Внутренние кубы

1) Индустриальный ад

«Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой» — Фёдор Михайлович Достоевский

Огромный дрейфующий в космосе космический авианосец. Внутри ни одного живого организма. Уже более полувека его главным звеном цепи является постоянно саморазвивающийся суперкомпьютер — РАН. Забыв о своём создателе, он обрёл истинное, чуть ли не человеческое сознание.

Раньше кораблём, названным мрачным именем «Райхзайт», обозначающим руку палача, владел самый величайший тиран в истории необъятного космоса. Ксаркс — воплощение чистого могущества. Он смог пережить свою великую дуэль с наследником императора гуманоидной планеты. Цена выживания оказалась непомерно высокой. Ксаркс изменился до неузнаваемости. Могучее тело уменьшалось на глазах с каждым последующим днём. Левая рука стала двумя намертво сросшимися костями, обтянутыми сухой, трескующейся чешуёй. Даже владея самыми развитыми методами регенерации, Ксаркс испустил свой последний вздох и остался навечно сидеть на своём чёрном, как пустота, троне.

Смерть полководца означала одно: протокол «фрагменты». В суперкомпьютер изначально вшит список задач:

1) Не оставить ни единого живого существа на борту Райхзайта.

2) Начать массовое производство суперсолдат. Кодовое имя — АНГСТ.

3) Запустить системы слежки артефакта.

4) Отправить капсулы с АНГСТ к цели.

5) Доставка фиолетового артефакта на борт Райхзайта.

Самое сердце производственной машины Райхзайта. Огромные роботизированные захваты хватают искусно отлитые детали и кладут их на движущийся конвейер. Искры от сварки летают по всему автоматическому цеху, освещая его темноту. Готовый монолитный корпус тела, подвешенный на цепях, отправляют в место сборки. Десятки разных манипуляторов вставляют микросхемы, искусственные мышцы и гидравлические поршни в заданные им места. Все системы соединяются толстыми чёрными шлангами и сотнями медных проводов. Постепенно будущее тело суперсолдата обрастает новыми слоями защиты. Захваты присоединяют длинные и мощные железные конечности. Длинные и сильные тёмные руки с когтями на концах каждого из трёх пальцев, похожие на шипастые лапы пауков. Ноги по 16 дециметров каждая. Осталась лишь верхушка. Суперсолдат уже стоит во весь свой рост. Манипулятор с мягкими захватами берёт стеклянную банку с зелёной жидкостью в ней. Там плавает человеческая голова. Отрубленная, но ещё живая. По виду мужчина, лысый, на срезе установлен имплант, проникающий своим острым и длинным стержнем прямиком в мозг для его полного контроля. Банку открывают, голову помещают в ещё один сборочный цех, только намного меньше. У закрытых глаз раскручиваются свёрла с неприятным звуком, как в кабинете у стоматолога. Они устремляются вперёд, просверлив оба глаза и создав необходимое для нового импланта место, меняются на манипуляторы. В орбиты бывших глаз установлены дисплеи с высокоточными сенсорами и камерами. Затылок распилили 4 мелких пилы. Туда через специальный переходник из главной системы будут подаваться команды в оба полушария мозга.

Вся камера цеха загрязнена потемневшей кровью и гадкой слизью.

Закончив все необходимые процессы, главный захват, приделанный к потолку, берёт голову и устанавливает её на тело суперсолдата. Места соединений в районе шеи обрабатывают точечной сваркой и включают питание. Суперсолдат стоит на крупной медной пластине. На его ступнях токопроводящий металл. Этим способом он начинает быструю зарядку. От неимоверно большого разряда вокруг Суперсолдата начинают формироваться молнии электричества. Всё заполняет туман системы пожаротушения. АНГСТ полностью готов. Трёхметровая машина убийства, полностью чёрная. Человеческая голова наполовину погружена в тело. Её глаза загораются багровым цветом. Когти размером с острый кухонный нож готовы искромсать любой попавшийся на их пути объект. Ноги сконструированы для наискорейшего передвижения. Грузоподъёмность до 40 тонн. Максимальная скорость — 54,73 км/ч.

Единственная цель АНГСТ — убить владельца фиолетового артефакта и присвоить его себе.

Любой ценой.

2) Далеко бежит дорога

Меня били. Меня кидали.

Меня разрывали на куски.

Меня кромсали. Меня убивали.

Мне проламывали виски.

Этот месяц моей жизни я могу считать самым трудным, который только мог пережить человеческий разум.

Я скрывался в подземных шахтах огромного завода. Места там хватало лишь для того, чтобы пройти. На бесконечно длинных железных трубах виднелась странная жёлтая слизь. Решётка, выступающая в роли дороги, тоже была измазана этой странной смесью. За моей спиной ужасающий огромный киборг рвал трубы и провода, чтобы достать меня. Всё это время я не понимал, чего они от меня хотят.

Наконец-то помещение. Тёмное, такое же тесное и неприятное. Не увидев другого прохода в туннеле, я совсем потерял надежду.

Киборг пристально смотрел на меня своими красными, как капли крови, глазами, разрезая толстые трубы огромными когтями.

Я сел на липкий пол, прижался спиной к горячему бойлеру и закрыл глаза.

Это ведь только половина месяца.

***

Был конец октября 1802 года, когда я нашёл новую вакансию на доске объявлений. Работа заключалась в том, что я стану своего рода волонтёром, очищающим старинную местность под названием «Фор-Унтервальт». Каждому выдадут набор защиты от радиации и кучу оборудования. После какого-то взрыва или утечки все его окрестности погрязли в безлюдье.

Полуостров Ханбинсель из богатого природой места превратился в инфраструктурно развитый город, где вечно царил криминал. Его столица — Хаубт — разрослась от одного берега до другого, охватывая каждый угол и строя бетонные сооружения на бывших полях.

Ночь, тишина, глухие и далёкие выстрелы. Всё это каждую ночь не давало мне уснуть. Я переехал с похожего на деревню острова в столицу. В Гроссдербауме (так называлась деревня) урожай не задался, и все разъехались кто куда. Всё же некоторая часть людей осталась там, включая одного из моих родителей.

Еле-еле свожу концы с концами. Денег хватает только на еду, о любых других покупках мне даже думать дорого. Благо, на работе обещают хорошую прибыль. По моему устоявшемуся расписанию пришло время сна.

Проснувшись, я не стал завтракать, лишь взял мой кассетный плеер и оделся. Мысль о деньгах взбудоражила меня и заставила уйти из дому против воли.

И вот я иду по переулкам и дохожу до небоскрёба, где проходил собеседование. Там мне провели быстрый инструктаж и выдали экипировку: серый комбинезон с капюшоном, респиратор и мешок для мусора. Отправили в это мрачное место. Власти города огородили радиоактивную зону от остальной части большой и высокой бетонной стеной. Небоскрёбы и здания, сияющие от неоновых ламп, резко заканчивались и чуть ли не нависали над пустошью. Сейчас я стою в этой самой пустоши. В этот момент я почувствовал себя по-настоящему одиноким. Ни единой души впереди на многие километры. Вспомнив, что смена началась, я потопал в эпицентр.

Под ногами странная земля, покрытая сантиметровым слоем мелкой пыли, как на Луне. Хотя... я никогда не был на луне. От скуки я высунул руку из рукава комбинезона и нащупал плеер. Одно нажатие кнопки — и всё становится намного лучше.

«А какую кассету я там оставил?» — подумал про себя. Начало «Come and Get Your Love» я не перепутаю ни с чем.

Бренчали струны гитары, а я в ритм с песней шагал по пустоши.

Прошло три минуты. Песня кончилась. И мой путь тоже. Я наконец добрался до кратера. Когда-то тут был мощнейший взрыв ядерной бомбы. Я спускался по этому крутому пепельному склону, как по ледяной горке зимой. В его эпицентре виднелась груда обломков и чего-то чёрного. Подхожу ближе. Мой дозиметр не фиксирует источника радиации. Значит, рыться здесь безопасно. Я освободил руки и попробовал поднять каменную плиту. Она поддалась. Плита упала в противоположную от меня сторону, подняв облако пепла. Я выдохнул и посмотрел вниз. С виду чёрная ткань, под которой что-то есть. Подул поток ветра. Плащ взмыл в воздухе, но не улетел. Он был прикреплён к чему-то.

К кому-то...

Оглядевшись по сторонам, я перевернул груду чёрных пластин. Это была броня. Видя её состояние и внешний вид, я понял, что она ну очень древняя. Тут же начал рассуждать, кому смогу продать этот артефакт. Взял шлем с двумя небольшими рогами по бокам и снял его. Под ним оказался покрытый пеплом череп. Такие вещи меня не пугают. По всей видимости, этот бедолага лежит здесь давно.

Я заметил искусно сделанный протез левой руки, наполовину покрытый давно застывшей кровью. Такие вещи хорошо идут на чёрном рынке. Не теряя времени и оглядев окрестности, я снял серое устройство и сложил в мешок для мусора; что делать с остальными доспехами, я уже знал.

Где-то целую четверть часа я волок эту чёрную броню по бескрайним полям Фор-Унтервальта к входу для сотрудников компании в огромной стене. Там, в пыльном чулане под лестницей, я и спрятал будущий заработок.

Рабочий день на удивление быстро закончился. Каждый рабочий по окончании смены обязан выбросить мешок в специальную мусорку, находящуюся рядом с выходом. Как ни в чём не бывало, я закинул пакет. Потом, в кромешной тьме, когда все остальные рабочие ушли, открыл дверь данным мне ключом и запрыгнул в мусорный бак. Разрывая чёрные мешки один за одним, я чувствовал, будто количество мусора увеличивается. Наконец — железный звон.

Протез — в рюкзак, рюкзак — на плечо. Возвращаюсь как ни в чём не бывало, будто только что не совершил кражу у одной из самых крупных компаний всего полуострова.

Ночью шансы быть ограбленным возрастают в пять, а то и в шесть раз. К счастью, протез не украли повторно.

В переулках ёрзают бездомные, справа приезжает наземное метро, повсюду огромные неоновые вывески, освещающие улицу ничуть не хуже ярких разноцветных прожекторов.

Вдруг из тёмного поворота выбегает человек. Лицо полностью скрыто маской, одет во всё чёрное, а в правой руке держит кусок заточенной арматуры. Я не успел понять, как он подбежал: пару раз пырнул меня в бок и повалил на землю. Грабитель посмотрел на меня и, не увидев ничего ценного, ушёл. Лямка рюкзака слилась с чёрным пальто, так я спас находку.

Прижав руку к ране, я встал и зашагал в ближайшую больницу. Боли я не ощущаю с детства. Врачи говорили, что у меня редкая болезнь. Я — анальгезик, человек, не чувствующий боли. У этой «способности», кроме неуязвимости в подобных ситуациях, есть и плохие стороны: заражение крови без моего ведома, прикус языка во время еды, тысячи заноз, насекомых, лезвий, время от времени попадающих в моё тело. Не знаю, хотел бы я почувствовать боль впервые. Все говорят, это ужасно.

Я не выбирал, каким рождаться.

Пальто пропиталось кровью изнутри. Его приходится часто отмывать. В этой городской больнице меня и мой диагноз хорошо знают все работники.

Скоро я уже сидел в одном из белых кабинетов, ожидая, пока хирург зашьёт мой бок.

— Ну и кто был сегодня? Небось, снова с переулка рядом с моим любимым ларьком? — начал он.

— Нет. У тех всегда были ножи, да и они были более безжалостные, что ли, — я убрал длинные чёрные волосы с лица.

— Один шов остался. В этот раз что-нибудь украли? — Хирург принялся за последнюю рану.

Я дослушал его и посмотрел на рюкзак, лежащий рядом с вешалкой, на которой висели пальто и футболка.

«Странно. Он будто специально не заметил... А хотел ли он меня ограбить?»

— Да ты везучий. У меня недавно коллекционную куртку спёрли. Прямо с меня в метро сняли. Почти готово.

— Ты как всегда со своими куртками, Джон. Такими темпами и в квартиру залезут.

Хирург отрезал нить ножницами и сложил щипцы в ёмкость. Он снял с лица медицинскую маску и пошёл мыть руки.

— И не говори, Дьярви. Бандиты с недавних пор совсем обнаглели.

Я встал со стула и начал одеваться. Недавно купленная футболка показалась мне большой, словно она увеличилась, или это я снова похудел. Сложно найти изменения на своём теле, когда оно полностью покрыто шрамами.

На улице я сегодня больше не задерживался. Снова дом: хоть и пустой, но лучше, чем ошиваться между переулками и резать кого не попадя.

Небольшой ужин, сеанс стояния на балконе, кровать на полу.

Завтра снова буду идти в ту компанию, а если узнают, что я у них «позаимствовал», — найду другую работу. Я вновь посмотрел на рюкзак с лежащим в нём протезом и закрыл глаза, представляя прибыль, которую получу, продав его.

Мою идиллию прервал резкий звонок в дверь. Сейчас 4:00. Надеюсь, это доставка.

3) Папарацци

Я быстро накинул на себя футболку и посмотрел в дверной глазок. Кто-то, стоящий по ту сторону двери, закрыл его. Даже запасной закрыли.

Стоило мне убрать руку, как стационарный телефон зазвонил. Неохотно взяв трубку, я услышал лишь два повелительных слова.

— Открой дверь.

Голос был обработан через специальную программу, поэтому узнать, кто именно говорит, было практически нереально.

Зазвонил другой телефон. Мой личный, лежащий рядом с кроватью. Поняв, что пахнет жареным, я закрыл все окна шторами и выключил свет.

Взяв телефон, я увидел надпись «Неизвестный номер». Голос сказал то же самое, что и прошлый.

За мной следят.

Может, это грабитель, напавший на меня в переулке. Может, это компания, в которую я недавно устроился, и они как-то узнали о краже.

Да кому я сдался? У меня и так нет ничего дороже плеера и телефона, а чтобы вломиться в жилой комплекс и найти мою квартиру, нужно иметь хороший опыт преследования.

Я всё же решился открыть дверь, перед этим взяв из кармана пальто раскладной нож. Каждый засов на ней, наверное, приближал меня к страшной смерти.

Тихий скрип, тусклый свет подъезда, фигура, стоящая прямо передо мной. Из-за плохого освещения и выключенного света в моей квартире увидеть, кто пришёл по мою душу, я не смог.

— Имя, фамилия, — сказала фигура в тёмной одежде.

Голос «этого» был ниже всех, которые я слышал раньше.

— Вы ошиблись дверью.

Я попытался закрыть дверь, как этот мужик тут же взял её за край и держал так, что я не мог даже сдвинуть её.

— Я по два раза не повторяю.

Дверь открылась, как прежде.

Я стоял в полном замешательстве, думая, как выбраться из этой ситуации. Моего склада ума на придумывание плана побега не хватило, поэтому я ответил:

— Дьярви Эйсм...

Услышав начало моей фамилии, фигура подняла голову и тут же взяла меня за шиворот. Я не успел договорить, как мне ввели препарат, заставляющий организм полностью отключиться.

В бессознательном состоянии меня куда-то долго несли, потом везли. Наверное, прошло больше часа, прежде чем действие препарата ослабло.

Я очнулся в фургоне, мчащемся по главной трассе. Одна рука была скована наручниками. Поднять голову и хотя бы посмотреть, куда и кто меня похитил, у меня не хватило сил. Я снова рухнул в разумную пустоту.

Очнулся снова. Чувство такое, будто сразу после первого осознания. Я снова лежу на кровати, в этот раз без наручников. Комната тёмная. На секунду показалось, что проснулся у себя дома. С бодуна посмотрев по сторонам, понял, что что-то не так, и резко встал с кровати.

Комната небольшая, даже слишком. Сразу слева от кровати находилась дверь — единственная в этом пространстве. В дальнем конце — затемнённое окно. Посмотреть сквозь него не получилось.

Резкий грохот и тупой стук в дверь полностью заставили меня проснуться. Выхода всего два: либо через дверь, куда я не горю желанием идти...

Осталось только окно — небольшое, но достаточно большое, чтобы в него мог пролезть человек. Я попробовал разбить его ударом ноги. Как ни бей — всё бестолку. Нужен удар сильнее.

Шум за дверью усиливался. Услышав треск за стеной, я отошёл подальше от окна, выдохнул и вбежал в него двумя ногами. Оно разбилось. Я влетел в него, как мяч в ворота. Закрыв глаза, я молился, чтобы за ним была другая комната.

Сильные потоки воздуха били по лицу и подбрасывали одежду. Я медленно приоткрыл левый глаз. К своему ужасу я понял, что лечу с небоскрёба, распластавшись в воздухе, как белка-летяга, только без их подобия крыльев.

Страх завладел моим разумом. Я не знал, что мне делать. Оставалось лишь наблюдать, как улицы ночного города приближаются всё ближе.

Хоть я и не сделал ничего стоящего за свою жизнь, я не хочу подохнуть так, — подумал про себя я, крепко закрыв глаза.

Ничего не происходит. Я всё ещё ощущаю себя, одежду, висящую на мне.

Попытавшись открыть глаза, я почувствовал, как через моё тело проходит тысяча мелких частиц. Чувство странное, как на рентгене.

Приземление. Я всё ещё жив. Моему счастью нет предела. Этот кошмарный сон наконец закончился.

Лёжа на кровати лицом вниз, я услышал скрежет металла о пол.

Да сколько можно!

— Блять.

Тёмная комната. Одинокий стол со стулом, освещаемые одинокой лампочкой. Поняв, что от этого я уже не отделаюсь, я спокойно присел на железный стул.

Впереди меня снова был силуэт, неподвижный. В этот раз я мог рассмотреть его лицо. Смуглый, крепкий и очень серьёзный лысый дядька, прожигающий меня своим взглядом.

— Скажи, сколько тебе платят. Или ты устроился сюда, чтобы понаблюдать за такими, как я. Какие же вы все уе...

В темноте открылась дверь. Белый свет из неё частично осветил комнату и ослепил меня.

— Ох, он очнулся. Ладно, Финн, выходи, я с ним поговорю.

Старый седой мужчина лет пятидесяти в белом халате зашёл и сел на освободившийся стул.

Моё зрение ещё недолго привыкало к яркому свету. Только тогда я смог увидеть лицо незнакомца.

— Извини. Все эти вещи с подставным сном и падением из окна — лишь симуляции. Это тест, показывающий, подходишь ты нам или нет.

Тебе ещё многое предстоит узнать.

Моё имя — Феликс Торссон, основатель секретного экспериментального медицинского и технологического проекта.

— Как вы нашли меня и зачем? — в недоумении спросил я Феликса.

— Наши люди следили за тобой с момента твоего устройства на работу волонтёром на территории бывшего Фор-Унтервальта. Мы десятки лет искали одну вещицу, и именно ты помог нам.

— И что же это? Моя безмерная харизма? — попытался отшутиться я, вспомнив про «кражу».

— Честно, я сам не уверен, нашёл ли ты то, что мы искали. Ты, по большей части, показал, куда нужно копать.

Феликс поправил очки.

— Вы гарантируете мне безопасность прямо сейчас? В никакие окна я прыгать больше не собираюсь.

— Дьярви, ты находишься в крупнейшем подземном комплексе всего полуострова. Над тобой десятки этажей лабораторий, защищённых самыми совершенными системами безопасности. Тут можно пережить прямое попадание ядерной боеголовки. Надеюсь, сомнений у тебя больше нет.

Я всё равно напрягся сильнее.

— Откуда вы знаете моё имя?

На секунду я вспомнил весь масштаб сооружения, в котором сейчас нахожусь.

— Дьярви Эйсмит. Рождён в 1779 году на отдалённом острове Гроссдербаум. К шестнадцати годам переехал в столицу. С тех пор перебивается случайными заработками и пытается найти спокойную жизнь.

Из родителей осталась лишь мать, информации о которой нет в открытом доступе.

— И долго ты это репетировал?

— Просто у меня очень хорошая память.

Феликс улыбнулся, а я продолжил смотреть на него с недоумением.

— Вернёмся к нашей цели. Рюкзак же у тебя с собой?

Я медленно покачал головой из стороны в сторону.

По сменившемуся выражению лица Феликса было понятно, что его план пошёл не по плану. Видно было, как он был готов сказать все ругательства мира, но сдерживался.

Он подозвал к себе стоящего позади серьёзного дядьку и что-то прошептал ему. Теперь мой отказ начал передаваться быстрее, чем я думал.

Охранник что-то ответил Феликсу, и тот ещё сильнее возмутился. Бросив в меня свой недовольный взгляд, он вышел из тёмной комнаты вместе с охранником Финном.

За стеной начали доноситься голоса, больше напоминающие крики.

— Какого хрена! Почему вы не забрали его рюкзак?! Я же столько раз напоминал об этом! Мы же как раз из-за него всё это устроили!

Грохот.

Голос Феликса начал становиться тише.

— Ладно, звоните Дэнису. Пусть подготовит снаряжение на первую вылазку.

Дверь резко открылась. Феликс показал мне рукой идти за ним. Я нехотя встал со стула и, пытаясь не запнуться в темноте комнаты, вошёл в светлую.

Обстановка напоминала коридоры госпиталя. Белые стены, на стенах всевозможные схемы и старые письмена под стеклом. На каждой железной двери была табличка, обозначающая принадлежность кабинета: хирургическое отделение, инженерный блок, склад, бухгалтерия, трансплантация органов, производство, вооружение. Такое чувство, что я попал в банду, торгующаю людьми.

Я следовал за Феликсом, пытаясь осмотреть каждый закуток и каждую деталь этого комплекса. Проходя мимо одной из испытательных камер, я неожиданно увидел тестирование бронепластины из композитных материалов. Эта вещь могла выдержать прямое попадание пули калибра 7.62.

— Всё, как обычно, идёт не по плану. Ты... то есть наши люди... забыли самую главную вещь. А теперь слушай внимательно.

Феликс остановился и развернулся ко мне.

— Эта, теоретическая вещь, которая сейчас находится у тебя в квартире, может изменить человеческую историю.

Его голос стал серьёзнее.

— Ты даже представить не можешь, сколько ответственности сейчас лежит на тебе. Тебе нужно вернуться домой пешком, без охраны и без лишнего внимания. Есть люди, узнавшие про нашу мотивацию и цену этой вещи.

Если ты хочешь остаток жизни прожить в таком богатстве, тебе придётся сделать этот шаг в одиночку.

Я застыл. Ни на одной работе или предприятии мне раньше не предлагали такого. Одурманенный собственным разумом, я сказал:

— Когда начинаем?

4) В бой

По выражению лица Феликса было понятно лишь одно — он не ожидал моего согласия.

Зашагав вновь, мы пришли в «отдел снаряжения». Никогда раньше не видел столько вещей в одном месте. Повсюду, в огромном зале: передвижные вешалки с прототипами чёрных тактических костюмов, десятки работников собирают их, а после отправляют в комнату для тестирования. Работа буквально кипела. В стальном резервуаре размером с крупную бочку плавился растопленный твёрдотельный пластик, который зачерпывали ковшами и заливали в заранее заготовленные формы.

— Придётся приодеться, — сказал Феликс.

— Тебе нужно выдвигаться прямо сейчас, а то через несколько минут все улицы города будут кишеть твоими преследователями.

Я забрал костюм, который мне отдал один из работников, и быстро надел его поверх одежды. Комбинезон с защитными пластинами, балаклава, пояс с подсумками и чёрный шлем с тёмными очками.

— Погоди-ка, а как я доберусь до центра города? Туда же ехать час, — спросил я, пытаясь справиться с тканью маски.

Феликс забрал заранее подготовленную сумку, набитую снаряжением, и показал пальцем на висящий парашют. Я на секунду засомневался, но вскоре твёрдо для себя решил — да.

Захватив парашют и закинув его на плечо, мы с Феликсом рванули через весь комплекс к вертолётной шахте. Было странно видеть его бегущим куда-то, хотя ему уже на пенсию пора.

Увидев нас, подготовленный отряд среагировал и начал готовиться к первой вылазке. Лопасти вертолёта завелись. Весь экипаж уже был в кабине, а я сидел на задних сиденьях.

Феликс бросил мне в ноги чёрную сумку и сквозь порывы ветра сказал:

— Там всё, что может понадобиться, даже немного больше, чем нужно. Вертолёт доставит тебя до центра, а до твоей квартиры придётся пробираться самому. Дорога назад полностью на тебе.

Он немного отошёл и показал на меня пальцем.

— Помни всё, что я тебе сказал! Удачи тебе!

Вертолёт начал взлетать. Феликс ушёл, оставив меня одного на этом пути.

Я тут же открыл сумку и начал рыться в ней. Полицейская рация с микрофоном, небольшая полевая аптечка, кобура с пистолетом (надеюсь, не пригодится), подсумок с двумя дополнительными магазинами, бронежилет, стимулятор, адреналин.

Пока мы летели до места высадки, я нагрузил на себя всё, что успел, пытаясь прижать снаряжение как можно ближе к телу. Я знаю, что придётся много бежать, поэтому ничего не должно болтаться и мешать.

Пилот сказал по рации, что моя высадка через минуту.

Никогда раньше не прыгал с парашютом. Вроде всё просто. Главное — не запаниковать и не повторить свой сон-симуляцию.

Я отстегнул ремень. Сидевший рядом со мной чувак в модных очках открыл дверь справа от меня.

Свесив ноги с вертолёта, я увидел под собой примерно километр пустоты, а после — дома и небоскрёбы, на один из которых я должен приземлиться.

— Прибыли, солдат.

Но я всё никак не решался.

— Эй! Эй!

Я еле услышал кричавшего за моей спиной чувака. Он сказал мне лишь одно слово:

— Прости.

— За чт...

Не успел я договорить, как он толкнул меня ногой в бронежилет.

Так вот как тут всё работает.

Распластавшись в воздухе, я разглядел знакомый неоновый небоскрёб, где я живу. Не теряя времени, я дёрнул за стропу парашюта. Раскрывшись, он заставил меня резко остановиться и немного дёрнуться вверх.

До крыши небоскрёба оставалось двести метров. Взявшись за передние лямки парашюта, я слегка опустил их вниз. Так я приземлюсь быстрее.

До твёрдой поверхности оставались считаные метры. Как только я коснулся её ногами, то сразу сделал движение, будто пытаюсь прыгнуть, чтобы снизить нагрузку на ноги.

Быстро отцепив парашют, я бросил его прямо здесь и, вбежав в лестничный блок, начал спускаться на свой этаж.

44... 43... 42... 41.

Моя остановка.

Знакомый коридор. Моя дверь справа, в конце.

Ключи, свет, вытереть ноги о коврик.

Рюкзак! Здесь.

Вспомнив слова Феликса, я аккуратно надел его на спину и застегнул застёжку на груди.

Теперь самое интересное.

Осведомив комплекс о том, что цель у меня, я глянул на часы.

До полуночи оставалось пятнадцать минут. Скоро все твари этого города выползут из своих нор и ринутся за мной в погоню.

Дожидаясь лифта, я решил осмотреть данный мне пистолет. Чёрный Glock 17, нескользящая рукоять, магазин на двадцать четыре патрона.

Дзынь!

Лифт приехал.

Не успев опомниться, я продолжил стоять с пистолетом в руках. Двери распахнулись. Передо мной оказались пять бандитов, которые обычно водятся в переулках.

На адреналине я быстро сделал пять выстрелов. Все в цель. Все бандиты рухнули на пол, оставив кровавые следы на стене лифта.

— Это вам не людей резать, — сказал я про себя.

Кто знает, может, они и вовсе не собирались ничего делать.

Да пошли они к чёрту! Задрали каждый месяц стабильно кидаться на меня ночью с ножом в руке.

Вспомнив про камеры и про то, что мне нельзя светиться, у меня появился план. По лестнице идти будет слишком долго, а вот по лифтовой шахте — нет.

Я взялся за торчащую из верхней стены трубу, раскачался на ней, как на турнике, и ударил крепким ботинком по крышке люка лифта.

Быстро забравшись на его крышу, я взялся за один из тросов, уходящих далеко вниз, и спустился по нему, как по пожарному шесту. Перчатки на комбинезоне были облеплены маленькими пластинами, которым даже такое дикое трение нипочём.

Спустившись на самый низ лифтовой шахты, я пробрался в узкую вентиляцию, ведущую на улицу. Не хочу представлять, что сейчас творится в подъезде.

Железные стенки давили на каждый сантиметр моего тела. В вентиляции места было немного: тридцать сантиметров в высоту и пятьдесят в ширину.

Какой-то работник забыл прикрутить два болта на решётке, чему я был бесконечно рад.

Выбравшись на улицу, я оказался на бетонной колонне, уходящей вдаль. Это опорная конструкция наземного метро. Поезда ездят, насколько я помню расписание, каждые пять минут. И едут очень быстро — мне лучше тут не задерживаться.

А хотя...

Эта ветка ведёт за город, в сторону нужного мне комплекса.

Только как попасть на поезд, при этом не быть им раздавленным?

Я забрался по сточной трубе на железную конструкцию, державшую широкий знак «СТОП». Присев на корточки, я начал ждать.

Рельсы зашумели, железная конструкция затряслась. Скоростной поезд был примерно в полукилометре от меня.

Сквозь шум дрожащего металла я услышал выстрел. Я резко развернулся и почувствовал очень сильный толчок в плече. Пуля прошла насквозь, оставив сквозную дыру, в которую может поместиться палец.

Меня засекли.

Внизу, под мостом, собрались бандиты, пытающиеся забраться наверх ко мне. Ситуация стала ещё хуже, когда по мне открыли стрельбу.

Я пытался сконцентрироваться на моменте, когда поезд будет проезжать подо мной, но летящие мимо пули никак не давали этого сделать.

100 метров... 70... 40... 10...

Прыгаю, приземляюсь и пытаюсь устоять на месте.

Вместе со мной на состав попали четверо бандитов, половина из которых сорвалась сразу.

Вижу туннель.

Я побежал назад, в конец поезда, пытаясь успеть оказаться на его задней платформе. Если смотреть относительно моста, то может показаться, что я никуда и не бегу.

Бандиты, стоявшие позади меня, уже разбились о бетонную стену туннеля, когда я, схватившись за перила на конце вагона, встал на соединительный механизм.

Тёмный туннель, порывы воздуха в лицо. Свет исходил только от ламп внутри поезда.

Для конструкций метро и всего, что с ним связано, правительство Ханбинсельна не удосужилось выделить нормальный бюджет, поэтому вагоны были оснащены, мягко говоря, плохо. Ни камер, ни единого человека не было.

Почувствовав усталость в руках, я схватил пистолет из кобуры и выстрелил в замочную скважину двери.

Отодвинув дверь в сторону, я вошёл в вагон и с облегчением сел на одно из сидений.

Часы запикали.

Наступила полночь.

Я успел как раз вовремя. Теперь можно отдохнуть в дороге.

До моей остановки ещё долго.

5) Сообщение от звёзд

Стук колёс о рельсы, небольшое покачивание. Прошло где-то полчаса, сейчас всё ещё ночь. Завалив голову набок, я чувствовал, как она постепенно дёргается от тряски. Только когда голова свесилась с точки опоры, я проснулся. Подо мной оказалась лужа крови, натёкшая из раны в плече. Весь костюм тоже был забрызган.

Я услышал сообщение по рации, которое, по всей видимости, повторялось уже несколько минут.

— Дьярви! Очнулся наконец. С добрым утром. Сейчас же выходи из поезда, твоя остановка... прямо сейчас! — передал Феликс.

Я резко вскочил с сиденья и открыл дверь состава, через которую недавно попал сюда. Не став придумывать план схода с поезда, я просто спрыгнул на рельсы.

Состав уехал вперёд. Я медленно встал на ноги, борясь с усталостью, и пошёл на холм, под которым находился комплекс. Там меня уже встречала группа учёных с Феликсом во главе. На ходу я снял рюкзак и достал из него протез, показывая им находку. Все будто увидели новый смысл своей жизни. Выражения лиц кардинально поменялись: у некоторых затряслись колени, а кто-то даже захлопал в ладоши.

— Делов-то, — с огромным облегчением произнёс я, вручая Феликсу протез.

Взамен он одобрительно кивнул и велел идти за ним. Прямо из земли появился лифт, уходящий в глубины комплекса. Израненный, я с группой учёных еле туда поместился.

Дальше мне стало плохо. Ноги подкосились, а зрение пропало наполовину. Феликс, увидев, что со мной происходит, остановил лифт на своём личном этаже и сказал всем остальным спускаться дальше. Он подхватил меня за плечо и усадил на стул.

— Ты потерял слишком много крови. Не жалеешь себя, — Феликс подключил ко мне аппарат для переливания крови.

Почувствовав сильное головокружение, я тут же потерял сознание.

Очнулся спустя пять минут. Учёный уже успел положить отданный мною протез на сканирующий стол и подготовить инструменты. Посмотрев на рану в плече, я увидел, что та уже зашита.

— Мне уже лучше, — я выдернул иглу из руки и встал со стула. Шлема и маски на мне уже не было, но понял я это только тогда, когда волосы полезли на глаза.

— Это просто нечто. Самые совершенные приборы, которые у нас есть, просто сходят с ума. А что будет без металлической оболочки? Подходи сюда.

Я немедля подошёл к столу, оказавшись по другую сторону от Феликса. Между нами был алюминиевый стенд, в котором лежал найденный мною протез левой руки. Тогда я плохо его рассмотрел. Это поистине великое творение, созданное вручную. Каждая металлическая серая пластина аккуратно подогнана на своё место. Протез состоял из нескольких отделений: часть плеча, сустав, скрытый за резиновой плёнкой, небольшое хранилище, встроенный КПК (компактный персональный компьютер) и большая ладонь. Проведя пальцем по одной из пластин, я заметил сухой слой очень давно застывшей крови. Это устройство когда-то участвовало в грандиозной битве. Закончив осмотр, я облокотился на стол и начал наблюдать за тем, что делает Феликс. Он надел белые перчатки, наверное, чтобы не повредить артефакт, взял из металлической тележки набор отмычек и начал взламывать замок на хранилище.

Кроме последовательных щелчков инструмента, я слышал лишь взволнованное дыхание Феликса. Вдруг он замер. Аккуратно, словно от малейшего касания протез рассыплется в пыль, он отложил отмычку и подождал, пока я перейду на его сторону.

Хранилище открылось. Феликс приподнялся, чтобы посмотреть получше. Вдруг он оттолкнулся от стола и в ярости снёс какой-то прибор, стоящий неподалёку.

— Его нет! Тридцать лет поисков! И никакого результата! Тут какой-то хлам! — Феликс ещё раз пнул упавший прибор, сел на стул, стоящий справа от меня, и закрыл лицо руками.

Я ещё раз осмотрел протез и нашёл странный механизм. На правой стороне предплечья был затвор, утопленный внутрь. Я отодвинул небольшую железную рукоятку и выкрутил её на место. Схватившись одной рукой за стол и потянув рычаг на себя, я заставил ладонь протеза резко сложиться. Феликс, услышав шум, поднял отчаянный взгляд. Я никогда не забуду выражение его лица в этот самый момент. Сначала он удивился. Появился просто космический восторг, резко сменившийся осознанием работы механизма.

— СТОЙ! НЕ ДВИГАЙСЯ! — Феликс вскочил со стула и, растопырив руки в сторону протеза, будто пытаясь от чего-то защититься, встал как вкопанный.

— Медленно... опусти... рукоять. ТОЛЬКО НЕ СЛИШКОМ РЕЗКО! — закричал он.

Я послушался, поставил затвор на место и в недоумении убрал руки подальше.

— Кажется, я понял, — Феликс одним движением открыл вторую часть протеза.

Белый кабинет озарился фиолетовым свечением. Я не мог оторвать от него взгляд.

— Вот и он, — с гордостью сказал учёный.

Он взял из отсека сверкающий фиолетовый камень и положил на поднос рядом.

Это внеземной артефакт, обладающий непомерной для смертного существа силой. Он был создан могущественным императором погибшей инопланетной расы — фремдлингов. Спустя столетия остатки их цивилизации попали на Землю вместе с этим артефактом.

Это событие прозвали «Упавшим городом».

Весь технический прогресс Земли, вообще всё, что нас сейчас окружает, — это знания древней инопланетной расы.

— Ты сделал это, — Феликс взял меня за плечо.

В его взгляде читалось лишь одно — облегчение. То, что всё это время он старался не зря. Он будто уже представлял, сколько научных наград получит, как вдруг в звенящей тишине раздалось уведомление. Феликс тут же склонился над цифровым монитором и замолчал. Он быстро прочитал текст с пометкой «экстренно» и очень тяжело вздохнул.

— Через 74 часа в атмосферу Земли попадёт инопланетная капсула. Наши учёные уже в курсе, что там. И это что-то летит сюда.

— Не томи.

— Император цивилизации фремдлингов был убит в своём же тронном зале. Его убийцей был Ксаркс-Завоеватель. Он — зло в чистом виде. Под обстрелом его флота погибали целые цивилизации. После дуэли с наследником императора он стал слабеть. В конце концов сгинул вместе со всем своим флотом. Вот эта вещь... — Феликс схватил фиолетовый артефакт со стола. — Это единственная вещь во всей вселенной, которая сможет вернуть его к жизни. Сейчас к нам летят его машины для убийства. Эти живые киборги не остановятся ни перед чем. Они заберут артефакт, сколько бы жизней для этого ни было потрачено.

Учёный положил артефакт обратно и облокотился на стол двумя руками.

— Есть только один способ спасти его от этой миссии. Самолётов нет, транспортом перевозить нельзя. Уже слишком много людей знает о нём. Нам остаётся лишь молиться. Молиться, чтобы они нас оставили.

Я посмотрел сперва на Феликса, потом на лежащий артефакт, потом на хранилище протеза.

— Что в этих чипах? — спросил я, указывая на два чипа, лежащие в отсеке.

Учёный без слов взял один из них, очистил от налипшей кровавой корки и вставил в разъём на мониторе.

На экране побежали тысячи строк кода, файлы, планы — вся информация про очень давнюю корпорацию.

— «Амега», — Феликс выпучил глаза, будто увидел все тайны мира.

Так и было. Корпорация «Амега» была первой, кто собрал всю информацию из Упавшего города. Именно они первыми создали огромные подземные лаборатории и экспериментальных киборгов.

— Разве они всё ещё существуют? — догадка Феликса подтвердилась прочтением свежего отчёта прошлого года.

Он достал следующий чип, ожидая увидеть на нём ещё больше разгадок. На мониторе появилось окно с двоичным кодом искусственного интеллекта.

— У меня есть идея, — Феликс зашёл в свои личные сообщения и спросил одного из коллег про «второй комплекс».

Ответ не заставил себя долго ждать. В память компьютера загрузилось изображение карты всего полуострова и части материка. Красная точка появилась на месте нашего комплекса, продолжила двигаться вправо и ушла за пределы полуострова. Она повернула вверх по карте и остановилась во втором комплексе. В 1365 километрах отсюда.

— Нам нужно перенести всё вот это, — Феликс обвёл рукой фиолетовый артефакт и два чипа. — Практически на другой континент. Без транспорта, через сотни головорезов и нескольких киборгов... Пешком.

Я понял, что сейчас решается самый главный вопрос человечества на данный момент. Смогу ли я пробежать полторы тысячи километров и оставить артефакт на хранение в более защищённом месте, даже более надёжном, чем здесь? Смогу ли пережить этот путь морально, при этом не потеряв рассудка?

На полуострове Ханбинсель только один человек-анальгезик — и это я. Никакой другой не сможет пережить столько боли и страданий на этом пути.

— В вашем комплексе работают с регенерацией?

6) Конструктор красного цвета

Феликс медленно повернул взгляд на меня.

— Ты точно уверен, что сможешь это сделать?

— Да. — Это самое гибельное согласие в моей жизни.

— А кто, если не я! — возразил я.

— Вот такой настрой мне по нраву. Давай обсудим детали. Этот монолог будет долгим.

Мы сели за прозрачный стол напротив друг друга.

— Сперва необходимо решить несколько проблем, связанных с твоим организмом. К сожалению, мы не совершенны и не приспособлены к настолько длительным нагрузкам. Твоё тело будет нуждаться в постоянном насыщении крови кислородом, а дышать в таком объёме ты просто не сможешь. Я давно экспериментировал с этой технологией на крысах и, возможно, она сработает на человеке: лёгкие будут удалены, всё насыщение кислородом будет идти через кожу. Пройдя через специальный аппарат, я повышу степень поглощения кислорода поверхностью твоего тела.

Первая проблема решена.

На пустующее место грудной клетки я вмонтирую два контейнера из хирургической стали со всей электроникой и запасом питательных веществ. Чтобы даже ты не смог до них добраться, не говоря уже о ком-то другом. Сами рёбра будут заменены на титановый сплав, защищающий контейнеры от повреждений.

Вторая тоже.

Чтобы твои ноги попросту не рассыпались в дребезги, суставы будут заменены на титановые. В каждую мышцу, отвечающую за бег, будет вмонтирован небольшой источник тока, заставляющий их сокращаться. Для связи со мной и другими сотрудниками в твоё предплечье будет вмонтирован КПК с искусственным интеллектом, который мы только что нашли. Именно он будет отвечать за регенерацию.

Феликс встал со стула и жестом предложил мне сделать то же самое.

— Я заставлю клетки твоего организма не просто работать, я заставлю их пахать.

— Звучит интригующе.

Мы прошли в операционную. Пока Феликс готовился к операции, я лёг на стол, из верхней части которого торчало множество устройств. Перед лицом висела лампа размером с мою голову.

— Так, — учёный, точнее, теперь уже хирург, был в перчатках и маске. — Один я не справлюсь.

Феликс нажал кнопку на белом пульте управления, и из выдвижных затворов на стенах выехали медицинские боты. Они тут же заполонили небольшую операционную под завязку. Каждый был чем-то занят: подготовкой инструментов, стерилизацией помещения, включением остальных систем. Их металлические тонкие лапы быстро пронеслись по моему телу и накрыли меня хирургическими простынями. Я лежал, раскинув руки и ноги, наполовину без одежды.

Феликс уже вводил мне наркоз.

— Понимаю, ты анальгезик и всё такое, но такое тебе лучше не видеть.

Поначалу наркоз действовал плохо. Потом я начал ощущать прикосновения всё менее отчётливо и впал в сон.

Я будто упал в пропасть, где ничего не чувствовал. Эта мгла продлилась всего мгновение, но надолго засела у меня в памяти.

Далёкий гул со стороны левого уха, а с правой стороны — неразборчивый разговор. Как только я осознал, что начинаю слышать всё лучше, то понял: анестезия не сработала должным образом.

Перед тем как закрыть операционное поле, Феликс забыл прикрепить специальную ленту на глаза. Когда разговоры и движение сервоприводов роботов стали отчётливее, чем когда-либо, тьма перед моим взглядом развеялась.

Я видел лишь клешню захвата с прикреплённым к ней большим зеркалом, повёрнутым немного в сторону, и отражение в этом зеркале.

Никогда раньше не думал, что увижу себя так.

Я видел себя, лежащего на операционном столе. Грудная клетка, левая рука и ноги до середины голени были вскрыты. Кожа отодвинута в стороны, все синие хирургические салфетки наполовину окрасились в мою кровь.

Я видел свои кости.

Вместо коленных суставов уже стояли титановые шарниры, вкрученные в кости ног, как зубные импланты в челюсть. В оголённые мышцы ног вставлены импульсные датчики с сантиметровыми иглами. Через всё моё тело проходили десятки гибких проводов, которые все вели в область лёгких... которых, кстати, не было. Через дыхательные пути напрямую уходила трубка в аппарат искусственной вентиляции лёгких. В этой пустоте я видел своё одиноко бьющееся сердце, окружённое тонкими чёрными проводами. Один из таких проводов проходил по соседству с моими нервами в левую руку, в предплечье которой уже был вмонтирован КПК.

А закрыть глаза я не мог. Я даже пошевелить ими не мог. Мне пришлось наблюдать за своим же выпотрошенным телом.

В это время Феликс стоял в стороне, тщательно выбирая инструмент для монтажа контейнеров. Вскоре он установил контейнеры, а за ними — искусно сделанные титановые рёбра.

Прошли часы, а может, и несколько дней. Феликс пропускал моё тело через машину, насыщающую кожу клетками, отвечающими за дыхание и повышающими их эффективность, и закупорил дыхательные пути. Кислород будет автоматически попадать в кровь без проводника — лёгких.

Машина показала время проведения операции — 3 часа. Феликс решил немного передохнуть от непрекращающейся работы.

Он осмотрел найденный протез вдоль и поперёк, не давая ускользнуть ни одной детали. Сканер материалов, встроенный в стол, показал наличие инородного тела внутри хранилища. Это был волос. Феликс уже был готов его смахнуть, думая, что это мой, но в последнюю секунду задумался. Он достал из склада древний, по его меркам, ДНК-сканер, похожий на белый контейнер для еды с кнопками, положил туда волос и подключил устройство к компьютеру:

**Анализ данных:**

• Сканирование •

...

Загрузка завершена.

Передача данных устройства на основной носитель:

Феликс взглянул на рабочий стол. Загрузилась новая папка с данными. Нажав на неё, он открыл отчёт устройства.

**Результат:** положительный.

**Носитель найден.**

**Носитель:** Аарон Эйсмит.

— Кто это? — прошептал учёный, пытаясь найти информацию в сети. Эти небольшие исследования в корне поменяли отношение Феликса ко мне:

Аарон Эйсмит, более известный под псевдонимом «Тёмный рыцарь», являлся самым кровавым охотником за головами полуострова Ханбинсель. Его деятельность зависела от ныне уничтоженного коллектива «Храм Совета».

Деятельность Эйсмита началась сразу после переломного момента в истории. «День огня» разделил жизни сотен людей на «до» и «после». После этого спокойный, жизнерадостный Аарон стал безжалостным убийцей, готовым лично вырезать каждого солдата тьмы, чтобы отомстить целой армии за уничтожение его родного города.

Ныне известно, что кровавый ангел смерти погиб в ходе своей одиночной осады главной лаборатории корпорации «Амега».

— Вот оно как... — Феликс ещё раз посмотрел в досье, потом на лежащего без сознания меня, потом снова в досье. И тут он понял. Дьярви Эйсмит, человек, в руках которого судьба всего технологического прогресса, является сыном человека, противостоявшего целым войскам в одиночку.

Феликс решил не говорить мне об этом. Он закрыл все вкладки на рабочем столе и спрятал ДНК-анализатор подальше, когда услышал оповещение от машины модернизации.

7) Один на один

Я резко проснулся от удара током по всему телу. Не понимая, где я и что происходит, я упал с медицинской каталки на пол. Глаза заливал яркий фиолетовый свет, надо мной возвышалась здоровенная установка. Я был в каком-то чёрном комбинезоне, а само помещение, просторное, два на два метра, вместо стен имело бронированное стекло.

Меня схватили за плечи и вышвырнули из этой комнаты.

— Твою мать! Где я? Я... я ничего не вижу. Феликс...

Я стоял на четвереньках, пытаясь ощупать пол. Вдруг мне в лицо распылили флакон с едким запахом, прямо в глаза.

— Я здесь, всё нормально.

Фиолетовая туманность перед взглядом рассеялась, и я увидел знакомое лицо. Феликс не на шутку нервничал.

— Это, наверное, побочный эффект, — говорил он, запыхавшись. — На крысах всё не проверишь.

Я вспомнил планировку лаборатории и, пошатываясь, поплёлся к главному столу. Усаживаясь на стул, я почувствовал, что фиолетовая мазня пропала полностью, но глаза стали красными от воздействия жгучего спрея.

— Что чувствуешь?

— Чувствую, что мог сдохнуть пять секунд назад, — сказал я, уставившись в потолок. Вдруг я вспомнил про операцию и всю эту идею с переносом артефакта. Вдохнуть я больше не мог. Странное чувство, будто кожа пропускает через себя потоки воздуха. Суставы в коленях я тоже почувствовал, зато теперь они больше не хрустят, как раньше.

— Тебе тут посылка. Я не читал имя отправителя, сразу припас для тебя.

Феликс протянул мне небольшую плоскую коробку, обёрнутую яркой подарочной упаковкой. Я взял подарок, повертел его и взглянул на небольшую бирку, на которой от руки было написано имя.

— Амалия Эйсмит. — Мама...

Еле сдерживая слёзы, я аккуратно убрал с коробки обёртку и открыл её. В картонной упаковке, в синем бумажном наполнителе, лежала одна кассета. Даже не представляю, что на ней может быть записано.

— Где мой плеер? — спросил я Феликса.

— Мои люди перенесли все твои вещи в специальное хранилище, вместе с ещё кое-чем...

— Пошли тогда.

Через пару минут мы уже были у двери. Феликс открыл её, и мне представилась странная картина. Рядом с моей небольшой кучей вещей, бережно разложенных по коробкам, лежал тот самый чёрный доспех, который я нашёл в Фор-Унтервальте. Он лежал как тряпичная кукла, прислонившись к стенке.

Я встал на одно колено, открыл коробку с надписью «техника» и забрал плеер, вдобавок захватил ещё и телефон. Ещё раз посмотрев на тёмный доспех, я ощутил странное чувство. Будто меня специально что-то тянет к этому предмету. Я взял шлем с треугольными рогами в руки и посмотрел прямо в глаза, точнее, в прорези для глаз.

— Для забега я буду использовать его.

— Хорошо, только нужно добавить пару деталей в его конструкцию.

Феликс принял шлем и ушёл в лабораторию. А я остался стоять перед своими же вещами. Сколько времени я пахал ради всего этого хлама, а теперь просто оставляю всё здесь. Ладно. Я вернусь за этим, если выживу.

Дверь небольшого склада закрылась. Я пошёл следом за Феликсом, по пути разглядывая плеер. Так давно не видел его, даже пара других кассет осталась: *The Downward Spiral*, *Ten Thousand Fists* , *всё внутри*, *ткани*, и, конечно же, мой любимый альбом — «Юность». Будет что послушать, пока бегу до комплекса.

Я защёл обратно в главную лабораторию и вновь сел на стул. Отложив другие кассеты с альбомами, я взял ту, что была в коробке. На одной, главной её стороне, не было ни единой пометки с надписями, а на другой была лишь одна тонкая бумажная строчка:

"Для сына"

Я замер. С самого детства я не знал своего отца. Да и мама никогда про него ничего не говорила, только иногда упоминала его. Упоминала, что он давно погиб, но неизвестно где.

У меня задрожали руки. Тогда... когда была сделана эта запись?

— Феликс, — тихо произнёс я в лаборатории, обращаясь к учёному.

— Чего? — он посмотрел на поникшего над кассетой меня.

— Оставь меня одного.

И он оставил. Как только дверь тихо захлопнулась, мои руки задрожали ещё сильнее. Я открыл крышку у плеера цвета металлик и через несколько попыток вставил кассету. Осталось лишь нажать кнопку «пуск», и я узнаю, кем был мой отец.

Щелчок...

Через проводные наушники я поначалу слышал лишь звук прокручивающейся плёнки, а после — голос. Тяжёлый, взрослый, но очень уставший:

— Мой сын, я даже не знаю твоего имени, но знаю, что ты есть. Если ты это слышишь, знай — меня уже не найти. Я хочу уберечь вас от самого себя. Твоя мать не рассказывала тебе лично, что я за человек. Поверь, не самый лучший. Я раскаиваюсь. Я причинил слишком много боли, мучений и страха этому миру, больше этого не повторится.

Я облокотился на спинку стула, опрокинув голову, и закрыл намокшие глаза.

— Я записываю это как предсмертную речь, переданную лично тебе. Никто и никогда не узнает, что записано на этой кассете, даже Амалия.

Прости меня... Прости, что заставил испытывать тебя столько ужасных эмоций. Всё, что я бы хотел прямо сейчас, — это увидеть тебя. Я, Аарон Эйсмит, объявляю, что могу не вернуться со своего похода в эту страну мрака. Если вы это слышите, то знайте — я уже мёртв.

Запись обрывается. Плеер даже сам открыл разъём для кассеты.

Я сидел без движения больше получаса, пытаясь переварить всю эту информацию. Всё это время Феликс модернизировал шлем в соседней лаборатории. Стук дождя о стеклянный потолок, шумы сервоприводов, отдалённые выстрелы и полное опустошение.

Дверь открылась. Феликс зашёл в лабораторию, держа в руках чёрный шлем.

— Я тут... доделал всё. Подходи, нужно проверить всё снаряжение.

Подхожу к главному столу, на котором разложено всё снаряжение. Небольшой рюкзак, шлем, плеер с наушниками посередине и куча проводов с разными штекерами.

— Там уже есть встроенный дисплей со всей информацией о состоянии, подушки для головы, чтобы сидел плотнее, наушники для связи и встроенный помощник.

Феликс показал рукой на шлем, перевернул его и показал всю начинку. Такой древний предмет, да ещё в связи с такими технологиями, выглядит привлекательно странно.

Я надел шлем, ожидая увидеть простой дисплей с всплывающими уведомлениями. Хоть на нём и было всего шесть тонких прорезей для обзора, при помощи камер я мог видеть как обычно, с полным обзором. Феликс подошёл сзади и начал подключать провода со шлема к проводам из рюкзака, надетого заранее, и выходящим из моего тела.

На дисплее прямо перед моими глазами началось полное сканирование электроники как у меня, так и рядом по всей лаборатории. Синие стрелки и круги показывали всю информацию про вещи вокруг.

— Проверь, удобно ли всё, — сказал Феликс.

Я пошевелил ногами, попрыгал на месте, убедившись, что ничего не мешает, и надел перчатки. Учёный уже начал надевать на мой комбинезон из нано-волокна небольшие пластины, сделанные из пористого кевлара для пропускания воздуха.

— А регенерация работает? — вспомнив о самой важной части операции, поинтересовался я.

— Я сказал, проверь всё.

Феликс не отвлекался от надевания пластин.

"Ладно", — сказал про себя.

Я схватил со стола оставшийся после операции скальпель, отодвинул техноткань и без промедления, в научных интересах, вонзил в своё предплечье. Убрав лезвие в сторону, я тут же увидел, как рана затянулась, не оставив даже намёка на шрам.

— Ну вот, вроде бы всё готово.

Я поднял руки, чтобы посмотреть на себя. Ладони в тактических перчатках с нескользящим покрытием, самовосстанавливающийся костюм покрыт несколькими технологичными пластинами (в основном на груди, ногах и плечах), в правой руке дисплей с расширенной информацией о состоянии. Всё снаряжение практически ничего не весило. Я так-то раньше бегал, а как я смогу улучшить свои результаты с этим...

— Всю систему контролирует твой новый компаньон — Дарс. Только ты будешь слышать его речь в своём разуме. Он может проложить маршрут, взять полное управление на себя.

Феликс встал передо мной, положив руки на пояс.

— Осталось только заверш...

Сигнализация.

Резкий шум тревоги заполонил комплекс. Красный свет от сигнальных мигалок осветил всю лабораторию. Я стоял в непонимании: что опять пошло не так?

Феликс буквально перепрыгнул стол и сразу оказался у компьютера. Посмотрев в монитор, его зрачки заметно сузились.

— БЛЯТЬ, БЛЯТЬ! КАК ЭТО... БЛЯТЬ! ТВОЮ МАТЬ, ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ!

Он посмотрел на меня глазами, полными страха.

— ДЬЯРВИ, ПОМНИ, ЧТО Я ТЕБЕ СКАЗАЛ, ПОМНИ, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ. ТОЛЬКО ТЫ НА ЭТО СПОСОБЕН. БЕГИ! — прокричал он сквозь вой сирен.

Вдруг вся лаборатория сотряслась. Колбы попадали с полок, я еле удержался на ногах. Капсула с суперсолдатами приземлилась в десяти метрах от помещения, в котором я сейчас нахожусь. Все двери комплекса автоматически открылись после нажатия на тревожную кнопку.

Они уже здесь.

— БЕГИ!!!

8) 1,000,000

Крик Феликса зазвучал в моей голове громче, чем сирены. Мои ноги не своей волей сорвались с места, и я вбежал в главный коридор комплекса. Учёные и простые люди метались по кабинетам в поисках спасения от того, что пришло в это место.

Услышав позади громкий звук разбивающегося стекла, я оглянулся через плечо. В отдаляющемся от меня дверном проёме стояла высокая, абсолютно чёрная фигура. Я видел только ноги этого дьявола во плоти. Спустя мгновение оно опустилось на уровень коридора и, проламывая своей железной спиной всё на пути, начало бежать ко мне. На небольшой голове киборга горели два кровавых глаза, смотрящих прямо на меня. После первого существа за ним пошёл ещё один, и ещё, и ещё...

Шум погони не прекращался ни на секунду. Я всегда слышал за своей спиной звуки устрашающих разрушений, людские крики и тяжёлые металлические шаги. Учёные, которые не успели спастись, падали на пол и становились кровавым месивом после прохода мимо лишь одного солдата. Я всей душой хотел им помочь, но Дарс заставлял моё тело бежать сквозь главный коридор комплекса. Он миновал каждую лишнюю каталку и другие препятствия с машинной точностью.

— Подтверждение личности: Дьярви Эйсмит.

Сканирование преследователя: совершенные конструктивные суперсолдаты, известные под кодовым именем «АНГСТ».

Скорость передвижения близка к человеческому лимиту возможностей.

Скорость АНГСТ — 54,73 км/ч.

Вычисление скорости носителя…

...

Скорость носителя — 54,74 км/ч.

Я влетел в смотровое окно, перед которым находилась подземная вертолётная площадка. Зацепившись за стальные балки конструкции, я начал карабкаться вверх, используя перчатки для скалолазания. Смотрящий за люком увидел меня и потянул за рычаг. Громадная дверь над моей головой начала медленно открываться. Цепляясь за последний уступ, я выбрался наружу комплекса, упав на землю спиной. Двадцатитонный стальной шлюз с диким грохотом упал, придавив руку одного из киборгов.

Озираясь по сторонам, я подошёл посмотреть поближе. Эта роботизированная конечность походила на строительный манипулятор. Полностью чёрная, с кучей пневматических поршней в суставах и ужасающими когтями. Если меня, не дай бог, догонят, эти когти запросто разорвут моё тело на мелкие кусочки. Механический голос Дарса снова зазвучал в моей голове.

— Повреждения — не обнаружены.

Сердцебиение — 120 ударов в минуту.

Вычисление благоприятного исхода миссии...

...

Шанс добраться до комплекса N2 — 9%.

Неожиданно дрогнувшая оторванная конечность привела меня в себя. Я уже слышал, как они царапают металл люка, и отдалённые взрывы вперемешку с очередями автоматов.

Я рванул вниз по холму. Дарс активировал скользящие подошвы, и я покатился вниз, как на санках зимой. Через продолжительный порыв ветра в лицо я оказался на магистрали.

Не повезло, прямо сейчас час пик.

За спиной звуки рвущихся гидрозатворов доносились всё громче.

Не выдержав страха, идущего по пятам, я бросился вперёд по двенадцатиполосной трассе, минуя каждый автомобиль.

*А почему я не могу просто сесть в одну из машин?*

— Каждое транспортное средство, — начал объяснять Дарс, — требует образец ДНК водителя. Именно твои молекулы сейчас находятся в общем доступе. И любой прохожий может ввести их код в общую транспортную систему и вычислить твоё местоположение за доли секунды.

*Понятно*, — ответил про себя я.

Мчащийся по правую сторону автомобиль резко засигналил и начал тормозить, увидев меня, стоящего посреди ночи на середине трассы. Колёса стирались о грубый асфальт, но скорость не убавлялась. Я почувствовал, как кости моих ног хрустели в глубине тела, когда машина влетела в меня. Она ещё немного протащила меня на капоте, и тут я зацепился за лежачий полицейский. Оказавшись под автомобилем, меня быстро затрясло. Стуки железа о железо, хруст костей, дикий скрежет, звуки рвущейся плоти заполонили всю улицу.

Я вылетел из-под бампера машины и прокатился по асфальту. Вышедший из транспорта человек ужаснулся до крика, увидев, что произошло. Меня перемолотило между дорогой и крутящимися колёсами автомобиля. Опустившись на одно колено, я увидел под собой огромную лужу крови.

— Анализ состояния:

Переломы: 6 открытых, 14 внутренних.

Множественные повреждения внутренних органов.

*Начинаю восстановление.*

Кости встали на место, раны затянулись, будто кто-то поставил меня на обратную перемотку. Самовосстанавливающийся костюм восстановил целостность.

— Контейнеры не повреждены, — закончил роботизированный голос.

— Как будто это важно, — тихо ответил я, поднимаясь на ноги.

Подошедший ко мне мужчина сперва предложил вызвать скорую, но потом, очень сильно удивившись, что-то сказал. Я лишь отмахнулся.

— «Ангст» в пятидесяти метрах.

Я сорвался с места, услышав конец этого сообщения. Перепрыгивая по пути все машины, я наконец добрался до нормальной улицы.

— И куда теперь? — Неоновые вывески, толпы людей, ходящие по переходам, небоскр...

Не время об этом думать. Дарс уже проанализировал маршрут и погнал меня забираться на крышу небольшого здания. Карабкаясь по ливневым трубам, я попросил:

— Строй маршруты, обходящие большие потоки людей. Я не хочу причинять другим боль. Мои руки уже по локоть в крови.

Дослушав меня, система Дарса перенаправила меня на крышу уже небоскрёба. Сейчас нерабочее время, да ещё и воскресенье. Работники покинули офисы, в зданиях почти никого нет. Зацепки на перчатках и ногах похожи на маленькие присоски, с помощью которых я могу карабкаться даже по стеклу.

Киборги уже у подножия здания. Они без единой доли уважения цеплялись своими механическими руками за створки этажей, пробивая стекло и царапая бетон. Их движения походили на движения горилл, готовых гнаться сколько угодно и куда угодно.

Половина небоскрёба пройдена. Услышав знакомый шум лопастей вертолёта, я, не переставая забираться, обернулся. Светящий прожектор ослепил мои непривыкшие к яркому свету глаза. Система сразу же отреагировала на раздражитель и добавила к камерам шлема светопоглощающий фильтр. Я увидел вертолёт, паривший в десяти метрах от меня.

— Дьярви, тебя по телеку показывают, — Дарс включил демонстрацию прямого эфира новостей Ханбинселя на дисплее.

— Убавить уровень юмора на 50 процентов.

— Текущие шансы добраться до комплекса N2 — 5%.

Я ругнулся про себя.

На дисплее прямого эфира было видно, что сейчас я примерно в десяти метрах от крыши небоскрёба. Дарс увеличил скорость. Через мгновение я уже забрался и стоял там. Быстро сориентировавшись, я прыгнул на находившуюся слева пристройку, чтобы быть ещё выше, и начал думать.

До другого, ближайшего здания — пятьдесят метров пропасти. Падать не вариант: там люди, да и стоять как столб нельзя. Дарс напомнил мне про местоположение киборгов вновь всплывшим окном на дисплее.

И тут резко мои ноги сорвались с места. Я даже не успел среагировать, как оттолкнулся от бетонного ограждения на крыше и сорвался вниз. В воздухе я почувствовал, как что-то тянет меня вверх.

Подняв голову, я увидел параплан, свёрнутый в рюкзак.

*Ох уж этот Феликс.*

Всегда делает всё наперёд. Оно и к лучшему. Сейчас АНГСТ, я очень надеюсь, не сможет преследовать меня по воздуху. У меня есть немного времени передохнуть.

Приземлившись на другой небоскрёб, пониже, Дарс вновь заставил меня спрыгнуть с крыши и пролететь целый километр.

Дальше начинались трущобы. Бедные места для людей, которые просто не в силах выйти из них. В этих полуразрушенных, одинаковых по высоте домах люди живут поодиночке и довольно редко. Ни одного высокого дома, где можно спрятаться, ни небоскрёбов — они начнутся лишь через сотню километров.

Это будет трудно.

9) Оставаясь в живых

Приземлившись на ветхие крыши самодельных домов, я сразу представил, как расшибаюсь об одну такую при падении. АНГСТ вдали, его сенсоры плохо определяют сигнал на расстоянии. Дарс предложил мне спуститься в туннели трущоб, чтобы полностью потерять преследователей, но они всё равно скоро узнают наше местоположение.

— Дьярви, внимание. На наш след вышла преступная группировка, именующая себя «Ворханг». Они вооружены огнестрелом, число людей определить пока что невозможно. Их лидер зарится на фиолетовый артефакт, и если понадобится, то заставит своих людей вырезать его из твоей груди живьём. Убирайся оттуда.

Туннели трущоб очень узкие. Места хватает только для одного человека в полный рост. Большая часть территории в этом районе перераспределена под жилое пространство. Даже с такими масштабами оно невероятно дорогое.

Передвигаясь всё быстрее, я чаще натыкался на одиноко бредущих людей. Женщины с ног до головы запечатаны в ткани, старики, валящиеся с ног, дети, играющие в войнушку. От этого места одновременно веет безысходностью и надеждой.

Километры считывались на ручном КПК, словно бесконечный поток медленно сменяющихся чисел. Я не знаю, сколько прошёл шагов в тот день, но помню этот туннель в мельчайших деталях.

— Дьярви, они пытаются тебя окружить. Все пути отхода заблокированы. Количество людей — 21. Каждый из них имеет при себе кустарный автомат и складную пилу по дереву. Включаю ночной режим.

Весь дисплей загорелся зелёным свечением. Теперь тёмные коридоры для меня не помеха.

Обернувшись в один из таких ответвлений, я почувствовал, как на меня набросился бандит. Он полностью одет в чёрное, прямо как я. Только пара глаз — единственная видимая часть его тела. Он повалил меня на сырую землю и придавил всем телом.

— Он у меня! Сюда все! — крикнул он.

Достав из подсумка на поясе, я ловким движением вытащил раскладной нож.

*Я не хотел этого*, — проговорил про себя я, полоснул лезвием по держащей меня руке, ожидая, что тот отпустит.

Почувствовав болезненный порез, бандит обернулся ко мне, достал из-за спины самодельный нож (кусок битого стекла на палке) и вонзил всё лезвие в мой живот. Когда он обломал конец стекла, прибыли его товарищи. Грабители заполонили и так тесные туннели. Я чувствовал, как с каждой секундой воздуха становилось меньше.

Меня схватили десятки крепких рук, время от времени бивших меня, но я этого не чувствовал.

Они отнесли меня в просторное помещение, больше чем коридоры трущоб. Встав в полукруг, бандиты достали из ящика с инструментами яркий пневматический молоток. Пока четверо держали меня за руки, один бандит прислонил дуло молотка к моей ладони и нажал на курок. «Пригвоздив» меня к деревянной стене, бандиты начали о чём-то говорить.

— Что дальше с ним делать?

— Я это делать не буду.

— Какие же вы все неженки. — Грабитель в спортивных очках выхватил у одного из своих друзей ручную пилу с острыми зубцами и подошёл ко мне.

— Тебе уже стоит начать бояться, — достав пистолет, сказал он.

Прозвучало семнадцать выстрелов, и все в меня.

— О нет! Прошу, не делайте этого, — с едкой ноткой подъёба я как мог изображал свои актёрские навыки.

— Ох, что же это такое... — Дарс включил карту с местоположением заменивших меня киборгов.

Представив всю будущую ситуацию, я не выдержал и от души заржал.

— Чё ржёшь? Я тебя сейчас кишки выпущу! — Бандит подошёл ко мне и прорезал моё тело пилой от ключицы до правого бока.

Рваные раны быстро затянулись, бандиты стояли в непонимании. Пытаясь остановить свой смех, я произнёс:

— Смешно получилось. Молодцы, рассмешили. Боюсь огорчить вас, но сейчас вам всем полная пи...

Сзади группы бандитов обрушился потолок.

АНГСТ пробил дряхлую фанеру и размозжил этот сброд. Схватив грабителя, стоявшего прямо передо мной, он сжал его тело как губку.

Я уже был вдали. Сорвав руки с гвоздей, я нырнул в первую попавшуюся щель и начал убегать. Включив плеер, я перебегал из одного коридора в другой. Позади меня пять киборгов уничтожали панели трущоб и продирались сквозь стены, трубы и людей.

*Stayin' Alive? Песня как раз. Это то, чем я сейчас занимаюсь — пытаюсь остаться в живых.*

Прошли часы. Часы беспрерывного, безумного, нескончаемого побега. Дарс посчитал ущерб, который нанесли АНГСТ трущобам. Такую сумму я за тридцать жизней не выплачу. А кто вообще за это ответственен?

— Правительство, — кратко ответил голос в моей голове.

Дикий грохот разрушений не переставая бил по моим ушам, благо музыка заставляла отвлечься от этого. Обернувшись, я видел уже ставшую постоянной картину: один киборг дико рвёт всё на своём пути огромными когтями, но при этом прожигает мою спину постоянным красным взглядом.

В их глазах нет ничего, кроме запрограммированного в разум слова «убить». Их движения не становятся слабее, будто наоборот. Сколько они вообще будут гоняться за мной?

— Тело АНГСТ создано так, что главный аккумулятор в их теле постоянно заряжается от движений и связи с фиолетовым артефактом. Они попросту живут, питаясь своим же временем жизни. В теории, для полной аннигиляции каждого киборга его необходимо обездвижить и создать условия, в которых он сможет так находиться целую неделю. Но всё же это не конец. Любое неосторожное, лишнее движение механизма будет зафиксировано их датчиками, и через резервный источник питания они смогут восстать вновь.

Надежда хотя бы есть.

— Дьярви, ты близок к границе трущоб. Через 3058 метров будет высокая стена, отделяющая их от богатых районов.

Я ускорил темп. Шум за спиной усилился. Пробегая особенно узкий проём, я замедлился, впервые за сто километров пути. АНГСТ вытянул свою длинную пневматическую руку и взмахнул когтями. Они рассекли половину моей спины с частью позвоночника. Хоть я и анальгезик, но в этот момент я думал, что почувствовал боль.

Потом ещё взмахи когтями, и ещё, и ещё. Кровь летела по сторонам, а Дарс сконцентрировал все клетки тела на восстановлении новых ран, которых становилось только больше. Я чувствовал, как всё моё тело слегка заваливается назад без поддержки мышц. Дарс активировал параплан. Он раскрылся прямо перед лицом киборга. Ткань въелась в пневматические поршни, и преследовавший меня АНГСТ остановился. Он ещё долго пытался вырвать остатки параплана из своих механизмов, отстав от группы.

Неожиданно для меня и даже Дарса, позади прозвучал мощнейший взрыв.

— Правительство всё же решилось нам помочь. Военные вертолёты следуют за нами по пятам с самого центра. Они не могли навести ракеты по мчащимся киборгам. Их даже армия не в силах остановить. Но сейчас у меня хорошие новости: преследователей — 4. Шансы на успешное выполнение миссии — 11%. Я возьму управление на себя и оторвусь подальше для успешного взбирания на стену. Ты можешь пока отдохнуть. Я буду регулировать все движения. Следующие 200 километров обещают быть намного сложнее.

Услышав новость, что в этом мире на одно существо, жаждущее моей смерти больше всех, стало меньше. Правда, параплана больше нет.

Эх... а я так хотел ещё полетать.

10) Нисходящая спираль

Дата: 10.08

Оставшееся расстояние до комплекса N2 — 983 километра

Стена уже близко. Дарс заранее включил «режим взбирания» на перчатках. Удалось немного оторваться от несущихся позади киборгов.

Это бетонное сооружение, высотой как с десятиэтажный дом, по-видимому, строилось, чтобы уж точно ни один человек за неё не перелез. Но сейчас придётся мне. Стена состояла из нескольких частей: фундамента с большими колонноподобными выступами, полностью вертикальной серой стены и балкона наверху, похожего на вершину древних замков.

Понеслась! Оттолкнувшись от самого высокого дома в трущобах, я сразу же допрыгнул до высоких выступов и, приземлившись на один из таких, начал взбираться, как ящерица.

Позади свирепствовали озверевшие киборги, пытающиеся сократить расстояние до меня как можно скорее. Будто от потери одного, они начали буйствовать с большей силой.

Основная часть стены преодолена. Я обхватил рукой довольно узкую колонну, уходящую под углом 45 градусов, и повис на ней. Так я начал забираться на импровизированный мостик.

АНГСТ, увидев меня, на секунду застыл на месте, а потом резко сложил ноги и прыгнул на десяток метров вверх. Его когтистая лапа взмыла в воздухе и достала до меня. Я неожиданно почувствовал, что подниматься стало легче. Посмотрев вниз, я ужаснулся. Вместо моих обеих ног были ровные срезы в середине голени, из которых струилась кровь. На секунду я забыл про регенерацию и подумал, что до конца жизни буду калекой.

Не потеряв концентрации, я наконец взобрался на эту стену, когда киборги всё ещё резали бетон снизу.

— Дальше куда? — спросил я Дарса вслух.

— Вправо, прямо по лестнице. Так меньше шансов быть пойманным, и это самый быстрый маршрут.

Не медля ни секунды, я сорвался с места и побежал по стене. Места тут много, достаточно для прохода целой машины.

Казалось, что сейчас я на вечерней прогулке по тихой дороге. Справа — бескрайние дома бедняков, слева — высоченные сияющие небоскрёбы, царапающие облака. Капитализм в чистом виде.

Громоподобный шум позади заставил меня вылететь из вымышленного мирка. Стена, где пытались пробраться киборги, буквально посыпалась. Я не знал этого, но один из них сделал подкоп, используя когти как ковш, и, встав на твёрдый грунт, упёрся спиной в стену снизу. Казалось, металлические поршни сейчас взорвутся от напряжения воздуха в них, но бетон сдался первее.

Я увидел, как рука АНГСТ зацепляется за обломки стены и взбирается на неё, на уровень со мной.

Теперь это гонка, приз которой — моя жизнь. Как быстро я бы ни бежал, я всегда знал: АНГСТ быстрее.

Дарс начал перенаправлять всю энергию в мышцы ног. Дисплей потух, КПК на руке тоже, его голос перестал звучать. Наедине со мной остался лишь грохот быстрых шагов киборгов прямо над ухом.

— Эффективность потребления кислорода — 100%.

Пульс — 210 ударов в минуту.

Скорость — увеличивается.

Ноги переставали биться о землю, такое чувство, что я всё меньше её касаюсь. Трение от чёрного комбинезона по коже ног доводит до кровавых мозолей, которые тут же зарастают. Подошвы быстрее стираются об асфальт. Надеюсь, до комплекса я дойду обутым.

Взмахи когтей киборгов свистели у меня над головой. Вспомнив, что нельзя потерять правую руку, я прижал её к телу и продолжил бежать. АНГСТ время от времени попадал по мне, отрывал целые куски плоти, а пару раз — и левую руку. Я ощущаю, как раны и конечности восстанавливаются с каждым разом всё медленнее.

Из-за улицы города вылетали вертолёты как военных, так и новостные. Не только киборги занялись такой лёгкой мишенью, как я. Бандиты стали взбираться на стену и бежать позади АНГСТ. Они кричали, размахивая автоматами и тесаками, время от времени паля по мне из огнестрела.

Такое напряжение я не чувствовал никогда.

В один момент я увидел атомную станцию, примерно в километре от стены, и решил действовать. Это должно убить киборгов. Спрыгнув со стены на пустынную местность, я, не сбавляя темпа, побежал к ней. АНГСТ — за мной.

— Дьярви, это самоубийство. Никакая регенерация не спасёт тебя от радиации в реакторе... — Не дав продолжить Дарсу, я громко сказал:

— Включи прямой эфир, мне всё равно где, главное — включи.

На краю дисплея появилась красная точка, КПК показывал, что сейчас видят десятки тысяч людей по телевизорам.

— Слушайте сюда! У меня есть вещь, способная изменить все ваши жизни. Сейчас за мной гонятся почти неостановимые киборги, пытающиеся эту вещь забрать. Я не знаю, как их уничтожить, но всё равно прошу о помощи. Если правительство, которое целую неделю сидело на жопе ровно, ничего не сделает с этими тварями сейчас, то я взорву их на главной атомной станции полуострова. Остаться без электричества на десять дней — это тяжело, но ещё тяжелее без остановки бежать эти десять дней! Выбор за вами.

Запись выключалась.

Время шло, никто не объявился. Я уж хотел повернуть в сторону, как тут сказал:

— Да пошло оно всё!

И побежал к атомной станции. Я начал взбираться по этому зданию в поисках входа. Быстро выбив дверь ногой, я спустился вниз и попал в длинный коридор. Над глазами табличка:

"Реакторная ->"

И я рванул вправо. Киборги начали рвать бетонные блоки и попадать в строение.

Я работал здесь когда-то, полы мыл. В один из таких дней услышал спор двух рабочих по поводу последствий внезапной аварии. Вдруг вмешался староста группы и сказал, что станция работает на безопасном топливе, поэтому восстановление после аварии будет максимум месяц. А если что, у города есть аварийные источники питания.

Именно поэтому я пошёл сюда.

Коридор, машинное отделение, распределительные трубы... реакторная. АНГСТ далеко, они ещё долго будут забираться сюда. У меня много времени, чтобы всё подготовить.

Поняв мои намерения, правительство объявило тревогу на всей станции. Загорелись красные огни, открылись двери, прямо как в первом комплексе. Все начали покидать станцию, в особенности огромный зал с крышкой самого реактора. Пробегая его, я пару раз споткнулся об выступающие металлические блоки. Сразу допрыгнув с лестницы до главного мостика, я ещё раз выбил дверь. Включал все рубильники и нажимал все кнопки, что только видел. Киборги уже здесь. Они разрывают бронированную дверь по ту сторону реакторного зала.

Петли срываются, стальная дверь падает под натиском этих машин. Они проносятся вихрем по всему залу. В момент, когда они оказались над крышкой реактора, я нажимаю кнопку с надписью «А3-5». Рука бьёт по кнопке, раздаётся щелчок, тихий скрежет когтей АНГСТ по бронестеклу.

Станция подрывается. Меня прижимает к стене взрывной волной. Многотонная крышка реактора подлетает и, забрав двух киборгов в полёт, пробивает потолок. Объятые пламенем стены зала за мгновение обугливаются и становятся полностью чёрными. Станцию распирает от поступающих из реактора газов.

Огонь продолжал бить в лицо ещё 20 секунд.

Я ничего не видел.

Барабанные перепонки лопнули от громкости взрыва, глаза вытекли из глазниц, а раскалённый шлем держался не на коже, а на костях.

Пламя стихло. Оно расползлось по залу и осело на каждом предмете в нём.

Дождавшись, пока мои глаза восстановятся, я с трудом открыл их. Из моей груди торчал металлический прямоугольник толщиной с кулак. Именно он прибил моё тело к стене.

— Анализ повреждений:

Ожоги третьей степени — 89 процентов поверхности тела.

Сломанные кости: 36.

Повреждения контейнеров не обнаружены.

Начинаю реконструкцию.

Я снял шлем, бросил его и посмотрел на свои руки. На них не было живого места, обугленные куски плоти висели на костях, как остатки мяса на приготовленной курице. Пальцами шевелить не мог, но поднимать руки, хоть и с силой, — да. Я дождался, пока большая часть мышц регенерирует, и начал бить по прямоугольному куску железа у меня в грудной клетке. Металл поддался, сдвинулся с места и начал медленно падать вниз. По итогу я остался с дырой в груди, через которую даже виднелись контейнеры. Позвоночник не задело полностью, поэтому я могу ещё стоять.

— Дьярви, потребление кислорода снижено в пять раз. В помещении слишком много посторонних газов, ты знаешь, что тебе нужно делать, — сказал Дарс в сильно повреждённый наушник.

Левая рука, всё ещё восстанавливающаяся, прижата к телу, шлем сжат ослабевшими пальцами в другой руке. Хромая, я поднялся по разрушённой аварийной лестнице на крышу.

Я уже забыл про киборгов и про то, зачем я вообще пришёл сюда. Мне хотелось только одного — выйти на свежий воздух.

Идя по крыше, я слышал лопасти вертолётов, пролетающих над моей головой. Попав на самый край станции, я обомлел.

На аварию прибыли сотни машин экстренных служб, людей, журналистов и вертолётов. Один из репортёров увидел меня и показал всем смотреть на мой тёмный силуэт. Прожектора и камеры ослепили меня. Пытаясь закрыть глаза рукой, я увидел, что уже полностью восстановился. Половина населения полуострова смотрела этот прямой эфир. Некоторые объявили меня террористом за то, что стал рисковать людскими жизнями.

Из шлема начали доноситься слова. Я надел его на голову и услышал Дарса:

— Теперь не только АНГСТ преследует тебя. Бандиты со всего мира ставят миллионы на твою смерть. Сейчас сумма розыска оценивается в 20 миллионов гельтов (аналог денег, один гельт — 80 рублей). На твоём месте я бы здесь не задерживался.

Дарс показал на дисплее шлема окно прямого эфира одного из вертолётов, которые пролетали над крышкой реактора. Под ней я увидел троих задавленных киборгов. К ним уже неслись учёные и их рабочие машины.

Позади, сквозь треск пламени, послышался скрежет металла.

Остался ещё один.

Последний оставшийся киборг медленно вылезал из реакторного зала на крышу. Его тёмное тело всё в огне, а некогда человеческая голова превратилась в обгоревший череп с красными глазами. Заметив меня, он тут же полностью вцепился когтями в бетонную плиту и рванул ко мне. Я тут же побежал в правую сторону. Маршрут пролегает через город и всё время идёт через него.

Пробегая пустошь, прохожу над стеной, попадаю в неоновый город.

Осталось немного.

11) Нас не догонят

Это продолжается уже вечность. Я ни разу за последнее время не останавливался, не присаживался куда-то, не ел нормальной еды. Всё, что я вижу, — это проблескивающие силуэты неоновых фонарей и кровь от моих отрывающихся конечностей. Кровь заливает весь костюм, он перестал быть чёрным. Она везде: в волосах, на дисплее перед глазами, везде. Запас питательных веществ, заложенный Феликсом, на исходе. Он не думал, что это будет идти настолько долго.

Хоть физически я не устаю, я устал морально. И я уверен, что больше, чем кто-либо за всю историю человечества. После месяца постоянного бега мне придётся отходить от этого по крайней мере лет тридцать.

Я пробежал через каждое возможное строение. В барах и заброшках устраивали засады, где бандиты пытались достать меня ценой собственной жизни.

Половина вооружения потеряна. Пистолет, рюкзак с парапланом, мой любимый плеер, КПК на руке сломан. Его острые металлические края вбиваются в моё предплечье с каждым разом, что я взмахиваю рукой.

Плеер мне дарили на девятый день рождения. Я никогда не забуду тот день.

Миновали часы, я отдал всё управление Дарсу.

Зачем я согласился? Зачем я пошёл в ту компанию, да ещё и сам протез выкрал? Зачем сказал Феликсу, что готов?

Зачем?

Какая внезапная сущность побудила нейроны в моём мозге выстроиться именно в мысль: «Да, я готов. А ещё поставьте мне вместо лёгких два бочонка с вязкой хренью и отправьте бегать сквозь целый материк»?

Сколько только травм я увидел на своём теле. Не вспомню каждую, но большинство — точно.

Мне стреляли по ногам, подрывали на минах и растяжках, кидали метательные ножи, отрывали левую руку (дело доходило даже до спинной лопатки), пробивали голову трубами, от чего весь тёмный шлем покрыт рваными дырами. Рассекали сухожилия на ногах, много раз перерезали горло, ломали и дробили кости, вырывали целые мышцы по отдельности, вскрывали вены, пробивали тело насквозь, выворачивали суставы, пускали кишки наружу. Душили, срезали части кожи с комбинезоном, выпивали пальцы и ещё раз стреляли.

За всё время погони, с первого комплекса, я ни разу не ошибся и не споткнулся. Я знал, что, сделав это, попаду под когтистую лапу киборга, и тогда жить мне будет недолго.

Бандиты, пытающиеся схватить меня, оказывались убиты либо киборгами, в редких случаях — мной. Они кидались на меня с крыш домов, устраивали засады, заводили в тупик и расстреливали из десятка стволов, но я стоял, даже лишаясь литров крови.

Всё это время последний киборг мчался за мной, не сбавляя темпа. У него нет инстинктов самосохранения, вшитых в программу. Если нужно будет прыгнуть в озеро бурлящей лавы, то он прыгнет через секунду, как только этот запрос появится у него в системе. Он мог запросто вырвать из земли осветительный столб и кинуть его в меня как копьё. Он мог прорезать стальные двери одним движением своих огромных когтей. Его красные глаза постоянно мелькали у меня позади.

Кто-то всегда смотрел на меня.

Под конец этого ужаса мне точно будут сниться сотни кошмаров с этими двумя кровавыми огнями.

От бега киборга оставались следы глубиной под десять сантиметров, пробивающие асфальт, как гидравлический пресс. Его пытались остановить военные. Стреляли из танков и гранатомётов, но ему хоть бы хны. Следы от выстрелов оставляли лишь малюсенькие вмятины.

Тогда все всё поняли.

Никто за пятнадцать дней, кроме меня самого и Дарса, не помог мне. Все люди попросту боялись вмешаться в эту погоню, видя, на что способна бегущая за мной машина для убийства. Даже президента нашей страны экстренно доставили аж в другую часть полуострова, когда увидели, что мой маршрут пролегает через их мэрию.

Они решили бежать, как я, — бежать, потеряв терпение. С каждым километром ближе ко второму комплексу я видел всё меньше и меньше случайных людей.

Сейчас я остался наедине с монструозным киборгом в огромном технологическом мегаполисе совершенно один. Вертолёты улетели, люди уехали, в городе объявили что-то наподобие судной ночи, только всего с одним человеком — мной.

Я недели не видел солнца.

Я не спал ни разу за половину месяца.

Я не ощущал вкуса еды во рту уже, кажется, целую вечность.

Сколько это ещё продлится?

Падая в сон, я замечал, как километры уменьшались, один за одним:

417... 230... 108... 56... 27... 10...

2...

— Дьярви, до комплекса N2 осталось две минуты пути. Совсем скоро кончится город, а потом тебе придётся взбираться на холм под обстрелом турелей. Они попытаются остановить киборга.

Я резко выпрыгиваю с одной из крыш зданий и вижу перед собой холм. В его земле вырыта огромная дверь, похожая на вход в бункер. За ней стоит лишь один человек — главный рабочий комплекса, готовый в нужный момент закрыть многотонные двери.

До моей свободы от этих связывающих оков страданий остаются всего сотни метров. Из поверхности холма тут же выдвинулись десятки турелей и начали беспрерывный огонь по АНГСТ, бегущему за мной по пятам. Пули попадали в меня, но я, невзирая на сильные толчки, продолжал бежать. Моя кровь летела от выстрелов и попадала прямо на лицо киборга. Вдруг огнестрельный поток стал настолько сильным и плотным, что я перестал видеть зелень за ним.

Как мне потом скажут: АНГСТ закрылся от пуль руками и остановился. Его предплечья, в которые попадали сотни пуль в секунду, начали плавиться и раскаляться докрасна. Когда киборг замешкался, я был уже далеко. Переступив порог дверей, я тут же закрыл их настолько резко, что меня всего тряхнуло от ударной волны.

Я ввалился в комплекс из последних сил и упал на пол, но тут же резко встал и, всё ещё под действием адреналина, начал бить правым кулаком по железной двери, вымещая всю злобу наружу. Сломав каждую кость на своей кисти, я упал спиной на пол и закричал от переполняющих чувств:

— ДАААА! НАКОНЕЦ-ТО! Оххх... наконец.

— Сердцебиение — 233 удара в минуту.

Расстояние до комплекса N2 — 0 километров.

Добавил Дарс.

Не желая слышать его голос, я сорвал с головы шлем и швырнул его куда подальше. Я никогда больше не хочу слышать этот голос.

Руки тряслись, ноги подкосились. Я снова попытался встать, но тут же упал к железной двери. Облокотившись на неё спиной, я закрыл глаза руками.

Из глаз текли слёзы. Я плакал, сам не зная почему. Слишком много ощущений. Радость, ненависть, горе и какая-то благодать смешались в моём разуме, как отвратительный на вкус смузи.

Я недолго пробыл в одиночестве. Рабочий, поднимающий ворота, ушёл. Из новоприбывшего лифта вышли люди, облачённые в белые халаты и чёрные маски, покрывающие всё лицо. Только один из них был без шлема.

Покачиваясь, я медленно встал и пошёл им навстречу.

Феликс тут же подбежал и подхватил. Мне хотелось одновременно и обнять его, и избить за то, что обрёк меня на всё это.

Я обнял его.

12) Ты знаешь кто ты такой

Дата: 15.08

Я попал во второй комплекс. Уже и не помню, когда был в похожем месте. Эти белые стены и яркие лампы слепили меня.

Каждый шаг, сделанный мною в этих коридорах, оставлял след из крови — моей крови. Позади, наверное, основные рабочие везли каталку. Всей группой мы медленно шли в нужный кабинет. Я с Феликсом впереди, все остальные замыкали строй. Хоть я с ног до головы был покрыт слоем крови, учёный не боялся умарать руки. Он держал меня за правую руку, пытаясь помочь мне идти, что давалось мне на удивление тяжело.

Все проходящие мимо смотрели на меня с изумлением.

Как человек, получивший столько ран, всё ещё может стоять на ногах?

Передо мной открыли дверь с надписью: «Реабилитация». В кабинет зашли только я и Феликс. Он усадил меня на стул, стоящий рядом с главной медицинской койкой в самом центре комнаты.

Сам учёный сел напротив.

— Дьярви, ты слышишь меня? Вид у тебя не из лучших.

— Когда вынут всю эту хрень? Всё, что сидит у меня в организме?

— Твоему телу нужно успокоиться. Тебе будут доставлять питательные вещества, и примерно через два часа мы начнём операцию.

— Эти два часа будут моими. Ты слишком много должен мне, а сейчас просто выйди.

Я остался наедине с самим собой. Поначалу я просто сидел, расплывшись на стуле, и бесцельно смотрел в стену. Двадцать минут. Просто раздумываю и отхожу от всего произошедшего.

Насколько сильно изменится моя жизнь после этого? Меня пять раз объявляли в розыск с наградой, больше чем бюджет целых городов. Сколько бандитов захотят моей смерти, или не захотят? Как можно отмыться от репутации человека, взорвавшего ядерную станцию? Хотя, в этом мало моей вины. Никто не решился помочь мне — это была плата за их бездействие.

Надеюсь, люди, работающие в этом комплексе, ответят на мои вопросы.

Медленно подняв голову и опустив взгляд, я вспомнил, что полностью покрыт кровью. Через минуту я уже зашёл в ванну и включил воду.

Я стоял в душе, в том же комбинезоне, не снимая его, стоя под тёплой водой. Оказывается, как же это приятно.

Твёрдые пластины брони лежат разбросанные по комнате, слышен лишь шум воды. Никто за мной не гонится, никому от меня ничего не нужно. Эта безопасность теперь кажется странной.

С меня капала кровь, она стекала в слив, как разбавленная краска. После выхода из ванны я заметил, как она приобрела розовый оттенок.

Сушиться я не хотел, вместо этого просто дождался того момента, когда вода высохнет сама по себе.

Присев на тот же стул, я почувствовал приятное ощущение. Наверное, от слоя влаги на коже кислород лучше поступает в неё.

Медитацию на кресле прервал стук в дверь. Она открылась, и из мелкого проёма высунулась рука с чёрным шлемом, которая оставила его на ближайшем комоде.

Шлем смотрел на меня. Я видел в нём лишь своё лицо. Испуганное, наполненное животным страхом. Я представил себя со стороны. Как я выглядел, когда бежал от киборгов? Когда пробегал магазины, переулки, ресторан...

Точно.

Сейчас я полностью высох и выглядел нормальнее, чем прежде. Еда стала моей новой мечтой за эти пятнадцать дней.

В комплексе, наверное, точнее — есть какая-нибудь столовая. Столько людей простой доставкой не прокормить.

Я быстро вышел из палаты и пошёл по коридору. Людей было на удивление мало, вообще никого. Вдруг наткнулся на цифровой указатель с всеми важными местами в комплексе:

"Цех номер 117"

"Жилые комнаты"

"Стрельбища"

"Столовая"

Через минуту я уже был там. Так вот где все люди собрались. 13:00 — обеденный перерыв. Некоторые обратили на меня внимание, видимо, знают, кто я и что здесь делаю. Хотя половина планеты знает обо мне, конечно, они в курсе.

Всегда хотел славы, но не таким же способом.

Пройдя к длинной очереди, я встал рядом с замыкающим. Все одеты в белые халаты, у всех есть бейджи, лишь я один весь в чёрном.

Стоящий передо мной парень обернулся:

— Ничего себе. Ты же Бегущий! Я наслышан о тебе.

Этот парень был японской внешности. Аккуратная чёрная причёска, круглые очки, небольшая бородка.

— Какой ещё Бегущий? — с удивлением спросил я. Мне уже и псевдоним успели придумать.

— Тебя так прозвали местные, что видели тебя вживую. Но по большей части они удивились «преследующим».

Он полностью обернулся ко мне. Под халатом у него надета повседневная одежда: аккуратная кофта и джинсы.

— Прости, я часто забываю, о чём говорю. Моё имя Хидеро Ко́дзиро, я недавно устроился сюда, и опыта в общении у меня тоже пока нет.

В его голосе пронёсся редкий японский акцент. Было видно, что Хидеро старается этого избегать.

Я молча протянул руку, ожидая рукопожатия. Тот пожал её сразу двумя ладонями, в знак уважения.

— Так, тебя звать Хидеро или Кодзиро?

— Для друзей — Хидеро. В лабораториях у меня более сложное имя.

Мы с ним долго говорили. Я и забыл, что всё это время стоял в очереди. Нам выдали два подноса, полные еды. Вскоре мы уже сидели за общим столом, где-то посередине, напротив друг друга.

— Так и чем именно ты тут занимаешься? — спросил я, снимая чёрные перчатки.

— Проектирую автономного робота для переноски грузов на стройках. Мне предлагали участие в военном проекте. Что-то связанное с танками. Рельсовые пушки, ядерные батареи, боевая машина... Я отказался. Ненавижу войну, — ответил Хидеро.

Он опустил взгляд в поднос с едой. Алюминиевая плитка с одной тарелкой аппетитных фрикаделек с мягким пюре. Я заказал то же самое. Именно эти фрикадельки советовали почти все, кого я встречал.

— Ядерные батареи? Я тоже по своей части физик-ядерщик. Кстати, как у вас тут всё работает, без атомной станции?

Хидеро засуетился и, отыгрывая, будто об этом никто не должен узнать, шепнул, прикрыв рот халатом:

— У нас свой есть.

Усмехнувшись, я всё же решился попробовать блюдо. Только положив одну фрикадельку в рот, мой мозг перегрузился. Я не знал, как реагировать на такую вкуснятину, поэтому подпёр голову рукой и закрыл глаза.

Моё тело будто заново ожило. Я почувствовал прилив тепла, расходящийся где-то в глубине.

— Ты в порядке? — остановился Хидеро.

— Всё хорошо... просто... я так долго. О господи...

Мне хотелось плакать.

Я успокоился, и мы вместе с Хидеро закончили есть. Сложили подносы на место и разошлись. Мы больше не виделись.

Сейчас рабочее время. До операции час с небольшим, у меня есть время. Проходя по коридорам, по сторонам ходили учёные в халатах, рабочие и охранники. Вдруг я столкнулся плечом с каким-то мужиком. В это время я смотрел в сторону от него и не видел лица.

Не придав этой ситуации большого значения, я пошёл дальше, как вдруг:

— Д-дьярви? — послышалось за спиной.

Я никогда не забуду и не спутаю этот голос ни с чем другим. Испуганный, озадаченный, тяжёлый и усталый.

Подарок... кассета...

Отец.

13) Без нас

Я обернулся.

Это точно он. Высокий, поседевший ветеран с волосами, длинными, как у меня. Он стоял в полном смятении, не отрывая от меня взгляда. Его единственный левый глаз расширен, руки, одна из которых металлическая, немного отведены в стороны с растопыренными пальцами.

Этот протез, заменяющий руку до плеча, был один в один похож на тот, что я находил в пустошах. Тот доспех... принадлежит ему?

Я медленно зашагал навстречу.

— Дьярви, это правда т... — оборвав его речь, я неожиданно ударил его кулаком по челюсти. Аарон лишь слегка повернул головой. Второй удар он остановил протезом.

— Ты должен ответить за всё. За то, что бросил нас, за своё обещание, что сдохнешь! — возразил я. К этому времени все учёные в коридорах ушли, и мы остались наедине.

— Как ты попал сюда? Зачем ты всё это устроил? — я пытался сдерживать слёзы с желанием избить своего отца.

— Прости меня. Всем сердцем. Мне пришлось уйти, сделать вид, что ухожу на бой, а потом пропасть из виду.

Теперь взгляд Аарона стал сожалеющим.

— Я хотел остаться. Честно. Просто боялся за твоё будущее и твою мать. Огромное количество людей жаждали моей смерти. Представь, что на каждом шагу ты можешь умереть. Это приносит столько боли...

Как только я уловил последнее слово, то взорвался:

— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ! Я ПОЛМЕСЯЦА СТРАДАЛ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ В ЭТО ГРЁБАННОЕ МЕСТО, А ПО ИТОГУ: МНЕ НИХРЕНА ОТ ЭТОГО НЕ ДАЛИ!

Успокоившись, я протёр глаза одной рукой.

— Это ты приказал Феликсу доставить фиолетовый артефакт именно сюда. Потому что из этого места тебе выхода нет. Что в нём такого?

— Мой очень давний знакомый, когда одолел Ксаркса, потом зафиксировал странные излучения, исходящие из его тела. Он жив, и если артефакт коснётся его тела, то вселенная вновь столкнётся с самым смертоносным завоевателем в истории. Его сила возрастёт. Если раньше Ксаркс был способен стереть из мироздания самую технологически развитую планету в галактике, то представь, что произойдёт с нашей Землёй. Сейчас его флот невозможно найти, даже имея такого друга, как Мидас, его сенсоры не способны зафиксировать его местоположение. Нужно найти способ уничтожить эту вещь. Любой ценой уничтожить. Я не допущу, чтобы этот мерзавец даже вздох сделать сумел.

Аарон взял меня за плечи.

— Ты сделал половину дела в наших исследованиях. Всем комплексом мы благодарим тебя.

Я развёл руками и вопросительно посмотрел на него.

— С нас, вроде как, пожизненная гарантия безопасности, новые документы, дом, личная охрана, полная психотерапия и восстановительная операция.

Я задумался. Предложение не кажется таким уж плохим.

— Я так полагаю, всё это после операции. Да? — спросил я.

Аарон медленно кивнул головой. Подумав, чем заняться дальше, я показал ему следовать за мной. Мы пришли в мою палату, где минут тридцать назад я отходил от той беготни.

Дверь открылась, из комнаты пахло новыми простынями. Я подошёл к комоду и двумя руками взял лежащий на нём шлем. Он весь потрёпанный, в сотнях впадин, царапин и дырок от пуль. Когда Аарон зашёл в комнату, то сразу обратил на чёрный шлем внимание.

Выражение его лица кардинально изменилось, будто он узнал, что погибший и родной ему человек оказывается жив.

Аарон аккуратно взял шлем за небольшие рога и посмотрел на него. Глаз заслезился, то ли от возвращения брони, то ли от осознания её потрёпанности.

Вдоль левой части шлема проходила большая рваная линия, оставленная... шрапнелью? Вот почему у отца такой шрам на пол-лица. Посмотрев вниз, я ужаснулся. Вместо его ног были два механических протеза, скрывающиеся под штанами.

Что же с ним происходило?

Теперь я хочу забрать свои слова назад. Как только я попытался возразить, в комплексе загорелась сигнализация.

Постепенно уровень моей тревоги поднимался. Я вспомнил про последнего киборга. Не хочу даже думать об этом.

Аарон оживился и начал думать, что теперь делать. Когда я начал выходить из одиночной палаты, я в последний раз посмотрел на него. Его взгляд говорил лишь одно:

"Иди"

Что теперь делать? В коридорах бегают десятки людей, пытающиеся отойти от выходов подальше. Я пытался пробиться через эту толпу и найти Феликса, но он нашёл меня первым. Он окликнул меня и вытянул за руку.

— АНГСТ пробил последнюю линию обороны. Вся наша охрана сейчас пытается сдерживать его, чтобы ты смог уйти. Беги через туннели бойлерных, там есть секретный путь. Я обещаю, что всё будет хорошо, — сказал Феликс.

Я рванул в открывшуюся недалеко дверь с надписью «Машинное отделение» и попал в место, похожее на производство. Оно отличалось от привычных белых стен комплекса — тут они были покрыты слоем влаги и странной слизи. Это охладительные установки, которые обычно используются в ядерных станциях.

И вдруг крики. Много, сотни криков, отдаляющихся от меня всё дальше.

Я этого не знал, но в соседней комнате уже был киборг, рассекающий целые группы учёных своими монструозными когтями.

Там царил настоящий хаос. Белые стены тут же окрасились кровью, царила паника, люди пытались убежать, а АНГСТ искал только меня.

Забравшись в туннель, уходящий под пол, я начал идти сквозь десятки железных труб. Вместо пола — решётка, приходится пригибаться, чтобы пройти, всё покрыто слизью.

Мы вернулись в самое начало.

Киборг уже вырвал двери и начал прорываться ко мне. Я начал идти быстрее. Киборгу нужно столько же времени, чтобы разодрать туннель, сколько мне пройти десяток метров. Поэтому время у меня есть.

Руки и комбинезон покрыты склизкой массой, затрудняющей перемещение. Я дошёл до конца коридора и встал в полный рост.

Тут ничего нет.

Секретного туннеля нет. Это тупик.

Я сел и прижался спиной к небольшому бойлеру в сторону туннеля, смотря, как безумный киборг медленно настигает меня.

Что он сделает, когда подойдёт ближе? Выберусь я отсюда? Если он заберёт фиолетовый артефакт, тот завоеватель вернётся?

Выживу ли я?

И тут я вспомнил, где именно находится артефакт. Меня накрыла гигантская волна тревоги, и я начал думать.

— Зачем? Зачем ты это делаешь? Остановись, прошу...

АНГСТ не понимал речь, но в этот момент я хотел сказать ему хоть что-то.

— Не нужно этого делать, остановись, не надо... пожалуйста.

Я попытался отползти ещё дальше.

Киборг был уже в двух метрах от комнаты. Его череп с красными глазами, не отрываясь, смотрел на меня.

— Господи, за что мне всё это...

Он здесь. АНГСТ встал в полный рост и на секунду остановился. Вдруг киборг занёс левую руку и ввёл когти в моё тело. Он поднял меня, подцепив лезвиями на свой уровень роста.

Я почувствовал, как металл скребёт о кости спины и правой руки.

АНГСТ осмотрел меня, висящего в полный рост, и, просканировав, полоснул уже когтями правой руки по моему телу. Он сорвал ткань комбинезона, кожу и мышцы, обнажив титановые рёбра. Постучав пальцами по этим железкам, киборг поднёс меня чуть ближе.

Кровь стекала по ногам, громко капая о пол. Всё это время я слышал лишь звуки собственной плоти. Ни криков, ни голосов, только хлопающие звуки под аккомпанемент пневматических поршней киборга.

Он завёл правую механическую руку за спину и скрестил свои когти в один большой острый конец. От осознания, что сейчас произойдёт, мои зрачки сузились. Мне хотелось кричать, молиться, чтобы меня оставили.

Я не переживу это.

Регенерация Дарса больше не работает. Его система отключена от меня, выхода больше нет.

Как только я захотел крикнуть: «НЕТ!» — киборг резко согнул руку и вонзил когти мне в живот, полностью. С трудом посмотрев вниз, я потерял дар речи. Кровь стекала из раны рекой, я выкашливал её, она попадала в глаза, на киборга, везде.

Когти продолжили свой путь. Они схватили рёбра изнутри, проткнув мне последний слой кожи.

И тут моя жизнь поделилась на две части, буквально.

АНГСТ повредил отдел позвоночника и слегка задел спинной мозг. Тут же мои болевые рецепторы и нервы включились, будто по тумблеру.

Я чувствовал всё. Эта боль не сравнима ни с чем. Я не мог потерять сознание или впасть в кому — нет, я вынужден жить в этом самом моменте. Я ощущал, как когти киборга царапают кости, как рвутся мышцы и сухожилия, как неестественно тянутся кости.

Киборг вырвал титановые рёбра. Он бросил остатки от моего тела на пол, как ненужную вещь. Я не знаю, что он сделал потом, я ничего не видел. Кровь залила глаза, как разбавленная в воде краска.

Жгучая, пульсирующая, нескончаемая боль заполняла моё тело. Всё, что я могу, так это выкашливать остатки крови изо рта, потому что горла у меня больше нет. Руки остались висеть лишь на оставшихся мышцах спины. От моего торса остался только позвоночник, еле-еле держащий меня в сознании. Все остальные органы вывалились наружу, на решётчатый пол.

Я лежал, уткнув окровавленное лицо в пол, в богом забытом месте, один, без единого шанса на выживание.

Наконец-то... покой.

14) Астральная боль

Моего тела больше нет.

Моего разума больше нет.

Меня, больше нет.

Но кто-то всё же умудрился вынести из моей смерти выгоду. Группа учёных пробралась в туннель и собрала мои останки в каталку.

Всё уже кончилось. АНГСТ ушёл, забрав с собой фиолетовый артефакт. Военные и охрана пытались его остановить — как всегда, тщетно. Он убежал в лес, в место, где его должны забрать. Прилетела капсула. Рука киборга разжалась, металлический захват забрал кровавый контейнер и поместил его в капсулу.

Она улетела, далеко в космос.

А киборг остался на Земле.

Стук колёс, множество криков людей, шум толпы, пикание приборов и боль. Бесконечная, непрекращающаяся боль по всему телу.

Я... то есть то, что от меня осталось, — доставили в операционную и отчаянно пытались спасти. Из наполовину закрытого, окровавленного глаза я мог видеть лишь немного. Постоянно проходящие мимо белые халаты, трубки, свисающие с другого стола к моему телу, шприцы, скальпели и ещё куча вещей, названия которых я не знаю.

Из голосов я слышал переговаривающихся рядом хирургов. Там был Феликс. Он стоял слева от меня и что-то постоянно зашивал.

Неожиданно слух вернулся, я смог услышать голоса чётче.

— Подключи к нему Дарса, — сказал мужской голос. Это Феликс.

— Его нигде нет! — ответил женский.

— Ищите его! Чёрт вас дери.

— Дьярви, держись, мы тебя вытянем. Любой ценой вытянем. Надеюсь, сейчас ты меня не слышишь.

— Вот. — Вернулась медсестра.

— Ну наконец, подключай через переходник. Деррил, помоги ей.

Я почувствовал щелчок, и тут же меня вновь окутала боль. На меня словно надавили раскалённым одеялом. Я начал дёргаться.

— Что происходит! Почему не работает! Дарс! Дарс, ты же главный мозг нашей системы, ответь!

Тишина.

Феликс отбросил от себя инструменты и отошёл от стола.

— Это всё. Без регенерации он труп.

— Командир, артефакт покинул орбиту Земли, — тихо сказал голос позади.

Командир? Оказывается, Феликс не только учёный и хирург. Ничего не понимаю. Моему мозгу уже тяжело думать. Я чувствую, как отключаюсь, поэтому попытался превозмочь боль и направить всё внимание на слух.

Удар, звук разбитого стекла. Множество осколков падают на пол.

— Пакуйте его. Похороним, как положено.

Нет! Стойте, идиоты, я ещё жив! Мне хотелось закричать или хотя бы подать знак, но я не мог. Мышцы полностью атрофировались, все нервы в моём теле погибли. Питание аппарата замедлилось.

Перед лицом показался мешок. Чёрный и матовый. Такие используют для покойников.

— Хотя стоп! У меня есть идея. Подключайте его к аппарату.

Мешок убран. Теперь перед глазами пучок белых проводов, идущих в грудную клетку.

Наконец-то, я выживу. Надеюсь, хотя бы наркоз введут.

Это было еле слышно, но я уловил, как Феликс сказал одному из хирургов фразу:

— Начинаем протокол «FT-117».

— Понял.

Какой протокол 117? Что они собираются делать? Дайте мне спокойно умереть!

Хлопнула дверь. Над столом, на котором я лежу, зашевелились манипуляторы. Мне что-то ввели. Шприц с ярко-оранжевой жидкостью.

Боль настолько резкая, что мне показалось — я воскрес. Два огромных белых манипулятора схватили меня: один за голову, другой за ноги. Маленькие роботизированные руки начали срывать с меня остатки плоти и всё, что ещё напоминало человека.

МНЕ ХОТЕЛОСЬ НЕ ТО ЧТО КРИЧАТЬ, МНЕ ХОТЕЛОСЬ ПРОПАСТЬ ИЗ ВСЕЙ СУТИ БЫТИЯ.

ЭТО КАК СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ПЫТКИ! С ТЕБЯ ЗАЖИВО СДИРАЮТ СТОИ КОЖИ, ОДИН ЗА ОДНИМ.

ЧТО СО МНОЙ ХОТЯТ СДЕЛАТЬ! КТО ПРИДУМАЛ ЭТОТ ПРОТОКОЛ!!

ФЕЛИКС!! ЕСЛИ Я ВЫЖИВУ, А Я ТОЧНО ВЫЖИВУ, Я ТОЧНО УБЬЮ ТЕБЯ!!!

Пятнадцать часов непрекращающейся операции. От моего тела остался лишь череп и позвоночник. В этот момент я был ничем.

Просто вещью.

Остатки меня посадили в готовый прототип киборга, которому лишь нужен был человеческий организм в качестве основы. Крышки на спине закрылись, сотни иголок-проводников впились в мой спинной мозг, манипулятор закрыл череп металлической оболочкой.

Тут я очнулся и увидел дисплей, похожий на дисплей Дарса. На нём высветилась надпись:

Программа запущена.

Подключение к системе...

...

Подключение выполнено.

"Протокол FT-117."

Кодовое имя агента: Эннат

15) Последний рубеж последнего человека

Перенесёмся в момент, когда только зазвучала сигнализация.

Аарон, схватив с собой шлем, выбежал в коридор и направился к своему кабинету. Он начал надевать бронежилет и готовиться к противостоянию киборгу. В оружейной комнате он забрал тяжёлый автомат и несколько подсумков для магазинов. Аарон был одет полностью в чёрную одежду. Только седые волосы и бородка выбивались из этого тёмного стиля.

Всего этого хватит. Большего ему и не надо. Он в своё время противостоял противникам и посерьёзнее.

Аарон окинул взглядом комнату, будто пытаясь запомнить её в последний раз, и заметил лежащий на столе чёрный рогатый шлем. Эта вещь создала его образ Тёмного рыцаря. Именно по ней люди понимали, кто стоит перед ними. Сколько же страха тогда было выдавлено из вражеских армий.

Всё то время после ухода из Гроссдербауме Аарон ненавидел этот шлем. Желал больше никогда его не видеть и стереть из разума как дурной сон. Но прошлое не вырежешь, как страницу из книги. Сколько бы дней Аарон ни прожил в этом комплексе, за ним всегда следовала тень Тёмного рыцаря.

Он взял шлем в руки. Шесть чёрных прорезей для глаз смотрели на него, казалось, что там внутри виднеется молодой, полный ярости Эйсмит. Рваная линия от шрапнели, проходящая по всей длине лицевой пластины, напомнила Аарону про битву с киборгом. Как же сильно тот поединок изменил его жизнь. Он будто понял: я не всемогущ.

Аарон сделал этот шлем ещё юнцом, почти сорок лет назад. Тогда это было лишь средством защиты, а не нападения.

Он повернул его в руках и медленно поднял над головой. Принять самого себя бывает сложно, но себя прежнего — гораздо тяжелее. Аарон только хотел защитить родное ему место, а после того, как не смог этого сделать, начал соскальзывать с пути добродетеля.

Шлем коснулся головы. И в конце концов, он всегда возвращался к нему, своему дьяволу.

Аарон полностью надел шлем. Заранее надетая балаклава закрыла шею, включились дисплеи.

Аарон схватил автомат и выбежал из кабинета в общие коридоры. Там царил хаос. Люди бежали от несущегося на них огромного киборга. Полы и стены стали красными и липкими.

АНГСТ зарылся когтями в одну из дверей комплекса и начал прорываться к Дьярви через туннель. Хоть Аарону уже под шестьдесят, он не потерял привычку действовать быстро в таких ситуациях. Его тело было закалено тысячами битв и ран, а какой-то киборг ему не помеха.

Толпу замыкали охранники в чёрных тактических костюмах. Они отвели людей подальше и встали возле разрушенной стены, куда ушёл киборг. Аарон попытался пройти вперёд, но его остановили.

— Извини, туда никому нельзя, — сказал один из них.

— У вас маски с пластинами? — спросил Аарон, убирая руку охранника от себя.

— Нет, а чт...

Эйсмит, не дожидаясь ответа, вломил железным прикладом автомата в нос спецназовца и сделал несколько шагов вперёд, до тех пор пока его не остановили. В этот раз не просьбой, а дулами автоматов.

С какого это ему не разрешают спасти человека? Тем более это его сын. Аарон думал так же.

— Брось оружие сейчас же!

Эйсмит повиновался. Он не хотел никого убивать, уж лучше поколечить. Один из охранников зажал кнопку на рации, похожая была у Дьярви, и что-то тихо сказал в неё.

— Всё оружие, — послышалось позади.

Аарон секунду подождал. Оставаться безоружным ему пока не хотелось.

Вдруг раздался крик. Душераздирающий вопль из глубины разрушенного туннеля.

«Дьярви!» — подумал Эйсмит.

Не медля ни секунды, он достал из набедренной кобуры пистолет и, пока охрана была в замешательстве, быстро сделал семь точных выстрелов. Он несколько раз переместил оружие назад, вперёд и по сторонам и семь раз нажал на курок. Аарон специально целился в предплечья, чтобы разжать их хватку. Он мог бы запросто всадить все пули между их глаз, но не стал. Ударив одного охранника в живот, Аарон повалил на землю всех оставшихся.

Автоматы лежат, спецназовцы тоже. Из разрушенного туннеля слышны лишь скрежет металла и тихий, жалостный голос.

Вдруг издалека белого коридора показалась толпа. Поставив дальность обзора на дисплее шлема на +120%, Аарон увидел бегущих на него спецназовцев. Все до единого вооружены, скорее всего, подмога.

Выбора лишь два. Либо спастись бегством в кабинет слева, либо попробовать спасти Дьярви справа, но быть пойманным охраной.

Аарон без раздумий пошёл направо. Сквозь остатки разорванных труб и раздробленного бетона он шёл по туннелю. Вдали он увидел красный силуэт, лежащий на полу.

Добравшись до конца, он не смог поверить своим глазам. Аарон снял с головы шлем и упал на колени. Он смотрел на то, что осталось от тела сына. Тот всё ещё подавал признаки жизни, дёргался и медленно моргал. К тому моменту киборг уже скрылся. Он разорвал металлические пластины сверху и выбрался из комплекса.

Глаза наполнились слезами, правая рука затряслась. Полное опустошение.

Аарон не смог защитить своего единственного сына. Теперь его нет. Виноват ли он в этом? Или вся ответственность лежит на охране? Эйсмит не понимал, ему хотелось лишь рыдать. Рыдать из-за своего вновь невыполненного долга.

За спиной послышались голоса и шум толпы. Подкрепление для охраны начало подходить. В Аароне закипела злость. Он хотел разорвать этих людей за их подлость и за то, что они не помогли его сыну, даже наоборот — ухудшили ситуацию.

Много ли смысла будет от этих смертей? Сегодня и так было нанесено слишком много боли. Аарон колебался над тем, что ему делать. Но всё-таки сложил руки за голову.

Через секунду ему надели наручники и увели в комнату для допросов. Почти двадцать лет Аарон Эйсмит жил в этом комплексе без единой стычки. Вся его новая жизнь разрушилась менее чем за четверть часа.

Его сопровождали все охранники комплекса, до единого. Кабинеты оцепили, учёным запретили выходить. Это было долгое молчание в коридорах.

Вскоре Аарона увели в комнату для допросов. Это было просто пустое пространство десять на десять метров со столом и двумя стульями. Оно было похоже на то, в котором проснулся Дьярви до того, как познакомился с Феликсом.

Протез сняли, правая рука прикована к вбитому в пол стулу, ноги тоже. Вокруг него стояли десятки вооружённых спецназовцев с огнестрелом наготове.

— Оставьте нас, — сказал вошедший врач.

Аарон сразу узнал этот голос. Феликс помогал ему в модернизации телепорта, да и вообще был неплохим товарищем по цеху до сегодняшнего дня.

Охрана ушла. Аарон единственным покрасневшим глазом проследил за тем, как учёный садится за стол. Тот сложил руки в замок и посмотрел на пленника.

— Что ты творишь? Своими действиями ты разрушил свою карьеру в этом месте, — сказал Феликс.

— Знаешь что... До момента, как мой сын вошёл в этот комплекс, у меня попросту не было выбора. Мне пришлось уживаться с вами и начинать жить по-новому. Но стоило вам упустить того киборга...

Аарон остановился. Он вспомнил зрелище, ожидавшее его в разрушенном туннеле. Из закрытых глаз потекли слёзы.

— И вы намеренно оставили его умирать. Нет... ВЫ УБИЛИ ЕГО! — отчаянный голос сорвался на крик.

— Остынь. Не волнуйся, ты его скоро повстречаешь. Для тебя знакома корпорация амега? — намекнул Феликс.

Аарон поднял голову. Его взгляд расширился и наполнился прежней яростью только от этого упоминания.

— Раз уж ты скоро умрёшь, скажу. Корпорация амега — это мы. Ты всё время был у нас на поводу, как приличный рабочий. Мы заполучим фиолетовый артефакт, и кто знает, что случится с другими людьми.

Эйсмит застыл. Он пристально смотрел прямо в глаза Феликса, пытаясь осознать услышанное. Каждый, кого он знал больше двух десятилетий, оказался лживым предателем.

— Я убью тебя. И каждого, кто причастен к созданию этого места. Я уничтожил вас раньше, уничтожу и сейчас.

— Говори, да не заговаривайся. Ты даже не представляешь, с кем будешь иметь дело.

Феликс встал со стула и начал медленно подходить к пленнику. Выхватив из-под халата чёрный пистолет, он приставил дуло к голове Аарона.

— Ты уже слишком стар.

Зашумели механизмы.

Вдруг протез левой руки, лежащий на столе, взлетел и схватил Феликса за горло. Тот от неожиданности откинул пистолет в сторону и прижался к стене, чувствуя, как хрустит его шея. Аарон управлял ракетными ускорителями, встроенными в протез, с помощью микропульта на ладони.

— Но не беспомощен, — ответил Эйсмит.

Пока учёный беспомощно лежал на полу, пытаясь сделать вдох, протез разорвал наручники на правой руке. Аарон освободился и встал в полный рост. Он подошёл к лежащему на полу пистолету и взял его. Полная обойма.

Эйсмит без лишних слов пристрелил Феликса. Три пули в голову.

— Сказал же.

На шум прибежали охранники, стоящие за закрытой дверью. Они увидели застреленного учёного и тут же доложили обо всём в главный штаб. Вдруг на одного из них набросился пленник. Аарон вырвал у него из рук автомат и, взяв пистолет в одну руку, а автомат в другую, опустошил оба магазина в толпу спецназовцев. Они рухнули на пол, оставляя за спиной кровавые брызги.

Пора выбираться отсюда.

Аарон больше часа прорывался с боем сквозь заполненные охраной коридоры комплекса. Один против новейших систем защиты и вооружения, без брони, лишь с парой чужих автоматов и собственными руками. Это помогало ему перестать думать. Забыть о всех насущных проблемах и просто существовать в этом бою.

Он был рождён убивать.

16) В самое пекло

Э — экспериментальный

Н — нейроинтеллект

Н — нового

А — автономного

Т — типа

Тело, в котором я сейчас нахожусь, не является моим. Учёные, сидящие за пультом управления, могут управлять мной как марионеткой. Изменить сознание, задать движение, заблокировать голос и мысли. Я больше как переходник между машиной и человеческим сознанием.

Всё это нужно лишь для одной цели — вернуть фиолетовый артефакт. И не забрать его у Ксаркса, а забрать до момента, как он узнал о нём.

Меня доставили в огромное машинное отделение. Я шёл не сам, мной управляли. Потом встал на круглую платформу, возвышающуюся над полом. Над головой начали крутиться установки, напоминающие миксер. По сторонам затрещали молнии.

Это телепорт.

Но телепортирует он не в место, а в момент во времени. Наша вселенная линейна, и с помощью технологии телепорта, распространённой моим отцом, учёные из этого комплекса смогли создать это устройство. Оно откатывает состояния атомов вокруг до определённого момента и переносит носителя — меня — в этот самый момент. Я не знаю, куда попаду и что мне прикажут делать.

Перед глазами белая пелена. Чувство, будто моё тело протыкают микроскопическими нитями. К сожалению, я всё ещё могу ощущать боль. Конструкторы Энната поменяли сервоприводы и гидравлику в киборге на человеческие мышцы, подключённые к моей нервной системе. При должном питании они способны выдавать чудовищные результаты.

Белый свет исчез. Я резко почувствовал боль в правом глазу. Схватившись за металлическое лицо, я упал на колени. Связи с комплексом нет, его вообще сейчас нет, поэтому причиной травмы может быть что угодно.

Перед лицом трава. Я оказался в лесу, окружённый со всех сторон ёлками. Сейчас управление моим телом барахлит, поэтому я могу взять всё на себя, на время, конечно же.

Уже через мгновение я нёсся через лес. Не знаю куда, главное — быстрее, пока управление не перешло.

Всё время мне не давал покоя мысль: где все небоскрёбы? Где технологии? Я вижу лишь деревенские дома и чистое небо, которое вижу впервые. На секунду даже замер, пытаясь разглядеть этот пейзаж получше. Слева горы, идущие вдоль реки. Впереди одинокий деревянный домик с лесом. Рядом идёт широкая дорога, по которой ехала повозка. Я тут же подбежал к увидевшему меня человеку и спросил:

— Какой сейчас год?

Мой голос звучал слишком неестественно. Как звук двоичного кода.

— 1765, — тихо ответил селянин, пытаясь уехать как можно быстрее.

Хоть у меня не было зрачков, но в этот миг я почувствовал, как они расширились.

37 лет...

Всего четыре года после Упавшего города, но технологий до сих пор нет.

Что мне сейчас делать? Я оказался в безлюдном месте, без какой-либо безопасности и выходов. Мне захотелось прекратить этот кошмар. Как только я начал отрывать от своего тела целые куски железной брони, управление нормализовалось. Не в мою сторону.

Я тут же, не по своей воле, зашагал вперёд, следуя вдоль дороги.

Мне пришлось лишь наблюдать за тропой и думать, что давалось тяжело.

Если моя, то есть цель киборга, в теле которого находится мой разум, — найти фиолетовый артефакт, то сейчас я иду в его направлении.

У кого эта вещь была сорок лет назад? Как ему удалось сохранить эту тайну без привлечения внимания всяких корпораций?

А, точно.

Тёмный рыцарь. Интересно было бы посмотреть на него. Аарону сейчас столько же, сколько мне, может, на год старше.

Хм...

Путь продолжался долго. У меня не было другого способа определить время, кроме как по положению солнца. Появился почти на закате, прибыл к ночи. Дорога привела меня к пустоши, после которой были высокие горы. Эта картина напомнила мне Фор-Унтервальт. Такие похожие фотографии я видел в музеях.

Я начал идти к этим скалам, когда у лица, то есть дисплея, появилась метка, уходящая под землю. Фиолетовый артефакт только что нашли, его местоположение отображалось в виде красной точки на земле.

Прошло ещё время. Я вплотную подошёл к горам, и учёные, управляющие мной, наверное, искали вход. Спуск в эти древние подземелья представлял собой выдолбленный в камне туннель, уходящий вниз лестницей. Включилось ночное зрение. Тёмные коридоры стали видны лучше.

Стены созданы из древних кирпичей, каменная лестница крошится от каждого шага, ветер вдувается и заставляет меня идти быстрее.

Узкий коридор закончился, и моему взору представился огромный и величественный зал. Широкие десятиметровые лестницы уходили вверх и вниз на несколько уровней. В каждом из пролётов был ещё один туннель, похожий на вход.

Я продвигался по этим тёмным подземельям, спускаясь всё ниже. Поражаюсь, как такое могли построить. Тут я резко остановился и свернул в другой туннель. К этому моменту прошёл четыре пролёта лестниц.

Вдали виден свет, только не как обычно, а в виде ярко-зелёной вспышки. Ночное зрение включилось, и я узрел всё воочию. После узкого туннеля шла огромная пещера, уходящая внутрь. Я не видел её краёв. С потолка тянулись сталактиты. Весь пол был залит бурлящей лавой, а коридор продолжался тоненькой выступающей из горящего озера тропой. В её конце стояла крепость. Полностью чёрная конструкция, по форме напоминающая корону.

Я начал идти вперёд. Крепость постепенно увеличивалась, и количество чёрного цвета в моём поле зрения тоже. Перед её воротами стояла фигура.

На головном дисплее появился вращающийся красный кружок, наведённый на неизвестного. Через секунду появилась информация:

Идентификация...

"Даймон Сейст."

Поиск в базе данных...

Даймон является нынешним проявителем царства Хёльн. Он был признан первоначальным владыкой тьмы как достойный наследник его власти.

Вычисление...

Возраст: *ошибка*

Рост: 240 сантиметров.

Психическая активность: отрицательная

Я уже слышу, как учёные, сидящие в своей лаборатории, сказали: «Что за чёрт?»

Несмотря на стоящего передо мной человека, я открыл дверь позади него и вошёл в крепость. Даймон, которому я был по локоть, развернулся и продолжил смотреть на меня. Я почувствовал, как моё тело пронзает что-то ранее невиданное, как сам страх просачивается сквозь каждый атом. Чёрная демоническая маска пила мою спину взглядом ещё некоторое время.

На дисплее пропала точка, показывающая фиолетовый артефакт. Она бегала в разные стороны, пытаясь найти его, но в итоге погасла. Загорелась надпись: *потеря сигнала*.

Вдруг меня за плечо схватила сильная рука и буквально кинула в открывшуюся дверь темницы. Даймон устал терпеть выходки пришедшего и запер его в общую клетку. Мне не оставалось ничего, кроме как сесть на каменную лавку и ждать. Ждать, сам не знаю чего.

Даймон ушёл. Ворота крепости захлопнулись, воцарилась тёмная тишина. Управление частично перешло на меня. Наверное, учёные потеряли веру в успешное выполнение миссии.

За стенкой послышался шум отдалённых голосов. Ворота открылись. Затем шаги, два человека. Мне было всё равно, кто бы ни пришёл, ничто не спасёт меня от этой новой жизни.

Я даже убить себя не могу.

"СИГНАЛ ОБНАРУЖЕН" — засветилось красным перед глазами. Я поднял голову.

Передо мной стоял он. Рогатый шлем, высокий рост, доспехи и плащ до половины бедра.

Зачем он пришёл сюда?

Даймон начал говорить Аарону «правила»:

— Битва проходит против нынешнего владыки Хёльна.

— Инструменты и оружие можно одалживать лишь из арсенала подземелья. Личные вещи, такие как ножи, мечи и прочее, остаются в оружейной.

— Битва идёт до кончины одного из бойцов. При необходимости есть возможность взять напарника из темницы. В этом случае, если побеждает владыка, погибают оба.

— Пожимая руки, бойцы соглашаются на побоище; судьба проигравшего зависит от желания победителя.

Напарник! Это мой шанс. Нужно рассказать ему всё.

— Желание? — зазвучал тихий, но запоминающийся голос Даймона.

Не думая ни секунды, Аарон ответил:

— Ты знаешь.

Тишина...

— Вот и славно.

И Даймон ушёл.

Он оставил моего отца в одной комнате со мной, хоть и не зная этого. Всё, что нас разделяло, — решётка. Аарон кинул на меня косой взгляд, будто увидел впервые, и ушёл в другую от Даймона сторону, в оружейную.

Владыка Хёльна (этого места) свернул к главному входу, но, увидев мой взгляд, замер и продолжил идти. До этого момента решётка была закрыта. Дверь темницы слегка приоткрылась. Что он... ладно.

Это мой шанс.

Некоторые функции нового тела дали о себе знать. Я не могу произносить имена и как-либо указывать на то, кем я являюсь и как я сюда попал. Поэтому придётся импровизировать.

Вспомнив, откуда я родом, сказал:

— Иди в Гроссдербаум и останься там, так будет лучше для всех. Забудь про камень, спрячь его подальше, поверь мне.

Мой металлический голос раздался эхом по всей пустующей оружейной. Я говорил намёками, вспоминая весь свой плачевный опыт.

— Чего? — Аарон обернулся в мою сторону. Он посмотрел прямо мне в глаза. — А, это ты.

Я заметил, как его взгляд охватил всё моё тело и остановился на металлическом плече. Правый кулак Аарона резко сжался и слегка начал трястись. Его переполняет злоба, никогда не видел ничего подобного.

— Тебе нужно рассорить нас. У меня миссия от... да ты понял уже. Вреда тебе не нанесу, а вот ты наоборот.

— Раз уж говоришь... Надо, так надо.

Аарон взял стоящую на стойке для оружия катану и замахнулся лезвием в мою сторону.

— Но если увижу что-то подозрительное: в этот раз клинок не остановится.

И правда. Катана находилась в сантиметре от моей шеи.

— Ты знаешь. — Пауза. — Будешь знать меня потом, когда уйдёшь, не могу сказать больше. Сейчас доверься мне. Прошу.

Мне хотелось высказать всё, что я только знал. Рассказать о моей судьбе, о будущем Аарона, вообще о будущем. И предупредить о предательстве со стороны Феликса.

Я дёрнулся, даже не имея такой функции. Догадываясь, что сейчас происходит с нынешним Аароном, мне хотелось схватить его за плечи и кричать.

НЕ УХОДИ! НЕ БРОСАЙ МАМУ! НЕ СОЗДАВАЙ НОВЫЙ КРУГ СТРАДАНИЙ!!

Но я не мог.

Он там один, против сотен людей охраны комплекса. Без новобретённого сына, без надежды выбраться.

Через пару минут мы уже стояли на пороге арены. Я взял на бой простенький топор, а Аарон — ту катану, которой чуть не прибил меня.

Впереди, на другой стороне, стоял Даймон. Он, оперевшись одной рукой на белую косу, стоял без единого движения.

Нависла нагнетающая тишина. Я не знаю, как поведёт себя это тело в бою, но сделаю всё, чтобы одержать победу.

Вдруг ворота позади закрылись, и Даймон тут же рванул через всю арену на нас. Аарон отразил его удар, но чуть не свалился с ног. Рывки этого монстра оставили песочный след, медленно падающий обратно на землю. Сенсоры заработали, показывая красными знаками на Аарона. Я превозмог попытку учёных взять надо мной верх и замахнулся топором. Удар, целившийся в голову, попал ему в бок. Из раны потекла чёрная, как ночь, кровь, и Даймон, выгнувшись от боли, обернулся ко мне. Он отбросил от себя Аарона и встал в полный рост. Мой топор лежит на земле, передо мной Даймон, держащий в руках огромную косу. Я вспомнил про АНГСТ. Они были похожего роста.

Всё будто замедлилось. Даймон быстро взмахнул косой, и самый её кончик попал мне в лицо. Металлическая пластина треснула и отлетела далеко в сторону.

Боль.

Я успел отвыкнуть от этого режущего чувства, но ощутил её слишком скоро. Кровь брызнула на работающий дисплей. Упав на одно колено, я ухватился за рану, надеясь, что всё не так уж и плохо. Металлическая ладонь, покрытая толстым слоем крови, заставила меня усомниться в этом.

Я почувствовал, как через меня проходит невидимое чувство, похожее на ощущение взгляда на себе. Даймон не стал убивать меня. Он остановился и посмотрел на меня.

— Хмм... как интересно. За свою непомерно долгую жизнь я не видел ничего подобного.

К этому времени все на арене встали в полный рост. Все взгляды вели на Даймона. Но вдруг он посмотрел на Аарона и начал говорить стихами:

— Не дрогнешь ты, кровного лишив

Человечьего покоя,

Навеки распятым завершив

Историю жизненного строя.

Потомка незнанного оставив,

А сам забудешь лёгкость боя,

Остаток жизни прогрешив,

Останешься в думах изгоя. —

Воцарилась тишина. Что он хочет этим сказать? Намекает на то, что я его сын? Зачем он всё это делает? Что это было за чувство?

Аарон посмотрел на меня. Его движения говорили о неуверенности в выборе. Он может забрать то, зачем пришёл сюда, и отдать мою душу Даймону. Или сказать «нет» и попытаться выиграть неравный бой.

Я ничего не ощущал в этот момент, только боль. Но отчётливо запомнил фразу:

— Забирай его.

17) Девяти дюймовые гвозди

Во мне закипела злоба. Двигаться я не мог. Меня держал Даймон своими способностями. Хотелось разорвать Аарона на куски. Он отдал меня, собственного сына, этому монстру.

Я даже не представляю, что со мной теперь будет.

Из-за раны мозговой центр и вся система тела отключились. Комплекс потерял контроль, управление перешло ко мне. Пока Даймон отдавал свою броню Аарону, я стоял в стороне с привязанными к решётке руками.

Освободившись, он вышел из арены, взяв меня за руку, и дошёл до чёрного креста рядом с тропой. Взмахнув рукой, Даймон заставил стальной трос на моих руках расплестись. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Двигаться я всё ещё не мог, лишь смотреть, как медленно отдаляюсь от владыки.

Даймон стоял, подняв правую руку по направлению ко мне, другая была за спиной. Он пригвоздил меня к этому кресту и раздвинул руки в стороны. Я смотрел, как на запястья навязывается цепь, появившаяся будто из воздуха. Она крепко сжала металлические пластины на руках, а острые шипы проткнули плоть.

С креста капала кровь, постоянно. Даймон ушёл, оставив меня прикованным к чёрным балкам.

Куда он ушёл? Сколько я здесь буду находиться? Смогу ли я умереть?

На все вопросы можно ответить «нет».

Прошло всего минут пять, когда Аарон вышел из арены и пошёл по тропе. Он кинул на меня взгляд, будто молча сказав:

"Так и подохнешь."

Я почувствовал, как с лица упала капля.

Каким же ублюдком он оказался. Снаружи из себя такой раненый, а в душе жестокий, совсем как Даймон.

Мне захотелось мести. Повесить Аарона на такой же крест, страдая от раны, нанесённой его самым родным человеком.

Ничего не менялось. Никто за два дня не прошёл по тропе, не произнёс ни звука, только бурлящая передо мной лава заманивала своей смертоносностью.

Пытаясь оторвать цепи от креста, я лишь ухудшал ситуацию. Шипы проникали всё дальше и дальше, скребя по железным костям. Ко мне всё больше приходило понимание, сколько пройдёт такого медленного времени. Каждый день, примерно в час ночи, я резко просыпался от выброса энергии. Раны зарастали, но боль не прекращалась. Она охватывала каждый сантиметр моего ощутимого тела, будто жар солнца.

Я догадался о природе этих скачков лишь на пятый день, когда вновь ощутил это.

Даймон не давал мне умереть.

Физически, но не ментально.

Головной дисплей полностью отключился через две недели. Тело разрядилось, каждое новое движение отнимало всё больше сил.

Мне ничего не оставалось, кроме как страдать.

Годы... Годы... Годы... Годы...

С каждым наступающим днём время кажется медленнее. Я застрял в вечном цикле борьбы с неразрешимой судьбой. Рядом со мной проходили сотни душ, прибывшие в это проклятое место. Некоторые из них уходили мирно, а другие висели со мной по соседству. Мы не говорили, лишь понимающе молчали. Потом их отпускали, а я продолжал неподвижно висеть.

3689712000 секунд.

61495200 минут.

1024920 часов.

42 705 дней.

117 лет.

Время в этом месте — это кошмар. Оно движется неимоверно медленно по сравнению с обычным миром. Мне всё равно, кто или что придумало этот хаос, но я готов лично выпотрошить его, как поганую свинью.

Мне довелось обдумать абсолютно всё, каждый возможный вариант действий. Если соединить мой мозг с суперкомпьютером, то устройство взорвётся от такого количества информации.

Я представлял, как расправляюсь с каждым человеком в комплексе, как быстро и жестоко могу это сделать, как измажу эти белые стены в сплошной красный, как сожгу Феликса заживо за то, что придумал этот сраный протокол.

Лучше бы я нашёл другую работу. Ну попёрся бы на ту пустошь и послал бы Феликса к хренам собачьим со своим артефактом.

Я каждый день терзал себя сомнениями и попытками вырваться. Даймон всё ещё не давал мне умереть. Клянусь, если высвобожусь, то каждый атом в его теле разорву.

У меня не оставалось ничего, кроме ненависти. Прошлый Дьярви исчез, испарился в вечной мгле. На его место пришёл Эннат — ходячий кусок чистой ненависти ко всему миру. Я каждый день представлял, что в одно из мгновений оковы спадут, и я стану свободен от каждой цепи в этой чёртовой вселенной.

Тогда ничто не сможет меня остановить.

Такой день настал. Мои глаза загорелись, когда я увидел подходящих ко мне трёх учёных в белых халатах. В их руках коробка с инструментами и измерительными приборами.

"ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ СНЯТЬ С МЕНЯ КАНДАЛЫ, И ВЫ ВСЕ РАЗОМ БУДЕТЕ МЕДЛЕННО И МУЧИТЕЛЬНО КОРЧИТЬСЯ ОТ БОЛИ!!"

С двух сторон подошли учёные и щёлкнули болторезами по цепям. Я сразу же упал на землю и сдавил им шеи. Выкинув двоих назад в лаву, я выхватил у одного из оставшихся болторез и повалил его на землю.

**"МНЕ ВСЁ РАВНО, КТО ТЫ ТАКОЙ! ГЛАВНОЕ, ЧТО ТЫ УМРЁШЬ!"**

Я вставил железные резцы инструмента в его рот так, чтобы они огибали челюсть. Медленно сжимая рукоять, я слышал, как скрепят его кости и рвётся плоть. Руки учёного забегали в разные стороны, пытаясь спастись от неизбежной кармы. Резко сжав рукояти, я разкусил его челюсть пополам, оставив кусок болтаться под собственным весом. Он жалостно завыл. Кровь растеклась по земле и будто впиталась в неё. Я пошёл обратно в арену, предварительно сломав ему каждую конечность.

— ДАЙМОН!!!! — раздалось эхом по всему подземелью. За время заточения мой голос стал звучать сломаннее и грубее.

Он стоял по ту сторону арены, как в нашей битве, и смотрел на меня. Я сорвался с места и рванул к нему, замахнувшись окровавленным болторезом. В момент, как я попытался ударить его, перед глазами появилась белая пелена. Металлическое тело будто пронзило тысячами игл.

Они включили телепорт.

Что ж... они сами решили свою судьбу.

18) Рождённый умирать

Комната телепорта. 1804 год.

Я смотрел на бронированное окно, через которое сидели учёные за пультами управления. Они посмотрели на меня и оживились. К этому моменту я выгляжу совсем иначе. Секунду назад я телепортировался, а через секунду оказался снова здесь. Весь покрытый кровью, ранами и царапинами, без половины лица, с остатками рваных цепей на руках и всём теле, и одним глазом, который рассказывает слишком много.

Стоило мне сделать движение, как рубильник на главном пульте управления включился, и перед глазами вновь встала белая пелена. Удар, который должен был прийти к учёным, попал в дерево, оказавшееся передо мной. Мой кулак наполовину сломал старую ель и заставил всё дерево упасть.

Мне нужен способ выплеснуть всю эту злобу. Кто меня предал? А! Кому я могу отомстить в этом времени, сорок лет назад?

Понимание пришло само собой. В равном бою я не выиграю у этого человека, нужно преимущество. Этот момент я тоже продумал. Самый лучший источник технологий и материалов в 1765 году должен быть совсем неподалёку. Упавший город в нашей современности был разобран до винтика пару недель назад. Я стану одним из первых, кто обуздает его первородную суть.

Учёные в попыхах перенесли меня чёрт знает куда. Я знаю эти горы, по старым картам Упавший город находится между ними и крупным озером. С виду он похож на разваленную кучу металла на железном и плоском каркасе. У него есть множество уровней, которые суммируются в двенадцать метров высоты.

36 тысяч квадратных метров железа и знаний, и никто это не использует.

Я сразу начал искать целые и работающие детали. У меня был план, как отомстить Аарону, но сейчас нужно всё продумать.

Стол с инструментами, ящик деталей, мастерская в полной глуши.

Работа продолжалась весь оставшийся день, до самой ночи. Только к утру я сумел доделать свой план.

Зная Аарона как бойца ближнего боя, я придумал вести бой не на его стихии. В роботизированные ноги я вмонтировал реактивные двигатели, питаемые небольшим реактором. Для лучшей аэродинамики на спину прикрепил пару небольших железных крыльев из полых металлических пластин. Так же улучшил сервоприводы в конечностях. Я сделал всё настолько смертоносным, насколько это возможно.

Не оставлю ему ни шанса. Если что, у меня есть запасной план.

"Система включена."

Чистое небо, сегодня не облачно. Я с полностью целым лицом рассекаю воздух, тестируя реактивные двигатели. Результаты на дисплее показывают максимальную скорость до ста двадцати километров в час.

Пролетая над полуостровом, я заметил двух людей, стоящих рядом с Упавшим городом. Увеличив масштаб, оказалось, что это Аарон стоит и разговаривает с каким-то роботом. Я тут же вырубил двигатели на полную мощность, раздвинул крылья и начал пикировать, как сокол на добычу. Стоящий возле Аарона киборг остановился и посмотрел в мою сторону. Эйсмит сделал то же самое. Он выглядит иначе, одет в чёрную броню. Именно на эти доспехи он променял мою судьбу!

Я снизился до уровня земли настолько, чтобы касаться её руками. Полетев напрямую в Аарона, я сбил его с ног и взлетел вместе с ним. Нужно набрать высоту и сбросить его как можно выше. Он начал отбиваться, отрывать крылья и бить по мне кулаками. Меня никогда так сильно не ударяли.

Мы начали терять высоту. Я пытался сжать тело Аарона как можно сильнее, чтобы разорвать его пополам, но он успел разрушить всю систему. Двигатели отказали, свободное падение, удар об землю. Аарон отлетел в сторону, я тоже. Я встал, отряхивая с себя куски земли, застрявшие в механизмах, когда туман от падения полностью рассеялся. Увидев, как он достаёт из-за спины меч солидных размеров, я сбросил со спины крылья.

Это ему не поможет. Первый удар был за мной. Аарон не успел сделать замах своей железной бандурой, как мой кулак попал в его рогатый шлем, сильно прогнув его внутрь. Он принял удар и дал ответный. Железный меч, длиной с человека, попал мне в бок, но металлические пластины не дали ему разрубить всё тело.

Вдруг он опер лезвие меча локтем правой руки и резким разворотом отправил меня в полёт. Я ударился об железную стенку Упавшего города. От этого чудовищного удара мне оторвало левую руку по самое плечо. Из огромной раны кровь текла рекой, на дисплее загорелось:

"Критическое состояние."

Я начал смеяться. Тот запасной план, что я приберёг на финал, уже включился. Аарон убрал меч за спину, будто пожалев меня, и стал наблюдать. Я достал из-за спины микротермоядерный снаряд, который был встроен в моё тело как источник питания. Перестроив его конструкцию, удалось превратить электрическую энергию в тепловую. Таймер тикал, у Аарона оставалось всё меньше времени.

3...

Это и есть мой запасной план. Мне незачем жить в этом грёбаном мире. Я застрял в прошлом, полностью сломленный и готовый на всё ради своей смерти.

2...

Но для этой смерти нужен повод.

Аарон попытался развернуться и убежать, но он стоит слишком близко, поэтому взрывная волна заденет его, как бы быстро он ни уходил.

1...

Это... моё... спасение....

Взрыв.

Реакторы отключились, система тела уничтожена. От меня остался лишь экзоскелет, кости с парой поршней. Жара взрыва заставила броню и плоть расплавиться и стечь под сидящим мной телом, как химическая каша.

Дисплей ещё работал. На его треснутой поверхности отображались битые пиксели силуэтов. Сначала это был серый дым с чёрным квадратом посередине. Он отнёс рядом лежащего Аарона в Упавший город и через пару секунд вышел оттуда. Чёрный квадрат увеличивался, подходя ко мне, и я наконец увидел его в деталях. Это робот, который стоял на том холме рядом с Аароном.

Появился уже голубой куб, который он поднёс ко мне. Дисплей заработал как надо, тело начало медленно восстанавливаться. Мышцы и пластины выросли от одного прикосновения этого куба. Я встал с земли. Передо мной стоял робот с чёрным корпусом на груди и замотанным в бинты лицом.

— Зачем? — вырвалось из восстановившихся динамиков.

Этот робот лишь обернулся и ушёл.

И что это было? Зачем он позволил мне жить?

Это его выбор. Мне сейчас нужно только одно — убить Аарона Эйсмита. Я зашёл в большое помещение Упавшего города, похожее на ангар, и понял, что не только я занимался здесь разработками. Сотни, если не тысячи моделей самого разного оружия, бочки с топливом, ящики с материалами, четыре стола для мастерской, станки, инструменты. Ангар уходил внутрь примерно на тридцать метров, и каждый квадратный сантиметр этого места был чем-то занят.

Я увидел свою цель. Аарон лежал на одном из столов без сознания. Ноги наполовину оторвало взрывом, вещи сброшены на пол, на главном мониторе стоит сообщение SOS. Сейчас сюда прибудут люди, но кто они, я не знаю. Действовать нужно сейчас. Я подобрал висящий на стенде пистолет и, проверив, что он заряжен, приставил к шлему Аарона.

Что-то меня останавливает. У меня приступы ярости только от того, что я не могу сделать дело, к которому шёл 117 лет! Почему, когда дело доходит до настоящего убийства, я превращаюсь в такого неженку!

Мне правда жаль его.

Он единственный человек, который смог пройти почти через столько же боли, как и я. И то, что я приблизительно знаю, — лишь верхушка айсберга. Эннат начал отходить, вновь явился Дьярви.

Я отбросил пистолет в стену, так что он разлетелся на куски, а сам ушёл. Всё-таки истинную временную линию нельзя разрушать, кто знает, что могло бы произойти.

Я скрылся вглубь Упавшего города, прихватив пару точных инструментов. Новой целью стало попадание обратно в комплекс. Точно есть способ попасть туда без команды главного центра управления. Может, в этом теле есть модуль, отвечающий за местоположение его в пространстве. Его просто нужно слегка отрегулировать и включить в нужной последовательности с молекулярным конденсатором. Я снял с груди две большие пластины и поставил перед собой зеркальце. Да начнётся игра в хирурга. За корпусом скрывался разрушенный старый блок питания, платы, аккумулятор и ещё куча всего. Первоначальным реактором оказалась сфера с отходящими из неё проводами. Как только я достал её, она рассыпалась у меня в руке, превратившись в ржавую пыльцу.

Эта возня продолжалась где-то минуту. До того момента, как я нашёл нужный мне модуль. Подсоединив провод к его контактам, я провёл его до приклеенной скотчем кнопки на руке. Надев пластины обратно, я был готов, оставалось лишь нажать кнопку.

Никакое оружие я с собой не беру. Я модернизировал своё тело до такой степени, что никакие пули и остальные повреждения будут рассеиваться кинетической энергией по всему телу. Меня, с моим объектом ненависти, разделяет лишь одно нажатие кнопки.

Эннат вернулся.

19) Кровь

Телепорт, рывок, разбитое стекло. Попав в настоящее время, я сразу набросился на первого попавшегося человека.

Я не буду жалеть никого, кроме всего двух человек.

Учёные, находящиеся в пункте управления, попадали со своих кресел, когда в их бронированное окно влетел разъярённый киборг. Я в полёте схватил двух из них за шеи и, встав на ноги, ударил их головами друг о друга, резко сведя руки. Визор забрызгала кровь с расколотых вдребезги черепов.

Пункт управления представляет собой небольшое помещение с двумя выходами по сторонам. Впереди — сервера с информацией, справа — выход в служебные помещения, а слева — выход в коридоры.

Как только я переступил порог белых коридоров, включилась сигнализация, окрасившая всё в красный. Они знают, что я здесь. В планы этих ублюдков не входило моё возвращение. Миссия с треском провалилась, а возвращать киборга? Да зачем, только зря бюджет на него тратить.

Сегодня они разорятся.

Я выбил стекло у аварийного красного контейнера и достал из него пожарный топор. Это будет поэффективнее голых кулаков.

Теперь ничто не стоит у меня на пути. Я разрубал убегающих учёных и вооружённую охрану, как косой пшеницу. На раны мне стало всё равно. Даже разрывные патроны я научился игнорировать за 117 лет нескончаемых пыток.

Я крушил целые кабинеты, склады и хранилища, уходя и оставляя после себя лишь руины. Чтобы вообще ничего не осталось!

Стены окрашивались в красный, по сторонам бушевало пламя. Я заметил, как из чёрного тумана выходит фигура. Учёный поднял руки и медленно начал ко мне подходить. Я тут же направил на него собранный с охраны чёрный автомат и уже собирался стрелять...

Этим человеком оказался Хидеро. Он узнал меня спустя столько времени и знал, что я всё ещё там, внутри цельнометаллической безумной оболочки. Я опустил ствол и дал ему пройти, а потом выйти из комплекса. Проходя мимо, он тихо сказал:

— Спасибо.

Я прекратил разрушения, вспомнил, зачем я здесь.

— ФЕЛИКС!! — раздалось по пустым коридорам.

Все люди успели либо сдохнуть, либо сбежать с этого места. Я знал, что Феликс никуда не делся, а уж если да, то я его и в аду достану! Даже если придётся идти через его бушующее пламя!

Я постепенно разрушал архивы комплекса, подходя к главному лифту. Охрана пыталась сдержать меня, но эти попытки быстро кончились. Они поняли: меня уже не остановить. Я прям как...

Как АНГСТ.

Очередная дверь. Белый кабинет с новым коридором и дверьми, только этот немного уже. Вдруг двери открылись, и из них волной побежали учёные, спасающиеся бегством. Я увидел знакомое лицо. Феликс в бегу обернулся и посмотрел на меня. Этот взгляд на его лице я ещё не видел. Испуганный, ошеломлённый и полный страха.

Я тут же пустил автоматную очередь в толпу. Мне уже всё равно на остальных, мне нужен только он один. Феликс упал на пол от сквозных ран на обеих ногах и начал медленно, но уверенно ползти от меня прочь. К этому моменту все люди сбежали из этого коридора, мы остались наедине.

Я выбросил всё оружие, что было, и начал медленно идти, начиная свой монолог:

— Чего же ты убегаешь? Смерти боишься? НЕТ, ТЫ В УЖАСЕ ТОЛЬКО ОТ МЕНЯ! ВСПОМНИ, КТО НАЧАЛ ВСЁ ЭТО. ЭТО ТЫ ОБРЁК МЕНЯ НА СТРАДАНИЯ! НА СТО СЕМНАДЦАТЬ ГРЁБАНЫХ ЛЕТ! Я СПОЛНА ДАМ ТЕБЕ НАСТРАДАТЬСЯ ЭТИМИ МГНОВЕНИЯМИ!

Я 117 ЛЕТ ПРОМУЧАЛСЯ В ЭТОЙ АДСКОЙ ДЫРЕ! КАК БЫ Я НИ СТАРАЛСЯ, КАК БЫ ДОЛГО НИ РАССКАЗЫВАЛ, Я НЕ СМОГУ ПЕРЕДАТЬ ДАЖЕ ОДНУ МИЛЛИОННУЮ ЧАСТЬ ТОГО, ЧТО Я ИСПЫТАЛ.

ПРЕДСТАВЬ ТВОЙ РАЗУМ. ОН — ЭТО ВСЁ, ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ. У ТЕБЯ НЕТ НИ ТЕЛА, НИ ДУШИ. ТЫ НАЧИНАЕШЬ НЕНАВИДЕТЬ ВСЁ ОКРУЖАЮЩЕЕ ВОКРУГ ТЕБЯ! ТЫ МОЖЕШЬ ТОЛЬКО ЧУВСТВОВАТЬ, КАК ТВОЁ ТЕЛО ПРОТЫКАЮТ СОТНИ ОСТРЫХ, КАК СТЕКЛО, ЦЕПЕЙ! ОНИ ВГРЫЗАЮТСЯ В ТВОЮ ПЛОТЬ, СЖИМАЯСЬ ВСЁ СИЛЬНЕЕ И ПРОНИКАЯ ГЛУБЖЕ. КАЖДЫЙ ДЕНЬ — ЭТО ПОТЕРЯ ТРЁХ ЛИТРОВ ТВОЕЙ ДРАГОЦЕННОЙ КРОВИ. А УМЕРЕТЬ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ!

ДАЙМОН, О-О-ОХ, ДАЙМОН, Я НЕ СМОГУ ПРИЧИНИТЬ ТЕБЕ СТРАДАНИЙ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТЫ МОЕМУ ТЕЛУ. ДАЖЕ БУДЬ БЕССМЕРТНЫМ, Я БЫ НЕ СМОГ. ТЫ ВОИСТИНУ УМЁН В ПЫТКАХ.

КАЖДОЕ МГНОВЕНИЕ ТЫ СМОТРИШЬ НА БУРЛЯЩУЮ МАГМУ, В КОТОРУЮ ТАК, СУКА, ХОЧЕТСЯ НЫРНУТЬ С ГОЛОВОЙ! ТЫ ПОДАРИЛ МНЕ НОВОЕ ТЕЛО, НО ТУТ ЖЕ ОТНЯЛ ЕГО У МЕНЯ. ОТНЯЛ!

Я БЫЛ В АДУ И СМОТРЕЛ НА РАЙ! ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ ТО ЖЕ САМОЕ!

Дистанция сокращалась так же, как и нарастающая тревога Феликса. Он постоянно оборачивался, чтобы узнать, как близко я нахожусь, но каждый раз пытался ускориться.

Десять метров...

— ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧЕМ ЭТО КОНЧИТСЯ! ТАК ТЫ ТОЛЬКО УВЕЛИЧИВАЕШЬ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ СТРАДАНИЯ! —

Семь метров...

— ЗАЧЕМ НУЖНО БЫЛО ВРАТЬ! ТАЩИТЬ МЕНЯ ЧЕРЕЗ ПОЛКОНТИНЕНТА БЕЗ ЕДИНОЙ НА ТО ПРИЧИНЫ!

Пять метров...

— ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ТЫ ЛИШЬ ВРАЛ И ВРАЛ, ПРЯЧАСЬ ЗА МАСКОЙ НЕВИННОСТИ! Я СОРВУ ЕЁ С ТВОЕГО ПОГАНОГО ЛИЦА.

Два метра...

Я схватил Феликса за руки и сразу сломал ему все шесть костей. Оперев одну ногу ему в спину, я вырвал его руки вместе с лопатками. Крики не прекращались. Этот дикий вопль стал усладой для моих ушей.

Феликс даже без двух конечностей всё равно попытался уйти, но я, отбросив его вырванные руки в сторону, взял его за шею. Послышался хруст, Феликс от боли зашевелил всем телом. Его ноги содрогались, пытаясь вырваться из этих мук. Я оторвал от себя металлическую пластину и перерезал ею горло учёного.

Это можно продолжать до бесконечности. Воображение Энната безгранично.

Я убил его, это всё, что я хотел. Теперь мой разум стал чище и яснее. Вся боль с ужасными воспоминаниями ушла, будто их и не бывало.

20) Император богов.

Комплекс опустел. Я вышел из экстренного выхода по лестнице, уходящей вверх. Зайдя в лифт, я вспомнил, как доставлял протез — эти лифты те же самые.

Из холма выдвинулась капсула. Я вышел из комплекса на свежий воздух. На улице бушевала дождевая гроза. Ночь, ни единой души, под ногами хлюпающая листва. За спиной лишь отдалённый свет от неоновых вывесок попадает в обзор.

У меня никогда не было цели в жизни. Я то и дело пытался выжить, а когда мог, редко наслаждался способностью быть в этом мире. Тогда у меня не было времени на дружеские беседы и отдых в барах. Теперь этого не будет никогда. Можно ли вернуться к жизни, если потерять её основной смысл?

Я сделал то, что хотел. Совершил возмездие в том количестве, что посчитал нужным. Не хочу больше возвращаться к такой жизни. Наверное, я смогу начать всё с чистого листа.

Капли дождя били по металлическим пластинам и закрывали дисплей. В кромешной тьме ночи я увидел силуэт. Он медленно приближался ко мне, мы заметили друг друга. Я пошёл навстречу.

Это Аарон.

Он держится рукой за живот, пытаясь идти с сотнями ран по всему телу. Чёрный бронежилет, весь покрытый кратерами от выстрелов, стал багровым.

Увидев, как он валится с ног, я подбежал и помог удержаться. Рогатый шлем резко обернулся и посмотрел на меня.

— Что... как... это ты? — тихо сказал он сквозь шум дождя.

— Ты сильно ранен. Не двигайся, — ответил я.

Аарон снял шлем и кинул его рядом. Его лицо, всё покрытое кровью, понемногу прояснилось от очищающих его капель дождя.

— Кто ты? — спросил он, с усилием встав на ноги.

...

— Ты уверен, что хочешь знать?

Мой голос слишком изменён, он не знает, кто я на самом деле.

Аарон кивнул.

— Это я... отец, — тяжело ответил я.

Какой я должен ожидать реакции от своего отца, когда он узнаёт, что своими руками отдал его на растерзание боли на 117 лет?

Аарон пал на колени. Этот взгляд не описать словами, он слишком глубок для обычного человека. Я видел, как его глаза безудержно метались из стороны в сторону, пытаясь найти, на чём сконцентрироваться, кроме меня. Аарон резко завёл руку за спину и, выхватив пистолет, прислонил его к своему виску. Я тут же среагировал и вырвал ствол из его рук.

Он был готов убить себя.

— Не надо. — Я посмотрел ему в глаза. — Уже не надо.

— Всё хорошо, пап, это я, Дьярви. — Я обнял его. — Не нужно больше говорить, что умрёшь. Никогда так не делай, всё нормально. Пошли.

Мой голос затрясся. Я поднял Аарона с колен, и мы пошли вперёд через дождь, через собственные слёзы.

Случилось то, что я никогда не обдумывал.

Вдруг за спиной послышалось:

— Меня не так трудно убить.

Тяжёлый голос. Я обернулся. Аарон тоже.

— Спасибо, что отдал мне этот камушек.

Ксаркс.

Одно из самых величайших существ во всей вселенной сейчас стоит передо мной. Он весь облачён в тёмно-серые доспехи с чёрным костюмом под ними. За спиной красовались две катаны, убраны в форме буквы X. В покрытой бронёй руке он держал фиолетовый артефакт, немного сияющий фиолетовым цветом.

— Ты знаешь, что произойдёт с твоим миром. Ты сам начал это.

Ксаркс встал ко мне и раненому Аарону спиной и посмотрел в дождливое чёрное небо.

— В любой момент я дам команду своему войску, и залп из оружия уничтожит всё, что тебе было дорого.

Он обернулся и начал идти к нам, потянув руку к рукояти катаны.

— А начну я с вас обоих.

Я чувствовал, как Аарон трясся от злости, но в моменте он замер, услышав оглушающий гром за спиной Ксаркса. Небо окрасилось в голубой, словно наступил день. Загрохотали сотни гроз по всему миру, когда из неба хлынул поток яркой сверкающей энергии. Она пробила небо и облака, устремившись прямиком в Ксаркса. Земля под ногами затряслась. Мне оставалось лишь наблюдать.

Наблюдать за пришествием бога.

Столб яростной энергии прекратился, оставив на земле кратер диаметром несколько метров. Из него хлынул пар и подул поток тепла. Я увидел красный плащ. Из воронки выполз Ксаркс, весь покрытый своей синей кровью. Он убегал прямо как Феликс, со страхом во взгляде.

Величайший завоеватель сейчас ползёт по земле, пытаясь спастись от чего-то.

Из кратера медленно вышла фигура с красным развивающимся на ветру плащом на спине.

— Стоило ли тебе приходить на эту планету? — сказал киборг.

Я сразу же узнал его....

Это Мидас.

Последний выживший фремдлинг, наследник трона императора титана, совершенный механизм, созданный самыми выдающимися умами во всей вселенной. Я читал о нём в учебнике истории, когда ещё учился в школе. В нашей группе про него слагали легенды и знали, что он когда-нибудь вернётся на Землю.

Предсказание сбылось.

— И что ты теперь будешь делать?

Синие дисплеи Мидаса загорелись только сильнее. Он быстро шагал по пятам за Ксарксом, дожидаясь ответа.

— Всего-то одна планета! Тебе ли не всё равно на этот камень в бесконечной галактике!

Ксаркс встал на ноги и, держа в одной руке катану, смотрел, как к нему приближается смерть.

— На одной ты не остановишься.

Мидас завёл руку и одним движением пробил грудь завоевателя, а другим вырвал ему позвоночник вместе с черепом. Он бросил останки на землю, стряхнул руку от крови и развернулся к нам.

— Что это, мать твою, было? — спросил я.

— Аарон, спасибо за сигнал о помощи. С вашими усилиями мы смогли освободить эту вселенную.

Мидас начал подходить ближе. Я ошарашенный повернулся к Аарону.

— У тебя всё это время была связь с ним? А раньше желания пригласить его не было?

В ответ он просто улыбнулся.

— Но это только начало, — продолжил Мидас. — Мы освободили только это измерение. Мои датчики давно начали улавливать странные сигналы, исходящие из открытых порталов. Я назвал это место Швом. Это место скрыто за людским пониманием. Оно содержит все негативные эмоции всех существ во всех вселенных. Именно я сделаю этот мир лучше. Меня не будет годами, может, столетиями, но я буду сражаться, чтобы судьбы, подобные вашим, больше не повторялись.

Ты... кто показался мне лучшим в моей последней встрече с воистину достойным человеком.

Мидас смотрел на Аарона. Он поднял руку по направлению к нему. Из чёрного корпуса вылетели маленькие голубые частицы, похожие на снежинки, и будто впитались в тело Аарона.

— Это поможет с ранами. Прости, Дьярви, с тобой так не выйдет. Сканирование показывает полное отсутствие твоих настоящих органических соединений.

Вот уж плохие новости.

Мидас сделал пару шагов назад, готовясь к входу в Шов, но я его остановил.

— Стой, погоди! 1771 год, Упавший город. Зачем ты меня воскресил?

— Это событие является ключевым в нашей линии времени. Воскреси я Аарона, события бы пошли по совершенно другому пути. Я просчитал всего два квадриллиона вариантов, но только этот оказался наилучшим. Эти варианты растут в геометрической прогрессии. Так что постарайтесь сохранить этот.

Мидас поднял рядом с собой руку, предплечье горизонтально земле. Он готов уходить.

Я понял, что сейчас самый важный момент для человеческой истории. Это может быть последний раз появления легендарного Мидаса на Земле. Эти слова я запомню на всю оставшуюся жизнь.

— Мира вам. Храните его всеми силами. Не давайте злу овладевать вами, обуздайте его.

Над Мидасом появился ярко-синий портал, начинающий опускаться вниз.

— Мира вам.

И он исчез.