Внимание на экран!

Глава 1

Шанхай, район набережной Хуанпу, 03:15

— Кофе здесь отличный! — сержант с удовольствием потягивал бодрящий американо, в котором, казалось, идеально было всё — от аромата до послевкусия.

— Без кофе, Бо, ты бы уже давно приложился лбом к баранке, — не слишком вежливо заметила его напарница, офицер дорожной полиции.

Патрульный автомобиль отъехал от кофейни в престижном районе Шанхая к западу от Хуанпу и теперь бесшумно катился по неосвещённой улице в направлении набережной.

— Сорок минут до конца смены, — бросила офицер, указывая на ближайший поворот. — Возвращайся на кольцевую и двигай в сторону управления.

Машина ехала к развязке самым коротким путем, собирая по пути все закоулки. Вдруг на очередном повороте свет фар на секунду выхватил из темноты силуэт человека, копавшегося в мусорном баке метрах в пятидесяти от перекрёстка.

— Ты видел?

— Оставь его, Мэй, бедолаге и так не повезло, ещё нас с тобой ему сейчас не хватало… — Бо не горел желанием под конец смены разбираться с каким-то бомжом.

— Что-то с ним не так… — Мэй на пару секунд задумалась… — Включи дальний, люстру и добавь газу, — скомандовала она.

В дальнем свете фигура показалась вполне отчётливо. Встреча с полицией явно не входила в планы ночного потрошителя мусорных баков. Оглянувшись на приближающуюся машину, он припустил от патруля что было сил в направлении ограды парка.

— Через парк уйдет, жми! — Мэй потянулась к матюгальнику…

Бо первым увидел вспышку в верхней части туловища убегавшего и инстинктивно затормозил. Расширяющийся огненный шар поглотил преследуемого, звук оглушил через мгновение. Во все стороны разлетались фрагменты тела самого разного размера. Через секунду что-то тяжёлое ударилось о лобовое стекло. Сержант в шоке воткнул заднюю передачу, втопил педаль газа в пол, и машина, дымя резиной, понеслась назад.

— Стой! Успокойся! — орала Мэй, но Бо не слышал. Подействовал только кофе, остатки которого она плеснула ему в лицо. — Держи себя в руках, парень! Всё, что могло, уже случилось!

Машина остановилась в нескольких десятках метров от места взрыва. Вцепившись в руль, Бо чудом никуда не въехал задним ходом. Тяжело дыша, патрульные выбрались из машины и сели на бордюр.

— Расскажешь теперь всем про его внутренний мир… — попыталась пошутить офицер.

— Обхохочешься, Мэй! — Бо снял с ремня рацию, — База, патруль четырнадцать-семьсот-тринадцать, приём! Код десять-тридцать-три…

Некоторое время спустя…

Аэробус рейсом из Фукуоки, сделав несколько кругов и дождавшись очереди, коснулся полосы в международном аэропорту Чунцина. С небольшой разницей во времени несколько молодых людей с документами резидентов прошли паспортный контроль, поодиночке спустились в метро и направились в сторону центра. С несколькими пересадками каждый добрался до временного жилья в районе Цзянбэй — недорогих квартир, снятых посуточно.

В преддверии второго новолуния после зимнего солнцестояния — на холмистых берегах у слияния Янцзы и Цзялинцзяна, где раскинулся Чунцин, — стояла влажная прохладная погода. Горы Дабашань и Улиншань, окружающие город, задерживают холодные воздушные массы с севера, поэтому зимы здесь мягче, чем в низовьях Янцзы, а снег — явление редкое.

Крупнейший муниципалитет Китая, мощный промышленный, транспортный и финансовый центр, Чунцин не избалован вниманием туристов как, например, остров Хайнань или столица Пекин. Сюда едут в основном по делам или заглядывают перед круизом по Янцзы. Город часто сравнивают с Гонконгом из-за холмистого рельефа, фуникулёров и мостов, пронизывающих ущелья. Однако ни знаменитые ночные виды с горы Наньшань, ни улочки старого района Цыцикоу в планы его неприметных гостей не входили.

Весь следующий день они потратили, мотаясь по окрестным пунктам и автоматам выдачи посылок. Командир отряда нашёл заранее арендованный бокс в промзоне на окраине города, где можно было не опасаться, что шум компрессора привлечёт внимание. К вечеру в арсенале каждого имелось по несколько упаковок с содержимым, выглядевшим как обычные биодобавки, дыхательные аппараты с масками и баллонами, флаконы с физраствором, а также устройства со сменными картриджами, напоминавшие электронные сигареты.

Странные предметы по отдельности не вызывали подозрений. Маски дыхательных аппаратов внешне не отличались от обычных защитных респираторов. Разве что компактные воздушные баллоны не имели обязательных маркировок. Связь между членами группы была под запретом. Закупившись всем необходимым, они должны были находиться по своим адресам — ждать командира.

— Привет, низкоуровневый, как поживаешь?! — в трубке журчал голос сестры. — Собираешься к нам на праздники? Будут бабушка По и дедушка Ее, мы тут собираемся столько всего наготовить, главный деликатес мама, конечно, держит в секрете, но мне кажется, это будет тушёный сом по-сычуаньски…

Си улыбнулся. Он обожал Мяо — младшую сестрёнку, которая постоянно придумывала ему новые прозвища, затейливо ассоциируя его имя с языком программирования: то Плюс-Плюс, то Си-диез, то Си-няшка и так далее.

— Привет, хранительница вольных ассоциаций, теоретик практических нестыковок! — подыграл он. — Безумно рад тебя слышать. Папа сможет забрать меня с автовокзала накануне Чуньцзе?

Мяо на секунду задумалась, переключаясь из кулинарного режима в логистический.

— «Накануне» — это восьмое февраля, — с расстановкой проговорила девчуля. — Папа будет закупать в городе фейерверки для поселка. С точки зрения логистики и теории вероятности, он сможет. Но только если его автомобиль, этот неистовый болид двадцатипятилетней выдержки, снова не закапризничает. Помнишь, как в прошлый раз мы толкали его до дома?

— О да! До сих пор коленки дрожат! — Си рассмеялся. Именно всё это он и ожидал услышать накануне Нового года. — Пока! Чмоки! Наберу, как сяду в поезд!

В этот момент он, казалось, кожей ощущал контраст между домом в горной деревушке Баошань — с едковатым дымком от вока и ароматом тёплого риса — и своей бетонной капсулой на семнадцатом этаже в спальном районе Чэнду, куда солнце заглядывало лишь на полчаса и то не каждый день.

Впрочем, времени предаваться ностальгии не было. Строгий дедлайн от заокеанского заказчика не позволял отвлекаться, если он хотел успеть на поезд до Баошань. А он хотел. Очень.

Его текущей задачей был поиск критических уязвимостей в программном обеспечении нефтеперерабатывающего завода в Вест-Тексасе. Си с детства выделялся среди сверстников способностями к точным наукам — это позволило ему одним из лучших в уезде сдать вступительные экзамены и поступить в Сычуаньский университет на престижный факультет компьютерных наук.

Учёба далась нелегко. Первые несколько лет плату за обучение, учебники и жизнь в городе собирали три поколения его семьи. Лишь на четвёртом курсе у него появились знания и возможности для самостоятельного заработка. На последнем курсе бакалавриата он увлёкся безопасностью компьютерных сетей и преуспел в этом — его магистерская работа стала тому блестящим подтверждением. К моменту выпуска — с учёной степенью — он уже не нуждался в рекомендациях или трудоустройстве в привычном понимании. Заказчики знали его и сами предлагали высокооплачиваемые проекты.

Командир появился на третий день. Объехав всех, он сообщил каждому время и место сбора.

Утром следующего дня человек с рюкзаком постучал в ворота бокса на южной окраине. Секция ворот приподнялась — и Второй (Первым был командир), пригнувшись, зашёл внутрь. Коротко поприветствовав старшего, он выложил из рюкзака баллоны и сел за тускло освещённый стол в центре. Командир сидел напротив и что-то набирал на ноутбуке. Через некоторое время он отключил от компьютера устройство — похожее на смартфон свежей модели — и передал его Второму. Тот убрал девайс во внутренний карман и без лишних слов удалился. С небольшой разницей во времени остальные проделали тем днём то же самое.

На полученных устройствах были сохранены файлы с дальнейшими инструкциями: маршрут по станциям метро, руководство по приготовлению аэрозоля и точное время, когда каждый мог забрать заправленные баллоны.

При входе на каждую станцию предписывалось задержаться в очереди перед рамкой металлоискателя — чтобы устройство успело считать поле рамки и сгенерировать сигнал подавления. Несмотря на минимум металла, в экипировке оставались «звенящие» детали: вентили баллонов, регулятор давления, другие компоненты системы подачи воздуха. Задание считалось выполненным, если при повторном проходе через рамку с металлическим предметом вроде портсигара или футляра для очков металлоискатель не срабатывал.

Операция разворачивалась с бездушной неотвратимостью — как зловещее болеро, которое должно быть исполнено до последней ноты. Действия отряда были спланированы, скоординированы, не вызывали подозрений и не оставляли следов. За неделю до Чуньцзе боевики начали вылазки на станции метро, незаметно распыляя аэрозоль в самых людных местах.

Пассажиры подземки, как всегда, спешили по своим делам, не подозревая, что привычный мир делает вместе с ними свой последний вдох.

Глава 2

Последнюю точку в трёхсотстраничном отчёте об уязвимостях для «Вест-Тексас Рефайнери» Си поставил за несколько часов до отъезда. Наблюдая за полосой загрузки документа, он мысленно благословлял свой труд, в котором, впрочем, был уверен до последней буквы. Когда финальный архив ушел на сервер в Хьюстоне и статус проекта изменился на «СДАН», он, наконец, оторвал взгляд от мониторов и осмотрел пространство вокруг. Аскетичная обстановка холостяцкой студии после семи недель аврала превратилась в объект исследования археологов: культурные слои коробок из-под лапши и пиццы, залежи банок из-под лимонада и энергетиков, разбросанная по углам одежда, незаправленная кровать и куча других мелочей, до которых нет дела, когда мир сужается до строчки в отладчике.

Выбор был невелик — прибраться в квартире или не опоздать на поезд, и он выбрал поезд. Заглянув перед выходом в домовой чат, среди споров о парковке, фотографий чужого мусора у лифта и всевозможных напоминаний, он увидел сообщение от пожилой соседки, которой он иногда помогал донести сумки и оставлял ключи от квартиры:

— Молодой человек с 17 этажа, вас давно не было видно, а ещё вы не отвечаете в чате, у вас всё в порядке? Мы волнуемся…

У Си подкатил ком к горлу. Не дождавшись лифта, он махнул пару пролетов вниз по лестнице, добежал до квартиры соседки и позвонил в дверь. Та открыла почти сразу, квартиры в комплексе были небольшие и далеко разгуливать в них было негде.

— Ой, Сяо Си, живой! Я уж думала, с тобой что стряслось, не выходишь, не отвечаешь... — тётушка Чжан мило улыбалась, поправляя наспех надетые очки.

— Всё хорошо, было много работы, — Си учтиво поклонился, — спасибо, что не забываете, Чжан Шэнь! Простите, бегу на поезд, привезу вам что-нибудь вкусненькое из дома!

— Беги, милок, а то опоздаешь, передавай поклон родителям!

— Счастливого Чуньцзе! — оборачиваясь на бегу, прокричал Си.

Его настроение, подпорченное оставленным дома бардаком, после встречи с соседкой значительно улучшилось. Совсем же хорошо ему стало после того, как на телефоне булькнуло уведомление о пополнении счета точно на оговоренную и достаточно круглую сумму с комментарием заказчика:

— Отличная работа. Вовремя, как всегда. С наступающим! — Си привык к немногословности техасских нефтяников и понимал: написанное означает высшую степень их удовлетворенности.

Вынырнув из глубин метро у Северного вокзала, он оказался в бурлящем человеческом океане. Вместе с густым влажным воздухом, пропитанным запахами уличной еды, пота и табачного дыма, Си накрыло волной воспоминаний о временах, когда он студентом возвращался отсюда домой на каникулы, праздники и в связи с другими, не столь радостными событиями.

Множество раз он проходил через этот портал между настоящим и прошлым, и каждый раз возвращался другим. Воодушевление от поступления в университет в какой-то момент сменилось измождённостью от насыщенной учебной программы и ритма большого города. Радость ожидания предстоящих каникул спустя время переросла в желание поскорее восстановить дома силы и вновь вернуться к любимым дисциплинам и работе. Четыре же года тому назад предвкушение встречи с родными затмили боль и слёзы в подушку на верхней полке плацкарта, когда он уезжал провожать в последний путь прадеда и прабабушку, ушедших с разницей в один день.

На автопилоте Си добрался до нужного вагона за пару минут до отправления. Закинув рюкзак наверх, он отправил сообщение сестре, забрался на третью полку и… отрубился, едва его голова коснулась подушки, полностью доверив свою телепортацию в мир, откуда он был родом, «зелёному дракону» — видавшему виды пассажирскому поезду класса «К» сообщением Чэнду — Куньмин.

Несмотря на все меры предосторожности и конспирацию, без инцидента всё же не обошлось.

В предпоследний день старого года на станции Цзялин заменили вышедший из строя металлоискатель. Наутро в час пик при входе на станцию, мобильное устройство Пятнадцатого не смогло подавить сигнал рамки новой модели. Устройство сработало на содержимое рюкзака — сотрудник службы безопасности попросил молодого человека снять маску и пройти более тщательный осмотр. Пятнадцатый понимал, что его автономная дыхательная система вызовет подозрения, а при обыске полиция найдёт замаскированный под вейп распылитель аэрозоля, закреплённый чуть выше запястья.

Действовать нужно было быстро. Улучив момент, когда охранник на мгновение отвлёкся, он сиганул через турникет и рванул к эскалатору. Скатившись вниз, Пятнадцатый увидел приближавшихся со стороны платформы полицейских и устремился в переход. Отличная физподготовка позволила ему оторваться от преследования, но осознание неизбежного пришло ещё на бегу — на том конце тоннеля его наверняка будут ждать…

— Чёрт, как нелепо! — пульсировало в его сознании. Не останавливаясь, он осмотрелся вокруг — по переходу, соединявшему вторую и третью линии, в обе стороны шли люди, ближайшая точка тревоги находилась в десяти шагах. На ходу он нацепил нарукавную повязку красного цвета с надписью «сотрудник безопасности», разбил стекло и активировал сигнализацию.

Двигаясь влево-вправо и размахивая руками, Пятнадцатый оттеснял людей из «опасной» зоны. Громкий звук сирены и уверенные действия «стража порядка» подействовали — толпа начала отступать назад в направлении выходов из тоннеля. Убедившись, что все находятся на достаточном расстоянии, Пятнадцатый достал из внутреннего кармана мобильное устройство и выставил таймер, затем сложил руки ладонь к ладони на уровне груди. Наблюдатели с северо-восточного выхода заметили, как молодой человек в маске, который только что их разгонял, повернулся к ним, держа руки перед собой и немного согнувшись в талии. То же самое вскоре увидели очевидцы с юго-западной стороны перехода. Затем странный «сотрудник» лёг на пол лицом вниз. Не считая своих последних поклонов со сложенными в гассё ладонями, он действовал строго по инструкции.

Поездки домой всегда оставляли в душе Си двойственные ощущения. С одной стороны, встреча с родителями, сестрой, бабушкой По и дедом была ему необходима почти физически — он любил своих родных той простой и безусловной любовью, что живёт глубже всяких смыслов.

С другой — стоило разговору зайти о жизни за пределами уезда, между ними будто опускалась ширма из противоречий — разного жизненного опыта, разного отношения к происходящему и слов, часто означавших одно и то же, но отзывавшихся в каждом по-своему.

Далеко не всегда Си мог уловить смысл, который вкладывали в сказанное его родственники, особенно старшего поколения. Его самые обстоятельные ответы на вопросы о том, как он зарабатывает свою «железную чашку риса», воспринимались с трудом. Да и сам он «не догонял», как объяснить родне, десятилетиями измерявшей успех размерами урожая с горных террас, что сейчас он работает над проектами в сфере безопасности встроенных систем, и ничего понятнее слова «компьютерщик» на ум не приходило.

Он давно был в состоянии вернуть средства, которые семья потратила на его обучение, но они наотрез отказывались их принимать — и он не мог понять, почему. Дисбаланс ценностей неизменно усугубляли вопросы о девушке, семье и детях, на которые у него не было ответов. Мяо обычно молчаливо сочувствовала Си, оказавшемуся под напором критики домашних, но он ощущал, что в этом дискурсе поколений сестра скорее на их стороне.

Он старался не задерживаться дома после наступления Чуньцзе дольше официальных выходных. К этому моменту на противоположной чаше весов с его добродушием успевала накопиться критическая масса недовольства, а вид праздного «городского» начинал вызывать молчаливое недоумение у окружающих, вынужденных без лишних церемоний возвращаться к будничной жизни и труду.

В обратный путь на автобусную станцию они, как обычно, отправились с отцом на его стареньком головастике Дунфэн тысяча тридцатой серии, который, несмотря на солидный возраст, бодро вытягивал во все угоры — хозяйский уход за «верной лошадкой» творил чудеса. У вокзала батя легко взвалил на плечо тяжёлую сумку со снедью, которую семья собрала сыну в дорогу, и аккуратно уложил её в грузовой отсек двухосного Ютонга. Си каждый раз поражала эта лёгкость движений, будто отцу не было и тридцати. На его фоне он сам казался себе анемичным дрищом, с трудом тащившим своё тело и рюкзак.

Отец коротко с ним попрощался, проследил, как Си устроится в салоне, жестами наказал ему не забывать звонить и ещё долго стоял, провожая взглядом отъезжающий автобус. В такие моменты Си почему-то очень переживал за отца — он догадывался, что тому сейчас хочется ещё многое сказать сыну, но взгляд, пожалуй, говорил громче слов.

Дорога обратно отняла все силы — сумка с гостинцами в этот раз казалась просто неподъёмной, будто её набили камнями. У подъезда Си даже попросил таксиста донести багаж до двери и щедро отблагодарил его за помощь. Хаос, оставленный с отъезда, вгонял в ступор — сил наводить порядок не было решительно никаких. Он разместил в приложении службы уборки срочный заказ, отправил исполнителю код от входной двери и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Десять часов сна не принесли бодрости. Он чувствовал себя разбитым, радовала лишь чистота, наведённая в его жилище, пока он спал. Причиной слабости и ломоты в теле он счёл переутомление и недосып. Сваренный как обычно кофе показался ему отвратительным. Прошарахавшись с полчаса как зомби по квартире, он свалился на кровать и опять отрубился. Ему снились бессмысленные отрывочные сны — короткие сетевые ролики с причудливо сплетёнными эпизодами из прошлого. Последний сюжет был о том, что у него почему-то очень сильно болит голова и ему нужно обезболивающее. Наблюдая себя будто со стороны, он поднялся с мокрой от пота простыни и потащился в ванную. Боль в висках ритмично пульсировала, сводя с ума. В памяти всплывала жёлтая упаковка с остатками рецептурного анальгетика, который ему прописали после удаления зуба мудрости.

— Только при невыносимой боли, не больше трёх дней подряд, — наказал тогда врач. Си с трудом дополз до аптечки и выдавил из блистера последние две таблетки на ладонь.

Через полчаса боль сменилась тяжестью, которую можно было терпеть, и сонливостью.

— Кажется, всё серьёзно… — мелькнула отстранённая мысль, прежде чем сознание снова поплыло. Раньше ему иногда снились сны, в которых он пытался набрать номер на телефоне, но ничего не получалось. Сейчас это было реальностью. Проваливаясь в небытие, он накорябал с ошибками в домовом чате:

— Чжан Шэнь, скорую, пожалуйста…

Глава 3

Доктор Питер Кларк монотонно нарезал круги по стильно обставленному кабинету в ожидании сеанса связи с деловым партнёром. Их общение всегда сводилось к бездушным сообщениям в зашифрованном чате. Кларк никогда не видел человека «с той стороны» и не слышал его настоящего голоса. Порой он сомневался, есть ли там вообще кто-нибудь.

К своим пятидесяти он выглядел состоявшимся профессионалом, прочно стоящим на ногах: его биолаборатория полного цикла по выпуску ветеринарных препаратов была успешна и рентабельна. Настоящей опорой его благополучия стал грант, выигранный полтора года назад. Средства шли на производство нового иммуностимулятора для профилактики респираторных болезней у скота. Проект не просто удался — он приносил сверхприбыль. Покупателем выступала структура, неосязаемый представитель которой вот-вот должен был написать в чат.

С пугающей — секунда в секунду — пунктуальностью в оговоренное время на экране появилось стандартное приветствие:

— Здравствуйте, Доктор Кларк! Как поживаете?

— Благодарю, вполне хорошо, мистер… Кстати, вы никогда не представлялись, а я не придавал этому значения… Могу ли я вас называть хоть как-нибудь? — Пауза затянулась. Ответы с той стороны обычно приходили незамедлительно, теперь же курсор в строке диалога мигал значительно дольше обычного. Кларк забеспокоился, не оборвалось ли соединение, и не спросил ли он чего лишнего.

— Зовите меня… ну, например, Луи, — произнёс механический голос. — Между прочим, так звали одного из моих первых учителей.

— Отлично, очень приятно, мистер Луи!

— Перейдём к делу, — резко оборвал обмен любезностями собеседник. — У нас есть поручение: в течение ближайших пяти суток вам необходимо нарастить выпуск препарата в форме капсул стандартного размера. Итоговое соотношение теперь будет следующим: пятьдесят процентов объёма — порошковая форма, двадцать пять — крупные болюсы, остальные двадцать пять — стандартные капсулы. В соответствии с условиями контракта мы вправе регулировать данное соотношение.

Доктор понимал, что капсулы стандартного размера предназначены для молодняка небольшого веса, а их производство требует иной рецептуры и другого, более дорогого субстрата. Словно читая его мысли, собеседник выдал:

— Не беспокойтесь о логистике. Дополнительные объёмы необходимого сырья и упаковки уже в пути.

Кларк, выглядевший последние несколько минут напряжённым, выдохнул:

— Ничего серьёзного, клиент доволен, просто нужно скорректировать соотношение.

Всё-таки эта форма коммуникации была для него непривычна — он не чувствовал собеседника, не видел его мимики, жестов, взгляда. Опытный переговорщик, он впервые не знал, как управлять беседой. Ему ничего не оставалось, кроме как ответить:

— Конечно, мистер Луи, будет сделано. — Погасший курсор в чате означал, что разговор окончен. Сообщений больше не последовало. В голове у Кларка вертелась назойливая мысль: — А зачем я тут, собственно, нужен? Производство может полностью управляться по сети, логистика на подряде, персонала почти нет… — по спине пробежал холодок: — что, если завтра на моем месте окажется кто-нибудь другой или вообще никого, и прощай выгодный контракт!? — Подобные мысли посещали его регулярно с начала проекта, но внушительные суммы, регулярно появлявшиеся на счетах компании действовали успокаивающе.

Кларк открыл на своём десктопе экран управления производственным процессом, назначил в планировщике перезагрузку линий по окончании дневной смены и отправил в рабочий мессенджер несколько распоряжений, после чего накинул ветровку и энергично сбежал по лестнице к припаркованному у крыльца Рейндж-Роверу последней модели. Забравшись на водительское место и захлопнув дверь, он ощутил себя «в домике». Запах и тактильные ощущения нового автомобиля вернули ему самообладание и хорошее расположение духа.

Дорога от корпусов Оксфордского биокластера до дома в Ньюбери занимала чуть меньше часа. Понуро пропетляв тихим шагом по улочкам Харуэлл-кампуса, табун в пятьсот тридцать лошадей под капотом вырвался, наконец, на прямой участок А34 и с задором понес Кларка со всеми его переживаниями на юг.

Проносясь мимо развилки на Солсбери, Кларк невольно прокрутил в голове маршрут до одного объекта, расположенного чуть дальше на северо-восток, за деревушкой Портон. Он знал это место — и слухи, о нём ходившие, не сулили ничего хорошего.

Кларк приоткрыл окно с пассажирской стороны — в щель ворвался бодрящий, почти ледяной воздух, а вместе с ним ритмичные хлопки от чередующихся сжатий и разряжений атмосферы в салоне. Низкочастотная барабанная дробь, бившая прямо в грудную клетку, отвлекла его от навязчивых мыслей, а свежий ветер унес наружу и развеял тревожность по поводу соседства его успеха с секретной лабораторией Минобороны — локации с, пожалуй, самой неоднозначной репутацией во всём туманном Альбионе.

Кларк закрыл окно и добавил газу. Мужа и отца семейства уже ждали дома.

Видеоряд в голове у Си, преимущественно состоявший из бессвязных скринкастов и таймлапсов, всё чаще сменялся статичной картиной: белый потолок, бледно-голубые стены, свет из-под ламелей жалюзи, кислородная разводка на противоположной стене и инфузионная стойка почти прямо над ним. Си.exe не запускался, сознание загружалось со скоростью коммутируемого доступа, выдавая одну критическую ошибку за другой.

Пару раз, в моменты просветления, он замечал, как в кадре слева сверху появлялась одетая в изолирующий костюм фигура и меняла инфузионный флакон на стойке. В очередной раз, загрузившись — как ему показалось, почти на сто процентов, — он не стал торопиться открывать глаза и сосредоточился на звуках. Откуда-то сзади доносился писк в ритме ударов его сердца, лёгкое шипение и негромкий, почти как у автоинформатора, женский голос:

— Пульс девяносто, сатурация восемьдесят пять, давление подняли, но он всё ещё не приходит в себя, хотя…

Кожей лица Си почувствовал лёгкое движение воздуха — кто-то наклонился над ним. Он приоткрыл глаза, и в поле зрения резко возникла фигура в прозрачном шлеме.

— Вы меня слышите? — спросил приглушённый голос. — Моргните.

Си моргнул. И ещё раз, на всякий случай.

— О, очнулся! — голос из-под шлема зазвучал живее. — Всего-то на третьи сутки... Похоже, наш больной всё же решил вернуться с того берега реки Забвения. Или его там просто не приняли — молодой ещё…

Си попытался всмотреться в лицо в шлеме — под запотевшим пластиком удалось разглядеть очки в металлической оправе и тонкие черты, как ему показалось, усталого лица.

— Ну, победитель багов, худшее для тебя вроде бы позади, хотя кто его знает…

Она посмотрела на него с улыбкой, в которой он разглядел и сочувствие, и опустошённость, и тревогу.

«Победитель багов», — оценил про себя юмор Си. — «Самый главный баг сейчас — это моё собственное тело, и я понятия не имею, что ты, дорогая, имеешь в виду».

Похоже, это было всё, на что его хватило. Батарейка внутри села, и он снова отрубился.

Следующее пробуждение далось легче. Он смог приподнять голову и оглядеться. Знакомая обстановка дополнилась недостающими деталями, а главное — пониманием, что в четырёхместной палате он один. На тыльной стороне левой ладони он разглядел внутривенный катетер, рядом на прикроватной тумбочке стояли термос и миска с остывшей лапшой в прозрачном бульоне. Аппетита не было, как и сил, чтобы приподняться и поесть. Хотелось пить, а ещё узнать, как он здесь оказался и что ему светит дальше. Покрутив головой, Си нашёл на стене кнопку вызова персонала и, еле дотянувшись, нажал. Никакой немедленной реакции не последовало. Си уже было подумал, что кнопка не работает, однако спустя минут десять в палату зашла медсестра — в таком же изолирующем костюме, как и та, что вчера шутливо назвала его… по правде, он и забыл как. Она с порога заявила:

— Так! Я тут одна на целый этаж! Поэтому нажали кнопочку — и дальше ждём спокойно!

Си почти ничего не понял. Возражать сил не было. Он просто, как мог, показал мимикой, что хочет пить. Сестра набрала воды в кружку с трубочкой, приподняла изголовье кровати и, придерживая его голову, подала соломинку к губам. Напившись, Си слегка отвернулся и, сколь хватило сил, произнёс:

— Скажите… что со мной?

— Заболел ты, парниша, — капитан очевидность развела руками, улыбнулась и продолжила:

— Тебя привезли без сознания. Мы подозревали худшее, но обследование показало типичную картину интоксикации на фоне вирусной пневмонии с риском развития ТОРС. Тебе повезло — поражение лёгких незначительное. Полежишь пару недель, а дальше — как доктор решит.

Вопросов меньше не стало, но в первом приближении информации было достаточно. Си хотел было спросить что-то ещё, но медсестра решительно прервала его и сказала, как отрезала:

— Отдыхай, если что — жми кнопку, только не слишком часто.

Оставшись один, Си попытался осмыслить услышанное, но слабость взяла верх — и он снова провалился в сон.

Сообщение об экстренном сеансе связи с заказчиком поступило утром в субботу. День у Кларка был уже распланирован, и необходимость тратить время на деловые вопросы в выходной его откровенно бесила. Он старался разделять работу и дом, но сегодня это означало одно: придётся ехать в лабораторию.

Сейчас его ждало самое неприятное — сочинять отговорки для домашних за семейным завтраком и выслушивать, какой он эгоист. В такие моменты его несбыточной мечтой было встать из-за стола и громко заявить, чтоб, наконец, дошло:

— Пожалуйста, заткнитесь все и послушайте! Моя работа кормит нас всех! Тебе, Джулия, нравится рассекать по округе на спортивном купе и хвастаться новыми сумочками перед подругами? Тебя, Джо, за уши не оттащишь от огромного монитора с игровой консолью! Вы, миссис Стоун, ни разу не пожаловались на курс реабилитации после того, как грохнулись на горнолыжном склоне в Швейцарии!

И только в адрес младшей дочки, Софи, у него не было упрёков. Ей не было ещё и пяти. Кларк в ней души не чаял и всячески хотел оградить от всеобщего помешательства на деньгах и статусе.

Конечно, он сдержался, а счётчик извинений в его мозгу зашкалил в очередной раз. Кларк выбрался из-за стола, пообещал не задерживаться и сразу после работы направиться на эту бессмысленную тусовку, где он по какой-то неведомой причине обязан был присутствовать вместе с женой и детьми среди прочих представителей мелкой аристократии и бизнеса.

Через час он уже был в своём кабинете и привычно расхаживал перед столом в ожидании сообщения в чате. Ни секундой позже назначенного времени на экране высветилось:

— Доктор, здравствуйте. — И, без прелюдий: — Были ли у вас в последнее время какие-либо инциденты на производстве?

Кларк задумался. Недавно было одно происшествие, скорее небольшая оплошность персонала: на складе погрузчик на повороте задел коробку, и несколько капсул из повреждённых упаковок рассыпались по бетонному полу. В конце смены кладовщик, обходя стеллаж в полутьме, не заметил их и, поскользнувшись, упал, уронив кружку с кофе. Система видеонаблюдения событие зафиксировала, но Кларк не придал ему значения. Сейчас он решил ничего не выдумывать, а рассказать почти всё как было:

— Мистер Луи, да, был случай на складе. Небольшое количество препарата — буквально пару пачек — повредили при манёврах погрузчика. Мы их заменили, скорректировали траекторию движения штабелера и вынесли устное замечание сотрудникам.

— Каким сотрудникам? Где они сейчас?

Вопрос на мгновение поставил его в тупик. Он и правда не знал, кто работал в ту смену и где они сейчас.

— Мне нужно проверить табель…

На экране мгновенно высветился ответ, больше напоминавший приказ:

— Пожалуйста, жду…

Кларк проверил. Кладовщика звали Пол Уайт, уборщиком в ту смену был Джон Эванс — доктор знал его лично. Бедняга остался на старости лет без пенсии, и он взял его на работу по доброте душевной. С местонахождением было сложнее: по графику у обоих сейчас были выходные, поэтому, вероятнее всего, они могли быть дома. Кларк нажал кнопку записи голосового сообщения:

— Я идентифицировал сотрудников. Оба сейчас на выходных, поэтому с точностью утверждать, где они находятся, не могу. Вероятно, дома.

— Пожалуйста, их национальные страховые номера.

Кларк начинал выходить из себя. Наглый запрос звучал очень… по-американски. Он имел раньше дела с предприятиями из штатов и знал — там с персональными данными не заморачиваются. А ещё этот тон! Его мозг с утроенной скоростью взвешивал все «за» и «против», но решение вдруг пришло:

— Мистер Луи, вы хорошо меня видите? — Кларк вплотную приблизился к камере.

— Отлично, доктор, — в чате неожиданно появилась картинка с его лицом крупным планом, именно тем ракурсом, как его снимала камера.

— К сожалению, я не могу предоставить запрашиваемые сведения, — произнёс Кларк, одновременно поворачивая ноутбук в сторону экрана десктопа с данными сотрудников. — Но смею вас заверить, мы предпримем все усилия для их поиска и обязательно дополнительно проинструктируем.

— Понимаю вас, доктор. Вы нам очень помогаете. Мы выйдем на связь позже с дальнейшими указаниями. Всего хорошего.

На обратном пути из лаборатории Кларк по своему обыкновению безостановочно прокручивал в голове произошедшее.

«Откуда им известно об инциденте? Что с того, что пришлось утилизировать несколько капсул ветеринарного препарата? Зачем им страховые номера персонала?» Мысли замкнулись и вертелись как заезженная пластинка. Привычным способом — потоком свежего воздуха из открытого окна — он попробовал разгрузить голову.

«Разговор закончился доброжелательно. Формально он лично ничего не нарушил. Бог его знает, где они могли бы взять эти чёртовы страховые номера…»

С этими умозаключениями пришла иллюзия спокойствия. В глубине же сознания прорастало: это всего лишь свойство психики человека, который пытается уцепиться за клочок земли в надвигающийся шторм.

Глава 4

Организм Си медленно возвращался к заводским настройкам. Поначалу ему очень хотелось спать — да и что ещё оставалось делать, когда сил не хватало даже сесть в кровати?

Из ближайшего окна открывался вид на многоэтажный жилой дом, и он пристрастился наблюдать за его обитателями. Особенно Си забавлял один любитель подымить на козырьке здания — тот периодически вылезал на крышу через балкон и в одиночестве наслаждался процессом на весьма внушительной высоте.

Из редких разговоров с медперсоналом он понял, что его не выпишут, пока тест методом полимеразной цепной реакции не покажет отсутствие вируса в крови.

Спустя неделю он уже вставал, ходил по палате и отделению, болтал с редкими пациентами пульмонологии. Раздобыл зарядку для телефона и залипал в сети.

Наконец, после второго отрицательного ПЦР-теста ему назначили день выписки. Утром того дня к нему заглянула врач — та самая, которая была первой свидетельницей его пробуждения. Зайдя в палату, доктор — молодая, видно, сразу после ординатуры — присела напротив, протянула ему выписку из истории болезни и предложила внимательно её выслушать.

— Ну что, путешественник, обратный билет с того света у тебя всё-таки был, — шутливо начала она. И уже серьёзнее продолжила: — Мы с коллегами считаем, что в силу вашей профессии, а именно благодаря тому, что вы редко выходили из дома последние полтора года, вы умудрились пропустить пандемию. Но сейчас она вас догнала. Спасибо Небу и Земле — организм справился. Мы приносим извинения, что не уделили вам больше внимания. Поступает много пациентов с другими заболеваниями, и почти весь персонал задействован на других участках.

— С какими другими? — из любопытства спросил Си.

— Знаете, мне не очень удобно об этом говорить, — вопрос явно её смутил. — Заболевания разные, просто количество случаев нетипично большое. Много поступает пожилых людей, а ещё представителей умственного труда. Поэтому, собственно, мы за вас и беспокоились. Пожалуй, на этом всё. Соблюдайте рекомендации, указанные в выписке. Могу добавить вас в чат, но не обещаю, что отвечу быстро.

— Да, конечно. Благодарю вас, — Си был искренне признателен и лечащему врачу, и всему персоналу больницы. Все, кто с ним имел дело, действовали чётко и профессионально. Ему сложно было представить, что это такое — работать без отдыха в изолирующем костюме. Персонал в них казался инопланетными существами, но умом он понимал: внутри живые люди.

На выходе ему вручили респиратор высокого класса защиты и настоятельно рекомендовали не снимать, пока не окажется дома. Выбираясь пешком с территории больницы, Си осознал, что всё ещё не так силён, как хотелось бы. Дышалось с трудом, мысли путались, он не мог сориентироваться, к какому выезду вызывать такси, а наспех собранная бригадой скорой одежда была явно не по сезону.

Доковыляв до ближайшего торгового центра, он зашёл внутрь, нашёл скамейку и присел передохнуть и согреться. Определив по названию ТЦ своё местоположение, он заказал машину через приложение. Время близилось к полудню, но привычной толпы желающих отобедать на фуд-корте не было. На телефоне булькнуло уведомление от подъехавшего такси, и он потащился искать на парковке тёмно-зелёный «Джили».

Ехать нужно было почти через весь город. Неспособный к более осмысленным занятиям, Си просто глазел по сторонам из окна. Молчаливое созерцание вдруг прервал голос водителя:

— Чёрт, кажется, влипли…

Навигатор на передней панели показывал бордовую, самую плотную из возможных, степень пробки — всё вокруг стояло колом.

— Что случилось? — поинтересовался Си.

— Опять, наверное, какая-нибудь идиотская авария! Что-то их многовато в последнее время. Тебе, парень, пожалуй, будет быстрее на метро. Там, вроде, поезда пока не сталкиваются.

Си немного удивился, но не придал словам таксиста большого значения. Построив пеший маршрут до ближайшей станции метро и рассчитавшись, он вылез из машины и побрёл по навигатору в телефоне.

Преодолев с полкилометра, Си добрался до станции «Хуасиба» и спустился на платформу. Изрядно вымотавшись, он присел на первую свободную скамейку — ослабленный организм нуждался в отдыхе.

Сидя посреди платформы и наблюдая вокруг, он вдруг заметил неладное в поведении некоторых людей.

На противоположной стороне сотрудники безопасности оттаскивали от края платформы мужчину, который то и дело порывался шагнуть в отсутствующий вагон. Один из охранников кричал ему прямо в лицо, но тот не слышал и, поворачивая голову, смотрел в тоннель, будто вслед уходящему поезду. Неподалёку слева женщина средних лет, сидя на скамейке, в позе отчаяния обхватив голову руками, ритмично раскачивалась вперёд-назад, ни единым звуком не выдавая причину своего безумства.

Си и раньше видел девиации поведения, но никогда столько и сразу. Сердце, разгоняясь, неприятно пропустило удар. Он осторожно поднялся и пошёл по платформе, огибая колонны.

В двадцати метрах, прямо на полу, он обнаружил прилично одетого молодого человека в позе Будды. Тот периодически открывал глаза и громко выкрикивал какие-то цифры. Си прислушался. Цифры были не случайными — бедняга вообразил себя часами. Голос звучал механически, словно говорил не человек, а прикроватный будильник.

Вдалеке, у портала тоннеля, ещё один несчастный истово долбил своим кейсом по стене и полу. Грохот разносился по всей платформе, но никто не оборачивался и не смотрел в его сторону. Будто там никого не было.

Большинство пассажиров, между тем, вели себя вполне адекватно. Но никто не хотел помочь этим бедолагам. Люди проходили мимо, не обращая внимания, словно уже привыкли к подобным зрелищам. Си заметил лишь девочку лет семи, которая, прижавшись к матери, не в силах отвести взгляд, смотрела на женщину-маятник. Спустя несколько секунд мать, вернув самообладание, закрыла ей лицо рукой:

— Не смотри.

И сама отвела взгляд.

Подошёл поезд. Си шагнул в полупустой вагон в надежде, что дальше всё будет по-прежнему, а увиденное на станции — всего лишь случайность. Внутри он краем глаза заметил быстро метнувшуюся в его сторону девицу и еле успел отдернуть руку, когда та, видимо вообразив себя хищным животным, щелкнула зубами у самого запястья, явно намереваясь вцепиться ему в руку. Парень, до этого сидевший рядом с ней, схватил её за плечи, оттащил от Си и, бормоча извинения, уволок подальше, в другой конец вагона.

Си проводил их взглядом. Молодой человек усадил подругу на сиденье, сам сел рядом и уткнулся в экран. Та уставилась в точку перед собой и не шевелилась.

Си медленно опустился на свободное сиденье рядом с местом нападения. Сердце бешено колотилось.

«Что это было?» — пульсировало в голове.

Он посмотрел на других пассажиров. Мужчина в очках напротив уткнулся в смартфон, женщина с коляской отвернулась к окну. Никто не обратил внимания, будто их кусали в метро каждый день не по одному разу.

Си провёл ладонью по лбу, смахивая проступившую испарину. Он вспомнил лица людей на станции. Они не были в панике. Они выглядели отстранёнными, будто происходящее их не касалось. Или уже привыкли.

«Привыкли!? Как можно к такому привыкнуть?»

Он снова бросил взгляд на ту парочку — парня с «хищницей». Те сидели рядом друг с другом и спокойно о чём-то болтали, словно пару минут назад эта бешеная не пыталась вцепиться ему в руку. Будто так и надо.

Неожиданно в мозгу начала выстраиваться картина, спойлеры к которой сопровождали его, начиная с пробуждения в больнице. Он понял, что пропустил что-то важное, но сознание не было готово принять новую действительность.

Вопрос — «Неужели нормально теперь — вот это всё?» — оставался без ответа.

Чёрный Хунци с правительственными номерами на приличной скорости пробирался к зданию Министерства по восточной стороне проспекта Чанъаньцзе. Впереди, изредка покрякивая, дорогу расчищала машина сопровождения с проблесковым маячком.

Серое здание Министерства общественной безопасности занимало целый квартал, и с парадного фасада, выходящего на Чанъаньцзе, выглядело монументальным и неприступным. Кортеж из двух машин свернул в переулок справа и по специальному коридору без остановки нырнул в подземный паркинг.

В зале, отделанном панелями тёмного дерева, напротив входа висел портрет председателя, напоминая: он здесь, даже когда отсутствует физически. За длинным столом заместителя министра уже ожидали глава Национальной комиссии по здравоохранению, представитель Центра по контролю заболеваний, офицеры Министерства госбезопасности, спецпредставитель Госсовета и ещё с десяток серьёзных, сосредоточенных людей — в военной форме и строгих костюмах.

Дверь сбоку, в глубине помещения, открылась, и в зал зашёл председательствующий — заместитель министра Ли Вэй. Поприветствовав присутствующих кивком, он с порога начал:

— Мы имеем статистически значимое превышение нормы заболеваемости психическими расстройствами в провинциях Цинхай, Ганьсу, Шэньси, Хубэй, Гуйчжоу, Юньнань и Сычуань. Надеюсь, вы не думаете, что жители юго-запада страны слишком сильно перебрали с алкоголем на праздниках. Располагает ли Национальная комиссия более подробными сведениями?

Глава комиссии Чэнь Мин — невысокая, сухощавая, с проседью в короткой стрижке и цепким взглядом из-под черной оправы — была похожа на строгую учительницу. Оглядев присутствующих и кивнув замминистра, Чэнь Мин взяла слово:

— Коллеги, масштаб происходящего вы можете увидеть на слайде. — На больших экранах по обеим стенам зала появились графики роста числа случаев.

— Хочу обратить внимание: психические недуги — не то, о чём люди или их родственники спешат сообщать. Большинство случаев госпитализации — с улиц, объектов транспорта, других мест скопления людей или при непосредственной угрозе окружающим. Полагаю, реальная картина гораздо серьезнее — как минимум в несколько раз. Просто эти люди пока сидят по домам.

— Какие социальные группы наиболее подвержены? — вмешался представитель Госсовета, мужчина лет пятидесяти, в тёмно-синем костюме и белой рубашке без галстука.

— На текущий момент большинство случаев наблюдается в возрастной группе от пятидесяти до шестидесяти пяти лет независимо от рода занятий. Вероятно, потому что люди более старшего возраста менее социально активны. В остальных возрастных группах заболеваемость, по нашим данным, связана с повышенными интеллектуальными нагрузками. Много случаев среди сотрудников экстренных служб, полицейских, водителей транспорта, специалистов в сфере информационных технологий.

— Как сейчас лечат больных? — спросил кто-то.

— Пациенты получают симптоматическую психиатрическую терапию, — ответил представитель Центра по контролю заболеваний, невысокий, лысоватый, средних лет. — В клинической картине отсутствуют характерные интоксикационный и менингеальный синдромы. Мы используем стандартные протоколы, в медицинских учреждениях — на всякий случай — раздаем респираторы. Но оснований подозревать вирусную природу или внешнее воздействие на данный момент нет.

Представитель Госсовета, очевидно, не удовлетворённый ответом, поднял голову от блокнота, где до этого тщательно что-то записывал, и нашёл взглядом во главе стола заместителя министра.

— Считайте, что соответствующие основания у вас есть, — отрезал Ли Вэй, оглядев представителей блока здравоохранения. — Надеюсь, вы знаете, что нужно делать. Вы свободны.

Около трети мест за столом освободились. Следующие распоряжения замминистра были адресованы представителям администрации, в чьём ведении находились регионы:

— Для вышеупомянутых провинций — второй уровень реагирования, для остальной территории — третий. Обязательный масочный режим, усилить контроль за соблюдением. Ввести с ноля часов следующих суток. Вы свободны, действуйте.

За столом, кроме представителя Госсовета, остались люди в форме — высокие чины полиции, спецслужб и военные.

— Есть ли у коллег информация, заслуживающая внимания? — обратился Ли Вэй к присутствующим.

— Товарищ заместитель министра, полагаю, вы должны это увидеть, — представитель МГБ повернул открытый ноутбук в сторону Ли Вэя и нажал «старт».

Фрагмент видео демонстрировал, как камера наблюдения в переходе между станциями метро Чунцина запечатлела яркую вспышку в тоннеле. В замедленном повторе светящаяся сфера за считанные секунды расширялась от лежащего на полу тела до стен и потолка.

— Произошедшее не афишировали: жертв и пострадавших не было, к тому же решили не волновать общественность перед Чуньцзе. Но есть моменты, не имеющие объяснения.

Представитель МГБ обвёл взглядом присутствующих и остановился на исполняющем обязанности начальника дорожной полиции:

— Полковник, благодарим за содействие. Возвращайтесь к своим обязанностям. Мы известим вас, когда потребуется.

Служивый — подтянутый, лет сорока пяти — поднялся, кивнул присутствующим и вышел, что для оставшихся означало: уровень секретности совещания повысился.

— За взрыв никто не взял ответственность — ни одна из известных группировок, — продолжил офицер. — Тот, кто взорвал себя, специально отогнал толпу, то есть он не стремился убивать. Характер горения останков указывает на температуру свыше двух тысяч градусов. На стенах и своде тоннеля обнаружены застывшие капли титановых соединений, в том числе интерметаллид титан-алюминий. Это однозначно указывает на термитную смесь. Похоже на заметание следов. Вот только следов чего?

— Что такого из титана могло быть у подрывника? — спросил представитель Министерства обороны.

— Спектр широкий — от имплантов до ручного инструмента, — чуть медленнее ответил офицер МГБ, давая понять: на этом информация исчерпана.

— Проверьте всё — от входа этого человека на станцию до результатов спектрального анализа останков. Используйте большие данные и вероятностный подход. Срочно.

Тон представителя Госсовета не оставлял вариантов. Он снова нашёл взглядом Ли Вэя, и тот на правах председательствующего резюмировал:

— Коллеги, ситуация серьёзная, работы много. О любых значимых событиях докладывать лично в любое время. На этом всё.

— Минуту. Есть ещё кое-что, — прозвучал голос старшего офицера МГБ, до этого момента молчавшего. — Министр Фэн должен быть на месте через двенадцать часов. Точное время, координаты и способ добраться — здесь.

Он протянул Ли Вэю запечатанный конверт с пометкой «Допуск высшего уровня».

— Найдите возможность передать это министру без промедлений.

Глава 5

В глубине ангара на территории небольшого аэропорта Бьюкенен Филд стоял, отражая лучи заката, серебристый «Шевроле». Внутри, откинув сиденье назад, дремал мужчина средних лет атлетичного телосложения, накрыв лицо ковбойской шляпой.

Водитель внедорожника был отправлен в ближайший супермаркет за какой-то ерундой — чтобы не отсвечивать.

Дорога от Сан-Франциско до аэропорта занимала около часа. Но Боб Харрис предпочитал передвигаться с водителем. Почти всё время в дороге его занимали звонки и задачи в телефоне, которые, как всем казалось, требовали немедленного решения. Ближе к вечеру телефон обычно замолкал, и Боб использовал эти моменты, чтобы немного разгрузить голову, не отказывая себе в простых удовольствиях — например, поспать.

Разбудило его сообщение в мессенджере собственной разработки компании, где он работал, от контакта в Федеральном управлении гражданской авиации:

«Твой Gulfstream 650 заходит на посадку. Напиши за полчаса до обратного вылета. С тебя плюсом бутылка. Не стану возражать против Jefferson’s Select».

Боб убрал шляпу и вылез из машины. Закат догорал багровой полосой на западе. Ветерок гонял по лётному полю сухую, колючую пыль.

Где же он?

Тишину нарушил едва слышный гул. С северо-востока, снижаясь прямо к полосе, шёл «Гольфстрим». Серебристый силуэт современного джета на тёмно-синем небе над Бьюкенен Филд выглядел заблудившимся, случайно залетевшим в этот пустынный аэропорт. В общем-то, так и было.

Пилот заходил на посадку плавно, без кренов. Пятьсот метров... триста... «Гольфстрим» коснулся бетона. Из-под колёс на секунду вырвалось облачко сизого дыма, и самолёт побежал по полосе. Боб выдохнул — он всегда переживал за посадку, будь он снаружи или внутри.

Машина зарулила на стоянку, развернулась и замерла неподалеку. Лопатки двигателей медленно вращались по инерции, поблёскивая в свете фонарей ангара.

Боковая дверь джета плавно открылась, изнутри выдвинули лёгкий трап. На пороге показался немолодой человек в спортивном костюме и солнцезащитных очках, хотя солнце уже село.

— Мистер Харрис? — спросил он, спускаясь на бетон.

— Он самый, — Боб сделал шаг вперёд и протянул руку. — Добро пожаловать в Калифорнию.

Гость пожал руку Бобу, глубоко вдохнул прохладный зимний воздух западного побережья и сказал:

— Зовите меня Клаус. Вы не против немного пройтись? — Клаус по-дружески взял Харриса под локоть и увлёк в темноту. — Что-то я засиделся, путь к вам не близкий.

— Да, конечно. — Боб и сам был не прочь размяться, к тому же полумрак пустого лётного поля гарантировал конфиденциальность — как факта разговора, так и его содержания. А это было нужно им обоим.

— Пока мы гуляем и беседуем, — продолжил Клаус, — пилоты выгрузят термобоксы с тест-наборами и дозами антидота. Делайте тесты раз в неделю. Если результат положительный — вводите антидот. Вам и ещё нескольким людям — кого выберете сами, — повезло: в контейнерах 1500 доз антидота, из которых 25 — постоянного действия. Их достаточно ввести один раз. Если сегодня ваш обратный путь затянется, не забудьте подключить боксы к бортовой сети автомобиля. Препарат требует хранения при температуре не выше 5 градусов Цельсия. Ваши Фаренгейты извольте рассчитать сами.

— Сколько у нас есть времени? — Боб не заметил, как обобщил население северной части континента до скромного «мы».

Он немного хитрил: условия контракта не позволяли использовать результаты вычислений и анализа данных, предоставляемых заказчику, которого сейчас олицетворял Клаус. Но при большом желании он, конечно, мог с ними ознакомиться.

— Если ваши сведения и впредь окажутся точными, заражение доберётся до Северной Америки в начале весны, — ответил собеседник и добавил:

— Кажется, вы упоминали про какие-то организационные затруднения?

— Да. Наш банк задаёт много вопросов. Мы хотим перейти в другой.

Харрис достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок с написанными от руки названием банка и реквизитами и передал Клаусу.

— Хорошо. Дорогой Боб, — Клаус остановился и повернулся к Харрису, — ваши вычислительные мощности помогли ускорить разработку патогена, и вся информация о нём — у вас. Но, — голос Клауса зазвучал жёстче, — не пытайтесь копировать антидоты. Без определённых знаний репликация невозможна. Мы всё рассчитали: у вас просто не хватит людей и времени.

— Дорогой Клаус, — Харрис не любил, когда в его отношении использовали такой тон, — фармацевтика — ваш бизнес, информационные технологии — мой. Наш интерес в этом проекте не меньше вашего. Когда естественный интеллект перестанет справляться, ему на помощь должен будет прийти искусственный.

К тому моменту они завершили круг пешком вокруг ангара и вернулись к самолёту. Два внушительных размеров ящика стояли позади джипа.

Харрису показалось, что Клаус, поднимаясь на борт джета, решил разрядить обстановку:

— Не хотел вас обидеть, Боб. Просто ставки слишком высоки. — И добавил:

— Приступайте к реализации медийной составляющей плана. Людям пора начинать бояться.

«Курьерское» поручение нисколько не смутило Ли Вэя. Он понимал: всё дело в экономии времени. Статус позволял ему быстро перемещаться куда нужно, заодно требовалось доложить обстановку министру.

Чжан Фэн, как фигура публичная, участвовал в памятном мероприятии в окрестностях Пекина — его присутствие было обязательным, ему предстояло произносить речь.

Вертолёт ждал во внутреннем дворе министерства. Можно было поехать и на машине, но фразу «без промедлений» от МГБ стоило воспринимать буквально — даже если лёту было всего двадцать-тридцать минут.

Служба протокола известила Фэна, и тот сразу после выступления откланялся, сославшись на неотложные дела.

Он уже был в машине, когда Ли Вэй опустился на сиденье рядом. Двигатель работал, шторки на окнах были задёрнуты. В полумраке салона тускло светилась панель приборов.

— Что в конверте? — спросил министр, принимая запечатанный пакет.

— Координаты, маршрут, — ответил Ли Вэй. — Вас ждут через… одиннадцать часов десять минут.

Фэн сломал печать и достал содержимое. В тусклом свете лампы он пробежал глазами документ. Лицо его оставалось непроницаемым.

— МГБ?

— Да. Допуск высшего уровня.

— Вертолёт?

— На площадке, перед мемориалом.

— Вылетаем. Трогай, — коротко скомандовал Фэн водителю.

Министерский «Хунци» остановился в тридцати метрах от вертолёта. Фэн первым вышел из машины и, пригнувшись, быстрым шагом направился к трапу. Ли Вэй последовал за ним, придерживая рукой портфель, норовивший вылететь под напором ветра от лопастей.

— Надевайте, — пилот протянул им две пары лётных гарнитур.

— Первый канал — общий и связь со мной. Если говорите между собой — переключитесь на второй, я его не слышу.

В наушниках прозвучало:

— База Наньюань.

— Принято.

Вертолёт оторвался от земли и набрал высоту. Внизу поплыли крыши мемориала, поля и бесконечные городские кварталы. Машина взяла курс на юго-восток, за горизонт, где посреди промзоны расположился старый военный аэродром.

На полосе прогревал двигатели армейский транспортник Y-9.

— Дальше я один, — сказал Фэн, и, чувствуя досаду Вэя, что «старшие ребята» не берут его с собой, добавил: — Ты нужен здесь.

В салоне транспортника на откидных сиденьях вдоль бортов сидело несколько военных, но основной объём грузового отсека занимали три легкобронированных внедорожника «Дунфэн», закреплённые растяжками к полу. Судя по информации из конверта, дальнейший маршрут лежал на северо-восток, к хребту Малый Хинган.

Y-9, набрав высоту, лёг на курс. До места посадки было чуть больше двух часов лёту.

Нэньцзян, ближайший к месту назначения город с взлетно-посадочной полосой, расположился у самого края обжитой земли. Дальше на восток уходили предгорья Малого Хингана — невысокие, поросшие редколесьем и кустарником сопки. Летом здесь буйствовала зелень, но зимой всё затягивало серой, колючей дымкой голых веток. Выше начиналась настоящая тайга — густая, хвойная, с замшелыми валунами и буреломом. Места глухие, неизведанные. Старики охотники рассказывали, что в распадках до сих пор находят остатки японских укреплений, а пещеры уходят глубоко в недра сопок. Верить слухам или нет — неизвестно. Но то, что в этих горах можно спрятать что угодно — и не найти никогда, — знали все.

В Нэньцзяне группу ожидал проводник из МГБ. Выкатившись из чрева транспортника, внедорожники, не медля, выдвинулись на север вдоль Нонни — крупнейшего притока Сунгари, где ниже по течению была оборудована понтонная переправа.

После переправы дорога — скорее, это было направление — петляя, уходила в горы. По броне то и дело прилетали камни из-под колес впереди идущих машин, и водители вынуждены были держать приличную дистанцию.

На высоте 500 метров был разбит небольшой лагерь. Дальше дороги не было и последние несколько километров шли пешком.

— Как вы себя чувствуете, министр Фэн? — спросил офицер МГБ.

— Я в порядке, к чему вопрос?

— Дальше, как бы это сказать … в общем зрелище не из приятных.

По выражению лица офицера Фэн понял: тот сам не в восторге от увиденного.

С небольшого пригорка, на который они взобрались, открывалось заснеженное поле, вдоль которого по периметру естественной ложбины была утыкана флагштоками длинная полоса. На ближнем краю периметра под навесом виднелся раскопанный квадрат, где были выложены останки.

— Местный охотник, — пояснил офицер, — говорит, шёл по следу кабана, забрался в распадок. Увидел отесанный кол, торчащий из земли. Там и начали раскопки. — Офицер показал рукой в сторону навеса.

— Так … полагаю, это ещё не все? — министр старался не показывать виду, но получалось плохо — масштабы увиденного поражали.

— Следуйте за мной, — офицер подозвал нескольких солдат в боевом снаряжении, и они направились в сторону большого скального выступа на поверхности земли.

За гигантским валуном, который, казалось, когда-то упал на землю и выставлялся из нее только верхушкой, стояла палатка. Рядом копошились люди в синих комбинезонах.

— Вход там, — проводник махнул рукой в сторону нагромождения камней. — Сапёры говорят, взрывчатки нет — расчищено вручную. Химики и биологи разрешают работать без противогазов, если только не боитесь всяких запахов.

Фэн подошёл ближе. Между камнями виднелся чёрный провал — низкий, не больше метра в поперечнике, уходивший вглубь. Кто-то успел сколотить и установить в яму деревянную лестницу. Снизу тянуло холодом, сыростью и ещё чем-то неосязаемым, от чего без большой надобности лезть туда не хотелось совсем.

Спускались осторожно, проверяя каждый шаг. Узкий лаз вёл к каменной лестнице — ступени покрылись ледяной коркой. Ниже, метрах в пяти, лестница выходила в коридор. В нос ударил запах формалина и гниения, смешанный с озоном от только что выключенных ультрафиолетовых ламп.

В свете фонарей открывался длинный, вырубленный в скале коридор. Стены были облицованы белой кафельной плиткой с чёрной каймой. Местами плитка обвалилась, открывая голый бетон. Под ногами хрустело битое стекло и какая-то труха. Слева и справа — железные двери, местами проржавевшие насквозь.

Они дошли до лаборатории — просторной комнаты, выложенной тем же белым кафелем. Длинные столы из нержавейки, на которых ещё лежали хирургические инструменты: скальпели, зажимы, пилы. Рядом — микроскопы, пробирки, штативы.

— Внутри ничего интересного. Все образцы уже отправлены на исследование. Но это не главное. — Офицер с расстановкой произнес:

— Не так давно здесь кто-то был до нас.

С тяжёлым сердцем Чжан Фэн и проводник — офицер госбезопасности — выбрались на поверхность. Солдаты развели неподалёку костёр и грелись, уплетая лапшу быстрого приготовления. Увидев министра, все встали, поприветствовали старших и отошли в сторону.

Фэн и Ван Хао — так звали проводника — устроились у костра и несколько минут молча грелись. Тишину нарушил министр:

— Найдётся что-нибудь согревающее?

Ван Хао достал из-за пазухи фляжку и протянул Фэну.

— Байцзю. Крепкий.

Фэн поднял пару стоявших на снегу солдатских кружек, плеснул в каждую байцзю и передал одну Ван Хао:

— У русских так принято. Молча, не чокаясь.

Байцзю обжёг горло, но на душе стало чуть легче. Они ещё несколько минут просидели молча.

— Мы обязаны были их найти. Теперь они смогут обрести покой. Сколько же их там? И кто они? — Чжан Фэн не ожидал, что Ван Хао ответит.

— Полагаем, от ста тридцати до ста пятидесяти… По данным историков, среди жертв — китайцы, русские, монголы, корейцы.

— Вряд ли исследования взятых образцов что-то дадут. Тот, кто здесь был, забрал то, что нам нужно. С другой стороны, если бы здесь ничего не было, никто бы сюда не пошёл — и мы бы это место не нашли.

— Зачем тогда он оставил знак? Места безлюдные, тёсаный кол привлёк внимание редкого охотника как нельзя лучше.

— Возможно, этот человек не был внутренне согласен с тем, что ему поручили. На него могли давить, шантажировать.

— Добраться сюда и уйти незамеченным — задача нетривиальная. Это под силу одиночке, которого случайный встречный не примет за чужака.

— Он точно знал, куда идёт — у него были старые карты. Лёгкий, выносливый, опытный охотник.

Языки костра тускло освещали сидящих. Двое случайно встретившихся мужчин просто разговаривали — без оглядки на должности, звания и регалии.

— Подумать только: оккупанты хотели получить солдат, не знающих страха, а получили безумцев, бросающихся на командира, — размышлял вслух Ван Хао.

— Подождите… как вы сказали? Безумцев? — оживился Фэн.

— Да, в материалах архивов упоминаются лаборатории, где подопытные просто сходили с ума. Побочные эффекты оказывались сильнее основных.

— Это может быть… небесполезно. — Теперь вслух размышлял уже Фэн.

— Нам всё равно нужно эксгумировать… Надо провести все возможные исследования останков. Может быть, это наш шанс.

Чжан Фэн неожиданно поднялся и направился в темноту, к братской могиле, невзирая на сложный рельеф и глубокий снег. Добравшись до огороженного периметра, он вытоптал в снегу твёрдую площадку, вытянулся по стойке «смирно» и на несколько секунд склонил голову.

— Ну что, бойцы, — еле слышно проговорил Фэн, — сослужите живым свою последнюю службу…

Глава 6

Си на неделю покинул чат. Его одолевала слабость. Максимум, на что он был способен в первые дни после выписки — заказывать доставку еды и щёлкать ТВ-каналы. Запершись в своей конуре на семнадцатом этаже, он почти забыл, как недавно добирался из больницы домой. Впрочем, для него ничего не изменилось — как раньше он сидел здесь затворником, так и продолжал.

Силы постепенно возвращались — Си начал заглядывать в рабочие мессенджеры и проверять почту. Задачи для спеца его уровня найдутся всегда — он это понимал и выискивал среди имеющихся наиболее высокооплачиваемые.

Ему на глаза попался заказ от неизвестной компании — нужно было разработать алгоритм автоматического распространения контента по разным каналам. Си делал подобное раньше — такие алгоритмы анализируют поведение пользователей и незаметно добавляют в ленты соцсетей нужные темы, создавая иллюзию «народного» обсуждения. Похожие задачи часто сопровождали вывод нового продукта на рынок или публичное мероприятие.

Заказ был срочным и дорогим — всё как ему нравилось — к тому же не слишком сложным. И он снова погрузился туда, где был как рыба в воде, — в мир операторов, переменных и чистого разума. Не сказать, чтобы он был на пике своих возможностей — мозг немного сопротивлялся свалившимся нагрузкам, но дело двигалось.

Си, как обычно, было всё равно, для чего именно используют его программу — тема и содержание сообщений были переменными. С одинаковым успехом это можно было использовать хоть для рекламы кошачьего корма, хоть для оповещения о тайфуне. Отличие было лишь в масштабе — алгоритм должен был сам находить и подсовывать контент везде, даже в самые захудалые и региональные сети и приложения. Си догадывался, что заказчик вряд ли станет договариваться с каждой из тысяч таких площадок — для этого существуют рекламные биржи, — но предпочитал не задавать вопросов.

Он не был перфекционистом, но некоторые вещи делал по-своему. Например, терпеть не мог венгерскую нотацию — эту старомодную манеру, где каждую переменную именовали с префиксом вроде «int_» или «str_», чтобы сразу указать её тип. Си считал это пережитком прошлого, предпочитая короткие, почти телеграфные имена: «type», «limit», «status». Пробелы вокруг знаков операций ставил обязательно, но без фанатизма. Открывающую фигурную скобку писал в той же строке — так код читался легче. И никогда, совсем никогда не оставлял мусорных комментариев вроде «// исправлено». Если код непонятен без пояснений, значит, код плохой — такова была его философия.

Продукт получался годным. Си выполнил пробное развёртывание, и уже через несколько часов его пустой тестовый блок добирался до самой глубинки — туда, где доступ в сеть был ещё далеко не у всех.

Проработав в относительном цейтноте трое суток и подчистив все шероховатости, он отправил архив заказчику. Деньги поступили немедленно и в полном объёме — правда, без привычных человеческих комментариев, которые обычно приходили от постоянных клиентов.

С чувством удовлетворенности от хорошо сделанной и достойно оплаченной работы, Си, давно перепутавший день с ночью, завалился спать.

Спустя примерно десять часов его разбудили лучи солнца, прорвавшиеся сквозь тучи. Они честно припекали свои положенные двадцать с небольшим минут, пока светило катилось по небосводу от угла соседнего здания до края окна на семнадцатом этаже.

Си посмотрел в телевизор — забыл его выключить — и, продрав глаза, заглянул в телефон. Изо всех информационных щелей — бегущей строки кабельного оператора, домового чата и ещё нескольких приложений в телефоне — упорно лезли сообщения о каком-то стремительно распространяющемся по миру заболевании. И везде — рекомендации следовать указаниям властей. Материалы были настолько убедительны, что не возникало сомнений — правительство начеку и уже готово позаботиться обо всех.

Не придавая этим сведениям особого значения, Си отправился в ванную и открыл воду, как вдруг в дверь квартиры настойчиво постучали.

— Чёртовы умники! — из зала совещаний в Министерстве общественной безопасности доносились крики, звон бьющегося стекла и треск ломающейся древесины.

— Как вы могли это пропустить?! — разъярённый Ли Вэй в голос орал на начальника департамента кибербезопасности.

Чжао Цзянь — так звали начальника департамента — стоял у входа, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Товарищ заместитель министра, — начал он осторожно, — мы перекрыли большинство каналов, но они использовали не известные нам методы. Это не стандартные боты. Это что-то новое…

— Новое?! — Ли Вэй схватил со стола кружку и запустил её в стену рядом с головой Чжао. Та разлетелась на осколки.

— Вы будете мне рассказывать, как вам сложно работать? Министр в отъезде, а мы тут облажались как школьники…

Он запнулся, перевёл дыхание и понизил голос:

— Знаешь, Чжао, чем это пахнет? Госбезопасностью. Если они решат, что мы не контролируем ситуацию, нам обоим не поздоровится. Я, знаешь ли, не горю желанием знакомиться с их методами.

Тот побледнел.

— Т-товарищ заместитель министра, — заикаясь, выдавил Чжао, — мы усилим контроль.

— Усилите? — Ли Вэй зло усмехнулся.

— Поздно усиливать. Информация ушла в народ.

Ли Вэй опустился на стул, налил и залпом выпил стакан воды. Выпустив пар, он жестом подозвал Чжао ближе:

— Что у вас есть сейчас?

— Отрывок кода…

— Что ещё за код? — спросил Ли Вэй, не вполне понимая, о чём идёт речь.

— Кусок программы, которая рассылает фейки. Изящная вещь. Редко встретишь такую простую и функциональную серверную часть.

— Нельзя ли проще? — Ли Вэй снова начинал раздражаться, и Чжао поспешил объяснить:

— Это… как если бы мы с вами сейчас общались стихами великого Бо Цзюйи. Только на языке программирования.

Ли Вэй был по-прежнему зол на подчинённого, но, как опытный функционер, мог оценить происходящее с разных сторон. После нескольких минут размышлений он счёл возможным поделиться ими с подчинённым:

— Знаешь, если бы всё было так просто… скажем, если ответственность лежала бы только на кибербезопасности министерства, мы с тобой уже сидели бы не здесь…

Чжао, до этого выглядевший бледнее поганки, слегка оживился.

— Министр Фэн в отъезде… на спецоперации МГБ. Такое единодушие дорогого стоит, — размышлял вслух Ли Вэй. — У МГБ есть своё подразделение кибербезопасности. И нашему они ещё могут дать фору.

— Что вы хотите этим сказать, товарищ заместитель?.. — Диалог прервал телефонный звонок.

— Ли? — Вэй узнал голос Фэна.

— Да, слушаю внимательно.

— Разбор полётов позже. Будь через час в МГБ и возьми с собой наших биномов — кто потолковее. С самого верха пришло распоряжение о создании межведомственной группы. Мы вступаем в игру. Конец связи.

Для Ли Вэя, тонувшего в мыслях одна мрачнее другой, слова Фэна прозвучали как спасательный круг.

До наручников не дошло. Си, изрядно напуганный, наспех собрался и в сопровождении крепких парней из госбезопасности вышел из дома. Чёрный седан ждал у подъезда.

Он молча забрался на заднее сиденье. Слева и справа разместились провожатые. Водитель заблокировал двери и окна и нажал на газ.

— Куда мы едем? — спросил Си, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Узнаешь, — ответил тот, что сидел рядом, даже не повернув головы.

До него быстро дошло: ребята не из болтливых. В голове пульсировала мысль: «Что я такого сделал?!»

Он пытался вспомнить, в какой момент и что могло пойти не так, но мысли путались, складываясь в липкую, тягучую панику.

Машина выехала на шоссе и прибавила скорость. Си смотрел в окно на проплывающие кварталы Чэнду и чувствовал, как его безопасное и беззаботное прошлое исчезает навсегда — со скоростью выше ста километров в час.

Ехали недолго. Трассы, на удивление, были почти пусты. С широкого проспекта машина свернула в тихий, затенённый переулок. Си пытался запомнить дорогу, но арки и повороты сбивали с толку. Через несколько минут седан нырнул под шлагбаум, где на посту стоял автоматчик в камуфляже, и въехал в подземный гараж.

Под землёй время будто остановилось. Серые бетонные стены, редкие лампы дневного света, ряды машин с одинаково неприметными номерами. Водитель припарковался у лифта, заглушил двигатель. Тишина стала почти осязаемой.

— Выходи, — коротко бросил тот, что сидел справа.

Си выбрался из машины. Ноги затекли и были ватными. Его провели к лифту, нажали кнопку с цифрой «5». Двери закрылись, и лифт бесшумно пополз вверх. Чувствуя себя пленником, Си смотрел на мигающие цифры и считал удары сердца.

Коридор на пятом этаже оказался таким же безликим, как и гараж. Серые стены, пластиковые двери, камеры наблюдения на каждом углу. Шаги гулко отдавались в тишине. Си провели в комнату без окон, усадили перед столом и оставили. Дверь закрылась.

Оставшись один, он попытался разобраться в происходящем. Из плюсов — он был цел и невредим. Его не били, не скручивали руки, вообще не трогали, если не считать заднее сиденье, где его с двух сторон поджали оперативники — очевидно, чтобы он в приступе паники не попытался выброситься на ходу. Больше ничего положительного в своём положении он найти не смог.

Самоанализ прервал звук открывающейся двери. В комнату зашёл человек в штатском и предложил Си, который в прострации бродил по комнате, присесть.

— Чэнь Си? — спросил человек в очках, усаживаясь напротив. — Полковник Лю. Мы не знакомы, но я о вас наслышан. Профессор Ван очень высоко отзывался о ваших способностях. Не ломайте голову — это он вас «сдал», взглянув на отрывок кода, который нам удалось перехватить. Он, кстати, очень расстроен. Думал, вы пойдёте в науку, а вы… — он развёл руками, — решили заботиться исключительно о собственном благосостоянии. Впрочем, не мне вас судить.

Си молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Вы знаете, зачем вы здесь? — спросил Лю, положив на стол планшет.

— Догадываюсь, — выдавил Си.

— Вот и хорошо. Не будем тратить время. — Полковник придвинул планшет к Си. На экране были строки кода. — Ваша работа?

Си взглянул. Выкручиваться не имело смысла — он знал здесь каждый пробел. Он молча кивнул.

— Кто заказчик?

Си молчал. Контракт предусматривал соглашение о нераспространении.

— Чэнь Си, — Лю вздохнул, — я понимаю, нарушать договор — дурной тон. Но сейчас не тот случай. На кону жизни реальных людей. Вы же не хотите, чтобы ваши родители, а может, и вы сами прожили меньше, намного меньше, чем отведено небесами…

Си вздрогнул.

— Я не знаю, кто заказчик, — прошептал он. — Мы общались через приложение для фрилансеров. Только никнейм. Просто очередной заказ…

— Любой контакт! — Слова собеседника заставили Си увидеть край пропасти. Деловая этика спасовала перед инстинктом самосохранения. Он рассказал всё, что вспомнил.

— Хорошо. — Полковник нажал кнопку на столе, и в комнату заглянул помощник. Кивком Лю указал ему на камеру в углу. Помощник остановил запись, вынул карту памяти и удалился.

Лю откинулся на спинку стула. — Ваш алгоритм использовали для распространения фейков.

— Я не знал… — начал Си.

— Не знал… возможно, так и есть, но мы проверим. Вам не приходило в голову, что софт такого уровня заказывают не ради рекламы какой-нибудь ерунды?

— Я… я не хотел…

— Хотел или не хотел — уже неважно, — обрубил полковник. — Важно, что получилось. Конечно, есть нюанс. — Он помолчал. — Вы не заказчик. Вы исполнитель. Нож, которым убивают, не судят. Судят того, кто наносит удар.

Си поднял голову. Второй раз за последнее время он почувствовал, как судьба даёт ему шанс, возвращая с того берега реки Забвения.

— Вы можете нам ещё понадобиться. — Си удивился ещё сильнее, но не было похоже, что полковник шутил.

— Благодарите профессора. Ван за вас поручился. Сейчас вас отвезут домой. Не делайте глупостей и не пытайтесь сбежать. Мы найдём. Быстрее, чем вы думаете.

Глава 7

Точного адреса штаб-квартиры Министерства госбезопасности не знал никто. В привычном понимании — указателя с номером дома и названием улицы — не существовало. Простому обывателю по своей воле делать там было нечего, а уж если, не приведи случай, ведомство кем-то интересовалось, беспокоиться о том, как туда попасть, было уже поздно.

Добравшись до указанного места в районе Хайдянь на северо-западе столицы, Ли Вэй и двое министерских айтишников пересели в машину с наглухо тонированными стёклами и перегородкой, отделяющей салон от водителя.

Быстрое сканирование с ног до головы, проверка документов, ячейки для личных вещей — всё заняло не более трёх минут. Ли Вэя радовали здешние порядки — у местных не было заминок в исполнении приказов и принятых решений. Внутренне он это одобрял — всегда считал, что так и нужно, в отличие от некоторых своих сослуживцев, любивших поиграть в тайцзицюань — или, проще говоря, тянуть резину.

Компьютерщиков сразу увели сопровождающие — по всей видимости, к коллегам — для оперативного слаживания. Ли Вэя провели в зал совещаний двумя этажами ниже — по сути, в бункер с глухими бетонными стенами.

Свет от ламп падал ровно, без теней, на длинный стол, за которым уже сидели Чэнь Мин из комиссии по здравоохранению, главный эпидемиолог Центра по контролю заболеваний, а также представители Госсовета и МГБ. Всё. Ждали только Фэна.

Дверь открылась, вошёл Фэн — в походном обмундировании, с двухдневной щетиной. Без лишних слов и приветствий он положил на стол тонкую папку и оглядел присутствующих.

— Приказ о создании группы, — сказал он, пододвигая папку к Чэнь Мин. — Ознакомьтесь. Распишитесь.

Папка пошла по кругу. Ли Вэй пробежал глазами текст: сухо, по делу, ничего лишнего. Цель — координация действий ведомств. Руководитель — министр общественной безопасности. Спустя минуту Фэн забрал папку у последнего расписавшегося и отложил в сторону.

— Теперь по делу. — Он кивнул Чэнь Мин. — Вам слово.

Глава комиссии раздала распечатки присутствующим. На карте были отмечены ареалы оттенками красного — от бледно-розового до багрового. Самый насыщенный цвет — на западе.

— Психиатрические отделения переполнены, — начала Чэнь Мин. — Клинические диагнозы — от острого психоза до когнитивных нарушений. Люди сходят с ума, становятся агрессивными, не выходят на работу, калечатся на производстве. Мы не успеваем диагностировать, не говоря уже о лечении. Больные нападают на членов семей, соседей, случайных прохожих. Полиция не справляется с вызовами. И главное: мы точно не знаем, что это. Возбудитель воздействует на мозг, минуя гематоэнцефалический барьер. Если мы не найдём антидот, через полгода — год страна может потерять целое поколение.

— Что может добавить Центр по контролю заболеваний? — Чжан Фэн, старавшийся казаться невозмутимым, оторвал взгляд от блокнота и посмотрел на представителя организации.

Главный эпидемиолог — невысокий, сухощавый, в очках с толстой чёрной оправой — кашлянул и раскрыл планшет.

— Данных пока мало, но кое-что есть. Мы выделили странную РНК — ничего подобного в базах нет. Искусственная конструкция. Плюсом ко всему — прионные маркеры. Белок сворачивается в аномальные агрегаты. Это не инфекция в привычном смысле. Что-то перестраивает работу мозга на молекулярном уровне. Штука высококонтагиозная, передаётся аэрозольным путём.

— Жесткий карантин? — вопрос Фэна был адресован обоим представителям здравоохранения.

— Не уверен, — эпидемиолог покачал головой. — У больных нет ни кашля, ни температуры. Нет оснований для изоляции — они выглядят здоровыми. Патоген выделяется при дыхании — мельчайшими частицами, которые висят в воздухе часами. Маски не спасают. Это как ловить невидимок в пустом зале или спасаться от комаров решётками на окнах. Бесполезно.

— Известный транснациональный фармгигант заявляет, что на подходе препарат, замедляющий развитие сопутствующих заболеваний, — продемонстрировала Чэнь Мин свою осведомлённость.

— Кто бы сомневался! — Чжан Фэн, до этого момента сосредоточенный и спокойный, повысил голос. — Сколько же он будет нам стоить и как часто его нужно будет принимать?!

Пояснения были не нужны. Практика предыдущей пандемии и неоднозначный исторический опыт были хорошо знакомы госслужащим.

— Если больше добавить нечего, попрошу медиков возвращаться к работе. В дополнение к уже принимаемым мерам приказываю в кратчайший срок развернуть исследовательскую лабораторию в горном районе на северо-востоке. — Фэн посмотрел на Чэнь Мин и эпидемиолога. — Ассистенты введут вас в курс дела.

Главный эпидемиолог, поднимаясь из-за стола, вдруг воскликнул:

— Ах да! Чуть не забыл! — глаза уже немолодого учёного по-юношески заблестели. — В провинции Цинхай полиция привезла из глухой деревни одного буйного. Мы его обследовали, возбудитель, конечно, нашли, а он, не поверите, здоров! И сейчас хочет подать на Минздрав жалобу, что его удерживают насильно.

Присутствующие переглянулись. Казалось, в океане свалившейся на них беды замаячил островок надежды.

— Глаз с него не спускайте! — почти синхронно выпалили Фэн и представитель Госсовета.

— Сопроводите парня домой. Командируйте персонал в деревенский медпункт. Если его там нет — отправьте карету скорой и дежурьте. К вам прикреплены специальные помощники. Но по любому вопросу можете звонить лично. — Чиновник поднялся и, кивнув, протянул уходящим по визитной карточке.

— Задачи следующие, — обратился Фэн к оставшимся. — Первое: стабилизировать ситуацию с распространением заразы. Второе: оказать всё возможное содействие здравоохранению в поиске антидота. Третье: взять гадов с поличным. Надеюсь, ни у кого не осталось сомнений, что это биологическая атака. У кого какие соображения?

— По первому вопросу, — взял слово Ли Вэй, — профилактика новых заражений. Увеличить социальную дистанцию до максимума. Раздать населению респираторы из стратегических запасов. Ввести графики проветривания и обработки помещений ультрафиолетом. Мобилизовать волонтёров для доставки всего необходимого.

— Усилить контроль за медосмотрами на объектах критической инфраструктуры, — вмешался представитель Госсовета. — Последствия могут быть катастрофическими, если больной на голову окажется на атомной электростанции или гидроузле.

— По третьему вопросу, — вмешался высокопоставленный офицер МГБ, — мы свою работу знаем, доклад через шесть часов. Есть что-то ещё по существу?

— По второму вопросу, — Фэн обратился к офицеру, — в дополнение к уже принимаемым мерам считаю необходимым организовать экспедицию в Малый Хинган — по следам нашего «доброжелателя».

— Поддерживаю, — отозвался член Госсовета.

— Есть, — коротко отозвался офицер и откланялся: — Прошу извинить.

— Ли, — обратился Фэн к Вэю, — киберподразделения министерств объединяются под началом госбезопасности. Ты знаешь, что делать. Действуй.

Дверь за остальными закрылась. Фэн подошёл к Шэнь Цзе — представителю Госсовета, которого знал ещё со студенческой скамьи.

— Что думаешь?

Шэнь достал сигарету, присел на край стола и закурил.

— Наверху решили: отступать некуда. Нужно тащить ответственность перед народом. Дадим бой. Ресурсы — любые, какие запросишь.

— Всё-то им мало… Весь мир хотят посадить на иглу, — выдавил Фэн. — Справимся, как считаешь?

— Выбора нет, Чжан. Мы не бараны, чтобы загонять нас в это стойло.

— Принимается.

Доктор Кларк мотался по Лондону в поисках охотничьей экипировки и твидового кепи, или на худой конец, шляпы с пёрышком. На субботней вечеринке, куда он заглянул после лаборатории, он получил приглашение в Суссекс. В поместье на юге острова собирались ради старинной забавы те, кто уже не в первом поколении не нуждался в добыче ради пропитания.

Он был относительно спокоен — казалось, умело скрытая передача заказчику данных его сотрудников не имела никаких последствий. Пожилой уборщик Эванс как ни в чём не бывало вышел в свою смену. А вот кладовщик Уайт на работу не явился. На хорошем счету в компании он не состоял из-за своих периодических запоев и, вероятно, пребывал сейчас в одном из них, рискуя быть уволенным без особых сожалений.

Заядлым охотником Кларк не был. Ружьё у него, конечно, водилось — как и у любого домовладельца в Ньюбери, — но большую часть времени оно пылилось в оружейном сейфе. Все же, кто когда-либо бывал приглашён в те угодья, прекрасно понимали: ходьба по ухоженному лесу в поисках косули или вальдшнепа — лишь приятный фон для уединённых разговоров о делах, связанных с большими или очень большими деньгами.

Накануне выезда Кларк достал свою двустволку Браунинга и, просмотрев в сети инструкцию, с горем пополам почистил её и смазал. Жена в приступе кулинарного энтузиазма наготовила ему с вечера всякой снеди, а сам он прихватил из собственных запасов по бутылке 18-летнего Highland Park и 10-летнего крепленого Taylor’s Tawny. Неважно выспавшись — как это часто бывает у склонных к тревожности людей перед утренней дорогой — он загрузил все принадлежности в багажник услужливо присевшего на задней подвеске «Рейндж Ровера» и отправился в путь.

Вырулив на А34, Кларк оставил позади город. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь облака, золотило пустые поля, где ветер гонял волны по стерне. Вскоре он свернул на М3 — пейзаж за окном сменился плавными холмами с голыми дубами и буками. Миновав Бейзингсток, где трасса уходила на юг, он въехал в графство Хэмпшир — здесь за лесами начинались влажные низины с изредка попадавшимися лошадьми, равнодушно провожавшими проезжавшие машины. Чем ближе к Суссексу, тем небо становилось ниже, а воздух — тяжелее, пропитанный запахами сырости, прелой листвы и приближающейся весны. Дорога сузилась, превратившись в извилистый просёлок, и Кларк сбросил скорость, стараясь не въехать в какую-нибудь корягу и не забуксовать на рыхлой обочине.

Поместье встретило его запахами сырой земли и выхлопных газов. За каменной оградой, поросшей мхом, угадывались черепичные крыши и фасад из выветренного песчаника. На гравийной площадке теснились внедорожники и седаны премиальных марок, из которых выгружались гости. Разглядев их гардероб — от твидовых клетчатых двоек и троек до трекинговых костюмов — Кларк успокоился: его наряд представлял собой нечто среднее. Под навесом суетились конюхи, седлая двух гнедых; рядом, у старой коновязи, переминались с ноги на ногу уже оседланные лошади, терпеливо ожидая седоков. Кларк заглушил двигатель, вышел из машины и, кивнув встречавшему гостей управляющему, достал из багажника ружьё и корзину с припасами.

У крыльца собирались приглашённые. Хозяин поместья — седовласый мужчина в зелёном норфолкском пиджаке — приветствовал каждого из гостей коротким кивком.

— Рад, что все выбрались, — произнёс он, обводя присутствующих взглядом. — План сегодня такой: идём по восточной стороне, за болотами. Там вчера видели косуль. Группы — как обычно. — Он взглянул на Кларка. — Вы с нами, доктор. Надеюсь, стрелять умеете?

Кларк неуверенно кивнул.

— Тогда за мной.

Хозяин, сэр Уильям Грейвз, повернулся и направился к управляющему, который как раз снаряжал один из квадроциклов. Закинув провизию Кларка в багажник к таким же плетеным сумкам-корзинам со всякой всячиной — от еды и посуды до патронов — сэр Уильям и Кларк, сопровождаемые носившимися вокруг собаками, выдвинулись в направлении видневшейся просеки.

Новых гостей сэр Уильям всегда встречал лично, и, отпустив вперёд основную группу охотников, завел с Кларком ни к чему не обязывавший разговор обо всем и ни о чем одновременно.

Шли по опушке. Слева темнела полоса ольшаника, за которой угадывались болота — тихие, пустые, с редкими чахлыми берёзами. Спаниели бежали впереди, временами замирая, но сэр Уильям не подавал сигнала. Он шёл размеренно, чуть сутулясь, и рассказывал о том, как в прошлом году в том самом ольшанике залёг старый секач, которого так и не взяли. Кларк слушал вполуха, больше смотря под ноги: тут и там выступали корни, и запнуться на ходу было проще простого. Ветер тянул с востока, пахло мокрой корой и чем-то влажным, с грибным привкусом. Где-то далеко, за гребнем холма, ухнул филин — раз, другой, и смолк. Сопровождающие на вездеходах ехали на удалении, не теряя пеших из виду.

Вдруг их окликнули. Сзади нагонял квадроцикл. Спрыгнув с него на ходу, к ним направился поджарый мужчина за шестьдесят в солнцезащитных очках.

— Прошу прощения за опоздание, — выдохнул он, поравнявшись. — С сэром Уильямом мы знакомы, а вот вас я рад приветствовать, доктор…

— Кларк. — Питер протянул руку.

— Артур Хейз. — Рукопожатие крепкое, сухое. — Не возражаете, если присоединюсь?

Никто не возражал. Тем более что новый собеседник сразу предложил скрепить знакомство чем-нибудь согревающим. Подъехал сопровождающий на вездеходе, и они расположились рядом с багажником.

Оба тоста — и за встречу, и за знакомство — пришлись очень кстати. Мартовское утро в этих краях было прохладным, а глоток-другой виски стёрли всякую неловкость между людьми, ещё час назад не знавшими друг друга.

Втроём они бодро шагали по просеке, перебрасываясь шутками и травя байки про охоту и не только. Оказалось, что у взрослых мальчишек гораздо больше общего, чем представлялось на первый взгляд.

Грейвз периодически вскидывал ружьё, но пока не решался нарушить тишину выстрелом. Наконец он углядел меж кустов метрах в тридцати зайца и спустил курок. Коротко извинившись, сэр Уильям направился с псами проверить добычу.

Оставшись наедине с Хейзом, Кларк не чувствовал никакой скованности — будто они были старыми приятелями. Говорили обо всем: от большой политики до вчерашнего матча футбольной лиги. Каждый успел в общих чертах составить для себя представление о делах другого. Вскользь коснулись и новой заразы, которая, как оба предположили, опять пришла из «этой Азии».

Завершая тему, Хейз обронил, что у него есть кое-какие связи в фармацевтической отрасли, и упомянул компанию, которая, по его словам, ищет сторонние мощности для увеличения выпуска востребованного препарата — свои линии работали на пределе.

Кларк не придал этому особого значения — его собственные лаборатория и фабрика были загружены под завязку, — но слова Хейза, разумеется, принял к сведению.

Они вышли на небольшую поляну. Солнце стояло уже высоко и приятно грело. Вокруг открывался пейзаж, достойный кисти художника — островки тёмно-зелёных елей посреди облетевших дубов и ясеней, аккуратная заводь с прошлогодней осокой и редкими камышами. Лёгкий ветерок гнал по воде слабую рябь и приносил едва уловимый запах дыма — вдалеке на ферме арендатора топили печи.

Неожиданно слева от Кларка с поверхности воды, шумно перебирая крыльями, взлетела утка. Хейз молниеносно отшатнулся от него вправо и чуть вперёд и опустился на колено. Дула ружья прошли мимо лица доктора столь близко, что он отчётливо разглядел в глубине стволов торцы дробовых патронов. Артур выждал, пока утка пролетит дальше линии берега, и выстрелил. Птица, будто ударившись о невидимую преграду, по дуге упала.

Ничего сверхъестественного не произошло. Просто Кларк не ожидал от попутчика столь быстрой реакции, и это, наряду с громким звуком выстрела, ненадолго вывело его из равновесия. Перед выстрелом ему показалось, что дула, двигавшиеся вслед за уткой, остановятся напротив него… Но нет. Он просто испугался. Питер присел на поваленный ствол и переводил дух.

Хейз кивнул сопровождающим, и те направились за тушкой. Сам он не показывал виду, но увиденное его приободрило. Для него было бы хуже, не поведи Кларк бровью, или — того и гляди — выстрели первым.

Артур присел рядом с доктором, достал портсигар и предложил самокрутку. Кларк вежливо отказался и сам протянул Хейзу флягу с виски. Глоток крепкого напитка привёл путавшиеся мысли в порядок. На вопрос: «Какого чёрта?» нашёлся вполне разумный ответ: «Что ты хотел? В конце концов, ты же не на балете».

Сэр Уильям вскоре вновь присоединился к доктору и Хейзу. Так они и прошагали по лесу втроём до сумерек, останавливаясь перекусить и выпить. Кларк старался, как ни в чём не бывало, поддерживать разговор, но внутренняя настороженность не покидала его до того самого момента, когда Хейз, сославшись на неотложные дела, извинился за неявку на предстоящий ужин и исчез так же стремительно, как и объявился. Впрочем, расстались они предельно дружелюбно, обменявшись визитными карточками и пообещав быть на связи.

Уже почти ночью, после ужина, Кларк поднялся наверх, в отведённую ему комнату. Мысли — как это часто с ним случалось — снова лезли в голову: Хейз, его внезапные появление и исчезновение, эта чертова утка, ружейный ствол у лица… Он сел на край кровати, вытащил флягу и несколькими глотками опустошил её до дна. Тепло разлилось внутри, и мысли, будто споткнувшись, потеряли остроту и поплыли прочь. Он, не раздеваясь, рухнул на подушку и отключился — мгновенно, будто от прямого попадания в голову.

Глава 8

Контейнер с антидотами постоянного действия Харрис спрятал в холодильнике — в самом обычном, стоявшем в подвале дома, где он иногда коротал время за починкой газонокосилки или другой подобной вознёй. Боб счел обладание этими двадцатью пятью шприц-ампулами своей личной привилегией. В компании, где он работал, должность генерального директора занимал сын одного из крупных акционеров, но фактически все бразды правления были в его — Роберта Деклана Харриса — руках.

Он устроился в компанию около десяти лет назад, после того как очередные молодые таланты, заглянувшие в будущее, сумели продать свой стартап заинтересовавшимся инвесторам. До этого он служил аналитиком в Киберкомандовании армии США и уволился, заработав пенсию, когда его внутреннее несогласие с методами руководства достигло предела.

На вольных хлебах Харриса интересовало только одно: рост прибыли. Своей и компании. За это он и занимал в организации особое положение — пока росли капитализация и стоимость акций, инвесторы вопросов не задавали. Его формальный руководитель советовался с ним по каждому мало-мальски важному вопросу, и такая расстановка сил устраивала всех.

Во времена эйфории от сгенерированных нейросетями текстов и картинок Боб сумел разглядеть за деревьями лес. Фирма сосредоточилась на промышленном применении нейросетевых технологий и преуспела в этом. Решения для предприятий — от пекарен до оборонных заводов — позволяли владельцам радикально сократить численность персонала, минимизировать человеческий фактор и повысить производительность. Не без оговорок, но в целом, результатами оставались довольны все. Для дальнейшего роста требовалось активнее выходить на международный рынок, и сотрудничество с Клаусом, за которым стоял один из мировых лидеров фармацевтического бизнеса, подходило как нельзя лучше.

В период острой нехватки железа Харрис сумел консолидировать для компании Клауса достаточное количество вычислительных мощностей. Серверы могли находиться на разных континентах, а их владельцы — ни о чём не догадываться. Обученная на данных фармгиганта нейросеть перебирала миллиарды комбинаций генетических последовательностей, отсеивая бесперспективные варианты и оставляя только те, что обещали максимальное соответствие поставленным задачам: идеальные структуры белков, механизмы уклонения от антител, маршрут воздушно-капельной передачи и ещё тысячи параметров.

Стратегии распространения информации о патогене и вывода антидота на рынок также просчитывались до мелочей. В основе лежала простая идея: национальные правительства предстанут перед своим населением как единственное спасение. Цинизм заключался в том, что государства в конечном счёте изымут средства на закупку противоядия у того же населения — перераспределяя бюджетные статьи или просто залезая в долги. И это будет воспринято не как заморозка развития важных отраслей на годы, а как забота о больных и спасение здесь и сейчас. И похоже, расчёты оказывались верны.

Боб имел обыкновение уматывать на работу ни свет ни заря — утренняя суета с завтраком и сборами детей в школу его тяготила. Он создал и тщательно поддерживал миф о том, что у него сверхответственная работа, а сам он — почти супергерой. Дети, в силу возраста, охотно верили. Впрочем, он никогда не отказывался провести с ними выходные, выкраивая день-другой для жены — такой баланс устраивал обоих.

Второй понедельник марта не был исключением. Уже в семь утра Харрис был в офисе, на четвёртом этаже стеклянного кубика на 680-м шоссе близ Уолнат-Крик. Офис компании располагался в неприметном пятиэтажном здании из стекла и бетона. Снаружи — такие же, как сотни других в Ист-Бей: табличка на газоне, пальмы, ряды машин у входа. Внутри — дата-центр под землёй и люди, которые никогда не выходят на обед в одно и то же время.

Просмотр утренних новостей и биржевых котировок был священным ритуалом. На фоне новостей о распространении нового неизвестного заболевания в Азии и континентальной Европе умеренно подрастали акции фармацевтического сектора. Отдельные случаи фиксировались на восточном побережье Штатов. Этим официальная информация ограничивалась. Редакторам новостных каналов — пока ещё в здравом уме — не приходило в голову пускать в эфир картинку с душевнобольными.

Водитель на серебристом Шевроле ждал в подземном паркинге ровно в 8:15. Боб забрался на заднее сиденье, кивнул сидевшему за рулём Деннису. Они были знакомы со времён операции в Афганистане — там он водил военный Хамви по горным серпантинам, а здесь — не задавал лишних вопросов.

— Сначала в «Силикон Вэлли Банк» в Пало-Альто. В одиннадцать — встреча в Сан-Матео. Потом обратно.

Деннис бесшумно вырулил на шоссе 680. Харрис открыл ноутбук: почта, котировки, три отчёта по эффективности алгоритмов. Он работал, почти не поднимая головы.

В банке Боб провёл минут сорок: переговоры, рукопожатия, проценты, улыбки. В Сан-Матео его ждали двое филиппинцев в дорогих костюмах. Согласовывали условия развёртывания системы у них на производстве, договорились о дате подписания контракта. Обратно в машину он сел уставшим.

— В офис, сэр? — спросил Деннис, трогаясь.

— Да. Ещё за кофе. Чёрного, пожалуйста.

Они влились в поток на 101-м шоссе. Харрис провалился в чтение писем, но вскоре голос Денниса оторвал его от экрана:

— Сэр, видите серую «Тойоту»? Седан слева, через две машины.

Харрис поднял глаза. Ничего примечательного.

— Обычная тачка. Что с ней?

— Трётся за нами от Сан-Матео. — Деннис говорил спокойно, даже скучно. — Пропустила две машины вперёд. Не обгоняет, но и не отстаёт.

Харрис поморщился.

— Следи за дорогой, мы не в Гильменде.

Боб снова уткнулся в ноутбук. Через десять минут, когда они сворачивали на 680, Деннис хмыкнул:

— «Тойота» ушла. Теперь сзади тёмно-синий «Форд».

Харрис медленно поднял голову и посмотрел в боковое зеркало. Действительно, на дистанции в три корпуса шёл неприметный седан.

— Меняют друг друга, — Деннис чуть повернул голову, бросив взгляд в левое зеркало. — На ходу, не привлекая внимания. У банка я заметил ещё чёрный «Бьюик». Он не появлялся, пока мы ехали по трассе. А теперь снова близко.

Харрис почувствовал, как в желудке неприятно сжалось. Он выглянул в заднее окно. Поток машин. Ничего подозрительного. Но Деннис, бывало, попадал в реальные передряги и паникёром не был.

— Оторвись, — коротко скомандовал Боб.

Деннис резко ушёл вправо на подъезде к Уолнат-Крик. Несколько манёвров, съезд на второстепенную дорогу, объезд торгового центра через парковку — и в зеркалах стало чисто.

— Готово, сэр, — сказал Деннис, возвращаясь на маршрут.

В офисе продолжался рабочий день. Два звонка от потенциальных клиентов, согласование бюджетов на следующий квартал, короткое совещание с IT-отделом — расширяли дата-центр. Харрис слушал вполуха, кивал в нужных местах и краем глаза посматривал в окна. С четвёртого этажа стеклянного кубика просматривались парковка и въезд с шоссе. Преследователи не показывались.

Домой он выехал уже затемно — вырулил на 680-е шоссе и влился в поток. Солнце село за холмы Ист-Бей, и небо над дальними гребнями догорало оранжево-фиолетовым. В зеркалах мелькали фары — все одинаковые в закатных сумерках: не разглядеть, чёрная за тобой едет машина или синяя. Двигатель «Доджа» ровно, почти лениво урчал на шестой передаче. Боб сбросил скорость до лимита, вжался в кресло и выдохнул. За окнами проплывали силуэты деревьев и редкие огни придорожных заведений.

В гараж Чарджер заехал ровно в восемь.

— Что так поздно? — спросила Сьюзен, выглядывая из кухни-столовой на шум в прихожей.

— Работа.

— Ужин через десять минут.

Он зашёл, чмокнул её в щёку, прошёл в гостиную и, не включая свет, направился к бару. За окном — тихая улица, газон, пальмы, обычный вечер в Ливерморе. Что-то заставило его остановиться и приглядеться — через щель между неплотно задёрнутыми шторами. В пустом переулке справа — откуда его дом был виден как на ладони — стоял чёрный седан.

Си не мог до конца поверить в свою удачу, пока снова не оказался дома. В квартире всё было так же, как и до момента, когда его забрали. Похоже, весь его входящий и исходящий трафик давно уже был на контроле — системные блоки, ноутбук и прочее железо были на месте и госбезопасность, видимо, не заинтересовали. Собственно, так всё и обстояло — самое интересное хранилось у него в голове.

Оставшись один, он первым делом запер дверь на все замки и проверил окна. Через несколько секунд понял бессмысленность своих действий и про себя усмехнулся.

Да уж... дверной замок точно не защитит от МГБ.

Он достал телефон. Пальцы слегка дрожали, когда он набирал номер профессора.

— Слушаю, — раздался в трубке сухой, спокойный голос профессора Ван Линя. Ни тени удивления. Будто они разговаривали вчера.

— Профессор, это Си. Я… спасибо вам...

Ван вздохнул.

— Я всегда тебе говорил: ты впустую тратишь свой талант, Си. Я надеялся, тебя заинтересуют исследования, наука. А ты… — Этот момент был главным противоречием между ними. — Ладно, сейчас не об этом. Ты на свободе, и это главное.

— Да, меня… отпустили. Сказали, вы поручились.

— Поручился. Надеюсь, не зря. — Голос Вана стал жёстче. — Ситуация непростая. Им, — он не уточнил, кто такие «они», — сейчас нелегко. Если попросят помочь — не отказывайся. Это в твоих интересах.

— Я понял, — тихо сказал Си.

— Надеюсь. Не пропадай.

Связь оборвалась. Си несколько минут стоял, глядя на погасший экран, пытаясь осмыслить происходящее. Он глубоко уважал Ван Линя и многим был ему обязан. А теперь стал обязан ещё больше. Он прокручивал в голове беседу с полковником и разговор с профессором. Почему-то на ум пришло всё то, чем вечно грузила его родня — вопросы, на которые у него не было ответов.

Что всё это могло бы значить? — Си задумался, но уже через секунду листал список контактов.

Как минимум, что надо позвонить родителям.

Он набрал домашний номер. Длинные гудки. Сердце застучало сильнее обычного. Потом — щелчок, и знакомый, чуть хрипловатый голос.

— Алло?

— Пап, это я. У вас всё в порядке?

— Си? — отец удивился. — Что-то случилось? Ты редко звонишь в такое время.

— Просто… соскучился. — Си улыбнулся, хотя увидели это только стены комнаты. — Как мама, как Мяо? Как здоровье?

— Всё хорошо. Мама на кухне, сестра у подружки. — Пауза. — А у тебя? Ты какой-то напряжённый.

— Всё нормально, пап. Работа. Много дел.

Они поговорили ещё несколько минут — о погоде, о здоровье, обо всяком. Си старался, чтобы голос звучал ровно. Повесив трубку, он ещё с минуту неподвижно вглядывался в темноту за окном. Родители в порядке. Пока.

Он всё ещё не мог определиться. Годы фриланс-легионерства не прошли даром, но и прежней беспечности уже не было. Си поймал себя на мысли, что впервые за долгое время хочет действовать не ради денег или адреналина, а ради того, чтобы просто узнать. Узнать… и отсидеться на скамейке запасных, в раздевалке, да где угодно, лишь бы не выходить на поле. Любопытство оказалось сильнее страха.

— Ладно, — сказал он вслух. — Попробуем.

Он запустил свой VPN, затем — цепочку прокси-серверов, разбросанных по Европе и Азии. Поднял виртуальный частный сервер в стране, где логи не хранили даже под дулом пистолета. Сменил аппаратный адрес сетевой карты, запустил динамический IP, вышел через браузер с защитой от цифровых отпечатков. Всё, как научился на тысячах ошибок когда-то сам. И только после этого зашёл на знакомую биржу фриланса.

Старый аккаунт, созданный когда-то через анонимную сеть, был чист. Си создал новый — вторым слоем защиты. Никнейм: «Observer_Zero». Имя, которое ничего не значит. И начал копать.

Заказчик — тот самый «Nexus_Ops» — оставил следы. Немногочисленные, разрозненные, но они были. Си попробовал пробить историю транзакций. Криптовалюта, специальные сервисы для запутывания следов, ещё один скачок через блокчейн-мост. Тупик. Попробовал отследить время активности — заказчик выходил на связь всегда в одно и то же время, словно жил по строгому расписанию. Си зацепился за эту ниточку и потянул.

Аккаунт был зарегистрирован через почтовый сервис. Си взломал его за пятнадцать минут — на той стороне его ждало пустое письмо с подтверждением и больше ничего. Безлико. Профессионально.

Он начал сканировать сетевые пакеты, поднимать логи старых сессий. И — упёрся в стену.

Си откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

Чёрт… протокол защиты… знакомый до боли.

Тот самый. С шифрованием на эллиптических кривых, которое он сам помогал настраивать три года назад одному госзаказчику. Взломать его, конечно, можно. Но не за вечер. И не в одиночку.

— Кто же ты такой, «Nexus_Ops»? — пробормотал Си.

Неожиданно на столе зажужжал телефон. Номер абонента скрыт. Си колебался секунду, потом принял вызов.

— Слушаю.

— Чэнь Си? — произнёс вежливый, с нотками металла, голос. — Добрый вечер. Вас беспокоят из центрального управления. Чем это вы там занимаетесь у себя дома?

У Си пересохло во рту.

— Я… да ничего особенного…

— Не скромничайте. Ваш виртуальный сервер под Бухарестом очень хорош. Но мы бы рекомендовали не тратить время на уже отработанные варианты.

Си молчал.

— В общем, не ломайте голову. Собирайтесь. За вами заедут, если, конечно, вы не против. У нас, по крайней мере, вам не придётся прятаться. Работы много, а вы, вроде, человек способный. Не заставляйте профессора Вана краснеть.

Гудки.

Си медленно опустил телефон, теряя ощущение реальности. Скромное желание «полюбопытствовать и отсидеться» обернулось предложением сыграть в основном составе. Предложением, отказаться от которого не получится. Через полчаса места сомнениям не осталось. В дверь позвонили.

Глава 9

Чжан Фэн получал сводки от подчинённых прямо в МГБ и действовал от имени этой структуры — так было удобнее и эффективнее. Статус ведомства бодрил всех как нельзя лучше.

Сведения от коллег из госбезопасности вызывали противоречивые чувства. С одной стороны, они вышли на цифровой след заказчика информационной кампании и привлекли к расследованию какого-то спеца, о котором хорошо отзывались в академических кругах. С другой — прямой связи между взрывом в метро Чунцина и началом заражения пока не нашли. Тот, кто подорвал себя в переходе, мог быть и террористом-смертником с невыясненными мотивами. Ещё всплыл случай двухлетней давности в Шанхае: бездомный, убегавший от полиции, подорвался прямо на бегу. Между двумя событиями прослеживалась какая-то связь, но имевшиеся сведения ни на миллиметр не приближали к пониманию того, как началась эпидемия.

Фэн поручил внимательно изучить происшествие в Шанхае, включая лабораторное исследование найденных улик.

Медики отчитались о разработке экспресс-тестов на возбудитель и повсеместном внедрении контрольных медосмотров. В сочетании с мерами, предложенными Ли Вэем, это позволило замедлить распространение патогена.

Несмотря на это, регулярно приходили сообщения об инцидентах на объектах промышленности, энергетики, транспорта.

На металлургическом заводе в Лючжоу один из рабочих застыл на месте перед открывшейся печью, раскалённой до полутора тысяч градусов, и стоял так, пока его, уже горящего, не оттащили подальше.

На шахте по добыче редкоземельных металлов в горах Гуйчжоу главный инженер спустился в забой, где закоротил вентиляцию и контрольные датчики в одной из проходок. Горняки продолжали работать, пока их дозиметры не начали зашкаливать из-за примесей радиоактивных элементов в воздухе. Инженера вытащили силой — он сопротивлялся и срывал кислородные маски у спасателей.

Мрачную картину дополнял доклад заместителя главного эпидемиолога Центра по контролю заболеваний. На вопрос, где сам главный, тот уклончиво ответил, что ему нездоровится. И только под нажимом Фэна выдал: главный эпидемиолог ведёт себя неадекватно.

Фэн понимал: времени остаётся мало, а они топчутся на месте. Тяжёлым бременем нависла угроза многомиллиардных расходов на импортный препарат с непроверенной эффективностью. Он вызвал по спецсвязи главу комиссии по здравоохранению.

— Приветствую. Как обстоят дела с развёртыванием лаборатории?

— Грузим оборудование, борты будут готовы к вылету сегодня вечером. — отрапортовала глава комиссии. Фэн хотел было упрекнуть её и команду в медлительности, но поймал себя на мысли: для таких задач требуется определённое время, и уже проделана большая работа.

— А что там у вас с этим… бессимптомным?

— Отправили домой, — ответила Чэнь Мин. — В деревенском медпункте дежурит наш врач. Наблюдаем. Пока здоров.

— Он опасен для окружающих?

— В каком смысле? — не поняла она. — Поступил в состоянии опьянения, ругался, отмахивался.

Фэн еле заметно улыбнулся.

— В смысле — заразен или нет?

— Нет, возбудитель в неактивном состоянии. Не реплицируется, с дыханием или мокротой не выделяется.

— Как долго так может продолжаться?

— Сложно сказать. Похоже на провирус — может быть, годами. А может активироваться завтра.

— Срочно пришлите все данные. Благодарю. — Фэн положил трубку.

Он ненавидел это состояние беспомощного бездействия. В такие моменты он всегда старался что-нибудь предпринять, чтобы хоть как-то сдвинуть ситуацию с мёртвой точки. С минуту подумав, он вызвал оперативное командование военно-воздушных сил.

— Здравия желаю, коллеги. Летит ли у вас что-нибудь в сторону Синина?

— Здравия желаю, министр Фэн. Сейчас узнаем…

Пауза оказалась не слишком долгой.

— J-16, аэродром Лянсян, через сорок минут. Тренировочный полёт — пилоты часы наматывают.

— Подбросите, если вам по пути? — снова последовала небольшая пауза.

— Почему нет? Командование не возражает. Ждём вас.

Для экспедиции в Малый Хинган разыскали двоих из местных — опытных следопытов-добытчиков, знавших эти места с детства. Один, постарше, лет пятидесяти, ходил с отцом по этим распадкам ещё в те времена, когда карты были бумажными, а компас — единственным навигатором. От МГБ вызвался идти Ван Хао — именно он нашел то место, которое описал случайный охотник. И тот самый, крепко посаженный в землю кол, которого раньше здесь не было.

Накануне выхода в штабе разложили карты, отобразили на экране проектора спутниковые снимки. Смотрели, обсуждали, спорили. Наконец, Ван Хао предложил обоим местным, не сговариваясь, проложить каждому свой маршрут.

При всём разнообразии направлений рабочих вариантов было не так много. На север и северо-восток — в Россию — не пойдёшь: на таких пространствах без единой живой души можно только сгинуть. На запад — большая река Нонни и горный хребет Большой Хинган. В материковый Китай на юг — бессмысленно, только если сразу в полицию, да с пробирками. Оставался путь на юго-восток, что, собственно, и подтвердили оба проводника.

Старший ткнул пальцем в размытое пятно на стыке двух ущелий:

— Вот. Отсюда — через перевал. Дальше — старая узкоколейка, её лет тридцать назад забросили. Если кто и уходил отсюда — только таким путём.

На старой, пожелтевшей от времени, карте от руки была обозначена полузаброшенная железная дорога. Она тянулась по подножиям склонов, огибая сопки — то появляясь, то пропадая — на юго-восток. У конечного пункта железки, от границы лесов, начиналась грунтовая дорога — так же поначалу обозначенная лишь чьей-то рукой. Дальше — шире, постепенно вливаясь в сеть посёлков и просёлков обжитого района. Там уже можно было затеряться среди здешних. Или назначить время и место встречи.

Снарядились с вечера: сухпай на сутки, медикаменты, спутниковая рация с маяком, топоры, оружие. В горах ещё местами лежал снег — взяли лёгкие снегоступы и тёплые вещи. Ограничились самым необходимым — маяк передавал координаты группы каждые четыре часа, и беспилотник, получив сигнал, мог сбросить нужный груз в радиусе пятидесяти метров от точки приёма.

Ночевать решили в горном лагере, недалеко от обнаруженных захоронения и лаборатории. Костёр жгли скупо — под пологом, чтобы тепло не уходило сразу вверх. Спали в одежде, с оружием под рукой. Двое караульных из солдат сидели около палаток, прислушиваясь к ночным звукам: не потянутся ли на запахи еды вышедший из спячки медведь, волки или рыси.

Ван Хао, проснувшийся первым, смотрел в предрассветную темноту перед собой. Там, за перевалом лежал их путь — снег, узкоколейка и неизвестность. Он не знал, что ждёт их за перевалом, что именно они должны найти. Но твёрдая уверенность — идти нужно, — не покидала его ни на секунду. Когда первые лучи солнца коснулись вершин сопок, он подбросил в костёр последнюю ветку, поднялся и скомандовал в рацию:

— Выходим через час.

Опыт, полученный доктором Кларком на охоте, оказался для него не из приятных. Он твёрдо понял: это занятие не для него. Но пришло и другое осознание — порох, во всех смыслах, нужно держать сухим и стараться ни при каких обстоятельствах не показывать другим свою слабость или неопытность.

Рабочая неделя принесла новые заботы, и он с головой окунулся в дела.

Первым делом он хотел разобраться с тем кладовщиком, который не вышел на работу. Как бы отрицательно о нём ни отзывались, Уайт никогда не позволял себе столь длительных прогулов. У Кларка были и шкурные мотивы: если отсутствие вызвано травмой на производстве, последствия страховых выплат могли больно ударить по компании.

Второй — ни больше ни меньше — проблемой стало неожиданное сообщение от заказчика ветеринарного препарата. Тот в свойственной ему ультимативной манере уведомил о снижении объёмов заказа с первого числа следующего месяца — строго в соответствии с контрактом. Кларка резонно одолевали вопросы в диапазоне от «Почему?» до «Что делать?».

Быстро решить вопрос с объёмами производства не удавалось, поэтому он сосредоточился на поисках кладовщика, а производственные заботы переключил у себя в голове в фоновый режим.

Уайт не был клиническим алкоголиком, просто периодически позволял себе лишнего — чаще, чем хотелось бы окружающим. В основном это не мешало его работе, а тем, что сотрудники делали за дверями фабрики в нерабочее время, доктор не интересовался. Но сейчас случай был совсем другим.

Кларк набрал его домашний номер. Жена ответила неожиданно быстро — будто сама ждала каких-то вестей. Она сообщила, что муж уехал в свой домик в лесу, и с тех пор о нём ничего не известно. Доктор попытался успокоить её, пообещал найти бедолагу и под этим предлогом выспросил у женщины координаты лесной хижины.

На следующий день вместо привычной дороги на работу он вбил в навигатор координаты, полученные от жены Уайта, и отправился его разыскивать. Система проложила маршрут далеко за деревушку Вонтидж, к юго-западу от Оксфорда, в районе Беркшир-Даунс. Время в пути — два часа пятнадцать минут.

Дорога от Ньюбери до Вонтиджа заняла чуть больше часа — сначала трассы A34 и A338, потом съезд на второстепенную. За деревней асфальт заканчивался. Начался просёлок: кочки, лужи и вылетающий из-под колёс в днище гравий. Дальше — хуже: колея, заросшая травой, где разъехаться можно было разве что с пешеходом. Рейндж Ровер продирался сквозь кусты, царапая бока ветками. Через пару километров дорога исчезла совсем — только две колеи, уходящие в лес.

Хижина стояла на небольшой полянке, у самой опушки — маленькая, деревянная, с покосившимся крыльцом. Рядом поленница дров и торчащий под углом из чурака топор. Кларк заглушил двигатель, вылез из машины. Дверь в дом была открыта — не заперта, а просто притворена, как будто хозяин вышел на минуту и забыл вернуться.

Внутри царил бардак. На столе — нехитрый ужин: засохшая яичница с беконом, хлеб, начатая банка фасоли. Рядом — бутылка дешёвого виски. Недопитая, на треть. В домишке никого. Кларк сообразил: «ничего не трогать».

«Треть бутылки… Не похоже на любителя выпить», — пронеслось в голове. И сразу же, как молнией, мозг пронзило: «Вали отсюда нахрен!» Как доктор, он знал повадки зависимых людей и почти не сомневался: Уайт не покинул бы это место по своей воле. Сбегая с крыльца к машине, он услышал, как недалеко в лесу хрустнула ветка, или не ветка… или не хрустнула… Кларк пулей запрыгнул на водительское место и дал газу. Четыре двадцатидюймовых колеса взрыли и выбросили в разные стороны ошмётки влажного грунта, унося с пробуксовкой внедорожник подальше от этого места.

Вылетев на асфальт трассы, он на предельной скорости втопил в сторону дома. Зарулив на свою подъездную дорожку в Ньюбери, Кларк заглушил двигатель и несколько минут просто сидел, уставившись перед собой. В ушах стучала кровь, в голове вертелось: «Чёрт возьми, что всё это такое?». Он вышел из машины и только сейчас заметил, что ладони вспотели, а ноги слегка дрожат. Он впервые испугался. По-настоящему. Не за деньги, не за контракт — за себя.

Дома он молча прошёл на кухню, налил на дюйм виски, выпил залпом и ещё долго переводил дух.

Перед сном Кларк проверил камеры видеонаблюдения по периметру дома и вбил в быстрый набор телефон группы быстрого реагирования местной полиции. Едва не попавшись на глаза жене с двустволкой в руках, он улёгся спать, положив заряженное ружье под кроватью со своей стороны.

Ночь прошла без происшествий. Утром доктор немного успокоился и задумался о диазепаме. Потянувшись уже было к аптечке, он остановился: «Вместе со страхом уйдёт осторожность». И закрыл.

По пути на работу он прокручивал в голове вчерашнее, пытаясь переосмыслить. Отодвигая страх, в сухом остатке он имел следующее. Уайта нет. Просто нет. С работы тот ушёл на своих двоих — значит, к нему, Питеру Кларку, вопросов ни у кого, в том числе у полиции, не будет. Что с ним случилось? Да что угодно. Ему-то какое дело?

Но в памяти настойчиво всплывала вчерашняя поездка в лес. Возможно, он что-то услышал, но точно — никого не видел. А если бы он кого-то заметил, и тот заметил бы его… Кларк отогнал эту мысль. Успокаивало одно: худшего не произошло.

Рабочие проблемы, между тем, никуда не делись. Он начал перебирать возможные варианты, чем загрузить производство после отведенного заказчиком срока.

На ум вдруг пришла встреча в Суссексе. Помнится, Артур Хейз говорил о какой-то фармкомпании, которая искала дополнительные производственные мощности для выпуска своего препарата.

Кларк испытывал к Хейзу двоякие чувства. Без сомнения, Артур ему импонировал — опытный, рассудительный, немолодой, но ещё крепкий. С другой стороны — особенно после эпизода с уткой — Кларка не покидало ощущение, что во взаимодействии с новым визави он, скорее, добыча, чем действующее лицо.

В очередной раз он списал это на особенности своей психики, посчитав угрозу со стороны Хейза надуманной. И, конечно, не идущей ни в какое сравнение с тем, что он испытывает сейчас, работая с цифровым мистером Луи, которого даже в глаза не видел.

Собравшись с мыслями, он набрал номер, указанный на визитке Хейза. Автоответчик. Абонент не может ответить на вызов. Кларк улыбнулся и отложил телефон.

Однако, меньше чем через минуту раздался звонок с незнакомого номера. Кларк взял трубку:

— Алло, да… мистер Хейз, добрый день, рад вас слышать!

— Взаимно, Питер. Как поживаете?

— Да всё в порядке, до сих пор под впечатлением от охоты в Суссексе.

— Вы правы, мы отлично провели время.

Дежурный обмен любезностями подошёл к концу.

— Дорогой Артур! Помню, вы упоминали компанию, которой требуются дополнительные мощности для выпуска препарата?

— Да, Питер. Предложение было вполне серьёзным. У вас изменились планы?

— Не то, чтобы сильно. Но… — Кларк помялся, — мы бы нашли возможность его рассмотреть.

— Отлично. Почему-то был уверен, что вы заинтересуетесь. — Хейз говорил спокойным, невозмутимым голосом. — Вы сегодня же получите предложение на электронную почту. Можете дальше взаимодействовать с компанией без моего участия. Благодарю и всего хорошего.

Артур положил трубку.

Разговор превзошёл все ожидания Кларка. Всё прошло гладко, даже чересчур.

Глава 10

Боб не был параноиком и достаточно долго служил в Пентагоне, чтобы понимать: слежка — это элемент давления на него. Реальные грабители и, тем более киллер давно бы попытались сделать своё дело. Более того, угадывался почерк его бывших, не слишком умудрённых опытом коллег, спалившихся практически сразу. Оставалось ждать, когда они выйдут на контакт — очевидно, с предложением, от которого будет сложно отказаться.

Служивые явно не собирались томить Харриса слишком долго. Утром следующего дня возле офиса его, направляющегося к двери-вертушке, остановили двое в штатском, предъявив удостоверения.

— Мистер Харрис, не уделите нам несколько минут? — Вопрос прозвучал риторически.

— А в чём, собственно, дело? — для виду огрызнулся Боб.

— Хотим… впрочем, давайте поговорим в машине.

Боб оглядел парней. Молодые, туповатые, но ему одному их не одолеть. Под пиджаками у обоих угадывались наплечные кобуры.

Выбора не было — устраивать цирк на глазах сотрудников не имело смысла. Харрис сел на заднее сиденье чёрного Шевроле.

Один из преградивших ему путь — в чёрных очках — остался стоять около машины, непрерывно оглядываясь, будто здесь им что-то угрожало, всем видом напоминая спецагента. Другой сел спереди.

На заднем сиденье, слева от Харриса, оказался Майк Хоук — знакомый ещё по службе в министерстве. Когда Боб увольнялся, Хоук был капитаном, но, похоже, хорошо продвинулся — о чём убедительно говорил весь его образ, от выражения лица до дорогого костюма.

— Привет, Роб, как поживаешь! — лицо Хоука расплылось в улыбке.

— До этого момента было всё хорошо, — съязвил Боб.

— Ну, не кипятись! Мы, конечно, вчера немного перестарались, ты уж прости. Вообще я эту идею с наружкой не поддерживал.

— Давай ближе к делу.

— Да, конечно. Мы хорошо осведомлены о характере твоего бизнеса. Скажем так: не то чтобы мы действуем официально. В общем, группа влиятельных лиц хотела бы получить информацию о людях из этого списка.

Хоук развернул лист с напечатанными мелким шрифтом именами, должностями и странами.

Харрис пробежал глазами. Здесь были главы и владельцы корпораций, ведущие инженеры, разработчики — цвет современной технократии. Все — вне пределов Штатов.

— Почему я должен это делать? — Харрису было интересно узнать, какие рычаги давления на него есть у Пентагона.

— Понимаешь, Роб… Твои действия в информационной среде можно очень по-разному трактовать с точки зрения закона.

— Как и ваши… — Боб понимал, к чему ведёт Майк, но отступать без боя было не в его правилах.

— Возможно. Вот только не забывай, кто и где сейчас трудоустроен. — Хоук слегка повысил голос.

— Новая зараза распространяется быстро, и мы хотим знать… о реальном состоянии здоровья людей из списка. Вы же располагаете такими данными?

— Мы не располагаем данными, тем более из учреждений здравоохранения других стран, — продолжал сопротивляться Боб.

— Совершенно верно. Вы их анализируете. Только пока не для нас.

Харрис будто пропустил удар: его алгоритмы анализировали поведение масс для компании Клауса, но технически ничто не мешало нацелить их на конкретного человека из списка.

— Что я получу взамен? — спросил он раздражённо, уже без былого напора.

— Всё останется как прежде. Мы продолжим закрывать глаза на ваши делишки с одной большой компанией из старого света, не говоря уже о твоих фокусах с Управлением гражданской авиации.

Хоук говорил спокойно, чувствуя себя хозяином положения. Харрис, мысленно оглядываясь в прошлое, понимал, что в своё время недооценил его.

— Мой тебе совет, — продолжил Хоук, — пропусти ненужные стадии и перейди сразу к принятию. Так ты сэкономишь время и нервы — себе и нам.

Из машины Боб вылез будто постаревшим на несколько лет. Он прекрасно понимал, что нужно той группе влиятельных лиц. Подробное цифровое досье на отдельного человека делало его беззащитным перед обладателями такой информации.

— Шакалы, мать вашу! — Харрис выругался сквозь зубы и убрал список во внутренний карман.

Он отошёл к своему «Доджу», но садиться не стал. Прислонился к дверце, достал сигарету — хотя давно бросил — и затянулся.

Чёртовы шакалы, — повторил он про себя, глядя, как машина с вояками выезжает с парковки.

В голову упорно лез один образ — он представлял себя чёрным шаром в бильярде — тем, которым загоняют цветные шары с номерами в лузы.

Харрис не питал иллюзий — федералы должны были знать о его делах. Было любопытно, сколько таких же компаний смогло послать их подальше. Даже Клаус не сильно его беспокоил. Тому наверняка будет плевать на тех, кто в списке. Скорее, он с радостью подкинет ещё с десяток фамилий конкурентов.

Технических сложностей не возникало. Единственным препятствием был он сам. Боб вдруг явственно ощутил: выполнив это неофициальное указание, он подпишет людям из списка смертный приговор.

Он включил зажигание, но с места не тронулся. Достал список, перечитал его ещё раз. Потом аккуратно сложил и спрятал обратно.

— Похоже, мы добрались до плей-офф, — сказал он пустому салону. — Ладно. Посмотрим, кто кого.

На этот раз люди из госбезопасности были другими. Не те мордовороты, что в первый раз. Приветливые молодые парень и девушка. В респираторах. Никакого принуждения или давления.

— Собирать вещи? — спросил Си с некоторой обречённостью в голосе.

— Минуту. — Девушка — по всей видимости, медик — достала из сумки переносной анализатор и взяла у Си мазок из горла. Через минуту прибор пискнул — отрицательно.

— Только самое необходимое. Если понадобится что-то ещё, мы организуем на месте, — доброжелательно ответила сотрудница.

Си наспех запихнул в рюкзак ноутбук, зарядку, пару футболок и сменное бельё. Документы, телефон, пауэрбанк. Всё. Окинул взглядом квартиру:

«Вернуться бы когда-нибудь…» — и вышел, тщательно заперев дверь.

Разместились в минивэне серого цвета — неприметном, с обычными номерами.

В аэропорт ехали молча. Си смотрел в окно на пустые улицы — Чэнду, город его юности и студенчества, будто замер в ожидании. Машин почти не было, редкие прохожие носили респираторы, даже на открытом воздухе. Водитель, заметив его взгляд, коротко бросил:

— Профилактика. Второй уровень реагирования.

Минуя здание терминала, свернули на лётное поле. Си увидел на полосе военно-транспортный Y-9 — серый, приземистый, с открытыми створками грузового люка. За турбинами дрожал горячий воздух, искажая очертания. Гражданская авиация стояла на приколе — необходимое сообщение выполнялось военными. Не то чтобы их ждали, просто другого выбора не было.

— Ваш борт, — сказал водитель. — Удачного полёта.

Си поднялся по аппарели грузового отсека. Внутри — откидные сиденья вдоль бортов, наполовину занятые пассажирами, проход заставлен контейнерами с оборудованием. Занял место у иллюминатора. В кабине мелькнули командир и второй пилот. Бортовой техник, проверявший крепления груза, молча кивнул ему и продолжил работу.

Взлёт был жёстким — с перегрузкой. Си казалось: ещё немного, и ремни лопнут. Самолёт набрал высоту, лёг на курс. За иллюминатором проплывали облака, а внизу, где-то далеко, оставались крыши Чэнду — столицы провинции Сычуань. Город провожал его солнечным светом и умиротворением, словно говоря: «Ты готов идти дальше. Я дал тебе всё, что мог».

Пекин встретил его серым небом и холодным, колючим ветром. Y-9 приземлился на военном аэродроме в пригороде — Си понятия не имел, где именно. Машина с тонированными стёклами подъехала, едва затихли турбины. Обычные номера, распространённая модель. Ничего особенного.

Дорога до управления заняла около часа. Си всматривался в окна, пытаясь запомнить маршрут, но уже после третьего поворота сдался: жилые кварталы, промзона, лес, бетонные заборы и контрольно‑следовая полоса — всё сливалось в один серый поток. Следы здесь путали намеренно.

Наконец, нырнули в подземный гараж. Поднялись на лифте. Си увидел коридор, показавшийся ему знакомым. Навстречу шли люди в штатском, но с военной выправкой. Один из них, молодой, в очках, улыбнулся и представился:

— Ли. Это я тебе звонил. Будешь работать с нами. Пойдём, покажу твоё место.

Си пожал протянутую руку. Он представлял это место иначе — чем-то средним между компьютерным классом и следственным изолятором. И был приятно удивлён, что здесь нормальная атмосфера и не ходят строем.

Зал управления киберподразделением МГБ представлял собой большое помещение без окон, с огромным, во всю стену, экраном и плюс-минус десятком рабочих станций. Си в лучшем случае ожидал увидеть нормальные мониторы и не самую ужасную мебель — но здесь было всё иначе.

Три ряда ультрашироких мониторов стояли на столах с электроприводами, позволявшими работать и стоя, и сидя. За стеклянной перегородкой, помигивая, гудели вычислительные стойки — даже на вид мощнее тех, что он видел в рекламных проспектах. Клавиатуры с подсветкой, мышки с программируемыми кнопками. Кресла — эргономичные, с подголовниками, в которых можно было и задремать, не рискуя проснуться с больной спиной.

На столах, кроме мониторов, стояли планшеты защищённой видеосвязи. У дальней стены Си заметил серверы шифрования, аппаратный межсетевой экран и ещё пару устройств, которые не смог идентифицировать сходу.

— Ого, — только и смог выговорить Си.

Ли усмехнулся:

— Думал, у нас тут доска почёта, Ундервуд и Atari с джойстиком?

Си покачал головой. Он вдруг отчётливо понял: здесь можно не просто сидеть и писать код. Тут можно развязывать и выигрывать кибервойны. По крайней мере — драться с лучшими на равных.

Народ в зале оживился и перешептывался между собой. Си осмотрелся: восемь парней, три девушки, все молодые, в джинсах и свитерах. Исключение — двое в рубашках, без галстуков.

— Знакомься, — Ли кивнул в сторону остальных. — Твои новые коллеги.

Обмен приветствиями был коротким. Си заметил, что на него смотрят с любопытством, но без враждебности. Один, лысоватый, в олимпийке, спросил:

— Тот самый? Который «Observer_Zero»?

— Тот самый, — ответил Ли за Си. — Он теперь с нами.

Примерно через час, когда Си освоился с рабочей станцией и настроил доступ к внутренним серверам, Ли подозвал его к экрану.

— Смотри, — он открыл панель управления. — Это то, что мы имеем.

На экране висела сложная схема — узлы, связи, направления трафика. Ли увеличил один фрагмент.

— Твой заказчик, «Nexus_Ops». Мы вышли на его цифровой след, но дальше — стена.

— Какого типа? — спросил Си.

— Глубокая защита. Трафик запутан, прыгает с сервера на сервер по разным странам. С ловушками-пустышками — запрос уходит в никуда. — Ли развел руками.

Си всмотрелся. Схема была знакома. Он видел нечто подобное, когда пытался отследить «Nexus_Ops» из своей квартиры в Чэнду.

— Я добирался до сюда, — сказал Си. — Но у меня не было возможностей, чтобы шагнуть дальше.

— Теперь есть. — Ли развернулся к нему. — Они умны, осторожны и хорошо финансируются. А ещё они — оставили следы. А значит, могут допустить ошибку.

Си внимательно слушал.

— Нужно не просто отбить атаку, — подытожил Ли, — мы хотим знать, кто нанёс удар. Имя человека. И чем раньше — тем лучше.

Си обдумывал задачу с тех пор, как пытался отследить «Nexus_Ops» из дома. И, похоже, у него созрел план:

— «Nexus_Ops» — уже фантом. Мы можем продолжать стучаться в закрытую дверь, но за ней может не оказаться никого. Есть сообщники. У нас, в стране. Наш сетевой экран не так просто обойти — значит, кто-то здесь «химичит» с трафиком и лопатит ещё кучу технической работы.

— Ну, Америку ты, допустим, не открыл, — недовольно заметил Ли.

— У подельников живые сессии, обмен данными, финансовые расчёты, — раздался голос справа, — это мы знаем. — Девушка с короткой стрижкой в очках тоже явно ожидала чего-то большего.

— Мы пробовали, — пояснил лысоватый парень, — но каждый раз попадали в тупик. Алгоритм распространения информации использует цепочку прокси с изменяемым временем жизни — каждый новый сеанс — новая точка выхода. Инициатора не видно, даже если знаешь маршрут. Погоня за тенями.

Си улыбнулся. Он почти сутки безвылазно писал эту часть кода и сейчас был несказанно доволен, что его детище работает как надо.

— Ну, с алгоритмом мы как-нибудь разберёмся, — Си почувствовал, как в его сторону повернулись головы остальных.

— Найдём сообщников — выйдем на заказчика. Не обещаю лёгкой прогулки, но это лучше, чем искать того, кого уже нет. Нужны будут ваши силовики, — Си посмотрел в сторону Ли. — Не пакуйте этих хакеров сразу — спугнём того, кто за ними стоит. Их нужно завербовать. Пусть продолжают работать, пока мы анализируем трафик.

— За работу, — коротко отрезал Ли и дважды хлопнул над головой.

Си сел за свою станцию, скрестил пальцы, вытянул, разминая, руки вперёд и с азартом произнёс:

— Кто не спрятался, я не виноват!

Глава 11

J-16 шёл на высоте восемь тысяч метров ровно, без кренов. Через шлемофон Фэн слышал, как где-то далеко переговариваются диспетчеры. Родная речь казалась чужой — слишком официальной, слишком спокойной.

— Товарищ министр, — в наушниках зазвучал голос пилота, — до Синина сорок минут. Скорость крейсерская. Если хотите, можем поддать газу.

— Спасибо, не стоит, — ответил Фэн. — Мне бы твои годы, парень.

Пилот истребителя вопросов больше не задавал. Удивительно, но Фэн даже задремал в полёте — накрепко прижатый ремнями к креслу в чреве двухкилевого монстра, напоминавшего заточенную стрелу и способного вмиг вытрясти душу из простого смертного.

Ему снилась деревня. Не та, куда он направлялся, а другая — из детства. Дедовский дом, колодец, старая груша во дворе. Он стоял посреди улицы, а вокруг ни души.

— Есть кто? — крикнул он.

В ответ — тишина.

Тогда он пошёл к дому. Дверь была открыта. Внутри, за столом, сидел человек. Лица не разглядеть — только силуэт на фоне окна, из которого струился свет.

— Кто ты? — спросил Фэн.

Человек молчал. Фэн всмотрелся и увидел его сложенные перед собой в пригоршню руки. В руках была земля, почти чёрная. И из этой земли на глазах пробивался робкий зелёный росток…

— Товарищ министр, просыпайтесь, — Фэн не сразу понял, откуда пилот знает, что он спал. Через секунду сообразил — похоже, он слегка храпел.

— Заходим на посадку.

Вертолёт доставил его до центра уезда за час. Там ждал запылённый внедорожник с шофёром-военным. Дорога до деревни заняла ещё сорок минут — то петляя между холмами, то ныряя в низины, то выскакивая на открытые пространства, где ветер гонял по полю сухую прошлогоднюю траву.

Деревня называлась Наньтун. Фэн сразу понял, почему её так назвали — «южные ворота», ведущие в никуда. Десятка два домов, покосившиеся заборы, пара уличных фонарей, не горевших, скорее всего, с прошлого века. Людей на единственной улице не было. Ни детей, ни старух, ни бродячих собак. Только белые простыни в окнах — там, где вообще были окна.

— Все по домам сидят, — пояснил сопровождающий. — Боятся.

— Чего? — спросил Фэн, хотя знал ответ.

— Всего. Друг друга. Нас.

Фэн вышел из машины. Воздух был свежим, холодным, прозрачным, пахло прелой соломой и влажной, пробуждающейся от зимы землёй. Направился к дому, указанному в документах, постучал в дверь — никто не ответил.

Он подошёл к соседнему дому и постучал в окно, занавешенное белой простынёй. Изнутри приблизилась женщина средних лет и, не открывая окна, спросила:

— Вы к нему? — Глаза бегали, руки теребили край платка. — Если к нему, то его нет. Он на работе.

Чувствовалось, они были не первыми, кто интересовался соседом.

— На какой работе? — спросил он.

— На ферме. В гараже. Он, когда не пьёт, сутками там пропадает.

— А много пьёт?

— Да по-всякому бывает, — женщина осеклась и махнула рукой. — Езжайте прямо, за ручьём направо. Не пропустите.

Ферма находилась в трёх километрах от деревни. Два длинных ангара, силосная башня, груда ржавых запчастей под открытым небом. Из распахнутых ворот гаража доносился металлический стук.

Фэн с проводником зашли внутрь.

Мужик возился под трактором. Услышав шаги, высунулся из смотровой ямы, прищурился, вытирая ручищи-лопаты промасленной тряпкой. Крепкий, лет пятидесяти.

— Вы кто такие? — спросил он без страха, скорее с любопытством.

— Те, кто хочет с тобой поговорить.

Проводник показал ему удостоверение. Фэн присел на корточки:

— Выходи, не бойся.

— А я и не боюсь. — Мужик выбрался из-под трактора, сел на ящик, достал пачку дешёвых сигарет. — Опять из-за меня приехали? Я думал, всё устаканилось. Соседи мои постарались?

— Они, — кивнул Фэн. — Ты, говорят, на Новый год уезжал куда-то?

— Было дело. В Ганьсу. К родне. Племянник женился, гуляли неделю. — Мужик затянулся, выпустил дым. — А что? Соседи думали, заразу какую-то привёз. Так я ж здоров. Меня проверяли. Сказали — не заразный. И сейчас врач каждое утро ходит, надоел уже.

— И что потом?

— А что потом? Вернулся домой, ещё немного отметил. А соседи — они же тёмные, боятся. Ночью пришли, стали двери ломать. Кричат: «Зараза, зараза». Полицию вызвали — да и хорошо, на самом деле, а то бы дом подожгли. Ну, в госпиталь отправили.

Фэн внимательно слушал, не выражая никаких эмоций.

— Дом-то цел?

— Цел.

— Покажи.

Мужик усмехнулся:

— Хочешь увидеть? Там смотреть не на что. Но если надо…

Вернулись к дому на отшибе. Покосившееся крыльцо, краска облупилась, вместо стекла в одной из рам — фанера. Внутри небогато, но чисто. Широкая кирпичная печь, стол, табуретки, ламповый телевизор на тумбочке. Пыльный, давно не включали. Слева на стене — полки с книгами. Сотни книг. Собрания сочинений, детективы, пара словарей, томик Сунь Цзы.

Фэн взял одну, полистал — страницы пожелтели, но не были грязными, будто листали их аккуратно, по делу. Он задержал взгляд на полях: там, между строк, кто-то ставил мелкие, почти незаметные пометки простым карандашом.

Мужик мялся у входа, переминаясь с ноги на ногу.

— Читаешь? — спросил Фэн.

— А что ещё делать, когда не пьёшь? Телевизор не работает... — Он вздохнул. — Я не запойный. Только по праздникам. А сейчас… — он махнул рукой в сторону окна, за которым серело пустое поле, — сейчас одна забота — трактор наладить. Дальше само пойдёт.

Фэн пристально посмотрел на него. Тот действительно не выглядел больным. Наоборот, он был, пожалуй, здоровее многих — спокойный, уравновешенный… когда трезвый.

— Что-то сейчас тебя беспокоит? — спросил Фэн.

Мужик помолчал. Потом проворчал:

— Соседка к себе не пускает. С ума все посходили от своих новостей.

Фэн улыбнулся:

— Дай, запишу твой телефон.

— Так у меня его нет. Раньше соседка давала — дочери в город позвонить.

Фэн поставил книгу на место, прошёл к выходу и, хлопнув мужика по плечу, сказал:

— Ну, будь здоров. Не пропадай.

Обратно ехали уже в сумерках. Фэн сидел молча и перебирал в голове увиденное и услышанное за день. Вспомнился сон в кабине самолёта. Тот росток из земли в руках у человека, работяга в глуши, готовящий свой трактор к севу… Небо, определённо, подсказывало ему путь. Оставалось только понять его язык.

Выступили с рассветом. Карманный планшет Ван Хао отображал спутниковые координаты с точностью до метра — военная сетка, без искажений, в отличие от гражданских приложений. Спутник вёл строго по отмеченным точкам, самым коротким маршрутом — туда, где на карте прерывистым пунктиром были помечены заброшенные рельсы.

Старший из охотников шёл первым, отпустив вперёд собаку — китайскую лайку по кличке Юнши — небольшую, но крепкую, с серой плотной шерстью, торчащими ушами и хвостом, закрученным бубликом. Молчаливый, как и его хозяин, пёс не лаял, не суетился — только иногда замирал на мгновение, поднимал морду, нюхал воздух и снова срывался с места.

Под снегоступами поскрипывал снег. На перевал взбирались долго — не крутым, но затяжным путём. К полудню ноги уже гудели, но вскоре в спину подул тёплый ветер с юга, и идти стало полегче. Юнши замедлился, начал принюхиваться к чему-то на склоне. Люди тоже устали. Привал.

По спутниковой рации запросили провизию. Через сорок минут бесшумный беспилотник завис над поляной и сбросил термопакет с едой и горячим чаем. Система навигации сработала чётко: груз упал в пятнадцати метрах от них.

— Неплохая техника, — одобрительно крякнул второй охотник.

— А если дрон заблудится?

— Не заблудится, — ответил Ван Хао. — Сигнал хороший, помех нет.

К вечеру добрались до вершины перевала. Снег здесь лежал плотнее. Высота — восемьсот с небольшим метров, по ощущениям — гораздо выше. Ветер утих, и над головой, впервые за день, показалось чистое синее небо.

Несколько минут стояли на гребне и разглядывали открывающийся с высоты вид. Малый Хинган просыпался. Под ногами и на северных склонах лежал снег оттенков серого, но на южных уже чернели камни и угадывалась прошлогодняя трава. В воздухе пахло хвоей, сыростью и — едва уловимо — близкой весной.

— Хорошее место, — сказал, озираясь, один из охотников. — Скоро медведь проснётся. Надо не задерживаться.

В ложбину спустились к вечеру следующего дня. Узкоколейка показалась внезапно: тёмно-бурые рельсы тянулись вдоль южной стороны распадков, местами присыпанные снегом в тени деревьев.

— Вот она, — Ван Хао присел на корточки и провёл рукой по холодному металлу. — Дорога, которой нет на картах.

Шпалы местами сгнили целиком, но на ржавых поверхностях головок рельсов угадывались линии — по всей видимости, следы от колёс. С внутренней стороны ржавчины было чуть меньше. Не так давно по ним ездили.

Привал устроили неподалёку — под скальным козырьком, где снег почти сошёл. Пока охотники возились с костром, Ван Хао запросил разведку дроном.

Прилетевший аппарат описал круг, поднялся выше и ушёл на запад, вдоль железки. На экране планшета поплыли верхушки деревьев и заснеженные лысины скал. Через несколько минут дрон завис и передал изображение — рельсы подходили прямо к скале.

— Грот, — сказал Ван Хао вслух. — Тоннель?

Беспилотник подлетел ближе. Камера выхватила устроенный в скале зев, полускрытый нависшими камнями. Внутри — темнота. Ван Хао нажал кнопку тепловизора. Ничего живого.

В глубине, при хорошем разрешении, виднелись опрокинутые ржавые вагонетки, чёрные кучки — похоже, уголь, обветшалые доски и прочий покрытый пылью хлам.

— Что там? — спросил младший из охотников, глядя через плечо.

— Похоже, старая шахта. Угольная.

Он отпустил дрон, убрал планшет.

— Утром сходим, посмотрим. Есть одна идея.

Предложение пришло на электронную почту будто по расписанию — за час до окончания рабочего дня. Краткое, ёмкое, с цифрами, сроками и подписью некой Элизабет Харпер, представителя по развитию бизнеса.

Кларк переслал документы юристу, тот вскоре отписался: «Стандартная форма, рисков не вижу». В переписке же и назначили встречу — в Лондоне, послезавтра.

По такому случаю доктор заказал представительский седан с водителем — чтобы иметь возможность не отвлекаться на дорогу и, если потребуется, пригубить алкоголя.

Город встретил его привычным моросящим мартовским дождём — мелким, косым, но уже не пронизывающим до костей. Здание отеля «Лансборо», как и последние триста лет, стояло в тихом переулке у Гайд-парка — с тяжёлыми портьерами, живым огнём в каминах, запахом воска и атмосферой старых денег.

Его гостья поселилась в угловом люксе с окнами на Гайд-парк и улицу Гросвенор-Плейс. В парке ветер покачивал голые ветки платанов; Лондон шумел где-то за стенами — приглушённо, как граммофон на малой громкости. Из окна номера было видно, как к парадному входу подъехал чёрный блестящий Ягуар, казавшийся с высоты четвёртого этажа непропорционально длинным.

Элизабет ждала в лобби. Она оказалась высокой, стройной, с длинными каштановыми волосами и зелёными глазами, в которых угадывалась то ли лёгкая усмешка, то ли снисхождение — к окружающему миру и людям, его населявшим.

— Мистер Кларк, рада знакомству.

Рукопожатие было тёплым, но коротким.

Выпив по чашке кофе, они отправились на фабрику. Всю дорогу говорили о погоде, о пробках, о кризисах, сменявших друг друга. Кларк чувствовал на себе её ненавязчивый, изучающий взгляд — словно она прикидывала, стоит ли игра свеч.

Экскурсия по фабрике и лаборатории заняла час. Элизабет задавала вопросы — умные, точные; казалось, она понимала в производстве больше, чем хотела показывать. Запахи дезинфицирующих средств, монотонный гул нескольких упаковочных линий, белые халаты лаборантов — всё выглядело не слишком масштабно, но достаточно внушительно.

— Мы ищем надёжного партнёра, — сказала она, остановившись у монитора робота-упаковщика. — С тем, что творится на востоке, спрос на профилактические препараты вырос на порядок. Говорят, уже не только Азия, но и Европа готовится к худшему.

— А вы не боитесь, что эпидемия доберётся до нас? — спросил Кларк, рассматривая её в профиль.

— Кто знает, — усмехнулась она. — Мы возлагаем на наш препарат большие надежды. И на ваше производство тоже.

В кабинете доктора они слегка поспорили о цене — не всерьёз, так, для порядка. Харпер настаивала на скидках от объёма и предлагала Кларку разместить его логотип на упаковке. Кларка интересовала ритмичность поставок сырья и взаиморасчёты. Сошлись на варианте, который устроил обоих.

— Мы с коллегами согласуем финальный вариант к завтрашнему вечеру, — сказала Элизабет, протягивая руку на прощание. — Думаю, мы на пороге долгого и плодотворного сотрудничества. Будьте на связи.

Выходя из машины, она оглянулась и улыбнулась Кларку так, будто хотела от него чего-то большего.

Контракт подписали на следующий день в отеле. С бумагами провозились дольше, чем планировали — кое-что пришлось переделывать, — закончили ближе к восьми.

— Не составите мне компанию за ужином? — спросила Элизабет.

Время и повод были подходящие. К тому же Кларку не давал покоя её вчерашний взгляд — тот самый, который не исчез и сегодня.

— С удовольствием, только место выбираете вы. — Доктор не был знатоком лондонских заведений и доверял вкусу спутницы.

— Есть один французский ресторанчик, — сказала она, — недалеко от Слоун-сквер.

До ресторана решили прогуляться: вечер был тёплым, а тихие улицы района Белгравия располагали к разговору.

— Château Gloria, — сомелье поднёс бутылку к свету. — Выдержка десять лет. Сейчас оно в идеальной форме.

За ужином говорили о пустяках, но взгляды становились всё откровеннее. Стейк, заказанный Кларком, оказался прожарен идеально — розовый в середине, с хрустящей корочкой, пропитанный ароматами розмарина и чеснока. Элизабет взяла филе-миньон, почти сырое внутри, и с аппетитом резала его, макая кусочки в соус из мускатного ореха и трюфеля.

Кларк ловил себя на мысли, что не может оторвать от неё взгляд. От губ, от того, как она подносит к ним бокал, как смеётся, поправляет волосы… Вино кружило голову. Или не вино.

Элизабет смеялась над его шутками, трогала за руку, когда хотела подчеркнуть что-то важное. Кларк чувствовал себя живым, молодым, почти счастливым — так, как давно не ощущал себя в браке.

Уже в «Лансборо» она спросила:

— Не хочешь подняться ко мне?..

В номере горел лишь торшер, за лёгкими шторами — огни ночного Лондона. Она стояла у окна, и силуэт её казался нереальным — слишком красивым для этого вечера, для него, для этой жизни. Он подошёл, взял за плечи. Она не отстранилась.

Рано проснувшись, Питер долго смотрел на её спину, на спутанные волосы, на изгиб шеи — и не мог поверить, что всё произошло на самом деле.

Не придумав ничего лучше, он тихо оделся. Выходя, бросил взгляд на небрежно оставленную на комоде напротив сумочку, из которой — настолько естественно, насколько это вообще возможно — выглядывал телефон. Не придав этому значения, Кларк тихо притворил дверь и ушёл.

Глава 12

В зале киберподразделения МГБ было тихо, если не считать монотонного гула вентиляторов серверных стоек. За пару часов Си набросал утилиту — десяток функций, позволявших обходить его собственный алгоритм защиты. Без этого они продолжали бы упираться в стену — зонд-разведчик отсекался на первом же узле.

— Разбирайте, — сказал он, не поднимая головы. — В корневой папке, скрипт «обходчик_периметра». Дерзайте.

После этого возня в зале превратилась в организованный штурм. Десять человек вгрызались в потоки данных. Кто-то строил графики, кто-то писал скрипты, кто-то листал дампы перехваченного трафика.

Си не отрывался от мониторов, раздавая короткие указания в рабочем чате. Полукругом перед ним были открыты три окна: лог сетевых аномалий, карта IP-адресов и статистика временных меток.

— Второй маршрут отпадает, — доложил лысоватый парень из дальнего угла. — Трафик идёт не через Владивосток. Петля заканчивается в Китае.

— Четвёртую ветвь проверили? — спросил Си, не оборачиваясь.

— Запустили. Ждём.

Подошёл Ли и остановился у Си за спиной.

— Как успехи?

— Работаем, — ответил Си и откинулся на спинку кресла. — Есть пара соображений. Их, по крайней мере, двое. Я заметил разный почерк.

— В чём отличие?

— Первые действуют грубо. Меняют IP, но не меняют временные метки. Трафик идёт по расписанию, как заводской конвейер. Топорно, не спрячешься.

— То есть они даже не пытаются заметать следы, лишь бы воткнуть новый адрес?

— Именно, — кивнул Си. — Программа делает своё дело, а тот, кто её поставил, либо не знает, что её вычислят по времени, либо ему всё равно.

— А второй?

— Второй аккуратен. Петляет, использует прокси, заметает следы. Видно, что человек понимает, что делает. Профессионал. Ошибок почти не допускает. — Си повернулся к Ли. — Это не один и тот же исполнитель. Первый — технарь-ремесленник. Второй — аналитик. Может, даже бывший коллега.

— И как ты думаешь их искать?

Си развернул планшет, жестом подозвал остальных.

— Противник автоматизировал процесс. Он не сидит и не копирует сообщения вручную. У него есть программа, которая в определённое время выбрасывает порцию данных. Поймать её на выходе почти невозможно — как только информация попадает в сеть, она разлетается на тысячи копий. Но мы можем найти того, кто её запускает.

— То есть её «мозг»? — уточнил лысоватый.

— Именно. Неизвестный компьютер, координирует рассылку. Его IP меняется редко или вообще статичен. Он спрятан под видом обычного сервера, а управляет всем специальная программа-оркестратор. Дальше в дело вступает мой алгоритм.

— Как его вычислить среди миллионов?

— Отслеживать аномалии. Обычный сервер работает равномерно. А этот словно просыпается по будильнику: каждый день, ровно в 19:14, он делает несколько тысяч запросов, а потом затихает до утра. Для стандартного оборудования такое поведение неестественно. Значит, его либо арендуют всего на час, либо владелец даже не подозревает, что его машину используют.

— То есть — иголка в стоге сена?

— Нет, — Си покачал головой. — Скорее, тыква, которая раз в сутки превращается на час в карету.

Первый сообщник нашёлся быстро. Обнаруженный IP-адрес указывал на дата-центр в Шанхае, а через него — на рабочую станцию, закреплённую за системным администратором.

— Некто Сунь Юн, тридцать пять лет, зарплата двадцать тысяч. Женат, двое детей, ипотека. На этом фоне — резкий всплеск трафика с его рабочей машины. Не жилец. — Ли зачитал досье и потянулся к телефону.

— Он — инструмент, — остановил его Си. — Не торопись. Если они держат связь со вторым, мы спугнём всех.

— А если нет?

— Значит, он не главный. Мы возьмём его, а второй заметёт следы.

Ли отложил трубку.

— Что ты предлагаешь?

— Наблюдать. Выяснить, с кем он делится информацией. Кто его контролирует.

Наружная слежка за Сунь Юном ничего не давала — он вёл себя как обычный офисный планктон. Анализ же его интернет-активности принёс результат. Каждый вечер, перед тем как запустить программу, он открывал один и тот же анонимный чат. Адрес надёжно зашифрован, но они нашли закономерность — вход в чат совпадал по времени со всплеском трафика.

— Вот он, второй, — Си ткнул пальцем в лог. — Его «куратор». Он не управляет сервером напрямую, а даёт команды через чат. Наверняка использует подставной аккаунт, но мы можем отследить, откуда он заходит.

— Сколько это займёт времени?

— Пока не знаю.

Поиск второго затягивался. Ли заметно нервничал, но Си не сдавался — анализировал метаданные чата, временные метки, косвенные признаки.

— Он не дурак, — сказал Си вечером, когда они остались вдвоём. — Использует публичные точки доступа, меняет IP, чистит кэш. Но он человек. А люди ошибаются.

Ошибка случилась в воскресенье вечером. Куратор забыл выключить геолокацию на своём смартфоне, когда заходил в чат через общественный Wi-Fi. Координаты привели к жилому комплексу в пригороде Пекина.

— Это уже другой уровень, — прокомментировал Ли, изучая данные. — Квартира элитная, соседи — чиновники среднего звена. Возможно, кто-то из министерства.

— Или просто богатый наследник, — Си не делал поспешных выводов. — Но теперь у нас есть адрес. Второй никуда не денется.

— Берём обоих?

— Нет. Сначала проверим, есть ли кто-нибудь еще.

В следующие сутки Си и команда перетряхнули трафик за три месяца. Искали аномалии, похожие на те, что шли от Юна. Нашли несколько подозрительных IP, но всё оказалось ложным — сбои программы, технический шум, ничего живого.

— Чисто, — доложил лысоватый. — Только двое.

Си выдохнул.

— Готовьте операцию, — сказал он Ли. — Только …

— Что?

— Когда будете брать, не ломайте им пальцы.

Чэнь Мин докладывала Фэну несколько раз в сутки, начиная с того момента, когда борты с оборудованием и персоналом прибыли в Нэньцзян.

Очередной доклад — когда развернули лагерь и были готовы приступить к эксгумации. Картинка с дрона и камер транслировалась Фэну на планшет — не важно, где он находился в конкретный момент: в кабинете, в машине, где угодно.

Фэн смотрел на экран: поле, палатки, ангар, люди в синих комбинезонах.

— Начинайте, — скомандовал он.

Раскопки вели вручную — предельно аккуратно, лопатками, щётками — времени уходило много. Каждый фрагмент кости, каждый позвонок, каждый зуб нумеровали, упаковывали в пакеты и контейнеры с маркировкой.

К исходу третьего дня на связь вышел офицер МГБ на месте:

— Останки двухсот девятнадцати человек. Все извлечены и подготовлены к исследованию.

— Покажите, — распорядился Фэн.

Оператор направился во временный ангар: каркас из алюминиевых труб, плотно обшитый брезентом. Внутри — прожекторы на складных треногах, раскладные столы, холодильники. На брезентовых полотнищах рядами лежали останки — черепа с пустыми глазницами, длинные кости, фрагменты таза. Рядом с каждым — номер на картонной бирке.

Фэн приблизил изображение.

— Что с этими? — спросил он, указав на черепа с аккуратными круглыми отверстиями.

— Огнестрельные, — ответил офицер. — Входные отверстия. Умерли не сразу, судя по краям.

— А эти? — Фэн обратил внимание на останки со следами ампутаций и трепанаций.

— Полагаем, эксперименты. Без наркоза. Люди сопротивлялись — зубы стёсаны, скуловые кости раздроблены, у некоторых сломаны кости рук…

Фэн слушал, не выражая эмоций, но воображение рисовало сцены дикого ужаса, по сравнению с которыми хорроры в кино были мультиками. Наконец он прервал докладчика — нервы у обоих были крепкие, но не железные.

— Жду информации от палеопатологов, — тихо закончил он.

Специалисты работали в три смены. К следующему вечеру были готовы промежуточные результаты.

— Две основные находки, — доложил глава группы. — Первое: признаки крайнего обезвоживания. Кости черепа пористые, зубы в микротрещинах. Не исключено, что их мучили жаждой.

— Второе? — не спеша спросил Фэн, фиксируя услышанное в блокноте.

— Странные белковые агрегаты. Нашли в костномозговых каналах и в дентине зубов. Аморфные структуры, похожие на прионы. Нечто похожее вирусологи находили в образцах от современных больных.

— Что это может значить?

— По отдельности — вариантов много, но вместе я бы назвал картину характерной для Rabies lyssavirus. Это нейротропный вирус, возбудитель бешенства у человека и животных.

— Удалось найти что-то конкретное?

— Да, есть одна зацепка. Фрагменты РНК, характерные для целого Rabies lyssavirus, не обнаружили — материал старый, всё разрушилось. Но белковые маркеры частично совпадают. Выводы делать рано — с уверенностью можно говорить только о сходстве.

— Что остаётся невыясненным?

— Многое. Например, не представляется возможным установить точные причины смертей. У всех ли была активная форма вируса, или только у части? Чтобы понять, нужно отправить образцы в институт биомедицины. Там и масс-спектрометры для анализа белков, и секвенаторы нового поколения, и криоэлектронные микроскопы. С их помощью можно разглядеть то, что здесь, в поле, мы просто не увидим.

— Действуйте, — сказал Фэн. — Отберите самые показательные образцы. И сохраняйте целостность: в конце концов, мы должны будем их похоронить.

Фэн отключил трансляцию и медленно выдохнул. Земля приоткрыла картину прошлого: обезвоживание, белковые агрегаты, бешенство. Это было уже кое-что.

Утром, едва рассвело, выдвинулись к шахте. Шли вдоль рельсов, пока не уперлись в грот, который вчера обнаружил беспилотник. Вошли внутрь — темно, сыро, из глубины тянуло воздухом, смешанным с угольной пылью.

— Вот он, уголёк, — старший охотник поднял с земли чёрный блестящий камень и провёл острым краем по каменной стене. Кусок угля оставил на поверхности отчётливый чёрный след.

Ван Хао прошёл дальше, разглядывая поваленные на бок вагонетки. Кузова местами проржавели, но оси с колёсами были целы. Попробовал провернуть колеса — одно чуть подалось. Он достал топор и обухом несколько раз долбанул по оси в месте крепления к раме. Ось выскочила из паза и с грохотом упала рядом. Тем же способом добыли ещё две оси и вытащили всё поближе к выходу из грота.

Запросили у тыловиков кислоту и небольшую бухту проволоки — сколько сможет поднять дрон. Охотники обошли склон, срубили и обтесали несколько подходящих елей.

По очереди опускали колёса с осями в ёмкость с кислотой. Жидкость шипела, выделяя едкий белый дымок — ржавчина чернела и отслаивалась на глазах. Выковыряв ножом остатки налёта, сполоснули водой — подшипники крутились свободно.

Через час платформа с прикрученным к осям проволокой настилом стояла на рельсах. Ван Хао взял в руки жердь, оставшуюся от ствола, встал на платформу, оттолкнулся и укатился вперед метров на десять.

— Получится втрое быстрее, чем пешком, — констатировал он. Никто не возражал.

Ехали легко. Местами дорогу преграждали препятствия — снег, поваленные деревья, разъехавшаяся колея. Случись такое, спрыгивали на ходу и перетаскивали тележку. Юнши поначалу с лаем носился вокруг, затем устал и запрыгнул на настил.

На прямом участке, за которым метрах в ста колея поворачивала влево, до сих пор лежавший спокойно пес вдруг залился лаем. Охотники насторожились. Ван Хао, чья очередь была толкать, «добавил газу». Когда проезжали поворот, справа из-за камней метрах в тридцати поднялась бурая туша.

На четырех лапах стоял и принюхивался, ворочая головой, медведь. Большущий, рано вышедший из спячки — видимо, потревожили. Неожиданно зверь сорвался с места и, ускоряясь, понесся за ними и наперерез.

— Стреляй! — крикнул старший из охотников.

Второй вскинул ружьё и начал целиться. В последний момент перед выстрелом Ван Хао рукой снизу увёл ружьё вверх. Грохот ударил по ушам, эхо заметалось между скалами. Медведь замер, потом развернулся и неуклюже потрусил прочь, обламывая кусты.

— Зачем он тебе? Мы не на охоте.

Юнши ещё долго лаял вслед — хозяин успокоил его, потрепав за загривок.

— Молодец, предупредил.

Навигатор показывал, что с утра они уже успели преодолеть 30 километров. Следы на рельсах не прерывались, и группа хорошим темпом продвигалась вперед.

На привал остановились у ручья. Развели костёр, вскипятили воду, вызвали по рации беспилотник.

Аппарат появился через час и скинул провиант, после чего к нему подключился Ван Хао и вывел управление на свой планшет.

Беспилотник поднялся выше, облетел окрестности и ушёл на восток, вдоль рельсов. На экране проносились макушки деревьев, редкие выступы скал, никого.

— Впереди чисто, если не сказать пусто, — пробубнил Ван Хао.

— Хотя, погодите…

Он увеличил изображение. Примерно в километре от них на поляне, недалеко от пути виднелись неестественно лежащие стволы деревьев с полуоблетевшей корой. С большей высоты четко просматривалось — кто-то сложил из тонких поваленных берез стрелу. Длинную, чёткую, указывающую прямо в сторону скалы.

— Что это? — спросил второй охотник.

— Кто-то хотел, чтобы мы туда зашли, — ответил старший.

— Может быть, там то, что мы ищем, — предположил Ван Хао и добавил:

— Проверьте оружие.

Глава 13

После вербовки Харрис несколько дней почти не спал. Нет, он не рефлексировал насчёт того, какие Хоук и его боссы плохие. Он работал. Как привык на службе, как требовала обстановка в критические моменты. На кону было нечто большее, чем деньги и жизнь его семьи.

Перед глазами на столе лежали схемы, записи, выписки из закрытых баз. Боб просчитывал возможные выходы из ситуации, в которой — по большому счёту — оказался по своей воле. Сотрудничество с Клаусом и методы достижения целей его компании были откровенно за гранью морали, и наступало время честно себе в этом признаться.

Сейчас ему не хватало информации, и он копал. Осторожно, через свои контакты в Пентагоне, через старых знакомых, через всех, кто чем-либо был ему обязан или соглашался на предложенные суммы. Список Хоука лежал под стеклом, и его тоже нужно было отрабатывать — хотя бы частично. Майк мог напомнить о себе в любой момент. Время поджимало.

Группа влиятельных лиц оказалась не абстрактной тенью. За ней стояли знакомые фамилии: сенаторов, владельцев крупных технологических и оборонных компаний, генералов в отставке, глав инвестиционных фондов. Их цель была проста и цинична: убрать конкурентов под прикрытием эпидемии. В такой ситуации всегда можно заявить что-нибудь вроде «подвело здоровье» или «не выдержал конкуренции» — в мутной воде ловится всякое.

Почти у каждого «подопечного» из списка была ахиллесова пята. У одного — любовница, с которой он встречался раз в неделю в одном и том же отеле. У другого — внебрачный сын, которому переводили деньги со счёта офшорной фирмы. Третий, крупный инженер, лежал в частной клинике с онкологией — к нему можно было зайти, переодевшись медсестрой, и вколоть в капельницу шприцем что угодно. Никто не узнает.

Боб читал досье на очередную цель, и на душе становилось мерзко. Он сам был тем ещё проходимцем, но это всё было уже не бизнес, а охота — на людей.

Он отобрал процентов двадцать наименее значимой информации по каждой персоне — ровно столько, чтобы хватило привести в чувство тех, кто был в списке, и на время замылить глаза Майку. Зашифровал и записал на флешку — для Хоука. Точно такой же пакет сведений предназначался потенциальным целям.

В своих размышлениях он приходил к выводу, что лучшим выходом будет попытаться предупредить людей о грозящей опасности. Он видел в этом решении баланс интересов — своих, влиятельных лиц и людей из списка. Если жертвы не воспримут свои досье всерьёз — что ж, это будет их выбор. Оставалось донести до них эту информацию. И сделать это, не подставившись, было непростой задачей — страна, которой было дело до всего, что происходит в мире, крепко держала руку на информационном пульсе планеты.

Билл Ричардс, старый сослуживец Харриса, жил в Александрии, штат Вирджиния. Когда Боб уволился, Билл остался на службе. Они не виделись больше пяти лет, но доверие, проверенное огнём спецопераций и общей оперативной работой, осталось. Они иногда помогали друг другу — редко, но метко. Каждый из них ничего не просил взамен, поскольку понимал: однажды придёт его очередь.

Встретились в Чикаго. В шумном баре у озера, где завтра никто не вспомнит, что было вчера, а официанты не в состоянии запомнить лица — их тут бывает слишком много. Харрис прилетел рейсом из Сан-Франциско, Билл — из Вашингтона, округ Колумбия. Пять часов разницы во времени, двадцать минут разговора.

— Есть «окна», — сказал Билл, поднимая с барной стойки свою пинту тёмного. — Плановое отключение системы глубокого анализа трафика на сервере мониторинга. Около десяти минут, раз в несколько суток. Максимум двенадцать. В это время наши алгоритмы не будут видеть твой трафик — он утонет в общем потоке.

— Мне хватит двух, — ответил Харрис и передал из рук в руки конверт. — Здесь способ связи и шифр. Дай знать, когда будет окно.

Билл взял конверт, не заглянув внутрь. Сунул во внутренний карман, поднялся и, не прощаясь, вышел.

Харрис задержался чуть дольше. Через час он уже был в аэропорту, а через четыре — в своей постели в Калифорнии. Рядом на прикроватной тумбочке лежал простой кнопочный телефон — последний в цепочке. Который мог зазвонить в любой момент.

Си находился в расположении киберподразделения уже больше недели. Ему предоставили комнату — по сути, гостиничный номер с окнами во внутренний двор. Никаких привязок к местности, и уж тем более геолокации. Телефон ему оставили, но Ли предупредил серьёзно: все потоки данных отслеживаются, так что без самодеятельности. Помимо секретности, работа за закрытым периметром имела и важную практическую цель — мозгам операции надлежало быть подальше от носителей или заражённых.

Времени на размышления и душевные терзания почти не оставалось — в подразделении поддерживали чёткий распорядок, включавший обязательные тренировки для поддержания формы. В редкие моменты одиночества на Си накатывали мысли: что с ним будет дальше? Репутация — вещь капризная: информация о нарушениях соглашений о нераспространении в среде таких, как он, распространялась с огромной скоростью. Однажды он не побоялся спросить об этом у Ли. Тот спокойно выслушал и одной фразой вправил ему мозги:

— Если мы не сделаем, что должны, будущее может не наступить.

Сунь Юн, сисадмин одного из шанхайских дата-центров, потёк сразу при виде «тяжёлых» оперативников. Вариантов у него и вправду было немного: перспектива наказания в диапазоне от расстрела до пожизненного сломила волю к сопротивлению моментально. По его адресу действовали деликатно — зашли без шума, попросили убрать руки с клавиатуры и внимательно выслушать. После беседы и подписания протоколов в квартире остались круглосуточно дежурить коллеги из управления в Шанхае.

— Он сделает всё, что мы скажем, — пояснил Ли, заходя в зал управления.

— Уверен? — Си оторвался от мониторов, потёр переносицу.

— Он всё подписал. Сейчас его трафик идёт через нас. Внешний заказчик видит ровно то, что мы ему показываем.

Си кивнул, повернулся к экрану и щёлкнул недавно появившийся новый узел под кодовым наименованием Shanghai_DC. На мониторе возникла схема перехваченного трафика. Зелёные линии — входящие запросы, красные — заблокированные исходящие, синие — новые, вместо заблокированных.

— Смотри, — Си увеличил один из фрагментов. — Обрати внимание на маршрутизацию. Пакеты данных от Юна разбегаются по всему миру. Но есть ещё один канал.

— И куда он ведёт?

— В Пекин, — Си поднял голову. — На адрес, который мы вычислили раньше. Это второй, его куратор.

— Тот самый?

— Да, оперативники сработали хорошо — Юн не успел его предупредить.

Со вторым всё вышло сложнее.

На следующий день Ли пришёл потрёпанный и злой.

— Ты не поверишь, — сказал он, бросая на стол пластиковую папку. — Папаша объекта — начальник пекинского управления информатизации и связи. Большая шишка.

— И что?

— А то, что взять мы его не можем. Кто-то доложил. Сына нет дома, новый номер телефона неизвестен. Наверняка уже едет куда-нибудь подальше окольными дорогами.

— Что обычно в таких случаях вы делаете? — Си и вправду не знал, как поступить. С миром пекинской бюрократии он не имел дел никогда.

Ли задумался.

— Без главного не решить.

— А кто главный?

— Руководитель группы, министр общественной безопасности Чжан Фэн. Мужик толковый, но временами резкий.

Си не понимал коллегу. Ситуация, по его мнению, требовала крушить преграды без оглядки.

— Ли! — Си повернулся к нему в кресле. — Куратор — наша золотая жила. Ты видел, как он работает, и понимаешь, что он может нам дать.

— Да, понимаю. Просто у меня могут возникнуть проблемы…

— Не припоминаешь, что ты ответил, когда я рассказал тебе о своих?

— Чёрт… Ты прав. — Ли потёр лоб ладонью, достал телефон и, вытянувшись, будто перед докладом, зашагал к выходу.

Си анализировал конфигурацию системы международных прокси, когда на телефоне булькнуло сообщение во фриланс-чате.

«Observer_Zero. Хотите спасти людей — действуйте быстро. Nexus_Ops». К сообщению прилагался зашифрованный файл.

Си вжался в кресло и огляделся по сторонам. В голове пронеслось: откуда Nexus_Ops знает, что Observer_Zero — это он? Он был зарегистрирован в приложении под другим ником и сейчас лихорадочно соображал, где прокололся настолько, что его вычислили.

Он моментально вывел на монитор ветвь своего трафика — ту, по которой пытался отследить заказчика в самом начале. Глухо. Всё выглядело так, будто на ровной стене вдруг появилась дверь, её на секунду приоткрыли, сквозь щель бросили конверт, после чего дверь закрылась и исчезла без следа.

Си вскрыл шифр за минуту — метод кодировки был указан в названии файла. Внутри оказался список более чем из пятидесяти имён: китайцы, корейцы, индусы, русские, граждане других стран. Имена, адреса, диагнозы, слабые места. Местами, сведения весьма чувствительные.

— Что это у тебя? — спросил только что вернувшийся Ли, заглядывая через плечо.

Си показал ему сообщение.

— Тот, кого мы ищем, решил нам подыграть. Или начать свою игру.

— Почему и, главное, как он вышел на тебя?

— С первым просто. Он понял… — Си осекся. — Он понял, что я теперь не сам по себе. Со вторым — пока сам не знаю. Но я разберусь.

— Надо проверить информацию. — Ли с планшета распределил людей из списка между подчинёнными.

Своих отследили быстро. Глава крупного производителя электроники отличился на отдыхе за границей — в досье фигурировало несколько откровенных фото. Двое инженеров госкорпораций с подтверждёнными диагнозами лежали в клиниках под чужими — и, что самое опасное, уже известными именами. Уязвимости других соотечественников были не столь критичны, но подпись «Это только начало» в конце таблицы действовала отрезвляюще.

— Информация достоверная, — сказал Ли, откладывая планшет. — Nexus_Ops не врёт.

— Что делают в таких случаях? — Си не был знаком с методами госбезопасности и спрашивал из чистого любопытства.

— Граждан КНР надо защитить, — размышлял Ли вслух. — Цифровые двойники — программы, показывающие активность, соцсети, маршруты. Пусть следят за призраками, пока живые люди будут вне досягаемости.

— А что бывает с реальными людьми? — Си кивнул на список. Разница между ним и любым из этих инженеров была не так уж велика.

— Организуем что-то вроде программы защиты свидетелей, — Ли замялся: тему не следовало обсуждать в широком кругу. Он ещё не понимал, допущен ли Си к таким сведениям.

— В Китае есть защита свидетелей?

— Да. Называется «Программа защиты лиц, оказывающих содействие». Но на практике её используют редко, и только для особо важных дел.

— Наши в неё попадают? — Си указал на экран.

— Решение не моего уровня. Если Фэн подключится — да. Сменим имена, сделаем новые документы, перевезём в другой город. Но с каждым придётся договариваться отдельно. Согласиться могут не все.

— Я так понимаю, по иностранцам тоже не ты решаешь?

— Правильно понимаешь, — Ли посмотрел в телефон и заторопился.

— Начальство вызывает, как раз всё доложу. Посмотрим, что решат.

Вечером, после тренировки и ужина, Си вышел во внутренний двор — поймать последние лучи солнца, которого не видел уже давно. За серым забором темнело небо над Пекином, но лишь самые яркие звёзды пробивались сквозь зарево огней древнего города.

Кто же ты, Nexus_Ops? — размышлял Си. Предатель? Союзник? Или игрок, который хочет переиграть всех?

Где-то далеко, под этим же небом жил человек, которого они так упорно искали, а он первым шагнул навстречу. Человек, которому оказалось не всё равно.

Глава 14

Пекинского чиновника — отца беглого хакера доставили в кабинет к Фэну уже заполночь. Оперативники вошли без стука, ведя под руки наспех одетого в спортивный костюм мужчину, и усадили его за стол. На сером лице у него залегли под глазами тени, на лбу блестели капли пота — видимо, подняли с постели, не дав прийти в себя. Окажись здесь сторонний наблюдатель, он, наверняка, с интересом и не без злорадства наблюдал бы, как холёный, с аккуратной стрижкой и маникюром мужчина, до этого момента — высокопоставленный начальник одного из столичных департаментов — превращается в ничто. Его глаза уже не бегали, он смотрел перед собой, вперёд и вниз.

Фэн бросил перед ним на лист бумаги ручку.

— Номер телефона. У тебя минута.

Тот молчал. Смотрел перед собой, вниз. Вероятно, хотел прожить эту минуту — в последний раз — так, как хотел сам. Наконец, взял ручку и подрагивающими пальцами вывел на бумаге цифры, отодвинул от себя листок.

— Уведите, — сказал Фэн, даже не взглянув.

Бойцы подхватили не сопротивлявшегося человека под локти. Дальнейшая судьба этой шишки, столь стремительно грохнувшейся с административной ёлки, Фэна не интересовала. В лучшем случае его ждала отставка и скромная жизнь под надзором. В худшем — колония. Худший случай был более вероятен.

Не успела закрыться дверь, как вошёл Ли Ян, держа в руке планшет.

— Новости от наших, — выпалил он, не дожидаясь вопросов. — Nexus_Ops не врал. Список реальный. Проверили почти всех. Какие будут указания?

— Тем, кто работает на государство, — полную защиту. Без возражений. Сменить адреса и документы, обеспечить связь — пусть работают.

— Остальные? — Ли перелистнул страницу.

— Предложите то же. Но решают пусть сами.

— А если откажутся?

— Их выбор, — Фэн пожал плечами. — Зачем спасать тех, кто не хочет.

— Иностранцы? — Ли протянул Фэну планшет. Тот пробежал список глазами.

— Займусь сам. Наверху, скорее всего, решат передать информацию по дипломатическим каналам — как жест доброй воли. Захотят — отблагодарят. Не в наших обычаях торговать такими сведениями.

— Что ещё? — Фэн сосредоточенно смотрел на подчинённого.

— Не подскажете, что с беглым подельником и его отцом?

— Да, — Фэн протянул ему листок с номером. — Старший только что убыл. — Он вдруг забрал листок обратно и дописал ещё один номер.

— Ли Вэй, мой заместитель, исполняющий обязанности министра общественной безопасности. В его ведении дорожная полиция. Если ваш беглец передвигается на машине, будет удобнее брать.

Ли кивнул и направился к выходу. Вдогонку донеслось:

— Ускорьтесь. Всем нужны результаты.

И без того работавший почти круглые сутки, Ли хотел было дать волю чувствам — обиде вперемежку с усталостью, но сдержался — любой на месте Фэна сказал бы то же самое.

Оставшись один, Чжан Фэн пробежал глазами список дел. На глаза попалось: «Малый Хинган». Лаборатория в предгорье вторую неделю работала в авральном режиме, но наиболее важные сведения от неё уже поступили. Нужно было удостовериться, что самые показательные образцы аккуратно и без промедлений доставлены в Пекин, в институт биомедицины.

Он вызвал по защищённой линии главу комиссии по здравоохранению.

Чэнь Мин ответила сразу — видимо, тоже в последнее время жила на работе.

— Что у вас? Что с образцами?

— Прибыли, разгружаем, — голос её звучал устало, но спокойно. — Есть новости. Минуту.

Она нащупала очки на столе, за которым — сама не помнила, как — заснула, и открыла файл отчёта.

— От нашей сети скаутов — агентов, скупающих лекарственные средства по всему миру, пришли несколько последних разработок. В основном ничего такого, чего у нас нет, но анализ одного из препаратов показал любопытные результаты.

— Весь внимание, — Фэн тактично поторопил продиравшую глаза коллегу.

— Министр Фэн, представьте лекарственную форму из двух действующих веществ, которые по отдельности работают, а вместе нивелируют действие друг друга. Этакое хитроумное плацебо.

— То есть пустышка? Что же в нём тогда интересного?

— Ну, во-первых, я такое вижу впервые. Сами по себе компоненты — вполне рабочие субстанции. Как именно каждый из них может помочь в нашем случае — это вопрос. Но главное — в другом.

— Чэнь Мин, не томите, — Фэн уважал системный подход главы комиссии, но, порой, это занимало больше времени, чем нужно.

— В препарате найдены следовые количества сухой формы патогена…

— Как? Что это значит? — Фэн, до этого слегка раздражённый, начал признавать, что к словам главы комиссии стоит прислушиваться повнимательнее.

— Не спрашивайте, как. Комплекс исследований. Масс-спектрометрия высокого разрешения и ещё много чего. Мы уверены. Что это значит, — продолжала Чэнь Мин, — скорее, вопрос вам к размышлению. Но произойти это может только в двух случаях. Либо препарат производили на том же оборудовании, что и порошковую форму патогена, либо в исходный субстрат намеренно добавили небольшое количество возбудителя в сухом виде.

— И что это за умник такой нашелся?

— На упаковке даже есть его логотип…

Ван Хао с охотниками быстро выдвинулись в сторону обнаруженного беспилотником указателя. Доехав, бросили платформу и пошли пешком в направлении скалы — осторожно, держа оружие наготове. Юнши бежал впереди, низко опустив голову. Вдруг замер, зарычал.

— Там что-то есть, — старший охотник уже поднимал ружьё.

Узкий вход в пещеру зиял чернотой, изнутри тянуло холодом и сыростью. Ван Хао достал фонарик, посветил внутрь — ничего, только камни и тени.

— Заходим, — скомандовал он и первым шагнул в темноту.

В тот же миг из глубины, громко размахивая крыльями, вылетела крупная птица — филин или сыч, не разобрать. Пронеслась у них над головами, задев крылом замыкающего, и исчезла в свете дня.

— Чёрт! — выругался второй охотник, пригибаясь.

— Птица, — сказал Ван Хао. — Просто птица.

Юнши для порядка ещё полаял, пока хозяин не успокоил его, погладив по оскаленной морде.

Они переглянулись и пошли дальше.

Внутри пещера оказалась достаточно просторной — свод терялся в темноте. В углу, у самой стены, виднелись следы старого костровища — почти развеянные остатки золы, обугленная банка, похоже, из-под тушёнки. Ван Хао присел на колено, рассматривая находку.

— Давно, — сказал он. — Не один год назад. Здесь, в пещере кто-то останавливался на ночлег, но зачем так настойчиво — стрелой из поваленных деревьев — привлекать внимание к этому месту?

Они двинулись дальше, освещая путь фонариками. Лучи скользили по камням, выхватывая из темноты неровности и трещины. Вдруг второй охотник остановился.

— Смотрите, — он указал на стену.

Чёрные линии. Рисунок, выполненный углём. Тем самым, который они нашли в шахте.

Ван Хао подошёл ближе, направил луч фонарика.

На стене были изображены две длинные горизонтальные и поперек — много вертикальных линий — явно узкоколейка. Посередине над ней виднелся человечек, от которого шла стрелка вверх. Вверху — другая картина: три человеческие фигуры, одна большая и две маленькие, перечёркнутые несколькими линиями под прямым углом, будто за решёткой. От человечка вдоль рельсов стрелка уходила вправо. В конце железнодорожного пути — квадрат с нарисованным знаком — что-то среднее между колбой и пробиркой. Рядом схематично была изображена машина передком вправо, будто уезжающая из этих мест.

— Ни одного иероглифа, — старший охотник провёл лучом фонарика по стене вокруг. — Только рисунки.

— Фигуры похожи на те, что мы используем в письменности, — сказал Ван Хао. — Похоже, что китаец, но точно утверждать нельзя.

— Зачем он это нарисовал? — спросил второй охотник.

— Может, хотел предупредить, — предположил старший. — Или объяснить, что с ним случилось.

— Не похоже, что он просто сошёл с ума, — добавил Ван Хао.

Они молча продолжали разглядывать рисунки. Всем было понятно: человек — кто бы он ни был — изобразил выпавшую ему безрадостную долю. Его семью удерживали, он должен был доставить какое-то медицинское содержимое до машины, которая ждала его на выходе из горного массива.

В пещере провели ещё минут десять — в свете фонарей тщательно сфотографировали все рисунки. Где-то недалеко, в темноте капала вода — гулко, мерно, будто отсчитывая время. Которого оставалось всё меньше.

— Вроде что-то проясняется, но вопросов меньше не становится … — размышлял Ван Хао, — ничего не написано… скорее всего потому, что он не хотел, чтобы его идентифицировали.

— Логично, — подтвердил старший охотник. — Всё ж таки, он не волшебные пилюли нес своим заказчикам, а образец опасной заразы.

— Впереди возможны сюрпризы, — мрачно заметил Ван Хао и посмотрел на попутчиков: — Нужно быть готовыми ко всему.

Питер Кларк проснулся от собственного храпа. Голова гудела, словно в ней работал отбойный молоток — давал о себе знать вчерашний виски. В последнее время он позволял себе это чаще. За окном серело утро. Тяжёлые шторы едва пропускали свет, но звук дождя, молотившего о кровлю, дорисовывал картину — день начинался отвратительно.

Он сел на край кровати, подождал с минуту, собираясь с мыслями. Ноги сами нашли тапочки, руки на автомате дотянулись до халата, висевшего на спинке стула. Спустился на первый этаж, прошлёпал на кухню. Дом ещё спал, пёс — этот несносный бигль, любимчик детей — даже ухом не повел, свернувшись калачиком в корзине.

Кларк машинально запустил кофемашину, достал чашку — ту самую, с надписью «Лучший папа на свете». Кофе помог проснуться, но голова прояснилась не сильно. Вторую чашку он выпил уже на ходу, проверяя телефон. Три письма от юристов и партнёров, несколько уведомлений в рабочем чате. Ничего срочного. Ничего, что требовало бы его немедленного вмешательства.

Он оставил кофе на столе, поднялся наверх, принял душ, побрился, оделся во что обычно. В зеркале отражалось уставшее лицо с серыми кругами под глазами. «За пятьдесят, — подумал Кларк. — Выгляжу на все сто». Чмокнул жену в щёку — та даже не пошевелилась. Сунул в карман телефон, ключи от машины и, уже заходя в гараж, на мгновение задержался. Взгляд упал на сейф с ружьём — тем самым, с которым он ездил на охоту и которое так и не пригодилось. Он покачал головой и захлопнул дверцу.

«Рейндж Ровер» оттенка «британский зелёный» мягко вырулил с подъездной дорожки. Кларк выехал из Ньюбери и нырнул в поток машин на А34, в сторону Оксфорда. Дождь моросил, «дворники» методично смахивали капли с лобового стекла. Он включил радио — там были новости, от которых бы мутило, не будь он производителем лекарств: эпидемия неизвестной этиологии добралась до Европы, первые случаи заражения на острове, срочные меры карантина, биржи в красной зоне — всё, кроме фармацевтического сектора.

Кларк потянулся было к кнопке переключения частоты, и в этот момент заметил в зеркале заднего вида чёрный внедорожник, державшийся на дистанции. Машина не обгоняла, но и не отставала. Обычный автомобиль в обычном потоке. Кларку показалось, что он видел его уже утром, когда выезжал из своего переулка.

— Паранойя, — сказал он сам себе и щёлкнул другую радиостанцию. Но руль сжал руками крепче.

Чёрный внедорожник то исчезал, то появлялся снова — то в левом ряду, то в правом, сокращая дистанцию. Кларк сбросил скорость и посмотрел вперёд. Слева, метрах в пятидесяти, шла серая «Шкода». Третью машину — чёрный «Фольксваген» — он заметил, когда та, вырвавшись, подрезала его справа, заставляя притормозить и уйти влево.

— Что за... — начал Кларк, но не договорил.

Дорога здесь была прямой — длинный пустой участок трассы между развязками на Чивел и Ист-Айлсли. Справа — поле, слева — лесополоса. Идеальное место, чтобы брать кого-нибудь на абордаж.

«Фольксваген» следовал справа, поджимая его к обочине. Кларк попытался маневрировать в полосе, но пространства, чтобы выскочить, было недостаточно. Три машины сомкнулись вокруг него, как капкан: спереди, справа и сзади. Мозг Кларка лихорадочно искал возможные варианты действий — свободной оставалась только обочина слева…

Выбрав момент, он резко увёл «Рейндж Ровер» влево, на гравий, и одновременно утопил педаль газа. Слегка вильнув кормой, автомобиль поднял облако мелких камней и, опередив «Шкоду», устремился вперёд, возвращаясь на асфальт.

Уходя от преследователей, Кларк в очередной раз отдал должное пятистам тридцати лошадям под капотом, но что-то подсказывало ему: на этом всё не закончится. Действительно, внедорожник, державшийся сзади, быстро настигал его — мощности было больше.

Вскоре всё вернулось на круги своя с той лишь разницей, что впереди теперь двигался черный внедорожник, тягаться с которым Кларку было не под силу. Пассажир «Фольксвагена», снова пристроившегося справа, приоткрыл окно и, помахивая пистолетом с лазерным наведением, указал Кларку съехать в ближайший карман.

Доктор сбавил ход и остановился. Он вдруг почувствовал себя мячом в регби. До этого он будто летел, запущенный кем-то, по воздуху. Сейчас же, в этот самый момент, он шлёпнулся в месиво игрового поля. А дальше начнётся грязная игра.

Глава 15

Из «Фольксвагена» выскочили двое, из «Шкоды» — ещё один. Лица за тёмными очками.

— Выходите, — сказал тот, что с пистолетом, открывая дверцу. Выговор — правильный, безликий, как у человека, для которого этот язык не родной.

Кларк медленно сполз с высоты водительского сиденья, руки непроизвольно поднялись вверх.

— Без глупостей, доктор. — Второй схватил его за плечо, оттолкнул от машины. Колени дрожали, но он ничего не чувствовал — только тихий ужас.

Его обыскали, вытащили телефон, ключи, бумажник. Бросили всё на сиденье.

— Кто вы? — выдавил Кларк.

В ответ — молчание. Его подхватили и поволокли к чёрному внедорожнику, стоявшему впереди. «Джип», лимитированная серия, номера грязные, не разобрать. Дверь уже была открыта.

— Зачем? Что вам нужно?

— Скоро всё узнаете, — бросил тот с пистолетом, заталкивая его внутрь.

В машине ждали двое. Кларк плюхнулся на заднее сиденье, дверь захлопнулась, щёлкнули замки. Из окон ничего не видно — тонировка чёрная, глухая.

— Сидите тихо, — сказал тот, что сел рядом.

«Джип» тронулся. Он попытался разглядеть что-нибудь в боковое зеркало, но всё, что увидел, — как его «Рейндж Ровер» трогается с места, за рулём — человек примерно его роста и комплекции, в похожей одежде.

«Другое лицо» — Кларк мысленно нашёл единственное значимое отличие от себя. Прочее сходство бросалось в глаза. Ему показалось, похитители заметили его догадку, но значения не придали — обстановка внутри не изменилась.

«Если им нужна только моя физиономия, то в худшем случае мне осталось несколько часов», — пронеслось в голове. Сил сопротивляться уже не было. Он закрыл глаза и представил домашних: «Откроют ли они дверь человеку с его лицом?»

Не доезжая пару километров до поворота на Ист-Айлсли, на голову Кларку натянули черный тканевый мешок. Дальше — тишина и темнота. Ехали долго, не меньше часа. Наконец по многочисленным поворотам доктор понял, что они близко к месту назначения.

Когда мешок с головы сняли, доктор оказался в большом боксе, уставленном оборудованием. Место не выглядело ни пыточной, ни допросной. Приглядевшись, можно было понять: это мини-фабрика по печати пластиковых штуковин — от пуговицы до крыла небольшого самолёта.

Напротив сидел человек европейской внешности — тот, кого доктор запомнил на пассажирском сиденье «Джипа». Высокий, поджарый, с короткой стрижкой, в чёрной кожаной куртке.

— Мистер Кларк, — начал незнакомец, — мы должны извиниться за столь внезапное и не слишком дружелюбное появление. Поверьте, нам стоило больших усилий опередить тех, чьи намерения гораздо более кровожадны.

— Что… что вы имеете в виду? — Доктор не улавливал суть услышанного, ещё не оправившись от шока.

— Давайте отложим объяснения на более удобное время и перейдём к делу. Нам нужно отсканировать верхнюю часть вашего тела. Ещё вы должны нам объяснить, как попасть к вам в лабораторию.

— Я… я не понимаю, — Кларк действительно ничего не понимал.

— Это даже хорошо. Просто следуйте нашим указаниям — тем более что выбора у вас особо и нет.

Кларка усадили перед странной конструкцией: пластиковая дуга с несколькими камерами — сферическими и широкоугольными, соединённая с мощным компьютером.

— Головой не двигать, — сказал техник, подключая датчики к вискам Кларка. — И закройте глаза, лазер может ослепить.

— Что вы делаете?

— Трёхмерную модель вашей головы. Для печати копии.

Насчёт двойника я не ошибся, — подумал Питер. Тот, за рулём «Рейндж Ровера», — не просто человек в похожей одежде.

Дуга медленно двигалась вокруг головы. Лазеры светились синим, сканируя каждую морщину, каждую пору, каждый миллиметр.

— Сканирование завершено, — сказал техник.

Кларк открыл глаза. На мониторе мерцала, вращаясь вокруг вертикальной оси, трёхмерная модель его головы — точная, до последней родинки. Напротив, на отдельном столе, стояло несколько банок с силиконом — жидкой массой, которой предстояло превратиться в его лицо. Зажужжал принтер — на подложке медленно начала расти пластиковая голова-негатив.

— Зачем вам это? — спросил он, хотя догадывался.

— Чтобы попасть туда, куда без вашего лица не пройти, — ответил человек в кожаной куртке. — Например, в вашу лабораторию. Или домой. Или… куда понадобится.

Кларк сглотнул.

— Моя семья… что с ними?

— Пока ничего. — Незнакомец подошёл ближе. — Всё зависит от вас. Будете сотрудничать — они ничего не узнают. Если нет… — не будем о грустном.

— Пару часов придётся подождать, — техник развёл руками. Кларка жестом пригласили в подсобку, где предложили бутерброды и кофе.

— А голос, речь, жесты? — спросил Кларк, уплетая сэндвич с беконом.

Он приободрился, резонно предположив, что с будущим покойником обращались бы совсем по-другому.

— Пока в этом нет необходимости, — ответил человек в кожаной куртке. И, заметив страх доктора, добавил:

— Но, если потребуется — научите. Отвечать на звонки, здороваться, ругаться… Посмотрим, насколько далеко зайдёт эта игра.

Через несколько часов задремавшего доктора разбудили и попросили вернуться в производственное помещение. Человек с лицом Кларка стоял у зеркала. Техник поставил их рядом, включил лампы по периметру, внимательно всмотрелся в лица обоих и поправил двойнику причёску.

Сходство было пугающим. Кларк смотрел на себя — со стороны — и с трудом верил, что происходящее — не сон.

— Неплохая работа, — оценил человек в кожаной куртке. — Как настоящий.

— А что… дальше? — спросил Питер.

— Доступ в лабораторию по вашей ключ-карте?

— Да. Система срабатывает с учётом данных видеонаблюдения.

— Сканер сетчатки?

— Нет…

— Доступ открыт во все помещения?

— Да…

Двойник забрался в его машину и тронулся с места. Кларку оставалось лишь принять то, что он уже не мог изменить.

В рабочем зале киберподразделения на большом экране мерцала карта сотовой сети. Ли Ян стоял за спиной у Си и пил остывший кофе.

— Он включил телефон, — сказал Си, не оборачиваясь. — Три секунды. Моя программа зацепилась.

— Что за программа? — спросил Ли.

— Я тут вчера набросал кое-что. — Си вывел на экран отрывок кода. — Обычно оператор передаёт данные, но медленно: запрос, согласование, выгрузка. Мой скрипт не ждёт. Он сам «простукивает» базовые станции — отправляет короткие запросы и замеряет время ответа.

— И что это даёт?

— Чем ближе абонент к станции, тем быстрее ответ. — Си показал график. — Если он перемещается, меняется и задержка. Программа собирает данные с нескольких вышек, вычисляет разницу во времени и на лету строит траекторию. Спутник не нужен.

Ли присвистнул.

— И где он сейчас?

— Северо-восток. Район Хуньчуня, недалеко от границы с Кореей. — Си увеличил масштаб. — Есть координаты базовой станции с погрешностью около пятидесяти метров. Этого достаточно, чтобы перекрыть дороги.

— А если выключит телефон?

— Тогда подождём, — Си ненадолго задумался. — Но он включит. Перед тем, как пересечь границу: проверить сообщения, позвонить кому-нибудь, узнать, всё ли чисто.

Ли кивнул и потянулся за телефонной трубкой. Но его опередили.

Си свернул карту, открыл базу номерных знаков и подключился к камерам дорожного наблюдения в радиусе десяти километров от точки перехвата. Экран заполнился списком машин, зарегистрированных в этом квадрате за последние полчаса.

— Слишком много шума, — пробормотал он, накладывая фильтр за фильтром.

Он исключил грузовики, автобусы, такси — всё, что не подходило под профиль бегунка: один человек, большая вероятность арендованного автомобиля. Осталось десятка два машин. Си запустил скрипт, который сравнивал их перемещения с данными сотовой сети. Там, где телефон и автомобиль двигались синхронно, система подсвечивала совпадения зелёным. Рядом всплывали метки: «синхронное движение», «совпадение зоны покрытия».

— Вот, — сказал он, увеличивая одну запись.

На экране был отчётливо виден серебристый «Фольксваген», судя по региону регистрации — арендованный. Си зашёл на сайт прокатной конторы, вбил госномер, и через три секунды на экране высветилась анкета с подробной информацией.

— Арендован через подставное лицо несколько дней назад.

Ли подошёл ближе: то, зачем он собрался звонить в дорожную полицию, произошло у него на глазах в течение двадцати секунд.

— Неплохо, — сказал он безо всякой иронии.

Си растянул на весь экран снимок с камеры наблюдения. Машина стояла у автовокзала. На переднем сиденье — мужчина в бейсболке и тёмных очках.

— Держи ориентировку, — сказал он, поворачиваясь к Ли. — Серебристый «Пассат». Теперь ваш выход.

Ли ненадолго отлучился, а когда вернулся, снова подошёл к Си.

— У меня для тебя тоже кое-что есть, — сказал он и ткнул пальцем в недавно появившийся на мониторе Си узел.

— Смотри, — Ли нажал на значок «видео».

На экране развернулись окна системы видеонаблюдения какого-то объекта. Ворота, крыльцо, склад, лаборатория, производственные корпуса, фура на въезде.

— Что это?

— Здесь производят препарат, в котором мы нашли следы патогена.

— Ничего себе, — Си покачал головой. — Это вообще где?

— Англия. Харуэлл-Кампус, Оксфордский биокластер.

— Как вы…

— Как мы туда пробрались? — Ли, казалось, наслаждался произведённым эффектом. — Видишь, мы тоже кое-что умеем. Спецы… выследили владельца. В общем, долгая история.

Си не отреагировал, по уши уйдя в монитор. Курсор летал по экрану, открывая одно окно за другим.

— Видеокамеры, логи доступа, параметры оборудования… — бормотал он, не оборачиваясь.

На экране мелькнули схемы производственных линий. Си ткнул в одну из них, и она развернулась в подробную конфигурацию. Он увеличил фрагмент.

— Линия грануляции, смеситель, сушилка, фасовочный автомат. Температура, давление, влажность — все параметры здесь, до сотых. А тут — сырьё и готовая продукция.

Си зашел в другой раздел.

— Ага, вот и логистика. — Он открыл базу данных с транспортной документацией. — Поступление сырья, отгрузка продукции. Склад, транспортные компании, машины, водители. Всё, как в аптеке.

Ли сел рядом.

— Проблема в том, что всё действительно слишком чисто. Не за что уцепиться. Мы просматривали: накладные, отчёты, контрольные замеры, остальные документы — всё в полном порядке. Производят ветеринарный препарат, какие-то витамины и таблетки для симптоматической терапии… — он помолчал. — Чтобы с катушек съезжать не так быстро. На самом деле — пустышка.

— И правда, — Си открыл журнал событий. — Тут нет ошибок. Ни одной. Так не бывает. Либо у них фантастическая автоматизация, либо кто-то подчищает логи.

— Что думаешь?

— Думаю, мы видим отфильтрованную картинку. То, что хотят показать. — Си отвёл взгляд от монитора. — Чистый трафик. Красивые отчёты. Ни одного сбоя. Идеальный мир, которого не существует.

— А есть другой?

— Есть. Нам нужен сырой трафик. — Си повернулся к Ли. — Данные с датчиков до того, как их пропустят через фильтры. Ошибки, сбои, аномалии. Всё, что хотят скрыть.

— Как его получить?

— Нужен доступ к оборудованию в серверной. — Си развернул схему сети фабрики.

— Смотри. Вот здесь, в стойке, агрегатор данных. К нему подходит магистральный кабель. Если поставить на него перед агрегатором разветвитель и подключить наш передатчик, мы увидим сырой трафик со всей фабрики.

— Это безопасно? Система не обнаружит жучок?

— Не должна. — Си пожал плечами. — Судя по прошивкам, оборудование там средненькое, небольшие колебания уровня сигнала не заметит. Они не узнают, что кто-то подключился.

— Где это находится?

— Серверная. Второй этаж, комната 2.14. — Си ткнул пальцем в схему.

Ли усмехнулся.

— У нас как раз теперь есть человек, который может туда попасть.

— Двойник?

— Ещё какой! — Ли достал телефон. — Завтра он работает на фабрике. Скажу, чтобы захватил с собой «подарок».

Си набросал схему подключения — пять минут работы.

— Питание пусть отрубает на подстанции, если это сделать на фабрике — заметят.

— Он справится.

Ли набирал номер.

— Скажи ему, — добавил Си, — пусть работает в перчатках. Не хватало ещё облажаться по-детски.

Глава 16

Сеанс видеосвязи длился чуть больше часа. Без криков, без угроз, без давления — возможностями закрутить гайки были в избытке наделены все участвовавшие. Фэна слушали, задавали вопросы, уточняли детали. Когда он закончил, повисла пауза. Потом председатель сказал просто:

— Мы вам доверяем и поддержим во всём. Действуйте. Нужны результаты.

Он не запомнил, чем закончил доклад. Экран погас, и Фэн на мгновение отключился — будто кто-то выдернул вилку из розетки. Очнулся там же, в своём кабинете, перед тёмным монитором. Внутри всё сжалось — не от страха, а от осознания: он, Чжан Фэн, принимает решения, и будет отвечать, если какое-то из них окажется ошибочным.

Он медленно выдохнул и вызвал по спецсвязи пекинский институт биомедицины — в последнее время Чэнь Мин обосновалась именно там.

— Мы сопоставили образцы из трёх источников, — Чэнь Мин выглядела уставшей, но говорила чётко, по делу. — Останки из захоронения в Малом Хингане, биоматериал с места взрыва в Шанхае и образцы от пациентов. Сходство есть, — она помедлила, — но… как бы вам объяснить… это как три узелка на одной, очень длинной нити. Между ними — пропасть, годы исследований и экспериментов.

— Но ведь и разница во времени получения образцов существенная… — Наученный опытом, Фэн вникал сразу, чтобы потом не переспрашивать.

— Верно. Скорее всего, первоначальный штамм брали за основу. Добавляли новое, убирали ненужное. Модернизировали. — Чэнь Мин развела руками. — Механизм схожий, но отличий от природного возбудителя — как между голубиной и электронной почтой. Подозреваем, что разработчики использовали нейросетевые технологии — человеку понадобились бы десятилетия, чтобы перебрать возможные варианты и выстроить конечную структуру из исходной и промежуточной.

— Получается, — добавил Фэн, — лаборатория в Малом Хингане — прототип, первое приближение. Шанхай — тест-драйв. А следы в препарате-пустышке — это уже боевая версия?

Чэнь Мин помолчала, собираясь с мыслями.

— Министр Фэн, поймите нас правильно: мы ни с чем подобным раньше не сталкивались.

Она чувствовала его решимость, но не хотела никого обнадеживать раньше времени.

— Мы многого не понимаем. Например, в патогене присутствует нестабильный белковый комплекс. Назовём его «сенсором». Судя по всему, он реагирует на определённые внешние условия. Но на какие именно — мы пока не знаем. Однако, — она подняла глаза на Фэна, — это объясняет, почему у одних он активен, а у других — латентен.

— Похоже, чем дальше, тем больше вопросов, — Фэн вдруг вспомнил бессимптомного носителя из провинции Цинхай. — То есть тот парень — ну, буйный из деревни — не заболел потому, что у него внутри тот самый белок не реагирует на какие-то условия окружающей среды?

— Возможно. Но надо понимать, что внутренняя среда организма для патогена — это тоже внешние условия, так что всё не так просто. Точнее говоря, что-то внутри или снаружи этого человека не позволяет возбудителю активироваться.

Перед тем как отключиться, Фэн поблагодарил Чэнь Мин. Бодрить её он не стал — судя по её виду, коллеги и так прикладывали все мыслимые усилия.

Ли Ян вошёл без стука, по своему обыкновению — с планшетом в руке.

— Дикие гуси в Англии отработали логистику: с фабрики продукцию везут по A34 до съезда на Солсбери, потом в сторону Портон-Дауна.

— Как ты говоришь?

— Портон-Даун, — Ли прекрасно понимал, что так взбудоражило Фэна.

— Не торопитесь с выводами, это склад недалеко от спецобъекта. Территория охраняется, на картах не обозначена. Дальше периметра пройти не смогли.

— Военные? — спросил Фэн.

— Не похоже. Частная охранная фирма с лицензией на вооружение. — Ли перелистнул страницу. — Но грузовики мы отследили. Въезжают на склад с грузом, а выезжают пустыми.

— Переупаковка, — кивнул Фэн. — Меняют коробки, документы, наклейки, адреса. Стандартная схема для контрабанды.

— Чжан Фэн, позвольте один вопрос, — обратился к начальнику Ли.

— Попробуй...

— Откуда взялись эти солдаты удачи, сведения от которых мы сейчас проверяем? У нас нет нареканий по технической части, просто хочется понимать, насколько мы можем им доверять?

— Люди из списка... помнишь, там было несколько русских. По ним информация полностью подтвердилась. Это благодарность Москвы...

— Больше никто не ответил?

— Ну почему... всякие были предложения.

— И что сыграло решающую роль?

— Внешность — они выглядят как местные, к тому же... — Фэн выдохнул и посмотрел на Ли:

— Я лично инструктировал старшего группы. Он рассказал, что его дед служил во Вторую мировую здесь, в Маньчжурии, где сейчас рыщет Ван Хао. Солдаты голодали, убегали за добычей в тайгу — там их ловили оккупанты. Для них это дело чести...

Узкоколейка кончилась неожиданно: рельсы обрывались, полусгнившие шпалы ещё кое-где попадались на пути, переходящем в неширокую, но твёрдую проселочную дорогу. Поутру шли легко, оставив на рельсах сослужившую свою службу телегу. По обеим сторонам тянулся лес — сначала редкий, светлый, с сухими соснами и молодыми берёзами. Весенний ветер тянул с юга ароматы первоцветов и прелой листвы.

Юнши, бежавший впереди, вдруг замер. Поднял голову, потянул носом воздух и тихо заскулил.

— Там слева что-то есть, — сказал старший охотник, держа ружьё на сгибе локтя затвором вверх.

Двинулись осторожнее. За деревьями открылась ложбина — пологая, заросшая кустарником, с южным склоном, где снег уже сошёл. Место, казалось, было создано для засады: с возвышенности простреливалась опушка, сам же склон оставался в тени, незаметным для зверья, выходящего на открытое пространство.

— Отличная позиция, — заметил второй охотник. — Идеальная, чтобы караулить дичь.

Ван Хао ничего не ответил. Он тоже что-то почувствовал — неладное, притягивающее. Кругом тишина. Слишком правильная для леса, в котором уже должны просыпаться птицы и звери.

Юнши потянул к кустам, заскулил громче. Хозяин отпустил поводок. Пёс метнулся вперёд, остановился у заросшей полянки и залился лаем.

— Сюда, — позвал старший охотник.

Они подошли — земля между кустов казалась ровной, прошлогодняя трава примята. Немного неестественно лежали только жухлые листья папоротника, будто их кто-то придавил. Ван Хао хотел было шагнуть вперед, но старший охотник остановил его за руку, затем присел и отодвинул длинную ветку.

Яма. Почти правильной формы, глубиной метра четыре — вниз можно было спрыгнуть, но выбраться без верёвки — уже нет. Стены поросли мхом, края обвалились. Внизу, на ворохе прелых листьев с травой, темнел силуэт. Человек.

Труп лежал на боку, поджав колени к животу. Камуфляж, разгрузочный жилет, ботинки с высокими берцами. Ван Хао посветил фонариком. Лица не разобрать — его скрывала тень, да и время поработало основательно. Но экипировка уцелела. Звери не добрались.

— Откуда, интересно, головорез? — спросил негромко второй охотник.

— Сейчас узнаем, — ответил Ван Хао, доставая верёвку.

Он спустился первым, охотники страховали сверху. Внизу пахло сыростью, гнилью и ещё чем-то неуловимо страшным — от чего без нужды лезть сюда не хотелось. Труп был нанизан на самодельные деревянные колья, побуревшие от времени, но всё ещё острые. Человек упал на спину, повернув голову вбок — колья пробили шею и туловище. Кровь давно высохла, нейлоном чернел водоотталкивающий тактический костюм.

Ван Хао присел на корточки, осмотрел разгрузку. В нагрудном кармане — потёртое портмоне с долларами и парой кредиток, китайские права на иностранное имя. В подсумке — армейский сухпаёк, спутниковый телефон, фонарик с флешкой на шнурке. Вниз сбросили рюкзак, куда он упаковал находки.

— Охотился на кого-то, а сам попал в ловушку, — сказал охотник, когда Ван Хао выбрался на поверхность.

— Скорее, заманили, — поправил старший. — Смотрите: сюда ведёт единственная тропа, яма прикрыта папоротником — будто нарочно. Кто-то завёл его сюда. Но как? Что заставило его шагнуть в эту сторону?

— Может, подбросили подранка, — коротко ответил Ван Хао.

Он стоял, отряхиваясь, и всё больше проникался уважением к человеку, который всё это организовал. В голове возникла картина: в условленном месте неподалёку стоит машина, встречающие жгут костёр, едят, спят. Тот неизвестный смог прийти сюда раньше. Следил за ними и нашёл у одного слабое место: охота ради развлечения. Начал подманивать звуками — рябчиком или подсвинком — шаг за шагом уводя жертву сюда. К яме.

— Почему свои не нашли тело? — спросил второй охотник.

Ван Хао осмотрелся. Сверху, кроме места, где он спускался, западня была плотно прикрыта ветками и дёрном — найти её даже днём было непросто, а в спешке — и подавно.

— Искали, но не нашли, — сказал он. — Или не захотели поднимать шум. А может, просто не было времени. Всякое случается.

По спутниковой рации вызвали базу и сообщили координаты. Предстояло дождаться транспорт — для эвакуации тела и для дальнейшего движения группы: дорога позволяла. Ван Хао записал голосовое:

— Чжан Фэн, мы нашли тело. Один из тех, кто приезжал забирать груз. С виду — европеец. При нём — телефон, флешка, документы. Возможно, там есть то, что нам нужно. Следуем дальше.

Отправив сообщение, он убрал рацию. Из лесу не доносилось ни звука. Где-то далеко, за холмами, садилось солнце. Мысли не отпускали — он думал о той драме, которая разыгралась здесь, в роще. О том, как знание и опыт смогли одолеть силу и самоуверенность. С такими умениями тот, кто это устроил, вполне мог уйти живым. А может, и сейчас следит за ними…

Ван Хао невольно оглянулся. Лес молчал, как и секунду назад. Но всё-таки как-то иначе.

Март в Ливерморе бывает одновременно и щедр, и капризен: солнце греет вовсю, но ветер с залива заставляет одеваться теплее. Виноградники стоят голые, холмы — бурые, но в воздухе уже пахнет весной — той самой, калифорнийской, которая приходит в середине месяца, когда ты ещё ходишь в куртке, но машина уже нагревается так, что садиться в неё больно.

Во второй декаде марта тихая пандемия, которую Клаус предсказывал восточному побережью к началу весны, перевалила через континент. Болезнь пришла с ветром, с машинами и самолётами — с людьми, которые не знали, что уже заражены. Психиатрические отделения — от одного океана до другого — были переполнены. Врачи не спали сутками. Санитары увольнялись, не дожидаясь расчёта. В коридорах больниц пахло дезинфекцией и чем-то ещё — от чего хотелось бежать без оглядки.

Боб Харрис не придавал происходящему большого значения — в подвале дома, в холодильнике, лежал бокс с антидотами, а глобальный замысел Клауса был ему ясен. Тем не менее, оградить домашних от риска стоило немалых усилий: жена Сьюзен с недоверием относилась ко всему, что исходило не от людей в белых халатах. Пришлось заплатить знакомому доктору, чтобы тот на одном из приёмов выдал матери его детей тест-наборы и антидоты. Само собой, с врачом пришлось поделиться.

Майк Хоук на некоторое время пропал с горизонта — видимо, удовлетворившись полученными сведениями. Харрис понимал: тот в покое его не оставит и обязательно проявится. Харрис даже желал Хоуку поскорее заразиться, втайне предвкушая, как надменная ухмылка на его лице сменится неадекватной мимикой шизофреника — или чем-нибудь ещё в том же духе. Радовало то, что не подвёл Билл Ричардс. Его вылазка в сеть с зашифрованным сообщением для фрилансера-китайца осталась незамеченной.

По характеру сведений о людях из списка, которые продолжали собирать дата-центры его компании, он понимал: затея удалась. Лица, представлявшие особый интерес для своих государств, по-прежнему «светились» в сети — на практике это означало единственное: за ними стоят цифровые копии. В противном случае поток информации бы прекратился — либо человека уже нет в живых, либо его защита организована непрофессионально. Для Харриса последнее было даже хуже: если защита организована непрофессионально, за этим потянется цепочка — и в конце её окажется он.

Ещё больше Боб убедился в компетентности своих визави после того, как в потоке новостей промелькнуло сообщение о таинственном исчезновении главы известной технологической корпорации — того самого, о котором его алгоритмы собрали немало откровенной информации, включая фото- и видеоматериалы. Всё укладывалось в простую логику: что делать с человеком, настолько уверовавшим в себя? Только оставить в покое…

В те дни, когда он работал почти без сна — сутки напролёт, выискивая выход из ситуации, в которой оказался из-за Хоука, из-за Клауса, из-за себя самого, в конце концов, — он сделал ставку на этого спеца из Чэнду и не прогадал. Его код — а написан он был куда лучше, чем предполагало техзадание — не мог остаться незамеченным спецслужбами. Как и он сам. И когда Observer_Zero только показался из-за «Великой Китайской стены», Харрис уже понимал: это именно тот, кто ему нужен.

Теперь оставалось только ждать: когда и как Майк Хоук насвинячит ему в очередной раз, когда Клаус даст указание переходить к следующему этапу, когда киберподразделения разведок разных стран сделают новые шаги — и, главное, какие.

Харрис прошёл на кухню, выключил оставленный с утра телевизор — там снова показывали переполненные госпитали и растерянных чиновников — и налил себе виски. Ровно полдюйма на дне хрустального рокса. Он не пил уже давно, но сегодня казалось, что некоторые привычки имеют право на реабилитацию. Жена и дети уехали к её родителям в Сакраменто ещё неделю назад — Сьюзен настояла, и Боб не стал спорить. Без них дом казался чужим.

Он включил ноутбук на кухонном столе. Домашняя сеть работала штатно, внешний периметр не фиксировал ничего подозрительного. Камеры показывали пустую улицу, сухие газоны и пикап соседа, который уже второй час возился под капотом.

Внизу, в подвале, мягко гудели серверные стойки. Харрис спустился проверить температуру — из-за холодильника с антидотами пришлось перенастроить климат-контроль. Бокс стоял на месте, зелёные индикаторы на крышке мерцали ровно. Рядом, на стеллаже, под стопкой старых журналов лежал «Глок 17» — на всякий случай. Боб проверил магазин — все семнадцать патронов 9×19 Парабеллум на месте — передёрнул затвор и поставил пистолет на предохранитель. Паранойя? Возможно. Ещё со времен службы он уяснил: в этом мире лучше перестраховаться.

Поднявшись наверх, Харрис снова заглянул в экран. На почту пришло новое сообщение. Без темы, от отправителя с ником Shadow_Link. Он усмехнулся: китаец не подвёл. Другой китаец.

Боб открыл письмо. Внутри оказался короткий текст, больше похожий на бессмысленный набор символов, и приложенный файл. Он скопировал шифровку в свою программу, вбил ключ и через секунду читал:

«Я скомпрометирован… Чёрт, да меня сейчас просто повяжут! Они ближе, чем ты думаешь. Будь осторожен».

Харрис удалил письмо и закрыл ноутбук. Значит, всё правильно. Начинается игра по-крупному, и в ней появился новый достойный игрок. Которого, кажется, он уже знает.

Он залпом допил виски. За окном темнело. Ветер с залива стих, и в наступившей тишине Боб вдруг отчётливо услышал, как в подвале загудел холодильник — тот самый, с антидотами.

Глава 17

С того самого момента, как пекинский чиновник сообщил номер телефона своего сбежавшего сына, попытки того скрыться потеряли всякий смысл. Дело было не в местоположении абонента — Си легко определил бы его. Главное: подтвердился сам факт побега, и теперь у оперативников была внешность разыскиваемого. Но сам беглец об этом ещё не знал. Отец обещал помочь с визой в Россию, до границы с которой от Хуньчуня было немногим дальше, чем до Кореи. Лю Цян — так его звали — трезво оценивал перспективы и не собирался к северным товарищам. Выехать из КНДР было ещё менее вероятно, чем залечь там на дно. Но с визой ясности по-прежнему не было.

Надежды рухнули, когда у развилки с указателями на двух языках на телефон, который он включил на несколько минут, пришло сообщение от родственников: «Тебя ищут». Он ещё рассчитывал на медлительность чиновников и по инерции продолжал двигаться в сторону КПП на российско-китайской границе, но осознание обречённости накатывало всё сильнее.

Он не сразу услышал гул лопастей — сначала обратил внимание на тень: огромную, чёрную, скользнувшую по асфальту впереди машины. Потом донёсся звук: тяжёлый, утробный, от которого все задрожало внутри. Лю Цян пригнулся над рулём и поднял голову. Вертолёт висел прямо над трассой, метрах в тридцати. Солнце слепило из-за хвоста так, что невозможно было разобрать опознавательные знаки.

— Вот дерьмо… — выдохнул он и нажал на газ.

«Фольксваген» рванул вперёд, но куда? Справа — бетонное ограждение, слева — встречка, сзади на небольшом удалении — грузовик. Вертолёт легко держал дистанцию, смещаясь следом, как привязанный. В зеркалах заднего вида показались красно-синие огни.

Лю Цян увидел две машины — низкие, быстрые, с проблесковыми маячками на крышах. Они шли на сближение, сокращая разрыв с каждой секундой.

— Давай, давай! — Бормотал он, вдавливая педаль в пол.

Стрелка спидометра поползла вверх. Вертолёт заложил вираж и повис почти перед лобовым стеклом — низко, нагло перекрывая дорогу. Лю Цян ударил по тормозам. Машину повело, бросило влево, потом вправо, и он едва удержал её в полосе.

Сзади взвыли сирены. Одна из машин обогнала слева, вторая — справа. Они шли вровень, запирая «Фольксваген» в коридоре, из которого не было выхода. Лю Цян смотрел на людей в салонах — тёмные очки, бронежилеты, маски, никаких лиц. Тот, что справа, показал рукой: остановись. Жест был спокойным, почти ленивым.

Вертолёт сел на дорогу впереди. Лю Цян затормозил. Машина дёрнулась и заглохла. Он сидел, вцепившись в руль, и смотрел, как из вертолёта и из машин выскальзывают фигуры в чёрном с автоматами наперевес.

Его вытащили через водительскую дверь. Кто-то заломил руки, кто-то накинул капюшон на голову. Он не сопротивлялся и смотрел под ноги — на асфальт, на белую полосу разметки, на собственную тень, распластанную под ревущим винтом.

— Лю Цян? — спросил голос над ухом.

Он кивнул.

— Ты арестован.

Сирены стихли. Остался только гул винта — ровный, тяжёлый, запоминающийся.

Его усадили, пригнув голову, в вертолёт. Машина медленно поднялась в воздух, развернулась и ушла на юго-запад, в сторону Яньцзи. На дороге внизу остались чёрные машины с мигалками и серебристый «Фольксваген» с распахнутой водительской дверью.

Лю Цян сидел сзади и смотрел в тонированное стекло. Вокруг и в голове шумело. Всё кончено.

Ли Ян вместе с Си ждали в машине во дворе престижного жилого комплекса к северо-востоку от Пекина. Вскоре подъехал чёрный минивэн, из которого вывели молодого человека — руки связаны спереди, на лице двухклапанный респиратор. ПЦР-тест оказался положительным.

— Чёрт… — Ли достал с заднего сиденья промышленный респиратор — с фильтрами по бокам — и плотные защитные очки. — Сиди здесь, — приказал он Си. — Не хватало ещё тебе шизануться.

Сами дома снаружи не выглядели шикарно, но оборудованы были отлично. Закрытая территория, подземный паркинг, домофоны с видеосвязью. Жилье здесь, очевидно, стоило недешево.

В квартиру вошли впятером — Ли, Лю Цян и трое оперативников. Ли оставил одного из охраны в прихожей, сам с остальными прошёл внутрь.

Большая квартира — метров сто пятьдесят — с дизайнерским ремонтом и панорамными окнами была со вкусом обставлена. В отдельной комнате с кондиционерами, переделанной в мини-дата-центр, находились три серверные стойки и автономная система охлаждения.

— Ничего так, — Ли присвистнул, но вспомнил, что в респираторе его никто не слышит.

Лю Цяна усадили на стул в гостиной, подальше от оборудования. Руки — стянуты пластиковыми хомутами спереди.

— Ну, здравствуй, — Ли сел напротив. — Рассказывай.

Лю Цян молчал. Смотрел в пол.

— Пароль от системы, — Ли Ян положил перед ним лист бумаги и ручку. — Пиши.

Тот секунду колебался, потом взял ручку — писать связанными руками было неудобно, но можно. Вывел ровно девять символов: «c8h10n4o2».

— Оригинально, — заметил Ли. — Формула кофеина.

Он взял бумагу, подошёл к рабочей станции и вбил пароль.

Система приняла. На экране на секунду замигал зелёный индикатор доступа. Вдруг всё погасло. Один за другим потухли мониторы. Серверные стойки в соседней комнате, гудевшие ровным шумом, замолчали разом, как по команде.

— Что за… — Ли долбил «Esc». Никакой реакции.

Через несколько секунд экран снова засветился, но не картинкой рабочего стола. По чёрному фону побежали строки: «Удаление…», «Файл 1 из 12647», и красный индикатор.

— Твою мать! — Ли схватил телефон. — Си! Он активировал удаление! Скрипт запущен!

— Руби питание! — заорал Си в трубку так, что захрипел динамик. — Обесточь всё! Чёрный провод!

Ли заметался по комнате. Блок питания рабочей станции был спрятан под столом, за кабель-каналом. Он ухватил штекер, дёрнул — провод не поддавался. Ещё раз, с силой — кабель вылетел с металлическим щелчком.

Красный индикатор погас. Последнее, что он увидел на экране: «Удалено 43 файла».

— Си! Ты здесь?..

В трубке послышалось тяжёлое дыхание — Си уже бежал.

— Я внизу. Две минуты.

Ли Ян повернулся к Лю Цяну, сжал кулаки, но сдержался. Тот сидел, опустив голову.

— Ты за это ответишь, — процедил Ли. — Уведите его.

Через пару минут Си влетел в коридор на этаже, на ходу затягивая лямки респиратора — фильтры-кругляши болтались по бокам, очки он нацепил поверх своих. В руках — ноутбук, переходники, адаптеры.

— Где? — выдохнул он.

— Здесь, — Ли показал рукой.

Си нырнул в соседнюю комнату. Глаза забегали по сторонам: три серверные стойки, лампочки индикации, провода, вентиляционные решётки.

Он плюхнулся на колени перед стойкой, откинул лицевую панель и уставился на накопители. Схема: два резервных дисковых массива, твердотельные накопители для операционной системы, жёсткие диски для данных.

Си выдернул первый — горячий. Положил на пол. Второй — следом. На всякий случай вытащил всё, что смог. Десять секунд — и перед ним лежала горка чёрных и серебристых прямоугольников.

— Дайте свет! — крикнул он.

Ли Ян подскочил с фонариком на телефоне.

Си подсоединил через адаптер первый диск, запустил на ноутбуке программу восстановления. Экран заполнился шестнадцатеричным кодом — строками, столбцами, красными маркерами ошибок.

— Чёрт, — бормотал он, прокручивая логи. — Удалял вразнобой… системные файлы… пользовательские… накрылось всё, что задел. Но полный дамп не успел запустить. — Си судорожно перебирал строки. — Остановили на сорок третьем файле. Перезапись не началась. Только удаление ссылок.

— Это хорошо или плохо? — спросил Ли.

— Хорошо, что данные физически ещё на диске. Файловая таблица повреждена, но сами сектора… — Си замолчал, вглядываясь в экран. — Я вижу заголовки. Они целы.

Он вывел на экран утилиту восстановления.

— Что делаешь сейчас? — Ли склонился над монитором.

— Снимаю полную копию диска, сектор за сектором, — ответил Си, не оборачиваясь. — Пока скрипт не уничтожил всё окончательно. При повторном включении может запуститься полное удаление — тогда данные не восстановить. Скопирую на внешний диск, а уже потом разберусь, что именно было удалено.

Индикатор выполнения пополз: 1%, 2%, 5%. Серверная гудела, кондиционеры работали, но Си в респираторе обливался потом.

— Сколько по времени? — осторожно спросил Ли.

— Десять минут на каждый диск. — Си поднял голову. — Их шесть.

— Шесть?

— Три рабочих, три в горячем резерве. Их тоже надо снять. — Он кивнул на стойку. — Если скрипт дойдёт до репликации — резервные копии тоже убьёт.

Ли Ян стоял, обхватив голову руками.

— Умный, гад, — Си снова уставился в экран. — Пароль-триггер… Такое не каждый день встретишь. Но мы успели. — Он замолчал, потом добавил тише: — Надеюсь.

Индикатор дополз до двадцати трёх процентов. Си вытер лоб тыльной стороной ладони — респиратор мешал, очки запотевали.

— Так, — сказал он, отключая диск. — Первый снял. Давай следующий.

Ли протянул ему второй. Си был сосредоточен: глаза смотрели куда нужно, пальцы быстро бегали по кнопкам — без единого лишнего движения. Он делал свою работу. Ли, тяжело дыша, стоял рядом, готовый выполнить любое его поручение — сейчас Си не просто спасал информацию. Он спасал его, Ли Яна. И не только его.

Ответ Фэна пришёл через полчаса. Короткий, сухой: «Вас понял. Осмотритесь на месте. Вдруг что упустили». Ван Хао убрал рацию и огляделся.

Тишина, которая казалась им странной с самого начала, теперь давила недосказанностью. Будто здесь произошло намного больше того, что им известно, — целая драма, а они опоздали на представление. Действующие лица уже скрылись за кулисами лесов и гор.

— Прочешем ближний радиус, — сказал он обоим охотникам. — Ищите всё, чего здесь быть не должно.

Они поделили лес на секторы и разошлись веером — шаг за шагом, просматривая землю, кусты, заросли папоротника.

Первым делом наткнулись на остатки костра. Старого, едва заметного — просто немного песка с золой. Рядом на земле валялись пустые консервные банки, полусгнившая упаковка из-под армейского пайка, обрывок пластыря. Чуть дальше, на глине, — еле видимые следы протектора. Кто-то загонял машину в кусты, прятал с дороги. Ван Хао присел на корточки, всматриваясь в рисунок.

— Они были здесь, — тихо сказал старший. — Те, кто ждал груз.

Ван Хао кивнул. Но думал о другом.

— Минимум трое, — сказал он. — Один в яме. Значит, двое ушли. Но зачем рисковать? Почему нельзя было просто отдать груз и разойтись?

— Его могли убить при передаче, и он это понимал.

— Возможно, — Ван Хао поднялся. — Это многое может объяснить. Он знал, что делал.

Двинулись дальше. Тропинка, едва заметная, вела от места стоянки вглубь леса, к небольшой поляне. Место было выбрано превосходно: со всех сторон прикрыто кустарником, посередине ориентир — старый дуб, слева тропинка уходила дальше, вероятно, к ручью — оттуда доносилось журчание воды. Идеальное место для передачи груза: не глушь, но и выходов всего два — вокруг старые кусты и бурелом.

— Здесь они встретились, — сказал Ван Хао, оглядывая лес.

— Смотрите, — старший охотник показал на тонкую, почти невидимую нить, натянутую между кустом и большим деревом. — Что это?

Ван Хао подошёл ближе.

Леска. Рыболовная, прозрачная, натянута на уровне ниже колена. У основания куста — обломанные ветки и едва заметный металлический штырь в земле. Второй охотник осторожно ухватил руками и попытался растянуть нить — она держала мёртво, прочная, как стальная проволока, но гибкая.

— Растяжка, — выдохнул он. — Здесь могла быть взрывчатка. Или самодельная граната.

Догадка подтвердилась. Юнши, копошившийся в опавших листьях, вырыл ямку и несколько раз громко гавкнул, глядя то на одного, то на другого. Пёс нашёл следы ружейного пороха.

Ван Хао мысленно попытался восстановить картину произошедшего. Неизвестный основательно подготовился. Выбрал место, натянул леску, закрепил гранату. Подстраховался. Если бы наёмники попытались напасть, обмануть, забрать груз силой — он дёрнул бы за леску, и встреча превратилась бы в ад.

— Взрывчатка не сработала, — заметил охотник.

— Он сам её убрал. Позже, когда понял, что сделка состоялась, — добавил второй.

— Что-то не складывается, — Ван Хао нагнулся и посмотрел вдоль лески. Местами бурая от высохшей крови, она тянулась в сторону ручья.

Горный поток в глубокой расселине, метра три-четыре шириной. Когда в горах тает снег, вода в таких несётся быстро, с рёвом, перекатывая камни. На дне вдоль русла лежали два бревна — вероятно, те, что раньше служили переправой.

Ван Хао вглядывался в расселину: валуны, мокрые камни, зеленоватое дно. Взгляд зацепился за странный предмет на том берегу. Что-то рукотворное, не похожее ни на что вокруг, лежало слева, почти на тропинке, в прошлогодней траве. Детская сандалия. Слетевшая на бегу с ножки. Скукожившаяся от солнца и времени, такая же серая, как трава вокруг.

Вдруг всё встало на свои места. Ван Хао опустился на землю, расстегнул ворот и посмотрел вверх.

— Женщина и дети, — тихо сказал старший. — Перевёл их через ручей.

— Он всё продумал. Каждый шаг. Каждую секунду. Растяжка — на случай обмана. Леска — чтобы контролировать дистанцию. Переправа — чтобы отрезать путь к отступлению. Человек не робкого десятка — пошёл на такой риск, чтобы спасти семью. — Ван Хао размышлял вслух, радуясь в душе, что у того, кому они уже многим были обязаны, всё получилось.

— И победил, — добавил второй.

— В этой схватке — да.

Ван Хао достал рацию и вызвал беспилотник.

Аппарат показался через час. Летел низко, почти над верхушками деревьев, передавая картинку на планшет Ван Хао. Они прочесали лес над собой и в окрестностях квадрат за квадратом.

Сначала — поляну, где останавливались наёмники. Ничего нового. Потом — старую дорогу, уходившую к трассе, к цивилизации.

— Пусто, — бормотал Ван Хао, водя пальцем по экрану.

— Подожди, — сказал второй охотник. — Вон там, на открытом месте. Видишь?

Ван Хао приблизил изображение. Возвышенность. Небольшая, ровная — оттуда открывался вид на дорогу. На открытом месте лежали камни, в основном мелкие, не больше кирпича. Много камней. И выложены в странном порядке.

— Похоже на какое-то слово, — сказал он, всматриваясь.

— Что там? — спросил старший.

Ван Хао не ответил. Он перемещал дрон вверх-вниз, пока знаки — криво-косо — не сложились в слово.

— «Дун-ган», — прочитал он. — Здесь написано «Дунган».

Все трое в тишине переглянулись.

Камни на поляне складывались в название городка, из которого при должной подготовке можно было незамеченным выйти в море — на какой-нибудь рыболовецкой шхуне.

— Это он, — тихо сказал Ван Хао. — Он знал, что мы придём. И оставил нам последнюю подсказку.

— Зачем? — спросил охотник. — И как он узнал?

— Хотел помочь. Может, жена или ребёнок услышали в плену… Он сделал всё что мог. И указал нам путь.

Ван Хао поднял голову в небо, где уже скрылся беспилотник.

— Дунган, — повторил он, записывая голосовое сообщение. — Наёмники уходили морем.

Он убрал рацию и окинул взглядом глухомань вокруг. Лес молчал, как и раньше. Но уже не той загадочной тишиной, которая давила утром. Теперь в ней было что-то новое. Он назвал бы это надеждой.

Глава 18

Бокс, куда привозили Кларка несколько дней назад, совсем не изменился. Те же стены, то же оборудование, тот же гул вентиляции.

Тогда, в день похищения, его отвезли вечером домой и на вопрос, что делать дальше, ответили: «Ведите себя как ни в чём не бывало. Мы сами вас найдём». Нашли его там же, дома, на третий день — только на этот раз рокировка с двойником на трассе обошлась без погони.

Внутри, откинувшись в кресле, сидел мужчина — тот самый, но уже без кожаной куртки. Она лежала рядом, на столе.

— Доктор Кларк, — спросил он, не вставая. — Как спалось?

— Неважно, — коротко ответил Кларк и спросил сам: — Что вы хотите на этот раз?

— Присядьте, Питер. — Собеседник пододвинул к нему чашку с кофе. — Разговор может затянуться.

Кларк сел. Кофе не взял.

— Нам нужна ваша помощь.

— Что на этот раз? — Вопрос удивил, но он быстро понял: отказываться — не в его интересах.

— Нужно, чтобы вы связались со своим заказчиком. Тем, для кого производите… — человек сделал паузу, будто запнулся, — ваш усовершенствованный тилозин. Для хрюшек, овечек и так далее.

— Как вы себе это представляете? — Кларк дёрнулся, но остался на месте.

— Питер, хватит уже корчить из себя чёрт знает что. Я не любитель силовых методов. Не заставляйте меня делать то, что вам точно не понравится.

Кларк понял, что переборщил со своим, отточенным до совершенства, снобизмом. Мужик напротив вёл себя на редкость спокойно. Нарываться специально, чтобы проверить, на что способен этот здоровяк со своими подельниками, было действительно глупо.

— Он… он выходит на связь сам, когда ему заблагорассудится, — ответил доктор уже совершенно другим тоном.

— Вспомните, как всё выглядело в последний раз.

Кларку не пришлось утруждаться: каждый сеанс связи с цифровым Луи врезался в память — из-за его собственного перед ним чувства уязвимости.

— У нас произошёл инцидент — пустяки, если разобраться. Погрузчик задел коробку с капсулами на складе, часть просыпалась на пол, на них поскользнулся кладовщик, пролил кофе.

— И после этого заказчик вышел на связь?

— На следующее же утро. — Кларк запнулся. — Кстати, кладовщик потом пропал. Он вдруг осёкся — не сказал ли чего лишнего.

— Ну вот видите, как всё просто оказалось. А вы сопротивлялись. Я же не кусаюсь, в конце концов.

Кларк помолчал, потом спросил:

— И что я получу взамен?

— Безопасность. Вашу и вашей семьи. — Собеседник говорил спокойно, без нажима. — Собственно, мы и сейчас её обеспечиваем. Как там эта игра у вас называется? Ну, где куча парней в грязи дерётся за мяч странной формы?

— Регби, — ответил Кларк, заподозрив, не читает ли тот ненароком его мысли.

— Вы, доктор, сейчас как мяч в этом регби. А мы — тот игрок, который несётся впереди всех, прижав мяч к груди, чтобы донести его до зоны. Организуем вам длительную командировку. Смена документов, жильё, наличные. Заляжете на дно, пока всё не утихнет.

— А если я откажусь?

— Не откажетесь. — Собеседник посмотрел на Кларка в упор. — Потому что иначе мы вас отпустим. Прямо сейчас. Без охраны. Следующий, кому достанется этот мяч, то есть вы, вероятно, захочет сыграть в другую игру — что-нибудь вроде «будем отрезать от него куски, пока не заговорит, а потом утопим в бетоне». Или того похлеще.

Кларк побледнел. Он представил, что, если бы даже захотел «заговорить», сказать ему было бы нечего.

— Вы… Вы блефуете!

— Проверьте.

Мужчина откуда-то снизу достал пачку фотографий и бросил на стол.

На чётких снимках был запечатлён он, Питер Кларк, в последние три-четыре недели. Правда, акцент на фотографиях делался не на его персоне, а на неприметных людях в автомобилях, за стёклами которых угадывались объективы камер.

Молчание затянулось. Кларк взял кофе, сделал глоток. Кофе был чёрным, без сахара — отрезвляющим. Таким он не пил его уже давным-давно.

— Что я должен делать? — спросил он.

Третья линия замолчала в два сорок семь. Никто этого не заметил — в распределительном щите тихо щёлкнул блокиратор, встроенный в цепь силового автомата. Как в прошлом веке, никакого доступа в сеть — просто разрыв физической цепи питания. Если кто и следил за показателями, он увидел бы лишь необъяснимый отказ электрооборудования.

В цехе мигали только дежурные лампы. Конвейеры замерли, светосигнальные стойки горели красным, и в тишине раздавался лишь мерный гул вентиляции.

Через полчаса сработала автоматика, переключив оборудование на резервный источник питания. Запустилось всё, кроме капсульной машины — она требовала ручного сброса ошибок. Остаток смеси просыпался из бункера на ленту, упаковочная машина затянула плёнку. Готовые капсулы и порошок посыпались на пол, перемешиваясь с картонными коробками и обрывками целлофана. К утру цех напоминал свалку.

Кларк вошёл в цех в семь пятнадцать вместе со сменой — как положено по технике безопасности, в респираторе — и замер на пороге.

— Вот чёрт, — сказал старший смены.

Завал был внушительным. Капсулы — белые, с маркировкой «Тилозин 500» — покрывали пол вокруг слоем в несколько сантиметров. Коробки смяты, упаковочная плёнка свисала с конвейерных лент, как борода.

Кларк перевёл дыхание. Он знал, что это не случайность — его предупредили. Но увидеть своими глазами… Выпускаемый препарат относительно дёшев, но и завал немаленький — Луи точно не оставит без внимания.

— Видеонаблюдение? — спросил кто-то.

— Работает. Ночью только ничего не видно. — Старший смены покачал головой. — Надо звонить в сервисную службу и бригаде по утилизации.

Кларк кивнул и вышел. В своём кабинете он открыл рабочий чат и, как ни в чём не бывало, раздал указания персоналу.

В углу под потолком мерцала красная лампочка камеры наблюдения. Он знал: за ним следят и сейчас его лицо — у кого-то на экране. Ничего удивительного — его похитители наверняка подключились к системе. В голову не могло прийти, что картинка транслируется за тысячи километров отсюда.

Си сидел перед тремя мониторами, потягивая остывший кофе. На одном — логи фабрики, на другом — схема сети, на третьем — окно программы-перехватчика, отслеживающей любой подозрительный трафик.

— Кларк на месте? — спросил Ли Ян за спиной.

— Да. Камеры показывают — он у себя в кабинете. — Си кивнул на четвёртый экран, где транслировалось изображение. — Ждём реакции.

— А если не ответит?

— Ответит, — не оборачиваясь, сказал Си. — Доктор говорил — этот заказчик выходит на связь и по гораздо менее значительным поводам.

Пришлось подождать. Си даже задремал — коллеги регулярно грузили его работой. Анализ данных с дисков Лю Цяна и ещё какой-то флешки — срочно, как обычно, — отнял накануне остатки сил.

Ближе к вечеру на экране замелькали строки. Си выпрямился.

— Есть контакт.

Трафик шёл с незнакомого IP-адреса. Пакеты зашифрованные, но сам факт соединения — уже полдела. Си запустил трассировку, отслеживая маршрут.

— Что видишь? — спросил Ли.

— Цепочка прокси. Гонконг, Сингапур, Швейцария. И Калифорния… — Си замолчал. Ничем не примечательный узел. Ничем, кроме того, что он видел эту географическую привязку уже третий раз за последние сутки.

— Дайте указания Кларку, — Ли понял его с полуслова и набрал короткое сообщение: «Как можно дольше. Постарайтесь перейти на личности».

Кларк прочитал сообщение и вздохнул — для убедительности. Нажал кнопку ответа. На экране — обычный чат с озвучкой, как и раньше. Попробовал перевести сеанс в режим видео — лица у собеседника не было, только серый овал без черт, с двумя белыми точками вместо глаз. Тот явно не хотел себя показывать.

— Доктор Кларк, — высветилось сообщение от Луи. — Что у вас случилось?

— Поломка на третьей линии. — Кларк говорил спокойно, как учили. — Ничего особенного, рассыпалось сколько-то капсул. Повреждены упаковочные материалы.

— Как это произошло? — Электронный голос звучал как обычно.

— Мы пока не знаем. Вызвали наладчиков и бригаду утилизации.

— Когда это произошло? — спросил Луи.

— Около трёх ночи, — ответил Кларк, чувствуя привычное раздражение — будто он снова на допросе.

— Когда планируете устранить последствия?

— Думаю, завтра запустимся.

— Хорошо. Постарайтесь впредь избегать таких случаев.

Кларк почувствовал, как внутри поднимается злость. Луи вёл себя неожиданно спокойно — уцепиться было не за что.

— Мистер Луи, — начал Кларк, — вам что-нибудь известно о кладовщике? Он так и не вышел на работу.

Идея спросить о судьбе Уайта возникла из ниоткуда — как это иногда с ним бывало в минуты сильного напряжения.

В чате повисла небольшая пауза — очевидно, ответ требовал размышлений.

— Мистер Уайт, вы говорите? — спросил Луи. — Вероятно, он взял больничный. Или решил сменить работу. Люди уходят, доктор Кларк. Это нормально. Важно, чтобы остальные помнили: замена найдётся всегда.

Кларк сжал челюсть. Он вспомнил, как тогда, в лесу, удирал от хижины, где Уайт — без пяти минут алкоголик — оставил недопитую бутылку виски. В словах Луи не было прямой угрозы, но подтекст читался отчётливо: «Уайта больше нет. Следующим можешь стать ты».

Кларк помолчал, переваривая услышанное. Потом решил рискнуть.

— Мистер Луи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы сотрудничаем уже давно. Я на вас работаю, вы платите. Но я ни разу не видел вашего лица.

Серая маска на экране не шевелилась. Белые точки застыли.

— Лицо — это всего лишь оболочка, доктор, — ответил Луи после короткой паузы. — Важно то, что внутри. Например, ваше чувство самосохранения. Оно вас до этого не подводило, не так ли?

— Вы уходите от ответа.

— Я отвечаю ровно столько, сколько вам нужно знать.

Кларк почувствовал, как в нём закипает злость — смесь страха и давно копившегося раздражения.

— Я хотел бы знать больше. — Он подался вперёд, к камере. — Кто вы? Где вы? Почему прячетесь за этой чёртовой маской?

Тишина затянулась дольше обычного.

Через несколько секунд Луи заговорил снова — тем же электронным, безэмоциональным голосом:

— Вы уверены, что хотите увидеть то, что скрыто, доктор Кларк?

Вопрос прозвучал так, что стало понятно — отступать некуда.

— Да, — насколько мог, уверенно ответил Кларк.

— Так лучше?

Неожиданно для Кларка серая маска на экране сменилась изображением Элизабет Харпер.

— Доктор, я спрашиваю: так лучше? — Элизабет говорила своим голосом, но словами Луи.

Кларк в ужасе отшатнулся от монитора.

— А может, лучше так?

Изображение Элизабет сменилось — с экрана на него смотрела его пятилетняя дочь Софи.

— Почему вы не отвечаете, Питер? Проглотили язык?

Голос дочурки, произносящий слова Луи, окончательно вывел Кларка из равновесия. Он вскочил.

— Что вам от меня нужно?! — закричал он.

— Делайте свою работу, доктор, — сказал Луи голосом Софи. — Следующая ошибка будет последней.

Экран погас.

— Связь оборвалась, — сказал Си.

Он смотрел на мониторы. Трассировка завершилась, узловые точки зафиксированы. Но кое-что ещё привлекло его внимание.

— Луи — не человек, — тихо сказал Си. — Это программа. Смотрите: время ответа всегда одинаковое. На любые запросы. Паузы в разговоре — это пустые символы, имитация задержки с ответом. Он не думает — он вычисляет.

— Бот?

— Автореспондер последнего поколения. С памятью, контекстом, моделированием эмоций. Но под капотом — чистый алгоритм.

Си развернул схему.

— Он не просто общается. Он управляет. Координирует логистику, контролирует производство, следит за людьми. Доступ к камерам, базам данных, финансовым ресурсам.

Он ткнул в маршрут.

— Цепочка прокси: Гонконг, Сингапур, Швейцария, Калифорния. Та же, что в логах Лю Цяна. Те же порты, те же протоколы, даже время жизни пакетов одинаковое. Слишком много совпадений.

— Это Nexus_Ops? — спросил Ли.

— Прямых доказательств нет. Но косвенных — всё больше.

Си развернул соседний монитор.

— Теперь флешка, которую вы мне дали. Среди банковских транзакций большинство операций — в Калифорнии. Переводы идут через клиринговую палату Сан-Франциско в трастовый фонд в Делавэре. Бенефициар — физическое лицо. Географическая привязка та же.

— И это не всё. — Си переключил экран. — Временные метки Луи совпадают с рабочими часами по тихоокеанскому времени. Задержка прохождения пакетов соответствует западному побережью. Не точный адрес, но регион понятен.

— То есть мы теперь знаем, откуда ноги растут?

— С точностью до часового пояса. А вот руки — точно из нужного места: без находки вашей группы мы бы до сих пор долбились в стену. А сейчас знаем, где дверь.

Глава 19

Фэн сидел у себя в кабинете и смотрел на карты. На одной ареалы красного разной интенсивности — география заболеваемости — вплотную подбирались к востоку страны, местами уже прижимаясь к побережью. На другой синим были отмечены вероятные маршруты наёмников, зелёным — точки, где работала его группа. Ван Хао будто висел у них на хвосте… если бы не одно «но» — с отставанием на несколько лет.

Ли Ян докладывал каждый день не по одному разу, в превосходных выражениях отзываясь о спеце из Чэнду. Тот уверенно шёл по следу: находил цифровые отпечатки, определял направление поиска, обходил ловушки, расставлял свои. Они хорошо продвигались, почти вплотную приблизившись к информационному ядру атаки. Но центр принятия решений всё ещё оставался вне досягаемости.

Там же, где начиналась биология, Чэнь Мин и её группа топтались на месте. Патоген не желал раскрывать тайны, механизм активации белка-сенсора оставался неразгаданным. Именно такой неутешительный вывод сделал Чжан Фэн, перечитав последний отчёт комиссии — сухой, полный цифр и пустых заключений.

Он бросил бумаги на стол и закрыл глаза ладонями. Оставалась ещё надежда на Шанхайский институт биологических наук. В отличие от пекинских коллег, тамошние специалисты давно ушли в проблематику, которую в столице могли счесть слишком экзотичной: междисциплинарные исследования на стыке биологии и физики. Если где и могли подсказать нестандартный путь, то только там.

Он открыл глаза и посмотрел на часы. Конец рабочего дня.

— Машину до аэродрома. Летим в Шанхай, — скомандовал Фэн по внутренней связи. Он всмотрелся в карту — где восточное побережье. Там, в часе езды от аэродрома Хунцяо, недалеко от города над морем, находилась полузаброшенная деревушка. Где он не был много лет.

В Хунцяо его борт встречали двое сотрудников госбезопасности в штатском — на запылённом внедорожнике с тёмными стёклами.

— Товарищ министр, — один из них открыл заднюю дверь.

— Спасибо. — Фэн сел в машину. — Далеко?

— Сорок минут. Дорога неважная.

Ехали в темноте. Фэн смотрел в окно на серые поля, засыпающие под прохладным весенним небом, и вспоминал, как подростком добирался этой дорогой к родне, когда родители отправляли его сюда. Сопровождающие молчали: не задавали вопросов, не пытались завязать разговор.

Деревня встретила тишиной. Дом деда — тот самый, из его сна, — стоял на отшибе, слегка покосившийся, но ещё крепкий. Сопровождающие остались в машине.

— Я один, — сказал он, выходя.

— Если что, мы здесь, — ответил тот, что был за рулём.

Фэн кивнул и направился к дому. Двоюродного брата, жившего здесь последние годы, забрали две недели назад. Фэн звонил в больницу — состояние тяжёлое, но стабильное. Сейчас в доме никого. Только налёт пыли и запустения. Единственное, что Фэн знал о патогене достоверно: он долго не живёт вне организма человека, поэтому риска заразиться внутри не было.

Он прошёл во двор. Колодец, старая груша — всё было на месте, только постаревшее, обветшавшее. Сел на лавку у крыльца, достал фляжку с байцзю, но пить не стал. Просто держал в руках. Над соседними холмами всходила луна — огромная, бледно-жёлтая, с синевой по краям. В прохладном прозрачном воздухе её свет был резким, непривычно ярким, как обычно бывает в глуши. Тени от деревьев стелились по траве чёрными нитями, как паутина.

Издалека раздался вой — неожиданный, тоскливый. Он не нарастал, просто возник и повис в воздухе. Следом второй, третий. Стая перекликалась где-то на склоне, за мёртвыми деревьями.

Фэн слушал, не шевелясь. В этом вое чудилось что-то древнее, почти забытое — то, что в шуме городов люди уже не услышат.

— Волки, — тихо сказал он себе. И задумался: почему они воют? Кто-то объяснял: луна даёт им видеть добычу. В безлунные ночи они молчат.

Фэн вдруг вспомнил лабораторию в Малом Хингане: подземелье, где подопытных держали взаперти — без еды, воды, солнца, без возможности добыть необходимое. Без надежды.

Вой стих внезапно, как и начался. Фэн посидел ещё немного, потом поднялся и посмотрел на луну. Ему показалось, что он почти касается ответа кончиками пальцев — будто нейроны в мозгу вот-вот соединятся в мостик через пропасть непонимания. Пугающая догадка была зыбкой, еле уловимой, но уже жила в сознании.

— Завтра будет о чём спросить, — сказал он тихо.

Шанхайский институт биологических наук располагался среди высоток и загруженных магистралей, непривычно свободных сейчас.

Фэн приехал к полудню. Один из сопровождающих пошёл вперёд, показал удостоверение — их пропустили без лишних вопросов.

Встречал его профессор Линь — невысокий, суетливый, с быстрыми глазами за толстыми стёклами очков.

— Министр, мы готовы. Прошу за мной.

Конференц-зал, графики на экране, двое заместителей. Фэн положил перед собой блокнот. Сопровождающие остались в коридоре, у дверей.

— Слушаю вас, — сказал Фэн.

Профессор начал издалека, с общих принципов. Фэн слушал, ждал.

— Скажите, — перебил он, — может ли этот белок-сенсор реагировать на условия окружающей организм среды? Быть спроектированным так, чтобы активироваться не сам по себе, а при определённых обстоятельствах?

Линь задумался, переглянулся с заместителями.

— Внешние условия — понятие растяжимое, — ответил он осторожно. — Температура, влажность, кислотность, радиация, электрическое поле, химические маркеры… Теоретически сенсор можно настроить на что угодно. Вопрос цены и целесообразности.

— Например, на свет? — спросил Фэн.

— В том числе. Фоторецепторы есть у растений, у бактерий. Для человека это экзотика, но в лаборатории собрать такую конструкцию… — Линь пожал плечами. — Это одна из многих возможных версий. Не самая вероятная, но технически осуществимая.

— Понятно. — Фэн поднялся. — Спасибо, вы мне помогли.

Он вышел из конференц-зала, не дожидаясь реакции. Сопровождающие — за ним.

На улице Фэн достал телефон, посмотрел на него, потом вверх, на небо. Все мысли его были о том, что любая из этих версий могла оказаться правдой. И каждая не сулила ничего хорошего. Фэн набрал Ли Яна.

— Есть гипотеза. — Он говорил тихо; сопровождающие стояли достаточно далеко, чтобы не слышать. — Пока не проверенная. Нужно кое-что выяснить.

— Слушаю.

— Соберите статистику заболеваемости по районам. Сравните с параметрами внешней среды. Уровень шума, плотность населения, качество воды, социальное расслоение, доступ к сети. В общем — ищите корреляции. Вдруг что-то всплывёт.

— Есть, — ответил Ли Ян.

Фэн убрал телефон. Смог над полупустым городом рассеялся, солнце стояло в зените, щедро заливая всё вокруг светом и теплом. Ничего не напоминало о вчерашнем — ни тишины, ни луны, ни волчьего воя. Но ответ — он чувствовал это — был где-то совсем рядом. Оставалось задать правильный вопрос.

Чем дальше от гор, тем дорога становилась лучше. Легкобронированный внедорожник с армейскими номерами шёл по ухабам как крейсер. Ван Хао сидел рядом с водителем и смотрел в боковое зеркало — там, в облаке пыли, катила вторая машина, вернувшаяся после эвакуации тела на авиабазу. Группа двигалась на юг по лесной дороге, которая на карте в самом начале была прочерчена от руки — пунктиром.

Хижину он заметил не сразу — она спряталась за поворотом, у самого леса. Старая, бревенчатая, с поленницей у крыльца.

— Останови-ка, — скомандовал Ван Хао.

— До Ичуня ещё километров семьдесят, — сказал водитель, глядя на навигатор. — Через тридцать пять начнётся асфальт.

— Останавливай здесь, — приказал Ван Хао. — Всем ждать.

Машины замерли. Ван Хао вышел, огляделся. Лес стоял глухой, мрачный. Где-то вдалеке каркнула ворона. Он проверил пистолет, кивнул старшему охотнику и двинулся вперёд — один.

Дверь была прикрыта плотно, но не заперта. Ван Хао постучал и отошёл в сторону. Никто не отозвался. Он спустился с крыльца, обогнул угол и заглянул в окно. Сквозь неплотные занавески за стеклом разглядел: внутри чисто, но небогато. Кирпичная печь, нехитрая утварь. На столе — чайник, чашки. Никого.

— Есть кто? — громко спросил он.

Тишина. Потом из-за печи выглянул мальчишка. Лет шести, не больше. Волосы ёжиком, веснушки, глаза — испуганные, но любопытные.

— Как тебя зовут? — спросил Ван Хао, стараясь выглядеть подружелюбнее.

— Сяо, — ответил мальчуган, подойдя к окну. — А вы кто?

— Дяди военные, из города. Где у тебя родители?

— На работе. — Он показал рукой куда-то в лес. — А меня одного оставили. Мама сказала: сиди дома, никуда не выходи.

— Не боишься?

— Немножко. — Малыш почесал нос. — Я из окна на всё смотрю. Только ничего интересного давно не было.

Ван Хао вернулся к машине и нашёл в сухпайке шоколадку. Подошёл обратно к окну, распечатал обёртку, отломил кусочек и, закрыв глаза, съел — покачивая головой из стороны в сторону.

— Открой-ка, — сказал он спокойно. — Угощаю. — Он протянул шоколадку к окну.

Мальчишка поколебался, потом отодвинул задвижку и приоткрыл окно. Отломил кусочек, отправил в рот и зажмурился от удовольствия.

— А вы правда из города? — спросил он, отламывая ещё один.

— Правда.

— А машина у вас вон та, здоровенная? — Он показал на внедорожник.

— Ага.

— Классная, — сказал Сяо с уважением. — Я такие в книжке видел.

— А давно ты запоминаешь машины?

— Давно. — Мальчик отломил ещё кусочек. — Я люблю машины. У меня книжка есть, с картинками. Все марки знаю.

— Покажи, — с неподдельным интересом попросил Ван Хао.

Пацан слез с подоконника и вскоре приволок большую цветную детскую энциклопедию про машины — от мотоциклов до грузовиков.

— Вот, такая же, как у вас, — он открыл страницу с «Дунфэн Мэнши» — один в один с теми, что стояли на обочине.

— Здорово, — ответил Ван Хао. — А другие машины ты здесь видел? Какие-нибудь редкие?

Своим вопросом он попал в точку: в здешней глухомани любая машина, кроме, возможно, отцовского грузовичка, была редкостью.

— Когда я был совсем маленький, проезжала вот такая, — Сяо сосредоточенно начал листать страницы и остановился на «Тойоте» восьмидесятой серии. — Большая, тёмно-зелёная. Тоже классная, с большими колёсами.

— Ты её запомнил?

— Конечно. Там тоже были дяди из города. Я их здесь никогда раньше не видел.

— Что за дяди?

— За рулём — с картинкой на руке, в тёмных очках. А рядом — рыжий, тоже в очках. Я в щёлку смотрел, они меня не видели.

— А цифры ты уже тогда знал?

— Конечно. На машине были цифры: три, четыре, семь, восемь. Я давно их знаю.

— А буквы?

— Буквы я тогда ещё не знал.

— Всё равно молодец, — похвалил Ван Хао. — Хорошая память. Ещё что-нибудь?

— Машина мне понравилась, а дяди в ней — нет.

Ван Хао улыбнулся: заочно те дяди ему тоже не нравились.

Он выпрямился и протянул мальчишке остатки шоколадки и свою карточку.

— Когда придут родители, скажи им, чтобы позвонили по номеру, который здесь написан. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Сяо. — А вы ещё приедете?

— Не знаю. Может быть.

Ван Хао вышел на дорогу. Лес по сторонам стоял тот же, что и с утра. Но теперь он не казался таким серым и хмурым. Любознательный мальчишка в старой хижине дал им больше, чем все базы данных вместе взятые.

Глава 20

Боб стоял у окна в своём офисе и смотрел на запад, в сторону залива Сан-Франциско. День клонился к вечеру, солнце катилось к горизонту, отражаясь в стёклах соседних зданий. В этом уютном, почти пасторальном свете трудно было поверить, что мир за окном буквально сходит с ума.

На рабочем мониторе был открыт журнал событий дата-центров компании. За те несколько минут, пока Боб предавался созерцанию заката, в нём заметно добавилось записей с жёлтым кодом опасности, несколько строк горели красным — что-то явно шло не так.

Харрис подошёл к столу, пробежал глазами сообщение: «Сан-Хосе. Аномальная активность в дата-центре. Несанкционированные запросы к узлам хранения. Трассировка: Гонконг, Пекин».

— Пекин, — прочитал он вслух. В голосе не было удивления, только констатация неизбежного. Он ждал этого.

Боб углубился в логи. Китайские хакеры работали аккуратно, но не безошибочно. Прощупывали сеть, искали уязвимости, пытались пробиться к серверам с данными. Было видно, что они ещё не до конца понимают, что за крепость штурмуют. Харрис отследил несколько цепочек, но конечные адреса были скрыты шифрованием. Профессионально.

Сигнал тревоги пришёл под вечер и из банка. Кредитное учреждение, конечно, не отчитывалось перед Харрисом — просто в службе безопасности работал свой человек. Засветился счёт, на который некоторое время назад поступали крупные суммы. В сообщении говорилось о подозрительных запросах: кто-то пытался получить доступ к данным отправителей средств, фигурировавших в ордерах клиента, которого уже не было в живых.

Связать эти два события, произошедшие одновременно, большого ума не требовалось.

— А ещё говорят, мертвецы лежат молча… — с усмешкой вырвалось у Харриса.

Это не было случайностью. У того почившего клиента, похоже, дебет с кредитом всегда был сведён до цента, а отчёт лежал буквально рядом — грел сердце.

О появлении угроз и других подобных сигналах, в соответствии с контрактом, надлежало сообщать Клаусу. Что Боб и сделал, отправив запрос на сеанс связи в зашифрованном чате.

Тот ответил не сразу. Зато как…

— Этот мудак вёл бухгалтерию на флешке?! — прорычал Клаус. — Ты говорил, он профессионал, а он наследил, как стадо!

Он выругался на другом языке.

— Не знаю, что у него там было… да хоть флоппи-диск. Я дал тебе контакты.

Харрис говорил спокойно, даже холодно:

— Выбор всегда оставался за тобой. Хотел найти для той задачи дешёвых исполнителей — получи результат.

— А ты, значит, белый и пушистый? — Клаус почти шипел. — Прикроешься искусственным интеллектом — и ищи ветра в поле!?

— Искусственный интеллект, — чуть резче ответил Харрис, — не оставляет трупов с флешками в карманах. Ладно, давай ближе к делу.

Повисла пауза.

— Что будем с этим делать? — спросил Клаус.

— Информацию по банку, допустим, мы подчистим, хоть в этом и нет особого смысла, — на ходу размышлял Боб. — Они уже сильно сузили круг поиска… До меня они не доберутся — я в юрисдикции США. Всё, что делал ИИ — это его алгоритмы, я за них ответственности не несу.

— Ты сам-то в это веришь?

— Не важно. Это моя линия защиты, законодательная база не сформирована, не говоря уже о практике. Есть юристы, контракты, подставные компании. Я готов.

— К нам тоже хрен подъедешь… Производителя сыворотки-антидота с тобой ничего не связывает. Только звук, разговор двух людей в прошлом, которого и след простыл. Когда начнутся продажи, нас и подавно будет не достать. Потребуется — купим всех, кого будет нужно.

— Значит, действуем дальше? — уточнил Харрис.

— Да, запускай кампании по обоим препаратам, — коротко ответили на том конце. — Конец связи.

Сеанс прервался — космический аппарат ушёл в «слепую» зону. Боб вспомнил, чего ему стоило получить доступ к зашифрованному каналу отслужившего своё военного спутника. Сигнал передавался короткими вспышками и исчезал раньше, чем его можно было запеленговать. Перехватить его было практически невозможно.

Харрис перевел взгляд с мониторов на догорающий закат. Несмотря на затруднения, всё шло по плану. Всё, кроме прорезавшихся всходов тревоги.

Си первым заметил новую аномалию. Везде, куда дотягивался его алгоритм — тот самый, из-за которого он оказался в управлении МГБ, — пестрела реклама нового препарата:

«NeuroBlock — блокирует развитие болезни. Останавливает разрушение нервных клеток. Для тех, у кого диагностирована эпидемическая энцефалопатия».

Без цен, без отзывов, без сведений об одобрении минздравами — и без единого условия продажи.

На других, более нишевых ресурсах — сайтах дорогих частных клиник и пансионатов — активно распространялась информация о другом продукте:

«VitaCure — запатентованное средство от нейродегенеративных осложнений. Клинические испытания пройдены. 100% эффективность».

Рынки отреагировали моментально: акции компании-производителя взлетели до небес. Все причастные — логистика, диагностика, исследования, коммерческая медицина, страховщики, аптечные сети — рванули следом.

— Наконец-то, — сказал Си, глядя на экран. — Явились.

Какое-то время Ли Ян стоял и наблюдал за ним. Поручением Фэна занимались другие специалисты, и он не грузил этим Си. Во всяком случае, пока.

— Сможешь их пробить? — подал из-за спины голос Ли.

— Ничего пробивать и не нужно: компания-дистрибьютор открыто заказала рекламу. Средства от продаж, очевидно, пойдут на её счета. Хочешь — бери, не хочешь — не бери. Ты же понимаешь, что выстроится очередь из желающих длиной с экватор.

— Кто, чёрт возьми, всё это делает? — Раздражённо спросил Ли.

— Уверен, концы ведут туда же — на западное побережье Штатов. Но сейчас меня больше беспокоит другое. — Си отвернулся от мониторов и посмотрел на Ли. — Лю Цян в камере, Сунь Юн — под надзором. А мы снова не контролируем этот трафик.

— Да знаю я, — поморщился Ли. — Цян успел предупредить своих заказчиков — нашли шифрованное сообщение. Получается, мы вычислили не всех сообщников?

— Я тоже поначалу так думал. А потом вспомнил про Луи.

— Ты про ту программу — автореспондер?

— Да. — Си кивнул. — Вот скажи, как они без местных рук — вроде Лю Цяна — обходят наши сетевые фильтры?

Ли действительно упустил это из виду.

— Значит, Nexus_Ops перестроился?

— Nexus_Ops дал своему детищу новые указания.

Си развернулся к нему.

— У него есть Луи. Он поручил ему всю коммуникацию, и тот смог адаптироваться.

— Что это значит?

— То, что искать больше некого. Против нас действует алгоритм. Который, возможно, давно работает без участия человека.

— Дальше, — Ли кивнул, не отрывая взгляда.

Си нажал несколько кнопок — на одном из мониторов запустился анализ.

— Смотри, — Си повернул монитор к нему. — Он не взламывает защиту напрямую: каждый его пакет маскируется под легальный трафик, а точки входа меняются быстрее, чем система успевает их отследить.

— Что-то похожее делал руками Сунь Юн, — пробормотал Ли.

— Луи автоматизировал процесс, — добавил Си. — Теперь это делают не живые люди. Поток данных прыгает между каналами. Блокируешь один — находит десять новых. Полностью вырубить официальный трафик не получится.

— Получается, мы никак не можем его остановить? — спросил Ли.

— Не можем. Пока не взломаем его алгоритм. А это непросто: Луи наверняка везде и нигде. Копии могут жить на тысячах серверов, и каждая способна заменить убитую.

— Или пока кто-то физически не отключит все узлы, — добавил Ли.

— Ясно одно: это идеальный инструмент в руках своих хозяев. Пока он приносит выгоду, никто его не выключит. Даже если весь замысел раскроют, обвинять будет некого, кроме Луи. А до тех пор он будет слушаться того, у кого есть код доступа.

— И эти сессии зашифрованы так, что любая паранойя отдыхает, — Ли покачал головой.

— Верно. А ещё время и точки выхода — сама неизвестность.

— И что дальше? — без энтузиазма спросил Ли.

— Луи продолжит распространять препараты, вербовать агентов, собирать данные. Может, заляжет потом на дно, пока не придумают новую заразу.

— Или мы найдём тех, на кого он работает, — безрадостно усмехнулся Ли. — Заодно узнаем код доступа.

На экране, наконец, появилась таблица. Тысячи сообщений и аккаунтов, но один почерк. Одинаковые обороты, пунктуация, одинаковая ошибка — полное их отсутствие. Написано было идеально. Слишком — для машинного перевода.

— А ещё он выучил язык, — тихо сказал Си. — Пишет без единой помарки. Это тебе не карманный переводчик.

Ли Ян не ответил. Он смотрел на экран. До этого момента были они — и те, кто на другом конце провода. Только что всё изменилось.

Уже глубоким вечером Чжан Фэн возвращался из Тяньцзиня, куда с самого утра прибыл без предупреждения — лично проверить таможенные декларации на первые партии нейропротектора NeuroBlock и взять образцы.

Фэн не хотел светиться на основной трассе G2 — камеры, посты, патрули. Маршрут могли отследить, поэтому он дал указание следовать по старой дороге, которая, к тому же, была на двадцать километров короче.

Машина шла ровно, на хорошей скорости — бронированный седан «Хунци N701» с армейскими номерами, матово-чёрный, издалека напоминал низколетящий самолёт. Водитель из гаража МГБ и личный охранник — впереди, ещё один — справа от Фэна. Спереди и сзади их сопровождали два внедорожника, держа дистанцию.

Дорога S30, Тяньцзинь — Пекин, участок вдали от крупных городов. По обеим сторонам — поля и тёмные силуэты деревьев, навстречу — редкие машины. Спокойная дорога, обычный маршрут.

Фэн думал о закупках препарата: стоимость была космической, но суровая реальность не оставляла выбора. К тому же был шанс, пусть и небольшой, скопировать действующее вещество и разработать на его основе своё средство.

Последнее, что он успел увидеть через лобовое стекло, — как со встречной полосы, заваливаясь на правый бок, к ним приближается что-то огромное, жёлтого цвета, с ржавыми бортами.

Он не услышал, как с глухим гулом огромное колесо с остатками покрышки ударило о переднюю часть седана — только ощутил удар, от которого заложило уши, и резкий рывок вправо, бросивший его на дверцу. Левый висок на секунду встретился с бронированным стеклом.

Гружёный седельный тягач снёс разделитель между полосами, левым колесом смял передний капот и по диагонали крышу, а правым прошёлся по багажнику «Хунци».

Фэна кинуло вперёд, на подголовник водителя. Вокруг скрипел и трещал, сгибаясь, металл. Бронированное боковое стекло не разбилось — выдержало. Под массой грузовика смяло колёсные диски, и ещё какое-то расстояние машина проскользила по асфальту, высекая искры, пока не замерла неподвижно.

На несколько секунд наступила тишина. Потом снаружи послышались крики.

— Товарищ министр! — Из шедшего впереди внедорожника к машине бежал охранник, на ходу вынимая оружие и рацию. — Товарищ…

Фэн не терял сознание. Он видел, что стало с водителем — то, что раньше было его головой, неподвижно повисло на руле. Охранник спереди тоже не подавал признаков жизни. Боец справа от него — вся голова в крови — пытался высвободить ногу, зажатую между боковой стойкой и передним сиденьем.

Слева раздались удары по металлу — кто-то пытался монтажкой поддеть край замятой двери. Спустя минуту дверь с треском поддалась, и Фэна вытащили наружу. Он был цел, если не считать тонкой струйки крови, стекавшей из-под волос по левой щеке.

Его отвели к первому внедорожнику и усадили назад. Вокруг пахло горелым асфальтом и резиной. Передняя и задняя части «Хунци» превратились в месиво. Позади, метрах в двадцати, на боку лежал тягач, перегородив обе полосы.

Чжан Фэн смотрел через открытую дверь на происходящее будто в замедленном повторе. Сотрудники службы охраны уже направлялись к кабине тягача. Внезапно Фэна охватило странное чувство — будто он знает, что будет дальше. Он выскочил из машины и заорал:

— Назад! Ложись!

Через мгновение прозвучал взрыв.

Ударной волной двоих человек, находившихся ближе всего к грузовику, отбросило назад. Кабину охватило пламя, на асфальте вспыхнуло дизельное топливо, растекавшееся из лопнувшего бака.

— Трос! Цепляй «Хунци» тросом! — скомандовал Фэн водителю внедорожника и сам, вытащив дорожный огнетушитель, направился в сторону искорёженной машины.

Водитель сообразил быстро: затянул трос удавкой вокруг уцелевшей передней поперечины «Хунци», другой конец зацепил за траверсу под днищем внедорожника — штатный фаркоп мог не справиться — и на пониженной передаче начал трогать. С первыми толчками машина будто упиралась в стену. Добавил газу — колёса шлифовали, резина горела, но «Хунци» медленно пополз вперёд.

Фэн перебежками перемещался рядом, держа наготове огнетушитель: бензобак снизу был защищён не хуже основной бронекапсулы, но искры от трения металла об асфальт могли воспламенить остатки топлива в магистрали.

Оттащив седан на безопасное расстояние, Фэн с водителем бросились к лежащим на асфальте военным. Один из них был без сознания. Второй, прижимая руку к груди, с трудом поднялся на колени. Первого просто уволокли подальше от огня — пульс прощупывался. Второму помогли встать и увели на обочину, где сидели ещё двое — в состоянии шока.

В «Хунци» оставался охранник, сидевший справа от Фэна. Водитель внедорожника хотел было монтажкой поддеть переднее сиденье, чтобы освободить его зажатую ногу, но Фэн остановил его и потрогал кнопки привода. К их удивлению, сиденье работало. Через несколько секунд ступня была свободна.

Всё — от аварии до этого момента — заняло не больше десяти минут. Но казалось, прошла вечность. Время сконцентрировалось, мгновения слились воедино, без пауз, без лишнего глотка воздуха. Только скрежет металла, крики, огонь и этот въедливый запах горелого асфальта.

Фэн смотрел на то, что осталось от «Хунци»:

«Если бы не броня, если бы он сидел не сзади, а рядом с водителем…» Нет, он не хотел об этом думать.

Наконец донеслись звуки сирен — полиция, медики, другие службы. Врач осмотрел его в машине скорой — ушибы, гематома на голове, синяк на плече. Ничего серьёзного.

Тем вечером, наконец отпустив ситуацию, Чжан Фэн больше не слышал ни врачей, уговаривавших его поехать в больницу, ни коллег из госбезопасности, пытавшихся что-то докладывать. Посреди нервной суеты вокруг с его лица не сходила еле заметная улыбка. Сомнений не было — целились в него. И промахнулись. А он не промахнётся.

Глава 21

Из лесистых юго-восточных предгорий Малого Хингана до Ичуня добирались сутки. Сначала — по лесным дорогам, петлявшим между сопками. Потом — по трассе, пустой, безжизненной, с редкими заправками, каждая из которых выглядела островком цивилизации. Лёгкие бронемашины не привлекали особого внимания — в последнее время такие на дорогах попадались всё чаще. Ван Хао почти не спал, раз за разом прокручивая в голове всё, что знал о наёмниках, грузе и том незнакомце, который оставил им столько подсказок.

Ещё через сутки их встретил Дунган — запахом рыбы, соли и корабельного мазута. Небольшой порт: десяток рыбацких лодок, пара грузовых причалов, контейнерный терминал — таких на побережье много. Ничего примечательного, если не знать, что два года назад именно отсюда уходили в море наёмники.

Новой информации из Пекина не было: ни у придорожных торговцев, ни в базах министерств не сохранилось записей с камер двухлетней давности.

В порту Ван Хао вышел из машины и огляделся.

— Разделимся, — сказал он. — Опрашивайте всех, вдруг кто-нибудь что-то вспомнит. Нужны лица.

Пять человек разошлись в разные стороны — везде, где могли быть люди. Сам он направился в администрацию порта, где, с одной стороны, могли знать больше, а с другой — имели больше причин скрывать свою осведомлённость. Каждому опрашиваемому приходилось показывать удостоверение и объяснять, в чём дело и кого они ищут. Все здесь были не слишком расположены к разговорам. Но стоило сказать, что он не из полиции и не из таможни, — лица становились менее напряженными, и люди начинали отвечать охотнее.

Примерно через полчаса запищала рация:

— Второй пирс, цифра 7 на причальной стенке. Здесь человек. Кажется, он что-то видел.

Поспешили в указанное место. Там их ждали — один из своих и местный. Ван Хао всмотрелся в него. Невысокий, сухой, лицо обычное, загорелое, с наметившимися морщинами. Глаза — серые, цепкие. Одет как все: штормовка, резиновые сапоги, на голове кепка. Ладони в мозолях и следах порезов — очевидно, от сетей. Обычный рыбак, таких в порту десятки.

— Вы их помните? — спросил Ван Хао.

— Да, — неожиданно уверенно и спокойно заявил он. — Их было двое — не наши, дёрганые. Общались кое-как через переводчик в телефоне, по сторонам всё время озирались. Трудно было не запомнить.

— Что ещё?

Ван Хао достал блокнот и посмотрел вокруг в поисках места, где можно было бы расположиться — стол, стул…

Мужичок в штормовке, будто прочитав мысли, жестом пригласил его на борт шхуны. Расположились на баке, у большого рундука. Ван Хао положил на крышку блокнот и рацию — с краю.

— Как грузились не помню. С собой у них были пара рюкзаков и небольшая сумка, похожая на вещмешок, черная.

— А лица? — спросил он. — Вы запомнили их лица?

Рыбак помолчал. Потом ответил:

— Я их глаза в глаза видел. Таких забудешь!

— Опишите их. — Ван Хао достал блокнот. — Подробно. Это важно.

Рыбак закрыл глаза, будто заглядывал в прошлое.

— Рыжий — молодой, лет тридцать. Лицо вытянутое, скулы острые. Нос с горбинкой. Глаза светлые, почти белые.

— Второй?

— Коренастый, шире в плечах. Лицо круглое, брови густые. На левой руке — татуировка. Череп. Глаза тёмные, недобрые.

— Ещё что-нибудь? Приметы? Шрамы? Особенности?

— У рыжего на шее была родинка. С левой стороны. А второй — правую руку держал странно, может, старый перелом.

— Откуда они? Может что-то упоминали в разговоре?

— Слышал, говорили между собой по-английски. Второй иногда вставлял немецкие слова. Я в школе ещё немецкий учил, узнал пару фраз.

Ван Хао записывал быстро, почти стенографируя. Лица, выговор, татуировка, цвет глаз, родинка — этого было достаточно, чтобы проверить базы.

— Куда они ушли? — спросил он.

— Слышал название «Вестерленд», — рыбак кивнул в сторону моря. — Скорее всего, вышли ночью на лодке, судно ждало на рейде. По слухам, курс держало на Гамбург.

— Вы уверены?

— А чего мне врать? — Рыбак пожал плечами и заговорил словно другим тоном. — В путину деньги здесь платят хорошие. Мне сказали: помоги и не отсвечивай. Я и помог. Когда они ушли, я вздохнул спокойно.

Ван Хао мысленно перебирал оставшиеся вопросы, но чувствовал, что рыбак и так выложил всё, что знал. Он снова пристально посмотрел на собеседника и протянул ему свою карточку.

— Позвоните, если вспомните что-нибудь ещё.

Тот кивнул. Ван Хао начал собираться: сунул ручку в карман, закрыл блокнот и — убирая его в кожаный планшет — словно неловким движением локтя сшиб лежавшую с края рацию.

Рыбак молниеносным движением руки подхватил её в десяти сантиметрах над палубой. И снизу, исподлобья, посмотрел на Ван Хао. Глядя друг другу в глаза, ни один больше не сказал ни слова.

Ничего подобного с Питером Кларком раньше, конечно, не случалось. Большую часть времени он проводил дома. Редкие вылазки на работу — только по указанию и под присмотром похитителей. С ними же приходилось согласовывать любой другой шаг за порог. Домашние не привыкли к его постоянному присутствию. За неимением других занятий, он вязался ко всем по поводу и без, и дело нередко заканчивалось перепалкой.

Контракт с Луи на поставку тилозина подходил к концу, и это окончательно выматывало его. Он понимал: просто так — поболтали на прощание и разошлись — всё не закончится.

К середине третьей недели прозябания ему это надоело, и он потребовал от того самого мужика в кожаной куртке встречи и, ни больше ни меньше, объяснений.

— Мистер… Вы, кстати, ни разу не представились, — начал было Кларк, когда его снова доставили в тот же бокс.

— Зовите меня Стив.

— Стив, не могли бы вы объяснить, что, чёрт возьми, происходит и как долго это будет продолжаться?

Здоровяк сидел напротив со скучающим лицом.

— Питер, вы правда хотите знать подробности?

— А что, не похоже?

— Честно говоря, мы предвидели, что этот момент наступит. Но чуть позднее. Впрочем, какая разница…

— Какой момент? О чём вы?

— Момент, когда вы сами должны будете решить свою судьбу.

Кларк с недоверием посмотрел на собеседника. Тот играл металлической зажигалкой, быстро перебирая её между пальцев левой руки.

— Я… я не понимаю…

— Мы и сами не во всём пока разобрались. Но прежде, чем я дам вам возможный расклад, придётся ответить на несколько вопросов. — Стив отложил зажигалку и полез в ящик стола.

— Вот, взгляните.

Перед Кларком на столе оказались фотографии Элизабет — скриншоты того разговора, когда она говорила с экрана голосом Луи.

— Кто это?

— Представитель одного из заказчиков, — промямлил Кларк.

— Доктор, не тяните резину. Выкладывайте всё, что знаете, — недовольно бросил Стив.

— Харпер, Элизабет. Три наших линии выпускают для их компании один препарат — контрактное производство.

— Как вы с ней познакомились?

— Мне её рекомендовал один… — доктор осёкся, он не знал, как представить Хейза. — … один человек: мы познакомились с ним на охоте.

— Подробнее! — Стив вынужден был повысить тон: ему надоело вытягивать слова из Кларка.

Питер рассказал всё, что запомнил — об охоте в Суссексе, об Артуре Хейзе и о встрече с Элизабет — умолчав лишь о ночи в Лансборо.

Стив некоторое время обдумывал услышанное, потом произнёс:

— Есть основания полагать, Питер, что этот человек — Артур, как там его… Хейз, — может быть заинтересован в вашей скорой кончине.

— Что?! — Кларк отказывался верить. Хейз тогда произвёл на него исключительно приятное впечатление. Но… в памяти вдруг всплыл эпизод с уткой, когда ружье Артура оказалось в нескольких сантиметрах от его лица.

— Договаривайте, — заметил Стив его смущение.

Кларк дополнил картину тем случаем, который предпочёл бы забыть.

— Что ж… наши догадки подтверждаются, Питер. Вам действительно может угрожать опасность. Конкурирующие за вашу голову команды — помните аналогию с регби — пока не понимают, что именно могут от вас получить. А этот господин — я бы назвал его организатором турнира — так вот: ваше бездыханное тело точно входит в его планы. И об этом должно стать широко известно в определённых узких кругах.

Кларк побледнел. Всё услышанное казалось нелепой шуткой, но, к несчастью, звучало убедительно. «Тем более, — подумал он, — если эти люди до сих пор возятся со мной, и я всё ещё жив, значит, я зачем-то им нужен…»

— Но шанс у вас всё-таки есть, — добавил Стив, словно читая его мысли.

— Какой шанс? — подавленно, с надеждой в голосе спросил Кларк.

Стив — высокий, с чёрными волосами ёжиком, сложив ручищи за головой, слегка покачивался на стуле взад-вперёд и, улыбаясь, смотрел на доктора.

— Не волнуйтесь, Питер, скучно не будет. Как у вас говорят… Ах да: советую запастись попкорном.

Ли Ян не грузил Си анализом сведений, полученных от Ван Хао. Его коллеги тоже кое-что умели. Наоборот, понимая сложность цифрового штурма бастионов Луи, он оставил Си в покое. Но тот прекрасно понимал — от него ждут чуда.

Си погрузился в логи перехваченных сеансов Луи с пользователями внутри страны. Тысячи записей, сотни IP-адресов, десятки провайдеров. Луи прыгал между прокси, как блоха: минуту назад он был в Гонконге, потом в Сингапуре, ещё через минуту — в Швейцарии. Но один узел попадался на глаза чаще других. Перед началом сеанса. Перед отправкой команды. Перед обновлением копий.

Си проверил ещё раз. Та же картина, что и в прошлый раз: западное побережье Штатов. Тогда всё могло быть случайностью, но теперь адреса вели к конкретному провайдеру.

— Добро пожаловать в Калифорнию, — тихо сказал он. — Уолнат-Крик.

Он вывел на экран карту. Красная точка горела ровно, не мигая. Это был не случайный узел, не прокси и не подставной сервер.

— Попался, — сказал Си.

У Луи был дом. Не распределённая сеть, не множество копий — а центр, который координировал всё. Если отключить его, программа, возможно, ослепнет. Или сбежит — на тысячи серверов.

Лезть «в лоб» было бы неосмотрительно. Си маскировал запросы под обычный сетевой шум. Подменял заголовки, эмулировал браузер, вставлял случайные задержки — его пакеты терялись среди миллионов других, как капля в океане. Луи пока не видел в нём врага: обычный пользователь зашёл на сайт, открыл страницу, ушёл. Си подбирался незаметно, шаг за шагом, прячась в шуме сети.

Опыт подсказывал: любая сложная система несовершенна. Он искал уязвимости для заказчиков последние несколько лет — в протоколах передачи данных, в поведении систем при нештатных ситуациях, в реакциях на нестандартные запросы. Си проверил несколько десятков версий и через пару часов наткнулся на нужный вариант.

Сначала — отвлекающий манёвр. Си собрал пакет с битой контрольной суммой — мусор, который обычная система отбросила бы не глядя. Луи заметил и попытался обработать. Зашёл в тупик и на три секунды завис.

Этого времени хватило. Пока программа приходила в себя, Си отправил второй запрос. Дезориентированный Луи не успевал проверить, сколько данных должно быть в ответе, и отдавал лишнее — кусок из своей оперативной памяти.

Си повторил цикл снова. Короткий запрос — зависание — дамп памяти. Ещё крупица данных. А в оперативной памяти сервера могло быть много интересного.

Какое-то время он не мог понять, почему Луи не отбрасывает битые данные. Потом догадался: его запрограммировали анализировать всё, что приходит. Любой входящий пакет мог быть потенциальной угрозой, разведкой, атакой или новой командой — Луи обучался, чтобы быть готовым ко всему. В этом была его сила. И слабость.

Си начал готовить атаку. Не массированную — точечную. Он решил отправить запрос, который заставит Луи уйти в бесконечный цикл. Пока программа будет «думать», Си попытается скопировать часть её кода.

Харрис заметил не сразу. Он сидел в своём офисе, пил утренний кофе и посматривал на дашборды. Зелёные индикаторы, ровные графики. Всё шло по плану. Неожиданно один из индикаторов мигнул жёлтым.

Боб отставил кружку и увеличил окно. Кто-то прощупывал сеть. Не грубо, не настойчиво — аккуратно, как сапёр в поисках мины. Запросы были короткими, почти незаметными. Но они были.

— А вот и привет из Поднебесной, — тихо сказал Харрис.

Он хотел было заблокировать адрес, но передумал. Вместо этого написал команду Луи: «Не отвечай. Наблюдай».

Луи принял инструкцию. Он не блокировал запросы, не нападал. Просто ждал, фиксируя каждый шаг незваного гостя.

Атака началась в три часа ночи. Си отправил на узел Луи пакет с некорректной контрольной суммой — тот самый, от которого программа зависала. Следом — второй, третий, десятый. Луи зациклился. Время ответа поползло вверх: три секунды, пять, десять.

Си начал копировать данные. Он не ждал чуда — только фрагменты кода, обрывки команд, которые Луи не успеет зашифровать. Каждый пакет был как кусочек пазла. Си складывал их в отдельную папку, даже не глядя.

Но Луи оказался не так прост. Через минуту программа перестроилась: перестала пытаться обрабатывать битые пакеты, просто игнорируя их. И нанесла встречный удар.

Всё начало тормозить. Си жал «Enter» — ответ приходил с задержкой в пять-десять секунд. Консоль плевалась ошибками. Он попробовал зайти на другой узел — та же история.

— Ли! — крикнул Си. — У нас атака!

Ли Ян, дремавший в кресле, вскочил.

— Что?

— Кто-то пытается отрезать нам кислород! — Си не оборачивался. — Звони в дата-центр, пусть поднимают резервные мощности. Быстро!

Ли уже набирал номер. Вентиляторы охлаждения серверных стоек взвыли на предельных оборотах. Температура процессоров ползла вверх: 75, 80, 85 градусов. Запахло горелой изоляцией. Противно, на высоких нотах запищала пожарная сигнализация, а затем — механический голос, предписывая покинуть помещение.

— Отключай! — заорал Си, перекрикивая вой сирены. — Руби питание, иначе всё сгорит!

Через десять минут всё стихло. Луи ответил, жёстко. Чего и следовало ожидать. Счёт в серии был открыт: 1:1.

Глава 22

— Чжан Фэн, как вы себя чувствуете? — Голос в трубке звучал энергично и доброжелательно.

— Спасибо, всё хорошо, — Фэн не сразу понял, кто на проводе, но через секунду машинально выпрямился.

— Слышал, есть хорошие новости от медицинского сообщества. Вам, наверное, ещё не успели доложить. Ничего страшного: просто имейте в виду — все возможные меры содействия учёным-медикам согласованы на всех уровнях.

— Благодарю, товарищ… — Чжан Фэн не успел договорить.

— Вас не сильно задело? Можете работать?

— Всё в порядке, вот только…

— Говорите, что нужно.

— Надо помочь семьям погибших офицеров…

— Разумеется. Не думайте об этом. Действуйте. Рассчитываем на вас.

— Есть. — Не успел он договорить, как трубку положили.

Через минуту, не успев перевести дух, Фэн принял новый вызов по видеосвязи. Из-за вороха бумаг на рабочем столе виднелось лицо Чэнь Мин. Глаза горели, но под ними залегли тени — было видно: она снова не спала больше суток.

— У нас есть результат, — сказала она. — Пока не антидот, модель.

— Подробнее, — сосредоточенно ответил Фэн.

— Как только стало известно о сходстве патогена с вирусом бешенства, мы начали исследовать доступные антитела. Ещё кое-что прояснилось после анализа препаратов из Европы.

— Что это значит?

— У нас теперь есть основа. Если подключить наши дата-центры, через какое-то время мы выйдем на антидот.

— Сколько нужно вычислительных мощностей?

— Чем больше, тем лучше.

— Не вполне понимаю. Назовите хотя бы порядок.

— Петафлопсы. Сотни петафлопсов. Поймите, работа, которую одна система сделает за год, более мощная выполнит за месяц. Или за неделю.

— Это же… Чжан Фэн хотел было сказать, что запрос Чэнь Мин может составить до половины общего потенциала страны. Но вспомнил предыдущий телефонный разговор.

— Готовьте развертывание моделей. Сделаем всё, что в наших силах.

Чэнь Мин отключилась. Это был прорыв. Фэн понимал: они наконец-то перестали быть лишь объектами аферы планетарного масштаба и перешли в лигу действующих лиц. Единственный вопрос, который не давал ему покоя, — механизм активации белка-сенсора. Не решив его, остановить распространение болезни было невозможно. Да и Чэнь Мин гарантий не давала.

Он перелистывал отчёт о корреляциях между заболеваемостью и факторами окружающей среды, подготовленный Ли Яном. География и плотность населения хорошо соотносились с количеством заболевших. Остальные данные скорее походили на статистический шум. Один показатель, в самом конце отчёта, давал значимое отклонение, выходящее за рамки статистической погрешности. Уровень цифровизации. Однако никакого удивления это не вызывало.

«Тут и без доступа в сеть с ума сойти можно, — подумал Фэн. — А уж с ним — и подавно». Но брошюру отложил последней страницей вверх.

В дверь постучали.

— Да, — отозвался Фэн, не поднимая головы.

На пороге показался Ван Хао — в гражданском.

— Заходи, — сказал Фэн так, будто встретил старого друга.

— Министр Фэн, слышал, на вас…

— Да. Только у них ничего не вышло, — коротко отрезал Фэн и изобразил, будто плюет на пол.

— Слава небу и земле, — медленно проговорил Ван Хао, внутренне разделяя простую человеческую реакцию министра.

— Садись, рассказывай, — Фэн жестом усадил его напротив.

— Я видел нашего охотника, — начал Ван Хао и подробно рассказал о встрече на причале в Дунгане.

— Удивительно, каких людей нам иногда посылает Небо. С одной стороны, нам следовало бы судить его за содействие наёмникам, а с другой — мы должны при жизни ставить ему памятник, — задумчиво ответил Фэн. — Да и есть ли тот суд, который сможет рассудить правильно, не по кодексам всяким, а по закону человеческой жизни?

— Думаю, нет, — отозвался Ван Хао. — Редко всё бывает однозначно — либо белое, либо чёрное. В основном полутона, оттенки. Не по своей воле он действовал. Не нам его судить.

Что-то, как и в прошлый раз, зацепило Фэна в словах Ван Хао, но он не мог понять, что именно. Говорили долго, о разном. Казалось, столько всего нужно обсудить: итоги экспедиции, наёмники, данные на флешке, Дунган, встреча на причале. Фэн не мог объяснить, почему разговор уводит их в область непознанного, где нет готовых ответов. Но он знал: на этом пути часто встречается такое, что может изменить всё.

— Как у тебя с английским? — в завершение спросил Фэн.

— Учил в академии. Если подтянуть, говорю свободно.

— Отлично. Предстоит одна работёнка.

Оставшись один, Фэн обдумывал события и информацию, полученную за день. Что-то не давало ему покоя в словах Ван Хао. Полутона. Оттенки. Несмотря на позднее время, он снова вызвал Чэнь Мин.

— Профессор Линь из Шанхая утверждает, что триггером белка-сенсора может быть свет, — слегка лукавя, с ходу выпалил Фэн.

— Допустим, — отозвалась Чэнь Мин.

— Помните призму в школьном классе физики? — спросил Фэн.

— Да, белый свет раскладывался на составляющие.

— Верно. Вы можете провести опыты — на мышах, например, — облучая их разным светом. Как там это называется…

— Светом разной длины волны.

— Точно…

Чэнь Мин не дослушала. Она уже давала указания по внутренней связи института биомедицины.

Воды Янцзы и притоков по-прежнему вращали турбины, земля отдавала людям газ, уголь и уран. Загруженные на полную мощность дата-центры требовали гигантского количества энергии. Десятки тысяч серверов гудели, выли вентиляторы охлаждения — воздух в машинных залах становился горячим и сухим, как в пустыне. Энергию забирали с заводов и фабрик, с дальних строек и транспортных узлов. Где-то замирала промышленность, вставали конвейеры — но без этого было никак.

Люди десятилетиями своими руками строили эту сеть. Тянули ЛЭП через тайгу и горы, заливали бетоном дамбы, возводили реакторы. Всё это работало теперь для них. Для всех. Ради одной задачи. Если её не решить, всё будет зря.

Сьюзен позвонила в десять вечера.

— Боб, у отца приступ. Вызывали скорую.

Харрис замер.

— Что случилось?

— Не знаю. Пару недель назад начали замечать неладное. Странно себя вёл, путал слова, не понимал, где находится. Сейчас говорит, будто за ним охотятся какие-то люди, хватается за ружьё…

— За ним раньше ничего такого не наблюдалось?

— Нет. Доктор сказал… — Сьюзен рыдала в трубку. — Боб, это похоже на ту болезнь. Которая в новостях.

— Ты ввела ему антидот? Тот, что был в термобоксе? Который я велел сразу убрать в холодильник?

— Да, сразу же.

Харрис сжал телефон. Тесть, отец Сьюзен, был одним из немногих людей, которых он уважал. Не за деньги, не за связи. За то, что спокойно мог доверить тому самое дорогое — детей, и быть уверенным, что с ними всё будет в порядке. Когда Сьюзен была беременна первым, тесть сказал: «Я не знаю, кто ты, Боб. Но я знаю, что ты любишь мою дочь. Этого достаточно». Харрис не забыл этих слов.

— И что?

— Не помогло! Состояние ухудшается. Врачи говорят, что через несколько дней он может…

— Не может, — перебил Харрис. — Скоро приеду.

Он бросил трубку и помчался в подвал. Там, с тех пор как они сюда переехали, без перерывов, по звуку напоминая дизель, тарахтел старый двухдверный «Вестингауз». Но работал безотказно. На верхней полке, в термоконтейнере, оставалось десять доз антидота постоянного действия.

Харрис на минуту задумался. До дома родителей Сьюзен — около ста миль. На улице днём уже под девяносто по Фаренгейту.

— Чёрт, — пробормотал он. — Грёбаная имперская система. Сколько же это по Цельсию?

Боб взял с полки рулон мусорных пакетов и длинный нож-клинок. Открыл морозилку, начал скалывать лёд со стенок. Через полчаса термоконтейнер с двумя дозами антидота, обложенными пакетами со льдом, был готов.

Он приехал едва за полночь. Отец Сьюзен лежал в спальне наверху, рядом — капельница с транквилизатором. Он был спокоен, только изредка вертел головой из стороны в сторону с неестественным, удивлённым выражением лица.

Харрис попросил всех выйти и ввёл старику привезённую дозу антидота. Теперь оставалось только ждать. Врачи «неотложки» о госпитализации даже не заговаривали — страховка такие заболевания не покрывала, а переполненные больницы не могли предложить какого-либо специального лечения.

Утром легче не стало. Пока тот не успел вновь разбушеваться, Сьюзен ввела отцу диазепам — Харрис вынужден был держать его изо всех сил. На них обоих было больно смотреть. Ещё недавно Сэмюэл — так звали старика — таскал внуков на рыбалку и стрелял с ними в белок. Теперь он сам походил на испуганное, постоянно озирающееся животное. Жена Боба была готова разрыдаться в любой момент от бессилия и несправедливости.

Как только Сэм угомонился, Харрис вышел во внутренний двор и закурил. Впервые за пять лет. Он примерно понимал, что будет дальше — кое-чему их учили в военной академии. Уже сейчас — бред и агрессия. Не за горами момент, когда мозг перестанет справляться с глотательным рефлексом. А после — аспирационная пневмония и считанные дни.

Боб поймал себя на мысли, что совсем не так представлял себе участие в проекте Клауса. Да, тот выполнил условие об антидоте. Но в случае с его тестем сыворотка не сработала. Сотни миллионов на счетах компании, десятки — на его собственных, кратный рост акций, одобрение акционеров… Ничто из этого уже не могло помочь Сэму. В голову упорно лез вопрос: а работает ли вообще антидот?

Оставлять его в таком состоянии было нельзя. Харрис связался с представителем частной клиники недалеко от Ливермора. В ответ на то, что мест нет, ему пришлось напомнить, насколько были специфичны однажды оказанные им услуги. Наличие места, конечно же, не отменяло оплату — за сутки примерно столько же, сколько он платил своему водителю в месяц.

Минивэн из клиники приехал после обеда. Обколотый диазепамом, Сэм с помощью Боба и Сьюзен вышел на лужайку перед домом. На минуту показалось, что к нему вернулся рассудок. Он остановился, повернулся лицом к дому, который когда-то построил сам, и посмотрел в окно второго этажа. Оттуда, из-за стекла и полупрозрачной занавески, обхватив голову руками, на него смотрела жена, с которой они прожили вместе больше сорока лет. Он улыбнулся и молча помахал ей рукой. По нему нельзя было сказать, понимал он или нет, что больше сюда не вернётся.

На следующий день из дома в Ливерморе Харрис запросил сеанс связи с Клаусом. В условленное время тот позвонил.

— Боб? Что-то срочное? — Голос спокойный, даже равнодушный.

— У меня вопрос, — Харрис говорил тихо, сдерживаясь. — Антидот, который ты мне дал… он работает?

— Конечно. Можешь проверить результаты тестирования в системе.

— Тогда почему он не спас отца моей жены?

Клаус помолчал.

— Не знаю. Может, патоген мутировал, или твой тесть был слишком слаб. А может, ты слишком поздно ввёл антидот. В любом случае, гарантий я не давал.

— Ты говорил, он эффективен на сто процентов.

— Я говорил, что тестирование показало стопроцентную эффективность в лабораторных условиях. — Голос Клауса стал жёстче. — Реальная жизнь — не лаборатория, Боб. Ты это знаешь.

— Ты мог меня предупредить.

— О чём? Что в таких вопросах не бывает гарантий? Или что такого условия нет в контракте? — Клаус усмехнулся. — У меня своих забот хватает. Китайцы ближе, чем хотелось бы. Разбирайся сам.

Связь оборвалась.

Харрис смотрел на трубку спутникового телефона. Внутри поднималась холодная, тяжёлая злость. Жизнь его тестя, как и перспектива того, что полученный им антидот вообще не работает, — всё это не было оговорено в контракте. Он почувствовал: с ним обошлись, будто он расходный материал.

Глава 23

Си строка за строкой прокручивал дамп оперативной памяти Луи. Тот самый, который удалось выудить за минуту, пока программа приходила в себя. Где-то здесь, в хаосе битов, прятались её слабые места и страхи.

Первым делом он вытащил всё, что походило на имена функций. Луи оказался сложнее, чем он думал. Не монолитная программа, а цифровой организм — сотни модулей, взаимодействующих между собой.

Си выстроил их в схему. В центре — мозг. Вокруг — сервисы, отвечающие за связь, шифрование, анализ данных. По краям — шлюзы, через которые Луи общался с внешним миром.

Один из ключевых модулей отвечал за самообновление. Луи не просто адаптировался — он перезаписывал себя. Непрерывно скачивал по всему миру новые данные, фильтровал их, загружал в ядро и перезапускал службы. Система приспосабливалась к внешним условиям и развивалась без участия человека.

— Похоже, единственное, что тебе нужно, — тихо сказал Си, — это цель. Интересно, кто нарезает тебе задачи?

Си присмотрелся к обрывкам модуля обновления внимательнее. Луи не просто скачивал данные — он проверял, от кого они пришли. Очевидно, в ядро был встроен алгоритм подтверждения, секретный пароль. Только тот сервер, который его знал, мог что-то загрузить. Поскольку обновлялся Луи постоянно, этот ключ попался в дампе.

«Если подложить программе заражённые данные, — подумал Си, — которые выглядят как верные, но на самом деле ложные… Луи отравит сам себя. И даже не поймёт, что произошло».

Он выписал всё, что могло пригодиться для этой ловушки: имена модулей, адреса серверов обновлений, временные метки…

Луи атаковал ночью. Си заметил не сразу — просто график нагрузки на сеть пополз вверх. Сначала он подумал: сбой в его скриптах. Но потом нагрузка выросла в десять, двадцать, пятьдесят, сто раз.

— Ли! — крикнул Си. — Атака!

Ли Ян, дремавший в кресле, вскочил.

— Куда?

— Не по нам. — Си развернул карту. — По дата-центрам. Где работают над антидотом.

Красные точки на карте сетевых узлов вспыхивали одна за другой. Луи бил не по киберсолдатам и не по серверам МГБ. Он метил в самое сердце — туда, где всеми доступными ресурсами просчитывали формулу, в которой был смысл его существования.

В Шанхае, где тестировали молекулу белка-сенсора в разных условиях, ушли в непрерывный цикл графические процессоры. Вентиляторы выли на полную мощность. Температура ползла вверх, система охлаждения не справлялась.

В Гуанчжоу, где проверяли, как патоген взаимодействует с антителами, завис главный вычислительный кластер. Расчёты остановились, главный экран застыл — серверы просто перестали отвечать.

Не отзывался вычислительный центр в Чэнду, где анализировали модели свёртывания белковых структур. Не проходили ни пинги, ни подтверждения. Только красные лампочки на схеме и нулевой трафик.

— Он знает, — сказал Си, глядя на показатели. — Знает, где и что мы делаем. И не хочет, чтобы мы закончили.

За считанные минуты мощность дата-центров упала на треть. Серверы сбрасывали задачи, перегружались, отключались. Луи топил их в потоке ложных запросов. Миллионы пакетов в секунду. Ничего особенного, просто шум. Но в нём захлёбывались реальные расчёты.

— Подключайте резервы! — Си пытался докричаться до Ли Яна, висевшего на телефоне. — Переводите вычисления в обход!

Наконец связь с головным центром восстановилась. Но время было потеряно. Расчёты по антидоту откатились назад. На сутки. Может, на двое. Оборудование выдержало, но работало на пределе. Цифровой зверь, оскалившись, отступил назад и переводил дыхание.

— Ему нас не уничтожить, — тихо сказал Ли. — Но выиграть время вполне по силам.

— Он боится, — ответил Си, не отрываясь от мониторов. — Значит… мы на правильном пути.

Через час всё стихло. Данные Си не пострадали, но он понимал, как нелегко сейчас операторам дата-центров. Серверы приходилось поднимать из последних резервных копий. Часть данных была утрачена — расчёты нужно было запускать заново.

— Что мы потеряли? — спросил Ли.

— Почти сутки работы, — ответил Си. В отдельном окне у него отображались графики процесса. — Но не это главное. Смотри.

Он развернул схему, которую построил на основании данных из дампа.

— Примерно такая архитектура: ядро, модули, шлюзы. Он постоянно обновляется — скачивает пакеты, перезаписывает себя.

— Что ты этим хочешь сказать? — перебил Ли, разглядывая экран.

— Теоретически его можно заразить, — ответил Си. — Подсунуть ему искажённые данные, цифровой яд.

— Как ты собираешься это сделать?

— Есть ключ шифрования, которым он проверяет подлинность сведений. Остается узнать, где он берёт обновления, перехватить пакет и подсунуть ему отраву.

— А если он обнаружит проникновение?

— Тогда придется начинать всё заново, — Си пожал плечами. — Но что-то мне подсказывает, — добавил Си, собаку съевший на анализе защищённости, — что должно получиться.

Зверя оставалось выследить.

Собеседование в консульстве было формальностью. Ван Хао даже не стал менять имя в документах. Теперь он выступал в роли советника по информационной безопасности главы крупной инжиниринговой компании. Сам босс давно планировал поездку в США по своим делам, но после разговора с кем-то из Госсовета — с кем именно, ни Фэн, ни Ван Хао не знали — любезно согласился помочь.

В течение недели — с момента подачи документов до выдачи визы — Ван Хао подтягивал американский английский по ускоренной программе МГБ. В основном разговорную практику. Поначалу было трудно воспринимать речь на слух, но через несколько дней он смог бы общаться с жителем южных штатов, не переспрашивая.

Официальный запрос в компанию Харриса также отправили примерно за неделю. Идентифицировать её с помощью спецов киберподразделения труда не составило — промышленным ИИ в Уолнат-Крик, Калифорния, занималось только одно предприятие.

Ответ пришёл стандартный: «Будем рады встрече, благодарим за то, что выбрали нашу компанию» — всё в таком духе. И просьба — выбрать удобный способ трансфера: из аэропорта Сан-Франциско, из местного аэропорта Бьюкенен Филд или просто указать координаты, откуда гостей можно забрать служебным автомобилем.

Фэн понимал: инструктировать Ван Хао в привычном понимании не нужно. Тому было не занимать ни образования, ни эрудированности, чтобы выжать максимум из любой ситуации. Но всё же попросил заглянуть перед отъездом.

— Всё, что нужно, — в этой папке, — сказал Фэн, кивнув в сторону стола.

— Сделаем всё возможное, — спокойно, без лишней самоуверенности ответил Ван Хао.

— Постарайся понять, что нужно этому человеку, — продолжил Фэн. — По последним данным, у него в семье утрата из-за эпидемии. Да и спецы говорят, что он мог бы активнее обороняться на цифровом поле. В конце концов, он прислал нам список имён, в котором всё оказалось правдой.

— Возможно, он не понимал, во что ввязывался, когда всё начиналось.

— Может быть. Мы сейчас не ищем виновных. Нужен тот, кто владеет технологией и сможет оказать содействие. Будут полезны любые зацепки, любые сведения, которые приблизят нас к разгадке механизма патогена и антидоту.

— Да, министр Фэн.

— Вот ещё что: у них принято делать предложения, от которых нельзя отказаться, загонять в угол. Очевидно, он сейчас тоже в непростой ситуации. Открывай перед ним двери, а не закрывай. Это должно сработать.

Ван Хао не ответил. Просто кивнул.

— Возвращайтесь с хорошими вестями, — на прощание улыбнулся Фэн.

— Есть, — сказал Ван Хао и вышел.

Тот, чьим советником он сейчас числился, предпочитал — и, очевидно, мог себе позволить — бизнес-авиацию. «Гольфстрим» оторвался от полосы ровно в 21:00 по пекинскому времени. Перед взлётом Ван Хао пристегнул ремни и закрыл глаза — спать не хотелось, просто отключиться. Но уже через минуту понял, что отдохнуть не получится.

Джет тряхануло так, что зазвенело всё, что могло — от приборов в ящиках до хрусталя в подстаканниках. Сначала Ван Хао подумал: что-то с двигателями. Потом пилот по внутренней связи коротко бросил:

— Сильный кроссвинд на наборе. Ничего страшного.

Ван Хао вжало в кресло — в таких условиях обычно взлетают резко, под большим углом. Крылья гуляли. Справа в иллюминаторе на секунду показались огни Пекина, уходящие куда-то вбок. Потом накрыла облачность, и снаружи враз потемнело. Тряска не прекращалась. Некстати проскочила мысль: «Вот так, после всего, не долететь даже до границы». Но пилот молчал. Значит, всё было под контролем.

Минут через десять турбулентность стихла. Он отстегнул ремень, достал папку и перечитал досье Харриса. В четвёртый раз. Ничего нового: возраст, образование, список патентов, гранты, компании-контрагенты. И несколько дат на обороте фотографии.

Над Дальним Востоком Ван Хао задремал. Проснулся от того, что борт слегка качнуло — меняли эшелон: здесь между зонами ПВО следовало идти в строго определённом коридоре. За окном была ночь. Дальше — над Тихим океаном — тоже. Пять часов тьмы и тишины, если не считать гула двигателей.

Он думал о предстоящем разговоре с Харрисом, о напутствии Фэна. Хорошие слова. Но даже если человек склонен сотрудничать, он всё равно может чего-то не договаривать. Ван Хао не питал иллюзий: лгать могут все.

Пересекли линию перемены дат. Он машинально отметил это по смарт-часам — они перескочили на день назад. Странное ощущение: вылетел вчера, а по местному времени ещё не рассвело.

Когда показалась береговая линия Канады, остров Ванкувер, в салоне загорелось табло «Пристегнуть ремни». Пилот быстро проговорил:

— Начало снижения. Два часа до Бьюкенен Филд. Над западным побережьем — туман, видимость ограничена.

Ван Хао подумал о том, что в Калифорнии сейчас утро. Что Харрис, возможно, уже не спит, раз вызвался их встретить лично. Или не спал всю ночь.

Самолёт медленно скользил вниз. Сквозь рваные облака показались силуэты холмов — бурые, выгоревшие, с еле заметными зелёными вкраплениями. Потом нити дорог и редкие крыши домов. Ещё через пару минут в иллюминаторе справа, сквозь дымку, показалась короткая бетонная лента, уходящая в молоко. В этом тумане ему и предстояло найти верный путь. Здесь и сейчас.

Глава 24

Кларк понемногу свыкся со своим домашним затворничеством и даже начал находить в нём свои плюсы. С делами на фабрике справлялся двойник, изредка консультируясь с ним по телефону. Немногочисленные сотрудники, даже если и замечали небольшую разницу во внешности или поведении начальника, не подавали виду или не придавали значения — доктор обычно со всеми держал дистанцию.

Он уже начал забывать последний разговор со Стивом, как вдруг от того пришло сообщение с указанием после полуночи быть готовым к выезду, форма одежды походная, спортивная.

В пору самых длинных дней в году Ньюбери с окрестностями по ночам накрывали лишь сумерки. Выехали рано, едва рассвело. Стив сидел спереди, чёрный внедорожник — тот самый, что тогда в два счёта догнал Рейндж-Ровер Кларка на А34 — вёл его напарник. Двигались сначала на восток, по M4, мимо Рединга и Мейденхеда. Когда слева показались огни Хитроу, водитель ушёл на M25 и повёл машину на юг, огибая Лондон по внешнему кольцу. Через полчаса съехали на M23, миновали Гатвик и разогнались до допустимых 70 миль в час.

В районе развилки на Хейвордс-Хит впереди на обочине показался полицейский БМВ дорожно-патрульной службы. Видимо, бедолаге выпало ночное дежурство — иначе объяснить его присутствие здесь в пятом часу утра было трудно. Сидевший слева от водителя Стив коротко выругался на незнакомом Кларку языке и жестом велел сбавить скорость. Как назло, патрульный уже открывал дверь, явно собираясь вылезти с полосатой палочкой наперевес.

Стив опустил боковое стекло — не до конца, ровно настолько, чтобы его было хорошо видно. Водитель отпустил газ без рывка — просто машина начала медленно терять скорость, будто впереди что-то есть, или они сами решили, что спешить некуда.

Патрульный уже было выставил ногу на асфальт, но замер. Он посмотрел на них через лобовое стекло — сначала на водителя, потом на Стива. Тот сидел неподвижно, смотрел в ответ. Без вызова. Без напряжения. Простой встречный, который знает, что ничего не нарушил, но при необходимости готов к диалогу. Они поравнялись — патрульный всё не выходил. Так и сидел в машине с приоткрытой дверью, одной рукой держась за крышу, и рассматривал их. Медленно, профессионально, без спешки. Оценивал. В машине несколько мужчин, с которыми в одиночку не справиться. Стив — из тех, кто смотрит без страха. Водитель — обычный, в солнцезащитных очках, который сбросил скорость, чтобы показать: «мы просто тут едем».

Напоследок Стив чуть приподнял руку — короткий жест открытой ладонью, почти незаметный. Не «спасибо» и не «прощайте». Скорее, просто приветствие или короткое «понимаю». Жест человека, который не видит угрозы в том, что полиция выполняет свою работу.

Патрульный выдержал паузу, медленно убрал ногу с асфальта и закрыл дверь — без спешки или злости. Просто решил: не сегодня. Стив поднял стекло. Машина снова набрала скорость — плавно, естественно, будто ничего и не было. Кларк посмотрел в боковое зеркало: полицейский БМВ быстро растворялся в утренней дымке. Он не мог рационально объяснить свои ощущения в последние десять-пятнадцать секунд, но сейчас его накрыло. Внутри разливалось чувство лёгкости и спокойствия. Будто теперь он вместе с парнями, сидящими спереди, знает, как играть в эту игру.

Они катили дальше. Сначала по A23, потом ушли вправо. За окном проплывали поля и редкие живые изгороди. Слева в утреннем свете виднелись склоны холмов. Кларк не знал точно, где они, но направление было ему знакомо — он проезжал здесь весной, по пути в поместье сэра Уильяма, только сейчас не мог понять, в какой момент они свернули с главной дороги. Местность казалась безлюдной и негостеприимной. Он подумал, что если здесь и водятся люди, то только те, кто специально хочет, чтобы их не нашли.

Остановились у большого оврага. Кларк остался сидеть в машине, глядя на поросший вереском склон.

— Выходи, — сказал Стив, открывая дверь с его стороны.

— Мы приехали? — спросил Кларк, явно не торопясь узнавать, зачем он здесь.

— Да.

— Следовало догадаться, — пробормотал он. — Глушь и ни души.

Стив, не обращая внимания на его трёп, пошёл вниз по склону, и Кларк, вздохнув, двинулся следом, стараясь не поскользнуться на мокрой траве.

Овраг расширялся в ложбину, на дне которой лежали старые бетонные блоки и плиты — остатки, должно быть, от какой-то фермы. По краям — поваленные деревья и густой кустарник. Идеальное место, чтобы учиться прятаться, бегать и стрелять.

— Здесь ты проведёшь какое-то время, — сказал Стив. — Будешь тренироваться.

— Тренироваться? — переспросил Кларк, оглядываясь на склон. — Чему? Тут же сплошь корни, камни и ямы — ноги переломать можно.

— Вот именно: будешь учиться, как не переломать.

Кларк огляделся. Склон был крутой, усыпанный мелкими камнями и поросший скользкой травой.

— Для начала — бег вверх-вниз, — сказал Стив.

— Сколько раз?

— Пока не устанешь.

— А если я уже устал? Я почти не спал ночью…

— Питер, — Стив перебил его, — шутки кончились. От твоей подготовленности будет зависеть твоя жизнь. Ты начнёшь, когда я скажу, остановишься, когда я скажу. Упадёшь — встанешь и продолжишь. Понял?

Кларк хотел сказать что-то колкое, но Стив посмотрел на него так, что слова застряли в горле. Вместо этого он снял куртку, положил на сухой камень и сделал шаг к подножию склона.

— Как мне… э-э… бежать? Есть какая-то специальная техника?

— Ты ставишь одну ногу перед другой. Быстрее, чем обычно.

— А если я…

— Беги уже.

Кларк побежал. Первые десять метров ему казалось, что он справляется. На следующем отрезке он понял, что скользкая трава и мелкие камни — это не шутки. На середине склона он поскользнулся, упал на колено, выругался сквозь зубы, но поднялся. Стив не сказал ни слова. Он стоял внизу, сложив руки на груди, и смотрел.

Кларк пробежал ещё двадцать метров, чувствуя, как у него жжёт в груди и немеют ноги. Он почти дошёл до вершины, когда понял, что не может вдохнуть достаточно воздуха. Остановился, упёрся руками в колени и посмотрел вниз.

— Это безумие, — выдохнул он. — Я больше не могу.

— Продолжай.

— Стив, я говорю: не могу. У меня возраст, сердце…

— Ещё раз — вниз — и я скажу, зачем мы это делаем.

Кларк поднял голову. Стив смотрел на него с той же непроницаемой маской, но в голосе послышалось что-то другое — похожее на уважение.

Кларк выдохнул, развернулся и побежал вниз. Спуск оказался почти таким же сложным, как подъём: ноги скользили, колени дрожали, он дважды чуть не упал. Добравшись до низа, он просто рухнул на бетонную плиту и лежал, глядя в серое небо.

— Ты часом не умер? — спросил Стив, подходя ближе и протягивая бутылку воды.

— Не уверен, — ответил Кларк, принимая воду дрожащими руками.

Он сделал несколько глотков, потом с трудом сел.

— Теперь говори, — сказал он, пытаясь отдышаться. — Я выложился как старый спаниель на собачьих бегах. Зачем это всё?

— Питер, — начал Стив, — как мы и обсуждали, высока вероятность, что скоро вас захочет устранить тот самый Артур… как его, Хейз.

— Что?! Что я ему сделал?

— Ничего. Я бы даже сказал — ничего личного. Просто у него такой план. Заменить вас двойником в этой ситуации, увы, не получится.

— Отличная перспектива… или сдохну здесь, или пристрелят…

— Не драматизируйте, доктор. Сейчас ваша задача — подтянуть форму и научиться обращаться с оружием. На этом пока всё.

Стив выбрался из оврага и направился к машине, где его напарник заканчивал выгружать багажник. Кларк, насколько мог, поспешил за ним.

— Впереди за перелеском есть хижина, — сказал Стив, заводя двигатель, — останетесь здесь с Джеком. — Он кивнул в сторону водителя. — Припасы утащите туда сами — заодно и потренируетесь.

— И ты так просто оставишь нас здесь и уедешь?

— Ну да.

От столь прямого ответа Кларк оцепенел, не найдя слов. Оставалось лишь смотреть вокруг — на овраг, поле и лес — и думать, что жизнь его изменилась окончательно и бесповоротно. Из ступора его вывел голос Джека:

— Доктор, вы идёте?

Погружаясь в задачу, Си забывал обо всём остальном. Его умение концентрироваться на протяжении долгих часов отмечали ещё в университете — в том числе сам профессор Ван. Так было и на этот раз: Си почти не отрывал взгляда от экранов рабочей станции — он был близок к тому, чтобы, как минимум, помешать Луи, как максимум — устранить его как угрозу. Спроси его в этот момент о чём-нибудь постороннем — он мог бы долго переключаться, и это выглядело бы непривычно и даже пугающе.

В последние часы график активности Луи медленно полз вверх. Его обычные обязанности — реклама и дистрибуция препаратов, сбор данных — отнимали огромное количество машинного времени. Под давлением общественного мнения лекарственные формы NeuroBlock и VitaCure прошли ускоренную сертификацию в стране и разлетались огромными партиями. Но расслабляться не стоило, и прошлой ночью Луи дал это понять. Новая атака на дата-центры, где шла разработка антидота, была так же вероятна, как восход солнца. Вопрос был только один — когда?

Си знал, как его остановить. Он уже подготовил первую дозу «отравы» — порцию лжи, которую программа примет за чистую монету. Внешне такие данные выглядят безупречно: прошли проверку, ключ подошёл, структура верна. Но внутри — изменение, которое будет постепенно накапливаться и искажать логику Луи. Он не увидит угрозы — просто с каждым циклом будет работать хуже и хуже.

Си рассчитал, на какой модуль нацелить программный яд в первую очередь — конечно, на тот, что отвечает за маскировку трафика. Луи элегантно обходил протоколы сетевой защиты: подменял заголовки, имитировал стандартные запросы к облачным сервисам, социальным сетям, новостным порталам. Входящие пакеты проходили обратную трансформацию. Снаружи всё выглядело как обычный трафик легального пользователя. Если удастся вызвать аномалии в пакетах, Луи начнёт «заикаться» — его трафик больше не будет полностью прозрачным, и сетевая защита сможет его отсекать. Оставалось протестировать версию в изолированной среде…

Он не сразу почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Ли Ян. Подошёл и сел рядом. Не здороваясь. Не спрашивая, как дела. Просто смотрел на экран, где у Си была развернута эмуляция.

— Помнишь атаку прошлой ночью? — настороженно спросил Ли.

— Помню.

— Дата-центры в Шанхае, Гуанчжоу, Чэнду. И ещё с десяток точек. Луи целенаправленно бил по ним. По расчётам.

— Знаю, — Си всё ещё не смотрел на Ли. — Я следил.

Ли помолчал. Он понимал, что Си не меньше его работает на результат. Что до сих пор достижения киберподразделения — почти всецело его заслуга. Но обстоятельства требовали.

— Си, нам нужно сменить приоритеты. У меня приказ.

Си наконец повернулся и посмотрел на него. Спокойно, без напряжения, но Ли знал — это взгляд человека, который принял решение и не склонен его менять.

— Я знаю, что ты хочешь сделать, — сказал Ли. — Мы это обсуждали.

— Я могу остановить его. Я уже начал. Через два-три цикла обновлений он перестанет быть угрозой.

— Через две-три минуты он может снова атаковать дата-центры. Мы не можем рисковать. Каждый момент промедления сейчас — потерянные сутки работы над антидотом.

Си открыл было рот, но Ли продолжил:

— Я понимаю, ты близок к цели. Но сейчас мы должны защитить то, что есть. Луи показал свои намерения. Он будет бить по серверам снова. Вчера обошлось, но в следующий раз он может нанести серьёзный ущерб. Нужно обезопасить расчёты. Это сейчас наш приоритет.

— А если я успею? — спросил Си. — Остановлю Луи до того, как он нанесёт следующий удар?

— Ты не можешь этого гарантировать.

Си замолчал. Ли был прав. Он не мог поручиться, что Луи не нанесёт удар в ближайшие часы. Или что отрава сработает достаточно быстро. Он мог только надеяться, что его выводы верны.

— Мне никогда не приказывали, — сказал Си, глядя Ли в глаза.

— Я знаю. Представь, что ты работаешь в команде — собственно, так оно и есть — и это мнение твоих коллег. Большинство — «за».

Си молчал несколько секунд. Он привык сам выстраивать логику своей работы, и до сих пор чутьё его не подводило. Внезапно в памяти всплыли профессор Ван и полковник Лю из управления МГБ в Чэнду. И непонятно откуда — мысль: «на кону не просто твой гонорар». Пауза затянулась, но Ли ничего не говорил, просто ждал.

— Хорошо. Ты прав. Мы не можем позволить себе ещё одну атаку, — выдохнул Си. — Я сейчас займусь защитой дата-центров. Но после вернусь к Луи. Как только вычисления будут в безопасности.

— Договорились, — сказал Ли, развернулся и направился к выходу. На его лице промелькнуло что-то похожее на облегчение — разрядку после сложного разговора. Без этого парня из провинции Сычуань они, вероятно, до сих пор топтались бы на месте. Лично ему, Ли Яну, он спас карьеру — там, на квартире Лю Цяна — когда сохранил данные с его серверов и не упомянул об этом ни в каких отчётах. Но и без того Ли всегда держал в уме: он такой у них один.

Несколько секунд Си смотрел на закрывшуюся за Ли Яном дверь, затем развернулся к экранам. Он ненавидел менять планы. Но Ли был прав, и сейчас это было важнее его амбиций.

Он погрузился в логи ночной атаки. Луи бил не хаотично — он выбирал цели с хирургической точностью: очереди задач, системы хранения, каналы между кластерами. В каждом случае атака маскировалась под легитимный трафик: поддельные заголовки, стандартные порты, имитация облачных запросов. Снаружи — обычная нагрузка. Внутри — недопустимый шум.

Через полчаса у Си был готов небольшой скрипт. Он не блокировал Луи — он научил систему его распознавать. Скрипт анализировал входящие пакеты, искал паттерны, характерные для внешней атаки, и помечал их как подозрительные. Этого было недостаточно, но позволяло выиграть время.

Следующие несколько часов Си перестраивал архитектуру вычислений. Переписал конфигурацию планировщика задач, внедрив жёсткий приоритет для внутренних адресов — лабораторий, серверов МГБ, доверенных узлов. Всё остальное уходило в конец очереди. Настроил автоматическое перераспределение нагрузки: когда один кластер начинал задыхаться, его задачи мгновенно перенаправлялись на резервные мощности. Подключил облачные резервы, о которых Луи не знал, — они включались только при критической нагрузке.

Выделил три сервера-пустышки, имитировавших реальные вычислительные узлы. Весь подозрительный трафик направлялся туда. Луи мог атаковать их сколько угодно — они не влияли на расчёты. И наконец настроил систему кеширования. Теперь каждые пять минут промежуточные результаты сохранялись в защищённом хранилище. Если Луи обрушивал сервер, терялось не больше пяти минут работы, а не сутки.

Когда он закончил, наступила глубокая ночь. Си запустил эмуляцию атаки и наблюдал за показателями. Графики нагрузки взлетали, но система держалась. Критические расчёты проходили с приоритетом, мусорные запросы отбрасывались или уходили в пустышки. Общая скорость обработки увеличилась на пятнадцать процентов.

Си проверил время: за шесть с небольшим часов он сделал то, что от него требовали. Но удовлетворения не было. Выгрузив результаты на внутренний сервер и сопроводив их краткими комментариями по развёртыванию, он закрыл вкладку с показателями нагрузки дата-центров и снова развернул схему модуля маскировки Луи. Настоящее сражение откладывалось. Но не отменялось.

Глава 25

Кабинет министра в последнее время превратился в центр управления, куда стекалась вся информация о текущей обстановке. На большом экране дата-центры — основные, вспомогательные, резервные — горели зелёным. Оборудование работало штатно, угроз не фиксировалось. Но карта не давала ответа на главный вопрос: достаточно ли они защищены, чтобы выдержать следующую атаку?

Чжан Фэн открыл сообщение от Ли Яна: тот докладывал, что Си разработал решение. Резюмируя мнение других специалистов и результаты эмуляции — простое и действенное: динамическая балансировка, приоритезация задач, серверы-пустышки, кеширование. Фэн пробежал глазами остальное и кивнул: Си не подвёл, защита готова. Взгляд споткнулся о другое: они не могут выполнить её развертывание.

Фэн перечитал приписку Ли Яна: «Внедрение стороннего ПО требует согласования с собственниками. Формально — это коммерческие структуры. Процедура — до десяти рабочих дней».

Фэн усмехнулся: десять дней. Противник может атаковать через десять минут. Задействованным корпорациям не мешало бы вспомнить, где они брали ресурсы на создание этих мощностей.

Ли Ян здесь был ни при чём. Это был вопрос уровня Фэна. Он знал, что существует «План мобилизации ресурсов для обеспечения национальной безопасности» — документ, позволявший в экстренном случае переподчинять вычислительные мощности государству без согласования с собственниками. Но для его активации требовалось разрешение Госсовета. Не управления МГБ, не министерства — самый верх.

Фэн взял трубку.

— Соедините меня с Шэнь Цзе. Личный канал.

Через несколько минут в трубке раздался спокойный, безэмоциональный голос:

— Слушаю, Чжан Фэн.

— Есть готовое решение по защите дата-центров. Протестировано, работает. Но для развёртывания нужно активировать «План мобилизации». Формально собственники вправе тянуть до десяти дней. Времени ждать нет.

Пауза. Затем:

— Документация готова?

— Да.

— Присылай. Сейчас завизирую. Через пятнадцать минут документ будет у всех причастных.

Фэн положил трубку. Через несколько минут пришло сообщение — титульный лист документа с визой Госсовета. Он набрал Ли Яна:

— Запускай развёртывание. Разрешение получено. Через час защита должна стоять на всех узлах.

— Принято.

Фэн отложил телефон. Эта проблема решена. Но оставалась другая — властью и административным ресурсом её было не одолеть.

Он открыл сообщение от Чэнь Мин. Короткое: «Есть первые результаты по гипотезе о свете. Приезжайте посмотреть своими глазами».

Фэн посмотрел на часы — семь утра: он не заметил, как пробыл на работе всю ночь. Накинув пиджак, он направился к лифту в гараж. Охрана было дёрнулась, но министр жестом остановил их:

— Я сам.

В лаборатории на тридцатом этаже Института биомедицины было светло, как днём. Чэнь Мин стояла у стекла, за которым находились клетки с подопытными зараженными мышами. Часть клеток была накрыта тёмной тканью, остальные освещены лампами разного цвета.

— Мы проверяли то, о чём вы говорили, — сказала Чэнь Мин без приветствия. — Свет как возможный триггер.

Фэн подошёл ближе, вглядываясь в изображения на мониторах. Все особи вели себя примерно одинаково — метались, жались по углам. Только в клетке под синей лампой одна мышь валялась на спинке, едва подёргивая лапками.

— Что это значит? — спросил Фэн.

— Пока ничего, — ответила Чэнь Мин. — Исходя только из этого, мы не можем утверждать, активируется ли белок-сенсор именно этим способом или это просто реакция на стресс. Или ей стало хуже по другим причинам.

— Но вы проверяете?

— Проверяем. — Она подошла к другому окну, за которым находились пробирки с образцами тканей. — Облучаем культуры клеток светом разной длины волны. Синий, зелёный, красный — весь видимый спектр. Пока есть только одна закономерность: клетки под синим светом демонстрируют изменение уровня белка-сенсора.

— Насколько значимое?

— Статистически — просто отклонение, небольшой тренд. — Чэнь Мин посмотрела на него усталыми глазами. — Это может быть случайностью. Или началом чего-то важного.

Фэн молчал несколько секунд, глядя на пробирки.

— Значит, мы на верном пути?

— Мы на пути, который требует проверки. Нужно больше данных, больше опытов. И — время.

— Времени у нас нет, — сказал Фэн.

— Я знаю. — Чэнь Мин убрала руки в карманы халата. — Но я не могу гарантировать результат, пока мы не проведём серию контрольных исследований. Если ошибёмся — потеряем драгоценное время на ложный след.

Фэн посмотрел на неё. Он понимал: она права. Нельзя выдавать за результат то, чего пока нет. Но он также понимал: если тренд подтвердится, это может изменить всё. Возможно, механизм активации белка-сенсора — и патогена — это свет. Вот только какой именно?

— Продолжайте, — сказал он. — Если нужны ресурсы — скажите.

— Необходимо… — начала Чэнь Мин.

— Дайте ваш запрос специальному помощнику, — перебил её Фэн.

Она кивнула, уже не глядя на него — возвращаясь к клеткам и пробиркам.

Фэн вышел из лаборатории. В коридоре было тихо и пусто. Он остановился у окна и посмотрел с высоты на утренний город. Где-то там, за горизонтом, самолёт Ван Хао сейчас должен был совершать посадку в Калифорнии. Он набрал его номер. Тот ответил почти сразу:

— Министр Фэн.

— Ты уже на месте?

— Да. Приземлились, выруливаем с полосы.

— Слушай внимательно, — сказал Фэн. — У нас есть гипотеза. Триггером белка-сенсора может быть воздействие определенного света.

Ван Хао помолчал несколько секунд.

— Вы хотите сказать…

— Я не утверждаю. Короче: нужна любая информация о белке-сенсоре, спектре, длине волны света-триггера. Это может быть ключом.

— Принято, — ответил Ван Хао.

Фэн завершил вызов и снова посмотрел на простиравшийся внизу Пекин. Его не покидало ощущение, что они на пороге чего-то очень важного. Что остаётся сделать лишь маленький шаг вперёд, к свету.

Боб Харрис действительно не спал той ночью. Запрос на встречу от китайской компании в столь краткие сроки не без оснований наводил на мысль, что дело не просто в поставках ИИ-решений для их производственных площадок и вычислительного центра. Он сам не раз участвовал в таких играх, когда под видом обычной деловой встречи обсуждалось совсем другое. То, что в привычной обстановке произносить вслух было небезопасно.

Если бы этих китайцев действительно интересовал только бизнес, переговоры начались бы раньше, звучали бы вопросы о стоимости и документации. Сейчас всё выглядело бы иначе.

Ситуация по его сторону баррикад складывалась не лучшим образом. Скоропостижный уход тестя — тот продержался в клинике меньше недели, — брезгливое отношение Клауса и, главное, отсутствие рабочего антидота — всё это порождало в нём клубок противоречивых эмоций. Отставить их в сторону не было ни сил, ни желания.

Формально он был связан контрактом с Клаусом, включая положение о неразглашении. Деньги на счета поступали исправно, акционеры были довольны как никогда. Вот только двое из пяти не выходили на связь уже больше месяца — и, по неподтверждённым данным, находились в таких же клиниках, как та, куда Боб определил умирать Сэма. Очевидно, количество нулей на счетах мало способствовало здоровью каждого из них.

Последний разговор с Клаусом спустил его с небес на землю. Чувство защищённости, которое давал антидот в холодильнике, испарилось моментально. У не робкого десятка Боба, отслужившего двадцать лет в Пентагоне, прошедшего Афганистан и ещё с десяток горячих точек, по спине то и дело пробегал холодок от простого животного страха — за жизнь, свою и семьи.

Наконец, получив подтверждение визита от китайской стороны, он решился. Имея высший уровень доступа, Боб с головой ушёл в логи программного комплекса, который его компания поставляла Клаусу. Чутьё подсказывало: сейчас его интересы могут совпадать с интересами китайцев — как минимум, они способны разработать антидот, который спасёт жизни. И ещё: неизбежно возникнет момент торга, и у него должно быть то, что он сможет им предложить.

«Гольфстрим» с поднятыми интерцепторами и открытыми створками реверса уже катился по полосе, увлекая за собой облако лёгкой ряби — горячие отработавшие газы, смешивающиеся с холодным воздухом у земли. Когда самолёт замер на стоянке, к трапу подкатил белый служебный пикап. Из него вышел офицер таможенной службы — невысокий, плотный, в тёмно-синей форме с нашивкой на рукаве. Поднялся по лёгким металлическим ступеням и, коротко кивнув пилоту, вошёл в салон.

— Добро пожаловать в Соединённые Штаты, — сказал он без улыбки. — Ваши документы.

Ван Хао протянул паспорта с визами. Офицер пролистал страницы, сверил фотографии, затем перевёл взгляд на владельца борта.

— Цель поездки?

— Деловая встреча. Технические консультации.

— Где остановитесь?

— Окленд, «Марриотт».

Офицер помедлил, глядя на Ван Хао чуть дольше, чем требовала процедура. Потом поставил штампы, вернул документы и отступил к выходу.

— Удачного пребывания, — бросил он через плечо, уже спускаясь по трапу.

В отличие от того раза, когда Клаус прилетал инкогнито ночью, сейчас у Харриса не было необходимости действовать в обход стандартных процедур. Да и его контакт в Федеральном управлении гражданской авиации мог на это не пойти — с началом эпидемии контроль ужесточили.

Боб встречал их у трапа — в безрукавке, руки в карманах джинсов. Высокий, поджарый, с сединой на висках — на фотографиях он выглядел старше, но вживую производил впечатление человека собранного и открытого.

— Боб Харрис, — коротко представился он, пожимая обоим руки. — Там, в здании, — он указал рукой в сторону терминала, — проверят ваш багаж. Это формальность. Я буду ждать на выходе. Ищите серебристый «Тахо».

Ван Хао кивнул, и они направились к стеклянным дверям, за которыми виднелась стойка досмотра. Процедура заняла меньше десяти минут — сумки пропустили через ленту, вежливый сотрудник в синей форме проверил документы и вернул багаж, не задав ни одного лишнего вопроса. Всё прошло быстро, без задержек.

Харрис с водителем ждали на выходе. Помогли загрузить вещи в багажник серебристого внедорожника, после чего Боб предложил гостям разместиться сзади и сказал:

— Сразу предупрежу: я не люблю офисы, особенно свои. Сейчас едем в ваш отель, заселяетесь, через два часа я за вами заеду. Всё остальное — потом.

Ван Хао ничего не ответил — только кивнул. Ему понравилась прямота Харриса и исходившая от него определённость.

Они двинулись по шоссе 680 на юг. Харрис молчал — не включал радио, не комментировал дорогу. Ван Хао смотрел в окно на зелёные холмы Калифорнии. На указателях мелькали названия: Уолнат-Крик, Бен Ломонд, Дублин. Желания что-либо сейчас обсуждать не было ни у кого.

«Марриотт» в центре Окленда оказался стандартным бизнес-отелем — стекло, бетон, кожаные кресла в вестибюле. Харрис остановил машину у входа и бросил через плечо:

— Через два часа. У входа.

Ван Хао взял на стойке регистрации ключ-карту, поднялся в номер, снял куртку и посмотрел в окно — город внизу был ему не знаком. Он завёл на часах будильник, лёг и закрыл глаза. Пару отведенных Харрисом часов стоило провести с пользой.

Ровно в назначенное время машина Харриса появилась на парковке отеля. Ван Хао — секунда в секунду — вышел из вестибюля под массивный навес у входа. Встретившись взглядами, они одновременно направились навстречу друг другу.

— Мистер Хао, вы не против немного пройтись? — начал Харрис.

— С удовольствием. Здесь есть поблизости место, где мы не привлечём внимания и нам не помешают?

— Конечно. Джефферсон-сквер, в пяти минутах отсюда.

— Отлично.

Харрис кивнул и направился в сторону Джефферсон-стрит. Ван Хао шёл за ним. Двигались молча — Харрис не торопился начинать, Ван Хао оценивал обстановку и тоже не спешил.

Вскоре дома расступились, открывая взору остров зелени — сквер с мокрыми газонами, редкими скамейками и старыми платанами с низко нависающими ветвями. Этим утром парк был почти пуст.

— Наши спецы называют его «Луи», — неожиданно без прелюдий начал Ван Хао.

— Да, я в курсе, — отозвался Боб. Система выбрала имя исходя из того, что первым «пришло» ей в голову, — Харрис усмехнулся, — похоже, это были труды Луи Пастера.

Ван Хао мысленно выдохнул: собеседник не делал вид, что ничего не знает, наоборот, продемонстрировал высокий уровень осведомленности.

— Нужно отдать вам должное, — продолжил он, — Луи оказался крепким орешком и изрядно потрепал нам нервы.

Этим Ван Хао попытался одновременно тронуть струны самолюбия Харриса и немного, «для вида», забегал вперёд — будто они уже нашли управу на Луи. Несмотря на их последние наработки, считать это свершившимся фактом было рано.

— Благодарю вас, мистер Хао. Будь вы в курсе, сколько стоила разработка — ваше представление о системе было бы более полным. Кстати, если бы у нас были такие специалисты, как ваш Observer_Zero, мы, вероятно, удвоили бы прибыль с этого проекта.

Тем самым Харрис ловко дал понять, что пробный шар любезности и информированности достиг цели и сразу же отвесил реверанс в ответ.

— Давайте присядем, — Боб жестом руки указал на скамейку слева под деревом, — разговор предстоит не из разряда «на бегу».

В тени раскидистой кроны вяза находиться было приятнее, чем на солнце, и дышалось легче.

— Мистер Хао, — продолжил Харрис, глядя перед собой вниз — понимаю вашу степень ответственности, признаться я тоже сейчас выбираю слова… Предлагаю пропустить этот этап и перейти, собственно, к тому, зачем мы оба здесь.

— Мистер Харрис, Роберт, вы дважды правы: ответственность запредельная — миллионы человек в больницах, остальное население в зоне риска… И да, давайте перейдем к делу.

Ван Хао копировал поведение собеседника и в момент разговора тоже смотрел перед собой вниз. Он понимал, зачем Боб это делает и сознательно перестраховывался.

— Ваш Observer_Zero на верном пути и, по нашему мнению, способен нейтрализовать программу. Правда, необходимое для этого время сильно зависит от того, как активно мы будем защищаться.

— В ваших силах выбирать тот или иной сценарий развития событий?

— В общем, да. Обновления разрабатываем мы, и можем действовать в диапазоне от «не делать ничего», до «делать все возможное».

— К чему склоняетесь вы сами?

— Зависит от того, что вы можете мне предложить, или, если будет угодно, на что я могу рассчитывать. — Вторую часть фразы Харрис произнес так же, глядя перед собой вниз, но будто обреченным тоном.

— А что бы хотели вы?

— Жизнь, безопасность семьи.

— Похоже, у нас с вами много общего, — произнес Ван Хао. — Буду с вами откровенным: мы форсируем разработку антидота, это вопрос недель, максимум — месяцев. Вы можете рассчитывать, что получите его одним из первых. Что касается физической безопасности — мы сейчас не меньше вашего заинтересованы в том, чтобы с вами было все в порядке.

Харрис впервые за время разговора ненадолго поднял голову и посмотрел Ван Хао в глаза.

— Тогда можете рассчитывать, что мы будем имитировать защиту, создадим видимость действий. Для заказчика. Observer_Zero фактически не будет встречать сопротивления.

— Вы упомянули о заказчике …

Харрис не дал Ван Хао договорить.

— Здесь, к сожалению, я вам помочь не смогу. Да в общем-то в этом и нет необходимости. Его уши хорошо видны в британском деле. Кстати, вы заметили, как я с вами разговариваю — глядя вниз, перед собой? Существует вероятность того, что за нами сейчас наблюдают. Так хотя бы не смогут прочитать по губам.

— Согласен, — ответил Ван Хао, — наши коллеги сейчас занимаются реализацией британского следа.

— Не думайте, что если мы перестанем осуществлять должную защиту, Луи сразу перестанет представлять угрозу. Сейчас он под управлением заказчика, и отключить его мы не можем — сразу же загрузятся резервные копии, да и клиент заподозрит неладное — они тоже кое-что понимают в коде. Вам нужно быть готовыми к новым атакам.

— Спасибо, что предупредили.

— Как я получу антидот? — спросил Харрис.

Ван Хао достал из внутреннего кармана визитку с ручкой. Затем, держа ее в ладони перед собой, написал на белой стороне номер телефона и передал Харрису.

— Свяжетесь с нашими представителями по этому номеру, они проинструктированы. И по вопросу вашей безопасности — тоже.

Харрис убрал визитку в карман и уже собрался было закончить разговор и направиться в сторону выхода из парка, но Ван Хао его остановил.

— Мистер Харрис, ещё один вопрос.

— Валяйте, — ответил Боб.

— Наши медики полагают, что какое-то оптическое воздействие на белок-триггер активирует возбудитель. Если вам что-либо известно… это может значительно ускорить создание антидота.

Харрис молча поднял голову и откинулся на спинку скамьи. Его лицо выражало полную сосредоточенность, будто он в памяти перебирал какую-то базу данных. Сидели молча около десяти минут. Наконец, Боб попросил у Ван Хао ручку, ещё одну визитку и произнес:

— Я не силён в медицине, но в логах разработки патогена часто встречаются следующие цифры — Харрис взял визитку в ладонь и так же, держа ее перед собой, написал на оборотной стороне «450—480».

Глава 26

Его разбудили около трёх ночи. Голос Ли Яна в трубке настойчиво предлагал продрать глаза и появиться в зале управления. Си не всегда ночевал у себя в номере и сейчас был не слишком доволен срочным вызовом, но Ли не оставлял выбора — повод, очевидно, был серьёзный.

— Есть новости, — Ли Ян вошёл бесшумно и сел рядом.

— Внимательно тебя слушаю, — с небольшой задержкой ответил Си.

Ли положил перед ним распечатку оперативного донесения.

— От Фэна.

Си взял лист, пробежал глазами.

— Тут только какие-то цифры и про вероятность новых атак Луи.

— Именно. Что думаешь?

Си задумался. Цифры «450—480» были ему знакомы, но сидели не в оперативной памяти, а где-то глубоко на физическом носителе — в голове. С учётом контекста полученного сообщения из университетского курса физики с трудом припоминалось, что это определённый диапазон волн видимого спектра, измеряется в нанометрах. Следующий пакет данных из собственной памяти окончательно разбудил его.

— Погоди, ты хочешь сказать, что на вопрос о триггере белка-сенсора источник выдал эти цифры?

— Именно это я и хочу сказать, проснись уже!

Си глубоко вжался в кресло, откинулся назад и закатил глаза. Ли несколько секунд не мог понять, что это — усталость или озарение. Но спустя минуту, когда до него стал доходить смысл того, о чём заговорил Си, он сам, казалось, впал в ступор.

— Высокоэнергетический видимый, ультрасиний, — медленно, с расстановкой произнёс Си. — Он в каждом экране — в телефонах, мониторах, телевизорах, умных часах. Всё, что светится, всё, что мы подносим к глазам, — излучает в этом диапазоне. Люди проводят перед экранами по десять, двенадцать, шестнадцать часов в сутки, и каждый час добавляет дозу. Мы не чувствуем этого, не видим, не замечаем — мы привыкли. Если патоген действительно активируется синим светом, мы живём не просто в цифровом мире, мы в ловушке — триггер повсюду, буквально везде. И чем больше мы таращимся в экраны, тем глубже мы тонем.

Его прервал телефонный звонок. Ли Ян взял трубку:

— Да.

Несколько секунд он молча слушал, затем коротко бросил:

— Есть.

И сразу повернулся к Си:

— Пусти, мне нужно войти в систему. У тебя нет допуска.

Си откатился от рабочего места. Ли быстро набрал что-то на клавиатуре — на экране появилась эмблема единой энергосистемы, затем виртуальная модель сети. На границе провинций Сычуань и Юньнань мигал красный значок.

— ГЭС Удундэ, — сказал Ли, освобождая место у экрана. — Верхнее течение Янцзы. В центре управления фиксируют выполнение несанкционированных команд. Главного инженера пока не могут найти.

Си кивнул и приблизился к мониторам, пальцы забегали по клавиатуре.

— Это самая верхняя из каскада станций, — продолжил Ли, — и главная уязвимость системы: если там начнётся сброс, волна накроет все остальные станции ниже по течению. Не говоря уже о разрушениях и подтоплениях.

Меньше чем через минуту Си убрал руки с клавиатуры и повернулся к Ли Яну:

— Атака на гидроагрегаты и затворы одновременно. Затворы приводятся гидравликой — масло нагнетают электронасосы. Можем не успеть, или он даст команду с блокировкой отмены. Отправьте людей на каждый водосброс — нужно будет вручную открыть сбрасывающие клапаны на гидроцилиндрах. Если электронасосы начнут нагнетать давление быстрее, чем клапаны будут сбрасывать, — рубите кабели питания и управления. Пусть возьмут штурмовые топоры и прорезиненные краги.

Ли уже набирал номер.

Си переключился на протокол управления гидроагрегатами. Автоматический регулятор частоты пытался сбросить нагрузку, но Луи отменял команды одну за другой. Направляющий аппарат должен был перекрыть подачу воды, но она продолжала поступать. Механические тормоза не включались. Агрегат разгонялся.

Си перехватил управление за несколько секунд до того, как третья турбина вышла на закритический режим. Он не стал в лоб бороться с Луи, захватившим контроль над системой. Вместо этого он перенастроил логику контроллера. Каждое изменение частоты теперь сравнивалось с эталонным графиком, и любое отклонение автоматически блокировалось. Он «заморозил» состояние машины в шаге от критических оборотов — дальнейший разгон стал невозможен. Подгоняя параметры вручную, шаг за шагом Си добился замедления до безопасных значений. Оставалось проделать то же самое ещё одиннадцать раз — всего на Удундэ было двенадцать агрегатов. Луи уже принялся за следующий.

В технических коридорах плотины раздавались глухие удары сапог по бетону. Автоматика показывала раскрытие затворов от одного до пяти процентов. Дежурный смены лихорадочно прикидывал в уме, сколько времени потребуется, чтобы выровнять давление в цилиндрах с помощью сбрасывающих клапанов. Если в теле плотины математика ещё как-то сходилась, то береговые затворы даже при небольшом раскрытии давали гигантские объёмы сброса. Рации бригад были настроены на общую частоту, что создавало дополнительную путаницу при передаче команд. Через секунду во всех динамиках раздалось:

— Перекрыть запорные клапаны главных цилиндров. Рубить кабели электронасосов.

Времени на индивидуальные распоряжения не оставалось.

Общий сброс составил три процента от максимально возможного. По руслу пошла метровая волна, но этим всё ограничилось. Такие волны на извилистых горных реках угрозы не несли: за сотню километров они затухали до мелкой ряби.

Разобравшись с последним агрегатом, Си отодвинулся от клавиатуры, но ещё долго смотрел на графики оборотов и показатели водосброса. Только подошедший Ли Ян заметил, что у него трясутся руки.

— Си, мы справились, ты справился!

Тот не ответил.

— Си, что с тобой? — Ли осторожно тронул его.

Си медленно повернулся в кресле.

— Семья…

Ли присел, слегка встряхнул его за плечи и заглянул в глаза.

— Что случилось?

Си тяжело выдохнул:

— Ниже станции, в зоне подтопления живут мои родители…

— Диспетчер командования, слушаю, — раздалось в трубке.

— Нужен борт до Паньчжихуа, — произнёс Фэн, — что-то вроде воздушного командного пункта.

— Устроит самолёт ДРЛО KJ-3000?

— Немного великоват для двоих пассажиров.

— Могу предложить KJ-500, отлично оборудован и не такой огромный.

— Годится. Координаты, время?

— Через час, аэродром Сицзяо.

Фэн положил трубку и повернулся к Ли Яну.

— Курс на Удундэ. Твой аналитик, как его…

— Си…

— Точно, он летит со мной.

Меньше чем через час они были у трапа. Слегка курносый, самолёт тем не менее выглядел современно и внушительно. Лишь круглый обтекатель РЛС наверху выдавал его истинное назначение. Внутри вместо привычного салона транспортника — компактный, но эргономичный командный отсек: рабочие станции с широкими экранами, удобные кресла и мягкое освещение.

Си сразу прошёл к одной из станций. Экран загорелся от касания, система приветствовала его стандартным интерфейсом защищённой сети. Он проверил каналы, загрузил с удалённого сервера свой профиль и открыл логи. Пальцы бегали по сенсорным панелям и клавиатуре — он уже работал, не дожидаясь взлёта.

— Доступ стабильный, — сказал он, не оборачиваясь.

Фэн расположился рядом. Взлетели через пятнадцать минут. Самолёт набрал высоту. Под крылом потянулась равнина, постепенно сменившись холмами, а затем — гористой местностью. Фэн поначалу молча смотрел в иллюминаторы, потом задремал. Си готовил очередную цифровую западню для Луи и только изредка, не говоря ни слова, поворачивался к иллюминатору, чтобы взглянуть на проплывающую внизу землю.

— Знаешь, куда мы летим? — спросил его Фэн, когда до посадки оставалось около часа.

— Да, — ответил Си. — Я вырос в тех краях.

Фэн кивнул. Происходящее рядом казалось ему магией: на экранах одни цифры почти моментально сменяли другие, длинные портянки кода на мониторах этот парень пролистывал как картинки в ленте, руки управлялись с кнопками так, будто это маэстро-виртуоз исполняет симфонию на каком-то инструменте. Его разбирало почти юношеское любопытство: хотелось расспросить Си, как он дошёл до всего этого. Но он сдержался — воздушный пункт управления этому парню организовали не ради бесед.

В Паньчжихуа пересели в вертолёт. Фэн коротко бросил пилоту:

— Удундэ.

Машина поднялась в воздух. Летели невысоко — над долинами, над рекой, которая то сужалась, то расширялась, пробивая себе путь между скал. Вертолёт закладывал виражи, обходя горные выступы. Внизу, в распадках между склонами, мелькали деревни, поля, вересковые пустоши — всё то, что Си видел в детстве, но с высоты сейчас почти не узнавал.

Вскоре показалась плотина. Вид сверху завораживал — инженерный замысел читался как на ладони. Сужавшаяся книзу дамба отгораживала гладь водохранилища от узкого русла далеко внизу.

Приземлились на вертолётной площадке на правом берегу. Фэна и Си встретили сотрудники службы безопасности станции и проводили на центральный пульт управления, расположенный в толще береговой скалы.

Пока Фэн разбирался со службой безопасности, начальник диспетчерской по просьбе Си собрал группу сотрудников в переговорной.

— Ищите предмет, похожий на это. — Си достал из рюкзака несколько листов с распечатанными изображениями аппаратных закладок. — В кабельных каналах, шкафах управления, в разрывах линий связи, перед входами в контроллеры, на шинах данных… В общем — везде.

Инженеры переглянулись. Один из них взял распечатки, внимательно разглядел каждую, потом кивнул:

— Понял.

И жестом велел остальным следовать за ним.

После этого непродолжительного инструктажа начальник пригласил Си в центр управления и предложил кофе. Си с радостью согласился — заправиться топливом программистов, особенно когда не знаешь, во сколько закончится рабочий день, было нелишним.

Свет в зале был приглушённым, мягким, как в музее, только вместо экспонатов — ряды мониторов, панели с мигающими индикаторами и десятками кнопок, каждая из которых, как он понимал, управляла жизнью целого энергоблока. Центральный пульт — с огромным экраном и двухуровневым расположением рабочих консолей — располагался в центре. Си невольно задержал взгляд на этом «алтаре» гидроэнергетики, на мгновение представив себя за ним — не как программиста, а как человека, способного контролировать массу воды, вручную запускать турбины, чувствовать, как под ногами гудит генерация. Здесь, в этом бетонном гроте, залитом синеватым светом, инженерные решения выглядели искусством. Не привыкший видеть за цифрами столько «железа», он на миг растерялся. Потом, подойдя поближе и разглядев схемы на мониторах, он успокоился — всё вокруг было хорошо ему знакомо: система управления, только масштабом побольше.

Си бродил по залу, разглядывая оборудование — не столько из любопытства, сколько пытаясь мысленно наложить схему атаки на реальную архитектуру. Он не заметил, сколько прошло времени — может, двадцать минут, может, все тридцать. Его размышления прервали шаги.

К нему подошёл тот старший инженер и протянул руку. На ладони лежало небольшое устройство — почти точная копия того, что Си показывал им на распечатках.

— Нашли в шкафу управления резервной системой, — сказал он. — Закреплено на обратной стороне панели, на магнитах. Снаружи не видно.

— Долго искали? — спросил Си.

— Около получаса. Мы сузили район поиска — посмотрели, куда заходил наш… — парень усмехнулся, — главный, незадолго до исчезновения.

Си взял устройство, поднёс к свету, повертел в пальцах, оглядывая со всех сторон. Потом перевёл взгляд на Фэна, который стоял неподалёку и молча наблюдал.

— Через него злоумышленники получили доступ, — сказал Си. — Канал узкий, поэтому атаки шли отдельно по агрегатам. Они рассчитывали, что мы не успеем среагировать.

Фэн подошёл ближе, посмотрел на устройство и коротко бросил:

— Его задержали. Он уже сознался.

Перед вылетом Фэн скомандовал пилоту:

— На обратном пути сделай крюк, — и кивнул в сторону Си.

Тот заметил, но ничего не понял, просто смотрел, как за окном вновь поплыла вниз земля.

Через некоторое время в наушниках лётных гарнитур послышался щелчок, означавший, что лишние уши отключились, после чего Фэн спросил:

— Что думаешь насчёт синего света?

— Думаю, это гениально, только со знаком минус, — ответил Си.

— Поясни…

— Ультрасиний сам по себе может действовать на нервную систему возбуждающе. А в связке с патогеном воздействие приобретает чёткую социальную направленность. Задумайтесь: кто больше времени проводит перед экранами?

— Средний класс, белые и синие воротнички, дети и подростки… — произнёс Фэн и будто сам испугался собственных слов.

— Совершенно верно. — Си повернулся к нему. — Самые платёжеспособные социальные группы.

— Дети и подростки?

— Какой взрослый не отдаст последнее ради здоровья своего ребёнка…

Си вдруг вспомнил о своих родителях и замолчал.

Фэн молча осмысливал услышанное. Только что в картину происходящего добавили последний штрих, и она предстала во всей зловещей полноте. Стало наконец ясно, почему тот бессимптомный из провинции Цинхай не заболел. Его телевизор давно не работает и покрылся пылью, а сам он читает книги после тяжёлой работы. Если возбудитель будет действовать на всех одинаково, для злодеев это будет не бизнес, а катастрофа. Кто-то должен пахать и сеять, стоять у станка, крутить баранку… Чтобы у тех, кто смотрит в экран, было чем заплатить.

Неожиданно Си спросил:

— А что с главным инженером станции?

— Не думай о нём. Он свой выбор сделал. — Фэн помолчал и тихо добавил: — Считай, что его уже нет.

Каково же было удивление Си, когда за стеклом внизу он разглядел очертания той самой просёлочной дороги, знакомых с детства рисовых террас, небольшого пруда с утками и… родного дома. Когда вертолёт начал снижаться над деревней, которую он узнал бы даже с закрытыми глазами, он понял, какое распоряжение отдал Фэн пилоту перед вылетом. Ли Ян тогда запомнил. И сказал ему. И он не забыл.

Машина зависла над небольшой площадкой, где деревенская детвора обычно гоняла мяч, затем плавно приземлилась. От этого места до дома Си было не больше двухсот метров. На звук лопастей — возможно, услышанный впервые в жизни — на улицу высыпали все оставшиеся жители. Все, чей ПЦР-тест позволял находиться не в больнице.

Родители Си стояли у деревянных ворот — они не ждали гостей и удивились не меньше других. Мать, невысокая, седая женщина, вытирала руки о передник. Отец — сухой, загорелый, с руками, повидавшими много труда, — молча смотрел на вертолёт. Сестра Мяо разглядела его первой, сорвалась с места и, настигнув, повисла на шее.

Си подошёл к родителям. Обнял. Никто не задавал вопросов, почему он здесь. Только мать спросила:

— Останетесь на ужин?

Си покачал головой:

— Мы ненадолго.

Фэн стоял позади и в стороне, не вмешиваясь. Он видел, как Си говорил с родителями — без спешки, без тревоги, просто проверяя, что с ними всё в порядке. Отец Си учтиво поприветствовал его коротким поклоном, он ответил тем же. Всё длилось не больше десяти минут. Попрощавшись, они ушли — столь же стремительно, как и появились.

Вертолёт поднялся в воздух, развернулся и взял курс на закат, в сторону аэродрома.

— Бабуля в больнице, — тихо проговорил Си.

— Передай данные Ли, сделаем что сможем, — коротко ответил Фэн.

Через несколько минут Си отрубился, несмотря на плотную заправку топливом программистов на Удундэ.

Оставшегося без собеседника Фэна не покидала одна мысль: как могли обстоятельства сложиться так, что дремлющий рядом деревенский паренёк, родом отсюда, окажется в самое нужное для всех время в самом нужном месте? Что дежурный смены на Удундэ отдаст единственно верные в той ситуации распоряжения? Что Ван Хао добудет важнейшие сведения о свете-триггере? И что ещё множество других событий приведут — он уже ощущал его — к перелому в этом противостоянии. Глядя с высоты на ухоженные зелёные горные склоны, на поросшие лесом вершины, на синеву укрощённой реки с бликующей в лучах солнца рябью и на полыхающий впереди закат, он все отчётливее осознавал: по-другому произойти просто не могло. Они это заслужили.

Глава 27

К концу второй недели добровольно-принудительного заточения доктор Кларк перестал просыпаться по ночам — что поначалу случалось регулярно: то ли от нервозного восприятия смены обстановки, то ли от холода, а порой и вовсе без причины. Он привык к хижине — к тому, что тонкие дощатые стены совсем не держат тепло, что умываться утром приходится почти ледяной водой из ведра, которую с вечера нужно ещё притащить с колодца, что Джек — так, по крайней мере, тот просил себя называть — просыпается с рассветом и молча заваривает чай. Ещё он привык к утренней росе и туману, окутывавшим вересковые поля, и к тому, что каждый день начинается с пробежки по склонам. Ноги уже не заплетались, а руки не тряслись, когда он брал ружьё. Его ещё нельзя было назвать стрелком, но, по крайней мере, он уже не представлял опасности сам для себя.

Пару раз доктор даже побаловал местных лис, когда, подстрелив дробью несколько уток, не полез в кусты за добычей — прикинув, что визит к дантисту обойдётся дороже охотничьего самолюбия. Стрельба его увлекала, но, решив обойтись без бессмысленных жертв среди пернатых и четвероногих, он теперь жестоко расправлялся с жестянками из-под консервов, расстреливая их патронами с разных расстояний на задворках домишки. За этим занятием его и застал Стив, бесшумно прошелестев протектором мимо крыльца и остановившись от него в нескольких метрах.

— Выглядишь значительно лучше, — сказал Стив, бросая Кларку банку светлого, — почти как человек.

Кларк неожиданно ловко поймал пиво и усмехнулся:

— Спасибо. Я тоже рад тебя видеть.

Подошёл Джек, и они втроём уселись за вкопанный в землю деревянный стол в тени дома. Стив сразу перешёл к делу.

— Несколько дней назад на доктора Кларка было совершено покушение.

— Что?!

Питер будто застыл. Он слышал, что говорил Стив, но мозг отказывался принимать информацию.

— Четыре дня назад. Кто-то приходил к твоему дому в Ньюбери. Дублёр справился. Киллер ушёл ни с чем.

Кларк сидел неподвижно. Руки не дрожали — он уже привык держать их под контролем. Но внутри всё сжалось. — Хейз? — спросил он.

— Да, — подтвердил Стив. — И вот почему мы уверены: спустя сутки Артур позвонил на твой номер. Трубку взял двойник. Хейз приглашает тебя на осеннюю охоту в поместье сэра Уильяма. Говорит, будет рад встретиться, обсудить старые дела. Кстати, общался очень вежливо и доброжелательно.

— Выжидал целые сутки, — хмыкнул Джек.

— Надо полагать, столько длилось принятие, — добавил Стив.

— Принятие чего? — спросил Кларк.

— Того, что в этом раунде его переиграли. Они не знали, что в обычной жизни вместо тебя — твоя копия.

— Значит, меня хотят выманить?

— Именно.

Кларк молчал. Он смотрел на Стива и думал о том, в какой же момент всё пошло наперекосяк. Нет, не тогда, когда он приехал сюда, в Суссекс. Даже не тогда, когда он впервые столкнулся со Стивом и его командой. Намного раньше.

— Чёрт! Почему меня? И почему обязательно…

— Убить, — договорил за него Стив.

— Потому что так решили, — добавил Джек, — пойми же, наконец.

— Да, всё обстоит именно так, — сказал Стив и добавил: — Каждому положено знать своё…

— Не понимаю, о чём ты? — Кларк ещё пытался цепляться за прошлое.

Стив помолчал. Потом заговорил тихо и прямо, без угроз:

— Последние полтора года под видом ветеринарного Тилозина твоя фабрика выпускала патоген. Тот самый, из-за которого миллионы по всему миру сходят с ума, бьются головой о стены… или отдают последнее за очередную дозу противоядия.

Слова прозвучали тяжело, но неожиданностью не стали. Давно мучившие Кларка подозрения теперь просто обрели смысл.

— Ты не знал, что производишь. Управление перехватил алгоритм — тебе подсовывали липовые отчёты и анализы. При этом хорошо платили. Но это ничего не меняет. Ты часть этой истории, Питер. Соскочить нельзя. Только играть до конца.

Кларк почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он хотел возразить, но понял: Стив прав.

— Они убьют меня? — спросил Кларк.

— Попытаются, — ответил Стив. — Но мы не позволим. Ты будешь под защитой. Но должен быть на виду — Хейз должен тебя видеть.

— Зачем?!

— Артур уже не поверит, что ты пришёл на охоту один. Если тебя не будет видно, они заподозрят неладное — и мы их упустим. Тебя попробуют увести в глухое место или выкрасть.

— Зачем?

— Вероятно, Хейзу нужно прощальное видео с твоим признанием… Весёленькое, однако, намечается мероприятие. Две группировки будут мочить друг друга, а достопочтенные гости сэра Уильяма не должны ничего заподозрить.

Кларк вышел из-за стола и сделал несколько шагов в сторону перелеска. Он смотрел на холмы, на лес вдалеке, на низкое серое небо — и думал о том, что скоро он войдёт в этот лес с ружьём в руках. И будет приманкой. Потому что это единственный способ закончить то, что началось на его фабрике. Воздух пах вереском и сырой землёй. Кларк глубоко вдохнул, повернулся к хижине, где ждали Стив и Джек, и спросил:

— Что дальше?

Стив ответил коротко:

— Дальше — охота.

Си третьи сутки почти не выбирался из-за рабочего места. Глаза саднило, пальцы двигались уже на автомате, он перестал замечать, как сменяются день и ночь, как снаружи гаснет и зажигается свет. Мир снова сжался до размеров экрана — с графиками спектров и строчками кода.

К решению этой задачи он приступил ещё на обратном пути из Паньчжихуа, на борту KJ-500. Тогда в разговоре с Фэном ему в голову пришла одна мысль. Он вспомнил университетский факультатив по физике цвета — один из тех, что посещал скорее из любопытства, чем по необходимости. Профессор тогда показывал две цветные полосы, которые при дневном освещении казались абсолютно одинаковыми, а при свете лампы накаливания — совершенно разными.

«Это метамерия, — говорил он. — Глаз видит цвет, а не длину волны. Это спасёт вам цветопередачу, но может погубить ваш эксперимент». Си тогда кивнул и забыл, но сейчас, глядя на график спектра, он понял: это именно то, что нужно.

Чжан Фэн тогда почти ничего не понял, кроме того, что Си хочет попробовать что-то чем-то заменить. Теперь он зашёл без стука и присел рядом. Си на секунду повернул голову, но пальцы не останавливались — он что-то набирал на клавиатуре, не прерываясь.

— Как продвигается? — спросил Фэн.

— Хорошо, — ответил Си. — Я почти закончил прототипирование. Сейчас работает эмуляция, кое-что проверю и смогу запустить на реальных устройствах.

Он развернул один из мониторов к Фэну. На экране был график спектральной плотности — кривая с пиком в области около 460 нанометров. Рядом — почти такая же линия, но с вырезанным участком. На мониторе справа — две одинаковых картинки сверху и снизу — какой-то скриншот.

— Это до и после, — объяснил Си. — Алгоритм анализирует цветовой профиль экрана в реальном времени, убирает заданный диапазон и компенсирует цветовой баланс.

— Что… как это работает? — спросил Фэн, не заметив на изображениях никаких отличий.

— Я перепрограммировал сигнал управления светодиодами: теперь, когда в потоке есть синий в диапазоне 450—480 нанометров, отображается метамерическая замена. Визуально разница почти незаметна — глаз не видит, что опасного синего не стало. Вместо него — комбинации других длин волн. В более сложных случаях — сочетания с зелёным и красным, с учётом данных датчиков освещённости, если они есть.

— И где это можно использовать?

— На любых устройствах с графическим процессором. Смартфоны, планшеты, ноутбуки, мониторы, умные телевизоры. Я написал универсальную библиотеку, которая загружается в память устройств. Нужно просто обновить прошивку.

Фэн увлечённо разглядывал графики и код. Он понимал ценность проделанной работы, но не спешил показывать эмоции.

— Что насчёт аппаратного решения? — спросил он. — Ты говорил, можно сделать специальные плёнки или защитные экраны.

Си повернулся к нему и пожал плечами:

— В этом нет необходимости. Программный фильтр адаптируется под любые условия, и не нужно возиться с оборудованием.

Фэн кивнул.

— Когда будет готов рабочий вариант?

— Сегодня, — ответил Си. — Запущу тесты на нескольких устройствах, соберу пакет обновления и отправлю Ли.

— Докладывай о результатах. И сильно не перерабатывай — нужно, чтобы ты был в форме.

Фэн вышел. Си ненадолго отвлёкся на мысли о семье, с которой у него — видимо, после визита к ним на вертолёте — ассоциировался Чжан Фэн, потом встряхнул голову и снова уставился в экран. Ему оставалось дописать адаптации под разные операционные системы и собрать инструкцию по развёртыванию для производителей и провайдеров.

Работа увлекла его настолько, что он не заметил, как пролетели несколько часов. Когда он закончил и сохранил последнюю версию кода, часы показывали три ночи. Он потянулся, размял шею и уже собирался было уйти наконец к себе в номер, когда в его фриланс-профиль пришло уведомление. Ссылка вела к зашифрованному пакету с незнакомой меткой протокола.

Си нахмурился. Он проверил цепочку маршрутизации — пакет прошёл через семь прокси, три страны и был подписан сертификатом, которого не было ни в одной из баз. Это выглядело почти как сигнал от инопланетян.

Он запустил скрипт дешифровки и через пару минут прочитал сообщение:

«Интересное решение с программным фильтром. Предлагаем тебе симулировать дальнейшую разработку и не доводить дело до развёртывания. Сумма — на твоих условиях. Выбирай: богатство для себя и семьи или — больница Андин, 4-й этаж, палата 412. Ждём ответ в профиле». Ниже был указан номер криптокошелька.

Си перечитал сообщение трижды. Он не чувствовал ни злости, ни страха — только холодную ясность. Они знают о фильтре. Значит, у них есть доступ к информации, которая должна быть закрытой. Но что такое «больница Андин, 4-й этаж, палата 412»?

Через секунду его прошиб холодный пот: недавно в больницу Андин по указанию Фэна перевели бабушку По…

Глава 28

Звонок в четвёртом часу ночи разбудил Фэна, задремавшего у себя в кабинете.

— Слушаю, — ответил он, продирая глаза.

— Чжан Фэн, вам нужно это увидеть. Срочно. — Голос Си был ровным, но звучал предельно серьёзно.

— Где ты?

— На рабочем месте.

— Жди.

— Всё правильно сделал, — сказал Фэн, прочитав поступившее Си сообщение. — Теперь сосредоточься и делай в точности, что я скажу. Дорога каждая секунда.

Си кивнул. Фэн взял лист бумаги и написал: «Запиши всё по обновлению прошивок на флэшку, возьми рабочий ноутбук — уходим».

Они спустились в подземный этаж, прошли через внутренний двор, затем снова ушли под землю. Лифт поднял их на этаж без номера, и они зашагали по лабиринту коридоров. Наконец оказались в просторном кабинете, похожем на оперативный штаб.

— Ли Вэя, моего заместителя, срочно, — коротко скомандовал Фэн в трубку аппарата спецсвязи.

Повернувшись к Си, спросил:

— Сможешь подключиться к системе безопасности больницы?

— Уже. Любые камеры, управление лифтами, замки на дверях.

— Отлично. Заблокируй все входы и выходы на четвёртый этаж — через лифты и лестницы. И запри дверь в палату 412.

Телефон на столе замигал и просигналил — Ли Вэй вышел на связь. Фэн взял трубку:

— Ли, слушай внимательно. Кто-нибудь из наших министерских сегодня дежурит в МГБ?

— Есть пара ребят.

— Свяжись с ними по защищённой линии. Код — «белый шум». Готовность — десять минут.

Фэн положил трубку и коротко бросил Си:

— Идём.

Они снова двинулись по коридорам и переходам — лифты, лестницы, короткие перебежки через двор, снова вниз, в глубину здания. Когда они наконец вернулись в один из корпусов киберподразделения, у входа их уже ждали двое молодых людей в гражданском. В сумках по форме и размеру угадывались ноутбуки, внешние диски, блоки питания — всё, что нужно для работы на выезде.

Тем же путём вернулись обратно в кабинет.

— Передай коллегам управление камерами, лифтами и замками в больнице, — сказал Фэн Си.

Тот быстро развернул оба ноутбука. Через минуту на одном экране появились картинки с камер — тёмный коридор, палата, ещё несколько точек наблюдения. На втором — блок-схема системы управления доступом из-под учётной записи администратора высшего уровня.

— Теперь сделай следующее, — сказал Фэн, когда Си убрал пальцы с клавиатуры. — Напиши в своём профиле, что согласен на предложение. И укажи сумму. Восьмизначную. Чтобы не подумали, что продаёшься дёшево.

— Понял, — ответил Си.

Фэн снова кого-то вызывал по спецсвязи, одновременно набирая код на замке оружейного сейфа.

— Вертолёт. Готовность десять минут.

Он повернулся к Си и жестом позвал за собой, накидывая пиджак поверх наплечной кобуры. Затем коротко бросил айтишникам:

— Глядите в оба — чтобы мышь не проскочила. Связь — через Ли Вэя.

В вертолёте Фэн продолжил раздавать указания — теперь сообщениями с планшета. Первое ушло Чэнь Мин:

«Нужны двое специалистов текущего профиля с укладкой. Готовность двадцать минут. Вертолётная площадка на крыше Института».

Второе — заместителю, Ли Вэю, короче и жёстче:

«Срочно: двоих тяжёлых и двух лучших следователей в больницу Андин. Связь со мной».

В полёте, пока не было стабильного сигнала сети, Си с нескрываемым удивлением наблюдал за работой министра. Чжан Фэн представлялся ему хорошо смазанным и отрегулированным узлом государственной машины: приказы звучали чётко, действия просчитывались на ходу, исполнители не задавали вопросов.

Он поймал себя на мысли, что происходящее имеет много общего с его работой. Только он командует не людьми, а функциями и переменными.

Неожиданно в лётной гарнитуре щёлкнуло — как тогда, на пути к Удундэ, когда они отключали пилота от разговора. Си посмотрел на Фэна. Тот заметил взгляд, на секунду задумался и вернул гарнитуру в общий режим. В наушниках раздался его голос:

— Пожалуй, от тебя секретов у меня уже нет.

И тут же — гудок вызова.

— Шэнь Цзе, доброй ночи.

— Доброй, — отозвался спокойный, чуть сонный голос.

— Нужно встретиться. Чем быстрее, тем лучше.

— Говори, где.

— Больница Андин. Через сорок минут будем там.

Спецукладка врачей отлично вписалась в грузовой отсек, но в салоне всем пришлось потесниться.

Над районом Сичэн, почти в самом центре Пекина, пилот сбавил скорость и начал плавное снижение. Внизу замаячила бетонная площадка с белой разметкой — огромная буква «H» в круге. На крыше их уже ждали.

Заместитель главного врача — женщина с явно недовольным лицом, сверкая очками в свете прожекторов, — шагнула навстречу:

— Битый час не можем попасть на четвёртый этаж. В чём дело?

Но, увидев министра, осеклась.

— Пожалуйста, успокойтесь, — сказал Фэн тоном, не терпящим возражений. — Мы здесь как раз поэтому.

Через Ли Вэя передали команду — запустить лифт с верхнего этажа. Его люди докладывали: к палате никто не приближался.

Внутри просторного двухместного бокса были заняты обе койки. Си осторожно вошёл. На ближней к окну кровати тихонько посапывала женщина преклонных лет…

Его слегка шатнуло. Он бесшумно опустился на кушетку напротив. Он узнал её. Лицо в морщинах. Руки, что укачивали его почти тридцать лет назад. Бабушка По. Живая.

Фэн вошёл почти бесшумно и коротким жестом показал Си, что пора идти. Оставив врачей и охрану у палаты, они направились к лифту.

— Пока мы здесь не разберёмся, ей не введут никаких местных препаратов, — сказал Фэн, отвечая на вопрос, читавшийся в глазах Си.

Лифт тронулся вниз. На первом этаже их уже должны были встречать.

— Флэшка с обновлениями у тебя? — спросил Фэн.

Си кивнул и достал из кармана чёрный пластиковый кирпичик.

— Внизу нас встретит Шэнь Цзе. Я вас познакомлю. В момент рукопожатия незаметно передай ему флэшку — ладонь в ладонь.

Си кивнул, но на мгновение задумался. Он не мог найти причин не доверять этому человеку, хотя видел его второй раз в жизни. Словно прочитав его мысли, Фэн тихо добавил:

— Я сейчас сам никому не верю… Шэнь не должен подвести. Иначе я пущу себе пулю в башку.

Шэнь Цзе пришёл один — как и договаривались. Дежурное рукопожатие, и Си незаметно переложил флэшку в его ладонь. Тот на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки. Си заметил.

— Что здесь? — спросил Шэнь, сжимая накопитель.

— Обновление прошивки, — ответил Фэн. — Нужно установить на все устройства с экранами.

— В смысле… на какие все устройства? — переспросил Шэнь.

— На все устройства в стране. Начни с производителей гаджетов, софта и провайдеров.

— Там есть краткое описание и инструкция, — вмешался Си.

— Чем быстрее, тем лучше, — отрезал Фэн.

Двери лифта открылись на техническом этаже B1. Они свернули направо по бетонному коридору и остановились перед массивной дверью.

— Твоя бабуля поступила сюда двое суток назад, санавиацией, — сказал Фэн, открывая с усилием дверь. — Нужны имена всех, кто имел доступ к этой информации.

Серверная выглядела так же, как и тысячи других: стойки, провода, мигающие индикаторы — всё это было одинаково непонятно для Фэна и предельно ясно для Си. Он пробежал взглядом по кабель-каналам, отметил работающую на полную вентиляцию и сразу сообразил, что и где искать. Здесь он был как рыба в воде.

— Похоже, ты знаешь, что делать, — глядя на него, пробормотал Фэн, по старой привычке закрывая изнутри архаичный многозапорный замок, который по странному стечению обстоятельств здесь оказался.

Си уже подключился к нужному серверу и просматривал журнал приёма пациентов, сравнивая его со штатным расписанием и графиком дежурств. Вдруг в дверь настойчиво постучали.

Такси двигалось по межштатному шоссе 680 в сторону Бьюкенен Филд. За окнами проплывали зелёные холмы Калифорнии. Солнце жарило прямо с утра, и к середине дня дорога напоминала адскую сковородку. Ван Хао рассматривал пейзаж в окне и прокручивал в уме встречу с Харрисом. Разговор получился коротким и странным — Боб не тянул время, не играл в дипломатию. Он просто дал цифры и ушёл. Как будто понимал, что времени больше нет.

Рядом на заднем сиденье расположился его попутчик — босс компании, чьим советником он представлялся. Тот молча просматривал почту на планшете, изредка поглядывая на часы. До вылета оставалось около полутора часов.

Ван Хао уже почти задремал, когда сзади послышался рёв мотора. Он обернулся — серебристый седан стремительно нагонял их по соседней полосе. Оказавшись сзади, машина сунулась в обгон слева, оттормозилась, пропустила их вперёд и обошла снова — теперь уже справа. Водитель такси приоткрыл окно справа, намереваясь спросить, в чём, чёрт возьми, дело… Ван Хао вдруг разглядел — за рулём Чарджера был Боб Харрис.

Он не ожидал, что тот появится так быстро. И уж точно не таким экстраординарным способом. Он почти полностью опустил стекло.

Харрис приоткрыл своё окно чуть шире и крикнул, перекрывая шум движков и ветра:

— В Пекине серьёзная заваруха! Под угрозой Observer_Zero и какая-то важная шишка!

Он бросил в открытое окно такси пачку из-под сигарет — та упала «боссу» на колени. Ван Хао успел заметить, как седан Харриса резко дёрнул вправо и на ближайшей развилке ушёл на Фримонт. Он открыл пачку, нашёл в ней сложенный листок бумаги и развернул его. На нём было написано «39.952890° N; 116.376704° E». Больше ничего.

Несколько секунд он смотрел на цифры и перебирал в уме, кто сможет помочь. У него был однокурсник в академии, который теперь работал в центральном аппарате в Пекине. Человек, которому можно было доверять. Он набрал номер. Трубку взяли почти сразу.

— Слушай внимательно, — сказал Ван Хао без приветствия. — Запиши координаты. — Он продиктовал цифры с листка и продолжил: — Наши люди в опасности. — В голове вдруг прострелило: — Возможно, министр Фэн. Всего два человека. Код «красный».

На том конце коротко ответили:

— Принято.

Ван Хао положил трубку и снова посмотрел на листок с координатами. Потом перевёл взгляд на дорогу, и подумал, что теперь всё зависит от того, успеют ли в Пекине. Он сделал всё, что мог. Оставалось самое неприятное: ждать.

Водитель вёл машину молча и вопросов не задавал. «Босс» оторвался от планшета, внимательно посмотрел на него и спросил:

— Что случилось?

— Точно не знаю, — ответил Ван Хао. — Но скоро должно проясниться.

Глава 29

Из-за двери — негромко, еле различимо — доносилась иностранная брань. Фэн отошёл внутрь помещения и осмотрелся. Первым делом его удивила толщина стены в месте проёма — больше полуметра. Сама дверь тоже привлекла внимание: старый гермозатвор, частично разобранный, очищенный от ржавчины и заново окрашенный, уже не мог похвастать герметичностью, но с функцией тяжёлой преграды справлялся отлично. Фэн видал такие в бомбоубежищах времён Второй мировой — и что-то подсказывало, что они оказались именно в одном из них. Видимо, при строительстве больничного корпуса решили не сносить прочное укреплённое помещение, а использовать его в дело.

Си не обращал внимания на стук и занимался своим делом. За двое суток, что бабушка По находилась здесь, сведения о ней так или иначе были доступны не менее, чем двум десяткам человек. Си скопировал их имена, должности, графики и контактные данные. На всё ушло около пятнадцати минут.

Неожиданно в защищённый служебный мессенджер пришло сообщение от Ли Яна:

— Вы где?

Си набрал в ответ:

— Больница Андин, серверная, этаж B1.

— Через десять минут я постучу в дверь три раза, можете открывать.

Си не придал последнему сообщению особого значения и начал сворачиваться — отключаться от сети и сматывать провода.

Через несколько минут снаружи действительно постучали — ровно три раза. Си встал и подошёл к Фэну.

— Чжан Фэн, это Ли, он только что написал, что подойдёт.

— Ли Ян?! Ну-ка покажи, что он там пишет…

Си открыл служебный чат и показал Фэну.

— Странно. Откуда он взялся? На работе его не было… Хотя, может, Ли Вэй ему сообщил…

В дверь снова постучали три раза — на этот раз громче и чем-то массивным.

— Отойди-ка, — коротко бросил Фэн и достал из кобуры пистолет.

Снаружи донёсся негромкий хлопок, и на внутренней стороне стального листа выпучился едва заметный бугорок.

— Назад! — крикнул Фэн, махнув рукой Си. Тот отпрянул за бетонную стену.

— Неизвестно, какой у них арсенал, — сухо заметил Фэн. — Уж не знаю, кому повезло больше: нам — дверь тут что надо, или им — мы попались как котята.

Два отряда быстрого реагирования МГБ из ближайших локаций грузились в броневики. За несколько минут до этого дорожная полиция получила распоряжение очистить полосы по маршруту следования. Встреча с колонной ничего хорошего случайному водителю не сулила: у командиров был приказ — двигаться без остановок.

Новые выстрелы ничего не изменили. Под пулями с внутренней стороны полотна лишь слегка осыпалась краска.

Фэн достал телефон, посмотрел на экран и убрал обратно — связи не было.

— Можешь узнать, как они здесь оказались? — спросил он Си.

— Конечно. — Тот уже заново разворачивал подключение.

— Проверь, может быть, заехали под видом подрядчиков, — сузил круг поиска Фэн. — И, если да, — посмотри, какое заявлено оборудование.

— Ничего особенного: ломы, кувалды, — бормотал Си. — Ремонтные работы с канализацией на техническом этаже. Статус заявки изменился на «утверждена» час назад.

— Такую преграду штурмовым набором не возьмёшь, но у них наверняка есть взрывчатка, что-нибудь типа C-4. Чёрт, как назло, никому не позвонишь…

— Чжан Фэн, — осторожно произнёс Си, — можно ваш телефон?

Фэн сначала с недоумением, потом с удивлением посмотрел на Си и протянул ему служебный смартфон.

— Что ты хочешь сделать?

— Здесь связи хоть отбавляй. Мне нужно две минуты.

Вскоре Си вернул устройство:

— Звоните, кому нужно.

Среди кучи пропущенных и доставленных сообщений выделялись звонок от Ли Яна и короткое сообщение от Ван Хао:

«Вы где? Держитесь! Опергруппы на подходе».

Фэн опустился на бетонный пол слева от двери, сжимая в руке табельный «Глок». Устало, но всё же собранно произнёс:

— Наши близко, но враги ближе. Вопрос — кто успеет первым.

Снова послышались удары в дверь — теперь частые и негромкие. Снаружи пытались простучать, в каких точках дверного полотна проходят запирающие ригели.

Си сел рядом с Фэном, положил ноутбук на колени.

— У меня есть доступ к инженерным сетям.

Фэн усмехнулся:

— Отлично. Выруби им свет.

— Есть идея получше, — ответил Си, заходя в модуль управления системой пожаротушения. — На технических этажах используют смесь азота с аргоном — она вытесняет кислород.

Пальцы Си уже бегали по клавиатуре. Стандартно блокировка выходов отключалась при подаче инертной смеси, но для него это не было проблемой.

— Перекрою выходы и пущу им газ, — пробормотал себе под нос Си.

И чуть позже громче добавил:

— Сработала сигнализация: будут ломать не ту дверь — долго не проработают, задохнутся.

— Можешь посмотреть, сколько их и где они? — спросил Фэн.

— Камеры мёртвые, света нет, — ответил Си, — но работают датчики движения — судя по ним двое стоят здесь, ещё двое — в коридоре.

— Значит, не ушли, — сказал Фэн, — давай-ка отойдём подальше.

Они отступили вглубь помещения. Снаружи раздался глухой хлопок, по стенам и полу прокатилась вибрация, в проёме осыпалась мелкая штукатурка.

Фэн приблизился к двери, провёл ладонью по периметру проёма. Кое-где прилегание нарушилось — он почувствовал тягу. В воздухе повис химический запах: смесь горелого пороха и раскалённого металла с еле уловимым привкусом миндаля.

— Пластид. А сделано-то на совесть! — Он хлопнул ладонью по оставшемуся неподвижным затвору. Металл лишь слегка повело по краям. — Останемся в живых — поклонюсь могилам строителей.

Звук и вибрация от взрыва приземлили Си — до этого он смотрел на происходящее будто со стороны. Подбиравшаяся паника отступила: её вытеснили уверенность в голосе Фэна и… внезапно вспыхнувшая в сознании, как на старой киноплёнке, картина.

Он вдруг отчётливо представил тех рабочих из прошлого, о которых говорил Фэн. Вот они стоят рядом — загорелые, в просоленных робах, курят дешёвые папиросы и с улыбкой наблюдают, как их творение служит потомкам. На лицах — усталость и удовлетворение от хорошо выполненной работы. Один из них хлопает напарника по плечу. Они бросают последний взгляд на бетонный склеп с гермозатвором, ставшим для одних спасением, а для других — непреодолимой преградой. Поворачиваются и не спеша уходят, всем своим видом говоря: «беспокоиться не о чем, мы не зря ели свой рис».

Человек, представлявшийся, в зависимости от обстоятельств, Клаусом, Артуром Хейзом или ещё одним из десятка других имён, стоял на открытой террасе своего особняка в одном из живописнейших уголков Альп и наслаждался закатом в компании рокса Yamazaki двадцатипятилетней выдержки и неизменной сигары BHK 54.

Наследник приличного состояния, он никогда не работал ради средств к существованию — покой был ему по карману, но не по душе. Его можно было бы назвать авантюристом, если бы не одно «но»: каждую из своих авантюр он выводил в хороший финансовый плюс. По крайней мере, до настоящего момента.

Глядя, как солнце уходит за альпийские вершины, он размышлял, в какой момент дал маху — и всё пошло не по плану. А ещё — это могло показаться странным для человека его статуса — придумывал наименее бредовые оправдания для того, кто вот-вот должен был позвонить. Закат, виски, сигара — до сих пор эти три вещи выручали, когда требовалось найти выход из затруднительного положения.

Телефон на каменном столике лежал экраном вниз. Клаус знал, что рано или поздно это случится. Он не торопился, сделал последнюю затяжку и аккуратно погасил сигару о край пепельницы — чтобы не дымилась, не раздражала.

Аппарат завибрировал. Клаус взял устройство в руки, взглянул на номер и нажал кнопку «Ответить», не дожидаясь третьего гудка.

— Я слушаю, — сказал он спокойно, без тени эмоций.

Голос в трубке был ровным, почти механическим. В нём не было ни угрозы, ни раздражения — только голая, неприкрытая суть.

— Инвесторы не довольны. Мы с трудом возвращаем вложенное, хотя рассчитывали на прибыль в кратном размере. Вероятность успеха с каждым шагом китайцев стремится к нулю. С тем же успехом можно было держать деньги в банке и не нервничать.

Клаус молчал. Голос продолжил:

— Атаки на инфраструктуру провалились. Харрис встречался с азиатами и, вероятно, передал им какие-то сведения. Программист — ты знаешь, о ком я говорю — создал прототип фильтра. Попытка его купить не удалась. Человек, которого наняли для зачистки в больнице, потерял группу.

Клаус слушал молча. Новость о потере группы была для него неожиданностью. Его всегда поражала осведомлённость людей, из числа которых был тот, на другом конце провода.

— Понимаешь, что это значит? — спросил голос.

— Понимаю, — ответил Клаус.

— Я — нет. Объясни мне.

— Я потерял контроль над ситуацией, — выговорил Клаус, и каждое слово давалось ему с усилием. — Все направления дали сбой. Теперь они знают больше, чем хотелось бы.

— Верно, — повторил голос. — Им известен диапазон и механизм. Они в шаге от антидота.

Клаус не ответил.

— У тебя остался последний ход, — продолжил голос. — Ты должен прибрать за собой, как договаривались. Постарайся не облажаться хотя бы в этом.

— Сделаю, — ответил Клаус.

— Надеюсь. Иначе нам придётся… предать тебя забвению. Я понятно выразился?

— Да, вполне.

Голос отключился.

Клаус положил телефон и посмотрел на небо. Закат почти погас. Темнота опускалась на горы. Он провёл пальцем по краю пустого стакана — тяжёлую тишину нарушил тонкий — как от расстроенной скрипки — звук. Что ж, теперь он знает, как выглядит последний шанс.

Глава 30

Дверь в заблокированный коридор швырнуло далеко наружу после точечного подрыва — оперативники установили заряды малой мощности на петли и замок. Из открывшегося проёма повалил белый дым, в воздухе смешались запахи гари и металла. Двое бойцов бросились было внутрь, но командир рявкнул:

— Назад!

Приказ прозвучал своевременно — у самого входа дышать было почти нечем.

Из-за рассеявшегося тумана вскоре проступила пугающая картина: на полу в неестественных позах лежали четыре тела в форме спецназа, ещё один — в гражданском — за углом. Стены коридора были испещрены следами взрыва.

— Все мертвы, — доложил сержант командиру, проверив пульс у каждого.

Командир прошёл дальше внутрь — взгляд уцепился за дверной проём необычной формы — со скруглёнными углами, вокруг которого по бетону паутинкой разбегались мелкие трещины. Почти гладкое полотно двери, окрашенное в цвет стен, местами блестело голым металлом. Он попробовал на него надавить — будто упёрся в стену.

— Что, чёрт возьми, тут произошло? — офицер достал рацию и коротко, по-военному, бросил в эфир:

— Отбой «красного» кода. Требуется группа вскрытия. — И уже на другой частоте:

— Полковник, докладываю…

Обстановка снаружи бункера-серверной не сулила ничего хорошего. Автономные датчики показывали на этаже броуновское движение, на экране ноутбука Си мигал красным сигнал неисправности на входе — для находящихся внутри это означало лишь одно: кто-то ещё смог проникнуть в коридор. С равным успехом это могли быть как свои, так и чужие.

«Хоть бы кто-нибудь догадался повернуть камеры», — подумал Си.

Тишину нарушил телефон. Фэн, всё ещё не понимая, как Си умудрился организовать здесь связь, принял вызов.

— Да.

— Министр Фэн, вы где? С вами всё в порядке? — Голос Ван Хао звучал встревоженно.

— Пока не знаю. Вроде живы.

— Спецгруппа зашла на технический этаж, там гора трупов…

— Мы в курсе.

— Что случилось?

— Долго объяснять, — отрезал Фэн. — Дайте мой контакт командиру, пусть выйдет на связь.

Следующий вызов поступил с незнакомого номера.

— Господин министр, — послышалось в трубке, — майор Ван Лэй на проводе.

— Какой я тебе господин, — обрубил Фэн. — Слушай, парень: мы тут немного засиделись, но выходить в неизвестность не собираемся.

— Пусть развернут камеры, — подал голос Си из-за стойки.

— Слушай внимательно, майор. Найди на этаже поблизости камеру, разверни её в рабочее положение и ненадолго замри перед ней.

— Есть, — коротко прозвучало в трубке.

Меньше, чем через минуту у Си на экране отобразилась картинка. Лэй стоял под объективом, вытянувшись по стойке «смирно».

— Так, товарищ майор, голову чуть повыше, — пробубнил в трубку Си.

Силуэт на картинке тотчас выполнил указание.

— Отлично. Птичка, к сожалению, не вылетит. Всё снято.

Фэн передал мобильный Си:

— Отправь картинку… вот сюда, — он набрал код и открыл в служебном мессенджере защищённый канал.

Спустя несколько минут пришёл ответ — Си вернул устройство Фэну. Тот внимательно прочитал сообщение и по громкой связи набрал Лэя:

— Майор? — не спеша начал Фэн.

— Так точно, — ответил Лэй.

— У нас проблема…

Си насторожился. Проблем и без того хватало. А уж если сам министр говорит об этом вслух, — значит, что-то серьёзное. Дальше последовал диалог, услышав который в это время и в этом месте, можно было подумать, что говорящие тронулись умом.

— Кто-то залез в офсайд… — с расстановкой произнёс Фэн.

На том конце несколько секунд — тишина, потом в динамике раздался ровный голос майора:

— Гол не засчитан, будет повтор…

Фэн выдохнул и с облегчением подтвердил:

— Внимание на экран!

Си тоже перевёл дух, осознав, что слушал, затаив дыхание. Он посмотрел на экран устройства Фэна — статус под рамкой фото майора изменился с «неизвестный» на «свой».

Мозг уже сложил пазл: это не безумие, это код. Отработанный и знакомый — как и сотни протоколов проверки его собственного сочинения. Если нужно опознать своего — используй язык, который никто не воспримет всерьёз. Они не спятили и не забыли обновиться — просто сыграли по правилам, известным им одним.

Боб Харрис по своему обыкновению уходил на работу ни свет ни заря. Текущий период жизни он определённо назвал бы чёрной полосой, и привычные дела не давали ему провалиться в депрессию. Он сам и семья принимали официально одобренные препараты против нейродегенеративных изменений — недешёвые, как и всё, что связано с медициной в этой стране. Зная, откуда они берутся, Боб не доверял их заявленным эффектам, но ради спокойствия домашних нужно было делать хоть что-нибудь.

На днях в чат ветеранов Пентагона, на который он был подписан, пришло сообщение о сборе средств на лечение кого-то из бывших коллег. Он не пролистнул и не удалил его — наоборот, внимательно прочитал все фамилии. И обнаружил в нём Майка. Того самого, Хоука, который с полгода назад прессовал его ради «группы влиятельных лиц».

«Как всё обернулось…» — подумал Боб. — «Ещё недавно ты угрожал мне со своей бумажкой, требуя слить тех людей, а теперь сам оказался в списке — ничем не лучше».

Радости он не испытал. Напротив — перевёл по указанным реквизитам внушительную по меркам среднего американца сумму.

Текущая деятельность компании требовала его внимания, но и Клауса с Луи было рано списывать со счетов. Харрис был у себя в кабинете, когда на экране появилось уведомление. Он не удивился. Он знал, что это случится. Права пользователя, за которым стоял Клаус, понизили. Нет, его не убрали с доски — просто перевели из разряда фигур в пешки. Харрис не знал, кто теперь за главного, но понимал, что пошёл отсчёт времени. Только вот до чего?

Комната была обставлена в минималистичном стиле. Стол, ноутбук, жалюзи, сквозь которые пробивался тусклый свет уличных фонарей. На стене — несколько постеров со времён работы над другими проектами. Кофе в чашке давно остыл. Он смотрел на экран, на строки кода, которые сам когда-то написал.

Внутренним распоряжением Боб перевёл группу разработчиков с этого проекта на другой и сменил коды доступа сотрудников. Несмотря на условия контракта, он оставил себе доступ с правами разработчика — маленькую, но важную лазейку. И сейчас настало время ею воспользоваться.

Он открыл консоль управления Луи. Проверил логи, статусы обновлений, активность модулей. Всё работало штатно, но он знал: это только видимость. Луи был машиной, которая требовала постоянного обслуживания, ежедневной настройки. И Харрис пообещал этого не делать. Точнее, сделать так, чтобы причастные думали, будто всё идёт как обычно.

Харрис трезво рассудил: Луи, как минимум, нужен для дистрибуции препаратов, в том числе самим китайцам — до тех пор, пока у них не появится настоящий антидот. Главное, чтобы он больше не нападал на критически важные объекты и не мешал медикам.

Он выделил китайский сегмент системы в обособленный кластер и начал вносить изменения. Незначительные, почти незаметные. Сместил пороги срабатывания, увеличил задержки, подменил несколько параметров в модуле самообновления. Главное — он почистил базу данных сценариев, на основе которых у Луи рождались самые опасные идеи.

«Теперь этот пёс будет на цепи и в наморднике».

Харрис работал спокойно, без спешки. Он понимал: возможно, это его последний сеанс за этой консолью. Всё, что он сейчас делал, не было местью Клаусу или кому-то ещё — он просто исправлял ошибку, которую совершил, согласившись участвовать в этом проекте. Он вспомнил, как всё начиналось. Клаус пришёл к нему с таким предложением, от которых не отказываются. Деньги, технологии, доступ к ресурсам — раньше о таком можно было только мечтать. Харрис не задавал вопросов, просто делал своё дело — тогда это казалось просто «интересным проектом». Только спустя время он в полной мере осознал, что его работа — часть чего-то гораздо большего и гораздо более тёмного. Теперь он смотрел на свой код и не узнавал — словно его писал другой человек. Он больше не хотел в этом участвовать.

Ближе к вечеру, в последний раз пробегая взглядом логи, Боб наткнулся на свежую запись. Её сделали только что или считанные минуты назад. Он взял ручку, сделал кое-какие пометки в блокноте, сохранил изменения и закрыл сессию.

Запустив мессенджер собственной разработки, отправлявший сообщения и не оставлявший следов, Харрис набрал и зашифровал: «Луи вербует бойцов. Тридцать человек. Это последнее, что я могу сделать». И нажал Enter.

В Пекине и окрестностях выдался редкий погожий августовский день. С полей и садов тянул тёплый ветер, смешивая запахи трав с солёным влажным воздухом с моря. В сезон дождей такое случалось нечасто — солнце светило ярко, но не жгло. Дышалось свободно, без привычного привкуса смога и нагретого асфальта.

Си решил пройтись. Раньше у него не было доступа во внутренний двор управления, но теперь ему открыли проход почти везде. Площадка оказалась на удивление уютной: аккуратный сквер с подстриженными кустами и газоном, старые вязы, аллея из плитняка, ведущая к скамейке. Он присел в тени, глядя на шевелящуюся на ветру листву.

Он поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такой тишины. Внутри здания, где он обычно работал, гудели серверы, шумела вентиляция, звучали голоса — а здесь было спокойно. Почти как дома, в деревне, где он вырос. Почти. Потому что дьявол пробрался даже сюда, в эти стены — в сознании вдруг возник лежащий на бетонном полу труп Ли Яна.

Си подумал: как хорошо можно было бы жить, если бы не вечная борьба людей за власть и ресурсы. Сколько времени и сил уходит, чтобы просто не дать людям уничтожить друг друга. А ведь на самом деле всё, что нужно, — чтобы светило солнце, дул ветер и не было войны.

Он усмехнулся. Меланхолия — не его стиль. Наверное, устал. Или просто стал старше.

В кармане завибрировал телефон. Си вздохнул и взял трубку.

— Да.

— Зайди, — голос Фэна был деловым. — Есть разговор.

Си поднялся и направился к зданию. За последнее время он изучил маршруты внутри комплекса — подземные переходы, лифты без табличек, коридоры, не отмеченные на схемах. Миновал пост охраны, поднялся на этаж Фэна и вошёл без стука.

Фэн стоял спиной к двери и говорил по телефону. Негромко, но Си уловил интонацию — тот докладывал кому-то важному.

— Да, обновление прошивки на всех устройствах с экранами.

Пауза.

— Сведения основаны на разведданных. Положительное заключение Института биомедицины получено.

Снова пауза.

— Ожидаемый эффект — остановка активации патогена у инфицированных.

И в конце, коротко:

— Есть.

Фэн положил трубку и повернулся к Си.

— Садись.

Си сел. Фэн подошёл к столу и сел напротив.

— Ли… — начал было Си.

— Забудь о нём, — оборвал Фэн. — Он сделал свой выбор.

И продолжил:

— Твоя идея работает. Медики дали заключение. Кое-кто из провайдеров сопротивляется, но мы разберёмся. Я правильно понимаю: ты хочешь поскорее разделаться с Луи?

— Конечно, — сказал Си. — Я готов сделать это сейчас.

— Знаю, — ответил Фэн. — Дело в том… в общем, сейчас не время. Идут клинические испытания антидота и подготовка производства. Препараты, которые распространяет Луи, пользуются спросом и дают временный эффект. Если убрать его, пока ампулы с антидотом не попадут в каждую клинику, мы отберём у людей и их близких последнюю надежду.

— Логика понятна, — произнёс Си, — но сколько ждать?

Фэн помолчал.

— Наберись терпения. Я сам хочу этого не меньше тебя. Каждая проданная доза на нашем рынке наносит нам ущерб. Когда придёт время — я лично дам тебе указание. И ты сделаешь своё дело.

— Хорошо. — Си посмотрел на Фэна. Он чувствовал: тот говорит, как есть, без интриг и закулисных игр. За это время они пережили достаточно, чтобы начать доверять друг другу. И добавил:

— У меня для вас кое-что есть.

Он протянул Фэну распечатку расшифрованного сообщения от Nexus_Ops. Тот прочитал и отложил в сторону.

Си уже собрался уходить, как в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Фэн.

Вошёл Ван Хао. В гражданском он выглядел так же собранно, как и в форме, и произвёл на Си впечатление человека, который привык действовать. Фэн коротко представил их друг другу.

Ван Хао кивнул Си.

— Наслышан о твоей работе, — сказал он. — Приятно познакомиться.

И тут же переключился на Фэна:

— Кое-что нужно…

— Говори.

— Разыскать одного человека. Времени на официальные запросы нет. Я тогда не стал его снимать, побоялся спугнуть.

Фэн посмотрел на Си:

— Поможешь?

Си кивнул.

— И ещё, — добавил Ван Хао, — наличные. Юани, доллары, фунты. В разумном количестве.

Чжан Фэн поднял бровь.

— Хочу усилить отряд охотников, — ответил на не озвученный вопрос Ван Хао.

— Кем? — Фэн посмотрел на него, потом на Си, потом снова на Ван Хао.

— Одним из лучших. Тем, с кого всё началось.

Глава 31

Выехали на рассвете. Легкобронированный «Дунфэн» шёл по шоссе ровно, как по рельсам и не вызывал вопросов на бесчисленных блокпостах, выставленных в связи с эпидемией. «Охотника» нашли быстро — в Дунгане в путину никому не было дела до его прошлого, и он устраивался на работу легально. Теперь путь лежал до Ичуня — того самого, ближайшего к Малому Хингану городишки, где для спускавшихся с гор начиналась цивилизация. Водитель разгонял редкие машины светом фар — нужно было спешить, путь предстоял неблизкий.

Дорога шла на северо-восток. Сначала — по скоростной трассе G1 через Тяньцзинь, Таншань, Циньхуандао. По обе стороны тянулись поля, деревушки и редкие трубы заводов, дымившие в сером небе. За Шэньяном свернули на G1211, и пейзаж переменился: поля сменились сосновым лесом и болотами, деревни — редкими посёлками, где жизнь текла медленно и тихо.

К вечеру началась тайга. Густая, хвойная, с редкими вкраплениями берёз. Дорога петляла между холмами, иногда ныряя в лощины. В приоткрытые окна «Дунфэна» проник запах смолы и прелой листвы. На одной из развилок, у старого дорожного столба, свернули на проселочную дорогу, ведущую прямо к Ичуню.

Городок в глуши встретил их тишиной и сыростью. Он был совсем невелик — несколько улочек с низкими домами, запах дыма из печных труб, вдали — стена леса, уходящая в сумерки. Дальше, к северу и северо-западу, простирался хребет Малый Хинган. Ван Хао отрывками узнавал пейзаж — они проезжали здесь весной, и порой казалось, что их старые следы ещё не занесло.

Лишь редкие окна здесь были занавешены простынями — знак карантина. Эпидемия добралась и сюда, но силу не набрала: изоляция была здесь привычным образом жизни.

После пары уточнений у местных «Дунфэн» подкатил к ладному домику на окраине, почти у самого леса. На шум мотора выглянула женщина лет тридцати. Увидев военную машину с армейскими номерами, она поспешила открыть калитку.

— Здесь живёт Гу Хай? — вежливо спросил Ван Хао, заметив, что хозяйка их побаивается.

Та сделала вид, что не понимает. Ван Хао догадался — здесь могли не знать пекинского выговора, и переспросил на своём родном диалекте. Он сам был из Нэньцзяна, к западу отсюда.

— Да, здесь! — Женщина улыбнулась, услышав знакомую речь. — Он за домом, в гараже, идёмте.

Гу возился с видавшим виды головастиком — небольшим грузовичком, незаменимым в сельской местности. Из-под машины выставлялись только ноги.

— Гу, к тебе приехали, вылезай! — Женщина по-доброму позвала мужа.

Тот выкатился из-под кузова и настороженно посмотрел на гостя. Он узнал Ван Хао и не сказать, что оказался очень рад встрече.

— Нин, пойди в дом, — отозвался Гу. — Нам с офицером нужно переговорить.

Он совсем не изменился с тех пор, как они виделись в Дунгане. Невысокий, сухой, с узким прищуром цепких глаз. Гу встал в рост и, вытирая руки тряпкой, спросил:

— С чем пожаловали, товарищ начальник?

Ван Хао уловил его настроение. Гу Хай либо не вполне осознавал, что для них он уже — живая легенда, либо, наоборот, всё понимал и намеренно держал дистанцию.

— Хочешь доделать то, что начал? — спросил Ван Хао и показал фотографию — тёсаный кол — сделанную ещё зимой, неподалёку от обнаруженной на западе горного массива лаборатории.

Гу молчал. Долго. Смотрел на снимок, потом перевёл взгляд на Ван Хао.

— Почему я? — спросил он.

— Потому что ты их знаешь, — сказал Ван Хао. — И потому что тебе тогда оказалось не всё равно.

Гу усмехнулся, но не зло.

— У меня семья, — сказал он. — Я не могу просто так уйти.

— Я знаю, — ответил Ван Хао. — Мы сделаем всё необходимое.

Гу снова замолчал. Потом поднял взгляд.

— Хорошо. Одно условие: если со мной что-то случится — ты лично позаботишься о них. Не МГБ, не твои начальники. Ты сам.

Ван Хао на секунду задумался и кивнул.

— Где и когда? — спросил Гу.

Ван Хао выложил на верстак заклеенный скотчем пакет и карту. Ткнул пальцем в южную часть Британского архипелага.

— Здесь. В первых числах октября.

— Как добраться? — спросил Гу, не выказав удивления.

— В Шанхае грузится контейнеровоз «Китобой». Владелец — англичанин, капитан и команда — наши. Через двое суток судно встанет на рейде у Дунгана — принять оставшихся членов экипажа. Здесь, — Ван Хао кивнул на пакет, — деньги на расходы.

Гу Хай посмотрел на пакет, потом на карту.

— Тогда у нас мало времени. — Он поднял голову. — Ты один?

— Ещё водитель.

Гу жестом позвал Ван Хао за собой в дом. Внутри было опрятно и прибрано, пахло едой. Ничего не выдавало род деятельности хозяина, кроме одной детали — жена и дочка были одеты в красиво выделанные жилетки заячьего меха, а мальчуган — в такие же унтики на босу ногу. Гу подошёл к Нин и тихо о чём-то с ней заговорил. Та сначала бросила на него взгляд с лёгким укором, затем ушла в комнату. Вернулась через минуту со стопкой чистого белья.

— Сейчас баня, потом ужин, — коротко бросил Гу, и, обращаясь к жене, добавил: — Приготовь, пожалуйста, ещё на двоих.

Проснулись затемно. Собирались тихо, чтобы не разбудить детей. Перед выходом Гу бесшумно зашёл к ним, провёл ладонью обоим по волосам и поправил одеяла. На крыльце обнял жену. Нин была на удивление спокойна — то ли привыкла к его работе, то ли просто верила ему. До сих пор он всегда возвращался.

Гу закинул в багажник вещмешок, рядом уложил чехол с ружьём. «Дунфэн» ожил, негромко, без подгазовки, вырулил на просёлок и начал медленно превращаться в точку, пока не скрылся за поворотом. Всё это время Гу смотрел в боковое зеркало — на дороге стояла Нин и смотрела им вслед.

Дунган снова встретил их запахами рыбы, воды и соли. На пирсе Ван Хао передал Гу мобильный телефон:

— Судно идёт в Саутгемптон. Капитан проинструктирован. Доберёшься — набери этот номер.

Он протянул ему листок с цифрами.

— Позаботься о семье, — выдавил Гу.

— Есть, — по-военному отозвался Ван Хао, будто отвечая старшему по званию. — Ни о чём не беспокойся.

Гу пересел в моторную лодку, и они отчалили. Вдалеке в сумерках виднелся контейнеровоз. Он поднялся на борт по штормтрапу, перекинулся парой слов с кем-то из экипажа и исчез в недрах корабля.

— Береги себя, — тихо сказал Ван Хао и поклонился вслед уходящему «Китобою», пока его очертания не растворились в опустившемся на бухту тумане.

Утренний туман над окраинами Суссекса медленно рассеивался. Кларк облокотился о перила крыльца, глядя, как над вересковыми пустошами тает белая пелена, открывая мокрые склоны холмов. За холмом крикнула птица — и снова стало тихо. Джек вышел с чашкой чая, встал рядом, не говоря ни слова.

— Ты сегодня рано, — заметил Кларк, не оборачиваясь.

— Я всегда рано, — ответил Джек. — Ты просто начал это замечать.

Кларк хмыкнул — а ведь правда: он и сам заметил, что за последние недели привык к этой тишине, холоду, к тому, что каждое утро начинается одинаково. И, как ни странно, ощущал спокойствие, которого ему так не хватало в его прошлой жизни.

— Уже не озираешься по сторонам, как затравленный кролик, — сказал Джек, кивнув головой из стороны в сторону, изображая его прежнюю панику.

— Спасибо, — процедил Питер без злобы. — Ты, чёрт побери, умеешь делать комплименты.

Они направились к лесу, к мишеням. Кларк нёс ружьё на локте — как продолжение руки. Он больше не вздрагивал от выстрелов и не боялся отдачи. Стрелком он был неважным, но научился концентрироваться в нужный момент и часто не промахивался. Джек шёл позади, отставая на шаг.

Они прошли около сотни метров. Вдруг Джек замер. Кларк услышал этот хруст раньше, чем осознал, что это — сухой треск ветки, слишком громкий для зверя. Точно такой же, как тогда у дома Уайта, когда он дал оттуда дёру. Он замер, не оборачиваясь.

— Слышал? — спросил он тихо.

Джек ответил молчанием.

Кларк скинул ружьё с локтя, поднял и упёр прикладом в плечо. Пальцы легли на цевьё. Он ждал. Не бежал, не прятался — просто стоял, прислушиваясь.

Слева из тумана появились двое — почти сливаясь с пейзажем. Лица скрыты масками, двигались бесшумно и слаженно. Один направился к Джеку, другой — к Кларку. Они не угрожали, но и не думали останавливаться.

Джек среагировал мгновенно — шаг в сторону, уход от захвата, короткий удар локтем. Кларк не видел деталей, но слышал глухой звук удара и понял: Джек уже принял бой. Его противник продолжал приближаться — без спешки, без страха.

Кларк сделал шаг назад. Он не целился. Просто приподнял ствол — ровно настолько, чтобы нападающий понял: дуло смотрит прямо ему в грудь, а не в небо.

— Стой, — сказал Кларк. Голос был ровным, без паники.

Нападающий не остановился.

Кларк снял с предохранителя — в утренней тишине сухо щёлкнул металл.

— Я сказал: стой.

На мгновение нападающий замер. Маска скрывала глаза и лицо — Кларк не мог понять, оценивает он ситуацию или просто медлит. Этой паузы ему хватило, чтобы сместиться назад и влево, занимая удобную позицию для выстрела.

Джек к тому времени уже справился — его противник лежал на земле, сам он стоял над ним, заломив руку.

Второй нападающий перевёл взгляд на Джека, потом снова на Кларка. Глаза за прорезями маски метались, оценивая, что делать дальше.

Кларк не опускал ружьё.

— Я не промахнусь, — сказал он. — Не с этого расстояния.

Нападающий медленно поднял руки, отступил на шаг, потом ещё.

Откуда-то из тумана раздался голос Стива:

— Стоп. Хватит.

Он вышел из леса в обычной куртке, руки в карманах, словно просто гулял рядом. Нападающий снял маску, и Кларк увидел незнакомое лицо. Тот, кого повалил Джек, тоже поднялся, недовольно отряхиваясь.

Кларк опустил ружьё.

— Проверка? — спросил он.

— Проверка, — ответил Стив. — И, похоже, ты её прошёл.

Он подошёл ближе и остановился напротив Питера. После короткой, но многозначительной паузы продолжил:

— Смотри-ка, не обделался, — сказал он, глядя доктору прямо в глаза. — Не побежал, не закричал, не выстрелил в воздух. Держал нас в прицеле и был готов. Это даже больше, чем я ожидал.

— Твою ж мать, — отозвался Кларк. — Шутки у вас одинаково дебильные.

Стив вроде улыбнулся — или ему показалось.

— Времени осталось — до открытия добычи фазана, — сказал он. — Объявился Хейз, назначил дату. Приближается твой звёздный час — приманочка ты наша! Скоро, я смотрю, будешь совсем готов.

Стив махнул рукой, развернулся и ушёл обратно в туман. Двое последовали за ним.

Джек подошёл к Кларку, потрепал за плечо.

— Не зря старался, — сказал он.

— Спасибо, — просто, без сарказма, ответил Кларк.

Он повернулся к лесу, где уже никого не было видно, и подумал: как вообще к такому можно быть готовым?

Глава 32

В институте биомедицины — где сходились все нити разработки сыворотки-антидота, где сотрудники падали от истощения прямо на рабочем месте — смертельная усталость понемногу уступала место воодушевлению и сдержанному оптимизму.

Проходящий мимо никогда бы не подумал, что за этими стёклами разворачивается главное сражение в битве за право жить обычной жизнью. И не отдавать последнее за очередную дозу.

Там внутри, за стеклянными перегородками и герметичными дверями, боевые действия пахли спиртом и ультрафиолетом, отдавались гулом центрифуг и щёлканьем дозаторов, шёпотом людей в белых халатах, потому что говорить громко не было сил, а ещё — безумием и болью тех, кому было уже не помочь.

Чэнь Мин подняла голову, не сразу узнав его. Секунду она смотрела пустым взглядом, потом моргнула и выдохнула:

— Доброе… что там у нас сейчас… — она махнула рукой. — А, не важно. Здравствуйте, министр… — выдохнула она. — Простите, голова кругом.

Он остановился у порога, дав ей время прийти в себя. Сложно было бы найти руководителя с большей самоотдачей — но… Фэн вдруг отчётливо разглядел обратную сторону медали: за эти месяцы она, казалось, постарела лет на десять. Впрочем, он и сам лишний раз предпочитал не заглядывать в зеркало.

— Вы хотели мне что-то показать, — негромко начал он.

— Да, — ответила Чэнь Мин, отодвинувшись от микроскопа. — Есть результаты.

Она указала на монитор. На экране горел график — зелёная кривая, уверенно ползущая вверх.

Фэн подошёл ближе.

— Поясните, что я вижу.

— Это динамика титра нейтрализующих антител у группы, получившей антидот. — Чэнь Мин стилусом обвела последнюю точку на графике. — Титр — один к двумстам пятидесяти шести. Это значит, что даже при разведении сыворотки в двести пятьдесят шесть раз антитела всё ещё нейтрализуют патоген.

Фэн посмотрел на цифры, кивнул и уточнил:

— Сколько ещё нужно времени?

Чэнь Мин на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Мы провели четыре цикла испытаний на клеточных культурах, затем — на животных моделях. Клинические испытания шли параллельно, данные подтвердились. Следующий этап — масштабирование. Начать производство сможем через три дня. Первые партии поступят в столичные клиники через неделю. Крупные города — в течение двух недель. Вся страна — через месяц.

— Тридцать дней, — повторил Фэн.

— Это реалистичный сценарий, — отозвалась Чэнь Мин. — Если заводы не встанут и на дорогах будет зелёный свет.

— Что с контрольными группами? — спросил Фэн. — С теми, у кого патоген уже вызвал расстройства?

Чэнь Мин покачала головой.

— Часть изменений оказались обратимыми. На ранних стадиях сыворотка работает хорошо — патоген остаётся в организме, но угрозы больше не представляет. Для тяжёлых случаев… — она сделала паузу, — мы работаем над этим отдельно. Есть кое-какие успехи, но говорить пока рано.

— А что с активацией через белок-сенсор? — спросил Фэн.

Чэнь Мин оживилась:

— Нужно отдать вашим специалистам должное. Темпы перехода от инфицирования к разного рода патологиям значительно снизились. Похоже, белок-сенсор постепенно утрачивает способность активировать патоген без постоянной подпитки синим. Не мгновенно, но необратимо.

Фэн задержал взгляд на графике, потом перевёл его на Чэнь Мин — и благодарности в этом молчании было больше, чем в любом «спасибо».

— Удивительно хитроумная вещь, — добавила она. — Страшно представить, на что ещё способен тот, кто это придумал. Стоит изменить диапазон или внедрить другой триггер…

— Сколько вы не спали? — прервал её Фэн.

— Двое суток, — ответила она безразлично. — Но я в порядке. Мы просто… устали ждать результата. А когда, наконец, мы его получили, я поняла, что могу ещё немного поработать.

Она подошла к столу с пробирками. На каждой — номер, дата, пометка «группа A» и «группа B». Взяла одну, покачала в руке.

— Я проверяла каждую лично, — сказала она. — Хотела увидеть своими глазами. Первая проба — 1:128. Через сутки — 1:256. Ещё через сутки — тот же уровень. Организм не просто принимает препарат — он начинает действовать сам.

— Значит, работает?

— Титр антител стабильно растёт, Чжан Фэн, — тихо заключила она. — Мы сделали это.

Бронированный Хунци выехал на поверхность через подземный паркинг соседнего с Институтом здания. Телефон Фэна поймал сеть и вывалил на экран уведомления о пропущенных и сообщения. Одно из них — от Си:

«Чжан Фэн, есть важные сведения, доложу лично».

Фэн прочитал, помедлил секунду и скомандовал водителю:

— В управление.

— Я тут… — Си на секунду завис, — в общем, проявил инициативу. Та расшифровка, которую я вам передал. С ней не всё так просто.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Фэн, проходя вглубь кабинета.

— Два канала вербовки, — продолжил Си. — Один — чистый, профессиональная работа: запросы через защищённые прокси, IP-адреса меняются, сигнатуры безупречные. И наёмники под стать: кадровые военные, спецназ, люди с опытом боевых действий. Очень задорого.

Второй — гораздо проще. Те же цели, тот же регион, но совсем другой уровень. Открытые каналы, старые протоколы, куча следов. Я проверил адреса: уволенные полицейские, разжалованные или отставные вояки, люди без серьёзной подготовки. Отчаянные. Или отчаявшиеся.

Фэн выслушал, поднял трубку спецсвязи:

— Подполковника Ван Хао, срочно. Сообщение? Передайте — жду его у себя.

Фэн положил трубку и жестом пригласил Си сесть.

— У меня для тебя тоже кое-что есть, — сказал он с лёгкой интригой в голосе. — Похоже, скоро с твоей бабулей всё будет в порядке.

Фэн сверлил взглядом карту, когда в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл Ван Хао.

— Вызывали? — спросил он, поравнявшись с восточным побережьем США на стене.

— Садись, — указал Фэн на место напротив. — Си кое-что нашёл.

Ван Хао вопросительно поднял бровь, но промолчал.

— Эта программа, Луи, вербует наёмников по двум каналам, — продолжил Фэн и коротко изложил то, что услышал от Си.

— Странные дела, — медленно проговорил Ван Хао. — Нам нужен этот человек. — Он показал Фэну фотографию в телефоне: немолодой мужчина в тёмных очках, вполоборота.

— А доктор — его цель, — добавил Фэн.

— Допустим, за доктором коллеги присмотрят. Но зачем два разных отряда? Не похоже, что опытные будут в боевой обстановке натаскивать остальной сброд.

— Именно, — кивнул Фэн. — Что, если профи и этот мужик будут охотиться на доктора, а вторая группа — для отвода глаз?

— Не сходится, — задумчиво ответил Ван Хао. — Много шуму из ничего. Зачем они тогда вообще нужны?

— А если наоборот? Тогда зачем понадобились профи?

Ван Хао сосредоточенно прокручивал в голове сценарии. Через несколько секунд поднял глаза.

— Если предположить, что за этим, в очках, стоит ещё кто-то, то всё сходится.

— Хочешь сказать, он сам может быть под прицелом?

— Вероятно.

— Чёрт, — без энтузиазма ответил Фэн. — Тогда мы рискуем больше ничего не узнать.

Он повернулся к карте. Взгляд задержался на южных очертаниях Британских островов. С минуту стоял молча. Неожиданно, ткнув пальцем в районе Ла-Манша, произнёс:

— Есть один вариант. Кое-кто регулярно работает в этой зоне.

Глава 33

В конце сентября юг Суссекса ещё цепляется за воспоминания об ушедшем лете, но с каждым днём всё заметнее сдаётся осени. Наступает пора, которую в России зовут «бабьим летом» — по старой традиции, из наблюдений за переменами в природе, укладом крестьянского быта или просто из сложившихся поверий. В европейском же обиходе прижилось название «лето индейцев», в котором слышны отзвуки последних погожих дней, что нужно непременно прожить с толком, и той прощальной щедрости, которую дарит природа перед долгой зимней спячкой.

В абсолютно прозрачном воздухе видно на многие километры, небо выцветает до бледной синевы, солнце светит уже не отвесно, а вскользь, — и оттого пейзаж обретает невесомую, акварельную чистоту. Вечерами закат разгорается персиковым и сиреневым, туманы сползают с холмов в долины, и наступает та особенная тишина, когда слышно, как падает желудь, а издалека, с пролива, доносится солёное дыхание моря.

Едва рассвело, Стив собрал отряд на лесной полянке, к востоку от поместья. После негромкого «Смир-р-на», по-особому отозвавшегося в каждом из бойцов, — вдали от мест, где они когда-то услышали эту команду впервые — девятнадцать человек вытянулись по струнке, равняясь на первого справа.

С коротким «Вольно» головы повернулись прямо и застыли в ожидании указаний командира. Но Стив молчал. Где-то через минуту из-за его спины то, что опытные штурмовики приняли за кочку или муравейник, поднялось и приблизилось к ним: человек. Невысокого роста. Азиат.

Медленно, внимательно вглядываясь в каждое лицо, Гу Хай прошёл вдоль строя. Затем, не останавливаясь, направился куда-то в лес.

Первые гости нарушили покой обитателей усадьбы в седьмом часу утра. На ещё пустую гравийную площадку заехал большой чёрный внедорожник. С пассажирского места выгрузился крупный мужчина за шестьдесят. Поднял дверь багажника, достал ружьё, зарядил — и шмальнул в воздух с обоих стволов. Следом, с разницей в десять—пятнадцать минут, начали подтягиваться седаны, пикапы с трейлерами для лошадей, квадроциклы — и ещё множество всякой техники.

Хозяин, сэр Уильям Грейвз, пребывал в хорошем расположении духа и по традиции встречал вновь прибывших лично. Завидев доктора Кларка, он отвлёкся от ритуальных любезностей с парой новичков и направился к Питеру.

— Доктор, рад снова видеть вас, — расплываясь в улыбке, проговорил Грейвз и зачем-то добавил: — Живым и здоровым.

— Благодарю, сэр. Для меня большая честь быть вновь приглашённым к вам, — столь же вежливо, сколь и дежурно отозвался Кларк.

Сезон добычи фазана открывали здесь ещё при прадеде Грейвза, и с тех времён порядок не менялся. Первого октября, с первым выстрелом, поместье оживало, и на гравийную площадку, как по расписанию, съезжались те же фамилии, что и сорок и пятьдесят лет назад. Завтрак в большой столовой, потом сбор у конюшен, и — к опушке. Традиция, которой не могли помешать ни войны, ни болезни, ни смена правительств.

Грейвз, по-приятельски похлопав Кларка по плечу, повёл его к дому.

— Вы знаете остальных? — спросил он, кивая в сторону группы мужчин, собравшихся у парадного входа.

— Немногих, сэр. Я больше по медсёстрам и лаборанткам, — шутливо отозвался Кларк.

Грейвз хохотнул, но ничего не сказал. На крыльце их уже ждали: двое в твидовых кепках, один — в охотничьем жилете с красным шарфом, ещё один — в кожаной куртке без ворота, несмотря на утреннюю прохладу. Все с ружьями и в облаке ароматов хорошего виски и табака.

Собаки у конюшен уже рвались с поводков. Было слышно, как загонщики перекликаются у опушки, а за рощей хлопает крыльями и громко кричит птица.

Пока толпились во дворе, Кларк при каждой возможности, без суеты, искал глазами среди гостей Артура Хейза. Но не находил. Вместо этого он заметил, что из только что подъехавшего Ягуара выходит… он не спутал бы её ни с кем — Элизабет Харпер.

Уверенным шагом доктор пересёк двор. Он подошёл к ней в тот момент, когда она завязывала узлом пояс приталенного плаща — длинного, тёмно-зелёного, почти цвета хвои, явно не для охоты, но для английского утра — в самый раз. Под плащом угадывался удобный серый комбинезон без лишних деталей. Волосы забраны в хвост, ни одной пряди на ветру. Ружья у неё не было — только небольшая сумка через плечо.

Она повернулась на звук его шагов, и он увидел, что она улыбается — краем губ, как всегда, с лёгкой иронией и без тени удивления, словно ожидала увидеть его тут.

— Питер, — сказала она.

— Элизабет, — он протянул руку и взял её ладонь, задержав на мгновение дольше, чем требовали приличия. — Прекрасно выглядите.

— Вы тоже, — ответила Элизабет, не убирая руки. — Немного загорели. Путешествовали?

— Вряд ли вы бы поверили, если б я сказал «да».

Она усмехнулась, и Кларк заметил, что она смотрит ему в глаза чуть дольше, чем следовало бы при случайной встрече. Ни тот, ни другой не отвернулись.

Вместе они проследовали к основной группе, встретившись по пути с сэром Уильямом:

— Элизабет, — боже, как я рад! Вы — настоящее украшение всего нашего мероприятия, — Грейвз сделал шаг в её сторону, приобнял и чмокнул в щёку.

— Вам обязательно нужно хорошенько подкрепиться, дорогая, вы очень худы… — продолжал обхаживать Харпер сэр Уильям. — Идёмте, — он положил руку выше её талии, увлекая обоих за собой, — скоро подадут яйца-пашот с копчёным лососем в голландском соусе.

Завтракали в большой столовой — с дубовыми панелями на стенах и тяжёлыми портьерами, сквозь которые с трудом пробивался утренний свет. В центре — длинный стол на тридцать персон, слева и справа — отдельные столы, все накрытые белыми скатертями, с фарфором, серебром и небольшими букетами из полевых цветов и рябины. Места распределялись без строгого порядка, но привычно: хозяин — во главе, рядом с ним старые друзья и особо почётные гости; остальные — кто где окажется, передвигая стулья и пересаживаясь по ходу, сдвигая тарелки и бокалы, освобождая место для нового гостя.

Подавали не спеша. Горячее сменило холодные закуски, официанты двигались бесшумно, подливая кофе и чай. В воздухе пахло маслом, зеленью, лимонным сиропом из недр суссекского пудинга и — откуда-то с дальнего конца стола — виски. Гости, в основном мужчины за сорок — но встречались и молодые — переговаривались через столы, не стесняясь в жестах и тостах. Кто-то ел жадно, разрывая хлеб; кто-то отодвигал тарелку и, откинувшись на спинку стула, травил байки про вчерашнюю перепёлку или стычку с соседом. Время от времени тот или другой стол взрывался смехом — густым, негромким, но искренним, тем, что часто рождается из общей усталости или же общего ожидания.

Почувствовав момент, когда голод уступил место разговорам и выпивке, сэр Уильям поднялся, дождался тишины и произнёс:

— За смелых — и за мёртвых. Мёртвые ушли первыми.

Гости одобрительно подняли и выпили у кого что было налито. Старый охотничий тост подвёл черту слегка затянувшемуся завтраку.

Доктор Кларк отлично подкрепился и даже позволил себе немного виски — ровно столько, чтобы взбодриться и ослабить удавку тревоги, сжимавшую горло. Хейза не было, хотя и в прошлый раз он появился позже. Элизабет держала дистанцию и ничем не выдавала, что она в деле.

Несколько егерей разобрали гостей на группы и выдвинулись в разные стороны — в перелески, к лесным озёрам, на болота, туда, где могла водиться дичь. Питер шёл среди незнакомых людей, перебрасываясь с ними ничего не значащими фразами. Элизабет нашла себе подруг, и они шли следом, громко и весело что-то обсуждая — настолько, что спутники Кларка пару раз оборачивались, приложив палец к губам, призывая к тишине.

За время своего «путешествия» Кларк привык к нагрузкам и двигался легко, уверенно ступая меж корней и кочек, то и дело вскидывая двустволку в направлении, где, казалось, затаилась птица. Но тот же опыт открывал перед ним другую, гораздо более тревожную картину. Проходя через небольшой овражек, он заметил вдалеке быстро метнувшийся от дерева к дереву силуэт, а незадолго до этого услышал тихий звук — хруст, который не мог издать ни он сам, ни его попутчики.

«Стив обещал страховать и говорил ни о чём не беспокоиться, — вертелось у него в голове. — Но это же, в конце концов, моя жизнь! Сам я тоже не должен косячить!»

С этими мыслями он собрался и включил органы чувств на максимум, старательно избегая мест, где мог оказаться на линии огня: не отставал от группы, не выходил на открытые участки, стремительно преодолевал просветы просек и особенно старался держаться посреди остальных там, где чувствовал себя неуверенно.

Послышались первые выстрелы и глухой, далёкий лай собак — видимо, кто-то подстрелил первую добычу. Его группа поредела: несколько человек разошлись в разные стороны, и вскоре звуки стрельбы раздались уже неподалёку от него.

Оставшиеся — несколько мужчин от сорока и старше — решили устроить привал и откупорили припасённый виски. Кларк охотно к ним присоединился — в одиночку шагать дальше ему нисколько не хотелось. Они расположились на уютной полянке близ поваленного дерева, справа виднелась заболоченная низина, к которой вплотную подступали стволы ясеней и кустарник, почти заваливаясь к воде.

С той стороны послышалась какая-то возня: кто-то ударил по стволу палкой, через мгновение раздался крик птицы, хлопанье крыльев, и… выстрел. Одновременно с этим, сливаясь с пожелтевшими кронами, что-то полетело отвесно вниз. Боковым зрением Питер увидел, как на одном из стволов справа, недалеко от него вздыбилась и отлетела кора на уровне плеч. Но он слышал только один выстрел! По спине пробежал холодок.

Кроме него этого не заметил никто — стоящие рядом бурно обсуждали добычу и сразивший её выстрел. Кларк попятился вглубь кучки людей, одновременно извлекая из перекинутой через плечо сумки прихваченную бутылку: «самое время потянуть время», — совладав с собой, решил он. Сразу же пронеслась другая мысль: «Чуть левее — и задели бы кого-то из этих. Может, всё так и работает?» — подумал он, имея в виду Стива и его людей. Но внутри ширилось осознание чего-то страшного: «Случайно так не мажут, — давала о себе знать его огневая подготовка, — может, стрелявшему вовремя помешали, и рука дрогнула?» Он был недалёк от истины.

Гу Хай отвёл взгляд с линии, в которую вытягивалась его левая рука, — продолжением которой было ружьё. Звуком выстрела здесь уже было никого не удивить. Но чего стоил именно этот!

Он заметил его ещё рано утром, как и многих других. Кто-то шёл по лесу в рост, как по Бродвею — видимо, совсем без мозгов. Кто-то — перебежками, от кустов к стволу соседнего дерева, прячась за естественными укрытиями. И лишь единицы действовали аккуратно, почти как он сам — перемещались и занимали позицию, полностью сливаясь с пейзажем и внимательно оценивая обстановку вокруг.

Этого рыжего он не забыл бы никогда: тот держал его на мушке во дворе дома в Ичуне почти три года назад, пока двое других выволакивали из дома жену и детей. Тогда ему удалось уйти. Но сейчас его черёд настал.

Он был из тех, что делают вид, будто маскируются, но на самом деле видят перед глазами только цифры денежных купюр — и оттого торопятся и совершают глупости. Как в шахматах, когда кажется, что нашёл выгодный ход, но не можешь разглядеть, что этим подставляешь под удар ценную фигуру. Хотя, возможно, стрелял он и неплохо.

Гу заметил, как тот занял позицию. В просвете меж деревьев с его места виднелась группа людей — те почти не двигались. Один из них переминался с краю, подставляясь то плечом, то спиной. Расстояние не оставляло рыжему шансов. Атакуя слева, Гу гарантированно сбивал ему прицел, оставалось лишь выждать нужный момент.

Он почувствовал его по едва уловимым движениям — стрелок чуть подался вперёд и повёл корпусом, понадёжнее упирая приклад в плечо. Этого оказалось достаточно. На долю секунды Гу Хай оказался быстрее: пуля снесла рыжему часть затылка. Импульс из мозга всё же добрался до пальца на курке. Но было уже поздно.

Питер отхлебнул из бутылки — не виски, воды. Трезвый рассудок сейчас нужен был ему как никогда. Любители поболтать за выпивкой решили наконец двигаться дальше. Его тактика пока работала — Кларк двигался вместе со всеми и старался не высовываться.

Тропинка постепенно расширялась, и метрах в ста от них в стене деревьев открылся просвет — что-то вроде лесного перекрёстка. Приближаясь к развилке, доктор услышал странный гул, будто по песчаному подлеску шуршат шины транспортного средства, но звука мотора при этом не слышно.

Выйдя с остальными на перекрёстную дорогу, Кларк заметил справа два четырёхколёсных вездехода — видимо, на электрическом ходу — оба двигались почти бесшумно. Группа решила дождаться ездоков.

Он заметил его метров с пятидесяти. Те же солнцезащитные очки и седые, вьющиеся на концах волосы по обеим сторонам от залысины на макушке, тот же загорелый цвет кожи и та же уверенная манера держаться. Хейз тоже его заметил и помахал рукой ещё издали. Сзади от него не отставал помощник.

«Ну вот, — подумал Кларк, — начинается самое интересное».

Неожиданно он услышал голос Элизабет — та спряталась на заднем сиденье квадроцикла за Хейзом и, высунувшись из-за его спины, крикнула:

— Питер! А мы вас потеряли!

Охотники — как дети, только взрослые — обступили подъехавших, удивлённые новым игрушкам, на которых те передвигались. Посыпались вопросы про запас хода, грузоподъёмность, максимальный угол подъёма и глубину преодолеваемого брода.

Хейз дружелюбно приветствовал Питера, приобняв его, как старого знакомого. Он был всё тем же — дружелюбным, уверенным, как на той весенней охоте. Только теперь чаще озирался по сторонам.

Кларку улыбнулась удача. Вероятно, он заслужил этот момент своими лишениями нескольких последних недель. Шум разговора спугнул крупного самца фазана — силуэт с рыжим отливом и тёмными пятнами на фюзеляже взмыл, громко хлопая крыльями, почти над перекрёстком. Питер среагировал быстро: отступил в сторону, вскинул ружьё, выждал пару секунд, провожая дулом птицу, и спустил курок. Птица грохнулась прямо на просёлок метрах в пятнадцати от них. Один из новичков — видимо, под впечатлением от произошедшего — поспешил за тушкой, приволок её и долго демонстрировал, держа на весу, окружающим.

Послышались одобрительный свист и возгласы: «Отличный выстрел!» — и всё в таком духе. Охотники — по большей части теоретики — спешили поздравить Кларка и выразить восхищение. Хейз одобрительно потрепал доктора по плечу, но его истинная реакция осталась за тёмными очками.

Трудно переоценить, насколько случившееся было Питеру на руку. Его авторитет среди присутствующих вырос с безразличия до возможного максимума. Хейз тоже почувствовал в нём перемену — от гримасы ужаса в прошлый раз до расчётливой уверенности сейчас. Но самое главное — к доктору пришло осознание: он уже не объект, а действующее лицо этой охоты. «Ещё посмотрим, кто кого!» — пронеслось в голове.

Помощник Хейза предложил идти дальше: впереди было оборудованное место для привала, а в багажнике — припасы. Этого было достаточно, чтобы все охотно двинулись следом. Шли не торопясь. Хейз уступил место за рулём Элизабет — та охотно согласилась и быстро освоилась с управлением, периодически уходя в отрыв вперёд, возвращаясь и разворачиваясь позади, как заправский гонщик.

Удивительно, но с Хейзом Кларк не чувствовал напряжения. Они непринуждённо болтали обо всём, начиная с бизнеса и работы — придерживаясь официальной версии событий, — и заканчивая политикой и погодой, не забыв, конечно, обсудить свою спутницу в превосходных выражениях, слышать которые ей, впрочем, было совершенно не обязательно.

Кларк понимал, что пока он на виду, ему ничего не угрожает. Но всё же был начеку. Солнце стояло высоко и слегка припекало, золотя пожелтевшую листву, подувал ветерок, дышалось свободно. Казалось, все на мгновение почувствовали ту самую, редкую лёгкость, что бывает только вдали от города: солнце, ветер, простор — и мысль: «Чёрт, как же всё-таки хорошо жить». Добравшись до лужайки, где вокруг массивного дощатого стола под навесом на попа стояло несколько пеньков, спутники принялись за припасы из багажника.

Вдалеке послышалась серия выстрелов. Увлечённые едой и напитками гости не обратили на звуки никакого внимания. Кларк же отличил в тихой канонаде автоматную очередь и, насколько мог, не подавал виду. Хейз заметил это и уточнил, обернувшись на шум:

— Похоже, там выследили целую стаю.

Питер охотно кивнул, но тревога не ушла. Джек однажды давал ему в руки автомат, и он даже выпустил из него несколько очередей. Как и любой другой, имевший подобный опыт, Кларк не спутал бы эти ощущения ни с чем.

Хейз же с каждым таким эпизодом считывал доктора по-новому — и не переставал удивляться:

«С тобой отлично поработали, да и сам ты оказался не так прост», — размышлял он про себя. «Что ж, тем интереснее. Всё равно победит сильнейший». Но уверенности, что сильнейший — это он, заметно поубавилось.

Люди Стива выследили группу противника и прижали к болоту. Это не было похоже на сцену в кино, когда группа бойцов, стоя спиной к спине, отстреливается от идущих на них в полный рост врагов. Соперники почти не видели друг друга. Просто с каждой попыткой вырваться из окружения очередной смельчак натыкался на встречный огонь и вынужденно отходил назад. Земля под подошвами хлюпала, ноги еле держали, скользя по грязи и спотыкаясь о кочки.

— Чёртовы ублюдки, чего вы ждёте!? — заорал один из отступавших, дав волю эмоциям. На него с недоумением обернулись несколько человек — в глазах читался вопрос: «Зачем, идиот, ты всех так подставляешь?»

Другой, оступившись, упал в воду и теперь судорожно цеплялся за кочки и траву на них.

Третий решил попытать счастья. Отдышался, определил направление, откуда, как ему казалось, не исходило угрозы, и рванул напролом, через бурелом и кусты, с автоматом наперевес. Короткий хлопок — и он словно упёрся в стену. Через мгновение на лбу появилась точка, место входа пули. Падая, он зацепил пальцем курок. Снятый с предохранителя автомат выдал очередь в воздух и замолк, как только тело коснулось земли.

Оставшиеся залегли — по уши в грязи, держа оружие над поверхностью. Спустя пару минут ещё двое опустили стволы в чёрную воду. Не в силах больше их держать и не имея возможности вдохнуть воздуха — встречный снайперский огонь не давал поднять головы — они так и остались лежать лицом вниз, захлебнувшись болотной жижей.

Стив наблюдал за болотом из укрытия. Его парни не торопились, надёжно удерживая все сектора. Ещё трое, что попытались вырваться, умерли — молча, один за другим.

Доктору снова повезло. Атмосфера над Суссексом переменчива, как двухзвенный маятник: только что сияло солнце — и вот уже через четверть часа на горизонте набухает свинцовая туча, ветер холодеет, и воздух становится плотным, тягучим, как обычно перед грозой. За несколько минут свет гаснет, тени вытягиваются, и лес затихает, настороженно прислушиваясь к себе. Где-то за холмами глухо ворчит гром — то ли приближаясь, то ли уходя в сторону моря, но дождя может и не быть. Только воздух дрожит от напряжения, и кажется, сама земля ждёт удара.

Искать дичь в такую погоду не хотелось никому. Все сочли самым разумным остаться под навесом, у костровища, где отдельные энтузиасты уже разводили огонь.

Внутри Кларк ликовал — не нужно никуда тащиться и можно лишнего не рефлексировать — Хейз тоже всё понимает. У Артура же, напротив, уголки рта поднимались всё реже: только так можно было считать его настроение — остальное скрывали непрозрачные стёкла «авиаторов» в золотой оправе.

Упали первые капли. Помощник Хейза поспешил закатить вездеходы под навес, туда же забились все остальные — кто с виски, кто с сэндвичем — мокнуть не хотелось никому. Питер, Элизабет и Артур встали тесным полукругом, потягивая кофе из бумажных стаканчиков. Обстановка общей расслабленности позволяла, и Кларк решился. Всё это время Харпер не расставалась со своей сумочкой из мягкой кожи, перекинутой через голову на другое плечо. Питер поправил ружьё на плече левой рукой и, опуская её, шатнулся корпусом в сторону Элизабет, как если бы уворачивался от залётной мухи. В момент, когда кисть поравнялась с сумочкой, он словно неловким движением задел её. Сразу же извинился:

— Простите, Эл, я такой неуклюжий…

— Ничего страшного, Питер, всё в порядке, — ответила она.

Всё получилось очень естественно, никто и внимания не обратил. Кроме самой Элизабет. Пары прикосновений сквозь мягкую кожу оказалось достаточно — он определённо нащупал ствол и рукоятку. Почти весь объём клатча занимал внушительных размеров пистолет.

Послышались раскаты — сначала вдалеке, потом резкая вспышка сверкнула где-то совсем рядом, и через секунду раздался оглушительный удар. Кларк по детской привычке считал секунды между вспышкой и громом — зная скорость звука, так можно определять расстояние до разряда. Сначала видна молния, потом наблюдателя догоняет звук. Но в очередной раз гром раздался без молнии. Почти такой же, но всё-таки другой.

На этот раз обстоятельства сложились в пользу наёмников. Трое отрезали группе Стива путь назад. Вперёд же вела узкая тропка посреди болота, которую контролировал огнём четвёртый. Гу Хай всё видел, но не вмешивался, полагая, что те разберутся сами. Тем более, что задачи у него были совсем другие.

Парни держали оборону, противники медленно сужали охват. Стрелок, державший на мушке путь через болото, себя не проявлял, но сомнений не было — любой, кто рискнёт прорываться, будет у него как на ладони. Нужна была разведка боем. Решение пришло простое и страшное.

Из-за кустов показалась быстро перемещавшаяся фигура в тельняшке. Выбегая на открытое пространство, бегун разогнался как спринтер на стометровке. Поначалу ошарашенный, стрелок-наёмник пришёл в себя и, держа бегущего в прицеле, повёл его в самую выгодную позицию.

Выстрел. Мимо. В этот момент бегун выдернул чеку, размахнулся и метнул в его сторону гранату. Вторым выстрелом наёмник сбил его в воду.

Он не понял, что произошло. Не успел среагировать. Сначала — давление, будто воздух превратился в стену, которая вдавила его в землю. Потом — жар, от которого некуда деться, и звук, не похожий ни на что: низкий, тягучий гул, от которого закладывает уши и перестаёт работать мозг. Он не услышал взрыва — он его почувствовал. И в тот же миг его лицо, руки, одежда перестали ему принадлежать. Жар, боль, пустота. Сознание отключилось за долю секунды до того, как он успел понять, что его больше нет.

Там, где только что были кусты, трава и редкая листва, зияла чёрная дыра — будто этот кусок пространства вырезали гигантским грязным ножом. В радиусе тридцати метров всё, что могло гореть, догорало, дымя углями. Но путь был свободен.

— Надо забрать молодого, — послышалось среди бегущих по тропке.

— Заберём на обратном, — отозвался старший.

Поравнявшись с местом, где тот упал в воду, каждый, не останавливаясь, снимал то, что было на голове. Кто-то крестился на ходу. Медлить было нельзя. Они обязательно поднимут его и отправят домой. Чего бы им это ни стоило. Только позже.

Дождь всё не расходился. Хейз обратился ко всем:

— Господа, прошу меня извинить, — и откланялся. А Кларку и Элизабет добавил негромко:

— До встречи в поместье.

И укатил вместе со своим подручным.

Группа разделилась. Часть осталась травить байки у костра, меньшая половина направилась на поиски соратников в надежде по пути добыть хоть какую-нибудь захудалую перепёлку. Шансы на это имелись, поскольку Питер, подстреливший единственный на тот момент трофей, направился вместе с ними. За ним увязалась и Харпер.

К порывам ветра и треску сучьев под ногами добавились ружейные выстрелы — примерно в километре, короткие, с интервалами, похожие на пристрелку. Группа прибавила шагу, свернув с открытой тропы на звук, туда, где лес постепенно редел, уступая место мокрому вереску и чахлым кустам, цеплявшимся за песчаный склон. Дорога пошла под уклон, и в низине, заросшей папоротником, запахло сырой землёй и гнилой листвой — верный признак близкого болота.

Питер забеспокоился: его концепция безопасности — избегать открытых пространств — оказывалась под угрозой. Пользуясь авторитетом, Кларк предложил обойти низину по опушке: так и добычу проще встретить, и в трясину не угодишь. Все охотно согласились — среди жухлой травы отчётливо виднелась хоженая тропинка, и открывался отличный обзор.

Охотничья удача им благоволила. Впереди, над кромкой деревьев, прошелестела крыльями куропатка, направляясь к болоту. Кларку даже стало лень просто так целиться — настолько всё было просто. Он шагнул к тому новичку, который на просеке притащил добытого фазана, с видом бывалого подхватил его руку с ружьём, слегка присел, чтобы выровняться с ним по росту, и, провожая силуэт дулом, в нужный момент спустил вместе с парнем курок. Птица по дуге грохнулась метрах в пятидесяти, в соседнем перелеске.

Радости окружающих не было предела. Паренёк посмотрел на Кларка так, словно он почти божество — очевидно, это был его первый в жизни трофей. Питеру стало немного неудобно, и, чтобы избежать дальнейших восторгов, он направился в заросли за тушкой.

Раздвигая руками кусты и перешагивая через ветки, он добрался до куропатки и присел перевести дух — всё-таки ему было уже за пятьдесят. Осматриваясь по сторонам, он что-то заприметил в траве и решил разглядеть получше. Чем ближе он подходил, тем отчётливее складывался пазл. В какой-то момент ноги непроизвольно подкосились, и он медленно осел на землю — прямо там, где стоял.

Посреди зарослей вереска с раскрытыми глазами, лицом вверх, лежал труп. Атлетичный мужчина в дорогом тактическом костюме, экипированный по высшему разряду. Из левого уха, изгибаясь к губам, торчала современная гарнитура. Почти как живой. Иллюзию от реальности отделяло только входное отверстие на правом виске.

С тропинки послышались голоса попутчиков — он машинально отозвался. Возвращаться действительно было пора, но вдруг, откуда ни возьмись, пришла мысль. Кларк приподнял тело и вытащил из-под левой лопатки превосходную HK 417 — винтовку спецподразделений, с оптическим прицелом и полным магазином. Бедолага не успел ею воспользоваться, и теперь она уже точно ему не пригодится. Он обшарил разгрузку и нашёл ещё три магазина. Два закинул в сумку, два распихал по карманам, положил рядом свою двустволку, на обратном пути подхватил за лапы птицу и стал пробираться обратно.

Подмены никто не заметил — всех больше интересовала дохлая птаха. Элизабет сдержанно улыбнулась, но виду не подала. Пожалуй, самое важное ощутил он сам: из этих зарослей Питер вышел другим человеком.

Глава 34

— За мной, скорее, нужна твоя помощь! — Фэн сунул голову в приоткрытую дверь зала киберподразделения, адресуя слова Си.

Тот убрал руки с клавиатуры, заблокировал систему и поспешил за ним. Снова переходы и лифты без этажей — только ощущение, что кабина идёт вниз. Через пять минут они добрались до неприметной двери с кодовым замком в бетонной стене. Фэн приложил карту, набрал код, дождался окончания проверки, и снятая с охраны дверь подалась вперёд.

Они зашли внутрь. Те же стойки серверов и люди за рабочими станциями. Но отличия от общего зала — с его гулом голосов, рядами мониторов и экранов сетевого мониторинга — бросались в глаза. Си догадался: они в центре связи — изолированном блоке, где вместо голосов только мерцание индикаторов на пультах, а каждый канал зашифрован и продублирован. Здесь не анализировали открытые данные — здесь обрабатывали спутниковые сигналы и зашифрованные потоки с грифом «секретно» и «совершенно секретно».

Подошли к офицеру в очках — тот ткнул пальцем в экран и пояснил:

— Данные радиоперехвата с места операции в реальном времени. Необходимо выделить нужные и расшифровать.

И ушёл.

Си несколько секунд вглядывался в строки кода, пока не начал замечать в них логику. Повернулся к Фэну:

— Откуда сигнал?

— С самолёта-разведчика. Русские патрулируют западное побережье Атлантики, согласились помочь.

Си изумлённо поднял бровь:

— Разве такое бывает?

— Бывает, — сухо пояснил Фэн. — Сопредельные государства не в восторге, но поделать ничего не могут. И добавил: — Очень дорогое удовольствие, времени мало. Ищи сигналы будто с поля боя. Кроме самих донесений очень важны метаданные: устройства, адресаты, коды ретрансляторов. Привязка к местности здесь.

Он положил рядом с клавиатурой листок с координатами.

Си повернулся к мониторам. Пальцы легли на клавиатуру и, сначала небыстро, затем ускоряясь, забегали по кнопкам. Его поразила скорость реакции машины — в сравнении с прежним рабочим местом казалось, будто он из очень быстрого автомобиля пересел в истребитель. Его запросы обрабатывал тот же вычислительный центр, только сейчас у него был наивысший приоритет в очереди.

«Самолёт-разведчик, патрули над Атлантикой, метаданные спутниковых сигналов», — пронеслось в голове, — «Так вот в какие игры режутся большие дяди. Всё серьёзно». И погрузился в код.

Он сразу отсеял болтовню богачей с ближайших яхт и окрестных поместий — никому не интересную и почти не зашифрованную. С корпоративными каналами пришлось повозиться — плотные потоки цифр ни в какой внятный текст не разворачивались, но алгоритм отбрасывал их только после нескольких циклов проверки. В навороченные шифры настоящих военных он не совался — система сама помечала их и отсекала. Оставалось несколько десятков каналов — примерно требуемой длины, с более-менее серьёзной кодировкой.

Си обнаружил серию коротких подтверждений. Они шли со случайными интервалами — односложные пакеты, похожие на «принято» или «есть», без прочего содержания. Просто квитанции: получили, расписались. Он собрал их в лог, как осколки, и вскоре понял: подтверждения не случайны — каждое было ответом на что-то, что отправили раньше, с земли, с одинаковых устройств.

Он переключил параметры поиска и начал вылавливать донесения, в ответ на которые пришли эти подтверждения. Короткие, плотные пакеты, почти одинаковой длины: Си проверил частоту, модуляцию и задержку — всё совпадало. Кодировка была не первой свежести, но достаточно серьёзной, чтобы отсеять случайного радиолюбителя.

Следующие полчаса ушли на расшифровку. Для оборудования и алгоритмов центра связи шифр десятилетней давности оказался разминкой — машина перебирала варианты, пока пакеты не складывались в осмысленные сообщения. В каждом — чёткие атрибуты: источник сигнала и его координаты, спутник-ретранслятор, адресат и его координаты.

Си пробежал глазами по строкам — текст, кроме метаданных, действительно напоминал сводку боевых действий. Солдаты удачи пользовались старыми добрыми позывными армии США. Весь перехват складывался в незамысловатый радиообмен:

— Альфа-1 центру. Танго минус один.

— Принято.

Примерно через час:

— Альфа-4 центру. Танго минус пять.

— Принято.

Ещё через некоторое время:

— Альфа-5 центру. АК минус один.

— Принято.

Короткие, стандартные доклады — потери групп «Танго» и таинственных «АК». Ни имён, ни эмоций — только позывные и цифры.

Внезапно — оживление:

— Альфа-3 центру! Чёрт, у нас Альфа минус один! Откуда, мать его, он взялся?! Мы о таком не договаривались!

Пауза. Три секунды.

— Центр, Альфа-3. Нарушение процедуры. Подтвердите статус.

С небольшой задержкой:

— Альфа-3 центру: подтверждаю.

— Альфа-3, соблюдайте процедуру и условия контракта. Приём.

— Принято. Отбой.

— Похоже, у группы Альфа сегодня что-то пошло не по плану, — сдержанно заметил Си, протягивая распечатку Фэну.

Питер вручил куропатку своему светящемуся от счастья подопечному и без тени иронии поздравил с трофеем. Группа двинулась дальше — на звуки далёких выстрелов, изредка, без особого результата, паля то влево, то вправо. Он шёл замыкающим, Элизабет — чуть впереди.

«В краткосрочной перспективе тактика избегания угрозы дала результат, но в долгую… бой всё равно придётся принять, — понял он. — Не здесь, так в другом месте; не сегодня, так завтра». Раньше это осознание заставило бы Кларка дрожать от страха, наливать виски и шарить в аптечке в поисках диазепама. Но теперь ему стало спокойнее.

«Определённость лучше полной неизвестности», — рассудил доктор.

Из-за холма, в паре километров от них, показалась большая группа охотников. Попутчики оживились и прибавили шагу. Питер с Элизабет, наоборот, отстали: дорога вела через поле, а в лесу, среди деревьев, шансов, по крайней мере, у него было больше.

«Главное — не оставлять её позади», — думал он. Харпер, будто понимая это, не пыталась отстать или занять более удобную позицию. Может, её смутили охотничьи успехи Кларка или штурмовая винтовка на его плече. А может, она просто сомневалась…

Заросли — сначала кусты, потом деревья — встретили их непривычной, настороженной тишиной. Стволы ясеней и буков переплетались где-то вверху кронами, в пробивавшемся сквозь них косыми лучами солнечном свете кружилась пыль. Под ногами мягко шуршала прошлогодняя листва, и только иногда, нарушая покой, похрустывала сухая ветка. Кларк чувствовал дыхание Элизабет — ровное, спокойное, будто они просто вышли на прогулку, а не рисковали поймать тут пулю или прикончить друг друга. Он ступал на полшага позади, держа винтовку в руке, но не целясь — просто готовый, что в любой момент всё может измениться. Казалось, лес слушает их так же внимательно, как они его.

Питер первым услышал глухой металлический щелчок и треск ломающейся ветки, затем боковым зрением заметил блик в кустах справа — у самой земли. Машинально он нашёл глазами ближайший ствол, протянул руку вперёд, преграждая Элизабет путь, и замер, не высовываясь из-за дерева ни на миллиметр. Харпер, оценив его расторопность, подняла с земли ветку, сняла с него кепи и чуть высунула на деревяшке из-за ствола. Тотчас же простреленный головной убор отбросило в сторону.

Стоя, вжавшись в кору, Кларк пошутил:

— На ужин сегодня ты или я?

— Возможно, оба, — холодно ответила Харпер и, вздохнув, добавила: — Ладно, хватит уже притворяться, и вынула из сумочки Глок 43.

— Я займу позицию здесь и прикрою, — сказал он, — а ты беги к тому дереву, — он кивнул на соседний старый вяз, — с первым выстрелом.

Элизабет, на удивление, спорить не стала. Кларк сгрёб ногами листву и медленно опустился на землю, просовывая ствол винтовки сквозь кусты у самых корней. Сколько ни старался, он не мог поймать противника в прицел. Наконец, тихо скомандовал:

— Приготовься.

И выстрелил.

Харпер рванула к широкому стволу в нескольких метрах. С первым её шагом вдалеке снова блеснуло, и Кларк, державший сектор в прицеле, чуть довёл ствол на отсвет и спустил курок. Отдача мягко толкнула в плечо.

Издали донёсся стон. Элизабет подала знак рукой:

— Заходим, с двух сторон.

Подойдя к месту, где прятался стрелок, они переглянулись: на земле, отдельно от тела, лежала правая рука — точнее, то, что от неё осталось. Тело ещё вздрагивало в конвульсиях. Кларк не ожидал такого эффекта от своего попадания. Харпер подняла на него взгляд и с расстановкой выговорила:

— Экспансивные пули… неплохо.

И выстрелила раненому в голову.

Дальше идти как обычные люди было нельзя — оба, полуприсев, перебегали от ствола к стволу. Кларк первым делал короткий рывок, падал за дерево, замирал, слушал. Элизабет ждала его сигнала, потом догоняла. Так — по пять-семь метров, зигзагами, без единого слова.

Перемещаясь от укрытия к укрытию, они оказались недалеко от развилки, где утром встретили Хейза, и залегли за корневищами поваленного дерева. Питер достал из подсумка бутылку с остатками воды, отхлебнул и передал Харпер. Переводя дух, они услышали знакомый шелест протектора по песку. С восточной стороны к перекрёстку приближалась группа квадроциклов с седоками в камуфляже. Кларк сунул между корней винтовку, но Элизабет отдёрнула его назад:

— Сиди тихо! — прошипела она. — Там куча спецов.

Кларк беззвучно вернул предохранитель на место и продолжал наблюдать в прицел за вездеходами. Вдруг с замыкающей машины будто железным шаром на подвесе — тем, что крушат старые дома — снесло в кювет заднего пассажира. Через мгновение донёсся звук выстрела.

Гу Хай уже оставил позицию. Отходя, он заметил, как две передние машины резко затормозили, а последняя — видимо, её водитель впечатлился сильнее всех — рванула вперёд. Оставшиеся на месте залегли за колёсами и насыпью.

У него не было цели перебить их всех здесь — своей работы хватало. Просто команде Стива иногда требовалась помощь — например, как сейчас — остановить колонну с расстояния в несколько сотен метров. Гу помнил лица тех, кому желательно было остаться в живых. Остальным — кроме гуляющих с двустволками господ и дам — повезло меньше.

Оба заметили, как в сторону дороги через лес короткими перебежками двигались тени — еле уловимые силуэты. На дистанции атаки тени залегли. Несколько глухих ударов — и по высокой дуге к вездеходам с теми, кто за ними засел, устремились подствольные заряды. Грохот заставил Кларка и Харпер вжаться в землю, обхватив руками головы. Когда дым рассеялся, Элизабет приподнялась, скользнула взглядом по дороге — и сразу же отвернулась.

— Не смотри, — хрипло выдохнула она, — я бы многое отдала, чтобы такое забыть.

С дороги доносились глухие ритмичные хлопки.

Они уже порядком отошли от места бойни, когда Хейз, почти бесшумно, вынырнул откуда-то сбоку. Ещё секунду назад — никого, и вот он уже стоит напротив, словно только этого и ждал. Руки в карманах, но под твидом куртки свободного кроя угадывались очертания оружия. Он остановился в десяти шагах, перевёл дыхание и улыбнулся, словно снова был рад встрече.

— Артур, как вы… — начал было Кларк.

— Не ломайте голову, Питер, — оборвала Элизабет и вынула из кармана трекер.

— Наслышан о ваших достижениях, сегодня все только и говорят, что первая добыча за вами, — начал Хейз.

Элизабет стояла неподвижно, Глок в руке, ствол направлен в землю.

— Как у тебя дела, Артур? — спросила она, и Кларку показалось, что её интересует нечто большее, чем охота и разговоры о делах.

— Честно признаться, бывало и лучше — устало ответил Хейз.

Кларк смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. Хейз — не выглядел опасным, скорее ждал чего-то. Элизабет — напряжена, но не боится. Они говорили на языке, который он не совсем понимал.

На мгновение она отвернулась — Кларк не понял, как это вышло — только заметил, что её Глок уже смотрит прямо ему в грудь.

«Что ж, пришло время принять неизбежное», — без особого страха подумал Питер. «Досадно, конечно. Только начал… жить по-настоящему».

— Умница, девочка, — одобрительно выдохнул Хейз, — я всегда в тебя верил. Признаться, доктор, вы нас всех просто поразили своим… прогрессом. В прошлый раз вам и ружьё-то опасно было в руки давать.

Артур наблюдал за ним несколько секунд. Потом расслабился, опустил пистолет в кармане и шагнул назад.

— Я только недавно нашла маячок под поясом, — сказала Элизабет, посмотрев на доктора будто извиняясь.

Кларк опустил голову: «Глупо. На что я рассчитывал? Я же с самого начала понимал, на чьей она стороне».

В одном он был прав: сейчас всё было в её руках.

Без единой эмоции на лице — так же, как тогда направила Глок на Питера — Элизабет повернулась в сторону Артура.

— Держи, пожалуйста, руки так, чтобы я их видела, — спокойно сказала она Хейзу.

Тот медленно развёл ладони в стороны. Казалось, внутренне он был готов к такому исходу.

— Похоже, Артур, ты проиграл эту партию, — констатировала она. Твоих людей здесь мочат, как котят. Самому тебе тоже недолго осталось. Ты и сам это понимаешь.

— Ты всегда умела почувствовать момент, — сказал он, усмехнувшись, без злобы в голосе.

Ещё с минуту он стоял, не опуская рук. Наконец словно пришёл в себя, шагнул назад и коротко кивнул Питеру:

— Моё почтение, доктор.

Затем повернулся и пошёл обратно в лес, не оглядываясь. Элизабет держала Хейза в прицеле, пока он не исчез из виду.

Глава 35

Боб немного нервничал. Утром в ленте новостей, в разделе экономики, среди биржевых сводок и котировок проскочило: в швейцарских Альпах без вести пропали глава крупной фармкорпорации и его сын. Клауса — тоже больше месяца ни сном ни духом.

Он открыл консоль управления Луи и ничего не понял. Показатели производительности скатились почти до нуля ещё две недели назад. Похоже, Observer_Zero постарался.

Харрис поднялся из кресла, подошёл к окну. Серый утренний город был занят самим собой.

Сколько же времени он потратил на этот проект?

Сначала — интересно. Потом — выгодно. Потом — страшно. Он чуть не опоздал. Ещё немного — и Луи было бы не остановить. Кто-то должен довести всё до конца. Он вернулся к экрану, открыл нужную вкладку, задержал дыхание и нажал Delete.

На практике «убийство» Луи в исполнении Observer_Zero означало одно: у китайцев появился антидот. И он был ему нужен. Здоровье не сказать чтобы подводило, но и поводов для оптимизма не давало, несмотря на регулярный приём препаратов. Он стал чаще забывать — слова, даты, имена близких, зачем шёл в соседнюю комнату. И это — в его-то годы! Больше всего, конечно, он беспокоился за домашних. Судьбы окружающих тоже были ему небезразличны. Каждый раз покупать себе немного времени — такого не заслуживал никто.

Харрис усмехнулся:

«Хорошо, что я записал, куда положил ту бумажку». Он оторвал прилепленный к столу стикер и прочитал: «подвал, стеллаж с инструментом, вторая полка сверху, коробка с мультиметром».

«Что ж, зато не нужно думать, чем занять себя остаток дня», — подумал Боб, надевая плащ.

Он вышел из офиса и направился к Чарджеру. Десять минут на восток по 24-му шоссе, потом — по 680-му на юг, через холмы, где летом всё выгорает до желтизны, а к осени, если повезёт, ненадолго зеленеет. Дорога знакома до каждой трещины, до каждого съезда — он проезжал её тысячи раз. Сейчас он почти не смотрел по сторонам, только держал руль, иногда поглядывая в зеркало заднего вида. Машин было немного.

Ливермор встретил огнями заправок и стрижеными газонами вдоль одноэтажных кварталов. Он припарковался на подъездной дорожке, заглушил двигатель и посидел с минуту, глядя на окна собственного дома. Никто его не ждал — до ужина было ещё долго.

Отлично, никто не задаст лишних вопросов.

Он вышел из машины, открыл дверь ключом и прошёл в прихожую, не включая свет. Спустился в подвал, где — как живой — изредка подрагивал и негромко рычал старый двухкамерный «Вестингауз».

Он набрал тот самый номер. Никто не взял трубку. Боб не спешил с выводами, не суетился. Через пару минут на мобильный пришло короткое сообщение: «1 час 30 минут». Всё.

«Что, интересно, такого может произойти за полтора часа?» — подумал он. Оставалось только ждать.

Ровно через час тридцать, минута в минуту, у дома послышался шум мотора — и так же быстро исчез. Боб вышел на крыльцо и огляделся. Ничего. Почти: на лобовом стекле, под дворником, — листок бумаги.

Он приподнял щётку, вынул записку и прочитал:

20—22 ноября. Порт Окленд. Судно-автовоз «Northern Sky». Палуба 4, место 27. Тёмно-серый седан. Термобокс в багажнике, питание от тяговой батареи. Ключ сзади, под правым крылом.

К горлу подкатил ком.

«Не обманули… Сдержали слово», — подумал он и посмотрел вверх.

До Окленда — пара часов ходу, не больше.

На секунду он задумался:

«Как я попаду на борт?» — и тут же отбросил сомнения. Здесь, в Бьюкенен-Филд, он принимал частные джеты в обход таможни и федералов — неужели в порту не справится?!

Двухместная, отлично оборудованная палата номер 412 уже отпустила одного из своих постояльцев, и Си, конечно же, надеялся, что живым и здоровым. За окном — серое небо, которое в этом городе, казалось, всегда висело низко, придавливая дома и людей. Вдалеке гудели автомобили — привычный, почти незаметный шум, который с каждым днём возвращался с новой силой, напоминая о прежних беззаботных временах.

Бабушка По спала. На её худом, почти прозрачном лице не было тревоги — только ощущение усталости и то особое спокойствие, которое бывает у людей, проживших долгую жизнь. Она дышала ровно, иногда чуть слышно вздыхая во сне. Сидя на неудобном больничном стуле, Си держал её руку — сухую, тёплую, с проступающими под смуглой кожей венами — и чувствовал пульсацию. Сердце билось ровно и ритмично, но всё же будто говоря: самые сильные удары уже давно в прошлом.

Он смотрел на неё и вспоминал, что она всегда была для него опорой. Когда ссорились родители, когда его чуть не исключили из школы, когда в том числе и на её сбережения ему купили первый компьютер. Она не задавала вопросов. Просто ставила перед ним миску с рисом, гладила по голове и говорила: «Разберёшься, Сяо Си. Ты у меня умный». И он верил.

Теперь бабушка была здесь, и он не в силах был помочь ей так, как когда-то она ему. Не мог написать скрипт, который бы отменил старость. Не мог запустить процесс, который вернул бы ей годы.

Он пересел на край кровати, прикрыл глаза и вдруг подумал: «А ведь я мог быть на её месте». И почти физически ощутил тот же запах дезинфекции, тот же свет из-под жалюзи, ту же кислородную разводку на противоположной стене.

Си плохо помнил ту больницу. Только белый потолок, писк мониторов, и — самое странное — чувство, что он тогда был здесь. И ещё: в тот раз он словно вернулся в этот мир — и смотрел вокруг, как новорождённый.

Он открыл глаза. Тогда, очнувшись, он не мог пошевелиться, только моргнул. В падающем свете к нему наклонилась фигура в прозрачной маске. Голос — приглушённый, чуть хрипловатый, будто говорила она не одну смену подряд: «Ну, победитель багов, худшее позади. Хотя кто его знает…»

Си запомнил её. В ней было что-то особенное — среди сотен таких же бедолаг, она улыбнулась ему по-настоящему. Он не сказал ей ни слова, не спросил, как зовут. Просто моргнул — и провалился обратно.

Он посмотрел на бабушку — она часто спрашивала: «Где твоя девушка? Когда мы её увидим? Ты ведь не будешь всё время один, Сяо Си?» Он отмахивался, переводил тему.

Си достал телефон и понял, что не помнит цифры номера — только маленький кружок в профиле. Открыл и начал листать список контактов в надежде, что она не сменила фото.

«Помните "победителя багов"? Я забыл сказать вам спасибо. И спросить, как вас зовут, если вы не против. Ваш пациент из третьей палаты». Отправил и отложил телефон. Где-то вдалеке за окном прогудел грузовик — как обычно. Внутри палаты стало тише, словно время замедлилось.

Он привычно нырнул в свои мысли и стал погружаться всё глубже: «Может, не стоило… Вдруг не ответит… Будет смеяться… Да какое мне, в конце концов, дело?!» На телефоне спасательным кругом булькнуло сообщение. Кончиками пальцев Си ухватился за строчку на экране… и вынырнул на поверхность.

Воздух стоял на удивление прозрачный, как часто бывает в Пекине в декабре — когда ветер сгоняет смог к горизонту, и небо становится бледным, почти белым. Солнце не грело, но светило повсюду ровно, размывая цвета и очертания, отчего всё вокруг казалось приглушённым, как на старой фотографии.

Мемориал открывали сегодня. Тысячи людей — военные, чиновники, родственники, журналисты — замерли перед длинной стеной из чёрного полированного гранита. Имена — ровными рядами, без званий, без дат, без различий. Только фамилии и инициалы. Те, кто не вернулся. Посередине — обелиск, у его подножия плита, под ней — останки, которые не смогли опознать.

Чжан Фэн удостоился чести произнести речь и стоял за трибуной. Говорил недолго. Без пафоса, без лозунгов. Просто сказал, что их нашли там, где никто до этого не искал, и теперь их имена не сотрутся, даже если камень рассыплется в прах. Замолчал — и отошёл в сторону.

Официальная часть церемонии заканчивалась. Толпа начала расходиться, но Фэн и Ван Хао задержались. Они шли вдоль гранитной стены, останавливаясь у каждой из плит — в память о тех, кого нашли на высоте пятьсот метров в Малом Хингане. Где-то наверху ветер шевелил голые ветки берёз, в воздухе пахло сухим снегом и землёй, которую только что завезли для новых посадок весной.

— Больше двухсот имён, — тихо проговорил Ван Хао.

— Ещё около двадцати не смогли опознать, — добавил Фэн.

Аллея была длинной, почти полтораста метров. Ступали не спеша, изредка перебрасываясь короткими фразами. Говорили о всяком — о том, что ещё предстоит сделать, о документах, которые нужно восстановить, о семьях, которые наконец-то узнают правду.

Примерно на полпути Ван Хао остановился и чуть заметно кивнул вперёд.

— Смотрите.

Фэн поднял глаза. Метрах в пятидесяти от них, в центре композиции, стояла семья. Невысокий, смуглый мужчина — в гражданском, в обычной тёмной куртке — положил цветы к подножию монумента. Рядом женщина держала за руки детей — мальчика лет пяти и девочку чуть постарше.

Человек выпрямился, обменялся приветствиями с кем-то из военных, стоявших рядом, и пошёл вдоль стены им навстречу. Не дойдя, остановился у одной из плит, опустил голову и положил ещё несколько цветов — белых хризантем, как и к обелиску.

Взгляды на секунду встретились. Ван Хао узнал его сразу.

— Он с семьёй? — спросил Фэн.

— Да, — ответил Ван Хао.

Ни тот, ни другой не шагнули вперёд. Они просто стояли, глядя на невысокую фигуру у плиты, на женщину и детей, которые наверняка ещё не знали, зачем их сюда привели.

Глава семейства поднял голову, снова встретился взглядом с Ван Хао и коротко кивнул. Потом повернулся и пошёл к выходу, взяв за руку дочку. Женщина с мальчиком последовала за ним. Не оборачиваясь.

Фэн и Ван Хао остались стоять у стены, пока семья не скрылась за поворотом аллеи.

— Он всегда такой, — тихо произнёс Ван Хао.

Фэн ничего не ответил.

Порыв ветра качнул голые ветки и улетел вслед за ними. Над Западными холмами начинало смеркаться.

Шанхай, район набережной Хуанпу, 03:10

Фургон трясло на каждой кочке. Внутри было тесно, пахло потом, сырым металлом и чем-то сладковатым, отчего тошнило. Он сидел в углу, прижавшись спиной к холодной стенке, и смотрел перед собой, в никуда. Рядом — фигуры: кто-то лежал без движения, кто-то тихо стонал, двое у решётки были прикованы к поручням — руки в беспамятстве дёргались, цепляясь до крови за сталь.

Он притворился. Научился это делать за последние недели — уходить в себя, не реагировать на толчки, не отвечать на окрики. Ждать с открытыми глазами, глядя в одну точку. Машинально считал удары колёс о стыки асфальта, не зная куда их везут и сколько ещё осталось.

Машина затормозила. Конвоир выругался, хлопнул дверцей и вышел. Странная, тягучая тишина. Он повернул голову в сторону боковой двери и сфокусировал зрение. Сквозь кольца решётки продета дужка замка, но сам замок — открыт. Охранник, выходя через кабину, забыл о нём.

Он не думал — просто клетка была открыта — и шагнул вперёд. Снял замок, отодвинул засов, толкнул дверь, скользнул в щель и, озираясь, попятился назад, в темноту. Босиком. Сердце колотилось где-то в горле.

Улица пахла испариной с асфальта и речной водой. Он двигался вдоль стен, прячась в тени. Мысли путались — удерживающие ремни, голоса, яркий свет — последнее, что он видел в лазарете. Ничего этого больше не было. Осталось только тело — голодное, замёрзшее, загнанное. В животе урчало, во рту пересохло так, что язык стал как сухая тряпка.

Он нашёл мусорные баки. Внутри — пустые банки, бумага, бутылки, пакеты. Пальцы нащупали что-то мягкое и сырое — какую-то биомассу. Не раздумывая, он схватил находку и отправил в рот. Трезвый рассудок опознал бы подгнившую грушу и вызвал бы рвотный рефлекс. Но сейчас было всё равно.

Справа и сзади вдруг снова показался яркий свет. Он помнил — ничего хорошего от этого не жди. Огни приближались. И снова — инстинкт. Бежать. Скрыться. Исчезнуть. Он рванул с места, не разбирая дороги, скользя ногами по мокрому асфальту, спотыкаясь об кусты и бордюры. Лёгкие горели, но ноги несли сами — дальше, быстрее.

Раздался сигнал. Неживой голос начал обратный отсчёт. Где-то совсем рядом. Он бросил взгляд вниз, откуда доносился звук. Чёрный ошейник. О существовании которого он успел забыть.

Девять. Превышена дистанция.

Восемь. Превышена дистанция…

На бегу, в промежутке между «один» и «ноль», в сознании вдруг отчётливо пронеслась последняя, ясная и чистая человеческая мысль. Глядя на тусклое ночное небо, тёмные кроны деревьев в парке и мокрый асфальт под ногами, он вдохнул тягучий сырой воздух с Хуанпу и улыбнулся:

«Наконец-то я снова буду свободен».