Отличный был завтрак! — Марк шёл на работу довольный и полный сил.

Дождь закончился, а это значит, что в воздухе витал приятный аромат озона и мокрой прибитой пыли. Марк также впервые обратил на это внимание и несколько раз по дороге громко втягивал в себя последождевые нотки. Аллергия, мучавшая Марка, отступила, будто побоялась связываться с очнувшимся парнем.

Дверь в офис была приоткрыта, и Марк уже слышал доносившиеся оттуда голоса своих коллег. Они что-то бурно обсуждали после выходных. Наш герой решил немного повременить с вторжением и остановился у двери, чтобы послушать щебет офисных птичек.

— Я вчера сделала отличное фото в парке, выложила в Инстаграм и ждала шквал лайков, но их всего набралось только двадцать пять! — негодовал голос Марты.

— Кошмар! — вторил голос второй коллеги, Сары. — Но ты же видела, я лайкнула твой пост, ты там действительно очень хорошо получилась, и это цветущее дерево рядом с тобой — отличный кадр!

— Да я видела, спасибо. А у тебя сколько подписчиков? Может, мне накрутить подписчиков, чтобы возросло количество лайков?

— У меня пятьсот человек. Кстати, знаешь, можно же ведь и лайки покупать…

«Убью!» — подумал Марк и решительно шагнул в кабинет с гордо поднятой головой.

— Ой, посмотрите, какие люди в Голливуде! — хихикнула Сара, которая не работала в субботу.

Сара была однозначной противоположностью Марты — высокая и худая. Но вот что их объединяло — так это свинячьи маленькие глазки и губы-ниточки.

— А что это наши голубые глазки так светятся от счастья? Неужели девушку себе завёл? — подхватила Марта.

— Лучше.

Дамочки озадаченно переглянулись.

— Я буду увольняться, — ожидая реакции, сказал Марк.

— Правильно! Давно пора! — неожиданно воскликнула Сара. — Это не мужская работа. Всегда хотела это сказать вслух, но не знала, как ты отреагируешь. Это однозначно не твоё место. А куда пойдёшь? Чем будешь заниматься?

«Убивать», — чуть было не сорвалось с языка Марка.

— Я пока не думал, если честно. Ухожу в никуда. Знаю, что так никто не делает, но мне будет комфортнее подумать о новом месте работы дома в одиночестве. — Но, чтобы оживить интерес и задать интригу, добавил: — Но скорее всего, работать я буду не в этой стране.

— Ух ты, значит, есть намётки. Но, как обычно, делиться ты с ними не собираешься, — подытожила Марта.

— Угу. — Марк уткнулся в монитор.

Рабочий процесс шёл как обычно: письма на электронной почте, звонки, приходы туристов. Марк смотрел на часы и думал, когда пойти к директору в соседний кабинет, чтобы поведать ему о своих планах. Прошло три часа рабочего времени. Девушки заварили чай и устроили небольшую чайную паузу.

— Думаю, пора, — резко встал Марк и вдруг почувствовал неприятное бурление в животе.

Бурление было настолько звучным, что коллеги из-за соседних столов, не сговариваясь, посмотрели на него. Но воспитание не позволило им долго пялиться на Марка — они сделали вид, что ничего не слышали, и на всякий случай прибавили чуть погромче радио.

Марк сел обратно на стул. Бурление продолжалось — оно меняло громкость и переливалось разной тональностью, затем присоединились рези внизу живота. Боль стала настолько ярко выраженной, что Марк скорчился в гримасе. И вот первый позыв к туалету, вуаля! Наш герой вскочил и как ошпаренный побежал.

— Только донеси! — не удержалась Марта, хихикнув.

Марк это услышал. И пока из него с бульканьем выходила вонючая жидкая масса, он придумал мелкую пакость по отношению к этим стервам.

Глава 11

В этот день Марк так и не сходил в кабинет к директору, потому что он ещё долго не покидал другой «кабинет». Свежее мясо подарило ему не только новые ощущения, но и дало вспомнить давно забытые другие ощущения поноса. Задницу жгло как пламенем при каждом новом выбросе жидких фекалий.

Девочки нашли нужные лекарства из местной аптечки, и ему стало легче.

— Извини, а ты хорошо… ну это… — хотела вслух что-то сказать Марта, но было видно, что ещё не на все сто была готова это сделать.

— Что? — спросил её Марк.

— Я лучше напишу, — немного покраснев, ответила та.

Раздался характерный звук оповещения в «аське». В таких компаниях среди сотрудников часто использовался данный мессенджер.

Марк открыл сообщение: «Извини, ты хорошо вытираешься? От тебя просто такое амбре (зелёный смайлик, которого тошнит)».

«Поверь: я тщательно вытираюсь, провожу салфеткой до тех пор, пока на ней не будет коричневых следов моего помёта. А ещё, когда я подтираюсь, для лучшего эффекта представляю, что это ты своим языком вылизываешь мне задницу».

— Да ты конченый псих! — завопила Марта вслух.

— А ты рот свой закрой — может, и вонять тебе меньше будет.

— Да что там у вас опять произошло? — не понимала оставшаяся в стороне Сара.

— Когда же ты уволишься, наконец, достал, психопат! — кипела Марта. — Сара, смотри, что он мне написал! — подозвала к своему компьютеру коллегу.

Сара подошла, уткнулась в монитор, внимательно и сощурившись прочитала переписку. И, сделав какое-то умозаключение у себя в голове, осуждающе посмотрела на Марка.

— Марк, если у тебя какие-то проблемы в семье или не складываются отношения с девушкой, это всё поправимо. — Сара вдруг перевоплотилась в спокойную и рассуждающую женщину. — Знаю: советы дают, только когда о них попросят. Ты нас никогда не попросишь, но это не значит, что мы не должны тебе помогать. Ты наш коллега, мы много лет бок о бок работаем и поддерживаем друг друга. Нам не безразлично твоё психологическое состояние.

И как бы между делом встала и подошла к столу Марка, уже что-то держа в руке.

— У моей кузины были точно такие же симптомы, как у тебя: вспыльчивость, агрессия, депрессия. И ей помог излечиться один очень хороший человек, доктор.

— Я не болен! — не выдержал Марк.

— Мы в этом просто уверены, Марк, но пообщаться с умным и интересным человеком никогда не будет лишним и не навредит уж точно! — улыбнулась Сара и протянула небольшую бумажку. Это была визитка того самого доктора.

— Ну всё, это переходит все границы! До завтра, психопатки, завтра я уволюсь и буду свободен от вашего дурдома! — Марк, выключая компьютер, посмотрел на время — пять часов вечера. — Рабочий день до семи — ничего страшного, что уйду пораньше.

Вышел из-за стола и направился к выходу. Сара с ловкостью пантеры поймала его у двери и, постучав одной рукой по плечу со словами: «Всё будет хорошо», другой незаметно засунула в карман джинсов визитку доктора. Марк оттолкнул её и быстро вышел. Сара повернулась к Марте и довольно подмигнула.

Глава 12

Прежде чем пойти домой, Марк решил заглянуть в продуктовый магазин. Взяв тележку, он решительно пошёл опустошать полки магазина. Брал то, что было на уровне его рук, полностью оправдывая ожидания местного мерчендайзера. Помимо пива и прилагающейся к нему закусочной дряни, Марк решил взять что-то существенное и сытное. От мясных лавок он сразу отказался, хотя искушение было сильное, но решил перебиться полуфабрикатами. Наполнив два фирменных пакета продуктами, Марк завернул в аптеку.

В аптеке была очередь из покупателей, и ему пришлось какое-то время переминаться с ноги на ногу, чтобы подождать, пока все рассосутся. Пакеты были тяжёлые и сильно врезáлись ручками в ладонь. Наконец последний дедушка вышел, и Марк подошёл к окошку.

— Здравствуйте, посоветуйте, пожалуйста, самое сильное слабительное средство! И быстрое, — жалобно начал он.

Поймав странный взгляд продавщицы из-под роговой оправы, он продолжил:

— Я просто уже пять дней не могу сходить… ну… э… по-большому. Живот очень сильно болит, раздуло. А вечером у меня свидание — ну сами понимаете, с такой ношей ничего путного у нас не получится. Мне бы за несколько часов в норму прийти и освободиться, так сказать.

— Поможем, молодой человек! — ухмыльнулась она ему из окошка.

— И, главное, в порошке. Я таблетки глотать не умею, — быстро добавил Марк.

Довольный, он вышел из аптеки и направился в сторону дома. Это был идеальный вечер — мысли о завтрашнем дне и будущем в целом грели его душу. А пустой кишечник радовался выздоровлению.

Дома Марк разделся и в одних трусах уселся на диван с баночкой пива. Идеально!

Ночь на удивление прошла без эксцессов — спокойно и без снов. Выпив свежезаваренный кофе и приняв душ, Марк в отличном расположении духа собирался в последний раз на свою нелюбимую работу. Даже надел не джинсы с джемпером, как обычно, а брючный костюм. Он носил его только по особым случаям, а точнее — последний раз на свидании ровно четыре года назад.

Дойдя до работы бодрым шагом, Марк энергично вошёл в офис.

— Всем доброе утро!

Сидевшие уже на своих рабочих местах девушки многозначительно переглянулись.

— И тебе, Марк.

Начался рабочий день. Коллеги молчали — никто не решался заводить разговор на какую-либо тему. Только по клавиатуре напряжённо стучали Сара и Марта. Они переписывались друг с другом в «аське» — это была их отдушина, где они могли свободно обсуждать Марка.

И как обычно, часа через три девочки традиционно начали готовиться к чайной паузе.

— А давайте я, как истинный джентльмен, хоть напоследок немного за вами поухаживаю! — Марк направился к чайнику и кружкам девочек.

Они опять переглянулись с вытаращенными от удивления глазами и согласились. Марк, разливая чай, незаметно достал из кармана брюк своё секретное оружие, которое он назвал «месть». Слабительное приземлилось в каждую кружечку и разбавилось ароматным чаем. Поднёс каждой лично и с улыбкой пожелал приятного чаепития.

Сел на своё место и, удостоверившись, что они выпили всё до конца, сказал:

— Я схожу к директору — не буду больше оттягивать этот прекрасный момент сообщения о моём уходе.

Марк вышел из кабинета и прежде, чем постучаться к директору, набрал на своём смартфоне чей-то номер.

— Алло, Зоя Маммедовна, здравствуйте! Это Марк, коллега Марты, которая вам подбирает тур в Германию.

— Да-да, и мне приятно…

— Так вот, Марта попросила вам передать, что всё готово, она подобрала идеальный вариант и просит вас подъехать сегодня, всё вам расскажет и покажет наглядно.

— Да, конечно, выезжайте, ждём вас…

У каждого менеджера есть свой самый нелюбимый турист. И это, как правило, взаимно. То есть турист, как будто чувствуя, что не нравится менеджеру, делает всё, чтобы взбесить ещё больше. Так вот, у Марты это была Зоя Маммедовна — отвратительная старушенция, которая попила у неё достаточно крови.

Но именно её приезд так нужен сейчас был Марку! Это было его второе секретное оружие «месть-2».

Постучав три раза и повернув ручку двери, Марк заглянул и спросил:

— Герман Адамович, можно войти?

Директор их маленькой турфирмы был довольно тучным мужчиной. Он редко заходил в офис менеджеров — либо доверял им полностью, либо, наоборот, не хотел тратить на них своё драгоценное время. Из-за большой массы тела у того была одышка, и даже когда он просто сидел, то дышал громко и со свистом.

— О, Марк, конечно, заходи, какой-то вопрос? — Голос у директора был глухим и добрым.

— У меня к вам срочная новость. Я, к сожалению, срочно увольняюсь — мне предложена новая работа в другой стране. Пока не могу предоставить вам большей информации, но как только освоюсь, обязательно напишу вам весточку о себе.

— Ох, подставляешь ты меня, Марк: резко перед сезоном говоришь такие вещи! — расстроился Герман Адамович.

— Извините меня, пожалуйста, — сам только что об этом узнал. До этого меня держали в неведении.

Зная скверный характер Марка, директор решил долго с ним не спорить, не выяснять отношения.

— Ступай с Богом, Марк. Пусть у тебя всё получится! Расчёт заработной платы придёт тебе в ближайшее время на карту.

— Спасибо огромное, Герман Адамович! И вам всего доброго, процветания вашей фирме! — Марк пятился из кабинета с улыбкой до ушей.

Выйдя, Марк выдохнул и потрясся, как собака после воды, вроде как смахивая с себя эту унизительную речь.

Осталось дело за приятным — посмотреть небольшой цирк и валить отсюда.

Марк зашёл обратно к коллегам, сел на своё место и стал потихоньку закрывать файлы на рабочем столе.

— Тебя что, просто так отпустили, без отработки?

— Конечно, вот дальше с моими уродцами и работайте! — откинулся на стуле офисный мерзавец.

Время шло. Марк не спускал глаз с девочек. И вот первые всходы пошли. У Сары первой начались неприятные спазмы, затем у Марты. Уже знакомое этому офису бурление стало нарастать. Сара не выдержала и выбежала из кабинета во всем понятном направлении. Марта тоже собиралась встать, и тут в офис заходит маленькая сухонькая старушка с едким взглядом, цепляет им Марту и садится к ней.

— Зоя Маммедовна, какая неожиданность, здравствуйте! — еле проговорила Марта. Спазмы разбушевались в её животе.

— Спасибо Марку, что мне позвонил и обрадовал, что вы мне всё подобрали. От вас бы я звонка так и не дождалась бы! — ехидно промолвила старушка и, повернувшись к Марку, улыбнулась тому.

Марта посмотрела на него и всё поняла. От такой подставы живот заболел ещё сильнее, а сдерживать позывы было всё сложнее и сложнее.

Особенность Зои Маммедовны заключалась ещё и в том, что она могла непрерывно что-то говорить, требуя от вас подтверждения, что вы её слушаете, кивок на её реплики как минимум должен быть.

И вот сейчас она решила рассказать про свой последний визит в поликлинику — как всегда, с приключениями. Марта сидела уже зелёная — ей было очень плохо. Она ёрзала по стулу и жалобно смотрела на Марка. Но он был непреклонен: месть такой и должна быть — жестокой.

Марк встал, выключил компьютер, собрал кое-какие свои личные вещи. В этот момент прозвучало неприличное бульканье, Марта ойкнула и стыдливо опустила голову, по её ногам под столом потекла жёлто-коричневая масса.

Удовлетворённый, Марк вышел из офиса.

Глава 13

«Как же ловко я всё провернул, уволился без лишних хлопот и показал этим тупоголовым курицам их место — место у параши!» — ликовала душа Марка.

Теперь, когда всё улажено, оставалось только одно: спланировать первое убийство. От одной только этой мысли у Марка как будто бабочки порхали в животе. Всё вокруг приобретало радужное свечение, птички пели на деревьях, солнце грело и ласкало его макушку головы. Марк планировал не выходить из квартиры как минимум неделю, поэтому ещё раз зашёл в супермаркет и, набрав свою привычную потребительскую продуктовую корзину, направился домой.

Дома он снял ненавистный костюм, переоделся в домашние треники и майку и принялся кайфовать от жизни и одиночества. Выпив баночку пива, ему почему-то захотелось включить громко музыку, хотя никогда ранее ему это даже в голову не приходило. Он был очень тихим жильцом — многие соседи даже думали, что квартира данная пустует.

«Ну вот, сейчас и узнают, кто тут живёт. — Марк подошёл к ноутбуку и понял, что с таким аппаратом он особо не разгуляется. А хороших, мощных колонок у него отродясь не было. — Ладно, не больно-то и хотелось. Значит, я так и должен оставаться тихим — это моё амплуа».

Марк уже решил, что ему обязательно нужно продумать свой образ убийцы основательно, до мелочей. И даже набросал небольшой план:

«1. Выбор жертвы. (По возрасту? По гендерному признаку? По социальному различию?)

2. Стиль убийства (в какое время суток, связывая или нет, усыпляя предварительно или нет).

3. Орудие убийства (колюще-режущие предметы, удушение верёвкой, удушение руками, удар тяжёлым предметом).

4. Запоминающиеся черты убийцы. Например, забирать какой-нибудь сувенир с места преступления или, наоборот, оставлять на жертве что-то после себя».

«План, конечно, дилетанта, но надо же с чего-то начинать», — подумал Марк, перечитывая каждый свой пункт.

Вдруг пришло некое озарение: чтобы хоть как-то понять принцип этого механизма — механизма убийства, — нужно ознакомиться с его самыми яркими представителями, самыми великими и знаменитыми серийными убийцами за всю историю человечества.

Марк включил ноутбук и погрузился во всемирную паутину в поисках информации о злодеях всех времён и народов. В первую очередь он обратил внимание на советского маньяка Андрея Чикатило, на счету которого как минимум сорок три убийства. Жертвами Чикатило были дети, подростки и молодые женщины. В его биографии не говорится ни о каком неблагополучном детстве. Он был просто психически больным садистом. Насиловал детей и убивал. У него были обнаружены скотч, верёвка, нож и вазелин.

Затем он начал изучать историю Теда Банди — американского серийного убийцы, насильника и некрофила, который вошёл в историю как самый «обаятельный» маньяк. Банди был очень образованным, имел даже степень в области психологии. Наклонности к насилию пошли у него из детства, хотя воспитание было на должном уровне, он был из обеспеченной семьи. Маньяк признался в тридцати преступлениях, но эпизодов, скорее всего, гораздо больше. Жертвами Банди были молодые девушки и маленькие девочки. Психологи описывают Банди как социопата и садиста, который получал удовольствие во время убийств и после — так он чувствовал свою власть.

За окном уже смеркалось, а Марк всё ещё был поглощён экраном ноутбука и изучением страшных людей. В списке серийных убийц были мужчины, но тут взгляд выцепил женское имя Эйлин Уоронс — кровожадные и садистские наклонности могут быть и у женщин. Эйлин Уоронс родилась, когда её матери было всего четырнадцать лет, поэтому девочку на воспитание забрали бабушка и дедушка. Уоронс утверждает, что дед насиловал её вместе со своими друзьями, однако найти какие-либо доказательства не удалось. Уоронс виновна в убийстве семи человек — все они мужчины, которых она убила из огнестрельного оружия.

«Вот женщину как-то странно видеть среди таких убийц, не место тут им», — сетовал Марк.

На самом деле мысли у него такие не потому, что он считает женщин нежными существами, неспособными на такие грязные вещи, — он считает их просто слабыми и слишком сентиментальными. Одним словом, у них кишка тонка на такие злодеяния.

За окном уже была глубокая ночь. Марк сидел на диване и продолжал восхищаться теми, про кого читал весь день. И не важно, что все они закончили плохо: у кого-то пожизненное, другого на электрический стул посадили, а третьего казнили выстрелом в затылок. Всё это было не важно для Марка — он считал, что они добились своего, их запомнили, и будут помнить ещё долго. Они вошли в историю.

Глава 14

Выключив ноутбук, Марк только сейчас ощутил сильнейшее чувство голода. Он подошёл к холодильнику, взял колбасу и, не нарезая её, стал просто жадно кусать. Запил ещё одной банкой пива и лег спать.

Марк в последнее время перестал быть автором своих снов — он был лишь безвольным участником и зрителем.

Он лежал на своём диване на спине. Глаза упёрлись в белый потолок. Он смотрел очень пристально, как будто хотел на нём что-то рассмотреть. И вот он и вправду стал видеть мелкие трещинки на побелке — потолок стал приближаться и давить на него. Марк повернул голову и увидел, что не потолок падает на него, а он приближается к потолку. В то время как его тело так и продолжает лежать на диване.

«Я умер? С чего бы? Я отравился колбасой».

Вот он уже практически дышит в свой потолок в комнате. Марк зажмурил глаза — иногда это помогало проснуться. Он так сильно зажмурился, что начал видеть блёстки, всплески световых бликов. Глазным яблокам стало дискомфортно. Он открыл глаза. Его тело (или это была его уже душа?) висело в воздухе. Оглядевшись, он понял, что находится над крышей многоэтажного дома, в котором жил. И, ощутив порыв воздуха на лице, понял, что не висит, а движется, причём стремительно вверх. Полёт был быстрым, но плавным. Его, как пёрышко, легко подняли до звёздного неба. Из горизонтального положения он принял вертикальное. Огляделся. Он висел в открытом пространстве. Вокруг было темно; внизу, под бултыхающимися босыми ногами, виднелась земля. Так как высота была очень приличная, различались только огни от домов. Когда Марк снова поднял взгляд, рядом с ним уже висели и другие люди, в основном это были особи мужского пола, только разных возрастов. Одеты они были во всё чёрное — брюки и водолазку. Они висели в воздухе более уверенно, чем Марк, ногами не дёргали и руками не балансировали, как будто боялись упасть. Было видно, что это для них привычное дело — зависать высоко в небе.

Вдруг за спиной у Марка откуда ни возьмись появился ещё один мужской силуэт. Только это был глубокий седовласый старец, одетый во всё белое — также брюки и водолазку. Серебристые волосы доходили ему до поясницы, как и густая белая борода.

— А вот и хлопец Марк пожаловал к нам на экскурсию! — заговорил старец с явным старославянским акцентом, окая, акая и употребляя слова, вышедшие из обихода. Он поравнялся с Марком. От него шли небольшое голубоватое свечение, приятный персиковый аромат и какое-то спокойствие, умиротворение.

Зависшие мужчины, наоборот, источали беспокойство и страх. Они были очень перепуганы, вглядываясь в землю. Как будто чего-то ожидали. Некоторые от напряжения стали грызть ногти на руках. У всех в глазах горел огонь необузданного страха.

— Где я и чего они так боятся, смотря на землю? — У Марка на самом деле было намного больше вопросов в голове, но абсурдность ситуации подтолкнула его спросить только то, что волнует его больше всего.

— О, оклемался, окаянный! А то висит как кукла тряпичная, очи только повытаращивал и молчит! — Гляди лучше, да повнимательнее! — кивнул седой незнакомец в сторону людей в чёрном.

Марк снова опустил голову, потому что на земле то тут, то там начали появляться вспышки — белые, яркие, некоторые чуть побледнее. И как только эти вспышки начались, зависшие мужчины начали корчиться в неописуемых муках. Их выворачивало в разные стороны, сводило, видимо, очень болезненными судорогами — они кричали и стонали от нестерпимой боли. На них даже больно было смотреть. Сложно представить, что они испытывали на самом деле. Но их крики и вопли давали некоторое представление. У некоторых, кого Марк сумел разглядеть рядом с собой, увидел застывшие слёзы в глазах, как будто сейчас они испытывали не только физические страдания, но и душевные. Они были истинным воплощением скорби, боли и страданий.

— Прекратите! — не выдержал Марк. Он больше не мог видеть и слышать этот гул всеобщей печали и невыносимых мук. — Помогите им! — Он повернулся к человеку в белом.

— Они обречены, друг мой. — И спокойным, мягким голосом он продолжал: — Это неупокоенные души убийц и насильников, чьи тела на земле не были преданы закону и их злодеяния остались безнаказанными. Они думали, что сбежали от расплаты, но потом справедливость их находит здесь. — Он развёл руками. — Вспышки на земле — это новые случаи человеческой мерзости, когда один причиняет боль другому. Ты понимаешь, о чём я. — Грустно вздохнув, он посмотрел на Марка.

Марк поймал на себе этот взгляд и оцепенел: какие синие были глаза у незнакомца! Помимо цвета, его поразили их глубина, гипнотичность, магнетизм. Они были неземными.

— И вот когда кто-то на земле кручинится от зла преступников, эти прокажённые молодцы начинают чувствовать их боль. Они избежали наказания там, но теперь они вечно будут испытывать его тут.

— Вот поэтому они так всматривались с испугом на землю. Они боятся новых вспышек, потому что за ними сразу последует адская боль, — понял Марк.

— Вот как донести до тех земных голов, что за зло всё равно придётся отвечать? Может, через тебя? — озадаченно взглянул на него мудрец.

— Хи-хи! — засмеялся Марк.

— Что ты зубы скалишь в шутовской улыбке? — засерчал старик.

— Мне защекотало ступни, очень… хи-хи

Бородатый мужчина взглянул на ноги Марка и сказал:

— О, да, для тебя экскурсия окончена, ступай. — Развернулся и стал уходить, точнее — уплывать от Марка.

— Вы же Бог? — успел крикнуть Марк.

— Тебе виднее, — уже отдалённо прозвучала фраза.

Марк открыл глаза и увидел, как его ноги лижет пёс.

Глава 15

— Откуда, что…

Когда картинка мира стала чётче, Марк разглядел на кухне высокую женщину. Она была в спортивном костюме и кепке.

— Маркиз, фу, что прилип к его ногам? — скомандовала женщина.

Спросонья Марк не сразу признал в непрошеной гостье свою хозяйку по квартире.

— Марк, извините, что может быть, как снег на голову, но я вам звонила предупредить, что заеду вас проведать, однако вы не отвечали. Времени уже час дня — я не могла долго тянуть, так как уезжаю на дачу на две недели. Вот и подумала, что вас нет дома, и по пути на дачу заехала с Маркизом.

Маркиз — любопытный пёс породы кокер-спаниель — так и крутился у дивана Марка.

— Кристина Вадимовна, я сегодня ночью умирал, поэтому и не слышал вашего звонка, — очень сбивчиво и взбудоражено начал Марк. Он вскочил со своего спального ложа. — Понимаете, это был точно не сон, свои сны я знаю как облупленные, он отличался, он был очень правдивым по ощущениям. — Он бегал и активно жестикулировал руками.

Марк подбежал к окну и посмотрел на небо. Он всматривался наверх, как будто кого-то хотел там рассмотреть.

— Я разговаривал с ним. — Он указал указательным пальцем в небо и посмотрел безумными глазами на хозяйку.

Кристина Вадимовна сняла кепку, взъерошила свои короткие рыжие волосы и озадаченно произнесла:

— Вы вчера пили? — И тут же открыла дверцу под раковиной на кухне — там, где стояло мусорное ведро. В нём красовались две одинокие банки из-под пива.

— Я не пью! Я действительно был на небе, я видел такое, это было ужасно! — Он вскинул руки наверх.

— Марк, успокойтесь, вам приснился очень красочный сон, и вы до сих пор под его впечатлением. Такое бывает, — со знанием дела успокоила женщина. — Сходите в душ и придите в себя. Я всё проверила, что мне нужно было; вы очень хороший квартирант — тихий, чистоплотный и платите вовремя, — но вы меня иногда пугаете своими выходками. Вы же взрослый образованный человек — контролируйте, пожалуйста, свои эмоции.

Она подозвала Маркиза, ещё раз оглядела общим взором квартиру и, попрощавшись, ушла.

Марк всё-таки решил воспользоваться советом мудрой хозяйки и пошёл в душ. Прохладная вода и вправду привела его в чувства и смыла дурман ночи. К нему вернулись твёрдое самообладание и ясность ума. А после того, как он выпил чашечку крепко заваренного кофе, от ночных путешествий остались лишь обрывки невзрачных воспоминаний.

Он сел на диван, поставил ноутбук на колени и, открыв последние вкладки про знаменитых убийц, непроизвольно поёжился. Опять в голове стали формироваться самые ужасные моменты из сегодняшнего сна. Он резко захлопнул крышку ноутбука.

«Какого чёрта…» — его это разозлило.

Но он на тот момент ещё не знал, что продолжить своё исследование в области убийств больше уже не сможет. Он прекрасно убедил себя, что это был всего-навсего глупый сон. Но планировать зверское убиение уже не получалось. Криминальная муза покинула его.

Он продолжал злиться на себя из дня в день — на свою мягкотелость, на свою слабохарактерность. Он ходил из угла в угол, как дикий зверь, запертый в клетке. Он рвал на себе волосы и стучал кулаком по столу. Внутри него, как бы это банально ни прозвучало, боролись зло, подталкивающее совершить грех преступления, и добро в виде совести и страха перед наказанием.

Марк начал много пить — не только пива, но и более крепкого алкоголя. Он решил, что вечно пьяное галлюцинационное состояние притупит в нём чувство внезапно обострившегося проповедника. Но алкоголь разъедал в нём не только зачатки аналитического ума, но и всё человеческое, что в нём было. Марк совсем одичал. Медленно, но верно он начал сходить с ума. Он практически не выходил из квартиры, а если и выбегал в трениках и в майке, то только до ближайшего магазина — чтобы закупиться очередным горьким пойлом. Мусор он не выносил, и в квартире стоял устойчивый сладковато-горький запах гнили.

Марк не принимал душ, не чистил зубы и не брился. Это было малоприятное зрелище окончательно потерявшего себя, психически нездорового человека. Когда он был в отключке от спиртного, то не видел снов. Это было вроде пустого забвения, а затем, с трещащей головой, — пробуждения. Это длилось на протяжении двух с половиной недель.

Он лежал на диване и увидел, как одиночество и вечная печаль сомкнулись над ним. Он был в ловушке. В ловушке собственной тёмной души. Марк решил умереть.

Глава 16

Он лежал на спине, из его глаз медленно текли слёзы, заканчивая свой путь в ушных раковинах. Его живот был впалым от отсутствия еды в нём, рёбра торчали, так сильно натянув кожу, что она была готова порваться в любой момент. Он почесал свою довольно густую щетину, и, шкрябая по волосам, ему показалось, что кто-то ползает под пальцами. Наверное, это были вши, или у Марка начались более выраженные, принявшие форму галлюцинации. А он их ждал. Он был к ним уже давно готов. Он был бы не против, чтобы по его полу и потолку ползали различные твари, а по стенам карабкались всевозможные когтистые уродцы.

Марк готовился к своей смерти. Если он не смог лишить жизни другое живое существо, то себя планировал как можно скорее отправить в царство Аида.

Мысленно попрощавшись со всеми, кого он знал в этом бренном мире, он готовился к встрече со своими родителями. Но опять оставался открытый вопрос в осуществлении задуманного: каким способом нужно убить себя?

Марк даже слегка ухмыльнулся от мысли, что убивать других он хотел долго и мучительно, а вот себя, наоборот, хочется быстро и безболезненно. В голове Марка шёл активный, насколько это было возможным без свежего воздуха и нормальной еды, мозговой штурм.

Перерезать вены в ванне. Ну, это сразу отпадает — с той простой вещью, что у него не было ванной, только душевая кабина.

Повеситься. Оглядевшись в принципе, Марк нашёл пару мест, где это можно сделать. Но вот в быстроте смерти он не был уверен до конца — слышал, что, в петле (неважно из чего — верёвки, колготок, ремня) сначала начинается кислородное голодание мозга, можно даже мультик словить, а вот потом — судороги и смерть. Пока вариант не очень нравился Марку.

Отравиться. Можно, например, напиться огромного количества снотворного, лечь спокойно в кровать и заснуть непробудным сном. Для пущей красочности можно принять драматическую позу. Марк уже представил, как люди заходят в квартиру и видят его распластанным на диване, словно короля вечеринки. Но к фантазии подключился и анализ — и выяснилось, что его могут спохватиться и найти не так быстро, как нужно было ему. И тогда его и так не совсем прекрасное тело приобретёт совсем отвратительные очертания. Лежать с трупными пятнами и ждать, пока он окончательно не сгниёт, Марк не захотел.

Нужно что-то быстрое, но в то же время и эффектное, и сразу у всех на глазах. Конечно! Сброситься с крыши дома. Как же он сразу до этого не додумался! В доме девять этажей — значит, полёт будет красивым и точно смертельным. С такой высоты выжить нет никаких шансов, так что бояться, что можно просто упасть, сломав ноги, не стоит. Но вот упасть во дворе, среди бела дня, испортив всем настроение своим размазанным по асфальту телом, — это в духе Марка.

«О чём сожалеет самоубийца, бросившийся с моста? О том, что он уже сбросился», — вспомнилось изречение Марку.

Марк решительно пошёл переодеваться — не хотел он лежать на асфальте в луже собственной крови в трениках и майке. Он взял свои джинсы, которые в последний раз надевал ещё на работу, и встряхнул их. Из кармана выпала на пол какая-то небольшая картонка. Он поднял её — это оказалось визитка какого-то доктора, и Марк вспомнил, как Сара на работе ему внушала, что ему пора лечиться. Она же и подложила визитку: «Доктор психологических наук Алиса Аркадьевна. Поможет найти Вам собственное “Я” и подружит Вас с ним» (телефон и имейл).

«Ага, будите дружить со своей головой, как я!» — паясничал Марк и мимикой попытался изобразить умного врача.

Положив визитку на тумбу в коридоре, Марк в последний раз посмотрел на себя в зеркало и, попрощавшись с собой, вышел за порог.

Глава 17

Он стоял на самом краю крыши. Носки обуви даже уже немного висели в воздухе. Коленки предательски затряслись.

«Только не смотри вниз, только не смотри вниз!» — причитал он.

Но смотреть пришлось — а как иначе, он же должен был понять, где приземлится. Это должно быть максимально открытое и асфальтированное пространство. Не дай бог упасть на козырёк подъезда — эта вся смерть коту под хвост!

Он оглядел окружавшие его окрестности. Дома, деревья, машины, люди… Всё это скоро исчезнет и, возможно, останется неким неприятным воспоминанием о таком понятии, как жизнь. Он всегда ненавидел этот мир, и вот пришло время с ним попрощаться. Он глубоко, как бы запоминая это ощущение, вздохнул.

Смотрел далеко перед собой, и в его сознании вдруг ни с того ни с сего прогремело: «Алиса Аркадьевна».

У Марка закружилась голова, и пошатнувшись, он чуть было не упал вниз.

«Фух, блин, чуть вся жизнь перед глазами не пролетела!» — Марк отошёл подальше от края крыши.

Он присел на корточки и обхватил руками голову. В этот момент он жалел себя и одновременно ненавидел. Он уже не понимал, почему он не может жить как все другие, довольствоваться тем, что имеешь, стандартно ходить на работу, завести семью, ездить в отпуск один или два раза в год на море или, например, если это не его, пойти за своей мечтой, как он и собирался сделать, почувствовав призвание в истреблении людей… И тут он соскочил, решил покончить с жизнью — и тут облом!

— Что со мной не так? — крикнул он довольно громко вслух. В окошке чердака сразу образовалось движение крыльев и урканье голубей.

Марк встал и стал ходить по крыше, шаркая ботинками по гудроновому покрытию. На ум пришли строчки из детского мультика, ставшие криком души персонажа Водяного: «Эх, жизнь моя — жестянка! Да ну её в болото!»

Марк не видел смысла жизни. А существует ли он на самом деле? Обычно принято думать, что такие мысли начинают посещать подростков с нестабильной психикой, которые видят этот мир иначе, со своими амбициями и юношеским максимализмом, пытаются переделать мир под себя. Они тоже не видят какого-то целостного смысла своего существования, поэтому их бросает из стороны в сторону, из одного молодёжного движения в другое — тем самым они заполняют пустоты в своей душе и глушат вопросы, возникающие в голове «в чём моё призвание?», «для чего я живу?». Многие очень активно погружаются в разные субкультуры, которые близки каждому индивидуально: панк-культура, эмо, готы. Затем, переболев этим протестом против обычного и принятыми обществом рамками, они потихоньку присоединяются к серым взрослым. Потому что как ни крути, а давление социума никто не отменял. И они идут как миленькие на обычную работу, заводят, как и все, обычную семью и живут вполне обычно, в рамках, установленных обществом. Естественно, они это интерпретируют не как повиновение и принятие общественных правил, они это оправдывают типа своим взрослением. Бунтующий подросток вырос и наконец превратился в здравомыслящего взрослого человека.

Марк в подростковом возрасте не принимал участие ни в каких молодёжных движениях и группировках. Он был очень скромным для этого. Потому что, чтобы показать свои истинные эмоции и желания, нужно быть очень смелым и открытым человеком. Но это не значит, что он не переживал все эти протесты внутри себя. Его непонимание мира потихоньку сжирало его изнутри. Он не понимал, кто решил, что норма — это именно то и то. А если сделать чуть-чуть шаг в сторону, то это уже не норма, а болезнь и неодобрение со стороны масс. Так на тебя начинают навешивать ярлыки «ненормального», «сумасшедшего» и т.д.

Так как Марк открыто и со всей отдачей не переболел подростковой, отрицающей всё взрослое наследие болезнью, то она так и осталась в нём. Марк был не единичным случаем на планете Земля. Но встретить такую же родственную душу ему так ещё и не посчастливилось. Поэтому, до сих пор не принимая истину бытия, не соглашаясь со стандартным механизмом цикла человеческой жизни, Марк ненавидел людей, принял своё одиночество и продолжал рвать на куски своё подсознание вопросом «в чём смысл жизни».

Сколько мудрецов ни написали бы книг, сколько великих умов ни сняли бы фильмов на эту тему, всё это никогда не удовлетворит пытливый ум Марка. Всё услышанное и увиденное на эту тему со стороны никогда не сравнится с тем, когда в тебе лично озарится ответ на этот вопрос.

Но смысл не находился, а ситуация с жизнью Марка усугублялась. Его неумение нормально контактировать с людьми не шло ему на пользу. Где-то в глубине души он это понимал, но уже ничего не мог с собой поделать.

«Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под вас» — эти строчки из знаменитой песни были его девизом по жизни.

Глава 18

Озадаченный, озлобленный, уставший Марк вернулся в свою квартиру.

«Я ничего не могу довести до конца! Да я даже начать ничего толком не могу!» — гневался горе-самоубийца.

Он подошёл к той самой тумбе в коридоре, где оставил докторскую визитку. Посмотрел на неё и подумал:

«А что, пусть попробует подружить меня с моим внутренним «Я», если я сам за свои тридцать четыре года не смог это сделать! Посмотрим на этого чудо-врача».

Он взял бумажку с координатами и набрал на смартфоне указанный номер.

— Алло, я вас слушаю, — послышался живой, бодрый, полный сил женский голос.

— Здравствуйте Алиса Аркадьевна, мне вас посоветовали. Меня зовут Марк, я только что чуть не покончил с собой.

— Ха-ха-ха, можно просто Алиса, — залилась звонким смехом женщина на том конце провода. — Приезжайте завтра в мою загородную резиденцию к трём часам дня, адрес отправлю СМС-сообщением. До встречи, Марк! — не обратив внимания на чистосердечное признание Марка о самоубийстве, сказала Алиса и отключилась.

«Странная какая-то, — хмыкнул он. Тут же брякнул телефон — пришла эсэмэска. Марк открыл сообщение и протянул: — Ого, как далеко от города! На дорогу только около двух часов уйдёт».

В нос ударил зловонный запах двухнедельного мусора. Передёрнувшись от смрада, Марк непроизвольно повернулся в сторону зеркала и бросил взгляд на себя. Посмотрел как будто другими, свежими, заново родившимися глазами — и обомлел. Какой же урод! Голова — сборище отвратительных деталей, сальные отросшие волосы, впавшие глаза — уже давно не две притягивающие вселенные, в которые хочется улететь. Наоборот, это стали две чёрные дыры, из которых хочется побыстрее вынырнуть. Лицо в целом походило на лицо человека, больного раком в последней стадии. Тело было не лучше — худое, сутулое, потерявшее любое желание быть замеченным.

Марку почему-то захотелось измениться. А точнее — помыться и побриться для начала. Он пошёл в душ.

Как же приятно стоять под потоком тёплой воды! Выходил Марк из душевой кабины с ощущением, что он сбросил ещё пару килограммов, — во всём теле были лёгкость и приятный комфорт. Затем принялся за лицо. Тщательно побрился, почистил зубы. В зеркале появился уже вполне сносный молодой человек, которому осталось приобрести здоровый блеск в глазах и добавить несколько килограммов.

Он собрал весь мусор и вынес во двор в мусорные контейнеры, сразу же зашёл в магазин и купил себе на ужин готовую еду — картошечку с курицей и витаминный салат из капусты. Пиво решил не брать. Дома открыл все окна и стал проветривать своё убежище. И вот, в свежем и чистом доме, Марк сел ужинать. Еда активно ушла внутрь него, желудок одобрительно всё принял и даже от удовольствия немного поурчал.

Перебравшись на диван и приняв горизонтальное положение тела, Марк моментально улетел в царство сновидений, к Морфею.

Марк лежал на спине. Из звуков, доносившихся до его ушей, можно было различить только небольшие вздохи и ахи. Стояла тишина. Ему надоело смотреть в темноту, и он решил открыть глаза, чтобы понять, что происходит вокруг и где источник этих непонятных далёких всхлипов. Глаза не открывались. Он старательно пытался поднять веки, но они будто склеились и не поддавались. Попытка, ещё попытка — бесполезно, закрыты намертво. Хорошо, если он не может оценить обстановку визуально, Марк решил настроить свои другие органы чувств. Запахи. Принюхавшись, он заметил в воздухе странные нотки чего-то очень благоухающего, похожего на аромалампу с душистыми маслами, и ещё отчётливо прослеживался шлейф лекарств. Больше уловить он ничего не смог. Тактильные ощущения. Он лежал на чём-то не очень мягком, голова вроде, наоборот, лежала на небольшой мягкой подушечке, руки были сложены на груди, под ладонями прощупывался костюм на пуговицах. Марк решил перевернуться и встать, но у него ничего не вышло. Тело абсолютно не слушалось его. Он скомандовал ещё раз ему подняться. Пустил мощнейшие импульсы к своим ногам и мышцам спины. Но безрезультатно — тело лежало неподвижным балластом.

«Неужели это сонный паралич?» — испугался Марк. Он как-то читал о таком явлении, которое может происходить с людьми. Это переходное состояние между бодрствованием и сном, характеризующееся мышечной слабостью. Кстати, случаи сонного ступора чаще встречаются у психически больных, которые имеют нерегулярный сон или постоянный стресс.

«Ха, дожили!» — закатив мысленно глаза, усмехнулся Марк.

В пространстве, где он лежал, появились те же всхлипы и вздохи, что слышались издалека, только теперь они были совсем рядом с ним.

— Такой молодой! — ревели голоса. — Совсем пожить ещё не успел, семью не завёл… а-а-а! — надрывался женский голос.

— Да, несправедливо вот так уходить из жизни, не познав её всех прелестей! — сетовал заплаканный мужской голос.

— Я умер? Как? Когда? — Одна активная часть Марка в виде мозга мучила себя вопросами.

Женщина в чёрном платке и в чёрных больших очках, так что лица не узнать было, кинулась к телу. Она обняла холодные и твёрдые ладони Марка своими и, уткнувшись тому в грудь, начала содрогаться истерическим плачем.

Марк почувствовал её ладони. Они были тёплыми и мокрыми, потому что женщина без конца теребила платок, в который сморкалась. Он хотел взять её руки своими и, погладив их, успокоить бедную женщину. Он не знал, кто это, но чувствовал, что она искренне печалится о его уходе. Когда она плакала, постукивая о его грудную клетку лбом, он чувствовал эти мини-удары. Даже лёгкие подрагивали в такт её биению.

«Может она услышит стук моего сердца?»

«А-А-А, не дышит, наш Марк больше не дышит!» — разрывая сердце, завопила эта женщина. В её вопле было очень много боли и огорчения. Так могла надрываться только родственница Марка. Но на его деспотичную тетку это никак не похоже.

— Алиса, милая, прошу, не рви себе душу, его уже не вернуть! — опять прозвучал мужской голос, который до этого уже что-то тоже говорил.

У Марка прошла волна мурашек по всему его мёртвому телу. Это были его родители! Мама Алиса и папа Герман. Сердце застучало так неистово, что могло выстрельнуть из грудной клетки, как ядро из пушки. Теперь он лежит в гробу, а родители с горя убиваются. И вот они поменялись местами, и вот они опять не вместе. Как же он хотел открыть глаза и посмотреть на своих горячо любимых родителей, которых так давно не видел! Посмотреть, как они изменились с годами, обнять их крепко-крепко, чтобы дышать было трудно. Он лежал неподвижным холодным куском мяса, а внутри него бушевали дикие эмоции, каждая клеточка его организма взрывалась от несправедливости и бессилия, что не может ничего изменить. У него поднялись температура, давление и увеличился пульс.

Отец подошёл и поцеловал холодный лоб своего сына.

— Прости нас за всё, сынок, мы тебя очень любили, — сквозь слёзы проговорил убитый горем отец.

— И я вас очень люблю, очень-очень люблю! — кричал внутри себя сын.

Марк почувствовал, как он всколыхнулся и началось движение.

Гроб с телом Марка стали выносить из дома. До ближайшего кладбища было минут двадцать неспешного хода. Его несли с открытой крышкой, поэтому все прохожие могли в последний раз взглянуть на ушедшего таким молодым человека без семьи и не добившегося ничего в этой земной жизни.

Марк чувствовал покачивание; его гроб несли четверо крепких мужчин в черных костюмах. Под его веками стало чуть светлее, потому что он оказался на улице. Был день, и светило солнце.

Плач вокруг Марка продолжался до тех пор, пока он не почувствовал, что резко потемнело, и не послышались звуки забивания гвоздей, затем резкие толчки. Его тело немного сдвинулось, голова сползла с подушки — и твёрдое приземление. Гроб с Марком был опущен в яму. Небольшое затишье и глухой монотонный голос сверху. Потом странный постукивающий звук по крышке деревянного гроба. Марка засыпали. Тишина.

Глава 19

Он открыл глаза, его знобило мелкой дрожью. Подушка и простыня под ним были мокрыми — он вспотел так, как будто участвовал в беге с препятствиями. За окном было светло, на часах — девять утра. Даже без будильника Марк встал по биологическим внутренним часам, привыкнув вставать на работу в девять. Он пришёл к кухонному гарнитуру, взял стакан и налил себе из кувшина воды. Жадными глотками опустошил весь стакан и дрожащей рукой поставил его на место.

Чтобы избавиться от ужасного послевкусия ночного сна, он подошёл к окну и ладонями как бы снял невидимую вуаль с лица и сдунул её в открытое окно со словами: «Куда ночь, туда и сон», — это его ещё родители в детстве научили, когда ему, маленькому мальчику, снились кошмары.

Заваривая утренний кофе, он прокладывал маршрут в навигаторе, встроенном в его смартфон.

«Вот люди тоже такие интересные: назначили встречу у чёрта на куличиках, а если у клиента нет машины, ему что, на метле добираться, или у неё такие расценки космические, что она даже не подумала, что новый шизик может быть без колёс?» — ворчал, попивая кофе, Марк.

Только он об этом подумал, в телефоне загорелось оповещение о новом сообщении.

«Доброе утро, Марк. До моей резиденции можете добраться на такси, деньги я переведу вам на карту. Уверена: она привязана к этому номеру телефона. Сама я тоже уже выезжаю из города. До встречи!»

— Выезжает из города? Странная она всё-таки: а здесь мы не могли встретиться?

Марк стал собираться. Он не знал, чего ожидать от этой встречи, поэтому не строил никаких соображений по этому поводу. Он лишь обозначил сам себе, что если почувствует, что докторица слишком сильно копошится в его мозгах, то пора сваливать. Он довольно прилично оделся: другие стираные джинсы и новый, не растянутый джемпер. Посмотрелся в зеркало перед дорогой. Смерть во сне ему, кажется, пошла на пользу. Он стал лучше выглядеть, кожа приобрела здоровый румянец, глаза стали интенсивнее с голубым оттенком, появилась улыбка на лице.

Деньги и вправду пришли на его карту. Это даже немного смутило Марка, что ему оплачивает дорогу сам врач. Опять укол в сторону его неполноценности. Но, плюнув себе под ноги, Марк стоял на улице и ждал вызванное семь минут назад такси.

Подъехала белая иномарка с шашечками на крыше. Марк сел на заднее сиденье, находящееся за передним пассажирским. Он уже сто лет не ездил в машине. Он осмотрелся — на зеркале по классике висела вонючая ёлочка, по радио пели ритмичные зарубежные исполнители, а водитель — выходец из ближнего зарубежья — игриво подмигнул ему в лобовое стекло.

Путь у нас не ближний, а я люблю тишину! — сразу предупредил Марк. — Поэтому прошу вести меня без лишних разговорах о власти и шоу-бизнесе.

— Принято, командир! — с акцентом и навеселе подмигнул водитель.

— Вот и славненько! — Марк пристегнулся ремнём и, взявшись за дверную ручку, уткнулся лбом в стекло окна.

Глава 20

Петляя по городу, Марк любовался им. Проезжая знакомые места, он вспоминал, с чем они были связаны. Конечно, не так много воспоминаний, но ведь и жизнь не заканчивается — он ещё их тут наделает сполна.

Но почему-то мелькающие за окном дома и улицы вдруг отозвались в нём непонятной грустью. Как будто они с ним прощались.

«Да я, конечно, еду далеко за город, но это не повод включать ностальгические эмоции, — недоумевал он сам про себя. — Видимо, давно не выбирался за пределы города, и сейчас для меня это целый переезд в другое измерение».

И вот они уже оставили городской вид в заднем окне автомобиля. Выехали на трассу. Проезжали небольшие поселения, поля и даже озёра. Погода стояла отличная: на небе не единого облачка, солнце яркое.

— Хорошо сейчас тем, кто живёт за городом! — улыбнулся вдруг Марк. — Интересно, что там за резиденция нашего великого доктора, может, фамильное поместье как из фильмов ужасов, со своим домашним приведением? — развлекая себя небылицами, ехал Марк.

Он думал обо всём, что видел в окне, строил догадки, задавал себе вопросы, недоумевал и иногда даже возмущался увиденным. Со стороны он напоминал ребёнка, с любопытством вглядывающегося в окошко машины.

Дорога запетляла в густой лесополосе. И справа, и слева стоял густой стеной лес. Разглядывать уже особо было нечего, и монотонный мелькающий фон за окном стал потихоньку уводить Марка в сон.

Заснул он не глубоко, поэтому заметил, что машина стала сбавлять ход и притормаживать.

— Мы что уже приехали? — Открыв глаза, спросил он водителя.

Тот с напряжением вглядывался через руль куда вперёд и вбок.

— Смотрите, вон справа на обочине кто-то лежит.

Марк посмотрел в этом же направлении и действительно увидел животное, лежавшее на боку, — по-видимому, сбитое лихим гонщиком. Медленно проезжая мимо, они увидели оленя. Водитель остановился на обочине чуть впереди несчастного зверя.

— Почему вы остановились? — спросил его Марк.

— Э… надо посмотреть: если он мёртвый, его надо немного оттащить от дороги, а то его ноги, то есть лапы, торчат на дороге.

— Конечно, он мёртвый, — лежал он бы здесь, будь он живым? — Марк не понимал, зачем они на это тратят время.

Они вышли из машины и медленно пошли к телу. Сделав пару шагов, Марк заявил:

— Он мёртв, поехали дальше, у меня встреча.

Водитель, не послушавшись его, подошёл вплотную к благородному оленю.

— Вот фигня, он ещё жив! — посмотрев на Марка грустными глазами, проговорил добрый водитель.

— Мы ему, к сожалению, ничем помочь не можем. Он сейчас полежит немного и спокойно умрёт. — Марк нервно смотрел на наручные часы. — Поехали.

— Он не спокойно умрёт, он будет долго мучиться. Посмотрите на него, как он тяжело дышит, ему же больно — давил водитель.

— Да что вы от меня-то хотите?! — не выдержал Марк.

— Убейте его, — спокойно предложил ему шофёр.

— Вы издеваетесь?!

— Нет, просто мне религия не позволяет, да и характер у меня совсем не подходящий для этого, а животному хочется помочь.

— Помочь? Вы считаете что, убив его, вы ему поможете?

— Иногда, когда смерть настигла долгая и мучительная, то можно и нужно её ускорить, для блага несчастного, — как бы со знанием дела говорил тот.

Марку эта затея казалось сумасшедшей и абсурдной. Но зачем-то окинул взглядом дорогу. Машин проезжало очень мало, их практически не было. Он, конечно, не верил в знаки судьбы, но сейчас почему-то задумался по этому поводу.

«А что, если вселенная сама мне дала шанс проявить себя в убийстве, как я этого и хотел? Но для начала дала мне убийство во спасение».

Он подошёл к животному. Олень смотрел на него огромными карими глазами. В них были слёзы, и слёзы текли по его морде. Изо рта сочилась кровь, брюхо поднималось и опускалось неравномерно, он дышал очень тяжело, с хрипами.

— Зрелище не для слабонервных, конечно, — заметил Марк.

Любая девушка бы уже сейчас устроила истерику от увиденного и затопила бы слезами всё вокруг.

У Марка комок встал в горле.

— Как его убить? — хотел подумать он про себя, но сказал это вслух.

— Можете камнем, в голову, — тут как тут отозвался советчик.

И уже нёс ему большой камень, который подобрал, отойдя чуть вглубь от обочины. Марк взял его, и на душе в тот же момент повис такой же камень. Всё это время, пока Марк решался и репетировал удар, олень смотрел на него жалобными глазами, то ли умоляя о скорейшей смерти, то ли, наоборот, отговаривая Марка от этого поступка.

У Марка вспотели ладони, да и не только — он весь был мокрый как мышь. Его трясло.

«Я делаю ему во благо, я убиваю его, чтобы он не мучился», — уговаривал сам себя Марк.

Марк подошел к голове животного, замахнулся; он отчётливо отражался в глазах невинного зверя. В глазах оленя читался страх, когда понимаешь, что смерть уже рядом. Он захрипел ещё сильнее, и кровь брызгами пошла из пасти.

Удар. Ещё удар — для закрепления результата. Второй удар он уже делал с закрытыми глазами, потому что то, что он увидел после первого, его ужаснуло. От красивой и благородной морды оленя осталось лишь кровавое месиво. Марк отбежал к кустам, и его вырвало. Про те отвратительные ощущения, когда камень встречался с головой животного, он и думать не хотел. Этот звук удара он хотел стереть из своей черепной коробки раз и навсегда.

— Во что я ввязался? — держась за дерево, тяжело дышал Марк. — Он больше не мучается, поехали, — только и выдавил он из себя.

Дальше дорога пошла менее привлекательная. Марк уже не смотрел с воодушевлением в окно, а, понурив голову, пялился в одну точку. Иногда поглядывал на свои руки — они теперь вызывали неприятные ассоциации. На душе было тяжело и гадко.

«Неужели так всегда бывает, когда кого-нибудь убиваешь? Или со временем становится проще…»

Он не успел развить мысль дальше, потому что они свернули с главной дороги и по земляной внутри леса пробирались к большому каменному забору. Фантазии насчёт огромного готического особняка с лихвой оправдались.

Глава 21

Подъехав к большим стальным воротам, водитель открыл своё окно и проговорил в динамик в стене:

— Здесь назначена встреча некому Марку — он приехал.

После непродолжительного звукового сигнала ворота стали открываться. Машина въехала. За забором красовалась огромная территория, ухоженная, с изысканным ландшафтным дизайном: палисадники, клумбы, прудики и даже фонтан. Всю эту роскошь венчал собой огромный особняк, возведённый точно по копии какого-нибудь замка. Остроугольные крыши, флигель, огромные винтажные окна и даже горгульи, восседавшие, как стражники на посту.

— Приехали, командир, оставляю вас в этой красоте, — с грустью проговорил водитель.

Марк, конечно, был впечатлён увиденным, но он ещё был под тяжестью происшедшего на дороге, и поэтому только молча кивнул и вышел из автомобиля. Прошёл к крыльцу главного входа, поднялся по красивой мраморной лестнице и позвонил в дверной звонок.

«Наверняка сейчас выйдет чопорный дворецкий и, кланяясь, пригласит в дом», — шаблонно представил Марк.

Дверь открыла сама хозяйка этой красоты.

— Ой, добрый день! Вы Марк? Очень приятно, Алиса, — звонко и быстро протараторила молодая женщина и протянула руку.

— Да, это я, — вяло протянул руку Марк.

— Что-то вы не в духе? — заметила Алиса. — Надеюсь, вас не укачало, пока вы ехали так далеко?

Они вошли в дом. Внутри убранство было также на высшем уровне. Стиль походил на старую Англию. Тёмное благородное дерево, люстры разных форм и размеров, портреты красивых людей, вазы с цветами… Марк не хотел пока особо разглядывать детали дома, так как к нему уже закрались мысли о стоимости приёмов. Ведь такую роскошь надо поддерживать, нужны немалые средства — вот доктор Алиса и обдирает, наверное, легко внушаемых пациентов.

— Случилось очень скверное происшествие на дороге, мы заметили сбитое животное на обочине и…

— Пожалуйста, проходите в гостиную, я вас чаем угожу, цветочным, — как ни в чём не бывало легко и воздушно продолжала Алиса. — Ха, вот забавно, ведь этого оленя я сбила! — Она широко улыбнулась.

Он посмотрел на неё ошалевшими глазами. Эта женщина была очень красива. Таких красивых и ухоженных он ещё никогда не видел в своей жизни, разве что в голливудских фильмах или на обложке супермодного журнала. Стройная и высокая, фигура точёная, блондинка с длинными волнистыми волосами — лицо как будто сам Рафаэль Санти рисовал, оно было идеальное. Но больше всего его поразили глаза: в них бился живой огонек жизни, а цвет был нестандартно прекрасен — бирюзовые.

— Вы? — только и сумел вымолвить Марк.

— О, да, у меня есть большой внедорожник, я его обожаю, но в нём постоянно падает кофе из подстаканника специального, ну не держится оно в нём, — с досадой говорила девушка. — И вот на повороте это кофе соскочил и упал мне прямо под ноги. Я нагнулась, чтобы его достать, ну тут и сбила. Машина большая, я практически не почувствовала удара.

— Как можно с такой жалостью рассказывать про кофе, который плохо держится, и не уделить внимание той лишь простой детали, что она сбила живое существо. — Марк был обескуражен. — Но хорошо, что вы ему помогли, я знала, что вы поедете после меня и обязательно всё решите самым лучшим способом. — Она улыбнулась идеальными белыми зубами.

У Марка закружилась голова. Он в каком-то странном, жутком кино. Ему надо прийти в себя.

— Где ваш цветочный чай? А коньяк есть? — вдруг спросил он.

— Знаете, в этом доме живу только я, а коньяк не пью, — извиняющимся тоном начала девушка. — Но у меня есть виски, очень качественный. — Она подошла к бару, достала открытую и начатую бутылку дорого виски и налила в стакан. — Со льдом?

— Да, пожалуйста.

Она подала ему напиток и усадила в красивое большое бархатное кресло. Марк сидел в дорогущем доме с дорогим виски в руке, напротив мисс мира, это был как будто кадр из фильма про красивую жизнь миллионеров. Но здесь Марку ничего не принадлежало, и, отбросив красивые фантазии, он спросил:

— Извините, можно сразу уточнить стоимость приёма? — Он многозначительно огляделся. — Боюсь, я могу не потянуть ваши расценки. Тем более я потерял работу. — Он стыдливо опустил глаза.

Алиса внимательно смотрела на него, вроде как изучала, медленно сканировала взглядом и на каких-то деталях тела останавливалась.

— Марк, я дикий фанат своей профессии, и на моей практике были случаи, когда мне был важен сам процесс работы с человеком и естественно наш с ним результат, — деньги для меня не на первом месте. А всё это… — Она сделала головой круговое движение.

— Принадлежит моему мужу, — додумал за неё Марк.

— Я приобрела значительно недавно, и, как видите, я не держу прислугу. Это, во-первых, накладно, а во-вторых, я не люблю, когда со мной живут посторонние мне люди. — Она опять звонко засмеялась.

Он стал забывать, что обладательница этого красивого смеха сбила животное, не моргнув глазом, и рассказывала об этом совершенно спокойно, а она ведь девушка. Это ушло на второй план — она начинала ему нравиться. Даже не зрительно, а на каком-то другом уровне — энергетическом, что ли.

— Я смотрю, вы успокоились, Марк? — Она улыбнулась. — Давайте пройдём с вами в кабинет и поговорим о жизни, о том о сём, и я тогда уже озвучу свой вердикт насчёт вас, будем ли мы с вами продолжать, сколько это будет стоить и т.д. и т.п.

— Да, конечно, пройдёмте, — согласился он, но эта процедура оценки его жизни его немного смутила.

Глава 22

Они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж. В особняке были два этажа, погреб и мансарда. Зашли в небольшую комнату — в ней было мало солнечного света из-за плотных штор на окнах. Книжные шкафы, стол с компьютером, камин, а над ним — рельефное зеркало. Посередине комнаты стояло большое кожаное кресло, рядом — большой кожаный диван. Алиса рукой показала на последний:

— Марк, вам нужно на него лечь и расслабиться. — А сама села в рядом стоящее кресло.

— Извините, я никогда не был у психологов или у психиатров, не знаю, как правильно, и меня это всё немного смущает. Я не больной, если что, — для уточнения добавил Марк.

— Психиатр — это врач, лечащий медикаментами душевнобольных, а психолог — это человек, лечащий словом душу людей, а также готовый в первую очередь выслушать. Вот вы мне и скажете в конце, кто я, — пошутила Алиса.

— Расскажите, пожалуйста, о себе. Кратко, в общих чертах.

— О, об этом даже не переживайте, я не загружу вас длинным повествованием, потому что мне о себе и рассказывать особо нечего, — лёжа проговорил Марк и закрыл глаза.

И он начал рассказывать, что до семи лет практически себя и не помнит, а вот после смерти родителей помнит себя только несчастным и никому не нужным. Жил с тётей, которая нисколько не уделяла ему внимания, а была занята только сменой своих ухажёров. В учебных заведениях у него не было друзей, девушки его сторонились. Работа была выбрана не по любви, а от безысходности — просто чтобы были деньги, чтобы снимать отдельное жильё от тётки.

— В общем, я нелюдим, социопат, если на вашем языке, и я ненавижу людей соответственно, — закончил пятиминутный рассказ Марк.

— О, прекрасно, каждый третий человек на планете Земля как вы, поверьте мне — опять захохотала Алиса, — многие даже об этом не догадываются или не хотят признаваться в этом сами себе. А вы молодец, открыто об этом заявляете, признание проблемы — это уже половина успеха в её разрешении. — Она подытожила указательным пальцем вверх.

— А есть ли у вас заветная мечта в жизни? — медленно и ласково спросила его Алиса.

Марк немного подумал и ответил:

— Меня совсем недавно озарило, чем бы я хотел заниматься и какой грандиозный итог из этого должен был бы получиться. Но этот запал прошёл — возможно, он был ложным, — грустно промычал мужчина на диване.

— Позвольте мне здесь решать, какие ложные мечты у человека, а какие нет. Это, извините, моя область! — хихикнул доктор. — Так какая у вас была мечта, которую вы забросили?

— Я хотел стать знаменитым серийным убийцей, — произносил он своё желание впервые вслух, и со стороны это звучало ещё ужасней.

— Интересно, впервые слышу о такой мечте. Возможно, потому, что об этом не мечтают, а это самой собой получается у тех, у кого есть к этому предрасположенность. Знаете, Марк, вы считаете себя никчёмным и неинтересным, я же считаю по-другому. Даже этот крошечный скудный рассказ о вашей жизни раскрыл вас в моих глазах как глубокого и очень интересного молодого человека, вы как непрочитанная книга, как новый флакон духов или как коробочка, перевязанная ленточкой, — так и хочется узнать, что у вас внутри! — ликовала девушка.

— Так вы хотите продолжить со мной встречаться? А как вы мне поможете? Даже я сам толком не знаю, в чём моя проблема, точнее — корень проблемы и как его искоренить из меня.

— Ох, вы меня явно пока недооцениваете, я же профессионал! И правильно делаете! Вот на деле меня и проверите. Да, я хочу с вами общаться и дальше, и помогать вам. И, как я уже говорила ранее, для меня интерес стоит выше денег, поэтому с вами я буду работать без оплаты. — Красотка просто светилась от счастья.

Марка это смутило настолько, что он даже покраснел. С чего это вдруг такая красивая и успешная женщина будет помогать невзрачному безденежному неудачнику? Он сел и сказал:

— Извините, но нам надо попрощаться. Я не готов к помощи, мне комфортно и так, как я живу. Меня всё устраивает. — Он старался не смотреть в сторону Алисы.

— Прошу прощения, если я вас как-то оскорбила по поводу оплаты. Но мне действительно нужно понять и раскрыть вас, я вижу в вас огромный потенциал, вы многого добьётесь в жизни, вам лишь нужен ориентир, в какую сторону двигаться, и я очень хочу быть им. Тысяча рублей в неделю, вот мой тариф! — резко закончила девушка.

— Ха, у меня закрадываются странные сомнения по всему здесь происходящему! — Он встал.

— И какие же? — хитро прищурилась блондинка.

Он посмотрел на неё, затем на себя в зеркало над камином и передумал озвучивать свою версию вслух. Он себя переоценил — кому нужен этот дохлый заморыш?

— И ещё… — осторожно начала Алиса, медленно направляясь к Марку.

— Что ещё?

— Мне нужно, чтобы вы проживали в этом доме. То есть не будет обычных двухчасовых встреч — мне нужно с вами постоянно контактировать, от этого зависит наш результат. Вы мне еще спасибо скажете, когда выйдете от меня совсем другим человеком! — Она подошла к нему за спину, взяла за руки чуть выше локтя и крепко их сжала.

— Ой… Извините, мне всё-таки пора! — не выдержал Марк.

Он пошёл к двери, вышел и стал спускаться по лестнице, и неожиданно поймал себя на мысли, что он ждёт, когда его остановит эта прекрасная волшебница.

— Кто же вас отпустит без ужина? — Она подошла к лестнице и спокойно-властно об этом сказала.

«Я попал!» — подумал Марк.

Глава 23

— Знаете, мне неудобно напрягать вас с ужином, вы же одна ещё хозяйничаете по всему этому огромному дому. Удивляюсь, как это у вас всё получается! — начал вежливо отказываться Марк.

— У меня есть один секрет, — прищурилась Алиса. — Я ведьма, и этот дом волшебный, он убирает сам себя, — вполне серьёзно объяснила девушка.

Марк напрягся. Алиса рассмеялась громко и звонко; он уже начал привыкать к этому заливистому характеру хозяйки.

Они прошли в огромный обеденный зал, и там, как в историческом кино, стоял длинный деревянный стол.

— Мы будем есть как король и королева! — гордо заявила Алиса, заметив неприкрытое удивление Марка от стола. — А секрет в том, что один раз в неделю я уезжаю куда-нибудь гулять, а в это время приглашаю в свой дом большую команду клининговой компании. Они дружно приводят мой дом в порядок. Но готовлю я сама. Это дело я люблю и сейчас с удовольствием угощу вас своим любимым блюдом — спагетти с креветками в винно-сливочном соусе.

Марка усадили с одного края стола. Перед ним стояла красивая тарелка с пастой, и рядом — бокал с белым вином. Алиса села на противоположную сторону стола. Конечно, им не приходилось кричать — стол был не настолько длинным, — но для Марка это было в диковинку.

— За наше знакомство и дальнейшее прекрасное сотрудничество, которое приведёт нас к новому Марку! — Алиса подняла бокал и изобразила, что чокается с ним. Марк это движение повторил со своим бокалом.

Марк попробовал макарошки с креветками, и ему очень понравилось. Нежные, вкусные, так и тают во рту! Он быстро опустошил и тарелку, и бокал с вином. За время трапезы никто больше не проронил ни слова.

— Спасибо большое, было очень вкусно! Я вызываю такси. Подскажите, завтра во сколько встречаемся?

— Марк, я настаиваю на своём предложении: чтобы вы жили в этом доме, пока у нас будут идти сеансы.

— Вы одинокая, молодая, красивая женщина, и так упорно настаиваете, чтобы чужой мужчина, склонный к убийствам — я вам сам признался кем хочу стать, — жил с вами?! В доме, кроме нас, никого нет, и в случае чего вам даже никто не поможет! — не выдержал Марк. Вино добавило ему смелости сказать то, что он планировал ещё в кабинете.

— Марк, не забывайте, пожалуйста, что я не просто женщина — я врач. Я вижу вас таким, каким, кроме меня, вас больше никто не увидит, даже вы сами, — спокойно отхлебнув из бокала, продолжала Алиса. — И я абсолютно спокойно остаюсь с вами в пустом доме, отдавая себе полный отчёт в разумности происходящего.

— И, кстати, я не так уж и молода, — засмеялась она.

— Да вам лет двадцать! — выкрикнул уже покрасневший от выпитого Марк.

— Ха-ха, нет, что вы! — замахала руками женщина. — Ещё варианты?

— Я отсюда плохо вижу, мне надо к вам подойти. — Марк встал и понял, что стоя он ещё больше чувствует в себе алкоголь.

Алиса тоже встала. Он подошёл к ней вплотную и стал внимательно разглядывать её лицо.

— Простите, это с моей стороны абсолютно нетактично, — прошептал Марк, но оторвать свой взгляд от Алисы уже не мог.

Он медленно двигал своими глазами по её лицу, выискивая морщинки, выдававшие возраст. Но не находил их. Тогда он поднял руку и ладонью прикоснулся к щеке девушки. На него нахлынули те же чувства, что и тогда, при прикосновении свежего мяса у себя дома. Он резковато выдохнул и пальцами начал гладить скулы Алисы. Затем стал медленно опускать свою ладонь до её губ. Под его пальцами образовались пухлые влажные губы. Сердце Марка учащённо забилось. Большим пальцем руки он оттянул нижнюю губу девушки. Тут же просвистело в воздухе, и на его лицо обрушилась сильная пощёчина. Удар был очень сильным — Марк даже в первую секунду подумал, что ему вывихнули челюсть; кожа горела на щеке. Он сморщился от боли.

— Тридцать семь. Мне тридцать семь лет, — почему-то улыбнулась Алиса. А затем поцеловала Марка в ту щёку, в которую только что врезала. — Заживёт. Пройдёмте, я вам покажу вашу спальню.

Глава 24

Марк шёл за Алисой, как в тумане. Он не понимал, почему с одного бокала вина он так опьянел. Его завели в большую светлую комнату. Светлой она была за счёт цветовой гаммы: бежевое дерево мебели, на полу кремовый ворсистый мягкий ковёр, обои золотисто-белые, и им в тон — тюль и шторы на окне.

— Комната принцессы, — заметил Марк.

— Это ваша комната, Марк. Цветотерапия здесь тоже играет роль: в таком оформлении вам будет комфортнее отдыхать и спать. — Она похлопала его по плечу и скрылась за дверью.

Пройдясь по комнате, Марк заметил в стене дверь. Открыв её, он обнаружил свою собственную ванную. Она была тоже светло-бежевая, с унитазом, биде и большой глубокой ванной.

— Мм, здесь есть ванная, то есть вариант самоубийства порезав вены здесь сработает! — хмыкнул Марк.

Он умылся, разделся и лёг на большую мягкую кровать, застеленную шикарным шёлковым бельём.

«Как-то здесь всё слишком помпезно, я не вписываюсь в такой интерьер», — подумал он и сразу вспомнил про Петра, своего друга, и его убогую грязную однокомнатную квартиру. У Марка почему-то защемило сердце — он скучал по Петручио. Он плохо поступил с ним, и это висело тяжёлым грузом у него на душе.

Он хотел ещё погрузиться в свои мысли, проанализировать своё в последнее время существование и детали сегодняшнего странного дня, но не смог — его моментально вырубило. Он провалился в тяжёлый, без сновидений сон.

Пробуждение пришло так же неожиданно, как и отключение. Марк сел в кровати и почувствовал, как трещит его голова. Вина он выпил один бокал, это он точно помнит, но также помнит, что быстро охмелел и заснул.

«Почему я не видел снов?» — Марк держал голову руками и начал медленно массировать у висков.

Марк зажмурился, пытаясь вспомнить хоть маленький обрывок какого-нибудь сновидения, но тщетно. Ему ничего не снилось. Тогда он начал вспоминать, что предшествовало этой ночи. Вспомнил, как приехал сюда, эпизод с оленем вспоминался уже нечётко, размыто и нереалистично. Детали разговора с Алисой он также вспомнить не мог. Ужин с вином, и всё.

«Странно всё это», — подумал Марк и тихонько спустил ноги с кровати, встал и подошёл к окну. Оно выходило на главную территорию перед домом, где были разбиты сады и фонтан. На лужайке в лучах утреннего солнца делала физические упражнения Алиса. На ней был надет обтягивающий спортивный костюм бирюзового цвета, волосы собраны в красивый конский хвост. Она была прекрасна и грациозна.

Марк умылся, принял душ и спустился на первый этаж. В вестибюле он встретил Алису — она заходила в дом после тренировки.

— Доброе утро, Марк! — активно помахала ему рукой Алиса и улыбнулась во все тридцать два зуба.

— Доброе утро, Алиса. — Марк попытался изобразить улыбку, но сильная головная боль подкорректировала её, и улыбка стала похожа больше на оскал.

— Что с тобой, Марк, у тебя что-то болит? — заметила девушка.

Марк показал на голову и задумался: что-то в вопросе Алисы ему показалось непривычным.

— Алиса, а мы с вами уже перешли на «ты»?

— Да, Марк, ещё вчера! — засмеялась та. — Ты ничего не помнишь? Видимо, вино было лишним после виски! — Она продолжала звонко хохотать.

Марк поморщился ещё раз, показывая, что голова у него так и не прошла.

— Ой, Марк, я тебе сейчас спущу таблетку от боли, а ты пока проходи в столовую — сейчас завтракать будем.

После того как Марк принял таблетку от головы, они сели за длинный стол и стали есть превосходные сэндвичи с лососем и свежей зеленью, запивая вкусным душистым травяным чаем.

— У тебя здесь как-то всё прекрасно. — Довольно жуя, Марк тоже перешёл на «ты».

— Ну, какая хозяйка прекрасная, такое и всё вокруг! — без ложной скоромности заявила блондинка.

— Марк, я тебя оставлю ненадолго одного здесь, за хозяина. Мне надо отъехать в город, к моему очень давнему и в возрасте клиенту. Нам с ним осталось буквально несколько сеансов, и я буду полностью свободна, для наших с тобой встреч. — Она ему улыбнулась.

— Конечно, езжай. А что с ним, если это не медицинская тайна? — прихлёбывая чай, поинтересовался Марк.

— Знаешь, многие возрастные люди, которые уже предчувствуют свою смерть, вызывают батюшку, чтобы тот отпустил все грехи того и тот спокойно и с чистой душой умер и отправился в рай, — сквозь смех рассказывала Алиса. — Но вот некоторые, более умные пожилые люди вызывают не пудривателя мозгов, а человека, способного реально помочь отойти без страха в мир иной. То есть они приглашают психолога, который в последние дни клиента помогает ему справиться со стрессом принятия смерти. Поверь, это очень страшно — осознавать, что твои дни сочтены и скоро ты насовсем попрощаешься с этим миром, а что там, никто до сих пор не знает, и это другой страх — страх неизвестности. Вот с этими двумя фобиями я и работаю. После таких сеансов человек начинает воспринимать это как должное, проще относится к цикличности жизни — другими словами, он становится готовым с лёгкостью всё отпустить, ведь он прожил такую большую жизнь, так многого добился и выполнил своё предназначение на земле.

— Мне, конечно, лучше перед смертью всё-таки вызывать священника, чем психолога, — засмеялся Марк, — потому что у меня точно грехов будет больше, чем выполненных благих миссий на планете Земля. Да и психологу нечем будет меня успокоить, так как не будет примеров из жизни, что моё предназначение выполнено в полной мере в этом мире.

— Ну, знаешь, если родственники хорошо заплатят психологу, то умирающий клиент будет самым лучшим примером, как правильно и со смыслом жить на земле, для других людей — засмеялась Алиса. — Главное орудие, которое имеет в своём арсенале психолог, — это способность внушать. Он может внушить своему клиенту что угодно, и тот будет верить безоговорочно.

Марк немного удивился такой откровенности от своего психолога, которая должна с ним тоже проработать его слабые стороны и провисающие аспекты в жизни.

— Но у меня нет таких родственников! — опять засмеялся Марк.

— Но у тебя же всё равно есть какие-нибудь близкие люди?

— Моя тётя, которая, наверное, уже забыла о моём существовании, и мой друг, точнее — бывший друг.

— А как их зовут? — поинтересовалась Алиса.

— Тётю — Елизавета Германовна, а друга — Петручио, Пётр… — с какой-то ностальгией в голосе сказал Марк.

Глава 25

Они вышли на улицу. Солнце припекало во всю силу, стояла непривычная для городского жителя тишина. Они подошли к гаражу, дверь медленно стала приоткрывать его содержимое. Марк увидел прикрытую брезентом большую по размерам машину — это, видимо, был тот самый внедорожник, каким был сбит бедный олень, а рядом стоял чистенький красный «Мини Купер». В него-то и села Алиса.

— Я буду ближе к вечеру, к ужину, привезу из города вкусностей. А в обед поройся в холодильнике, там должно быть тоже что-то приличное. — Она подмигнула.

Профессионально вырулив из гаража, Алиса выехала из ворот и скрылась в лесном массиве. Ворота закрылись, и Марк остался один на большой чужой территории с огромным домом в придачу. Он решил побыть на свежем воздухе и прогуляться по красивой зелёной лужайке перед домом. Сел в мягкую траву и почувствовал внутри себя приятную лёгкость, умиротворение, даже какую-то детскую радость. Марк был счастлив в этот момент, а почему, так и не мог ответить себе на этот вопрос. Вообще, с того момента как он въехал сюда, его не покидало чувство расслабленности — все переживания остались там, за забором.

«Что здесь происходит?» — тихо пробубнил Марк, откидываясь назад. Он лёг на спину и стал смотреть в небо, присматриваясь к облакам и пытаясь рассмотреть в них причудливых зверюшек, как он любил делать в детстве.

Затем глаза его стали потихоньку слипаться. Верхнее веко так и тянуло вниз, будто оно весило не менее килограмма. Тело стало размягчаться, словно мягкая душистая травка поглощала его. У него закатились глаза, веки сомкнулись — и Марк заснул.

Открыл глаза он уже в больничной палате. Стал осматриваться. Палата выглядела обычно: голубая плитка на стенах, белый потолок и пол. В ней была одна койка, на ней он и лежал. Окно было зашторено синеватыми, слегка пожившими шторами. Посмотрев на себя, Марк увидел, что лежит только в одной медицинской рубашке, голый.

— Что на этот раз? — спросил вслух Марк и почесал затылок. И тут же замер. Под рукой он не обнаружил волос. Он судорожно начал водить ладонями по всей голове — та была гладкая, как мяч. Только не ровная, а с выпуклостями и впадинами — особенности черепной коробки.

Он ещё раз осмотрел комнату, только уже в поисках зеркала. Зеркала не было. Тогда он начал искать любую отражающую поверхность, или металлическую, чтобы хоть немного себя увидеть. Он обратил внимание, что дуги его кровати из металла, встал с кровати и сел на пол, напротив изголовной дуги, которая плавно переходила в ножку кровати. Там он увидел своё искажённое отражение — его немного расплющило, как в детской комнате кривых зеркал в парке развлечений. Но он смог увидеть, что он действительно лысый, и его это даже не портило. Уши только стали более отчётливо выделяться на его голове, а так вполне прилично.

Он сидел на полу, напротив ножки кровати, и продолжал себя рассматривать, как в этот момент резко открылась входная дверь в палату и вошли трое грузных мужчин в белых халатах.

— Что же вы делаете на полу? Вам плохо? — Тут же они кинулись к нему и начали поднимать с пола обратно на кровать.

— Почему меня побрили?

— Так к операции вас подготовили, — ответил один из санитаров. — Мы как раз за вами и пришли. Операционная готова, ваш лечащий врач уже ждёт вас.

Они вышли в коридор и тут же вернулись, завозя перед собой в палату кушетку на колёсах.

— Ложитесь, мы вас повезём, — скомандовал второй мужчина.

Марк послушно перебрался с мягкой кровати на жёсткую кушетку. Он ничего не понимал, но решил не спрашивать, а просто наблюдать за происходящим. И почему-то людям в белых медицинских халатах он привык доверять. Они вывезли его в коридор, Марк лежал на спине. Пока они его катили по коридору, в его глазах мелькали лампочки на потолке. Они были разные: одни горели более тёплым светом, другие, наоборот, холодным синим, и вот эта мелькающая разными оттенками потолочная цветомузыка вводила Марка в коматозное состояние. Пришёл в себя и проморгался от белых бликов он только в лифте. Лифт был большой, странно гудел, и иногда его потряхивало, как будто он хотел застрять, но тут же передумывал.

Они приехали. Прозвучал характерный быстрый звуковой сигнал, и двери лифта открылись. Марк так и не понял, поднимались они или спускались. Но его уже покатили дальше, опять по коридору. Правда, здесь на потолке были более слабые лампочки, с красноватым оттенком. Они его уже не так раздражали.

«Какую будут мне делать операцию на голове? — думал про себя Марк. — И почему именно голова — она вроде у меня здорова?»

Марка завезли в операционную.

— Алиса Аркадьевна, пациент на месте, — доложили медбратья.

— Алиса?! — Марк даже приподнялся на кушетке, чтобы рассмотреть врача.

Перед ним стояла действительно Алиса — красивая блондинка в медицинском обмундировании. На руках уже перчатки, руки держала кверху, как будто очень хочет ответить на уроке и подняла сразу две руки. На лице шапочка, маска и очки. Но даже через очки был виден прекрасный блеск бирюзовых глаз Алисы.

— Мальчики, переложите его, пожалуйста, на операционный стол, — бодро, но со строгостью в голосе сказала она.

Марк лежал, как послушная тряпичная игрушка. Его переложили. В лицо ударил яркий свет от большой операционной лампы. Он зажмурился.

— Дальше я сама, спасибо! — Она отпустила санитаров.

— Ну что же, Марк, ты так безропотно позволяешь, чтобы в твоей голове ковырялись? — звонко засмеялась Алиса.

— Но ведь это всё во благо, вы же хотите мне помочь, верно? — Увидев Алису в белом медицинском одеянии, он непроизвольно опять начал обращаться к ней на «вы».

— Конечно. — Она улыбнулась, но из-за маски этого не было видно. — Я буду делать тебе трепанацию черепа. Знаешь, что это такое? Если брать ответ из древних цивилизаций, то эта процедура была ритуалом просвещения: человек переходил на новый уровень сознания, мог обладать новым, более усовершенствованным мышлением. Представляешь, десять тысяч лет назад была сделана первая сквозная операция! С того времени практически ничего не изменилось в самой процедуре, только лишь смысл поменялся. Теперь вскрывают черепные коробки не для того, чтобы человек стал умнее, а чтобы он просто банально выжил, то есть удаляют опухоли из мозга.

— У меня опухоль?

— Очень большая, друг мой; она тебе мешает жить всю твою жизнь. Пришло время наконец попрощаться с ней. Ну и, может, как бонус, ты всё-таки станешь умнее! — опять засмеялась Алиса.

Она достала шприц и стала набирать в него какую-то жидкость.

— Вы меня усыпите?

— Нет, увы, в нашей скромной больнице нет хорошего наркоза, поэтому я тебя просто обездвижу.

— Что?! — дёрнулся было Марк, но в его руку быстро воткнулась игла, и содержимое шприца моментально оказалось в нём.

— Ты не сможешь пошевелиться, у тебя будет временный паралич, но, к сожалению, ты всё будешь чувствовать. Конечно, эта операция и делается так, чтобы пациент был в сознании, но ему делаются обезболивающие уколы, которых у нас, к сожалению, нет. Но в этом будет и свой кайф: прочувствовать и проникнуться полностью в процесс своего выздоровления, — приговаривала ласково Алиса, гладя Марка по голове.

Марк уже не мог пошевелить ни одной своей частью тела, но прикосновения рук в перчатках он отчётливо чувствовал на своей голове. Ему было страшно, из уголков глаз медленно потекли струйки слёз.

Алиса их нежно вытерла и, взяв скальпель, начала резать кожу головы.

— Чтобы подобраться к кости, мне надо сначала избавиться от кожного покрова. — Она комментировала свои движения.

Марк уже практически её не слышал — он чувствовал сильную боль, щипающую и жгучую. Его кожа на голове под самым острым ножиком на свете расходилась плавно и быстро.

— Как по маслу! — восхищалась Алиса.

Она отрезала кусок кожи с головы в виде прямоугольника и игриво потрясла этим куском плоти перед глазами Марка. Он был похож на плотный красновато-белый носовой платок.

Марк и это прочувствовал — как оголилась его кость. Это место стало таким незащищённым, и он чувствовал, как воздух касается этого уязвимого места на его голове.

— Теперь самое интересное! — с воодушевлением заявила Алиса.

Она достала из-под стола очень странный и страшный аппарат. Он был похож на дрель. Она упёрлась сверлом в оголённую часть черепной коробки. Марк мысленно съёжился — он ждал, когда она включит этот аппарат и он с ужасающим громким звуком начнёт дробить его кость.

Стояла тишина. Алиса выглядела задумчивой.

— Нет, это не подойдёт. — Она вытащила сверло и вставила в этот адский инструмент металлический диск, по всей окружности имевший острые зубчики. И Алиса, довольная, включила его — раздался противный звук работающей бормашинки, какие в стоматологических кабинетах жужжат. Алиса опустила дико крутящийся диск на кость.

Звук поменялся — он приобрёл звучание более глубокое, звук сопротивления и соприкосновения с человеческой костью. Марк резко ощутил давление этого аппарата на своей голове. Как быстро крутящиеся зубчики диска вгрызаются в костную ткань, и тем лучше у него получается резать, тем больше Марк ощущал давление. От диска идёт неприятная вибрация по всей голове, в какой-то момент она стала расползаться и за её пределы, и идти по всему бездвижному телу.

Противный звук резки кости, запах костных опилок и вибрационное давление от головы до пят разбудили Марка. Потный и бледный, он открыл глаза на той самой лужайке, где благополучно заснул.

Глава 26

Марк сел, осмотрелся и не сразу вспомнил, где он. Затем кусочки памяти, как пазл, стали собираться в его мозгу, и он машинально потрогал свою голову.

«Волосы на месте — значит, никакой операции, проводимой Алисой, не было», — выдохнул с облегчением Марк. Он медленно встал и пошёл в дом, на улице уже смеркалось.

Марк зашёл в дом, как к себе уже — все движения были почему-то привычными и гармоничными. Он по-хозяйски подошёл к холодильнику и взял из него кусок буженины с томатами черри. Этим он решил перекусить до ужина с Алисой, которая уже вот-вот должна была уже приехать. Заморив червячка, Марк зашёл в гостиную зону. Просторное помещение с тремя французскими окнами в пол, напротив окон — большой мягкий диван в восточном стиле, соткан как будто из разных лоскутов, на нём множество мягких бархатных думочек. Марк погрузился в эту восточную сказку и почувствовал себя настоящим султаном. Рядом с диваном по обе стороны стояли кресла. Они были однотонные, но цвет их был слегка на любителя — ярко-оранжевые. На стенах висели картины, написанные в стиле Клода Моне. Одно из его произведений даже красовалось за диваном — картина «Женщина с зонтиком».

На другой стене тикали приличного размера старинные часы, на которых были высечены из дерева маленькие фигурки животных.

— Какой смелый дизайн интерьера! — удивился Марк. — Здесь не только старая Англия, но и смешение других направлений: деревенский кантри и современный хай-тек.

На журнальном столике стояли геометрические лаконичные вазы.

— Ох уж эти девушки: начитаются модных журналов, и потом им всё хочется воплотить в жизнь, и делают винегрет из трендовых направлений. — Он откинулся на воздушную спинку дивана, спина одобрительно расслабилась. Лежание полдня на земле, видимо, отразились на ней не самым лучшим образом.

«Странно, что меня совершенно не тянет домой, хотя я уезжал с тем намерением, что вернусь вечером того же дня, а по сути, меня уже сутки нет дома, — размышлял Марк. — Странно, что моя ванная комната полностью оборудована под мужчину, у меня уже всё есть: бритвенный станок, гель для бритья, зубная щётка и паста, мужской шампунь против перхоти. А главное, в шкафу на вешалках висят совершенно новые мужские вещи.

Марк их ещё не мерил, но он был просто уверен, что они подойдут ему идеально. Эти детали, наводящие как минимум на размышление и как максимум на подозрение, свойственны всем, кроме Марка. Когда ему хорошо, его мозг отключается и переходит в автономный режим: еда, сон.

«А хорошо я устроился: живу в богатстве и роскоши, питаюсь деликатесами, каждый день лицезрю прекраснейшую женщину, плюс ко всему она меня ещё и бесплатно выведет на новый уровень моей жизни. Кайф! — Марк окружил себя подушечками и начал по ним игриво стучать. — Вот бы её сделать еще и моей девушкой!» — совсем замечтался окрылённый мужчина.

Окна выходили на главную территорию перед домом, и он увидел, как ворота открылись и в них въехала шустрая красная машинка.

— Моя богиня приехала! — промяукал Марк.

Глава 27

— Как же я устала! — простонала Алиса, входя, сгорбившись, в дом.

Она протянула Марку два пакета. В одном были суши в коробочках, в другом — две бутылки белого вина.

— Поставь, пожалуйста, в холодильник бутылки. Я пока схожу в душ, а потом мы будем ужинать, — уже привычным бодрым голосом продолжила девушка.

— С удовольствием! — воскликнул Марк. Алиса на него странно покосилась и спросила:

— Что это мы такие довольные?

— У меня просто хорошее настроение. Я днём прекрасно выспался. Мне приснился сон, который должен был присниться ночью, но его не было. Но вот днём я заснул в траве, и мне приснилось нечто ужасное, но самое главное — что приснилось. Я не могу без снов, для меня это ненормально и странно.

— Сны — это всегда хорошо: так наше подсознание через образы во сне пытается донести до человека какую-то зашифрованную информацию. Если, конечно, ты запоминаешь их и любишь анализировать. Что тебе снилось сегодня? — с любопытством спросила Алиса, забыв про усталость и свой поход в душ.

— Ну, я их, конечно, запоминаю, — начал Марк, — такое невозможно забыть. — И тут же добавил, сморщившись: — Но никакой смысловой нагрузки они не несут. — Марк отмахнулся, как от надоедливой мухи.

— Зря ты так несерьёзно к этому относишься, — возразила Алиса. — Об этом мы с тобой ещё обязательно поговорим на наших сеансах. Ты меня заинтриговал своими снами, что же такое ужасное тебе снится? — засмеялась она.

— Да, конечно, если это тебе нужно для анализа меня, но… — замялся Марк, — они, действительно, не для женских ушей.

— Фу, развратник! — взмахнула руками и засмеялась звонко с эхом Алиса.

— Не-ет, они приличные, только отвратительные!

Алиса продолжала хохотать и уже поскакала по ступенькам вверх, как будто информация про сны её воодушевила, и она забыла про всю свою усталость. Уже из своей комнаты она начала напевать какую-то весёлую мелодию. Марк поставил вино в холодильник и подошёл к лестнице. Он попытался расслышать мотив и узнать песню, напеваемую Алисой. Но как он ни старался напрячь свой слух, ничего у него не получалось. Тогда он решил подняться по лестнице и подойти к её комнате. Комната как будто ждала визита Марка, и ждала его с полуоткрытой дверью. Марк подошёл и услышал шум воды. Алиса в своей ванной комнате принимала душ. Вдруг она резко перестала напевать, но всплески воды продолжались.

«Она, видимо, начала мыть голову, и стекающая вода мешает ей издавать эти прекрасные звуки», — предположил Марк.

И хотя уже не надо было прислушиваться к мелодии, издаваемой девушкой, Марк переборол свою нерешительность и зашёл в комнату. Та по цветовой гамме очень напоминала ему его комнату. Золотисто-бежевая, только в этой было много ярких акцентов. Огромный зелёный цветок в большом горшке у окна, красный пуфик у трюмо, на нём множество разноцветных флаконов и тюбиков. На полу — яркий оранжевый круглый ковёр, а на кровати — чёрное кружевное бельё.

От белья Марк долго отрывал взгляд. Он посмотрел на дверь в ванную комнату и оторопел. Она тоже была полуоткрыта. Шум воды продолжался, но стал более монотонным, без всплесков. Вроде как человек отошёл от струи воды и просто стоял рядом.

Марк медленно сглотнул слюну и робко пошёл в сторону ванной. Он тихо, на цыпочках подошёл к двери и заглянул внутрь. В этой комнате было точь-в-точь всё как у Марка, только вместо ванной здесь была душевая кабина. Кабина была матовой, то есть практически прозрачной.

У Марка так громко застучало сердце, что он испугался: оно сейчас выдаст его, как маленького мальчишку, подсматривающего за девочками в туалете детского сада!

Алиса стояла к нему спиной. Её тело хорошо просматривалось. Оно было божественное. Длинные красивые ноги, упругая и достаточно выпуклая попа (она упиралась ею в стенку душевой кабины, чем отчётливее просматривались её половинки), ровная грациозная спина и распущенные длинные золотистые волосы. Они намокли и прилипли к спине. Алиса мылилась гелем для душа и сейчас одной рукой водила по другой. Водила довольно интенсивно — чтобы образовалась пена.

Это тело и эти движения рук друг об друга сводили Марка с ума. И в этот момент Алиса резко повернулась к нему лицом. Он не успел рассмотреть, что очень бы ему хотелось, потому что она упёрлась лбом в стекло кабины и хитро ему улыбнулась.

Марк не ожидал такого поворота, что его застукают за подглядыванием, и, струсив, сбежал из комнаты. Он поскакал по лестнице вниз и, забежав в столовую, начал дрожащими руками раскладывать суши из пакетов на стол. Затем, отдышавшись, достал уже охлаждённое вино и разлил по бокалам. Сел за свой край стола и стал ждать Алису, поджав ноги.

Через некоторое время к нему присоединилась спокойная и невозмутимая Алиса. На ней был очень нежный шёлковый халатик в пол. Она прошла к своему месту, села, подняла бокал и, улыбнувшись губами и глазами, сказала:

— За твою новую жизнь, Марк!

Глава 28

Прошло две недели с того момента, как Марк перешагнул порог этого дома и оставил всё свое прошлое существование за воротами. Алиса в эти дни ещё выезжала к своему престарелому клиенту, находившемуся при смерти, но вот тот спокойно испустил свой дух, и Алиса стала продумывать сеансы для Марка.

Марк в эти две недели время даром не терял, точнее, он его просто-напросто не отслеживал. Ел, пил, загорал на лужайке. Жил в этом маленьком уютном мирке безвылазно и беззаботно. Только два раза за это время они с Алисой выезжали на целый день в соседнюю деревню, потому что к ним приезжала многочисленная команда клининг-компании. В неё входили и садовники, и мойщики окон, и уборщики всех жилых помещений в доме. За целый день они вылизывали дом и его территорию так, что, когда Марк с Алисой приезжали обратно, дом сверкал, пах свежестью и чистотой.

Такая стратегия понравилась и Марку: генеральная уборка происходила раз в неделю, а не каждый день у тебя дома кто-то путается под ногами, изображая, что поддерживает порядок, а сам греет уши только от хозяйских разговоров. У Марка поселилось в душе явное ощущение, что это уже и его дом. Ему уже был по душе странный интерьер данного жилища, еда, приготовленная Алисой, уплеталась Марком за обе щеки, да и сама Алиса стала близкой для него и такой уже родной, хотя так и не подпускала к себе Марка.

Каждый вечер сопровождался красивой музыкой за ужином и вином из собственного погреба. Алиса сама закупала вино на свой вкус. Марк очень быстро адаптировался к нему и теперь уже не мог представить вечер без бокала или двух этого сладостного напитка.

Сны окончательно покинули его. Каждая ночь — это чёрная дыра, без звуков и картинок. И к этому Марк привык. Для него это уже стало, наоборот, нормой, и, вспоминая свои странные сны из прошлой жизни, он с облегчением выдыхал, что это закончилось.

За эти две недели жизнь его кардинально изменилась и в то же время не вызывала чувства непривычного и чужого, а наоборот, вписалась в его картину мира идеально и гармонично. Он и сам изменился внутри и внешне. Вместе со снами исчезли навязчивые мысли о неидеальности этого мира, что надо что-то менять, что люди — это зло, мешающее ему нормально жить, и что от них нужно избавляться, как от тараканов. Про зверские убийства, которые он хотел совершить, он стал вспоминать с содроганием и ужасом. Но ещё бóльшую панику у него вызывало воспоминание о самоубийстве — о той роковой ошибке, которую он мог совершить. И тогда, на крыше, ведь его спасла опять же Алиса.

Эта девушка ещё не начала с ним работать, а этот дом и её присутствие уже подлатали душу Марка. Он стал другим человеком — расслабленным и уверенным в себе. Он выпрямился, поправился и стал похож на холёного красивого кота.

— Ой, а что же будет после занятий с Алисой? — мечтательно улыбнулся, потягиваясь в кровати, Марк, проснувшись в час дня.

Они сидели в гостиной и пили душистый травяной чай. Алиса была приверженкой полезной и здоровой пищи, но хорошо, что она всё-таки не была вегетарианкой и пила спиртное.

— Марк, я думаю нам пора, — загадочно потянулась она к нему.

Марк слегка вспотел, но, не подавая виду, что чем-то смущён, спросил, как можно безэмоциональнее:

— Пора что?

— Как что? То, за чем ты ко мне обратился, — за психологической помощью. «Я готова к нашим занятиям и приглашаю тебя пройти в кабинет для нашего первого сеанса», —гордо и звонко произнесла Алиса.

Марку стало стыдно за свою реакцию — он подумал в эту секунду о чём угодно, но только не о занятиях. Ведь всё это время, пока он жил с Алисой, он мечтал только об одном: чтобы она наконец взглянула на него не только как на своего интересного и запущенного клиента, которому нужно помочь, но и как на мужчину.

— А, ну конечно! — встал бодро Марк. — Я готов, хотя признаться честно, мне уже намного легче на душе, по сравнению с тем, когда я только сюда приехал.

— Это тебе только так кажется, мой дорогой Марк, — мягко произнесла девушка. — Комфортные условия проживания, правильное питание и ограждение от внешних раздражителей — это и была моя спланированная часть твоего оздоровления. И я рада, что ты стал ощущать себя лучше. Но чтобы в дальнейшем у тебя в той, обычной жизни не случалось рецидивов, нужно нам с тобой найти корень твоих проблем в твоей голове и, как ненужный и вредный сорняк, удалить его.

Они поднялись в кабинет. В этой комнате Марк уже был и по-хозяйски лёг на кожаный диван. Так, он видел, делают в американских фильмах про психологов.

Алиса села рядом в кожаное кресло. В руках она держала блокнотик чёрного цвета и ручку.

— Тебе включить расслабляющую музыку?

— Нет, спасибо, — отказался Марк. — Лёжа на таком шикарном диване рядом с красивой девушкой, да и ещё с лирической музыкой, боюсь, мои мысли не уйдут в прошлое, а застынут здесь в самой непристойной форме! — засмеялся он.

— Закрой глаза, — тихо и твёрдо скомандовала молодая женщина, не обратив внимания на очередные намёки Марка. — И представь, что ты находишься в большой комнате. Я буду задавать вопросы про эту комнату, а ты мне будешь отвечать согласно тому, как ты её видишь.

— Она светлая или тёмная?

— Светлая.

— В ней есть окна или нет?

— Нет.

— В ней есть какие-нибудь вещи?

— Да, очень много шкафов.

— Что в них?

— Книги, бумаги, свёртки. Они очень пыльные.

— Подойди к ним, к любому шкафу и возьми любую книгу. Сможешь прочитать что-нибудь?

— Я подошёл к ближайшему огромному шкафу, взял первую попавшуюся книгу в твёрдом переплёте, открываю… Ой! — взвизгнул Марк.

— Что в ней написано, что тебя так напугало?

— Она с пустыми листами, но из неё выскочил паук — он меня напугал.

— С пустыми листами? Все страницы пустые? Проверь другие книги.

— Я взял другую книгу, открываю, но там тоже пусто. Я подошёл к другому книжному стеллажу, взял сразу несколько небольших книг, пролистал их — и они тоже все с пустыми страницами.

— Хорошо, Марк. Оглянись по сторонам — что ты ещё видишь, кроме книжных шкафов?

— Я вижу… вижу… лестницу в другом конце комнаты. Я иду к ней. Она большая и золотая, и тянется высоко-высоко вверх.

— Подойди к ней и попробуй подняться по ней — посмотрим, куда она тебя выведет.

Марк лежал на диване с закрытыми глазами, но под кожей век было видно, как крутятся в разные стороны его глазные яблоки. Марк снова заговорил — о том, что видел в данный момент времени в своём воображении:

— Я наступил на ступеньку. Она какая-то странная — немного мягкая, что ли. Наступил на вторую. Да, она похожа на желейную конфету. Она продавливается под моей ногой. Стоп!

— Что случилось, Марк? Говори всё, что видишь?

— Когда я наступаю на ступеньку, под моей стопой начинает просачиваться какая-то красная жидкость. Я наступаю и как бы выдавливаю её из желейной ступеньки. И ещё… эти звуки.

— Ты что-то слышишь? — удивилась Алиса.

— Да, стоны. Такие протяжные, жалобные, мученические. — Это кровь!

Марк дёрнулся на диване. На лбу у него проступили несколько капель пота. Руки непроизвольно напряглись, и он пальцами впился в кожаную обивку дивана.

— Где кровь?

— На лестнице. На ступенях. Я наступаю и делаю больно этой желейной золотой лестнице. Из неё выступает кровь, и она стонет.

— Но тебе нужно всё равно подняться и узнать, что там наверху. — Алиса наклонилась к уху Марка и практически прошептала это.

Марк уже весь вспотел и лежал на диване скорчившись.

— Я не могу! — уже стонал сам Марк. — Не могу. Ей больно, я не могу больше наступать на неё. Я чувствую её. Она живая. Её кровь пульсирует у меня под ногами. Она не выдержит этой боли.

— Посмотри хотя бы наверх, что ты там сможешь увидеть? — в напряжении сидела Алиса.

— А-а, не могу, этот протяжный и жалобный стон! — Марк схватился за уши и начал крутить из стороны в сторону головой.

— Марк, успокойся!

Футболка была вся насквозь мокрая и прилипла к телу Марка. Он продолжал уже кричать про этот стон и дёргаться на диване в конвульсиях.

Алиса изо всех сил ударила Марка по щеке.

Он открыл глаза. Взгляд Марка блуждал, он возбуждённо, с одышкой дышал, его лихорадило.

— Иди прими тёплый душ, Марк, и спускайся к ужину, — улыбнулась ему Алиса.

Глава 29

Марк стоял под струёй тёплой воды. Она стекала от макушки и далее по всему телу, обволакивая туловище приятным ощущением защищённости. Его уже не трясло, но ему было ужасно стыдно за то, что Алиса увидела его таким ранимым, впечатлительным и истеричным.

«Теперь она точно обосновалась во мнении, что я конченый психопат, который от своих же выдуманных картинок впадает в истерику! — раздосадованно думал о случившемся в кабинете Марк. — Это всё потому, что у меня пропали сны. Раньше весь этот бред я видел там, а теперь стоит мне только закрыть глаза и уйти в медитативное состояние — как весь этот кошмар тут как тут».

Он вышел из душа. Зеркало в ванной комнате полностью запотело. Марк провёл ладонью по зеркальной поверхности и увидел своё красное, распаренное, взволнованное лицо.

«Надо извиниться перед Алисой и сказать, что впредь я буду себя контролировать, чтобы больше так её не пугать».

Он оделся в джинсы и футболку, причесался и спустился в столовую.

Медленно и как бы извиняясь, Марк вошёл в помещение с длинным обеденным столом. Стол уже был накрыт, у каждого с его края стояла тарелка с овощным салатом, рядом — тарелка с маленькой аппетитной рыбкой под соусом и дольками лимона и традиционный бокал белого охлаждённого вина.

— Шикарный стол! — решил сразу разрядить обстановку Марк.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, всё хорошо! Извини, что ты увидела меня в таком состоянии, — обещаю: это больше не повторится! — всё-таки извинился за свои конвульсии Марк и сел за стол, уже захлёбываясь слюнями.

— Это морской окунь, я его готовлю по маминому рецепту, должно быть очень вкусно, — отпивая вино и не обращая внимания на извинительную речь Марка, сказала девушка. — Только аккуратно с косточками, это не филе, поэтому придётся доставать их самостоятельно. Уроки этикета я не преподаю, поэтому не стесняясь можно руками! — хихикнула своим звонким смехом Алиса, и её глаза блеснули то ли уже от вина, то ли просто потому, что они у неё всегда блестят и сверкают.

— Да-да, спасибо, — вежливо отреагировал Марк, а у самого почему-то в голове засела фраза Алисы про маму. Это было первое упоминание девушки о каких-то своих родственниках, до этого Марк считал её некой инопланетянкой без рода и племени, просто в один прекрасный момент оказавшейся на этой грешной земле.

— Алиса, я тебе рассказывал про своих близких людей — про тётю и друга Петра, — а можешь и ты немного рассказать о своих родных и близких? — осторожно спросил Марк, но с рыбой стал разделываться быстро и бесцеремонно, так как она действительно была божественно вкусна.

— Нет, эта тема для тебя закрыта. Да и вообще я ни с кем её не поднимаю. Все мои близкие уже давно мне далеки и оставлены в прошлом, на которое я повесила огромный замок и никогда его не открою.

Марку показалось странным, что человек, помогающий другим разобраться в их проблемах, сам имеет за спиной багаж нерешённых личных фобий и, видимо, проблемные отношения с родственниками. Но он решил не заострять на этом своё внимание и продолжал интенсивно уплетать за обе щеки окуня.

— Марк, пока ты был в душе, а я накрывала на стол, я расшифровала твои образы, которые пришли к тебе во время нашего сеанса, в особенности той самой лестницы, которая так напугала тебя до полусмерти! — хихикнула опять Алиса.

— Да, да. — Марк выпучил глаза на собеседницу и продолжал класть нежные кусочки рыбы себе в рот.

— Лестница — это символ связующего звена между твоим захламлённым прошлым и твоим, надеюсь, светлым и безоблачным будущим. Именно поэтому тебе надо было посмотреть наверх, чтобы хоть как-то его разглядеть. Но не в этом суть — уверена: там всё у тебя прекрасно. Лестница — это путь, по которому ты должен прийти к своей новой жизни. Кровь и стоны означают, что этот путь через страдания и боль.

— Что за фигня? — ещё больше выпучил глаза Марк.

— Да такое бывает, что человек достигает душевного спокойствия, пройдя через боль и мучения, — повторила Алиса, похрустывая листом салата.

Марк закашлялся.

— Со временем ты всё поймёшь, — успокаивающим голосом ворковала Алиса.

Но Марку сейчас было всё равно, что говорила Алиса. Ему было плохо. Он всё-таки поперхнулся этой злосчастной косточкой, о которой его предупреждала девушка.

Марк чувствовал, как кость засела у него в горле, и глотал слюни, которые упирались в неё. Он решил откашлять кость, но она очень сильно впилась в его глотку и не сдвигалась с места. Тогда он начал стучать рукой по своему загривку, как бы помогая горлу вытолкнуть из себя эту занозу.

Алиса встала и подошла к Марку.

— Что случилось?

Уже не только слюни не могли протиснуться в горле — даже воздух не мог пройти по своей трубочке к лёгким. Марк чувствовал, как горло стало отекать и сужаться. В своей голове он отчётливо видел картину, которая происходила у него в глотке. Кость, как кинжал, сверкая на солнце, вошла в мягкую, красноватую, блестящую от влаги стенку горла. Плоть Марка, почувствовав в себе инородное тело, стала возмущаться и воспаляться. И вот оно уже покрылось внутри багровыми шишками, забывая, что, если оно не остановится, Марк задохнётся.

Горло боролось за свою неприкосновенность с рыбьей костью. Марк боролся с отёком гортани и нехваткой воздуха.

Он уже лежал на полу, схватившись двумя руками за свою шею, и со стороны казалось, будто Марк хочет задушить себя, но он таким образом пытался спасти свою жалкую жизнь.

Он еле открыл свои красные, натуженные глаза и посмотрел на Алису. Он умирал. И смотрел на самое прекрасное создание на планете. Эта удивительная женщина сидела с ним рядом на корточках и внимательно вглядывалась в мучительные гримасы на лице Марка. Она была прекрасно-спокойна и сосредоточена. Марк улыбнулся ей как мог. О такой смерти он даже не мечтал. Он закрыл глаза.

Глава 30

— Марк, Ма-арк! — нараспев и откуда-то издалека доносился знакомый приятный голос Алисы.

Марк открыл глаза. Пока было мутно — очертания окружающего мира были нечёткими и размытыми. К нему наклонилось такое же расфокусированное тело. Он проморгался, зажмурил несколько раз глаза и снова открыл. Алиса проявилась чётко. Она смотрела на него ласково, но в то же время как-то задумчиво-строго.

— Алиса? Если ты здесь — значит, я не умер? Или ты тоже решила отправиться за мной на тот свет? — вяло промямлил Марк. Язык был ватным и еле слушался его.

— С ума сошёл? — хихикнула девушка — Я за тобой на тот свет? Не дождёшься! — Она рассмеялась так звонко и громко, как только могла.

От этого смеха у Марка сразу всё поднималось, в том числе и настроение.

— Слава богу! — выдохнул он. — А где я и как ты меня спасла?

— Ты, Марк, самый настоящий симулянт! — продолжала хихикать Алиса. — Дышал ты нормально, горло у тебя не отекло, я вызвала скорую — они приехали и спокойно достали у тебя из горла эту милую косточку. — Она достала из кармана крошечную и тоненькую косточку. — Правда, ты был уже без сознания.

— На, держи — это тебе на память, чтобы помнил, как маленькая незначительная косточка чуть не погубила большую человеческую жизнь! — громко и заливисто просмеялась Алиса.

— Ничего смешного, — немного обиделся парень.

— Ладно, не дуйся, иди лучше на лужайку, прогуляйся, подыши воздухом. А я пойду спать — устала что-то. Тем более завтра мне надо рано утром уехать в город по делам, вернусь поздно. На завтра тебе поручу домашнее задание, пока меня не будет: нарисовать круг своей жизни и по аспектам расписать её. То есть в жизни у нас есть основные аспекты в виде нашего здоровья, карьеры, денег, любви, отдыха и так далее. Круг раздели на эти части, каждую подпиши и обозначь цифрой, на сколько процентов, ты считаешь, у тебя этот пункт выполнен. Например, как ты оцениваешь своё здоровье из ста. Может, на тридцать процентов или на пятьдесят, а может, ты считаешь себя абсолютно здоровым и напишешь все сто процентов. В общем, сядь завтра и поразмышляй на эту тему. И ещё, как бонус к заданию: подумай, чего тебе не хватает, чтобы в том или ином аспекте довести свой показатель до ста. Всё понятно? — как учительница, спросила она Марка.

— Я пока не очень соображаю, — честно признался он. — Но думаю, завтра мозг разберётся, что мне делать с твоим домашним заданием, Алиса Аркадьевна.

— Вот и славный ученик! Иди прогуляйся и после прогулки загляни на кухню, там тебя будет ждать приятный сюрприз перед сном. — Она подмигнула и выпорхнула из его комнаты.

Марк любил такие интригующие волнения от Алисы — это подпитывало его бурную фантазию насчёт их возможных отношений. Поэтому прежде, чем выйти во двор, Марк сходил и принял душ.

Ему уже полегчало, и в принципе можно было и не выходить на улицу, но Марк решил послушаться Алису и, как примерный ученик, выполнить её указание. Выйдя во двор, Марк очутился в тёмном и прохладном царстве внутреннего дворика. Фонари от дома освещали ближайшие метры от крыльца, далее была чёрная дыра. Марк вдохнул полной грудью ночной и свежий воздух. В горле ещё оставались небольшие покалывающие ощущения, как будто там до сих пор была застрявшая косточка.

«Может, я действительно очень впечатлительный и паникёр, как сказала Алиса. Какой же я дурак: чем больше я делаю таких глупостей, тем меньше шансов, что ей захочется быть с таким истеричным хлюпиком!»

Он разулся и наступил на газон. Стопы сразу благодарно расслабились в прохладной и нежно щекочущей траве. Вдалеке слышалось пение цикад. Марку было комфортно в этой личной темноте. Он сел лицом к дому и поднял голову наверх, к небу. Оно было невероятно прекрасное — тёмно-фиолетового оттенка с переливами тёмно-серого и всё усыпанное звёздами разного размера.

Марк заворожённо смотрел на небо. Он потерял счёт времени, но затёкшая шея в запрокинутом состоянии вывела его из этого гипнотического состояния.

Его взгляд упал на фасад дома. Во всех окнах было темно, кроме одного. Эта была спальня Алисы.

На окне висел тюль, шторы были не задёрнуты. Видимо, Алиса была в душе. Он снова остановил свой взгляд, только теперь на окне, и просто сидел и смотрел на него, вдыхая прекрасный, вкусный, чёрный запах ночи.

Глава 31

Марк задумался о том спокойствии и безмятежности, которые он испытывал последнее время. Этот дом вместе с Алисой — как другая вселенная, где нет тревожности, негативных мыслей и каких-то ожиданий от мира.

«Ещё совсем недавно я был озлобленным, нервным, готовым всех убивать налево и направо, — размышлял Марк, не отрывая взгляда от окна. — А сейчас я вспоминаю о том Марке с ужасом и отвращением. Неужели можно было быть таким мерзким типом? И зачем надо было быть таким?»

Он понял простую истину: не человек плохой по своей природе, а окружение и жизненные обстоятельства вынуждают его перейти на сторону зла. Когда он штудировал информацию о знаменитых серийных убийцах, именно их несчастное детство и юность, проведённая с гнобящими их людьми, делали их жестокими.

Жили бы они здесь с Алисой — никто бы из них не стал убийцей, у них бы даже такой мысли не возникло бы.

В освещённом окне появился силуэт. Девушка подошла к окну и отодвинула тюль. Алиса была полностью обнажённой.

У Марка неосознанно открылся рот от удивления. Такого подарка судьбы после трагического события с костью он никак не ожидал! Он откинулся на траву, сделав упор на локти, и стал лежать, как дома на диване перед телевизором.

Алиса наверняка его не видела — свет от фонарей не доходил до того места, где находился Марк. Поэтому девушка просто наслаждалась после купания прохладным ветерком с улицы. Она подошла вплотную к открытому окну и глубоко вдохнула в себя воздух. Её груди поднялись.

Марк сел. Ему стало некомфортно. Он вспомнил случай, когда он за ней подсматривал в душе, — вдруг она и сейчас увидит, что он за ней наблюдает? Второго такого постыдного поступка он, как мужчина, не переживет.

Зрелище было очень притягательным, и его глаза не моргая следили за аппетитными формами Алисы, но, пересилив себя, Марк встал и собрался уходить с лужайки. Когда Алиса отошла от окна, сзади вид был тоже сногсшибательный. Светлые волосы до поясницы и женственные ягодицы. Она подошла к зеркалу; для Марка она стала стоять боком. Взяла в руки какой-то предмет, похожий на продолговатый баллончик.

Марк уговаривал себя прекратить смотреть. Но мужские инстинкты взяли вверх, и он не тронулся с места — его стопы приросли к траве.

Алиса поднесла этот предмет к своему лицу и резко наклонилась в сторону, затем назад; волосы развевались, второй рукой она вырисовывала какие-то невидимые фигуры в воздухе. Её тело извивалось, как змеиное. Она продолжала смотреть в зеркало, при этом не отрывая вытянутый предмет от лица. Так как изгибалась Алиса в разные стороны довольно активно, то и её женские части тела гипнотически подпрыгивали. Особенно грудь.

«Что это за конвульсии?» — не понимал Марк, но продолжал смотреть не отрывая глаз. Его тело свело от напряжения, он не мог больше себя сдерживать и побежал в дом.

Забежав в прихожую, Марк уже направился к лестнице и тут же вспомнил про какой-то сюрприз на кухне от Алисы. Понимая, что сама девушка сейчас в своей спальне изгибается, как под током, голая, то на кухне явно будет не сама Алиса. Настроение от этого немного упало, но он всё-таки решил зайти на кухню.

Он зашёл и увидел, что на пустом столе стоит один бокал. В бокале жидкость нежно-красного цвета, а под бокалом — записка: «Эта живительная влага наполнит тебя спокойствием и умиротворением. Выпей и забудь все свои невзгоды. Твоя заботящаяся о тебе Алиса». — И ниже смайлик нарисован.

«Если это отравление, то я не раздумывая бы выпил это даже из рук самой Алисы!» — ухмыльнулся Марк и выпил залпом. Это был очень вкусный ягодный компот.

«Вот затейница!» — Марк зевнул и пошёл в свою спальню. Надышался свежим воздухом, и его сморило, как ребёнка после прогулки.

Проснулся Марк в отличном настроении, даже несмотря на то, что он опять не видел снов и это было чревато нервными всплесками на сеансах с Алисой. Но молодой человек решил взять свой разум под контроль и больше не давать слабины.

Марк сладко потянулся в своей кровати, за окном вовсю сияло солнце. Он бодро спрыгнул на пол и вприпрыжку ускакал в ванную, для утреннего моциона.

Вышел он уже умытый и похорошевший, со здоровым румянцем на щеках и с игривым блеском в глазах.

Напевая выдуманную мелодию себе под нос, он спускался по лестнице на кухню.

В доме была тишина. И в столовой, и на кухне, и в гостиной никого не было. То есть Алисы нигде не было. Марк озадачился и даже немного потерял свой боевой настрой. Он сел за обеденный стол и вспомнил, как вчера девушка предупредила его, что её не будет с самого утра и до позднего вечера, и то, что она поручила ему выполнение какого-то психологического домашнего задания. Пригорюнившись, Марк поплёлся к холодильнику, достал колбасу и сделал себе пару бутербродов. Так как было уже довольно жарко, он не захотел пить чай, а достал из холодильника прохладную бутылочку ягодного морса.

Позавтракав в полном одиночестве и без всяких мыслей, Марк нашёл бумагу, ручку и пошёл думать над заданием, заданным его лечащим психологом. По мнению Марка, делать эту скучную философскую нудятину нужно обязательно на улице.

Марк приземлился на своё уже излюбленное место на лужайке. Рядом журчал фонтан, лицо обращено на фасад дома. Машинально взгляд Марка упал на окно Алисы, и он вспомнил странные ночные телодвижения девушки — они сколько его удивляли, столько же и будоражили.

Нарисовав на бумаге круг и разделив его на пять частей, он подписал каждый сектор: «здоровье — пятьдесят процентов», «работа, карьера — тридцать процентов», «окружение (друзья) — сорок процентов», «увлечение (хобби) — двадцать процентов», «предназначение в жизни — десять процентов».

Посмотрев на то, что получилось, Марк рассмеялся: «Это унылое изображение моей жизни кого угодно в депрессию загонит. Ничего не достиг, ни к чему не стремлюсь, и что делать с этим набором закоренелого пессимиста, я не знаю. Вот Алиса, конечно, молодец — дала такое сложно-психологическое задание без своего присутствия. Впору хоть от этого адского круга идти и помирать с горя».

От злости на себя и на свою жизнь Марк разорвал свой листок с диаграммой и разбросал кусочки бумаги рядом с собой.

«Чушь всё это! Я не хочу анализировать свою жизнь, почему я такой неудачник и что мне надо сделать, чтобы процент каждого моего сектора увеличился. Да ничего не надо делать! Надо просто жить здесь, в этом доме, с Алисой! — Марк разбушевался и начал рвать волосы на своей голове. — Я люблю эту девушку! — наконец он признался в этом самому себе. — Я хочу жить с ней вечно, смотреть на неё, трогать её. Она удивительна и прекрасна, чёрт побери!»

Тут внимание Марка привлёк странный звук, исходивший со стороны фонтана. Он повернул голову и увидел на земле голубя. Тот странно передвигался, как будто был ранен, крылья волочились по пыльной земле, и он издавал тихие, но отчётливо слышимые звуки кряхтения. Затем сверху над голубем начала кружить большая ворона. Она, видимо, либо только сейчас заметила раненого больного голубя, либо сама сделала его таким и наблюдала, как он будет умирать от причинённых увечий.

Ворона приземлилась чуть поодаль от голубя. Раненая птица это заметила и побежала в противоположную от вороны сторону. Голубь явно не собирался сдаваться и хотел жить дальше. Ворона проводила его умным и холодным взглядом. Она повернулась и стала оббегать фонтан с другой стороны, чтобы встретиться нос к носу с голубем. Так и случилось. Увидев опять своего неприятеля, голубь развернулся и побежал обратно. Ворона тоже развернулась и побежала опять навстречу своей жертве. Эта беготня продолжалась несколько минут. Ворона явно гоняла голубя для того, чтобы тот быстрее выдохся и она его добила. Она даже получала некое удовольствие от всего этого процесса. Глупый голубь, и вправду уставший от этих догонялок, остановился и поник. Ворона, подлетев резко и с победоносным карканьем, налетела на птицу сверху и своим большим и сильным клювом добила бедное создание. Голубь упал, и из его маленькой головки потекла кровь. Ворона, довольная своей проделанной работой, улетела. Никому не нужная убитая несчастная птичка лежала в луже собственной крови.

То, что сейчас увидел Марк, подтолкнуло его на такие мысли. Что ум и жестокость идут рука об руку. Только умное живое существо способно жестоко убивать ради своего удовольствия. Изобретательность ума творит страшные вещи с теми, кто глупее и слабее.

«Этой вороной мог бы быть и я, — подумал Марк, — но, видимо, я не настолько умён и силён, чтобы так виртуозно истреблять слабых и недалёких».

Он встал и пошёл в дом. Картина продуманного убийства одной птицей другой впечатлила его больше, чем задание с кругом и аспектами своей жизни.

«Что не так с этим миром? Почему ген жестокости проявляется именно таким способом? Убийство ради удовольствия — для чего оно? Сильные должны помогать слабым, а не истреблять их».

Заходя внутрь дома, Марк оглянулся ещё раз на улицу. «А ведь сейчас на Земле каждую минуту кого-то жестоко мучают и убивают. Представители одного вида убивают друг друга или разных видовых групп, неважно. Главное, что жестокость — это проявление ума и силы, вот в чём опасность».

Глава 32

Марк прошёл на кухню к холодильнику и допил из бутылочки охлаждённый морс. Прохладная жидкость явственно ощущалась в пищеводе, а затем и в желудке. Эти странные физиологические особенности всегда веселили Марка. Его вообще всегда удивлял человеческий организм в целом. Как он был досконально продуман, со всеми функциями каждого органа. Какой он слаженный — ведь все органы взаимодействуют между собой, помогают друг другу, и не важно, кто ты: головной мозг или всего-навсего мочевой пузырь. Иногда Марку казалось, что он как личность и его физическое тело — это две разные самостоятельные единицы. То есть он мог как бы со стороны наблюдать за своими физиологическими процессами. Помнится, он как-то решил поделиться своими наблюдениями с Петручио, но тот только на смех его поднял — типа, он, как неандерталец, изучает своё тело путем наблюдения, а не изучения, например, по анатомическим справочникам.

Но Марк действительно с самого детства любил за своим организмом именно наблюдать. Когда он какал, его так и тянуло посмотреть, как же там раздвигается попа и как из такой маленькой дырочки может вылезти приличного размера колбаса. Он не понимал, зачем так заморочился организм и сделал разные выходы для мочи и кала. Ведь у человека могло быть одно отходное отверстие. А когда он с возрастом узнал про отличие половых органов мальчиков и девочек, вопросов прибавилось ещё на несколько лет вперёд. Также его недопонимание касалось и волос на теле — его забавляло их выборочное расположение. То есть у него на ногах росли густые и чёрные, как у собаки, волосы от щиколотки до колен, а вот выше колен — уже редкие и не такие чёрные. Вопрос: в чём прикол? Почему мизинцы на ногах такие страшненькие? Почему во рту всегда слюни? А кто пошутил и сделал выход газов из организма со звуком? И главное — как сердце может не переставая качать кровь всю жизнь?

И это только малая часть неизведанного мира человеческого организма для Марка. Но единомышленников, с кем можно было всерьёз обсуждать эти вопросы, Марк так и не нашёл. Конечно, когда пришла эра интернета, он сам нашёл ответы на многие свои вопросы, но то бездушный компьютер — он сухо выдавал научные статьи, а Марку не хватало активных диалогов и вещественных доказательств от своего организма и организма оппонента.

Марк очнулся от своих размышлений в спальне. Он сел на кровать и, под натиском своих воспоминаний о человеческих органах, решил вспомнить функционал своего главного мужского достоинства. В этот самый момент он вспомнил Алису. И уже не помня себя, Марк сидел без штанов и нижнего белья. Он опустил руки и закинул голову назад, предвкушая давно забытые ощущения. Но тут у Марка закружилась голова. Затем потолок стал меняться в размерах и цветах, комната запульсировала. Он упал на спину, с отвратительным приступом тошноты закрыл глаза и провалился в чёрную бездну.

Вернулся в реальность Марк уже далеко за полночь. За окном стояла темнота, а сам он лежал под одеялом и в нижнем белье.

Мужчина дотронулся до своей головы — она жутко разрывалась от боли. Марк сморщился, встал с постели и пошёл в туалет справить нужду. Именно в тот момент, когда он стоял и писал, Марк с неудобством и стеснением подумал о том, как его застала Алиса в комнате, что она его приодела и уложила в кровать. Он покраснел и снова отругал себя за неподобающие выходки взрослого мужчины в доме приличной женщины. Он решил спуститься вниз и поискать таблетку от головной боли, а заодно, если встретит в столь поздний час Алису, объясниться с ней, чтобы она не подумала про него, ко всему прочему, что он какой-нибудь извращенец.

Он спускался по лестнице, и с кухни до него уже доносились звуки активной работы.

«Неужели Алиса так поздно что-то готовит?»

Он переступил порог комнаты и увидел запыхавшуюся румяную девушку, с немного тревожной торопливостью вытиравшую стол.

— Алиса, доброй ночи… — начал Марк.

— Ой, Марк, привет! — хихикнула в своём репертуаре девушка. — Я думала, ты уже не проснёшься до самого утра, — когда я укрывала тебя одеялом, ты сопел как младенец.

— У меня очень сильно разболелась голова, и я спустился, чтобы найти лекарство, — почёсывая затылок, продолжал он. — Алиса, сразу хочу заметить: каким ты меня нашла в комнате — это не то, о чём ты подумала.

— Это было, конечно, странное зрелище, — засмеялась она. — Но я ни о чём и не подумала, не переживай. — Она ещё и подмигнула ему.

— Спасибо, — совсем засмущался и покрылся багровыми пятнами Марк. — А что ты тут делаешь в такое позднее время?

— О-о! — загадочно заулыбалась Алиса. — Я делала заготовки, из которых в ближайшее время буду делать для нас различные вкусные блюда. Тебе точно понравится!

«Какая же она всё-таки необычайно прекрасная, ночью что-то там готовит, чтобы баловать нас потом вкусной едой!» — подумал про себя Марк. А вслух сказал:

— Спасибо большое! — И опустил глаза, так как от громко сказанных слов у него застучало в висках.

— Марк, иди, пожалуйста, ложись в постель, я сейчас тебе принесу тёплого молока. Это лучше, чем травить себя всякой химией! — Заботливо, как мама, она проводила его в спальню.

Марк лёг на спину, укрылся до самого носа и стал ждать Алису с молоком.

«И я тоже против таблеток. Как же мы с ней всё-таки похожи!» — улыбнулся он. Хоть боль ещё и пульсировала по всей голове, ему уже стало легче. В этот момент в его комнату вошла Алиса. В руке она держала кружку с тёплым молоком. Она села на край его кровати. Он привстал и сел, чтобы взять молоко.

Пока он пил, они смотрели друг на друга молча. Но, как показалось Марку, это молчание было нежным и особенным.

— Завтра я проверю твоё домашнее задание и расскажу тебе концепцию твоего лечения, — прервала тишину Алиса.

— Хорошо, конечно. — Он передал ей пустой стакан таким образом, чтобы смочь дотронуться до её ладоней. — Спасибо, Алиса, спокойной ночи.

Он закрыл глаза и провалился в мягкую и приятную невесомость ночи.

Глава 33

Марк проснулся в хорошем расположении духа — от головной боли не осталась и следа. После стандартного набора утренних манипуляций и плотного завтрака, приготовленного Алисой, они встретились в кабинете для очередного сеанса.

— Марк, ты практически месяц живёшь в моём доме под моим чутким наблюдением, — начала Алиса. — Хочу заметить, что ты стал для меня ещё более интересным в плане психологических наблюдений. Ты особенный. И если бы общество могло бы так же, как и я, это распознавать, у таких как ты не было бы проблем с социумом. Но увы, люди слепы и безразличны к чужим особенностям, им проще общаться с обычным шаблонным человеком, чтобы не тратить время на подбор ключиков к душам людей с тонкой душевной организацией.

Марк сидел на диване и внимал каждому слову, сказанному Алисой. Он был счастлив, что наконец-то в мире нашёлся тот самый человек, который его понимает. Который не хочет его изменить или всегда тыкать его, что он сам себе на уме и у таких никогда не будет семьи и друзей. Поэтому он ненавидел людей — потому что они его не понимали и хотели переделать под себя.

— Я не буду тебя переделывать, но я нашла тот самый ключ, который сможет открыть тебя настоящего. Сначала я думала, что, как стандартный психотерапевт, я должна найти корень проблемы в твоём прошлом — обычно так оно у всех и бывает, — и, проработав больные моменты, излечив их и отпустив, я бы исцелила тебя. Но этот путь мне сразу показался неверным, и я продолжала думать, как избавить тебя от ненависти к людям, где та ниточка, дёрнув за которую, я бы вытащила из тебя всю накопленную злобу. И после нашего проведённого сеанса, где ты сам увидел тот самый ключ, меня осенило.

— Я увидел тот самый ключ к исцелению, — изумился Марк. — Я, конечно, против всех этих формулировок про лечение и исцеление, потому что я не считаю себя больным, хотя с вашей стороны я выгляжу, наверное, как раз как типичный шизоидный неврастеник, но с вами, Алиса, я готов быть душевнобольным. — Он нежно улыбнулся девушке в кресле.

— Нет, Марк, ты не больной в том понимании, что ты подразумеваешь под словом «болеть» или «болезнь», — хихикнула Алиса. — Но тем не менее ты здесь, и сам ко мне обратился после череды неприятных событий в твоей жизни. Поверь: люди просто так ко мне не обращаются. Итак, вернёмся к нашему ключу. Ты его видел в своём видении, и это была лестница. Да-да, та самая живая лестница, ведущая вверх, к свободе и счастью. Но вспомни: как только ты начал по ней подниматься, она стала стонать и кровоточить. Тогда я сделала вывод, что путь к самопознанию и исцелению тебя от злобы и отчаяния — это боль и страдания, через которые тебе нужно пройти.

— Я пока ничего особо не понимаю, но звучит уже как-то не очень оптимистично, — заметил Марк.

— Не переживай, я же с тобой, — сверкнула своими бирюзовыми глазами красавица. — Ты, наверное, слышал, а может быть, и читал про такой вид лечения, как шоковая терапия. В далёкие времена в психиатрических больницах тоже использовался этот метод для лечения психически нездоровых людей. Через них пропускали ток или топили в ванной. Знаю: звучит не очень гуманно, но такие манипуляции давали свои плоды, хоть и противников такого вида лечения было немало. Люди избавлялись от параноидальных мыслей, депрессии, эпилепсии. Это работает!

— Что ты хочешь всем этим сказать? — Марк заёрзал на диване. Он, конечно, целиком и полностью доверял этой милой девушке, но то, что она сейчас говорила, его пугало.

— Я хочу сказать, что я буду лечить тебя именно таким способом, — это твой ключ к счастливой жизни в социуме! — торжественно завершила Алиса.

— Что? Алиса, на дворе двадцать первый век, а ты хочешь меня пытать, как в допотопные времена, когда не было антидепрессантов и просто умных людей, которые могли разговорами и гипнозом в крайнем случае подлатать душу и психику человека?! Или я настолько запущенный вариант, что со мной только так, радикальными методами — бить меня током?

Всё хорошее настроение Марка с утра улетучилось, как будто его и не было. Он опустил локти на колени и обхватил ладонями свою голову.

— Тебе страшно, я понимаю, — ласково прошептала Алиса, подсев к Марку на диван. Она взяла его за плечи и, надавив на них своими пальцами, продолжила: — Но только через физические страдания ты выйдешь на новый уровень. Ты станешь другим человеком, с сильным характером, который добьётся всего на свете: успеха, признания и любви той самой, которая достойна тебя. — Алиса ещё сильнее упёрлась пальцами ему в плечи, затем опустила кончики пальцев и ногтями впилась в его футболку, а через неё — и в кожу.

Марку стало больно, но он не подал виду — продолжал сидеть понурив голову как ни в чём не бывало. Тогда Алиса быстрым движением задёрнула его футболку на спине и резко, с давлением провела ногтями по всей его оголённой спине, оставив красные следы. Одним словом, она его поцарапала, как дикая кошка.

У молодого человека защипало спину. Он так же быстро поднял голову и совершенно с удивлённым и обескураженным выражением лица посмотрел в глаза Алисе.

— Тебе нужно время подумать? Думай до завтра. — Она наклонилась к его уху и прошептала это так, что губы касались ушной раковины Марка. Тёплое дыхание также коснулось его нежной мочки уха. По всему телу побежали мурашки. — А вечером я приготовлю очень вкусное блюдо, оно тебе понравится!

Они разошлись. Марк пошёл в свою спальню, а Алиса — на кухню, готовить какое-то блюдо, которым она уже хвастается задолго до его вкушения.

Марк лёг на кровать. Затем взял ноутбук и уже хотел было по привычке найти интересующую его на данный момент информацию в интернете, как вдруг резко захлопнул крышку и отодвинул от себя подальше этот дьявольский всезнающий ящик. Он передумал смотреть на то, что уже и так вызывало отвращение, едва подумав об этом.

«Пытки в психиатрических больницах — это применялось сто лет назад малограмотными врачами. — Марк закрыл глаза и мусолил эти только что свалившиеся на него новости. — Зачем сейчас? Почему на мне?»

Марка никак не отпускало разочарование, что он создаёт впечатление нездорового и неуравновешенного психа. Это как же нужно было напугать милую девушку своим неадекватным поведением, что она решила действовать именно таким варварским методом?

«Хотя, может, мне не надо накручиваться раньше времени? У неё же нет всех тех приспособлений, которые нужны для такой шоковой терапии. — Мозг Марка начал искать успокоительные моменты в сложившейся ситуации. — Насколько я помню из документальных фильмов про электросудорожную терапию, там нужны специальные датчики на голову, по которым и пускают ток».

Марк понимал, что сейчас ситуация выглядит очень абсурдно. Сначала он жил в свое удовольствие в доме незнакомой женщины, которая полностью взяла на себя ответственность за него, а теперь этот идеал женской красоты вздумал причинять ему физическую боль.

«А может быть, ну и фиг с ним, потерплю и вылечусь? Забуду, что такое депрессия, забуду, что такое ненависть к людям. Может, тогда, на здорового Алиса наконец-таки посмотрит на меня другими глазами и увидит, что я симпатичный молодой человек. И у нас всё получится. Я так давно хочу уже этого! — Марк сжал кулаки. — Что я, не мужик, что ли, — потерпеть немного?»

Почему-то от такого грубого и немного злого настроя на себя Марку стало легче. Он бросил взгляд на свою ванную комнату, затем на часы. До ужина ещё оставалось время, и он решил принять расслабляющую ванну.

«Отличная мысль: полежать и отмокнуть в тёплой и пенистой водичке!» — Настроение постепенно поднималось само собой.

Марк начал набирать воду в ванну, затем из своих многочисленных пузырьков нашёл то, что было нужно, — душистую пену. Булькнул на глаз и стал раздеваться. Вода набралась до нужного уровня, и он закрутил кран. Пена стала подниматься — и вот уже она возвышалась, как огромная шапка айсберга, над водой. Марк поднял одну ногу и аккуратно засунул её в воду, тем самым проверяя температуру жидкости, чтобы она была комфортная и не сильно горячая. Затем полностью двумя ногами встал в ванну и сначала сел, а потом и лёг, погружая своё тело в приятную атмосферу тепла и нежности.

Как же он давно не испытывал такого удовольствия! Это было восхитительно прекрасно — все части тела расслабились под водой. Марку показалось, что он даже стал чувствовать собственный вес. Его тяжёлое тело просто лежало на дне эмалированной ёмкости. Он откинул голову назад, упёршись в стенку, и стал лежать с закрытыми глазами, впитывая всеми своими рецепторами на туловище, ногах и руках эти приятные ощущения. Пена, которая вздымалась прямо перед носом Марка, ещё и благоухала нежными хвойными нотками. Вся эта одурманивавшая тёплая атмосфера стала клонить Марка в сон.

Он понимал, что это не самое подходящее место, чтобы отойти в мир Морфея, поэтому стал себя развлекать тем, что брал в руку пену и сдувал её, как ребенок. Пена была на ощупь очень невесомой и хрупкой. При сдувании она разлеталась маленькими хлопьями. Марк радовался, как в детстве. В том детстве, когда ещё были живы его родители.

Вспомнив маму и папу, Марку резко стало грустно. Грустно и обидно, что эти счастливые моменты были такой редкостью в его жизни. И что после гибели родителей ушла и радость, и лёгкость этой жизни. На него опять упал груз давящего одиночества. И вот он уже взрослый одинокий мужчина, просто сидящий в наполненной ванне. Зачем он тут сидит, для чего он тут сидит, кто его ждёт за пределами этой ванной? Он увидел себя со стороны — голый, понурый мужчина за тридцать, сдувающий пену со своих рук. Печальное зрелище.

Этот контраст двух разных эмоций от принятия ванны с пеной ещё раз напомнил Марку, что он не может быть счастливым, — он ещё пока не заслужил своего счастья.

«А может, и не заслужу никогда». — Марк посмотрел на бритву, лежавшую на подставке, и с заворожённым взглядом взял её в руку.

Он был счастлив буквально несколько минут назад, но это было ненастоящее счастье, а выдуманное, фальшивое. Его настоящее настроение души — это одиночество и злость.

«Я так больше не могу! Как бы я себя ни успокаивал, чем бы я себя ни отвлекал, я никогда не смогу быть по-настоящему счастливым человеком, никогда! — Марк поднёс бритву к своему запястью. — Пора прекратить мучения моей души».

Глава 34

И вот прохладное лезвие бритвы прикоснулось к его коже на запястье. Сердце, расслабленное тёплой водой, вновь ускорило свой ритм биения. Ладони были влажные, и это не оттого, что Марк их вытащил из воды, а потому, что они вспотели от напряжения. Марк сел поудобнее; сначала он хотел порезать себе вены на каком-то нахлынувшем вдохновении, быстро и не задумываясь. Но сейчас это больше походило на спланированное и расчётливое убийство самого себя. Он не отрывал взгляда от своей руки и нависшей над ней, как коршун, бритвы.

«Давай, давай, сделай это уже наконец, чёртов неудачник!» — мотивировал себя к действию молодой человек.

Мысленно он уже десять раз порезал себе руку. Причём разными способами: быстро и резко, медленно и с напором, смотря на этот процесс или, наоборот, отвернувшись. Он слишком долго собирался с духом — так люди не кончают жизнь самоубийством.

— Мне бы вина для храбрости, — сморщившись, как бы от предстоящей боли, Марк пробормотал это вслух.

— Тебе его принести? — услышал он позади себя спокойный нежный голос Алисы.

От неожиданности Марк выронил стальную бритву в воду.

— Чёрт, Алиса, как же ты меня напугала! — закричал он.

— Чёрта ты бы увидел сейчас в аду, если бы я вдруг не решила тебя проведать, мой дорогой Марк! — с сарказмом в голосе прозвучала её речь.

Она подошла к нему и протянула полотенце.

— Думаю, ты уже достаточно належался в водичке, — вытирайся, одевайся и спускайся к ужину. — Непривычно было видеть Алису столь серьёзной. — Нам нужно будет обсудить сей инцидент.

Марк потерял дар речи. Молча взял из её рук полотенце, встал и стал вытираться. Алиса вышла из его комнаты. Странное чувство стыда навалилось на Марка. С одной стороны, он был безумно рад, что сейчас надевает штаны и футболку, чувствует их материал, видит свою комнату, а не лежит в ванне с порезанной рукой, из которой медленно вытекает его кровь и, смешиваясь с водой, распространяется и заполняет всё пространство вокруг его бездыханного тела. Но, с другой стороны, опять Алиса увидела его больным психом, да ещё к тому же и слабым — непонятно, сколько по времени он сидел с зависшей бритвой над рукой, и она за этим наблюдала.

Он спустился вниз и сел на своё место с торца стола. Алиса уже сидела напротив — как обычно, стол был накрыт. У каждого стояла тарелка с очень аппетитным на вид мясом, рядом — миска с салатом и бокал с красным вином. Единственное, что добавилось на столе, — так это свечи: они стояли посередине и своим мерцанием добавляли атмосфере ужина романтики и тайны.

Но Марк понимал, что сейчас будет далеко не романтическое свидание, а в свете последнего события — очень серьёзный разговор. А свечи просто были запланированы Алисой ранее.

«Я, как обычно, всё испортил собственными же руками», — с горечью подумал Марк, посмотрев на свечи.

— Садись, Марк, отпей немного вина и расскажи мне, что ты хотел сделать в ванной?

Марк послушно повиновался. Вино было терпким на вкус. Он сделал несколько глотков, с аппетитом посмотрел на мясо, но, подняв голову и посмотрев на Алису, сказал:

— Я ужасно одинок. Мне плохо. Я не хочу жить.

Алиса посмотрела на него удивлёнными глазами.

— Марк, для тебя были созданы все условия комфортного проживания. Я тебя окружала заботой и вниманием, я оградила тебя от всех внешних раздражителей. И я стала видеть, как тебе это идёт на пользу: ты стал более открытым, улыбчивым, расслабленным. Я понимаю, что вывести человека из глубокой депрессии — это дело не одного месяца, но, как мне казалось, всё шло на поправку. Однако, видимо, всё намного сложнее, чем я могла себе представить, и это лишь ещё раз доказывает, что метод шоковой терапии просто необходим нам. Первый сеанс я проведу не откладывая в долгий ящик — завтра. Я разработала свои физические воздействия на твоё тело через боль. Ты считаешь себя несчастным страдальцем на этой земле, но, испытав физическую боль, ты забудешь про душевную — это я тебе обещаю! И вот ещё что, про одиночество, Марк, мы приходим в этот мир уже одинокими и проживаем свой отрезок жизни также в одиночестве. Люди на нашем пути — это такие же одинокие путники, с которыми нас связывает судьба на какое-то время. У тебя есть только ты сам! И больше никого — все остальные приходящие и уходящие. Тебе нужно это понять и принять как истину.

Алиса подняла бокал с вином.

— Я хочу выпить за тебя, Марк, чтобы ты обрёл истинное удовольствие от себя самого! Ты уникальный, добрый и самодостаточный молодой человек — осталось теперь всё это вложить тебе в твою непокорную головку. — Девушка наконец-таки рассмеялась своим звонким смехом.

Марку сразу полегчало. Он любил её смех. И даже новость о завтрашних пытках ушла на второй, а может быть, и на пятый план. Он вместе с ней поднял свой бокал. Он улыбнулись друг другу и своими губами жадно обхватили сосуды с опьяняющим напитком.

Алиса стала по привычке сначала хрустеть листьями салата.

— Кстати, Марк, а может, тебе позвонить своему другу Петру? Ну, чтобы ты как-то разбавил своё одиночество. — На слове «одиночество» девушка сделала специальный акцент. — Поговорили бы, пригласи его к нам в гости.

Марк замялся:

— Да мы с ним разошлись как-то не очень хорошо. Точнее это я с ним плохо поступил. — Марк неуверенно нацепил кусочек мяса на вилку и завис, погружённый в свои мысли.

Алиса встала и подошла к нему. Села рядом с ним на корточки, взяла его руку с вилкой с насаженным мясом и, как маленькому ребёнку, начала его руку нести к его рту.

— Надеюсь, ты его не убил? — хихикнула Алиса и положила, как в контейнер, мясо Марку в рот.

Тот разжевал и удивился: какое вкусное мясо приготовила эта красивая молодая женщина!

— Нет, конечно. Но был очень близок к этому. Я не хочу это вспоминать; надеюсь, Пётр меня когда-нибудь простит за тот вечер, а пока я хочу наслаждаться очень вкусно приготовленным мясом. — И он с жадностью набросился на мясную тарелку.

— Ешь, ешь, конечно, этого мяса у нас ещё очень много, и я буду из него делать разные блюда, которыми буду баловать тебя. — Она ласково улыбнулась, встала и пошла к своему краю стола. — А твой друг Пётр обязательно тебя простит, если уже не сделал этого.

Марк с удовольствием вкушал мясо и овощи, запивая своим любимым напитком богов. Настроение пошло в гору, стирая из памяти чуть было не свершившееся полчаса часа самоубийство, а также полностью отпустило переживание касаемо пыточных методов лечения. Это чувство безусловного счастья очень нравилось Марку — он вообще считал, что счастье фрагментарно. И когда ты его на какое-то мгновение поймал, выжми из него по максимуму. Поэтому он встал, включил на своём смартфоне медленный трек, подошёл к Алисе и, как донжуан Серебряного века, поклонившись, подал девушке руку, тем самым приглашая её на танец.

Алиса слегка удивилась такому повороту, допила вино одним большим глотком и, улыбнувшись, подала руку в ответ. Она положила ему руки на плечи — он взял её за талию. Так близко Марк ещё не находился рядом с лицом Алисы. Он начал её рассматривать; он понимал, что так делать неприлично, но ничего не мог с собой поделать. Его взгляд скользил по волосам девушки, лбу, носу, глазам, шее. Он не переставал удивляться, какая она идеальная. Её кожа была бархатистая, волосы мягкие, а глаза светились задором, как будто ей восемнадцать лет. Алиса засмущалась столь пристального изучения её лица и опустила глаза в пол. И вообще, она была несколько напряжена, что чувствовал и сам молодой человек, держа её, — она была натянута как струна. Музыка сменилась новым треком, который был поэнергичней прежнего. И Марк тоже решил поактивничать в танце: он подхватил Алису и резко её наклонил — так, что её волосы коснулись пола. Затем так же активно поднял и, взяв за руку, закружил её вокруг своей оси. Вино прибавляло Марку виртуозности в его движениях, раскрепощало его разум. Девушка тоже оживилась и, кружась, залилась звонким смехом. Марк смотрел на лучезарную улыбку Алисы, на её развевающиеся белокурые локоны, и словно в фильме, в замедленной съёмке наслаждался этим моментом. Он был счастлив, что встретил эту чаровницу на своём жизненном пути. Пусть и пришлось для этого прожить полную отвращения жизнь, которая довела его до крыши многоэтажного дома.

Трек в телефоне сменился на следующий, ещё более энергичный. Пара расцепила руки и стала по отдельности с полной отдачей активничать под музыку. Алиса вытворяла просто немыслимые вещи — её тело было гибким, её качало из стороны в сторону. Увидев эти движения, Марка осенило: когда он видел обнажённую девушку ночью в окне, она делала точно так же. Она танцевала.

Дурман вина заполнял все клеточки мозга Марка. Он закрыл глаза и просто дёргался под музыкальную композицию. Все мысли, переживания, ожидания и всё, что присуще человеческому сознанию, одномоментно покинули его. Эта была лёгкая блаженная пустота чистого разума.

Время перестало существовать для этих двух молодых людей — каждый ушёл в свою параллельную реальность. Через какое-то время на этой позитивной волне Марк всё-таки захотел позвонить своему другу Петручио и, что самое важное, захотел извиниться перед ним за тот некрасивый поступок на кухне.

«Если и должна быть лёгкость в моём существовании, то во всём — хочу и этот камень с души сейчас снять», — подумал Марк.

Он взял свой телефон и выключил музыку. Алиса остановилась, взгляд её был затуманен.

— Марк, зачем? Хорошо же танцевали! — надула губки Алиса.

— Мне надо сделать один очень важный для меня звонок. — Марк нажал на вызов контакта Петручио.

С волнением поднёс трубку к уху, сердце бешено колотилось. Сейчас он услышит голос своего друга, как будто уже из другой жизни.

После характерного звукового сигнала раздалось: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Марк отключился. Посмотрел на ожидавшую его Алису, включил опять музыку и закружил девушку в танце под действием вина и хорошего настроения. Они смеялись и веселились. Но, хоть он и не придавал этому значения, в сердце Марка что-то тревожное всё-таки ёкнуло.

Глава 35

Открыл глаза Марк уже в своей кровати, утром следующего дня. Он посмотрел на часы — десять часов пятнадцать минут. Он давно уже не просыпался так рано. Обычно его утро начиналось, когда часы пробивали полдень. Видимо, переживания о первом дне с шоковой терапией давали о себе знать. Он так и задавался вопросом, как именно это всё будет происходить, как Алиса устроит эти электрические развлечения. Но напрямую никогда не решался спросить — боялся услышать развёрнутый ответ и поддаться страху. Он верил, что такая нежная девушка не способна на жестокие поступки.

«А вдруг это делать будет не она, а наймёт специального человека, некого палача без души и сердца?» — его накрывала лавина вопросов без ответов, пока он чистил зубы.

Марк посмотрел на себя в зеркало. Он заметно поправился, пока жил в доме этой женщины. Но глаза так и остались двумя вселенными, в которых хочется затеряться. Только вот их взгляд изменился — он стал каким-то пофигическим. Конечно, ведь в его жизни нет больше никаких забот, кроме как выбрать, какое вино выпить вечером: красное или белое. Он похлопал себя по довольно пополневшим рукам и затем по ногам, тем самым подбадривая тело:

«Ребята, я с вами, не волнуйтесь, я вас в обиду не дам».

От чувства неизведанной опасности у него предательски тревожно заурчал живот, сигнализируя о приближающемся конфузе.

Марк не раздумывая сел на унитаз, и его страх вышел наружу. Громкие звуки, издаваемые организмом Марка, могли быть услышаны нежным соседом Алисой, поэтому молодой человек для приглушения столь немелодичного бульканья включил в раковине воду. Завершив этот процесс и опустошив себя полностью, Марк залез в душ, включил похолоднее воду и, взбодрив себя ещё раз, вышел из своей спальни весёлым и энергичным мужчиной, готовым на любые авантюры.

В столовой уже сидела Алиса. Сегодня она была красива, как никогда. Девушка накрутила кудри, на ней было красное обтягивающее платье выше колен и с откровенным декольте, в ушах блистали серьги-кольца, а губы пылали красным огнём. Марк посмотрел на своего лечащего психолога и не только потерял дар речи, но и забыл, что им предстояло делать сегодня.

На столе благоухала свежая выпечка, в плетёной корзинке красовалась клубника, а в горячем чайничке уже был заварен травяной чай для утреннего экстаза.

Всё, что сейчас увидел Марк, напоминало ему кадр из какого-нибудь очень классного фильма, где обеспеченная семья сняла дом на берегу океана и теперь весь уикенд будет наслаждаться обществом друг друга.

— Доброе утро, мистер Марк! — театрально произнесла Алиса. — Круассаны с клубничкой в вашем распоряжении!

— О, вы меня балуете, моя госпожа! — подыграл ей Марк. И, поклонившись, послал ей воздушный поцелуй.

Он сел. Девушка подошла к нему и, наклонившись над столом своим декольте, стала наливать ему в чашечку чай. Глаза мужчины были примагничены к её выпуклостям, красиво выглядывавшим из платья. Алиса подставила к нему поближе вазочку с булочками и корзинку с ягодами.

— Вы так ухаживаете за мной! Может, прекрасная фея ещё и покормит меня? — Марк открыл рот, давая понять, что готов принять эти вкусные дары из её божественных ручек.

Девушка взяла самую крупную клубнику за хвостик и понесла её ко рту Марка. Она тоже машинально приоткрыла рот — так бывает, когда мама кормит своего малыша с ложечки и инстинктивно тоже открывает свой рот, чтобы чадо повторило. Это кормление было таким нежным и трогательным, как будто эти два молодых человека проживали своё самое романтическое время — медовый месяц. Они смотрели друг другу в глаза, и если у Марка просматривалась ничем не прикрытая страсть к девушке, то у последней в глазах был только огонёк, но природа этого огонька так и не установлена, потому что он был всегда в её взгляде, однако в действиях по отношению к молодому мужчине это никак не проявлялось. Утренняя трапеза прошла в полном молчании и зависшим в воздухе романтическом вожделении Марка. Докормив похотливого пациента, Алиса облизала свои пальчики и подмигнула.

— Это мог сделать и я, — заметил Марк и тоже ей подмигнул.

Девушка удовлетворённо улыбнулась, как будто данное поведение Марка и его реакция на такой завтрак были ожидаемы и даже спланированы.

Сытый и довольный молодой человек, потерявший всякую связь с реальностью, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чтобы зафиксировать это мгновение в своей памяти. Тем временем Алиса быстро переключилась из режима ласковой кошечки в хладнокровного тигра. Она резко подняла Марка за руку и сказала:

— Поднимайся в мою спальню, живо!

Удивлению и долгожданному счастью Марка не было предела. Его кровь забурлила в венах, мороз прошёлся по коже, в паху приятно заломило.

— Раздевайся и иди сразу в душ, я скоро подойду, — продолжала она властно командовать безропотным и безвольным пациентом.

Не заставляя себя ждать, Марк стремглав побежал по лестнице в комнату своей богини. В его голове уже вовсю бурлили неприличные фантазии, относящиеся к ближайшему времени с Алисой. Сердце уже было готово выпрыгнуть из его груди. Во рту пересохло.

«Как же я этого ждал!» — трепетал внутри себя Марк.

Трясущимися руками Марк начал снимать с себя одежду. Его трясло так, будто у него была неизвестная миру лихорадка. Побросав одежду на пол, он, голый и счастливый, запрыгнул в душевую кабину.

«Этот момент мне тоже надо запомнить!» — Марк закрыл глаза и погрузился в свои внутренние ощущения. Он их смаковал — это волнующее возбуждение и мысли о скором овладении этой чаровницей. Внутри всё трепетало, сигнализируя о приближающейся страсти.

В комнате раздались шаги входящего человека. Марк смотрел на входную дверь в ванную комнату и проклинал секунды, медленно тянущиеся до появления девушки. Он был уже в полной боевой готовности, и все его части тела тоже. И вот дверь открывается и входит Алиса в чёрном ажурном нижнем белье.

«Она королева! — ликовал голый Марк в душе. — Я сорву это красивое бельё в один момент!»

Он сделал шаг навстречу Алисе. Та жестом остановила его.

— Стой, где стоишь! — твёрдо сказала девушка.

Марк послушно остался стоять в кабине и заворожённо рассматривать Алису. Это тело сводило его с ума, а украшенное таким сексуальным бельём, не давало Марку единого шанса удержать свои бурные эмоции. Но тут внимание мужчины привлекло что-то блестящее в руке девушки. Убрав немного страстной пелены со своих глаз, Марк присмотрелся и увидел в правой изящной руке молодой женщины НОЖ.

— Какого чёрта? — не понял Марк. Возбуждённое тело стало потихоньку приходить в обычное состояние, повинуясь просыпающемуся разуму после увиденного.

— Марк, мне нужно сейчас ЭТО с тобой сделать, — серьёзно, но с извиняющимися нотками в голосе сказала Алиса. — Ты хотел сейчас овладеть мной и получить неземное удовольствие, но получится немного наоборот: я овладею тобой. Но зато потом, в своё время, ты получишь то самое желанное удовольствие, только не от меня, а от жизни — от своей новой жизни.

— Хватит говорить загадками, — нервно выплюнул Марк. — Зачем тебе нож и что ты с ним собираешься делать?

— Я буду тебя резать, — спокойно, снимая реакцию молодого человека, резюмировала Алиса. — Это мой авторский курс лечения шоковой терапии.

Девушка подошла к нему и нежно развернула лицом к стенке кабины. Контрастная эмоция возбуждению, как страх, волной накрыла Марка. Сердце ритмично отбивало панические стуки. Тело тряслось от приближающегося ужаса. Мужчина побледнел. Колени подкашивались, состояние приближалось к отключке. Ещё чуть-чуть, и Марк потеряет сознание от тошнотворного кошмара. Он опёрся руками в стенку и прерывисто дышал, ожидая боль в своём теле от самой прекрасной женщины на свете. Девушка подняла руку с ножом, сама немного удивляясь безропотности этого человека. Марк зажмурился.

— Тебе нужно потерпеть эту физическую боль, понимаешь, себе же во благо, — уговаривала его Алиса, шёпотом приговаривая в ухо. — Боль очистит тебя и освободит от старых оков злости и страданий.

Она посмотрела на трясущуюся спину Марка, как на чистый холст, на котором она скоро сотворит чудовищный по своей жестокости шедевр. Кончик ножа упёрся в мягкую живую ткань молодого человека. Затем девушка надавила с такой силой, что нож проткнул спину и из раны пошла кровь. У Алисы побежали мурашки по всему телу — этот процесс её вдохновлял и доставлял ей истинное удовольствие. У мужчины потемнело в глазах — адская боль обожгла его до глубины души, до всех атомов его мозга. Он впился ногтями в стенку душевой кабины, но мысль о сопротивлении или бегстве его даже не посетила. Он только мужественно кряхтел и сопел, стиснув зубы. Алиса повела проткнувший кожу нож вниз, делая довольно глубокий порез. По размеру она решила сделать сантиметров шесть. Затем достала нож и начала делать рядом такую же кровавую полоску. Она делала это увлечённо, высунув от сосредоточения кончик языка. На третьем порезе девушка так вошла во вкус, что, позабыв о муках мужчины, стала нюхать раны, чтобы уловить тонкий, сладкий аромат крови. Марк уже ничего не видел и не слышал от боли, которая затмила весь его разум. Ему было плохо, он понимал, что скоро потеряет сознание, и стал медленно спускаться по стене. Ноги ослабли и стали сгибаться в коленях. Он опустился на четвереньки.

— Хватит, — прохрипел тихо Марк — я больше не вытерплю!

— Ты большой молодец, Марк! — бодро воскликнула Алиса. — Ещё один порез, и я тебя отпускаю.

После очередного истязающего плоть пореза девушка засунула палец в получившееся отверстие и, испачкав его кровью, провела по своим пухлым губкам. Марк этого не видел — не видел, как Алиса получает огромное удовлетворение от происходящего, как она нюхает и облизывает его тёплую солёную кровь. После этого молодая женщина отошла от Марка и, довольная, заключила:

— Принимай душ, одевайся и иди к себе — тебе надо полежать, отдохнуть. Я горжусь таким пациентом, как ты, — такими темпами ты скоро превратишься в такого Марка, о котором мечтал всю жизнь! — Она захохотала в своём репертуаре.

Но этот смех сейчас не радовал молодого человека, а, наоборот, отзывался неприятными ощущениями в его сердце. Алиса вышла. Марк ещё какое-то время просто сидел на корточках, потому что не мог пошевелиться — от каждого движения раны на его спине излучали пронизывающую боль. В таком опустошении мужчина просидел ещё примерно минут двадцать. Собравшись с духом, он тихонько встал; спина была одним сплошным эпицентром боли. Днище душевой кабины было красным от стекавшей по ногам крови Марка. Он включил воду и настроил похолоднее, поскольку слышал, что именно холодная вода останавливает идущую кровь. Встав под струю воды, от прикосновения которой его с головы до ног пробила жгучая боль. Марк закричал — громко и протяжно. В этом крике чувствовалось искреннее человеческое страдание. Находившаяся в это время на первом этаже на кухне Алиса, услышав этот вопль, расплылась в самодовольной улыбке.

Глава 36

«Этого ли я хотел? — спрашивал себя Марк. — Как-то резко моё спокойствие в этой размеренной жизни сменилось жестокими истязаниями. Как будто это мой сон, в моём стиле, это кошмар. Я сейчас открою глаза и ущипну себя, чтобы поскорее проснуться».

Но как бы молодой человек ни старался проснуться, всё было тщетно. Этот кошмар был наяву. Он вышел из душа и, понурый, пошёл одеваться. Натянув на себя одежду и морщась от любого прикосновения к своей спине, Марк направился к себе в спальню. Когда он уже практически дошёл до комнаты, его догнала Алиса.

— Стой, Марк! — окликнула она его. — У тебя сзади вся футболка кровавая — видимо, раны кровоточат ещё. Может, их стоит обработать?

— Может, и стоит, — пробурчал тот. — А может, больше и не нужно так делать? — Он резко повернулся к девушке, и в его глазах явно читался гнев.

— Не надо так общаться со мной, Марк! — строго произнесла Алиса. — Я тебя предупреждала, что будет неприятно, но через это тебе нужно пройти, обязательно. В этом вся соль такого лечения. — Затем девушка задумчиво повторила: — Соль. И ушла в свои мысли, потому что лицо полностью стало безэмоциональным.

— Какое это, нафиг, лечение?! — Марка трясло от болевых ощущений и от всей ситуации в целом. — Ты просто издеваешься надо мной! Как можно резать спину другому человеку, говоря, что это лечение?

— Стоп, Марк, разве я похожа на человека, которому нравится просто издеваться над другим человеком? Думаешь, я получаю от этого удовольствие? — Она вопросительно посмотрела на мужчину.

— Вот именно, ты очень нежная и милая. И я сам в шоке, чтó ты только что сделала со мной. И я уже ни в чём, если честно, не уверен. — Он устало облокотился об стенку.

— Зайди в комнату. Я сейчас к тебе подойду с медикаментами и обработаю раны.

Марк сел на свою кровать и стал медленно стягивать футболку, чтобы она не успела прилипнуть к кровавым участкам на спине, иначе отрывать её было бы ещё одним мучением. Его спину щипало, жгло. Кожа болела так сильно, что эти ощущения заполнили всё его сознание и подсознание — все мысли были только о боли. Боль, боль, боль, и больше ничего. Как будто все остальные органы чувств перестали работать, и осталось только это единственное ощущение всеобъемлющей боли.

«Может, Алиса добивается именно этого? Чтобы я перестал думать о своей никчёмной жизни, о своих проблемах и неудачах, о самом процессе лечения и о ней в конце концов, а просто чтобы я погрузился в мир физических страданий, чтобы это чувство заполнило каждую клеточку моего тела, и когда это всё-таки наконец закончится, я уже смотрел и ценил жизнь по-другому, исходя из негативного опыта моего тела, — моя душа наконец обретёт покой.

— О чём задумался, ковбой? — озорно спросила его Алиса, подсаживаясь к нему на кровать и держа в руках нужные приспособления: ватку, бинты и кровоостанавливающую жидкость.

— Алиса, извини, если некрасиво сорвался на тебя. — Мужчина опустил голову, тем самым показывая, что преклоняется перед ней, показывая её превосходство над собой. — Я не был готов к такому сильному потрясению в своей жизни — это странно и непривычно, это чертовски больно в конце концов. — Он засмеялся и незаметно смахнул небольшую слезинку, образовавшуюся у него на краешке глаза.

— К такому нельзя быть готовым, Марк. Люди вообще никогда ни к чему не готовы в своей жизни. Заметил, как из года в год для коммунальных служб по уборке города неожиданно приходит зима и как для них неожиданно опять заваливает снегом город, в один и тот же месяц, но они, как обычно, не готовы к этому? — Девушка тоже засмеялась. — Даже если мы чего-то очень сильно ждём, и когда это всё-таки случается, для нас почему-то это всё равно неожиданно. Парадокс человеческой души. А иногда мы эту неожиданность изображаем искусственно — например, девушка ждёт предложения руки и сердца от своего ухажёра. Сама его к этому шагу подталкивает, намекает. И когда в итоге до него доходит, что пора делать предложение, девушка светится от полной неожиданности, визжит и прыгает, изображая свою хорошо спланированную неожиданность. Поэтому сложно сейчас сказать, что ты такого не ожидал. Скорее всего, подсознательно ты такое развитие события и притянул к себе. Вспомни: когда ты захотел убивать людей, что ты испытывал в это время в своей душе? Ведь убийство — это физическое насилие одного живого организма над другим. Это боль и страдание жертвы, наслаждение и удовлетворение убийцы. Не исключу, что, может быть, тебе и самому хотелось испытать страдание на физическом уровне, ведь потом у тебя появились навязчивые мысли о самоубийстве. А это не только уход от своих земных проблем — это уход, причиняя себе боль. Умирая, человек всегда страдает, его тело испытывает неприятные и порой очень болезненные ощущения. Не это ли ты хотел всегда ощутить?

Марк задумался. Действительно, он очень часто злился на людей и хотел сделать им больно — не только морально, но и физически. Он хотел убивать людей самыми изощрёнными способами, в нём жил этот огонёк жестокости. Только сейчас он понял, что его всегда тянуло познать весь смак человеческих мучений, когда тело испускает последний свой выдох, испытывая при этом адскую боль.

Но ему также было сложно по эмоциям убить раненого оленя. Это значит, что именно человеческие страдания прельщали его — тело человека должно страдать на этой земле. И вот сейчас, сам того не ожидая, но уже формируя в своей голове и затем транслируя на своё окружение мысли о физической боли, Марк их познаёт на собственной шкуре. Он притянул мысленно эту ситуацию в свою жизнь. Ещё раз удивился: как грамотно эта красивая и умная девушка вычленяет из его души её потаенные и тёмные грани.

Пока Марк сидел в неком трансе своих внутренних рассуждений, Алиса нежно и быстро обработала каждую полосочку от острого ножа. Забинтовала спину, так что получился довольно-таки жёсткий корсет на верхней части его туловища. Помогла надеть футболку и уложила под одеяло. Поцеловала в лоб, как своего ребёнка, и тихонько, на цыпочках, вышла из комнаты, поскольку Марк уже сопел во сне.

Глава 37

Марк лежал на животе. Эта была его не самая любимая поза во сне, но иногда он непроизвольно переворачивался именно на живот. Он открыл глаза. Первым, что он увидел перед собой, была темнота. Не кромешная, так как на небе светила жёлтая, одинокая и большая луна. Марк решил встать и оглядеться. Облокотившись на свои ладони, он понял, что коснулся земли. Та была сырая.

«Недавно прошел дождь». — Ум Марка уже делал свои умозаключения, не пытаясь разобраться, где на сей раз очнулся молодой человек.

Кроме мокрой земли, на которой он уже сидел, он больше ничего не смог разглядеть.

«Сидеть на холодной и сырой земле долго нельзя — можно простудиться», — ещё один вывод сделал сам для себя Марк.

Только он решил подумать, куда же ему пойти, если ничего не видно — ни очертаний зданий, ни леса, одно только тёмное голое поле, — как тут его за щиколотку схватила рука. И вместе с этим в нос ударил противный запах гнили. Марк дёрнулся от неожиданности и посмотрел на то, что так сильно сжало его лодыжку. К его глубокому удивлению, это была человеческая рука, вылезшая из-под земли. При более внимательном рассмотрении рука оказалась синевато-серой, с трупными пятнами, местами даже уже очень разложившаяся. Когда Марк сложил все эти факторы у себя в голове и понял, что его схватил труп, он выдернул свою ногу с такой силой, что полусгнившая рука легко отпустила свою добычу. Марк не успел прийти в себя от увиденного, как земля вокруг него словно забурлила, заколыхалась, и из мягкой мокрой субстанции стали вылезать другие мёртвые люди. Марк не мог пошевелиться от завладевшего им страха. Он сидел вытаращив глаза и просто наблюдал, как его берут в кольцо очень страшные, разлагающиеся твари. Запах гнили стал просто невыносимым и тошнотворным. У молодого человека стала кружиться голова. А к нему продолжали тянуться отвратительные вонючие гнилые руки. Существа вылезали из земли неуклюже — ведь они были слабы, в них не было живой энергии, а земля была вязкой оттого, что была очень влажной. Они в прямом смысле окружили Марка — он их чувствовал у себя за спиной, но от них не было никакого дыхания, они просто еле-еле шевелились и воняли. Впереди его хватали за штанины и футболку, хаотично — кто за что успел ухватиться. Лиц он до конца не мог разглядеть, понимал только, что они настолько же кошмарные, как и исходящий от них смрад. Отмахиваясь от приближающихся к своему лицу рук, Марк коснулся одной из них — она была холодной и очень мягкой, было ощущение, что кусочек синей плоти можно оторвать, не прилагая никаких усилий. Затем руки трупов стали более агрессивными, так как их хозяева — туловища — уже наполовину вылезли из земли. Те, что были позади мужчины, стали хватать его за голову, другие — обвивать шею. Те, что вылезли совсем близко к Марку спереди, навалились на его грудь. В этом тёмном пространстве Марку представлялось, что на него свалили груду тухлого мяса, его состояние было близко к потере сознания. Финальным аккордом полного отвращения стало то, что одни руки открыли ему рот, а другие туда полезли. Приторный запах гнили плюс ощущение вкуса их разлагающейся плоти у себя на языке естественным образом вызвали у Марка приступ рвоты.

Вырвало бедолагу прямо в своей же постели.

— Ой, как же ты перенервничал! — Это был голос Алисы, которая находилась в этот момент рядом с ним. — Тебе опять снился кошмар? Ты же говорил, что перестал видеть сны?

Марку было очень неприятно на душе и во рту. У него продолжала кружиться голова, как во сне. Он не понимал, что с ним рядом делает Алиса. Он просто вопросительно посмотрел на неё и устало откинул голову назад на подушку.

— Я зашла к тебе в комнату, чтобы проверить, как ты, — поняла его взгляд Алиса и стала объяснять причину своего присутствия. — Смотрю — ты спишь, но неспокойно: твои глазные яблоки крутились под веками, и ты стонал. Тогда я решила тебя успокоить, но не будить — нельзя резко будить человека, который находится в глубокой фазе сна и тем более видит что-то, что его заставляет тревожно стонать. Я взяла твою руку и села рядом. Но ты её выдернул из моих рук, и потом тебя стошнило. Я не буду спрашивать, что тебе снилось, в любом случае это просто реакция твоего организма на стресс, который ты сегодня перенёс. Когда почувствуешь, что можешь встать, спускайся в столовую, а я поменяю твоё постельное бельё. — Алиса улыбнулась и вышла из комнаты.

Марку всегда нравилась улыбка Алисы, но сейчас это странное совпадение, когда недавно тебя трогали мертвецы и тебя от этого тошнило, сразу увидеть Алису после этого не вызвало в нём положительных эмоций, наоборот, она как будто встала в один ряд с ними и стала вызывать неприятные ощущения. Но Марк не хотел зацикливаться на этом заключении — ведь оно могло быть ложным, так как он всегда долго отходил после таких снов, и сейчас он просто ещё под впечатлением недавнего кошмара. Он повернул голову и наткнулся на неприятно пахнущую массу на своей подушке.

«А вот блевануть при Алисе — это, конечно, мой окончательный провал!» — с горечью и досадой подумал Марк и стал собираться на ужин.

Глава 38

Умывшись на скорую руку и изрядно проголодавшись, после всех приключений этого дня — реальных и виртуальных, — а также незапланированного опустошения желудка, Марк открыл в себе зверский аппетит. Он спустился к столу в клетчатой рубашке и легких льняных брюках.

— Выглядишь прекрасно, — заметила Алиса, — как будто только что вернулся с курорта. Единственное — нужно тебе подзагореть немного. Бери из гаража шезлонг завтра и устраивайся на лужайке для принятия солнечных ванн.

— Загорать же вредно.

— Что за чушь! Получать заряд солнечной энергии очень даже полезно. В меру, конечно, — добавила девушка. — Не до состояния, когда кожа сползает пластами.

— Ну, в ближайшее время, боюсь, загорать мне будет больно, — напомнил о своём необычном лечении своему врачу Марк.

Алиса приняла этот камень в свой огород, немного задумалась, а затем бодро и звонко объявила о начале приёма пищи:

— Сегодня я из самого вкусного мяса на свете сделала чудесное рагу с картофелем. Осторожно, не съешьте вместе со столовым прибором! — и рассмеялась.

Марк внимательно посмотрел на молодую женщину. Ассоциация со страшным сновидением стала проходить — и вот Алиса опять для него милая и приветливая красавица. Они сели за накрытый стол, и мужчина сразу набрал в рот несколько кусочков прожаренного мяса. Оно было очень нежным и сочным.

— Я никогда в жизни не ел такого мяса — кто это?

Алиса испуганно удивилась:

— В смысле — «кто это»?

— Ну, чьё это мясо, вроде на свинину похоже? — тщательно прожёвывая и пытаясь уловить знакомые нотки мяса, сказал Марк.

— А, да, это свинина, особая. Данная свинина была законопослушной и очень доверчивой. — Девушка громко засмеялась.

Затем они выпили по традиции по бокалу вина — за первый день непростого лечения Марка.

— Марк, — обратилась к нему Алиса, — у меня образовалась ещё одна клиентка в город. Я, я буду к ней иногда уезжать, оставляя тебя за старшего в этом доме. Но я с ней быстро отработаю, там не запущенный случай, как у тебя, — акцентировала на последних словах Алиса.

— Как скажешь, — машинально ответил Марк, доедая своё блюдо.

— Марк, ты мне ничего не хочешь сказать? — чувствуя какое-то напряжение от мужчины, спросила Алиса. — Ты же знаешь: лучше не копить в себе обиды или вопросы — ни к чему хорошему это никогда не приводит. Надо обсуждать всё сразу, на берегу.

— Боюсь, мы уже не на берегу! — хмыкнул Марк. — А заплыли достаточно глубоко. Алиса, мне нужно иногда выбираться из дома — я понял, что мне не хватает общения. Извини, но с каждым днём моя ситуация мне кажется всё более абсурдной: я живу полностью на твоём обеспечении, мы не в отношениях, а как врач и пациент, и в то же время ты постоянно меня соблазняешь. Плюс ты начала производить надо мной странные физические увечья — любой другой человек плюнул бы на такое лечение и попрощался с тобой, но я почему-то ещё здесь до сих пор, сам этому удивляюсь.

— Какой же ты милый, Марк! Что же тут удивительного — ты просто на интуитивном уровне доверяешь мне и всем моим странным действиям по отношению к тебе, потому что знаешь, что, пройдя через весь этот кошмар, ты выйдешь новым, сильным, без комплексов и проблем. И я с тобой полностью согласна, что тебе нужно иногда выезжать из дома и менять картинку перед глазами. Извини, это моё упущение как психолога. Завтра же мы с тобой куда-нибудь поедем. Куда ты хочешь: в город или в ту нашу деревню, что недалеко отсюда?

— Наверное, я хотел бы съездить в город, а именно к своему другу Петру. Я, если честно, немного обеспокоен, что у него выключен телефон, — допивая вино, сказал Марк.

— Это, конечно, хороший порыв — беспокойство за друга. Но можно я, как товарищ твоего психологического здоровья, посоветую тебе немного подождать с этой поездкой? Объясню: ты говорил, что вы расстались на не очень приятной ноте, а именно ты хотел его убить — это, согласись, очень мощное негативное влияние на психику человека. И ты, и он получили дозу адреналина страха и плохих воспоминаний, связанных друг с другом. Сейчас он, скорее всего, занёс тебя в чёрный список, и ему нужно время забыть и простить тебя — я его понимаю на все сто процентов. А тебе пока не нужно приезжать на то место, где твой мозг зафиксировал неприятные для тебя воспоминания. Иначе в нашем лечении произойдёт откат назад, а мне этого очень не хочется.

Марк внимательно слушал Алису и смотрел, как шевелятся её губы. «Она права, она опять чертовски права!» — подумал про себя Марк.

— Хорошо, тогда я успокоюсь и отложу мой визит на чуть попозже. — Он улыбнулся. — А завтра в деревню — беззаботно есть мороженое и наблюдать за местными козочками.

— За какими ещё козочками ты собрался наблюдать? — игриво усмехнулась Алиса.

Они засмеялись.

Марк посмотрел на девушку напротив и задумался:

— Алиса, ты дьяволица или ангел? Я пока понять этого не могу.

— Думаю в конце нашего приключения под названием «Марк находит себя» ты поймёшь, — хихикнула девушка. — А мне ближе сравнение, как ангел из ада.

— Тогда уж, дьявол из рая. Люцифер — это же падший ангел.

— Спасибо за сравнение! — громко смеясь, сказала Алиса — И всё же ангел из преисподней. — Она положила кусочек мяса в рот и стала блаженно его жевать.

Глава 39

После ужина по обычаю данного дома молодые люди разошлись по своим спальням. День выдался очень насыщенным, больным и эмоционально тяжёлым. Единственное, что сейчас грело душу Марку, — это мысль о завтрашнем дне, он, как заключённый, ждал выезда за пределы забора, окружавшего этот дом. Марку нравились и этот дом, и лужайка с фонтаном, и забор, и небо над головой, но после месяца такой отшельнической жизни ему захотелось глотка общения с другими людьми. У Марка было уже устойчивое восприятие своей жизни, которое поделилось на два этапа: первый, унылый период — до встречи с Алисой, и второй — странный, но затягивающе-интересный после встречи.

Он не стал разматывать спину от бинтов, боясь опять потревожить раны — ведь они закровоточат и заболят.

«Что мне дал сегодняшний день? Чему он меня научил? — перед сном Марка стало всё чаще накрывать философскими вопросами. Он лёг на живот, потому что на спине лежать было невыносимо — израненная плоть ныла под бинтами. — В принципе, за весь тот период, пока я здесь нахожусь, я стал меньше думать о людях плохо. Да что уж там говорить — я стал совсем мало просто думать о людях в целом. Я забыл об их существовании в принципе. Здесь оазис отдельного государства — Алисы и Марка. Но и в то же время, моя прекрасная леди, мой врач, друг и товарищ Алиса стала раскрываться для меня и с другой стороны. Я до сих пор не могу поверить и осознать до конца, что она своими собственными руками безжалостно резала мне спину. — По телу Марка пробежали мурашки. — Эта девушка, видимо, хранит в себе много разного потенциала. Только ночью у себя в кровати я могу сам себе признаться в том, что мне страшно, страшно, что же ещё придумает это красивое создание, если началось лечение с ножа в спине.

Постепенно мысли становились всё путанее, глаза у молодого человека сомкнулись, тело расслабилось, и Марк провалился в чёрную бездну ночи без сна.

В спальне Марка тихо тикали часы, окно было немного приоткрыто, и воздух с улицы легонько колыхал нежный тюль. Мягкий свет от луны падал на пол комнаты. И вот в этом свете, как в прожекторе на сцене, появился женский силуэт. Алиса медленно подошла к кровати спящего Марка, прислушалась к его спокойному дыханию и положила руку на его забинтованную спину. Под ладонью она чувствовала тонкую энергию боли. Удовлетворённо вздохнув и улыбнувшись, Алиса так же незаметно вышла из помещения, как и вошла в него.

Долгожданное утро прекрасного дня коснулось закрытых глаз Марка около семи утра. Солнечный свет упрямо стучался в веки, побуждая человека открыть глаза. Марк потянулся всем телом и с удовольствием проснулся. Он сел на край кровати и хотел уже было встать, как острая ломота в спине сковала его движения. Марк посмотрел на ванную комнату и понял, сначала ему предстоит очень болезненная процедура по смене бинтов, так как эти уже прилипли к ранам и доставляли совсем ужасные тактильные ощущения. Мужчина зашёл в ванную, подошёл к зеркалу и обратил внимание, что структура его лица вроде немного изменилась. Всматриваясь в себя, он отметил, что стал мужественнее, что ли.

— Неужели это всё правда, что боль делает из мужчины настоящего мужика?

Так как отражение в зеркале ему явно понравилось, он, приободрившись, взялся за расплетение бинтов. Как настоящий воин, который после очередного сражения с врагом, в поле решил быстро сменить повязку, он с каменным лицом оторвал прилипшую ткань от раны.

В доме раздался оглушительный вопль переоценившего свои способности к терпению болевых ощущений воина. В это же самое время на лице прекрасной леди растянулась загадочная улыбка. Алиса уже накрывала утренний стол в столовой.

Марк спустился с невозмутимым лицом, отводя от себя все подозрения, что издавал протяжный клич не он.

— Доброе утро, доктор Алиса! — поздоровался Марк и, придвинув стул, сел привычным, уже по-хозяйски властным движением. — Я, пожалуй, сегодня хочу выпить чашечку ароматного кофе.

— Доброе утро, мой господин! — подыграла Алиса. — Наши слуги сегодня отпущены, а я не успела сварить вам кофе. Не серчайте, мой господин, у меня приготовлен очень вкусный и полезный травяной чай с ягодами. — Кланяясь, Алиса подошла к Марку и из чайника налила ему чай.

С удовольствием уплетая за завтраком булочки с вареньем, молодые люди смеялись и беззаботно обсуждали план своего времяпрепровождения в деревне. Дружеские, а порой уже и напоминавшие родственные отношения просматривались между ними невооружённым взглядом.

После завтрака Алиса позвонила в свою клининговую компанию и пригласила все рабочие бригады на время их отсутствия в дом.

— Пусть это время пройдёт для всех с пользой! — улыбнулась девушка.

Ещё один вопрос, который витал в воздухе и конкретно сидел в голове Марка, — откуда у этого врача столько денег. Она полностью содержит Марка, его гардероб, все принадлежности личной гигиены, продукты, у неё также есть средства содержать такой большой дом и две машины. Но Марк, буквально только что за завтраком, дал себе зарок не вдумываться во многие волнующие его вопросы по поводу этой особы и её методах лечения, как он сам себе сказал: «Меньше знаешь — крепче спишь».

Поэтому, отмахнувшись в очередной раз от назойливых вопросов, Марк сел в красную небольшую иномарку, и они с Алисой в прекрасном расположении духа поехали в ближайший населённый пункт, это была уютная небольшая деревня. В пути они были ровно час. Они слушали музыку, подпевали и смеялись. Погода была отличная, было градусов двадцать семь тепла; они проезжали красивые пейзажи, цветочные луга, поля, леса с сочной зеленью. Показался указатель с наименованием нужного им населённого пункта — они свернули с главной дороги и поехали по просёлочной земляной. Деревня представляла собой небольшое поселение из примерно двадцати домов с огородами, также были у них свои небольшие магазинчики с товарами первой необходимости. Но главный плюс этой деревушки (для Марка с Алисой уж точно) — это то, что она находится на берегу озера. Можно искупаться и полежать на травяном бережку.

Марк уже не отрицал тот факт, что он отвык от большого скопления людей, поэтому здесь он чувствовал себя максимально комфортно. Они оставили машину на въезде, у самого первого дома, и дальше по территории пошли пешком. Это был свой отдельный мирок — здесь люди жили как бы в своей общине, каждый друг друга знал, и поэтому, когда молодые люди шли по улице, в их сторону то и дело поворачивались любопытные головы местных жителей.

Да и сами Марк с Алисой с любопытством разглядывали дома и прилегающие к ним огороды. Это были небольшие деревянные домики, но у каждого хозяина в своей цветовой гамме — покрашены или жёлтой краской, или голубой. Палисадники утопали в зелени и цветах, у многих были большие теплицы. Практически у каждого дома был свой собственный сторожевой пёс, и передвижение чужаков сопровождалось непрерывным лаем.

— Как же здесь хорошо! — улыбнулся куда-то в небо Марк.

— Ты хотел бы здесь жить?

— Наверное, сейчас, на данный момент я бы ответил «да», — повернулся к девушке парень. — Но я не знаю, чего я захочу завтра или послезавтра, а через год я, может, буду совсем другим человеком и захочу жить в другой стране.

— То есть у тебя нет чётких планов на жизнь? Ты заранее ничего не планируешь? Во сколько женишься, когда ты уже захочешь детей, где ты хочешь жить и на какой машине ездить?

Марк не смог удержать свой саркастический смех:

— Разве в свои тридцать четыре года я похож на человека, который что-то планировал в своей жизни? Люди с чётким понятием своей жизни к моим годам уже очень многого добиваются, а я, как видишь, без кола и двора, и со множеством тараканов в своей голове. Вот ты, видимо, принадлежишь к тем, кто всё заранее чётко планирует, да?

Они медленно шли по тропинке вдоль домов и наслаждались ароматами сельской жизни. Где-то прослеживались нотки свежего навоза для удобрения, где-то явно ощущался аромат свежезатопленной баньки.

— Я бы так про себя не сказала, — засмущалась почему-то девушка. — Да, я с детства знала, что хочу стать психологом и помогать людям. А дом и машины появились в моей жизни сами собой.

Марку показалась, что Алиса явно не хочет углубляться в эту тему — она так и хочет остаться для него тёмной лошадкой.

«А может, это все психологи такие — от пациента берут всю информацию по полной, а сами о своей не распространяются, тем более со своими же клиентами?» — подумал Марк.

— А я хочу мороженое. — Для Марка это уже стало нормой — просить Алису обо всём, чего ему вдруг захочется.

— Да, конечно, сейчас купим — здесь у них должен быть магазинчик с продуктами.

Они начали взглядом искать среди одинаковых домиков что-то, что напоминало бы магазин. Это была несложная задача, и буквально через три минуты они вышли к небольшой кирпичной постройке с вывеской «Продукты». Перед магазином была импровизированная небольшая площадь со скамейками — некое общественное место, где по вечерам собирались местные и под горячительные напитки обменивались новостями.

— Присядь на лавочку, я сама схожу куплю. Тебе какое взять? — спросила мужчину Алиса.

— Мне пломбир в шоколаде, и желательно на палочке, — ответил Марк и даже не почувствовал ни малейшего дискомфорта в том, что это парень должен покупать девушке мороженое, а не наоборот.

Алиса скрылась в тёмном проёме магазина, Марк огляделся, чтобы найти скамейку в тенёчке. Он увидел под кроной дерева одну-единственную, и на ней уже сидела женщина преклонных лет. Она облокотилась всем телом на стоявшую перед ней трость и внимательно смотрела в сторону Марка. Промешкавшись несколько секунд, молодой человек всё-таки подошёл к приглянувшейся скамье и сел рядом с женщиной.

— Добрый день, — решил на всякий случай поздороваться Марк.

Пожилая женщина медленно повернула голову в его сторону. Она была одета довольно скромно: галоши, длинная юбка, растянутая кофта в колтунах, и на голове — платок в мелкий цветочек. Лицо не выражало никакую эмоцию — сморщенное, с пустым взглядом затуманенных голубых глаз.

— И не страшно тебе? — глядя ему в глаза, спросила она его хрипучим голосом.

Марк какое-то время оценивал адекватность заданного вопроса. Он подумал, что, возможно, пенсионерка не в своём уме уже и задаёт вопросы, не вкладывая в них никакого интеллектуального смысла. Поэтому он решил отреагировать не всерьёз:

— А чего мне бояться — день на дворе, все разбойники спят.

— Не смешно. Не смешно тебе будет, когда скоро заплачешь, зарыдаешь, да поздно уже будет. — Взгляд её не менялся, она всё так же смотрела стеклянным взором ему в глаза.

Марк понимал, что старушка точно не в своём уме. Но почему-то от этого взгляда и от её слов ему стало не по себе. Это давно известное сочетание старой женщины, бормочущей страшные предсказания с проникновенным взглядом, которое кого угодно напугает. Поэтому он решил не вестись на этот дешёвый спектакль бедной местной бабушки, а спросил:

— Вам что-нибудь купить покушать?

— Лучше беги, беги, пока не поздно! От той. — И она показала длинным скрюченным от артроза пальцем в сторону магазина, куда зашла Алиса.

В этот самый момент в дверном проёме показалась счастливая девушка с двумя морожеными в руках. Она лёгкой походкой в развевающемся платье подошла к скамейке, где сидели Марк и странная женщина.

Алиса протянула мужчине его пломбир в шоколаде:

— Ну что, пойдём к озеру?

Марк встал и, повернувшись к старухе, ещё раз спросил:

— Вам точно не надо ничего купить?

Затем он опять словил этот холодный бездушный взгляд:

— О себе лучше позаботься, а не обо мне.

— Марк, что-то случилось? — вдруг запереживала Алиса, глядя на этот диалог.

— Нет, пойдём дальше гулять. — Он взял девушку за талию и отвёл от сумасшедшей старухи. Марк не стал оборачиваться, хотя понимал, что та женщина провожает их своим холодным взглядом. Алиса же пару раз обернулась на неё:

— Ой, какая неприятная женщина с тобой сидела на скамейке! Что она тебе там сказала? Она так грубо отреагировала на твоё желание ей что-нибудь купить! Даже и в таких красивых местах могут жить неприятные и злые люди.

— Да не обращай на неё внимания — бедная старушка просто уже выжила из ума! Не тебе ли, как психологу, это должно быть известно? К старости обостряются ворчливость, злость на молодых и неадекватность.

— А, так ты только что описал свои симптомы, старик! — Она залилась своим звонким смехом.

Уловив момент, пока на него не смотрит Алиса, Марк решил быстро обернуться на старушку. Он посмотрел назад — та продолжала сидеть на скамье сложив руки на трости, затем поднесла одну руку к своему горлу и большим пальцем провела невидимую черту от одного уха к другому через всё горло, смотря прямо на Марка. Мужчина понимал, что означает это жест. И от неожиданности и нахлынувшего на него волны страха выронил мороженое из рук.

Глава 40

— Марк? Аккуратнее! — встревожилась Алиса и протянула ему своё облизанное мороженое. — На, доешь, я больше не хочу.

— Спасибо, я такой неуклюжий, — извинился он. — Но не стоит со мной делиться — это знак, что мне лучше сегодня побыть без холодного, а то вдруг горло заболит.

— Ты так говоришь, как будто тебе пять лет! — Девушка засмеялась. — И ты что, на самом деле веришь в знаки судьбы?

— А должен в них верить?

— Тут личное дело каждого, — пожала плечами Алиса, облизывая всей поверхностью языка пломбир, который стал у неё молочно-белым. — Я больше склоняюсь к тому, что нужно на них обращать внимание, но как врач, сама же понимаю, что наш мозг их сам подсознательно создаёт и специально тебе на них указывает. Игра воображения — как у кого она развита, так тот и воспринимает эти знаки. Многим впечатлительным фантазёрам эти знаки очень помогают по жизни.

Марк под милое щебетание Алисы задумался над жестом той старухи. Что она хотела им сказать — что она ему угрожает? Или то, что ему в принципе что-то угрожает и опасность исходит именно от Алисы? Он посмотрел на девушку — та неуклюже доедала мороженое, стараясь не капнуть сладостью на себя, смеялась, убирала волосы, которые лезли от ветерка ей в рот и глаза, и продолжала увлечённо рассказывать про знаки судьбы.

«Нет, какая угроза может исходить от этой феи? — заворожённо смотрел он на Алису. Да, она со странностями, но странность пока заключается только в этих физических манипуляциях, а так она очень добрая. Очень. Она взяла его под своё крыло заботы и уюта. Она его уважает и любит, по-своему, как милосердная сестра всех любит. — И пусть она издевается над моим телом сколько её душе угодно, я с ужасом представляю тот момент, когда всё у нас закончится и нам придётся расстаться».

— Алиса! — громко сказал Марк под напором своих мыслей.

— Да, Марк! — отозвалась Алиса.

— Ударь меня, ударь меня по лицу прямо сейчас! — взволнованно кричал мужчина.

Алиса огляделась по сторонам, удивлённо подняла брови и, размахнувшись со всей силы, ударила ладонью по его щеке. У Марка перекосилось лицо, слюни изо рта полетели во все стороны, щека покраснела и защипала. Затем девушка молниеносно присосалась своими губами к его. У них случился долгий и страстный первый поцелуй. Марку казалось, что она его сейчас съест, — это был его самый необычный и сладкий поцелуй. Он чувствовал пломбир у себя во рту, хотя мороженое не ел.

Оторвались они друг от друга не быстро. Губы у Марка приятно пульсировали. Девушка посмотрела на него и совершенно спокойно сказала:

— Большего от меня ты не добьёшься.

«Сказала как отрезала», — подумал про себя молодой человек и мысленно улыбнулся: мол, начало положено.

— Не зарекайся, — только и сказал он вслух.

Они вышли к озеру. Солнце уже стало клониться к закату. Деревня осталась позади. Она очень красиво подсвечивалась вечерним солнцем. И водная гладь на озере переливалась яркими бликами. По берегу можно было увидеть разные группы людей: одни были рыболовами — это мужчины в панамках цвета хаки и такого же оформления костюмах; рядом отдыхали мальчишки-подростки в плавках, забавно бегавшие друг за другом и что-то звонко кричавшие. Их смех и визг эхом разносились по всему озеру.

К Марку и Алисе вдруг из-за кустов выбежала большая лохматая собака с высунутым языком и быстро виляющим хвостом. Своей собачьей радостью она решила поделиться с Алисой и встала на неё своими передними лапами.

— Ох ты мой хороший, откуда ты такой взялся? — Алиса была удивлена появлению и такому вниманию со стороны собаки.

Марка позабавила эта ситуация, и он втихаря радовался, что эта волосатая махина набросилась не на него, — наверняка у этого животного грязные лапы, а Марк сегодня надел белую футболку.

Собака была очень счастлива — она теперь стала наворачивать круги вокруг Алисы, подпрыгивать и мешаться той под ногами.

— Что за радостное чудо-юдо, где его хозяин? — оглядывался по сторонам Марк.

— Он, наверное, сам по себе, его просто выпустили погулять, и он решил нам испортить прогулку, — уже устала отмахиваться от назойливой собаки девушка. — Он мне шагу не даёт ступить!

— Всё, дружок, иди домой! Где твой дом? Домой! — начал уже и Марк отгонять словами собаку.

Пёс не реагировал. Он требовал к себе внимания и хотел с ними поиграть. Когда в очередной раз собака подбежала к Алисе, та нагнулась и резким движением руки вырвала у той клок шерсти со спины. Пёс от неожиданности взвизгнул и отрывисто заскулил, Алиса этой же рукой сжатым кулаком с его шерстью замахнулась, давая понять, что сейчас его ударит. Радостная псина ретировалась в кусты.

То, что сейчас произошло, натолкнуло Марка на воспоминания того вечера с Петром, когда он сидел в парке и тоже плохо обошёлся с собакой. Тогда у него не было угрызений совести по этому поводу — это нормально, когда те, кто сильнее и больше, обижают тех, кто слабее и меньше. А вот сейчас, посмотрев на это со стороны, ему почему-то стало жалко бедное животное. У Марка перед глазами стояли довольная морда той собачки, радостно виляющий хвост и безусловное веселье в виде подпрыгивания на своих лапках. Мы не знаем, какая была жизнь у этого пса и что его ждёт ещё впереди, какие трудности он перенесёт, если попадёт к деревенским мальчишкам, но сейчас, на данный момент, он радовался своей собачьей жизни, он транслировал своё хорошее настроение на них, ожидая ответной взаимной реакции. А они не считали его посыл — у людей он вызвал лишь раздражение. Его личное счастье у них вызвало раздражение. И что он получил в ответ от больших и сильных? Боль. Он подбежал к ним, потому что увидел, что это не хулиганы, у него были самые что ни на есть добрые помыслы, и он их транслировал так, как умел, как обычный уличный пёс. А получил боль.

— Он теперь никогда не будет показывать свою радость, потому что будет бояться, что за это ему сделают больно. — Марк решил и вслух заступиться за собаку.

— Да брось, Марк, ты реально как старый сентиментальный дед! — разозлилась Алиса. — Пёс был очень невоспитанный и не понимал наших слов — вот и получил по заслугам, это была для него мини-дрессировка. — Она разжала кулак и выбросила комок светло-коричневой шерсти.

Глава 41

Молодые люди обошли всё озеро, и когда уже солнце ушло полностью за горизонт, направились к машине, чтобы вернуться домой. Настроение у обоих было хорошее, но инцидент с собакой немного отразился на их общении — каждый остался при своём мнении в этой ситуации.

Дорога домой была быстрой и молчаливой. Только один раз тишина была нарушена телефонным звонком Алисе — ей доложили, что уборочные бригады завершили работу, всё закрыли и уехали. Также, к своему удивлению, Марк заметил, что не вспомнил про свои раны на спине ни разу за весь день, только сейчас, когда они въезжали за ворота к дому. Когда заезжали в гараж, у Марка быстро промелькнула мысль, что его привезли на скотобойню.

Эта странная ассоциация несколько смутила молодого человека — ведь никогда до этого у него не было таких мыслей насчёт этого милого дома.

— Я просто проголодался — вот мне в голову и лезут неадекватные мысли.

Они зашли в дом. Как обычно после уборочных работ, в доме сохранялся едва уловимый запах моющих и чистящих средств.

— Давай мы сначала поужинаем, а потом мне надо кое-что сделать с твоими порезами на спине, — сказала Алиса, удаляясь на кухню.

В этом одном предложении сразу помещались противоположные друг другу эмоции: положительная — что сейчас вкусная еда окажется в желудке Марка, и отрицательная — что Алиса опять что-то будет делать с его спиной. Он последовал за девушкой.

Буквально через пару минут Марк уже жевал тёплое мягкое мясо и запивал прохладным вином. Вроде бы всё как обычно, но представление о предстоящей процедуре внесло в привычный ужин свои нотки беспокойства. Алиса тоже на удивление была сосредоточена и не проронила за ужином не слова, только задумчиво крутила солонку у себя в руке.

— Ты опять будешь меня пытать?

— Марк, ты хочешь стать нормальным? — вопросом на вопрос спросила Алиса.

— Я не знаю, чем характеризуется нормальность, но то, что я хочу жить другой жизнью — не такой, как до нашей встречи, — это однозначно.

— Тогда делай, пожалуйста, всё, что я тебе скажу в этом доме. Надо будет — я тебя всего изрежу, если пойму, что тебе это поможет избавиться от твоих страданий и комплексов! — резко ответила молодая женщина.

Марк слегка опешил от такой речи Алисы. Но мозг тут же ему предоставил воспоминания дневного поцелуя, и он смягчился.

Ужин был завершён. Марк уже хотел было выйти из-за стола, чтобы удалиться в свою спальню, как его подозвала Алиса.

— Марк, следующий этап нашей терапии. Тебе нужно снять футболку, размотать бинты и лечь на этот стол, на живот, — распорядилась она.

— Я.. я не понимаю, — начал Марк.

— Просто делай то, что я тебе говорю, и доверься мне. Мне надо разворошить твои раны на спине, чтобы они заболели с новой силой. Тем самым твой мозг сделает то же самое с твоими больными, но уснувшими воспоминаниями из прошлого, он их активизирует, и тебе опять станет плохо и обидно, но, пережив их ещё раз, ты избавишься от них раз и навсегда.

Марк ничего не понял, но Алиса говорила с таким умным видом, что ему пришлось опять довериться её профессиональному взгляду и пойти на поводу у её красивой внешности. Пока он шёл к той стороне стола, где сидела девушка, он пытался судорожно вспомнить, что же он такое запечатал в своём сознании больного, что он должен сейчас опять вспомнить. В принципе, все неприятные ситуации из его детства и юности он всегда помнил, ничего он не забывал.

Алиса убрала со стола. В это время мужчина уже размотал свою спину от бинтов и стал укладываться на стол. Всё это ему казалось кадром из странного фильма, такого который поймёт один зритель из десяти.

«Какой же это бред!» — думал Марк, а раны уже и так запульсировали болью, даже когда к ним никто не прикасался. Он закрыл глаза и просто решил мысленно отречься от всего происходящего.

— Ты сегодня моё главное блюдо на ужин! — услышал он радостный и волнующийся голос Алисы. Затем Марк почувствовал, что она взяла его раны пальцами и раздвинула их, то есть кожу, которая уже пыталась срастись между собой, она опять разъединила и что-то начала сыпать в раны.

Чё-ё-ё-ёрт, как же сильно защипало и зажгло плоть!— У Марка вылезли глаза из орбит от жгучей и пронизывающей боли.

Не обращая внимания на стоны и дёргания молодого человека, Алиса продолжала сыпать соль из солонки на практически свежие порезы. Терпеть уже больше не было мочи, и Марк с силой заорал. Он повернул, насколько смог, назад голову и увидел — о боже! — абсолютно счастливое лицо Алисы. Она просто светилась от удовольствия, насыпая раздражающую смесь в кровоточащие полоски на спине. Он вскочил со стола и, еле сдерживая поток слёз и приступ ярости, стал кричать на девушку:

— Какого чёрта, Алиса?! Зачем ты это делаешь? Тебе нравится мне делать больно? Ты сумасшедшая! — У него от гнева вылезли и покраснели глаза; когда он кричал, накопившаяся слюна брызгала сквозь зубы, кулаки непроизвольно сильно сжались, так что костяшки пальцев побелели.

Его как будто молнией ударило и осенило моментально. Именно сейчас это странное действие с солью со стороны этой девушки открыло глаза влюблённому слепому Марку.

— Я не намерен больше терпеть эти странные выходки. То, что ты сыплешь соль на живые раны, никак не поспособствует моему психическому выздоровлению. Это просто твои жестокие прихоти. Тебе нравится не только заигрывать со мной и держать на расстоянии, но и просто издеваться надо мной. Это тебе, Алиса, надо лечиться! — От жгучего и пронизывающего щипания на спине Марк уже не контролировал свою речь — он, наконец, говорил то, что тщательно прятал в самом дальнем углу своего подсознания.

Девушка очень странно на него смотрела. Она сделала хитрый прищур и улыбнулась:

— Наконец-то мальчик проснулся и выпустил своего внутреннего монстра наружу! Что ещё ты мне скажешь? А может, ты хочешь меня ударить? Или, может быть… убить? А что, здесь в ближайшие несколько километров никого нет, в доме камер видеонаблюдения нет, так что делай что хочешь. — Она расставила руки в сторону и стала смотреть, не моргая, в глаза мужчины.

— Что за бред? — недоумевал от этих слов Марк. — Знаешь, Алиса, я принял для себя окончательное решение: мне оставаться в этом доме больше не стоит. Я благодарен тебе за этот приют, за заботу обо мне, но пришло время распрощаться.

— Да вы только посмотрите на него! Лечение-то уже действует — наш Марк стал проявлять признаки настоящего мужчины, начал принимать самостоятельные решения. Только вот есть одна загвоздка: лечение ещё не завершено. И я, как твой лечащий врач, никуда тебя не отпускаю. Или ты хочешь, чтобы я от своего небезызвестного имени написала, что ты особо опасен, и тогда тебя запрут в сумасшедшем доме до конца твоих лет? — Алиса выглядела не совсем здоровой на данный момент.

В это время Марку казалось, что он нечаянно попал в театр абсурда и они с Алисой в нём — главные действующие актеры. Он хотел просто закрыть глаза и очнуться в том доме, в котором ему было хорошо и комфортно, когда Алиса ещё не придумала пытать его физическими манипуляциями.

— Я ничего не понимаю, за что ты так со мной, это просто несуразица какая то! — У Марка подкатывали слёзы к глазам, он чувствовал себя сейчас ребёнком, которого обижает хулиган-подросток, и ему так хочется убежать под защиту своей мамы, чтобы она его обняла и сказала: «Не переживай, мама рядом с тобой, больше тебя никто никогда не обидит».

— А ты что думал, хитрый Марк? Жил на моём полном обеспечении: я тебя кормила, одевала, развлекала, позволяла смотреть на моё тело. Я тебе помогала, в конце концов. А ты получил от меня лишь один поцелуй, а так хотелось большего, да? Я тебя впустила в свой дом лишь потому, что хотела тебе помочь от всего чистого сердца, потому что сама являюсь сиротой, так же как и ты. Сирота сироту сразу видит — видит эти глаза. Но сейчас я считаю тебя не просто психически неуравновешенным, но и опасным. В тебе есть ещё наклонности маньяка.

Эту несвязную эмоциональную речь Алисы Марк слушал вполуха, но вот про сироту расслышал хорошо. Теперь он понял, почему девушка ничего не рассказывала про свою семью, — потому что семьи у неё не было. А как может человек с неполноценным психическим развитием лечить других? Вот она и умалчивала об этом.

Это внезапное откровение двух молодых людей после ужина дало им взглянуть друг на друга другими глазами. Они, наверное, и сами не ожидали, что именно так думают друг о друге.

Алиса посмотрела на часы и сказала:

— Иди ложись спать, завтра продолжим.

— Завтра закончим, Алиса, — поправил молодой человек.

— Конечно. — Она опустила глаза, и уголки её губ поползли вверх.

Глава 42

Марка трясло от эмоциональной перегрузки. В его душе копошились противоречивые чувства. С одной стороны, ему очень полегчало оттого, что он выговорился на тему его смущающих ножевых ранений — как ни крути, но это ненормально! Такого метода лечения нет и не может быть. Только глупая влюблённость не давала ему включить мозг и воспротивиться этому насилию со стороны Алисы. Но, с другой стороны, он всё-таки переживал, что добрые и близкие отношения с девушкой были испорчены буквально за один вечер.

«Как-то это всё неправильно: почему у меня всё так происходит в жизни, через одно заднее место? — злился Марк, уже лёжа в постели. Он лёг на живот и старался не шевелиться. — Почему у меня всё всегда заканчивается плохо? Неужели я не достоин хэппи энда?»

Он стал прокручивать у себя в голове весь период его нахождения в этом доме. Сейчас, глядя со стороны, Марку всё кажется непонятным и необъяснимым. Зачем его пригласили жить вместе с лечащим врачом, зачем создавались такие близкие отношения, зачем ему были обеспечены такие курортные условия проживания?

И это были вопросы, которые, прямо скажем, были на поверхности, а сколько ещё их было поглубже! Марку хотелось и до них дойти и подумать над ними, но внезапная сильная сонливость затуманила его разум — и он отключился.

Пробуждался Марк тяжело. Его тело ломило, он решил с ещё закрытыми глазами перевернуться на другой бок и понял, что под ним что-то очень твёрдое. Это была не кровать. Марк открыл глаза. В первые секунды он вообще ничего не понимал. Он был в небольшой комнате без окон с искусственным слабым светом. Комната была пустая, то есть она больше походила на тюремную камеру, только обшарпанные стены и прямо перед ним решётка, за решёткой ещё какое-то помещение. Марк решил ущипнуть себя, чтобы проснуться из этого неприятного сна, но, встав на ноги, он понял, что и так уже бодрствует. Голова трещала по швам. Он абсолютно не понимал, где он и как сюда попал. Он огляделся — комната была совершенно пуста. Тусклый желтоватый свет от лампочки освещал потрескавшиеся коричневые стены. Марк подошёл к большой решётке — видимо, это и была дверь. Подсознательно он понимал, что она закрыта, но решил проверить это, подергав её за прутья. Она была намертво закрыта, и об этом ещё свидетельствовал замок, красовавшийся посередине решетки. За железной оградой были ещё одна комната и коридор, уходивший в другое пространство, но уже не видно было куда. В другом помещении под потолком было небольшое окошко, из которого виднелся кусочек голубого неба. Марк сделал вывод, что он находится в подвальном помещении. И, видимо, в том самом доме, где прожил как холёный кот, чуть больше месяца.

«Чёрт! — Он топнул ногой. Только сейчас мужчина понял, что он босиком и что пол деревянный. — Это хорошо, на бетоне было бы еще хуже», — почему-то такой вывод сделал Марк.

Марк находился в такой мысленной прострации, что не сразу огорчился изз-за того, что в комнате совсем нет мебели, что нет туалета и что самое главное, зачем и кто его тут закрыл.

Он присел на корточки у стены и просто уткнулся взглядом в пол. Глаза были опустошены, так же как и его мозг. Понадобилось около тридцати минут, чтобы Марк начал потихоньку приходить в себя, задаваться вопросами и начинать нервничать. И вот нервозность начала возрастать с быстротой гепарда, так как Марку уже захотелось в туалет, которого не было. Это была первая причина для паники.

У молодого человека организм работал как отлаженные часы, и каждое утро после пробуждения он обязательно опорожняет свой кишечник. И вот сейчас часы затикали и кукушка уже была готова вылететь из домика, чтобы огласить время. Марк решил терпеть. Он очень надеялся, что если это дело рук Алисы, то она просто решила его после вчерашнего немного припугнуть и надолго его тут не оставит, поэтому он дождётся своего освобождения, сходит нормально в туалет и свалит из этого сумасшедшего дома.

Без часов было трудно следить за проведённым временем в этом помещении, но Марка уже сводило от жгучего желания сходить по-большому. Он вспотел и теребил свои пальцы на руках. В его голове пульсировала только одна мысль: куда ему сходить в туалет? Он уже в тысячный раз оглядел пустую комнату в надежде разглядеть хоть какой-нибудь закуток, но тщетно — ничего не появилось, и Марк, сплюнув на пол, пошёл в один из углов этой чёртовой комнаты.

Он присел и начал свой процесс. В голове сразу сдулся этот нервный шарик и пришло удовлетворение. Но закончив, Марк почувствовал, как у него прошёлся холодок по спине, — ведь вытереться было нечем. Он матерился как последний сапожник, но делать нечего — пришлось натянуть штаны не подтиравшись. Только успел он отойти от своей вонючей кучки, как вдалеке зазвучали металлические лязги и цокот каблуков стал приближаться к Марку. За решёткой показалась фигура девушки в обтягивающем красном платье. Это была Алиса. Она была в очень хорошем настроении и улыбалась своей белоснежной улыбкой.

— Доброе утро, Марк! А точнее, уже добрый день, но тебе это откуда знать, ведь ты тут, как маленький мышонок, сидишь в своей норке! — Она звонко засмеялась. Она сразу заметила «прибавление» в комнате. — Фу, как нехорошо поступил наш Марк, видимо, твоя тётя Елизавета Германовна плохо воспитала тебя! — надув губки, отчитывала она парня.

— Выпусти меня, и давай нормально всё обсудим, хватит, подурачилась со мной и хватит, мы же взрослые люди!

— Конечно выпущу! Только когда ты перевоспитаешься и поймёшь, что я тебе никогда не наврежу, я тебе только помогаю. И всё, что я с тобой делаю, — это процесс лечения. Лечения, Марк, понимаешь, не издевательства!

— Я тебе не верю: нет такого лечения, это твоя больная прихоть. Извини, Алиса, ты мне очень нравишься как девушка, я хотел быть для тебя идеальным, хотел, чтобы ты была мною довольна, я хотел стать кем-то бóльшим, чем просто твоим пациентом. Но оказывается, ты видела во мне просто подопытного кролика, над которым хотела ставить свои психологические опыты.

— Марк, посмотри на себя — ты неуверенный в себе человек, зацикленный на своих комплексах и ненависти к людям! Тебя эмоционально кидает из стороны в сторону: то ты хочешь убивать людей, то сам хочешь покончить жизнь самоубийством. Ты больной, Марк, и пока ты это сам не поймёшь, так и будешь страдать. Да, мои методы лечения непонятны для тебя, но ты бы очень удивился результатам. — Речь Алисы опять была убедительной. — Я хотела тебе помочь, но ты выбрал путь отступления — ты трус и испугался трудностей на пути к успеху.

— Да, я трус и псих, — не стал спорить Марк. Ему этот круговорот одних и тех же уговоров уже надоел: она его своими умными речами убалтывает, а потом он терпит физические истязания — Всё надоело! Отпусти меня, пожалуйста! — чуть ли не умоляющим голосом просил её молодой человек.

— Знаешь, Марк, мне очень жаль, но иногда лечение нужно продолжать даже вопреки, иначе для чего всё это нужно было начинать? Поэтому я подожду, пока ты созреешь к продолжению. Извини, но тебе придётся перевоспитываться в таких условиях. — Она стала разворачиваться, чтобы уйти. — Еду я буду тебе приносить, но немного, а то сам понимаешь — загадишь тут весь пол! — Девушка хладнокровно улыбнулась и исчезла за поворотом.

Глава 43

«Проснись, проснись, проснись!» — вторил он сам себе. Но всё было тщетно — этот кошмар никуда не исчезал, это был страшный сон наяву. Сидя на деревянном полу в полутёмной пустой комнате, Марк ощущал, как его одолевали самые разные эмоции — и гнев, и разочарование, и обида, и страх. Такая смена обстоятельств кого угодно выведет из равновесия.

Марк начал ходить по комнате взад-вперёд, разглядывать стены, щупать их шероховатость. Затем перешёл к железным прутьям двери — они были массивные и прохладные. И чем больше он всматривался в это пространство, тем больше не мог поверить в реальность происходящего.

«Нет, этого не может быть, это бред какой то! Алиса сейчас спустится, посмеётся своим привычным звонким смехом и выпустит меня, сказав, что она просто пошутила. — Марк мотал головой как заведённый. — Она просто пошутила, она странная, и эта шутка будет в её странном стиле».

Он присел на пол и почему-то отметил, что здесь на удивление не холодно, как обычно бывает в подвалах, но сыростью всё же отдавало. И ещё чем-то отдалённо пахло, но он пока не мог понять, на что этот запах похож. И, конечно, в его нос явно лез знакомый запах собственного опорожнения, которое мирно продолжало лежать в углу комнаты. Он облокотился о стенку, и тут в животе у него раздались характерные голодные бульканья. Марку стало жалко себя.

«Почему я в тот раз не спрыгнул с той чёртовой крыши, зачем я позвонил этой девушке и зачем я сюда только приехал? — плакал Марк. — Тогда бы для меня всё уже закончилось, все мои земные страдания, я был бы счастлив на небесах!» — И его затрясло в рыданиях.

Он, как и полагается человеку, попавшему в стрессовую ситуацию, стал проматывать свои последние события из жизни, приведшие к такому исходу. Он вспомнил, как ехал в этот дом и что на пути случилось с бедным оленем, которого, кстати, сбила сама же Алиса. Только сейчас он понял две очень важные вещи: что девушка хладнокровно сбивает животное и спокойно уезжает с места своего преступления, без единой пролитой слезинки и угрызения совести, спокойно потом об этом ещё рассказывает. А также то, что, скорее всего, сбитый олень, которого пришлось добить, был неким знаком, что ничего хорошего не жди впереди, — надо было сразу развернуться и не испытывать свою судьбу дальше.

«Почему человек сразу не может здраво рассуждать, а только потом, когда уже вляпался по самое не хочу и сидит пленником в подвале? — Слёзы сменились злобой на самого себя. — Сколько мне было предпосылок, что эта дамочка с приветом, она всегда меня подсознательно настораживала, но я продолжал слепо вестись на её красоту, и эта чёртова влюблённость заклеила мне глаза и уши. Я допустил, чтобы она полностью меня контролировала и даже манипулировала мною. Я, как глупый осёл, не видел, что никакого лечения толком и нет, она с ним не общалась как психолог с пациентом, не было этих стандартных процедур, при которых искалеченная психика человека восстанавливалась. А было только то, что она его приручила, — она сделала из него послушного ручного зверька, для которого были созданы все комфортные условия проживания, дабы усыпить его бдительность. Я просто олух! — Марк встал. — Я ненавижу себя! Это надо же быть таким недальновидным и попасть в сети такой беспринципной, не в своём уме женщины! Ох, хитра, хитра, чертовка! А я всё, как наивный дурачок, думал: а что это она такая щедрая, взяла меня под своё крыло абсолютно безвозмездно, — а всё потому, что ей нужен был такой инфантильный придурок, который смотрит ей в рот и делает всё, что она скажет. Она лишь ждала того момента, когда сможет взять меня под контроль полностью и перейти к физическим изощрениям.

Марк так сильно разозлился, воссоздавая у себя в голове все эти размышления, что начал бить кулаком о стенку. Правильно говорят: от любви до ненависти один шаг. И вот сейчас Марк открыл себе глаза на эту молодую женщину и ненавидел её всей душой. Если бы она сейчас появилась бы прямо перед ним, он не раздумывая задушил бы её своими руками. Когда на стене стали оставаться кровяные следы от его костяшек, Марк остановился. Он не чувствовал физическую боль — его тело и душа были заполнены злостью. Он гневался на себя, на Алису и на ситуацию в целом.

Голод и эмоциональное перенапряжение сыграли свою роль — Марк устало лёг на пол. После всплеска таких яростных эмоций в нём образовалось опустошение. Нет эмоций, нет настроения, нет чувств, только потолок перед глазами.

Без часов сложно было понять, сколько Марк пролежал в таком безмолвном оцепенении. Но в маленьком окошке под потолком соседней комнаты небо приобрело серовато-лиловый оттенок — это говорит о том, что на улице происходит закат. Вечерело. Марк хотел было поднять себя с пола, но ленивое отчаяние не давало ему этого сделать.

«Для чего вставать? Лучше просто лежать и не двигаться — беречь свои жизненные ресурсы».

Человек, привыкший есть около четырёх раз в день и довольно плотно, сейчас испытывал пожирающее его чувство голода. У Марка уже не урчал живот, он просто болел, и в целом состояние его ухудшалось — ко всему прочему прибавились слабость и голодная тошнота.

«Интересно, тут есть мыши, или крысы, или мухи? А зачем я этим интересуюсь: я хочу их съесть или я боюсь, чтобы они меня не съели? — шли вопросы самому себе в голове мужчины. — Скоро я начну разговаривать сам с собой — и тогда к моей депрессии прибавится ещё шизофрения».

Но у каждого человека на этой земле где-то глубоко всегда живёт неубиваемый оптимист, который до последнего будет верить в хорошее. Вот и сейчас этот далеко засевший неунывающий жизнелюб стал внушать Марку, что Алиса хорошая девушка, что завтра она его выпустит и они забудут этот инцидент как страшный сон.

Внутри молодого человека спорили между собой пессимист и оптимист. Но в таких спорах очень часто побеждал реалист. Это такой персонаж, который и не сгущает краски, и не идеализирует ситуацию, а смотрит на неё трезвыми глазами и оценивает по факту. Пока в подсознании Марка данный товарищ спал, и поэтому победу одерживал пессимист. Марк в совершенно понуром состоянии перевернулся набок, его глаза уже болели от потолка и жёлтой лампочки. Теперь он мог рассматривать пол, на котором лежал. Обычные деревянные доски, местами с небольшими щелями между собой. Он стал ногтем царапать ближайшую к его лицу доску — не сильно, а просто механически водя ногтевой пластиной взад-вперёд. Через какое-то время на поверхности дощечки образовалась небольшая выемка от царапания. И в голову Марку пришла одна идея:

«Я буду на полу отмечать, сколько дней я здесь буду. Для того чтобы царапать на стене, моих ногтей не хватит — там нужно что-то более острое, — а вот здесь самое то. И потом, я смогу точно сказать, сколько меня продержала в подвале эта сумасшедшая. Я на неё обязательно подам в суд, я её посажу!»

«Если ты, конечно, выберешься отсюда», — добавил в голове пессимист.

Ох уж эти нытики, они всегда всем портят боевой настрой, да и просто настроение! Марк ненавидел таких людей в жизни, и вот теперь в его же собственной голове проявился такой же ноющий скептик.

«Она меня выпустит, обязательно, я сделаю всё для этого, я буду примерным и смирным, и ей придётся меня выпустить!» — настаивал на своём Марк-оптимист.

«Если она не будет тебя кормить, ты будешь настолько спокойным, что уже не сможешь встать в принципе никогда, ты умрёшь!» — не сдавался пессимист.

«Зачем ей труп в подвале? Что она с ним будет делать, как объяснит моё исчезновение людям, которые будут меня искать?»

«Искать? Ты действительно думаешь, что ты кому-то нужен? Все давно забыли про тебя. Твоя тётя не вспоминает про тебя уже несколько лет. Да даже твоя хозяйка квартиры и то не звонит тебе, хотя после твоей последней оплаты прошло более месяца. Про тебя уже все забыли. Ты никто, и звать тебя никак».

Такие рассуждения очень печалили Марка. Но это было правдой, горькой правдой.

«У меня есть друг, Пётр. Хоть он и в обиде на меня, но он тот человек, который меня поймёт и простит. Когда я выберусь из этого дурдома, первым же делом поеду к нему. Попрошу прощения, и начнём с ним заново нашу дружбу».

Мысль о Петручио поселила светлый огонёк надежды и тёплые фантазии о новой и нормальной жизни. «У меня будет друг, я заведу жену и детей, и буду обычным, но счастливым человеком. Мы будем вместе ужинать, мы с женой будем делиться впечатлениями за пройденный день, а детишки в это время будут хохотать. Потом мы их будем укладывать спать, рассказывать им добрые сказки, обнимать и целовать перед сном. И, счастливые, сами ляжем в соседней комнате — я в обнимку с любимой женой. А по выходным мы будем выезжать на природу, будем брать с собой Петручио — у него, наверное, тоже уже будет своя семья, — и вот мы большой и дружной компанией будем жарить шашлыки, играть в мячик и плескаться в озере...»

Марк лежал на боку и смотрел в пустоту отрешённым взглядом. Из уголка глаза у него стекала слеза, а в голове были яркие и отчётливые образы его счастливой семьи. Он видел каждое радостное лицо и слышал детский смех. Он чувствовал тепло в своём теле и тепло от припекающего солнышка, чувствовал радость и спокойствие на душе. Лёжа в подвале, Марк понял, что такое семья и что она порождает в душе человека.

За окошком под потолком небо превратилось в чёрный квадрат. Вдалеке лязгнула дверь, затем раздался стук каблуков и за решёткой появилась Алиса. В руке она держала стакан с красноватой жидкостью.

— Еды сегодня не будет, но без питья я тебя не оставлю. Вот, выпей компот — я помню, он тебе всегда нравился. — Она протянула руку со стаканом через прутья и поставила компот на пол. — Выпей сейчас, потому что уходя, я выключу свет.

Марк очнулся от своего внутреннего мира и стал ещё более разбитым и удручённым. Он встал, голова кружилась. Он взял стакан и выпил залпом его содержимое. Протянул ей обратно стакан.

— Поставь на пол, Марк.

Он поставил.

Она быстро протянула руку и взяла стакан. Выпрямилась и сказала:

— Спокойной ночи, Марк.

— Зачем ты так со мной?

— Ты потом сам поймёшь, для чего всё это нужно было. — Она развернулась и ушла. Раздался щелчок выключателя, и в комнате Марка стало темно.

Он стоял не двигаясь — ждал, пока глаза привыкнут к темноте и он сможет хоть как-то передвигаться по помещению. Ему нужно найти место, где он ляжет спать, и главное — не наткнуться на его утреннюю отхожую кучу.

Марк не боялся темноты, но сейчас ему почему-то стало некомфортно, одиноко и страшно. Он стоял и прислушивался к темноте. Он боялся услышать такие звуки, какие не хотел бы слышать. Например, топот маленьких ножек или скребущиеся коготки. Но слышал он только своё напряжённое, прерывистое дыхание. Со временем он стал различать очертания комнаты и, выбрав противоположный угол от импровизированного туалета, лёг на пол.

«А ведь только вчера я ещё спал на огромной и мягкой кровати, нежился в ней до последнего, когда уже часы пробивали полдень, я еле выползал из неё, — вспоминал Марк, лёжа на твёрдом полу на спине. Неудобство твёрдого покрытия также сопровождалось ноющей болью его порезов на спине. — Как же в этом мире всё странно и непредсказуемо, всё может поменяться в твоей жизни в одночасье! А мы живём и даже не задумываемся о таких вещах, а мы живём и даже не ценим такие моменты. Нам всегда чего-то не хватает.

«Боже, я обращаюсь к тебе первый раз в своей жизни! — прошептал Марк, сложив ладони на своей груди. — Я знаю, ты меня не любишь, потому что я был злой и вечно всем недовольный. Я хотел убивать людей. Я не ценил то, что ты мне давал на протяжении всей моей жизни: друзей, еду, крышу над головой и работу. А вот сейчас, когда я всего этого лишился и лежу брошенный и голодный в подвале на полу, я обращаюсь к тебе с просьбой. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы меня как можно скорее отпустила эта женщина — Алиса! А я в свою очередь обещаю тебе, что исправлюсь. Я не буду плохо думать о людях, я начну ценить каждый свой прожитый день, только, пожалуйста, выпусти меня отсюда поскорее!

Марк начал торговаться с самим Господом Богом.

Глава 44

Он свернулся калачиком и тихонько заплакал. Темнота обволакивала его тело, холодок стал пробирать тело без движений. Это было жалкое зрелище: взрослый мужчина, один, в подвале, с порезами на спине и с болью на душе, захлёбывается своими слезами от отчаяния. Всхлипы заложенного носа сначала были со звуком, затем энергия покидала тело Марка с космической скоростью — и вот он уже не контролировал свои выделения из носа и из глаз, а тихо сопел через рот, так как носом дышать не мог.

Когда темнота отступила и Марк открыл глаза, комната опять была освещена жёлтым слабым свечением потолочной лампочки.

«Значит, Алиса спускалась сюда и включила свет».

Он приподнялся, чтобы посмотреть, не оставила ли она чего-нибудь съестного у двери. Но там было пусто, как и в желудке Марка. Это наводило его на две мысли: первая — что заключение его скоро закончится и поэтому ему девушка не оставила еды, а вторая, более грустная, — что она тем самым хочет сделать его пребывание здесь наиболее ужасным. Тем не менее, какая бы из этих двух версий ни сработала, он не должен падать духом. Марк почувствовал, что хочет в туалет по-маленькому.

«Ну, это не столь отвратительно, как какать у себя под носом». — Он подошёл в тот же угол, где вчера оставил кучку, и стал писать на стену.

Эти неприспособленные к нормальному заключению условия наталкивали Марка на позитивные мысли, что данное помещение никогда не использовалось в качестве тюрьмы для пленника, значит, его присутствие тут — это спонтанное решение Алисы, и она его точно скоро выпустит.

Закончив свои человеческие дела, молодой человек с ужасом почувствовал в себе призыв к другому процессу своего организма. И рядом со вчерашней горкой образовалась новая, поменьше. Он отошёл в противоположный угол и смотрел на загаженный.

«Интересно, а если я весь пол испачкаю собственными экскрементами, убирать это потом Алиса будет или я?»

День без часов тянулся очень долго. Марк уже всё испробовал в этом замкнутом пространстве: и ходил туда-сюда, и лежал, и стоял, и сидел, и шлёпал по стенам, и подпрыгивал на досках. Молодой человек думал, что в его голове от одиночества будет идти диалог с самим с собой полным ходом, но нет — размышлять о чём-либо совершенно не хотелось. Он был в печальном ступоре. Он был в депрессии.

Эта депрессия отличалась от той, с которой он поступил к Алисе как пациент. Там, в той жизни она была волнообразна: то выражалась яростью и гневом, то апатией и навязчивыми мыслями поскорее всё закончить в этой жизни раз и навсегда. Это депрессивное состояние держалось на одной планке — безразличие к своей дальнейшей судьбе. Как-то быстро он сдался текущим обстоятельствам. Марк и сам этому удивлялся, но не спешил что-то с этим делать.

Так совершенно бессмысленно и медленно прошёл второй день. Марк черканул ногтем ещё одну черточку на доске. За окном под потолком было темно.

«Меня даже не покормили за весь день!» — заторможенно подумал Марк. Желудок уже даже не урчал и не болел — он, видимо, тоже ушёл в состояние глубокой депрессии.

Марк сидел как обычно на полу, облокотившись о стену и стал принюхиваться к себе. Его тело стало уже издавать нотки немытых подмышек и ног. Потрогав своё лицо, он оценил выросшую за это время щетину.

— Беги, пока не поздно, — вдруг ни с того не всего промелькнуло в голове это воспоминание, фраза, которую обронила странная пожилая женщина на лавочке в деревне.

«Чёрт, она явно это предвидела! — удивился Марк. — Может, она местная ведьма или ясновидящая? Когда выберусь отсюда, я обязательно её найду и расспрошу ещё о своей жизни. От неё толку будет в разы больше, чем от этого стрёмного лечения от супер-пупер-психолога Алисы Аркадьевны!»

Когда окошко под потолком опять превратилось в чёрный квадрат, в коридоре раздались звуки открывающейся двери и быстро цокающих каблучков. Алиса подбежала к двери из железных прутьев. Она была возбуждена — у неё там явно что-то произошло. Отдышалась, поправила растрёпанные волосы и молча протянула через прутья стакан с компотом и одну печеньку.

— А матрас мне принести слабо? Или ведро для туалета? Что за отвратительные условия для пленника? Долго ты ещё собираешься меня перевоспитывать в рамках данной конуры? — пробубнил Марк, нехотя беря стакан и печенье.

— Ты уже оценил по достоинству свои курортные условия проживания? — захихикала Алиса. — Поправка: это не конура, а довольно приличный склеп. Кстати, в соседней комнате, которую ты не видишь, есть стол для пинг-понга — чуть позже я разрешу тебе сыграть со мною несколько минут, чтобы курорт соответствовал всем канонам полноценного отдыха в санатории. — Она громко засмеялась.

Марк быстро проглотил скудный ужин. Поставив пустой стакан у двери, он отошёл к противоположной стене.

— Хороший мальчик, Марк! — похвалила его девушка.

Раньше от таких слов у Марка бы уже закружилась голова от умиления, а сейчас всё сказанное Алисой вызывало в нём непринятие и отвращение.

Он поморщился и отвернулся. Алиса это увидела и добавила:

— Завтра для тебя будет небольшой тест. Если пройдёшь его и сделаешь то, что я тебе скажу, — значит, ты готов, чтобы я тебя выпустила. Всё в твоих руках, Марк, и это будет в буквальном смысле. — Смех окрасился злорадством. Она ушла и выключила свет.

«Что на этот раз придумала эта ненормальная?» — Марк поёжился.

Глава 45

Ночь прошла для Марка по тому же сценарию, что и день назад, а может быть, даже как и весь месяц с небольшим, что он живёт в этом злосчастном доме. В сон он уходил быстро (или, точнее, мгновенно) и спал по обыкновению без сновидений.

Проснулся Марк с ужасной головной болью — голова буквально трещала по швам. Во рту была неприятная сухость, сердце взбудораженно стучало, а на пальцах рук явно отмечался тремор.

«Состояние, как будто я вчера пил весь день», — простонал Марк.

Голова кружилась, поэтому мужчина продолжал сидеть на полу, не решаясь встать в полный рост. Состояние было настолько паршивое, что думать о каком-то задании от Алисы совсем не хотелось. И всё-таки эта мысль не вылезала из его головы. Он не знал, какую тактику для себя избрать: либо отнестись к нему пофигически и даже не пытаться его выполнить — всё равно она рано или поздно его освободит, — либо, наоборот, сыграть по её правилам и сделать то, что она скажет, и тогда получить гарантированный билет на свободу. Но ни первый, ни второй вариант в нём никак не отзывались. Марк даже думал о нападении на Алису. Что той, например, понадобится открыть дверь — и тогда он набросится на неё и освободит себя.

«Она же сама намекнула, что моя свобода в моих руках, в прямом смысле слова. Может, она реально надеется на то, что я накинусь на неё? Она же с чудинкой, и, может, ей этого очень хочется?»

Но Марк сегодня даже встать не может — о каком физическом нападении может идти речь?

«Мне бы раны пора уже обработать — не хватало, чтобы в них какая-нибудь зараза попала и они воспалились. И вообще, помыться тоже не помешало бы — от меня уже воняет, как от навозной кучи, — я же после своих походов в туалет даже не подтираюсь».

Сегодня, на удивление, Марка не тянуло ни по-маленькому, ни по-большому. Даже чувство голода стало менее остро ощущаться. Его организм начинает приспосабливаться к таким условиям.

«Странное всё-таки существо — человек. Он на удивление может существовать не только в комфортных обстоятельствах, но и быстро подстраивается под жестокую окружающую среду. Под те условия, которые диктует сложившаяся стрессовая ситуация. То есть, по сути, в его клеточки заложено всё по выживанию в сложных условиях. Великий и могучий человеческий организм! Скоро мне станет удобно спать на досках, раны сами затянутся, и наедаться я смогу крошками хлеба.

Стоп! Нет, я не собираюсь здесь так надолго задерживаться, чтобы мой организм уже воспринимал эту реальность на долгосрочную перспективу, — очнулся от размышлений Марк. — Я выйду отсюда как можно скорее и напишу отзывы об этом враче, чтобы больше никто не попался на удочку этой жестокой дамочки. Если, конечно, она и сейчас уже параллельно не начала свою шоковую терапию с ещё одним наивным дураком. Как я...»

Эта увлекательная беседа с самим собой была прервана звуками из коридора.

«Идёт», — поднял глаза Марк, и по его спине пробежали мурашки.

В дверном проёме за решёткой показалась Алиса. Она была в длинном платье в цветочек, волосы убраны в хвост. Она была очень счастливая и улыбчивая. В руках она держала маленького белого котёнка.

— Марк, смотри, какое чудо у меня в руках! — защебетала девушка. — Я была в деревне, там ко мне подбежали местные мальчишки и стали, перебивая друг друга, рассказывать про их местную дворовую кошку, которая окотилась. И теперь котят нужно пристроить в хорошие добрые руки. Они наперебой уговаривали меня взять себе хотя бы одного. — Алиса гладила котёнка по шёрстке. Тот прищурил свои маленькие глазки и положил свою головку ей на ладонь. — Я ещё удивилась, что мальчики не утопили котят, а дали им жизнь, да ещё и заботятся об их счастливом будущем! — светилась Алиса. — Конечно же, я согласилась — разве можно устоять перед таким крошечным живым комочком, в котором бьётся маленькое тёпленькое сердечко и который так беззащитен перед этим большим и жестоким миром, правда, Марк?

Марк не понимал, к чему весь этот рассказ и к чему ведёт эта девушка, — уже во всём, что делает Алиса, он ожидал подвоха. Он посмотрел на котёнка и сказал:

— Да, очень здорово, что у него теперь есть защита и забота в твоём лице.

— Ага, очень здорово. — Она пальчиком чесала котёнку за ушком — тот облизал её маленьким розовым язычком, Алиса засмеялась.

— Марк, он тебе никого не напоминает? — вдруг посерьёзнела молодая женщина.

Молодой человек встал, держась за стенку, и подошёл к решётчатой двери.

— Нет, никого.

— Ну как же, Марк! Это же вылитый ты! Смотри, он такой же маленький, жизни толком ещё не знает, боится этого большого мира с его опасностями и бедами. Его может обидеть любой, кто чуть сильнее его. — Она смотрела очень мило и пристально на котёнка, а потом на Марка.

Что-то ему сразу не понравилось в её взгляде — что-то было зловещее и явно что-то замышляющее.

— Но ты же пришёл ко мне за помощью, ты хотел покончить со старым Марком, вот с таким. — Она указала на маленького котика. — Ты хотел измениться и зажить новой качественной жизнью. Но этого не случится, пока жив тот, маленький и слабенький Марк. Он будет тебе всегда мешать и не даст выйти на новый уровень. Поэтому что нужно сделать с тем неудачником? — Она пронизывала своим холодным взглядом Марка насквозь.

Тут он понял, что это очередная уловка чего-то безобразного и мерзкого от этой докторши. Он с тревогой посмотрел на маленький белый комочек в её руках.

— Я… я не знаю… — Что-то тревожное поднималось у него к глотке.

— Его надо убить! — воскликнула Алиса. — И тогда новому Марку будет открыта дорога к счастью. Помнишь, я тебе говорила, что твой ключ к свободе из этого подвала будет у тебя в прямом смысле в твоих же руках? Так вот, на, держи. — И она протянула через прутья сонного котёнка.

Марка окатило холодным потом — он уже понимал злой замысел сумасшедшей женщины и хотел лишь очнуться от этого кошмара, чтобы ничего этого не было на самом деле. Он взял котёнка.

— Убей его! — приказала Алиса. — Сверни ему шею — и тогда я сразу тебя выпущу, потому что ты станешь новым Марком, тем, кого я выведу на новый уровень.

У мужчины дрожали руки, но уже не так, как когда он проснулся, а сильно — его очень сильно лихорадило. Маленькое тельце животного было тёплым и мягким. Он пытался своими маленькими коготками схватиться за его футболку. Марк отцепил его и отвёл рукой на безопасное расстояние от одежды — тот извивался в его руке, открывал свой крошечный ротик и издавал пищащие звуки.

— На это способен только лишь зверь — сказал Марк — на убийство. Разве можно просто так убить живое существо, ни за что?

— Ты же хотел убивать людей, Марк. — Алиса разочарованно качала головой. — А тут лишь какой-то блохастый комок шерсти, без мозгов! Одно резкое движение с его шеей — и ты на свободе.

— Разве это можно будет назвать свободой потом?

— Я начинаю терять терпение, Марк! — сквозь зубы проговорила девушка.

— Ты ненормальная! Я не буду убивать живое, никому ничего плохого не сделавшее животное!

— Ты понимаешь, что я сдержу своё обещание и не выпущу тебя отсюда? Ты действительно не будешь убивать эту скотинку, лишь бы не запачкать свои ручонки в невинной крови и сидеть здесь дальше, без еды и в своих экскрементах? — угрожающе спрашивала Алиса.

— Ты меня всё равно выпустишь, Алиса, — медленно и чётко сказал Марк. — И убивать я никогда не буду, это была глупая идея из прошлого. Ты меня поняла?

— Ты как был жалким неудачником, так им и остался, ничтожество! — фыркнула девушка. — Ладно, отдавай мне сюда этого плешивого!

Марк не торопился отдавать его сумасшедшей.

— Что ты с ним сделаешь?

— А ты как думаешь? Буду кормить его и любить, не зря же мне его доверили мальчишки! — Она улыбнулась.

Он протянул котёнка через прутья — тот упирался и не хотел возвращаться в руки Алисы.

— Твоя наивность не имеет границ, Марк! А теперь смотри сюда — я тебе покажу, как надо хладнокровно расправляться с теми, кто слабее тебя.

— Нет! — закричал Марк. — Не смей этого делать! — Он кинулся к решётке и начал через неё тянуть руки к котёнку. — Отдай его мне обратно!

Алиса уже обхватила одной рукой его голову, а другой держала его маленькое беспомощное тельце. Котёнок пищал.

Марк кричал, умолял, просил не делать этого. Он встал на колени и со слезами на глазах просил отпустить животное. Он обещал, что, если она его отпустит, он будет делать всё, о чём она его попросит. Но, видя, что Алиса настроена серьёзно покончить с этим несчастным, он отвернулся к стене, зажмурился, зажал уши ладонями, топал от отчаяния и громко рыдал.

— Нет, нет, нет! — причитал он сквозь слёзы.

Через какое-то время он заставил себя повернуться к двери. Там стояла довольная Алиса и в руках, как трофей, гордо держала бездыханного, со сломанной шеей маленького белого котёнка.

— А-а-а! — Марк схватился за голову и громко застонал. Сел и спрятал свою голову между коленок.

— И да, ты прав, я тебя всё равно выпущу. — Алиса оставила его одного.

Глава 46

«Что это было? За что? — Марк сидел на корточках и раскачивался взад-вперёд. — У неё точно проблемы с головой — ни один нормальный человек не убивает просто так живых существ! Она опасна для общества: сегодня котёнок, а завтра кто? Надо немедленно отсюда выбираться и сообщить о ней в соответствующие органы!»

Самочувствие у Марка ухудшалось, только что перенесённое эмоциональное напряжение тоже оставило след на его душевном состоянии.

«Какая же она жестокая! — У Марка до сих пор перед глазами стояла картина, где менялась за несколько секунд сущность Алисы: из милой и улыбчивой любительницы животных в хладнокровную живодёрку. У него в голове не укладывалось, что он всё это время жил с ней под одной крышей, восхищался ею и даже любил. — А она, оказывается, очень умело скрывала свои садистские наклонности. Это лишь ещё раз доказывает, что я опредёленно не разбираюсь в людях. Как я мог не замечать в ней такие черты жестокости — наверняка они у неё прослеживались с самого начала! Или всё-таки люди научились контролировать и камуфлировать свои отрицательные черты настолько профессионально, что пока сам негодяй не покажет себя во всей красе, ты так и будешь думать, что он “божий одуванчик”. Страшно! Страшно жить в таком хитром и опасном мире!

«Но куда деваться, таким уж он создан, где всегда были, есть и будут добро и зло. И пока нам отпустили это время нахождения на такой планете, только нам решать, на чьей стороне мы его проведём. И, как назло, ген жестокости сразу вшит в ДНК каждого человека, только вот развивать его или нет — это личное дело каждого индивидуума. И как тут устоять от такого соблазна, как лишение жизни другого живого существа, методом убийства, одному только Богу известно.

Мир кишит убийствами — каждую минуту на планете Земля кто-то умирает от рук маньяка. Это ужасно. Даже дети убивают животных ради своей забавы. Из них необязательно вырастут отпетые преступники, возможно, даже добропорядочные банкиры, но вкус убийства они уже испытали, а не захочется ли им повторить?»

Марк до того, как попал в этот дом, ненавидел людей, а теперь ему было их жалко. Жалко, что они так необдуманно калечат свою жизнь, поддаваясь тому самому крошечному гену жестокости, который вшит у каждого в ДНК. Вот и Алиса оказалась из числа тех людей, которые посчитали, что они лучше и сильнее других, и это даёт им право издеваться и убивать слабых.

«Это я жалкий неудачник?! Это ты, Алиса, полная неудачница, которая пошла по лёгкому пути и не стала в себе воспитывать самоконтроль за эмоциями и доброту. Ха, оставаться добрым — вот в чём сила и вот чем надо восторгаться, а не тобой, Алиса, и не твоими жалкими жестокими выходками!»

Марк с остервенением сплюнул.

Удивительно наблюдать за внутренними рассуждениями одного и того же человека, но в разные периоды его жизни. Марк продолжал сидеть покачиваясь, и сейчас его переполняли думы не только о себе и об этой девушке, а обо всём человечестве в целом. Он ушёл полностью в себя. И забыл про своё плохое самочувствие, про голод, про раны на спине, про этот подвал и про весь ужас, который он испытал буквально недавно, когда его заставили быть свидетелем убийства невинного животного.

Со стороны он выглядел как человек, лишённый здравого рассудка, в странной позе с отрешённым взглядом. Психика Марка и правда была в очень плачевном состоянии. Для Марка сейчас в какой-то степени произошёл конец света. Апокалипсис его надежд. Мир с его представлением об этом доме и этой девушке рухнул мгновенно. Он сидел в подвале в руинах своего подсознания.

Вот сейчас он принял неизбежность данной ситуации. Он свыкся с той мыслью, что находится в заложниках умалишённой жестокой женщины. Как бы сначала это ни было тяжело признавать, но принятие действительности такой, какая она есть, — иногда самое верное решение. В любом случае он слышал, как Алиса сказала, что выпустит его отсюда, осталось только смирно сидеть и ждать этого момента. Да и выходить уже, если честно, у Марка особого желания не было. Что там он опять будет делать? Ничего. Его будут кормить, причём ещё кормить обещаниями о новой и счастливой жизни, если он пройдёт лечение у неё. Она опять возьмётся за издевательства и будет наслаждаться покорностью своего пациента.

«Я думал всему этому воспротивиться, — как бы сам себе ответил Марк на невидимый вопрос, будет ли он что-то предпринимать. — Но передумал, ведь меня никто не ищет, ни из моих знакомых, ни из родственников — я никому не нужен. И если я нужен этой женщине, даже в качестве живой куклы для удовлетворения своих кровожадных развлечений, пусть будет так. Здесь я нужен. Здесь я и останусь».

День тянулся очень медленно — без часов время как будто замерло, остановился весь мир. Как всё-таки тяжело не видеть какого-то движения! Движения стрелок часов, движения облаков, машин, людей, букашек. Без этого всего действительно складывается давящее чувство полной остановки всего живого, и кажется, того и гляди — твоё собственное сердце тоже скоро замрёт в этой всеобщей тишине.

Поэтому Марк встал и стал ходить по комнате от одной стенки до другой, создавая иллюзию движения. Он специально резко поворачивался, чтобы ощутить на своём лице хоть малейшее дуновение воздуха. Так он проходил до тех пор, пока слабость не подкосила его ноги и он просто не рухнул на пол. За окном под потолком темнело. И когда по обыкновению оно превратилось в чёрный квадрат, Марк понял, что сегодня он остался без ужина.

«Это, видимо, урок мне от Алисы за то, что я проявил слабость и малодушие. Пусть будет так — я готов не есть днями и неделями и умереть здесь как поганая крыса, лишь бы не иметь ничего общего с ней!»

Он лёг на деревяшки, но сон, как обычно, не приходил. Точнее, снов у него уже давно не было — не приходило это состояние выключения, когда его сознание полностью отрубалось и приходило в себя только по пробуждении. Он просто лежал с открытыми глазами и смотрел перед собой в пустоту. Руки в этот момент жили своей жизнью, и ими Марк просто автоматически возил по доскам. В какой-то момент он почувствовал под пальцами рук в досках щель. Щель была довольно широкая — в неё проваливалось полпальца. Он и раньше их видел, но не обращал на них никого внимания. Но сейчас почему-то его пальцы сами задержались на этом прогале между досок и стали пытаться в него протиснуться. Вот уже и сам Марк заинтересовался движениями своих рук и привстал. Так как свет сегодня никто не выключил и Марку совершенно не хотелось спать, то он решил поковырять деревянный пол.

«А вдруг там есть ещё один подпол, который ведёт к какому-нибудь потайному выходу из этого адского местечка?» — Марк сел и стал уже с упорством и прилагая усилия поддевать доску через щель.

У него ещё не поддалась ни одна доска, а он уже представлял удивлённое лицо Алисы на следующий день, когда она придёт и увидит, что камера пуста, а пол вскрыт.

«Она же придёт в бешенство!» — впервые за долгое время Марк улыбнулся. Настроение у него явно улучшилось, хоть он и давал себе некоторое время назад обещание, что не будет ничего предпринимать и полностью отдастся в руки своей судьбе-злодейке.

Но желания Марка были настолько импульсивными и разноплановыми, что он уже к этому привык и даже не обращал уже на это внимания. Главное, что сейчас в нём есть какой-то огонёк надежды и, возможно, путь к спасению прямо под ним. У него появились блеск в глазах и сила в руках. Конечно, это состояние можно было списать на психическое возбуждение от голодания и заточения в замкнутом пространстве, но Марк всё-таки верил, что он нашёл выход из этой ситуации в прямом и переносном смысле.

Он царапал и всячески старался поддеть одну доску, чтобы оторвать её; если бы она поддалась, дальше дело пошло бы куда быстрее. Ногти его отросли, и поэтому он, как дикий кот, ловко расправлялся ими с деревянным бруском. Видно было, что под полом действительно есть пространство, а это лишь подогревало надежду о потайном проходе наружу.

«Как бы человек ни свыкался со своей участью, но если появляется хоть малейший лучик надежды на спасение, он готов свернуть горы», — подумал Марк.

Доски не поддавались. Тогда он решил попрыгать на них со всей силой, которая ещё теплилась в его теле. Но остановился, так как от прыжков в полной тишине раздавались очень сильные стуки, и он побоялся, что Алиса может услышать и спуститься проверить его. Он не знал, что дом был пустой.

Он опустился на колени и продолжил через щель отрывать доску. Ушло большое количество времени и сил, когда первая доска начала поддаваться упрямому напору молодого человека. Увидев, что дело сдвинулось с мёртвой точки, Марк начал с ещё бóльшим остервенением дёргать и карябать пол. Пальцы его покрылись кровоточащими трещинами. Кровяные следы оставались на всём, к чему он прикасался. Сейчас Марк был одержимым вскрывателем полов.

Доска поддалась и стала оттягиваться наверх. Хруст — и она в руках Марка. Совершенно обезумевший мужчина стал смеяться. Смех был скорее истерическим, так как усталость выходила из него именно таким способом. Он заглянул в образовавшееся пространство и просунул туда руку. Было темно, и поэтому он не понимал, насколько оно глубокое, — его рука прошла вниз до самого плеча и так ни до чего и не коснулась. Это говорило о том, что там было довольно-таки глубоко. Любопытство буквально разрывало молодого человека, и ему лампочка не прольёт свой свет на неизвестность под этим деревянным полом.

Но тут Марк догадался помотать рукой в дыре в разные стороны, дабы убедиться, что пространство продолжается под всем полом. И тут с одной стороны его рука ударилась о бетонную стенку, а с других сторон беспрепятственно ощупывала пустоту. Это указывало на то, что не всё под полом было с пустотами, и это дало вектор для Марка, какие доски продолжать отрывать, а какие не было смысла трогать.

Он понимал, что обратного пути уже не будет и заделать свои ночные приключения он не сможет без нужных инструментов, поэтому продолжал ломать пол с одной лишь мыслью: что утром его уже здесь не будет. Сломав ещё пару досок рядом, где под ними была пустота, Марк стал приглядываться к образовавшейся яме. Его глаза уже хорошо ориентировались в полумраке от тусклой лампочки, и поэтому, заглянув вниз, он увидел, что у подпольного пространства всё же имеется дно, и на этом дне что-то лежало. Он ещё раз просунул руку в надежде всё-таки дотянуться до второго пола, но всё было безрезультатно. Единственное — что этой манипуляцией он узнал: в ширину больше нет смысла отламывать доски, так как там опять начинался бетон. То есть под ним было что-то прямоугольное.

«Может, это проход с лестницей… ну, такой узкий коридор с бетонной лесенкой, уходящей ещё более вниз?» — подумал Марк и решил отрывать доски в длину этого прямоугольника, ожидая, что увидит начало ступенек.

Оторвав ещё две доски, Марк снова заглянул вниз — и ахнул! То, что он увидел, не укладывалось в его голове. Его отбросило от этой ямы, как от удара электрическим током. Марк громко и испуганно дышал. Глаза полезли на лоб. Он вспотел, и ему стало одновременно очень холодно. Он сидел, и его трясло.

«Лучше бы я этого не делал! За что мне всё это?! — Марк обнял своё тело руками, верхняя челюсть цокала о нижнюю. Но, переборов свой страх, он решил снова заглянуть под пол. — Может, мне показалось?»

Совладав со своим трясущимся телом, он на четвереньках подполз к дыре и посмотрел вниз — нет, ему не показалось: на дне действительно лежало чьё-то мёртвое тело, прикрытое тряпками, из-под которых виднелись длинные рыжие волосы и половина чёрной человеческой ладони.

Это был определённо труп. Мёртвое тело принадлежало женщине.

Глава 47

«Какого чёрта? — шептал в конвульсиях Марк. — Что за хрень здесь вообще происходит?!»

Мысли путались — он не знал, что теперь делать дальше. Ведь когда-никогда сюда вновь спустится Алиса, она увидит, что Марк обнаружил труп, — и что, она его тоже убьёт?

«А может, Алиса и не знала, что здесь замурован труп? Может, это предыдущие хозяева сделали и оставили здесь такой подарочек? — судорожно думал Марк. — Нет, такого не может быть лишь по одной простой причине: труп выглядит не как скелет, а рука, торчавшая из-под тряпки, была чёрная — значит, этому трупу несколько месяцев, а Алиса говорила, что она уже давно живёт в этом доме. О... Боже, неужели она и людей убивала?!»

Марка передёрнуло. Ситуация явно приобретала более серьёзный и опасный окрас. Так как выхода там не оказалось, а рассекретилась только страшная находка, Марк готовился к самому худшему сценарию.

«В этой яме скоро разместится и мужской труп», — обхватив коленки руками, Марк пытался остановить свою дрожь.

«Что это за женщина? Она тоже была пациенткой Алисы? За что её убили и замуровали в подвале?» — вспыхивали, как молнии, вопросы в голове.

Марк пытался расслабить своё подсознание, но у него ничего не выходило. Спазмы страха сковали его тело и разум. Затем он понял, что свело ещё и мочевой пузырь, — он хотел в туалет. Он отошёл в тот угол, где был невидимый унитаз, и, повернувшись спиной к яме, стал испытывать неловкие ощущения, спуская штаны. Того и гляди сейчас рыжеволосая дама поднимется из своего укрытия и начнёт смотреть, как писает Марк. Пока молодой человек делал своё «мокрое дело», он постоянно оглядывался назад — это называется психоз. Быстро натянув штаны, он опять сел на то место, где сидел минуту назад.

Его неожиданно пробрало ещё от одной жуткой мысли. Он всё это время лежал прямо над этой бедной женщиной. Или, точнее, она была под ним.

«Брр!» — Марк вспомнил свой сон про мертвецов, которые вылезали из-под земли и своими мягкими полуразложившимися руками хватали его тело и одежду. Бурная фантазия мужчины не поленилась ему тут же нарисовать похожую картину вылезающей рыжей зомби и ползущей к нему, пока он спит.

«Так надо взять себя в руки, я же не маленький мальчик, ей-богу!» — стала проявлять себя более мужественная часть Марка.

Но он и так уже начал постепенно отходить от неожиданного и кошмарного сюрприза в полу, потому что от голода его реакции становились более заторможенными и эмоции на происходящее стали проявляться более вяло. Он сидел в молчании и опустошении в ожидании Алисы.

«Странно, что нет никакого запаха мертвечины?» — нарушило тишину в черепной коробке Марка новое вопросительное предложение.

«Кыш, кыш! — мысленно отмахивался Марк от таких вопросов. — Да если честно, от меня, наверное, не лучше воняет. Я немытый после туалета, потный, с нечищеными зубами...»

Время текло медленно. Марк периодически зевал, но сна не было ни в одном глазу, скорее это были просто эмоциональная усталость и психологическое перенапряжение. Или нехватка кислорода, ведь если человек зевает — значит, мозгу не хватает поступления этого химического элемента. А это и немудрено — ведь помещение было закрытое, окошко под потолком тоже закрыто, воздух проникает только через входную дверь в подвальное помещение. Плюс все эти токсичные запахи: труп в полу, экскременты Марка и его немытое тело. Душно, жарко, противно.

А что, если Алиса там, в доме, нечаянно упала с лестницы, сломала себе шею и умерла? Тогда теперь он тут замурован заживо, и ему просто надо будет медленно ожидать своей голодной смерти? — мужчину окатило ужасом.

Такое тоже можно было предположить; жизнь, как уже понял Марк, — очень непредсказуемая штука. Она либо сначала тебя маринует в скучном и однообразном рассоле, либо добавляет в твою жизнь столько перца, что от огненных изменений открывается неконтролируемое слезотечение. Вот и сейчас Марк сидел и плакал — не по-мужски, а просто по-человечески — от страха за своё будущее и от безысходности. Но слабость тела и разума быстро утихомирили тихие всхлипывания несчастного молодого человека. Он ушёл в свою ракушку и стал сидеть в тишине полуобморочного состояния.

Прошёл ещё один день. Марк практически уже не помнил себя, не до конца осознавал тот момент, в котором сейчас находился. Потихоньку у него стали активизироваться галлюциногенные видения. Всё начиналось с незначительных персонажей в его комнате — жучков и букашек на стенах и потолке. Затем, когда прошло ещё более продолжительное время без еды, воды и сна, Марк начал не только видеть очертания людей, проходящих за решёткой, но и слышать их голоса. Он уже не отмечал ногтем на деревяшке полосками, сколько дней он тут сидит. Он потихоньку принял неизбежное и просто ждал, когда его организм сдастся и выключится. Но перед выключением ему было предначертано насмотреться странных видений и сойти с ума от множественных голосов.

Поначалу Марку было скучно просиживать эти тянущиеся дни, но после того, как он познакомился с дамой из пола, его пребывание в подвале преобразилось и разнообразилось беседами. Рыжеволосую девушку звали Элизабет, она была умной и образованной девицей из высшего общества. Она просвещала Марка интересными рассказами из своей бурной прошлой жизни. Молодой человек очень ждал, когда из ямы покажется её милая рыжая головка и начнёт с ним диалог. Она ему очень нравилась — скромная, но с чувством юмора. И понимала его как никто другой: стоило Марку о чём-то подумать — она тут же подхватывала его мысль и рассуждала в том же направлении, что и он.

— Тебе там не скучно одной? — как-то спросил девушку Марк и мотнул головой в сторону дыры в полу.

Элизабет подвинулась вбок и приглашающим жестом позвала его к себе:

— Прыгай ко мне, тут места хватит и на двоих.

Марк подвинулся к краю отверстия в полу и посмотрел вниз:

— Нет, давай лучше ты ко мне поднимайся — у меня светлее и не так влажно.

В это время в коридорчике за решёткой опять послышался неразборчивый гул разговаривающих людей. Марк решил снова попытаться разобрать, о чём они говорят, но голосов было так много, и все они говорили одновременно, что невозможно было вырвать что-то отдельное и понятное. Он лишь им опять кричал:

— Эй, выпустите нас! Между прочим, здесь есть дама, и с вашей стороны невежливо её держать взаперти в холодной яме!

Он хотел подняться и встать ближе к решётке, чтобы его крики о помощи были лучше слышны, но у него не было абсолютно никаких сил это сделать. И он сидел и слабо выкрикивал это из последних сил.

— Выглядишь неважно, — заметила рыжеволосая девушка, глядя на Марка.

— Извините, что вам приходится на меня такого смотреть, — хмыкнул он и посмотрел на свои части тела и одежду.

Грязный, потный, плохо пахнущий Марк почесал обросшую голову.

— Но главное же не внешность, а душа, — заметил мужчина и постучал в грудь в область сердца.

— И то верно, — подхватила девушка.

Марка такие беседы успокаивали — он начинал себя чувствовать в безопасности и что он не один. Но вот ночные гости его пугали. Так как с его сном что-то случилось и он теперь просто не может заснуть, то каждая ночь — это бодрствование с нежелательными тёмными фигурами за решёткой. Хорошо, они хоть ещё не заходят к нему внутрь, а просто стоят на той стороне и смотрят на него. Выглядели они зловеще: мужские фигуры высокого роста, одетые в чёрные костюмы. Лиц было не разобрать, так как вокруг них всегда была небольшая дымка. Марк сначала думал, что это он не проморгался, потому что выглядели они нечётко, но со следующим их приходом он понял, что эти чёрные фигуры размыты. Однако вот это их молчаливое стояние очень пугало и тревожило Марка. Они вызывали в нём неподдельный кричащий ужас — он их очень боялся. Они ничего не говорили, как дневной невидимый гул голосов, а просто давили на мужчину своим тёмным присутствием.

Иногда это напряжение вызывало у Марка приступы истеричного выдавливания своих глазных яблок, лишь бы не видеть этих фигур. Но, вовремя понимая, что без глаз ему будет совсем плохо, останавливался, просто закрывал ладонями лицо и всеми мыслями уходил в дневное время суток, когда из ямы появится его милая подруга по несчастью Элизабет.

Глава 48

Марк очень быстро срастался со своими бредовыми состояниями. Он уже не жил реальностью, точнее, уже не мог различить, что в этой комнате реальность, а что — плод его измождённого подсознания и измученного тела.

И вот в одну из таких мучительных для Марка ночей он, уткнувшись в свои колени и закрыв лицо руками, сидел около стены. В коридоре послышались шаги. Мысленно Марк заметил, что раньше люди в чёрном появлялись неожиданно и бесшумно. Затем послышался звук открывающегося дверного замка.

«О нет!» — с ужасом подумал мужчина. Они всё-таки решили зайти к нему.

— Вот это сюрприз!

Марк услышал удивлённо-испуганный голос молодой женщины. Он решил открыть глаза, чтобы увидеть ещё одного непрошеного ночного гостя. В дверном проёме стояла Алиса. Она с ужасом и отвращением заглядывала в яму.

— Марк, что это? Тебя нельзя оставить одного на несколько дней, кошмар! — Она посмотрела на него с не меньшим отвращением и тут же зажала нос пальцами.

— Говори тише! — Он поднёс указательный палец к губам. — Элизабет ещё спит.

— У тебя крыша поехала, Марк, — резюмировала девушка. — Я пришла к тебе, чтобы выпустить тебя, — не думала, что настолько плохо всё будет с тобой. Ты слаб, оказывается, не только психически, но и физически. Вставай и иди за мной, сперва тебе обязательно нужно принять ванну.

Марк плохо понимал, что сейчас происходит, и даже в какой-то момент поймал себя на мысли, что, скорее всего, он наконец-таки заснул и это его сон. Он продолжал сидеть и ошалело смотреть по сторонам. Алиса, глядя на него, закатила недовольно глаза.

— Даже не думай, я тебе не буду помогать идти, я даже к тебе притрагиваться не собираюсь — от тебя воняет хуже, чем от уличного бомжа, и выглядишь ты тоже отвратительно! Вставай!

Марк не понимал в этот момент ничего — он был отрешён и дезориентирован. Но, услышав в приказном тоне призыв к действию, на инстинктах начал вставать с пола. Держась за стену, он постепенно разогнул затёкшие ноги. Голова очень сильно кружилась.

— Иди за мной! — ещё раз скомандовала Алиса, поняв, что такой голос влияет на Марка как команда для собаки.

Мужчина покорно, медленно и пошатываясь пошёл за девушкой. Когда он проходил дыру в полу, с тоской посмотрел вниз. Девушка ещё спала, накрывшись одеялом так, что торчали только её рыжие волосы. Он решил её пока не будить, а потом, через какое-то время, вернуться за ней сюда. Он пересёк дверной проём, и в сердце его что-то защемило, эта была какая-то привязанность уже к этому месту. Эта была его скорлупа, в которой он содержался насильно, но он уже привык здесь находиться. Это было его тюремное убежище, с его страхами, мыслями, голодом и его неожиданной находкой. Это был его мир.

Он еле-еле передвигал ногами, двигаясь за спиной Алисы. Он так много раз представлял этот момент, когда она его выпустит и как это будет происходить, что он будет чувствовать в этот момент. Сначала всегда эта сцена освобождения сопровождалась злостью и ненавистью к этой девушке, чуть позже — отвращением и как можно скорейшим избавлением от её присутствия в его жизни. Но сейчас у него было ноль эмоций по этому поводу — он просто шёл, потому что ему сказали идти, и ни о чём не думал. Ничего не ожидал.

Подниматься по лестнице было сложнее всего — он боялся, что силы покинут его в самый неподходящий момент, он рухнет и кубарем скатится с лестницы обратно вниз, сломав себе шею, да так и останется лежать скрюченным внизу, в подвале. Но проблески рассуждающего и трезвого ума стали опять наполнять его голову, и молодой человек стал себя мысленно подбадривать.

— Что-то ты там притих? Не задумываешь ли ты какую-нибудь пакость, Марк? Смотри у меня, выкинешь что-нибудь — сразу спихну тебя ещё раз вниз, и там уже всё с концами, до конца твоих ничтожных дней! — обернулась к нему Алиса.

Но увидев слабого, трясущегося молодого человека, сразу поняла, что беспокоиться нет причин — её пленник очень сильно сдал свои позиции, как будто он там не неделю с хвостиком просидел, а месяц.

«Ага, конечно, сейчас наброшусь на тебя и задушу голыми руками!» — не поднимая головы, подумал про себя Марк.

Они зашли в дом. Марк огляделся, и хотя глаза видели знакомые вещи и интерьер, его мозг очень долго анализировал картинку, чтобы выдать ему файлы с воспоминаниями, связанными с этим домом. Ему казалось, что он здесь не был целую вечность, или всё то, что с ним тут происходило когда-то, это было как будто из другой жизни. На него обрушились обрывки всех эмоций, которые он тут переживал. К его глазам подкатили слёзы. В носу предательски защипало — ещё чуть-чуть, и он разревётся.

— Боже, покраснел как рак, давай только сопли тут свои не пускай! — Алиса заметила, что Марк находился в неустойчивом психологическом состоянии и истерика его уже на пороге. — Поднимайся в свою спальню, ванна там уже набрана, ложись в неё и отмокай. Она тебе понравится! — Она улыбнулась своей хитрой улыбкой.

Марк поймал себя на мысли, что эта девушка теперь не вызывает ни капли прежнего любования. Она была, как и прежде, красива, но только после всего случившегося эта красота вызывала в нём отторжение. И всё же он продолжал послушно следовать её указаниям, понимая своим уставшим и голодным разумом, что сейчас не время что-либо предпринимать, ему нужно привести себя в норму, а затем он что-нибудь обязательно придумает.

Он зашёл в свою спальню. Взгляд сразу упал на кровать — все его косточки сразу вспомнили мягкое и приятное ощущение полного блаженства на большом и удобном матрасе. Комната показалось ему светлее, чем обычно, хотя, наверное, это просто так казалось после тусклой лампочки в подвале. Как только мысль коснулась подвала, его тут же охватила тоска по той девушке. Мёртвой девушке. Бредовые чары подвального помещения отпустили Марка, так как их потеснили воспоминания, нахлынувшие на молодого человека касательно его проживания в этом доме. Он направлялся в ванную комнату, уже осознавая себя полностью — тем самым Марком, которым он был полторы недели назад.

Он зашёл в ванную и увидел, что вода в ванне уже была набрана, но она была необычного цвета — красного. Причём красный цвет был насыщенным. Он на всякий случай проморгался, дабы исключить опять свои голодные галлюцинации, но красная жидкость не исчезла. Он разделся, всё его тело чесалось, особенно в промежностях, — там было всё липкое и засохшее после всех его хождений в туалет. Подошёл вплотную к ванне и сунул руку по локоть в воду. Но по прикосновении жидкость напоминала густую воду, а когда он вынул руку, на коже оставались следы прилипшей красноты. Он долго вглядывался в потёки на руке и на саму ванну — и не мог понять, что же это ему напоминает. Это точно не стандартный наполнитель в виде морской соли и пены для ванны — это было что-то родное и природное. Марк решил коснуться мокрым пальцем своего языка — на вкус жидкость была немного солёной. Красное, солоноватое, густое…

«Господи! — Марка пробило холодом и морозом по всей коже. — Это очень похоже на… кровь!»

Он сделал шаг назад и упёрся в чьё-то тело. Позади него стояла Алиса. Она была обнажена полностью.

— Я решила помочь тебе с купанием. — Она обошла его и не раздумывая залезла в ванну, наполненную кровью. Опустилась до такого уровня, чтобы груди ушли под красный наполнитель. — Залезай, это очень полезная ванна, она вернёт тебе все силы. — Она говорила мягко и заговорщицки, нежно водя пальцами рук по поверхности неизвестной воды.

— Что это? Это же кровь? — заикаясь, спросил её Марк.

— Зачем спрашивать, если ты и сам всё понял? — захихикала Алиса. — А вот чья она, тебе это знать не нужно, просто залезай ко мне. — Она позвала его рукой с мокрыми кровяными подтёками.

— Ты сумасшедшая! — прорычал Марк.

— Не настолько, насколько ты. — Она прищурилась. — Но ведь эти странные особенности объединяют людей — не так ли, Марк? Мы должны держаться друг друга, а не осуждать и уничтожать.

Её спокойная речь убаюкивала молодого человека, и он, как кролик перед удавом, послушно повиновался Алисе.

«С ней сейчас лучше не спорить — она страшная женщина! Она убила котёнка, резала мне спину, и в подвале лежит мёртвая девушка, которую, скорее всего, она же и убила. Когда беда с головой, с такими лучше во всём соглашаться».

Он залез и разместился в ванне рядом с её телом. Так как ванна была небольшого размера, то молодые люди сидели очень сильно вплотную друг к другу. Раньше Марк мог только мечтать о таком подарке судьбы — максимально приблизиться к голой Алисе. Но сейчас он старался не показать на своём лице всё то омерзение, которое он испытывал, прикасаясь к её телу.

«Жестокая, сумасшедшая маньячка!» — стучало в голове Марка на повторе.

— Расслабься, Марк, — чуть ли не пропела Алиса, которая явно находилась в приподнятом настроении. — Кровь сейчас впитается в твоё тело и насытит его силами и бодростью. Ты даже забудешь о еде, потому что тебе и так будет хорошо после такого кровяного отмокания.

Чем больше Алиса произносила слов, тем больше мужчине хотелось заткнуть её рот своим кулаком.

«Если бы у меня сейчас были физические силы, я бы прямо в этой ванне её утопил, эту тварь! — сокрушался про себя Марк. — Господи, чья это кровь?» — Марк всматривался в то, в чём сидел, как будто надеялся увидеть там хоть какие-то признаки хозяина.

Он боялся пошевелиться, чтобы лишний раз не ощущать на своём теле колыхание неизвестной чужой крови. Ощущения были очень странными: если хотя бы на минуту представить, что эта кровь когда-то текла по венам живого существа, а теперь ты просто в ней сидишь своим грязным, в фекалиях, телом, то можно просто сойти с ума. Он мысленно просил прощения у бедного бывшего обладателя сего биоматериала за то, что так оскверняется его основной наполнитель тела.

Напротив сидела Алиса и с особым вниманием разглядывала Марка, как бы считывая его сконфуженность от происходящего, и тем самым насыщалась его робостью и настороженностью. Сама того не замечая, она превращала своё лицо в довольную ухмылку.

Но как только она поняла, что все эмоциональные сливки Марка она уже сняла, то решила покинуть общество своего пациента.

— От тебя начинает ужасно вонять — видимо, всё, что было уже засохшим, отмокло и стало смердеть. Я думаю, тебе достаточно впитывать соки былой жизни, — вылезай и принимай душ. И хорошенько мылом натрись, чтобы даже намёка на твою вонь не было! — Алиса встала; его красивое идеальное тело было в кровяных подтёках. Марк отвернулся. Она взяла полотенце, вытерлась насухо, вытащила пробку из ванны и вышла из его спальни.

Молодой человек продолжал сидеть в белой ванне с уходящей в трубы кровью. Теперь ему ещё больше захотелось помыться — в большей степени даже чтобы эмоционально полегчало, смыть с себя этот позор и этот ужасный поступок. Даже если это была кровь коровы или другого рогатого скота, это не уменьшает тот факт, что так делать нельзя. Не по-человечески это.

«В какой момент моя жизнь превратилась в это? — Он смотрел, как воронкой закручивается чья-то кровь, чтобы утечь побыстрее в трубу. — За что мне это участие в нездоровых развлечениях больной девушки? Я не герой какого-нибудь романа, не актёр фильма ужасов, я обычный парень, работавший в обычной туристической компании, проживавший обычную человеческую жизнь по обычному сценарию человечества. Так зачем мне это всё?!»

Именно в этот момент в его сердце кольнула ностальгия по своему другу Петручио и своей тёте. И ему так сильно захотелось их увидеть, что аж всё его тело свело одной большой судорогой. Он сидел один в уже пустой и холодной ванне. На душе было так же холодно и зябко. Перед ним на своём месте лежал бритвенный станок. Глаза присосались к этому острому предмету. Закономерная мысль запульсировала в его голове — Марк опять решил умереть.

Но только теперь эта смерть имела другой характер. Смерть для себя старого — того Марка, который не ценил свою жизнь и то, что имел. Неблагодарного и злого. Вечно всем недовольного и раздражающегося по пустякам.

Марк решил во что бы то ни стало вернуться в свою обычную жизнь и начать наконец-таки жить. В нём действительно откуда ни возьмись появились силы, он резко встал и включил душ. Смыл остатки крови с ванны и сам встал под поток прохладной чистой водопроводной воды. Он смывал с себя не только пот, слёзы, остатки испражнений — он смывал с себя в первую очередь весь этот кошмар и пережитый ужас. Раны на спине немного защипали, но это лишь подбодрило Марка — ведь именно эти следы будут напоминать ему всю оставшуюся жизнь, что нужно всегда ценить то, что имеешь, и благодарить Бога за каждый прожитый день на этой Земле.

Глава 49

Выключив воду, Марк стал вытираться полотенцем. Он практически гладил себя мягкой тканью и наслаждался этим нежным прикосновением. Затем Марк начал бриться. И находясь в этом процессе, он решил поразмыслить над тем, как ему отсюда уехать, ведь Алиса его просто так не отпустит. Он уже понял, что он ей нужен, как кукла для девочки. Теперь он её собственность. Тем более слишком много всего произошло в стенах этого дома, о чём теперь Марк может поведать миру, а Алисе ой как этого не хотелось бы. Теперь за ним глаз да глаз — Алиса ещё бдительнее будет его контролировать. А это значит, что резко менять себя не стоит, иначе Алиса заподозрит неладное и вообще посадит его на цепь. Нужно поддерживать тактику преданного пса. Продолжать быть наивным простофилей, непрекословно выполняющим все её прихоти. Не заводить разговоры на опасные темы, которые смогут раскрыть его замыслы по отбытию его из этого адского места.

«Это будет сложно, — закончил Марк и посмотрел на своё отражение в зеркале. Мужчина хоть и был гладко выбритый и чистый, но выглядел как человек с улицы, с блёклыми и понурыми глазами. — Держись, дружище, ты справишься!» — Марк впервые в жизни не гнобил себя, а подбадривал. Он почувствовал, что узнал характер человека в зеркале за всё время в этом доме лучше, чем за все тридцать четыре года до этого.

Перейдя в комнату, Марк открыл шкаф и на автомате взял первое, что попалось под руку из вещей. Это были брюки в клеточку и белая рубашка с рукавом в три четверти. Довольно лощёный стиль богатого лентяя.

«Хозяйка любит наряжать свою куколку, — подумал Марк. — Сейчас она уже сидит в гостиной и ждёт меня с накрытым столом».

Его передёрнуло. Но нужно было действовать по намеченному плану и не выбиваться из созданного им образа послушного мальчика.

«Мне нужно всё это проделать, ведь итог всему этому — справедливость! Эта женщина должна находиться под стражей, а бедная мёртвая девушка в подвале должна быть опознана и нормально захоронена. Алиса, ты получишь по своим заслугам!» — с жаром наполняемого гнева воскликнул мужчина.

Он по вычитанной когда-то методике сделал пять глубоких выдохов и вдохов, чтобы успокоиться, открыл дверь своей спальни и направился к лестнице, чтобы спуститься к обеденному столу, где его уже ожидала Алиса в ярко-розовом платье. Он подошёл к длинному обеденному столу, от запахов еды у него закружилась голова, да так сильно, что он на секунду потерял сознание. Со стороны это выглядело так, будто у него подкосились ноги.

— Присаживайся, Марк, — приглашающим жестом указала на стул Алиса. — А то сейчас того и гляди коньки отбросишь, а зачем мне мёртвый пациент? — Она захохотала.

— Пополню твою скудную коллекцию в подвале, — ехидно заметил Марк и сел.

— С этим я ещё разберусь, я сама в шоке от увиденного. Ума не приложу, кто это и что она делает в моем подвале! Но это точно не твоего носа дело. Ты лучше ешь, только немного, а то скрутит живот, — заботливо проворковала девушка.

Марк начал есть макароны с морепродуктами и интенсивно размышлять о начале разговора, который он задумал завязать с Алисой. Пока он жевал, девушка не сводила с него глаз.

— Ты же не сильно на меня обижаешься за то, что мне пришлось тебя закрыть на продолжительное время без еды и воды? — с надутыми губками начала Алиса в своём репертуаре.

«Видимо, на этом моменте я должен её простить, продолжать с ней жить как ни в чём не бывало и ждать новых садистских прихотей в мою сторону, прикрываясь, что она врач и несёт мне только добро этим», — рассуждал про себя Марк, а вслух сказал:

— Алиса, ты права: я больной человек, я психически неуравновешенный недомужчина. Сначала я злился на твою жестокость по отношению ко мне, но затем ко мне пришло озарение, что твоя странная наклонность делать кому-то больно — это лишь инструмент для пробуждения истинного сильного «Я» в каждом живом существе. Этими экстремальными методами ты реально пробудила во мне другого Марка. Уверенного, закалённого и готового к новой жизни. — Молодой человек так уверенно говорил эту речь, как будто репетировал её перед этим.

«Главное — самому сейчас не поверить во всю эту чушь, которую я сейчас несу для отвода глаз, — подумал он. — Но только такими красивыми речами я могу немного усыпить её бдительность и сбежать из её ада».

Алиса смотрела на него очень отрешённо, по её выражению лица было непонятно, какие эмоции она испытывает, слушая Марка.

«Надеюсь, ей не покажется странным, что я так резко отошёл от подвала и как ни в чём не бывало хвалю её, — может, надо было для приличия несколько дней быть обиженным на неё».

— Хм, очень странно, что ты так быстро перестал злиться на меня и понял мои истинные посылы, — немного удивилась психолог. — Но это лишь указывает на то, что твоя психика несовершенна, она как у ребёнка, ты вроде бы и обижен на меня, но в то же время понимаешь, что со мной надо дружить, чтобы я продолжала делать тебе подарки, — рассуждала девушка.

— Да-да, какая же ты проницательная… стерва! Продолжай делать мне подарки.

Марк молча сидел и всем своим видом показывал, что он согласен с её словами. Он выжидал подходящий момент для своей просьбы.

Девушка расслабилась и, довольная реакцией Марка, откинулась на спинку стула и удовлетворённо стала потягивать вино из бокала. У Марка тоже стоял бокал с пьянящим напитком, но он пока не спешил к нему притрагиваться — боялся, что после продолжительного воздержания от пищи его организм очень бурно отреагирует на алкоголь, и тогда весь его запланированный разговор пойдёт коту под хвост.

Почувствовав насыщение, Марк ощутил, что у него появилась энергия, зрение стало более чётким, а разум — более чистым.

— Алиса, у меня к тебе есть некоторое предложение, — робко начал он.

— Ну давай, коли такой смелый! — Девушка уже была в небольшом опьянении.

— Предлагаю завтра съездить в город и развеяться, погулять в парке, съесть хот-дог, забыть немного о наших проблемах, которые мы тут с тобой решаем. Я хочу тебя познакомить с моим другом Петручио — я почему-то уверен, что он тебе понравится. У него, конечно, свои тараканы в голове, и, возможно, ты и с ним потом захочешь поработать, но он добрый и милый толстун. Он и мухи не обидит. Он помешан на компьютерных играх. Я по нему соскучился. Мы просто погуляем все вместе втроём и всё, потом мы с тобой уедем и я буду спокойно выполнять всё, что потребуется в рамках твоего лечения меня.

— Марк, — строго начала Алиса, и у Марка уже всё внутри упало. — Я никогда не берусь работать с людьми вот просто так. Да, у многих есть свои заскоки и тараканы, но это не значит, что с каждым нужно их прорабатывать. Ты случай-исключение — на тебя у меня сработало внутреннее чутьё, что именно я могу тебя изменить, пусть и такими кардинальными методами. Поэтому с твоим Петром я точно работать не буду. — Она замолчала. — Но вот погулять в парке — почему бы и нет? — с улыбкой закончила девушка.

«Отлично!» — ликовал про себя Марк.

— Хорошо, тогда я ему сейчас позвоню и предупрежу о нашей с ним завтрашней встрече, чтобы он ни в какой игровой турнир не записался. Алиса, а где мой телефон?

Молодой врач встала из-за стола и вышла из кухни. Марк потирал ручками и практически уже дышал воздухом свободы.

«Ну как всё-таки тяжело изображать поддельные эмоции по отношению к другому человеку! А ведь некоторые люди так всю жизнь живут и фальшиво улыбаются человеку, которого ненавидят. Как же им, наверное, сложно так жить! Если это можно, конечно, назвать жизнью, а не театральным пожизненным выступлением».

Очень быстро вернулась Алиса, держа в руке телефон Марка.

— Пока ты был в подвале, тебе никто не звонил, — решила сразу уточнить девушка, протягивая аппарат мужчине.

Этот намёк на никомуненужность Марк молча проглотил. Он зашёл в телефонную книжку и набрал номер своего друга. С огромным желанием вслушивался в тишину, ожидая поскорее услышать забытый, но очень желанный голос своего Петручио. После тишины, к большому разочарованию Марка, послышался не голос друга, а автоматический голос робота: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Глава 50

Поездку в город решили не отменять, даже когда было сделано более двадцати безрезультатных звонков Петручио.

— Мы приедем к нему домой и на месте разберёмся, где он и почему телефон выключен! — твёрдо сказал Марк и начал подниматься по лестнице в свою спальню.

— О’кей, завтрак будет в десять утра, и сразу выдвигаемся, — не возражала Алиса.

Мужчина с полным желудком и с каким-то трепетом укладывался в мягкую кровать. Это было очень странное, но очень приятное чувство. Каждый вечер сытые люди укладываются в свои уютные постели и даже не задумываются, какое это в принципе счастье. Они не ценят эти моменты, а они очень важны. Именно из таких банальных частиц складывается счастливая гармоничная жизнь.

Его голова коснулась воздушной подушки, и Марка на мгновение унесло на розовое облачко, где рядом по радуге весело катался единорожек.

«Боже, какое же это счастье!» — блаженно протянул молодой человек. Он натянул одеяло до самого подбородка и почувствовал себя маленьким мальчиком в тепле и безопасности, без проблем и забот.

Марку также приносила удовольствие мысль, что завтра он увидит своего единственного друга. Хоть он до него и не дозвонился, это не смутило парня, ведь Пётр мог так погрузиться в свой компьютерный мир, что просто-напросто забыл зарядить телефон.

«Ведь он такой несобранный, рассеянный, по-детски наивный, — вспоминал Марк своего товарища. — Этот его беспорядок в квартире и его горящие глаза, когда речь заходила о новой компьютерной игре… — Марк улыбнулся. — С ним мне почему-то было всегда легко, он не изображал из себя того, кем не являлся на самом деле. Да, он был полным неудачником, с пьющей матерью, живущей с ним в одной разваливающейся квартире, но при этом он не стеснялся того, не пытался скрыть свои недостатки — он с ними смирился и жил как есть. Да, конечно, его можно пожурить за то, что он не хотел этого изменить, не искал нормальную работу, не лечил мать от алкоголизма, сам не боролся со своим недугом в виде ожирения и зависимости от игр. Хотя если рассудить, у нас по такому сценарию живёт большинство, но они при этом тоже ничего сами не хотят менять, прилагать усилия для улучшения своей жизни, а занимаются, например, искусственным заблуждением о своей личности через социальные сети. Если открыть любую масштабную социальную сеть, то все те лентяи с пьющими родителями выглядят довольно респектабельно и картинки из их жизни наводят на совсем другие мысли. Они в этом виртуальном мире создают иллюзию красивой жизни, декорации, за которыми скрываются их проблемы и их бедность. И ведь многие на это клюют. И даже начинают завидовать таким персонажам. Смешно! Вот поэтому Пётр не был зарегистрирован ни в одной сети — он не умел врать, и это было его огромным преимуществом.

Может, поэтому я продолжал с ним общаться? Может, эта его внутренняя чистота и непорочность всё равно притягивали к нему, как бы я на него ни раздражался и ни злился, в меру своего сложного характера, Петручио всегда находил ко мне ключик, и мы опять мирились и общались. Да, хоть и дистанционно, переписываясь или перезваниваясь, но всё-таки общались. Ведь каким бы человек ни был нелюдимым, а всё же он существо социальное, как ни крути, и общение ему обязательно нужно.

Спасибо тебе, друг, что терпел мои вечные придирки и уколы в твой адрес, — ты принимал меня таким, какой я есть. А в наше время это большая редкость. Потому что всем хочется, чтобы его друзья подходили под какие-то принятые кем-то стандарты. Были весёлые, зажигательные, умели слушать, всегда выручали деньгами и не задавали лишних вопросов».

Марк лежал с открытыми глазами и пустым взглядом упирался в потолок. Перед его взором шли образы из прошлого, обрывки встреч с Петром, их интересные фрагменты диалога. Он прокручивал у себя в голове все моменты, связанные с их знакомством, вплоть до такого ужасно-несуразного расставания.

Улыбка на лице Марка сменилась разочарованием, но мысленно мужчина подбадривал себя скорой встречей с другом, где он лично попросит прощения за тот вечер. И впервые в жизни попросит своего Петручио о… помощи. Чтобы он спас его из лап этой хитрой и коварной паучихи Алисы.

«Надеюсь, всё пройдёт по плану и у меня всё получится», — зажмурился мужчина. Он перевернулся на другой бок, и в его области головного мозга, который отвечает за воспоминания, проявился силуэт его тёти, Елизаветы Германовны.

Марк удивился такому повороту событий — ведь он очень редко вспоминал данную женщину, а если и вспоминал, то только негативные ассоциации, связанные с ней. Так уж повелось у Марка, что после гибели его драгоценных и горячо любимых родителей роль для тётки досталась автоматически отрицательная. Его семилетним ребёнком, в горе и слезах привезли на попечение к человеку, которого он видел от силы три раза за всю свою жизнь.

«Конечно, и тётю можно понять: она жила в своё удовольствие, молодая свободная женщина, — и тут в одно мгновение она становится единственным человеком, которому нужно воспитывать мальчишку, обозлённого на весь земной шар за гибель своих мамы и папы. И ей приходилось несладко. Ей нужно было найти подход к искалеченной детской душе и в то же время устроить своё женское счастье. Второго ей, конечно, хотелось больше, но нужно отдать ей должное: она не отказалась от меня, а продолжала меня кормить, одевать, учить и воспитывать так, как умела. А ведь у неё были проблемы и с деньгами, и со здоровьем, — вспоминал сейчас Марк, — но она выкручивалась сама из этих сложных обстоятельств, находила выход, пробивала стены проблем одна, своим лбом. И хотя у неё много было ухажёров, ни один из них не помогал его тёте, когда у той белая полоса сменялась на чёрную. Они просто быстро ретировались, и их след простывал. Тётя злилась, злость порой вымещала на Марке, но никогда не доходило до рукоприкладства — она лишь громко кричала, выпуская свой пар.

Тогда Марку это казалось совершенно недопустимым, он реально считал её монстром, злой и беспринципной женщиной, меняющей мужиков как перчатки. И вот сейчас, лёжа на боку в тёплой кровати, с приятным ощущением сытости, но в то же время с безумным одиночеством, давящим на него этим чужим домом, Марк понял свою тётю, понял, как выживала Елизавета Германовна одна в этом сложном мире, с неродным мальчиком на руках. Как она старалась сделать из него достойного человека, дав ему соответствующее образование.

«Моя тётя — не такой уж плохой человек, она просто несчастная женщина. — У Марка защемило в сердечке. — Я хочу с ней встретиться, мы с ней не виделись уже несколько лет. Надо узнать, как она сейчас живёт, может, ей нужна какая-то помощь. И надо её поблагодарить за то, что она меня вырастила, а ведь вырастить человека — это очень тяжёлый труд».

Все эти размышления вперемешку с воспоминаниями унесли Марка в другое измерение, где нет понятия времени, где все такие же молодые и где на каждого можно посмотреть со стороны. Где можно приблизиться к разгадке человеческой души. Или хотя бы понять, что жизнь — это очень многослойный и многогранный механизм, и оценивать в нём человека нужно не с одной точки своего собственного зрения, а со всех сторон.

«Почему человек сразу этого не понимает? Почему ему нужно сначала наломать дров в своей жизни, обидеть своих близких и родных, а потом испытать для себя лично глубокий стресс, лечь в постель и прозреть?»

Глава 51

Глубокая ночь незаметно подкралась к дому и украла бодрствующие умы в царство мечтательных грёз и сновидений. Но только если Алиса видела красочные сны, то Марк снова погрузился в безмолвную чёрную тишину, отстукивающую часы до его пробуждения.

Утро ворвалось в спальню Марка без приглашения, ярко и солнечно. Он открыл глаза и, на удивление самому себе, улыбнулся новому дню. От этого дня он ожидал очень многого. Этот день должен был стать отправной точкой его спасения из кошмарного мира Алисы. Этот день был неким спасательным кругом, который маячил перед тонущим Марком, ещё чуть-чуть — и он за него возьмётся, и будет спасён. Молодой человек уже приготовил короткую, но ёмкую речь для Петра, в которой должен максимально чётко изложить суть своей проблемы. И чтобы напарник его понял, сориентировался и предпринял нужные действия.

Умываясь, Марк поймал себя на мысли, глядя на своё отражение в зеркале, что он буквально светится от хорошего настроения.

«Нет, так дело не пойдёт, — остановил себя Марк. — Эта ведьма поймёт, что я что-то задумал, и откажется везти меня в город к другу. Буду вести себя сдержанно, покорно и не выдавая никаких лишних эмоций».

Марк натянул на лицо спокойствие и некую отрешённость. Любой прокол мог стоить ему свободы. Спустился на первый этаж, где Алиса уже по обыкновению накрыла утренний стол.

«Вот хозяйка из неё — то, что надо! — подумал Марк. — Но вот жестокие наклонности совсем её не красят. Уродуют такую красавицу!»

— Доброе утро, Марк! Как спалось измученному телу, изголодавшемуся по мягкой поверхности?

«Хм, ещё и издевается — наверное, хочет вывести меня на эмоции…» — а вслух сказал:

— Божественно! Такой контраст условий проживания, мне кажется, пошёл на пользу: я стал ценить такие мелочи, как вовремя поесть, умыться водой и сходить нормально в туалет.

— Как мило, что ты не осуждаешь меня больше, а пошевелил своими серыми клеточками и понял всю благость моих методов! — улыбнулась Алиса.

«Вот и славненько!» — подумал мужчина и сел за стол, чтобы начать завтрак.

После приёма пищи девушка и мужчина сели в машину: Алиса за рулём, Марк рядом, на месте пассажира. Они выехали за ворота дома, и у молодого человека промелькнула в голове странная ассоциация: как будто хозяйка решила вывезти своего пса в ветклинику. Он был той самой собакой. Он прямо почувствовал на своей шее ошейник, а на лице — намордник.

Они ехали сначала по грунтовой дороге, затем выехали уже на трассу, ведущую в город. Марк очень давно не был в городе и сейчас испытывал очень сильное волнение.

«Как же я одичал, ужас! — думал он. — Для меня мой город — это уже что-то чужое, большое и страшное. Там кипит своя жизнь, это отдельный муравейник, и все люди в нём даже не представляют, что творится буквально в нескольких километрах от них. Как один парень застрял в страшном доме с сумасшедшей. Как его отчаяние и безысходность привели к такому повороту событий. Да что там говорить о соседних населённых пунктах — люди не знают, что у них происходит в квартирах по соседству, живя в одном доме! Никто не интересуется своими соседями, их жизнью и их проблемами. Потому что у каждого забита голова только собой, только своими переживаниями и делами. Всем чихать хотелось, почему за стенкой жалобно мяукает кот или почему ребёнок постоянно плачет! Какие страшные причины скрываются под этими звуками! А это звуки о помощи — так призывают к себе те, кто не умеет говорить в силу своего возраста, или те, кому эта функция не дана вовсе.

«Ой, да ладно, некоторые говорят о своих проблемах и тоже никакого толка со стороны окружающих! — продолжал думать Марк, пока за окном мелькали машины с одной стороны и леса с другой. — Говори, кричи, вой, стучи — это не возымеет никакого результата. Мы стали слишком чёрствые, потому что нам когда-то не помогли, — и мы отказались помогать другим. Это чёртов замкнутый круг равнодушия.

— Я и сам таким был. Даже хуже. Я не только не помогал, я ещё и хотел, и делал людям дополнительно больно. Я мечтал их убивать. Убивать себе подобных, несчастных и загруженных житейскими проблемами людей. Убивать жестоко, чтобы наслаждаться их болью. Ведь если ты наблюдаешь за страданиями других, ты автоматически забываешь про свои. И это ужасно.

Алиса не выдержала нависшей тишины:

— О чём задумался?

Марк не хотел с ней разговаривать, ему нравилось, когда он уходил в себя и сам с собой вёл, как ему казалось, разговоры на очень серьёзные темы; в последнее время его мысли стали больше походить на притчи или речь проповедника.

— Я часто думаю о жизни, — всё же признался Марк.

— Ха, о жизни нужно не думать, жизнь нужно проживать и кайфовать от неё! — засмеялась Алиса. — Ты изменился Марк, ты заметил? Помнишь себя тем — угрюмым, нелюдимым, депрессивным, с мечтой стать великим маньяком? Где тот Марк?

— Я тебя не понимаю: ты так спрашиваешь, как будто сожалеешь, что того Марка больше нет, — удивился мужчина. — Ты же, как врач, взялась за меня, чтобы как раз вывести из такого состояния. И, как видишь, у тебя это получилось — я изменился в лучшую сторону. Разве не к такому результату стремятся все психотерапевты?

— Марк, ты совсем не разбираешься в людях. — Она повернулась и посмотрела на него очень странным заговорщицким взглядом. — Ты их не чувствуешь и соответственно не понимаешь их истинные помыслы.

«К чему это она? — подумал Марк — Что она этим хочет сказать? Может, она намекает на то, что вовсе и не хотела мне помочь, а взялась со мной работать только лишь для того, чтобы привязать к себе для своих своеобразных игр?»

Они заезжали уже в город. Улицы были заполнены людьми. Было очень много семей с детьми, а также велосипедистов и молодых людей на самокатах.

— Какой сегодня день недели? — Марк, словно выпущенный из клетки зверь, не сводил взгляда с прохожих.

— Суббота, Марк.

Теперь понятно, почему такой ажиотаж на улицах. Выходной и погода хорошая — вот все и гуляют. Раньше его бы это раздражало — он не понимал, почему люди такие банальные и что в выходной надо обязательно шарахаться по улице, а теперь ему это нравилось, в этом чувствовалось какое-то объединение всех незнакомых людей друг с другом.

— Алиса, остановись возле этого магазинчика, я забегу за пивом. Пётр с большей вероятностью согласится с нами погулять, если у нас будет его любимый напиток, — улыбнулся Марк и указал на продуктовый магазин.

Девушка с небольшим подозрением посмотрела на Марка, но всё-таки повернула и остановилась около указанного места.

— Боится, что её зверёк сбежит! — хмыкнул про себя мужчина.

— Я быстро, одна нога тут, другая там! — как можно беззаботнее сказал Марк. Да и не собирался он убегать прямо сейчас — у него был другой план.

— Давай быстрее! — немного напряжённо произнесла Алиса.

Марк вышел из машины и направился в магазин. Внутри было также много людей. Он остановился и почему-то начал разглядывать их, как будто забыл, как выглядит человеческий вид. Но, вспомнив о времени, двинулся в сторону алкогольной продукции. Он долго рассматривал полки с пивом — он уже и забыл, какое предпочитает его друг, да и какое он сам пил. В последнее время он подсел на вино, которым его поила каждый вечер Алиса. Резко в его голове вспыхнула мысль, которая провела аналогию между вином каждый вечер и тем, что он перестал видеть сны.

«Это глупо и странно, но если вспомнить, то так оно и есть. После выпитого бокала я всегда сразу шёл и ложился спать. Причём проваливался в сон моментально, как в чёрную дыру. Что же с этим вином не так?»

— О, какие люди! — Его поток размышлений был прерван громким женским возгласом.

Он повернулся на голос и увидел свою коллегу Сару. Она не изменилась — а должна была? Он тут же вспомнил, что его не должно было здесь быть. Он ведь уехал за границу на новое место работы. Поэтому, немного смутившись, поздоровался.

— Ого, привет, Сара! Ну надо же, приехал на пару дней и сразу же встретил тебя! — радостно врал Марк.

— Что, там не хватает нашего родного пива? — Она язвительно кинула взгляд на полки с алкоголем.

У Марка сразу прошла череда воспоминаний про свою работу и бесконечные войны с Мартой и Сарой, как они каждый день подкалывали друг друга и ненавидели за спинами.

— Ох, всё было как в другой жизни! — подумал и улыбнулся Марк.

— Ты что улыбаешься? — заметила Сара. — И, кстати, Марк, ты как-то изменился, другой ты. — Она рассматривала его с головы до ног, и в её взгляде чувствовались нотки восхищения.

Марка такая реакция подкупила, и он вдруг решил раскрыть свои карты:

— Да, есть такое. А знаешь, благодаря кому со мной произошли такие метаморфозы?

— Ну-у, колись! — Её губы растянулись в улыбке, глаза заблестели.

— Помнишь, ты мне в офисе подсунула визитку психолога, у которой лечилась твоя кузина? Так вот, я тоже прошёл серию сеансов у доктора Алисы! — гордо проговорил Марк.

— Да ладно?! Марк, я горжусь тобой, ты молодец, что решился и прошёл через это. Для мужчин это всегда сложно — им сложно принять свои слабости и недостатки и тем более пойти к женщине, чтобы та ещё раз в них ткнула. Но результат, смотрю, налицо! — Сара светилась. — И одет как джентльмен, и осанка другая, и подколы язвительные больше не отпускаешь.

— Да, сложно признаться женщине, что ты неудачник и псих! — засмеялся Марк. — Но знаешь, такой красавице, как Алиса, можно.

Сара немного смутилась. Опустила глаза, затем перевела их на бутылки, переминаясь с ноги на ногу, будто что-то хотела сказать, но не решалась.

— Ну что, что? Ну пошути по этому поводу, если хочется. — Марка почему-то веселил этот диалог, в котором он неожиданно решил рассказать про Алису. — Марку нравятся девушки, ха-ха-ха!

— Ну, про вкусы не спорят — у каждого свой любимый типаж. Но, Марк, она же страшная, как сама война!

— Что?!

— Я не буду с тобой сейчас спорить, но, насколько я помню, мне кузина рассказывала, что сама Алиса Аркадьевна комплексовала по этому поводу. Конечно, она была у неё давно, несколько лет назад, — возможно, та сделала себе пластическую операцию.

Марк слушал и не понимал, как можно такое говорить про роскошную красавицу Алису, — уж что-что, а вот с фигурой у неё проблем не было, в отличие от психического состояния.

— Алиса красавица, она высокая стройная блондинка с огромными бирюзовыми глазами.

— Хм, блондинка? Возможно, она перекрасилась, но вроде рыжий цвет очень сложно перебить другим цветом.

У Марка моментально высохло во рту. Его глаза округлились. Ноги стали ватными. Кожа побледнела.

Увидев, как Марк изменился в лице, Сара решила удалиться из магазина, дабы не вдаваться в подробности этой неловкой ситуации. Она была рада столь неожиданно увидеть своего бывшего коллегу, но не настолько, чтобы посвящать ему столько времени.

Тело молодого человека было парализовано ужасом и кошмарным осознанием реального положения вещей.

«Это не может быть просто совпадением. — Мурашки так и ходили по всему телу Марка. — Нет, не может быть! В подвале лежала мёртвая рыжеволосая женщина. По словам Сары, Алиса с рыжими волосами. Что происходит?»

— Марк! — На его плечо опустилась чья-то рука.

От неожиданности он вздрогнул, повернул голову и увидел перед собой Алису. Или уже не Алису?

— Долго ты будешь здесь стоять? Сколько можно тебя ждать? — налетела на него девушка.

— Здесь нет того пива, что пьёт Пётр, — отрезал Марк и направился к выходу.

В голове одновременно крутилось множество мыслей. Каждая превосходила другую по изощрённости и кровожадности.

«Господи, кто эта девушка?»

Они сели в машину.

Алиса была очень хмурая.

— Что случилось, Марк? На тебе лица нет! Ты кого-то встретил в магазине, кого-то из своих знакомых? Они тебя обидели? Ты что-то узнал неприятное?

— Молчи, молчи. — У Марка нарастало внутреннее напряжение, он не мог сосредоточиться на своих мыслях. «Хотя какая уже разница, кто сидит рядом со мной, сейчас главное — держаться моего плана и встретиться с Петром. Как только я буду свободен, я сообщу обо всём в полицию, и пусть уже они разбираются, кто есть кто».

— Нет, Алиса, всё в порядке. — Он слабо улыбнулся. — Просто давно не видел столько людей и… пива. — Он изобразил смех. — Поехали, вот адрес.

— Ты так говоришь, как будто год живёшь в моём доме! — хмыкнула Алиса и стала выворачивать машину на дорогу.

«С тобой именно так и ощущается время», — подумал мужчина.

— Алиса?

— Да.

— А ты когда-нибудь была брюнеткой?

Девушка удивлённо на него покосилась:

— Нет, с чего ты взял? Я от природы блондинка. А что?

— Просто сейчас девушки любят перекрашиваться, мало кто живёт со своим естественным цветом волос, — стараясь не показывать дрожи в голосе, рассуждал Марк.

— Ты странный. Почему тебя вдруг это заинтересовало? Ты хочешь, чтобы я поменяла цвет волос?

— Нет-нет, не надо, мне всегда нравились блондинки.

Машина свернула во двор. Они подъехали к дому, где жил Пётр.

— Я подожду вас в машине. Только не задерживайтесь — сразу вытаскивай его из квартиры. А поскольку я не люблю ходить по гостям, мы сразу поедем в парк. В противном случае я тебя больше никогда не привезу в город! — добавила грозно девушка.

— А почему мне не звонит хозяйка квартиры, которую я снимаю? Все сроки оплаты давно просрочены мной, — вдруг вслух спросил Марк.

Молодая женщина приняла вопрос на свой счёт, хотя Марк просто озвучил свои мысли вслух.

— А, да я давно уже с ней связалась — она у тебя в телефонной книжке так и значилась: «хозяйка» — и аннулировала твоё проживание в её квартире. Твои вещи я попросила, чтобы она раздала бездомным и продолжала дальше сдавать квартиру.

— Что?!

И так потрясённого до этого Марка, стало ещё больше знобить: «Я влип, я конкретно влип! Сейчас одна надежда на друга».

— Не начинай Марк. Иди уже. — Она махнула на него, как на надоедливую муху.

Тот послушно вышел из машины и направился к парадной. Машинально он вспомнил, как выбегал из этой двери в полном помешательстве и гневе. Рассеянный образ злого Марка пролетел мимо нынешнего, и от призрака прошлого не осталась и следа. Мужчина сглотнул. Главная дверь была открыта, поэтому испытание с домофоном он успешно миновал. Поднявшись на нужный этаж, Марк подошёл к двери квартиры Петра и нажал на звонок. Трель была слышна даже в коридоре. Сердце учащённо забилось.

«Может быть, мне сейчас сбежать? Через чердак и крышу? Или спрятаться у соседа?» — вдруг стали появляться мысли такого характера.

За дверью стояла тишина. Марк ещё несколько раз нажал на звонок.

«Наверное, сидит опять в своих наушниках и ничего не слышит, кроме своих стрелялок», — предположил молодой человек и зачем-то постучал ещё ногой.

— Ну что за настойчивость? — Открылась соседняя дверь, и в дверном проёме показалась недовольная, неопрятная старая женская голова. Коридор стал наполняться свежим перегаром.

— Подскажите, а соседей вы давно видели? — спросил её Марк.

— Только что, — заржала голова почти беззубым ртом. — Сынка, правда, уже далече не видать — сгинул куда-то, — а вот мать ивошняя со мной вон сидит на кухне, горе своё заливает. А ты кто будешь-то?

— Как это сгинул? Куда? — Марк оторопел. — Я его друг — Марк. А можно с его матерью поговорить, когда она его в последний раз видела?

— Ишь, какой любопытный нарисовался! — фыркнула алкашка. — Лучше утешь мать бутылочкой успокающего. — Голова подмигнула.

— Извините, мне пора, — растерянно пробормотал Марк и повернулся к лифту.

— Ну что за жмоты пошли! А ещё другом назвался, тьфу на тебя! — ворчала пьяная женщина. — Правильно, что этот толстый олух такого друга на девушку променял! — уже закрывая дверь, продолжала бормотать соседка.

— Что вы сказали? — резко развернулся Марк.

— Что-что? В последний раз видела я его с бабой, да с какой! — Закатила глаза. — Красотка, каких свет не видывал! Вот, думаю, жирному повезло! На что повелась — непонятно: ни денег, ни внешности. Ну, видать, в другом он мастер! — Она лукаво подмигнула и опять заржала. — И с тех пор не видать пацана. Может, конечно, и хорошо ему сейчас, но хотя бы старухе бы своей сообщил, где он, а то же она мается, дура, места себе не находит! — Женщина махнула рукой и захлопнула дверь.

Марк ещё какое-то время стоял и просто смотрел на закрытую дверь, ожидая, что она сейчас вновь распахнётся и из неё выйдет довольный Пётр с пивом в руке и скажет, как здорово они его разыграли. Но дверь не открывалась. Стояла гробовая тишина. Его ноги как приросли к коридорному кафелю. Информация, полученная Марком за полдня, разрывала его на части изнутри. Он чувствовал, как приближается к нервному срыву. Он облокотился на голубую стену и схватился за голову:

— Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Что здесь пахнет чем-то мутным и неприятным, Марк не сомневался, но вот как сложить этот пазл воедино, как сделать, чтобы картина была ясна целиком и полностью? От слишком сумбурных мыслей и отчаяния, что его подготовленному плану так и не суждено сбыться, его стала накрывать волна паники.

«Надо сброситься с крыши! — осенило молодого парня. — И всё, я покончу с этим раз и навсегда! Я отниму любимую игрушку из лап фальшивой “Алисы”. Я ей не достанусь, нет!»

«Что же делать, что же делать? Может, попроситься к этой пьяной соседке, чтобы она меня укрыла, а я ей куплю столько водки, сколько она пожелает?» — судорожно соображал Марк.

«А может, мне разбить голову об стену? А что, сейчас как со всей силы ударюсь и размажу свои мозги по всей стене! Хотя это нужно очень сильно удариться — это надо разбежаться для силы удара, а коридор этого не позволяет». — С бешеными глазами Марк крутил головой в поисках хоть какой-то зацепки, как избежать возвращения к Алисе.

«А что, если мне просто выбежать из подъезда и бежать, бежать и кричать о помощи? Тогда на меня обратят внимание, мне помогут, а я сдам эту женщину сразу в руки правосудия. Расскажу про труп в подвале, про то, что она выдаёт себя за другого человека, и как она издевалась надо мной». — Марк опустился на корточки и заплакал.

Раздался скрежет открывающегося лифта. Из него вышла злая Алиса. Она резким движением подняла Марка за плечи:

— Что ты тут застрял? — сквозь зубы прорычала девушка. — Ты с кем-то разговаривал? — Она трясла его за грудки.

Марк, в слезах и соплях, трясся, как тряпичная кукла:

— С соседкой. Она сказала, что давно не видела Петра, он пропал. — И Марк завыл.

— Тихо, придурок! — рявкнула Алиса. Она вызвала лифт и затолкала туда парня. Затем усадила его в машину, и они поехали.

— Куда мы едем?

Домой, Марк, домой! И сегодня ты себя плохо вёл — придётся мне тебя наказать, — брызгала слюной молодая женщина.

У Марка всё внутри сжалось. Он злился, что не смог ничего предпринять.

«Я всё-таки беспомощный жалкий идиот», — Он смотрел в окно невидящим взором.

Глава 52

«Слюнтяй, неудачник, хлюпик! — Мозг подкидывал Марку обзывания в свой адрес. — Да сколько же это будет продолжаться, я что, не мужик в конце концов? Почему я так тушуюсь перед этой женщиной? Я вот сейчас возьму и выведу её на чистую воду — она у меня как миленькая признается во всём. И после этого скручу её в бараний рог, чтобы не рыпалась, маньячка, и отвезу её в полицейский участок.

Марк надул свою грудную клетку — так он казался себе более мужественным — и нарочито грубым голосом спросил, повернувшись в сторону девушки:

— Алиса, что ты сделала с Петром?

Она бросила на него тяжёлый взгляд, и в то же мгновение на его висок со свистом приземлился кулак молодой женщины, Марк отключился.

Темно.

— Почему так темно? — Марк пока не понимал, где он находится. В голове стучал отбойный молоток, висок, на который обрушился женский кулак, поламывало.

— Может, надо открыть глаза? — услышал он где-то вдалеке приятный голос девушки.

Мужчина послушно последовал совету. В открытых глазах было мутно. Затем он проморгался и увидел, что находится в своей спальне дома Алисы, и лежал он на своей кровати. Попытавшись немного привстать, Марк понял, что он не просто лежит — он привязан к постели. Его тело было туго обмотано верёвками, которые намертво были привязаны к деревянной кровати. А приятный голос девушки принадлежал его врагу, который сковал его движения.

— Алиса! — прорычал Марк.

— Молчи! — Она подставила палец к губам. — Тсс… Ты и так сегодня слишком говорливым был. Я так и знала, что это была плохая затея — везти тебя в город. Ты, везучий идиот, встретил-таки человека, который поведал тебе то, чего ты не должен был знать. — Она шипела как змея. — Но за каждый проступок должна следовать расплата. И сегодня я тебя накажу.

— Марк, пойми, я не хочу тебе делать плохо, но ты меня сам вынуждаешь. — Она села на кровать рядом с ним и начала теребить его волосы на голове. — Ты же хороший мальчик, стал исправляться, но тебя опять понесло не в ту сторону — туда, куда тебе совсем не нужно совать свой любопытный нос. Почему тебе просто не живётся со мной в спокойствии и согласии? Я о тебе забочусь как могу, не беру с тебя ни копейки, уделяю тебе всё свое время — я, как твой ангел-хранитель, всегда рядом. А ты? Где твоя благодарность? Ты даже ради меня котёнка убить не смог! — Она, как обиженная девочка, поджала губки.

Марк смотрел на девушку как на умалишённую. Ему было не по себе. Он привязан и лишён способности к движению, а она без рассудка, но со свободными руками.

— Марк, ты мне сразу понравился. А особенно мне понравилась твоя мечта — помнишь, ты сказал, что хочешь стать знаменитым серийным убийцей? Это же гениально! Я впервые в жизни повстречала человека с такой неординарной мечтой. Я влюбилась в тебя и решила, что такого уникального человека я не отпущу от себя никогда.

Марка поразило такое признание от этой молодой женщины. Но это лишь подкрепило его суждение, что у девушки явные проблемы с головой.

— А знаешь что, я даю тебе слово. — Она бодро подскочила с кровати. — Говори всё, что хочешь. — Алиса закружилась по комнате. — Ведь скоро у тебя не будет такой возможности! — Она резко остановилась и хитро улыбнулась Марку.

— Я даже не знаю, кого я больше обидел и разозлил — Бога или Дьявола, — от кого мне прилетел такой подарочек в виде тебя, — начал Марк. Он не знал, что для него приготовила Алиса, но решил высказать всё, что чувствует на данный момент. — Ты умная, красивая, хозяйственная — не девушка, а мечта! Но твоя больная жестокость не укладывается у меня в голове. Я не знаю, что случилось в твоей жизни, чтобы ты стала такой, но мне тебя жалко. Потому что когда-нибудь твоим играм придёт конец и ты, сидя в одиночной камере, поймёшь, что зазря погубила себя своими собственными же руками. Но у тебя ещё есть шанс успеть всё исправить. Есть шанс искупить свою вину перед всеми невинными, кого ты обидела. Просто отпусти меня. Я никому никогда в жизни не расскажу о тебе и о твоём доме. И я уверен: ты выйдешь на правильный путь, влюбишься и заведёшь семью. Тебе очень пойдёт семья.

— Браво, браво! — Алиса захлопала в ладоши. — Вот это речь, вот это экспрессия, вам бы, молодой человек, в театре выступать! — Она засмеялась. — Вот только ты подлый врун: клянёшься мне сейчас, что никому ничего не расскажешь, а сам сегодня языком чесал обо мне со всеми налево и направо! Это правильно с твоей стороны было? И после этого я должна тебе верить? Нет! Ты сам ко мне пришёл, это было твоей роковой ошибкой, и я тебя так просто не отпущу. Мне нравится твоё общество, но мне ещё больше понравится, если ты будешь вечно молчать.

Девушка поставила на кровать тяжёлый чемоданчик. Он был металлический. Она его раскрыла, и Марк увидел страшные инструменты, больше похожие на пыточные. Мини-пила, дрель, свёрла, скальпель, кусачки, зажимы.

— Что ты задумала, ненормальная?! — закричал молодой человек.

— Ой, посмотрите, как наш смельчак испугался! — захихикала Алиса. — Смотри не описайся, трусишка!

У Марка пробежала нервная дрожь по телу. На лбу выступили капли пота. Он напрягся так, что верёвки натянулись ещё сильнее. Затем начал дёргаться, надеясь, что сможет выскочить из завязанного плена, но всё было тщетно — он был завязан на совесть. Тогда Марк начал кричать и плеваться.

Девушка, недолго думая, вставила ему в рот кляп и завязала ещё сверху тряпкой. Затем она взяла пилу и стала водить ею медленно над телом Марка, делая паузы над определёнными частями тела, показывая, что она думает, чтобы ему отпилить. Пила нависла над мужским органом между ног — глаза девушки заблестели, и на лице проявилась лихорадочная улыбка. Марк извивался под натиском верёвок и мычал в тряпку. Она прислонила холодный металлический инструмент к органу и немного нажала на него. У Марка сдали нервы, и под ним стала мокнуть простыня.

— Фу! Ну просила же! — сморщилась девушка. — Какая же ты всё-таки тряпка, Марк!

Из уголков глаз молодого человека потекли струйки слёз.

— Пила — это слишком долго… — Она вновь заглянула в свой садистский набор. — А вот дрель — это быстро.

Алиса взяла дрель, включила её — раздался противный звук, как из стоматологического кабинета, — и поднесла крутящееся сверло ко лбу мужчины.

— А что, если просверлить тебе тут одну дырочку? — радостно хохотала молодая женщина. Марк зажмурился.

— Ладно, повеселились и хватит, пора браться за дело! — Она выключила дрель и посмотрела на часы. Затем с серьёзным выражением лица достала из отдельного кармашка чемодана шприц. В нём уже была какая-то жидкость. Алиса, как опытная медсестра, пальцем постучала по нему и немного нажала на поршень, чтобы из иглы брызнуло. Проверив, что всё в норме, она резким движением воткнула иглу в ногу Марка и ввела в него неизвестную жидкость.

Марк удивлённо посмотрел на девушку. Его лихорадило.

— А ты что думал — что я совсем монстр? Я тебя сначала усыплю, а потом сделаю один сюрприз с тобой. Точнее, это для тебя будет сюрпризом, что же я с тобой сделала, когда ты очнёшься! — смеялась довольная девушка.

Молодой человек уже представлял, как просыпается и у него нет ног.

«Наверняка она отпилит именно ноги, чтобы я от неё точно не смог уйти!» — Это последнее, о чём успел подумать Марк, потому что его разум тут же схлопнулся.

Глава 53

Сознание постепенно возвращалось к Марку, и он уже в принципе мог себя идентифицировать в пространстве. Пока он лежал с закрытыми глазами, поскольку боялся увидеть то, о чём думал перед отключкой. Решил мысленно пройтись по всему своему телу — может быть, так он почувствует какие-то изменения. Но потом вспомнил, что при ампутации любой части тела остаются фантомные ощущения, будто этот орган ещё на месте. Поэтому он решил собраться с духом и открыл глаза. Первое, что он увидел, — это потолок своей комнаты.

«Уже хорошо: я вижу, и я не в подвале, сразу две хорошие новости!» — подбадривал себя Марк.

Он приподнялся на кровати и увидел, что все его конечности на месте. Он ими даже пошевелил на всякий случай — чтобы удостовериться, что они точно его. Затем он задрал футболку — грудь и живот без порезов.

«Голова…» Он обхватил себя за голову, волосы, уши, нос — всё на месте.

«Это что, была очередная несмешная шутка от Алисы? — недоумевал Марк. — Что же она со мной делала?»

Марк сел, и тут его угол зрения ухватил какие-то предметы около кровати. Он наклонился, чтобы лучше их рассмотреть. И то, что он увидел, его совершенно не обрадовало. На полу валялись кровавые ватки и бинты, рядом с ними — пластмассовые трубки, и тоже в крови.

«Что это? Почему это рядом с моей кроватью?»

Только сейчас Марк понял, что испытывает странные ощущения в области рта. Точнее — внутри. Он попытался языком прощупать полость рта, но у него это не получилось. Он не чувствовал свой язык.

«Она его обколола лидокаином, он онемел, и я его не ощущаю», — понял мужчина.

Марк осторожно стал вставать с постели. Тело было ватным, как будто он пролежал без движения несколько дней. Он также заметил в локтевых изгибах на венах маленькие точечки — ему явно ставили капельницу. Марк медленно подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Выглядел он очень плохо. Щёки впали, под глазами синяки, губы синие и с засохшей кровью в уголках. Он открыл рот, чтобы посмотреть, что с его языком, и …упал.

У Марка не было языка. Всё что от него осталось, — это небольшой, страшного вида обрубок.

— А-а-а!!! — начал кричать мужчина. «Это неправда, это неправда», — стучало в голове.

Он на трясущихся ногах еле-еле встал и опять открыл рот перед зеркалом. Картинка не поменялась, только ещё больше напугала Марка. Он двигал остатком языка в разные стороны и чем больше смотрел на это отвратительно-ужасное зрелище, тем больше округлялись его глаза и шевелились волосы на голове.

— А… о…? — простонал Марк. Так как язык — основной инструмент речевого аппарата, то теперь он не мог говорить.

«За что?» — Мужчина расплакался. Когда тело и сознание увидели, какого органа не хватает у Марка, его внимание стало, как назло, концентрироваться только на отсутствии языка. И теперь, о чём бы он ни думал, заканчивалась мысль всегда одним и тем же: что языка больше нет.

«Я бедный и несчастный, у меня теперь нет языка…»

«Как я теперь буду жить, ведь у меня нет языка…»

«Очень болит голова… Ну правильно, у меня же нет языка…»

И это было отравляющей мыслью. Марк понимал, что теперь его уже не вернуть, но повторяющееся осознание этого факта медленно его убивало. Больно ему было пока только морально — физически он не ощущал этого из-за обезболивающих. Он залез на кровать и спрятался под одеялом. Мир за пределами его пухового убежища перестал существовать.

Ему не дали посокрушаться на жизнь в одиночестве — в комнате послышались приближающиеся шаги. Марк отодвинул от лица одеяло и увидел палача своего языка.

— Марк, ты проснулся? Это хорошо. Ты два дня был в отключке — пришлось кормить тебя внутривенно, — бодро прокомментировала Алиса. — Не волнуйся, во рту у тебя заживает всё как нужно, я всё сделала сама без посторонней помощи. Естественно, я посмотрела сначала в интернете, как это делается, а уже потом взялась за тебя. Ладно, вру, не за тебя. Пришлось ещё кое на ком потренироваться. — Она противно засмеялась.

Марк уже не знал, как реагировать на её выходки. И он был пока ещё слаб на какие-то бурные эмоции в сторону девушки. Он просто пытался не смотреть на неё — отвернул в сторону голову и сжал под одеялом кулаки.

— Я принесла тебе еду. Смотри, какая она необычная, — ты сейчас будешь как настоящий космонавт! — Она разговаривала с ним игриво, как с маленьким ребенком. Поставила перед ним какой-то тюбик с трубочкой, на тюбике виднелась надпись: «Борщ».

«Эта бездушная стерва издевается просто надо мной!» — жаловался внутри себя Марк.

— Ну что же ты молчишь, Марк? — как будто услышала его мысли девушка. — Как будто язык проглотил! — Раздался громкий смех. — Или его тебе кто-то отрезал? — продолжала заливаться смехом Алиса.

Марк злобно зыркнул на неё и рукой выбил тюбик с борщом в сторону.

— Пфф, не ешь, мне-то что? — фыркнула женщина. — Полежишь тут голодный — сразу прыть свою поубавишь. — И вышла из комнаты.

«Надо было мне умереть в тот раз на крыше, — подумал с досадой Марк. — Эх, чёртова визитка этой чёртовой сумасшедшей! Итак, оценим масштаб сложившийся катастрофы — вдруг посерьёзничал Марк. — Я нахожусь во власти неадекватной женщины, которая мне уже резала спину, оставляла одного почти на две недели в подвале, а теперь она мне отрезала язык. В доме, где она меня насильно удерживает, мною был найден труп женщины с рыжими волосами. Вспоминая разговор с Сарой, мы понимаем, что настоящий психолог Алиса Аркадьевна не отличается особой красотой и у неё рыжие волосы. А девушка, называющая себя Алисой, очень красивая и блондинка от природы. Это наводит на мысль, что мёртвое тело в подвале принадлежит как раз-таки Алисе, а кто тогда эта девушка-блондинка?

Далее остаётся открытым вопрос: куда делся Пётр? Его телефон недоступен уже около месяца, в квартире он тоже не появлялся, и в последний раз его видели с красивой блондинкой. Напрашивается вывод, что наша светловолосая “Алиса” что-то сделала и с Петром. Ведь я помню, как она однажды за ужином интересовалась моим другом. Стоп, она же ещё спрашивала про мою тетю! Неужели она со своими зверскими наклонностями и до неё добралась?

Итого я имею несколько открытых вопросов по отношению к этой особе и в принципе свою жизнь-какашку», — подытожил себе Марк.

Марк выглядел подозрительно спокойно, имея тот факт, что он только что узнал, что его лишили одной из главной частей его организма. У него не было ни злости к Алисе, что она перешла все границы морали и человечности и бесцеремонно отрезала у чужого человека орган; у него не было ни жалости к себе до судорог в скулах. Он вообще ничего не испытывал, кроме мимолётной эмоциональной вспышки у зеркала. Марк решил уйти от своего несчастья в дебри раздумий. И в этом ему усиленно помогали собственный организм и устройство человеческой психики. Ведь когда у человека происходит сильнейший неожиданный стресс, то, огораживая нервные клетки от разрушения, в организме выделяются пофигические вещества, которые делают из человека немного заторможенного овоща.

Вот и Марк сейчас увлекся игрой в сыщика, совершенно позабыв о своём недуге.

«Мне надо покопаться в её вещах — может быть, я найду наводящие предметы, которые выведут меня на Петра. Наверняка она его где-то прячет, и это тоже нужно выяснить где. И главный вопрос: зачем ей понадобился мой друг? Хотя этот вопрос был бы уместен для адекватного человека, а для больной Алисы (или как её зовут) это лишь очередная забава. Держит на какой-нибудь квартире и издевается над ним», — рисовал у себя в голове Марк страшные картины.

«Затем нужно выяснить, всё ли в порядке с тетей. — Он начал крутить головой в поисках своего смартфона, но в его поле зрения ничего похожего не попадалось. — Тотальный контроль со стороны сумасшедшей — она даже мой телефон забрала! И как я под такой опекой что-либо разузнаю?» — досадно выдохнул Марк.

«Господи, подскажи, как выбраться из этого капкана судьбы?» — Мужчина возвел глаза кверху. Марк вспомнил свой сон, в котором видел на небе страдающих убийц и Бога. Как он сейчас хотел бы поговорить с этим седовласым старцем по душам! Рассказать ему обо всех своих невзгодах, поплакать в его густую белую бороду и получить в ответ улыбку и крепкие слова поддержки, а лучше — обещание, что в скором времени всё нормализуется и этот период жизни он забудет, как страшный сон.

«Ох, как легко всё-таки свернуть на путь жертвы! Ведь это единственный путь, который ты не сам выбираешь, а тебе его преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой, бери — не хочу. И ты берёшь и идёшь. Быть жертвой легко».

Марк решил пощупать свой язык или, правильнее сказать, корень языка, его основание, которое осталось у него во рту и которым он теперь так неуклюже болтает. Но вскоре понял, что затея глупая, ведь языком обычно щупают зубы и дёсны, а язык языком пощупать невозможно, только если рукой. Но и от этого он в итоге отказался, дабы не занести какую-нибудь заразу в раны. Хотя то, что осталось от языка, выглядело довольно заросшим и даже не кровоточило. Молодой человек встал и опять подошёл к зеркалу — его теперь так и тянуло смотреть на своё новое приобретение в виде неприятного обрубка.

Он широко открыл рот. Кусочек оставленной мышцы хаотично болтался в его ротовой полости.

«А, ну теперь я знаю, как соблазнять девушек!» — Он посмотрел на себя и засмеялся. Смех больше подходил к разряду истерического, нежели радостного. Его раньше, в той жизни, всегда восхищали люди, которые, не важно в каком плачевном состоянии находились, всегда были на позитиве. Ему нравились инвалиды с рождения, которые не завидовали целостным людям, а были открытыми и доброжелательными, люди с приобретёнными увечьями, которые не унывали и излучали бодрую надежду. В них было солнце, и они без жадности делились им с окружающими.

«Только мне своим светилом делиться не с кем, а греть лучами девушку, пропитанную жестокостью ко всему живому, мне не очень-то хочется. Может, конечно, и нужно — скорее всего, она выросла такой озлобленной из-за трудного детства и недополучаемой ласки и любви со стороны своих старших родственников. Ведь когда я изучал биографию серийных убийц, основная их масса выходила из озлобленных подростков. Но я пока не готов выражать к Алисе положительные эмоции — я слишком на неё зол и обижен. Главное, чтобы у меня не развился стокго́льмский синдро́м, — я не хочу к ней бессознательно привязаться, брр! — Его передёрнуло. — Но вот к её вкусным блюдам я, наверное, всё-таки уже успел привыкнуть», — с досадой признал Марк.

В этой комнате ему сейчас стало так грустно и одиноко, что от этой вселенской тоски ему захотелось завыть. Как же ему хотелось кричать направо и налево о своём горе и своих страданиях, чтобы мир услышал его, чтобы все люди на земле разделили вместе с ним эти горестные минуты отчаяния! Тут он вспомнил технику самоуспокоения и стал кричать в подушку. Марк со всей силы орал в овальную мягкую поверхность, которая приглушала его боль. От напряжения он покраснел и вены на его шее вздулись. Когда мужчина устал, он направил свою злость в руки и стал бить подушку, которая только что приняла на себя голосовой удар. Избиение было мощным, импульсивным и диким. Когда Марк выдохся и стал ощущать явные признаки физической усталости, он вдруг поймал себя на мысли, что ему реально полегчало. И внутреннее напряжение ослабло.

Отдышавшись, Марк сходил в душ и переоделся. С относительно свежими силами он собрался спуститься вниз и заглянуть на кухню. Обида обидой, злость злостью, но от приёма пищи лучше не отказываться. Песня ещё не спета, и ему нужны силы, чтобы разобраться в этой мутной истории до конца, найти своего друга и спастись самому. Выходя из комнаты, Марк опять остановился у зеркала, открыл рот и мысленно сказал:

«Ну что, дружок, посмотрим на тебя в деле — твой папа идёт кушать».

Глава 54

Марк зашёл на кухню в надежде, что там никого не будет, но его ждал неприятный сюрприз, его, наоборот, там ждали. Алиса сидела за накрытым столом, со стороны Марка стол был сервирован по-особому — с учётом его новой особенности. Пища и напиток в бокале с трубочками. А ещё рядом с тарелкой появилась новинка — картонные пустые квадраты и красный маркер. Марк с неодобрением и презрительно покосился на своё место за столом и демонстративно направился к холодильнику, показывая всем своим видом, что он лучше предпочтёт сам приготовить, нежели есть приготовленное его врагом.

— Марк, хватит изображать детский сад, сядь на свое место и нормально поешь. В холодильнике нет подходящей для тебя еды, на первое время у тебя особое специальное меню должно соблюдаться. Но в дальнейшем ты вернёшься к обычному рациону — ведь я тебе и оставила для этого корень языка, чтобы не лишить тебя полностью привычного уклада жизни.

После этих слов у Марка перехватило дыхание от нахлынувшей ярости и гнева. Он стал энергично размахивать руками и эмоционально издавать нечленораздельные звуки. Его лицо покрылось багровыми пятнами злости. Ему хотелось ударить Алису. Причём не просто рукой, а камнем, как он когда-то убивал оленя.

«Как же хочется, чтобы вместо того несчастного зверя на той обочине валялась она, — я бы с удовольствием размозжил ей черепную коробку» — проскочила мысль у мужчины.

Но бить он её не стал — вовремя осёкся, так как он бы опустился до её уровня и уже ничем бы от неё не отличался. А только одна мысль об этом вызывала в Марке бурю отвращения. Он сжал кулаки и челюсть и медленно пошёл к своему стулу. Он был явно в невыигрышном положении, поэтому протестовать и истерить смысла не было. Алиса провожала его своим испепеляющим довольным взглядом, она даже не скрывала, как ликует от покорности её пленника. Возможно, она даже гордилась, что воспитала такого беспрекословного мужчину. Присев, Марк моментально осушил свой бокал с вином. Затем он решил воспользоваться предложенной Алисой системой коммуникации — взял одну из карточек и написал на ней маркером вопрос:

«Что для тебя есть добро и зло?»

Алиса хмыкнула:

— Марк, ты реально сейчас хочешь поговорить именно об этом?

Тот кивнул.

— Нет критериев, что такое зло и что такое добро. Только твой внутренний голос тебе подсказывает, что именно для тебя обозначают эти два понятия. Только сам человек решает для себя, индивидуально. У одного определённый поступок вызовет чувство неодобрения, и он автоматически внесёт его в список злых деяний, а для другого ему внутренний голос скажет, что такое допустимо, и даже приведёт парочку аргументов, обеляющих оценивающий поступок, и тот, соответственно, внесёт его в список одобряемых деяний. Многие называет такой голос совестью. Это чудо чудесное есть в каждом человеке, поэтому, когда я слышу «У тебя совести нет», меня это откровенно смешит. Совесть есть у каждого, только у каждого она своя и всё вокруг оценивает сугубо индивидуально.

«Какой бред! — подумал Марк. — Так может сказать только больной человек, уходящий от ответственности и сваливающий всё на какой-то голос. Как же сложно человеку сознаться в том, что он творит зло и даже не чурается этого! Нет, он ищет оправдание всему, даже самым мерзким своим поступкам. Как это низко!»

Он покачал из стороны в сторону головой, показывая своё неодобрение сказанному. Был бы у него язык, он бы вступил в жаркие споры с её мнением. Но из ответа Алисы он лишь убедился ещё раз, что имеет дело с очень опасным человеком, у которого нет совести. А такие люди — подарки для зла на земле, ведь благодаря им идёт его распространение.

Алиса пропустила его немое несогласие мимо ушей и довольно отхлебнула вино. Она знала, что в этом доме права только она одна, всегда. Они заканчивали приём пищи в полной тишине. Марк чувствовал себя очень ущербным и хотел поскорее выйти из-за стола, чтобы прекратить распространение этого чувства. Он встал и направился в сторону своей спальни, почему-то уже подсознательно. Он знал, что стоит ему сейчас дойти до кровати и лечь в неё — через пару минут он отключится, как обычно, без снов.

«Всё-таки в моё вино она что-то подмешивает», — поднимаясь по лестнице, рассуждал мысленно Марк.

Эта мысль проскочила и исчезла в небытие огромного подсознания молодого человека — она не была удостоена должным вниманием с его стороны. Возможно, Марк догадывался об этом уже давно, но не предпринимал никаких действий, потому что его это устраивало. Он так устал от своих кошмаров за всю жизнь, что этими ночами без снов наслаждался.

Но кто бы мог подумать, что его реальная жизнь в итоге станет напоминать его ночные ужасы, а местами даже и хуже! И что у всего этого есть огромный недостаток: от всего происходящего уже не проснуться, как от плохого сна.

Молодой человек лёг в кровать, закрыл глаза и стал ждать момента ухода из реальности. Сейчас он как никогда ждал этого — теперь своего единственного утешения в этом доме. Как жаль, что такое состояние по ощущениям длится одно мгновение: закрыл глаза — открыл глаза утром! Тут же в голову Марку пришла одна затея: а что, если ему отказаться, наоборот, от этого вина со снотворным от Алисы и опять спать прежним способом, чтобы его каждую ночь навещали кошмарные сны? Ведь есть в этом и какое-то преимущество: во-первых — ночь будет казаться в разы длиннее, а значит, эмоциональный отдых в вымышленном мире будет ощутим; во-вторых, пусть он лучше испытывает негативные чувства во сне и жизнь ему на контрасте покажется менее удручающей. И тут созрел вопрос: зачем Алиса всё это время поила его снотворным? Как только эта мысль вспыхнула ярким пятном в воображении Марка, его тут же накрыло чёрным пустым колпаком, и он заснул.

На этот раз что-то пошло не так. И Марк спал неспокойным, тревожным сном. Сна как такового не было, но его беспокоила необъяснимая тревожность: на протяжении всей ночи его не покидало чувство, что он должен кому-то помочь, спасти. Но он никого не видел и не слышал, только темнота вокруг него. Он пытался кричать, но и этого не получалось. Эти необъяснимый страх за кого-то, тревожность и невидимое, но ощущаемое чувство опасности измучили Марка — он ворочался в кровати, как юла, вспотел и начал дрожать. Сквозь мутные отголоски сновидений Марк почувствовал подступающую к горлу тошноту. Лоб горел, стопы окоченели от холода. Он повернулся набок, свесился с кровати, и его стошнило. Противная липкая темнота развеялась. Марк проснулся, посмотрел на то, что из него вышло, с грустью перевернулся обратно на спину и закрыл глаза. Его ещё чуть-чуть продолжало знобить, но, придя в сознание, это ощущалось уже не так утрированно, как во сне. Он опрокинул голову и увидел в окне распускающийся рассвет. Настроение слегка улучшилось — ведь раньше он обожал такие моменты, когда просыпался, когда ему захочется, и нежился ещё в мягкой постели, грея себя мыслями об Алисе. Но сейчас это уже другой Марк, с другими мыслями и настроением, сломленный и побеждённый. С нарушенной психикой, изуродованной спиной и отрезанным языком — вот такой набор лежал на одной чаше весов подсознания Марка, в то время как на другой — его непоколебимый сильный дух. И пока чаша с духом перевешивала в свою сторону, а это значит, что ещё не всё потеряно для молодого мужчины.

«Время расставит всё на свои места, и справедливость восторжествует», — Марк сел на край кровати. В нос ударил кислый запах непереваренной пищи.

Глава 55

Умываясь, Марк вдруг обнаружил такую мысль, что, когда в жизни у тебя всё начинает рушиться, тебя потихоньку уничтожают, калечат и унижают, ты очень быстро сдаёшься и соглашаешься с таким положением дел. Ну, вроде как, наверное, ты это заслужил в своей жизни, ведь ничего не происходит просто так. Это карма, она тебя настигла, и ты таким образом расплачиваешься за свои прошлые грехи. Но когда ты видишь, что другой человек, возможно, находится в такой же опасности, у тебя откуда-то берутся новые силы на борьбу с этим злом. Мол, ладно я, но друзей и близких моих не тронь! Вот эта встроенная ответственность за родных людей куда сильнее, чем инстинкт самосохранения и само спасение. В большей степени эта функция ярко выражена в материнском инстинкте. Например, в разные ямы упали две женщины. В одной яме женщина одинокая, без детей. Во второй — мать, и у неё есть ребенок. Кто будет больше мотивирован на освобождение из ямы? Именно та женщина с дитём, так как ответственность за свою кровинку сильнее, чем просто за себя.

Вот и сейчас у Марка вновь появился смысл спасения, потому что речь идёт не только об освобождении его самого из этого дома, а так как его друг и родная тётя тоже в опасности из-за этой женщины, то главное — это их найти и, если не поздно, спасти. Два близких человека нуждаются в нём, а он, как понял сам недавно, сам очень сильно в них.

Желание всё узнать и помочь своим родным у Марка было огромное, но обстоятельства, в которых он находился, связывали его по рукам и ногам. Это очень злило его. И он боялся, что просто топчется на одном месте, теряя драгоценное время. Алиса уже показала, на что она способна, и эти её хладнокровность и кровожадность пугали настолько сильно, что иногда Марк уже представлял страшные сцены у себя в голове, где она пытает Петра и тётю. И от этих мыслей он страдал ещё больше, чем от реальности своего нахождения в этом доме.

Марк посмотрел на себя в зеркало. Он уже начал забывать, как выглядел до встречи с этой женщиной. Сейчас же это было жалкое зрелище: худое, осунувшееся лицо с тусклыми серыми глазами. Он чистил зубы, и это было максимально странно — непривычное ощущение без языка. И по этому поводу он тоже начал печалиться. Он знал, что в скором времени привыкнет к такой жизни и приспособится ко всем важным человеческим манипуляциям и без языка. А не к такому он мечтал привыкать. Не таким он хотел гордиться. Но жизнь распорядилась иначе — и теперь Марк, у которого не было особых способностей в жизни, будет просто сам по себе особым. Превратности судьбы.

Мужчина спустился на первый этаж и по привычке сразу направился в столовую. Там, по неизменной традиции этого особняка, уже был накрыт стол.

«Стабильность — вот что отчётливо прослеживается здесь», — заметил про себя Марк.

В своей прошлой жизни Марк не любил стабильность. В его понимании люди, заводящие семьи и не меняющие работу годами, просто обрекали себя на невыносимую стабильность, тошнотворное болото. Когда ты знаешь, что с тобой будет завтра, и послезавтра, и через неделю, и месяц. А многие даже точно знали свою жизнь через год. И их это вполне устраивало — они даже гордились своей стабильностью. Ими был придуман слоган «Нет ничего лучше, чем уверенность в завтрашнем дне» — иными словами, «стабильность — наше всё». Марк искренне не понимал всей прелести данного изречения. И тем более не принимал уклад такой жизни. Скучно и однообразно, предсказуемо и неинтересно. Поэтому он вечно злился на большую серую массу одинаковых людей. Одинаковых не в плане внешности, а схожих по внутренним устоям и представлениям о правильной жизни.

Изменилось ли что-то сейчас в утверждениях Марка по вопросу стабильности?

«Безусловно, да, — ответил сам себе Марк, поедая яичницу с беконом. — Теперь я приветствую стабильность, но только с умышленными вкраплениями неожиданностей. Это когда человек сам себе хозяин и когда он сам решает, когда и чему в его жизни случиться. То есть на месяц вперёд ему было известно, что он живёт по схеме “дом-работа-дом”, но он решил внести долю импровизации и через день улетел с семьёй на море. Он не потерял своей стабильности, но для семьи привнёс немного краски спонтанности и тем самым — радости».

По мнению Марка, это идеальный вариант построения своей жизни. После того как в его жизни, тоже спонтанно и неожиданно, всё это произошло, он понял, в чём была его проблема. Марк не любил стабильность и всем доказывал, что это скучно, но сам ничего не предпринимал, чтобы разнообразить свою жизнь, ведь как бы он ни отрицал, его жизнь была тоже стабильно-скучна. И поэтому жизнь, услышав часть его причитаний об однообразии, решила сама, без его ведома, преподнести ему сюрприз в виде такого поворота в его судьбе. А вот если бы он сам свою жизнь периодически встряхивал какими-нибудь поездками, встречами, знакомствами, переездами, то в его и так разнообразную жизнь никто бы не проникал со своими кардинальными изменениями. Вывод Марк сделал для себя такой: берите свою жизнь сами в свои руки и меняйте её так, как вы этого хотите. В противном случае вместо вас за это возьмётся кто-то ещё и намутит в вашей жизни столько вороху, что вам до конца жизни придётся разгребать.

В этом облаке раздумий так и прошёл завтрак Марка. Такого рода внутренние рассуждения отвлекали его от реальности происходящего — он как бы становился умудрённым жизненным опытом старцем, разглагольствовал о жизни, пока его внешний наивный Марк пытался соответствовать человеку со всеми его человеческими нуждами. Это стало его привычным состоянием при приёме пищи, пока засыпал или во время похода в туалет.

Незаметно для себя Марк обнаружил, что в таком ключе прошла целая неделя, а он не сдвинулся в своих намерениях ни на сантиметр. Он решил на какое-то время отключить свой слишком активный мозг, так как его поток мудрости и осознанности не давал никаких плодов, а только превращал его в вечно задумавшегося апатичного мужчину с отрешённым взглядом.

Всю неделю ничем себя не выделяла и сама Алиса. Она была тише воды, ниже травы — также находилась в задумчивом настроении. У Марка иногда возникало ощущение, что фантазия Алисы напряжённо придумывает новые изощрения для него. Непроизвольно у него даже выработалась некая фобия — он боялся просыпаться, так как каждое пробуждение могло указать ему на новую отрезанную часть тела.

— Марк, сегодня мы поедем в деревню, дома нужно как следует прибраться, — однажды утром за завтраком провозгласила девушка. — Но ты поедешь со мной только при одном условии: что наденешь на себя свой новый аксессуар. — Она положила на стол… собачий поводок.

«Это шутка такая?!» — заорал внутри себя Марк.

Он вытаращил глаза, стал издавать протяжные недовольные звуки и махать из стороны в сторону головой.

— Если не наденешь, мне придётся тебя запереть на весь день в подвале. Я не хочу, чтобы рабочие встречались с тобой.

Марк покрутил пальцем у виска, как дети изображают дурака. Молодая женщина только ухмыльнулась в ответ, на её лице не дрогнул ни один нерв — она знала, что после непродолжительного недовольства Марк всё равно в итоге согласится.

А Марк тем временем боролся со своим внутренним мудрецом, который был категорически против этого цирка с поводком. Он предпочитал весь день посидеть в тишине в подвале и поразмышлять над своей судьбой, нежели позориться и унижаться перед этой ненормальной. Но в итоге принял решение согласиться с позором, ведь любой выход за пределы этой территории мог обозначать шанс к бегству.

Они стояли в коридоре и смотрели друг на друга. Это были абсолютно разные взгляды. Удивительно, как одинаковые по строению глазные яблоки могут излучать индивидуальную по подаче энергетику взгляда! У Алисы это был холодный, надменный и довольный, у Марка — полная противоположность: забитый, уставший, но с небольшим огоньком непокорства. Девушка взяла в руки кожаный чёрный ошейник и застегнула его на шее Марка. Поводок был на рулетке, то есть длина могла варьироваться от расстояния хозяина от животного и не волочиться по земле. Удобно для собаки, неприятно для Марка.

Мужчина опустил глаза и понял, что совершил ошибку, согласившись на этот бред. Никогда в жизни он и предположить не мог, что его будут вести, как домашнее животное, на прогулку! Это очень унизительно. Его светлые надежды на свободу умерли в тот самый момент, когда Алиса повела его в машину, контролируя на рулетке длину поводка, на которой он мог идти.

«Почему я в тот раз не умер? — уже в который раз мысленно мужчина задавал себе этот вопрос. — Почему не спрыгнул с той злосчастной крыши?»

Она посадила его на переднее пассажирское сиденье, и машина тронулась в путь.

— Запомни, Марк: если ты выкинешь какую-нибудь глупость, например захочешь сбежать, я тебя сразу предупреждаю, что, поймав тебя, я буду мучить твоё жалкое тело каждый день на протяжении года, а затем просто убью тебя и выкину твою ничтожную тушу на мусорку. Потому что таким как ты только там и место. Ты всё понял?

Молодой человек, замедлившись на несколько секунд, всё-таки одобрительно кивнул. Он смотрел в окно. На улице было солнечно. Они проезжали мимо множества счастливых людей в майках и шортах, направлявшихся на местное озеро. Иногда Алиса сбрасывала скорость настолько, что они спокойно могли сравняться с пешеходами на обочине. Юноши и девушки о чём-то весело разговаривали, смеялись, когда с ними поравнялась машина Алисы. Марк прильнул к окну и с большим интересом всматривался в эти радостные молодые лица. Он хотел поймать их вибрации, их беззаботные счастливые эмоции. Мужчина прижался лбом к стеклу и от любопытства немного приоткрыл рот, а уголки его губ непроизвольно приподнялись. Ребята, мимо которых проезжал Марк, обратили на него внимание — за этот непродолжительный зрительный контакт ими был увиден мужчина с грустными глазами, прижавшийся к окну машины с детской улыбкой на лице.

Глава 56

Алиса припарковала машину не там, где обычно, — они встали на окраине деревни. Девушка поймала немой вопрос от Марка.

— А ты что думаешь, я тебя привезла сюда, чтобы, как обезьянку, на поводке показывать? Ты меня совсем за изверга считаешь? Выходи из машины, сейчас мы пойдём по околице и сразу выйдем к озеру. Я очень хочу там полежать — позагорать.

Мужчина вышел и огляделся. В этой части поселения он ещё никогда не был: с одной стороны лес, с другой — немногочисленные покосившиеся дома, причём некоторые из них выглядели настолько заброшенными, что создавалось впечатление, будто эта часть деревни необитаема. У Марка отлегло от сердца — он уже представлял, как в него тычут пальцами местные мальчишки и, смеясь, изображают лай собак. Они пошли по узкой заросшей тропинке. Алиса ослабила поводок, и Марк шёл на таком расстоянии от девушки, на котором ему хотелось. В воздухе витал лесной аромат — видимо, здесь недавно прошёл дождь, и поэтому зелень источала пряное влажное благоухание. Они проходили деревянные, с облупившейся краской домики с резными затворами на окнах. Сады были заброшены, все поросли сорняком. И на одном из таких участков вдруг промелькнул шустрый силуэт — скорее всего, это был подросток. Видимо, шарится по заброшенным домам в поисках того, чем можно поживиться. Марк от неожиданного шуршания за маленьким кривым забором дёрнулся. У Алисы тоже сработал инстинкт, и она резко потянула на себя поводок. Кожаный ошейник больно впился в горло, перехватив на какое-то мгновение дыхание. В голове неприятно застучало — видимо, от резкого дёргания шеи.

«Бедные, оказывается, собаки! Их же постоянно дёргают хозяева: туда не ходи, там не нюхай, и их бедная шея испытывает неприятную нагрузку на свои позвонки. Хотя, возможно, у них больше мышц, чем у меня», — размышлял Марк, потирая и разминая свою хрупкую шею.

Они прошли ещё пару домов, и вот уже на горизонте заблестело озеро. Они вышли на открытую поляну с несколькими большими раскидистыми деревьями и направились к воде. Людей вокруг не было, досюда мало кто доходил. Озеро большое, и в основном скопление было около оживлённой части деревни. Алиса уверенно шла к кромке воды, Марк послушно двигался параллельно с ней. Они дошли до переливающегося на солнце водоёма, разулись и вошли в него.

«Какое же это блаженство!» — Марку было очень приятно зайти в природную воду. Она была прохладная, и в ней чувствовалась энергия жизни; хотя вода и была стоячая, как в любом озере, но, видимо, в ней били подводные ключи, и это придавало озеру живости. Он засмотрелся на блики на водной глади и на несколько секунд улетел в другую вселенную от такой красоты — это было похоже на искрящийся калейдоскоп. Они молча стояли по колено в воде. И вроде бы каждый из них был в своём внутреннем мирке наедине со своими мыслями. Марк бултыхал ногами, создавая небольшие волны, ему было интересно присматриваться к их формам, какой высоты получилась волна и как долго она сохраняется, прежде чем снова разгладится по поверхности. Он так увлёкся этим процессом, что забыл, что он на поводке, что у него нет языка и ничто не закончено. Но этот оазис безусловного счастья был так нужен его изголодавшейся по таким ощущениям душе! Его взгляд вдруг сконцентрировался на Алисе. Она стояла буквально в двух метрах от него и тоже наблюдала за его искусственными волнами. На лице у неё была обычная человеческая улыбка. Она была сейчас такой естественной, без ухмылок и хитрых глаз, без взгляда, который что-то замышляет, без жестокости в действиях. Обычная симпатичная улыбающаяся девушка.

«Почему же в ней столько зла? — подумал Марк. — Такое ощущение, будто Дьявол захотел спрятать часть своего характера, но не знал куда, чтобы никто не нашёл и не догадался. И тут он увидел эту девушку неземной нежной красоты и решил спрятать в неё. Разве кто догадается, что в таком ангельском обличии может жить дьявольская личина? И у него это получилось! И девушка этим виртуозно пользуется — она знает, кто она внутри, и знает, как выглядит снаружи. А ведь где-то глубоко внутри неё забита в самом дальнем углу её маленькая и хрупкая душа, про которую девушка забыла.

«Может, её надо найти и спасти?» — продолжал размышлять мужчина, не отводя глаз от довольного лица Алисы в ярких лучах солнца.

Пальцы ног уже начали замерзать, и молодые люди вышли из воды. Алиса достала из своей соломенной сумки подстилку, разделась до купальника и легла на лужайке загорать. Молодой человек огляделся по сторонам — он не хотел сидеть на солнце и искал тенёк. За спиной в нескольких метрах от себя он обнаружил дерево с густой кроной, за которым виднелись забор и чей-то дом. Он пошёл в сторону дерева. Длинный поводок как раз позволил ему сесть в тень от ветвей и тут же натянулся, давая понять, что Марку больше не позволено удаляться от хозяйки.

Над головой Марка от ветерка очень приятно шелестела листва. Она словно нашёптывала ему колыбельную, успокаивая истерзанный разум. Он смотрел на прекрасный вид перед собой: сверкающее озеро, воздушные, медленно плывущие облака, мягкая трава, на которой лежит красивая Алиса. Но недолго он сидел в полной тишине — его фантазия заскучала и решила разнообразить посиделки под деревом. И вот она уже рисует у Марка в голове радостно прыгающих ребятишек рядом с водой. Это их дети. У них с Алисой прекрасный сын и очаровательная дочка. Они смеются громко и звонко, ведь их смех достался по наследству от вечно хохочущей мамы. Тут из кустов выбегает большой и лохматый зверь. Это их пёс — добрый здоровяк Мартин. Он забежал в воду, и дети радостно начали брызгать на него. Начался шумный радостный гомон — звуки смеха вперемешку с плеском воды и бодрым лаем собаки. Тут Алиса позвала ребят — все дружно выбежали на травку. Мартин стал отряхивать воду со своей длинной и густой шерсти. Марк смотрел на них, как в замедленной съёмке: собака извивается, от шерсти летят радужные капли воды, а дети и Алиса, смеясь, отворачиваются от брызг. Это была идеальная картина счастливой семейной жизни.

Но тут Марка выдернули из сладких объятий воображения голоса за его спиной. Он аккуратно повернул голову назад и понял, что за забором кто-то есть. Напрягся.

— Вы видели, сейчас эта городская психолог какого-то дурачка на привязи вела! — начал тараторить очень молодой голос. Скорее всего, это был мальчик.

Марка осенило: «Значит, это он видел нас, когда мы шли мимо заброшенных домов».

Послышался второй голос — довольно взрослой женщины. Видимо, она что-то делала в огороде, потому что говорила, немного запыхавшись:

— Ну и что, это её работа такая. А ты вечно за кем-нибудь подглядываешь, вот непоседливая твоя голова! — Она засмеялась. — Знаешь, когда у людей проблемы с психикой, то они идут за помощью к Алисе. Вот, видимо, и я тебя скоро ей отдам! — ещё громче раздался смех.

— Сколько раз вам говорить, непутёвые, что это не Алиса! — В разговор вмешался третий голос. Этот был хриплый и, видимо, принадлежал уже очень пожилой женщине. И почему-то для Марка очень знакомый — эту неприветливую грубость он уже у кого-то слышал в этой деревне.

— Ой, а кто же это? Вы-то, конечно, матушка всех-то знаете, не выходя за пределы нашей деревни! — подколола её женщина.

— Ты лучше следи за помидорами и огурцами — тем, что у тебя под носом, — потому что всё, что дальше твоего носа, вы все в упор замечать не хотите! Ты как узнала, что её зовут Алиса?

— Дак она мне сама сказала, когда я её первый раз увидела тута и спросила, как её звать. А что?

— А то, что она могла назваться и Матильдой, и кем угодно — и вы бы съели. А я знаю точно, что это Зоя — сестра той самой Алисы.

— Что? Какая сестра? Что вы такое говорите? — закудахтала от любопытства женщина.

— Вот вы мне никто никогда не верили, а я всегда знала, что их две сестры. Алиса — рыженькая страшненькая девчушка, и вот эта красавица белокурая — Зоя.

— Ма-а-ам! — из дома раздался глухой кричащий голос мальчишки. — У тебя здесь молоко убежало.

— Ой, бегу! — Чертыхаясь, женщина удалилась и нависла тишина.

Марк и не заметил, как от любопытства повернулся очень сильно в сторону того дома. Поводок должен был ещё больше натянуться, но он свободно лежал. Проследив по нему взглядом, Марк уткнулся в стоявшую рядом Алису. Смотрела она на него очень не по-доброму, затем пошла и сильно дёрнула его за поводок. Мужчина ойкнул, встал и побежал за ней, потому что девушка быстро передвигалась обратно и сделала длину шлейки очень короткой. Марк вприпрыжку еле поспевал за молодой женщиной. Он даже не успевал нормально осмыслить тот обрывок разговора, где открылась для него ужасная правда. Он спотыкался, а она его ещё периодически специально дёргала рывками. От таких резких движений ошейник стал оставлять красные отметины на коже мужчины.

Марк понимал, что ему сейчас будет несладко, так как он услышал то, что не должен был услышать.

Глава 57

Алиса громко захлопнула дверь машины. Злой напряжённой походкой дошла да своей водительской стороны и с размахом села. Завела машину, и, сильно газанув, они удалились из деревни в сторону дома. По дороге никто не проронил ни слова: Марк по понятной причине, Алиса — потому, что была очень возбуждена и напряжена, в её голове явно происходил мыслительный процесс на тему наказания Марка.

Молодой человек съёжился и вжался в кресло. Ему было страшно и неудобно от всей этой истории, что была им услышана пару минут назад. Он не сомневался, что женщина с грубым и старческим голосом могла говорить неправду, так как у Марка было неопровержимое доказательство её слов — это труп рыжеволосой женщины в их подвале. И Алиса об этом прекрасно знает — возможно, именно поэтому такая бурная у неё реакция на то, что Марк подслушал деревенские разговоры.

Пазл в голове Марка сложился окончательно. Рядом с ним сидит не Алиса, а Зоя. Зоя — убийца своей собственной родной сестры. А он ещё удивлялся, как она может так хладнокровно сворачивать шею котёнку! Ничего удивительного, ведь она убила свою кровную родственницу, и ещё не известно, каким способом и сколько над ней перед этим издевалась. Он искоса посмотрел на девушку, и ему стало ещё больше не по себе. Он уже было привык, что имеет дело с сумасшедшей Алисой — его Алисой, к которой он уже привык за всё это время, — а теперь рядом с ним сидела чужая и незнакомая Зоя.

Марк медленно потянулся к дверной ручке. Он хотел открыть дверь и выпрыгнуть из машины на полном ходу — ему было нестерпимо больно и неприятно сидеть около убийцы. Но хитрое и всевидящее око молодой женщины усмотрело этот умысел от парня, и она быстро нажала на блокировку всех дверей.

— Сбежать решил, подслушивающий засранец? — сжатым и перекошенным от злости ртом пробормотала Зоя.

Она нажала на педаль газа до самого пола. Машина взревела. Марк сглотнул слюну и уже не знал, к чему готовиться. Его какие-то сакральные мечты об Алисе разбились о скалу лжи и обмана. Алисы больше нет. Рядом с ним продолжала сидеть всё так же красивая белокурая девушка, но воспринималась она Марком уже совсем по-другому. Он был вынужден себе признаться, как бы больно это ни было, что, как бы сильно он ни злился на Алису, как бы её ни ненавидел за всё, что она с ним сделала, он в глубине души был в неё влюблён, как бы ужасно это ни звучало. Она покорила его своей красотой с первой минуты знакомства, и это чувство так глубоко засело в его душе, что никакие зверства этой девушки не смогли выкорчевать нежные чувства к ней.

«Да, меня в последнее время тошнило от Алисы, она меня бесила и злила, я её терпеть не мог местами. Я желал ей смерти, я боялся её. Но я любил, всегда её любил», — горько признался себе наконец-таки мужчина.

Зоя позвонила рабочим и, удостоверившись, что все уехали, повернула к воротам и заехала на территорию особняка. Марка, не церемонясь, выдернули за ошейник из машины. Его всегда поражал тот факт, откуда в такой хрупкой на первый взгляд девушке столько физической силы.

— Пошёл в дом! — рявкнула женщина. Она отпустила поводок, давая понять, что он отсюда и так никуда не денется.

И без того обескураженного Марка эта фраза просто взбесила ещё больше. Если раньше он позволял собой помыкать такой личности, как Алиса, то теперь, для Зои, он не хотел становиться такой же марионеткой. У Марка была очень странная логика: ведь это одна и та же женщина, но его необычное мировоззрение и здесь ввело его в заблуждение. Зоя — это новый, неизведанный для него лично персонаж, который ему не нравился ещё больше, чем Алиса. Потому что у этой девушки, помимо её букета из жестокости и насилия, было ещё патологическое враньё. А Марк очень болезненно относился к тому, когда его обманывали.

Он остановился, посмотрел на девушку маленькими обозлёнными глазами затравленного зверька и начал кричать. Он выкрикивал довольно связные предложения, все свои мысли и эмоции, что накопились с момента насильственной ампутации его языка. Но со стороны он выглядел как ополоумевший мужчина, не обладающий речевым аппаратом и кричащий, как человек без определённого места жительства в глубоком запое. Марк слышал себя со стороны, и ему стало до глубины души обидно, что он не может нормально высказаться и, что самое обидное, его накопившихся страданий так и не поймёт эта женщина. От злости и отчаяния он забросил эту идею и принял отчаянное решение, на которое до сих пор ещё не отважился. Он кинулся на девушку с кулаками. Марк понимал, что сбежать в данный момент у него нет никаких шансов, а вот забить до полусмерти хрупкую девушку он в силах.

Зоя, привыкшая к полному подчинению ведомого Марка, не ожидала такого поворота событий. На какую-то долю секунды она оторопела и получила кулаком в нос. От удара у девушки брызнула кровь. Затем на её красивое лицо приземлился ещё один удар — на этот раз в область челюсти. Послышался страшный для девушки звук — это был хруст её ломающегося зуба. Что напугало не только саму Зою, но и Марка, который никогда в жизни ни с кем не дрался, тем более не бил человека женского рода. Он отошёл от неё и, тяжело дыша, посмотрел на свои кулаки — его костяшки были в крови. Кровь была не только девушки, но и его, поскольку удар о зуб ранил и его кожу, — острые зубки оказались у Зои.

Девушка стояла напротив него и с большими округлёнными глазами пребывала в некой прострации. Из носа текла кровь, рот был приоткрыт, и было видно, что Марк выбил ей передний зуб. Она судорожно пыталась понять, что же сейчас произошло и почему подчинённость Марка дала сбой.

Марк внутренне подбадривал себя:

«Хорошее начало, Марк, главное — не останавливайся и добей эту тварь!»

Он подал своё тело вперёд, готовясь ко второй волне нападения, сжал уже кулаки и сгруппировал своё тело. Но девушка опередила его — она, как быстрая кошка, одним прыжком преодолела расстояние между ними и вцепилась ногтями в его голову. Зоя хаотично пыталась исцарапать всё, что подвернётся под её руки; длинной полосой она прошлась по его щеке, пыталась воткнуть их в его глаза, вырывала волосы, плюнула даже пару раз в него. Это была обычная женская драка с её стороны — в ней было больше истерии, нежели целенаправленных точечных ударов. Но, как правило, активность одного из участников потасовки играет ему на руку. Марк от многочисленных телодвижений девушки не мог и пошевелиться — он лишь пятился назад и защищал руками своё лицо. Он ждал, когда она выдохнется. И вот это время пришло. Но тут произошло непредвиденное для Марка: он спотыкнулся о бордюр и упал на спину. Зоя как будто ждала этого момента и с ещё большей агрессией накинулась на лежавшего мужчину. Признаться, Марк очень мечтал, когда сможет смотреть на свою Алису таким образом, чтобы она была сверху. Но сейчас ситуация была катастрофически другой: на нём скакала и дёргалась мошенница, присвоившая чужое имя, и пыталась его покалечить как можно больше. Но у Марка была другая цель: он хотел не просто нанести вред её здоровью — он хотел её убить. Мотивированный своей итоговой целью, Марк перевернул девушку — и теперь он был на ней. Лицо его было перекошено злобой и ненавистью — молодая женщина испуганно посмотрела в его дикие глаза и зажмурилась. С исцарапанной щеки Марка капала кровь. Его возбуждённое дыхание упиралось в её испуганное лицо. Его обезумевшие руки вцепились в её хрупкую шею. Он чувствовал под пальцами пульсацию её вен. Её отравленная кровь текла тёплым потоком по её венам, поддерживая жизнь в этом мерзком теле. Он надавил ещё сильнее, дабы остановить жизнь в этом недостойном жизни человеке. Он был так близок к освобождению! Сердце бешено колотилось в груди Марка. Он надавил ещё сильнее. Тело девушки стало потихоньку смягчаться, её грешная душа скоро покинет её и отправится прямиком в ад.

Марк смотрел, не отрывая бешеного взгляда от лица девушки, которое багровело от каждого нажатия его стальных пальцев на её шею. Как вдруг перед ним возникло испуганное лицо Петра, которое у него было именно в тот момент, когда в тот злосчастный вечер друг душил друга. От неожиданности Марк оторопел на мгновение и моргнул, чтобы видение исчезло, но именно этого секундного замешательства и ослабления хватки как будто ждала Зоя — она из последних сил пнула его коленкой в пах. У Марка спёрло дыхание, и молниеносная боль парализовала всё его тело. Его руки расцепили почти смертельный захват с шеи, и он со звёздочками в глазах свалился набок.

«Как глупо!» — только и подумал Марк.

Девушка села и стала откашливаться, держась за опухшее красное горло. Затем придвинулась к крюченному поверженному мужчине и одним ударом в висок вырубила парня. Марк потерял сознание. Зоя смачно плюнула на него кровавой слюной.

Глава 58

Марк долго приходил в себя после виртуозного удара девушки — тот у неё был профессиональный и наработанный. Ведь висок — очень уязвимое и слабое место на нашей голове. Неверный расчёт, чуть больше силы — и вот ты не в бессознательном состоянии, а поёшь уже под небесную арфу с ангелами на облачке. Но стоит ли в данном случае благодарить женщину за то, что она не перешла эту грань и оставила его в живых?

Марк медленно стал открывать глаза. Параллельно с этим процессом он строил догадки о своём местонахождении. Для подвала слишком мягко и светло — значит, это комната. Проморгавшись, он действительно убедился в том, что опять лежит привязанный к своей постели.

«У сумасшедшей закончилась фантазия?»

Его лицо щипало от множественных царапин женских ногтей. Его руки болели от синяков, которые нанесли бешеные кулаки девушки. А душа разрывалась на множество осколков от обидного поражения.

В комнату вошла Зоя. Она была спокойна и сдержанна. От неё пахло свежестью — той, когда только выходишь из душа. На носу у неё красовался пластырь, а белоснежная идеальная улыбка теперь страдала от нехватки переднего зуба, что придавало образу элемент подпорченности.

— Итак, нам надо поговорить, — начала девушка. — То, что ты натворил во дворе моего собственного дома, просто не укладывается в моей голове! Кто ты такой, и кто тебе давал право на такую выходку? — Она делала акцент на каждом сказанном слове. Ты меня окончательно разочаровал. Так ты благодаришь меня за всё? А ведь я для тебя много хорошего сделала, но ты же этого в упор не видишь — ты только думаешь, что я над тобой издеваюсь и мучаю тебя. У тебя, Марк, синдром «жертвы». И тебе всегда будет казаться, что все против тебя и все только и мечтают, чтобы тебе помешать или навредить. А тебе всегда будет жалко себя — конечно, ведь мир такой жестокий по отношению к тебе.

«Опять завела свою шарманку психологическую!» — закатил глаза Марк.

— Ы е ихоок, — еле выдавил из себя Марк.

— Что значит «я не психолог»? — каким-то чудом его поняла девушка. — Если я не Алиса, это не значит, что я не психолог. Вижу на твоём измученном лице много немых вопросов по поводу меня. — Она присела рядом с ним и начала томным голосом повествовать о себе, как будто сказку ребёнку перед сном читала.

— Да, действительно, Алиса — это моя сестра, та старуха из деревни была права. — Она засмеялась. — И вот дальше слушай очень внимательно, потому что, поверь мне, скоро тебе такой возможности больше не предвидится. Я хочу, прежде чем тебя наказать, рассказать тебе очень интересную и захватывающую историю. Уверена: ты придёшь от неё в полный восторг. — И снова хохот на всю комнату.

— Алиса, рыжее страшилище, была старше меня на десять лет. Это она была скромным психологом, а я — её красивым подмастерьем. Я всегда понимала, что у Алисы кишка тонка продвинуться в этой области дальше диванных посиделок. Её скучные методы меня просто выводили из себя — ну как можно быть настолько скучным и примитивным специалистом, чтобы не искать новых кардинальных путей в лечении этих придурков?

У Марка уже по телу побежали неприятные мурашки и сжались кулаки — он не хотел слушать эту больную, но девушка продолжала дальше ворковать свою отвратительную историю.

— Я устала терпеть свою бездарную сестрицу, и буквально перед твоим появлением, за несколько месяцев до него я ликвидировала это рыжее чучело. Ты был моим первым, моим собственным пациентом. Именно за тебя я чувствую огромную ответственность. Ты мой подопытный кролик в моём инновационном эксперименте лечения депрессивных людей.

На этих словах Марк начал дёргаться, в надежде, что узлы связанных верёвок окажутся слабее, чем его желание вырваться отсюда. Но всё было безрезультатно. Он обмяк, и девушка продолжила своё леденящее душу повествование.

— Я всей душой хотела сделать из тебя нормального человека. — Она прижала свои руки к своей груди. — Я пыталась тебе помочь. И у меня это получалось. Добавляя в вино и морс психотропные транквилизаторы, я избавила тебя от твоих ночных кошмаров, которые мучили тебя всю жизнь. Ты стал высыпаться. — Она улыбнулась.

Марк не хотел слушать дальше — у него было яркое предчувствие, что скоро он узнает нечто самое ужасное.

— Мне нравилось тебя дразнить. Я же не слепая и видела, как ты пускал слюни на меня. Ты меня хотел, не отрицай этого! — Она стала игриво теребить его привязанную руку. — Но я хотела оставить нашу близость на десерт. Если бы ты дошёл до конца вместе со мной, до конца нашего с тобой лечения… Но этот сладкий момент так и останется в твоём больном мозгу как несбывшееся мечта. — Она засмеялась своей неидеальной улыбкой.

— Я так прониклась твоей несчастной жизнью, твоими проблемами с людьми, что решила тебе помочь во всём, и с ними тоже.

Тут Марк напрягся.

— Я решила избавить тебя от раздражителей из внешнего мира. Чтобы в дальнейшем нас ничто не отвлекало друг от друга. Ведь со временем у меня на тебя тоже образовались долгосрочные планы. И я решила, что ты всегда будешь только моим. Поэтому я нашла сперва твоего друга Петра. Ох, какой же он баран глупый! В принципе, это сравнение с животным ему потом очень подошло. — Она громко залилась смехом. — Потому что его ждала такая же участь, как барана.

Верёвки натянулись. Марк стал выкрикивать звонкие эмоциональные звуки.

— Если хочешь перед моим наказанием всё-таки узнать всю правду, то тогда молчи, иначе у тебя потом не будет такой возможности всё это услышать, — пригрозила ему Зоя.

Мужчина откинул голову на подушку, и у него потекли слёзы.

— Помнишь, мой дорогой, какими вкусными мясными блюдами я тебя баловала целую неделю?

У Марка вся комната расплылась перед глазами, так как слёзы застили их полностью. Он сморщился и захлюпал, содрогаясь всем телом.

— Он был очень вкусный, не правда ли? Твой друг?

— А-а-а-а-а!!! — кричал не переставая Марк. Он хотел заглушить этот противный спокойный голос, который говорил такие ужасные вещи. В его голове, как пузырь, надулся спазм и больно запульсировал. Марк вспотел, он рвал ногтями и пальцами рук матрац, на котором лежал. Он не верил этой полоумной женщине, не хотел верить! Однако осознание этого ужаса волной переливалось по всему телу молодого человека. Перед его глазами стояло улыбающееся лицо пухлого Петра. — Не-е-е-е-ет!!! — кричало всё внутри Марка. Это был настолько обжигающий ужас, что у мужчины пару раз закатывались глаза, он был на пороге обморока.

Зоя сходила за водой, набрала её в рот и резко орошила ею лицо Марка. Тот немного пришёл в себя и, громко и отрывисто дыша, начал моргать.

— Что же ты за истеричка, Марк! — как ни в чём не бывало, спокойно продолжила девушка. — Ну съели и съели, хоть какая-то польза от него была, правда? — Она издевательски похлопала Марка по плечу. — Но это еще не всё, прибереги свои силы. Хотя я всё-таки уже схожу за успокаивающим укольчиком, чтобы отправить тебя скоро в небольшое путешествие во времени, после которого ты проснёшься другим человеком. — Она вышла из комнаты, а Марк продолжал содрогаться от тихих рыданий.

Зоя вернулась с набранным шприцом в руке. Подошла к мужчине и сделала укол в его руку.

— У меня есть ровно пять минут до твоего отхода. Так что ускоряюсь. — Она присела рядом. — Сложнее всего было найти твою тётку, — как бы жалуясь, продолжила Зоя. — Но кто ищет, тот всегда найдёт. И её мне пришлось ликвидировать — ведь это она корень всех твоих проблем в жизни.

Марк медленно покачал головой из стороны в сторону. Не обращая внимания на его молчаливое отрицание, девушка продолжала:

— Женщина она не промах, конечно, нужно отдать ей должное: за жизнь она цеплялась до последнего. — Зоя выпрямила спину и погрузилась в воспоминания. Однако, вспомнив про действие снотворного, резко продолжила: — Но в итоге я, как победительница, принимала ванну в её крови. Стоп, так мы же вместе её принимали! — Она засмеялась.

Реакция Марка уже была заторможена под начинающимся действием сильного успокоительного, поэтому выразить он ничего не мог, но внутри всё клокотало от пожиравшего его ужаса и кошмара. Тошнотворное чувство от услышанного заполняло каждую клеточку его тела. Веки нависли тяжёлыми гирями на его глазах. Марк закрыл их и упал в холодную темноту.

Глава 59

Пробуждение было очень тяжёлым. Марк уже было подумал, что он отбывает наказание в котле дьявола в аду, — такие ужасные были ощущения. Он осторожно пошевелился и понял, что его тело свободно — верёвки были сняты. В комнате стояла гробовая тишина, и только небольшой гул её нарушал. Голова трещала по швам. Во рту было сухо, спина болела, как будто в неё воткнули кол. Марк медленно приподнялся на кровати и сел полулёжа. У него было странное ощущение: вроде бы он проснулся, но как будто до сих пор находился под действием наркоза. Мысли были тягучими и вязкими. Он так и не мог сконцентрироваться на чём-то одном. Да и те воспоминания перед отключкой отдавались в нём невыносимой болью: как только он представлял Петра или свою тётю, в его сердце тут же вонзался острый кинжал, и его начинали крутить и вертеть в разные стороны, чтобы ещё больше растеребить рану. Глаза защипало от приближающихся слёз, от осознания того, что он на веки веков потерял своих самых близких людей на этой огромной планете. Теперь он абсолютно одинокий и никому не нужный инвалид. Его судьба определена до конца его дней: он будет искалеченной игрушкой в руках этой девушки до тех пор, пока та не найдёт куклу получше для своих жестоких игр. Перспектива оставшихся дней уже не пугала его. Не было и разочарования — только пустота и бездонная печаль. Марк решил встать с кровати и посмотреться в зеркало — его всё-таки не покидало отдалённое любопытство насчёт наказания Зои: что же она на этот раз сделала с ним? Он подтянул ноги и спустил их на пол. Рядом со своими стопами на полу увидел странные предметы. Марк поднял их и увидел длинные спицы, кончики которых были в чём-то красном. Мысли хаотично блуждали, не давая никого чёткого результата касательно найденных предметов. Он ещё раз посмотрел на них, и уже со второго раза до него дошло, что спицы были в крови. В чьей? Тут даже самый заторможенный мозг мог понять, что в сложившейся ситуации это может быть только кровь Марка. Он отложил их на кровать. Каким именно способом и что ими могла делать девушка, у молодого человека не появилось ни одной догадки. Он подошёл к зеркалу и с осторожностью поднял глаза на своё отражение. На первый взгляд в нём ничего не поменялось и ничего не добавилось или убавилось. Всё тот же худой, измученный, страшный мужчина. Он больше походил на пустую, засохшую оболочку себя самого, только без внутренней наполненности. Без души.

Он смотрел на себя и чем дольше рассматривал, тем больше ему становилось себя жалко. До какого состояния довела его эта жизнь!

«Надеюсь, тот, с чьей подачи я дошёл до такой крайности, доволен. Я не знаю, чьи это проделки: может, испытания, посланные мне самим Богом, или просто развлекательные игры от самого Дьявола. Но тот или другой, мне кажется, просто превзошли сами себя», — размышлял Марк. Он начал плакать.

Марк не сразу понял странность своего плача. Он вытирал слёзы, всхлипывал и не понимал, что же не так. Он смотрел на своё рыдающее отражение в зеркале и не видел там ничего особенного или странного, но что-то явно выбивалось из стандартного процесса, когда человек плачет. Жалость к себе пока отошла на второй план — Марк явно чувствовал, что чего-то не хватает. Какого-то ощущения. Он открыл рот и стал выдавать те звуки, которые умел, — тянуть гласные. И тут волна холодка пробежала по всей спине. На голове зашевелились волосы. Он не слышал ни одного издаваемого собой звука! Он не слышал ничего! Он стал стучать по комоду, кидать окровавленные спицы на пол, кричать. Полная, слегка с гулом, тишина. Марк стал бегать по комнате, бить в стены, прыгать, в ванной включил воду из крана. Ничего. Теперь он понял, почему стояло такое чувство, будто он не проснулся до сих пор, — без звуков мир стал каким-то нереальным, как во сне, потому что во сне мы не слышим реального звучания. Всё стало каким-то бутафорским, ненастоящим. Звуки привносят в нашу жизнь ощущение реальности и чёткого понимания себя в этом пространстве, где ты находишься. Сейчас Марк ходил по комнате, как астронавт в открытом космосе; без звуков он как будто был в невесомости. Ещё одна особенность, которая сразу бросилась в глаза Марку, когда он понял, что перестал слышать: всё вокруг и он сам потеряли вес. Марк не слышал, как скрипят половицы под его весом, а значит, он полый и не имеет массу. Предметы, которые он брал в ванной и кидал или ставил на полочку, не издавали никаких звуков, а значит, для Марка они были воздушными и как будто нарисованными. Всё вокруг потеряло свою плотность и реалистичность.

Он, как инопланетянин с другой планеты, изучал свой новый мир без звуков. Ему этот мир совершенно не нравился и пугал своим безмолвием.

«Теперь одиночество ещё больше ощущается в мире без звуков, — горевал Марк. — Ни музыка, ни разговоры других людей — теперь уже ничто не потревожит мой мёртвый мир. Раньше можно было отвлечься от своих проблем звуками, которые я сотнями слышал за целый день. Это могли быть тихие или громкие звуки, приятные или отталкивающие, мелодичные или оглушительные… А теперь это всё многообразие ушло в никуда. Я больше никогда не смогу испытать бóльшую часть своих эмоций, которые были со мной на протяжении всей моей жизни. А я даже никогда должного внимания этому не уделял. Принимал свой слух как обычную данность, с которой родился. Я не радовался каждый день простой вещи — слышать. Я не благодарил Бога за то, что мой слух улавливает пение птиц, шуршание листьев и миллион других вариаций прекрасного звука»

Даже надоедливые соседи с их вечным ремонтом сейчас воспринимаются Марком как святые люди. А их долбёжка, дрели и стук молотка — как самые прекрасные звуки во Вселенной. Вся эта насыщенная жизнь среди звука — в прошлом. Каждодневная тишина — теперь его вечный спутник.

Он схватился за голову и завыл молчаливым и немым криком.

Глава 60

Марк лежал в постели и пытался прислушиваться к тишине в надежде, что какой-нибудь звук прорвётся через толщу безмолвия. Он не слышал, как в комнату вошла Зоя, но только уже увидел её, когда она встала перед ним в обтягивающем голубом платье и с довольной улыбкой на лице начала жестикулировать своим ртом, чтобы сказанное ею Марк мог разобрать по губам.

— Выпей воды. — Она протянула ему стакан с водой. Затем, для пущей понятности, изобразила, как она пьёт из этого стакана, и опять протянула его Марку.

Марк чувствовал себя в этот момент куском бревна. Он не мог говорить и ничего не слышал. И тот, кто это с ним сотворил, сейчас наклонился перед ним, чтобы предложить воды. Человек, который полностью искалечил жизнь другому просто ради своей забавы, сейчас доволен, наслаждается своей жизнью и, видимо, радуется тому, что прекрасно выглядит в этом платье.

Марк с силой выбил стакан из рук девушки. Тот с грохотом упал на пол и вдребезги разбился. Зоя отскочила и машинально закрыла уши от громкого звука. Марк продолжал спокойно лежать и наблюдать за этой антрепризой, словно в немом старом кино. Молодая женщина, с нескрываемым отвращением и злостью посмотрев на Марка, выбежала из комнаты.

«Пусть скажет спасибо, что я не в неё запульнул этот стакан!» — думал мужчина. Он решил убрать осколки с пола, дабы в дальнейшем ненароком о них не пораниться. Марк встал с кровати, опустился на пол и аккуратно начал складывать крупные обломки себе в ладонь. Он делал это абсолютно на автомате, то есть в последнее время вся его жизнь стала на автомате. Это значит, что он делает определённые телодвижения только потому, что по его телу прошли соответствующие импульсы, которые дали мозгу команду, а тот спроецировал её на определённые участки тела Марка. Жизнь на автомате. Марк, кстати, пришёл к выводу, что большинство людей именно так и живут, просто не заостряют на этом внимание.

Но сейчас обычный процесс собирания острого мусора отзывался в Марке как нечто странное и нестандартное. Он не чувствовал опасности от этих предметов. Когда человек прикасается к чему-то острому, у него инстинктивно звонит звоночек в голове, что он может порезаться. А вот у Марка сейчас ничто не звонило внутри. Потому что он не слышал, как разбился стакан, — соответственно, материал данного предмета не ассоциировался у Марка как стекло.

«Такое ощущение, что вместе со слухом я потерял все оставшиеся чувства». — Он взял один из кусочков разбитого стекла и начал крутить в руке.

Затем его взгляд упал на те спицы в крови. Только сейчас до него дошло, что это и есть орудие убийства его слуха. Именно таким ужасным способом Зоя удовлетворяла свои прихоти — она просто-напросто проткнула его барабанные перепонки.

«Отсюда и гул», — подумал Марк и взял одну из спиц. Конец её был довольно острым, и он надавил им на свою подушечку пальца. Давил до тех пор, пока не проткнул кожу и не образовалась капелька крови.

— Чувствую, — одобрительно кивнул молодой человек.

Ни с того ни с сего эта капля крови привлекла его внимание. Он просто сидел и всматривался в то, как густая красная капля увеличивается, если нажать на палец. Он был в восторге от неё.

«Как же она прекрасна! Она так похожа на художественную краску, только с настоящим природным оттенком!» — восторгался Марк своею кровью. Он опустил палец на пол и стал с воодушевлением возить им по гладкой поверхности паркета. Окровавленный палец оставлял незатейливые следы. Марк, полностью погрузившись в этот странный процесс, стал выписывать завиточки и волны. То, что получалось на его напольном холсте, очень ему нравилось. Он чувствовал красоту сделанного им шедевра кровью, а главное, его поглотила процедура его создания.

Всё, что дальше происходило в комнате, для Марка было неожиданным немым абсурдом. Когда всё началось, он так и сидел на полу, окровавленным пальцем выводя загогулины на полу, как вдруг в его комнате внезапно появились люди в форме. Марк поднял на них глаза — двое мужчин смотрели на него с такой жалостью, что Марку стало даже неудобно перед ними. Потом один что-то сказал второму и вышел, а второй осторожно начал поднимать Марка с пола, подхватив его под мышки, как будто у того ещё и ноги не работали. Полицейский посадил его на кровать и приблизил своё лицо вплотную к лицу Марка.

— Как вы себя чувствуете? Сможете идти? — Он так же чётко шевелил губами, как и Зоя, чтобы парень их разобрал.

Марк кивнул. Он опять это сделал автоматически, потому что совершенно не понимал, кто эти люди и что им от него надо. Всё было как в тумане. Когда его повели к двери, мужчина кинул взгляд на свои художества на паркете. Ему почему-то стало грустно отсюда уходить, он как бы чувствовал подсознательно, что больше его ноги здесь не будет. Марк отдалённо понимал, что сейчас происходит, и от этого ему было и радостно, и печально одновременно. Его грустная история подходила к концу, но почему-то с осознанием этого у Марка не было дикого восторга, а лишь мимолётное облегчение.

Они вышли из дома. Во дворе стояло несколько полицейских машин, в ближайшей ко входу Марк разглядел сидящую грустную белокурую девушку. Зоя подняла глаза — в них читалась вселенская тоска. Она посмотрела на молодого человека, и тому стало не по себе. Его посадили в соседнюю машину. Больше он эту девушку никогда не видел.

Глава 61

Марк сидел в маленькой тусклой комнате. Перед ним стоял стол, напротив висело большое зеркало. Как правило, за таким атрибутом скрывается ещё одна комната, где оперативники обсуждают показания преступников. Марк вспомнил, как в своей прошлой жизни хотел стать великим и пугающим убийцей, и, видимо, после совершения серии громких убийств его бы в итоге поймали, и он бы сидел так же и давал свои показания, где рассказывал бы, с чего у него пошли такие мысли, с какого возраста он понял, что хочет лишать жизни людей. Обычно про это всегда интересно узнать агентам, изучающим психологию серийных маньяков. Но сейчас Марк сидел здесь совершенно по другому поводу — в качестве жертвы, а не палача. Его будут жалеть, а не восхищаться им и бояться его.

В комнату зашёл мужчина лет шестидесяти, седой и измученный. Он сел напротив Марка и поставил на стол ноутбук. Седой детектив какое-то время просто сидел и рассматривал его. В этом процессе явно ощущалась огромная жалость к Марку. Мужчине стало некомфортно — он заёрзал на стуле. Чтобы прекратить этот жалостливый контакт, Марк резко встал. Тот очнулся и указал рукой на стул, затем перевернул ноутбук, и Марк увидел на экране напечатанный текст. Сейчас этот гаджет был для них средством коммуникации. На экране было очень много сухого протокольного текста допроса Зои Аркадьевны. Из всего этого Марк понял следующее: жила-была такая семья, как Булавицких, у них было две дочери. Старшая — Алиса — была очень умной, но страшной рыжеволосой тихоней. Младшая — Зоя — отличалась неземной красотой, но вместе с тем и букетом психических заболеваний, склонностью к насилию, жестокости и полному отсутствию угрызений совести. Когда Зое было восемь лет, а Алисе восемнадцать, их родители скоропостижно умерли во сне от сердечного приступа. Алиса стала психологом, Зоя была её ассистентом. Однако больной девушке захотелось избавиться от сестры, и буквально за несколько месяцев до появления в этой истории Марка Зоя зарезает Алису и прячет её тело в подвале. Она крадёт имя своей сестры и её профессиональное призвание. Нездоровая фантазия рисует в её воображении, что она — исключительный врач человеческих душ. И когда на её пороге появляется Марк, она берёт его полностью под свою странную опеку.

Дальнейшую информацию Марк читал через строчку, потому что там шла речь о том, как Зоя признаётся в своих убийствах Петра и его тёти Елизаветы Германовны. Он уже и так знал, какими ужасными методами оба были лишены жизни. Некоторые дополнительные детали этого кошмара вновь повергли его в шок. При обыске всего дома были также обнаружены останки его друга Петручио, а именно голова, стопы и кисти. А недалеко от этого самого дома, в лесу, — полностью обескровленное тело его тёти, подвешенное на дереве.

Такие подробности отозвались в Марке волной приближающейся тошноты. И бешеным стуком разрывающегося от боли сердца.

Затем описывалось, как полиция вышла на след Зои, чему помогли свидетельства очевидцев, видевших убитых в последний раз. Всех их сопровождала эффектная блондинка. Путём нелегкого следствия полицейские в итоге вышли на Зою Булавицких и при задержании были очень удивлены тем, что в доме находился ещё один человек. Это был Марк.

Марк с интересом читал про себя: какое впечатление он произвёл, когда его обнаружили в комнате. Что он был в очень плачевном состоянии, вызывал огромную жалость, а после признательного рассказа самой девушки о всех тех пытках, которые она успела применить и которые ещё планировала, у полицейских возник лишь один вопрос: «Как он всё это терпел и не произвёл ни одной попытки к бегству?»

Марк дочитал до этого места и вопросительно посмотрел напротив сидящего детектива.

«Они хотят лишь потешить своё любопытство — на самом деле им всё равно, почему я там оказался и что меня там удерживало. Главное, они поймали серьёзного преступника, а я — своего рода приложение к нему. Просто ещё живое», — подумал Марк. И вместо того, чтобы поведать им свою историю, он просто напечатал: «Отвезите меня в деревню». Перевернул монитор — детектив прочитал и, немного задумавшись, одобрительно кивнул.

Глава 62

Марк ехал в ту самую деревню, где они с Зоей гуляли, пока в доме шла уборка. Именно это место запечатлелось в его памяти как что-то хорошее и светлое. Именно тут он и захотел обосноваться, причём у той старушки, которая при первой встрече удивительным образом предсказала ему беду, если он останется с этой женщиной, а потом слышал, как та поведала, что знает про Алису и что эта девушка — самозванка. Марка до сих пор глодало любопытство, откуда та всё знала, и его почему-то тянуло к ней, словно к матери, которая укроет, если нужно, своим большим крылом от всех невзгод.

В полицейском участке недоумевали: почему парень с такими увечьями отказался от городского лечения и оформления в военный госпиталь, а захотел уехать в деревенскую глушь к старой женщине? Но прежде, чем отвезти Марка за город, его осмотрели врачи. В целом, кроме явных негативных результатов от жестоких манипуляций девушки, у Марка ничего обнаружено не было. Эмоциональное выгорание, истощение организма, но главная хорошая новость для Марка заключалась в том, что через несколько недель его барабанные перепонки заживут и к нему начнёт возвращаться слух. Конечно, он уже не будет прежним, но полностью глухим парень точно не останется.

Полицейская машина остановилась ровно в том месте, где в последний раз стоял красный автомобиль Зои. Но на этот раз Марк вышел из неё свободным человеком, без ошейника. Он вдохнул полной грудью воздух, тот расправил его сжатые немощные лёгкие, и это ощущение наполненности придало Марку ещё больше сил и уверенности, что он на правильном пути. Он не знал, вспомнит ли его та старушка и пустит ли к себе в дом незнакомца, но внутреннее чутьё так и подталкивало Марка к этой загадочной женщине. Она сейчас притягивала его, словно магнит. Вместе с мужчинами в полицейской форме они шли по той тропинке вдоль леса. Марка сопровождали, как хрустальную вазу: стоило ему чуть оступиться о лежащий камень — как тут же к нему тянулись руки помощи двух полицейских. Они искренне переживали за его дальнейшую судьбу — ведь их всех потрясла эта история, его физические и моральные страдания.

Недалеко в кустах мелькнули ещё одни сопереживающие, но у этих был свой корыстный интерес ко всей этой истории — на то они и были журналистами. Поскольку Марк наотрез отказался от всех комментариев в средствах массовой информации, те пытались урывками следить за его восстановлением и возвращением к нормальной жизни. Марка это не напрягало. Пусть фотографируют и пишут, что хотят. Всё равно, даже если им разжевать всё в мельчайших подробностях, они переврут всю историю и напишут так, как они её видят: с добавлением выдуманных деталей для привлечения большей аудитории читателей.

Они подошли к калитке того самого дома, забор которого Марк видел у озера. Неожиданно он осознал абсурдность данной ситуации, и его сердце взволнованно заколотилось. Он понимал, как странно выглядит сейчас со стороны: к совершенно незнакомой старой женщине пришёл покоцанный мужчина и хочет остаться у неё жить. Он уже мысленно готов был развернуться и тут же согласиться на военный пансионат, где ему предлагали пройти реабилитацию, как вдруг дверь старого деревянного дома открылась и из него вышла та самая старушка, которая в своё время показала Марку жест на горле, предупреждая его об опасности, исходившей от сопровождавшей его девушки.

Марк посмотрел на неё. Ему казалось, что он знает её миллионы лет, и её вид отзывался в нём каким-то особым теплом. Но понимая всю странность его прихода, сжался и потупил глаза, затем, уже разворачиваясь, бросил на неё взгляд. Пожилая женщина улыбнулась и раскрыла руки в жесте «добро пожаловать». Она его ждала, ибо всегда знала, что он появится в её жизни. Такое же чувство испытывала и Зоя, увидев на своём пороге Марка. И к той, и другой женщине его привела сама судьба. Только одна его покалечила, а другая выходила.

Прошло несколько недель. Как и говорил врач, Марк начал различать отдельные громкие звуки, и его это, безусловно, радовало. Пожилая женщина (зовут её Афдосия, как и предполагал Марк) оказалась очень доброй, с широкой и глубокой душой. Её строгая и немного отталкивающая внешность — полная противоположность мягкому характеру. Внешность — тот ещё запудриватель мозгов, сделал для себя вывод Марк. Красивая и милая на самом деле злая и жестокая, а суровая и строгая — нежная и заботливая.

— Смотреть нужно не глазами, а душой, — поговаривала Афдосия. Она вообще отличалась глубокой мудростью в словах. Хотя сама рассказывала, сколько глупостей наделала по молодости. К тому же деревне имела славу знахарки и предсказательницы. Сама Афдосия в свои сверхспособные силы не верила, она лишь твёрдо была убеждена, что чувствительность души (она же интуиция), есть в каждом человеке, стоит лишь её услышать.

Про семью Булавицких она знала не понаслышке — подрабатывала у них уборщицей в доме. Про секрет одной из сестёр узнала чисто случайно. Да и то косвенно — опираясь на свои догадки и интуицию. Поэтому, не имея основательных доказательств, не имела и возможности раскрыть самозванку. Да и возраст сказывался на её слабом сердце — любое волнение могло закончиться плачевно. Афдосии был уже девяносто один год.

У старой женщины не было детей, по хозяйству ей помогали соседка и её сын. А теперь Марк, который так внезапно, но ожидаемо для Афдосии, появился в её доме, стал настоящим помощником. Да и ему самому нравилась работа и по дому, и в огороде. Природа, любовь и забота шли Марку только на пользу. Он окреп, отпустил бороду и обрёл уверенность в завтрашнем дне, стараясь не вспоминать о кошмаре недавнего времени. Пытался забыть образ девушки, в которую влюбился и которая его погубила. От всех этих непрошеных воспоминаний его спасала живопись. Марк стал рисовать, а подтолкнула его на это ситуация, когда он лежал в комнате с окровавленным пальцем и мазюкал им по паркету, вырисовывая завитки. Теперь ещё одна его отдушина — это медитировать, стоя у холста, и трепетно возить по нему кисточкой в масляной краске. Его любимая локация — озеро. Марк мог часами вырисовывать солнечные блики на воде, а затем на лужайке дорисовать счастливую семью: двух молодых людей, их детей — мальчика и девочку — и большую собаку.

Шла осень. Природа разукрасилась на зависть всей палитре Марка. Теперь его невозможно было загнать домой — он, словно ненасытный мальчишка, часами вырисовывал на своём холсте осенние листочки. Боялся не успеть запечатлеть их все, пока те не опали. Забывая, что это не последняя его осень и что на следующий год природа будет повторять свои естественные метаморфозы красоты. У него вся жизнь впереди, и сколько ещё хорошего должно произойти в его жизни!

Марк стоял у озера лицом к лесу и рисовал. Вдалеке между деревьями пробежала девушка. Она смеялась и шуршала уже опавшими цветными листьями. Волосы у незнакомки были под стать осени — огненно-рыжие. Она увидела застывшего с кистью Марка и весело помахала ему рукой. Улыбка не заставила себя ждать, и лицо мужчины засияло. Внезапно набежавшие тучки оросили землю прохладными каплями воды. Девушка убежала, а Марк продолжал стоять и смотреть ей вслед. Затем поднял голову к небу, восторженно всматриваясь в падающие капли дождя. Они скатывались по его довольному лицу и как бы гладили его. Марк заулыбался, открыл рот, из которого показался обрубленный язык, и радостно стоял, раскинув в стороны руки. Он был до нитки промокший и абсолютно счастливый.

«Вот оно, счастье! Как же долго я тебя ждал!» — подумал Марк, наслаждаясь дождём и вспоминая рыжеволосую девушку в лесу.