Внучка аптекаря 2. Степной ветер

Глава 1

В голове Альбины сразу возник хоровод мыслей и чувств: изумление, испуг, недоверие. Последним было облегчение. Альбина не считала себя таким уж добрым человеком, но мысль, что она могла вытолкнуть из тела Янины душу ее хозяйки, и та стала неприкаянно летать вокруг, невидимая для других, обреченная на вечную безвестность, была Альбине неприятна. В конце концов, она всегда помнила, когда пользуется своим, а когда – чужим.

“Ты ведь Янина?” – спросила Альбина. Она решила, что нельзя откладывать. А игнорировать не выйдет: слова про воровку прозвучали прямо в голове – не скроешься.

В ответ повисло молчание. Альбина решила позвать сама:

“Янина, ты тут?” В ответ – тишина. “Спиритический сеанс, как при плохой связи”, – подумала она.

“Интересно, а Апеш сможет увидеть, что рядом с телом или даже внутри него есть еще кто-то?.. А кстати, видит ли он духов и призраков? Насколько велики его магические способности? Вот князь сразу увидел, что я попаданка, тоже ведь дракон…” В голове Альбины зажужжал рой тревожных мыслей. Она решила, что надо успокоиться, и вообще – утро вечера мудренее. Чтобы утихомирить тревогу, она взяла уже потухшую лампу и стала ее тереть. “Так вот вы кто, грибная колония…” Грибы разгорались все ярче. Альбина смотрела на них, стараясь направить на лампу все внимание – как-то она вычитала в интернете, что это хорошо поможет бороться с тревогой. Когда она чуть подуспокоилась, в ее голове снова стали появляться мысли.

“Получается, что трактирщик не убил Янину. А что? Оглушил? А меня просто вбросило в свободное тело? Хорошо не в коматозника…” Она продолжала поглаживать лампу. “Но я не захватывала это тело, я вообще не планировала сюда переноситься”. Она поняла, что обвинения в воровстве ее задели: она всегда очень щепетильно относилась к вопросам собственности, не брала чужое и не любила, когда за нее пытались заплатить. “Да ладно, можно подумать, что в той жизни желающие за меня заплатить в очередь выстраивались!” Мысли перескочили на сегодняшний день. “А ведь Мартин угостил меня обедом”, – отметила она, с удивлением констатировав, что ей это было просто приятно. Но вообще, Мартин располагал к себе: он сочетал эмоциональность и рассудительность, что Альбине очень импонировало. Она всегда считала, что так проявляется искренность.

Когда тревога немного успокоилась, она снова дала мыслям спокойно течь. “Надо бы с ней поговорить, она собирается вернуться в это тело? – и вдруг ее осенило: – А что ей мешает просто взять и переселиться?! Наверное, не может…”

Несмотря на то, что Альбина в который раз почувствовала, что она попаданка в чужом теле, ей стало жалко того пути, который она прошла меньше чем за год! Янина жила в этом теле с рождения, но ее достижения были не в пример скромнее. По крайней мере, именно об этом Альбина подумала с достоинством.

Нагладив лампу и почувствовав, что тревожный рой мыслей утих, она все-таки решила ложиться спать. И хотя Альбина была готова, что не уснет, уснула почти мгновенно. Снились ей призраки, летающие над рекой.

Утром она проснулась хорошо отдохнувшей. Вообще, она поймала себя на мысли, что надо почаще гулять на улице. “И да, сократить стресс в жизни, как всегда советуют лекари”. Она моргнула, моргнула еще раз – и осознала, что даже в мыслях сказала “лекари”, а не “врачи”.

“Освоилась”, – подумала она с веселым удовлетворением. А еще подумала, что не хотела бы покидать этот мир и возвращаться в прежний.

Сегодня нужно было пообщаться с Апешем. Она позвала его на пробу: “Привет! Спишь?” Но в голове было по-прежнему пусто. Она вдруг испугалась, что так здорово его прогнала и больше он не придет. “А если с ним ушел и дар мыслеречи?!” Альбина похолодела. А впрочем, жила же она раньше без этого дара! “Зато с мобильной связью!” Хотя этот неполный год она жила и без мобильной связи, и без мыслеречи – и ничего, привыкла. С другой стороны, тут были и расстояния не такие большие. “Это не считая дома князя”.

Так, дракон тут не только Апеш, который вел себя, как подросток, но и сам князь Стефан. Конечно, беспокоить его Альбина робела, но ей же нужно разобраться!

“Может, если не начать действовать сразу, то как с инфарктом: раз – и нет человека!”

Альбина поняла, что снова накручивает себя. Еще даже непонятно, из-за чего, а уже разнервничалась. “Где тут моя лампа?..”

Она решила взять ее и снова гладить, пока нервная взбудораженность не пройдет. Лампа еле заметно сияла. Вдруг в комнату постучали, и Альбину позвала Клара.

“Иди завтракать!”

Это было странно, до сих пор ей давали спать, сколько спится.

“Сейчас!” – ответила Альбина и поднялась с постели. Она накинула домашнее платье и открыла дверь, не отпуская лампу. Клара ее заговорщицки оглядела.

– Расскажешь, как вчера погуляли?

И вдруг ее взгляд упал на лампу.

– Он же не водил тебя к грибникам? – Клара сурово поджала губы.

– Нет, зачем?.. Он и сам это осуждает.

Вид у Клары был не убежденный.

Альбина вернула лампу на место в комнату, сбегала умыться и пошла на кухню.

И Клара, и дедушка выжидательно на нее глядели.

– Хорошо мы вчера погуляли. Гуляли вдоль реки, потом пошли обедать к Уршуле.

Услышав это имя, Клара видимо расслабилась.

– Уршула – это хорошо, – заключил Марк.

– Известный у нее трактир?

– У северной стены самый известный. Хорошо она готовит, – и виновато глянул на сестру.

– Да чего уж, действительно хорошо, – подтвердила Клара. – Уршула ведь у старого князя готовила, потом ушла. Поругалась с кем-то. Старый князь абы кого держать не стал бы.

– А что известно о его жене?

– Первой-то? – Марк дождался Альбининого кивка. – Почти ничего. Княжеская семья не любит, когда в их дела суют нос. Говорят только, она сбежала с атаманом кочевников.

“Вот это поворот!” – подумала Альбина, а вслух спросила:

– Она бросила сына? – ей вдруг стало жалко Стефана.

– Выходит, что так.

Больше подробностей Марк не знал, и Альбина подумала, что стоит расспросить Элишу. Но сперва нужно связаться с князем, раз уж Апеш в отрицании.

Но Альбина поняла, что для общения с князем ей нужно набраться решимости, поэтому она решила отложить разговор хотя бы на пару часов. Она пошла помогать деду в аптеке, благо заказы у них не переводились.

Она толкла и резала, а мысли текли рекой. Она решила, что перед разговором ей нужно четко сформулировать свой вопрос.

“Господин князь, а не летает ли вокруг меня чья-то развоплощенная душа?” – Альбина нервно хихикнула. Марк на нее посмотрел заинтересованно.

– Что, Янинка, хороший у князя слуга? – спросил он, слегка улыбаясь.

Альбина поняла, что ее хихиканье было неверно истолковано в связи со вчерашним свиданием с Мартином, что вполне логично, дедушка же не знал, что, вероятно, его внучка Янина не умерла, а просто вылетела из тела. Дальше Альбина сообразила, что Марку придется об этом сказать – пусть не сейчас, но через какое-то время точно, когда удастся получше разобраться в неожиданном явлении души Янины. И как Марк отреагирует тогда – не ясно.

“Так, а если это никакая не Янина? Если я ошиблась? А если меня решили обмануть?!”

Альбина поняла, что сейчас словит приступ паники, который сама же себе и внушила, а это будет совсем глупо.

“Возьми-ка себя в руки! – велела она себе. – Давай решать проблемы по мере их возникновения. Или, как говаривала бабушкина соседка, будем есть таракана по частям!”

Выражение про таракана всегда казалось ей смешным, хоть и немного противным, но с помощью юмора она пригасила разгорающуюся тревогу.

Что ж, пора обратиться к князю.

Глава 2

Альбина отпросилась у деда сделать перерыв и поднялась к себе наверх – ей хотелось вести разговор наедине, так легче было сосредоточиться. Делать ответственные звонки по телефону в прежней жизни она тоже всегда предпочитала наедине.

Она села на постель, вдохнула, выдохнула и послала князю мысленное сообщение:

“Господин мой, извините, что беспокою, но мне очень нужно с вами посоветоваться”.

Через пару мгновений в ее голове раздалось изумленное:

“Янина? Конечно, ты теперь мне как сестра, а слово свое я держу”.

Альбина поняла, что для разговора ей бы хорошо быть с князем в одном помещении – вдруг это важно, чтобы он мог “разглядеть” чужую душу.

“Вы не могли бы пригласить меня? Это разговор, который лучше вести очно”.

“Да, приезжай”.

Он помолчал, потом сообразил:

“Попросить Мартина?”

“Да, спасибо, господин”.

“Стефан. Зови меня по имени, хотя бы в мыслях”.

Князь замолчал, видимо, переговариваясь “по другой линии”, через несколько мгновений снова заговорил: “Мартин за тобой скоро заедет, он как раз собрался в город”.

Альбину вдруг осенило, что она сейчас увидится с Мартином – тем самым, с которым вчера ходила на свидание, но после явления предполагаемой Янины она совершенно не думала об этом. Как они будут себя вести, как преодолеть неловкость?

“Альбина, ты ведешь себя как школьница! Ты уже давно переросла тот возраст, когда общение с понравившимся мальчиком еще неделю занимает все мысли!” – отчитала она себя. Действительно, выходило глупо: она не девица из закрытого интерната только для девушек, которая мужчин видела лишь в окно.

Опять мысли хороводили в ее сознании, и никак их было не остановить.

Так, поскольку князь “отключился” – сплошные телефонные метафоры! – можно было возвращаться в аптеку и продолжить: что такое “скоро” в понимании князя Альбине было неясно, но то, что от дома князя до дома Альбины ехать точно не меньше получаса, было фактом. А даже полчаса можно потратить с пользой, работая, а не дергаясь и переживая. “Если будут от нервов руки дрожать, возьму что-нибудь просеивать”, – с уничижительной иронией подумала Альбина.

Дедушка был рад помощи, руки у нее не дрожали, поэтому она возобновила измельчение корней. Марк как-то пожаловался, что видит уже похуже, ему резать мелкое неудобно. Альбина делала же это с увлеченностью и радостью: голова не напрягается, знай медитируй. Она так увлеклась, что не заметила, как Мартин приехал. Вошла Клара и позвала Альбину.

– Князь велел приехать, – объяснила Альбина дедушке. – Надеюсь, я недолго.

Конечно, она и в прошлые разы надеялась, что пребывание у князя не затянется, но возражать Марк в любом случае не стал. Надо так надо, аптека не убежит.

Выйдя с Мартином из дома, Альбина поймала его задумчивый взгляд.

– Почему князь велел тебя привезти?

– Мне надо его кое о чем расспросить из драконьей жизни, а Апеш на меня обиделся.

– За что же? – изумился Мартин.

Альбина постаралась правильно подобрать слова:

– Он заболтал меня мыслеречью, я устала и оборвала разговор.

Мартин хмыкнул, но ничего не сказал. Надо думать, что его пиетет перед Первым Драконом поубавился за последние дни.

Они поехали, и Альбина никак не могла придумать, как нарушить неловкое молчание. Она решила выбрать самый дипломатичный путь:

– Мы замечательно вчера погуляли, мне было очень приятно.

Мартин прижал ее крепче.

– Мне тоже было хорошо, ты отлично умеешь слушать, а мне, оказывается, этого не хватало. Я вообще ни с кем не обсуждаю свое прошлое, для всех я просто слуга в доме князя и личный помощник брата.

– Но я правильно понимаю, что никто не знает, что вы братья?

– В доме князя знают, посторонние – нет. Мне кажется, я читал, что мой случай не уникальный: иногда детей без драконьего наследия не выгоняют, а оставляют в семье, но, конечно, власть они не наследуют.

– Знаешь, меня ужасно интересует, неужели среди потомков драконов не рождается девочек?

– Считается, что нет, но могли быть дочери, не унаследовавшие драконью сущность, думаю.

– А у князя есть еще какие-то родственники, кроме тебя и Кароша? Просто я тут подумала, что ведь в княжеской семье рождается не по одному сыну, значит, должны быть как минимум дядья?

– Считается, что у побочных ветвей драконье наследие не проявляется.

– В смысле – считается?

– Видишь ли, главный источник знаний о своем роде для князя – генеалогическое древо, которое ты видела в библиотеке. Если помнишь, его побочные ветви обрываются на одном поколении. Вот все говорят, что княжеская семья охраняет свои тайны, но мне кажется, что и узнавать чужие тоже не хочет. По крайней мере, хотя меня учили вместе с братом, а где-то и он сам меня учил, я знаю род брата, но не знаю о других родах. Поэтому я так удивился, когда ты заговорила о том, почему Летиша не вышла замуж после смерти князя Милоша. О других драконах, родственниках князя, ничего не известно. Но, возвращаясь к твоему вопросу о дочерях, мне действительно не известно, чтобы в роду драконов рождались девочки.

– Слушай, я, наверное, задам бестактный вопрос, но мне ужасно любопытно: а что стало с матерью князя Стефана? Первой женой князя Милоша?

Мартин молчал, наверное, подбирал слова. Альбина пожалела, что сидит к нему спиной и не видит выражения его лица. Вообще, у Мартина была вполне выразительная мимика, которая выдавала не только его эмоции, но и нежелание эти самые эмоции показывать. Альбина молчала, терпеливо ожидая ответа.

– О первой жене старого князя известно очень мало.

– Но это правда, что она сама покинула князя и ушла к кочевникам? – Альбина считала, что могла по праву гордиться умением дипломатично формулировать мысли на чувствительные темы. Не “бросила”, не “сбежала”, а очень нейтральные формулировки!

– Правда. Вообще, там история мутная, и тут я бы не советовал тебе спрашивать брата напрямую, мне кажется, для него эта тема болезненная. Но да, княгиня Гедвига ушла к кочевникам.

– И что же, князь Милош так просто к этому отнесся? – Альбина была поражена.

– Да нет, конечно. Но не мог же он жену силой вернуть!

– Почему? То есть не то чтобы я считала это правильным, просто мне кажется, это было бы логично.

Мартин помолчал.

– Знаешь, вот мы разговариваем, ты задаешь вопросы – а ведь мне все казалось таким логичным и само собой разумеющимся, что я даже никогда не спрашивал.

– Ну хоть известно, что побудило княгиню Гедвигу уйти?

– Да не простила она мужу измену с моей матерью.

Так, Альбина опасалась что-то такое обсуждать с Мартином: для него его прошлое достаточно болезненно, непонятно, на какие темы с ним безопасно разговаривать. Если уж Альбина хотела с ним каких-либо отношений, то нужно поберечь его нервную систему!

– А нападение кочевников десять лет назад не было связано с княгиней Гедвигой?

– Официально нет, да и неизвестно, то ли это племя кочевников, к которому она убежала, или другое. Их же там никто не считал. О судьбе княгини Гедвиги вестей нет, по крайней мере, даже в княжеской семье это никогда не обсуждается. А после смерти старого князя и спросить некого.

Альбина вдруг осознала, что Мартин всегда говорит о Милоше “старый князь”, а не “отец”. Это осознание так ее поразило, что она просила, прежде чем сама себя оборвала:

– Ты всегда говоришь “старый князь”, но не зовешь его отцом, – полувопросительно, полузадумчиво проговорила Альбина, достаточно тихо, чтобы Мартин мог спокойно сделать вид, что не слышал, если не готов это обсуждать. Но Мартин услышал.

– Какой же он мне отец, если он от меня отрекся, когда понял, что я не дракон? Подозреваю, что он пожалел, что позволил моей матери оставить ребенка, когда выяснилось, что она беременна. Мой брат проявил больше участия и заботы, да что там, даже княгиня Летиша была более мила, – Мартин говорил сердито, но никаких особых эмоций от него Альбина не чувствовала: должно быть, он за столько лет смирился со своей участью.

Впереди показался дом князя, чему Альбина была рада: ей было неловко, что она расспрашивает Мартина о вещах, которые могут быть ему неприятны. “Как по минному полю ходишь, не знаешь, что еще вскроется!”

Глава 3

Ворота были традиционно незаперты. Мартин галантно проводил Альбину в холл, там ее встретил лично князь.

– Здравствуйте, господин, – сказала Альбина вслух, а мысленно обратилась к нему: “Здравствуйте, Стефан”. Перейти с ним на “ты” было пока выше ее сил.

– Здравствуй, Янина, – ответил князь с улыбкой, его явно позабавила двойственность в обращении, но вслух он это не стал комментировать.

“Мы можем пойти куда-то, где нас точно никто не услышит? Может, в библиотеку? Или там сейчас Первый Дракон?”

“Можно. Первый Дракон сейчас не здесь”.

Альбине стало любопытно, куда же он делся, но она деликатно решила, что спрашивать нужно его лично, а не князя.

Они поднялись в библиотеку. Там стояли уже знакомые Альбине кресла, сидя в которых они с Апешем обсуждали древние дела. Альбина села, не дожидаясь приглашения, князь сделал то же самое.

Он выжидательно посмотрел на Альбину.

– Стефан, а как вы поняли, что я не из этого мира?

Князь очевидно удивился – его светлые брови поднялись чуть вверх, а на губах замерло непонятное выражение: не то ухмылка, не то гримаса. Он охотно ответил:

– Янина, если к тебе присматриваться, то замечаешь легкое свечение, как будто твоя душа не очень плотно прилегает к телу. Мне легче показать.

И Альбина увидела себя глазами князя. Действительно, ее фигура была словно очерчена светящимся контуром, а еще будто состояла из двух слоев пленки. И вроде, двигались они одновременно, но оставалось ощущение слоистости.

Альбина изумилась:

– Вы тоже умеете показывать образы? Не только Апеш?

– Конечно, это просто способность драконов. Но чем вызван твой вопрос, да еще и с такой поспешностью?

– Мне кажется, что хозяйка этого тела не погибла, а пребывает где-то рядом. Могло ли так получиться, что в одном теле две души?

Князь озадаченно молчал, вглядываясь в Альбину-Янину, наконец заговорил:

– Я не вижу второй души. И никогда не слышал, чтобы в одном теле были две души.

– Но я же не первая попаданка в этот мир? Ну вот Апеш и Апелка…

– Об этом лучше спросить самого Апеша, но он же не попал в тело дракона. В этом мире до пришествия древних драконов – прародителей не было драконов.

Альбина пораженно моргнула. А ведь и правда, это она попала в чужое тело! А из рассказа Апеша следовало, что он материализовался в этом мире уже драконом…

– Выходит, что облик Апеша – и есть его истинное тело? Но мне он сказал, что был человеком?

– Я думаю, обсуждать это действительно лучше с ним самим, – снова терпеливо повторил князь Стефан. – А почему ты вообще решила, что душа хозяйки тела где-то рядом?

Альбина пересказала события вчерашнего вечера. Князь выглядел озадаченным.

– Удивительная история!

– Стефан, а известны ли другие иномирцы? Кроме меня и древних драконов?

Выражение лица Стефана стало хмурым, он крепко сжал челюсть, но вдруг расслабился и отвел глаза.

– Насколько мне известно, иномиркой была моя мать, княгиня Гедвига.

Альбину озадачила формулировка.

– Насколько вам известно? В смысле, вы не уверены?

Альбине казалось, что уж это-то сын должен был знать доподлинно.

– Я почти не помню мать, она нас покинула, когда мне было только четыре года.

– Извините мне мое любопытство, Стефан, но неужели она действительно ушла к кочевникам?

– Так говорили, да. Отец не желал со мной это обсуждать. Вообще упоминать мою мать в нашем доме было запрещено. Я думаю, что отец не смог ей простить предательство – то, что она бросила его. А я не смог ей простить того, что она бросила меня, – тихо закончил свою исповедь князь.

Альбина искренне ему сочувствовала, ведь она знала, каково расти без матери. У князя хотя бы был отец, а кем был отец Альбины в родном мире, она вообще не представляла. Она бы не удивилась, если бы выяснилось, что и ее мать не знала.

– Извините, Стефан, я не хотела причинять вам боль этим разговором.

– Ну что ты, мы же теперь не чужие, я не вижу смысла скрывать это от тебя. Да и давно дело было. Но и пользы от этой информации тебе, боюсь, не будет. Я не знаю, пришла ли моя мать в этот мир, заняв чужое тело, или она пришла сюда в своем, как драконы-прародители.

– Ясно. Можете снова на меня посмотреть? Сколько в моем теле душ? Или рядом?

Стефан еще раз внимательно уставился на Альбину. Пока он ее разглядывал, она тоже не отказала себе в удовольствии его рассмотреть. Все-таки драконья порода делала своего обладателя очень привлекательным. Даже странно, что князь все еще не женат…

Альбина опомнилась и проверила, чтобы мысли ее никто не подслушивал. Но к счастью, в голове, кроме нее, никого не было. Либо Апеш действительно обиделся, либо нашел себе дела поинтереснее. “Либо я наконец смогла закрывать сознание от непрошенных гостей”.

Альбина еще раз посмотрела на князя: пронзительные голубые глаза, светлые волнистые волосы, решительные черты лица… А ведь они с Мартином были похожи, осознала Альбина. Похожий нос, похожий подбородок. Оба высокие и статные. Впрочем, учитывая рост самой Янины, Альбине в этом мире большинство людей казались статными, опять же толстяков тут ей не попадалось.

“У него зрачок обычный, человеческий! – осознала она. – У Апеша змеиный!”

Почему-то это открытие Альбине показалось важным, хотя и непонятно, что из него следовало. Она решила приберечь эту мысль на потом.

Молчание затянулось, но князь вдруг откинулся на спинку кресла.

– Не могу понять. На первый взгляд, душа в твоем теле одна. Но иногда она как будто “отгибается” с краешка, знаешь, как страницы в книге, а под такой страницей другая страница. Только вот там, где душа “отгибается”, я ничего не вижу.

– В смысле, не видите другой души?

– Да не могу понять, как будто там вообще нет ничего. Пустота.

Стефан еще раз пристально вгляделся в Альбину, ей даже неловко стало: не привыкла она, чтоб такие красивые мужики ее разглядывали. Опять же, она чувствовала между собой и князем гораздо большую дистанцию, чем между собой и Мартином или тем же Апешем – хотя по логике Апеш сам Первый Дракон, а Стефан просто князь. Наверное, все дело в том, что в родном мире князь – фигура, вызывающая уважение, правитель все-таки. А дракон – герой сказок, просто большой, как Змей Горыныч. “Интересно, кстати, а могут ли Апеш и князь Стефан менять свой размер в облике дракона?” – вдруг подумала Альбина и сама покачала головой: вот вечно у нее такие странные идеи рождаются!

– Я никогда такого не встречал и чем дольше смотрю, тем более странным мне это кажется. Если бы я тебя не знал, решил бы, что в твоем теле вообще нет души, а есть иллюзия.

Альбина похолодела.

– Господин мой, – она так занервничала, что даже стала обращаться официально, – честное слово, я – это просто я.

– Знаю, к тому же считается, что обет цепляется за душу, а вашему обету с Первым Драконом я лично был свидетелем. Так что душа у тебя точно есть, вопрос – сколько.

Вопреки своему тревожащему заключению, князь расслабился в кресле.

– Хочешь чаю?

Не успела Альбина ответить, как князь уже, видимо, передал приказ на кухню.

– Сейчас слуги принесут. Пить хочется, – пояснил он Альбине, хотя она бы не стала у него ничего спрашивать.

Вдруг дверь распахнулась, и вошел Апеш.

– Ты, никак, невесту мою развлекаешь, – произнес он с непонятным выражением.

– Здравствуй, уважаемый предок, – расслабленно поздоровался князь. Трепета у Стефана Апеш, судя по всему, стал вызывать поменьше.

– Здравствуй, нареченный, – произнесла Альбина. Взгляд Апеша быстро переместился к ней.

Сердитым Апеш не выглядел, скорее – собранным. Что говорить ему дальше, Альбина не понимала: извиняться за то, что выставила из своих мыслей, казалось глупым, она чувствовала свою правоту. Но еще ощущала, что после того случая в их с Апешем отношениях поселилась неловкость.

Альбина решила, что хватит трепетать, сомневаться и мучиться, и решительно спросила:

– Апеш, можешь посчитать, сколько у меня душ?

Апеш удивился, но присмотрелся. Потом присмотрелся еще внимательнее.

– А хороший вопрос, Янина.

И он еще пристальнее уставился на Альбину.

– По тому, что я наблюдаю, у тебя душа то есть, то нету, то одна, то полторы, то ни одной. Я впервые такое вижу, забавно! – Апеш ухмыльнулся. Встревоженным он не выглядел. – Это что же с тобой такое сделалось?

Ответа у Альбины не было. Но тут пришли слуги и принесли чай с вареньем.

Глава 4

Апеш посмотрел на поднос, и вдруг рядом с креслами образовалось еще одно, куда Апеш, не долго думая, уселся. Чашек тоже стало не две, а три. Альбина ахнула, но князь явно уже к такому привык.

“Ты же не думала, что мои волшебные способности исчерпываются полетом?” – спросил Апеш Альбину мыслеречью.

“Ты что же, можешь что угодно наколдовать?” – ахнула Альбина.

“Увы, нет. Но могу переместить”.

“Полезно”.

– Так что же сделалось с твоей душой, Янина? – заговорил Апеш вслух.

Альбина коротко рассказала, как попала в этот мир и вселилась в тело Янины, которую задушил трактирщик, а потом рассказала, как вчера к ней явилась предположительно душа погибшей хозяйки тела.

– Ну, если бы прошлая Янина погибла, ее душу вряд ли бы что-то удержало возле тела.

– А душу никак нельзя призвать? – уточнила Альбина, вспоминая прочитанное ею в прошлой жизни фэнтези про переселение душ.

– Снова странное поверье из твоего родного мира? – пренебрежительно спросил Апеш.

Князь молча слушал их разговор.

– А что, это невозможно? – переспросила Альбина.

– Я о таком не слышал. Так что единственное объяснение – если вчера ты говорила действительно с прошлой Яниной – что трактирщик ее не убил. Точнее – почти убил, но не до конца, а значит, связь души и тела стала рваться, но разорвалась не полностью. А потом связь стала расти заново, ну как отрезанные волосы или как может прирасти почти отрезанный палец. Но выходит, что к тому моменту ты в тело уже вселилась. Как привой в садоводстве, – Апеш радостно ухмыльнулся, демонстрируя, что собственная метафора показалась ему очень удачной.

– Ох, коммунальная квартира какая-то! – воскликнула Альбина, поймав заинтересованный взгляд и князя, и Апеша. Пришлось пояснить.

– Да, похоже. В тесноте да не в обиде, – с ухмылкой прокомментировал Апеш, на что Альбине захотелось его стукнуть.

– Я боюсь, что душа Янины вытолкнет меня из тела, и я умру, – призналась Альбина. Перспектива была неприятная.

– Думаю, если бы могла, давно бы это сделала. Зато это объясняет, почему твоя душа в теле выглядит так странно.

Судя по тону, Апеша совершенно не беспокоила открывшаяся проблема, что показалось Альбине странным. Да, их эмоциональная привязанность была не так велика, но от того, сможет ли Альбина оставаться невестой Апеша, зависела его собственная судьба! Альбина не могла не спросить:

– А ты не боишься, что если моя душа исчезнет, то ты не сможешь использовать меня как якорь, чтобы удержаться в этом мире?

Апеш задумался, потом ответил:

– Думаю, я тоже служу тебе якорем, так что никуда ты не денешься. Но вот вести себя как два разных человека ты можешь, наверное.

Вот только шизофрении Альбине не хватало!

– И что, неужели ничего нельзя сделать? – спросил вдруг князь Стефан.

– Предлагаешь убить душу хозяйки тела?

Князь задумался.

– Не уверен, что это можно сделать, не навредив нынешней Янине, – сказал Стефан.

– Да, я как лицо заинтересованное прошу ничего радикального со мной не делать, – встревожилась Альбина.

Внезапно Альбину осенило:

– Апеш, а правда ли, что вы с сестрой, попав в этот мир, не вселились в чье-то тело, а остались собой, хотя и приняли форму драконов?

Апеш подумал и ответил:

– А ведь и правда. Конечно, мы с сестрой были не обычными попаданцами, а путешественниками между мирами. И тем не менее! Наши души материализовали тут тело под себя.

– А как вам это удалось? А то развести бы нас с Яниной по разным телам…

Вдруг в голове Альбины раздалось: “Узнала-таки хозяйку, воровка!” Сказано было очень гнусным тоном, но Альбина решила не придавать этому значения, а просто немножко ослабила контроль за мыслями – судя по выражению и Апеша, и князя, демонстрация была весьма наглядна. Апеш весело оживился: “О, хозяюшка пожаловала! И как тебе живется-поживается?” Злое веселье было слышно даже в мыслях, что сперва застало Альбину врасплох, а потом она осознала: Апеш, не рассуждая, встал на ее сторону. И пусть это было совершенно логично, но оттого – не менее приятно.

“Ты приятель этой воровки! А то и хахаль! Пусть она возвращает мне мое тело! Слышишь, воровка?!” Если у бестелесного духа бывает истерика, то это была она.

“Так выгони ее! Или тебе слабо?!” – спросил Апеш с тем же злым весельем.

“Ты!..”

И голос замолчал.

– Так, – проговорил Апеш, – сколько прошло времени с вашего предыдущего разговора?

– Ну, говорили в полночь – полсуток где-то…

Апеш помолчал, потом сказал:

– Видимо, она набирает силу: времени для проявления ей нужно все меньше.

– Почему уважаемый предок сделал такой вывод? По двум явлениям? – спокойно уточнил князь.

Альбина переводила взгляд с одного на другого: предположение Апеша о том, что Янина смогла снова проявиться через полсуток, а значит – стала сильнее, ей тоже показалось убедительным, но вот теперь князь Стефан спросил – и правда, пока что делать выводы рановато.

Апеш нахмурился.

– Внучатый племянник, пожалуй, прав. Пока что рано делать выводы.

Альбину позабавило, как они стали друг друга по-свойски звать. Родня…

Альбина вспомнила, о чем они говорили перед появлением Янины.

– И все же, Апеш, возможно ли создать мне под душу другое тело?

Апеш задумчиво помолчал. Потом сказал:

– Не знаю. Я понимаю, как перенести тело сюда извне. Но для этого нужно бы твою душу отделить от тела, что само по себе опасно, вытолкнуть за пределы мира и потом снова сюда втянуть. Боюсь, что каждый этап не просто сопряжен с большим риском, но еще и трудноосуществим.

Альбина почувствовала легкий укол разочарования, но с другой стороны – все и не могло быть так просто, что Апеш раз – и решил бы проблему. Ну или подсказал бы простое решение.

– Ты говоришь, что понимаешь как возникает тело в новом мире. Поделишься? – Альбина решила, что если уж полезной информации у Апеша нет, то хоть удовлетворит ее любопытство. Ей было действительно интересно, как же Апеш стал драконом.

Апеш хмыкнул.

– Дело в том, что моя оболочка не совсем материальна – в традиционном понимании.

Альбина моргнула. Князь так заинтересовался, что даже подался вперед к Первому Дракону.

– Правильно ли я понимаю, что ты нам всем мерещишься? – переспросила Альбина.

– И да, и нет. Я ведь говорил тебе, Янина, что я не впервые пришел в другой мир, я путешественник между мирами.

Князь потрясенным не выглядел, видимо, знал, ну или хотя бы догадывался.

– В прежние свои путешествия мы с сестрой принимали тот облик, какой хотели, с этим у нас никогда не было сложностей. И только придя в этот мир, нам пришлось стать драконами – мы поняли, что не можем менять облик по своей прихоти. И только после того, как я укоренился в этом мире, заключив с людьми договор выполнять их обеты, я смог принимать облик человека. Да, сейчас вы видите меня таким, каким я был в родном мире. Но мой облик не является той же константой, что у князей-драконов. Поэтому тебе, Стефан, приходится полагаться на Мартина с плащом, когда ты превращаешься из дракона в человека, – глаза Апеша весело заблестели, – а то без Мартина светить бы тебе голым… – тут он ухмыльнулся и подвигал бровями. – А я превращаюсь сразу в одетого.

Князь выглядел не столько смущенным, сколько задумчивым. А ведь и правда, тогда, на площади, когда прилетел князь и принял облик человека, он был окутан золотым светом, но к нему быстро подскочил Мартин с плащом. Но вот когда Апеш прилетел и пошел к горожанам, он как-то сразу оказался одет.

Вдруг двери в библиотеку снова распахнулись, и вбежал запыхавшийся Мартин.

– Брат, там посланник!

Глава 5

Князь нахмурился.

– Кто?

Мартин выглядел озадаченно.

– От кочевников.

Князь Стефан очевидно изумился.

– И что ему надо?

– Он просит аудиенции.

Князь подумал и ответил:

– Я с ним один на один разговаривать не буду. Пойдешь со мной.

Апеша и Альбину явно не приглашали. Апеш-то наверняка узнает, если захочет. А вот Альбине погружаться в местную политику совершенно не хотелось: она все еще помнила, что планировала тут обосноваться тихо, работать в аптеке и ни во что не влезать. Конечно, ее планы сработали пока только в части аптеки, а хоровод событий вокруг был неожиданным, да и не то чтобы желанным. С другой стороны, когда это жизнь спрашивала?.. И все-таки, в дальнейшем Альбина планировала никуда не лезть и держаться в стороне от значительных событий. Конечно, отношения с Мартином немного в тихую жизнь не вписывались – все же он помощник самого князя, да и Апеш никуда не денется, – но Альбина приложит усилия!

Повторив про себя свое решение, Альбина осознала, что остается с Апешем, а значит, неплохо бы аккуратно выяснить, затаил ли он на нее обиду, или все-таки он старше раннеподросткового возраста?.. Психологически…

Альбина посмотрела на Апеша и поймала его внимательный взгляд. Он сосредоточенно ее разглядывал. Альбина не знала, как начать разговор, он тоже не спешил.

Альбина решилась.

– Как тебе живется в доме князя?

Это прозвучало довольно беспомощно, но ничего лучше Альбине в голову не пришло. Апеш неожиданно оживился.

– Неплохо, хороший у внучка дом.

Апешу явно нравилось подчеркивать разницу в возрасте между собой и князем и подчеркивать свое старшинство, что казалось забавным, ведь Апеш выглядел даже моложе князя. “Как дите малое!” – с покровительственной иронией подумала Альбина. А ведь в теле Янины она была их всех моложе.

Апеш продолжил:

– Только я тут ненадолго. Мой дом скоро будет готов.

Альбина удивилась.

– Твой? Хочешь сепарироваться? – и чуть не прикусила себе язык. Вот вечно она брякнет, не подумав.

Апеш уязвленным не выглядел.

– Ну как же! Я потребовал у князя, чтобы он велел мне дом построить, тут неподалеку.

“Ах вот где он сегодня пропадал!” – сообразила Альбина. И решила поддержать воодушевление древнего прародителя драконов:

– Большой дом? Больше княжеского?

– Примерно такой же. И тоже каменный, драконий предок я или погулять вышел?

Апеш лучился самодовольством, и Альбина его даже понимала: вероятно, для древнего ящера, много веков проведшего на полу в храме, как собака на цепи, заиметь свое имущество было важно.

– Здорово! – осторожно порадовалась за него Альбина.

– Как закончат, приглашу в гости. И князя, и Мартина, и Кароша. Родню! – Апеш произносил слово “родня”, “внуки” с совершенно непередаваемым чувством. – Ну и невестушку, само собой! – и Апеш подмигнул. Альбина поймала себя на желании захихикать. Даже тревога по поводу Янины ее отпустила, а вот Апеш вдруг посерьезнел.

– Я подумаю, что тебе делать со второй душой. Убивать не будем, это опасно. Проблема в том, что в разных мирах могут работать разные правила связи души с телом. Этот мир кажется уникальным, как будто он живой и разумный. Потому что иначе объяснить то, что мы с сестрой стали драконами – не получается. Но тебе придется снова открыть для меня свои мысли, а то уж больно хорошо ты научилась закрываться. Скрываешь что-то? – Апеш хитро усмехнулся.

Конечно, Альбина откроется. Ей даже было удивительно, что она так быстро и хорошо освоила этот навык.

Сделав над собой усилие, она почувствовала, как в голове становится просторно. Апеш поглядел на нее выжидающе. Альбина кивнула.

– Готово, открылась!

Апеш продолжал на нее выжидающе смотреть.

– Нет, не открылась.

Альбина удивилась, но вдруг в ее голове раздалось:

“Ты в мою голову решила мужиков приглашать? Даже я так низко не падала”.

“Янина?”

“Узнала хозяйку? Пошла прочь из моего тела!”

Альбина вдруг почувствовала, что эти детские истерики ее утомили. Она готова искать компромисс, но терпеть вопли и оскорбления не нанималась.

“А ты выгони меня! Или кишка тонка? А вот не надо было со сволочами связываться, хвостом перед трактирщиком крутить – упустила ты свое тело! Сама пошла прочь!” – в мыслях Альбина распалялась все больше, пока наконец в ее голове не раздалось:

“Девочки, не ссорьтесь”, – сопровождаемое ироничным хмыком. Апеш смог пробиться к Альбине. Она почувствовала облегчение: хотя бы Апеш подтверждает, что Альбине голос в голове не мерещится!

“Ты что ли хахаль ее? Пошли оба вон!!!” – Янина перешла на чистый крик.

Вдруг Апеш сверкнул глазами, и крик в голове Альбины стих. Она с удивлением и облегчением посмотрела на Первого Дракона. Тот сказал вслух:

– Утомила воплями.

– И меня, – не сдержалась Альбина. – Но нужно с ней что-то придумать, не можешь же ты все время ее заглушать.

– Тебе стоит попробовать ее блокировать. Меня же ты заблокировала.

– Разве ее возможно заблокировать? Она же в этом теле хозяйка.

– А ты так в этом уверена? – Апеш внимательно посмотрел Альбине в глаза. “Взгляд змеиный”, – снова отметила Альбина.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что это не настоящая Янина?

– Я ничего не хочу сказать, но думаю, что настоящая. Ты ее спрашивала?

– Конечно! Несколько раз. Она не ответила. Если даже это и не Янина, так она и признается!

Апеш помолчал.

– Я думаю, это все же Янина. Другой вопрос, а почему ты ее считаешь хозяйкой в этом теле? Ее же вышибло.

Альбина ошарашено поморгала.

– Погоди-ка! Ее же трактирщик намеревался убить!

Апеш вздохнул.

– Ты делаешь очень однозначные выводы из неоднозначной ситуации. Вот представь, ты покупаешь дом у его владельца. После покупки это чей будет дом?

Альбина подумала.

– Если покупаю, значит, плачу деньги. Свои деньги, значит, и дом будет мой. Но тело-то я не покупала, – Альбина иронично подняла бровь.

– Ладно. Тогда представь, что кто-то дом бросил, ушел, а ты его нашла и вселилась. Прожила там много месяцев. Чей будет дом?

Альбина помолчала и нахмурилась.

– Если хозяева вернутся и потребуют дом себе…

– И что, ты так уступишь? Дом-то, может, прежние хозяева покупали или строили. А тело?

Альбина не нашлась с ответом и почесала бровь.

– Это какое-то новое и неожиданное толкование частной собственности.

– Тоже премудрость из твоего прежнего мира? – спросил Апеш осуждающе.

“А что не так-то?!” – подумала Альбина.

– Но мой пример с домом нужно небуквально понимать.

– Метафора! – со знанием дела покивала Альбина. – Преуменьшение или преувеличение? – в Альбине заговорил опыт подготовки к выпускным экзаменам в школе, недаром она зарабатывала репетиторством.

Апеш посмотрел на нее с иронией.

– Иносказание. Я что хочу сказать: душа Янины тело стала покидать, иначе бы ты туда не вселилась. А знаешь, что бывает, когда душа покидает тело?

– Смерть, – тихо ответила Альбина.

– Совершенно верно, – сказал Апеш и серьезно посмотрел Альбине в глаза. – Так что ты не захватчица, ты наследница.

– Стоп, ну Янина же стала умирать, но не умерла!

– Ну вот такой казус вышел, – Апеш даже руками развел. – Считай, что она все бросила, заявив, что уходит, а потом передумала и вернулась. Не было бы тела, и возвращаться бы было некуда. А тут ты для нее тело, считай, посторожила.

Это был какой-то неожиданный взгляд на проблему. Так-то Альбина хорошо себя знала: она бы в итоге стала думать , как бы вернуть тело законной хозяйке. И хорошо если не натворит глупостей. Но по словам Апеша ситуация с законной хозяйкой была неоднозначной!

– Делать-то что будем? – растерянно спросила Альбина.

– Да надо бы вас по разным телам развести, только пока не знаю как. Посоветоваться с кем-то надо бы, да только с кем? Кажется, я в этом мире и есть главный специалист по вопросам вселения и переселения, а я тут сам не знаю, – посетовал Первый Дракон. – Буду думать. А пока попробуем ее заткнуть. Достала орать.

Альбина почувствовала одновременно облегчение, надежду и уверенность. Так здорово, когда кто-то на твоей стороне!

Вдруг открылась дверь и вошли князь с Мартином. Альбина четко придерживалась позиции, что ей лезть в политику не стоит – да еще и международную! А вот Апешу явно было все интересно.

– Ну как посланник?

Лица князя и Мартина были серьезны и сосредоточенны.

Глава 6

– Посланник передает просьбу своего господина о встрече со мной. И настаивает на встрече как можно скорее, – задумчиво ответил князь.

– Как можно скорее, значит, в этом месяце или сегодня? – спросил любопытствующий Апеш.

Князь поднял на него удивленно-ироничный взгляд.

– Как ни смешно, ближе ко второму. Я сказал, что готов уделить им время завтра.

Альбина поразилась, как князь менялся на глазах: из почти “своего парня”, каковым князь казался в присутствии Мартина и Апеша, он превратился в кого-то, более соответствующего его титулу: и плечи расправились, и осанка стала ровнее, и голову поднял выше. Настоящий правитель!

“Ну что, на мужиков заглядываешься! – прошипели у Альбины в сознании, – не только тело решила заграбастать, но и князя? Мордой не вышла!”

“Привет, Янинка, – ответила Альбина мысленно. – Ну положим, морда-то у нас общая, так что ты весьма самокритична. Завидуешь – завидуй молча”.

Она ощутила решимость не оправдываться. И вообще, ишь, змеюка, расшипелась!.. Альбина вдруг почувствовала, что не зря они с Апешем поговорили. Она отказывается чувствовать вину – не было в ситуации Янины вины Альбины. Скорее, та сама виновата: нельзя быть такой неразборчивой в связях.

Дальше Янина разразилась потоком оскорблений, и Альбина решила, что хватит терпеть это радио в мозг.

“А ну-ка заткнулась!” – прикрикнула на нее Альбина. И та – о чудо! – замолчала.

Альбина проморгалась и снова вернула внимание к словам князя, раз уж ее не выгнали.

– Их положение, видать, отчаянное. Ни ко мне прежде, ни к отцу они посланцев не присылали. Даже не знаю, с чем это может быть связано… Мор, война?..

– А может, брак они с тобой хотят? – ухмыльнулся Апеш.

Князя передернуло.

– Скажешь тоже, ты их женщин видел?

– Ну положим, это все дело вкуса, да и какое отношение имеет внешность к явно политическому союзу? – задумчиво протянул Апеш. “Ну что за человек – дракон! – лишь бы спорить”, – подумала Альбина, но вообще, в словах Апеша была здравая мысль. Князь действительно холост.

– Я хочу, чтобы вы оба завтра были при нашем разговоре, – веско сказал князь. Альбина изумилась.

– Мой господин, но я-то простая помощница аптекаря! – Альбина от изумления даже снова перешла на официальное обращение.

– Я хочу, чтобы присутствовала все взрослые члены семьи. Ну разве что мать-княгиню трогать не буду, – князь задумался. – А может, и ее позову. Какое-то у меня странное предчувствие по поводу этого посольства. И само посольство будет не из одного только атамана кочевников состоять, это ясно.

Пока она слушала пояснения князя, Альбина вдруг сообразила, что у Стефана нет ни советников, ни других помощников, кроме Мартина. Так что да, создавать толпу было не из кого. Апеш-то понятно, предок драконов и правда мог быть полезен советами, а вот в своей полезности Альбина сомневалась. С другой стороны, она и правда могла считаться княжеской семье нечужим человеком.

– И когда они завтра явятся? Мне же надо домой вернуться успеть, а то дедушка будет волноваться.

– А зачем тебе домой? Оставайся у меня, гостевую комнату выделю, – щедро предложил князь. – Ну или, если уж так домой нужно, попросим Мартина тебя отвезти.

Альбина хотела сразу же возразить, но сообразила взглянуть в окно. Солнце уже светило ниже – еще не вечер, но скоро будет вечереть. Альбина мысленно взвесила все за и против. С одной стороны, туда-сюда кататься надоедало, даже на Мартиновом “такси”. Опять же, даже после езды верхом на спокойной Малке Альбина чувствовала дурноту. С другой стороны, она обещала дедушке, что не пробудет у князя долго. Но князь разрешил ее сомнения:

– Атаман кочевников прибудет завтра с утра. Видимо, они где-то совсем близко разбили стоянку – удивительно, что приграничная стража не увидела, – сказал князь, и сам озадачился. Он бросил на Мартина короткий взгляд. Тот задумчиво уставился в пол. “Мысленно говорит!” – сообразила Альбина.

– Ты прав, – ответил Мартин. – Кочевники ждут у самой границы. А теперь, когда ты согласился их принять, снялись с места и пошли сюда.

“Какая у них хорошая связь! – подивилась Альбина. – Мобильная просто-таки”.

– Тогда они как раз к утру успеют дойти, – констатировал князь. – Интересно, что же такое у них случилось?

И тут вклинился Апеш:

– А как они так быстро узнали о твоем согласии их принять? – озвучил он тот же вопрос, что возник в голове Альбины.

Князь переглянулся с Мартином. Судя по его озадаченному лицу, эта мысль ему не пришла в голову.

– Может, у них есть свои способы экстренно передать сообщение? Ну вот как наши оповещают о подступающем враге горящей смолой.

Апеш серьезно посмотрел на князя:

– Возможно. Ты их спроси, когда они явятся.

– Спрошу, хотя не верю, что они скажут правду, – пожал плечами князь. – Опять же, знать бы, что это за племя.

Альбина поразилась:

– Вы не спросили?!

– Нет смысла. Кочевники представляют собой множество крошечных разрозненных племен, которые иногда объединяются в союзы, а потом рассыпаются. Это такая аморфная структура, в которой нет ничего постоянного.

Объяснение показалось Альбине странным, будто князь привычно рационализировал свое горделивое пренебрежение к кочевникам. Но в целом, вряд ли люди в княжестве могли испытывать к кочевникам иные эмоции, кроме нелюбви и пренебрежения, учитывая, что кочевники периодически нападали на границы и бывали биты. “Интересно, а всегда ли кочевники терпели поражение от князей-драконов? Потому что если всегда, то совершенно не понятно, зачем они нападают. Можно же уяснить, что идея такой агрессии совершенно обречена на провал”, – подумала Альбина и не постеснялась спросить:

– А князья-драконы всегда побеждали кочевников?

Князь напряженно помолчал, потом ответил:

– Семейные хроники дают понять, что не всегда. Если во главе семьи оказывался малолетний княжич, то от кочевников откупались данью. Так что смысл в их действиях просматриввется.

– А зачем же они напали на княжество при прежнем князе Милоше? Он же был не малолетним.

Князь покачал головой.

– Не знаю. Это было очень неожиданно. С другой стороны, они смогли одолеть моего отца. Где-то раздобыли яд, который мог убить дракона.

– Получается, что знали, чем можно одолеть дракона? – догадалась Альбина.

– Вероятно. Впрочем, на одного дракона напало множество воинов, его утыкали стрелами, пропитанными ядом. Тут бы любой умер, а дракон – просто живое существо.

– А что это был за яд? – заинтересовалась Альбина.

– Мы не знаем.

– Хорошо, но у князя же были воины! Армия, хоть отряд?!

– Были, конечно, в том числе мы с Мартином…

Чем больше Альбина узнавала подробности той давней войны, тем более странно оно выглядело. Кочевники вдруг напали – ладно, мало ли что у них там случилось, может, знамение увидели! Князь вышел против них с войском, пусть и небольшим – были же там и Мартин, и князь Стефан – юноши, но уже не дети. В это время у князя Милоша уже был младший сын Карош, совсем маленький, видимо. Кочевники смогли окружить князя-дракона – иначе как бы они его обстреляли стрелами? Дракон же мог бы просто улететь или хотя бы перелететь в другое место. Но почему-то не улетел, а по сути дал себя подстрелить… И дальше от полученных травм и от яда умер?

Альбина поняла, что история выходит какая-то бестолковая, такой было бы место в древнем эпосе, но не в действительности.

А еще Альбина поняла, что умирает от голода: а то все разговоры и разговоры, а обед она пропустила.

“Стефан, – обратилась она мысленно, потому что при всех позволять такое панибратство было неловко, хотя князь сам настаивал, что они теперь семья. – Я сейчас скажу дедушке, что останусь на ночь у вас, домой вернусь только завтра. Но могу ли я напроситься на ужин?”

Князь поднял на Альбину изумленные глаза.

“Конечно!” – и заговорил вслух:

– Мне кажется, было бы рационально переночевать у меня дома, а завтра вернешься домой. И если ты согласна, то могу ли я пригласить тебя присоединиться к нашему семейному ужину?

Глава 7

Мысленно связавшись с Марком – он был не очень-то доволен, что внучка снова “загуляла”, но князю перечить не хотел, – Альбина вместе со всеми пошла в просторную столовую. Дом князя все время оказывался больше, чем можно было подумать – и вверх, и вширь. Альбина даже поймала себя на мысли, что ожидает там пару подземных этажей. Впрочем, дом был очень старый – ему не одно столетие, наверняка он частично просел под землю, так что подземные этажи вполне могли быть. А за счет чего достигался простор, Альбина не имела представления. Но все комнаты оказывались больше, чем можно было подумать, даже боковая комнатка, где вечно кто-то болел – то княжич, то княгиня-мать.

Кормили снова хорошо, как и всегда в княжеском доме. За ужином к ним присоединились княгиня-мать Летиша и юный Карош. Мальчик выглядел здоровым и жизнерадостным. Альбина позволила себе остановить взгляд на Летише. Та выглядела тоже совершенно нормально. Это была красивая статная молодая женщина, вероятно, ровесница самому князю Стефану – “логично! Она же была не первая жена князя Милоша”. Темно-русые волосы были убраны в простую прическу, карие глаза смотрели спокойно. Княгиня-мать заговорила:

– Стефан рассказал мне, что своей жизнью я обязана тебе. Я хочу, чтобы ты знала: княжеская семья помнит добро, и если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь к нам обратиться.

– Спасибо, госпожа, я поступила, как была должна, – ответила Альбина. Конечно, в ее словах была изрядная доля лукавства – совершенно она ничего не была должна ни княжеской семье в целом, ни княгине-матери в частности. И хорошо помнила, как колебалась, принимая решение. Но по-прежнему считала, что решение было правильным, пусть и принятым в стрессовой ситуации.

Как бы то ни было, Альбина считала, что иметь княжескую семью и даже не одного только князя среди должников было неплохо.

А еще Альбина поймала себя на мысли, что подружками им с княгиней Летишей не быть, и дело не только в возрасте – та же Элиша была старше княгини-матери, и раза в два старше самой Альбины. В княгине Летише чувствовалась какая-то отстраненность, не враждебность – но холодная сдержанность. “Видимо, просто человек такой”, – заключила Альбина.

“Да, тетка сдержанная, – раздался в голове Альбины голос Апеша. – Она со всеми такая, кроме сына”.

“Апеш, опять ты!”

“Так ты же сама меня в голову пригласила! – с веселым упреком возразил Апеш. – Пригласила и не закрылась. Буду мысли твои подслушивать!”

Альбина поймала себя на желании закатить глаза: взрослый дядька, дракон – а ведет себя как ребенок.

В мыслях Альбины раздался уничижительный хмык, а потом Апеш ее покинул.

После ужина Альбину сопроводили как раз в ту самую боковую комнату, в которой как-то довелось провести ночь, следя за состоянием княжича. “Видимо, комната про запас, для всяких экстренных ситуаций”. Убранство комнаты не изменилось, но там и было-то мебели всего ничего: кровать, два стула. Альбина с удовольствием отметила, что кровать застелена свежим бельем. Вообще, наличие постельного белья в этом мире Альбину приятно удивило: казалось бы, это большая роскошь, но тем не менее белье использовали, регулярно меняли (дома за это отвечала Клара). Спать на чистом было всегда приятно! Единственное, вместо пододеяльника была тоже простыня, а еще наволочка имела завязки. Ну хоть без вышивок – а то было бы слишком роскошно, чтобы на ней валяться!

Еще было довольно рано, Альбина не ложилась спать в такое время. Она решила поболтать с Апешем.

“Ты еще не лег?” – вопрос был откровенно дурацкий, но ничего лучше Альбина не придумала. Хоть позывной вводи! Или привычное “алло!”

“Время детское!”

“Ты пошел к себе в новый дом?”

“Нет, он же не готов еще. А я уже наспался на каменном полу на две жизни вперед!”

Да, и не поспоришь. Кстати, о храме.

“А князь решил, что будет делать с храмом?”

“Да отстроит его обратно. Не так уж я его разрушил”, – Альбина была готова поклясться, что услышала в голосе Первого Дракона смущение.

“А почему ты не вышел в человеческой форме в двери, а ломился в драконьей?”

“Да я же спал, если это можно назвать сном. Такой, знаешь, полусон, полуявь – вроде, осознаешь себя как в бодрствовании, но тело будто спит”, – Апеш явно затруднялся описать свое состояние, но Альбина, кажется, понимала, о чем он. У нее изредка бывало такое: вроде, спишь, а вроде, и нет. То ли сон такой неглубокий и все время просыпаешься – то ли спит вообще только половина мозга. Альбина где-то слышала, что у каких-то животных так и бывает, но вот у каких… Эх, спросить бы интернет. Хотя к жизни без электронного помощника Альбина почти привыкла…

“И вот я так лежу, как вдруг меня будит внезапное чувство злости. Хотя сейчас, оглядываясь на тот момент, я не уверен, что это именно злость. Просто вдруг я ощутил, что в мире что-то глобально нарушилось, ну вот как небо упало на землю. И я резко просыпаюсь, толком не понимая, что именно меня разбудило”, – голос Апеша был задумчив. Но рассказывал он охотно – видимо, и правда, истосковался по общению, когда его тоже слушали, а не только он – других.

“И вот я проснулся и понял, что должен идти. Меня тянуло в дом князя, а по пути я ощутил, что не исполнен обет. Знаешь, такого же никогда не бывало. Ну то есть, просто люди обещали, а потом не исполняли – бывало, конечно. Это их убивало”.

“Не ты убивал?” – Альбину заинтересовала формулировка: как будто Апеш тут тоже невольный участник.

“Намеренно – нет. Я вообще не понимаю, как работала магия обетов”.

“И что же, она тебя вот так отпустила?”

“Не просто отпустила, а к тебе!” – в его голосе Альбина услышала улыбку. От такого признания она ощутила неловкость, хотя уж она-то тут вообще ни при чем.

“Я должна как-то отреагировать?” – Альбина с удивлением обнаружила, что вот так мысленно общаться ей проще, нет этого вечного страха что-нибудь брякнуть глупое или невпопад.

Апеш помолчал, потом ответил: “Я и сам не понимаю. Видишь ли, хоть я и был в этом мире чем-то вроде божества, мнение о моем всеведении преувеличено. Я знал то, что говорили люди в молитвах. Я слушал их не одно столетие, так что кое-что знаю о людях, их чаяниях и страхах. К тому же, я ведь и сам был человеком”.

“А что же теперь будет с божеством для этих людей? Ты совсем не слышишь их молитвы?”

“Нет!” – ответил Апеш с такой неприкрытой радостью, что Альбина сама улыбнулась. Да, кто-то потерял божество, а кто-то обрел свободу. Цена магии обетов была велика. А главное, совершенно непонятно, что Апеш выиграл по итогу своей сделки с людьми.

“Я думаю, что я смог выжить, а жизнь, согласись, дорогого стоит”, – ответил он ей на невысказанный вопрос.

Альбина хотела его пожурить, что он снова подслушивает ее мысли, но передумала.

“А я понять не могу: ты заключил договор с магом из людей? Ведь обеты работают как магия, кто-то же ее наколдовал?”

Апеш помолчал, видимо, раздумывая, а потом ответил:

“Не знаю! Среди тех людей магов не было точно. Мне вообще кажется, что в этом мире нет колдунов, как это встречалось в других мирах. А в твоем прежнем?”

Вот вечно Апеш задавал вопросы, на которые не так-то просто ответить. Альбина постаралась аккуратно подобрать честный ответ: “Это сложный вопрос. В прежнем мире были люди, которые верили в колдовство и клялись, что с ним сталкивались, а были люди, которые считали колдовство выдумкой очень впечатлительных людей, а то и обычными фокусами”.

“А ты сама как думаешь, была магия в твоем прежнем мире?”

Альбина не знала, что ответить. Верила ли она в колдовство? Мог ли фольклорист верить в магию? Можно ли было изучать народную традицию, будучи в этой традиции?

“Наверное, все-таки нет”.

“В интересном мире ты родилась! Это я тебе как бывший путешественник между мирами говорю ответственно!”

Глава 8

“Хм, а давно не было Янины”, – подумала Альбина. По закону подлости она должна была как раз тут явиться, но нет, обошлось. Вдруг в дверь постучали. Сразу же Альбина услышала в своей голове голос Мартина: “Ты не спишь? Могу войти?”

В проеме показалась голова Мартина, а потом он весь появился. Апеш исчез не прощаясь.

– Извини, что вот так врываюсь, но я подумал, что время еще детское, вряд ли ты спишь, а делать в этой комнате совершенно нечего. Я тебе книжек принес.

В руках он действительно держал три книги.

– Стефан же разрешил тебе пользоваться его библиотекой, когда ты у нас.

Альбина с интересом изучила, что он ей принес: справочник болезней сердца, дневник путешественника и книжку по астрономии и гаданиям. Последняя показалась особенно интересной, ведь за водоворотом событий Альбине все некогда было почитать учебники, которые они с Мартином купили в книжной лавке. “Ладно, не мы купили – Мартин мне подарил”, – с приятным чувством подумала Альбина. Да, недаром она филолог: книга – лучший подарок!

– Спасибо тебе!

Альбина улыбнулась Мартину и заметила, что он на нее выжидающе смотрит. Вдруг ее осенило:

– Может, пойдем прогуляемся? На улице же безопасно?

Дом князя был за городом, на выселках, и Альбина совершенно не понимала смысл такого решения.

– Первый Дракон сказал, что ему строят дом где-то неподалеку, – заговорила она.

Мартин тоже улыбнулся:

– Да, давай покажу. Пешком прогуляемся или конно?

– А далеко дотуда?

– Минут двадцать.

– Тогда пешком.

При мысли о возможности не садиться на лошадь Альбина конечно же выбрала пешую прогулку: пусть она и привыкала потихоньку к конным поездкам, а все-таки лучше ногами!

Они вышли на улицу. Альбина в который раз подивилась, что ворота не запирались, да и двери самого дома тоже.

– Меня все мучает вопрос, почему же в княжеском доме все двери незаперты?

– А от кого нам запираться?

– Ну, от случайных людей, воров, просто бродяг, не знаю…

– Мне сложно представить человека, который мог бы зайти к князю случайно или с дурными намерениями. К тому же, брат говорил, что он чувствует приближение чужака к дому – это же не просто дом, а настоящее родовое гнездо. Князья-драконы столетиями жили здесь, видишь же, дом очень старый.

Альбина и сама предполагала подобное. Сейчас, на улице, она еще раз окинула взглядом стены – основательная кладка крупными камнями, дом выглядел тяжелым, словно сам был окаменевшим драконом, только гораздо больше тех драконов, что Альбине уже довелось тут увидеть.

Они вышли за внешнюю стену, которой был обнесен дом князя, вместе с двором и мелкими постройками – видимо, что-то хозяйственное… Сараи? Конюшня для одной лошади? Мир погружался в сероватые сумерки, но пока еще был очень ранний вечер.

– Веди, если знаешь куда?

– Да тут просто, видишь, дорога разъезженная? – впереди действительно была проторенная дорога шириной в телегу, она огибала княжескую усадьбу и шла дальше. – Это телеги возят камень.

– Издалека?

– Весьма, тут же, видишь, все больше дерево.

Действительно, тут и там попадались группки деревцев по несколько штук, укрытых снегом, выглядело все довольно живописно. Альбина знала, что если отъехать еще дальше, начнется лес. Вероятно, в древности он подступал к самым городским стенам.

Они шли неспешно, дышали свежим воздухом.

– Скажи, ты ведь наверняка Первого Дракона представлял себе другим?

– Спрашиваешь! Он же был сказочным героем, древним преданием, грозным божеством. Он, когда пришел тогда за жизнью княгини-матери, – казался таким могущественным. Кто же знал, что он окажется таким… – голос Мартина стих. – Он ведь ведет себя то как взрослый, то как подросток!

– Наверное, дело в том, что он не смог нормально повзрослеть, будучи заточенным в храме. Сложности с социализацией ожидаемы.

– Конечно! Даже странно, что он не превратился в злобное чудовище, которое только и ждало возможности вырваться на свободу.

– Да уж. Но еще он много рассказывает мне про то, как очутился в этом мире, он же тоже попал в этот мир, как и я. Но только ты не подумай ничего! – поспешила его заверить Альбина.

Мартин остановился и усмехнулся.

– Я понимаю, что он Первый Дракон, харизматичный и древний, но и не думал к нему ревновать. Это примерно как к Карошу ревновать, подобное оскорбляет и тебя, и меня.

Альбина улыбнулась.

– Ну уж про Кароша ты загнул, он же совсем юный.

Мартин все так же с улыбкой посмотрел Альбине в глаза.

– Позволь мне так успокаивать свою ревность, побереги мое мужское самолюбие.

Альбина смущенно улыбнулась и потянулась его поцеловать.

– Ой, изменница коварная, как ты могла! – прозвучало совсем близко. Альбина всполошенно оглянулась. Рядом стоял широко улыбавшийся Апеш. Первым нашелся Мартин.

– Уважаемый предок, – произнес он с едва скрываемой ехидцей.

– Ну что, увел мою невесту? – спросил Апеш жизнерадостно улыбаясь.

– Пока нет, но работа идет.

– Молодец, внучок, дедушка одобряет.

Альбина не сдержала смех.

– Вы тут просто милуетесь наедине? – спросил Апеш.

– Вообще-то, хотели посмотреть на твой строящийся дом, – ответила Альбина. – Не покажешь на правах хозяина?

У Апеша загорелись глаза – причем и иносказательно, и в самом буквальном смысле: их залила неоновая синева, на фоне которой черный узкий зрачок выглядел особенно впечатляюще.

– Конечно, давайте покажу! – и быстро повел их по той же дороге. Минут через пять Альбина увидела большой фундамент с основами стен.

– Ну как мой домишко?

Альбина решила, что надо поощрить драконий энтузиазм.

– Думаю, что будет замечательно. Тоже три этажа?

– Конечно, как у внучатых племянничков, недаром ж я предок. Но выше не надо, дом будет слишком большим и таким пустым, – Апеш сложил бровки домиком, – ведь даже моя невеста не будет со мной.

Альбине стало смешно, но все же она решила, что это детское представление надо завершать.

“У нас был уговор, ты сам не возражал, чтобы мы с Мартином встречались”, – обратилась она к Апешу мысленно.

Апеш продолжал улыбаться, но уже более сдержанно.

“Я по-прежнему не возражаю. Я не имею на тебя матримониальных видов, но разве я не могу шутить?”

Альбину вдруг осенило: “А хочешь, найдем тебе тоже подружку? И нам тогда не придется играть в жениха и невесту!”

Лицо Апеша приняло серьезное выражение.

“Пока я не готов, но у меня впереди много времени”.

Вдруг Альбину что-то дернуло.

“Много? Но не вечность?”

Апеш с чувством улыбнулся, прижмурившись, как кот.

“А я не знаю, кто я теперь и что я, после того как покинул храм. Я снова чувствую себя хозяином своей жизни, а сама жизнь мне кажется увлекательной историей, полной неожиданных поворотов. Думаю, я еще успею сделать немало открытий, какие бы они ни были и сколько бы их ни было мне отпущено”.

– Прекратите шушукаться, – Мартин сердито прервал их беседу. Альбина была под впечатлением от сказанного Апешем, а еще она осознала, что чувствует его эмоции: это была радость и облегчение. “И правда, как из тюрьмы”. Апеш хитро глянул на нее своими невозможными голубыми змеиными глазами.

– Прости, Мартин, дедушка больше не будет. Но верь, наши разговоры с Альбиной совершенно невинны. Пойдемте посмотрим, какой мне привезли камень!

В стороне от фундамента была навалена огромная куча валунов – видимо, им предстояло стать будущими стенами.

– У меня будет свой дом! – с радостью констатировал он очевидное. – Вы даже представить не можете, что это для меня значит.

Они еще побродили по стройплощадке, где Апеш соловьем заливался, рассказывая, что он запланировал в своем доме.

– Полы будут деревянные и много ковров, никакого больше холодного пола!

Погуляв еще немного, Альбина поняла, что замерзла – все-таки стылый зимний воздух к долгим прогулкам не располагал, – и запросилась домой.

– Конечно, пошли греться, – сказал ей Мартин и повел ее домой.

– Не ждите меня! – прокричал им Апеш вслед.

Альбина просто помахала ему рукой.

Глава 9

Не успела Альбина вернуться, как в ее голове раздалось шипение: “Нагулялась с мужиками? – дальше пошел откровенный поток брани. – Тело мое возвращай!”

Альбина поняла, что это радио в голове ее раздражает и злит, и вообще, Янина сама тело потеряла, теперь строит из себя жертву.

“Так, ты меня утомила. Прекращай свое шипение, а лучше, подумай, что в твоем поведении допустило мое попадание в твое тело”.

Янина ответила новым потоком брани. Альбина почувствовала, что у нее начинает болеть голова.

“Смотри, у нас есть две опции: либо ты начинаешь вести себя нормально, либо я придумаю, как лишить твою душу права голоса. Так в молчании дождешься смерти тела, а там отлетишь туда же, куда отлетают умершие. Всю мою жизнь будешь бессловесной тенью, о которой все давно забыли. А прожить я планирую долго!”

“Как ты смеешь мне угрожать, да ты!..”

“Даю тебе время на раздумье до следующего созвона”, – и Альбина усилием мысли заставила Янину замолчать. Телефонная метафора и тут оказалась как нельзя кстати.

Альбина решила не зацикливаться на разговоре с Яниной, в конце концов, это уже не первое ее появление и, видимо, не последнее, и если сперва Янину было жаль, и Альбина чувствовала стыд и неловкость перед ней, то после разговора с Апешем, да и по зрелом размышлении Альбина поняла, что ее чувства изменились. Она не была настолько совестливым человеком, чтобы самой себя угрызениями совести сводить с ума. И решила пока выкинуть Янину из головы. Авось, Апеш что-то придумает. А может, и князя осенит.

Клонило в сон, она хотела почитать на ночь то, что принес ей Мартин, но после прогулки на свежем воздухе и всяких разговоров Альбина поняла, что глаза закрываются. Спалось в доме князя тоже на удивление хорошо, хотя Альбина помнила свои прежние опасения. Хуже, чем дома, где, как известно, и стены помогают, но тоже весьма неплохо. Может, просто впервые на новом месте, хотя, если вспомнить ночные бдения у постели Кароша, она не впервые проводит ночь в доме князя.

Проснулась Альбина вполне бодрой, понежилась немного в постели и решила, что пора вставать.

“Интересно, что тут принято есть на завтрак?” – полюбопытствовала она. Обеды в доме князя были славные, так что на завтрак она обоснованно возлагала надежды. В конце концов, Альбина вполне всеядна.

Приведя себя в относительный порядок, она пошла на кухню, совмещенную со столовой. Отыскалась та легко. Поскольку было довольно раннее утро, там сидело все княжеское семейство: князь и Мартин вполголоса о чем-то переговаривались, Карош с заспанным видом размазывал кашу по тарелке, рядом с ним сидела строгая княгиня-мать. Альбина поздоровалась, войдя. Князь сразу перевел на нее внимание, а Мартин улыбнулся. У Альбины на душе появилось приятное чувство: Мартин ей действительно нравился, даже на фоне князя и Первого Дракона.

На завтрак у князя давали кашу, практически ту же, что дома готовила Клара, было вкусно. Поили чаем – кажется, самым настоящим, хотя Альбина не считала себя гурманом. Она, сама не зная почему, решила высказаться:

– Это ведь чай?

– Ну да, камелия, пока решили не брать другую траву, – ответила Летиша. – Я помню, что обещала выяснить, что же там случилось у прежнего поставщика, раз у него снова перебои. Но пока это не удается: ему же зять возит продукты издалека, и вот, на кухне говорят, опять никак не приедет. Мы пока решили старые запасы допить – наша кухарка запасливая. А пробовать новый чай от случайного человека боязно.

– Госпожа, а то, что я собирала в аптеке, кончилось?

– Заканчивается. К тому же ты не сказала, можно ли это по несколько раз за день пить, мы старались ограничиться ужином.

– Я еще соберу сегодня после посольства.

– Не сомневайся, я сразу велю тебя отвезти домой, как уйдут гости. Я не думаю, что это затянется надолго, – заверил князь Стефан.

В столовую вошел слуга.

– Мой господин, пришли люди, просят вас.

Князь переглянулся с Мартином, его лицо приняло холодное выражение.

– Пусть ждут меня в холле.

Он поднялся, поднялся и Мартин.

– Стефан, я точно нужна? – спросила княгиня-мать Летиша. Видно было, что ей совершенно не хотелось тратить время на названных гостей. Князь нахмурился.

– Пожалуй, если не хочешь, можешь идти к себе. И забери Кароша. Вряд ли посольство кочевников поведет себя безрассудно, но ждать от них можно чего угодно.

Альбина посмотрела на князя и хотела было тоже отпроситься, как князь ее опередил:

– Янина, я прошу тебя.

Она совершенно не понимала, почему княгиню Летишу отпустили, а ее нет.

“Для количества. Пожалуйста!” – обратился к ней князь мысленно. Альбина смолчала и кивнула. Делать было нечего, Альбина тоже поднялась. Мартин подозвал ее жестом: “Держись рядом, не броди неприкаянная. Помни, ты член драконьего семейства, княжеской семьи, а не абы чего”, – подбодрил ее Мартин. Альбина не смогла сдержать благодарной улыбки.

– А Апеша мы ждем? – спросила Альбина: четверо всяко больше трех, если уж тут каждый участник на счету.

– Да тут я, – раздалось сбоку. Альбина в который раз подивилась тому, как ловко Апеш управлялся с пространством. “Так ты перемещаться умеешь? – спросила она, держа в голове лень его явления в дом князя за исполнением обета. – А зачем в тот раз ногами шел, когда из храма выбрался?”

“В себя приходил. И согласись, я красиво появился!”

Альбина снова поймала себя на желании закатить глаза. Они вчетвером вышли и направились в холл. Этаж был тот же, идти совсем недалеко. Они вошли, князь уверенно прошел к своему трону? стулу? месту во главе зала, остальные встали рядом: Мартин с Альбиной по правую руку, Апеш – по левую. Мартин нащупал руку Альбины своей, она благодарно улыбнулась.

Альбина с интересом оглядела посольство: их было человек десять мужчин и одна богато одетая женщина впереди. Видимо, она была главой, что Альбину удивило. Одеты гости были ярко. “Принарядились!” – подумала Альбина. Князь царственно заговорил первым:

– Приветствую в княжеском доме. Что вы пришли просить?

Женщина сделала шаг вперед. Альбина оглядела ее повнимательнее: это была уже немолодая женщина, одетая богаче всех. Ее глаза смотрели прямо и уверенно, что не вязалось с образом скромного просителя. В ушах блестели серьги, длинная светло-русая коса была затейливо уложена на макушке, что делало ее похожей на корону. Она склонилась, но вся ее поза выдавала привычку повелевать.

“Разве у кочевников матриархат?” – подумала Альбина.

– Светлый князь, я прибыла с просьбой: позволь мне помолиться в храме, мне нужно принести обет.

Князь не изменился в лице.

– Храм разрушен, Первому Дракону больше нельзя принести обет.

Вдруг лицо гостьи исказилось.

– Пожалуйста! Иначе моего сына не спасти! – выдержка ей изменила, и Альбину затопило волной чужого отчаяния.

Вдруг заговорил Апеш.

– Князь говорит правду, потому что я – тот самый Первый Дракон. И больше не принимаю обеты.

Альбина хотела было сыронизировать, что, мол, магазин не работает, учет, но глядя на главу посольства шутить расхотелось.

– Я умоляю тебя, бери что хочешь, бери мою жизнь, – в голосе женщины послышались сдерживаемые рыдания, – только спаси моего сына.

Альбина во все глаза смотрела, как горделивая женщина на глазах становится меньше и теряет свое царственное очарование, становится старше на глазах. Альбина поняла, что вся ситуация вызывает тяжелое чувство, будто она смотрит на что-то, не предназначенное посторонним. А себя она считала посторонней.

Гостья кинулась к Апешу и схватила его за одежду.

– Пожалуйста, прояви милосердие!

Альбина поняла, что отвыкла от такого бурного проявления чувств, у нее закружилась голова. К счастью, рядом был Мартин и помог ей удержаться на ногах.

– Магия обетов больше не работает, – произнес Апеш, проникновенно заглядывая гостье в глаза, поднимая ее с пола и отцепляя от своей одежды, – это не моя злая воля, самой магии обетов в мире больше нет. Я обычный человек, как и ты, – Апеш пристально вгляделся в женщину.

– Кто тебя освободил?! – требовательно спросила гостья.

Апеш перевел взгляд на Альбину, это уловила и глава посольства. Она кинулась к Альбине, которую и так вело от чужих сильных эмоций, а тут шандарахнуло как током. Она отшатнулась, ее подхватил Мартин. Вдруг заговорил один из молодых мужчин в посольстве:

– Госпожа Гедвига, не унижайтесь перед ними! Мы придумаем что-то другое, но обязательно спасем княжича, – он бросился к женщине.

И князь, и Мартин были ошеломлены.

Глава 10

Князь Стефан резко втянул воздух и плотно сжал челюсть.

Апеш с интересом наблюдал за разворачивающимся действом. Альбина бы солгала, если бы сказала, что и ей не любопытно взглянуть на мать князя. Если бы Альбине предложили пофантазировать о том, как бы княгиня Гедвига могла выглядеть, она бы представила кого-то подобного. Вероятно, в юности Гедвига была очень красивой. “И такой женщине князь Милош изменил с кухаркой?” – подивилась Альбина.

А еще она поняла, что даже не представляет, что чувствует сам князь – удивительно, но свои чувства он очень хорошо контролировал, эмпатия Альбины тут не сработала.

Альбина попыталась представить, как повела бы себя, заявись к ней ее пропавшая мать – и поняла, что попыталась бы избегать той встречи всеми правдами и неправдами. Впрочем, Альбина даже не могла быть уверена, что ее мать жива. “Но ведь и князь тоже! – осознала Альбина. – Он ведь тоже, скорее всего, считал Гедвигу мертвой”. А еще Альбина сообразила, что ей выдалось увидеть еще одну попаданку. Альбина глянула искоса на Апеша, который внимательно приглядывался к Гедвиге, словно пытался увидеть в ней черты переселенной души.

Альбина поняла, что эту неловкую сцену нужно брать в свои руки – князь пока не готов. Она сама приблизилась к Гедвиге и заговорила:

– Госпожа моя, я не владею магией обетов, а то, что случилось с Первым Драконом – просто стечение обстоятельств. Но расскажите, какая беда привела вас сюда, быть может, мы сможем помочь даже без обета. Если вы опишите симптомы, мы можем попробовать подобрать лекарство в моей аптеке.

Строго говоря, аптека, конечно, была не Альбинина, а принадлежала ее дедушке, но вдаваться в такие подробности сейчас показалось неуместным.

Гедвига бросилась к Альбине, глядя на нее во все глаза.

– Помоги мне, я все, что хочешь, сделаю, любые деньги заплачу.

Вдруг голос подал князь Стефан:

– А с чего ты решила, что заслуживаешь сострадания?

Гедвига перевела ошалелый взгляд на князя и замолчала. По лицу ее текли слезы, но эмоциональная волна от нее стала слабее. Она глядела на князя – “на оставленного сына!” – и молчала. Наконец заговорила:

– Я не заслуживаю ничего, я приму любое наказание, но мой сын ни в чем не виноват. Пожалуйста!

И тут Альбина увидела, как князь ссутулился. Он сделал несколько медленных вдохов и выдохов, и вдруг его лицо приняло нейтральное выражение.

– Я не буду мстить, но и принуждать своих людей не буду. Если Янина решит тебе помочь – это ее воля и ее решение. Если Янина откажет, то считай, что такова судьба.

Альбина поймала себя на желании закатить глаза: ну конечно, при виде таких страданий она откажет этой женщине в помощи! В конце концов, их отношения с князем Стефаном – это их личное дело, и не Альбине тут судить. Она лишь хотела, чтобы все эти люди утихомирили свои эмоции, а если для этого ей нужно снова поработать внучкой аптекаря – тем же лучше!

Вдруг заговорил Апеш:

– А кто твой муж и отец твоего сына?

Видно было, что Гедвиге не очень хотелось отвечать, хотя Альбина сперва не поняла: ну сбежала Гедвига к кочевникам, там, видать, нашла не простого кого-то, а главного в племени, местного “князя”, ну семью с ним завела… И тут Альбину осенило.

“Стоп! Но как? Жена дракона может быть только женой дракона! А побочных ветвей у драконьего рода нет. Значит ли это, что она не была женой Милошу? Но как же Стефан? Или все-таки были побочные ветви драконьего рода?!”

Она во все глаза уставилась на Гедвигу. Та избегала взгляда. Апеш ухмылялся, видать, подумал то же самое, что Альбина. Судя по расширившимся в изумлении глазам Стефана и Мартина, всех поразила одна и та же догадка. Выходит, что у драконьего рода были побочные ветви, а драконий дар передавался не только по главной княжеской ветви. Генеалогическое древо обманывало?

Гедвига вскинула взгляд, и видимо, тоже поняла, что все догадались. Тогда она подняла голову и, глядя с вызовом, произнесла:

– Жена дракона может быть только женой дракона. Светлый князь, я прибыла сюда с просьбой. Прошлое оставим прошлому. Я прошу вашего позволения поговорить с девушкой-лекарем.

Князь молча оглядел всех присутствующих, а потом обратился к Альбине мысленно: “Можешь отвести ее для разговора в боковую комнату, где сегодня ночевала. Я помогать не буду, но и мешать тоже”.

Альбина жестом пригласила Гедвигу следовать за собой. Одновременно Альбина обратилась к Апешу как главному специалисту по попаданцам: “Не ходи с нами, мне кажется, ей будет неловко. Но если что, я тебя позову, ладно?”

“Хорошо, я подожду”.

В боковой комнате все было так же, как когда Альбина встала. Она порадовалась, что застелила постель и ничего не успела разбросать, а то было бы неудобно. “Так, Гедвига пришла просить, а я ей вызвалась помочь, так что неубранная постель должна быть у нас обеих последней из забот”, – сама себя осадила Альбина. Вечно ей в голову всякая ерунда лезет.

– Госпожа моя, нас тут никто не побеспокоит. Расскажите, что у вас случилось с сыном, я правда постараюсь помочь.

– Ты ведь совсем молодая… – с сомнением протянула Гедвига, а потом оборвала сама себя. – Если действительно поможешь, то можешь моей жизнью распоряжаться по своему усмотрению. Главное, сына спаси.

– Рассказывайте, – Альбина постаралась добавить в голос участия.

– Как ты уже поняла, сейчас я являюсь женой главы кочевого племени хий-морин, “кони ветра”. У нас с мужем три сына, младшему шестнадцать. Неделю назад Эрдена свалила непонятная болезнь: ему стало трудно дышать, он почти весь день спит, почти не ест, только пьет травяной отвар.

– В нем проявилось драконье наследие?

Гедвига поджала губы и помолчала, но потом призналась:

– Да, только в нем. Старшие – обычные люди, только что способны к мыслеречи.

– Госпожа моя, попробуйте вспомнить, что именно изменилось в окружении сына? Может, прибыли новые люди? Появились новые вещи? Может, он где-то гулял?

– Нет, все было как обычно. Мы к тому времени уже несколько недель не снимались с места. Болезнь пришла внезапно.

– А в рационе ничего не менялось?

– Нет, да и он же дракон, они устойчивы к болезням обычных людей.

Альбина ощутила странное дежа-вю.

– Но в целом в пище были изменения?

Гедвига задумалась.

– Я бы так не сказала, мы покупаем пищу у других племен и у торговцев в степи. Кажется, муж говорил, что на востоке мор, но в степи мора не было, Эрден бы не мог заразиться. К тому же он дракон!

Альбина длинно моргнула и спросила:

– А что пьет ваш сын?

– Мы все пьем травяной сбор.

– Его тоже покупаете?

– Обычно, да.

– А есть ли в составе сбора липовый цвет?

Гедвига изумленно моргнула.

– Наверное. А при чем тут это?

– Боюсь, у вашего сына аллергия на липовый цвет.

Гедвига уничижительно скривилась:

– Девочка, он дракон. У дракона не может быть аллергии, как у простого смертного.

Альбина вздохнула.

– Госпожа, я могу приготовить “золотое сердце”, это лекарство вылечит вашего сына, но аллерген нужно держать подальше. Пожалуйста, давайте попробуем. Зелье я в любом случае приготовлю, но ему нужны сутки, не меньше, чтобы настояться. Попросите пока того, кто сейчас приглядывает за сыном, давать ему только чистую воду.

Альбина вспомнила, как уже просила давать только кипяченую воду, но в посуде долгое время держали липовый отвар. Попросить давать только проточную воду? А вдруг ослабленный организм юноши не сможет справиться с инфекцией?

– У вас есть доступ к чистой питьевой воде?

– Да, мы берем воду из глубокого колодца. Это хорошая вода.

Альбина мысленно возликовала.

– Попросите давать сыну только такую воду.

Гедвига кивнула.

– Я сейчас поеду готовить зелье. Завтра в это же время передам вам. Оно очень простое в применении, но самое действенное из известных.

Гедвига посмотрела на Альбину с надеждой.

– Если твое зелье поможет Эрдену, то у тебя будет самый преданный в мире должник.

“Ох, количество должников растет. Что мне вас - солить?” – подумала Альбина. Горячность Гедвиги вызывала у Альбины неловкость, поэтому она почувствовала потребность хотя бы мысленно отшутиться. Вслух не стала, это могло прозвучать резко и бестактно.

Альбина двинулась к выходу, Гедвига за ней.

В холле были Мартин и Апеш, князя там не оказалось.

– Мне нужно вернуться в аптеку, чтобы варить “золотое сердце”. Можешь меня отвезти? – спросила она Мартина. Тот кивнул и направился к выходу.

С Гедвигой явно никто объясняться не намеревался, и Альбина почувствовала к ней жалость. Ясно, что в княжеском доме ей были не рады с тех пор, как она бросила малолетнего сына. “Да сколько ей было тогда? – осозначала Альбина. – Она была, вероятно, ровесницей Янины”. Ожидать много от девицы, совсем недавно перешагнувшей подростковый возраст, казалось странным. Вон, Янина наделала таких глупостей, что погибла - “почти погибла”, – мысленно усмехнулась Альбина. – В любом случае, судить не мне”.

Глава 11

Привычный путь верхом на Малке они с Мартином проделали молча. Оба были погружены в свои мысли. Альбина хотела расспросить Мартина про его мать, но все никак не могла придумать, как это сделать поделикатнее. Ну, по крайней мере, ингредиенты для “золотого сердца” были припасены вдоволь. Да и на варке его Альбина набила себе руку. Зелье действительно было простым, просто ингредиенты дорогие.

Удивительно, что еще вчера она считала Гедвигу если не без вести пропавшей, то уж точно каким-то неважным, случайным персонажем – ну как персонажем мифа. А тут вдруг познакомилась.

“Если моя догадка верна, а что-то мне подсказывает, что я имею дело с очередным случаем драконьей аллергии, которую все считают невозможной, то получается, что есть какой-то вид липы, который влияет на здоровье драконов? Только юных драконов, или просто так совпало? Сперва двенадцатилетний Карош, теперь шестнадцатилетний Эрден. А вот о том, чтобы в городе были отравившиеся люди, я не слышала, в аптеку никто с такими симптомами не обращался. Сразу погибал?”

Вообще, понять, был ли липовый аллерген специфически опасен для драконов или просто был ядом для всех, казалось небесполезным. Еще, конечно, интересно, имел ли значение юный возраст заболевшего? Ведь ни с князем, ни с Мартином ничего подобного не происходило.

И снова упоминалась эпидемия на восточных землях. Понятно, что эпидемией мало кого можно удивить при их уровне медицины и санитарии, даже можно было предположить, что ситуация в княжестве выгодно отличается от прочих земель. Но совпадение ли то, что из-за болезни поменялись поставщики продовольствия?

Так, за этими размышлениями Альбина и не заметила, как приехали. Мартин спешился и помог ей.

– Спасибо, Мартин, что отвез. Вероятно, завтра, когда будет готово “золотое сердце”, его нужно привезти в княжеский дом. Или где будет ожидать посольство?

– Брат не позволит им оставаться в доме. Им придется разбить лагерь за воротами - думаю, им не привыкать, – он замолчал и внимательно уставился на Альбину. – Знаешь, мне трудно понять, почему ты решила ей помочь.

Альбина осторожно подобрала слова.

– Понимаешь, я сочувствую князю Стефану, ведь и у Янины тут, и у меня в прошлом мире не было матери. И я не знаю, как бы повела себя, появись мать на пороге. Но Гедвига права, ее сын не виноват, что она бросила первенца. И вообще, по тому, что она описывала, симптомы очень похожи на болезнь Кароша.

Мартин удивленно вытаращился на нее.

– Эпидемия аллергии?

– Нет, конечно. Независимые аллергики. Но что-то мне в этой истории не дает покоя. К тому же, есть в моем желании помочь Гедвиге и личный интерес: если Стефан прав и Гедвига попаданка, то я хочу подробно ее расспросить. Я надеюсь, что ее история прольет свет на ситуацию с душой Янины. Вдруг меня потом осенит?

Мартин задумчиво помолчал.

– Я понимаю твою логику, хотя за брата мне по-человечески обидно.

Альбина не сдержала грустную улыбку.

– Будешь смеяться, но мне тоже за князя по-человечески обидно. Но я не судья ни Гедвиге, ни старому князю, никому. Я хочу помогать людям, насколько смогу, не будучи лекарем.

Мартин крепче ее обнял.

– Ты хороший человек, – тихо произнес он, серьезно глядя в глаза.

– Я просто обычный человек.

Дверь открылась, на пороге появилась Клара.

– Все милуетесь? – прозвучало насмешливо, но без осуждения. – Есть хотите?

Альбина удивилась, что при виде их с Мартином у Клары сразу возникает желание пригласить его к столу, а потом поняла: тетка проявляет любовь и заботу как умеет. Она ведет хозяйство? Она в нем хороша? Значит, она постарается сделать через него хорошим людям тепло, приятно и вкусно.

Альбина вопросительно глянула на Мартина.

– Обедать будешь?

Время близилось к обеду, судя по солнцу. Альбина с удовольствием отметила, что зимы тут довольно солнечные.

– Не откажусь, – с легкой улыбкой ответил ей Мартин, потом глянул на Клару, – здравствуйте, – тоже с улыбкой.

“Мартин обаяшка”, – подумала Альбина с теплом.

Они вошли, там же нашелся дедушка Марк, все вместе прошли к столу. Сегодня на обед была густая похлебка. Клара всем разложила по глубоким мискам, Мартину досталась увеличенная порция – Альбина это заметила и усмехнулась.

“Интересно, есть ли тут поговорка про путь к сердцу мужчины через желудок?” – с иронией подумала Альбина. Она обратилась к Марку:

– Знакомые княжеской семьи мне заказали “золотое сердце”.

Марк хмыкнул.

– Я смотрю, ты не без пользы к князю ездила, – он поглядел на Альбину одобрительно.

Альбина не стала вдаваться в подробности, в конце концов, все перипетии, связанные с княжеской семьей действительно не имели значения для зельеварения.

– Хорошо, что я у князя выпросила чешуи, – ответила Альбина. Она в очередной раз себя похвалила за сообразительность.

– На этот раз помогать не буду, – предупредил ее Марк. – Да впрочем, я и в прошлый раз не помогал.

– Не волнуйся, зелье простое, а руку я набила.

Поев, она распрощалась с Мартином, который уезжать не хотел, но его звал князь. Альбина договорилась с Мартином, что завтра он приедет в то же время, чтобы отвезти ее с зельем в княжескую усадьбу – передавать лично Мартин отказался, впрочем, там бы надо хоть парой слов прокомментировать режим приема: по чайной ложке через день. Хотя Альбина подозревала, что зелье сыну Гедвиги вообще не нужно: драконий организм восстановится сам, как только пропадет аллерген, как бы заражающий его снова и снова. Альбина, кстати, забыла спросить, чем юношу сейчас лечат. Он же не вчера-сегодня заболел. Сколько сказала Гедвига?.. Неделя?..

Альбина пошла готовить, параллельно прокручивая в голове все, что знала о внезапном недуге. “Что же это за липовый цвет такой непривычный, что губителен для организма дракона?..”

Тут Альбину осенило, что можно с Апешем посоветоваться.

“Апеш, скажи, пожалуйста, известно ли тебе о таком липовом цвете, который для драконов яд?” – даже странно, что раньше ей эта мысль не пришла в голову.

В голове появилось ощущение гулкой трубы, но Апеш откликнулся не сразу. “Интересный вопрос ты задала… Впервые о таком слышу”.

“Хорошо, а что был за яд, которым убили старого князя Милоша?”

Апеш задумчиво помычал, от чего Альбине стало щекотно где-то в районе уха.

“Тоже не знаю. Пока я на полу в храме лежал, никто меня не травил”, – ответил он с легкой задумчивостью. И вдруг продолжил совершенно другим тоном – серьезным: “А ведь знаешь, хоть я и считаю княжескую династию своими потомками, на самом деле ни я, ни сестра не были родителями дракончика в прямом биологическом смысле. Ведь не даром предание говорит, что основатель княжеской династии возник из крови сестры, когда ее убили”.

“И что же ты хочешь сказать? Что нынешние драконы тебе не родня по крови?”

“Ну, в каком-то смысле родня, конечно. А в каком-то нет”.

“Ты имеешь в виду, что они другой биологический вид?”

Апеш помолчал.

“Снова премудрость из твоего прежнего мира?” – прозвучало заинтересованно, а то уж Альбине стало казаться, что у Апеша неприязнь вызывает все, что относится к ее старому миру.

“Ну вот как есть кошки и собаки, люди и звери, мыши и хомяки…” – попыталась она объяснить, не прибегая к теории эволюции: Альбина совершенно не была уверена, что ее познаний хватит. – Вот мышь и хомяк похожи, но они разные по сути”. Дальше напрашивалось сослаться на возможность иметь способное к воспроизводству потомство друг от друга, но это была шаткая материя: у драконов с людьми вполне получались дети, способные иметь детей.

“Думаю, так и есть. По крайней мере, было до освобождения из храма”.

“Еще один повод найти тебе подругу, чтобы проверить. Семью заведешь, детишек…”

Апеш хмыкнул.

“Примеряешь роль сводни?”

“Добром отвечаю на добро”.

Апеш в ее голове захототал.

“Ладно, шутки шутками, но в твоих словах может быть резон. Например, насколько мне известно, у князя нет такой способности, как у меня, – перемещать предметы и себя в пространстве. А если и есть, то ему это, вероятно, тяжелее. А ну-ка подожди…”

Апеш пропал, видимо, решил связаться сразу с князем Стефаном. Потом появился.

“Да, говорит, удивился, когда я такой трюк при нем впервые провернул. Да уж, он же почти как человек, только летать умеет и может воспоминания показывать. Сразу и человек, и транспорт в одном”.

“Получается, не очень он волшебный зверь”.

“Получается”.

Апеш явно задумался.

Альбина вернулась мыслями к самому началу драконьей истории.

“А сколько яиц появилось из крови Апелки?”

“Кажется, два”.

Альбина задумалась.

“Знаешь, а ведь могло быть два рода князей-драконов, но тут имеется только один. А Мартин сказал, что в других государствах нет драконов в этом мире”.

“Интересно. Да, думаю, Мартин прав…”

“Слушай, а как размножается княжеский род?”

“Тебе рассказать, что муж с женой делают в постели?” – Апеш спросил с такой непередаваемой иронией, что Альбина усмехнулась.

“Нет, я догадываюсь, – говорить с иронией она тоже умела, – я о другом: у такой семьи дети же человеческие появляются?..” – Альбина не могла не задать этот вопрос, хотя идея откладывания яиц вызывала у нее оторопь.

Апеш, видимо, подслушал, а может оторопь была слишком громкая: “Фу! Ну и фантазии! Драконы же женятся на человеческих женщинах, у людей дети рождаются сразу людьми!”

У Альбины отлегло от сердца, а то мало ли что. Опять же, Мартин считает себя обычным человеком, но так ли это на самом деле?..

Глава 12

Альбина нарезала зелье и оставила его настаиваться. Получилось, что у нее высвободилось полдня. Марк несказанно обрадовался и выдал ей корешков для строгания и листочков для измельчения. Альбина провозилась с этим до самой ночи.

Уже покачиваясь от усталости, она поднялась к себе. Натерев лампу Альбина подумала было почитать что-нибудь, но передумала. Глаза слипались. Она улеглась и почти мгновенно крепко уснула. Ночью она внезапно проснулась от того, что у нее ломило в виске. Она распахнула глаза.

“Янина?” – позвала она на пробу.

Боль в виске почти сразу стихла.

“Хочешь что-то сказать?” – Альбина проснулась окончательно и сразу вспомнила ультиматум, который поставила перед Яниной в их прошлый разговор.

“Я подумала над тем, что ты тогда сказала. Я готова уступить, я не буду тебя отвлекать. А взамен ты придумаешь способ, чтобы мне вернуть тело”.

Требование показалось Альбине справедливым.

“Я согласна”.

“Только пообещай, что не станешь меня убивать!”

В понимании Альбины попытка убить Янину не просто была трудноосуществима, но еще и не очень вязалась с обещанием дать Янине тело, но опасения были понятны. Альбина пообещала.

“Только не хочу вселяться в покойника или старика. Или паралитика”.

“Обещаю”.

Требование не выталкивать ее в старого или увечного было разумным, но вот в покойника…

“А что, думаешь, ты могла бы вселиться в покойника?” – заинтересованно спросила Альбина. Не то чтобы она рассматривала такую опцию, но чисто из интереса - разве такое возможно? Ну то есть одно дело, если душа влетает в тело в тот же момент, когда старая его покидает – или пытается покинуть. Но совсем другое – искать где-то кого-то, кто собирается вот-вот испустить дух. Убить самой? Чисто теоретически, наверное, это было бы возможно, но такой вариант для себя с Яниной Альбина не рассматривала. А искать полежавший труп?.. Ее передернуло при мысли.

“Хорошо, тогда я буду тише”.

Это Альбину полностью устраивало!

“А я тогда не буду пытаться тебя заглушить”, – от широты души пообещала Альбина.

Янина стихла, хотя вроде же духам не нужен отдых?.. А к Альбине не шел сон.

“Вот интересно, могу ли я уснуть, а мое тело – захватить ее душа?”

Впрочем, если бы Янина могла захватить тело Альбины, она бы давно это сделала. Даже до их мирного договора – тем более!

Альбина посмотрела в окно, которое так и не занавесила, хотя она видела в чужих окнах занавески – пусть не повсеместно, но кое-где попадалось. Но она тут как-то привыкла. В прошлом мире ей очень важно было, чтобы окно плотно занавешивалось, но тут оказалось, что это сну не помеха.

В небе сияли две Луны, большая поярче, маленькая потусклее. Небо было чистым, холодный лунный свет освещал небо. А еще было тихо. Альбина лежала и вспоминала, как в прошлом мире ночью мешали машины, а еще в районе завелась пара любителей мотоциклов, которые предпочитали рассекать по дорогам именно ночью, когда на проезжей части свободно. Пусть они выезжали не каждую ночь, но раздражали безмерно.

А еще в этом мире было видно звезды. Альбина никогда не увлекалась астрономией, поэтому не умела находить созвездия, и уж тем более не смогла бы их сравнить тут и там. Но любоваться ночным мирным небом это все ей не мешало. Так, убаюканная созерцанием, Альбина уснула.

Проснулась она хорошо выспавшейся, впрочем, судя по свету за окном оно и неудивительно, утро было нераннее. Она немного понежилась в постели и решила вставать.

После завтрака ей пришло было в голову прогуляться на рынок, навестить Элишу, но как подумала, что та снова будет ей что-нибудь впаривать, так решила, что пока обойдется без общения. Элиша была ценным источником знаний о мире, особенно в первые месяцы, и вообще приятным человеком – Альбина общалась с ней не только из корыстных соображений, – но в прошлый раз она утомила. И вроде, понятно, она же живет с торговли, а вроде, неприятно как-то стало.

Альбина решила, что давненько она не помогала Марку в аптеке, все больше ездит туда-сюда, а зима входила в свои права, люди продолжали болеть. Опять же, надо с новым заказом из больницы помочь.

Дед был только рад и завалил Альбину работой от души. Опять же, она могла поработать только до обеда – ей же потом отвозить “золотое сердце” Гедвиге. Альбина добросовестно трудилась. В конце концов, то, что жизнь вокруг нее продолжала бурлить, было побочным следствием Альбининой отзывчивости и сообразительности, сама она продолжала настаивать на том, что хочет жить свою маленькую скромную жизнь, работать в аптеке, помогать бороться с чужими соплями и гипертонией и узнавать этот мир.

Когда близилось время обеда, она мысленно связалась с Мартином. Тот отозвался сразу и даже напросился на обед. Альбина с удовлетворением его пригласила. Пусть разносолов, как у князя, у них не было, еда была вкусная и сытная – самое то по холодной погоде. Альбина проверила зелье – оно было готово.

– Я отвезу тебя в усадьбу, но посольство действительно оставили за стенами, – предупредил Альбину Мартин.

Она спросила:

– Далеко?

– Нет, ближе, чем Первый Дракон строит себе дом.

По дороге Альбина обратила внимание, что насыпало снега – видимо, ночью, не удивительно, что Альбине так сладко спалось. Это был первый раз, когда в этом мире Альбина любовалась настоящими сугробами – прежде снега было мало, а теперь хоть снеговиков лепи! Альбина даже подумала, что, как отдаст зелье кочевникам, предложит Мартину повеселиться. Малке снег, по всей видимости, не очень нравился, дороги-то тут не чистили, так что она сердито брела, но в целом была смирной и флегматичной, за что Альбине нравилась особенно. Дорога до усадьбы князя заняла немного дольше обычного.

Мартин повел Малку не к воротам, а правее, там, метрах в пятидесяти от ворот расположился лагерь кочевников. Они поставили две яркие палатки. В одной из них ожидаемо оказалась сама Гедвига. Сегодня ее лицо ничем не выдавало вчерашних переживаний - это снова была гордая красивая женщина. Когда ей Альбина протянула склянку, Гедвига спросила, прямо глядя Альбине в глаза:

– Сколько стоит?

Альбина назвала цену. Да, это было дорогое зелье, но Гедвига не моргнула глазом и протянула Альбине привычные диремы, которые были в ходу тут, в Драконьих землях. Альбина решила, что не будет забивать себе голову вопросами обмена валюты, и просто взяла.

– Зелье надо принимать через день, в любое время, по полторы ложки, – Альбина решила, что шестнадцатилетнему юноше стоит принимать больше лекарства, чем двенадцатилетнему мальчику.

Гедвига снова прямо посмотрела в лицо Альбине. Видно было, что эта женщина не привыкла робеть. Она заговорила:

– Спасибо тебе, Янина. Я спрашивала служанку, которая приглядывает за Эрденом. Ты была права. Ему стали давать только чистую воду, и он пошел на поправку. Но зелье твое все равно пригодится.

Она помолчала, явно подбирая слова.

– Я сдержу слово, назначай плату.

Альбина поняла, что настало время для разговора начистоту.

– Госпожа Гедвига, мы можем поговорить, чтобы нас никто не беспокоил? Вы когда снимаетесь с места?

– Я попрошу доверенного человека быстрее отвезти зелье. Все зависит от погоды, глупо идти, когда только навалило снега. Мы выждем пару дней.

Гедвига показала рукой вокруг себя на убранство палатки.

– Мы можем говорить тут, нас никто не побеспокоит.

Альбина сомневалась, потому что она не знала, в курсе ли остальные кочевники, что их госпожа – попаданка, или сама Гедвига держала это всю жизнь в тайне. Альбина придвинулась к ней ближе.

– Госпожа, я родилась не в этом мире, и мне сказали, что вы тоже.

Глава 13

Гедвига напряженно смотрела в глаза Альбины. “Какая тетка суровая, вечно глядит, как служба вынесения приговора и исполнения наказания, – неприязненно подумала Альбина. – Сама же обещала что угодно, если я помогу ее сыну”.

– Госпожа, вы говорили, что готовы на все, если я сумею помочь вашему сыну. Я в этом мире не так давно, у меня есть вопросы о перемещении сюда, я бы хотела услышать вашу историю. Я обещаю, что не стану обсуждать ее с посторонними, – заверила Альбина. Она вообще не собиралась просто так обсуждать жизнь Гедвиги, не считала себя сплетницей, ей было важно поговорить с другим попаданцем. Да, сейчас они с Яниной вроде договорились о мире, но во-первых, мало ли кто о чем договаривается, жизнь вечно подкидывает сюрпризы; во-вторых, основная проблема - две души, привязанные к одному телу - никуда не девается. Эту проблему надо решать. Поскольку простого варианта Альбине никто не предлагает, ей придется исследовать сам механизм попаданчества, а для этого нужна хотя бы статистика. В Альбине заговорила та самая любознательность , которая и привела ее когда-то в аспирантуру.

Плечи Гедвиги немного расслабились – едва заметно, но уловимо для Альбины, а лицо приобрело более спокойное выражение.

– Мы можем говорить тут совершенно спокойно, нас подслушать некому. Я действительно перенеслась в этот мир из другого. Там меня звали Ирма, я была директором конструкторского бюро, хорошо зарабатывала по тем временам, была несчастлива в личной жизни, а тут попала в тело маленькой девочки. Знаешь, что такое наперстянка? Такие лиловые колокольчики, очень милые и симпатичные. Это растение может приводить к остановке сердца.

Альбина кивнула. Хороший бы она была аптекарь и сборщик целебных растений, если бы самые распространенные в этих краях ядовитые растения бы не знала!

– Маленькая девочка была из купеческой семьи среднего достатка, единственная дочка, ни в чем не знала отказа. Я даже не понимаю, как нянька, которая была при ней неотступно, проглядела, - Гедвига вздохнула, - я это потом узнала. Сама-то я никогда в ботанике не разбиралась, городской житель, столичный.

Альбина слушала затаив дыхание.

– Я очнулась уже тут. Первое, что заметила – какая я маленькая. Сначала была паника, шок, мне казалось, что надо срочно возвращаться в прошлую жизнь – в одиночество и беспросветность. Знаешь, сейчас я думаю, что у меня тогда была тяжелая депрессия, но ни я, ни другие не поняли, что надо обращаться за медицинской помощью. Мне кажется, я так от тоски и померла в своей благоустроенной квартире. Не знаю , помню только резкую боль с левой стороны груди. Мне было под шестьдесят, семьи у меня не было…

Альбина не перебивала, сочувствуя этой женщине. Вот так вот во время человеку не поможешь – и все, пиши пропало.

– Маленькую Гедвигу, конечно, лечили, заботились, я и шагу сама ступить не могла. И именно тогда, знаешь, я подумала: а может, надо воспользоваться шансом на новую жизнь? Попробовать начать с чистого листа…

Гедвига помолчала.

– Я выросла Гедвигой, никому не рассказывая о том, что я из другого мира. Когда стала девицей, меня просватали за тогдашнего драконьего князя. Я была послушной дочерью, да и замужество сулило только плюсы – кто же знал, что князь окажется таким ходоком!

Гедвига поймала Альбинин взгляд.

– Нет, ты не подумай, князь Милош был неплохим человеком. Но я твердо решила, что в этой жизни я буду счастлива.

Лицо Гедвиги закаменело, взгляд был устремлен в прошлое.

– Я решила для себя, что уйду – и все равно, кто и что подумает. Судьба подкинула мне второй шанс, и было бы преступлением им не воспользоваться. На тот момент у меня был малолетний сын, и князь был уверен, что я никуда не денусь от ребенка. А я просто ушла, сбежала на границу, прибилась к кочевникам. Дура я была по малолетству, я даже не понимала, что бежать к кочевникам опасно. Они ведь в голодный год и съесть могли, – Альбина моргнула изумленно. – Там же разные племена, обычаи очень сильно разнятся, даже языки разные. Но мне несказанно повезло: меня показали местному князю – и он влюбился. У них же многоженство, но князь кочевников был мне верен, других жен не принимал.

Гедвига вдруг улыбнулась, немного застенчиво и очень счастливо.

– Понимаешь, он меня всю жизнь любит. Старый уже, а все любит. У нас трое детей. Младшего ты спасла, я тебе по гроб жизни буду благодарна.

Альбина переваривала эту историю.

– Госпожа, но понял ли князь Милош, что вы иномирка?

– Понял. У них у драконов это природное свойство. Мой нынешний муж тоже ведь носитель драконьего наследия, хоть сам превращаться в дракона не умеет. Говорит, что у меня как будто по краю силуэта свечение. Я сама не знаю, не видела.

Гедвига вздохнула.

– А перед Стефаном я правда очень виновата, и пусть я точно знаю, что Милош его любил, и мальчик рос, окруженный вниманием и заботой, это моей вины не искупает. Но в тот момент я практически не колебалась. Я так с собой обращаться никому бы не позволила, – голос Гедвиги зазвенел.

Она печально улыбнулась.

– Стефан вырос красивым мужчиной. Нравится тебе?

Ладно, чего-то такого Алльбина боялась. Да, князь был интересный мужчина. И человек неплохой. И чисто по-человечески он вызывал у Альбины симпатию. Но нравился ей, все-таки, его брат.

Альбина поняла, что нужно аккуратно ответить.

– Князь хороший человек, но есть человек, который мне нравится. Это помощник князя.

Гедвига задумчиво посмотрела в пустоту и заметила:

– Интересно, а родила ли какая-то из любовниц Милоша?.. – она задумалась, но потом резко сама себя перебила. – Не хочу знать. Я не хочу лезть в дела княжеского семейства, я сама порвала с ними все связи и живу со своим решением.

Гедвига еще задумчиво помолчала.

– И мой нынешний муж, Очирбат, точно заслуживает не только супружеской верности, но и человеческой преданности. – Гедвига выпрямилась, расправила плечи и будто даже стала выше – хотя для мелкой Янины княгиня была высокой в любом состоянии – и заключила: – Я княгиня кочевников, меня любят и уважают в племени. Тебе это может казаться несерьезным, но для меня это значит больше, чем мой карьерный успех в прошлой жизни, и уж конечно, чем несчастливый брак с Милошем. Мне кажется, тут я обрела свое счастье.

Альбине были близки слова Гедвиги, ведь она тоже получила тут гораздо больше, чем имела раньше.

– Скажите, госпожа, а у вашего нынешнего мужа сильно проявилось драконье наследие?

– Когда Очирбат понял, что я из другого мира, мне стало ясно, что в нем течет драконья кровь. Но кроме этого и мыслеречи, его наследие никак не проявилось. Более того, драконья кровь среди кочевников - дело не то чтобы неслыханное, но все же редкое, потому что кочевых племен много, правителей у них тоже много. И в основном это обычные люди. Но муж знал, что среди его предков были драконы.

– А вы видели дракона кочевых племен? – заинтересовалась Альбина. Да, тут проявилось праздное любопытство, никакой практической пользы от этого знания Альбина не получила. Но интересно же!

– Конечно, ведь Эрден умеет превращаться в дракона. И, предупреждая твой вопрос, нет, это не совсем такой дракон, каким был Милош. Эрден превращается в дракона, похожего на змею, у него длинное блестящее тело - светло-золотое, покрытое переливчатой чешуей.

“Неужели это потомки из другого яйца?” – задумалась Альбина, вспоминая разговор с Апешем.

Удивительное дело, в ее прошлом мире не было никаких драконов, а тут аж два вида! Альбина поняла, что было бы интересно увидеть. А еще сравнить дракона из Драконьих земель и дракона из степей, первого-то она видела своими глазами целых два раза, увидит ли когда-нибудь степного?.

Глава 14

Наговорившись с Гедвигой, Альбина решила вернуться домой и попросила Мартина ее забрать. Она вышла из шатра и огляделась. Пестрые палатки красиво выделялись на свежем снегу, но дорожки вокруг уже притоптали.

Доехав, Мартин сказал, что ему нужно съездить по поручению князя, на что Альбина ответила, что ее ждет аптека. Марк будет доволен, что она вернулась до темноты.

Пока Альбина резала и кромчала, Марк ей сказал:

– Снегу навалило, если стает, пойдем за брусничным листом. Не покупать же его!

Марк действительно покупал большинство ингредиентов, но самые простые, вроде брусники и зверобоя, собирал сам, если мог.

Через день погода установилась более теплая, поэтому они пошли туда же, где когда-то Марк Альбину экзаменовал среди полевых растений. Дорога была более-менее протоптанная, но уже в пролеске пришлось пробираться через сугробы. Альбина порадовалась, что у нее высокие сапожки.

Марк побродил по пролеску, потыкал тут и там, но улов они собрали более чем скромный: одна пригоршня листьев. Судя по нетронутому снегу, брусники там и не было, а не так, что все обобрали. Сосредоточенно глядя на Альбину, Марк высказался:

– Тут раньше была целая большая куртина брусничных кустов, а вот в прошлом году поредела, а в этом совсем беда. Видимо, в прошлые годы затоптали и погубили бруснику. Варвары.

– Ох, а где-то еще можно поискать?

– Да можно, конечно, если уж до леса добраться, но это должен кто-то отвезти: по снегу ты сейчас туда не доберешься, с дороги все равно придется сворачивать, – Мартин, прищурившись, вгляделся в лицо Альбины, – ну что, попросишь своего сердечного друга?

Альбина подумала.

– Попробую, если лошадь там пройдет. А может, на драконе долететь? – на пробу предложила Альбина.

– Это ты самого князя в качестве транспорта станешь использовать? – с ироничным изумлением спросил Марк.

– Зачем же, попрошу Первого Дракона.

Ох, сказать это нужно было хотя бы для того, чтобы полюбоваться на лицо Марка.

Альбина не стала откладывать в долгий ящик, а сразу связалась сперва с Мартином – для порядка, а то еще надумает себе ерунды. То, что мужское эго – штука хрупкая, она и так знала, Впрочем, это беда внегендерная. И то, что люди могут себе на ровном месте небылиц насочинять, – это как пить дать.

Впрочем, ответ Мартина Альбину не разочаровал. “Малку жалко, а ну как ногу повредит? Может, с Апешем поговоришь?”

Ну уж если он сам предложил, то глупо сомневаться.

“Дорогой жених, а могу ли я тебя попросить завтра полетать?” – спросила Альбина мыслеречью.

“Туда-сюда полетать или для дела?” – иронично отозвался Апеш.

“Да нет, сможешь до леса подбросить?”

Апеш помолчал. “В смысле, кинуть? Сил-то мне хватит, но это безопасно?”

Альбина засмеялась. Обычно, коммуникация в этом мире сложностей на таила: на каком бы языке они тут ни общались, Альбине он казался родным и естественным – потому что был таковым для Янины. Но иногда всплывали вот такие казусы, связанные с переносным значением слов. То, что аллюзии на электротехнику создавали недопонимание, Альбина еще понять могла. Но вот что такие безобидные фразы будут превратно поняты – удивляло. Ну то есть как удивляло: умеренно. Как обывателя удивляло, а как филолог в анамнезе она была к этому готова. Но не с первого раза.

“Мне нужно покопаться в лесу поискать брусничный лист. Но тут сугробы, поможешь добраться?”

“А. Да легко. А Мартин не приревнует?” – с непередаваемой интонацией спросил Апеш.

“Да сам тебя предложил”.

“Ну тогда не вопрос. Утром напомни”, – и Апеш “отключился”. Видимо, строительные дела отнимали много времени.

– Сама-то справишься набрать? – спросил Марк, задумчиво глядя на Альбину.

– Конечно, как сегодня буду собирать.

Утром, проснувшись и позавтракав, Альбина связалась с Апешем. Марк вручил внучке котомку, велел ходить аккуратно – потому что там могло быть болото. Альбина торжественно пообещала далеко не ходить, собирать по краю леса, вернуться к обеду. Марк еще колебался, но Апеш лично его заверил, что проследит и глаз с Альбины не спустит, а потом доставит в целости и сохранности, что Марка совершенно успокоило. Хотя их диалог Альбину повеселил.

Дальше она думала, что огромный дракон за ней прилетит, и полетят они вдвоем в лес, но все оказалось гораздо прозаичнее: Апеш переместил Альбину силой мысли в лесок и присоединился к ней сам. Он начаровал тут же себе стул, стол и чайник.

– Ты давай собирай, а я тут подожду, – и он расслабленно уселся нога на ногу.

Альбина огляделась.

– Как строительство продвигается? – решила она пока спросить.

– Да идет потихоньку. Приглашу на новоселье с родней, как закончу.

Альбина заприметила небольшой уклон и подошла. Из сугроба на нее весело смотрели красные морозные бочка и яркие зеленые листочки.

“Нашла!” – и Альбина принялась собирать.

Апеш попивал чай, но периодически на нее поглядывал: мало ли где сугроб просядет, еще не хватало потерять невесту в кочках. Собирала она около часа, когда Апеш ее окликнул.

– А ты, кстати, в курсе, что кочевники уехали?

– Ну да, Гедвига говорила, что они скоро поедут.

– И как тебе мать Стефана?

Альбина подняла взгляд и постаралась подобрать слова:

– В юности она была красавицей. И сейчас она хороша собой, хотя у нее четверо детей.

Апеш хмыкнул.

– Я же не про внешность. Было бы странно, если бы я с тобой это решил обсудить. – Он помолчал, потом добавил, – и вообще, я вижу красоту человека не так, как остальные. Я в храме видел, как красивые люди становятся уродливыми. Старость, смерть, болезнь уравнивают всех. А что ты скажешь о Гедвиге как о человеке?

Альбина помолчала.

– Она интересный человек, мне импонирует ее решительность. Я бы так не смогла.

– Интересно, Стефан больше похож на мать или отца?

Хороший был вопрос!

– Мне сложно судить, я же старого князя не встречала, только о нем слышала. Но мне почему-то кажется, что на мать.

– Да, мне тоже так показалось. Вообще, пообщавшись с его сыновьями, я прихожу к мысли, что все его сыновья пошли в матерей – и характером, и внешностью. Для такого ходока это даже иронично, – Апеш тонко, совершенно по-змеиному улыбнулся.

Альбине ответить было нечего. Вместо этого она спросила:

– А тебе известно что-то о матери Мартина?

– Знаю только, что она работала на кухне. Когда Гедвига, узнав об измене – как я понимаю, еще и не первой – ушла, подозреваю, что мать Мартина могла питать надежду на то, что она станет новой женой князя. Но у меня сложилось впечатление, что это были напрасные мечты. В конце концов, Милош не пропускал ни одной юбки. Другая, быть может, стерпела, но Гедвига гордая. А про ее попаданство говорили?

– Да, она действительно из другого мира. Перенеслась в тело маленькой девочки, тут уже взрослела. Смотри, как любопытно получается, перенестись можно со значительной разницей в возрасте. Интересно, а пол тоже может быть любой?

– Надо спросить у Стефана, бывает ли, чтобы душа перенеслась в старика? Вдруг он знает? А то с молодыми понятно, но интересно, бывает ли обратная разница в возрасте.

Альбина вдруг сообразила:

– А можно ли как-то узнать, что с гостями из других миров в других княжествах этого мира? А то с Драконьими землями понятно, но они же не единственное, и кажется, не самое большое государство в этом мире.

Вдруг Альбину осенило.

– А ты ведь летал по всему этому миру! А что ты можешь рассказать про ландшафт?

– А. Тут же один континент, нарезанный на мелкие государства. Вокруг континента море.

– А континент весь равнинный?

– Нет, на северо-западе горы, довольно высокие. Надо как-нибудь тебе этот мир показать. Вот с домом закончу, буду посвободнее.

Альбина поняла, что набрала почти целую котомку листочков.

– Набрать, что ли, ягод еще? Попрошу Клару сварить варенье… Ох, посуду другую не взяла.

Она просительно посмотрела на Апеша.

– Можешь из дома князя что-нибудь принести? А то, боюсь, Клара испугается твоему внезапному появлению.

“А у князя все привычные”, – закончила она про себя.

Апеш глянул на нее с усмешкой, но спорить не стал.

– Сейчас, не уходи никуда, я туда и обратно, – сказал он, и исчез. Альбина пошла к его стулу, чтобы стоя не ждать. Вдруг она услышала хруст, раздались шаги сзади, почувствовала, как на шею ей сильно и резко надавили. Она хотела вскрикнуть, но перед глазами потемнело.

Глава 15

Сознание возвращалось постепенно. Последнее, что Альбина помнила, как что-то надавило ей на шею, она стала падать, потом, вроде, ее подхватили - и все.

“Просыпайся, нас, по ходу, похитили”, – раздалось прямо в мозгу. Янина…

Альбина прислушалась к себе: ничего не болит, только словно в уши ваты натолкали. Она попыталась понять, где находится, и открыла глаза. И закрыла, судорожно вцепившись во что-то. “В лапу… это лапы”, – заторможенно поняла Альбина. Страха не было, но возможно, она еще недостаточно пришла в себя.

“Так, что происходит?” – спросила она Янину.

“Да откуда мне знать, я опомнилась чуть-чуть раньше тебя”, – ответила та. Страха в ее голосе Альбина не слышала, только азарт и любопытство.

“Какая-то ты не очень напуганная”, – заметила Альбина, не став добавлять, что это не разумно.

“Ну, во-первых, чего мне бояться, я и так умерла. А во-вторых, ничего не болит, значит, все нормально”.

“Ну, про свою смерть ты не горячись. Если бы умерла, мы бы сейчас не болтали. А где мы?”

Альбина снова приоткрыла глаза. Она поняла, что лежит отчасти на спине, отчасти на боку, и ее цепко удерживает нечто лапами, больно давя на ребра и бедра.

“Дракон! – ошарашенно сообразила Альбина. – Нас похитил дракон!”

“Ух ты!” – восхитилась Янина.

Альбина вздохнула.

“Альбина, ты жива?! – это Апеш. – Я вернулся, а тебя нет! Ты куда делась?”

“Ты будешь смеяться, но меня оглушили и украли”.

“Кто?!”

“Пока не знаю, но кажется, это дракон”.

Апеш растерянно замолчал.

“Какой еще дракон?! Это же не князь!”

“Да вот другой какой-то, видимо”.

Альбина не понимала, что именно от нее ожидается. Ей, конечно, тоже было весьма любопытно, кто, а главное - зачем - ее похитил. А еще она поняла, что ее сейчас укачает, но шум ветра был таким громким, что и пытаться докричаться не стоило.

“А ты привязана к нашему телу или можешь отлететь?” – спросила Альбина Янину. Надежды было мало, но вдруг! К тому же теперь у них с Яниной установился хрупкий мир, так что можно детальнее разобраться в ее посмертии. “Если это посмертие?..” Альбина даже правильное название подобрать не могла, потому что для названия нужно хорошо понимать сущность называемого, а тут ничего не ясно.

“Сама не знаю. А где я еще могу быть, если не в теле?”

“Ну, ты же душа. Вот ты тело ощущаешь? Можешь пальцем пошевелить?”

“Кажется, нет. А где ж я тогда?”

Вопрос был, конечно, интересный, и сейчас, кажется, было вполне подходящее время: куда бы их ни тащили, панически шевелиться Альбина не хотела – а ну как дракон их уронит, если она будет ерзать. Альбина еще раз полумала эту мысль: ерзать будет она (одна), уронят их (обеих). “Вот тебе и полторы души!” – почему-то восхитилась Альбина, припомнив слова Апеша.

“Нареченный мой, а как ты меня почувствовал?” – спросила Альбина Апеша. А то же он сам к ней обратился, когда она в себя пришла.

“Да я только вернулся, тебя нет, стал звать мыслеречью – ты не откликаешься. Ну я позвал посильнее. Тихо. Позвал еще посильнее – вот ты и откликнулась”.

“Так это ты умеешь быть таким громким, что тебе мои блоки нипочем?”

“Не уверен, ты хорошо закрываешься, – Альбина улыбнулась, ощутив гордость. Апеш, судя по голосу, был не очень доволен, – но я могу с тобой говорить только тогда, когда ты в сознании”.

Это была интересная информация, которую Альбина решила припасти на потом.

“Так что же получается, мы можем так на любом расстоянии говорить?”

“Не знаю, я впервые говорю с кем-то, кто не поблизости. Кстати, а ты далеко?”

Альбину вопрос позабавил.

“Откуда ж мне знать? Но вроде, не могли мы так далеко улететь, если в этом мире не распространена телепортация”.

Апеш помолчал.

“Если ты о переносе предметов и живых существ пространстве, то вроде, до сих пор это умел только я. Князь умеет только образами делиться”.

“Значит, мы просто перемещаемся мускульной силой неизвестного дракона”.

Альбина поняла, что ей весело, хотя вообще-то смешного в ситуации не было ничего. Но мысленное присутствие Апеша вселило в нее уверенность.

“А перенестись к нам ты бы мог?”

Апеш помолчал.

“А знаешь, кажется, что да! Так, погоди-ка чуть-чуть, я сейчас…”

“Нет, мне интересно, кто это и куда меня несет. Давай немножко погодим?”

“Авантюристка! – одобрительно сказал Апеш. – Молодец!”

Внезапная похвала Альбину смутила, но после заверения Апеша, что он может к ней перенестись, она почувствовала уверенность и спокойствие.

“Главное, правильного мужика найти”, – раздался голос Янины.

Апеш засмеялся, а Альбина ощутила смущение, что ее голова стала местом встречи.

“Не твоя голова, а наша”, – сварливо заметила Янина.

“Наша”, – согласилась Альбина. Выяснять нюансы понимания собственности она была сейчас не готова.

“И не одного!” – добавил Апеш одобрительно, отчего Альбине стало совсем неловко.

“Ладно, я слышу, что у вас все в порядке, поэтому я пошел. Деда твоего предупредить?”

Ох, а что же она Марку скажет?!

“А можешь ему сказать, что я пока у князя побуду? Вроде как он снова меня срочно пригласил,” – похищение было, конечно, некстати. Брусничный лист!

“Слушай, а что с моей котомкой с листьями?” – всполошилась Альбина.

“На земле валялась”.

“А ты не мог бы дедушке передать? Их же нужно правильно подсушить”.

“Ладно”, – ответил Апеш, но, судя по голосу, его такая просьба позабавила.

“Спасибо тебе!” – от души поблагодарила Альбина. Апеш “отключился”.

“Теперь мы вдвоем с тобой”, – сказала Альбина Янине.

Янина помолчала и вдруг заметила: “Смотрю, ты не промах – трех мужиков окрутила: и князь, и дракон, и брат князя. Неплохо устроилась!”

Альбина поняла, что не знает, что ответить. Осторожно заметила: “С князем и драконом у меня просто соглашение, а брат князя мне действительно нравится. Я никому голову не морочу”.

“Так и я не морочила. Мне трактирщик пообещал, что, если буду с ним, он меня в путешествие отвезет! Не с дедом в аптеке горбатиться, а чужие земли посмотреть!” – мечтательно протянула Янина. Альбина испытала к ней жалость: действительно, что видела девчонка в своей недолгой жизни…

“А тебе никогда аптека не была интересна?” – осторожно спросила Альбина.

“Нет, конечно, это тебе нравится тараканьи уши толочь! Мне этого еще в детстве хватило!”

Альбина решилась задать вопрос, хотя его ответ уже ничего бы не изменил: “А ты любила трактирщика?”

“Еще чего, любить такого! – с горячностью заявила Янина, а потом притихла. Продолжила, – А может, любила. Теперь уже не знаю. Знала бы, что он так на мои слова отреагирует, была бы умнее”.

Альбине было интересно, но и жалко Янину. Что же такое можно сказать любовнику, чтобы он тебя придушил?!

“Я ему сказала, что, если не решит, когда мы поедем, я по всему городу расскажу, что к нему грибники похаживают”.

“Шантаж?”

“Ну и что! Сколько было можно мне голову морочить?”

“А дедушку не жалко?” – Альбина не хотела, чтобы это прозвучало, как будто она пыталась Янину усовестить, но уж очень ей жалко было Марка. Пусть он принял Альбину своей внучкой, все же он потерял близкого родственника.

Янина помолчала, потом нехотя призналась: “Жалко… Но что он вечно приставал со своей аптекой?! Глаза б мои ее не видели!”

Альбина помолчала, но поняла, что беседу нужно продолжать, а то ее укачает. К тому же это был второй раз, когда Янина не скандалила, а вполне нормально общалась.

“А чем так опасен был для трактирщика слух, что к нему захаживают грибники?”

“Так всем известно, что они вечно в криминале замешаны. Им же нужны деньги на свою зависимость. Трактирщик бы внимание властей привлек, да и всяких бандитов”.

Альбина поняла, что это беда вроде наркомании из ее мира.

“А ты пробовала эти грибы? Чем они так привлекают людей?”

“Ты что, меня дед бы убил, если бы я к грибникам сунулась! Саму бы в зелье перетер”.

“Ну ладно, а почему люди так на них подсаживаются?”

“Говорят, зелье из грибов заставляет забыть все беды. Вот они там сидят блаженные и гниют заживо. Это ж грибы”.

“В смысле “гниют”, – Альбину передернуло, – буквально?”

“Да говорю же, это же грибы, они же размножаются. Если кусок в землю зарыть, оттуда новые грибы вырастут. А теперь представь, что будет, если человек в себя по сути закопает грибы. Их же внутрь употребляют”.

Альбину озноб пробрал.

“Ты хочешь сказать, что грибы прорастают в людях, их употребляющих?”

“Ну, так говорят”.

“Так почему же их не запретили?”

“Кто?”

“Не знаю… Князь?”

“Так это лампы надо все запретить, в темноте всем сидеть”.

У Альбины в голове не укладывалось. В ее прошлом мире она не слышала таких ужасов, грибы были привычным, любимым многими продуктом, а сбор грибов уж никак не ассоциировался с наркопритоном.

“Жуть какая!” – воскликнула она то ли Янине, то ли себе.

Вдруг она почувствовала, что лапы качнулись, и ее стало куда-то наклонять. Альбинино чувство равновесия взвыло.

Глава 16

“Ааа, падаем!” – заверещали у Альбины в голове, из чего она сделала вывод, что физические ощущения у них с Яниной похожие.

Момент свободного падения был довольно коротким, после чего то, что их держало, залегло на курс. Альбине было любопытно, стала ли ближе земля, но во-первых, она боялась высоты, а во-вторых, совершенно не доверяла неизвестному дракону – и еще бы удостовериться, что это действительно дракон! – их не уронить. Кто знает, часто ли он служит таким грузовым транспортом. “Хотелось бы долететь в целости, куда бы мы там ни летели”. Однако Альбина с удивлением поняла, что не боится.

“А что это ты такая спокойная? Привыкла на драконах кататься?” – сварливо спросила Янина, почувствовав Альбинино спокойствие.

“Да нет, сама впервые лечу с драконом, еще и в его лапах. Ты ведь все знаешь о моей жизни здесь!”

Янина молчала, а потом будто нехотя ответила: “На самом деле, нет, не знаю. Я ведь не все время была рядом. Мое сознание то загоралось, то гасло. Моменты, когда я была рядом, ты слышала. Мы разговаривали”.

“Разговаривали”! Это была сверхдипломатичное описание их ругани, Альбина даже восхитилась, но ее зацепило другое.

“Погоди-ка, а когда твое сознание гасло, ты где была?” – Альбина сама не знала, почему это ей показалось важным.

“Не знаю. Нигде не была. Будто очень крепко засыпала – знаешь, как бывает, когда даже не снится ничего”.

Альбина попыталась осознать. Это что же получается: душа Янины “гасла”? Засыпала? Или куда-то улетала? Получается, у души есть своеобразная автономность – и не только в момент умирания, в эти дебри Альбине не очень-то хотелось лезть, сама мысль о смерти была ей так же неприятна, как и любому другому живому существу. Но вот вопрос о том, насколько крепко душа связана с телом – он непраздный и интересный! Опять же, что Альбина знала о том месте, с которого началось ее путешествие между мирами?.. “С храма, – уточнила мысленно Альбина, – мое путешествие началось не с какого-то ‘места’, а с храма неведомого культа”. Альбине показалось важным держать это в голове. Сейчас-то, конечно, полно других насущных вопросов, но в какой момент какое знание пригодится – неизвестно. Альбина хорошо знала за собой такую особенность: пока что-то кажется важным, оно хранилось в памяти, но как только она решала, что это лишняя информация, она исчезала – будто корова слизнула. Очень полезный навык, сознание не перегружено чем попало. Но, конечно, был и минус: если что-то было признано лишним и забылось – все, в голове пустота, вспомнить невозможно. Эта особенность очень ей и помогала, и мешала в работе с учениками в том мире: пока занятия идут, она всех помнит, и родителей, и номер телефона, и всякие факты о них. Только они сдавали свои школьные экзамены – все, она их даже на улице не узнавала, из-за чего попадала периодически в неловкие ситуации: ее окликали на улице, а она и не помнила, кто все эти люди. Поэтому выражать лицом ни к чему не обязывающую доброжелательность она наловчилась как следует.

“Не знаю, о каком храме ты сейчас подумала, но что происходит с моей душой такие моменты – я не знаю. И знаешь, мне от этого страшно…” – сказала Янина тихо. Альбина вздохнула.

“Я не знаю, чем тебя подбодрить, но могу заверить, что я сделаю все возможное, чтобы ты не исчезла. Но ты тоже соблюдай наш уговор”, – напомнила Альбина.

Вдруг их транспорт снова накренился, и Альбина поняла , что он теряет высоту.

“Аааа, теперь точно падаем!” – снова заверещала Янина. Альбина поняла, что у нее сейчас заболит голова.

“Снижаемся. Мы, кажется, прилетели”.

Они еще какое-то время снижались – теперь без ощущения падения, что вселяло оптимизм – действительно действие было контролируемым, а значит – намеренным. К тому же от ощущения свободного падения Альбина, и так мучимая дурнотой – она потому и с Яниной всю дорогу болтала, что боялась, что иначе совсем поплохеет, – чувствовала, как у нее подскакивает желудок. Это было совсем мучительно.

Еще несколько мгновений – Альбина была готова поклясться, что скорость снижения становилась все медленнее и медленнее, – и она почувствовала, как ее довольно аккуратно отпустили и положили на землю. Сам транспорт сел рядом и рыкнул. Альбина сразу перешла в положение сидя и осторожно осмотрелась.

“Дракон!” – подумала она, глядя на зверя, который жмурился рядом. Ну что ж, сюрпризом дракон не был. Она внимательно его оглядела. Дракон был длинный, гораздо длиннее драконьей формы и у князя, и у Апеша, усатый, рогатый, перламутрово-золотистый.

Дракон тоже внимательно глядел на Альбину. Она решила, что надо быть вежливой даже с похитителем.

– Здравствуйте.

Дракон моргнул. В голове Альбины раздалось зычное: “Тебе не страшно?” – и дракон совершенно по-птичьи наклонил голову на бок.

– Нет, а должно быть? Вы собираетесь меня съесть? – то, что вопрос дурацкий, Альбина понимала прекрасно, но решила, что показаться глупой – не так уж плохо.

Дракон снова моргнул, в этот раз дольше.

“Нет, конечно. Стал бы я тебя так далеко нести, чтобы просто съесть!”

“Логично”, – мысленно согласилась Альбина.

– Кто вы? – пора было познакомиться!

Дракон замолчал, явно подыскивая слова.

“Можешь отвернуться?”

Альбину озадачила такая просьба, но она не стала спорить и повернулась в другую сторону – как была, сидя.

– Не поворачивайся пока! – прозвучало мужским молодым голосом.

– Хорошо. Скажите, когда можно поворачиваться.

Раздался какой-то шорох и нервные быстрые шаги. Прошло минут пять, когда тот же голос сказал:

– Можешь поворачиваться.

Альбина повернулась на голос. Недалеко стоял юноша в криво, явно наспех надетой рубахе.

– Меня зовут Эрден. А ты Янина, я знаю. Это ты меня вылечила.

Альбина моргнула.

– Ты сын княгини Гедвиги?

Эрден с вызовом задрал подбородок.

– Да!

– А зачем ты меня похитил? – спросила Альбина очень спокойно.

Юноша набычился.

– Это не похищение, просто погостишь, осмотришься.

– Мне было бы комфортнее, если бы ты меня пригласил, – медленно и снова очень спокойно произнесла Альбина, как будто говорила с нервным животным. Она даже не осознала, что перешла на “ты” – выкать Эрдену ей показалось неуместным.

– А ты бы согласилась? – спросил Эрден, глядя исподлобья.

Альбина была вынуждена признать, что вряд ли. Она же решила, что от политики будет держаться подальше!

– Не знаю, – дипломатия ответила она, – но все-таки похищать меня не стоило.

– Это пока мать не вернется, с братьями. Они будут дня через два-три, наверное, смотря как со снегом в княжеских землях.

– Ладно, но зачем я тебе тут понадобилась?

– Я подумал, что ты хороший целитель, ты бы нам помогла. Наш целитель старый дед. Но я не думал, что ты такая молодая!

– А если я откажусь?

Эрден нервно кусал губы.

– А ты поживи у нас, тебе понравится.

– У меня дедушка расстроится. Да и в аптеке ему одному будет трудно.

Эрден сосредоточенно помолчал, а потом резко повернулся и целенаправленно пошел. Альбина проследила глазами, и увидела, что в отдалении стояло не меньше сотни больших палаток. Она оказалась наедине со степными кочевниками, среди которых был дракон-подросток. А вокруг серая степь, по которой пронзительный злой ветер мел поземку. Подслеповатое солнце пряталось за облаками.

Альбина поняла, что надо спешить, пока Эрден не ушел, с ним входить на кочевье было безопаснее.

“А симпатичный парнишка!” – раздалось у Альбины в голове. Она вздохнула.

Глава 17

Альбина бежала за Эрденом, хотя догнать его оказалось нелегко: он был высокий и длинноногий и шел очень целеустремленно. Ей пришлось перейти на бег, но нагнала она его только у самого кочевья.

– Подожди меня! – крикнула Альбина, пытаясь выровнять дыхание. Эрден встал и посмотрел на Альбину исподлобья.

– Так ты же не хотела идти.

– Ты предлагаешь мне остаться просто в степи одной? – Альбина никак понять не могла, он действительно не очень острый или просто вредный подросток. Лицо Эрдена приняло задумчивое выражение.

– Тебе придется побыть на кочевье, пока мать не приедет. Потом решим.

– Подожди, а что у вас такое случилось, что понадобился лекарь?

Эрден пожевал губами и махнул в сторону одной из палаток.

– Сама сейчас увидишь.

Альбина мысленно вздохнула. “Я же даже не лекарь!” – мысленно воскликнула она.

“А как же ты вылечила князя?” – ни с того ни с сего спросила Янина.

“Ну, во-первых, не князя, а его племянника. Во-вторых, это чистое везение!”

“Так примени свое везение и тут!” – посоветовала Янина.

Альбина подумала, что легче сказать, чем сделать, но постаралась четко в слова мысли не облекать, а то эти бессмысленные споры-перебранки ее порядком утомили, а Янина сидит у нее в голове – не скроешься.

– Так куда идти?

Хоть Эрден махнул невнятно рукой, кочевье было большим - не меньше сотни палаток – юрт! – а то и больше. Эрден молча подвел Альбину к стоявшей особняком юрте, которая выглядела меньше остальных и была какой-то… неосновательной… Как будто времянка. Вероятно, это оно и было – временный лазарет. Подойдя к ней, Альбина поняла, что ее местоположение выбрано не случайно – степной ветер хорошо ее обдувал и, возможно, даже задувал внутрь, пока остальные юрты стояли близко друг к другу.

Эрден молча вошел в юрту, Альбина последовала за ним. Внутри была полутень, к тому же воздух казался сизым от дыма. Альбина закрыла рукавом нос и рот - мало ли что за инфекция тут бушует.

Альбина окинула пространство взглядом и увидела пять тюфяков, на которых лежали люди. Альбина приблизилась к тому, что был ближе к ней. На тюфяке лежала молодая женщина, ее глаза были открыты и устремлены на что-то невидимое, ее губы едва заметно шевелились – она что-то неслышно бормотала. Альбина посмотрела на другие тюфяки, там тоже лежали люди и как будто грезили наяву.

“У них галлюцинации, что ли?” – удивилась Альбина и решительно направилась к выходу. Уже снаружи ее за руку схватил Эрден.

– Ну что, ты понимаешь, чем они болеют? – спросил он, настойчиво глядя Альбине прямо в глаза. Она поежилась.

– Нет. Таких много? Все в этой юрте?

– Не только. Сюда мы положили самых первых, но и в других семьях есть заболевшие.

В голове у Альбины билось: “Я не лекарь – не лекарь – не лекарь!”, но вслух она решила проявить большую осмотрительность.

– Княжич, я не лекарь, я аптекарь. Я могу сварить лекарство, но ставить диагноз могу лишь ограниченно.

– Но ты поняла, что поможет мне!

– Потому что уже сталкивалась с такими симптомами. Я решила попробовать и оказалась права. Но это не делает меня полноценным лекарем. А у вас в кочевье есть лекарь?

Эрден опустил взгляд и мрачно поджал губы. Потом сказал :

– Есть, старый Мерген.

– И что он говорит по поводу заболевших? Какие у них симптомы, кроме галлюцинаций, если я правильно поняла?

Эрден крепко сжал челюсть и снова помолчал, потом нехотя ответил:

– Лучше я тебя к нему отведу, он лучше расскажет.

“Так бы сразу!”

Эрден решительно пошел к другой юрте, Альбина с трудом за ним поспевала. Вдруг он остановился и заговорил:

– Матери нет, братьев тоже. Я заболел первым, Мерген пытался мне помочь, но его лечение не помогало, я же дракон! Мать поехала искать помощи у вас, у вашего князя, и тут стали болеть другие, но симптомы были непохожие. Мать передала твой совет отказаться от липового цвета, и я выздоровел на следующий день. Я решил, что мне самому придется искать лечение для заболевших, иначе мать с братьями могли бы вернуться в вымершее племя. Твоя кандидатура показалась мне хорошей идеей.

Альбина вздохнула:

– Я не знаю, чем смогу помочь, но знаю одно хорошее лекарство. Вот только было бы неплохо не только вылечить людей, но еще и понять, что же тут случилось.

“А ведь ты собиралась никуда не лезть!” – пожурила она сама себя, но напрасно. Идти пешком из степи домой она бы не рискнула.

“Сколько тут? километров сто пятьдесят? Двести?”

И вдруг в ее голове раздалось: “Я могу забрать тебя домой в любой момент, тебе стоит только попросить”.

“Апеш?!”

“Ну конечно! Не мог же я свою невесту оставить неизвестно где неизвестно с кем!”

“Ты рядом?”

“Посмотри на плечо!”

Альбину изумленно посмотрела на правое, потом на левое. Там никого не было.

“Посмотри повнимательнее, я некрупный”.

“Слева или справа?”

“Слева”.

Альбина пригляделась и увидела малюсенького паучка у себя не плече.

“Да, действительно некрупный”, – она не смогла сдержать улыбку.

“Маскировка. Хочешь, могу стать большим?”

“Не пугай людей. Я помню, что ты умеешь менять свой размер и облик по желанию”.

Хотя Альбина не была напугана, оказавшись в племени кочевников, то, что рядом был Апеш, вселяло уверенность.

– Эрден, а где же ваш князь? – снова обратилась Альбина к княжичу кочевников.

Эрден посмотрел на нее исподлобья.

– Тоже болеет.

– А симптомы у всех одинаковые? – а то где гарантия, что тут не разбушевались разные инфекции?!

– Да. Люди сначала спят долго, дольше, а потом вообще не могут проснуться. Болезнь быстро распространяется. Сегодня заболевших в два раза больше, чем вчера.

– Веди меня к вашему лекарю.

– Мы уже пришли.

Действительно, они стояли рядом с юртой – Альбина вряд ли могла бы ее как-то описать, ей казалось, что все эти юрты выглядят одинаково. Они вошли.

– Мерген, я привез лекарку из соседних земель.

Им навстречу выплыл круглый низенький старичок, который подслеповато прищурился, силясь рассмотреть Альбину.

– Больно молода твоя лекарка, княжич. Точно умелая?

Пока они беседовали, Альбине вдруг пришла в голову мысль: “Стоп, а почему я их понимаю? Неужели все в этом мире говорят на одном языке? Почему тогда имена отличаются? Вроде же говорил кто-то, что у разных племен кочевников даже языки разные”

Альбина чувствовала, что Апеш слышит ее мысль – эффект “дракона из трубы” присутствовал, но Первый Дракон молчал.

“Интересно… Я-то их понимаю, потому что я не равен своему физическому телу, но говорят они иначе, чем в Драконьих землях”.

Это было неожиданное открытие для Альбины, к тому же совершенно непонятное. Она позвала Янину:

“А ты понимаешь, что они говорят?”

“Да, они же вслух разговаривают”.

“А разве у кочевников не свой язык?”

“А вот ты сейчас про это сказала, а ведь и правда, они говорят иначе, чем дома”.

“Так, встроенный переводчик – это удобно!” – порадовалась Альбина.

– Расскажите, как получилось, что ваши люди заболели? – спросила Альбина.

Лекарь Мерген поглядел на нее скептически, но произнес:

– Не знаю. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным. Сперва я решил, что первые заболевшие – две девушки в юрте-лазарете – оскорбили очаг, хотя все наши знают, что к очагу нужно относиться со всем уважением, иначе прогневаешь духов. Но стали заболевать и другие.

– Княжич рассказал мне, что они крепко засыпают и не могут проснуться.

– Да, только они не спят – их глаза открыты. Они явно что-то видят наяву. Они не едят, их приходится поить насильно. Это не похоже на известные нам болезни.

– А что-то случилось, что могло привести к внезапной болезни? Приходили ли на кочевье чужаки?

– Нет, зима же, откуда взяться чужим в степи?

– Хорошо, а новые товары привозили?

– Тоже нет. Только хлеб покупали в прошлом месяце.

“Хлеб. Пищевое отравление?” – сразу подумала Альбина.

– Я лечил людей всю свою жизнь и не сталкивался с подобными симптомами.

Глава 18

Внезапно на лекаря, до этого говорившего неохотно, будто его заставляли, снизошло красноречие:

– Я учился лекарскому искусству у моего учителя, он – у своего. Я знаю, что делать с чумой и проказой, отравлением ядом и детскими болезнями. Я понимаю, как выглядят симптомы отравления спорыньей, ведь мы покупаем у торговцев хлеб, меняя его на сыр и шкуры. Я знаю, какие полезные травы растут в степи, на какую луну собирать зверобой и как сушить солодку. Я знаю, что нужно покупать у торговцев. Но такое я вижу впервые. И учитывая скорость распространения, скоро здоровых в племени не останется, ведь пока неясно, есть ли кто-то, кто болезни неподвержен. В лазарете мы собрали первых заболевших, в первый день они приходили в себя, но сегодня уже нет. А сегодня признаки болезни появились в каждой семье. Ты знаешь, девочка, что делают в степи с заболевшим племенем? – Альбина подняла напряженный взгляд на лекаря, об ответе она догадывалась, – Ничего. Просто весной нас найдут и сожгут как зачумленных. Думаю, если кто и выживет, то уедет отсюда подальше.

Альбина терпеть не могла, когда на нее нагнетали страх и ужас, даже если в словах Мергена был свой резон. Она возразила чисто из принципа:

– А те, в чьих жилах течет драконья кровь? Неужели драконий иммунитет не справится с болезнью?

– Возможно, они уцелеют. А возможно, и нет, потому что я не понимаю, что это за болезнь и как ее лечить, а драконы, конечно, крепче обычных людей, но не неуязвимы. Их можно отравить или ранить. – Лекарь снова уставился своими подслеповатыми глазами на Альбину – как в душу посмотрел! – Ты ведь знаешь историю прежнего князя ваших земель?

Альбина знала, что старого князя ранили многими отравленными стрелами, так что его организм, видимо, просто не успел или не смог из-за масштаба перебороть инфекцию. Тут у Альбины закралась мысль.

– А с кем из племен воевали тогда люди в княжестве?

Лекарь медленно моргнул:

– Это был союз племен, но люди из нашего племени в этом не участвовали. За что и поплатились! Ведь от контроля над торговыми караванами нас оттеснили. Это все мать твоя, – глянул лекарь на Эрдена, – она упросила нашего князя не вмешиваться.

Эрден упрямо поднял подбородок повыше.

– Раз упросила, значит, так было надо. Мать просто так слов на ветер не бросает, – и Эрден крепко сжал челюсти. Альбина восхитилась такой сыновней преданностью, хотя, с другой стороны, за ней могла стоять своя логика: нужно ли княжичу, чтобы решение его отца, принятое под влиянием его матери, еще и чужачки, бросало тень на всю их семью?.. Впрочем, Альбина подозревала, что юный Эрден не очень способен так глубоко планировать, а с другой стороны – кто их кочевников знает.

– Лекарь Мерген, правильно ли я понимаю, что болезнь людей в племени и болезнь княжича имели разные симптомы?

– Да, совершенно разные. С аллергией у княжича ты была права, – во взгляде Мергена Альбине почудился то ли интерес, то ли уважение – она толком не поняла.

– Да, я не грезил, просто почувствовал страшную слабость, – подтвердил Эрден.

– А чем вы его лечили? – задала Альбина очень интересовавший ее вопрос.

– Мы тут в степи тоже кое-чего умеем, – с насмешкой ответил лекарь.

– Я не сомневаюсь, потому и интересуюсь.

– Поучиться, никак, хочешь? – лекарь не сводил с Альбины задумчивого взгляда.

– С благодарностью поучусь вашим премудростям. Только я не лекарь, – пришлось признать Альбине. – Я в аптеке работаю, лекарства готовлю, травы запасаю.

Лекарь задумчиво пожевал губами и вдруг коротко улыбнулся. “О, а зубы-то все на месте!” – отметила Альбина. Не то чтобы беззубость была большой проблемой в Драконьих землях – все, с кем ее сводила судьба, были вполне зубаты. Просто как человек, причастный к медицине, Альбина порадовалась за кочевников.

“Да что же мне всякая ерунда лезет в голову!” – сама на себя рассердилась Альбина.

– Но как же так выходит, что болезни у княжича и остальных людей разные, а заболели примерно в одно время? Что изменилось две недели назад? – Альбина не была уверена, что речь именно о двух неделях, но надо же было как-то выяснить.

– Не две недели назад, раньше. Мы купили у караванщика хлеб, чай, дерево, бечевку, еще по мелочи, – ответил Мерген. – Но это знакомый караващик, мы уже не первый раз у него покупаем. Никогда ничего не случалось.

– А знаете ли вы, откуда вам везут товары? С востока или с запада?

Мерген и Эрден переглянулись.

– Хлеб с востока, а дерево и бечеву с запада.

– А чай?

– Тоже с востока.

– Это там, где мор?

– Так мор же дальше.

– А изменились ли сроки караванов?

Лекарь и княжич снова переглянулись.

– Да, – ответили они почти одновременно.

Вдруг раздался громкий голос снаружи юрты:

– Княжич, тут тебя кличет Баяр.

– Брат вернулся! – Эрден с совершенно детской непосредственностью бросился к выходу из юрты.

Альбина посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на лекаря.

– Уважаемый Мерген, я думаю, что из-за эпидемии на востоке не только изменились сроки доставки товаров, но и товары везут от других поставщиков. С ними что-то не так, у нас в Драконьих землях тоже есть такие проблемы.

Альбина, конечно, преувеличила, ведь она знала только о болезни Кароша, у которого возникла внезапная аллергия на то, что раньше не вызывало никаких проблем. Но во-первых, она могла быть не в курсе всех болезней в столице, а уж в других селах и городках Драконьих земель и подавно; во-вторых, проблемы могли только начинаться. А значит, нужно разобраться.

“Апеш, нужно предупредить князя, что поставляемые товары могут быть опасны для здоровья людей!” – сообразила Альбина.

“Уже”, – откликнулся “некрупный” союзник. Альбина почувствовала, как против воли улыбается.

Вдруг вернулся Эрден.

– Брат привез мне лекарство. Матушка говорила, но я же уже здоров. Его можно дать заболевшим? – он посмотрел на Альбину таким взглядом, что она сразу почувствовала, что он еще совсем юный, хоть и остался в племени за старшего. “Шестнадцать лет, хоть и дракон”, – мысленно напомнила себе Альбина. В его руке она разглядела знакомую бутылочку “золотого сердца”.

– Да, мы попробуем. Это сильное хорошее снадобье от многих болезней.

Альбина перевела взгляд на лекаря.

– Дайте, пожалуйста, по одной ложке заболевшим в лазарете. И будем ждать утра.

Лекарь поколебался минуту, а потом споро побежал в юрту-лазарет.

– Женщина на крайнем матрасе – его племянница, – заметил Эрден.

“Лишний стимул пытаться хоть что-то сделать, а не только сеять панику”, – подумала Альбина и пошла к выходу. Уже на улице она замерла. Вокруг смеркалось, сумеречная степь выглядела угрожающей. Было холодно. Куда идти теперь, Альбина не представляла. К ней подошел Эрден.

– Ты ведь наверняка можешь вернуться? – предположил княжич. Он был прав, да, хотя из чего он сделал такой вывод, Альбина не представляла. – Но я очень прошу тебя, проведи на кочевье эту ночь. Ты можешь переночевать в нашей с матерью и братьями юрте.

Вдруг он спохватился.

– Нет, там же отец болеет.

– А какой-нибудь гостевой юрты у вас нет? – ну мало ли, что бывает у кочевников в степи.

Эрден посмотрел на нее озадаченно.

– Нет, а зачем? Какие гости зимой? А летом селим по своим юртам.

– И куда же мне идти? Не спать же в открытом поле…

“Могу тебя вернуть домой по первому сигналу, – напомнил Апеш. – А то эти кочевники забавные, конечно, но ты мне дороже”, – прозвучало с изрядной долей насмешки, хотя Альбина слышала и серьезные нотки в его голосе.

“Правда можешь мгновенно меня перенести? Домой?” – решила уточнить Альбина.

“Да куда скажешь, мне какая разница…”

Искушение было велико! Альбина уже была готова согласиться, но ее остановила странная мысль: ну вот она вернется домой. Будет объясняться с дедом, а утром снова должна будет пропасть, никак не объясняя… У него возникнут вопросы, а учитывая, что поведение внучки вызывало у Марка понятную настороженность, эти объяснения будут нудные и непростые. И пусть Марк знал, что Альбина – не его непутевая внучка, тело-то они делили одно. И Марк вроде как принял Альбину в качестве внучки, но насколько он в своей голове разводит их как двух разных людей…

А можно было бы перенестись к князю, но с ним тоже были бы выяснения, в нем наверняка говорила бы враждебность к княгине Гедвиге. Насколько князь смог бы абстрагироваться от фигуры своей биологической матери и понять Альбинино желание помочь каким-то кочевникам. “Не каким-то, а племени хий-морин или как там его назвала Гедвига…” – Альбина поняла, что у нее сейчас разболится голова. А еще вдруг ощутила злость: она знала, что поступает правильно, пытаясь спасти этих людей. Они ни в чем не были виноваты ни перед ней, ни перед князем, ни перед Марком! Но сама мысль об этих объяснениях и попытках донести до нормальных в общем-то людей, что именно задумала Альбина и почему не нужно решать за нее и путать ее желания со своими, вызывала у нее головную боль и полный паралич воли.

“Апеш, я не знаю, что мне делать. Мне нельзя домой и нежелательно к князю. Кажется, мне придется остаться в степи!” – Альбина в отчаянье пожаловалась нареченому. Апеш помолчал, явно раздумывая, как быть. К себе он тоже не мог позвать Альбину, ведь его дом все еще не был достроен.

Альбина ощутила неприятное, но уже знакомое по прежней жизни чувство: в критический момент она оказалась одна, и пусть ей ничего напрямую не угрожало, она не была готова к войне 24/7, поэтому ей и придется как-то разрулить эту ситуацию, а помощи ждать неоткуда. Она поймала себя на мысли позвать Мартина, который тоже ничего бы не смог сделать, но хоть поплакаться кому-то, вдруг случится чудо и его бы осенило!

“Янина, прекрати себя накручивать! – осадил Альбину Апеш. – Чего ты?!” – в его голосе Альбина услышала испуг. И вдруг отстраненно вернулась к своим мыслям. И тут уже удивилась сама. И правда, что это она вдруг?

“Напросись хоть к местному смешному лекарю, что, он не сможет уложить тебя ночевать? В конце концов, ты тоже почти что лекарь. А если твоя идея сработает, так они молиться на тебя должны”.

Глава 19

То, что казалось Альбине неразрешимой проблемой разрешилось легко и непринужденно: стоило лишь ей заикнуться о ночлеге, как лекарь тут же предложил ей свою юрту. Альбина чуть не расплакалась от чувств. А еще она почувствовала к Апешу такой прилив нежных чувств, что даже сама себя удивила.

“Знаешь, в преданиях того мира, откуда я родом, есть такой персонаж как волшебный помощник – это такой зверь, который помогает главному герою, особенно в самых безвыходных ситуациях”, – мысленно сказала Альбина Первому Дракону.

“Если это такая заковыристая благодарность, то считай, что я ее принимаю. Хотя ты уверена, что это ты главная героиня, а не, скажем, я или князь? Или твой дед? И, собственно, героиня чего?”

Альбина заморгала, обескураженная.

“Я понимаю, что с точки зрения любого живого существа его жизнь - его личная история, его повесть”, – продолжил Апеш. Альбина не ожидала от него таких мудрых речей, и несколько обалдела. Видимо, она не смогла сдержать свои мысли при себе.

“Спасибо, конечно, но я ведь бог, хоть и в отставке, – прозвучало насмешливо. – Я не просто бог в отставке, – продолжил он, – я исполнял самые сокровенные чаяния. Знаешь, чего чаще всего просили люди?”

Альбина помотала головой. Апеш увидел или услышал ее мысль.

“А ты подумай на досуге, чего больше всего боятся люди”.

Глубоко в раздумьях она вошла в юрту Мергена. Там ей показали женскую половину – оказывается, страхи Альбины были напрасны, женщины и мужчины не ночевали вповалку где попало, юрта делилась четко на женскую и мужскую части, между которыми находился очаг.

“Логично”, – сама себе призналась Альбина. Она вдруг поняла, что все ее страхи напрасны: кочевники тоже люди, не так уж сильно отличавшиеся от тех, что жили в Драконьих землях, им тоже были присущи понятия о приличиях, о добре и зле – что было совершенно закономерно, ведь как-то их племена выживали в условиях суровой степи! Не перегрызли друг друга, да и вроде не планировали.

Альбина почувствовала облегчение. “Ну да, сама себя накрутила, сама себя успокоила. Ну, еще при помощи Апеша”. Вообще, она знала за собой такую особенность: навоображать себе безвыходных ужасов и расплакаться от отчаянья, а потом вспоминать свои мысли через какое-то время и ужасно удивляться. “Гормоны шалят”, – уничижительно подумала она.

В юрте было тепло, а еще она боялась, что будет душно, но нет, через дымоход вверху поступал воздух, да и было в юрте не особенно людно: кроме Альбины и лекаря его ученик, совсем еще мальчик. Альбине расстелили войлочный матрас, накрыли одеялом, дали под голову подушку и еще одно одеяло сверху. Альбина укрылась, пригрелась, только теперь осознавая, что весь день так и не ела, но за нервами совершенно позабыла о голоде.

“Так, местные разносолы отведаю завтра. Опять же, если они действительно отравились едой, то, может, и без разносолов обойдусь”. Уже засыпая, Альбина подумала, что можно Апеша попросить стащить еды с кухни князя – ему же расстояния нипочем. И уснула. И спала без задних ног.

Утром она проснулась довольно рано. Кочевье наполнилось жизнью и утренними звуками, едва рассвело, а в таком гомоне Альбина спать не могла – да еще и на новом месте. Но как ни странно, она чувствовала себя отдохнувшей: да и что удивляться, крепкий сон на чистом воздухе!

Она поднялась, спросила Мергена, где бы ей умыться. Ей показали угол с кувшином воды, но выпроводили с ним наружу. Было светло и даже солнечно, отчего вся степь повеселела, и даже серые юрты больше не выглядели мрачно, а казались вполне приветливыми. Альбина ощутила страшный голод.

“Ты думаешь, у них стоит есть? Если ты заболеешь, кто же тебя будет лечить?”

“К дедушке отвезешь, – ответила Альбина легко, – но есть тут и правда не очень удачная идея. Не добудешь мне хоть хлебушка кусок с кухни князя?”

“Легко! И тебе, и себе, тоже не ел со вчерашнего утра”.

Альбина оживилась.

“А тебе пища так же необходима, как и обычным людям?”

“Кажется, теперь да. В храме-то я не ел, я же считай что спал. А есть засохшие подношения искушения не было никакого, – Апеш хмыкнул, как тут у них принято, – а теперь я чувствую голод. Наверное, я теперь просто человек”.

Альбина иронично посмотрела на свое левое плечо, на котором Апеш все так же уютно сидел в обличье паука. Он услышал ее мысли.

“Ну ладно, возможно, не такой уж я и простой человек”.

Вдруг Альбина сообразила, что не только ей не стоит есть еду кочевников – им бы тоже воздержаться, ведь если болезнь действительно связана с питанием, то голодовка бы не дала заболеть тем, кто пока еще был здоров. Альбина кинулась к лекарю Мергену.

– Уважаемый Мерген, скажи людям, что не стоит есть то, что купили у торговца. Я подозреваю, что дело именно в этих продуктах.

Лекарь посмотрел на нее задумчиво.

– У нас есть небольшой запас мяса и сыра. Если ты права, то нам придется поголодать.

Альбина поняла, что после такого признания ей кусок в горло не полезет.

– Дайте мне воды, пожалуйста.

– Хочешь нашего чаю?

Альбина вопросительно воззрилась на старого лекаря.

– Ну, с непривычки вряд ли понравится, но зато он утолит и голод, и жажду, прибавит сил и подарит бодрость.

Альбина подозревала, что у чего-то вкусного такой рекламы быть не может, видимо, чай по вкусу очень своеобразный, но силы и бодрость ей точно еще понадобятся.

– Да, пожалуйста, – ответила она.

Ей вручили пиалу крепкого подсоленого чая, разбавленного кобыльим молоком. Пахло не очень. Альбина подула и попробовала глоточек. На вкус оказалось гораздо лучше, чем на запах, хотя соль озадачила. А так – почти чай с молоком, Альбина пила его спокойно.

“Тогда на княжеской кухне я один позавтракаю”, – хмыкнул Апеш и исчез.

Альбина допила и попросила отвести ее в лазарет.

Когда она вошла, то сперва испугалась: у всех пятерых заболевших были плотно закрыты глаза, но приглядевшись, Альбина поняла, что они крепко спят. Радоваться, конечно, еще было рановато, но по крайней мере они не пугали, как прежде.

“Сон – лучшее лекарство”, – успокоила она себя. Лекарь подтвердил ее мысли.

– Помогло твое снадобье!

– Рано делать выводы, они ведь и прежде спали.

– Приглядись, как они лежат. Раньше лежали ничком и не шевелились, только глаза будто смотрели в пустоту. А теперь…

Альбина и сама теперь обратила внимание: позы всех заболевших были расслаблены, кто-то лежал на боку, кто-то на животе, кто-то вообще калачиком свернулся. Один из мужчин похрапывал. Альбина и Мерген вышли.

– Значит, нужно наварить еще снадобья. Оно легкое, только ингредиенты там…

Альбина перечислила.

– Так простые ингредиенты, – облегченно заметил Мерген. – Плоды амлы найдем, трава та есть.

– А чешуя?

– А у нас свой собственный дракон есть, ощиплем, – и вдруг этот серезный старичок подмгнул Альбине. Он решительно двинулся к одной из юрт и позвал:

– Эрден, вылезай, ты нам нужен!

В юрте послышалась возня, охи-вздохи и наружу вылез заспанный растрепанный Эрден. Его косица была похожа на корень дикой морковки.

– Что случилось, лекарь?

– В дракона обратись, будем тебя ощипывать.

Эрден несколько раз осоловело моргнул.

– Это зачем?

– Снадобье будем варить. Зелье твой лекарки помогло.

Эрден раскрыл глаза, уставился на Альбину и вдруг широко улыбнулся.

– Не подвело меня чутье! Ты хороший лекарь!

Альбина считала, что это чистое везенье. В конце концов, “золотое сердце” считалось почти универсальным лекарством, главным ограничением которого была драконья чешуя. Эрден тянуть не стал, отошел от кочевья подальше и обратился. Что ж, Альбина бы слукавила, если бы не признала, что он очень красивый, но совсем не такой, как князь в драконьей форме.

“Интересно, что бы Апеш сказал?..”

“Да что тут говорить! Красавчик, конечно! Ну да я сам тоже могу таким обернуться”, – прозвучало у Альбины в голове.

“Ну да, ты же не равен своей физической форме”, – припомнила она его формулировку.

“Да я ничему не равен. Пока. Кто знает, что будет дальше”, – задумчиво заметил он.

Ну что ж, настало время кого-то ощипать на благо племени. Альбина хищно двинулась в сторону Эрдена.

Глава 20

Ощипывать дракона оказалось вовсе не так весело, как Альбина представляла: чешуя росла так плотно, что ее было трудно сковырнуть, где чешуйки были помягче и легче поддавались, Эрдену явно было больно, а где он особо не чувствовал, их было трудно подцепить. В итоге Альбина с трудом наковыряла пригоршню перламутровых чешуек и сказала Эрдену, что он может обернуться человеком. Он снова попросил Альбину отвернуться, что она деликатно и сделала.

– А чешуя должна быть свежая? А то я бы старой дал, она же сама выпадает время от времени.

У Альбины загорелись глаза.

– Чешуя любая, просто драконья. А что, ты хранишь где-то свою старую чешую?

Эрден приуныл.

– Да нет, зачем она. Просто она же сама иногда отваливается, это не больно. А когда ты ковыряешь - саднит и чешется.

– Извини, пожалуйста. Если сможешь найти старую, давай, но мне нужно побыстрее варить зелье, пока болезнь не сильно распространилась.

Не теряя времени даром, Альбина действительно бросилась в юрту Мергена готовить “золотое сердце”. Она его уже могла приготовить почти машинально, руки резали и измельчали, а мысли кружили вокруг волны непонятных болезней, которые подкашивали то одних, то других. Только дойдя до чешуи, Альбина оценила, в чем разница между старой чешуей и свежей. Свежая оказалсь мягче и более упругая, как живая, тогда как старая чешуя была слово кусочки пластика из Альбининого старого мира. В итоге Альбина наварила целый котелок зелья, накрыла его лоскутом и оставила доходить.

Закончив работать, она ощутила снова зверский голод. Апеш, который временно из ее головы не выгонялся, а сам пропадал редко, сразу отреагировал: “Принести тебе краюшку хлеба с кухни или продолжишь подвижничество заодно с племенем?” Предложение казалось еще более соблазнительным, чем утром, но Альбина колебалась: она-то может попросить продовольствия у Апеша, а вот кочевники…

“Так, погоди-ка, а ты можешь спросить у госпожи Летиши, которая ведает кухонными запасами, где и когда они покупали муку?” Апеш помолчал несколько минут и произнес: “Слушай, а она говорит, что вот недавно новую партию муки купили, будут хлеб печь. До сих пор подъедали старые запасы”.

Ох, снова повезло! “Апеш, попроси их пока повременить, нужно посмотреть, безопасна ли эта мука… В городе-то есть кого ощипать для лекарства, конечно, но этак князь будет недоволен!”

Но Альбина понимала, что как раз семье князя бояться нечего, а вот горожане… И совершенно неизвестно, что по окрестным деревням – не все же в княжестве жили в столице! Альбина почувствовала, как становится собранной, адреналин придавливает голод. Что ж, мор тут ее вообще не вдохновлял!

Она решила сама связаться с князем: “Стефан, здравствуйте! Надеюсь, что я ни от чего не отвлекаю”.

Князь почти сразу ответил: “Здравствуй, Янина. Слушаю тебя, что-то случилось?”

“Стефан, у меня есть подозрение, что последняя партия продуктов, купленная у торговцев – опасная. Люди в городе же покупают муку у крестьян?”

“В том числе… Хлеб у нас в основном свой, хотя моя кухарка любит смешивать нашу муку и привозную. Я велю ей не готовить из привозной муки”.

“А как быть в городе? Боюсь, люди могут заболеть”.

“В городе я велю страже обойти дома, но привозное зерно дорогое, не думаю, что его так уж много покупают”.

Это Альбину успокоило. Действительно, это ведь у кочевников из своих продуктов - в основном животноводство, зерно они не выращивали, а вот у оседлых крестьян все свое. Кстати, а как выглядит эта привозная мука? Альбина снова вошла в юрту к лекарю Мергену.

– Скажите, пожалуйста, можно ли взглянуть на муку, купленную у караванщиков? – Альбина и сама не знала, что ожидала бы увидеть, но нельзя же просто так сидеть сложа руки, все равно “золотое сердце” пока настаивается. Ждать не меньше суток.

Лекарь просто кивнул и повел ее за собой.

– Мы не храним муку, мелем перед готовкой. Могу зерно показать, – сказал он ей.

Оказалось, что в каждой юрте был специальный мешок из кожи, в котором хранилось зерно. Очевидно, что все покупное было для кочевников большой ценностью. Альбина сунула нос в запасы лекаря. Зерно выглядело обычным – не то, чтобы она была таким специалистом, дома готовила Клара. “Значит, не зерно?..” – подумала Альбина, но что-то ей не давало покоя.

“Ну, лекарь-то и не заболел. А остальные?”

– Уважаемый Мерген, скажите, пожалуйста, вы отдельно храните старое и новое зерно? Или новое досыпаете к старому?

Лекарь воззрился на Альбину, как будто она ляпнула несусветную глупость.

– Девочка, вы там в городе совсем с ума сошли! Кто же смешивает старое и новое зерно!

– Хорошо, тогда у вас два мешка должно быть?

Лекарь замялся, потом признался:

– Я новое племяннице отдал.

“Ага!” – кажется, Альбина приближалась к разгадке.

– Это той, которая заболела? – для выразительности Альбина приподняла бровь. Она почерпнула этот жест у Апеша, потому что с поднятой бровью любое слово звучало более основательно, чем без. По крайней мере, именно к такой мысли пришла Альбина.

“Да, мне тоже так кажется!” – довольно заявил Апеш в ее голове.

Альбина решила, что сейчас не время отвлекаться.

Лекарь сощурился.

– Видать… – растерянно протянул он.

– А есть список тех, кто заболел?

– Эрден! – крикнул старый лекарь. Появился младший княжич, рядом с ним стоял его брат. Альбина пригляделась и поняла, что это человек из посольства Гедвиги.

– Скажите, пожалуйста, есть ли список заболевших за эти дни?

Эрден переглянулся с братом.

– А зачем?

– Надо бы у них запасы зерна проверить.

– И что там искать? Мы с братом можем пройтись поискать.

Альбина и сама не знала. Но пока казалось вероятным, что часть людей подъедали старые запасы, а кто-то уже полакомился свежим.

– Мне кажется, что внезапная болезнь связана с зерном, но для этого мне надо выяснить, кто ел старое, а кто уже новое. Дайте, куда записать.

Эрден снова переглянулся с братом, потом еще раз. Альбина не понимала, что такого в ее просьбе?! Неужели она просит многого? Может, писчие принадлежности такие дорогие… Может, это нарушение какого-нибудь обычая?

– Мы не умеем писать, – признал брат Эрдена.

“Ох… Это же было так очевидно!” – осознала Альбина. Ее-то круг общения ограничивался людьми, обученными письму, да и в столице Драконьих земель писать умело большинство, но почему же она решила, что для кочевников это тоже справедливо?.. Она моргнула.

– Ладно, а как-то иначе можно зафиксировать?

– Да что тут фиксировать, мы сейчас с братом пробежимся, опросим. Тут же юрты семейные, едят вместе, значит, и зерно одинаковое в одной семье.

Это было логично, хотя все равно Альбина бы предпочла записать. Можно было попросить Апеша стащить ей листов у князя, но она совершенно не хотела показывать всем, что может добывать вещи из ниоткуда.

“Так, едим таракана по частям”, – напомнила себе Альбина и слегка усмехнулась.

Братья-княжичи побежали выяснять, а Альбина ощутила, как ее тянут за рукав. Она повернулась. Это был Мерген, протягивавший ей лист, заостренную палочку и брусок туши.

– О, спасибо, думаю, пригодится, – растерялась Альбина, хотя, как из этого получить ей привычные чернила, не знала.

– Ты бери, я все равно уже не могу писать – вижу плохо.

Альбина аккуратно взяла и поблагодарила.

– Только я не умею делать чернила.

– Я покажу.

Премудрость оказалась невелика, к тому же руки у Альбины были ловкие. Край брусочка туши растирали на камне, капали в полученный порошок воды – и писали.

Альбина рассмотрела листок. Это была почти привычная ей бумага, только толще и шершавее.

“Так, дело налаживается!”

Пока она готовила себе писчие инструменты, вернулись длинноногие княжичи.

– Готово! Мы все дома оббежали, пиши, – сказал Альбине старший княжич.

“Баяр! Вроде, так его назвали”, – припомнила Альбина, но формально их не представляли, мало ли какие обычаи она нарушит, если напрямую обратится к мужчине!

Альбина решила писать не на весу и зашла в юрту лекаря. Она без возражений приготовилась записывать.

Баяр назвал семьи по старшему члену. Альбина с удивлением поняла, что по звучанию имени понимает, мужчина это или женщина, так что ее “встроенный переводчик” работал отлично. В итоге у них получился список из 22 семей.

– Это так много заболевших?!

Эрден кивнул.

– Вчера было меньше, болезнь ширится. Мы сказали с братом, чтобы люди пока обошлись мясом и сыром.

– Я должна посмотреть на то, как выглядит зерно в семьях заболевших. Это возможно?

Эрден и Баяр кивнули синхронно и пошли к одной из юрт. Альбина бросилась за ними – и юный Эрден, и его старший брат превосходили Альбину в росте, да что там, в этом мире Альбина привыкла ощущать себя мельче всех. Ну разве что кроме лекаря Мергена, этот пенек был еще ниже. Непонятно: то ли был невысок от природы, то ли так осел с годами, то ли и то, и другое сразу.

Когда они трое дошли, Альбина собиралась было войти, но Баяр остановился у порога и покачал головой. Он позвал главу семьи по имени, а когда ничего не изменилось, сам вошел.

– Если ты права и болезнь передается от еды, то тебе ничего не грозит. А если болезнь может передаваться не только так? – спросил Эрден, а Альбина с удивлением отметила, что присутствие старшего брата благотворно влияет на когнитивные способности младшего.

“Не люди, а корневище, – с иронией подумала Альбина. – Колония кораллов. Чем их больше, тем лучше выживают”.

“Сама ты колония, оцени, какие красавчики! И дракон, и его братишка! Знала бы, что тут так интересно, бросила бы трактирщика и сама подалась в степь!”, – пробухтела Янина. Альбина вздохнула. Кого-то даже смерть не исправила.

Глава 21

“Ну, как ты тонко подметила в прошлый раз, разговоры о моей кончине преувеличены”, – с иронией произнесла Янина, а Альбина моргнула. Видимо, это степь положительно влияет на когнитивные способности, а не одни только родственные связи: ишь, как заговорила. Но облекать свои мысли в слова – даже в голове – Альбина не стала, надоело спорить по любому поводу.

Из юрты вышел Баяр со здоровенным мешком – и как только поднял?! Альбина метнулась посмотреть. Внутри было на первый взгляд обычное зерно. Альбина принюхалась – пахло еле различимо сыростью, а еще в запахе ей почудилось что-то сладковатое. “Может, просто кажется?..” Беда была в том, что Альбина не нюхала зерно в зернохранилищах, ее представления о запахе сырого зерна сводились к запаху гречки или риса из магазинной упаковки. Но она была уверена, что нужно пробовать, искать, пытаться, потому что под лежачий камень вода не течет!

Она с надеждой попросила Эрдена:

– Понюхай, нормальный запах? Я не пойму.

Эрден сунул нос в мешок и пожал плечами.

– Да вроде, нормально. Брат?

Баяр тоже присоединился к нюхающим. Он поднял голову и пару раз моргнул.

– Не могу понять, запах кажется странным, только не понимаю чем.

– А если предложить лекарю понюхать? Позовешь? – Альбина обратилась к Эрдену: они с братом прыткие и быстроногие, справятся быстрее нее. Эрден мигом сбегал за Мергеном, хотя дорога назад заняла ожидаемо больше времени, чем туда: лекарь был круглый и одышливый, он не брел, а плавно катился. Тем не менее он тоже сунул нос в мешок.

– Странно, пахнет сладким клевером…

Поскольку познания Альбины в ботанике ограничивались народной медициной, но уж никак не сельским хозяйством, ей пришлось спросить:

– А почему это странно? Может, его держали, чтобы вредители не поели зерно?

– Тогда бы полынь положили. Никогда не слышал, чтобы клевером отпугивали насекомых в зернохранилищах. Странно.

– А вы у проверенного торговца покупали?

– Да, он с караваном дважды в год проходит по степи, мы стараемся так расположиться, чтобы с ним пересечься. Правда, в этом году он поздно шел караваном, мы, когда в этих местах встали, думали, он прошел уже. Но нет, повезло, – довольно рассказал Мерген.

– А он рассказывал, почему караван шел позже, чем обычно?

Альбина не знала, за какую соломинку ухватиться, приходилось расспрашивать обо всем подряд.

– Так мор там, на востоке, но это дальше, за степью.

– А вы не спрашивали, что именно там случилось? Чем болеют? И как долго?

– Говорят, что там дань. Так с весны, понятно. Видать, холодная весна у них была.

Так, что такое дань? Какое-то местное название для известной болезни? Или просто неизвестная Альбине зараза?

Альбина поняла, что сойти за дурочку не так обидно, как из-за робости не разобраться и не помочь.

– Поясните, пожалуйста, что такое дань? – медленно спросила Альбина у лекаря.

Он уставился на нее в изумлении:

– Дань небу! Ты знаешь, что такое “небо”?

– Да, и что такое “дань”, мне казалось, тоже знаю. Но я не понимаю, ведь речь о болезни?

– Конечно… Вы, видимо, как-то по-другому называете.

Тааак, ситуация усложнялась. Альбина вроде бы узнала название заразы, а все равно что не узнала.

– Ну хорошо, хоть чем вызвана эта болезнь? – не сдавалась Альбина.

– Духами неба! Это же дань небу! – Мерген повторил, глядя на нее недоуменно, даже стал говорить погромче, как для глухой. Альбина захотела застонать: к такой коммуникативной беде жизнь ее не готовила.

– Ну хоть симптомы какие? – попыталась она наудачу. Свои шансы тут она оценивала скромно, она не стала вдруг медиком, научившись толочь лекарственные растения.

– Лихорадка, тошнота, понос, головная боль, цветки.

Альбине показалось, что она ослышалась.

– Какие цветки?

– Так на коже расцветают белые цветы.

Альбина поймала себя на желании взвыть и грязно выругаться. Что ж, пока что выяснить, какой такой данью болеют люди далеко на востоке, не представлялось возможным. Но может, это не так важно?..

– Ладно, но ведь в степи мора не было?

– Нас болезнь не коснулась, других племен, кого мы знаем, тоже. Но про всю степь сказать невозможно. Если духи неба пришли требовать свою дань, то будем платить.

Альбина поняла, что от этих загадок у нее сейчас заболит голова. Она решила сделать последнюю попытку разобраться в этой таинственной напасти:

– А как вы бы стали лечить эту болезнь? – Альбина поняла, что формулировка “лечить дань” ей кажется настолько дикой, что говорить такое – язык не поворачивается.

Лекарь снова изумленно уставился на Альбину.

– Это же дань духам, ее платят. Если духам угодно ее собрать, то мы никуда не денемся. Шаман будет камлать, прося небесных богов забрать не всех. Главное, чтобы духи неба не наслали черные цветы, тогда умрут все.

– И драконы? – спросила Альбина. Картины болезни, полные невнятного мистического ужаса, ее и пугали, и утомляли – боязнь неизвестного выматывала. Поэтому она решила упомянуть что-то известное. Опять же, в Драконьих землях считалось, что у драконов иммунитет, практически неподверженный человеческим болезням. Альбина столкнулась только с одним исключением – аллергией, но и с ней все было непонятно. Если драконы имеют такой крепкий иммунитет, то и в случае с этой мистической хворью он бы должен их защищать.

Лекарь задумался.

– Может, драконы уцелеют, может, уцелеют все, в ком есть драконья кровь, в может, и нет. Смотря как будут гневаться духи.

В общем, надежда была слабая. Еще бы симптомы были какие-то особенные, но увы: лихорадка, тошнота, понос, головная боль – да это были симптомы практически любой болезни! Возможно, подсказка таилась в этих загадочных “белых цветах”, но Альбина в который раз признала: она не лекарь. Она почувствовала полное опустошение, а ведь суть мора на востоке была неважна.

– Ладно, на востоке мор, но какое отношение это имеет к караванным путям?

Тут вклинился Баяр, который вместе с Эрденом просто молчали, пока Альбина разбиралась в местной этнографии:

– Ну они же покупают товар там, а если мор, то, может, товар приходится у других покупать?..

А вот в этих рассуждениях был здравый смысл!

– А когда снова пойдет караван?

– В середине весны должны.

Это не очень помогало, но все-таки Альбина решила запомнить эту информацию.

Она сказала, глядя на мешок зерна:

– Можно его куда-то в теплое место поставить?

Альбина рассудила, что если в зерне зараза, то тепло и влажность должны ускорить проявление. Она добавила:

– Мне весь мешок не нужен, можно отсыпать куда-то горсть?

Альбине дали маленький мешочек.

– Можно куда-то в теплое влажное место поставить?

Братья посмотрели на Мергена.

– В юрту-лазарет. Но на сам очаг вешать не позволю! Мы уже достаточно прогневили духов!

Альбина подумала.

– Дайте, пожалуйста, кусок войлока, можно старого, который не жалко выкинуть.

На Альбину посмотрели задумчиво, но лекарь принес небольшую полоску распушившегося войлока. Альбина взяла его, зачерпнула немного снега, положила снег к зернам, весь мешочек замотала в войлок, стянула края мешочка бечевкой и внесла в юрту-лазарет. Там она пристроила получившийся комок к теплой стене, на уважительном расстоянии от очага. Теперь оставалось ждать.

Потом Альбина прошлась по домам всех заболевших, и везде отметила одно и то же: новое зерно пахло клевером, а старое пахло ничем, обычным зерном. Она попросила передать людям, чтобы не ели хлеба из новой муки.

Альбину еще несколько раз поили чаем с молоком и солью, но к вечеру она поняла, что на такой диете не потянет и выпросила у Апеша краюшку хлеба с кухни князя. “Теперь понятно, зачем в волшебной сказке магические звери-помощники!” А еще ближе к вечеру ненадолго очнулась племянница Мергена, болевшая в лазарете. Альбина возликовала: “золотое сердце” помогло, чем бы ни был странный недуг, лечился он как обычное заболевание, а значит – все не так уж плохо!

Глава 22

Альбина собралась провести еще одну ночь в степи, начиная к этому привыкать. Делать вечером было особо нечего, поэтому она ранним вечером завалилась на свой войлочный матрасик и решила поболтать с Яниной.

“А тебе кто больше нравится, Эрден или Баяр?” – тему она, конечно, выбрала дурацкую, но во-первых, устала от серьезных разговоров, а во-вторых, почему бы не обсудить кочевников?

“Баяр хорош, конечно, но он не дракон, а Эрден дракон. Я бы никогда не подумала, что мне приведется увидеть настоящего дракона, да еще и степного! Вообще, всегда считалось, что драконы есть только у нас”.

“Драконы же по легенде из крови Апелки появились, там же было не одно яйцо”.

“Откуда знаешь?” – заинтересовалась Янина.

“Апеш сказал. А это разве не всем известно?”

“В легендах такого не помню. Значит, из крови древних прародителей был не один род. А они одинаково выглядят? Ну, наши и степные? Ты-то видела и тех, и тех?”

“Видела. А ты разве нет?”

“Я гасла тогда”.

“Аа. Нет, они совсем разные, степной длиннее и хвост тоньше, а еще у князя нет усов, помнишь, смешные такие, как у кошки?”

Вообще-то, на кошку князь-дракон походил мало, но Альбина не была уверена, что слово “вибрисы” будет понято.

“Ох, вот бы посмотреть на князя. А этот второй, Апеш, он действительно Первый Дракон?”

“Ну да”.

“Красивый?”

Кто о чем, а Янине все о мужчинах!

“Ну да, пожалуй”, – дипломатично ответила Альбина. Вообще, Апеш был красавчиком, но нравился Альбине не он, а Мартин, поэтому нахваливать другого мужчину ей показалось неправильным.

“Я тебе потом покажусь, хочешь?” – вдруг раздался голос Апеша в Альбининой голове. И Альбина готова была поклясться, что слышит в его тоне кокетство! Так, снова у нее не голова, а место встречи всех со всеми.

“Хочу!” – игриво проворковала Янина.

Альбина почувствовала раздражение.

“Янина, тебя ничего сейчас не смущает?”

“А что не так, голова-то у нас общая, а его ты сама впустила”.

Альбине захотело саму себя стукнуть – тело-то у них с Яниной общее!

“Апеш, мне кажется, сейчас не самый подходящий момент…” – попробовала Альбина его поделикатнее выгнать.

“А когда будет подходящий?” – с иронией спросил Апеш. Ну да, сейчас Альбина не хотела устраивать в своей голове место встречи – можно подумать, что потом захочет. Развести бы их с Яниной по разным телам.

“А давай я сейчас усну, а вы можете болтать сколько хотите?” – решение было элегантным!

“Не могу, я тоже сплю, когда ты спишь. Гасну”.

Элегантным, но невыполнимым…

“Апеш, а ты можешь пригласить душу Янины к себе?” – это тоже было бы элегантным решением.

“Увы. Ее душа же к вашему телу привязана…”

И тоже элегантным, но невыполнимым.

“Ладно. Тогда я могу попросить вас не флиртовать в моей голове?”

“Девочка, – промурлыкал Апеш, – конечно, можешь! Проси, ни в чем себе не отказывай!” – Альбина была готова поклясться, что Апеш мысленно широко улыбнулся. А может, и не только мысленно – если пауки могли улыбаться, конечно.

Альбине захотелось взвыть, но слышимость на кочевье была слишком хорошая, а объяснять Мергену, чего она тут лежит и стонет, Альбина не была готова,

“Прекрати называть меня ‘девочка’, ты знаешь мое имя!”

“Вообще-то нет, ты не говорила, а называть и тебя, и душу реальной Янины одним именем как-то нелепо”.

“Меня зовут Альбина”, – смущенно ответила она, ведь действительно, для всех она звалась именем прошлой хозяйки тела.

“Приятно познакомиться”, – хмыкнул Апеш.

“Когда меня в другое тело переселят, я сменю имя. Пусть старое имя останется той судьбе, а новую я буду искать”, – радостно заявила Янина.

“А как же дедушка? Не будешь скучать?” – спросила Альбина.

Янина ответила не сразу:

“Ну я же вместо себя оставляю тебя. Я надеюсь, что ты будешь лучшей внучкой аптекаря, чем я”.

“А я как раз думала, как ему сказать, что ты не пропала”, – призналась Альбина.

“А что думать? Так и скажи, он порадуется. Хотя думаю, ему нравится, что меня ты заменила. И аптеку есть кому передать, и лекарство от соплей будет кому варить”, – Альбина была готова поклясться, что услышала застарелую обиду в ее голосе. Она поняла, что придется побыть за взрослого.

“Ты зря так про Марка думаешь, ему, конечно, важно передать свое дело, но ты же его внучка! Думаешь, он тебя не любил?”

“Странно любил! – сердито откликнулась Янина. – Меньше своей аптеки дурацкой!”

Так, к чувствам обиженного подростка Альбина готова не была. Вдруг она сообразила, что реального возраста Янины-то и не знает.

“А сколько тебе было?”

“Семнадцать”.

Альбина поймала себя на желании присвистнуть. Это что же выходит, что ее затянуло в тело несовершеннолетней?

“Не знаю, о каком совершеннолетии ты говоришь, но у меня летом день рождения. Считай, ты восемнадцатилетняя”.

Альбина удивлением поняла, что ей это важно. Оказаться на месте совсем юной девушки было странно, сама-то Альбина в прежней жизни была даже немного старше Мартина, а так восемнадцатилетняя – хотя бы совершеннолетняя по меркам прежнего мира. А еще разговор о возрасте проливал свет на то, почему Янина так себя вела. Ну как подросток и вела, все нормально, хотя в этом мире Альбина бы ожидала более раннего взросления. А с другой стороны, живут они мирно и спокойно, особенно в столице княжества, у детей была возможность побыть детьми.

“Ты как бабка рассуждаешь!” – сердито сказала Янина, го Альбина чувствовала в ее голосе смущение.

“Я подумаю, как с Марком о тебе поговорить. Ты действительно имеешь право искать свой путь в жизни, но и ему причинять боль лишний раз не нужно”.

“Думай”, – отрывисто сказала Янина, давая понять тем самым, что разговор окончен.

Альбина позвала Апеша: “Ты-то не впадаешь в подростковое отрицание?”

“Нет, а что мне отрицать? К тому же я наслаждаюсь жизнью в любом ее проявлении: в любом возрасте, в любом теле, голодным ли, сытым ли, бодрым ли, усталым ли. Воздух свободы сладок! – мечтательно протянул он и вдруг добавил, – А ты не хочешь с Мартином поговорить? А то ты про него и не вспомнила за эти дни…”

“Вспомнила, и не раз. Только я побаиваюсь с ним говорить, он же на стороне князя, а у того семейные обиды”.

“Ну во-первых, обида у князя на мать, а не на всех кочевников подряд. А во-вторых, не стоит за Мартина додумывать, на чьей он стороне и что думает. Всегда лучше его спросить, а не сочинять себе трудности”, – Апеш ее пожурил, и Альбина не могла не признать его правоту. Вот вечно у нее так: сама себе напридумывает, сама распереживается, а остальные не в курсе.

Альбина ощутила решимость и мысленно позвала, предварительно всех заблокировав в своей голове: “Мартин, привет! Как ты?”

Он ответил почти сразу: “Альбина! Как я рад тебя слышать, брат сказал, что тебя похитили кочевники. Хотя бы Апеш там с тобой”, – конец фразы прозвучал ревниво. Альбина почувствовала, что улыбается.

“Не ревнуй, Апеш в обличье паучка, а не человека. Не будешь же ты меня к букашкам ревновать?”

“Извини, все это глупости! У тебя все в порядке?”

“Да. Тут странная история с пищевым отравлением. И я так понимаю, все эти болезни – и у Кароша, и у сына Гедвиги, и у кочевников – как-то связаны с мором на востоке”.

“На побережье уже, что ли? Я могу попробовать разузнать, что там случилось. А ты теперь будешь по всему миру скитаться в поисках, кто еще заболел?”

Вопрос Мартина был справедливый. Альбина, которая все время повторяла, что она не лекарь, ну вот совсем, постоянно кого-то успешно лечила.

“Да я и к кочевникам не планировала попадать, меня не спрашивали. Но нет, я планирую вернуться к аптеке, а не заниматься врачеванием. Подожди, ладно? Я не могу бросить тут, не закончив. Но я обязательно вернусь”.

“Куда же я денусь! Но давай договоримся, что, если тебе еще приспичит лететь к кому-то на помощь, то мы полетим вместе?”

“Конечно “, – сказала мысленно Альбина, улыбаясь. Мартин бы такой милый!

Уже засыпая, Альбине пригрезился мохнатый паучок, который радостно улыбался.

Глава 23

Проснулась Альбина снова ни свет, ни заря и опять голодная. Ее напоили уже привычным чаем с молоком, а потом она снова попросила у Апеша хлеба с кухни князя. Дожевав в сторонке, она первым делом решила посмотреть, что стало со вчерашним свертком с зерном.

Разворачивать сверток Альбина собралась на улице. В нем обнаружилось все то же зерно, но сырой землистый запах стал сильнее, перебивая сладость клевера. Она присмотрелась повнимательнее и обратила внимание, что зерно стало казаться рыжее, чем было вчера. Освещение? Альбина выковыряла одно зернышко и покатала по ладони. Зерно было липковатым, но после воды и ночи в тепле это было неудивительно. Альбина поднесла его к самым глазам и ей почудилось, что она замечает какую-то розоватую пленку. Под розовым налетом желтое зерно и должно было выглядеть рыжим.

Альбина осмотрелась по сторонам в поисках кого-то знакомого. Поблизости оказался лекарь Мерген.

– Уважаемый, можете присмотреться, что с ним не так?.. – Альбина обратилась к старому лекарю, но пока говорила, осознала, что выбрала плохую кандидатуру на разглядывание: лекарь вчера сам признался, что плохо видит.

– Извините, – искренне сказала Альбина, чувствуя недюжинную неловкость.

Мерген на нее глянул, махнул рукой и сразу обернулся, прокричав:

– Эрден, Баяр!

Ни одного, ни другого Альбина поблизости не видела и даже успела слегка удивиться, как заметила каких-то незнакомых людей, которые тут же стали передавать друг другу, чтобы позвали княжичей. Минут через пять действительно показался Баяр.

– Брат полетел навстречу матери, – сказал он Мергену.

– Присмотрись, что там показывает лекарка.

Баяр вопросительно взглянул на Альбину, та протянула ему зернышко. Баяр пригляделся к тому, что лежало на руке Альбины. Зернышко как зернышко, ничего особенного, по крайней мере, он, судя по его лицу, не увидел в нем ничего необычного. Затем он вопросительно воззрился на Альбину, как бы ожидая, что она пояснит, что именно он должен был в этом зерне разглядеть. Альбина нахмурилась.

– Тебе не кажется, что оно выглядит как-то странно? И пахнет странно.

В подтверждение своих слов она подала ему мешочек с горстью зерна и дала вдохнуть. Баяр вдохнул, нахмурился: запах действительно странный, но он не понимал, что с ним не так.

Если бы Альбина могла ответить на вопрос, чем ее смутило зерно, то она бы не стала обращаться за помощью ни к лекарю Мергену, ни к княжичу кочевников. Она ждала, что ей помогут. Она спросила Баяра:

– А когда твой брат вернётся? Может быть, он сможет понять, что не так.

Баяр пожал плечами.

– Не знаю, он летает. Но, в принципе, ему можно сказать, чтобы возвращался. Сказать?

Альбина собралась было кивнуть, но передумала: зачем ей для выяснения княжич? Пока что ни из чего не следовало, что он обладает тонким чутьем и большой “нанюханностью”. Ну вот покажется ему запах странным, дальше что? Запах и так всем кажется странным. Альбина решила, пусть себе летает.

– У вас в племени есть кто-то, кто хорошо разбирается в продуктах? Может, он сможет посмотреть на зерно, с ним же явно что-то не в порядке, смотри, какого оно странного цвета.

Баяр пригляделся в мешочек и кивнул: зерно действительно было ярко-оранжевым, цвет странный… Альбина вздохнула. Этот княжич явно был тоже туговат…

Она спросила:

– Но кто-то же у вас отвечает за пополнение продовольствия? Не всем же племенем вы бежите к каравану навстречу, чтобы торговать. У вас есть кто-то один?

Ей не хватало слов, чтобы выразить «ответственный за закупки», поэтому она переформулировала:

– Есть у вас кто-то, кто отвечает за покупку еды?

Формулировка была не очень хорошая, но лучше, чем ничего. И судя по тому, как просветлело лицо Баяра, а за ним и Мергена, такой человек у них действительно был.

– Конечно! У нас за общение с караванщиком всегда отвечает Ондорбат, – ответили Баяр и Мерген почти одновременно.

Альбина заинтересовалась.

– А он здоров? С ним можно поговорить?

Баяр прикинул.

– Кажется, его семьи не было в списке заболевших.

Альбина обрадовалась. “Ну наконец какие-то подвижки! А то допрашиваю их как вражеских шпионов, а они молчат!”

– Тогда мне нужно с ним поговорить.

Баяр молча сделал жест рукой, мол, пошли, и повел ее вглубь кочевья. Идти пришлось довольно далеко: кочевье было большим. Это до сих пор Альбине удавалось обходиться ближайшими юртами, подолгу по степи не гуляя, но через минут 30 ходьбы они дошли. Это была такая же юрта, как все остальные, чем их отличать, Альбина так и не придумала. Ну, юрта, ну, серенькая, ну, большая – так они все были большие и серенькие. В общем, ничего, что бросалось в глаза. Баяр подошёл к порогу. Окликнул хозяина. Тот через какое-то время вышел. Баяр ему сказал:

– Посмотри тут у лекарки. Зерно странное. Приглядись! Понимаешь, что не так?

Ондорбат был удивлён, но ни слова не сказал и просто склонился к мешочку, понюхал, пригляделся – только что на зуб не попробовал, хотя Альбина бы это жевать остереглась.

Ондорбат, глядя на Баяра и избегая Альбины, ответил:

– Зерно порченное. В еду не годится.

Альбина и сама догадывалась, но подтверждение было не лишним.

– Что с ним не так? – спросила она, и Ондорбату пришлось на нее взглянуть.

– Плесень.

И тут у Альбины сошлось: конечно, липкая розовая пленка на поверхности зерен была плесенью. Пусть это не привычная зеленая или серая или даже черная плесень, но как-то раз, еще в детстве Альбина видела ярко-розовую плесень на сметане, бабушка еще тогда ее выбросила и очень ругалась, так что ничего уж настолько невозможного в такой плесени Альбина не видела. Она снова взглянула на Баяра.

– Нужно людям сказать, чтоб не ели новое зерно, оно больное. Думаю, от этой плесени и недуг.

Ондорбат, снова избегающий встречаться с ней глазами, кивнул, видимо, приняв это во внимание, и вдруг сказал:

– Караванщик говорил, что из-за мора приходится издалека везти зерно. Цену он тоже поднял.

Вставал вопрос, заведомо ли порченным зерном травили кочевников или зараза возникла в долгой дороге из-за неправильных условий хранения.

“Опять я лезу не в свое дело! Меня похитили, я тут помогла, я и так сделала больше, чем должна!”

Альбина сама на себя злилась: ну какое ей дело до порченного зерна, ну мало ли какая зараза могла быть связана с плесенью. Но она себя знала: если что-то для себя не прояснит, не уймется, сколько бы сама себя ни корила. В аспирантуру когда-то она попала таким же образом.

И все-таки Альбина считала, что помогла кочевникам и ее каникулы в степи пора завершать. В конце концов, для возвращения ей не нужно дожидаться Гедвиги. Альбина попросила лекаря раздать заболевшим готовое “золотое сердце” и оставила ему рецепт для новой порции. Сам не приготовит, так поможет его ученик. А свою миссию она считала завершенной. Уже не говоря о том, что ей страшно хотелось оказаться в тепле, поспать на мягком, в тишине, воспользоваться санитарными удобствами и нормально поесть!

Она проинструктировала Мергена как вызывающего наибольшее доверие члена племени, чтобы подозрительное зерно выкинули, лекарство принимали строго по рецепту и берегли себя.

“Апеш, я так хочу домой! Перенесешь меня к дедушке? Пора завершать мои каникулы”.

“Конечно! Только на такое расстояние может быть не очень приятно, это не из комнаты в комнату в княжеском доме носить!” – и вдруг его голос оборвался.

Альбина поняла, что очутилась в пустоте и темноте и на ее дом это не проходило.

“Апеш!” – позвала она, запрещая себе паниковать. Молчание было ей ответом.

Глава 24

Альбина попыталась оглядеться, но смотреть было не на что: ее окружало кромешное ничто. Вдруг ей вспомнилось, как ее волокло из неведомого храма в этот мир. Но там ощущения были другие, было чувство движения, а тут сплошная статика. Внезапно, словно переключили тумблер, стало светло. Она вдруг очутилась на полустанке. Альбина узнавала места: с этого полустанка она шла час по просеке, пока не дошла до храма. Альбине стало не по себе от дурного предчувствия.

“Какой сегодня день?”

Альбина оглянулась. Да, все знакомо: этот полустанок из старых бетонных плит она помнила отлично, и вот эту трещину с запавшими туда листочками и торчащими побегами травы, и сосны, убегавшие в лес до горизонта, и полузаросшую просеку. Про просеку ей подсказал хранитель фондов и по совместительству служка в храме, сама бы Альбина ее не нашла.

Альбина спустилась с полустанка, благо он высился над землей меньше чем на полметра. Рюкзак с вещами был при ней. Все повторялось точно как в тот раз. Только как Альбина вообще тут оказалась?! Это все уже было в прошлом!

Альбина пошла знакомой дорогой, летняя трава мягко проминалась под ногами, лес, как и тогда, выглядел глухим. Альбина снова достала телефон – заряд показывал пятьдесят процентов, она порылась в рюкзаке в поисках запасного аккумулятора. Его не было. Альбина точно помнила, что клала его с собой. Она вообще старалась носить запасной блок, потому что телефон у нее был уже неновый и разряжался довольно быстро.

Аккумулятора не было. Могла ли она его где-то выронить?.. Ладно, она помнила, что идти тут примерно час, а в храме, к счастью, были розетки. Там вообще было неожиданно цивилизованно для культовой постройки неведомой религии затерянной в западносибирском лесу. Хорошо, что было слегка пополудни. Стоп! Альбина достала телефон и сверилась с часами: начало четвертого. События того дня повторялись, но с уклоном в худшую сторону.

“Ладно, едим таракана по частям! – сказала сама себе Альбина. – Главное – дойти до храма”. Она помнила, что это около часа по прямой, заблудиться негде. Она все шла и шла, просека становилась все уже и уже. Ей казалось, что она давно уже должна дойти. Ей пришлось снова включить телефон, чтобы свериться с часами: половина пятого. Просека кончилась. Храма не было. Не позволяя себе поддаться панике, Альбина решительно повернулась назад.

“Что происходит?! Почему я снова иду в храм?! Где дедушка и Мартин, Клара и князь, Апеш и Элиша?!” Чувствуя, что начинает поддаваться панике, Альбина решительно задышала по счету: долгий вдох, задержать дыхание, еще более долгий выдох. Подышав так, она наконец почувствовала, что стальные обручи, словно сдававшие грудь, стали разжиматься. Альбина пошла обратно к станции.

“В конце концов, я уже не уверена, что этот злосчастный Селиверстов так уж мне нужен”, – подумала она. Но дело не в Селиверстове – если бы она нашла храм, смогла бы вернуться. Вот только храма не было…

Солнце садилось. От перспективы остаться ночью в сибирском лесу Альбина похолодела. Она усилием воли взяла себя в руки и пошла быстрее, периодически переходя на бег. Уже в сероватых сумерках она дошла до полустанка. “По крайней мере станция на месте!”

Альбина понимала, что происходит что-то не то, но так же понимала, что уж не в ночном лесу ей пытаться выяснить, что же случилось. Ни медведи, ни лисы ей явно не помощники!

Она помнила, что электрички тут ходят до ночи, где-то раз в час-полтора. Ей оставалось только ждать. Она достала телефон в тщетной попытке хотя бы поискать в интернете расписание, но сети не было: слишком дикие тут места. Альбина приготовилась ждать, прогоняя от себя пугающие мысли, что она попала в какой-то дурной сон, где нет ни храма, ни электричек, ни вообще людей. Только она и сибирский лес. Сумерки все сгущались. Стало прохладно.

Альбина не знала, сколько в итоге прождала на полустанке, когда к ее счастью услышала, а затем и увидела поезд. К счастью, это была именно электричка, а не проходящий мимо местной глухомани скоростной поезд.

Она вошла в вагон. Там были люди, а то, окажись она в пустом вагоне, могла бы натурально запаниковать. Нет, все было как обычно. Людей не много, кто-то играет в телефоне, кто-то пьет пиво и грызет семечки, кто-то храпит. Альбина села у окошка. Она помнила, что ехать тут сорок пять минут до вокзала, а оттуда ей еще полчаса на троллейбусе, но возможно, придется поймать такси. Но все равно на душе стало гораздо легче, к тому же в поезде было теплее.

В городе уже было совсем темно, но свет фонарей и прохожие разгоняли охватившую Альбину жуть. Чтобы не паниковать, она решила, что будет ставить одну конкретную простую цель: дойти, дождаться транспорта, доехать, выйти, обогнуть здание и так далее. Она ощущала себя железным механизмом, который не думает и не боится, а только функционирует.

В троллейбусе она снова достала телефон. Заряда стало еще меньше, но уж дома-то она его зарядит. На экране телефона оказалось уведомление, что ей звонили и оставили голосовое сообщение. Она решила прослушать. Сообщение оказалось от мамы Никиты, ученика, которого Альбина готовила к ЕГЭ. Ученик он был сложный, потому что умудрился дойти до десятого класса практически с нулевыми знаниями, но хотя бы сейчас его мама спохватилась и заверила Альбину, что они будут заниматься все лето. Альбина послушала голосовое.

“Альбина, здравствуйте! Это мама Никиты. Мы уезжаем на следующей неделе отдыхать и не будем заниматься до осени”.

“Так, кто-то будет отдыхать, хотя устать он явно не успел!” – Альбина почувствовала, что сердится. При уровне Никитиных знаний ему не то что летний отдых, ему выходные были противопоказаны, но к сожалению, кто такая была Альбина, что спорить с его мамой. “Их упорства не надолго хватило!”

Заодно, пока был заряд, Альбина открыла электронную почту и с удивлением обнаружила там письмо от отдела аспирантуры. Согласно ему в университете было принято решение закрыть аспирантуру по направлению, на котором училась Альбина, а всем аспирантам предлагалось перевестись в другие вузы с теми же направлениями подготовки, но без сохранения бюджетных мест. Читать и понимать официальные тексты Альбина не любила, но пришлось прочесть дважды, пока она не осознала: ей предлагалось перевестись в другой вуз и учиться в аспирантуре на коммерческой основе.

“Так, новости одна хуже другой!” – скрипнула зубами Альбина. С другой стороны, какая ей разница: она не собиралась оставаться в этом мире! Только надо понять, как отсюда выбираться.

“Я хочу домой! – подумала Альбина. – Да, там мой дом!” Она поняла, что сейчас расплачется.

Троллейбус наконец доехал. Альбина вышла: дом бабушки был недалеко от остановки, пройти прямо, а на перекрестке повернуть и пройти еще квартал. Она знала эту улицу как свои пять пальцев, ведь жила тут всю жизнь – сначала с бабушкой, теперь одна. Днем район был тихим и уютным: ряды пятиэтажек, много зелени, цветы на клумбах. Но сейчас улица казалась жуткой и пустынной, к тому же Альбина подмерзала.

“У меня же была ветровка!” – подумала она, но в рюкзаке ее не было.

“Ладно, в домах окна светятся, люди дома отдыхают, все в порядке”, – попыталась успокоить она сама себя.

Дойдя до своего дома, она нащупала ключи. Хотя бы тут никаких неприятных сюрпризов. В подъезде снова пахло помойкой – у них в доме были давние проблемы с канализацией, и вроде, их решили перед Альбининым отъездом в поисках Селиверстова, но вот, снова-здорово!

Квартира Альбины была на втором этаже, там тоже попахивало канализацией, хотя не так как на первом, конечно. “Ладно, хотя бы в квартире не воняет!” – подумала Альбина, нащупывая выключатель. Коридор озарился желтым светом, который должен был создавать ощущение уюта. Но почему-то не создавал.

Альбина повесила ключи, попав на крючок не с первого раза – у нее тряслись руки. Усилием воли она заставила себя пойти в ванную помыть руки и увидела себя в большом зеркале над раковиной. Это снова была прежняя Альбина, высокая, темноволосая. Она коротко стриглась, потому что иначе волосы пушились и мешали.

Она вгляделась в свое отражение и вдруг почувствовала, что внутри поднимается тяжелая удушающая волна отчаяния. Она понимала, что что-то не так, но с ужасом осознала, что просить помощи не у кого.

“Так, учеников я новых найду! Аспирантура мне эта не так и нужна! В конце концов, я туда поступила по инерции. И Селиверстова я в гробу видала, все равно его читать невозможно!” – пыталась успокоить сама себя Альбина, и вдруг почувствовала, как у нее потекли слезы.

Словно прорвало плотину, Альбина зашлась рыданиями. Она не знала, что делать. Она снова была совершенно одна.

“Проснись!” – внезапно раздалось в ее голове.

Глава 25

Альбина распахнула глаза. Вокруг снова было ничто. Но она точно слышала голос! Ну хотя бы картины прежнего мира исчезли. Альбина поняла, что ее потряхивает.

– Умеешь ли ты ценить то, что получила? – сказал тот же голос. Он был зычный и гулкий, словно говорили в металлическую трубу, а звук шел как будто со всех сторон сразу.

– Кто ты? – спросила Альбина, силясь рассмотреть хоть что-нибудь хоть где-нибудь. Вдруг она поняла, что сама не бесплотная. Или стала человеком из плоти, непонятно…

– Как тебе картины твоей прошлой жизни? – спросил голос с легкой насмешкой. – Хочешь туда снова вернуться? Вернуться в жизнь, в которой ты никому не нужна?

У Альбины подрагивали руки. Она не понимала, где она или кто рядом с ней. И ей очень хотелось это выяснить. А еще хотелось ответить, что нет, ей конечно не хотелось туда возвращаться, но она побоялась дерзить этому неведомому существу, ведь его возможности были явно велики и непредсказуемы. Но по крайней мере, ей просто показали сон, а не вернули обратно – значит, не сбылся самый большой страх Альбины.

– Мне кажется, что я хорошо вписалась в этот мир, поэтому нет, возвращаться в прежний бы не хотела, – осторожно ответила Альбина вслух: если уж она разговаривает неведомо с кем и неведомо где, то хотя бы может слышать звук своего голоса. Он, кстати, звучал обычно, и звук шел от нее. Получается, что странный звук чужого голоса – это не свойство места, а свойство говорящего. А сама Альбина была в своем теле… Она осмотрела свою руку. Тело было Янинино.

– Кто ты? – повторила она настойчиво.

– Я тот, кто подарил тебе шанс в новом мире.

Альбина замялась.

– Ты бог? – спросила она тихо.

– Бог этого мира, можно и так сказать. Понимаешь ли ты, что второй шанс был не бесплатный?

Альбина моргнула. Вообще-то, она не думала о своем перемещении в другой мир под таким углом.

– Ты ждешь от меня платы? Но какой? И что будет, если я откажусь? – ох, вечно Альбина сначала скажет, потом подумает! И вроде бы она решила, что дерзить неведомому собеседнику не стоит, но увы, в стрессовой ситуации она теряла рациональность.

– Ты должна отплатить этому миру за гостеприимство! – прозвучало грозно, и Альбина поймала себя на странном ощущении, будто ее пытаются убедить не пить коньяк по утрам – когда она и не пьет. Она действительно была благодарна этому миру, а еще – она эмоционально привязалась к его людям, беды тут трогали ее за живое, так что в меру своих сил Альбина была готова помочь и не было никакой необходимости ее уговаривать, запугивать или шантажировать!

– А чем я могу помочь? – повторила Альбина свой вопрос. – Ты говоришь о плате – я не отрицаю и готова помогать. Только скажи, что от меня ожидается?

– Останови болезнь на востоке!

– Но я же не лекарь, я помогаю в аптеке. Если скажешь, какое лекарство приготовить – я приготовлю. Ты говоришь про мор на побережье?

– И мор на востоке, и отравление в степи – звенья одной цепочки и имеют одну причину. Это - разлом. Ты должна остановить его разрастание.

Альбина почувствовала себя героиней фильма, которую мотивируют на выполнение важной миссии, поскольку кроме нее никто этого не сможет. Удивительное дело – чем больше на нее нагоняли жути и пафоса, тем спокойнее делалось на душе.

– Что такое “разлом” и как можно остановить его разрастание?

Ясности у Альбины не прибавилось.

“Пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что”, – подумала Альбина с иронией, понимая, что ее руки перестали дрожать.

– Разлом убивает живых существ этого мира, если его не остановить, то все погибнет! – было сказано с пугающим нажимом.

Альбина поймала себя на мысли, что сейчас ей предстоит успокоить чужую истерику, потому что иначе она не сможет добраться до сути. Она терпеть не могла людей, которые сначала накручивают себя до предела, а потом вообще не способны говорить по существу, поскольку индуцировали себе психоз, что утратили способность соображать. Альбина хотела было повторить свой вопрос, но отказалась от этой идеи. Нужно было заходить с другой стороны.

– А откуда взялся этот разлом? – спросила она спокойно, как будто говорила с маленьким ребенком.

– Он возник, когда этот мир утратил сообщение с другими мирами.

Информацию, видимо, придется тянуть силком по крупице…

– А почему этот мир утратил его?

Повисло молчание, а потом быстро проговорили:

– Это неважно!

“Тааак… Кажется, я что-то нащупала!” Это вселяло осторожный оптимизм, а то разговор с переливанием из пустого в порожнее ее утомлял. Альбина чувствовала, что устала бояться, особенно после давешнего сна.

– Прошу, скажи, – Альбина взмолилась. Это, конечно, была с ее стороны манипуляция: проблема разлома, как и проблема болезней, да и гибели всего живого ее, конечно, косвенно затрагивали, но это Альбину похитили и чего-то от нее требовали, а не наоборот, и она в глубине души считала, что не она сама должна выдавать себе техзадание.

– Скажи, я попробую разобраться, а поскольку это для меня неизвестное и новое, мне может пригодиться любая информация, – еще раз повторила свою просьбу Альбина. Если придется, она будет канючить. Незнание раздражало ее почище знания, даже если она бы узнала о чем-то неприятном.

Голос снова помолчал.

– После появления в этом мире первых драконов мне пришлось его закрыть, оберегая от вмешательства извне. Но через столетия мир стал болеть.

– Но я ведь сюда попала как-то. Да и Гедвига тоже…

– У этого мира оставался единственный проход – тоннели между мирами, явление очень редкое и не поддающееся контролю. В твоем случае таким тоннелем стал тот храм.

Альбина хотела спросить, какого же культа был тот храм, но решила, что сейчас не лучший момент.

– А если мир просто открыть, не пойдет ли он на поправку?

– Мир открывать нельзя! – гаркнули грозно, Альбина даже подалась в страхе назад. – Нужно вылечить разлом, не открывая мир!

“А собственно, почему? – подумала Альбина. – Кто-то что-то не договаривает”.

– Но даже если вылечить мир сейчас, он и дальше будет болеть и разрушаться, если я правильно понимаю логику.

– Нужно найти такое лечение, которое предотвратит болезни в дальнейшем!

“Ничего себе! Да если бы было такое лекарство, лекари и аптекари всех миров лишились бы заработка!” – подумала Альбина, но вслух говорить такое не осмелилась, лишь осторожно заметила:

– Я могу ошибаться, но мне кажется, что не существует и не может существовать универсального средства от всего, ведь оно нарушило бы саму структуру бытия. Это была бы универсальная отмычка, которая бы остановила развитие. В том мире, откуда я родом – и куда совершенно не горю желанием возвращаться! – Альбине пришлось добавить в упреждение возражений, – говорят, что сила действия равна силе противодействия, а значит, универсальное средство бы опровергало законы бытия, – Альбина поймала себя на том, что говорит с горячностью, которой от себя не ожидала.

Голос снова замолчал, а потом прогрохотал:

– Если я приказываю, даже законы бытия должны мне подчиняться!

Альбина ощутила себя так, словно разговаривает с капризным подростком, который не понимает, что не всегда сбываются наши желания. Она уже не в первый раз в этом мире ощутила, что она тут – за взрослого. А еще она сдержала желание сказать, мол, ты же видишь, что законы бытия подчинить тебе не удается, ты его просто ломаешь, но все-таки решила сформулировать мягче:

– Может ли так быть, что некоторые законы бытия принципиально неподвластны даже богам, что на них и держится реальность, и всем остается лишь смириться? – она говорила негромко и плавно, боясь разозлить незримого собеседника.

Молчание было ей ответом.

Глава 26

Альбина решила продолжать:

– Если ты говоришь “разлом”, значит ли это буквально, что что-то ломается? Как вещь?

Собеседник снова помолчал, но на этот раз все же решил ответить:

– Можно сказать и так. Когда я ограничил этот мир во взаимодействии с другими, его оплело магическими путами, которые припаяны к его границам. С тех пор мир закостенел в своей неподвижности, а любая попытка пластичных изменений приводит к нарушениям самой структуры.

Альбина поняла, что из этих объяснений ей ничего не ясно.

– Боюсь, я не понимаю.

– Я покажу, – ответил голос поспешно.

“Надо же, даже уговаривать не пришлось!”

Вдруг перед ней появился синеватый шар. Приглядевшись, Альбина увидела, что он покрыт водой, но есть на его поверхности и один большой континент, купавшийся в чаше океана. Весь шар был опутан светящейся сетью, словно цепями, а в некоторых местах сеть врезалась в шар так сильно, что там возникали примятости и разрывы. В месте разрыва материя становилась серой, будто выцветшей.

– Ох, – произнесла Альбина, чтобы что-то сказать. Разломы она увидела, да и оковы мира тоже. Хотя ответа на вопрос, почему их нельзя просто убрать, она так и не услышала. Она решила побыть попугаем:

– Я ничего не понимаю в спасении миров, но все же мне кажется, что оковы нужно снять.

– Это невозможно! – гаркнул голос. – Оковы невозможно снять, потому что оковы сотканы из чистой магии этого мира, и на создании оков она исчерпалась, – под конец голос говорил еле слышно. – Снимать оковы теперь не только опасно, ведь больше мир не сможет защищать сам себя от поглощения другими мирами, но и невозможно. Мир стал черепахой, которая ощетинилась панцирем-позвоночником. Панцирь невозможно снять, не убив черепаху.

“Так, пошли метафоры-ужасы, – рассуждала Альбина. – Но ведь после того, как была разрушена магия обетов, ни из чего не следует, что магия исчезла из мира полностью. Обеты перестали работать, это правда, но сама магическая сила должна была в мире остаться, куда бы она делась? Просто сила больше не подчинена обетами”.

– Но как же магия обетов? Ведь это была настоящая магия, верно? Теперь, после того как Первый Дракон получил свободу, обеты больше не действуют. А нельзя ли взять эту силу и направить на помощь миру? – Альбина решила применить то, что было у нее в наличии – смекалку от невежества. Это оружие уже выручало Альбину, и, вероятно, не единожды.

– Если эта магия в мире осталась, ее невозможно собрать, она распределена среди всего живого и питает его, – Альбина была готова поспорить, что в тоне неведомого голоса ей слышалось то ли бахвальство, то ли скорбь. Это само по себе злило неимоверно: Альбина была деятельным человеком, который не привык поддаваться торжествующему унынию. Особенно унынию от незнания, когда все, вроде, плохо, но ничего не ясно. Она еще раз проиграла в голове услышанное.

– Погоди, а откуда магия обетов возникла? Это ты связал Апеша и людей из этого мира?

– Первый Дракон, этот дерзкий путешественник между мирами со своей сестрой собирался уйти отсюда так же, как и появился. Я не мог этого допустить. Так что да, я связал магией его и людей.

Альбина постаралась говорить так, чтобы в ее тоне совсем не слышалось ни дерзости, ни укора – ее могущественный собеседник внушал ей опаску.

– Но почему ты решил, что отпускать Апеша и Апелку нельзя?

– Потому что мир – не проходной двор, а путешественники между мирами забирают часть его силы своими перемещениями!

– И никак нельзя компенсировать то, что забрали?

Голос замолчал. Альбина еще раз мысленно повторила вопрос. Вроде, тон ее был уважительным и она ничего особенного не спросила.

Вдруг голос признался:

– Я не знаю. В тот момент, когда я связал Апеша обетом, мне казалось, что есть только две вероятности: либо мир его отторгает, либо Апеш получает якорь в мире. Его якорем стала магия обетов.

– И Апеш стал одновременно узником и божеством этого мира, – тихо пробормотала Альбина. Она понимала, что вряд ли сможет сказать так, чтобы неведомый собеседник ее не расслышал, но и совсем промолчать она не могла.

– Но теперь Первый Дракон свободен.

– Его якорь – ты. Пока ты есть в этом мире, он не исчезнет.

– И не сможет уйти? – спросила Альбина.

– Из этого мира никто не сможет уйти!

– А может ли человек провалиться в тоннель между мирами?

Голос помолчал.

– Полагаю, что да.

– Ладно, но теперь, когда Первый Дракон стал свободен, куда делась та магия, что прежде питала обеты? Ты говоришь, что теперь она рассредоточена в мире, но раньше, до обетов, она, если не ошибаюсь, тоже была рассредоточена в мире. Ты же смог ее собрать, чтобы обеты работали. Если ты смог ее собрать в прошлый раз, то почему это же нельзя сделать снова?

Голос снова помолчал, потом ответил:

– Потому что эту магию нужно привязать к какому-то человеку. Этот человек и станет хранителем этого мира.

Альбина ощутила жесточайшее дежавю: она вспомнила, как совсем недавно – а казалось, что давно! – она так же говорила с Апешем, который предлагал ей стать его невестой.

– А что требуется от этого хранителя?

– Он должен прожить свою жизнь тут.

– А потом? Век человеческий недолог.

– Его потомок должен так же жить в этом мире.

– Но в отличие от Первого Дракона никто из них не будет бессмертен?

– Нет. Теперь, после разрушения магии обетов, Первый Дракон утратил свой бессмертие.

“О, это Апешу будет любопытно узнать!” – подумала Альбина. Вообще, весь этот разговор ему был бы интересен.

– То есть позволь я уточню. Хранителю этого мира просто нужно жить в этом мире? И завести тут детей? – Альбину так и подмывало спросить, мол, а минусы-то будут, но она держала себя в руках изо всех сил. – Тогда едва ли не все жители этого мира могут претендовать на статус хранителя. Они и так выполняют условия, и видно, что ничего не теряют, я правильно понимаю? – у Альбины было подспудное ощущение, что все не так просто.

– Хранитель должен выбрать этот мир.

Альбина повторила мысленно эту фразу, не понимая, потом уточнила:

– Выбрать этот мир, а не другой? Должен быть знаком с другими мирами? То есть быть иномирцем?

– Да.

– Ну а чем плоха Гедвига? У нее и дети тут есть! – первым порывом было предложить свою кандидатуру, ведь, похоже, к этой мысли ее толкал незримый собеседник. Но Альбина решила, что будет держаться и не лезть сама на рожон.

– Потому что в прежнем мире Гедвига мертва, а значит, не выбирала мир, она выбирала жизнь вместо смерти.

Альбина вздохнула.

– Ну я тоже не могу сказать, что выбрала этот мир. Мне тоже не дали альтернативы. Меня сюда перенесло без моего участия.

– В прежнем мире ты не умирала.

Альбина почувствовала себя участницей очень утомительного торга: вот вроде бы собеседник подталкивал ее к тому, чтобы она предложила себя в хранители этого мира, но почему-то не говорил об этом прямо, а все ходил вокруг да около. Она решила сделать еще попытку.

– Почему ты говоришь, что я не умерла? Ведь в этот мир перенеслась только моя душа, а тело осталось в прежнем мире.

По крайней мере, так Альбина считала, ведь тут она перенеслась в тело Янины, из-за чего та была недовольна – это если сказать мягко.

“Откуда тебе знать, что твое тело осталось там?”

Альбина поморгала.

– Ну я же перенеслась в чужое тело! Или нет? – она нахмурилась, понимая, что совсем запуталась.

– Помнишь, как Первый Дракон описывал, как очутился здесь?

– Ну он-то перенесся в своем теле, он говорил. Просто он не равен своему физическому телу, – повторила Альбина слова Апеша и замерла.

– Погоди-ка. Уж не хочешь ли ты сказать, что и я не равна своему физическому телу? – Альбине захотелось добавить, мол, что бы это вообще ни значило, но она себя сдержала. – Кажется, я совсем запуталась. Неужели я перенеслась сюда в своем теле? А как же Янина? И уж не хочешь ли ты сказать, что я бы могла, если захочу – но я не хочу, подчеркиваю – вернуться в свой прежний мир? – вернуться в одиночество. А еще к Селиверстову? Альбину передернуло, опять же, слишком свежи были воспоминания о недавнем сне. “О недавнем кошмаре!” – поправила себя Альбина, потому что этот сон вызывал у нее отчаяние и ужас.

– Ты даже сейчас повторяешь, что не хотела бы вернуться, несмотря на такую возможность. Ты снова и снова выбираешь этот мир! – торжествующе произнес голос.

– Ну конечно, я выбираю этот мир! У меня тут близкие люди, родные и друзья, и даже есть любимый человек. В прежнем мире у меня ничего этого не было! – с горячностью подтвердила Альбина.

– А ты не думала, что мешало тебе в прошлом мире завести близких людей? – вкрадчиво спросил голос. Альбина растерялась.

– Не знаю. Злой рок? Провидение?

– Ты сама. Ты жила свою жизнь так, как будто это репетиция перед основным действием.

Альбина нахмурилась. Ей хотелось спросить, и что? К чему этот разговор, в котором она еще и сама получается виновата в своем несчастье. “Виктимблейминг какой-то”, – сердито подумала Альбина. В конце концов, то, что у нее не осталось никаких родственников, точно не было ее виной.

– Допустим, хотя я не считаю себя виноватой. Ты хочешь, чтобы я стала хранителем этого мира? Но какова будет цена?

– Ты точно не сможешь вернуться в прежнюю жизнь. Ты умрешь в том мире.

– А в этом? Какую плату мне придется заплатить в этом? И как мне убедиться, что ты мне не лжешь? – прозвучало, конечно, несколько агрессивно, но этот вопрос точно откладывать было нельзя.

– Я свяжу себя обетом с твоей кровью.

“Опять пошли обеты. Те самые, которые вроде как в этом мире больше не работают?” – напряженно подумала Альбина.

– Ты же сказал, что магия обетов больше не работает.

– Я сказал, что не работает магия обетов, которой был связан Первый Дракон.

– То есть тебе магия подвластна?

– Да.

Альбина помолчала, раздумывая, но поняла, что сколько бы ни проговаривала ситуацию в своей голове, не могла найти в ней обмана – либо плохо соображала, либо просто не владела достаточной информацией. Вдруг ее осенило.

– А что будет с магией этого мира после того, как ты мне принесешь обет? И какой именно обет ты мне готов принести?

– Я поклянусь, что ты отныне станешь моим хранителем.

Альбину озадачила формулировка.

– Твоим? А кто ты?

– Я душа этого мира

Глава 27

Альбина вспомнила, как Апеш признавался, что ему казалось, будто этот мир – живое существо.

– Тогда выходит, что ты сам закрылся от контактов извне.

– Да.

– Значит, ты можешь просто открыться, и разломы уйдут.

Альбина понимала, что в разговоре они ходят по кругу, но ей казалось важным, чтобы эта “душа” не только ныла, но и сама стала делать шаги к исцелению.

– Я откроюсь, если у меня будет хранитель.

Альбина подумала.

– Я готова стать твоим хранителем, – сказала она наконец, – но у меня будет два условия: дай Янине отдельное тело, чтобы она могла жить свою жизнь. И сделай так, чтобы драконье наследие в Мартине пробудилось полностью.

Вообще говоря, Альбина совершенно не была уверена, что Мартину можно помочь, но вряд ли был кто-то в этом мире более могущественный, чем “душа” этого мира.

Собеседник снова помолчал и наконец ответил:

– Хорошо.

Альбина хотела было спросить, что делать дальше, но вдруг прямо над ней прогрохотало:

– Слушай мой обет! Отныне я признаю тебя своим хранителем. Клянись в ответ, что твой потомок по крови всегда будет жить здесь.

– Клянусь. Я или наследники моей крови всегда будут находиться в этом мире, а значит, мы будем выбирать тебя! – торжественно произнесла Альбина и вдруг почувствовала, как неведомая сила, сама жизнь хлынули в нее. Она почувствовала себя переполненной энергией, и ей показалось, что отныне ей все подвластно в этом мире. Внезапно ничто, окружающее ее, треснуло и стало рассыпаться, а за ним проступали очертания высоких гор, укрытых золотыми облаками.

– Где мы? – от окружающей красоты захватывало дух.

– Это горы на западе.

То, что она не покидала этот мир, было логично – он закрыт, собственно, от этого и были его беды.

– Я признаю тебя своим хранителем. Теперь я могу открыться.

Вдруг мир тряхнуло, раз, другой, третий – Альбина почувствовала, как задержала дыхание – небо дрожало и вдруг все успокоилось. А дальше Альбина почувствовала дуновение ветра – долгое, пронзительное. И поняла, что ей это напоминает: это был вздох, какой бывает, когда надолго задержишь дыхание, а потом выдохнешь и снова вдохнешь. Альбина поняла, что они с миром вздохнули одновременно.

– Не забывай свой обет. Теперь этот мир зависит от тебя.

– Я привыкла держать свое слово. К тому же, я действительно хочу связать свою жизнь с этим миром. А теперь твоя очередь: Янина.

– О, ты жива! – вдруг раздалось у Альбины в голове. – Я впервые не могла до тебя достучаться, хотя не была в небытии.

Альбина решила ее проигнорировать: нет смысла вести долгие беседы, пусть выскажется, когда получит тело. Она заблокировала Янину.

– Ты перенеслась в этот мир в своем теле, но при этом соединилась с телом Янины. Теперь тебе просто нужно одно из тел отдать”, – ответил голос мира.

– Что мне сделать? Как разделить тела?

– Послушай себя.

– Я хорошо рефлексирую свое бытие в этом теле, я вряд ли почувствую что-то новое… – стала возражать Альбина, отчасти боясь, как бы собеседник не объявил ей, что теперь, когда мир ей подвластен, она сама легко поймет, как решить эту проблему, но голос ее довольно грубо перебил:

– Помолчи и послушай.

Альбина послушно замолчала, прислушавшись к себе. Для надежности она закрыла глаза, потому что природное великолепие в горах отвлекало. Да, Апеш был прав: этот мир прекрасен.

Она мысленно пыталась ощутить свою связь с телом Янины. Кажется, все было как всегда, она чувствовала, что в этом теле – дома, считает его своим, чувствует свое душевное и физическое единство. Она открыла глаза.

– Я не чувствую ничего странного, – разочарованно признала Альбина.

– Освободи душу Янины, – велел голос. Альбина пыталась.

“Не заглушай меня! Я просто рада, что с тобой все в порядке! Кстати, где это мы? Как красиво вокруг!”

Альбина тяжело вздохнула.

“Янина, помолчи, пожалуйста, мне нужно сосредоточиться”.

“На чем? Тебе помочь? Я могу как мышка помолчать! Ты только скажи!”

Альбина снова тяжко вздохнула.

“Янина, пожалуйста, помолчи. Пожалуйста!”

“Ладно-ладно, молчу, не отвлекаю, но потом мне все объяснишь”. И Янина замолчала. Альбина снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ощущении тела. Ничего не изменилось.

Альбина ощутила разочарование.

– Я не чувствую ничего необычного. У меня одно тело, то же, что и с момента моего вселения.

– Что ж, тогда твое тело я разделю сам.

– Только пожалуйста, не причини вред Янине! – за себя Альбина тоже хотела просить, но сообразила, что теперь мир не станет ей вредить – на Альбину завязано выживание его самого.

Вдруг она почувствовала в теле дрожь, причем, непонятно, что было источником – как будто задрожало что-то очень глубинное, что-то, что было ее сутью. Ощущение было неприятным и тревожным.

– Странно, я не могу разделить два тела. Как будто вы срослись!

Альбина похолодела: неужели разделить ее и Янину невозможно? Неужели эта девчонка действительно потеряла свой шанс прожить нормальную человеческую жизнь?

– А это мысль! – вдруг бодро ответил голос, вторя ее мыслям. – Янина, хочешь стать драконом?

У Альбины расширились глаза, а Янина выждала в голове мгновение и завопила: “Конечно, да!”

Незримый голос ответил:

– Да будет так!

Альбина почувствовала, как от нее отделяется сущность, становится все больше и больше, и вот она уже приняла облик дракона, усевшись на горе.

– Янина? – встревоженно позвала Альбина. Конечно, девчонка была утомительна временами, но все же стала нечужим человеком.

Огромный золотисто-зеленый дракон, обласканный солнечным светом, повернул голову к Альбине.

– Альбина, это правда я! – прозвучало в голове Альбины, но не так, как прежде, а уже привычной мыслеречью.

– Янина! – Альбина почувствовала, что не знает, что еще сказать. Вдруг дракон превратился в человека – как две капли воды похожего на саму Альбину.

– Привет, Альбина, – Янина широко улыбнулась и довольно зажмурилась. Когда она открыла глаза, Альбина вдруг рассмотрела, что у нее змеиные зрачки, как у Апеша. – Тебе удалось!

Альбина ощутила волну восторга – заработала ее эмпатия. Янина была счастлива. Что ж, теперь у Альбины будет сестра-близнец. Янина снова перекинулась в дракона, взмахнула тяжелыми крыльями и полетела.

– Спасибо тебе! – от всего сердца поблагодарила Альбина невидимого собеседника.

– Что ж, теперь твое второе условие.

Вдруг Альбина услышала мыслеречь.

“Янина, что с тобой, где ты? Тебя опять похитили?” – это встревоженный Апеш.

“Ты в порядке? Апеш сказал, что потерял тебя, когда переносил. Как вообще тебя можно было потерять?” – зачастил нервно Мартин.

“Я в порядке, я потом все объясню. Мартин, ты бы хотел быть настоящим драконом, как твой брат?”

“Я… Почему ты вдруг спрашиваешь? Драконье наследие во мне не пробудилось, я давно с этим смирился”, – горько, но спокойно ответил Мартин.

“Что-то мне подсказывает, что сейчас будет сеанс чудес… Хочешь, перенесу тебе возлюбленного?” – предложил Апеш лукаво.

“Только не потеряй по дороге!” – ответила Альбина.

“Лови!”

В ту же минуту растерянный Мартин очутился рядом с Альбиной.

– Где мы? – спросил он, стараясь не показывать страх.

– Исполняй второе обещание! – крикнула Альбина невидимому собеседнику.

– Что?.. – начал было Мартин, как вдруг его перекосило, и он стал оседать.

– Что ты с ним сделал? – испуганно спросила Альбина.

– Ты же не думала, что поменять его природу так просто? Его тело собирает себя заново, – ответил голос.

Альбина кинулась к Мартину, но она не успела его подхватить, к тому же высокий и широкоплечий Мартин был слишком тяжелым. Альбина села рядом на камнях и уложила его голову себе на колени. Судя по лицу, Мартин смотрел яркий и нервный сон, его глаза бешено вращались под веками, на лице выступил пот, потом его стали бить судороги. Альбина волновалась, ведь, случись что, они находятся неведомо где, не у кого просить помощи!

“Ну так уж и не у кого! Ты можешь позвать меня!” – довольно промурлыкал Апеш мыслеречью. Альбина гладила Мартина по лицу, чувствуя облегчение от слов Первого Дракона. Вдруг Мартин замер. Он пролежал неподвижно несколько мгновений, а затем медленно приоткрыл глаза.

– Что со мной?

– Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

Вдруг Альбина увидела уже знакомого паучка на своем плече. Он побежал и ловко уселся у Мартина на груди.

“Поднимайся! Давай, хватит лежать, ты сплющишь возлюбленную!” – произнес Апеш мыслеречью. Альбина и Мартин переглянулись, слыша его голос в своих головах. Мартин с трудом поднялся.

“Прислушайся к себе. Чувствуешь что-то новое?”

Мартин покачнулся, но честно зажмурился.

“А теперь превратись в дракона, мальчик!” – довольно велел Апеш.

Мартин пораженно раскрыл глаза, явно продолжая прислушиваться к чему-то внутри себя.

– Но как? Я же не дракон? – слабо спросил Мартин.

Апеш-паук перебежал к Мартину на плечо, а потом взобрался по плечу к шее и вдруг Мартин ойкнул.

– Ты зачем кусаешься?! – он машинально попытался сбросить Апеша на землю, но тот быстро перебегал с места на место, кусаясь. Сам Мартин тоже заметался по площадке, где они все оказались. Вдруг Мартин сердито вскрикнул… И на его месте сидел здоровый дракон, похожий на князя в драконьем обличье. Рядом валялась разорванная одежда.