Внимательный взгляд

Глава 1

Солнечный луч неотвратимо подбирался к векам. Ещё секунда, и свет начал бы нещадно резать глаза. Чтобы избавиться от раздражителя, я лениво приподнялся на локтях и окинул взглядом комнату. В голове немного прояснилось, и я рухнул обратно на футон.

Я рухнул обратно на футон. Медленный вдох. Задержать дыхание… Выдох. Ещё раз вдох… Выдох.

Так вот каково оно, а? Вот каким может быть триумф?

— Да!

С рыком ударил кулаком по футону. Да с такой силой, что доски пола под ним жалобно скрипнули. Но даже риск устроить себе внезапный ремонт не потушил внутреннее ликование.

— Так. Не время почивать на лаврах! И не расслабляться, ведь этот день будет ничуть не хуже вчерашнего!

Я буквально взлетел с футона, просто оттолкнувшись от него одной рукой! Оп — и на ногах.

— Вот совсем не хуже, — довольно мурлыкал я сквозь широкую улыбку.

Правду, похоже, говорят, что любовь окрыляет — ведь энергии после неё, ух! Да и свалившееся с неба богатство — отличное топливо для хорошего настроения. Чёрт, да я… да я чувствую себя так, словно гору в гармошку свернуть могу! Одним движением мизинца!

Насвистывая незатейливый мотивчик себе под нос, я принялся на скорую руку разминаться. Взмах руками, наклон… Тело казалось невероятно легким и послушным. В порыве энтузиазма я крутанулся на пятке, намереваясь просто развернуться, но ноги сами собой вытолкнули меня в воздух.

Мир кувыркнулся. Сальто назад с выходом в мягкий перекат? Серьезно? Я застыл, моргая. Да я ж это лет пятнадцать назад делал, ещё в годы универа. А тело-то помнит!

Мягко спружинив на пятках, я, безумно довольный собой, направился в ванную комнату. Настроение было — хоть сейчас на Хокаге баллотируйся.

Включив кран, я с наслаждением плеснул в лицо ледяной водой, смывая остатки сна. Капли стекали по подбородку, щекоча шею. Я потянулся за полотенцем, вытерся и наконец поднял взгляд на свое отражение.

Из зеркала на меня глядело вполне узнаваемое лицо. Я всмотрелся в угольно-черные глаза, очень пристально, словно искал что-то в глубине. Но стоило наклонить голову, как тяжелая прядь тут же упала на нос, перекрыв обзор.

— М-да, ну и патлы я себе отрастил, — пробормотал я, пытаясь пятерней зачесать волосы назад, но они упрямо топорщились в своем неповторимом стиле. Хотя как неповторимым… Кажется, у всех мужчин в моем роду на голове творилось нечто подобное. У отца точно была похожая грива, когда он обрастал.

Быстро приведя себя в порядок, я бросил мокрое полотенце в корзину.

М-да, а ведь я до последнего сомневался, выгорит ли. Надо бы Кириллу проставиться, серьёзно. Я и раньше особо не скрывал своего отношения, но теперь прям чувствую, что обязан как-то отблагодарить. Без него я бы сдох ещё на старте. Вот какие у меня были шансы, попытайся я усидеть на двух стульях — и проектом руководить, и инвесторов уламывать? Нулевые. Стартап-то нищий, на голом энтузиазме. Ракетные двигатели без бюджета — это даже звучит как анекдот. Я бы точно закопался в чертежах и доработках, забил на презентации и в итоге пролетел бы мимо всех раундов финансирования. СЕО из меня тогда получился бы никакой, это факт. А Кирилл вывез. И теперь мы имеем то, что имеем: сделка с Амазоном закрыта, чек выписан, а наш метановый «демон» выдал идеальный прожиг. Теперь у Безоса есть реальный козырь против Маска, и этот козырь выточили мы.

Хотя, положа руку на сердце, вчерашний триумф был бы пресным без Лизы.

Ухмылка сама собой поползла на лицо. Какая же ирония. Года три мы вели настоящую войну на истощение. Патенты, кадры, промшпионаж… Мы реально были готовы друг другу глотки перегрызть при встрече. А этой ночью? Ну, технически мы всё так же хватались за горла, да и за волосы друг друга таскали. Но дьявол, как говорится, в деталях… И, надо признать, такая плоскость наших «деловых отношений» мне нравилась куда больше, чем бесконечные судебные иски. Прям куда больше! Хех, кроме шуток, может, и вправду влюбился?

Я выудил из шкафа темно-синюю футболку. Высокий воротник-стойка — очень кстати, мало ли, какие следы оставила эта фурия. Кстати, надо было глянуть шею, пока был в ванной… Хотя ладно уж, пофиг. На спине — красно-белый веер. То ли герб, то ли логотип бренда…

Натянув шорты и поправив воротник, я сунул руки в карманы и, снова насвистывая какой-то прилипчивый мотивчик, шагнул за порог. Улица встретила меня ярким солнцем.

Я шёл вперед размашистым, пружинистым шагом, совершенно не заботясь о направлении. Тело словно само знало, куда идти, ловко огибая прохожих и поворачивая в нужных переулках, пока мысли витали в облаках.

Вокруг кипела жизнь. Мимо пронеслась зеленая тень — кто-то очень спешил, перепрыгивая через торговые лотки. Где-то сверху глухо звякнул металл о камень. Обычный городской шум, на который даже не стоило обращать внимания. Мой взгляд скользил по черепичным крышам и деревянным фасадам, не цепляясь ни за что конкретное.

Первым делом — звонок брокеру. Сегодня открываются торги, и новость о сделке с Амазоном отправит котировки в космос, как иронично это бы ни звучало.

Я мечтательно прикрыл глаза, чуть не врезавшись в какого-то старика. Тело сработало быстрее мысли: плавный уход в сторону, поворот корпуса… Я даже не сбил пепел с его трубки. Старик в странной треугольной шляпе и белом балахоне лишь хмыкнул, выпустив колечко дыма.

— Извини, дед! — бросил я через плечо, не сбавляя шага.

Аниматор, наверное. Костюм, кстати, качественный, видно, что не дешевка с Алиэкспресса.

Первым пунктом в этом списке шёл Он. Мечта! Porsche 911 Turbo S глубокого вишневого цвета! Я бредил «девятьсот одиннадцатыми» ещё со старшей школы, когда давился лапшой быстрого приготовления на переменах. И вот сегодня я просто зайду в салон, ткну пальцем в каталог и скажу: «Заверните».

Взгляд зацепился за скалу. Четыре лица. Хаширама, Тобирама… Имена всплыли в голове сами собой. Забавно, как мозг подкидывает информацию из туристических брошюр, которые я, видимо, когда-то листал. Выглядит монументально. Четвертый, тот, что с «ёжиком», чем-то неуловимо напоминает… да неважно. Главное — масштаб! Если местные власти могут позволить себе высечь политиков в горе, значит, с налогами тут всё в порядке.

Я тряхнул головой, отгоняя мысли о муниципальном бюджете. Вернёмся к моим игрушкам. Порше — это, конечно, круто, но зачем мелочиться? Одной машиной тут сыт не будешь. Мне нужно место, где можно выдохнуть — вилла. Где-нибудь в Италии… или, может, вообще шале в Альпах? Нет, лучше что-то у океана. Огромные панорамные окна, терраса над обрывом и никакой работы. Только шум прибоя и бокал вина за полтысячи баксов.

Взгляд привычно скользнул по прилавку. Кунаи, сюрикены, кусаригама… Я даже замедлил шаг, оценивая вороненую сталь. Неплохая заточка, по виду и баланс должен быть идеальным. Уважаю. Может, зайти потом, взять пару клинков на стену в кабинет? Будет стильно смотреться рядом с макетом ракеты.

Хотя нет, к чёрту железо, есть идея получше. Ведь к вилле, само собой, нужна яхта. Чтобы можно было сорваться с места и уйти в закат, оставив все проблемы на берегу. В отличие от виллы, с которой я пока даже страну не выбрал (только бюджет прикинул), к яхтам я уже успел прицениться и даже порулить арендованной. Есть несколько хороших верфей, готовых очень порадовать в пределах одного-двух миллионов. Смешно сказать, но десяти процентов принадлежащих мне акций хватит на всё про всё. А Порше? Его я куплю буквально на сдачу. Чёрт, как же приятно!

Я так увлекся подсчетом квадратных метров будущей недвижимости, что не сразу заметил, как шум улицы сменился детским гомоном.

Впереди показалось большое здание, больше похожее на пагоду, к которой пристроили школьный двор. Вокруг толпились подростки. Кто-то сидел на качелях, кто-то отрабатывал удары по воздуху — обычная школьная возня перед уроками. Ноги уверенно несли меня к воротам, словно так и было задумано в моем ежедневнике.

Ну что ж, раз я здесь, значит, так надо. Возможно, Лиза решила устроить сюрприз и выдернуть меня на встречу сюда? Вполне в её…

Стиле?

Я резко остановился, едва не пропахав носом пыльную землю.

Какая встреча? Какой сюрприз?

Лиза была со мной. В моей постели. Мы уснули под утро, выжатые, счастливые, переплетенные в один клубок. Её голова лежала у меня на плече. Я очень чётко помнил, как её рыжие волосы щекотали нос, даже сквозь затуманенный алкоголем разум. Мы даже на завтрак ничего не планировали, просто хотели отоспаться. Она не могла проснуться раньше меня, сбежать, найти эту… школу и назначить тут встречу. У неё даже ключей от моей квартиры не было.

Или были?

В виске резко кольнуло. Словно кто-то вогнал раскаленную иглу прямо в мозг. Я зашипел, хватаясь за голову.

— Твою ж мать…

Мысли, ещё секунду назад казавшиеся ясными, вдруг начали путаться, наскакивая друг на друга.

«Надо проверить котировки». «Надо готовиться к экзамену».

Экзамен? Какой к чертям экзамен? Я защитил диплом двенадцать лет назад! Мне нужно продать акции, пока рынок на хаях.

Боль усилилась, превращаясь в пульсирующий гул. Перед глазами поплыли цветные пятна.

«Акции… Звонок родителям… Контракт…»

«Ирука-сенсей… Техника клонирования… Выпускной…»

— Какого хрена… — прохрипел я, озираясь по сторонам.

Здание перед глазами вдруг перестало быть просто «пагодой». Оно обрело имя. Академия. Место, где готовят шиноби. Откуда я знаю это слово? Шиноби? Я хотел сказать — спецназ? Или спортсмены?

«Я должен купить Порше».

«Я должен убить его».

Кого — его? Илона Маска, блять? Кеннеди? Конкурентов из Боинга?

«Того, кто вырезал мой клан».

Я пошатнулся, хватаясь рукой за деревянный забор, чтобы не упасть. В голове крутился дикий коктейль. Вот я жму руку Безосу. А вот я стою в пустой комнате, залитой кровью, и смотрю в красные глаза. Вот Лиза смеётся, запрокинув голову. А вот какой-то парень тычет мне пальцем в лоб.

— Где я, чёрт подери? — выдохнул я, глядя на свои руки. Они казались… меньше. Тоньше. И на рукаве синей футболки никакой не логотип. Там герб.

Имя клана вдруг всплыло из глубин памяти, и от этого голова заболела так, что захотелось выть.

— Эй, Саске!

Голос, звонкий и противный, резанул по ушам, словно скрежет металла по стеклу.

Прямо передо мной стояло пятно. Оранжевое. Яркое. Невыносимо яркое пятно с растрепанными желтыми волосами.

— Ты где шатаешься, теме?! — пятно прыгало и махало руками перед моим лицом. — Старик Хокаге толкал речь, а тебя не было! Все были, даже Чоджи пришёл, а ты где был? И Ирука-сенсей уже отметил отсутствие! Ты пропустил первый урок, даттебайо!

…

— Эй? Саске? — Оранжевый перестал прыгать. Его лицо, исчерченное странными полосками-усами, вытянулось. В голубых глазах мелькнуло что-то… Что-то. — Ты чего застыл? Язык проглотил?

Я смотрел на него. На странные очки, что закрывали его лоб. На дурацкий комбинезон. И понял, что видел когда-то этот образ. Давно… Даже знал, кто он такой. Ещё вчера я бы сказал, что просто слышал о дурацком детском аниме-сериале, популярном в мои школьные годы. Да и в универе про эту чепуху слышал от всяких бестолочей, которые умудрялись находить время на детские увлечения.

Теперь же я знаю о нём много. Чем жил, как жил, каким придурком был, и сколько раз я ставил этого неугомонного на место.

Только теперь я понял… Понял, и, не думая, озвучил мысль:

— Я думал, что это один из лучших дней в моей жизни…, а потом я увидел тебя.

Не дожидаясь ответа, я отвернулся.

Сделал шаг. Другой. И встал. Просто замер посреди дороги. Веки тяжело опустились, отсекая солнечный свет.

Темнота. Хорошо. В этой темноте не было ни оранжевых курток, ни криков, ни головной боли. Мир вокруг словно поставили на паузу. Я просто стоял и дышал, чувствуя, как внутри разливается нечто… Странное. Словно анестетик вкололи куда-то посреди груди.

Похоже, я влип.

Интересно, а как называются такие, как я? Слово должно быть какое-то красивое. Ну или не очень красивое, но по-любому кто-то уже придумал. Слышал ведь краем уха про фантастические истории на подобную тему, а значит, этот жанр наверняка уже кто-то описал одним-двумя словами.

О, знаю. «Эпичный пиздец» — хорошее название для жанра, а?

Верно?!

Да я и сам в некотором роде фантаст!

Смешно. Нет, правда смешно. Ведь наверное, какой-нибудь балбес, всерьёз увлекающийся детскими историями, будет иметь куда больше шансов на выживание, чем я. Это ведь какая ирония. Как там оно звучало? Любые знания ценны, просто нужно понимать, где они сработают! Ну и разве не весело?

Балбесу не придётся ни в чём разбираться, ничего уметь. Он просто знает, где закопан клад, и готов выкопать его при удобной возможности. Знает, что ему следует делать и чего делать ни в коем случае нельзя. Как достичь успеха, схватить удачу за хвост… Просто исходя из прочитанной в детстве истории. А то и не в детстве. Балбесам ведь все возрасты покорны.

Да, эти рассуждения справедливы при условии, что это именно тот самый мир и та самая временная линия, которые были описаны в том мультике — но это не только, вероятно, лучший сценарий для балбеса, но и худший для меня. Я не просто так презираю детские истории. Даже фильмы смотрю редко, тщательно перекапывая подборки. Как вообще можно погрузиться в историю, где весь сюжет находится в остром противостоянии со здравым смыслом? Где выживание героев обеспечивается силой дружбы, любви, безграничным везением или фазой луны? Я совершенно не знаком конкретно с этой историей, но в том-то и дело, что по законам жанра какой-то элемент безумия там несомненно был. И что же случится со мной, не знающим сюжета, когда я столкнусь с чем-то подобным?

Меня зовут Саске Учиха. И если не считать тех знаний, что появились у меня в наследство от ушедшего в глубины астрала мальчика (или что там с ним стало?), из своего прошлого об этой рисованной истории я помню только угарную фразу «Саске, вернись в Коноху». Уж не помню, кто сказал, и точно не вспомню, где или когда, просто фраза показалась смешной. Самое прекрасное во всём этом: теперь я наконец узнал, кто такой Саске и что такое Коноха.

Где-то на периферии памяти всплыл постер, на котором был рисованный пацан с широкой улыбкой и растрёпанными светлыми волосами. На том же постере, как я сейчас понимаю, была надпись «Наруто» — еще одна из тех деталей, которые ещё вчера я бы просто не вспомнил. Помню, что там было имя, помню, что короткое, но только сейчас догадался, как именно оно звучало. Фамилия мальчика, кстати, Узумаки. Был ли у меня шанс такое вспомнить? Ха, да даже герб Конохи ещё вчера я бы просто не узнал… Что ж, теперь и этот пробел в знаниях оказался заполнен. Восхитительно.

Честно сказать, не вижу большого смысла вопрошать «Как?» или «Почему?». Хочется просто осознать глубину той помойной ямы, в которую мне повезло упасть.

Ватную тишину в ушах начал прорезать назойливый шум. Сначала как помехи на радио, потом — четкие, резкие звуки.

Я моргнул.

Улицы не было. Солнца, бьющего в глаза, тоже. Я стоял посреди амфитеатра с деревянными партами.

Прямо передо мной, заслоняя обзор, застыли две фигуры. Розовая и блондинистая. Они о чем-то яростно спорили секунду назад, но стоило мне сфокусировать на них взгляд — тут же заткнулись.

Я смотрел на эти яркие пятна, на их лица, и в голове, кристально чистой, всплыла одна-единственная конструктивная идея:

«А может, просто убить себя?»

Логично же. Если это кома — я проснусь. Если бэд-трип — меня откачают. А если реальность… то зачем мне такая реальность, где я — японский школьник с комплексом мстителя?

Не проронив ни слова, я обошел застывшие статуи. Ведомый автопилотом, я сам нашел нужный ряд и опустился на жесткую скамью. Руки, так же без какого-либо участия разума, сплелись в замок перед лицом.

В голове, расталкивая вялые мысли о суициде, вспыхнула новая. Куда более страшная.

А что, если я уже мёртв?

Тромб? Инсульт? Сердце не выдержало перегрузок и свалившегося счастья?

Я… я ведь больше никогда их не увижу. Маму с её вечно непрошеными советами. Отца, который гордился бы мной сегодня как никогда. Брата…

Лизу.

Перед глазами встало её лицо. Рыжие волосы на подушке, сонная улыбка… Господи. Только сейчас, когда между нами легла непреодолимая бездна миров, я понял, насколько на самом деле был ею увлечён. Это ведь не просто «трофей», не просто удачный финал корпоративной войны. Я… я любил её? Или мог полюбить.

Шанса проверить больше нет.

Как нет и шанса пройтись по набережной. Зайти в любимую кофейню. Просто сесть на скамейку в парке, куда я приходил частенько, и мечтал, строил планы. Погулять по улицам, которые так сильно отличались бы от воспоминаний, но в то же время были бы такими родными. Даже просто поностальгировать у знакомых с детства игровых площадках во дворе старого дома. Всего этого больше нет. Мой мир остался где-то там, за непробиваемой стеной смерти, а я застрял здесь. В теле подростка, которого растят убийцей, в деревне наемников. И я даже не смогу посетить могилы своих родных.

Вдруг я почувствовал — руки. Они были мокрыми. Липкий, холодный пот покрывал ладони, а ещё они дрожали. Мелкая дрожь, которую было невозможно унять. Я сцепил пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели, до боли вдавливая ногти в кожу. Казалось, если я сейчас разожму этот замок, то просто рассыплюсь на куски прямо здесь, на этой деревянной парте.

Чёрт… Почему так тяжело дышать? Грудная клетка словно бы окаменела. Воздух не шел. На грани сознания нарастал какой-то странный шум, что постепенно превращался в гул турбины перед взлетом. Мигрень вернулась с новой силой, ввинчиваясь в виски раскаленными саморезами. Дрожь, начавшаяся в руках, поползла выше, к плечам, к шее.

Я умираю? Снова?

Совершенно случайно, краем глаза, я уловил смазанное движение. Что-то белое. Маленькое.

Мир замер. Шум исчез, словно кто-то перерезал кабель. Время стало густым, как мед. Я видел этот предмет — кусок мела. Он летел в меня, но медленно. Скорее даже плыл, лениво вращаясь вокруг своей оси.

Я видел всё. Траекторию — параболу. Скорость вращения. Я видел каждую грань, каждый скол на белой поверхности. Я знал, где он окажется через мгновение, и даже то, где он находился доли секунды назад.

Рука дернулась сама. Хлоп, и облачко белой пыли сорвалось с пальцев. Я посмотрел на свою ладонь. В ней, зажатый между указательным и средним пальцами, лежал тот самый мелок.

Подняв глаза, словил взгляд преподавателя. Его зовут Ирука. В первое же мгновение, стоило его увидеть, всё стало ясным. Причина, по которой мелок полетел в мою сторону, была простой: смотрителю за безалаберным сорванцами не понравился мой отсутствующий взгляд. Настолько же очевидным казалось и его настроение…

Хотя нет, не так. Это только для меня стало очевидным. Так-то на его лице отражалась не самая простая для восприятия эмоция.

Ирука был ещё полон сил, он успел отдохнуть от детей за время каникул. Он был даже несколько расслаблен, ведь снова занимался привычным делом. Но также он знал, что детей следует держать в узде. Им, боевым и хулиганистым, нужен контроль. Именно с этой целью Ирука и отыграл свою роль: он смотрел со строгостью, приправленной эдакой смесью из напускного безразличия и злости. Это и демонстрация превосходства, и давление авторитетом, и бог его знает что ещё. На детей, наверное, работает хорошо. Очень искусная мина, Ирука отыгрывал её годами. Но как я уже упоминал, его истинное настроение, сокрытое под этим фасадом, было абсолютно понятным.

Так было лишь считанные мгновения. Те самые, первые, за которые его душа оказалась раскрытой нараспашку. Но стоило ему увидеть мой взгляд, и расслабленность испарилась без следа. Он понял… Хотя нет, что вообще он мог понять? Точнее сказать, он просто увидел мои глаза.

Похоже, наши с мальчиком сознания хорошо так переплелись. Ни он, ни я не знали наверняка, что сейчас происходило. Но если у меня не было и шанса сопоставить факты и память, то молодой Учиха справился с задачей играючи. Пробудился шаринган. Да, невелика наука — малыш годами бредил пробуждением родовой мутации, но всё-таки, я ведь себя знаю, даже при доброй памяти мне понадобилось бы время.

Сквозь нарастающую мигрень я продолжал наблюдать за Ирукой. Звук мне так и не включили, так что я продолжал наслаждаться пантомимой.

Никогда ещё не было так просто читать по губам. Я почти наяву мог слышать его бестолковые восклицания «Саске, всё в порядке?», «Саске!»… Даже здесь клише грёбанное. Может, притвориться умирающим лебедем? Впечатлительной девушкой в тугом корсете? Да нет, куда сильнее тянет разбить этому ублюдку морду. Да не просто разбить…

Свернуть шею. Вдавить кадык внутрь, чтобы эти губы больше никогда не шевелились, задавая идиотские вопросы.

Стоп.

Мысль оборвалась так же внезапно, как и возникла, оставив после себя гадкий привкус желчи.

Я моргнул. Ещё раз.

Какого чёрта? Я, блять, здоровый. С каких пор желание убить школьного учителя за брошенный кусок мела стало для меня нормой? Это не мои мысли.

Я оскалился и с силой зажмурил глаза, отсекая картинку. Фильтр, наложенный на реальность, погас, но боль в висках никуда не делась — она лишь сменила тональность, став тягучей и ноющей.

Внезапно, включили звук. И естественно, первого, кого я услышал, был воспитатель нашего психдиспансера.

— Саске? — голос Ируки теперь звучал ближе. В нём слышалась тревога.

Я не ответил. Просто медленно, очень медленно разжал пальцы. Мелок, превратившийся в крошево, белой пылью осыпался на столешницу.

Злость никуда не планировала уходить, о нет. Я даже не особенно-то и старался её прогонять. Но теперь объектом этой ярости был не учитель.

Я злился на себя… Хотя какая это, блять, злость? Я в жизни не испытывал подобного исступления. За слабость. За то, что позволил эмоциям малолетнего эмо-подростка взять верх над моим рассудком. За то, что я вынужден себе объяснять — я никогда не терплю посягательство на собственное здравомыслие. Даже, сука, вусмерть пьяным.

Но больше всего я злился на Него. На того ублюдка — бога, демона, высший разум или космическую случайность, — кто выдернул меня из моей жизни. Кто украл мой триумф. Кто лишил меня Лизы, моего Порше, моего будущего.

Глубокий вдох.

Ладно. Понял я. Хрен мне намыленный, а не спокойствие. Мы имеем то, что имеем. Стартовые условия, мягко говоря, дерьмовые: тело подростка, психическая нестабильность, враждебная среда милитаризованного общества. Ах да, и я, судя по всему, сирота с грузом клановых проблем. Типичный проблемный актив, который любой нормальный инвестор обошел бы за версту. Ну и хорошо. Никогда не искал легких путей.

Я медленно выдохнул через нос, чувствуя, как бешено колотящееся сердце начинает сбавлять ритм.

Значит, магия? Чакра, дзюцу, глаза, способные видеть траекторию полета мухи в замедленном времени? Отлично.

Местный мир думает, что получил очередного солдатика? Или какой там был у Него план? Искренне рассчитываю, что эта тварь не знала, кого выдернула в эту реальность.

Я стану сильнее любого Хокаге, императора или кто там у них на вершине пищевой цепи. Я порабощу эту систему, если потребуется. Подчиню, перестрою под себя, заставлю работать. Не существует систем без уязвимостей, не бывает идеальных тюрем. Если есть вход — значит, есть и выход. Найду способ пробить ткань реальности, свернуть пространство в трубочку или построить чёртов телепорт на тяге из этой самой чакры.

Когда глаза вновь открылись, мир снова стал обычным, тусклым. А вокруг движение, паника какая-то, да ещё и детские голоса бьют прямо в мозг. Надо же, а я ведь только что и внимания не обращал на этот гул.

— Мизуки! — голос Ируки перекрыл гул в аудитории. — Срочно в госпиталь! Пусть пришлют дежурную бригаду, живо!

Беловолосый парень у двери тут же дернулся выполнять приказ.

Чёрт. Вот только людей в белых халатах мне сейчас не хватало. Чтобы они начали копаться в моей черепной коробке, светить фонариком в зрачки и задавать вопросы, на которые у меня нет легенды?

…Кстати, а у них тут фонарики-то вообще есть?

— Хватит, — голос вышел хриплым, но, кажется, оба учителя меня расслышали.

Мизуки застыл в полуобороте. Ирука резко развернулся ко мне, на лице — смесь облегчения и паники.

— Саске, ты бледен как полотно! Тебе может быть нужна по…

— Не нужно, — я с трудом подавил желание поморщиться и просто откинулся на жесткую спинку скамьи. — Не надо драмы на пустом месте.

— Саске, ты и сам знаешь, что дело серьёзное, — настойчиво возразил учитель.

Хм… Ну, видимо, он знает о шарингане. Логично. Он опытный шиноби, и, вероятно, успел повидать мою родню, пока они еще были живы. Да и должны были его проинструктировать, всё-таки я последний член своего некогда легендарного клана, для деревни я важен. Должен быть.

— Ты чуть сознание не потерял, отдых сейчас…

— Повредит, — мрачно отрезал я. — И я потеряю время.

Как же хочется послать их всех, особенно врачей — которых вообще здесь нет… Но понимаю правоту Ируки. То, что я сейчас в сознании и могу себя кое-как контролировать, ещё не значит, что всё в порядке. Вполне возможно, сейчас у меня то ли в голове, то ли в чакроканалах формируется какая-то патология. Вряд ли, но ведь и чувствую себя так, словно совершенно не в норме. Даже если оставить за скобками нервный срыв. В то же время — да, эмоции кипят. Отдых мне сейчас не грозит, не получится. Уж лучше заняться делом.

— Мизуки… сенсей, зовите ирьёнинов. А вас, Ирука-сенсей, я попрошу продолжить урок. Не нужно сейчас останавливаться из-за какой-то ерунды.

Глава 2

Эх… Да чтоб вас всех черти драли.

Видимо, Мизуки вернётся быстрее, чем я успею вынести с этого урока хотя бы долю пользы. На мои планы ополчились все: и дети, которых Ирука никак не мог успокоить, и сам учитель, который всё тянул с переходом к делу… Да и я сам, что уж там, с трудом удерживаю невозмутимый вид, буквально заставляя себя сосредоточиться на происходящем.

На одноклассников я, к слову, внимания не обращал. Позади меня шум никак не прекращался, причём большая часть выкриков словно и не была связана со мной — видимо, для шпанья я оказался всего лишь хорошим поводом сорвать урок. чтобы смотреть влево или вправо, нужно было повернуть голову, чем я не утруждался. А сидевшие впереди одноклассники быстро устали оборачиваться в попытках поймать мой взгляд, неотрывно прикованный к Ируке.

Ну сколько можно? В чем проблема заткнуть малолеток и начать уже наконец? Цыкнув, я привычным жестом попытался достать учебник из-под стола… Но, ожидаемо, ничего не нащупал — рюкзак со школьными принадлежностями, который Саске собрал накануне, остался дома. В очередной раз раздражённо вздохнув, я всё-таки решил оглянуться.

Справа от меня сидела блондинка. Длинный высокий хвост, челка, закрывающая половину лица… Яманака, кажется? Ино.

Стоило мне повернуть голову, как наши взгляды встретились. Эффект был мгновенным: девчонка вспыхнула, как сигнальная ракета, глаза расширились, а затем она с такой скоростью дернула головой в сторону доски, что стоило бы всерьёз забеспокоиться за её шейные позвонки.

Память тела настойчиво зудела, подкидывая файлы из архива: эта Яманака на пару с той розововолосой, Сакурой, уже который год ведёт ожесточённую конкурентную борьбу за внимание «последнего Учихи». На самом деле, не только эти двое — почти все девочки из класса нет-нет да пытались завести разговор, но у остальных настойчивости было поменьше. Даже молодой мститель заметил это внимание, пусть и встретил его без малейшего интереса.

Я мысленно хмыкнул. Надо же, какая лояльность. Столько времени, нервов и эмоций по отношению к человеку, который годами всех вокруг за говно держит. Ни улыбки, ни доброго слова — сплошной игнор и холодное презрение. И что только девушки находят в таком поведении? Это ведь относится не только к вот этим вот, мелким да неопытным, но ведь и постарше ловятся на такие крючки.

М-да. Смотреть на двенадцатилеток в контексте общения мальчиков и девочек — это не то, к чему меня жизнь готовила. Даже когда сам был в этом возрасте, то особенно не заглядывался. Был одним из тех, кто ставил во главе угла учёбу, и начал обращать внимание на девушек сильно позже, когда двенадцатилетки уже не могли ничем привлечь. Угловатые, нескладные, с этими смешными детскими пропорциями… Словно наблюдаешь за котятами, которые пытаются изображать тигров.

Мысли невольно соскользнули в романтическую область… И хрупкое самообладание в очередной раз подверглось испытанию. Но, сумев одолеть первый рефлекс, только тяжело вздохнул.

Я чуть подался в сторону соседки, сокращая дистанцию. Краем глаза заметил, как напряглась её спина. Она, небось, уже успела накрутить себя до предынфарктного состояния. Девчонка даже дыхание затаила, бедная.

— Эй, — негромко позвал я.

Ино вздрогнула, но голову не повернула. Только ухо, кажется, покраснело еще сильнее.

— Яманака, — добавил я чуть настойчивее.

Она наконец решилась, и повернулась ко мне. В голубых глазах плескалась такая гамма переживаний, что хоть сейчас пиши мыльную оперу… Господи, как же это утомительно.

— С-саске-кун? — пискнула она, нервно теребя край рукава. — Ты… ты что-то хотел?

— Учебник, — коротко бросил я, кивком указывая на раскрытую книгу перед ней. — Подвинь на середину. Я свой забыл.

— А?.. — она хлопнула ресницами, явно не ожидая такого запроса.

Но ответить она не успела.

— Тишина в классе! — в очередной раз рявкнул Ирука, пытаясь перекричать гул на задних партах. Учитель, кажется, был уже на грани нервного срыва. Его взгляд метнулся по рядам и, разумеется, зацепился за нас. — Саске! Прекратить разговоры! Я понимаю, что тебе нехорошо, но не отвлекай других! Слушайте тему!

Я даже ухом не повел. Он это вообще серьёзно? За всё время хоть бы слово полезное выдал.

Ино, вопреки первой реакции, быстро подобралась. Даже напряжение в её плечах спало. Она всё ещё смотрела на меня с долей осторожности, но уже совсем без робости, что была мгновение назад.

— Держи, — шепнула она едва слышно.

И вместо того, чтобы положить книгу на середину, как я просил, она пододвинула учебник прямо ко мне. А сама полезла в сумку, выудила оттуда потрепанную тетрадь с какими-то наклейками и ручку.

О, прекрасно. Не придётся подстраиваться.

Ино чуть заметно улыбнулась уголками губ и уткнулась в свою тетрадь. А я наконец-то смог погрузиться в чтение.

Какую теорию могут преподавать в военном учебном заведении, в мире, где люди владеют сверхсилами? Смесь Хогвартса и кадетки? Было бы, наверное, забавно. Может, заставят зубрить «Пособие по убийству для маленьких и тупых»? Словом, здешняя Академия оказалась весьма специфичной учебкой: все предметы здесь носили исключительно прикладной характер.

Я бы разделил программу на три больших области. Первая — арсенал ниндзя. Всё про боевые качества. Фактически, сюда я включаю все их «дзюцу»: тайдзюцу, ниндзюцу, сюрикендзюцу, гендзюцу — шиноби, кажется, помешаны на этом суффиксе. Несмотря на то, что знания прикладные, теории в любой из этих дисциплин было очень много. Пожалуй даже, что это и есть аналог фундаментальных наук, но в мире шиноби.

Вторая область представляет собой рабочие инструкции: кто кому подчиняется, как писать отчеты и куда бежать, если всё горит. На Земле в армии для этого, кажется, есть Устав. Единая священная книга, где прописано всё: от цвета носков до поводов для нажатия красной кнопки… Наверное. Хрен его знает как оно на Земле было — я с армией дел не имел. Но так или иначе в Конохе никакого общего свода правил нет, только ворох разрозненных бумажек, кое-как связанных между собой.

Почему так? У меня есть теория. Коноха — это ведь не единая армия, где всех стригут под одну гребенку. Это просто союз кланов, которые решили жить в одном месте. У каждого из них веками были свои традиции, свои методы и свои тараканы в голове (иногда буквально?). Деревня существует меньше сотни лет, и местная власть просто не успела переплавить эту вольницу в единый стандарт. Сложно написать одну инструкцию на всех, когда у тебя в подчинении и повелители жуков, и огнедышащие ребята, и мастера иллюзий. Поэтому вместо жесткого армейского порядка тут работают какие-то гибкие договоренности.

Яркий пример — военная полиция. Деревня просто взяла и спихнула задачу по ловле преступников на мой клан. Целиком. У Учих был, по сути, эксклюзив: своё здание, своя тюрьма, свои методы, в которые Хокаге особо и не лез. Мол, сами разбирайтесь в своем огороде.

А что теперь? Клана нет, и в системе образовалась дыра. Кто теперь патрулирует улицы? По каким правилам? Обычные ниндзя? АНБУ — местный аналог спецназа? Старые инструкции стали не актуальны, а новых, судя по всему, ещё не родили.

Эх… Как бы мне ни было жаль, а ведь придётся во всю эту духоту лезть. Даже, скорее, нырять с головой. У меня нет убеждений и целей молодого Учихи, у меня — свои собственные. Он всего лишь хотел дубину потяжелее, а мне ещё предстоит разобраться, что именно мне нужно и как этого достичь.

Последней областью идут полевые навыки. Разведка, выслеживание, выживание, тактики малых групп, первая помощь, шифрование — имя им легион.

А где же в этом всём находятся классические, знакомые любому землянину предметы: литература, математика, физика, химия? Ответ: где-то за пределами академии. Возможно, и вовсе за пределами Конохи — я не знаю. Но совершенно не сомневаюсь, что где-то в этом мире распространено и классическое образование. Иначе откуда здесь радио? Хотя ладно радио, тут у людей холодильники есть! Телевизоры!

Справедливости ради, я бы на месте руководителей деревни тоже не перегружал детишек естественными науками. Очевидно ведь, что смысла в этом немного, если главная цель — вырастить бойцов. И без этого местная система образования хромает на все конечности.

Мой класс — выпускной, то есть мы уже на финишной прямой. Саске всегда учился с отличием, выкладываясь на полную и даже сверх того, когда речь шла о «дзюцу». Усвоил ли юный мститель всё необходимое для работы шиноби? С точки зрения академии — да, ещё как. Хоть прямо сейчас повязку выдавай. Насколько это соотносится с действительностью? Ну, с моей точки зрения, он в лучшем случае нахватался по верхам.

Вполне логично, если задуматься. Мы говорим об Академии шиноби, которая набирает детишек с восьми лет, а выпускает в двенадцать. Четыре года — срок кажется вполне достаточным, чтобы усвоить профессию на уровне начинающего специалиста, но ведь это возможно только если у студента уже есть база. Опыт. С моей точки зрения, в заведение должны попадать студентики лет эдак шестнадцать от роду — хотя бы. Шестнадцати, а не восьми! В противном случае четырёх лет обучения явно недостаточно.

Но ещё важно, что обучение тут предназначено только для сверхлюдей. Вообще не сомневаюсь, что подобный бакалавриат обычный человек ни за что бы не потянул, даже если оставить за бортом откровенную магию типа ниндзюцу. И возраст тут не имеет значения — не подходит это обучение для обычных людей, точка. А это значит, что шиноби должны были сами шлифовать методы обучения, опыт обычных людей в этой сфере мало на что годится.

Передо мной сейчас лежал учебник по сюрикендзюцу. На примере этого предмета можно хорошо проиллюстрировать… скажем так, насколько велика разница между обычным человеком и начинающим шиноби. И тем забавнее, что этот контраст лучше всего заметен на примере теории. Итак, что же в учебнике? Задай мне этот вопрос на Земле, когда у меня температура тридцать девять и девять (а по-другому мне и в голову не пришло бы о таком думать), я бы ответил что-то в духе: «там каталог метательного оружия» или «там методичка техники бросков». Оказался ли бы мой ответ правдивым? И да, и нет.

В учебнике, а Саске был хорошо с ним знаком, действительно есть и каталог, и методички с правильными движениями. А ещё там были… расчёты траектории движения метательных снарядов.

Вряд ли я бы до такого додумался, даже с температурой за сорок. Да, если очень захочется, то я без проблем просчитаю траекторию движения предмета из точки А в точку Б по какой-то там параболе. Это ведь элементарно. Только вот нахрена, а главное — зачем? Что это даст на практике? Как это потом применить? Я в военном деле ни бум-бум, но почему-то мне кажется, что никто не заставляет солдат всерьёз рассчитывать траекторию полёта пули. Ну ладно, может быть, снайперов могут заставлять чем-то подобным заниматься — не знаю — но ведь скорее всего там всё рассчитано заранее, и солдату предстоит всего лишь воспользоваться готовым инструментом. В простейшем виде — прицелом с баллистическими метками. Возможно ещё чем-то, для поправки на ветер, к примеру. Никто не рассчитывает в уме интегралы, когда стреляет из ружья, это ведь просто бред.

И действительно, шиноби тоже ничем подобным в бою не занимаются. На самом деле расчёты делаются в спокойствии, заранее, примерно с той же целью, что шахматисты заучивают дебюты. Шиноби могут взять готовые решения из учебника — именно на них программа академии и фокусируется, — а могут и рассчитать что-то лично под себя.

Остаётся открытым вопрос: каким образом извлекать из этого пользу?

Первые годы обучения «зародышей» шиноби учат отрабатывать элементарные движения, каты. Пока что всё как у нас: повороты кисти, движения пальцев, локтей, плеча. На их освоение «зародышам» достаточно всего двух лет… По истечении которых они достигают недостижимых для земных спортсменов результатов.

Я знаю о чём говорю, поскольку сам Саске в этом плане давно превзошёл возможности обычного человека. Честно сказать, аж руки зачесались проверить, остались ли на месте отработанные рефлексы.

Вот после отработки базовых движений на сцене и появляется теория. Задачи в учебнике напоминают урезанную механику, но, в отличие от физики, ответом в уравнении служит не число. Результатом решения является конкретный список кат, последовательность микродвижений тела, которые необходимо выполнить, чтобы отправить снаряд по нужной траектории.

Звучит совершенно невероятно, но да, местным детям не сложно исполнить ката в рассчитанной последовательности. А заучивают они ката, как я уже говорил, до невозможного идеала. И в итоге кто-то лучше, кто-то хуже, но справляются почти все, и погрешность броска получается минимальной. Маленькие радиоактивные демоны.

Мда-а… Нет, ну правда, что ещё жалкие четыре года? Для малолеток, пусть и со сверхспособностями, это ничто. Листаю я учебник, листаю, и через слово проваливаюсь в очередной пробел в знаниях. Разумеется, что одним просчитыванием нужных движений теория не ограничивается. Там много материала, в который можно закопаться, но ничего другого я сейчас вспомнить не способен. Саске просто ничего другого не запомнил. И это в дисциплине, в которой Саске считал себя асом!

Я понимаю, что шиноби — это про практику, а не теорию. На полигоне-то юный мститель в доминировал, редко встречая достойное сопротивление среди одноклассников. Главное ведь сверхчеловеческие рефлексы. Всё можно постичь интуитивно, в давние времена шиноби только так и учились. Продолжая аналогии с шахматами: чтобы передвигать фигуры и просчитывать ходы вовсе не обязательно заучивать теорию, можно даже не знать названия клеток. Теория — всего лишь удобный инструмент для роста.

Но в том-то и дело: детям-то об этом откуда знать? С их точки зрения, вся эта теория — бессмысленная тягомотина. И не то чтобы я не мог понять это мнение — навыки развиваются в первую очередь на тренировках.

Я захлопнул книгу.

Возник логичный вопрос: а мне-то это всё зачем? Не только сюрикендзюцу, а… вообще. Академия, Коноха, работа супер-убийцы… По ощущением, словно это что-то очень далёкое.

Наверное, это выбор без выбора? Мне придётся идти работать шиноби. Иначе как же мои грандиозные планы? Может в какой-то момент я смогу выбирать, но пока что мне нужны условия для развития — и будучи шиноби эти условия точно будут.

Похоже, что так. Ну ничего, справляются дети, справлюсь и я… Надеюсь. Да и не бросают тут детей сразу в грязь.

Но даже если я действительно вынужден играть в солдатика, то нужно грамотно расставлять приоритеты. Метание заточенных железок… У меня аж в голове заскрипело, стоило попытаться отнестись к этому всерьёз. Но судя по воспоминаниям Саске, в этом навыке смысл есть. По крайней мере его брат, Итачи, который в приступе безумия вырезал наш клан, владел кунаями виртуозно.

Ох… Ну ничего себе. Кажется, я унаследовал от мальчика-мстителя больше, чем мне казалось. Одна мысль об Итачи вызвала такой всплеск эмоций, что отличить от собственных почти невозможно. Ещё и мысли мгновенно провалились в воспоминания: вот родители, брат, соклановцы — всё хорошо… И вот — резня на фоне полнолуния, а брат погружает меня в иллюзии, где убийства продолжались, продолжались, продолжались. Выживших, кроме Саске, в итоге не осталось.

Поразительно страшная трагедия. Понять бы ещё, почему он вообще уцелел? В этом точно не его заслуга — брат его пощадил. Застращал, пнул будущего мстителя пару раз, да оставил в опустевшем клановом квартале.

Спорим, в оригинале была какая-то трагическая история, где всё не то, чем кажется на первый взгляд? Законы жанра. Но загадывать нельзя, ведь вполне возможно, что от оригинальной истории тут только имена «Наруто» и «Саске», а в остальном я имею дело с реальностью. Я ведь вообще не знаю оригинал, знаю только факт о его существовании, у меня нет шанса увидеть нестыковки.

Дёрнув головой, сбросил лишние мысли. К чёрту высокие материи и глубокие самокопания, не сейчас! Лучше вернуться к теме прикладной — сюрикенам, кунаям и приоритетам.

В мире, где люди выдыхают огонь и способны прыгать с места на десятки метров в длину и высоту, навык метания ножей выглядит сомнительным вложением времени. Стоит ли тратить на это сотни часов, или достаточно сдать норматив «для галочки»? Вряд ли сюрикены станут моим главным аргументом в споре с местными монстрами. Или я чего-то не знаю? Брат-предатель с моей постановкой вопроса, скорее всего, не согласился бы. А свою силу он доказать успел наглядно, как к нему не относись. Да и чтобы человека убить многого ведь не надо…

Я поднял взгляд на учителя.

Ирука у доски распинался о поправках на ветер. Я прислушался буквально на секунду и тут же потерял интерес. Повторение. Разжевывает азы для тех, у кого за каникулы выветрились остатки мозга.

Кстати, а где носит Мизуки? Я, конечно, всего лишь пролистал учебник, а не перечитал, но всё же времени прошло прилично. Если госпиталь не на другом конце страны, он уже должен был вернуться.

Взгляд скользнул вниз, зацепившись за белое пятно у локтя.

Клочок бумаги. Аккуратно сложенный, он лежал почти вплотную к моему — то есть её — учебнику. Я покосился на соседку, но та старательно игнорировала меня, всем видом показывая, как её увлёк рассказ Ируки.

Развернув записку, я прочитал короткую фразу, написанную аккуратным округлым почерком:

«Всё в порядке?»

Некоторое время я просто смотрел на бумажку.

А потом, взяв карандаш, вывел короткое:

«Нет».

И так же молча, кончиком пальца, пододвинул записку обратно к Ино.

Странно. Ощущение, словно она заметила, что меня штормит, ещё до устроенного Ирукой кипиша. Знаменитая женская интуиция? Или просто была внимательной по отношению объекту обожания?

Не успел я толком обкатать эту мысль, как белый клочок бумаги скользнул обратно.

«Плохой день?»

Я снова тупо уставился на текст. Ни единой мысли не мелькнуло, а рука сама-собой написала:

«Да».

Отправив послание, я отстраненно задумался. Интересно, а что хуже: сегодняшний день, когда я потерял себя, свой мир и будущее, или тот самый день из памяти Саске?

Любопытная дилемма. Там — кровавая трагедия и потеря семьи, причём мальчик был в очень уязвимом возрасте. Здесь — потеря вообще всего, кроме разума, но ведь и я уже давно не ребёнок. Выглядит, словно итоги где-то в одной плоскости координат. Очень сложно сказать, какой из этих «черных лебедей» жирнее.

Белый квадрат снова скользнул под локоть. Разворачиваю.

«Хочешь, я кого-нибудь стукну? :)»

…

…

Хех.

…

И ведь и вправду стукнет, если попрошу. Ещё и взгляд этот…

Но ни подумать над ответом, ни тем более написать его я не успел.

Дверь с грохотом распахнулась, заставив класс вздрогнуть. На пороге возник запыхавшийся Мизуки, а за его спиной маячили две фигуры в белом.