Внеземная любовь

Глава 1

Никто не знает, когда энны впервые прилетали на землю. Сколько наши историки, учёные и военные не пытались точно установить появление первого разведывательного корабля этих существ, так и не смогли этого сделать.

В конце двадцатого и начале двадцать первого веков из разных стран приходили сообщения об НЛО. Вот только какие из них были подлинными, а какие выдумкой, с целью прославиться или привлечь внимание к своему городу, бизнесу, а то и просто, чтобы пошутить, никто точно установить не мог. Много разговоров появлялось и о том, что пришельцы похищают людей и проводят над ними какие-то эксперименты, а затем возвращают на землю. Опять же, никаких достоверных данных о похищении найти не удавалось. При проверке зачастую оказывалось, что парень просто пьянствовал с друзьями или девушка несколько дней жила у подружки. Поэтому, даже тем, место пребывания которых не удавалось установить, никто не верил. Кроме того, каждый из «возвращённых» инопланетянами рассказывал что-то своё, и это ещё больше усиливало недоверие к ним.

Одной из похищенных была моя мама. Как-то в субботний вечер она вышла из дома, чтобы пойти на вечеринку к своей подруге. До дома подружки она не дошла и вечером домой не вернулась. Родители подняли на ноги всю округу. Обзвонили всех одноклассников, знакомых и родных, но никто её не видел. К поискам подключилась и полиция, но тоже безрезультатно.

Через десять дней мой будущий дед утром вышел из дома и увидел дочку, лежащую у крыльца. Она была в той же одежде, в которой ушла, причём чистой, как будто только что её надела. Девушка лежала без сознания. Тут же вызвали скорую. Врачи приехали быстро, но для того, чтобы привести её в сознание хватило обыкновенного нашатыря. Родители настояли на тщательной проверке дочери, но она была полностью в порядке. В её крови не оказалось ни наркотических средств, ни алкоголя. Не было следов уколов или, оставленных при подключении диагностической аппаратурой, отметин.

Сама моя мама не помнила ничего. Для неё все эти дни пролетели, как несколько минут, а очнувшись, удивилась, что светит солнце, ведь она выходила из дома вечером. Таким образом загадка её исчезновения и осталась неразгаданной, а со временем почти забылась. Мама закончила школу, а потом колледж, встретила папу, родила меня, а потом ещё двух моих сестёр. Историю маминого похищения нам — детям, — даже не рассказывали. Я узнал об этом только тогда, когда стал поступать в лётную школу.

Я с детства мечтал быть лётчиком и готовил себя к этому и физически, и интеллектуально. Не было такого аттракциона в парках нашего города, на котором бы я не побывал, и нигде ни разу себя плохо не чувствовал. Позже и на центрифуге в специальном клубе себя проверял, куда знакомые ребята смогли провести. С компьютером тоже был на «ты». Так что прошёл все экзамены и проверки без каких-либо проблем. Я считал себя уже принятым, и тут, на последней проверке — полный облом. Мой мозг не воспринимает биокибернетические сигналы. А в авиации того времени связь между пилотом и системой управления самолётом осуществлялась именно таким образом.

На меня сразу обрушился град вопросов: не било ли меня в детстве током, не подвергался ли я какому-то электромагнитному облучению и тому подобное. Я на всё отвечал: «нет» или «не знаю». Когда же я пришёл домой весь расстроенный и рассказал, из-за чего не принимают, то мама вдруг вспомнила тот необычный случай, произошедший с ней.

На следующий день, я опять поехал в лётную школу, надеясь, что, узнав причину моей необычности, меня примут. Но в ответ получил, что они очень сожалеют, но из-за меня одного не станут изменять систему самолётов.

Выйдя оттуда, был убит горем, ведь всё, о чём я мечтал, рухнуло в одночасье. Что мне делать дальше — просто не представлял себе. Даже не мог придумать, чем же мне заняться. Так несколько дней и просидел дома, в состоянии полного оцепенения, слоняясь без дела по комнатам.

Из этого состояния прострации меня вывел звонок моего личного коммуникатора:

— Господин Кен Торп? — спросили меня.

— Да, — растерянно ответил я.

— Вы мобилизуетесь на защиту земного сообщества. Вам надлежит завтра к восьми утра прибыть в лётную школу для прохождения обучения на вновь образованном факультете космолётчиков.

Из всего сказанного, я понял только одно — меня приняли в лётную школу. Причину мне объяснили позже, а пока, решил узнать, что происходило в мире за то время, что мне не хотелось ничего видеть и слышать.

Я включил большой домашний коммуникатор и вошёл в новостной блок. А там корреспонденты всех каналов наперебой рассказывали о результатах расследования пропажи населения целого города. Оказывается, в ночь с позавчера на вчера исчезло всё население городка Роанок. Это выяснилось не сразу. Сначала заметили, что никто из его жителей не отвечает на звонки. Люди, приехавшие туда по каким-то делам, не встретили абсолютно никого на улицах. Об этом стали сообщать в полицию штата и в ФБР.

Следователи, прибывшие в этот город, обошли сотни домов, но не нашли ни единой души. Просмотрели записи видеокамер и увидели, как на главные перекрёстки городка садились странные летательные аппараты грушевидной формы, причем настолько большие, что перекрывали всё движение. Из остановившихся машин выходили люди и спокойно шли к спущенным из аппаратов трапам, и заходили вовнутрь. Затем из ближайших домов стали выходить жильцы и тоже направлялись на посадку. Те, кто смотрел запись, заметили, что все эти люди выглядели спящими, да и одежда на них была ночная, а то и вообще голыми шли, причём на это никто не обращал внимание. Маленьких детей несли или вели за руку родители. В какой-то момент трап поднимался, перекрывая собой вход, и корабль плавно отрывался от земли и улетал, а люди спокойно дожидались следующего корабля и посадка продолжалась. Так происходило до тех пор, пока в городе не осталось ни одного человека. Из больницы вынесли и вывели всех больных. Из дома престарелых — всех пациентов.

Сколько следователи ни смотрели, так и не смогли увидеть ни одного инопланетянина, который бы управлял похищаемыми. И только просмотрев с помощью специальных светофильтров, смогли их обнаружить. Это были полупрозрачные существа, похожие на медуз, но со щупальцами, как у осьминогов. Они были около метра высотой и, при хорошем солнечном освещении, человеческий глаз мог бы их разглядеть, особенно чёрные, как угольки, глаза. Как предполагали учёные, энны — так стали называть пришельцев, видно от того, что ничего о них не знали, посылали биологические сигналы и, подавляя волю людей, заставляли их делать всё, что им приказывали.

На следующий день я прибыл в школу и был очень удивлён тем, что больше никого из курсантов не было. Меня ждал молодой человек, это был офицер медицинской службы. Он сказал, что занятия начнутся через неделю, а пока я должен пройти специальную медкомиссию. Мы сели в его машину и куда-то поехали. Остановились возле странного здания, похожего на ангар, мужчина приложил карточку к считывающему устройству, мы въехали во внутрь, оставили машину на парковке и на лифте спустились на минус пятый этаж. Прошли к регистратуре. Уже через пару минут меня поместили в одноместную палату, дали полчаса на обустройство в новом месте, а потом велели прийти в семнадцатый кабинет.

Я осмотрел эту комнатку, бросил сумку с вещами в небольшой шкаф, приоткрыл дверь в соседнее помещение, там оказался санузел с душевой. Больше ничего интересного не было, и я пошел искать семнадцатый кабинет. Нашёл быстро. Около двери кабинета сидели ещё двое, они тоже ждали приёма. Мы сразу познакомились. Девочка Мия, лет тринадцати-пятнадцати и мужчина, примерно сорока лет, по имени Сэм, оказались единственными жителями Роанока, которых энны не увезли с собой. Глаза у Мии были красными от слёз, она никак не могла отойти от шока после того ужасного утра, когда она проснулась, а вокруг странная, страшная тишина. Дом был пуст, входная дверь открыта настежь, но и на улице — ни души. Бедная девочка потеряла всех: и маму с папой, и бабушку, и младшего брата. Мужчина тоже выглядел не лучше. В тот вечер он отправился пораньше спать, так как приболела новорождённая дочка, и прошлая ночь была тяжёлой. Не зная, какая будет следующая ночка, он решил поспать пару часов, чтобы потом сменить жену. Но так проспал до утра, никем не потревоженный. Как им объяснили, сигналы, посылаемые эннами, на них не подействовали, поэтому они не подчинились и остались на земле. Сейчас Мию и Сэма собираются обследовать, чтобы понять, чем они отличаются от других людей, чтобы найти способ защиты от похитителей.

Наконец из кабинета вышла молоденькая девушка в белом халате и пригласила Мию войти. Через некоторое время вызвали Сэма, а затем и меня. Вначале со мной побеседовал какой-то мужчина, возможно врач. Я заново рассказал историю неудачного поступления в лётную школу, а потом и про похищение мамы, когда она была ещё подростком. Потом меня стали проверять на разных аппаратах и стендах. Некоторые я уже знал по первой проверке, а некоторые видел впервые. Как видно, эти аппараты посылали различные команды, а я должен был услышать и выполнить. Но я их не воспринимал и ничего не делал. Только один раз, в последний день проверки, от какого-то огромного прибора до моего сознания дошли слова: «руки вверх». Я сказал об этом лаборанту, работающему со мной, но руки не поднял. Оказывается это был приказ, который я должен был выполнить даже против своей воли, а я его еле услышал. За все дни, что я находился в этой необычной больнице, мы постоянно встречались с Мией и Сэмом в столовой, обычно садились за один стол и болтали. Там были и другие пациенты, но какие проверки они проходили, мы не знали. Мои новые знакомые тестировались на тех же приборах, что и я. Единственно, что было дополнением, так это собеседования с психологом, который помогал им отойти от полученного шока и подготовится к обычной жизни.

Ровно через семь дней меня отвезли в лётную школу, сказав, что, возможно, ещё не раз будут обращаться ко мне за помощью. Я уехал, а Мия с Сэмом остались.

Глава 2

Начались занятия, но как-то всё происходило странно. В группе космолётчиков я был один. Ходил на лекции вместе с учащимися из истребительной авиации. Только через месяц в моей группе появился ещё один студент, а к концу семестра нас было уже пятеро. Оказывается по всему миру искали людей с моими способностями — не подчиняться приказам эннов. Получилось так, что двое из пятерых почти не знали языка, на котором говорили мы и преподаватели в школе. Им было очень нелегко. Они нуждались в помощи, и нам приходилось постоянно, буквально на пальцах, объяснять смысл лекции. Благо, что математику они знали хорошо, и это помогало в учебе. К концу первого курса в группе было уже десять курсантов.

После сдачи экзаменов нам дали две недели, чтобы съездить домой и отдохнуть, а вернувшись после каникул, приступить к практическим занятиям. Мы не знали радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, все остальные курсанты разъехались по домам на целых два месяца, а нам не дали толком даже расслабиться. Но с другой — они только на втором курсе начнут учится летать на тренажёрах, имитирующих полёт. А мы сразу получили настоящие самолёты. Правда, это были очень старые машины — истребители прошлого века, в которых совсем нет компьютерной системы управления.

В начале первого дня практических занятий нас пригласили в одну из аудиторий, где ждал человек в штатском. Он представился нам полковником ВВС, а затем попросил всех сдать свои коммуникаторы и другие гаджеты, пояснив, что должен сообщить нам некоторые совершенно секретные сведения и не хочет, чтобы кто-то смог записать его слова. Собранные аппараты он отнёс в соседний кабинет и закрыл их в шкафу на ключ. Полковник около часа рассказывал о похищении эннами людей и всё, что удалось о них узнать. Потом объяснил, что земляне собираются предпринять, чтобы не допустить повторения подобного, и какое место мы, курсанты этой группы, занимаем в данном проекте.

То, что никто на земле не знал о существовании эннов и не ожидал их нападения с целью похищения жителей целого города, секретом не было. Но о том, что им удалось отключить всё оборудование, следящее за ближайшим космосом, все радары и системы безопасности — умолчали. Полковник рассказал нам, что энны могут не только подчинять себе людей, но и воздействовать на электронное и компьютерное оборудование. Таким образом, люди оказались полностью безоружны перед ними.

Единственно, что учёные смогли установить с помощью оптических телескопов — это место, где находиться вход в воронку для гиперпрыжка. И то, только потому, что слишком много кораблей, увозивших землян, скопились у неё, ожидая своей очереди для входа в гиперпространство. Но спасти людей они не могли. Ни у одного государства не было подходящих космических кораблей, способных немедленно стартовать и прибыть к этому месту. Но, даже если бы смогли долететь, что делать? Уничтожать корабли? Но там же люди! Да и чем уничтожать? На земле не строили боевых космических кораблей, способных воевать с кем-то извне.

За год, что прошёл после похищения жителей Роанока, военные и учёные всего мира разработали программу, которая не позволит эннам безнаказанно забирать людей с земли. Первая её часть состоит в том, чтобы суметь вовремя обнаружить приближение инопланетян. Для этого в разных странах установлены телескопы, круглосуточно следящие за местом, где находиться гиперворонка и возможными маршрутами движения от неё к земле. Таким образом, можно будет вовремя узнать, что приближаются энны, выяснить, в какой точке земли приземляться их корабли, и, обнаружив это, срочно остановить. Но как? Во всех беспилотных машинах, как летающих, так и наземных, установлены компьютерные системы управления. Направить туда людей с оружием мы тоже не можем — энны их тут же подчинят себе и увезут. Таким образом, эта группа из десяти человек является золотым фондом земли. Было найдено ещё несколько десятков человек, обладающих защитой от сигналов эннов, но они либо ещё совсем молоды, либо наоборот, уже в том возрасте, что обучаться летать им поздно. Из них создано три отряда самообороны, которые смогут вступить в бой с эннами на земле. И на данном этапе пока всё. Поэтому вторая часть, которой занимаются наши учёные — это разработка фильтров, экранов или излучателей, способных не пропустить, отразить или заглушить сигналы эннов. Но продвижения в этой области совсем незначительны.

Если первые две части программы были направлены на защиту от похитителей, то лозунг третьей: «Лучшая защита — это нападение». Началось проектирование и создание военно-космического флота. Планировалось создание больших кораблей, способных долететь до входа в гиперворонку и, оказавшись в солнечной системе эннов, найти их планету, произвести разведку, а потом и начать боевые действия. Для этого корабль должен будет везти несколько маленьких космолётов-истребителей, способных летать как в воздухе, так и в безвоздушном пространстве. Пилотами именно таких маленьких, но боевых машин станут курсанты нашей группы. Но, пока космолётов нет, нас будут учить летать на старых самолётах, управление которыми осуществляется людьми с помощью механики, а значит, энны не смогут воздействовать на них. В случае появления эннов, именно нам и наземным отрядам ополченцев предстоит остановить их и не допустить похищения людей.

После лекции нам дали отдохнуть, а потом вывели на лётное поле, где рядом с ангарами стояло одиннадцать самолётов очень старой конструкции, но, как нам сказали, вполне исправные, каждый из которых может взлететь хоть сейчас. Курсанты могли выбрать себе понравившийся самолёт, хотя они были, в общем-то, одинаковые, отличались только раскраской. Когда-то каждый лётчик дорисовывал на фюзеляже своей машины что-то свое, что становилось его опознавательным знаком. И, кроме того, под рисунком имелось ещё несколько чёрных звёздочек. Их количество говорило о том, сколько вражеских самолётов было сбито пилотом, управляющим этим истребителем. На моём самолёте был нарисован варан, а, может быть, другая ящерица, и одиннадцать звёзд.

Каждый курсант, забравшись в кабину, стал рассматривать приборы, тумблеры, ручки управления и штурвал. После года обучения мы теоретически знали многое, а если что не понимали, то нам объяснял инструктор. Их было двое, они подходили, забирались на лесенку и заглядывали в кабину, рассказывали и показывали, как и что нужно делать, чтобы взлететь, повернуть в полёте налево или направо, как увеличить обороты и как уменьшить, ну и, в конечном итоге, как вообще приземлиться. Таким образом, каждый из нас «летал», не отрываясь от земли. Также нас учили находить все тумблеры и рычаги управления на ощупь и управлять не задумываясь, чуть ли не с закрытыми глазами. После нескольких дней таких тренировок начались первые полеты. Но летали не каждый на своем, а только на одиннадцатом, который до этого стоял в стороне. Он был двухместным и перед вторым местом, расположенным за первым были все те же приборы и рычаги управления. Таким образом, инструктор всегда мог взять управление самолётом на себя. Первый вылет осуществлял инструктор, показывая и объясняя всё на практике, и только после этого взлетал курсант, а сидящий за ним учитель следил за каждым его движением.

Так продолжалось не один день. Только тогда, когда инструкторы понимали, что курсант уже справится сам со своей машиной в воздухе, ему позволяли взлететь на своём самолёте. Сначала только один круг и посадка, а потом всё больше и больше. К началу занятий на втором курсе, каждый из нас уже довольно неплохо летал.

Вернувшиеся после каникул ребята других специальностей завидовали нам, ведь мы уже летали, пусть на старых, но настоящих самолётах. Правда, теперь и их начали обучать, но пока на тренажёрах. Для это был выделен один учебный день в неделю. В этот же день мы тоже летали.

Интересно, чем глубже мы познавали лётное искусство, тем больше понимали, что многого не знаем — мы же должны не просто летать, а ещё сражаться, а значит уметь стрелять из всего вооружения, которым оснащены эти боевые машины. Причем самого современного и мощного. Лишь с той разницей, что, если на современных летательных аппаратах существовали системы наведения и системы удержания цели, то нам приходилось всё делать вручную, при этом не просто вести машину, но и уворачиваться от огня противника. Этого мы пока не умели, но упорно старались постичь.

Первым делом нас учили стрелять по мишеням, как наземным, так и летающим. Для этого на самолёты установили учебное оружие, стреляющее не патронами или снарядами, а световым лучом. Если луч попадал в мишень, то она меняла цвет. Не знаю почему, но у меня получалось лучше всех. Ребята мне очень завидовали и просили раскрыть свой секрет, а я даже не знал, как им помочь. Потихоньку и у них начало получаться всё лучше и лучше. В конце третьего семестра мы уже сдавали первый экзамен по лётному мастерству. Конечно, до мастерства нам было ещё далеко, но летать мы уже умели, и все прошли этот тест.

Неделю зимних каникул нам разрешили провести дома с семьёй. Когда я вошёл в дом, все как раз сидели за столом. Сестрёнки первыми кинулись мне на шею обнимать и целовать. Как же они выросли, какими красавицами стали! Аля, так вообще уже девушка, хоть замуж её выдавай. Лика тоже подросла и как-то вытянулась, и стала похожа на гадкого утёнка, который со временем станет грациозным лебедем. Потом подошла мама, смахивая слёзы, расцеловала меня. Папа пожал руку, крепко обнял и тоже поцеловал в щеку.

Когда эмоции немного улеглись, и меня усадили за стол, Аля стала рассказывать, что ею заинтересовались военные. Насколько раз вызывали и заставляли проходить какие-то проверки и тесты. Вроде остались довольны, а теперь предлагают летом, сразу после сдачи выпускных экзаменов в школе, подать документы в военную школу медсестер.

— А ты не хочешь быть военной медсестрой? — спросил я.

— Нет, я хочу быть адвокатом и поступать на юридический. А этот офицер говорит, что у меня, как и у тебя, есть редкий дар — энны не могут подчинить нас себе, как всех остальных людей. И, если они прилетят ещё раз, то ты и ещё несколько лётчиков будут сражаться с ними. И вдруг тебя или кого-то из вас ранят, то только я смогу оказать вам помощь. Скажи, это правда?

— Да, Аличка, энны как бы гипнотизируют людей и заставляют их делать всё, что им прикажут. Пока что во всём мире нашли несколько десятков таких людей, на которых не действуют сигналы эннов. Я один из них, как видно, и ты тоже. Поэтому к нам и относятся по-особому. В моей группе всего десять человек, которые могут противостоять эннам и выдерживать перегрузки, связанные с полётом в боевых условиях. Мы ещё не знаем, есть ли у эннов оружие и если есть, то какое оно. В случае ранения, обычный врач не сможет к нам приблизится, его тут же подчинят себе энны.

Аля, как в прочем и все остальные члены моей семьи, была в шоке, и я понял, что проболтался. Схватившись за голову, я не знал, что же теперь мне делать.

— Что случилось с тобой? — заволновалась мама.

— Я не должен был рассказывать вам эти секретные данные.

— Ты не переживай, — стала успокаивать она меня, — мы никому не расскажем, а Аля всё равно бы скоро об этом узнала. Кроме того, эта информация поможет твоей сестре решить, что для неё важней — стать юристом или спасать людей, которым только единицы во всём мире могут помочь.

После этого папа постарался сменить тему разговора, расспрашивая меня о том, как я летаю, какие друзья, чему ещё учусь. Но за столом уже не было той беззаботной атмосферы, как обычно. Всем было о чём подумать.

Каникулы пролетели очень быстро. Я успел немного погулять, встречался с бывшими одноклассниками. Некоторые завидовали, что я стану военным лётчиком, а кто-то удивлялся, почему я выбрал такую опасную профессию. Подробностей я, конечно, никому не рассказывал.

В первые дни нового семестра из курсантов нашей группы создали три боевых звена. Меня назначили командиром первого, оно состояло из четырех человек, а остальные — из трёх. Под моим началом оказались двое ребят из восточной Азии: Вэнь и Лэй, те, которым я помогал в самом начале их учёбы. Четвёртым в звене был паренёк из моего городка, его звали Алекс. Теперь на практических занятиях мы воевали звено на звено, а иногда даже одно против двух звеньев. Только стреляли, конечно, из учебного оружия. После таких боёв возвращались совсем измученными, но довольными. А отдохнув, ещё долго обсуждали успехи и ошибки друг друга.

Глава 3

Это произошло уже в середине весны, мы сидели на занятии по тактике воздушного боя, когда в аудиторию вошёл начальник факультета истребительной авиации. Извинившись перед преподавателем, приказал всем космолётчикам выйти. Как только дверь закрылась за последним из наших ребят, начальник отдал распоряжение немедленно готовить самолёты к боевому вылету. Куда и когда лететь — будет сказано дополнительно, возможно, что полет будет дальний, так что заполнять бензобаки под завязку.

Подготовить машины к боевому вылету — это работа на несколько часов. Надо снять учебное вооружение и установить боевое, зарядить его, то есть наполнить все магазины патронами или снарядами, и вставить их в пулемёты или пушку. Проверить, всё ли работает. В полёте перезарядить невозможно. Так что мы, помогая друг другу, провозились до самого вечера, даже на обед не пошли. Хорошо ещё, что к ужину успели, а то бы пришлось сухим пайком довольствоваться. Ребята сильно устали и, поев, собрались идти спать, тем более, что было неизвестно, когда нам вылетать. Но у выхода нас ожидал дежурный курсант и сказал всем идти в кабинет начальника факультета.

«Неужели нас прямо сейчас отправят в полёт? — с ужасом подумал я. — Мы так устали, как бы кто-нибудь не заснул за штурвалом».

Но мои опасения не оправдались. Никуда нас пока не отправляли, а просто прибыл офицер из министерства обороны, чтобы рассказать, что происходит и поставить перед нами боевую задачу.

Как только мы расселись, майор из министерства обороны сразу предупредил, что всё нами услышанное — это секретные сведения. После этого начал рассказывать. Он сообщил, что несколько недель назад с помощью телескопа, направленного на выход из гиперворонки, был обнаружен небольшой, по всей вероятности, разведывательный космический корабль. За этим кораблём следили, но не предпринимали никаких действий, не хотели показывать, что его засекли, да и уничтожить его было нечем. На земле только начали строить военные космические корабли.

Разведчик, сделав несколько оборотов вокруг земли, улетел обратно и ушёл в воронку. Скорее всего, энны пришли к выводу, что земляне не в состоянии что-либо противопоставить похитителям. Они направили сразу десять больших транспортных кораблей к земле, как видно готовили новое похищение людей. На этот раз за их полётом неустанно следило несколько обсерваторий с разных концов земного шара. Как только захватчики оказались на околоземной орбите, все учёные и военные, следящие за врагом, затаили дыхание в ожидании их дальнейших действий. Надо было установить, какой из городов планеты на этот раз подвергнется нападению. А когда удастся это сделать, мы сразу получим приказ направляться туда. К этому же городу будет отправлены отряды самообороны, они тоже собраны в полной готовности и ждут приказа.

Выдав нам эту информацию, майор отправил нас спать. Но приказал предварительно собрать необходимые вещи, так как нас могут поднять по тревоге в любой момент.

На удивление мы спокойно проспали всю ночь, а утром пошли на занятия. Поскольку ещё не знали, где энны собираются приземляться, чтобы забирать людей, то и лететь было некуда. Весь день прошёл в напряжении. Мы старались быть вместе, чтобы нас не пришлось искать.

Приказ на вылет поступил только в шесть вечера. Лететь надо было в Дентон. Как видно, эннам требовались молодые и крепкие ребята, а в этом городе располагается университетский городок, где много студентов.

Дентон находился от нас относительно недалеко. На современном лайнере лететь туда часа три, но на наших колымагах — часов восемь-десять, да ещё надо будет дважды садиться для заправки. Получив все указания и инструкции, мы разошлись по машинам. Моё звено взлетело первым, я сел за штурвал и повёл самолёт на взлётную полосу. Хорошо, что она была рассчитана и на большие лайнеры, поэтому длинная. В первый раз мне понадобился такой большой разбег для того, чтобы оторваться от земли. Машина была загружена под завязку и горючим и боеприпасами. Управлять ею было труднее, чем обычно. Я даже немного забеспокоился, как справятся мои подчинённые, но увидев, как тяжело я взлетал, они тут же сообразили, что надо делать. Наконец, все машины оказались в воздухе и, построившись звеньями, полетели на встречу с врагом.

В аэропорту Дентона мы приземлились около семи утра. Дважды пришлось садиться на дозаправку. Пока наши самолёты заправляли, у нас была возможность выбраться из кабины и немного размяться. Тут нас ждал крепкий кофе с чем-нибудь вкусным, чтобы не уснуть в воздухе. Мы летели в строю, это заставляло быть более собранными. Да, присматривали друг за другом и, при необходимости, связывались по рации.

Когда все машины были уже на земле, нам сообщили, что захват предположительно начнётся ближайшей ночью, так что можно отдыхать до вечера, но готовиться к ночному бою. Мы все вповалку улеглись на матрасы в какой-то комнатёнке внутри самолётного ангара и проспали до обеда. После еды слонялись без дела, каждый раз подходя и ещё раз проверяя свои машины и их вооружение. Как только стемнело, все расселись по своим самолётам и стали ждать команды на вылет.

Приказ поступил около десяти часов вечера. Ребята так заждались, что даже обрадовались, забыв, какая опасность нам угрожает. Ведь никто не знал, какое оружие имеется в арсенале инопланетян. Нам приказали подняться на максимальную высоту, то есть на шесть тысяч метров, и встречать спускающиеся корабли восточнее города, стараясь сбить их до того, как они окажутся над жилыми районами.

Увидев первый корабль, мы были в шоке — он был такой огромный, как Эмпайр-стейт-билдинг, только более округлой формы. Как уничтожить такую громадину? Мы летели рядом с ним, как мухи вокруг слона. Пытались расстреливать из крупнокалиберных пулеметов, но даже не понимали, пробиваем ли мы обшивку корабля или нет. Махина шла своим курсом, не реагируя на нас. Единственно, что радовало — ответного огня не последовало. Но остановить этот корабль у нас не получалось, а вскоре он оказался над жилыми кварталами, и я приказал больше не обстреливать, а перейти к следующему, который оказался почти над нами. Первым этот приказ выполнил Вэннь, он резко направил свою машину вверх, и увидев перед собой сопло корабля, выстрелил в него из пушки. Снаряд влетел вовнутрь и тут же разорвался. После этого, что-то страшно внутри корабля грохнуло, и он стал разваливаться на части. Но от этого пострадал и сам Вэннь — один из больших отлетевших кусков буквально перерубил его самолёт на две части, которые камнем полетели вниз. Каким-то чудом Вэнню удалось катапультироваться. Я сильно переживал за парня, но заниматься его спасением у нас не было времени.

Теперь мы знали, как уничтожать эти махины, но и поняли, насколько это опасно. На ходу разработали тактику боя: звено подлетало под спускающийся корабль, производило залп их пушек, сразу из трех, на тот случай, вдруг кто-то промажет. Тут же разворачивались и — назад, уходя от обломков. Таким образом и были сбиты оставшиеся восемь кораблей. Правда, к сожалению, и у нас были потери, но не в моём звене. Ещё один самолёт зацепило обломком и пилоту пришлось катапультироваться.

Миссия была почти выполнена, но оставался один корабль. Он стоял на одном из центральных перекрестков города, и к нему со всех сторон шли люди. Даже сверху было видно, как эти люди неестественно передвигаются. Все шли, как лунатики, просто подчиняясь приказу эннов — идти к кораблю и заходить вовнутрь. Тогда к кораблю отправили отряд самообороны, который должен был остановить посадку, но тут произошло нечто неожиданное. Граждане города, встав плотно друг к другу стали медленно и неотвратимо надвигаться на небольшой отряд вооруженных людей. Что было делать? Не расстреливать же своих граждан, они же ни в чём не виноваты.

Я предложил посадить хотя бы три самолета на дорогу, с другой стороны от корабля и попытаться захватить или обезвредить эннов. Тогда и люди перестанут наступать на солдат. Хорошо, что одна из дорог, идущая к этому перекрестку, оказалась без машин, и наши самолётики легко на неё сели. Потом мы втроём осторожно, стараясь не шуметь, подобрались к кораблю. Внизу у его основания стояла эта мерзкая медуза и смотрела на людей, молча двигающихся на растерянных солдатиков.

https://sun9-11.userapi.com/c858124/v858124334/20eace/w2q4eJEVQqY.jpg

Мы стояли и не знали, что делать, не хотели его убивать, да и не знали, чем их можно обезвредить. Накинуться втроём, повалить и связать — боялись. Во-первых, а вдруг он, как все медузы жалится, а во-вторых, чем связывать? Осмотрелись по сторонам и увидели тонкое одеяло, скорее всего оброненное кем-то из людей, поднятых с постели гипнотическим приказом эннов. Подкравшись к энну, очень сосредоточенному управлением жителями города, мы накинули ему на голову одеяло и свалили с ног, точнее со щупалец. На удивление он не особо и сопротивлялся. Как видно, никак не ожидал, что найдутся люди, на которых его гипноз не действует.

Как только мы запаковали его в одеяло, люди как будто бы проснулись. Сразу загалдели, обнаружили, что многие из них в ночной одежде, да и просто почувствовали холод, ведь погода была ещё прохладная. Вот тут солдатики, которых они пытались оттеснить, стали объяснять, что произошло и направили их по домам. Не прошло и четверти часа, как перекресток опустел. Машины по нему всё равно проехать не могли — корабль полностью перегородил проезд.

Мы передали энна командиру отряда, он имел указание, куда доставить пленного, если удастся захватить кого-то из них. Сами же забрались вовнутрь корабля. Надо было выяснить, нет ли там ещё кого-нибудь. Не верилось, что такой громадиной управлял один человек. На всякий случай с нами пошли ещё трое хорошо вооруженных солдат.

Внутри корабль напоминал огромный улей, но пустой. Там было бесчисленное количество ячеек, по всей вероятности предназначенных для того, чтобы поместить туда землян. К счастью, на этот раз эннам не удалось это сделать.

По узкой винтовой лестнице мы вчетвером поднимались всё выше и выше. По началу шли осторожно, оглядываясь по сторонам, стараясь не пропустить ни какой ловушки или спрятавшегося энна. Но вскоре поняли, что пассажирская часть корабля, если её можно так назвать, пуста, и надо подниматься в кабину, где должны находиться те, кто управлял этой космической тюрьмой.

Скорее всего здесь имелся лифт, на котором можно быстро подняться, но мы его не нашли, да побоялись оказаться запертыми в нём, поэтому пришлось топать по ступенькам, что заняло минут двадцать. У входа в отсек управления находилась небольшая кабинка из прозрачного материала. По всей вероятности, там и сидел энн, которого мы поймали. Я зашел в неё и осмотрелся. Действительно, весь «пассажирский» отсек был как на ладони. Потом заглянул в кабину управления и ужаснулся. Там сидело три живых существа, скорее всего разумных, но это были не энны, но и не люди тоже. Они больше всего походили на мышей, но выросших почти до размера человека или чуть меньше. На них были комбинезоны грязно-серого цвета, явно сильно заношенные. Но ужасало не то, что левая лапка или рука каждого их них была пристёгнута наручниками, несколько странной конструкции, к подлокотникам кресел, а самым страшным был вид самих пилотов-невольников. Они сидели с опущенными головами, их мордочки не выражали никаких чувств, а в глазах была такая безысходность, что просто сжималось сердце от жалости. Мы попытались зайти в кабину, но двери были заперты. В наблюдательной кабинке не удалось найти ничего, чем можно было отпереть дверь. Остался только один способ — резать лучом бластера штыри, что входили в раму дверей. Когда мы, наконец, оказались в отсеке управления, реакцией сидевших там существ было лишь лёгкое удивление и никакой радости. Они не верили, что мы хотим их освободить.

А когда мы стали резать наручники, чтобы освободить их, то эти существа попытались даже воспротивиться, что-то говоря высокими голосами на непонятном нам языке. Но сообразив, что они нас не остановят, безропотно подчинились, а после освобождения от оков, не сопротивляясь пошли с нами вниз по ступенькам на выход из корабля. Как только мы оказались снаружи, моментально попали под прицел десятков фото и видеокамер. О нашей операции пронюхали журналисты. Даже мы были ошарашены их натиском, а инопланетяне просто не знали куда им деться и что вообще происходит. Нам пришлось бесцеремонно расталкивать представителей СМИ, чтобы проводить освобожденных пилотов к ожидавшей их машине. Их увезли, а наша миссия была закончена. Мы направились к своим самолётам, чтобы вернуться в аэропорт, где можно будет расслабиться и отдохнуть.

На следующий день я и ребята из моего звена космолётчиков стали самыми известными в мире. Во всех новостных сайтах первыми показывали наши снимки, когда мы с инопланетянами выходим из корабля эннов. Наш перелёт домой, в лётное училище, можно назвать триумфальным. В каждом аэропорту, где мы садились на дозаправку, нас встречали цветами и радостными возгласами. Нам было даже немного неудобно, ведь мы ничего особенного не сделали. Ведь это не наша заслуга, что мы не подчиняемся гипнозу эннов и можем с ними сражаться. Но и в училище нас встретили очень тепло. На всеобщем построении начальник училища поздравил нас с первым боевым крещением, но просил не зазнаваться и ещё усерднее заниматься, поскольку эта была лишь первая победа над эннами. Пока что только удалось не допустить похищения жителей земли, но стоит ещё и задача вернуть тех, кто уже находится в их плену. Выразил надежду, что захват энна и освобождение трёх пилотов неизвестной нам расы поможет лучше понять, с какой целью увозят землян и как успешнее противостоять захватчикам.

Глава 4

Кто бы знал, как мне не хотелось возвращаться к обычным занятиям, изучать какую-то астронавигацию, когда достаточно долететь до гиперворонки, и она сама тебя выкинет рядом с планетой эннов. А тактика воздушного боя нам совсем не помогла, когда мы сбивали садящиеся корабли. Хорошо, что Вэннь случайно попробовал выстрелить в сопло, хотя это чуть не стоило ему жизни. Зато мне очень хотелось знать, удалось ли что-то выпытать у энна и, что рассказали мышеподобные инопланетяне, только этой информации нам не выдавали. Но деваться было некуда, пришлось возвращаться к учебе, ведь стыдно завалить сессию такому известному асу, как я.

Недели через полторы, когда вечером я общался с родителями, мама сказала, что Аля просила связаться с ней в то время, когда рядом со мной никого не будет. Сестра хочет кое о чём спросить и рассказать про свои дела. Я тут же вышел из комнаты в общежитии, где мы жили вдвоем с Лэйем и пошёл на лётное поле. Вечером там никого не было и можно спокойно поговорить. Только набрал номер Али на коммуникаторе, как она тут же ответила, и на дисплее появилась её улыбающаяся физиономия.

— Привет, Кен! Хочу кое-что рассказать тебе по секрету, — затараторила девушка громким шёпотом, — я в понедельник уезжаю. Даже мама ещё не знает об этом. Расскажу ей только в воскресенье вечером.

— Как?! Куда? — возмутился я.

— Я не виновата, — стала оправдываться Алиса, — так приказано. Меня повезут на какую-то секретную военную базу, где находится энн и другие инопланетяне, которых ты с ребятами поймал. Мне изменили профиль, теперь я буду не медсестрой, а переводчицей эннов. Оказывается я могу воспринимать то, о чём и что они думают, не подчиняясь им. Я буду их допрашивать. А рассказала это только потому, что тебе, наверное, можно. И ещё хочу попрощаться, так как оттуда говорить мне не позволят. Всё, пока, а то мама сюда идёт. Целую!

Она отключилась, не дав мне ответить. Я даже позавидовал ей, она первая будет знать все секреты. Нам, скорее всего, потом расскажут то, что мы должны знать об эннах. Но моя сестрёнка услышит или, правильнее, почувствует это напрямую от энна. А вот родителям нашим я не завидовал вообще — уже второй ребенок от них уезжает и неизвестно куда. Недавно никак не мог успокоить маму, когда она узнала, что я воевал с эннами. Её совсем не радовало, что я теперь герой, ей даже подумать было страшно, что я мог погибнуть в этом бою. Ну, да ладно, я — парень, а Алька ещё совсем девчонка, даже школу не закончила, а уедет неизвестно куда и на сколько.

Шло время, я продолжал учиться, от Али, как она и предупреждала, никаких известий не было. Родители очень переживали, но я их успокаивал, говорил, что всё хорошо, коль ничего им не сообщают, значит нет никаких происшествий, и она занимается очень важным делом.

Примерно за месяц до окончания четвертого семестра, для нашей группы ввели новый предмет: «Устройство космического скутера». На первом же занятии нам рассказали, что разработан проект космоскутера и по нему уже изготавливается опытный образец. Это одноместный летательный аппарат, способный летать как в атмосфере, так и в безвоздушном пространстве. Он оснащен современным оружием, а самое главное — его автоматическая система управления построена на совсем другом принципе и не поддается воздействию эннов. Теперь, когда у землян появился пленный энн, то появилась возможность с его помощью проверять надёжность защиты каждой системы от их воздействия.

Когда нам всё это рассказывали, я никому ничего не сказал, но сам гордился своей сестричкой, ведь был уверен, что это она смогла уговорить или заставить энна работать на людей.

Наконец, этот семестр закончился и я, благополучно сдав экзамены, поехал домой на каникулы, надеясь, что в этот раз смогу спокойно отдохнуть два месяца.

Первые дни отдыха мне пришлось нелегко. Моя знаменитость сыграла со мной злую шутку. Уже на автостанции, как только я вышел из автобуса, на меня накинулись журналисты и засыпали вопросами. Мне было очень трудно от них отбиться. На многие вопросы, заданные ими, я просто не имел права отвечать, иначе бы разгласил секретные данные. Хорошо, что перед отъездом нас проинструктировали, что можно рассказывать, а что нет. Вечерами меня навещали мальчишки с соседних домов и бывшие одноклассники, а иногда и совсем незнакомые люди. Всем интересно было узнать, как выглядят энны и трионы — так назвали инопланетян, которых мы освободили от эннов. Целую неделю я только и делал, что рассказывал ещё и ещё раз события той ночи, когда мы не допустили похищения людей. Потихоньку поток интересующихся иссяк. А ещё через неделю я сам стал также страстно расспрашивать… Приехала в небольшой отпуск Аля. Её никто не встречал и не забрасывал вопросами — то, где она работает, было секретом. Через несколько дней после приезда Алисы мне удалось утащить сестричку в наш домик, который мы когда-то построили на большом развесистом дереве, чтобы выведать у неё все секреты. Мне она могла их рассказать, потому что у меня тот же уровень секретности, что и у неё. Мы удобно расположились, и Аля постаралась ответить на интересующие меня вопросы.

Из рассказа сестры я узнал, что энн, которого поймали, никакой ценной информации дать не мог, так как сам мало что знал. Это был простой надзиратель, который приказывал трионам лететь к земле и приземлиться в указанных координатах. Место посадки было выбрано кем-то гораздо умнее его. Единственное, каким образом удавалось его использовать, так это для проверки защищённости систем управления. Аля говорила в какой момент он должен был попытаться повредить подготовленный к испытаниям прибор и когда прекратить свое воздействие. Всё остальное рассказали трионы. Это были довольно умные и образованные разумные существа. Как только они полностью отошли от телепатического воздействия, под которым находились уже длительное время, и поняли, что их освободили от эннов, они очень обрадовались. Но потом трионы как-то сникли, с трудом понимали, что от них хотят и стали безразличны ко всему. Как решили наши медики, трионам требовался отдых, чтобы восстановить силы. Все трое проспали почти сутки, не реагируя на всё, что с ними делали врачи и учёные, чтобы получить какое-то представление, с каким видом существ они имеют дело. К моменту, когда они стали просыпаться стало известно, что трионы ближе всего к земным млекопитающим и, скорее всего, они травоядные, а не всеядные, как люди. Их ДНК значительно отличалось от всех земных существ.

Все трое проснулись очень голодными и с большим удовольствием стали поедать, приготовленные для них капусту и листья салата.

После того, как инопланетяне насытились, с ними попытались начать общаться. И, на удивление, это получилось. Конечно, их язык полностью отличался от любого земного, но они очень быстро схватывали и понимали, что от них хотят. На первых порах, объяснялись на пальцах или с использованием чертежей и рисунков. Кроме того, в изучении языка помогли и способности Али, она произносила слово и представляла себе предмет или действие, что оно означало, а они воспринимали сигналы её мозга так же, как приказы эннов. Через месяц уже все трое сносно объяснялись на английском. Вот они и рассказали о том, откуда прилетели и зачем эннам нужны люди.

В солнечной системе, в которой живут трионы и энны существует бинарная планета, то есть две планеты, летящие вместе по одной орбите. При этом меньшая, которая является родиной эннов, вращается вокруг большей, где испокон веков жили трионы. Цивилизация трионов насчитывала десятки тысячелетий. Были у них периоды развития и упадка, то жили мирно, то воевали между собой. В общем, история их развития несколько походила на людскую. Около трехсот лет назад, их технический уровень достиг такого, что появилась возможность впервые покинуть свою планету, которую они называли Райла. Как и люди, они сначала создавали искусственные спутники с Райлы, но всё время посматривали на планету-близнец, которая была относительно рядом с ними — чуть больше пятисот тысяч километров. Их астрономы давно наблюдали за Умрой — так они называли свою соседку. Им было известно, что почти вся планета покрыта водой, за исключением небольших островков. Правда, моря и океаны там были не глубокие, до нескольких десятков метров, а на основной части планеты, вообще не достигала и метра. Ученые Райлы были уверены, что на Умре есть жизнь, но очень примитивная. Нигде не было замечено хоть каких-то признаков разумной жизни. Не было ни построек, ни кораблей — то есть абсолютно ничто не говорило о деятельности разумных существ. Был построен космический корабль, способный долететь до Умры и вернуться обратно. Долго решали, куда его посадить на планете-соседке и выбрали самый большой остров. Полёт прошёл благополучно, но только технически. Космонавты, ступившие на поверхность планеты, тут же попали под действие биологического поля эннов. Они привезли несколько представителей этой расы к себе на планету. По началу, известие о том, что на соседней планете есть разумная жизнь, вызвало даже радость у жителей Райлы. Да и вели они себя не так нагло, не приказывали, а просили помочь им. Трионы были так довольны, что с каждым годом вкладывали всё больше и больше средств в развитие космонавтики, создание новых ракет и космических кораблей. С годами всё больше эннов прибывало на Райлу и они всё больше подчиняли себе трионов. Аппетиты эннов росли, они уже не просили, а приказывали, требовали всё больше и больше. Трионы со временем превратились в рабов, беспрекословно подчиняющихся своим хозяевам.

Если трионы были травоядными, то энны — хищники, они буквально сжирали весь животный мир Райлы, а когда животных не осталось, то стали питаться и трионами. Они старались их использовать настолько интенсивно, что трионы быстро умирали, а их тела поступали в переработку в качестве мяса. Только немногих, обладающих особыми интеллектуальными способностями рабов, содержали в более или менее приемлемых условиях. Именно они занимались развитием космонавтики и изучением дальнего и ближнего космоса. Наиболее продвинутые энны понимали, что они почти уничтожили ресурсы этой бинарной планеты. Пытались захватить соседнюю планету Гаину, находящуюся на более близкой к их солнцу орбите. По предположению учёных-трионов, на ней должна была быть жизнь и, возможно, даже разумная, хотя на поверхности планеты никаких сооружений найти не удавалось. Туда несколько раз направлялись разведывательные корабли, но не один их них не вернулся. Как удалось выяснить, планету Гаину окружало особое биополе, которое лишало эннов их способностей повелевать трионами. Что делали трионы, освободившиеся от психологического ига эннов, неизвестно, но ни один корабль на Райлу или Умру не вернулся. Больше в их солнечной системе не было планет, пригодных для жизни.

Поиски разумной жизни шли беспрерывно, но всё упиралось в то, что планеты, на которых могла зародиться и существовать жизнь, находились очень далеко. Прорыв произошёл неожиданно, когда один из разведывательных кораблей случайно попал в гиперворонку и был унесён неизвестно куда. Поначалу все члены экипажа сильно испугались, но энн, командующий кораблём, оказался на редкость умным, он сообразил, что надо постараться найти ту точку в пространстве, из которой они вылетели. Заставил открутить назад запись их движения. Не сразу, но после нескольких попыток им удалось вернуться в свою солнечную систему. Когда же прилетели на Райлу и рассказали о происшествии, учёным удалось разобраться в его причинах. После этого начался поиск гиперворонок, позволяющих удаляться на десятки, а то и сотни световых лет от их планет.

Прошло немало времени, когда удалось попасть в солнечную систему Земли и обнаружить там разумную жизнь. После этого в сторону нашей планеты отправлялись один за другим разведчики, чтобы собрать всю необходимую информацию о людях. В какой-то момент энны пришли к выводу, что люди подойдут им как в качестве рабочей силы, так и пищи. Ну, а некоторые из них смогут пополнить ряды учёных. Вот тогда и началась разработка и осуществление программы похищения и перевозки людей на бинарную планету. Строительство десятков огромных кораблей непосильным бременем легло на несчастных трионов и их планету Райлу.

Куда энны поместили первую партию землян никто из трионов не знал. Только Лиам, так звали одного их трионов, краем уха слышал, что их всех высадили на Умре и собираются использовать, как пищу. Такое сообщение повергло всех, кто получил эту информацию, в шок.

Глава 5

Аля знала, что приехала домой всего на две недели, а вот я рассчитывал отдыхать около двух месяцев. Но, увы! За три дня до отъезда сестры, мне пришёл приказ отправляться на особую военную базу. За мной должен был прийти автобус и отвезти на военный аэродром, а оттуда на вертолете переправить на базу. О том, что мы с Алей едем в одно и тоже место, выяснилось лишь только тогда, когда за нами пришёл автобус. Пока ожидали прибытия вертолёта, подъехало ещё несколько ребят. Они показались мне знакомыми. А вот они сразу узнали меня, это были ребята из отряда самообороны. Их тоже должны были везти на какую-то базу. Мы с Алей предполагали, что полетим туда, где она служит, то есть на базу, на которой находятся инопланетяне. Полёт длился пару часов.

Когда, наконец, приземлились, Алису сразу отправили в её комнату, а нас оформили и тоже распределили по комнатам. Люди всё прибывали и прибывали. Вскоре собрались все космолетчики и пехотинцы из отряда самообороны. В день приезда нам дали отдохнуть и обустроиться, а на следующий собрали всех энноустойчивых в одном зале, чтобы рассказать об операции, которую разработал Всемирный Комитет по защите Земли.

Какое-то время мы сидели, спокойно ждали, но никто не приходил. Некоторые даже стали волноваться, куда все запропастились. Но, наконец, в зал зашёл полковник, мы разом вскочили.

— Садитесь, — скомандовал он, — меня зовут Джон Блейк. Я начальник этой секретной базы, на которой вы проведёте весь остаток лета, а, может, и часть осени. Нам всем предстоит большая и нелёгкая работа. Сейчас я всё по-порядку об этом расскажу, но, для начала, хочу представить вам наших друзей, а правильнее сказать — союзников.

В зал вошли три триона. Выглядели они очень необычно и, пожалуй, даже смешно. Представьте себе крысу, чуть ниже человеческого роста, одетую в полевую военную форму, в брюках которой сделано небольшое отверстие и оттуда торчит длинный, около метра, хвост. Произошло некоторое оживление в зале и даже прозвучали редкие смешки, но тут заговорил один из трионов, и сразу всё стихло.

https://sun9-21.userapi.com/c858328/v858328298/203ebd/JlCxPcR8jfY.jpg

— Здравствуйте, друзья! — начал он говорить на английском, хоть и не очень чистом, но понятном. — Меня зовут Лиам, а это Ниям и Шуянь, — он указал рукой (или лапкой) на своих товарищей, — мы рады, что вы освободили нас от эннов, но при этом и скорбим по нашим товарищам, погибшим при уничтожении других космолётов. Мы не можем вас в этом винить, вы уничтожали вражеские корабли. Господин Блейк расскажет вам более подробно о ситуации, что сложилась на нашей планете, а я только скажу, что уже несколько веков мы находимся под гнётом эннов. Теперь же, с вашей помощью, надеемся освободить наш мир от захватчиков.

Дальше он передал слово начальнику базы. Тот рассказал то, что я уже знал от Альки: как после первого же полёта с Райлы на Умру трионы попали в ловушку эннов, и, что захватчики не жалеют ни природу, ни разумных существ на покорённой планете. И что почти истощив её ресурсы, стали искать похожие планеты. Найдя Землю они предприняли довольно успешную попытку похищения людей. Как землянам удалось предотвратить вторую попытку, нам рассказывать было не нужно, мы это и сделали. Теперь же перед нами стояла новая задача — вернуть похищенных, если они ещё живы. Он также сказал, что сил у нас для этого пока совсем немного. На всей Земле нашлось полсотни человек, которые не подчиняются влиянию эннов. Есть единственный корабль, захваченный у них же, есть три пилота, и то не земляне, способных управлять им. При этом они не могут сопротивляться эннам и идут на большой риск, согласившись лететь на Умру. Вероятность успеха планируемой операции очень мала. Единственно, что работает в нашу пользу — это неожиданность.

Далее полковник отметил, что на сегодняшний день изготовлен только один космоскутер. К моменту отправки корабля собираются успеть собрать ещё два. Следовательно, полетят всего три космолётчика, человек десять энноустойчевых пехотинцев и пять-десять моряков. Поскольку Умра почти полностью покрыта водой, то на космолёте будет отправлено два не очень больших корабля, способных принять на борт и разместить сотню пассажиров, не более. Возможно, назад мы не сможем их забрать, если нужно будет больше места для спасённых людей. Управлять таким кораблем в состоянии один человек. Как рассказали трионы, люди могут находиться в специальных куполах под водой и, чтобы добраться до них, понадобятся аквалангисты. Вот их и будут готовить из тех же людей, что входят в отряд самообороны — других у нас нет. Таким образом полетят человек двадцать. Как уже было сказано, больше просто не можем отправить. Никто не знает, как ответят энны на наши действия, а значит оставлять Землю совсем без защиты нельзя.

Закончив своё сообщение полковник Блейк отправил нас — космолётчиков — изучать новый космоскутер и учиться на нём летать. И добавил, что на Умру полетят трое самых лучших. Остальных попросил остаться. Не успели мы выйти, как за нами выскочила и Алиса, вся такая недовольная — полковник отправил её заниматься своей работой. Ей тоже хотелось лететь спасать людей. Тем более, что только она умеет общаться с эннами. Я попытался пошутить, что с ними будем общаться только с помощью оружия, другого они не заслуживают, но Алю это не рассмешило и не успокоило. Понимая, что спорить с начальством бесполезно, она направилась к себе в отдел, а остальные пошли в сторону лётного поля.

На другом конце бетонной площадки мы увидели космоскутер, который внешне сильно отличался от всех летательных аппаратов, что мы когда-либо видели. Издалека он был похож на большую пулю, слегка приплюснутую сверху и снизу, стального с голубизной цвета. Когда же подошли поближе, то обнаружили ещё множество различий. У скутера не было колес, кабина двухместная. Второе место, располагающееся за креслом пилота, предназначалось для пассажира или небольшого груза. Инструктор открыл верхний прозрачный колпак летательного аппарата и дал нам возможность по-одному или по-двое заглянуть в его кабину. Расположение приборов не сильно отличалось от привычного нам, и это сделано специально, как нам сказали, чтобы не надо было переучиваться и привыкать заново. Правда, были и новые, неизвестные нам приборы, а привычный штурвал самолёта был заменён на ручку-джойстик.

Вскоре выяснилось, что человек, показывающий нам космоскутер, вовсе не инструктор, а просто техник-механик, и летать на этой машине он не умеет, а только теоретически знает, где находится какой прибор или ручка управления. Да и вообще, на ней ещё никто не успел полетать, а только привезли сюда на трейлере, чтобы начать испытывать. Мало того, инженер, который имеет некоторое представление как этот аппарат взлетает, заболел и сможет прибыть на базу не раньше, чем через неделю. Техник предложил кому-нибудь из нас попробовать поднять эту машину в воздух, используя инструкцию и показал довольно толстую книжонку в самом простом переплете. Все стояли и смотрели на протянутую им книгу, но боялись до неё дотронуться, как будто она током била.

«Была, не была», — подумал я и взял инструкцию.

Ребята одобрительно пошумели, похлопали меня по плечу и отошли в стороны, давая возможность мне залезть в кабину. Сначала я просто читал и находил тумблеры и рычажки, которые мне нужно было включить или повернуть, а иногда передвинуть. Разобравшись в порядке запуска двигателя, попробовал его запустить. Когда включал последний тумблер, сердце стучало так, что казалось вот-вот выломает рёбра. Но двигатель заработал и взрыва не произошло. Тогда я попробовал подняться в воздух. Было ясно, что взлёт вертикальный. Немного добавил обороты, потянул джойстик на себя и скутер плавно оторвался от земли. Ребята, стоявшие невдалеке, поддержали меня аплодисментами. Я закрыл кабину прозрачным колпаком и, как было указано в инструкции, поднялся на двадцать метров. После этого попробовал двинуться вперёд. Как я не старался сделать это плавно, произошёл довольно сильный рывок, и машина начала быстро набирать скорость — я уже летел! Поднялся ещё выше, сделал несколько кругов над базой, постарался вернуться и зависнуть над тем местом, откуда взлетел. Это получилось только с третьей попытки и то, не совсем точно, но тут всё-таки можно было садиться, что я и сделал. Опускаться старался как можно медленнее, сбавляя постепенно обороты, но всё равно удар брюхом об бетон был довольно ощутимым. Посадку надо будет хорошо и правильно отработать. Выключил двигатель, сдвинул назад колпак. Ура, я совершил первый полёт! Меня тут же окружили ребята с тысячей вопросов.

Так мы начали осваивать новую технику. В течении недели уже все — кто лучше, кто хуже — умели летать. Хуже всего получалась посадка, а техник ругался, что мы так изуродуем всё брюхо машины, и он был прав. Я задумался, как же сделать так, чтобы смягчить удар. Идея напрашивалась сама собой — садиться на что-то мягкое. Мы выпросили несколько старых матов из спортзала и разложили их на месте посадки. Это здорово помогло, но возникла другая проблема: оказалось трудно зависать точно над этим маленьким участком. Я много думал, что же дополнительно предпринять, чтобы облегчить посадку скутера, тем более, что свободного времени было много. Но, поскольку была только одна машина, то за день невозможно дать, хоть недолго, полетать каждому.

В один из свободных дней я решил не идти на лётное поле, а просто отдохнуть, расслабится. Когда летали мои однокурсники, я не мог заставить себя не наблюдать за их полётом. Ну и, конечно же, замечал все их ошибки и промашки. Это расстраивало меня, хотя прекрасно знал, что и сам летаю не безупречно. Чтобы не видеть, что происходит на взлётном поле, я пошёл на другой край базы. Гуляя там и не очень обращая внимания куда иду, вдруг почувствовал, что под ногами что-то мягкое и посмотрел вниз. Под ногами была лужайка, заросшая травой. И тут у меня сразу мелькнула идея: «А что если садиться на эту траву и, поскольку длина этой зелёной полосы довольно большая, то можно садится, двигаясь на небольшой скорости вперёд, таким образом уменьшая силу удара аппарата о землю. На следующий день я рассказал, какую посадочную площадку нашёл и, что хочу попробовать там приземлиться. Но прежде, чем это сделать, поинтересовался у механика, не будет ли сложностей в заправке скутера. Механик лишь рассмеялся:

— А знаешь, я ещё ни разу не заправлял его, — сказал он, — вся заправка — это замена баллона со специальной водородной смесью. Вот, где он находится.

Техник снял небольшой щиток с правого бока скутера, и мы увидели под ним баллон синего цвета объемом три-четыре литра. Все были поражены, как можно летать почти неделю на таком малом количестве топлива?!

— Тут установлен очень маленький термоядерный реактор. Его создали после изучения устройства корабля эннов и доработали с помощью спасённых трионов. Они в этом прекрасно разбираются. Так что, если не выходить на скутере в космос, то на одной заправке можно летать несколько месяцев.

Получив такую интересную информацию, я забрался в кабину и поднял летающий аппарат в воздух — управляться с машиной я умел уже довольно хорошо. Сделал пару кругов и, попробовав совершить несколько манёвров, как будто хотел уйти из-под обстрела противника, я пошёл на посадку. Приземление на траву походило на обычную посадку самолета и позволило избежать удара о землю, так как изменился вектор сил — там была не только вертикальная, но и горизонтальная составляющая. Ребята, ожидавшие меня там, согласились, что так правильнее и гораздо удобнее садиться, и стали по очереди осваивать этот метод.

Глава 6

Наконец приехал долгожданный инженер. Он посмотрел, как мы летаем на скутере и похвалил, сказав, что был уверен — с полетами в воздухе мы прекрасно справимся сами. Теперь же он должен научить нас выходить в космос и маневрировать там. В безвоздушном пространстве используется другая система управления. Похвалил меня за идею приземления на траву и добавил, что будем отрабатывать ещё и посадку на воду, так как почти вся поверхность Умры покрыта ей.

Но наши занятия с новым инструктором начались не с полётов, а с изучения скафандров. Скутер хоть и является герметически закрытым летающим аппаратом с необходимым запасом воздуха для десяти часов полета, но, поскольку это боевая машина, значит может получить повреждения во время сражения. Кроме того, скафандр лучше защищает людей от солнечной радиации. Инженер привёз с собой десять скафандров, как раз для всех космолётчиков — теперь нас называли именно так. Три дня мы занимались подгонкой наших новых костюмов, а так же учились их быстро надевать и снимать.

Как выяснилось, в скафандре можно летать в космосе. Полёт осуществляется с помощью встроенных в него небольших двигателей, но научиться этому можно только в условиях невесомости и безвоздушном пространстве. На земле инструктор показал, где находятся кнопки управления и объяснил принцип действия, пообещав попробовать организовать им выход в космос на большом корабле. И вот настал день, когда кто-то из нас должен был совершить первый вылет в космос. Инженер, его звали Джеймс Розин, попросил техника заменить баллон с топливом на полный. Это необходимо потому, что для достижения первой космической скорости требуется значительно больше энергии. А когда встал вопрос, кто полетит первым, ребята чуть ли не хором сказали: «Кен, лети ты». Я не стал спорить и пошёл надевать скафандр. Когда вернулся к скутеру, меня ждал Джеймс, тоже в скафандре.

— Давай, садись за штурвал, — сказал он, — посмотрим, какой ты лётчик.

Мы уселись, каждый на своё кресло, и я поднял машину в воздух. Получилось это не так ровно, как обычно, сказывались неудобства работы в скафандре. Пальцы в перчатках не имели такой чувствительности и не так слушались, а сам скафандр ограничивал движения, возможно, к этому надо привыкнуть. Для этого и учусь.

— Поднимайся как можно выше и доводи до предельной скорости, — скомандовал инструктор, когда мы отдалились от базы на значительное расстояние. Когда же скутер достиг своего «потолка» и предельной скорости, на щитке приборов замигала кнопка «Space», — нажми на нее, — подсказал он.

Я послушно выполнил команду, и в тот же миг нос скутера резко направился вверх, а меня словно кто-то толкнул в грудь, сильно вжав в кресло. Цвет неба из синего становился тёмно-сиреневым, а потом и вовсе стал чёрным — мы вышли в безвоздушное пространство. Тут же и тяжесть исчезла, стало тихо — двигатель отключился. Скутер плыл в космосе. Инструктор начал объяснять, как здесь маневрировать. Это было и просто, и сложно одновременно. Для поворота направо надо двинуть джойстик, как и при обычном полёте в ту же сторону, но совсем чуть-чуть. При этом, из левого серводвигателя выпускается струя сжатого газа, и происходит поворот. Первый раз я сдвинул чересчур сильно, и наше судёнышко стало вращаться вокруг своей оси. Пришлось дать левый поворот — он тут же остановил вращение, но я потерял ориентацию и вскоре понял, что лечу назад. Кораблик-то вращается вокруг Земли по заданной при взлёте орбите. Требовалось потихоньку разворачивать его. Нужно было приспособиться к чувствительности джойстика при полёте в безвоздушном пространстве, чтобы в случае необходимости суметь увернуться от летящего навстречу космического мусора. Вот когда наконец понял, что достаточно приноровился и могу чуточку расслабиться, я посмотрел на дисплей навигатора — мы уже пролетали над Африкой. У меня невольно вырвался крик:

— О, посмотри, как мы далеко улетели! Надо возвращаться назад.

В ответ услышал смех:

— Мы летим со скоростью около двадцати восьми тысяч километров в час, а значит облетим Землю часа за полтора, — сказал он, — но у нас другая проблема — мы должны заранее начать торможение, чтобы приземлиться в нужном месте. Ни ты, ни я рассчитать момент начала торможения не сможем, а поэтому надо заранее установить на навигатор координаты нашей базы. Ты их знаешь? — спросил Джеймс.

— Откуда?! — удивился я.

— Вот и я не знаю.

— И что мы будем делать? — в моём голосе звучала растерянность. — Может связаться с базой?

— Да, можно и так, но это будет долго, — задумчиво сказал он, — а давай-ка приводнимся, ну скажем, на озере Мичиган. Укажи на навигаторе точку в северной части, подальше от городов. Заодно попробуешь, как это садиться из космоса на воду, на Умре придется делать именно так. А оттуда уже долетим до базы по воздуху, связавшись с диспетчерами.

Я сделал так, как сказал Розин и спросил:

— И что дальше делать?

— А ничего, следи только, чтобы мы ни во что не врезались. Если возникнет опасность, поступит предупреждение, а пока отдыхай, можешь полюбоваться Землёй, как раз мы пролетаем там, где наступает вечер. Очень красиво!

Никаких предупреждений не было и мы спокойно наслаждались видами вечера, ночи и утра на Земле. Когда же стало видно западное побережье Америки, автоматически включилось торможение. Двигатель в передней части скутера стал выпускать не то газ, не то пламя, и скорость стала резко падать. Уже над Южной Дакотой мы полностью вошли в атмосферу. Я перешёл на пилотирование скутером, как самолётом. Уже пролетая над озером, сбавил скорость до минимума и попытался сесть на воду, как на траву. Прошло вроде благополучно, но всё-таки наш кораблик полностью оказался под водой, правда, почти сразу вынырнул. Инструктор сказал, что приводнение прошло нормально, а скутер герметичен, и ничего не может пострадать. Так, мирно качаясь на волнах посреди озера, я связался с военным диспетчером и получил свободный коридор до нашей базы, а уже через час спокойно приземлился на лужайке.

Как только мы открыли верхний колпак скутера, вокруг нас собрались все ребята нашей группы и стали засыпать вопросами: «Где мы были», «Почему так долго летали?» и ещё тысячу «как?» и «почему?». А когда узнали, что за это время мы успели облететь всю Землю, то просто рты пораскрывали от удивления. Джеймс и я выбрались из скафандров и старались рассказать все подробности полёта, чтобы ребята были более подготовлены, когда сами сядут за штурвал. Инструктор попросил техника проверить, всё ли исправно и заправить двигатели, если будет необходимость. Теперь наша группа дружно отправилась на обед, как раз и время подошло. После обеда вернулись к скутеру, но взлетать не торопились. Джеймс сказал, что еда должна немного перевариться, а то при перегрузках может случиться неприятность. А чтобы время зря не терять, стал рассказывать о тех ошибках, что я совершил и о том, как мы кружились в космосе. Все весело смеялись. А я отшучивался, что просто давно на карусели не катался. Наконец решили, что можно начать надевать скафандры. Тут встал вопрос — кто полетит? Алекс и Лэй заспорили. Тогда Розин решил за них:

— Лэй, давай полетишь ты под моим руководством, а когда вернёмся, Алекс полетит с Кеном. Мне трижды за день выходить в космос будет тяжеловато.

На этом и порешили. Лэй с Джеймсом улетели, а я посмотрел на часы — как раз в это время у Али начинался обед. Мне очень захотелось взглянуть на свою сестричку, а то живём на одной базе и нет времени даже пообщаться. Зайдя в столовую, поискал глазами сестру, она шла с подносом к свободному столику, и я направился в ту же сторону.

— Привет, сестрёнка! — сказал, усаживаясь напротив. — Как дела? С родителями давно разговаривала?

— Привет! Вчера с мамой говорила, но недолго. Она задаёт слишком много вопросов, на которые я не могу отвечать. Только сказала ей, что мы с тобой пока на одной базе. Так что тебе от родителей привет. У них всё нормально, жалуются на Лику, у неё какой-то мальчик появился, но она скрывает его имя.

— Попытайся поговорить с сестрёнкой, она только тебе секреты доверяет.

— Да, надо будет выбрать время. Я целыми днями общаюсь с энном. Наконец мне удалось его разговорить. Он далеко не профессор, так что важной информации от него не получишь, но о их жизни скоро узнаем много интересного. И ещё, мы заметили, что во время нашего общения, он тратит много сил и не может подчинять себе людей. Лаборанты спокойно заходят в это помещение и не ощущают никакого воздействия на них.

— Эх, нам бы побольше таких девчонок, как ты, — вздохнул я, — чтобы могли зубы эннам заговаривать! И воевать не надо. Кстати, не знаешь, Анжелику ещё не тестировали?

— Тестировали, — махнула рукой Аля, — наша сестричка в папу пошла — нет у неё никакой устойчивости против эннов.

Мы поболтали ещё немного, и Алиса пошла в свою лабораторию, а я на лётное поле. Мне сегодня второй раз предстоял выход в космос, но в качестве инструктора. А пока пошёл узнать, на всякий случай, точные координаты базы. Возможно, будем садиться прямо сюда, а не на воду. Надо это уточнить у Джеймса.

Глава 7

Полёт с Алексом в космос мне дался нелегко, лишь благополучно возвратились на базу, я понял, почему Джеймс поручил это делать мне, а не полетел ещё раз сам. Во-первых, дважды за день испытать перегрузки при взлёте, а затем невесомость, а после вернуться к обычному земному притяжению. Во-вторых оказалось, что гораздо легче управлять самому, чем учить этому кого-то. Алекс толковый парень и понимал меня с полуслова, но всё равно я был сильно напряжён. На воду мы не садились. Розину, как оказалось, сильно влетело за наш первый полёт, ведь мы пролетели пол Америки, не связавшись с диспетчерской, что могло привести к серьёзным последствиям. Поэтому перед началом спуска Алекс внёс в навигатор точные координаты базы и мы приземлились на траве, как обычно. Сняв скафандры отправились ужинать, а после еды на меня навалилась такая усталость, что я сразу пошёл спать.

В три часа нашу группу подняли по тревоге и собрали в одной из учебных комнат. Там же кроме нас были все трионы, Джеймс Розин и ещё какой-то офицер. Он и сообщил собравшимся, что астрономы, следящие за выходом из гиперворонки, засекли вылетевший из неё небольшой космический корабль, который направляется к Земле. Офицер показал на демонстрационном экране несколько далеко не чётких снимков и попросил трионов попытаться понять назначение этого объекта.

Ниям сразу сказал, что это разведывательный корабль, он когда-то управлял подобным аппаратом. Он тут же рассказал, что на борту имеются приборы, позволяющие довольно подробно изучать всё происходящее на планете. И предположил, что энны послали разведчика, так как не вернулся ни один корабль, посланный за биологическим материалом, — так они называют пленников, — на Землю. Они, по всей вероятности, должны найти отправленные корабли, выяснить, что с ними случилось и будет ли выполнена миссия.

Лиам вступил в разговор и пояснил, что на кораблях эннов нет вооружения. Они добиваются своего только силой внушения, а оружием могут воспользоваться трионы, так что лучше его не иметь. Таким образом уничтожить корабль-разведчик не представляет труда, но проблема в том, что при этом погибнут трионы, а их там не менее пяти. Там же находится один энн, подавляющий волю этих разумных существ. Он же и заставляет их совершать то, что ни один трион не стал бы делать добровольно.

Все замолчали и задумались. С одной стороны нельзя допустить, чтобы энны узнали, что все их корабли уничтожены, а один ещё и захвачен. Получив такую информацию, они могут изменить тактику похищения людей, забирая их одновременно из разных точек Земли. А могут и послать сюда полный корабль эннов и парализовать правительства самых мощных и передовых стран, превратив Землю в ещё одну подчинённую ими колонию. С другой стороны очень не хотелось убивать ни в чём не повинных трионов. И тут я вспомнил наш с Алей разговор и у меня возникла одна идея. Я встал и не очень громко сказал:

— Мне кажется, что есть выход из положения, — все посмотрели на меня, — на этой базе работает моя сестра — Алиса Торн. Она умеет общаться с эннами телепатической связью. И ещё она утверждает, что при этом общении энны не могут управлять другими людьми. Может стоит мне с Алей подняться в космос на космоскутере. Я постараюсь приблизиться к кораблю как можно ближе, а она попробует разговорить его. Как только ей удастся отвлечь энна на себя, я отправлю сообщение, и трионы с базы свяжутся со своими собратьями с помощью радиоволн и объяснят им, как приземлиться здесь, у нас. А уже на базе мы точно сможем нейтрализовать одного энна. Таким образом мы не только никого не убьём, но и получим их корабль в целости и невредимости.

Моя идея всем понравилась, офицер, имени которого мы так и не знали, приказал срочно разбудить Алису и её начальство, чтобы выяснить, насколько её слова соответствуют действительности, а сам пошёл звонить своему руководству, чтобы согласовать все действия.

Мне было от всей души жаль свою сестру, которая спросонья не сразу смогла ответить на град вопросов, обрушившихся на неё со всех сторон. Я постарался её успокоить и объяснил ситуацию. Аля собралась и стала отвечать чётче. Были также представлены записи воздействия энна на окружающих, а точнее его отсутствия в моменты общения с Алей.

Вернулся офицер и сказал, что мой план принят. Астрономы будут следить за приближением корабля-разведчика и укажут время, когда я должен буду взлететь, чтобы оказаться сразу недалеко от объекта. После чего всех отправили отдыхать, кроме техников, которые должны проверить и оснастить скутер всем необходимым на случай боя с кораблем эннов.

Два дня мы с Алей были в напряжённом ожидании, ведь приказ на вылет мог поступить в любой момент. Правда, в первый день мы оба были заняты. Я под руководством Джеймса изучал, как при необходимости пользоваться вооружением скутера, а так же старался научиться плавно управлять джойстиком, чтобы опять не устроить «карусель». Алиса же обдумывала, как начать разговор с незнакомым энном, чтобы сразу заинтересовать его. Она решила сообщить ему, что является представителем высшей, хоть и малочисленной расы людей, которая подчинила себе всё человечество. И ещё, узнав о прилёте звездолёта из Умры, она вышла в космос на своём космоскутере, чтобы пообщаться с представителем другого высшего разума. Общаясь с пойманным энном, Аля поняла, что они очень гордятся своими способностями и считают себя достойными всяческому поклонению, а потому легко ловятся на лесть.

Наконец к вечеру второго дня мы получили сигнал о часовой готовности и тут же отправились надевать скафандры. Через сорок минут оба уже сидели в скутере и ждали приказа. Через пятнадцать минут я получил команду завести двигатель и, наконец, старт. Не знаю, как у Алисы, а у меня сердце билось так сильно, что казалось, его слышат все вокруг. Я настолько волновался, что почти не почувствовал перегрузки перед выходом в космос. А вот Але было не совсем хорошо, это я понял, глядя в специально установленное для этого полёта зеркальце наблюдения за пассажиром.

Но, как только мы вышли в безвоздушное пространство, нам обоим стало не до самочувствия — наш скутер оказался не более, чем в трёхстах метрах позади корабля эннов. Он был чуть левее от нас, молодцы астрономы или кто там рассчитывал момент взлёта. Я буквально на секунду включил серводвигатель, чуть меняя курс и прибавляя скорость, стараясь приблизиться незаметно. Но, по всей видимости, на корабле были очень чувствительные приборы — нас заметили. Это стало ясно потому, что преследуемые прибавили скорость и стали вилять влево-вправо. Наверное предполагали, что их начнут обстреливать. Я ещё немного прибавил скорость и сказал Але, чтобы она попыталась начать говорить с энном, поскольку расстояние было небольшим и потихоньку продолжало уменьшаться.

В зеркале увидел, как лицо сестры сразу стало сосредоточенным, но через некоторое время по её глазам понял, что она улыбается — шлем скрывал её рот, а потом кивнула мне головой. Значит общение началось! Я тут же передал условный сигнал на землю и продолжал преследовать разведкорабль. Прошло, наверное, минут десять напряжённой гонки, за это время я чуть вообще не потерял из виду эту юркую машину. И в добавок, мне навстречу летел какой-то спутник, пришлось совершить манёвр, чтобы не столкнуться. Вдруг в этот момент корабль как будто испарился. Успокаивало лишь то, что лицо Али было по-прежнему напряженно, и это означало, что связь не прервалась. Трионы были намного более опытные пилоты, они смогли спрятаться за мной в «слепой зоне», но неожиданно сами вышли из неё и прижались верхней частью корабля к брюху моего скутера. В этот же момент я получил сообщение с земли садиться на базу, не разрывая связки с новыми союзниками. Я тут же внёс координаты базы в навигатор и нажал на кнопку «спуск». Оставалось только ждать, когда мы окажемся в той точке над Землёй, откуда начнётся торможение. Вроде, всё в порядке, но одна мысль не давала мне покоя: как долго Алиса сможет занимать энна? Если их общение прервётся, то он тут же возьмёт под контроль трионов и операция сорвётся. Шли минуты, но мы продолжали огибать планету, двигаясь всё по той же орбите. Ожидание в полном бездействии угнетало очень сильно. Мой лоб покрылся испариной, но шлем скафандра не давал мне вытереть пот. Но вот, наконец, я почувствовал, что началось торможение и постепенный спуск. Немного расслабившись, я приготовился взять управление скутером на себя, когда опустимся настолько, чтобы управлять им, как самолётом. Ещё несколько минут и впереди показалась наша база. Я собрался пропустить корабль пришельцев, дав им возможность приземлиться первыми, но тут в переговорном устройстве услышал крик Али:

— Он оборвал связь! Неужели понял, что мы его обманули?

И сразу же их корабль попытался уйти из-под меня, но я полностью отключил антигравитацию, навалившись на него, пусть и небольшим, но всё-таки весом. Аля же связалась с базой и оттуда один за другим стали подниматься наши старенькие самолётики. Никто не стрелял, а просто зависли над ними живым щитом, не позволяя подняться. Энну не оставалось ничего другого, как приказать трионам посадить корабль. Как только он коснулся земли, со всех сторон побежали бойцы отряда самообороны. Выбравшийся из корабля энн был очень удивлен, что люди перестали подчиняться ему. А направленное на него оружие вынудило энна сдаться. Его поместили в автомобиль и повезли на встречу с его собратом, пленённым ранее, в глубокий бункер базы.

Лишь только после этого я немного приподнялся на скутере и посадил его, как обычно, на траву. Из корабля вышли трионы. Как предполагал Ниям, их было пятеро. Аля, сняв наконец шлем скафандра, заговорила с ними. Я был поражен, что она уже и их язык знает! А ещё через некоторое время пришли наши трионы. Это была радостная и очень трогательная встреча гуманоидов, освобождённых из плена.

Как выяснилось позже, трионы, освобожденные в первой и во второй операциях, не были знакомы, но все прекрасно знают, как приятно встречать соплеменников на чужбине.

Глава 8

Информация об этой операции по захвату инопланетного корабля-разведчика в прессу не просочилась, и мы с Алисой не стали героями дня. Правда, получили благодарность от командования. А вот морально чувствовали себя гораздо лучше — мы же сделали всё возможное, чтобы завладеть кораблём, но при этом освободить трионов из рабства, а не убить их. Тогда, как после первой операции, нас всех мучила совесть из-за того, что погибли ни в чём не повинные трионы.

Несколько дней после нашего возвращения на базе ощущалось некоторое возбуждение, а потом всё вошло в обычное русло. Группа, в которой работала Аля, старалась как можно скорее получить информацию от новых инопланетян: что энны думают о причинах исчезновения кораблей и ожидают ли нападения землян. Аля по секрету рассказала мне, что новый энн не хотел с ней разговаривать — обиделся, что она его обманула, но потом понял, что у него нет другого выхода. В конце концов не мы, а они прилетели к нам с целью захвата в рабство целого города и, значит, не ему на нас обижаться.

Наша группа продолжала учиться летать и маневрировать в космосе. В скором времени обещали привезти ещё три скутера. Это означало, что полёт к бинарной планете Райла-Умра уже не за горами. Мы знали, что умные головы в комитете по борьбе с внеземной угрозой, разрабатывают план предстоящей операции, стараясь учесть все возможные случайности.

Прошло недели полторы, но новые скутеры так и не привезли. Мы продолжили летать на одном по очереди, но ворчали себе под нос, что так всегда, обещают, но не делают. И вдруг опять срочно собирают всех, кто не поддается влиянию эннов, в один зал. Нас встречает тот же загадочный офицер без имени и сообщает, что сейчас будет объявлен список тех, кто полетит на Умру. Кандидатуры, представленные руководством базы, уже утверждены высшим командованием. Завтра же они должны вылететь на Мыс Канаверал, где пройдут последнюю подготовку и инструктаж перед началом нашей миссии. Затем он стал зачитывать имена, вошедших в созданную боевую группу. Из космолётчиков были названы все члены моего звена. Причём я, Лэй и Алекс — основной состав, а Вэннь в запасе, на тот случай, если кто-то из нас заболеет или по другим причинам не сможет принять участие в операции. Также назвали имена пятнадцати матросов-водолазов и шести пехотинцев. Из этой группы также не все полетят с нами, некоторые останутся в запасе.

К моей радости имя Али не прозвучало, значит сестра остается в безопасности на Земле. А вот её это никак не устраивало.

— Вы же знаете, что я единственный человек, который может общаться с эннами, как же меня оставляют здесь на базе? — возмутилась она, — кто с ними будет говорить?

— Вы сами ответили на свой вопрос, — улыбнулся офицер, — вы единственная, кто может получать информацию от пленённых эннов, и мы не можем рисковать вашей жизнью. А ребята летят не на переговоры. Они должны силой освободить наших соплеменников, а значит говорить будут с помощью оружия.

Дальше спорить она не стала, но была очень расстроена. Я попытался успокоить, сказав, что придёт время, когда энны поймут, что с землянами не так-то просто справиться, вот тогда она будет вести с ними мирные переговоры. Но Алиса только грустно улыбнулась мне в ответ.

На следующее утро наш сводный отряд из двадцати пяти людей и трёх трионов погрузился в автобус и покинул базу. Сначала долго ехали по безлюдной прерии, потом мы долго летели и снова ехали. Наконец прибыли на космодром. Это стало понятно, когда вдалеке мы увидели огромный корабль эннов, стоящий на стартовой площадке.

Нам дали возможность немного отдохнуть и поесть, а потом начались занятия. Мы — космолётчики, — получив три новеньких скутера, учились влетать в специальные боксы для наших машин, встроенные под обшивкой корабля и вылетать из них. Матросы с помощью специального крана выгружали корабли из ангаров, которые находились на космолёте. Потом возвращали их обратно, на своё место. Всё повторялось раз за разом и в дневное, и в ночное время, пока все наши действия не дошли до автоматизма. Это продолжалось больше недели без выходных и с минимальным временем на отдых. Гоняли и водолазов — благо рядом находился океан, и пехотинцев.

Наконец начальство решило, что мы готовы, дали сутки на отдых, а потом собрали нас в небольшом зале, чтобы сообщить план операции. Наш корабль должен будет опуститься на самом большом острове Умры под названием Ярош. По данным, полученным от трионов, энны там почти не бывают из-за засушливого, по их пониманию, климата. Надо будет полностью очистить его от эннов, а затем начать воздушную разведку, чтобы обнаружить подводные колоколы, в которых держат людей, используемых на подводных плантациях, как рабочую силу. Найдя такой колокол, необходимо уничтожить всех, охраняющих его, эннов, а затем вызвать корабли, загрузить туда освобождённых людей и посадить их на космический корабль. И так действовать до тех пор, пока не найдут всех оставшихся в живых людей. На острове будут постоянно оставаться бойцы, чтобы предотвратить приближение туда эннов. Кроме того, прибыв на Умру, трионы-пилоты будут находиться в добровольном заключении — их закроют в помещении, выйти из которого самостоятельно не смогут. Это мера предосторожности, чтобы они, попав под влияние эннов, не навредили кораблю или просто не сдались им. Иначе вся миссия окажется под угрозой.

Мы довольно долго обсуждали все возможные варианты действий в разных ситуациях, нам ещё раз напомнили, каким оружием нужно пользоваться в разных средах. Огнестрельного мы вообще не брали с собой — пули пролетают сквозь эннов, не причиняя им никакого вреда. На суше надо использовать микроволновые ружья — они практически сваривают этих разумных медуз. А под водой — электрические.

Ещё пару часов подготавливались, обсуждали предстоящую работу, а потом нам дали команду занять свои места в космолёте. Мы расселись, пристегнулись и полностью отдались в руки наших друзей и союзников. Тут даже не видно, где мы находимся, иллюминаторов на корабле не было. Мы с Алексом и Лэйем, почувствовав перегрузку, постарались расслабиться, понимая, что идёт разгон. Остальные же стали нервничать, тем более, что перегрузка была сильнее обычной. По моим ощущениям три-четыре g, и продолжалась значительно дольше — ведь необходимо достичь третьей космической скорости. Мы, как могли успокаивали ребят, просили потерпеть. В принципе, ничего другого им и не оставалось делать.

И наконец работа двигателей прекратилась, мы оказались в невесомости. Я испытал это состояние уже ни один раз, когда летал на скутере, но там я был пристегнут к сиденью, а теперь нам предстояло находиться невесомости в течении нескольких земных суток, при этом передвигаться, спать, есть и так далее.

Я отстегнулся от кресла одним из первых и подлетел к кабине пилотов. С ними я был хорошо знаком, все-таки у нас же одинаковая специальность. Лиам и Ниям сидели за пультом, а Шуянь был свободен. Увидев, как я неловко передвигаюсь в пространстве, он засмеялся, поднял большой палец своей лапки вверх и пообещал, что мы скоро освоимся.

Так оно и было, но кое-кто набил себе пару шишек из-за чересчур резких движений. У нас появилось уйма свободного времени и для отдыха, и для общения. Это, наверное, замечательно, можно немного расслабиться перед предстоящими боевыми действиями. Наконец, на четвертые сутки полёта, прозвучала команда: «Всем занять свои места и пристегнуть ремни» — мы готовились к входу в гиперворонку. Никто из землян не знал, что сейчас произойдет и все сидели в напряжении. Но ничего особого не случилось — мы ощутили довольно сильный толчок в спину, как при разгоне автомобиля. Несколько секунд слышался неприятный свист, идущий снаружи, а потом нас кинуло вперёд, как при торможении — и вот мы уже в другой солнечной системе.

Трионы пригласили нас — космолётчиков — войти, а точнее влететь в кабину, чтобы помочь, хоть приблизительно, разобраться в расположении планет, поскольку имелась вероятность, что нам придется прилетать сюда на своих скутерах. Нельзя сказать, что получилось многое рассмотреть, но сориентироваться удалось. Выход из гиперворонки был довольно близко к бинарной планете, мы её сразу увидели — это два больших шара, висящих друг против друга. Один был почти полностью голубой, с мелкими точками островов, похожими на песчинки — это Умра. А другой — более цветной. Там были и зеленый, и коричневый, желтый и белый, а вот голубой виднелся небольшими пятнами. Это была Райла. Бинарная планета была прямо по курсу, мы летели к ней. Справа сияло их солнце, лучи которого так ослепляли, что смотреть в ту сторону было невозможно. Я поинтересовался, где находится Гаина? Мне пояснили, что отсюда она выглядит как обычная звезда, так что без специального навигатора направиться к ней не получится. Ещё немного полюбовавшись пока что враждебными нам планетами, мы покинули кабину пилотов.

Прошло около двух суток с момента выхода из гиперворонки, когда нам объявили, что корабль начинает торможение и идёт на посадку. Попросили всех занять свои места и пристегнуть ремни. Через час мы уже находились на острове Ярош. Ещё не успела рассеяться пыль за бортом космолёта, как трионы побежали в комнату своего добровольного заточения. Они очень боялись попасть под влияние эннов и ещё раз напомнили понадёжнее их запереть. В комнате всё было заранее приготовлено, на случай, если им придется прожить там не менее двух недель. Обшивку стен сделали звуконепроницаемой и надеялись, что через неё влияние эннов не пройдет или будет сильно ослаблено.

Дальше мы действовали по плану: первым делом все вооружились. Затем мы — космолётчики — сели в свои скутеры и один за другим вылетели на разведку. Только сначала я сделал первый облёт и, не увидев ни одного энна на острове, дал разрешение на вылет Алексу, а потом уже и Лейю. Сделав несколько кругов, мы почти убедились, что остров необитаем. Но вдруг Лэй закричал, что он обнаружил энна, выходящего из воды и выстрелил в него из микроволновой пушки. Мы впервые увидели, как это оружие действует на наших врагов. Выглядело это так, как будто проткнули иголкой воздушный шарик, наполненный водой. Он тут же лопнул, и вода брызнула во все стороны. Пока мы смотрели на результат выстрела, из воды показалась вторая противная медуза, а за ней ещё и ещё. Теперь мы летали кругами и стреляли без остановки, а остров заполнялся эннами всё больше. Я передал сообщение на корабль о нападении. Ребята тут же выскочили и заняли круговую оборону вокруг космолёта, а мы с воздуха расстреливали выходящих из моря эннов. Я уже начал волноваться, что они просто задавят небольшой отряд матросов и пехотинцев своей массой. Трудно было даже сосчитать, сколько их напирало со всех сторон. Но тут Алекс крикнул:

— Они отходят!

И действительно, эти противные медузоподобные существа начали пятиться к воде. Мы старались не дать им там спрятаться и стреляли, не прекращая. А наша пехота стала оттеснять эннов от корабля к морю. Настал момент, когда стрелять из скутеров стало опасно, мы могли попасть в своих. Никто не знал, как микроволновые заряды действуют на людей, но проверять это у нас не было желания. Я приказал ребятам в скутерах прекратить огонь. Вскоре на острове не осталось ни одного энна. Прекрасно понимая, что невозможно было уничтожить всех нападавших, но всё равно — это первая победа! Мы отбились от них! Только самое главное — они поняли, что не могут воздействовать на нас. Мы вернулись на корабль и проверили уровень посылаемых ими сигналов, и он оказался в десятки раз выше, чем выдавали пойманные энны на Земле. Увидев такие показатели, мы заглянули в комнату наших трионов. Они были без сознания, а руки разбиты в кровь. По всей вероятности, подчиняясь приказу эннов, они пытались выбраться из заточения. Среди нас находились двое ребят с подготовкой фельдшера, и они начали приводить пострадавших друзей в порядок и обрабатывать их раны. Когда трионы очнулись, они плакали от счастья и благодарили нас, что мы их защитили, ведь пожив немного свободно, не хотелось возвращаться в рабство.

В этот день мы больше не покидали космолёт, тем более, что уже начинало темнеть. Командир сводного отряда Том Мартин расставил караульных по местам у выходов из корабля и составил расписание смены караулов. Мы же не знали, что предпримут энны ночью.

Глава 9

Эта ночь на удивление прошла спокойно, никто нас не потревожил. Утром по плану мы должны совершать облёты ближайшей местности в поисках подводных колоколов, где содержались люди и плантации морских водорослей или морской живности, на которых работают эти люди. Матросам-аквалангистам предстояло выгружать свои кораблики из космолёта. Но прежде, чем этим заняться, Том пригласил меня и Поля — старшего матроса — зайти в комнату трионов на небольшое совещание.

Мышеподобные ребята радостно встретили нас. Они чувствовали себя уже хорошо, хотя раны на их конечностях ещё оставались.

Том Мартин просил трионов хорошенько обдумать, каким способом энны могут на нас напасть. После такой яростной атаки, какую они предприняли вчера, как-то не верилось, что они больше не попытаются нас остановить. Трионы ещё раз повторили, что у эннов нет оружия, единственное, что они могут сделать — заставить людей напасть на прилетевших за ними. Но тут достаточно убить энна, направляющего их, как эти люди станут обниматься со спасителями.

Выйдя из их комнаты и как следует заперев её, мы решили действовать по ранее намеченному плану. Вот только пехотинцы, задача которых была охранять корабль, не будут стоять открыто. Они подготовят скрытые наблюдательные точки — шесть на земле и одну на самом верху корабля — куда никто не сможет залезть без очень длинной лестницы. Всё это для того, чтобы можно было оставаться незаметными для эннов, да и для людей, если их погонят на штурм корабля.

Том пошел с ребятами готовить скрытые наблюдательные пункты, мы с Лэйем вылетели на разведку, оставив Алекса на острове для воздушной поддержки в случае нападения. Матросы начали спускать на воду один из пассажирских кораблей.

Первый купол мы увидели в километрах пятидесяти от Яроша, но определить, есть ли в нём люди — невозможно. Вода была очень прозрачная и сверху хорошо просматривалось дно этого моря. Мы долго кружились вокруг колокола, пытаясь увидеть хоть одного человека под водой, но так и не нашли. На всякий случай я отметил это место на карте, чтобы наши водолазы проверили его, и мы полетели дальше.

Наконец мы увидели под водой работающих людей. Это находилось в двухсот сорока километрах к северо-западу от острова. Сделав несколько кругов над этим местом, мы постарались найти эннов, руководящих ими. Их очень трудно было рассмотреть — полупрозрачные тела практически сливались с водой. Только два чёрных глаза выдавали местонахождения надсмотрщиков. Их было всего двое, если, конечно, мы не ошиблись. Количество людей сосчитать не удалось, но не менее полутора сотни. Я связался с Полем и выяснил, что один из кораблей уже на воде, но, чтобы он прибыл на место, потребуется не менее пяти часов. Я передал ему координаты и мы полетели дальше. Через каких-то десять километров увидели ещё группу людей, а потом ещё. А чуть поодаль от этих двух групп мы обнаружили работающих под водой трионов. Нам с Алексом они показались какими-то маленькими, по сравнению с нашими пилотами. Я передал информацию Тому, и он направился в комнату трионов рассказать им о находке.

Через минут пятнадцать мы получили ответ, что это скорее всего подростки трионов. Существует такая практика, когда старшеклассников привозят на Умру, в некоторое подобие трудовых лагерей. Вопрос о том, что делать с ними, решили отложить на вечер. Надо будет хорошо подумать прежде, чем действовать. С одной стороны, жалко этих ребят, которых заставляют работать под водой с утра до вечера. Но с другой — поработав так два месяца они вернуться к родителям. А если мы освободим их, то повезём на нашу планету — на Землю. На Райлу они попадут, только после её освобождения от эннов. А это может произойти совсем не скоро.

Время у нас было, далеко отлетать от места нахождения людей не хотелось. Мы решили поискать укромное место, чтобы нас не заметили и сесть на воду. Так можно немного отдохнуть и перекусить припасёнными бутербродами. Но вдруг увидели небольшой островок, на котором удобно посадить скутеры и выйти, чтобы размять ноги.

Хорошо, что покидая скутеры, мы прихватили с собой оружие. С противоположной стороны островка были пришвартованы три плота из какого-то прозрачного материала, похожего на пластик. Сверху мы их просто не заметили, принимая за воду. На краю одного из плотов сидели три энна, наверное болтали между собой, свесив щупальца в воду. Они никак не ожидали, что кто-то может им помешать. Возможно, во время общения они отключаются от всего мира, и поэтому не слышали, как мы посадили наши скутеры рядом с ними. Убрать их не составило труда — я сделал один, а Алекс два выстрела и от них осталось мокрое место. После этого мы осторожно подошли к плотам, не совсем уверенные, что там больше никого нет. И тут мы увидели, что кто-то поднимается к поверхности воды в промежутке между двумя плотами. Замерев, мы направили туда наши ружья, готовые немедленно выстрелить. Но тут вдруг увидели, что на головах у всплывающих есть волосы, а ещё через секунду поняли — это люди. Наконец их лица, закрытые чем-то похожим на респираторы, показались над водой. Они смотрели на нас, а мы на них, как на какое-то чудо. Через пару секунд они быстро сняли маски и побежали к нам навстречу.

— Кто вы, как вы здесь оказались? — был первый вопрос одного из них.

— Мы прилетели с Земли спасать вас, — ответил я.

Ребята — трое парней — принялись обнимать нас. Они были почти голые, только куски белой ткани в виде набедренной повязки прикрывали их мужское достоинство. Когда их радость немного улеглась, парень, который заговорил первым, опомнился и сказал:

— Нас послали пригнать плоты, рабочих переводят на другую плантацию. Если мы там не появимся, то за нами приплывут энны и заставят это сделать.

— А сколько их там? — поинтересовался я.

— Двое, — ответил старший из ребят.

— Ну и пусть приплывают, а мы пока разденемся и подождем их.

— Как? — дружно вскрикнули все трое, — они же и вас поймают.

— Не волнуйтесь, ребята, — успокоил их Алекс, — мы не поддаемся их влиянию. Спрячьтесь там за нашими самолетами, а мы подготовимся к встрече.

Так и сделали, причём пленники, очень торопились, в их глазах читался страх. Нам хотелось расспросить и узнать о том, в каких условиях живут здесь люди, но мы не стали, решили оставить все расспросы на потом. Быстро раздевшись до трусов, мы уселись на берегу рядом с плотами, положили под рукой оружие и стали уплетать бутерброды. Энны не появлялись довольно долго, мы уже стали сомневаться, приплывут ли они, но тут из-под воды показались четыре чёрных глаза. Некоторое время они просто смотрели на нас, наверное пытались заставить работать, а мы делали вид, что не замечаем их, болтая между собой, но уже положив руки на ружья. Наконец, энны стали выходить из воды, вот в это мгновение мы и выстрелили в них почти в упор. Сразу после выстрела из-за скутеров вышли ребята. Руки у них тряслись. — Что же вы так долго их не убивали? — спросил самый молодой из них. — Ещё секунда и мы бы побежали заводить моторы плотов.

— Всё очень просто — пока они находились в воде, наше оружие на них бы не подействовало, — ответил я, — а теперь заводите моторы. Давайте, как можно скорее погрузим людей на плоты и направимся к острову Ярош, к нашему космолёту. Все работники сюда поместится?

— Да. Мы же на этих плотах их и привезли.

Ребята действовали так быстро, что мы не успели одеться и сесть в машины, как все три плота исчезли из виду. Только движение воздуха над водой выдавало их местонахождение, но поднявшись в воздух мы быстро нагнали. Пока ждали погрузку людей на плоты, связались с кораблём, идущим в нашу сторону, чтобы возвращался — тут его помощь не понадобится. На каждом плоту помещалось человек пятьдесят. Там были и мужчины, и женщины, кое-как прикрывающие своё тело обрывками какой-то материи. Они садились, плотно прижавшись друг к другу, чтобы лучше уместиться. Как только сели последние — взревели моторы, и плоты, поднявшись на несколько сантиметров над водой, понеслись в сторону острова. Скорость была пожалуй узлов пятьдесят, не меньше. Нам с Алексом было страшно смотреть, как удерживались люди на этих плотах, почти не имевших бортов. Сразу видно, что жизни людей здесь ни во что не ценились. Но они, по всей вероятности, уже привыкли так ездить и помогали друг другу, не давая вывалиться за борт. Мы решили, что нет смысла нам вдвоём кружиться над водой, сопровождая людей, и я отправил Алекса отдыхать. Примерно через три часа плоты приблизились к острову, но вдруг остановились, и их двигатели замолчали. Я очень испугался, подумав, что энны обнаружили побег и смогли быстрее их добраться до острова и приказать механикам остановится. Сверху ничего подозрительного видно не было, и только спустившись к самым плотам заметил, что люди машут мне руками, предлагая сесть на воду. Пришлось так и сделать. Когда же я открыл колпак кабины, всё стало ясно. Увидев стоящий на острове космолёт эннов, люди засомневались — не стали ли они жертвой ещё одного обмана. Мне пришлось вкратце рассказать, как нам удалось захватить этот корабль, и что используем его для того, чтобы не тратить время и ресурсы на строительство другого, может и более удобного для людей корабля. Посовещавшись, освобождённые пленники решили поверить мне, хотя сомнение читалось в глазах многих.

Как только плоты подошли к берегу, им навстречу высыпал почти весь наш небольшой отряд. Но и это не успокоило прибывших. Только тогда, когда они зашли во внутрь космолёта и увидели накрытые для них столы с земной едой, они наконец полностью поверили нам. Все ребята из нашего отряда, которые не были на посту, тоже уселись за стол и начались расспросы. Всем хотелось узнать о жизни пленников на этой планете.

Глава 10

Беседа с освобождёнными пленниками сильно испортила радостное настроение, царившее у нас после первой удачной операции по спасению.

Пленники рассказали, что происходило с землянами во время полёта и по прибытию на Умру. Как они попали на корабль эннов никто толком не мог вспомнить. Очнулись уже на этой планете. Скорее всего, в пути их не кормили и не поили, из-за этого не все смогли пережить перелёт. Землян, выходящих из кораблей, сразу подвергли строгому отбору. Для этого приказали раздеться и тщательно осматривали каждого. Их разделили на три группы. В первую вошли люди в возрасте где-то от пятнадцати до пятидесяти лет чьи внешний вид и состояние здоровья не вызывало каких-либо подозрений. Отобранных в эту группу сажали на плоты и развозили к месту работ. Причём поначалу одежду брать не разрешили, но видя, что все невольно прикрываются, стали бросать на плоты кучи одежды, позволяя пользоваться ею. Во вторую группу отправляли детей примерно с десяти до четырнадцати лет. Их собирали около одного из космических кораблей и кто-то предположил, что отправят назад на Землю или на другую планету. Всех остальных: маленьких детей, пожилых людей, больных, слабых гнали куда-то вниз под воду, туда же люди-мыши несли на носилках тех, кто умер во время полёта. Потом уже стало ясно, что их всех перерабатывали для еды эннов.

Тем, кого отобрали, как рабочую силу, выдали маски, внешне похожие на респираторы, которые отделяли воздух растворенный в воде и подавали его для дыхания. Жили они в подводных куполах. Спали все вповалку на нарах. Два раза в день получали питание в виде какой-то пасты или пюре, сильно пахнущей рыбой. Работали почти всё время под водой без перерывов на обед. Отдохнуть удавалось только, если их перевозили с одного объекта на другой. Далеко не все выдержали такой жёсткий график, в первые дни люди буквально падали от усталости. Лечить их никто не собирался, просто отправляли в переработку. Работа заключалась в посадке водорослей и сборе их или каких-то, как видно, съедобных моллюсков, установке сетей для рыбы. Никто уже не надеялся на то, что долго протянет. Но около года назад неожиданно энны снизили требования к своим рабам, наверное только поэтому они ещё живы. Мы поняли, что наш захват кораблей пришельцев на Земле, заставил этих медуз-извергов улучшить условия для привезённых ранее и это спасло им жизни. Но всё равно, большая часть людей погибла. Сколько ещё землян находится на Умре и где они размещаются, никто не знал. Это могли рассказать только люди-мыши, так называли земляне трионов.

Получив все эти сведения, мы впали в уныние. Конечно, наша миссия не провалилась полностью, но то, что мы сильно опоздали, подрывало наш боевой дух. Кроме того, возникли ещё две проблемы. Первая — наличие людей, не защищённых от влияния эннов, это грозило тем, что их могут заставить воевать против нас. Чтобы такого не произошло надо объяснить людям, что им придётся быть запертыми в космолёте, а другого выхода нет. Получалось, что из одной тюрьмы они попадали в другую. Правда, на этот раз они находились на суше и их не заставляли работать. Вторая проблема — вблизи от этого острова землян найти больше не удалось. На следующий день матросы-аквалангисты, взяв один из плотов эннов, направились к куполу, который обнаружили мы с Алексом, но тот был пуст. Именно там жили освобождённые нами люди. Воздушная разведка никаких результатов не дала — в радиусе триста километров землян не было. Пилоты-трионы предложили перелететь на космолёте в другое, более обитаемое место, но в какое — ни они, ни мы не знали. Решили лететь на трёх скутерах на север, причем взять с собой ещё двух аквалангистов, чтобы, в случае необходимости, можно было высадить их в море. Воевать с эннами, находящимися в воде, можно было только из-под воды. Ультраволновой заряд в воде не работал, а электрический не передавался по воздуху. Поэтому решили, что, найдя трионов, попробуем освободить их и получить хоть какую-то информацию. Для этого и оставили одно пассажирское место свободным, чтобы привести триона на нашу временную базу. Я мог немного говорить на их языке, но этого с трудом хватило бы для объяснения, кто мы такие и чего от них хотим. А нам требовалось много информации.

Вылетели рано утром, быстро пересекли уже обследованную зону, а потом опустились пониже к воде и уменьшили скорость. Мы внимательно всматривались, пытаясь увидеть, что имеется под водой. Солнечные лучи, отражаясь от поверхности моря, сильно слепили глаза и они быстро уставали. Стали меняться: каждый из пятерых смотрел несколько минут вниз, а остальные отдыхали. Только если замечали что-нибудь интересное, то рассматривали уже все. Так пролетели несколько сотен километров, но ничего интересного не нашли. Встречались нам по пути следования небольшие острова, и мы прикидывали, можно ли посадить на них космолёт и ещё — нет ли на них признаков жизни. Во второй половине дня вдруг резко потемнело, посмотрев на небо мы впервые за время пребывания на Умре увидели тучи. Да причём не лёгкие облачка, а настоящие грозовые. Затем поднялся ветер, на воде образовались волны, а это мешало разглядеть что-нибудь в глубине. Отметив на карте, которую составляли с помощью приборов, место, где пришлось прекратить разведку, развернулись и полетели назад. Но лететь оказалось совсем непросто, нас кидало и бросало, как пёрышки. Пришлось увеличить дистанцию между машинами, чтобы не столкнуться в воздухе при сильных порывах ветра. Попытались подняться над облаками, чтобы начавшийся ливень не мешал обзору, но там ветер был ещё сильнее. Вскоре мы просто потеряли ориентир и не знали, где находимся. В воздухе было столько электричества, что мы не могли связаться с нашими на острове, а если отдельные сигналы и приходили, то невозможно было понять с какой стороны. Ничего другого не оставалось, как сесть на воду и отдаться на волю ветра и волн.

Буря бушевала почти всю ночь, громадные волны порой перекатывались через кабину скутера, где сидели мы с Сэмом — так звали аквалангиста, который летел со мной. Каждый раз нам казалось, что всё, мы больше не всплывём на поверхность. Но наше жалкое судёнышко выдержало все удары стихии. Под утро буря стихла, а когда взошло солнце, то на море не осталось никаких признаков прошедшей бури. Вода была спокойная и прозрачная. Мы огляделись вокруг, но не увидели ещё двух скутеров. Вышел на связь — Лэй ответил почти сразу, а Алекс молчал. Я стал уже переживать за него, тем более, что в своей машине он находился один и если что-то случилось, то помочь ему никто не мог. Мы с Лэйем поднялись в воздух, чтобы поискать третий скутер. Вскоре я заметил его, но он был пуст, а кабина открыта. У меня в голове промелькнула тысяча вариантов, что же могло произойти, причём один хуже другого. Стал садится на воду, чтобы рассмотреть поближе. Скутер был уже буквально в метре от поверхности моря, когда Сэм закричал, что видит Алекса. Действительно, из-под воды показалась голова нашего пилота. Я посадил скутер недалеко от него и, открыв колпак, закричал:

— Алекс! Что случилось? Почему ты в воде?

— Мне пришлось искупаться, я был весь в песке, — сказал Алекс, выходя из воды. Только сейчас я заметил, что его скутер стоит на песке, через который перекатываются лёгкие волны. — Понимаешь, шторм выкинул меня на эту отмель, да ещё и перевернул так, что я оказался вверх ногами. Кое-как удалось приоткрыть колпак и вылезть из машины, а уж потом перевернул её и поставил на брюхо. Не хотел в таком виде залезать в кабину, поэтому и разделся, вытряхнул всю одежду, сложил вовнутрь, ну, а сам сполоснулся. Теперь я почти в порядке.

Пока мы общались, рядом сел на воду скутер Лэйя. Наконец, мы вновь собрались вместе. Я связался с нашей базой и с помощью приборов определился, где мы находимся, а заодно и выяснил, что у них грозы и ветра не было, только прошёл лёгкий дождик.

Поскольку во время шторма нас отнесло от намеченного маршрута не более, чем на десять километров, то мы просто продолжили полёт на север. Опять летели над водной гладью, отражающей солнечные лучи и вглядывались в воду, но ничего там не находили. И вдруг впереди мы увидели небольшой остров с какой-то постройкой на нём.

Это было первое наземное сооружение, которое повстречалось нам на Умре. Мы не стали пролетать над островом тремя машинами, а я с Лэйем сели на воду, не долетая до него несколько сот метров и дали возможность аквалангистам подготовиться к погружению. Алекс же поднялся повыше, чтобы меньше обращать на себя внимание и стал рассматривать, что происходит на острове. Через несколько минут он сообщил, что видит пятерых трионов, которые работают на каком-то оборудовании. По всей вероятности, ими руководят энны, но они, скорее всего, находятся в воде. Суша и яркое солнце — это не для них.

Получив эти данные, аквалангисты с полным вооружением отправились искать эннов-надзирателей, а мы с Лэйем остались на скутерах ждать и переживать за них. По нашим предположениям на то, чтобы нейтрализовать эннов должно было потребоваться не более двадцати-тридцати минут. Сэм и Макс нырнули, а мы засекли время. Потянулись долгие минуты, и нам казалось, что каждая минута длится час, но время всё-таки шло. Алекс сверху иногда замечал движение аквалангистов, но старался не лететь над ними, тем самым не выдавая их присутствие. Прошло четверть часа, но никаких признаков подводного сражения не наблюдалось. Ещё пять минут — тишина. Наше терпение уже лопалось, и вдруг в микрофоне раздалось громкое:

— Ура!!! — это кричал Алекс. — Кен, лети на остров. Трионы остановили оборудование и вертят головами, не понимая, что произошло.

Второй раз говорить мне не потребовалось, я тут же направил свой скутер к острову. Посадил его рядом с какой-то странной машиной, откинул колпак и заговорил с стоявшими трионами заранее заготовленными и отработанными с Лиамом фразами. Несколько секунд все пятеро стояли, раскрыв рты, а потом посыпались вопросы: «Так мы свободны?», «Вы нас заберёте отсюда?», «Куда мы полетим?». Я начал объяснять, что полетим на остров Ярош, там стоит звездолёт, которым управляют их собратья — трионы. Но тут у меня в кабине загудел вызов с базы…

Глава 11

Вызывал меня Том. Я даже не сразу понял, о чём речь, так как он тяжело и шумно дышал, и явно был в сильном возбуждении.

— Нам надо срочно убираться с этого острова, — были первые слова, которые я смог разобрать, — энны узнали, что мы освободили людей и поместили их на корабль. К острову подплывают два-три энна и из воды начинают будоражить освобождённых. Те бьются изо всех сил, чтобы выбраться наружу. Аквалангисты находят и убивают этих нарушителей спокойствия. Мы потихоньку успокаиваем людей, а тут подплывают ещё энны и всё начинается с начала. Где вы находитесь? Может, у вас есть идея, куда можно перелететь, чтобы энны отстали от нас.

— Давайте прилетайте сюда, — предложил я и быстро рассказал про найденный остров и освобождение трионов, а также предположил, что местные трионы подскажут, как нам быть дальше и где искать людей.

На этом и порешили. Том записал координаты острова и обещал вскоре прибыть к нам. Действительно, через каких-то двадцать минут космолёт начал садиться на этот островок, который был настолько мал, что нам пришлось убрать с него скутеры, оставив их плавать на поверхности моря. Как только первый из люков открылся, все пятеро трионов чуть ли не бегом вошли в корабль и потребовали от наших космолётчиков немедленно взлетать. Они сообщили, что, при выключении оборудования, на котором они работали, энны получили сигнал и точно отправили несколько особей проверить, что произошло. Как только они появятся, все освобождённые люди и трионы опять попадут под их влияние, а значит лучше вывести космолёт на орбиту планеты, а уж там общаться и обдумывать дальнейшие действия. Мы не стали спорить с ними, быстро загрузили наши скутеры в космолёт и покинули Умру. Пока мы работали, матросы, послушавшись совета новых трионов, заложили в перерабатывающее оборудование взрывчатку с часовым механизмом так, чтобы всё взорвалось через пятнадцать минут после нашего взлёта.

Когда космический корабль лег на стабильную околопланетную орбиту, старшие групп нашего отряда вместе со всеми трионами собрались в кабине пилотов, чтобы обсудить дальнейшие действия. Как оказалось, последние освобождённые трионы были очень хорошо осведомлены о положении дел на планете. Они постоянно общались с эннами с помощью специальных приборов, разработанных на Райле, и являлись их советниками. Им также было известно, что земляне сумели не допустить повторного похищения людей, а потом и захватить разведывательный корабль эннов. Когда же наша группа прилетела на Умру и освободила партию землян, то они посоветовали эннам добровольно отдать всех выживших людей, чтобы предотвратить военные действия. Но им это очень не понравилось, они посчитали, что просто трионы больше симпатизируют землянам, чем эннам, что, в общем-то, тоже было недалеко от истины. А в наказание отправили работать на оборудовании по переработке сырья, добываемого людьми в море для пищевой пасты, которой на Умре питались все — как энны, так и их рабы.

Освобождённые трионы были сильно удивлены, что на Земле нашлись люди, не поддающиеся влиянию эннов. Поначалу они думали, что нам удалось создать такое же защитное поле, которое окружает Гаину. Посоветовали нам слетать на эту планету и попытаться узнать, как и что создаёт такое поле. Это не входило в задачи данной операции, но предложить руководству пообещали.

Вращаясь вокруг Умры, мы стали создавать карту планеты, Корен — старший из освобождённых трионов показывал нам места компактного проживания эннов, важные технические объекты, такие, как приливная электростанция. На Умре очень сильные приливы из-за близости Райлы. Всё: и электростанция, и пищеперерабатывающие заводы, и прочие сооружения, было спроектировано и построено трионами. Самим эннам электроэнергия была не нужна. Они жили в воде или на отмелях, омываемых приливами. Зрение у них было плохое, больше рассчитывали на осязание и умение улавливать биоволны.

Показали нам и местоположение подводных ферм, где работали люди. Они располагались всего в нескольких километрах от мест обитания эннов, это и создавало трудности в их освобождении. Корен, узнав, что мы обладаем довольно мощным вооружением, предложил разбомбить самые важные объекты на Умре, чтобы создать панику и показать, что невозможно безнаказанно захватывать людей в рабство. А потом надо возвращаться на Землю и там готовить новую операцию по освобождению людей, но с лучшим техническим оснащением.

Том попросил у Нияма спросить, где находятся дети, которые были отобраны после прилёта на Умру. Корен точно не знал их местонахождение, только слышал, что их отправили учиться на Райлу.

Затем речь зашла о том, как помочь трионам избавиться от ига эннов. Дело в том, что энны живут во всех городах и посёлках по всей планете. Для них понастроили бассейнов, где они проводят почти всё время, заставляя трионов заботиться о себе и создавать всё необходимое для их беспечной жизни на обеих планетах. Все пришли к выводу, что, только имея защитное поле, можно будет воевать с ними.

После совещания мы отправились отдыхать, оставив только дежурных, на случай неожиданной ситуации. Завтра нам — пилотам скутеров — предстояло хорошо потрудиться. Бомбардировку назначили на шесть утра по времени мест массового проживания эннов.

Каждому из нас надо будет сделать по шесть вылетов и всё потому, что скутер не мог взять на борт более двух бомб. Это означало, что столько же раз предстояло перейти из состояния невесомости к нормальному весу на этой планете, правда, он был немного меньше, чем на Земле. А также испытать перегрузки, связанные с разгоном до первой космической скорости. Но злость, которая бушевала в наших сердцах после того, как мы узнали, что сделали с людьми, придавала нам силы. Несколько тысяч землян были просто перекручены в фарш, а остальные превращены в рабов, которых мы, при всём желании, не могли освободить немедленно. Первым заходом мы отбомбились по их «городам», то есть, по их лежбищам. Нас радовало, что, наконец, они прочувствовали на себе, что такое страх смерти. Далее бомбили промышленные и энергетические объекты. Эннов на их лёжках уже не было. Как мы и предполагали, они ушли под воду, где наши бомбы не могли их достать. Мы разбомбили всё, что было реально возможно. Единственно, что не стали трогать, так это склады продовольствия, понимая, что, если не будет хватать еды, то первыми пострадают люди, им не дадут есть.

Освободившись в последний раз от смертоносного груза, мы сделали большой круг над морем, чтобы увидеть результаты наших трудов. Всё оборудование уничтожено, пляжи и отмели, где любили собираться энны — перепаханы. Самих эннов не видно — скорее всего они прятались на дне, в более глубоких местах. Людей в воде мы тоже не увидели, наверное, они оставались под своими куполами, ведь эннам было не до того, чтобы заставлять рабов работать. Как нам хотелось забрать их всех до одного на космолёт, но мы не могли рисковать уже спасёнными людьми. Так и пришлось с болью в сердце покидать эту планету.

Чуть больше недели добирались до Земли, сначала к гиперворонке, несколько секунд в ней, потом до орбиты Земли, и, наконец, посадка на космодроме.

Всё время полёта настроение у ребят нашей группы было ужасное. Каждый раз то один, то другой задавал вопрос: «А не убьют ли энны всех землян в отместку за нашу бомбардировку?» И сразу возникал спор. Кто-то доказывал, что все их ужасные мясорубки разрушены, а убивать больше нечем. Но до конца никто в этом не был уверен. Ведь, даже если люди останутся целыми, то их заставят разбирать завалы и ремонтировать всё, что возможно. Наша операция была полностью провалена. Потратив столько сил и средств, мы везли домой только полторы сотни землян и несколько трионов. Ещё один вопрос, который мучил всех: как скоро мы сможем вернуться за людьми и сколько из них не доживёт до этого момента. А уж как найти детей, отправленных на Райлу, и каким образом вызволять из оттуда — никто даже придумать не мог.

Единственные, кто как-то поднимал нам настроение — это спасённые. Они радовались, что скоро будут на Земле. Спрашивали, сохранились ли их дома и смогут ли они вернуться туда. Ответов у нас не было. Знали, что их городок остался нетронутым, но куда их решат поселить — сказать не могли.

Оказавшись на орбите Земли, связались с руководством и доложили вкратце о положение дел. Особой радости наш доклад ни у кого не вызвал, но и ругать не стали. В действительности нас подвела слабая техническая подготовка нашей миссии.

После приземления, первым делом всех освобожденных людей посадили в автобусы и увезли. Затем увезли всех трионов — как наших пилотов, так и новичков. Нас же попросили собраться в небольшом зале, в помещении космодрома и очень долго беседовали с каждым, стараясь разузнать буквально всё, даже самые, казалось бы, незначительные подробности.

После более чем двухчасового разговора, нам разрешили пойти отдохнуть и поесть в столовой при космодроме. Мы вышли, есть совсем не хотелось, просто сидели и ковырялись в своих тарелках, чтобы как-то потянуть время и отвлечься от тягостных мыслей. Ребята очень устали, но не могли отдыхать, мы ждали решения — как оценят результаты нашей операции.

Наконец, нас вызвали в ту же комнату и председатель комиссии объявил, что, рассмотрев все обстоятельства, создавшиеся на Умре, признали наши действия правильными и удовлетворительными. Согласились, что техническая оснащённость операции была недостаточной. Одним важным и успешным результатом миссии являлось то, что удалось освободить пятерых технически грамотных трионов. На их помощь возлагают большие надежды в создании более продвинутых летательных машин. Этот генерал также сказал, что комиссия признала необходимость отправить разведчиков на Гаину, чтобы попытаться разобраться в природе защитного поля. После этого они распустили нас по домам, дав двухнедельный отпуск.

Глава 12

Отпуск, проведенный дома, особой радости мне не доставил. Конечно, я был рад повидаться с родителями и младшей сестрой, а также с некоторыми друзьями и соседями. Но при каждой встрече приходилось опять рассказывать о нашей неудачной попытке спасти людей из плена. Об этой операции много не писали, но на некоторых новостных сайтах появились небольшие заметки о спасении ста сорока семи землян, похищенных эннами. Каждый, кто меня встречал, первым делом интересовался, а почему так мало? Вот и поди объясни им, да ещё при том, что многие сведения засекречены. Гулять тоже особо не хотелось, начало марта было довольно холодным. Но вот поваляться подольше в постельке, почитать кое-что интересное — удалось. Вечерами общался с родителями и с Ликой. Она всё сокрушалась, почему ей не передались такие же способности, как мне с Алей. Объяснение, что из-за большей схожести с папой, девочку не устраивало. Последние дни пребывания дома, я уже рвался скорее попасть на базу, чтобы узнать, как продвигается подготовка к новой операции.

На базу добрались к вечеру. Как обычно, всех собрали в военном аэропорту, а потом вертолетом к месту назначения. Только мы вышли из вертолёта, нас окружили ребята, остававшиеся «дома», и начались расспросы. Они знали в общих чертах результаты операции, но хотели услышать подробности из первых уст. Мы зашли в столовую, расселись за столами и почти каждый из нашей группы рассказал то, что делал и чувствовал. Должен сказать, что и я получил много неизвестной мне информации. А тут подошло время ужина, так что, не выходя из столовой, мы поели и лишь потом разошлись по комнатам распаковывать свои дорожные сумки.

Не успел я распаковать свой небольшой скарб, как в комнату постучала и вошла Аля. Сестричка кинулась мне на шею и расцеловала. Ей нелегко было ждать меня. Кроме того, она очень волновалась, когда не могла получать от нас сведений, что и было ожидаемо. Но приходилось как-то придумывать «сказки» для родителей, чтобы они не волновались из-за моего неожиданного молчания. Я не стал рассказывать ей подробности, тем более, что многое и так известно из общения с новыми трионами. Наоборот, она поделилась со мной интересной информацией, полученной от них. Трионы рассказали, что энны поняли всё о кораблях, посланных ими на Землю — они либо уничтожены, либо захвачены. А ещё, что некоторые земляне не поддаются их влиянию. Значит, чтобы воевать и захватывать новых пленников, нужно оружие. Но его у них нет. Они заставляют трионов придумать, как и чем можно убивать людей, а также хотят сформировать отряды трионов, подготовить их к боевым действиям и заставить воевать.

Вся эта информация сильно расстроила меня. Во-первых, совсем не хотелось воевать с трионами, зная, что придётся убивать ни в чём неповинных гуманоидов, а во-вторых — как с ними воевать? У нас кое-как набиралась пара сотен человек, не поддающихся влиянию эннов, и это, считая ещё совсем молодых мальчиков и довольно пожилых людей. Больше пока не смогли найти на всей планете.

Алиса ушла, а я ещё долго сидел и думал, всё ли правильно мы сделали на Умре? Может не стоило бомбить? Не вызовет ли это скорые ответные действия? С этими мыслями я и уснул.

Утром всех космолётчиков собрали у начальника базы. Там нас ждал уже знакомый офицер из генштаба. Он сообщил, что по данным, полученным от трионов, энны готовятся напасть на Землю, уже начали строить новые космические корабли и создавать оружие. Но так же, по предположению трионов, на это у них может уйти не менее двух лет, а значит и у людей есть время подготовиться к встрече. Этим уже начали заниматься. Планируется сконструировать боевые звездолёты, которые будут способны остановить врага по дороге к Земле, а также они смогут долететь до Умры или Райлы. На них предполагается сделать около двухсот посадочных мест, чтобы, освободив партию людей, они могли сами вернуться на Землю, а не использовать большой космический корабль. Рассказав это, офицер поднял нам настроение. А ещё похвалил нас — участников операции — за то, что разбомбили на Умре всё, что могли. Восстановление разрушенного потребует ресурсов, а это замедлит работу по подготовке к войне с землянами. Всем известно, что именно из-за недостатка ресурсов энны и заинтересовались Землёй. Мы с Лэйем и Алексом заулыбались от похвалы.

Затем офицер перешёл на другую тему. Он сказал, что, если с защитой Земли и возвращением людей с Умры мы сможем справиться с помощью техники, то освободить детей-землян с Райлы, гораздо сложнее. Неизвестно, где они находятся, но, даже если бы удалось выяснить, то отбивать их придётся с боем, при этом погибнут ни в чём неповинные трионы. А ведь они уже становятся нашими союзниками, и мы должны помочь им освободиться от эннов, а не убивать. Генштаб считает, что наилучшим способом борьбы с эннами — это создание защитного биополя, такого, как вокруг планеты Гаины. Никто не знает его происхождение. Возможно это природное явление, а может, что-то его генерирует. Трионы не смогли об этом нам рассказать — они просто не знают. Неизвестно, обитаема ли планета, и есть ли на ней разумная жизнь. Ни один энновский корабль-разведчик не вернулся оттуда. Правда, трионы считают, что как только на пилотов-трионов прекращалось воздействия эннов, их сразу убивали и садились на Гаину, не желая возвращаться в рабство. Руководство страны решило отправить туда наших разведчиков, в надежде, что они смогут что-нибудь выяснить. Для этого будет использован захваченный нами корабль-разведчик, несколько переоборудованный для удобства людей. Но опускаться на планету он не будет, сядет на Гаину только один человек в скутере. Рассказав всё это, офицер назвал имена пилотов, которых собираются подготовить и отправить к Гаине. Это были все члены моего звена и плюс Саймон Рейтор. Нас сразу отправили к стоящему на поле кораблю, где уже ждал Шуянь, чтобы начать обучение.

Две недели мы впятером добросовестно учились управлять кораблем-разведчиком. Он, в отличии от скутера, был оборудован всем необходимым для длительного пребывания в космосе. Работали очень напряжëнно, сначала теорию на земле, потом полеты в воздухе и, наконец, выход в космос, вылет на скутере из корабля и возвращение назад. Всё было тщательно отработано. Только после этого стали готовится к нашей новой операции. Загрузили провизию и вооружение, запасные баллоны с горючим и прочие необходимые вещи.

Вот, наконец, мы готовы к вылету. Нам предстояло побывать на орбитах трёх планет и к каждой из них спуститься на скутере. На Умре — проверить, как идут восстановительные работы и работают ли там люди. Райлу же не просто осмотреть, но и разбомбить там завод, на котором строятся новые космические корабли, а также космодром. Координаты обоих объектов нам дали трионы. Бомбардировку решили проводить ночью, чтобы не погибли рабочие-трионы. Надо было попробовать найти, где находятся дети землян, хотя особой надежды на успех никто не питал.

Только после того, как мы удостоверимся, что удалось уничтожить военно-космические объекты не Райле, нам предстояло покинуть орбиту бинарной планеты и лететь к Гаине. Там на скутере надо было попробовать совершить посадку на планету, и, если всё пройдёт успешно, посадить там корабль и попытаться, с помощью специально установленных на нем приборов, определить, что создаёт это, так нужное нам, биополе. Командовать всей этой операцией назначили меня.

В принципе, я так и предполагал, но только когда это было озвучено, вдруг осознал всю ответственность за людей и выполнение поставленной задачи. В прошлый раз было легче, за всё отвечал Том, а мы с Полем только помогали, а теперь я один.

Для вылета на этом корабле космодром не нужен, стартовали прямо с базы. Вечером перед полётом мы долго сидели с Алей. Она сто раз умоляла меня быть осторожным, я же на всякий случай попросил поддержать родителей, если что случиться. В итоге, вся моя рубашка была залита слезами, и мы разошлись. Я предупредил Алису утром не приходить прощаться — у меня будет слишком много дел.

Полностью загруженный корабль взлетал тяжело, моторы работали на полную мощь, но через полчаса наступила тишина и почти сразу невесомость — мы летели к гиперворонке. Три дня можно было отдыхать, оставляя одного человека на вахте в кабине пилотов.

Выскочив из гиперполя, не смогли сразу увидеть бинарную планету — она находилась почти с другой стороны от их солнца. Пришлось направится туда, ненадолго запустив двигатель, позволяя навигатору направлять нас к цели. Полёт занял около недели, мы уже начали уставать от безделья. Поэтому, когда достигли орбиты Умры, каждый попросил меня разрешить ему первому вылететь. Поскольку скутер был только один, то решил отправить сначала тех, кто ещё не бывал на планете, но не по одному. Таким образом сначала полетели Лэй и Вэннь, причем Вэннь пилотом, а Лэй штурманом, хотя на этот раз в компьютере скутера была точная карта Умры и по ней вёл навигатор. Затем полетели Саймон и Алекс. Каждой паре было указаны объекты, которые надо проверить.

Сведения, полученные от разведчиков, одновременно и радовали и расстраивали меня. Ничего из разрушенного нами ещё не восстановлено, до сих пор идёт разборка завалов. Там, в основном, работают люди и совсем немного трионов. Казалось бы, всё хорошо, но как больно видеть и слышать, как мучаются люди, вручную перетаскивая перекарёженные части машины и обломки зданий. Остаётся только надеяться, что скоро на Земле будут построены космолёты, с помощью которых мы сможет забрать всех землян домой. На третий день мы уже собирались покидать орбиту Умры, и тут я обратил внимание, что один объект всё-таки забыли проверить. Это тот, где мы освободили трионов, на маленьком островке. Совершенно забыл, что взрывали вручную, а не с воздуха. Я попросил Алекса слетать туда и посмотреть, чтобы поставить ещё одну галочку в списке. Он улетел, а мы стали готовиться к новому перелёту. Прошёл почти час, а Алекса всё нет. Я уже начал беспокоиться, не случилось ли с ним что-то. Но наконец скутер влетел в ангар, а через несколько минут из шлюза выплыл Алекс, да не один — с ним была молоденькая девушка. Бледная, худая, одни кости, обтянутые тонкой кожей. На бёдрах повязан кусок белой тряпки, а грудь прикрыла руками, увидев столько мужчин.

— Знакомьтесь, это Лина, — сказал Алекс, — я её спас и привёз сюда, не мог стерпеть издевательства над ней. Подлетая к тому острову, заметил, как девочка выходит из воды и не успевает снять с лица маску, как её бьют щупальца энна, оставляя ожоги. Я, долго не задумываясь, выпустил по нему микроволновый заряд. Потом сделал над островом пару кругов, не найдя там больше никого, сел на воду и уговорил Лину лететь с нами на Землю. Ведь на одного человека у нас место найдется, правда?

Что я мог сказать, это, конечно, нарушение инструкции, но и правда, жалко было девочку. Попросил Лэйя поделиться с ней чем-нибудь из своей одежды — он самый мелкий из всех. А потом дал команду направляться к Райле.

Глава 13

Ребята стали обустраивать нашу гостью, а я сел за пульт управления и направил космолёт в сторону Райлы. Первым делом девушку одели, хотя, как нам показалось, мы больше смущались, чем она. Как видно, постоянное пребывание мужчин и женщин вместе, научило её не стесняться. Потом она с удовольствием поела нашу космическую еду, говоря, что такой вкуснятины давно не ела. Это нам паста из тюбиков не нравились, а для неё это было привычно — пленных кормили только такой пищей. Когда Лина закончила с едой, мы заметили, что она буквально засыпает, закрывая глаза, скорее всего, от усталости. Ей помогли добраться до спального отсека и пристегнули к койке, чтобы могла безопасно поспать в невесомости.

Когда мы уже вышли на орбиту Райлы, девушка всё ещё спала. Делая круг за кругом, мы рассматривали планету. Картина была удручающая. Даже просто из космоса мы видели, как безжалостно относятся жители к природе. Леса почти все вырублены. Земледелием, по видимому, не занимаются, совершенно не видно возделанных полей, многоэтажных зданий тоже не видно. В центре городов располагалось много бассейнов, а рядом с ними — небольшие постройки. Мы предположили, что там живут энны. На окраинах стояли полуразвалившиеся лачуги, которые смогли увидеть только с помощью сильной оптики.

Наконец наша гостья проснулась и неловко, каждый раз ударяясь обо что-нибудь, выплыла из спального отсека.

— Ой! А что, мы уже летим над Райлой? — удивлëнно спросила она, посмотрев в иллюминатор.

— Да, а как ты узнала? — поинтересовался кто-то из ребят.

— Так я тут прожила два года, совсем недавно нашу группу из десяти человек отравили на Умру, не дав закончить учёбу, чтобы срочно восстанавливать оборудование, которое недавно там разбомбили. Это, случайно, не вы постарались?

— Ну, а кто же ещё? — подтвердил я. — Небось ругали нас?

— Да что вы, наоборот, хвалили, но только когда медуз рядом не было. При них же мы, как зомби, делаем, что прикажут, и всё. Теперь ясно, почему они так злобствуют. Начинают понимать, что люди — не трионы, могут за себя постоять. Хорошо вы потрудились — легче новое изготовить, чем починить.

— Так ты попала на Райлу с другими детьми, чтобы учиться? — спросил Лэй.

— Угу.

— Слушай, расскажи нам всё, что знаешь, чтобы мы смогли забрать всех этих детей на землю, — попросил я.

Лина кивнула и начала рассказывать:

— Я не знаю, как попала на космолёт этих медуз. Смутно помню, как выбиралась из узкой ячейки корабля и вместе со всеми куда-то шла. Не знаю почему, но сильно испугалась, что на мне надета только ночная рубашка и больше ничего. Дошла до медуз и сразу поняла — надо повернуть направо. По этой дорожке шли только дети и возвращались на назад к кораблю. Каждый ребёнок, проходя мимо людей-мышей, получал тюбик, и они жестами показывали, что это надо есть. Вкус был противный, паста из тюбика пахла рыбой, но я была голодная и понимала, что ничего другого не получу. Потом появились медузы и мы почувствовали, что надо забираться в ячейки космолёта. Как только забралась туда, сразу уснула… Потом опять нам приказали выйти, и мы долго шли пешком, пока нас не завели в какой-то мрачный зал. Вокруг меня находились такие же дети, примерно моего возраста — мне тогда было четырнадцать лет. Почти все в ночной одежде и босиком. Здесь с нами впервые заговорили трионы. Мы ничего не понимали, пытались общаться только жестами. Единственно, чувствовалось, что они жалеют нас и стараются успокоить. Дальше всех детей поделили на группы, расселили в помещения, а уже на следующий день начали учить. Сначала языку, а потом будущей профессии. Я попала в группу электриков, но это разделение произошло через полгода, когда мы уже неплохо говорили. Жили по десять человек в комнате, где у каждого была только койка. Мальчики и девочки вместе. Кормили два раза в день такой же пастой, правда на Райле она рыбой не пахла, а остальное время — учеба. После ужина давали немного времени отдохнуть, умыться. Когда стали обучать профессии, то возили на объекты, показывали машины и оборудование, и объясняли, как их ремонтировать. Во всех поездках нас сопровождали медузы, это страшно всë портило. По каждому пустяку били нас своим щупальцами, а они очень жгутся. Потом долго болят. Ещё они требовали, чтобы мы ходили голыми. И если трионы позволяли нам носить хоть набедренные повязки и даже сами приносили какие-то тряпки, то энны чуть не лопались от злости, видя, как мы прикрываемся. А в последнее время они вообще как с цепи сорвались, не дали нам доучиться и отправили ремонтировать то, что вы разбомбили.

Как только Лина закончила рассказывать, её закидали вопросами. Так мы понемногу узнавали о жизни детей, попавших в плен к эннам. Нас сильно расстроило, что они не живут все вместе, а разбросаны по городам и невозможно одной операцией их всех собрать и вывести

. Лина не могла даже точно указать, где она жила, ведь возили их в закрытых фургонах, а уж о координатах местоположения мы и не спрашивали.

Сделав несколько кругов на орбите Райлы, постарались через оптику найти и разглядеть объекты, которые мы должны вскоре бомбить. Тут очень важно знать, нет ли рядом с ними жилых зданий или чего-то, что могло бы помешать подлёту к ним. Завод стоял на окраине какого-то городка, далеко от жилья, и был обнесëн высоким забором. Его мы решили бомбить первым, хотя этот завод занимал большую площадь, и за один вылет всё разбомбить невозможно. Надо было постараться сократить время между ударами до минимума. Космодром тоже находился далеко от городов, но рядом с ним был аэропорт. По сведениям, полученным от освобождённых трионов, военной авиации на Райле не существовало, были исключительно пассажирские и транспортные летательные аппараты, несколько похожие на наш скутер. Только больше по размеру, тяжелее и менее скоростные. Их полёты могли помешать осуществлению наших планов. Поэтому уничтожение космодрома мы оставили на конечную стадию операции.

Первым бомбить полетел Вэннь. Как только он вернётся, предполагалось быстро загрузить скутер бомбами и полетит уже Саймон. Так и сделали. Мы рассчитали время полёта так, чтобы ровно в полночь осуществить бомбардировку. Всё прошло без помех. Вэннь уничтожил западную часть завода, а в три часа ночи Саймон скинул бомбы на восточную. Оба пилота благополучно вернулись на космолёт. Потом, пролетая днём над бывшем заводом, мы рассмотрели результаты нашей работы — от зданий остались одни обломки, это означало, что производство боевых космических кораблей остановлено на несколько лет.

Бомбить космодром я решил сам. Скутер был загружен бомбами под завязку. Точно в рассчитанное время я вылетел из корабля и начал спуск. На довольно значительном расстоянии от космодрома заметил, что из расположенного рядом аэропорта один за другим вылетели три летательных аппарата. Подумал, что это даже хорошо, вряд ли скоро ещё что-то взлетит. Но потом отвлёкся и стал примеряться, с какой стороны лучше подлететь для бомбометания. Вдруг перед собой увидел аппарат эннов, он был значительно больше моего скутера и летел медленнее. Мне надо было срочно его обходить или снижать скорость. Прежде, чем потянуть рычаг джойстика на себя, посмотрел вверх, а там, чуть слева и справа от меня было ещё по одному такому же аппарату. Пришлось уменьшить скорость. Машины противника, что были надо мной, стали снижаться, прижимая меня к поверхности планеты. Я понял, что взят в «клещи» и меня пытаются посадить. Нырнуть под идущий впереди аппарат очень опасно, прямо по курсу было высотное здание космодрома, а тяжело нагруженный скутер вряд ли бы смог быстро набрать скорость. Сердце бешено стучало, я понимал, что ещё немного и меня возьмут в плен. И тут в голову пришла сумасбродная идея. Я несколько секунд сомневался, а потом решил, что уж лучше упаду и взорву объект, чем сдамся. Включил передний тормозной двигатель, который применяют при спуске с орбиты на планету. Скутер дёрнуло назад, да так сильно, что ремни крепления к сидению врезались мне в плечи. На какую-то долю секунды я потерял ориентацию, но потом, ещё плохо соображая, на автомате, включил основной двигатель на полную мощность, и потянул джойстик на себя. Несколько мгновений — и я оказался над аппаратами противника и начал отрываться от них. А подо мной был космодром. Не долго думая, нажал сброс бомб. Скутер сразу стал легче и манëвреннее. Поднялся выше, сделал круг над объектом, проверяя результат моей атаки. Того здания, что недавно мешало мне, уже не было, а вся площадь космодрома завалена обломками различных сооружений. Значит, я выполнил задание! Только руки мои почему-то тряслись, я никак не мог отдышаться, как после долгого бега. Пришлось срочно собраться и привести себя в порядок, чтобы поскорее уйти в космос. Когда оказался в невесомости, мне полегчало и я полетел к нашему звездолёту.

Глава 14

Когда я выбрался из скутера, ребята сразу поняли — что-то произошло, и засыпали меня вопросами. Я не стал скрывать и рассказал всё, как было. Алекс сначала отругал меня за включение тормозного двигателя:

— Тебя же просто могло убить резкой перегрузкой! — кричал он.

Но потом понял, что у меня не было другого выхода. Поступи я иначе, то не смог бы выполнить задание, да ещё попал бы в плен.

— Ребята, давайте уходить отсюда, пока они не послали против нас космические корабли. Возможно, нам удалось уничтожить их космодром, но такой корабль, как тот, на котором мы прилетели, может подняться просто с ровной площадки. Энны не дураки, они поняли что, разбомбив завод по созданию военных космолётов, мы захотим уничтожить и космодром. Они ждали нас там. Как только радар обнаружил скутер, они подняли три летательных аппарата, чтобы поймать меня и вынудить сесть. Мне просто сильно повезло, что сумел выбраться. Лэй, срочно прокладывал курс на Гаину. Надеюсь, мы успеем унести ноги. Все быстро пристегнулись к креслам, ожидая перегрузку, а я сел в шестое кресло в бывшей кабинке энна и тоже пристегнулся.

Мы покинули орбиту бинарной планеты, не особо жалея об этом, а Лина вдруг заплакала — она-то улетала, а столько друзей оставались в плену. Мы её успокаивали как могли, обещая, что вернёмся сюда ещё раз на больших кораблях и заберём всех детей-землян, а среди них и её друзей.

— Как вы это сделаете? — спросила сквозь слёзы девушка. — Эти медузы погонят трионов воевать с вами. Вы что, будете их убивать? Они же не виноваты, они наши друзья.

Я постарался объяснить, что для этого мы и летим на Гаину, чтобы попытаться раскрыть секрет защитного поля, позволяющего избавиться от подчинения эннов.

Полёт до орбиты Гаины длился целую неделю Все изнывали от безделья, да ещё и запертые в тесных помещениях корабля. Больше всего угнетало отсутствие связи с Землёй. Всем хотелось рассказать о наших успехах, узнать, что происходит у них, как продвигается строительство новых космолётов, и просто пообщаться с родными и друзьями.

Наконец, впереди, между незнакомыми звёздами, они увидели маленький зелёный шарик, который потихоньку приближался и увеличивался. Такой издалека виделась Гаина. Только через сутки мы долетели на достаточное расстояние к планете, чтобы оказаться на её орбите. Никакого биополя простым глазом видно не было, но приборы его воспринимали, Вэннь и Саймон занялись измерениями. Сначала выяснили состав воздуха, он оказался близким к земному, только кислорода в нём было больше — около тридцати процентов. Затем занялись изучением биополя, стараясь как можно точнее определить все его параметры. Все остальные просто рассматривали планету. На Гаине были и моря, и горы, но большую её часть занимали леса и луга. Только на небольших участках около гор отсутствовала растительность. Сколько мы не присматривались, не находили следов разумной жизни. Даже с помощью оптики не удавалось разглядеть хоть какие-то участки. Алекс предположил, что биополе планеты мешает работе приборов. Только раз нам показалось, что на одной из площадок около гор блеснуло что-то, очень похожее на отражение солнца от полированного металла или стекла. На следующем витке, сколько мы пытались увидеть это — не смогли. Но всё-таки решили посадить скутер именно там, в надежде найти собратьев по разуму.

Теперь встал вопрос, кому спускаться на планету. Я собирался это сделать сам, хотя каждый хотел стать первым. Но потом всё-таки согласились — у меня наибольший опыт и умение при необходимости быстро принимать решения. Пришлось составить приказ, что в случае непредвиденных обстоятельств, командовать кораблём будет Лэй.

На заднее сидение скутера сложили некоторый запас еды и воды, а также целый арсенал различного оружия, начиная с мачете и заканчивая небольшим гранатомётом. Микроволновые и электрические ружья решил не брать, считая, что они вряд ли пригодятся.

Мы рассчитали время вылета, чтобы приземлиться в намеченном месте утром. Так у меня будет больше времени осмотреться. Я покинул космолёт точно в назначенный час, отдалился от корабля, включил тормозной двигатель и начал спуск на планету. Минут десять-пятнадцать всё шло нормально, потом тормозной двигатель начал «чихать», а затем и вовсе заглох. После этого стали один за другим отказывать все приборы. Пока рация ещё работала, успел передать на корабль: «Поле отключило все двигатели и навигационное оборудование, падаю на планету». Отправив сообщение, стал пытаться запустить хоть что-нибудь, но и ни ходовой, ни рулёжные двигатели не запускались. Аппарат антигравитации так же не работал. Тем временем скутер входил в плотные слои атмосферы, от сопротивления воздуха корпус его стал нагреваться. Ещё немного и металл начнёт плавиться, а я заживо зажарюсь внутри скутера. Эта мысль заставила меня ещё активнее пытаться что-нибудь предпринять, но ничего не получалось. Остался единственный вариант — катапультироваться. Я понимал, в этом случае я останусь на незнакомой, неизведанной планете без еды и оружия. Жар в кабине становился нестерпимым, уже не помогал защитный скафандр. Я взялся за рукоятку катапульты, благо, здесь сплошная механика и должно сработать. Но в последнее мгновение решил ещё один раз включить антигравитацию. Раздался какой-то треск. Мне показалось, что дно скутера обо что-то стукнулось. Но нет! Это сработал аппарат и падение начало замедляться. Как видно, я смог проскочить защитное поле. Вскоре я уже запустил тормозной двигатель и, когда скорость ещё уменьшилась, перешёл на режим полёта в атмосфере. Но тут меня вновь ждало очередное разочарование — не мог остановить спуск скутера. Сколько не тянул джойстик на себя, летательный аппарат продолжал опускался на поверхность планеты, хоть и медленно, но верно. Кроме того, до сих пор не работали навигационные приборы и я не имел представления, куда лететь, если бы даже мог. Той площадки, на которую собирался сесть, видно не было. Подо мной был сплошной лес. Ещё немного — и я начну цепляться за верхушки деревьев. Стал глазами быстро искать хоть небольшую полянку, но ничего подходящего не находил. Наконец увидел просвет между двумя деревьями и стал вертикально спускаться. Когда до поверхности оставалось меньше метра понял, что там лежит поваленное дерево, но падение остановить уже не сумел. Против меня дополнительно сработало то, что на Гаине сила тяжести больше и равна один и две десятых g. Удар получился настолько сильным, что скутер значительно погнулся, чуть ли не преломившись пополам. Я стукнулся головой о верхний колпак так сильно, что шлем смялся и стекло лопнуло. Хорошо, что не разлетелось, а только покрылось паутиной трещин, которые полностью заслонили мне обзор. Пришлось срочно снимать шлем, чтобы хоть что-то видеть. Но я заранее знал, что воздух на планете пригоден для дыхания. Откинул колпак и почувствовал свежесть, наполненную ароматом незнакомых трав и деревьев. Вот так я сидел и думал что, надо бы выбираться из кабины, только вот руки и ноги не действовали. По всему телу разлилась такая тяжесть, двигаться совсем не хотелось. Последняя мысль, которая мелькнула в моём мозгу, была: «А может этот запах ядовит?» — дальше ничего не помню.

Проснулся от страшного рыка, который раздавался слева от меня. Вокруг было совершенно темно. Хорошо, что я сам складывал всё вооружение на заднем сидении, а поэтому быстро нащупал фонарь и крупнокалиберное ружьё. Тем временем к рыку добавился треск. Какой-то зверь явно пробирался в мою сторону. Держа фонарь в левой руке, а ружьё в правой, включил и направил свет в сторону, откуда исходили звуки. Тут же увидел перед собой раскрытую громадную пасть, с огромными, как кинжалы, зубами. Не задумываясь, нажал на курок раз, а затем второй. Пасть исчезла из пятна света, а через секунду что-то грохнулось рядом со мной, да так сильно, что подскочил скутер. Я посветил вниз и увидел огромное животное, лежавшее в паре метров от моего несчастного летательного аппарата. Это чудовище походило на динозавра, но точнее разглядеть не смог, да я и не очень в этом разбираюсь.

Теперь, когда мне удалось избежать нападения, я стал вспоминать, что же со мной произошло, а точнее, от чего сразу уснул? Свою неудачную посадку я прекрасно помнил. Вдруг лёгкий ветерок принёс мне приятный запах, и тут понял, что именно он одурманил меня. Срочно установил на место колпак скутера и закрылся внутри. Запаса воздуха в скутере много, только жаль, что шлем разбит, а противогаза у меня не было. Я даже не имел представления, как смогу выбраться из этого леса.

Моё раздумье прервал странный шум и визг. Как я вовремя закрылся в кабине — со всех сторон ко мне бежали какие-то животные. Чтобы не привлекать к себе внимание, не стал включать фонарь, и в течении нескольких часов слышал, как они раздирали на куски тушу убитого мною динозавра, при этом дрались между собой, визжали и рычали. Только к рассвету затихла эта вакханалия, которая не только не давала уснуть, но и просто расслабиться. Мне всё казалось, что закончив с убитым, они примутся за меня. Когда совсем рассвело, представилась возможность рассмотреть следы ночной трапезы. Рядом со скутером лежала голова динозавра, обглоданный скелет и толстая, покрытая чешуёй, шкура. Осторожно открыв колпак, принюхался, сладко-дурманящего запаха не было. Возможно, утренний ветерок сдувал его в другую сторону. Быстро вылез из кабины и отошёл в сторонку, очень уж нужно было. Потом, возвращаясь назад, решил перекусить, собраться и уходить отсюда, пока меня опять не усыпили. Только вот куда идти — ещё не решил.

Как вовремя я вернулся! Неожиданно ожила рация. Я тут же ответил и сообщил им, что скутер повреждён, вряд ли взлетит, а преодолеть защитное поле — точно не сможет. Сказал, что собираюсь идти пешком, искать разумную жизнь, если таковая имеется. И что в этом месте оставаться опасно из-за усыпляющего запаха. Мне посоветовали идти на север, там есть не покрытая растительностью площадка. Они же собрались возвращаться на Землю, там попытаются выяснить у трионов, как меня спасти.

Глава 15

Чтобы долго не возиться с едой, выдавил себе в рот тюбик «космической пищи», запил водой и стал собираться. Скафандр пришлось снять — он довольно громоздкий, да и всё равно без шлема. Сложил в рюкзак все запасы съестного и большую часть патронов к ружьям. Их у меня было два: среднего калибра и крупного. Обмотался потронтажными лентами, прицепил к поясу мачете, повесил на каждое плечо по ружью и отправился в путь. Гранатомëт брать не стал — слишком тяжёлый и неудобный для переноски, а я и так настолько нагрузился, что еле шёл. Ведь даже мой собственный вес на этой планете был больше обычного. Закрыл скутер, в надежде, что смогу когда-нибудь забрать его отсюда и починить. Сориентироваться, куда мне идти, тоже оказалось непросто. На планете не существовало магнитных полюсов, а значит, компас был бесполезен. Единственное, что я знал — сейчас утро. Солнце недавно взошло. Надо идти, чтобы оно было справа от меня и потихоньку оказывалось сзади. Конечно, этот способ уж очень приблизительный, но большей точности мне и не требовалось.

Первые несколько десятков метров прошёл легко, а потом путь мне преградили растения. Это совершенно необычные кусты, растущие в подлеске. Листья у них большие, а ствол травянистый. Мачете справлялся с ними без труда, только махать им приходилось не переставая. Заодно обратил внимание на деревья, они тоже были совсем иными, не как в наших лесах. Я не силён в ботанике, но для себя назвал их «папоротниками». Пока шёл, не слышал громких звуков, только сверху доносилось какое-то лёгкое потрескивание и пощёлкивание, и это меня очень радовало. Совсем не хотелось встретиться с теми представителями местной фауны, которые не давали мне ночью спать. Сладковато-пьянящего запаха тоже не ощущал.

После двух часов ходьбы я подошёл к довольно большой поляне, но выходить не торопился. Ещё не доходя несколько шагов до неё, услышал громкое чавканье и поэтому осторожно подкрался, стараясь идти как можно тише. Спрятавшись за деревом, посмотрел, что там происходит. В метрах пяти от меня стояло огромное животное. Его изогнутые, напоминающие лиру, рога, были не менее метра в длину, а тело покрывали большие костные пластинки тёмного серо-зелёного цвета. Только в районе брюха пластинки становились значительно мельче и светлее. Это травоядное раза в полтора превышало размеры самого большого земного слона. В его маленьких чёрных глазках не видно даже проблеска ума. Оно стояло ко мне боком и с удовольствием пожирало листья и кору поваленного им дерева, мерно помахивая тяжелым хвостом, похожим на крокодилий. https://sun9-38.userapi.com/c858328/v858328298/203eb4/qC5hzyvyUnA.jpg На поляне не было ни одного кустика и, пожалуй, даже травинки. Скорее всего, всё съело это животное. Я решил не прерывать трапезу своим появлением и, прячась за деревьями, обошёл поляну по кругу. Оказавшись с другой стороны от этой обжоры, был приятно удивлён — передо мной простиралась дорога, шириной с автотрассу, которая шла в нужную мне сторону. Правда, идти по ней следовало осторожно, чтобы случайно не попасть в кучи испражнений, встречающихся здесь через каждые пару метров. Всё бы хорошо, только солнце поднималось выше и становилось жарко. Старался идти поближе к деревьям, немного спасаясь в их тени.

Вскоре мне пришлось снова углубиться в лес, так как дорога, проложенная лиророгом, — так я назвал животное, встретившееся мне на поляне, — резко уходила на восток. Идти в такую жару с грузом, да ещё непрерывно прорубать себе путь с помощью мачете, становилось тяжело. Поэтому, увидев перед собой ствол упавшего дерева, решил сделать привал, чтобы посидеть, отдохнуть, а заодно и перекусить.

Я сел, вытянул уставшие ноги и стал открывать рюкзак, как вдруг ствол подо мной начал проседать, да так быстро, что провалился внутрь. Моё лицо оказалось на уровне коленей. Выбраться из этого положения удалось далеко не сразу. А когда я наконец-то встал на ноги, то понял, что окружён. Вокруг меня стояла пара десятков небольших, размером с кролика, животных. Но они казались далеко не такими уж мирными, судя по их оскалу, открывающему вид на пасть, полную острых зубов. Перекусить они собирались мною, а не всякой лесной зеленью. Самое неприятное было то, что всё оружие лежало на земле и за ним надо было наклониться, а они, как я понял, только этого и ждали, чтобы запрыгнуть мне на спину и добраться до шеи. Я стоял, не зная, как поступить, а круг, между тем, всё сжимался. Некоторые, самые смелые, находились уже в полушаге от меня. Единственно, что можно сделать, так это пнуть кого-нибудь их них. Ботики у меня были крепкие и тяжёлые, да и я вложил в удар всю свою силу. Зверёк, которому достался этот пинок, с диким визгом отлетел от меня, врезался в дерево и подняться уже не смог. Это действие несколько остудило пыл нападавших, и они немного отступили, давая возможность добраться до мачете. Тогда я и пошёл в атаку, со всего маха рубил всякого, кто оказывался рядом со мной. Несколько зверьков попытались запрыгнуть на меня. Вот где пригодилось то, что я когда-то играл в бейсбол — они отлетали от моего мачете, как мяч от биты. Поняв, что я им не по зубам, нападавшие исчезли в лесу, оставив несколько убитых и тяжелораненых собратьев.

Только убедившись, что никого рядом нет, стал рассматривать тех, кто на меня напал. Если сравнивать их с земными животными, то это походило на смесь огромных крыс с варанами. Морды и туловища — крысиные, а чешуя, покрывающая тело и хвосты, как у варанов.

Немного отдышавшись после боя, быстро перекусил первым, что попалось под руку в рюкзаке и двинулся дальше. Меня совсем не прельщала ночёвка в месте, где полно таких страшных тварей. Как далеко тянется этот лес, я понятия не имел.

Солнце уже клонилось к западу, но жара всё не спадала. Пот струйками сбегал по спине, тëк по лицу, часто заливал глаза. Ужасно хотелось пить, но запас воды быстро таял. Пришлось начать экономить, ведь за весь день я не встретил ни одной речушки, лужицы или даже болотца. У меня с собой имелись препараты для очистки и обеззараживания стоячей воды, но пока ничего не нашлось. Скорее наоборот — воздух становился более сухим, лес реже, а подлесок ниже. Это облегчало ходьбу, меньше приходилось махать мачете, но, насколько я мог видеть вперёд, конца и края ему не было. Несколько раз хотел залезть на высокое дерево, чтобы просмотреть местность, сориентироваться, куда мне ещё идти, только стволы деревьев были странно голые и скользкие, и только сверху зонтом висели ветки, похожие на пальмовые.

Через пару часов стало темнеть, и я понял, что надо искать место для ночёвки. Наконец мне попалась совсем небольшая полянка, в середине которой валялось старое, почти сгнившее дерево, а с двух сторон от трухлявого ствола выросло по два молодых деревца. Они мне показались чем-то похожими на ножки стола или высокой кровати. Подумал, а что если попытаться срубить эти деревья на высоте чуть больше метра и из оставшейся части, разрубив их на куски, устроить настил на образовавшихся столбиках. Таким образом, мне не придется спать на земле, да и сверху будет лучший обзор. Для начала разметил все четыре деревца — рубить надо на одинаковой высоте. Потом встал поудобнее, примерился несколько раз, чтобы не промахнуться, и рубанул со всей силы. К моему большому удивлению, мачете прорубило ствол больше, чем наполовину, дерево начало падать, а меня обдало струёй льющегося из него сока. Несколько секунд стоял в растерянности, весь мокрый. Сок попал на лицо и даже в рот. На вкус это была просто вода. Испугался, а вдруг сок ядовит. Быстро достал из рюкзака бумажки-анализаторы, проверил и убедился, что он совершенно безвреден, можно пить. Я очень обрадовался, тут же припал губами к оставшемуся стволу и стал пить из его середины, пока мог доставать. Следующий ствол уже надрезал осторожнее, заранее подставив котелок, собирая в него жидкость. Запасать много сока не имело смысла, если его так легко добыть.

Когда все четыре верхние части деревьев лежали у моих ног, начал разрубать их на нужные отрезки, чтобы соорудить из них настил. Каждый ствол напоминал водопроводную трубу, диаметр от корня вверх потихоньку уменьшался. Возился долго, но остался доволен своей работой. Получилась хорошая кровать. Поверх настила положил ветки, чтобы было мягче. Заканчивал уже почти в полной темноте, потом сразу уселся на своё детище, разместив рядом оружие и фонарь, а рюкзак использовал вместо подушки. Немного перекусил и тут же заснул. Возможно, я поступил очень беспечно, но сильная усталость от длинного перехода и предыдущая бессонная ночь сыграли свою роль. Несколько раз за ночь просыпался от разных рычащих, пищащих и прочих звуков. Быстро включал фонарь, осматривал всё вокруг, но ничего опасного не находил. Ни одно живое существо не попало в пятно света от фонаря. Проснулся, когда уже светало от того, что весь настил шатался. Я резко поднялся и глянул вниз. У одного из столбов стояло животное на толстых задних лапах, упираясь в почву мощным хвостом, а передними маленькими лапками усердно трясло его. Это животное было похоже на помесь крокодила и кенгуру. Долго не задумываясь, я схватил ружьё и пальнул в него. Пуля, ударившись об его костные пластины, срикошетила и со свистом улетела в сторону. Но звук выстрела и возможно сильный удар, заставили нападавшего ненадолго остановиться. Я же, за время короткой паузы, отбросил это оружие и схватился за крупнокалиберное. Второй выстрел проделал дыру в спине животного, из которой брызнула фонтаном чëрно-бурая кровь, но вновь не убил. Оно отскочило в сторону, и поднявшись на задних лапах так, что голова оказалась на уровне настила, раскрыло пасть, демонстрируя огромные зубы, и зарычало. Я выстрелил прямо в пасть. Это и решило исход боя.

Быстро спрыгнул со своего насеста и начал в спешке собирать вещи и оружие, чтобы побыстрее покинуть злосчастное место, пока не набежали падальщики. Я хорошо помнил звуки их трапезы, которые не давали мне уснуть в первую ночь. Но уйти спокойно мне не дали. Я только закидывал на плечо ружьё, когда из леса вышли два таких же существа, но значительно меньше ростом. Они медленно шли в мою сторону, периодически издавая шипящие плаксивые звуки. Машинально направил на них оружие, но это их не испугало. Мне совсем не хотелось стрелять, уж очень беспомощно они выглядели. Скорее всего, это были детки, маму которых я только что убил. Жаль их, знал бы, что это мамаша с детьми, может и не стал убивать, хотя она явно пыталась накормить деток именно мной. Я пальнул в воздух, и эта парочка резво ускакала на задних лапах в лес, чем ещё больше напомнила мне кенгуру.

Глава 16

Я быстро шагал подальше от места своей ночёвки, этому способствовало почти полное отсутствие подлеска, да и деревья росли всё реже. Это говорило о том, что лес заканчивается и я скоро выйду на открытую местность. Желание поскорее выбраться на свободное пространство придавало мне силы, поэтому и шëл без завтрака, как можно скорее желая посмотреть, что же ждёт меня на выходе. Протопав не менее двух часов, несколько порастерял свой пыл, да и желудок требовал пищи. Пришлось остановиться, чтобы перекусить и отдохнуть немного. Нашёл небольшой бугорок и уселся на него. Чтобы удобнее было сидеть, снял с плеч оружие и рюкзак и только тогда заметил, мои руки и рубашка в некоторых местах забрызганы кровью убитого утром животного. Руки помыл, а с рубашкой ничего не сделаешь, стирать надо, но негде и не время этим заниматься.

Поел быстро, надеялся успеть выйти из леса, пока солнце не начало сильно припекать. Сложил в рюкзак всё, чем пользовался, закинул за плечи и только взялся за оружие, как услышал, что кто-то бежит в мою сторону. Поднял голову и увидел стаю странных животных, несущийся ко мне со всех ног. Они были не очень большие, размером с собаку, но внешне скорее походили на варанов, но толще и короче. Звуки, которые звери издавали на бегу, напомнили мне первую ночь на этой планете, поэтому я не задумываясь выстрелил в бегущую свору, особо не целясь, раз, а затем другой. Одна из тварей противно завизжала и закрутилась на месте, из неё потекла кровь. Все сразу остановились, испугавшись не то грохота выстрелов, не то ранения одного из членов стаи. Но отступать они тоже не собирались, а рыча и издавая то визжащие, то хохочущие звуки, медленно приближались ко мне. Я приложил приклад к плечу и прицелился, чтобы бить наверняка, вспоминая сколько у меня патронов в ружьях. У того, из которого стрелял сейчас, в магазине десять. Утром один раз выстрелил и сейчас два, значит осталось семь. Тут один из нападавших попал точно на мушку и я нажал на курок. Раздался выстрел, и зверь упал, даже не издав никакого звука. С одной стороны, это означало, что я хороший стрелок и не зря учился. Но с другой — на падение животного никто из сородичей не обратил внимания. Они даже смелее пошли на меня. Я продолжал стрелять, через несколько мгновений лежали ещё три трупа, но стая и не думала останавливаться. Ещё выстрел и ещё. Наконец, стая остановилась, но уже буквально в трёх шагах от меня. Их было десятка полтора, а в ружье — один патрон, плюс пять в крупнокалиберном. На перезарядку оружия требовалось время, которого у меня нет. Я прицелился в того зверя, которого посчитал вожаком, надеясь, что убив его, остановлю стаю. Выстрел — вожак упал, в первое мгновение никто не сдвинулся с места, но затем раздался ужасный визг, и все разом бросились на меня. Успел схватиться за рукоятку мачете и отбить первого подлетевшего ко мне. Но тут в меня вгрызлось сразу несколько тварей. Я продолжал махать своим оружием, отбивая одного за другим, но твари не отступали, они прижали меня к дереву, стараясь добраться до шеи.

Вдруг за моей спиной послышался сильный рёв, будто кто-то гудел в огромную трубу, затем треск ломающихся деревьев и рядом со мной оказался уже знакомый мне лиророг. Нападавшую свору как ветром сдуло. А это огромное животное посмотрело на меня с полным безразличием и, повернувшись направо, стало углубляться в лес, прокладывая новую дорогу, но, к сожалению, не в ту сторону, куда мне нужно. Увидев, что мой спаситель стал удаляться, я сполз по стволу дерева, к которому прижимался. Ноги меня не держали. Не знаю, сколько я сидел, приходя в себя, но когда очнулся, первым делом зарядил оба ружья, да ещё достал из рюкзака пистолет, собираясь положить его в карман брюк, и только тут заметил, что они разодраны, да и рубашка тоже. Во многих местах на одежде была кровь, скорее всего не только моя, но и этих зверей. Разделся, достал аптечку и стал обрабатывать антисептиком свои раны. Они были везде: на руках, ногах, бëдрах, плечах, одна даже на животе. Радовало то, что почти все неглубокие. Достал запасной комплект одежды, а эту бросил. Я уже понял, что запах крови привлекает этих тварей, так что тащить рвань не только не имело смысла, но и было опасно. Попил немного сока, собранного вчера и двинулся в путь.

Шёл уже не так бодро, как утром. Лес всё редел, а солнце больше припекало. Пот попадал на раны, и они сильно щипали. Только через несколько часов ходьбы вышел на открытое место. Но это совсем не радовало — я не видел никаких признаков наличия разумных существ. Передо мной расстилалась голая степь, без единого дерева и кустика, не было даже травинки. Как будто бы кто-то специально расчистил эту площадь от растительности. Только далеко впереди у горизонта виднелись горы. Ничего другого не оставалось, как направляться к ним. Может там удастся найти уже даже и не знаю чего. Идти по открытой местности оказалось не легче, чем через лес. Солнце припекло до невозможности. Чтобы защитить голову, я снял рубашку и закрутил еë в виде чалмы. Постоянно хотелось пить, хорошо, что я догадался сделать надрез в стволе одного из последних деревьев и соком наполнить все емкости, которые у меня имелись с собой. Почва, по которой шёл, была рыхлой, с большим количеством камешков разной величины. Об одни я спотыкался, другие, попав под край подошвы, выворачивали ступню. А горы, как-будто отступали назад. Сколько ни шёл, расстояние до них оставалось прежним, по крайней мере, мне так казалось. Единственное, что радовало, так это хороший обзор. Я не боялся, что кто-то сейчас из-за дерева или из-под куста выскочит и бросится на меня. Шёл, шёл и шёл вперёд, а солнце уже начинало клониться к западу. Продолжая плестись, стал задумываться о ночёвке, но даже представить себе не мог, где же мне найти хоть какое-то убежище, чтобы не спать посреди голой степи. Но вот впереди я увидел небольшой холмик и зашагал к нему быстрее, надеясь как-то улечься под его прикрытием.

Вдруг мою спину и голову обдало странным порывом ветра. Тут же инстинктивно пригнулся, и это оказалось спасением. Огромная птица, похожая на смесь ящера с летучей мышью, пыталась схватить меня, но только смогла сорвать с головы рубашку. Я тут же упал на спину, выхватил из кармана пистолет, - до него было быстрее добраться, чем до ружей, - и стал наблюдать за действиями птеродактиля — так я назвал эту тварь. А он бросил невкусную рубашку и сделал второй заход, чтобы попытаться поймать меня. Но, поскольку я лежал, он опять не дотянулся. Зато, когда он вновь пролетел надо мной, я смог несколько раз выстрелить. Было прекрасно видно, как в одном из крыльев образовались дырки, от чего птица сразу завалилась на это крыло и передумала на меня нападать. Можно сказать, что на этот раз я отделался лëгким испугом, даже рубашка не порвалась. Правда, весь вывалялся в пыли, пришлось долго отряхиваться.

Коль уж остановился, то решил немного отдохнуть, ещё раз осмотреться, а потом двигаться к тому бугорку, что я приметил. Попил сока и обратил внимание, что его осталось совсем немного, а значит придётся экономить — деревьев впереди нет, да и других источников воды тоже нигде не видно. Оглядел всё вокруг, живых существ не заметил, только в небе, — на этот раз я и туда посмотрел, — далеко, в районе гор мне показались движущиеся чёрные силуэты, похожие на птиц. Решил чаще поглядывать вверх и двинулся в путь. Вечерний ветерок быстро охлаждал воздух, я надел рубашку и топал быстрее. Бугор, к которому я шёл, стал заметно приближаться. Через некоторое время стал замечать какие-то странности — лучи заходящего солнца именно там необычно переливались. Создавалось впечатление, что воздух над ним горячее, что и создаёт небольшие миражи, как летом над разогретым асфальтом.

Чем ближе я подходил к бугорку, тем более странно он выглядел. И вот я уже стоял у его подножья. Вблизи он оказался похожим на большой бублик, сделанный из очень рыхлой глины, а из середины выходил теплый воздух. С таким явлением природы мне ещё не приходилось сталкиваться. Если это что-то похожее на вулкан, то должен выходить или пар или какой-нибудь газ, и ощущаться запах. Да и вулканы на Земле похожи на гору, а тут высота — сантиметров восемьдесят от ровной поверхности. А жерло всего с полметра в диаметре, - намного меньше, чем у земных вулканов. Я несколько раз обошёл вокруг этот «бублик», надеясь как то поближе подобраться к отверстию в центре и заглянуть в него, но ничего не получалось. Тогда взял мачете и стал отгребать им рыхлую породу, чтобы суметь подойти к жерлу. Почва легко поддавалась, не возвращаясь назад, и я увлёкся работой.

Когда до края отверстия оставалось сантиметров тридцать, попытался ещё раз заглянуть во внутрь. Для этого подошёл вплотную, слегка придерживаясь за края проделанного мною прохода, стал нагибаться, пытаясь что-нибудь рассмотреть там внизу. Даже фонарик включил, освещая чрево этого странного вулкана. Но тут почва под моими ногами стала осыпаться, а встречный поток воздуха бросил её мне в лицо. Я дёрнулся назад, моментально потерял точку опоры и стал проваливаться в дыру, поначалу медленно. Это давало мне надежду, что смогу за что-то ухватиться, но каждая попытка шевельнуться, только ускоряло моё сползание вниз. Попытался воткнуть мачете в край воронки, но это оказалось ошибкой — я полетел вниз. Встречный поток воздуха не останавливал падения, хотя, возможно, несколько притормаживал. Мне казалось, что я падал целую вечность, но наконец ноги коснулись чего-то твёрдого и скользкого, по чему, как по детской горке, я стал скатываться ещё ниже.

Наконец скольжение остановилось, и я оказался на ровной площадке, а ноги упëрлись во что-то твёрдое. Воздух уже дул не снизу, а слева от меня. В полной темноте стал ощупывать гладкий пол и вскоре нашёл свой фонарик, включил его и обомлел — помещение, а точнее клетка, в которой я находился, были рукотворными. Прямо передо мной возвышалась гладкая глухая стена, а слева и справа — прутья решётки, и всё это сделано не то из металла, покрытого какой-то пленкой, не то из пластика.

В свете фонаря увидел короб, внутри которого шёл воздух, проходящий через решётку слева и шедший вверх наружу. Справа находилось странное помещение, но там никого не было. Сколько я ни стучал и ни кричал, никто не отозвался. Мне ничего не оставалось, как лечь на пол и заснуть. После всех приключений и долгого перехода, это было сделать нетрудно.

Глава 17

Я проснулся от неяркого света у себя за спиной. В моей голове неожиданно зазвучали слова:

— Интересно, что за дурашка на этот раз попал ко мне?

И сразу за этим я услышал звук открывающейся двери. Резко поднялся и повернулся в её сторону. В это время решётка отодвинулась и я обомлел от увиденного. Передо мной стояла невысокая стройная девушка с красивыми и правильными чертами лица. Вот только зрачки в её больших, немного раскосых зеленых глазах, не круглые, а в виде чёрной полоски, идущей сверху вниз. Одежды на ней не было, но всё тело покрывала чешуя, спереди очень мелкая светло-серого цвета. К бокам чешуйки становились крупнее и приобретали более тёмный и зеленоватый оттенок. Из-за этого девушка не казалась обнажённой. Волосы на голове не росли, но череп не смотрелся голым, из-за более крупной чешуи. https://sun9-31.userapi.com/c857032/v857032885/1cbb47/902denK8bXk.jpg

— Спасибо! Я рада, что понравилась тебе, — прозвучало у меня в мозгу. — Но, может, ты перестанешь так внимательно меня рассматривать и скажешь, кто ты и как сюда попал?

— Я прилетел сюда с Земли. Меня зовут Кен. А как это ты узнала, что понравилась мне? — спросил, — и как тебя зовут?

— Меня зовут Ло, — опять зазвучало в голове. — А ты слишком громко думаешь, вот и узнала твоё первое впечатление обо мне. Давай, выходи отсюда, посидим, и ты расскажешь о себе. Можешь даже не говорить, а думать. Я всё равно не понимаю вашего языка, а читаю твои мысли.

Она протянула ко мне свою четырёхпалую ручку, взяла за рукав и вывела из клетки. Решётку задвинула и закрыла на простую задвижку, которую вчера в темноте я не заметил. Мы вместе вышли из комнатушки и оказались в просторной, слабо освещённой пещере. Недалеко от нас стоял стол, уставленный какими-то приборами. Ножки стола были из того же материала, что и решётка, а столешница из прозрачного зеленоватого не то стекла, не то пластика. Свет исходил от настольной лампы, а дальше всё тонуло в темноте. Даже свода пещеры не удавалось увидеть. Ло предложила мне сесть на единственный стул, а сама опëрлась на столешницу.

— Ну, рассказывай, — послала она мысленный приказ.

И я начал свой рассказ с нападения эннов на Землю и похищения людей. Затем, как мы стали готовиться к отражению их атак, о первом и втором полётах на Умру, а дальше о том, как я попал на Гаину и решение какой проблемы мы надеемся найти на этой планете. Она молча выслушала меня и мысленно сказала:

— Подожди.

А сама стала нажимать кнопки на одном из приборов, стоящем на столе. Я понял, что она с кем-то связалась, а потом долго стояла молча. По выражению её лица я пытался понять, о чём идёт речь. Она то улыбалась, то грустнела, а в какой-то момент даже стала размахивать руками, явно что-то доказывая собеседнику. Потом отключила связь, но продолжала молчать, переваривая и обдумывая ситуацию. Судя по всему, Ло была не очень довольна полученным ответом или распоряжением. И вот наконец она мысленно обратилась ко мне:

— Эх! Как жаль, что ты не появился здесь пять дней назад, когда прилетал транспорт из Города, мог бы полететь с ним. Я связалась с Городом. Они знали, что на Гаину упал челнок, высланный из инопланетного космического корабля, но даже не стали отправлять спасательную экспедицию. Редко, кто выживает при таком падении. Ты, как видно, отличный пилот, коль смог выжить. Кстати, ты знаешь, что ваш космолёт покинул орбиту нашей планеты?

— Да, я сам им приказал, — ответил я, мне всё равно ничем не смогли бы помочь.

— Это означает, что они не так-то скоро вернуться за тобой. Вот поэтому мне сказали везти тебя в Город самой, спешить некуда, — продолжила свои мысли Ло. — Вот только это срывает все мои планы.

— Ну, извини, что я так неожиданно «свалился» на твою голову, — мне было неловко, ведь из-за меня расстроилась эта красивая девочка. — А может я сам туда доберусь? Только расскажешь куда идти.

— Да ты знаешь, сколько туда добираться?! Мы на моём быке дней десять ехать будем. И перестань меня смущать — всё красивая, да красивая… Я самая обыкновенная, ты просто ещё других гаинанок не видел.

— А ты не подслушивай, что я думаю. Мы разве не на машине в Город поедем?

— Нет у нас на Гаине механического наземного транспорта, разве что небольшие сельскохозяйственные машины. Мы считаем, что ездить на поверхности — значит оскорблять планету. Есть только воздушные перевозки или верхом на животных. Они бы могли прислать летательный аппарат, но сейчас все заняты. Идёт уборка урожая почти во всех сельскохозяйственных поселениях, и его надо срочно доставлять в Город для переработки и хранения. Вот и поручили мне привезти тебя, а заодно и познакомить с планетой, а то спустишься сразу в Город и ничего не увидишь.

— Я ничего не понял, что значит «спустишься в Город»? И почему вы ещё на животных ездите? Если у вас есть самолёты, то почему нет машин? И почему ты говоришь «Город»? Что, у него нет названия и как называются другие города?

— У нас на планете только один город, но он огромный и находится в пещерах под поверхностью планеты. Там есть и машины, и лифты, и сверхскоростные подъёмники для грузов. Ты это всё увидишь, а пока мне надо работать, чтобы закончить свои дела и собраться ехать с тобой. Мы выедем завтра утром. Ты, если хочешь, можешь пойти помыться. Кстати, а что это на тебе, остатки скафандра?

— Это одежда. На Земле принято ходить одетыми. У нас нет чешуи, как у вас или шерсти, как у трионов, вот мы и защищаем свою кожу одеждой. Кроме того… — я задумался, пытаясь более обтекаемо объяснить, что одеждой мы прикрываем интимные места.

— Я поняла, не мучайся. Твоя одежда тоже грязная и её надо помыть. У тебя есть во что переодеться? Я знал, что трусы и майка у меня были, но ещё комплекта верхней одежды не осталось. — Ясно, бери, что есть и пойдем, покажу где купаться.

Я покраснел, понимая, что она слышит все мои мысли, но постарался не показывать виду и полез в свой рюкзак за чистым бельём и полотенцем. Ло тем временем включила свет, и я увидел всю пещеру. Она была большая и почти круглая, метров пятнадцать в диаметре. Свод в высшей точке находился в пяти-шести метрах от пола. В противоположной стороне от стола, рядом с воздушным коробом, стояло что-то, похожее на кровать, но не стал заострять внимание на рассматривании, помня, что Ло читает мысли. Девушка махнула мне своей изящной ручкой, указывая идти за ней, и пошла в дальнюю часть пещеры. Я посмотрел на неё, идущую плавной походкой, с лёгким покачиванием ничем не прикрытыми бёдрами и залюбовался, а потом мне стало неловко, будто бы я подглядываю за девушкой. Поскорее догнал её, чтобы не видеть этой возбуждающей красоты. Из ниши в конце пещеры, куда мы направлялись, стало слышно лёгкое журчание воды. Вскоре мы подошли к небольшому ручейку, вытекающему в пещеру в виде маленького водопадика, проходящего вдоль стены и уходящего куда-то дальше.

— Здесь можешь мыться, — послышалось в голове, — если встанешь на камень под водопадом, то вода накроет тебя с головы до ног. Спокойно раздевайся, я не буду рассматривать тебя, как это делаешь ты, хотя и ты тоже красивый.

Мне понравились её слова, но я постарался сдержать эмоции, чтобы она их не прочла. На сколько это получилось — трудно сказать. Я разделся и пошел в «душ». Пока смывал с себя пыль вспомнил, что не взял мыло. Отругал себя, не зная, что делать. Голышом туда не пойдешь, а попросить Ло принести — не удобно по той же причине. Но тут через струи воды заметил какой-то флакончик. Прозрачный, из мягкого пластика и на нём что-то написано, но таких букв я не знал. Взял чуть на руку, вроде мылится, этим и помылся. Потом, вытершись и надев бельё, пошёл искать в рюкзаке мыло. В таком виде показаться девушке уже не страшно. Когда проходил мимо Ло, заметил, как она скользнула по мне взглядом и тут же отвернулась. Жаль, я не могу читать её мысли.

Постирав свою одежду и разложив аккуратно на камнях, я пошел в ту часть пещеры, где сидела девушка. Встал недалеко от неё, пытаясь понять, что она делает. Если бы не её сосредоточенное лицо, то решил бы, что просто отдыхает. Наконец она нажала кнопку одного из приборов и повернулась ко мне.

— Я прослушивала и задиктовывала информацию по результатам моих исследований о вылупившихся недавно животных, — пояснила она, — сейчас время, когда появляются малыши почти у всех животных планеты. А я изучаю, сколько вылупилось из одной кладки, насколько они жизнеспособные, их размеры и так далее. Вот почему не хотела уезжать, а не потому, что злилась на тебя. С этим я закончила, пойдем, начнём собираться к отъезду.

Глава 18

Ло пошла в сторону водопадика, а я нарочно задержался. Уж очень мне нравилось смотреть на неё сзади. Чешуя на спине была крупная, сине-зелёного цвета, а на ягодицах гораздо мельче, изумрудно-зелёная и поблескивала при ходьбе. Но девушка остановилась и, хитро улыбаясь, погрозила мне пальчиком.

— Почему, когда ты так на меня смотришь, я ощущаю смущение? — прозвучало у меня в мозгу.

Я улыбнулся ей в ответ и пожал плечами. Пришлось идти рядом. Немного не доходя до водопада, на стене пещеры, оказалась дверь, Ло нажала на кнопку и та отъехала в сторону. В помещении горел свет и пахло, скорее всего, навозом. Но животного видно не было, да и в этой комнате вряд ли бы хватило места для существа, способного нас везти. Возможно, оно находилось в соседнем помещении, дверь в которое была открыта. Скорее всего, мы зашли в кладовую, по двум стенкам которой стояли стеллажи, заставленные коробками, ящиками и канистрами. Что в них лежало, я не знал, но в одном открытом ящике увидел какие-то плоды, с виду похожие на ананасы, только мельче и краснее.

— Что это такое? — поинтересовался я.

— Это нарайя, фрукт такой, — ответила девушка, — возьми, попробуй.

Она взяла нож, лежащий рядом с ящиком, разрезала плод на четыре части и подала мне одну четвертинку, манящую приятным сладковатым ароматом, блестящей от сока красно-оранжевой мякотью.

— Ешь, она очень вкусная, — сообщила мне Ло, протягивая угощенье.

Я откусил и закрыл глаза от наслаждения. Сколько не пытался, так и не смог придумать, какой из земных фруктов хоть немного напоминает этот. Мне так понравилось, что я съел все четвертинки и хотел, но постеснялся попросить ещё.

— Ой, какая же я дура! — прозвучало в моем мозгу. — Хозяйка называется! Ты же у меня с утра голодный. Идём, я тебя покормлю, а уж потом фруктами закусишь.

— Не переживай, Лолочка! — мне стало жалко девушку, которая зря так расстроилась.

— Я перед купанием выдавил себе в рот тюбик космической еды, а она сытная, калорий надолго хватает.

Ло несколько секунд обдумывала, как видно не понимая, про что я говорю, а потом улыбнулась, вспомнив, что я спустился из космоса.

— Ну, если ты не голоден, то давай собираться в дорогу. Наполни эти четыре канистры водой из родника и принеси сюда, набирай рядом с водопадом, так удобнее. А я пока с продуктами и постелью разберусь. Уж и забыла, когда в последний раз в Город ездила, а тут ещё вдвоём.

Я быстро справился с работой, принëс воду в кладовку, но Ло там не оказалось. Скорее всего, она вышла в другую дверь, заглянул в неё и увидел огромное, уже знакомое мне животное, которое я назвал лиророг, а рядом стояла Ло. Она нежно поглаживала склоненную к ней морду, а тот в ответ одобрительно мычал.

— Так это и есть твой бык? — спросил я.

— Да, знакомься — это Рам, он нас и повезет.

— Я встречал такое животное в лесу, оно даже спасло меня от падальщиков, которые нападали. Но мне кажется, Рам меньше, чем те, что я видел.

— Да, домашние быки мельче диких, но зато они намного быстрее ходят. На диком мы бы добирались дней за тридцать-тридцать пять до города. И быки ненавидят каризей. Я думаю, это они на тебя напали. Каризи не только едят падаль, но и разоряют кладки яиц почти всех животных, поэтому быки, завидев их, сразу прогоняют. Ну ладно, я, кажется, всё приготовила на десять-двенадцать дней ходу, завтра утром погрузим это на Рама и тронемся в путь. У тебя почти нет вещей, только заплечная сумка, большой нож и ещё какие-то две палки из непонятного материала и металла. — Это оружие, с его помощью я отбивался от нападавших от меня животных.

— Ты хочешь сказать, что убивал животных?! — лицо Ло выражало возмущение, и даже голос в моей голове был громче и жёстче обычного.

— А что мне оставалось делать, иначе бы они меня съели.

— Ну да, — интонация в мозгу смягчилась, — ты же не умеешь с ними разговаривать. И много ты убил?

— Одного большого динозавра, одного, похожего на кенгуру, ну… такого, с большими задними лапами и маленькими ручками и с десяток каризей.

— Каризей не жалко, а вот остальных не стоило. Как ты вообще умудрился убить того, кого называешь динозавром? У него же такая крепкая броня, твой нож её не разрубит.

— А я и не пытался бить его мачете. Он раззявил пасть, чуть не схватил меня. Вот я пальнул крупнокалиберным прямо в глотку.

— Так это твоё оружие грохотало в лесу?

— Ну да.

— А я понять не могла, откуда эти звуки. Надо было сразу пойти посмотреть, что происходит, встретились бы раньше и у тебя не было бы ран на руках и ногах, да и животные не погибли бы. Но мне даже не сообщили, что рядом упал челнок из космоса. Вот приедем туда, я им всыплю, а пока пойдём, покушаем.

И мы пошли. Ло быстро разогрела на электроплитке овощное рагу и нарезала салат из неизвестных мне овощей и подала на стол, сдвинув в сторону приборы. Всё было вкусно. Вместо хлеба мы ели маленькие сухие лепёшки, похожие на галеты. Когда уже заканчивали обед, я обратил внимание, что мы едим только растительную пищу и из любопытства спросил:

— Ло, ты вегетарианка?

— Я не поняла, что ты спрашиваешь, — прозвучал в голове ответ.

— Ты не ешь мяса животных?

— Почти не ем. У нас вообще стараются не убивать животных. Есть несколько сельхоз поселений, где разводят специальных ящериц на мясо. А ещё те, кто живёт у океана, ловят рыбу и разных моллюсков. Но это скорее деликатес, чем еда. Тебе не понравилось то, что я приготовила?

— Нет, что ты. Видишь, я же всё съел. Просто интересно узнать как можно больше о тебе и этой планете. — Хочешь попить наш обычный напиток после еды?

— Да, с удовольствием. У нас тоже принято запивать обед чаем или кофе. Так напитки называются.

Ло подошла к плите и стала возиться с какими-то травами, заливая их кипятком, а затем процедила. Минут через десять принесла два стакана из тёмного непрозрачного материала. Один поставила передо мной и предложила: — На, попробуй, это зела.

Напиток был похож на наш чай, только более терпкий и ароматный. Как только я подумал об этом, она улыбнулась. — Вижу, что зела тебе понравилась. Кен, расскажи о себе, о своих родителях, как ты стал космолётчиком. Это же, наверное, тяжело, да и страшно летать в этой темноте и пустоте.

Я начал с того, что с детства хотел быть лётчиком и после школы поехал поступать в училище, но меня не приняли — на какие-то сигналы реагировал не так, как надо. А потом из-за прилёта эннов у меня всё изменилось. Вдруг обнаружилось, что я не подчиняюсь приказам эннов. Рассказал и о том, что, когда моя мама была ещё девочкой, её похитили инопланетяне, а потом вернули. Она ничего не помнила, но внешне не изменилась.

— Ой, — воскликнула в моем мозгу Ло. — Так, возможно, у нас общие гены! Я читала, что много лет назад, ещё до того, как я вылупилась…

— Погоди-ка, — перебил её я, — вы что, вылупляетесь из яиц и значит не мелекопитающие?

— Не мешай, я вначале расскажу, а уж потом отвечу. Так вот, наши космолётчики лет сорок с небольшим назад нашли в космосе гиперворонку, которая их вывела в другую солнечную систему и там обнаружили одну голубую планету. Она оказалась не только обитаема, но и на ней жили разумные существа. Вернувшись на Гаину первопроходчики сообщили об этом нашему верховному совету. Там долго совещались и пришли к выводу, что необходимо получше исследовать жителей той планеты. Они боялись, что земляне, (так ведь вы себя зовете?), могут оказаться в таком же положении, что и трионы. Тогда решили отобрать по всей Земле несколько десятков особей разного пола и внедрить в них элементы нашего ДНК, защищающие от воздействия эннов.

— Что-то тут не вяжется, — засомневался я, — ты говоришь, больше сорока лет назад это было, а моей маме сейчас только сорок два. Но, когда её украли, она уже в среднюю школу ходила.

— А сколько дней у вас в году? — спросила Ло.

— Триста шестьдесят пять или шесть.

— А у нас двести сорок четыре или пять. Вот как раз и выходит.

Я несколько минут сидел, переваривая эту информации и всё больше понимая, что именно гаинтяне своими действиями спасли нас от нашествия эннов. А потом вспомнил, что Ло так и не рассказала о том, как они рождаются и чем кормят младенцев. Напомнил о её обещании ответить на мой вопрос.

— Ах да, мы — рептилоиды, а значит вылупляемся из яиц, но детей кормим грудью. Интересно, правда?

— А почему тогда у тебя на груди нет сосков?

— Есть, только они спрятаны.

— Можешь мне показать?

— Нет, порядочная девушка никогда не показывает свои соски чужому мужчине, тем более такому, который так и поедает меня глазами…

— Ну пожалуйста, — законючил я, — я ведь первый землянин на вашей планете и мне всё интересно. Я думаю, мою маму ваши учёные рассматривали, как хотели.

— Сдаётся мне, что у тебя не только научный интерес, — смущённо улыбнулась Ло, — но только из-за твоей мамы… можешь посмотреть.

Она выровняла спину и напрягла мышцы груди. Чешуйки в нужном месте раздвинулись, как зубчики молнии на одежде и открыли два таких розовеньких красивых соска, что мне пришлось согласиться — да, мой интерес был далёк от научного.

— Фу, бесстыдник! Совсем засмущал меня. И ведь смог уговорить на такое, сама не пойму, как согласилась, — девушка стыдливо опустила голову, сосочки тут же исчезли, и мне даже показалось, что чешуйки на её щёчках порозовели. — Всё, пошли спать. И учти, рядом с собой тебя не положу, а другой кровати нет.

— Ну и не надо, — ответил я, — ты говорила, что приготовила мне походную постель, вот брошу её на пол, и так буду спать.

Глава 19

Спать на полу оказалось не очень удобно. Сначала я долго крутился и не мог заснуть, а потом всё-таки провалился в сон.

Я продирался сквозь непролазные джунгли. Несмотря на то, что я изо всех сил махал мачете, продвигался очень медленно. Каждый раз то спотыкался о корни деревьев, то попадал в паутину лиан, из которой было трудно выбраться. Но вот где-то справа увидел небольшое открытое пространство и устремился туда, желая присесть, отдохнуть хоть немного. Перерубил несколько лиан, перекрывающих проход и, уверенный, что мне больше ничего не мешает, поспешил протиснуться между деревьями. Но слишком рано расслабился и поэтому споткнулся о выступающий из земли корень дерева, вылетел на полянку и «пропахал» её носом. Было очень обидно, вставать не хотелось. Так и лежал ничком, давая отдых уставшим мышцам.

Долго отдыхать не пришлось — у меня над головой раздался рык. Я резко перевернулся на спину и сразу махнул мачете, ещё не видя противника. Зато, когда увидел, мне сразу захотелось умереть. Зверь рычал, разевая пасть с огромными клыками. Из его морды и головы торчали ужасные шипы. Он рыл землю лапами с когтями, похожими на сабли и потихоньку надвигался на меня. Я вскочил на ноги и стал пятиться назад. Поднять валяющееся оружие уже не мог. Одной из лап чудище наступило на ружьё, тут же переломив его пополам. Ещё шаг назад — и я упëрся спиной в дерево, а вонючая пасть животного находилось уже в нескольких сантиметрах от меня. Оставалось только молиться, но тут из-за деревьев вышла Ло и сказала:

— Тузик, фу. Это же Кен, не обижай его.

Зверюга высунула из пасти громадный язык и весело замахала небольшим, похожим на крючок, хвостом.

— Хороший мальчик! — Ло погладила его морду между страшных шипов. — Иди гуляй.

Тузик, довольный похвалой, тут же скрылся в лесу, а девушка повернулась в мою сторону.

— Кен, бедненький! Этот проказник напугал тебя, иди ко мне, я тебя успокою.

Она провела рукой сверху вниз по своему телу, чешуя раскрылась, как молния, и Ло сняла её с себя, как одежду и отбросила в сторону. Я раскрыл рот от изумления — передо мной стояла обнажённая девушка божественной красоты. Пораженный этим видом, любовался каждым изгибом её прекрасной фигуры и не мог сдвинуться с места. — Ну, что ты стоишь? Иди ко мне, — красавица раскрыла руки мне навстречу.

Я подошёл и стал обнимать её, но в моих объятиях никого не оказалось. Она пропала, словно видение.

— Ну и как тебе спалось на полу? — прозвучало в моём мозгу.

Я открыл глаза, надо мной стояла Ло, как и вчера она была в чешуе. Протирая глаза, начал понимать, что всё это, к сожалению, мне приснилось.

— Что за невероятные мысли у тебя в голове? — удивилась девушка.

— А ты не подслушивай, просто сон какой-то странный мне приснился.

— Действительно странный, — согласилась она, — иди мыться, будем завтракать, собираться и отправляться в дорогу.

Я быстренько умылся, а потом достал свою заводную механическую бритву и стал соскребать с себя двухдневную щетину. Вчера утром я как-то забыл побриться.

— Что ты делаешь? — услышал я вопрос в своей голове.

— Бреюсь, — автоматически ответил.

— То есть, снимаешь шерсть со своего лица?

— Ну… и так можно сказать. Но это не шерсть, а скорее волосы, такие же, как на моей голове.

— А если бы земляне этого не делали, то у них была бы шерсть, как у трионов?

— Нет, ты же видишь, у меня на теле нет шерсти, только несколько волосков, это у нас называется «атавизм». У мужчин на лице растёт борода, а у женщин нет. Хотя я трионов-женщин не видел.

— Я видела, на них такая же шерсть, как и на мужчинах. В Городе живёт небольшая община трионов, попавших сюда в разные годы, наверное, так же, как и ты. Кроме того, я — биолог и изучала анатомию инопланетян, хотя очень поверхностно. О землянах, когда я училась, вообще мало что сообщали. Вижу, что твоя бритая щека красивее стала, а можно потрогать и ту и другую?

— Трогай, жалко что ли. Как раз только одну успел побрить.

Ло провела рукой по обеим щекам, и самое интересное, что мне было одинаково приятно. Я очень постарался не показать этого. Кажется, впервые мне удалась не дать ей этого «услышать» или просто промолчала, а сказала:

— Да, здесь гораздо глаже и красивее.

После этого я продолжил бриться и одеваться в уже высохшую одежду, а она занялась завтраком. По запаху сразу определил, что жарится яичница. Только хозяюшка не разбивала скорлупу, а разрезала оболочку яиц ножом.

— Это яйца каризей, — пояснила Ло, когда я подошёл посмотреть, — но не диких, с которыми ты воевал, а домашних. Дикие делают кладку два раза в год и сразу большое количество, а домашние несутся постоянно. По одному-два яйца в день. Всё, садись, уже готово.

Ели мы молча. Я всё старался не показывать, как мне было приятно прикосновение её руки к моей коже. Я и не думал, что эти чешуйки могут быть такими нежными и гладкими. Мысли Ло я читать не мог, к большому сожалению. После еды стали быстро собираться. Она отключила откачку воздуха, а потом нажала какую-то кнопку и пояснила, что перекрыла заслонкой ту дыру, в которую я провалился. Ведь, если кто-нибудь попадёт пока её здесь не будет, может умереть от голода. Потом, пройдя через кладовую, вышли в помещение, где нас ждал Рам.

Ло вывела животное из стойла и поставила на свободную площадку. Тут у меня в голове прозвучала команда: «Лежать!». Я удивлённо посмотрел на девушку, а она, увидев мои округлившиеся глаза, рассмеялась, да так звонко, будто колокольчик зазвенел. А Рам спокойно лёг между нами.

— Это я Раму приказала, а не тебе, — всё ещё улыбаясь, пояснила Ло, — помоги мне накинуть на него люльки. Она указала на две плетёные из веток корзины, похожие на небольшие лодки. Ло взяла одну корзину, а я другую, но они оказались соединены друг с другом ремнями, длиной чуть меньше полуметра. Мы положили ремни на спину животного так, чтобы одна люлька лежала на левом, а другая на правом боку Рама. «Встать!» — прозвучала в голове команда, но я уже не удивлялся. Бык безропотно поднялся, а Ло закрепила ремни под брюхом животного, и теперь они прочно держались на нём и не сползали. Затем она стала прицеплять к корзинам всё, что приготовила в дорогу. Причём я заметил, что на левой стороне оказалось груза больше, чем на правой. Когда обратил на это её внимание, она пояснила:

— Я буду сидеть тут, а ты в другой корзине, но ведь ты больше и тяжелее меня, вот и стараюсь правильно разместить груз, чтобы Раму было удобно нас везти.

Когда всё было прикреплено, Ло подошла к стене и нажала на что-то. Тогда верхняя её часть стала опускаться и выдвигаться вперёд, образуя наклонный выход из пещеры. Как только механизмы остановились, девушка опять приказала животному лечь, и мы быстро забрались каждый в свою люльку. Ло взяла с собой ещё длинную палку, похожую на бамбуковую, а я вложил в люльку своё оружие и рюкзак. Рам пошёл на выход. После того, как мы оказались на поверхности, сработали механизмы и стена вернулась на место, почва осыпалась и уже почти ничего не говорило, что недавно здесь был вход. Поначалу бык шёл медленно, а Ло ловко управляла им с помощью палки. Если она слегка ударяла по левому рогу, то Рам поворачивал направо, и наоборот — удар по правому рогу был командой идти налево. К моему удивлению, мы не пошли по направлению к горам, а стали возвращаться к лесу.

— А мне казалось, что нам в другую сторону, — сказал я.

— Да, ты прав, хорошо ориентируешься на местности, — похвалила меня Ло, — но бык не пройдёт через горы, так что мы вернёмся к лесу и вдоль него обойдём препятствие. А кроме того, я не брала еды для Рама, а в лесу для него всегда есть пища.

Глава 20

Ехать на этом быке или, как я его назвал, лиророге мне нравилось. На самом деле это был, скорее всего, травоядный динозавр, хорошо поддающийся дрессировке и поэтому используемый гаинтянами, как вьючное животное. Поначалу он топал медленно и неуклюже, но потихоньку разошёлся и уже двигался быстрее, примерно со скоростью около сорока километров в час. Хотя, это только моё ощущение. Сидеть в люльке было очень удобно, а лёгкое покачивание при ходьбе похоже на движение по воде при небольшом бризе.

Где-то за час мы доехали до леса, Ло слабыми ударами палки по рогу заставила Рама повернуть налево. Даже я почувствовал, что ему не хотелось сворачивать - он бы с удовольствием углубился в чащу, чтобы хорошо пообедать свежей зеленью. Но пришлось слушаться хозяйку. Первое время езда по краю леса меня сильно напрягала. Бык шёл довольно близко к деревьям, и я каждый раз пугался, что моя люлька вот-вот стукнется о какой-нибудь ствол. Но потихоньку успокоился, Рам очень хорошо чувствовал габариты своего груза и ни разу даже не царапнул ни одно дерево. Мало того, он ещё успевал по пути откусить кусочек ветки или куста и жевал, не сбавляя при этом скорости движения.

Когда я наконец смог расслабиться и посмотреть через спину Рама на Ло, то увидел, что она хихикает, прикрывая рот ладошкой.

— Что, страшновато сидеть с правой стороны от Рама? — мысленно спросила она, и тут же зазвучал колокольчик её смеха.

— Теперь я понял, ты специально посадила меня в правую корзинку, чтобы посмеяться надо мной. Ну и ладно, веселись, да и смех у тебя такой красивый, что ради него и потерпеть можно. Кстати, а вы вообще разговаривать умеете или только мыслями обмениваетесь?

— Конечно умеем, — ответила она, — мы с маленькими разговариваем только вголос, мысли слушать они ещё не умеют, а взрослые не понимают о чём малыши думают. Так с детства мы и начинаем говорить.

— А скажи что-нибудь, чтобы я услышал твой голос. Пусть и не пойму, но хоть послушаю, как звучит ваш язык. Ло быстро произнесла четыре или пять слов, как мне показалось с вопросительной интонацией. Голос у неё был нежный и мягкий, а вот язык немного шипящий.

— Что ты сказала? — поинтересовался я.

— Ты попросил сказать несколько слов, вот я и сказала. Переводить их не буду. Может, когда выучишь наш язык, сам и переведёшь.

— Ну да, ты думаешь я запомнил? Ладно, тогда ответь — это был вопрос?

— Да, — вид у девушки был смущённый. — А как ты догадался?

— Мне интонация показалась вопросительной.

— Давай, лучше сделаем привал, — предложила Ло, — а сказанные мною слова я как-нибудь потом переведу. Как видно, по её приказу Рам остановился и лёг, давая нам слезть. Интересно, но на этот раз я её команды не слышал. Девушка выскочила из корзинки и убежала в лес, быстро скрывшись за деревьями. Через несколько минут она вернулась и несколько сконфуженно сказала:

— Может и тебе надо прогуляться? Сходи, я тебя подожду.

Сразу понял её и направился в лес. Вскоре я вернулся, Рам отдыхал на том же месте, Ло сидела в своей люльке. На спине быка между люльками стоял маленький столик. Точнее, на спине лежала столешница, а маленькие ножки упирались в жёсткие выступы на боках животного и придавали устойчивость. На столе, в плетëной тарелке, было несколько нарезанных на ломтики нарайя и стоял один стакан с какой-то жидкостью. Второй, такой же стакан, девушка держала в руках и с удовольствием отпивала из него по глоточку.

— Угощайся, — пригласила меня, — такой фрукт ты уже пробовал, а это сок маро. Он тоже вкусный, очень питательный и хорошо утоляет жажду.

Я поблагодарил и забрался в свою люльку.

— Возьми свой стакан в руки, чтобы не пролился, и тогда мы сможем ехать дальше, — послала мне Ло мысленное распоряжение.

Я так и сделал, а заодно и отпил немного. Напиток был вкусным и довольно густым, все пытался его сравнить с каким-нибудь земным, но так и не сумел. А тем временем Рам аккуратно поднялся и мы «поплыли» на нём дальше, перекусывая по пути дарами Гаины. Пока ели, ехали молча, мне вообще казалось, что я попал в рай. Но потом вспомнил, зачем я здесь и спросил девушку:

— Скажи, Ло, ты же знаешь, что вокруг вашей планеты имеется защитное поле?

— Конечно, знаю, из-за него ты и свалился сюда, — ответила она, странно улыбаясь. — И знаешь, я почему-то этому рада.

— Я тоже рад, что не разбился и что встретил тебя, точнее попался в твою мышеловку. Но я сейчас о другом. Это поле — природная защита или искусственная?

— Конечно же искусственная. По всей планете расставлены специальные излучатели, чтобы защитить Гаину от нашествия эннов. Это было сделано задолго до моего вылупления. Вроде тогда энны погнали трионов воевать с нами, но нам удалось отбиться. После этого случая придумали и создали излучатели. Теперь, когда наши ракеты должны взлететь, отключают один излучатель, чтобы взлёт прошёл спокойно. По возвращении делают тоже самое. Но как это работает — я не знаю. Вот приедем в Город, тебя познакомят со специалистами, и они расскажут, если посчитают, что можно доверять.

Последние слова Ло меня сильно расстроили — ведь могут и не поверить. Мало ли, может меня энны подослали, чтобы разузнать, как захватить планету. Чем я смогу доказать, что это не так. Ло тоже молчала. Большую часть сегодняшней поездки мы не разговаривали, но сейчас это молчание показалось мне напряженным.

— Кен, — позвала меня Ло, — не переживай ты так, в Городе у нас разумные и добрые ребята, они всё поймут и поверят тебе. Тем более, что твои мысли для нас — это открытая книга. Ты при желании не смог бы говорить одно, а думать другое. Это мы умеем думать «громко» и «тихо». Кроме того, у тебя в генах должна быть частичка нашего ДНК, а это легко проверить.

— Спасибо, Ло! — ответил ей искренне. — Ты настоящий друг — умеешь поддержать и обнадёжить. Знаешь, расскажи о себе, я же всё рассказал и про родителей, и про сестер, и как сюда попал… а о тебе ничего не знаю.

— А что рассказывать? — вздохнула девушка. Да, если слова прозвучали в голове, то вздох был настоящим. — Нет у меня ни братьев, ни сестёр и отца тоже нет.

— Как это? — удивился я. — Ты хочешь сказать, что не знаешь его. Не может быть, чтобы ребенок без отца родился.

— А я и не родилась, а вылупилась, и для этого не обязательно нужен мужчина. У нас, если женщина не может или не хочет найти себе пару, то сможет сама выродить неоплодотворенное яйцо и положить его в инкубатор. Через сто восемьдесят-сто девяносто дней из него вылупится девочка, как две капли воды похожая на маму. У нововылупленной будет такое же и лицо, и глаза, и расцветка чешуи.

— А что, у вас бывают разные расцветки?

— Да, конечно, есть очень разные цвета — от светло-серого или песочного, до почти черного и всех оттенков. Причем на животе и спине иногда совсем противоположные, с резким или плавным переходом. Так вот, моя мама много лет жила в той же пещере, что и я, это жилье ей досталось от бабушки. Мама редко видела мужчин, да и никогда не искала мужа. Но вот пришло время, когда моя мама поняла, что если не выродить яйцо, то останется совсем одна. Она переехала в Город уже с яйцом, так как боялась жить далеко от цивилизации и врачей. К тому времени у неё уже была возможность приобрести в Городе небольшую жилую ячейку из двух комнат. Там мы и жили. Я училась в школе, мама работала, только на каникулы приезжали сюда, чаще на воздушном транспортном перевозчике, но иногда брали напрокат быка. Когда поехали впервые вот так, в корзинках, для меня это было целое приключение. Мы двигались не торопясь, мама показывала мне и животных, и растения, и птиц. Возможно тогда я и полюбила природу нашей планеты. После школы поступила учиться в Академию по специальности биология, а закончив её, переехала жить сюда и стала заниматься наукой. Вот и вся моя жизнь. На другие планеты не летала, ни с кем не воевала. Ни то, что ты. Но пока своей жизнью я довольна, а что будет дальше, не знаю. У нас говорят, что женщина всегда предчувствует изменения в своей жизни. Вот и я сейчас ощущаю, что у меня будут резкие изменения.

Глава 21

За целый день пути мы сделали всего три остановки для «прогулки по лесу». Во время остановок, Ло доставала еду, но ели уже в дороге, чтобы не тратить время. Один раз я предложил попробовать нашу космическую пищу. Она согласилась и подставила мне нечто похожее на ложку, но с зубцами, как у вилки, именно таким столовым прибором здесь пользовались. Я выдавил из тюбика небольшую полосочку съедобной пасты. Ло попробовала и сказала, что вкусно, но я, хоть и не умею читать чьи-то мысли, понял, что ей не понравилось, просто вежливость не позволила это сказать. Больше я не стал предлагать, мы не торопясь доели гаинскую еду, и каждый расположился поудобнее в своей люльке. Сменив тему разговора, я немного рассказывал о жизни на Земле, о том, как учатся дети, чем занимается молодежь. А она сказала, что скоро я сам увижу и только обещала показать всё, что меня заинтересует. Мол, у них на Гаине секретов нет — народ довольно открытый. Мы замолчали, а вскоре мерное покачивание убаюкало меня, и я провалился в сон.

Проснулся уже в сумерках, но мы всё ещё ехали. Услышав, что я зашевелился, Ло спросила:

— Ну, как выспался, засоня? Что будешь ночью делать?

— Буду тебя охранять, чтобы каризи не съели, — не растерявшись, ответил я.

— Они на нас не нападают, — ответила девушка, — и тебя бы не стали трогать, если б не запах крови на твоей одежде.

— Так что, у вас нет зверей, которые охотятся на людей? Или как вы себя называете?

— Мы зовем себя хаури. Наши хищники редко нападают на хаури, тем более, что мы умеем воздействовать на их мозг. Но бывают случаи, когда они очень голодны или защищают своих детей. Так вот, с одним из таких ты познакомился в первую ночь на Гаине. Ты его динозавром назвал. Если они ранены или больны и не могут догнать добычу, то пытаются схватить хаури — мы же медленнее бегаем.

— Ясно, значит от них надо тебя защищать, — пошутил я, — кстати, мы и ночью будем ехать? Уже почти темно, а ты и не думаешь останавливать Рама.

— Нет, скоро прибудем на место первой ночёвки. Просто утром долго возились и тронулись в путь позже, чем я рассчитывала, вот и приходиться ехать в сумерках.

Вскоре я заметил, что, если мы направлялись всё время на восток, вдоль кромки леса, то теперь лес стал отдаляться от нас к югу. Но Ло продолжала направлять Рама в том же направлении, хотя животному это явно не нравилось — еда от него «уходила». Но через несколько минут перед нами вырос пригорок, весь поросший деревьями и кустарником. У его подножья Ло и остановила быка, приказав ему лечь. Мы выбрались из своих корзинок, после чего Рам поднялся, девушка отцепила от люлек почти весь груз и отпустила быка погулять. Он пошёл в сторону пригорка, и вскоре я услышал, как он жадно пьёт воду. Я вопросительно посмотрел на Ло.

— Да, — мысленно ответила она, — тут под горкой бьёт родник, до него я и хотела дойти, чтобы можно было помыться перед сном, да и утром зубы почистить. Я заметила, что ты это делаешь.

— А! Значит ты подглядывала за мной? — в шутку спросил я.

— Что, только тебе можно рассматривать мои соски из «научного» интереса? — мы оба рассмеялись. — Иди, мойся, в темноте всё равно ничего не увижу, а пока я приготовлю постель.

Прихватив из рюкзака мыло и полотенце, я пошёл на звук журчащей воды. Как только приблизился к ручью, Рам уступил мне место, а сам стал обгрызать ветки с ближайшего дерева. Быстро раздевшись и помывшись до пояса, наскоро вытерся и поспешил обратно. Я почему-то переживал, что девушка осталась одна, но выяснилось, тревожился напрасно. Ло расстелила две постели на некотором расстоянии друг от друга и между ними поставила канистры с водой. Сама постель, как я уже знал, представляла собой матрац, соединенный с одеялом, но только с одной стороны. Было разложено так, что не соединëнные стороны направлялись наружу, чтобы канистры не мешали ложиться или быстро встать, если понадобится. В принципе, Ло всё сделала правильно, но мне вдруг стало обидно, что она таким образом от меня отделилась.

— Ты решила поставить между нами преграду? — как бы шутя, спросил её. — Боишься меня?

— Нет, но как-то не очень хорошо лежать совсем рядом, хоть и в разных постелях, — ответ был вполне серьёзным.

— А вдруг ночью на меня кто-нибудь нападет, — продолжал я свою шутку.

— Тогда ты закричишь, и я тут же тебя спасу, — улыбнулась Ло, — ложись уже, а я пойду искупаюсь и прикажу Раму далеко не отходить.

— Так привяжи его к дереву, — посоветовал я.

— Ага, — зазвенел её смех, — он его съест и дальше пойдёт. Ты же знаешь, что наши деревья полые, да и древесина мягкая — быки её спокойно сгрызают. Насколько я понимаю, то это и не деревья в вашем понимании. Я же немного слышала о природе Земли. У вас холоднее и суше, чем у нас, поэтому и растительность совершенно другая. У нас сейчас самое холодное время года. Вот дней через сто ты почувствуешь, как здесь жарко и влажно.

С этим словами она ушла, а я задумался, неужели и через три месяца я ещё задержусь на этой планете, а наши дети будут мучиться на Райле, в плену у эннов. Мне стало немного стыдно, что я здесь наслаждаюсь жизнью в такое время. Но с другой стороны, мы сделали всё, что могли, чтобы защитить Землю. Если удастся получить у гаинтян секрет защитного биополя, мы освободим и людей, и трионов, и подружимся с хаури. Тогда энны уберутся на свою Умру и будут учиться обходиться без рабов. А значит, я не зря теряю время, общаясь с Ло, тем более, что она такая замечательная. Даже не знаю, как смогу с ней расстаться, когда придётся покидать Гаину.

Прошло некоторое время, и я услышал, как Ло бежит к месту нашей ночевки, а в голове зазвучали её слова: — Ой, какая вода в роднике холодная! Зачем я туда залезла? Дай мне твою вытиралку.

Я посветил фонариком: девушка обнимала себя за плечи, зубы стучали от холода, а с неё буквально стекала вода. — А почему ты сразу не взяла чем вытереться? — быстро схватил полотенце и накинул ей на плечи.

— А тут нет такого материала, и вообще, мы не вытираемся. Я впервые увидела, как это делается, когда ты в пещере купался. Дай мне, я сама обсушусь. У нас не принято, чтобы мужчины трогали женщину, если она не его. Мне пришлось подчиниться. Я только подсказывал, как удобнее растирать спину и прочие места. Но полотенце быстро промокло, и тогда я снял с себя рубашку, накинул ей на плечи, посадил рядом с собой и приобнял, чтобы она скорее согрелась. Ло немного посопротивлялась, но всё-таки позволила греть её таким образом. Как только зубы девушки перестали стучать, она аккуратно высвободилась из моих объятий, сказав, что уже всё в порядке и юркнула под колючее одеяло. Не прошло и несколько минут, как она спала.

Я тоже улёгся, но спать не хотелось. Сначала пытался понять, из чего сделана постель. Для меня она была жёсткой и неудобной. По всей вероятности, сплетена и наполнена полосками, нарезанными из высушенных листьев какого-то растения. Немного поразмыслив, пришел к выводу, что здесь нет животных с шерстью или мехом, а значит им не знакомо шерстяное волокно. Такие растения, как земной хлопок, лён и тому подобное, на их планете не произрастают, поэтому и растительное волокно им тоже неизвестно. Вот и приходится использовать то, что имеется в наличии. Одежду они не носят из-за того, что на планете всегда тепло, а чешуя хорошо отражает солнечные лучи и предохраняет от ожогов. Как выяснилось, они и не вытираются, это у нас, если не убрать с кожи влагу, то она обветрится, а у них, опять-таки — чешуя. Если когда-нибудь мы начнём общаться и торговать с этой планетой, то уже есть, для начала, что им предложить. И мысль опять вернулась к тому, как скоро я смогу попасть на Землю. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, стал вспоминать, как было чудно прикасаться к Ло. Я не ожидал, что эти чешуйки могут быть такими гладкими и приятными на ощупь. А ещё с каким удовольствием наблюдал, как смущается девушка, позволяя мне это делать и в тоже время, отталкивая меня. При том, что я не умею, как она, читать чужие мысли, чувствовал, что мои прикосновения ей приятны. Думая об этом, и уснул.

Глава 22

Утром я проснулся от того, что Ло легонько, через одеяло, теребила меня за плечо. Как только я открыл глаза, в голове зазвучало:

— Кен, вставай скорее, надо пораньше двинутся в путь, а то опять придётся в сумерках ехать. Пойду помоюсь, пока ты глаза протираешь.

Я действительно тëр глаза, солнце ещё не взошло, и всё вокруг было серо. Откинул одеяло и почувствовал, что воздух довольно прохладный даже для меня. Сразу вспомнилось, как девушка вчера дрожала от холода.

— Ло, подожди, — крикнул я, а сам быстро вынул из рюкзака запасное полотенце и, как был в трусах, побежал за ней, протягивая его. — Возьми, а то опять дрожать будешь. Это совсем новое полотенце — купил перед самым отлётом и ни разу им не пользовался. Пусть оно теперь будет твоим.

— Нет, я не могу принять от тебя такой дорогой подарок, — она отодвинула мои руки.

— Да какой подарок, да ещё дорогой?! Это же просто кусок махровой ткани. А может тебе просто понравилось, как я тебя согревал вчера и хочешь повторить?

— Ну что ты за вредина! — мысленно возмутилась она. — Хочу или нет — это моё дело! Просто такой вещи нет ни у кого из жителей нашей планеты, а значит подарок очень ценный. По нашим обычаям это означает, что ты предлагаешь мне перейти на более близкие отношения, чем дружеские. Если я принимаю подарок, то значит согласна на это. А потом должна и тебе что-нибудь подарить.

— Ло, Лолочка! Бери, пожалуйста, и знай — ничего ты мне не должна. Вот только когда будем ехать, расскажешь про ваши обычаи. Ну бери же, сама время тянешь!

Ло посмотрела на меня каким-то непонятным взглядом, но я, к сожалению, не смог прочесть её мысли. Полотенце взяла, улыбнулась, и у меня в голове зазвучало: «Спасибо». Она убежала, а я решил побриться пока буду её ждать. Вскоре девушка вернулась с полотенцем на плечах. Она молчала и как-то загадочно улыбалась. Я умывался недолго, потом мы завтракали, и тоже молча. Но это была не тяжёлая и напряжённая тишина, а спокойная и умиротворённая. Потом пришёл Рам, как видно, Ло позвала его. Мы начали подвешивать к люлькам ящики с продуктами и вещами, и канистры с водой. Осталась ещё одна последняя сумка, из которой Ло достала небольшой предмет, протянула мне, и в голове у меня зазвучало:

— Вот подарок тебе. Это ответ на твой.

— А что это? — спросил я, глядя на маленькую, меньше спичечного коробка, коробочку, на дисплее которой светились три ряда цифр. Имелся ремешок, с помощью которого можно было прикрепить его к руке.

— Садись в люльку, по дороге всё тебе объясню, — ответила она и провела тыльной стороной ладони по моему лицу.

Жест был такой нежный, что у меня по коже пробежали мурашки. Но в это время Рам лег между нами, и я молча залез в корзинку, рассчитывая потом расспросить обо всём. Бык начал неспешное движение. Мы объехали холм с родником справа и направились на восток, но не по открытой местности, как вчера, а по широкой тропе, скорее всего проеденной дикими быками. Ехали молча. Я не хотел торопить Ло, видя, что она занята управлением животным, хотя очень уж хотелось знать, что за прибор она мне подарила. Когда мы выехали из леса и двинулись вдоль его края, девушка заговорила сама, точнее, у меня в голове зазвучал её голос.

— Мой подарок тебе — это прибор времени.

— А! Часы, — догадался, — но там слишком много цифр, что они означают?

— Самая верхняя строчка — год — три тысячи семьдесят первый. Вторая — двести два — это день в этом году, а третья — время. Там, наверное, ноль и сколько-то минут.

— Да, срок четыре, — подтвердил я. — А это что значит?

— Значит, что с восхода солнца прошли сорок четыре минуты. У нас день начинается с восхода. Но отсчёт идёт не просто от любого, а когда светлый день равен тёмному. Такое бывает два раза в году.

— А, понял, — сообразил я, — день весеннего и осеннего равноденствия. А тёмный день — это ночь. Так у нас называется.

— Вот и хорошо, что ты понимаешь! Слушай дальше. Весь день у нас делится на десять частей — часов, а каждый час — на сто минут. Вот эти, как ты назвал, часы, и показывают время. Новый год у нас начинается в тот день, когда после равноденствия, как ты сказал, светлый день становится длиннее.

— Ага, весеннее равноденствие. У нас в общем-то похоже, но и есть отличие.

Я рассказал Ло про то, как мы ведём отсчёт времени и лет. Она никак не могла понять, как это у нас после пятидесяти девяти минут вдруг становится сто и почему сутки разбиты на двадцать четыре часа. Когда узнала, что наш земной год делится на двенадцать месяцев и это связано с вращением нашего спутника — Луны, в голове у меня прозвучал вопрос:

— А почему двенадцать? Ты же говорил, что лунный месяц — двадцать восемь дней, а год триста шестьдесят пять с четвертью дней. Так… если одно разделить на другое — получится тринадцать одинаковых месяцев и только раз в… подожди дай я посчитаю, — девушка задумалась на несколько минут, - раз в двадцать четыре года должен быть один месяц в двадцать девять дней.

Что я мог сказать, что она прекрасно считает в уме и что цифру тринадцать у нас считают нехорошей, и вообще, просто так сложилось исторически. Если честно, то до сих пор я ни разу об этом не задумывался. Вот, что значит взгляд со стороны.

— У нас нет спутника, и поэтому нет месяцев, — продолжила беседу Ло, — мы просто делим год на четыре части по по шестьдесят одному дню, только раз в пять лет первая часть года — шестьдесят два дня.

— Спасибо, Лоли! — я всё пытался придумать для неё ласковое имя. — Расскажи мне про ваши обычаи. Вот, например с подарками. Как у вас вообще знакомятся и живут вместе мужчины и женщины?

— Знаешь что, — после некоторого молчания мысленно сказала она, — давай сначала остановимся, а то уже часа полтора едем, надо бы… Ну… перекусить.

Она остановила Рама, приказала ему лечь, и как только он выполнил команду, быстро выбралась из люльки и побежала в лес.

Ели мы, как обычно, в пути. Ло выложила еду на маленьком столике на спине быка. Она молчала, возможно не знала, как отвечать на мой, несколько провокационный вопрос, и тогда я решил задать более простой, на который ответить легче:

— Ло, скажи, а у вас есть выходные дни? Ну дни, когда хаури отдыхают.

— Да, конечно, — обрадовалась лёгкому вопросу девушка, — первый день квартала у нас не рабочий, а следующий, через десять дней, то есть — одиннадцатый, двадцать первый и так далее. Поскольку в квартале шестьдесят один день, то получается при переходе два выходных дня подряд. Ещё есть четыре праздника, но о них долго рассказывать — это связано с историей планеты. А пока расскажу, что обещала. У нас существуют разные семьи. Обычные — это мужчина и женщина, со своими детьми. Гораздо реже тройки, то есть либо две женщины и один мужчина, либо двое мужчин и одна женщина, ну и их дети.

— А что, просто двое мужчин или двое женщин не бывает? — поинтересовался я.

— Бывают, наверное, но такие браки не регистрируют. У таких пар не могут быть нормальные дети. Почему у мужчин не могут быть, тебе объяснять не надо, но и у женщин невозможно получить яйцо с генами обеих, а значит вылупится неправильный ребенок, как я. — Ло печально улыбнулась. — Знаешь, сколько мама добивалась разрешения положить яйцо со мной в инкубатор. Она угрожала, что вылежит его сама. Это можно сделать, но современные женщины такое редко выдерживают. Надо почти год лежать в постели, обнимая яйцо, отходя не более, чем на десять минут от него, да ещё поднять свою температуру на два процента от обычной. Когда снесёшь яйцо, то температура сама поднимается, но дают лекарства и она падает. После года такой лёжки, организм женщины сильно изнашивается. А некоторые умирают, так и не дождавшись вылупления. Поэтому такие вещи запрещены, но в дальних поселениях иногда такое случается.

— Ну с этим я всё понял, а как у вас знакомятся хаури?

— Наверное, как и у вас — все по-разному — кто во время учёбы, кто на работе, может во время праздников или прогулки в парке, недалеко от Города, — Ло улыбалась, убирая остатки еды и посуду со столика.

— Да, ты права, как и у нас, — согласно кивнул ей, — ну, вот мы познакомились и стали общаться, а что дальше?

— Просто встречаемся, общаемся, если начинаем понимать, что подходим друг другу, нам приятно вместе и так далее, то парень дарит что-нибудь более или менее ценное или интересное. Девушка, если ей он нравится, принимает подарок, а в следующий раз сама что-то дарит и проводит рукой по его лицу, как я сегодня. Он в ответ тоже может до неё дотронуться.

— А я до тебя в ответ не дотронулся, что, это плохо?

— Зато ты вчера вечером меня трогал, да ещё и сосочки мои видел, их только мужу показывают, а я по-глупости позволила.

— Так теперь мы, как бы… стали парой? Чем-то друг другу обязаны?

— Нет, что ты, мы ещё не пара, просто показали свои тёплые отношения. Любой из нас вправе отказаться от дальнейшего общения, а подарок остаётся на память. Если никто не возражает и обоим приятно, мы можем больше прикасаться друг к другу. А когда становится понятно, что вместе нам хорошо, то кто-то первый предлагает соединить наши сердца — это значит создать семью. Если оба согласны, то идут в специальное учреждение, где проводят этот обряд — обычно, в присутствии друзей и родных. После этого часто организовывается небольшой семейный праздник.

— Ясно, скажи, а поцеловать я тебя уже могу? Ты же приняла мой подарок и подарила мне.

— А что такое поцеловать?

— Это когда губами прижимаются к губам, поверь мне, будет очень приятно.

— Не знаю, у нас обычно только руками дотрагиваются, но наверное можно. Какая разница, чем трогать.

— Отлично! — обрадовался я. — На остановке покажу, как это делается, надеюсь тебе понравится.

Глава 23

Некоторое время ехали молча, я с нетерпением ждал ближайшей остановки, предвкушая наш первый поцелуй, и краем глаза поглядывал на Ло. Она о чём-то думала. Лицо девушки то мрачнело, то озарялось счастливой улыбкой. И я тоже задумался — что же со мной происходит на самом деле? На Земле у меня не было девушки. В школе общался с подружками и даже со одной целовался пару раз, но это была её инициатива, а мне не понравилось. А здесь мы с Ло знакомы всего третий день, но такое чувство, что я давно её знаю. Мы, пусть только теоретически, для того, чтобы узнать их обычаи, но дошли до «соединения сердец». Как я понял, у них так называется свадьба. Но я же с другой планеты и не могу тут женится. Вот прилетят наши, я договорюсь, чтобы их пропустили сюда и улечу с ними назад. Может не стоит морочить девушке голову? Влюблю её в себя, а потом вернусь домой, а она останется с разбитым сердцем. А с другой стороны, живут же здесь трионы, так почему мне нельзя здесь остаться, если у нас действительно выйдет что-то серьёзное. Да, если они нам помогут справится с эннами, то между планетами точно завяжутся дружеские связи. Вот и буду возить сюда звездолёты с земными товарами, а обратно с гаинскими. Ой… остановил сам себя, я ещё ни разу не поцеловал, а уже строю космические планы. Может после первого поцелуя она со мной и общаться не захочет. Ладно, не стоит торопить события.

— Кен, — вдруг позвала меня девушка, — что-то у меня глаза закрываются. Поведи Рама с полчасика, только по нашим часам. Ехать надо всё время прямо. В каком-то месте лес будет отходить вправо, но ты не разрешай ему туда идти, чтобы не тратить время зря.

Я согласился. Ло передала мне свою длинную палку, а сама поуютней устроилась в люльке и через несколько минут уже спала. Поначалу я немного растерялся, боясь, что не справлюсь, не туда уеду. Ло даже не объяснила мне, как управлять животным. Но потом рассмеялся, представляя, как она начнёт учить меня, приведшего космолёт с Земли на Гаину, управлению вьючным животным. Рам даже не понял, что им теперь командует другой наездник. Когда лес стал отдаляться от нужного направления, я несколькими лёгкими ударами по правому рогу заставил его идти куда нужно. Через пару километров пути мы опять ехали вдоль леса. А тут и Ло проснулась и, потягиваясь, спросила:

— Ну, как дела, мы ещё не на Земле? Я то думала, что ты воспользуешься моментом и направишь наш корабль к себе домой, — мы дружно засмеялись её шутке. — Отдавай штурвал, я сама поведу. Ещё минут пятнадцать и устроим привал.

После очередной остановки, мы снова двинулись в путь, сидя друг напротив друга, молча поедали пищу, лежащую в тарелках, и переваривали ощущения от нашего первого поцелуя. Я пребывал в таком состоянии, что даже трудно передать. В жизни не испытывал такого блаженства. Судя по затуманенному взору моей девушки, она тоже всё ещё находилась под впечатлением и вспоминала произошедшее. Хотя, если рассуждать трезво, это был самый простой поцелуй. Как только остановились, и Рам лёг, мы выбрались из корзинок, и я напомнил Ло, что обещал ей показать, как это — целоваться. Она не спорила и не отказывалась, а подошла и смело подставила мне свои губы. Я наклонился к ней и прижался своими. Чешуйки на её губах были такие мягкие и нежные, что мне захотелось углубить поцелуй, и я слегка всосал их. И вдруг по всему телу разлилось такое удовольствие, что вообще забыл, где нахожусь. Кажется, тогда я ещё провел по её губам языком, а она в ответ тоже лизнула меня своим розовым раздвоенным язычком… Сколько мы простояли так, целуя друг друга, трудно сказать. Наконец, Ло очнулась, оттолкнула меня и убежала в лес.

Не было её довольно долго, я уже стал волноваться. А когда увидел, что она выходит из-за деревьев, облегчённо вздохнул. Девушка прошла мимо, не поднимая головы, мысленно буркнув:

— Теперь ты иди, — и тут же подняла Рама, чтобы отцепить корзинки с едой.

Ни о чём не спрашивая, направился в сторону леса. Решил дать ей спокойно переварить случившееся. Когда вышел, то бык стоял, а она сидела за накрытым столиком.

— Приказать Раму лечь, или так залезешь? — прозвучало у меня в голове, но как-то необычно, без эмоций. Не отвечая ей, быстро вскарабкался в корзину, и мы тут же тронулись.

Ехали, как мне показалось, довольно долго. Всё уже было съедено, но мы продолжали молчать. Я боялся, что сильно обидел девушку и не знал, как загладить свою вину. Но тут Ло подняла голову, посмотрела на меня, и её глаза как будто оттаяли, потом лицо осветилось и стало из светло-серого изумрудно-зелёным, и наконец, на нём засияла лучезарная улыбка.

— Скажи мне, Кен, вы, земляне, все такие вкусные… Нет, не так — приятные… Не могу подобрать правильного слова… Ну, в общем… такие замечательные?! — спросила она, и тут же смущаясь, опустила голову.

— Лоли, я так испугался, что обидел тебя. Всё в порядке? — девушка кивнула головой. — Просто у тебя это первый в жизни поцелуй, поэтому я и показался таким необыкновенным. Люди, целуясь, передают свои чувства. Ты мне очень нравишься, вот это я тебе и смог показать. На следующей остановке, если ты не против, попробуем ещё раз. Это будет не так ошеломляюще, но очень приятно.

— У меня есть время… подумать? — хитро улыбнулась мне Ло.

Я решил сменить тему разговора, чтобы отвлечь девушку от осмысливания новых и непонятных ей чувств, и сказал:

— Лоли, ты можешь начать учить меня вашему языку?

— А зачем? — удивилась девушка. — Тебя и так все поймут.

— Ты говорила, что дети ещё не умеет общаться мысленно, а вдруг мне с детьми придётся общаться. Кстати, как вы отличаете мальчиков от девочек?

— Ох ты, — деланно возмутилась Ло, — у тебя все вопросы в одном направлении, но я отвечу. Когда детки вылупляются, то те места, по которым определяют пол, ещё не закрыты чешуей. Зарастают они примерно к трём годам, когда малыши уже умеют сдерживаться и сами ходят по своим делам.

— Ладно, мы отвлеклись. Так будешь учить? Я хорошо языки схватываю. Вот на трионском неплохо говорю. Приходилось с ними общаться.

— А как учить? Я не умею.

— То, что мысленно говоришь — говори вслух.

— Нет, ты не услышишь слова. Вот смотри, — и она сказала, — мы едем в Город.

Ло оказалась права. Слова, звучащие в голове, не давали расслышать, что она говорит. Да и звуки были какие-то шипящие, трудно улавливались.

— Попробуй сказать медленнее и только вслух, — попросил я, — может так услышу.

Ло сказала, и я повторил. Так мы занялись учёбой. Она одно и то же слово воспроизводила мысленно, а затем вслух. Я повторял за ней, иной раз она смеялась над моими ошибками, но дело двигалось. Иногда я просил сказать какое-нибудь слово и заучивал его. Хотя, далеко не всегда мне удавалось издавать их шипящие звуки. Двушка часто смеялась, говоря, что я сказал совсем другое слово. Не знаю, на сколько я продвинулся в знании их языка, но зато время пролетело довольно быстро.

На этот раз рядом с местом ночёвки не было родника, только небольшая полянка, с трёх сторон прикрытая деревьями, а четвёртой выходила на дорогу. Целоваться сразу мы не стали. За день поездки, мы были сильно присыпаны пылью, руки грязные, невозможно даже прикоснуться друг к другу. А мыться — негде. Вот, оказывается, для чего Ло везла с собой канистры с водой.

— Сними с себя одежду, вытряхни её и пойдём мыться, — сказала Ло, — я полью на тебя, а ты на меня. Давай скорее, а то уже темнеет.

Я быстро снял с себя рубашку и брюки, стряхнул их на ещё свёрнутую в рулон постель и собрался идти, но девушка, смеясь, сказала мне:

— Ну снимай уже всё, дай посмотреть на земного мужчину.

— Ло, ты же знаешь, что у нас это не принято, — попытался отговориться я.

— Даже после поцелуя? — усмехнулась она. — Я тебе и до этого сосочки показывала. Смелее, не стесняйся.

Я скинул трусы, и, взяв мыло и полотенца, мы отошли подальше к деревьям и начали мыться. Сначала поливали друг друга водой, стараясь не расходовать много, потом стали мылиться, поначалу каждый себя, а потом друг друга. И это занятие у нас превратилось в игру, каждый хотел потрогать самые «интересные места». Это вызывало лёгкое сопротивление и смех. Только быстро наступающая темнота остановила нас. Быстренько смыли с друг друга мыло, взялись за висящие на ветвях ближайшего дерева полотенца и принялись вытираться, тоже помогая партнеру, если нужно. Когда шли к месту ночёвки, Ло сказала:

— Я даже представить себе не могла, что человеческая кожа такая нежная.

— А мне показалось, что твои чешуйки очень мягкие, — ответил ей.

— Ты не видел, какая твердая чешуя у наших мужчин, — сообщила мне Ло.

Вдруг мы оба резко замолчали, вспомнив, что после мытья собирались поцеловаться. Подойдя к нашим вещам мы остановились, посмотрели друг другу в глаза, набрали полную грудь воздуха, как будто готовились нырнуть в воду, потом выдохнули, и я наклонился к её губам. Теперь нас уже не испугали полученные ощущения, наоборот, мы наслаждались ими. Просто пьянея от счастья. Её узкий, раздвоенный язычок так хозяйничал у меня во рту, будто бы мы всю жизнь только этим и занимались. Наконец всё-таки остановились и просто прижались всем телом — я к ней, а она ко мне, и ласково гладили кожу и чешуйки. Даже расстилая постель, каждый раз старались коснуться то плеча, то руки друг друга, замирая от удовольствия. Матрасы положили рядом, без заграждения из канистр, и открывающейся стороной вовнутрь. Так и уснули, держась за руки.

Глава 24

Проснулся я рано от того, что отлежал руку, попытался её высвободить — не получилось. Не открывая глаз хотел поменять позу, но пришлось приподнять голову и посмотреть. Увидев, расплылся в улыбке — на моей ладони, как на подушке лежало лицо Ло. Наверное ночью она так сладко устроилась. Как видно, почувствовав мои тёплые мысли, девушка открыла глаза и тоже улыбнулась.

— Как приятно спать на твоей ладошке, — подумала она, а потом произнесла это вслух на своем языке, продолжая нашу вчерашнюю игру. — Ты сегодня проснулся раньше меня, молодец. Давай-ка вставать и собираться, может сможем пораньше сегодня выехать.

Я согласился. Немного откинул край одеяла, потянулся за своими трусами, но Ло остановила меня:

— Кен, я понимаю, что тебе это непривычно, но, пожалуйста, не одевайся пока, — она опустила голову, смутившись своей же просьбы. — Ты знаешь, что по профессии я биолог, мы изучали, хоть и не очень глубоко, анатомию и физиологию всех известных гуманоидов: и эннов, и трионов, и людей. Видела я картинки, но сейчас, когда смотрю на тебя, то просто глаз оторвать не могу. Причём это совсем не научный интерес. Не пойму саму себя. Помнишь, что я сказала, когда ты попросил произнести вслух одно предложение на языке хаури?

— Нет, тогда я даже не разобрал сколько слов прозвучало.

— Я сказала, — и девушка повторила.

На этот раз все слова оказались мне знакомы. Вчера мы их несколько раз повторяли. Как я тогда и предположил, это был вопрос: «Почему ты мне так нравишься?»

— Хорошо, — согласился я, — не буду одеваться до тех пор, пока не поедем. Но под вашим солнцем, без одежды, я просто сгорю. Это у нас так говорят — то есть, кожа покраснеет и будет сильно болеть.

На том и порешили. Я брился, Ло подавала завтрак. На этот раз она даже взяла какой-то брикет, положила его на почву и подожгла. Сверху поставила котелок с водой и заварила в нём зелу. Потом мы быстро сполоснули руки и лицо и сели завтракать. Только не напротив друг друга, а рядышком и постоянно касались плечами или руками, смеясь и запивая зелой уже не очень свежие лепëшки.

Солнце ещё полностью не вышло из-за горизонта, когда мы двинулись в путь. Возможно, гаинский чай нас так взбодрил или ещё что-то, но мы постоянно общались. Ло говорила мне всё новые и новые слова на их языке, я их повторял и часто неправильно, а она смеялась и переводила, что у меня получилось. Несмотря на все ошибки и несерьёзное отношение, в моей голове потихоньку что-то откладывалось. К следующей остановке я уже смог сказать: «я хочу кушать» на языке гаинтян.

Как только мы вылезли из люлек, то первым делом поцеловались. Причём целовались так, будто не виделись много лет и вот, наконец-то, встретились! Потом сбегали по очереди в лес и уселись на быка ехать дальше. Как всегда начали в пути свою трапезу. Поначалу кушали, болтали и смеялись, но вдруг лицо девушки стало серьёзным, а потом и вовсе обеспокоенным.

— Плохи дела, — подумала она, — тучи собираются, ночью дождь будет. В принципе я этого и боялась. Сейчас же холодный сезон, нам ещё повезло, что два дня были сухими. Обычно в это время льёт каждую ночь.

Я посмотрел на небо и ничего особенного не заметил, может быть только на западе видна лёгкая дымка.

— Ну и что будем делать? — озабоченно спросил её.

— Есть тут неподалеку одна пещера, где можно спрятаться, но туда около двух часов ходу.

— Так пока дойдём, будет уже темно.

— В том-то и дело, что ещё по дороге туда можем промокнуть, а на завтра ещё два часа потеряем, чтобы назад к лесу дойти. А без леса нам нечем Рама кормить.

— Значит придётся спать под дождём? Это плохо?

— Не очень, дожди у нас тёплые. В дождливую ночь намного теплее, чем в безоблачную, но твоя одежда промокнет и постель вся в грязи испачкается.

— Если только это, то совсем не страшно. Одежду сниму и в рюкзак положу, он из непромокаемой ткани сделан. Ведь тебе, как мне показалось, я так больше нравлюсь, — я хитро подмигнул ей, — а чтобы постель не класть в грязь, срубим мачете два три дерева и сделаем настил под матрацами. Я же рассказывал, как это делал, когда по лесу к тебе добирался.

Так и договорились. Ло стала убирать посуду, а за ней и столик сняла со спины быка. Потом мы поудобнее устроились в люльках, что бы спокойно переваривать съеденный обед.

Не знаю, сколько прошло времени, когда Ло опять заволновалась, на этот раз серьезнее.

— Кен, у нас ещё проблема, — сказала она на их языке вголос, а дальше опять перешла на мысленное общение. — Вон там видишь? Вдалеке холм с плоской вершиной.

Я посмотрел вперёд и увидел небольшую возвышенность, над которой летали какие-то птицы. Дорога, по которой мы ехали, как раз там и проходила.

— Вижу, а что за птицы летают над ней?

— Это ящероптицы или, как ты их называешь, птеродактили. Они на этом холме из года в год откладывают и высиживают яйца. Сейчас как раз должны вылупляться детёныши. Это самое опасное время для малышей, вот родители и охраняют, кружась и наблюдая сверху за всей округой.

— Но ты же умеешь разговаривать с ними?

— Да, они меня знают и не боятся, а вот ты чужой и пахнешь по-другому. Я не знаю, как они к этому отнесутся.

— Ладно, посмотрим, как мы с ними поладим, — сказал я, а сам достал ружьё и проверил его.

— Только пожалуйста, не убивай их, у них же дети, — взмолилась Ло.

— Что ты, я и в прошлый раз не убил не одного. Просто ранил в крыло, а это быстро затянется, и он опять будет летать. Да и стрелять буду только в самом крайнем случае, — пообещал я.

Когда мы стали приближаться к опасному месту, целая стая птеродактилей с криками направилась в нашу сторону. Пролетели довольно высоко, но сразу развернулись и начали кружиться над нами, опускаясь всё ниже и ниже.

— Они не доверяют тебе, — мысленно сообщила мне Ло, — я пытаюсь доказать, что ты не опасен для их птенцов, но они сомневаются. Встань на спину Рама, путь они тебя лучше рассмотрят.

Я послушался её, выбрался из люльки и встал на роговые выступы быка, на которые Ло ставила ножки обеденного столика, но ружьё на всякий случай держал в руке, не очень доверяя этим летучим ящерам. Они летали уже прямо над моей головой, правда, не нападали, а только оглушали своими громкими каркающими криками. Мы уже проезжали между подножием холма и лесом, до самого узкого места оставалось метров двадцать, и вдруг я услышал резкий писк, а потом ещё и ещё. Посмотрел, откуда он раздается и увидел трёх каризи, один за другим бегущим от холма к лесу. В зубах у каждого было по птенцу. Тут сработал мой инстинкт, не зря же нас тренировали на занятиях по стрельбе — вскинул ружье и трижды выстрелил. Наверное на экзамене мне бы поставили отлично — три похитителя лежали мёртвые, а птенцы пытались выбраться из их пастей. Несколько птеродактилей бросились им на помощь, а остальные, оставив нас, полетели к своим кладкам проверять, всё ли там в порядке.

Как объяснила мне Ло, каризи, увидев, что родители птенцов отвлеклись на нас, воспользовались случаем и стащили малышей. Если бы я не стал стрелять, то они бы успели скрыться в лесу. Теперь ящероптицы не только доверяют мне, но и считают другом. Я не был особенно счастлив, заимев таких друзей, но радовался, что смог спасти детёнышей.

Не успели мы справиться с одной проблемой, появилась новая. Точнее, её мы как раз ожидали, но не так скоро. Небо полностью затянулось тучами, и подул сильный ветер, поднимая пыль, из-за которой стало трудно дышать. Видимость ухудшилась настолько, что с трудом видели рога быка, везущего нас. Несколько раз сверкнула молния, но, судя по раскату грома, ещё далеко от нас.

— Кен, я советую тебе раздеться сейчас, пока не начался ливень, а то потом не успеешь, — порекомендовала Ло.

На этот раз я не стал шутить, что она просто хочет посмотреть на меня, а последовал её совету. Ло была права, первые капли упали, как только я успел закрыть рюкзак. Дождь почти сразу перешёл в ливень, да такой, что он не отличался от водопада, под которым я мылся в пещере Ло. Дорога сразу же превратилась в непроходимую грязь. Рам с трудом продвигался по ней. Ло не стала его мучить, а направила к лесу. Там мы слезли с быка и стали готовить настил. Я рубил деревья и разрубал их на части нужной длины, а Ло укладывала. Работа была несложная, если бы не приходилось её делать под проливным дождём. Рам, стоящий рядом, стал поедать срубленные со стволов ветви.

— Смотри, он нам решил помочь, — пошутил я, и мы весело рассмеялись.

Настроение сразу улучшилось, и работа заспорилась. Настил вскоре был готов. Мы не стали делать его большим, а только на ширину одного матраса. Хоть дождь был и тёплым, но всё равно, как только перестали трудиться, Ло начала мёрзнуть. Расстелив постель на настил, мы легли. Я обнял дрожащую Ло и стал шептать ласковые слова, стараясь помочь ей расслабиться.

Глава 25

Дождь лил всю ночь, только под утро стал затихать. При том, что вода, льющаяся с небес, была тёплая, если бы я не прижимал Ло к себе и не согревал её, вряд ли бы она смогла так спокойно спать. И вот, как только небо начало сереть, девушка проснулась и села. Я поднял на неё глаза и увидел, как по ней стекают струйки воды.

— Хорошо спать под дождём, — пошутил я, — утром умываться не надо.

— Давай, вставай, — услышал в голове её ответ, — надо прислонить матрас к дереву, чтобы вылить из него воду, а то сил не хватит погрузить на Рама.

Я, как послушный мальчик, тут же встал, с большим трудом поднял один край матраса и поставил его на попа. Даже представить себе не мог, что в нашей постели собралось столько воды — из неё вытекло ведра три-четыре, не меньше. А ещё, обратил внимание на то, как только вода стекла с верхней части матраса, она почти сразу выглядела сухой. Очень необыкновенный материал эти сухие листья, из которых сплели постель. Пока я выполнял задание, Ло достала полотенце и стала вытираться, но добраться до своей спины она ещё не научилась, а я с удовольствием пришёл ей на помощь. Причём так усердствовал, что помог вытереть и несколько ниже спины. Ло не сопротивлялась, но когда я закончил трудиться, она взяла второе полотенце и занялась осушением моего тела — всего, полностью… Когда я был маленьким, так делала моя мама. Я отдался на волю её рук и своим ощущениям. Закончив работу девушка прижалась ко мне всем телом и у меня в голове зазвучало:

— Кени, не знаю почему… мне так хорошо с тобой. Я впервые спала в одной постели с мужчиной и не жалею об этом. Мне было очень приятно. Ты не требовал от меня чего-то, а просто согревал, нежно ласкал. У меня в Городе много друзей, они хорошие, умные, добрые ребята, но никто не вызывал во мне и долю тех чувств, что вызываешь ты. Они кажутся мне жёстче и грубее, а ты нежный и мягкий, — она немного помолчала, опустив голову, а затем продолжила. — Возможно плохо, что я так прямо всё тебе рассказала, но я хотела быть честной с тобой. Я же слышу твои мысли, а они такие добрые, что мне иногда плакать хочется от счастья.

Я не стал отвечать, она же и так всё знала, а просто прижал её к себе, понимая, что и наши души в это время сливаются вместе.

Мы простояли так довольно долго. Спешить было некуда. Так или иначе невозможно отправляться в путь, пока солнце хоть немного не подсушит дорогу. Я не торопясь побрился, Ло приготовила зелу на своём волшебном брикете, который легко загорелся, даже стоя в липкой грязи. После завтрака мы быстренько собрались и тронулись в путь. Всё было, как и в первые дни, мы болтали друг с другом, я старался учить язык хаури. Но у меня возникло такое чувство, что мы с Ло перешли какую-то невидимую черту — стали ближе и роднее. Подняло наше настроение и поведение моих новых друзей — как только мы вышли из леса, над нами закружили ящероптицы, явно приветствуя нас.

Следующие пять дней нашего путешествия были похожи один на другой. Мы всё время двигались вперёд, на редких остановках обнимались и целовались. Это становилось такой же необходимостью, как пить и есть. За эти дни я ещё больше продвинулся в изучении языка, и с помощью Ло смог подготовить рассказ о том, как и зачем попал на Гаину. К вечеру набегали тучи, и начинался дождь. Сделав настил, мы спали, обнявшись, всю ночь, а утром, как только подсыхала почва, грузились на быка и двигались дальше.

На девятый день пути погода улучшилась, тучи рассеялись и ночью дождя не ожидалось. Вечером, когда остановились на ночёвку, Ло сообщила мне:

— Это последняя ночь, которую мы проведём под открытым небом. Надеюсь, завтра будем обедать уже в Городе. Ты будешь жить у нас или попросишь дать тебе временное жилье?

— Я бы хотел жить у тебя, но удобно ли это? Ты говорила, что твоя мама купила двухкомнатную ячейку. Как мы там разместимся, и как твоя мама посмотрит на наши отношения? Я же не знаю ваших обычаев.

— За это не переживай, у нас довольно часто пары живут вместе до обряда соединения сердец, а совершают обряд, положив их совместное яйцо в инкубатор. На это смотрят просто, естественно, нормально. Не знаю, как мама относится к инопланетянам, мы никогда не говорили с ней на эту тему, но думаю, что ты ей понравишься.

— Тогда точно у вас останусь. А ты сможешь хоть несколько дней побыть в Городе и помочь мне пообщаться с вашими властями?

— Конечно же я останусь, тебе ведь действительно нужна помощь, да и ехать одной назад в такую погоду не хочется. Когда транспорт пойдёт в мою сторону, полетим с Рамом обратно. А может и ты уже освободишься и полетишь с нами. Ладно, давай мыться, дождь нас не помоет, так что будем поливать друг друга из канистры.

Я привычно разделся, взял канистру и зашёл чуть подальше в лес в поисках удобного для купания места. И только по дороге обратил внимание, что я абсолютно не стесняюсь девушки. Мытьë и вытирание превратилось у нас в некоторую эротическую игру, которой мы могли заниматься до бесконечности. Но быстро заходящее солнце поторапливало нас, надо же хоть немного перекусить, пока совсем не стемнело.

Мы сидели рядом, прижимаясь друг к дружке и не торопясь ели. Основу нашего ужина составляли сушёные овощи, фрукты и гаинские лепёшки, высохшие, как сухари. Это почти всё, что у нас осталось. Последние крохи доедим утром. Правда, я ещё выдавил себе в рот немного космической еды из последнего тюбика. Ло от этого отказалась, а я чувствовал, что необходимо получить немного белковой пищи. Вечер был тихий, но более прохладный. Спать ложиться не хотелось, ведь это последняя ночь нашего путешествия. Завтра я должен был встретиться с новой, ещё неизвестной и непонятной мне жизнью. Конечно, имея такого проводника, как моя Ло, я не особенно этого боялся, просто мечтал, чтобы время немного замедлило свой бег. Хотелось подольше побыть с моей любимой. И вдруг я понял, что впервые так подумал о Ло — «моя любимая». А она, услышав мои мысли, сразу подняла на меня глаза. Потом нежно обняла и спросила:

— Это правда? — я только прикрыл глаза, зная, что она слышит мой мысленный ответ. — Ты тоже, мой любимый. Разложи одну постель и пойдем ляжем.

Я быстро развернул матрас и бросил его на уже подготовленное место, причем делал это, почти не отрывая глаз от Ло. Она легла на спину, а я пристроился боком рядом с ней. Было темно, только яркие звёзды немного освещали мою любимую. Она казалась мне сказочной принцессой. Я гладил её кончиками пальцев и целовал лицо, шею, грудь. Тут лёгким шуршанием раздвинулись чешуйки, открывая мне её возбуждённые соски. Я начал целовать их, играть языком то с правым, то с левым, как бы проверяя, какой из них вкуснее. Ло отвечала приглушёнными стонами. Мои руки сами стали спускаться ниже и ниже по телу, и только дошли до нужного места, как опять с лёгким шуршанием раздвинулись чешуйки. Ло приглашала меня насладиться собой и доставить ей удовольствие. Я тут же воспользовался этим и попал в рай!

Трудно даже передать словами все чувства, которые я испытал! Это был фейерверк, фонтан эмоций и счастья. Несколько минут нам потребовалось, чтобы прийти в себя и понять, что произошло. Когда же я понял, что совершил, то даже немного испугался. Что я наделал? Мы ведь жители разных планет! Тут же в моей голове зазвучали её успокаивающие слова:

— Не бойся, любимый, я сама отдалась тебе и не жалею об этом. Всё будет хорошо. Обними меня и давай спать. Завтра нас ждёт нелёгкий день.

Мы проснулись рано, но ещё несколько минут лежали, прижимаясь друг к другу. Совсем не хотелось вставать. Но деваться некуда — поднялись, доели все крошки, что у нас оставались, запили их зелой и тронулись в путь. Как только выехали на дорогу, Ло повернула быка налево, и мы стали отдаляться от леса.

Ехать в своей корзинке, да так далеко от Ло, мне совсем не хотелось. И тут я придумал, как ехать рядом. — Ло, а у вас на быках ездят только в корзинках? — спросил я.

— Да, а что?

— А если ты едешь одна, тогда как?

— Я все вещи кладу в одну люльку, а сама сажусь в другую.

— У нас на вьючных животных ездят верхом, хочешь покажу как?

Ло кивнула. Я выбрался из корзинки и уселся на спину Рама, упираясь ногами в верхние края обеих люлек. — Разве так удобно? — удивилась девушка.

— Иди сюда, попробуй, давай руку, я помогу тебе.

Ло подала мне руку, и я помог ей есть передо мной.

— Нет, так не удобно, слишком широко надо ноги раздвигать.

— Пожалуй ты права, спины у наших животных значительно уже.

— Но я вот так могу сидеть, если ты меня будешь придерживать, — мысленно сказала мне Ло и, сложив ноги по турецки, прижалась спиной к моей груди, а я для надёжности ещё и обнял её. — Ох ты и выдумщик, все-таки придумал, как ехать на быке обнявшись. Я сразу поняла твою затею, и верю, что у вас так ездят. Да, кстати, я хотела у тебя спросить. Почему ты испугался после нашей близости?

— Не знаю, а вдруг кто-то подумает, что я силой добился этого.

— Глупенький, ни женщин, ни мужчин хаури нельзя взять насильно. Легче убить, чем раздвинуть защитные чешуйки на этих местах… Скажи, а у тебя на Земле была девушка?

— Нет, ты у меня первая.

— И у меня тоже никого до тебя не было, — Ло ещё крепче прижалась к моей груди.

Глава 26

Так мы ехали в сторону всё тех же гор, до которых я собирался дойти пешком. Теперь я понимал, как мне повезло, что смог случайно найти пещеру Ло. Иначе бы я так никуда и не дошёл. Причём повезло мне дважды, ведь я нашёл и свою любовь.

Мы были в пути чуть больше гаинского часа, когда Ло сказала, что почти приехали, и слезла со спины Рама, сказав, чтобы и я прыгал в люльку. Действительно, через несколько минут бык входил под свод огромной скалы. После яркого света, в полумраке пещеры, не очень хорошо освещённой странного вида лампами, я почти ничего не видел. Ло, конечно же, ориентировалась здесь прекрасно. Она направила Рама вправо, и вскоре мы въехали в большое помещение, где в стойлах стояло несколько сотен быков, похожих на Рама. Ло остановила животное, приказала ему лечь и мы выбрались из люлек. Рам вновь встал. Девушка ловкими движениями расстегнула ремни у него под брюхом и я помог ей снять люльки. Ло, как видно, что-то сказала подошедшему к ней служителю, и он утвердительно кивнул головой.

https://sun9-46.userapi.com/c858124/v858124334/20eac0/Ro04BhRdn98.jpg

Пока они общались, я рассматривал первого представителя мужчин хаури. Сказать честно, он мне не очень понравился, хотя и улыбался Ло. Он был явно не молодой. Об этом говорили большие чешуйчатые наросты у него над бровями, посередине черепа и на затылке. Песочно-серый окрас делал его невзрачным. Красные глаза с поперечным зрачком казались злыми, да и улыбка больше походила на оскал. Ло вынула из своей сумочки перстень и приложила его к прибору, который держал служитель. Он удовлетворённо кивнул и ушёл. Вид сзади меня просто шокировал — у этого хаури был довольно большой хвост. Ло надела перстень на палец левой руки, а потом достала ещё несколько и надела на пальцы. Затем завела Рама в свободное стойло, погладила его мягкую шёрстку между рогами и вышла. Тут вернулся служитель с охапкой сена и положил его перед быком, после этого убрал все снятые с животного вещи в сторонку и исчез.

— Ты заинтересовался моими перстнями? Сейчас объясню что это такое, — мысленно сообщила мне Ло, направляясь на выход. — У нас нет одежды, а значит и нет карманов, как у тебя. Если женщины почти всегда носят с собой сумочки, — она показала ту, что была у неё в руке, — то мужчины не любят занимать этим свои руки. Поэтому всё, что нужно в повседневной жизни, сделано в виде перстней. Тот, что я прикладывала к считывающему устройству — кредитный перстень. Я оплачивала содержание Рама в этом общественном стойле. А ещё у меня паспорт, ключ от ячейки, где живу, ключ от пещеры, пропуск в здание, в котором работаю. Ты увидишь, что все носят перстни, иногда по два на каждом пальце. У нас же только четыре пальца на каждой руке, не как у вас или трионов по пять.

Пока Ло рассказывала мне об их способе переноса информации, мы вошли в Город, и я был поражён увиденным. Под огромным каменным куполом находился громадный разлом в горной породе. Ширина его была не менее километра, а длина — четыре-пять километров. Я подошёл к ограде, защищающей от падения в разлом, и посмотрел вниз, но, сколько не пытался, так и не увидел дна. Спрашивать у Ло не имело смысла — я не знал, как сопоставить их меры длины с нашими. С обеих сторон разлома, вовнутрь смотрели окна домов. На разных высотах между стенами разлома проходили мосты, по которым двигались в обе стороны какие-то машины.

— Ну что, насмотрелся? — зазвучал у меня в голове голос Ло. — Пойдем, пока ты тут восторгался и глазами хлопал, — девушка хихикнула вслух, — я связалась с секретарём главы Хаурии. Нас уже ждут. Оказывается, они думали, что мы приедем раньше. Но я объяснила, что из-за сильных дождей приходилось позже выезжать, чтобы не завязнуть в грязи.

Мы направились к тому месту, где свод соприкасался с верхним уровнем разлома. Там располагался целый ряд кабинок лифтов. Ло подошла к одной из них, приложила один из перстней к считывающему устройству, на дисплее высветилась её фотография, и механический голос сказал на хаури: «Ло Фифоф, можете заходить». Войдя, девушка набрала минус одиннадцатый этаж (их цифры я уже знал) и приложила другой перстень, оплачивая поездку. Только после этого двери закрылись, и мы понеслись вниз. Прошло всего несколько секунд, кабинка плавно остановилась. Мы вышли и оказались в длинном коридоре, вырубленном в чёрной каменной породе. На стенах не было ни картин, ни украшений, но он хорошо освещался лампами, висящими на круглом потолке. Идти пришлось долго, я уже сбился со счёта, сколько дверей мы прошли. Наконец Ло остановилась у одной из них и опять приложила перстень-паспорт. Двери открылись, мы вошли в довольно просторную комнату, окно которой выходило на разлом. В комнате стояло десять плетëных кресел, по пять с каждой стороны от низкого узкого столика, на котором стояла кое-какая закуска и напитки. Пять кресел слева от стола были заняты, на них сидели трое мужчин хаури и два триона. Как только мы вошли, все встали нам навстречу. Ло представила меня, говоря вслух, так как трионы не читали мысли. Затем стали представляться хаури, каждый называл своё имя, а Ло пыталась пояснить их должность. Хируф, хозяин кабинета, являлся заместителем главы города или страны, хотя, может быть, это одно и тоже — трудно понять.

https://sun9-35.userapi.com/c858124/v858124334/20eaaf/RkqRGPN9VO0.jpg

Это высокий хаури средних лет, зелёного цвета с жёлтыми полосами, с очень мужественным лицом и костяными наростами, идущими от глаз к затылку, с умными голубыми глазами. Второй хаури представлял не то охранное, не то военное ведомство.

https://sun9-12.userapi.com/c855036/v855036489/23fd9f/zbts3kUcOQU.jpg

Он был зеленовато-голубого цвета, более резкий, с очень проницательным взглядом зелёных глаз, звали его Захонд. Третий — Щус, работал в области создания и усовершенствования излучателей защитного поля. Он был значительно ниже, отличался окраской — середина груди красно-бурого цвета, а потом постепенно окрас менялся на синий.

С представлением трионов произошла небольшая заминка — Ло не знала, кто они такие. Выход я нашел сам. — Говорите на своём языке, — предложил я на трионском.

Лимаз, так звали триона-мужчину сказал, что является главой общины трионов на Гаине, а Шуяль — его дочь и помощница. Он был космолётчиком и попал на эту планету, когда энны заставляли их пробиваться через защитный купол. Шуяль родилась уже здесь, ей было всего двадцать гаиновских лет.

https://sun9-21.userapi.com/c206724/v206724554/162689/Iyi0PC31Ww4.jpg

Её молодость и кокетство радовали глаз.

Когда мы все расселись, я начал рассказывать о событиях, которые привели меня сюда. Хорошо, что я подготовился говорить всё на хаури, иначе бы кому-нибудь пришлось переводить трионам отдельно. Беседа была долгой и обстоятельной, но гаинтяне не торопились раскрывать свои карты, обещали подумать, как они могут помочь нам в войне с эннами. Но судя по хитрой улыбке Щуса, он прекрасно знал, что надо сделать. Я не стал настаивать, понимая, что они хотят ещё раз всё проверить и удостовериться, что я не лазутчик эннов, присланный узнать, как пробить защитное поле планеты. Энны не в состоянии подчинить себе хаури ментально, но с помощью трионов, а может и людей, могут захватить планету. Не зря Захонд очень подробно меня расспрашивал о бомбардировках на Умре и Райле. Если про Умру я сказал, что разрушены все перерабатывающие заводы и электростанции, то на Райле я дал точные координаты и завода, и космодрома. Я их помнил наизусть. Сам же разрабатывал план операции, да и сам бомбил здание космодрома, взлётные площадки. Захонд внёс все данные в гаджет, который был у него в руках.

— Кто руководил нападением на стратегические объекты, расположенные на Райле? — спросил военный.

— Я.

— И к нам полетели вы сами?

— Да, не хотел рисковать подчинëнными. Я лучше владею управлением скутера. Хоть и с трудом, но всё-таки смог его посадить.

— Они знают, что вы живы?

— Да, связь хоть и плохо, но работала. Я приказал им возвращаться на Землю, но они прилетят за мной, думаю через два-три месяца.

Захонд задал мне ещё несколько несущественных вопросов, а потом обещал через несколько дней выделить мне транспорт, с помощью которого можно будет поднять и вывезти из леса мой скутер, а по дороге вернуть Ло с её быком домой. Он надеялся, что мой миникосмолёт можно будет починить.

Когда официальная часть переговоров была закончена, ко мне обратился Лимаз. Он попросил рассказать о том, что я видел на Райле. Я заговорил с ним на языке трионов, я его лучше знал, чем хаури, но обрадовать было нечем. За годы, что он живёт на Гаине, Райла пришла в ещё большее запустение. На ней безраздельно командуют энны. Почти у каждого из них есть свой бассейн, где они проводят основную часть дня, а их обслуживают трионы, а сейчас ещё и люди. Недра земли безжалостно разграблены, а отходами засыпают огромные территории. Лиаз спрашивал о конкретных местах или сооружениях, о некоторых я ничего не знал, некоторые видел, но они были или разрушены, или завалены мусором. Об этом ещё и Лина рассказывала, что энны стараются испоганить всё, что дорого трионам. Услышав мой рассказ, Шуяль сильно расстроилась. Она плакала, возмущалась. Обращаясь к Хируфу просила помочь освободить её планету от захватчиков. Мне было очень жалко, но и немного смешно, будто от её требований могло что-то изменится. Она так возбудилась, так яростно махала лапками, что все четыре сосочка на её животе выглянули из-под прикрывающей их шёрстки. Я невольно залюбовался этим. Постарался успокоить девочку, сказав, что люди начали войну с эннами, и они не остановятся, пока не освободят всех из плена, а заодно помогут и трионам. Лимаз прижал свою дочку к себе и, успокаивая, гладил её по шёрстке.

На этом наша встреча закончилась, но мне показалось, что такое эмоциональное поведение Шуяль несколько размягчило холодные сердца мужчин хаури. А это может помочь моей миссии.

Когда мы вышли из кабинета, Ло молча повела меня к лифту, мы поднялись на минус восьмой этаж, зашли в один кабинет, где меня попросили встать напротив камеры и сфотографировали. Дальше всё происходило опять молча. Скорее всего, Ло отвечала на все вопросы вместо меня. Потом мне дали примерить простые кольца, на средний и безымянный палец левой руки, чтобы знать размер, и попросили посидеть подождать. Через некоторое время вынесли два перстня. Один являлся временным паспортом, а второй — кредиткой. Какую сумму выделили, мне не сказали. Как видно рассчитывая, что всё расскажет Ло, но она молчала.

— Тебе показать, где находиться община трионов? — мысленно спросила у меня Ло.

— Зачем? — не понял я.

— Тебе же понравилась Шуяль, и ты ей понравился.

— Да, она приятная девочка, но я тут причем?

— И иди к этой «приятной» девочке, она тебя примет. Не зря же так старалась показать себя всю. А ты просто глаз не мог оторвать от её сосочков.

— Нет, Ло, погоди. В чём ты меня обвиняешь? В том, что я посмотрел на девушку и на её сосочки, что вдруг оказались неприкрытыми шерстью? Так все же смотрели. И что теперь, их жёны должны от них уйти? У вас такой обычай?

— Но я же тебе не жена. Понравилась другая, так иди к ней.

— Да, ты мне не жена, но я люблю тебя и ни к кому уходить не хочу.

— Так ты меня любишь? — из глаз девушки потекли слёзы. — Как только увидел другую, так про меня и забыл.

Я наклонился к ней и слизал одну слезинку.

— Смотри, такие же солёные, как у землян, — попытался отвлечь её шуткой.

— Что? — не поняла Ло.

Я прижал её к себе и стал целовать, благо коридор был пуст.

— Ты моя ревнивица, не плачь, никуда я от тебя не уйду. Пойдём к вам, хочу с мамой твоей знакомиться.

Глава 27

Ячейка семьи Фифоф находилась на минус двадцать третьем этаже. Мы спускались туда на скоростном лифте. Это стоит немного дороже, но зато быстрее. Успокоившись, Ло рассказала мне, что на мой кредитный перстень положили тысячу хруфоф, так у них называются деньги. Это чуть меньше трети её квартальной зарплаты. Но теперь за проезд я должен платить сам, лифт не примет оплату от другого. Выйдя в коридор мы повернули налево и, пройдя мимо трёх дверей, остановились у третьей. Ло приложила к замку перстень, и дверь открылась. Только мы переступили порог, как из одной комнаты вышла в коридор женщина-хаури. С первого взгляда было ясно, что это мама Ло. Те же глаза, то же лицо, абсолютно такой же цвет чешуек, но лет на тридцать старше. Не знаю, когда я смогу привыкнуть к безмолвному общению? Они молча обнялись, потом хозяйка отстранилась от дочери и очень внимательно и, пожалуй, оценивающе посмотрела на меня. Лишь только потом у меня в голове зазвучал её, очень похожий на Ло, голос:

— Здравствуй, Кен! Давай знакомиться. Меня зовут Ломи. Как я поняла, ты настолько понравился моей доченьке, что она привела тебя жить к нам. Рада приветствовать тебя! Проходи, располагайся, скоро будем кушать, — она указала мне на дверь соседней комнаты.

Я зашёл и, пройдя пару шагов, остановился осмотреться. Комната была небольшая, слева от входа стояла кровать. По земным понятиям её можно было назвать полуторной. Окно комнаты находилось на противоположной от двери стене и выходило во внутрь разлома и освещалось фонарями, стоящими на дороге. В углу у окна стоял какой-то агрегат или прибор непонятного назначения. На противоположной от кровати стене висело зеркало, и стоял небольшой столик с несколькими выдвигающимися ящиками под столешницей. В углу, рядом с дверью, был невысокий шкафчик. Пока я осматривался, вошла Ло и спросила:

— Ну, как тебе моя комната?

— Нормально, — ответил я, не зная, что сказать. — Мне не всё здесь понятно, но об этом потом. Скажи лучше, как твоя мама отреагировала на мой приход и что ты ей обо мне сказала?

— Мама очень удивлена, что я, которая никогда не позволяла ни одному мужчине приблизиться к себе, вдруг за десять-двенадцать дней влюбилась в инопланетянина. И знаешь, что я ей ответила?

— Нет, конечно, — пробурчал я.

— Что судьба, видя, как мне не нравится мужчины хаури, сжалилась надо мной и прислала землянина, который буквально свалился мне на голову, — Ло звонко рассмеялась. — Можешь раздеться, и пойдем кушать.

— Ты что?! я не могу, чтобы твоя мама видела меня голым, — моему возмущению не было предела.

— Но твоя одежда же грязная, её надо помыть. А знаешь что? Сними это всё и одень свою запасную, чистую, а после ужина я помою.

— Ладно, — согласился я, — но я сам постираю, я привык в армии сам это делать.

Ло как-то странно посмотрела на меня, она, скорее всего, не поняла что такое армия, но я не стал объяснять, а быстро переоделся, оставил грязное бельё в углу, и мы пошли кушать.

Во время еды Ломи расспрашивала меня о том, как я сюда попал, о жизни на Земле, о родителях, при этом она улыбалась лёгкой, ничего не говорящей мне улыбкой. Я так и не смог понять, нравлюсь ли я ей и довольна ли она тем, что у нас с Ло сложились такие отношения. В любом случае она не выказывала недовольства и позволяла нам быть вместе.

После ужина мы отправились в ванную стирать мою одежду и купаться. Стены комнаты и ванна были сделаны из чёрного камня с желтовато-белыми прожилками, отполированного до зеркального блеска. Краны отсутствовали. В стене, к которой приставлена ванна, была задвижка. Если её приподнять — текла вода. Горячей воды у них не было, но в этом климате она и не нужна. Хотя ту, что текла из стены холодной не назовёшь.

Вместе от души наплескавшись, постирав и развесив сушиться мою одежду, мы пошли в комнату Ло.

— Хочешь посмотреть голографический фильм? — спросила меня девушка, усаживаясь на кровать.

Я не представлял себе, что это такое, но согласился и сел рядом с Ло. Она какое-то время повозилась, и вдруг комната наполнилась сначала звуками ночного леса, а потом появились деревья, как будто выросли прямо из пола. Пол скрылся под корнями деревьев, опавшей и гниющей листвой. Пока я рассматривал всё это, появилась группа хаури, в руках у них были копья и луки со стрелами, они охотились на кого-то. Потом появился динозавр, похожий на того, что я убил в первую ночь моего пребывания на этой планете.

Конечно, я сразу понял, что это фильм, но объёмный, и настолько реалистичный, что так и хотелось дотронуться до дерева или помочь охотникам, когда их добыча чуть не сбежала. Сюжет был простой, он рассказывал о жизни хаури в доисторические времена. Меня заинтересовал не только сам фильм, но и принцип работы голопроектора. К сожалению, Ло помочь мне не могла, она этого не знала. Фильм закончился довольно поздно. В квартире или в ячейке, как здесь принято говорить, было тихо. Надо и нам ложиться. Ло выключила свет в комнате и, подойдя ко мне, стала снимать с меня майку. Я нежно обнял её, и мы поцеловались. Я понял, что девушка не боится, что её мама нам помешает, а значит можно действовать смелее. Потом, когда мы насладились друг другом и Ло уснула, я ещё долго лежал и думал о том, что сейчас происходит на Земле. Как продвигается строительство небольших мобильных космических кораблей, которые помогут скорее освободить людей с Умры. Там они работают очень тяжело и живут в ужасных условиях. Как скоро кто-нибудь прилетит к Гаине? У меня есть надежда, что хаури помогут нам и выделят хотя бы один излучатель защитного поля. Тогда сможем освободить и наших детей с Райлы, а заодно поможем и трионам. Тут Ло повернулась на другой бок, как бы напоминая о себе, и я улыбнулся. Так получилось, что на этой планете я нашёл ещё и своё счастье. Не знаю, как всё произойдёт и на какой планете мы с ней будем жить, но то, что ни за что не расстанусь с ней — я уже решил твёрдо. Интересно, что скажут мои мама с папой, увидев Ло. Бедные родители, они даже не знают, где я. Не завидую сестре Але, как она объясняет, почему я им не пишу и не звоню. А уж сама как переживает, зная, что я упал на неизвестную планету. Вот с этими мыслями я и заснул.

Проснулся от того, что уже просто не хотелось спать. Посмотрел на часы подаренные Ло, иначе трудно узнать, какое сейчас время суток в этом сумеречном мире. Даже удивительно, как хаури живут постоянно при искусственном освещении. Часы показывали: ноль, двадцать пять, то есть утро. Ло всё ещё спала, правда уже на другом боку и положив свои ноги на мои. Аккуратно выбравшись из кровати, пошёл в ванную мыться и бриться, а заодно проверить, высохла ли моя одежда и наши с Ло полотенца. По дороге поздоровался с Ломи, она уже возилась на кухне.

Когда вернулся в нашу комнату, Ло проснулась, но лежала в постели.

— Соня, вставай, уже утро давно, — ласково сказал ей.

— А сегодня тридцать первый день этого квартала — выходной день. Можно немного поваляться. Иди ко мне, — мысленно позвала меня девушка и протянула руки, маня и соблазняя.

Ну как от такого можно отказаться? Я встал на колени рядом с кроватью и позволил себя обнять. Сам же с огромным удовольствием приник губами к её губам. Но в это время Ломи постучала в дверь и не открывая, сказала вслух, что завтрак готов и она нас ждёт. Нам пришлось оторваться друг от друга и идти завтракать.

За завтраком мы стали обсуждать куда стоит пойти и что посмотреть в городе. Ло предложила пройтись по магазинам и может даже купить для моей мамы и сестëр какие-нибудь подарки. Поскольку у них одежду не носят, то женщины стараются украсить себя различными бусами, серьгами и прочими ювелирными изделиями. Причём, они у них относительно недорогие. Здесь даже некоторые мужчины носят бусы и серьги.

Пока Ло рассказывала, у неё на запястье что-то зазвонило. Оказывается её часы являлись заодно и коммуникатором. Девушка посмотрела на дисплей и поморщилась, но ответила. Это звонил Лимаз, он разыскивал меня, а узнав, что я рядом, попросил Ло передать коммуникатор мне. Говорил он на языке трионов и рассказал, что моё появление на Гаине и сообщение о том, что люди собираются воевать с эннами и освободить Райлу от них, вызвало всплеск патриотизма у молодых трионов. Они очень хотят встретиться со мной и узнать, как смогут помочь в этой войне. Конечно же, я был готов к такой встрече, понимая, что трионы окажут давление на правительство планеты в получении нужных излучателей. Но также понимал, что это не понравится Ло. Я поднял глаза и вопросительно посмотрел на девушку. На удивление она утвердительно кивнула головой и показала три пальца. Я договорился о встрече — к трём часам мы приедем к ним.

После завтрака мы вернулись в комнату «собираться» гулять. Ло уселась перед зеркалом, достала из ящичков стола какие-то краски, карандаши и кисточки и стала подкрашивать глаза и лицо.

— Для чего ты это делаешь? — спросил я.

— Чтобы быть красивой, — улыбнулась она, — и чтобы ты меня любил.

— Я полюбил тебя умытую дождём, ты для меня и так самая красивая! — засмеялся я.

Потом из другого ящичка достала серьги и какое-то ожерелье и надела их. Затем из шкафчика достала туфельки, точно под цвет своих ног и переобулась, отставив те, что носила до этого. Правда, все туфли у них были одного и того же фасона — без каблуков, похожие на земные балетки.

— Я готова, посмотри на меня, — Ло встала передо мной, демонстрируя свой вид.

Я засмотрелся. Глаза она подкрасила голубыми тенями, от чего они стали ещё более выразительными. На левой щёчке покрасила несколько чешуек в нежно розовый цвет. Серьги были в виде птеродактилей, и в комплект с ними, ожерелье — две ящероптицы, целующиеся в воздухе, как раз в лощинке между её замечательными грудками. Я был просто восхищён, но не успел ничего сказать, как услышал в голове:

— Спасибо, милый! Я услышала больше, чем ты мог сказать словами.

Она поцеловала меня, и мы пошли гулять.

Глава 28

Мы поднялись в лифте на несколько этажей вверх. В этот раз, когда двери открылись, мы вышли не в коридор, а на улицу. Довольно широкий тротуар проходил вдоль магазинов, а за ним шла дорога, по ней проезжали маленькие машинки, скорее всего электромобили. Дорогу от края обрыва отделяла прочная ограда. Как мне рассказала Ло, в Городе хаури не ездят на собственных машинах. Да и мало у кого они вообще имеются. Машины не могут перемещаться между уровнями или выехать из Города. Можно взять машину напрокат. Для этого подходишь, садишься во внутрь, прикладываешь перстень-удостоверение и она заводится, по окончанию поездки оплачиваешь другим перстнем. Те, кто не имеет права вождения по возрасту или по другим причинам, может воспользоваться чем-то, похожим на такси. Я спросил, а могу ли я вести машину, и Ло ответила, что скорее всего — да. Это можно проверить, приставив перстень к замку.

Но ехать мы пока никуда не собирались, а просто прошлись вдоль магазинов. Для меня было странно, на всей улице не было ни одного магазина одежды, зато море ювелирных, сувенирных, мебельных, обувных, кухонной утвари и посуды, домашних электротоваров, музыкального и видеооборудования, даже трудно всё перечислить. По словам моего любимого гида, они тянулись вдоль всего разлома, а это около четырех земных километров. Я не очень-то большой любитель шопинга и поэтому не собирался всё это обходить, рассчитывал заглянуть в один-два, ну максимум пять и уйти отсюда. Но тут возникла проблема — как только прохожие увидели землянина, то вокруг нас начала собираться толпа, не давая пройти. Бедная Ло уже устала объяснять, кто я и просить пропустить нас. Всё это происходило молча, но по её лицу было видно, что она сильно нервничает. Тогда я решил взять инициативу в свои руки — подхватив девушку под локоток, я силой пробился сквозь толпу в двери ближайшего небольшого магазинчика, втолкнул туда её, пролез сам и удерживал дверь изнутри, чтобы никто не смог зайти. Тут же подскочил возмущенный работник, но, как видно, Ло объяснила ему ситуацию, и он нажав какую-то кнопку, заблокировал вход. Немного отдышавшись, я подошёл к прилавку. Оказалось, что мы в ювелирном магазине и, как сообщила мне Ло, в одном из самых лучших в Городе. Сначала я попытался объяснить продавцу, что я ищу, но как выяснилось, мне ещё не хватало очень многих слов. Благо, что они читают мысли. Хозяин магазина посоветовал мне подумать и представить себе, что и кому хочу подарить. Для сестричек я хотел серьги, для мамы — брошку, а что купить папе, даже придумать не смог. Но главное, чтобы каждый подарок каким-нибудь образом говорил, что он именно с Гаины. С серьгами проблем не было. Передо мной выложили с десяток коробочек с серёжками в виде динозавриков, быков, которых я называл лиророгами и даже с каризи. Для Али я выбрал маленьких динозавриков, сделанных из зелёного камня, а для Лики — с ящероптицами, похожими на те, что надела Ло. А вот брошек у них не было, их же прикалывают на одежду, а на Гиане её не носят. Зато хозяин предложил мне цепочку с большим овальным кулоном, где мозаикой из разных камней-самоцветов был изображён гаинский лес. Для папы мне предложили заколку для хвоста. Я сначала не понял, что это такое, но мне объяснили, что мужчины хаури любят украшать свои хвосты специальными зажимами из дорогих металлов и драгоценных камней. Владелец магазина сообщил, что в последнее время и трионы стали украшать свои хвостики, показав несколько из таких заколок. Я посмотрел и взял одну, решив сказать папе, что это заколка для галстука.

Я был доволен, пока мне не посчитали стоимость покупки. Оказалось, что всё это стоит восемьсот пятьдесят хруфоф. Оставшихся денег мне не хватит не только на еду, но даже на проезд. Я стоял в растерянности, Ло поняла мою ситуацию и предложила, что она заплатит половину. Но тут хозяин спросил меня, а будут ли прилетать на Гаину ещё земляне. Я ответил, что по всей вероятности — да. Тогда он решил отдать все выбранные мною украшения и сувениры за четыреста хруфоф, но с условием, что я буду рекомендовать его магазин. На этом и договорились.

Когда все покупки аккуратно завернули и сложили в маленькую плетёную сумочку, Ло открыла дверь и осторожно выглянула наружу. Вроде толпы рядом не видно. Я спокойно вышел и для себя решил однозначно — больше не прятаться, просто не разрешать зевакам подходить близко и щупать меня, мою одежду.

После того, как попытки некоторых дамочек или ребятишек были пресечены мягкими, но уверенными действиями, подходить к нам перестали и только рассматривали издалека. Я тоже пытался разобраться, что из себя представляют хаури, по крайней мере внешне. Сразу бросалось в глазу, что все особы женского пола выглядят нежными и хрупкими, по сравнению с мужчинами. Мужчины же более громоздкие и мощные, лица у них суровые и, как мне показалось, злые. Теперь я понимал, почему Ло говорила, что мальчика от девочки отличить очень просто. Кроме того, почти у каждого мужчины есть хвост, у кого большой и толстый, а у кого-то маленький и подвижный. Иногда было смешно видеть, как здоровый и крепкий парень виляет хвостиком, словно собачонка. Но когда я увидел коренастого, не очень высокого мужчину, почти чёрного цвета, с маленьким крючковатым, как у свинюшки розовым хвостиком, я не удержался и хихикнул в ладошку. Народ на улице всё прибывал. Появилось много женщин с детьми, особенно у магазинов игрушек и детских кафе.

Мы зашли ещё в несколько магазинов. Ло сказала, что у них есть очень хорошие изделия из кожи, причем совсем недорогие. И действительно, за тридцать хруфоф я купил себе отличный ремень с сумочкой. Туда я собирался положить свой пистолет, чтобы он не оттягивал карман. Потом мы посидели в кафе, Ло предложила попробовать что-то похожее на наше мороженное. Это была замороженная мякоть фрукта нарайя, смешанная ещё с чем-то. Мы долго сидели и болтали, но на этот раз молча. Просто я думал, что хочу сказать, а она всё это слышала, также и я слышал её мысли. И ещё обратил внимание на то, что улавливаю, о чём говорит мама со своими детишками, сидящими за соседним столиком. Мне бы научится думать «тихо», чтобы никто не мог прочесть мои мысли, но пока этого не получалось.

Когда мы поели и отдохнули, Ло посмотрела на часы и сказала, что пора ехать к трионам.

Когда мы вышли из кафе, я спросил девушку:

— Ло, а почему ты согласилась ехать туда? Ты же знаешь, что там будет Шуяль, причём в более свободной атмосфере, а значит и вести себя будет откровеннее.

— Кенчик, глупенький, я же понимаю, что тебе это нужно для продвижения куда более важных дел, чем любовь одного человека к хаурии. А потом я поняла, что ты — мой, и ни одна трионка или женщина не сможет тебя забрать у меня. Я же слышу твои чувства и это придаёт мне уверенность.

Добирались до посёлка трионов довольно долго. Сначала поднялись на нулевой этаж, потом пошли в ту часть пещеры, где в стойле был Рам. Мы с Ло погладили, приласкали его. Я даже удивился, что он меня не просто узнал, а подставлял мне свою рогатую макушку под руку, прося ещё ласки. Потом прошли всё это помещение насквозь и оказались у узкого прохода, плохо освещённого редкими лампами. Там взяли напрокат электромобиль. Ло предложила мне сесть за руль, сказав, что хочет проверить, можно ли мне ездить. Я приложил перстень-паспорт к замку и услышал лёгкое жужжание двигателя. Сел и поехал. Тот же руль и две педали — газ и тормоз. Ехали почти в полной темноте по узкому туннелю так, что две машины кое-как разъезжались. Наконец, доехали до у-образной развилки. Ло сказала держаться правее. Проехав ещё немного, увидели солнечный свет. Вскоре мы оказались в не совсем обычной пещере — часть её свода не опиралась на грунт, а только поддерживалась толстыми и мощными колоннами. Таким образом солнечный свет попадал во внутрь, но строения, находящиеся в глубине, были защищены от дождя и непогоды. Ло указала ехать прямо к домикам — это и был посёлок трионов.

Как только мы въехали на площадь, расположенную в центре поселения, из домиков высыпали трионы и пошли к нашему электромобилю. Мы с Ло выбрались из машины и направились им навстречу. Вскоре, мы стояли окружённые полусотней молодых трионов. Ко мне на шею бросилась Шуяль и обняла меня не только лапками, но и прижала к себе хвостом. Я наклонился к её уху и прошептал:

— Тебе не кажется, что ты не очень прилично себя ведёшь? Я же пришёл с девушкой.

Думаю, никто этого не услышал, только Ло поняла мои мысли. Настроение молодой трионки сразу испортилось, и она отошла подальше. Тем временем меня попросили рассказать, как я попал сюда и как мы воюем с эннами, и вообще всё, что знаю о их родной Райле.

Мне пришлось всё заново рассказывать на языке трионов. Слушали внимательно, не перебивая, только иногда звуками выражали своё возмущение или прочие эмоции по ходу повествования. Когда я закончил свой рассказ, из толпы вышел один, довольно высокий и крепкий для их вида, трион. Он явно был их лидером. И спросил, чем они могут помочь нам в нашей борьбе за освобождение землян из плена.

— У нас достаточно сил и вооружения, чтобы справиться с эннами, но проблема в том, что людей, не поддающихся воздействию биопля эннов, исчисляются десятками. Кроме того, мы прекрасно понимаем — чтобы защититься, энны направят ваших собратьев воевать с нами. А мы не хотим убивать ни в чём не повинных гуманоидов. Поэтому нам нужны излучатели защитного поля. Только это может лишить противника самого главного их оружия — воздействие на сознание, как людей, так и трионов.

— Скажите, а вы сможете принять в свои ряды небольшой отряд добровольцев-трионов? Мы хотим тоже участвовать в освобождении нашей планеты.

— Ответить вам абсолютно уверенно я не могу, но думаю, что этот вопрос можно будет решить. Возможно, даже пришлют за отрядом земной космолёт. Ваши космолётчики уже помогали нам, а значит и вы сможете. У нас есть оружие, одним зарядом превращающее энна в мокрое место. Мы сможем обеспечить вас таким.

Мои слова вызвали бурю восторга у молодёжи, на что я и рассчитывал — всё конкретно и ясно. Больше вопросов не было. Тут подошёл ко мне Лимаз и пригласил к себе в дом. Отказаться было невозможно, и мы с Ло согласись. Дом Лимаза, как и все остальные, был сложен из чёрного камня, который, как я понял, добывается при вырубке новых ячеек для жителей Города. Крыши походили на соломенные. Возможно, они бы не спасали от дождей, но над домами был купол пещеры.

Лимаз угостил нас ужином, причём там присутствовали и редкие для трионов мясные блюда. Некоторые из них мне были знакомы. Лиам любил готовить сам и иногда угощал меня. Ло ограничилась только салатом и демонстративно отворачивалась от меня, когда я отправлял очередной кусочек мяса в рот, а я только посмеивался над ней.

Лимаз сказал, что из-за меня сегодня ночью с Гаины стартовал небольшой корабль разведчик, чтобы проверить то, что я им рассказал. Через несколько дней он вернётся, подтвердит мои данные, в чём руководитель трионов не сомневался, и тогда будет принято окончательное решение о передаче землянам излучателей. Ну, а пока у меня есть, чем заняться — надо найти и починить скутер. А дальше ждать прилёта землян на орбиту планеты. Для меня это была очень ценная информация! Я поблагодарил его, и мы засобирались домой.

Глава 29

Следующие два дня мы с Ло просто отдыхали. Ломи уходила утром на работу, а мы валялись в постели, чуть ли не до полудня, обнимаясь и лаская друг друга. Занимались, как выразилась Ло, «углубленным изучением инопланетного существа». Потом ели — скорее обедали, чем завтракали. Смотрели голографические фильмы о жизни на Гаине или об истории хаури. Поскольку в фильмах говорили вслух, то это помогало мне изучать язык. Если я чего-то не понимал, то со мной рядом была очень милая переводчица. Вечером первого дня вышли погулять по Городу, а на следующий вечер Ло сообщили, что нам предоставляется транспорт для перевозки Ло с быком в её пещеру, а также для поиска и доставки на ремонт моего космоскутера. Мы должны находиться на месте посадки на следующий день в час по их времени. Это не рано — через час после рассвета, если учесть, что гаинский час чуть меньше двух с половиной земных, то время на сборы у нас было. Мы жалели только о том, что придется рано вставать. Хотя Ло всё равно бы пораньше поднялась, чтобы попрощаться с мамой. Они редко виделись, но отношения были очень тёплые и нежные. Ломи и меня тепло обняла на прощание. Мне даже показалось, что она сейчас поцелует меня в щеку, но потом вспомнил, что у них не целуются

. Мы с Ло в ноль часов восемьдесят минут подошли к стойлу Рама, она вывела его, и мы вдвоём навьючили на него корзины с вещами. Потом девушка взяла быка за нижний рог, находившийся над его верхней губой и повела на выход из пещеры. Минут через десять мы подошли к транспортному летательному аппарату. Это довольно большой, обтекаемой формы, воздушный корабль без крыльев, задний трап был уже открыт. Размеры и небольшой наклон трапа-съезда позволяли легко въехать во внутрь машины или войти быку и людям… то есть хаури. Но вот Рам заходить туда не хотел, он встал, как вкопанный, и Ло не могла сдвинуть его с места даже на миллиметр.

— Он очень не любит летать, — пояснила она, — нам как-то приходилось затаскивать его вовнутрь лебедкой, но после этого Рам долго обижался на меня.

— А можно я попробую уговорить его?

— Пожалуйста, но он вряд ли тебя послушается, — Ло отошла в сторону, давая мне подойти к животному и направилась прямо в «пасть» транспорта.

Я дождался, когда она скроется внутри и стал гладить морду быка, объясняя ему на английском, что там совсем не страшно и что он не может оставить свою хозяйку одну, вдруг ей понадобится помощь. Не знаю, понял ли меня Рам или просто смирился с тем, что всё-таки придётся лететь, но он медленно двинулся внутрь.

До пещеры Ло мы долетели меньше, чем за один гаинский час, сели недалеко от входа. Как только трап стал опускаться, Рам быстро подошёл, с нетерпением ожидая, когда наконец можно будет выйти, а вот его хозяйка уходить совсем не хотела. Я попросил пилотов немного подождать, ссылаясь на то, что хочу проверить, всё ли в порядке у неё дома. Ло приложила перстень к замку, и дверь медленно начала открываться. Первым в неё поспешил войти бык, он очень радовался возвращению домой. Мы вошли за ним и как только оказались вне поля зрения лётчиков, Ло кинулась мне на шею.

— Кен, ты всё, бросаешь меня? — слова звучали в голове, но слёзы были видны.

— Что ты, девочка моя! — поспешил успокоить её. — Мы найдём мой скутер и привезём в Город. Когда мы починим его, я сразу же появлюсь у тебя. Сколько тут лёту?! А когда прилетят мои друзья, они свяжутся со мной, где бы я ни был.

— Тогда возьми, — она сняла с пальца перстень и дала мне. — Это ключ от маминой ячейки, поживи там. Мама не будет против.

Мы расцеловались и я направился к ожидавшему меня транспорту.

Как только поднялись в воздух, я прошёл в кабину пилота, чтобы показывать, куда лететь. Конечно, найти маленький летающий аппарат, скрытый кронами деревьев в лесу, оказалось непросто. При том, что я неплохо ориентируюсь на местности и помнил дерево, рядом с которым упал, пришлось немного покружить, пока я не заметил отблеск солнечных лучей от купола скутера.

Ещё сложнее было забрать его оттуда. Мы зависли над этим местом, я и один хаури спустились на верёвках вниз, обвязали скутер ремнями и прицепили их к крюку, спущенному нам на канате лебëдки. Когда мы ворочали мой скутер, чтобы подсунуть под него ремни, меня удивила сила мужчины хаури. Я не был слабаком, но мне показалось, что он при желании мог один его поднять. Затем мой напарник связался с пилотом и он стал потихоньку подтягивать вверх моё суденышко. А мы следили, чтобы скутер при подъёме не зацепился за ветку и отдавали указания — куда двигаться или вообще остановиться. Лишь когда груз оказался над кронами, все вздохнули с облегчением, можно забираться назад в транспорт и везти мою «ласточку» на ремонт.

Подниматься вверх по верëвке оказалось нелегко. Я не раз лазил по канату в спортивном зале в училище, но предстояло преодолеть не менее трёх длин этого каната, да плюс сила гравитации на этой планете больше. Честно сказать, я добрался до верха с огромным трудом. Но какой у меня был выход — единственная лебедка держала скутер.

И вот, наконец, я сел на своё место, транспорт полетел в сторону пещеры, где жила Ло. Как только мы оказались на свободной от деревьев местности, начали снижение, медленно, без суеты. Когда скутер лег на почву, летательный аппарат опустился рядом с ним — длина каната позволяла это сделать. Мы с тем же хаури вышли и отцепили крюк, позволяя скрутить канат. Сняв ремни, я ещё раз при нормальном освещении рассмотрел скутер: днище было немного погнуто, купол кое-где поцарапан, и больше повреждений я не заметил. Надо ещё подрегулировать блок антигравитации и можно будет спокойно летать. Запасной баллон с горючим у меня есть, так что даже на орбиту планеты смогу выйти, если понадобиться. Дальше мне разбираться не дали. Пилот сказал, что и так он со мной долго провозился и надо возвращаться в Город. Я спорить не стал, вдвоём затолкали машину в транспортник и полетели. Уже по дороге подумал, что мог остаться в пещере Ло и сам всё исправить, но мы уже были далеко. А потом, надо ведь показать свою машину специалистам, чтобы не возникло никаких сомнений, что я что-то прячу. И ещё на скутере полно оружия и боеприпасов — это же боевой летающий аппарат, чего я и не скрывал. Заодно, может, мне помогут разобраться, почему рация барахлила. Возможно они установят ещё и свои средства связи. Так что работы достаточно, будет чем заниматься пару дней.

На этот раз летательный аппарат не долетел до большой пещеры-Города несколько километров, а опустился на грунт у входа в другую пещеру. Не успел трап до конца открыться, как оттуда выехал вилочный погрузчик. Его водитель умело поднял вилами мой скутер, вывез его из транспорта и махнул мне рукой, приглашая сесть рядом с ним на сиденье. Я поблагодарил на ходу лётчиков и побежал садиться.

Мы въехали вовнутрь и оказались не в ремонтных мастерских, как я ожидал, а на заводе по производству летательных аппаратов и космолётов. Это я понял сразу, мы находились в огромном сборочном цехе. Мы ехали несколько минут, но так и не проехали его до конца, а свернули влево, в ремонтное отделение. Погрузчик остановился, опустил вилы, а потом сдал назад, оставляя скутер на каменном полу. Я спрыгнул с сиденья и лишь успел помахать рукой водителю, как он прибавил скорость и исчез.

Никого рядом не было, я походил вокруг, ещё раз всё внимательно рассмотрел, залез в кабину, попробовал включить рацию. Вроде работала, хоть и потрескивала сильнее обычного. Связаться было не с кем, оставил её в режиме приёма, надеясь, что когда-нибудь она «оживёт».

— Ну и что у тебя случилось? — услышал вопрос у себя в голове. Я посмотрел вверх и увидел крепкого мужчину-хаури серо-песочного цвета, с черепашьим лицом и красными бусами на шее.

https://sun9-35.userapi.com/c858124/v858124334/20eab7/kSycYE49IAg.jpg

Он внимательно разглядывал мой скутер. Я хотел показать ему где и что погнуто, но жестом он остановил меня. — Вылезай, я сам посмотрю, — мысленно скомандовал он.

Хаури заглянул вовнутрь, отщёлкнул какую-то крышечку, о которой я и не знал.

— Я вижу, посудина сделана по технологии трионов, тогда нет никаких проблем, — резюмировал он.

Сняв с шеи бусы, он перебрал несколько шариков в поисках нужного и вставил его в отверстие, которое находилось под крышкой, открытой им, и стал ждать. Через некоторое время пред нами зависла в воздухе голографическая схема всего оборудования скутера. Мастер просмотрел её всю, несколько раз поворачивая то на один, то на другой бок.

— Кроме вмятины, вроде всё в полном порядке, — несколько задумчиво прозвучал его голос у меня в голове, — а это что? — спросил он, указывая на рацию, а я пояснил. — Один её проводок придавился при деформации брюха, надо будет заменить, отрегулирую антигравитационный блок, и ещё мне сказали установить сюда нашу систему связи. Короче, приходи завтра в это же время, всё будет готово. Ремонт оплачивает Город, так что проблем не будет.

— Спасибо! — сказал я и собрался уходить.

— Подожди, — остановил он меня, — у тебя есть где переночевать в Городе? — я кивнул, — тогда беги к выходу, сейчас смену домой повезут и тебя до Города подбросят.

Ещё раз поблагодарив его, побежал на выход, чтобы не опоздать. Но выяснилось, что торопился зря. Работники только собирались, а автобуса ещё не было. Все с интересом рассматривали меня, особенно мою одежду, но молчали, а тут подъехал небольшой электрический автобус, и мы пошли рассаживаться.

Приехав в Город мы вышли, и я направился к лифтам. Я помнил на какой из них садиться и куда ехать, но всё равно чувствовал себя не совсем уверенно. За последнее время я впервые оказался один на чужой планете, в незнакомом мне городе. Интересно, но ведь когда выбирался из леса сразу после падения, я вообще ничего не знал, но был спокоен и никого не боялся, а теперь… И вдруг я ощутил и понял, что мне просто не хватает Ло. За эти дни она стала чуть ли не частью меня или я — её. Прибавив шаг, чтобы скорее добраться до их ячейки и связаться с Ло. Хотелось поговорить, рассказать ей о своих успехах.

Глава 30

Так получилось, что мы с Ломи одновременно подошли ко входу в их ячейку.

— Привет, Кен! Ты уже справился со своими делами? — прозвучало у меня в голове.

— Здравствуйте! Да, мы привезли мой скутер на ремонт, — ответил я, — обещают, что завтра к вечеру он будет уже в порядке.

Ломи открыла дверь и пропустила меня в дом.

— Заходи, приводи себя в порядок, скоро я тебя накормлю, — улыбнулась хозяйка.

— Ломи, не могли бы вы дать мне свой коммуникатор? — попросил я. — Хочу связаться с Ло, чтобы она не волновалась.

— Конечно, бери, — она протянула мне аппарат, — ты умеешь им пользоваться? Ло у меня под первым номером в быстром наборе.

— Думаю, разберусь, несколько раз видел, как Ло это делает, да и цифры ваши я знаю, в отличии от букв.

Я включил аппарат и нажал единичку, и из него послышалось лёгкое шуршание, как будто деревья шумят на ветру. А через минуту в голове раздался её милый голосок:

— Мама, ты по мне уже соскучилась?

— Лоли, это я — Кен!

— Кенчик, ты уже у мамы! Как хорошо, что решил со мной связаться, — обрадовалась девушка, — ну, как твои дела? Что-то успели сделать с твоим скутером?

Я рассказал всё по порядку, потом слушал, чем она занималась сегодня, а дальше мы просто болтали. Удивительно, почему у нас с ней не иссякают темы для разговора. Если бы Ломи не позвала меня ужинать, то мы бы ещё говорили и говорили. Я пообещал прилететь к ней завтра вечером.

Пока кушали, приятно пообщались с Ломи. Она много и интересно рассказывала о своей молодости, о любви. Оказывается, Ломи, в начале своей карьеры биолога, побывала на нескольких планетах, где занималась изучением местной фауны. Их группу возглавлял очень умный и красивый хаури по имени Шафон. Она была безумно влюблена в него — это был добрейший, заботливый, нежный и любил её тоже. С таким восторгом Ломи описывала его изумрудно-золотистую окраску и голубые глаза. Но, к огромному сожалению, он погиб, защищая её и других участников экспедиции от напавшего на них зверя. После этого она отказалась от полётов на другие планеты. Несколько лет не могла прийти в себя от этой потери. Потом у неё появился другой мужчина и он даже предлагал ей пройти обряд соединения сердец, но выяснилось, что у него есть жена и дочка, а Ломи должна была стать второй женой. Он познакомил их. Рафит, так звали его жену, хотела этого и уговаривала жить с ними вместе, но Ломи не согласилась. После этого и решила сама выродить яйцо. Теперь Ломи преподавала в учебном заведении, похожем на земные университеты и обучала будущих биологов. Мне было интересно беседовать с этой хаурией. Она очень тепло, по-матерински общалась со мной. Весь мой страх, что она будет против наших отношений с Ло, рассеялся. Вечер прошёл спокойно, по-домашнему.

Утром я встал поздно, торопиться было некуда. Скутер починят только к вечеру, а пока я даже не знал, чем себя занять. Не торопясь умылся, побрился, привёл одежду в порядок. Очень сожалел, что выбросил вещи, которые испачкал в крови, я никак не предполагал, что здесь вообще ничего не носят. Зашёл на кухню, там на столе ждал меня завтрак и даже чашка с густо заваренной зелой. Надо было только кипятка добавить и можно пить. Ломи позаботилась обо мне перед уходом на работу. Жалко, что я не могу связаться с Ло, коммуникатора у меня нет. Может стоит купить его, но не знаю, хватит ли у меня денег или, как они называют, хруфоф. Да и чтобы им пользоваться, надо уметь читать, а в их не то буквах, не то иероглифах я ещё не разобрался. Сидя в корзинке, когда ехали с Ло на быке, не очень удобно было концентрировать всё внимание на учёбе. Может, пока буду ждать прилёта наших, смогу немного подучить.

Позавтракав, я убрал со стола и решил пойти прогуляться. Ломи знает, что скорее всего ночевать я у неё не буду. Так что погуляю, а потом пойду пешком на завод. Там километров пять всего, зачем электромобиль напрокат брать, а потом ещё не знаю, можно ли его там оставлять.

Так я потратил целый день на праздное шатание. Несколько раз видел в магазинах коммуникаторы, но так и не решился купить. Я даже точно не знал, сколько у меня на кредитном перстне хруфоф осталось. Может потом сюда вместе с Ло слетаем и решим.

До завода я дошёл легко, а вот зайти в него получилось не сразу — вход в пещеру был закрыт. Я понимал, что надо приложить куда-то перстень-паспорт, но никак не мог найти куда. В это время к воротам подъехал электромобиль, и из него вышел Захонд.

— Добрый день, Кен! — зазвучал у меня в голове его голос. — С тобой невозможно связаться. Почему ты не купил себе коммуникатор?

— Я ещё не умею читать на языке хаури и не смогу им пользоваться.

— Понятно. Хорошо, что мне удалось выяснить, когда и во сколько ты забираешь свой скутер из ремонта, вот и подъехал сюда. Мне надо с тобой поговорить. Да, а на чём ты сюда приехал? И почему не заходишь?

Мне было не очень приятно отвечать на эти вопросы, но врать не хотелось даже в мелочах.

— Я пришёл сюда пешком, надо же как-то поддерживать форму, а то у вас тут совсем расслабился. А не вхожу вовнутрь потому, что не знаю, как это сделать.

Захонд кивнул и улыбнулся. Он наверное понял, как нелегко мне было признаться, что ещё плохо приспособился к их миру.

— Где ты собираешься жить до появления вашего корабля? — спросил он.

— Думаю в пещере у Ло Фифоф, если она меня не прогонит.

— Значит, в случае чего, можно связаться с ней или выйти на центр связи, который должны были установить в твоей летающей машине. Что ты думаешь о том, как скоро твои друзья прилетят за тобой? — Ох, если бы я знал, — со вздохом ответил ему, пытаясь просчитать в уме разные варианты. У меня получалось что-то около двух месяцев. — По моей прикидке, через пятьдесят-семьдесят дней.

— Боюсь, что вы с Ло к этому времени успеете отложить яичко, — засмеялся Захонд.

Меня будто током ударило — ведь он прав. Надо поговорить с моей милой, хочет ли она этого или что-то предпримет для предохранения. Ей лучше знать, что надо делать. А тем временем Захонд продолжил:

— На этом с романтикой закончим и перейдём к делу. Мы проверили всё, что было возможно и пришли к выводу, что ты рассказал нам правду. Вы — земляне, — действительно хотите освободить своих граждан из плена, а заодно помочь трионам избавиться от ига эннов. Мы готовы помочь вам, предоставив несколько излучателей защитного поля. Какие и сколько — обсудим позже, а не сейчас, на ходу. Скажи мне, у вас действительно есть такое оружие, способное убить эннов и не причиняющие вреда людям и трионам?

— Да, у нас имеются специально разработанные микроволновые ружья, которые одним зарядом превращают энна в мокрое место. Но нельзя сказать, что это полностью безопасно для трионов и людей. Они могут оставить ожог, иногда довольно сильный.

— Ясно, и вы предоставите эти ружья нашим трионам? Ты же знаешь, что они собираются участвовать в войне с эннами?

— Конечно, если они действительно пойдут воевать, их необходимо вооружить. Не палками же они будут драться. И ещё — я боевой офицер, но надо мной есть начальство и обо всём нужно подробно доложить им. Плохо, что нет возможности сейчас связаться с Землёй.

— Мы тоже задумывались об этом и вот, что придумали: мы можем повесить у входа в гипреворонку и у выхода из неё, в вашей солнечной системе, мощные ретрансляционные радиостанции. Посылая сигнал через воронку, мы получаем почти мгновенную передачу сообщения. Ну ещё несколько минут сигнал будет идти от Гаины до станции и от станции до Земли. Всё равно разговаривать можно. Но проблема в языке, нас же там не поймут и мы их тоже. Есть у вас на Земле хоть кто-то, кто сможет принять мысленные сообщения?

— Да, Аля примет, — радостно крикнул я. — Точнее Алиса Торп. Это моя сестра, она единственная, кто может общаться эннами.

— Вот и прекрасно, надеюсь, дней через двадцать-тридцать мы вызовем тебя, чтобы ты доложил вашему руководству о появившейся возможности общаться. Нужно договориться и назначить время для переговоров с представителем, который компетентен решать вопросы сотрудничества между планетами. А теперь поедем в мастерскую, тебя там уже заждались.

Он подошёл к малоприметному камню, лежащему у входа в пещеру, приложил свой перстень, и часть скалы стала сдвигаться в сторону. Не дожидаясь, когда вход полностью откроется, мы сели в его электромобиль и направились в сторону мастерской.

Глава 31

Когда мы подъехали к мастерской, хаури с бусами на шее дожидался меня. Мне стало так неудобно, но тут Захонд, как видно, почувствовав мою неловкость, заговорил первым:

— Извини, Ларуф, что заставили тебя ждать, мне с Кеном надо было обсудить кое-что очень важное. Надеюсь, ты всё наладил?

— Да, — кивнул мастер, — можете забирать, я сейчас пришлю погрузчик вывезти скутер, — и собрался выходить.

— Подожди, пожалуйста. Мог бы ты объяснить Кену, как пользоваться центром связи? Он не умеет читать на языке хаури. До свидания! — он помахал нам рукой и запрыгнул в свой электромобиль.

Мы провозились с Ларуфом довольно долго, мне даже пришлось кое-что записать на своём коммуникаторе для того, чтобы не забыть и не перепутать. Только тогда, когда был уверен, что смогу самостоятельно пользоваться связью, я отпустил его. Вскоре приехал погрузчик и вывез мою обновленную «ласточку» за ворота.

Я сел в кабину, осмотрелся, завёл двигатель и поднялся в воздух.

Через половину гаинского часа я был около пещеры Ло. Ещё на подлëте я увидел её, стоящую у входа и смотрящую в небо, в надежде увидеть меня. Заметив приближение скутера, она радостно замахала рукой. Я посадил машину на грунт в нескольких метрах от неё, быстро откинул колпак, выскочил из кабины и кинулся навстречу к любимой. Мы обнимались и целовались так, будто не виделись вечность. Когда наконец оторвались друг от друга, Ло спросила:

— Ты сегодня что-нибудь кушал?

— Да, твоя мама приготовила мне отличный завтрак, — ответил я.

— Но сейчас уже вечер, пойдём я тебя покормлю.

— Подожди, надо сначала решить, куда поместить скутер.

Я вошёл в пещеру и огляделся. Рядом со стоящим быком было ещё одно свободное стойло, по размеру вполне подходящее для маленького летательного аппарата.

Залететь в пещеру на скутере оказалось совсем непросто — не хватало высоты входного проёма, требовалось очень аккуратно ввести машину, чтобы не царапать брюхо и не задеть куполом за верх. С большим трудом, но мне всё-таки удалось сделать это. Выбравшись из кабины, прошёл мимо быка, и тут Рам издал какой-то странный шипяще-каркающий звук, привлекая моё внимание. Я остановился и погладил опущенную им голову между рогов.

— Рам, маленький, — ласково сказал огромному быку, — ты соскучился по мне?

Бык опять издал похожий звук и покосился на мой скутер.

— Ой, а ты ревнуешь меня к другому транспорту, — догадался я, — не переживай, мы и на тебе будем кататься. Животное заметно успокоилось, а я пришёл к выводу, что он тоже умеет читать мои мысли.

Ло уже ждала, стол был накрыт, но, посмотрев на мой вид, мысленно сказала:

— Какая пыльная на тебе одежда! Ты бы разделся, а после еды постираешь.

Я посмотрел на себя. Действительно, брюки были все в пыли, да и рубашка не намного лучше. Но всё равно, решил поддеть мою красавицу:

— Всё понятно, просто тебе нравится видеть меня раздетым.

— А я и не скрываю этого, — прозвучало у меня в голове, — это ты постоянно скромника из себя строишь. Ничего, ещё пару раз помоешь свою одежду, и она порвётся. Вот будет смешно.

Мы дружно рассмеялись, и я стал раздеваться, а потом, прихватив полотенце, пошёл к водопадику. Хорошенько помывшись, предстал пред своей возлюбленной голый и чистый. Она чмокнула меня в губы и принесла горячее овощное рагу из кухонного уголка.

Некоторое время ели молча, а потом у меня в голове зазвучали её слова:

— Ну, говори уже, я же вижу, что тебя что-то мучает, а ты даже подумать об этом себе не позволяешь.

— Ох, ну как с такой женщиной можно жить, она же насквозь меня видит, — я улыбнулся, но не очень радостно. — Вот о чём я хотел тебя спросить, Ло. Мы с тобой уже несколько дней вместе, и я не знаю, может у тебя внутри уже оплодотворилось яйцо или ты что-то предпринимаешь, чтобы этого не произошло?

— Нет, я не предохраняюсь… а зачем? — она как-то странно посмотрела на меня. — А ты против детей?

— Что ты, конечно же не против. Просто… ты же знаешь, что мы готовимся к войне. Я — офицер и буду принимать в ней участие. Такие, как я, у нас на всей Земле — единицы, а значит, у меня нет права даже попытаться не участвовать в этой войне. Я люблю тебя, очень люблю и сделаю всё, чтобы мы были вместе, но мало ли, что может произойти. Поэтому я предлагаю не торопиться с ребенком.

— Не знаю, рассказывала ли тебе моя мама, но они с её возлюбленным тоже решили подождать и не оплодотворять яйцо. Он погиб, а она через несколько лет после его смерти выродила неоплодтворённое яйцо. Так и не смогла найти никого, кто бы хоть как-то мог сравниться с её Шафоном. Поэтому давай доверимся судьбе. Мы даже толком не знаем, может ли у нас вообще произойти оплодотворение. Надо надеяться, что всё будет хорошо, но, если с тобой случится самое страшное, то у меня останется хоть маленький кусочек. Твой кусочек! Я выращу его и буду рассказывать, какой смелый, красивый, умный и добрый был его отец — человек, упавший мне на голову с небес, а может, посланный самими небесами.

Ло закрыла лицо руками и разрыдалась. Я подскочил к ней, обнял и стал утешать. Говорил, что всё будет хорошо, что со мной ничего не случится, и что мы всегда будем вместе. Она потихоньку успокоилась и стала убирать со стола. А потом мы легли на её кровать и «отдались судьбе».

Следующие двадцать два дня были самыми счастливыми в моей жизни. Мы с Ло были всё время вместе: утром вставали, завтракали, собирались и уезжали заниматься изучением и подсчётом недавно вылупившихся из яиц животных. Если объекты изучения находились недалеко, то ехали на быке. Таким образом Рам чувствовал себя необходимым и любимым нами. Причём, мы приспособились садиться иначе. Воду, продукты и необходимое оборудование складывали в одну корзинку, а сами садились в другую и всю дорогу обнимались, прижимались друг к дружке и болтали. Если же добираться до мест кладок было далеко и за день мы не успели бы доехать туда и обратно, то садились на скутер и летели. Правда, тогда Ло сидела за мной и мы даже соприкасаться не могли.

За эти дни я столько узнал о флоре и фауне этой планеты, что, наверное, далеко не все хаури об этом слышали. Животные встречали нас по-разному — кто более дружелюбно, кто менее. Было несколько случаев, что Ло просила меня подождать в стороне. Родители молодняка не очень доверяли чужому. А девушка смело, несмотря на их недовольное шипение, подходила, брала детенышей, осматривала каждого, взвешивала, проводила измерения и возвращала на место. Иногда Ло лечила малышей, делала какие-то уколы, вправляла подвёрнутую лапку или крылышко.

Самая необычная встреча у нас произошла с ящероптицами на плоском холме. Когда мы подлетали туда на скутере, в небо поднялись сотни птеродактилей и буквально атаковали нас. Я боялся, что кто-то из них врежется и получит ранение. Понятное дело, что эта небольшая машина намного мощнее и десятка подобных птиц. После того, как я очень осторожно посадил скутер на свободное место, с большим трудом найденное, и со страхом открыл колпак, произошло совсем неожиданное. Птицы узнали нас! На несколько минут воцарилась тишина, и потом они стали приветствовать спасителей своих детей. Самочки просто клали свои длинные клювы мне и Ло на плечо, выражая этим свою любовь. Нам показали тех малышей, которых я спас своими выстрелами. На каждом из них остались следы зубов, а у одного была немного повреждена перепонка. Ло взяла иглу и специальной ниткой из жил животных зашила подпорченное крыло.

Я наблюдал за этим, поглаживая голову волнующейся за ребенка мамаши и удивлялся, что ни птенец, ни его мама не издали и звука. Они полностью доверяли Ло, а ведь малыш ещё и терпел боль. Осмотр, подсчёт и измерения заняли у нас весь световой день. Возвращались уже при свете фар и в сопровождении самцов ящероптиц. Они охраняли нас до самого входа в пещеру.

Вечерами мы полностью отдавались нашей любви. Порой даже удивлялся тому, насколько Ло стала близкой и нужной мне. С каждым днём я всё меньше разговаривал с ней, мы просто понимали друг друга сердцем.

Но вечером двадцать второго дня загудел коммуникатор Ло. На связь вышел Захонд. Он сообщил, что ретрансляционные радиостанции установлены у входа в гиперворонку и выхода из неё. Просил завтра же прилететь в Город, чтобы наладить связь с Землёй. Он переживал, что земляне могут по ошибке принять станции за аппараты эннов и уничтожить их. И был прав, ведь за выходом из воронки постоянно следили наши астрономы. Договорились встретиться у входа в пещеру Города в ноль часов пятьдесят минут.

Глава 32

В ноль сорок восемь я посадил скутер в условленном месте. Захонд приехал на электромобиле ровно в ноль пятьдесят, поставил свою машину рядом с моей, так, что мы оказались сидящими почти рядом. После взаимных приветствий, он передал мне мысленное сообщение:

— Настройся на те частоты, по которым вы общаетесь с Землёй из космоса. Станции уже готовы к передачи сообщений. Доложи своим кто ты, откуда вышел на связь и будем ждать ответа.

Я кивнул в знак согласия и стал настраивать свою рацию, убедившись, что всё работает, вышел в эфир:

— Земля, Земля, говорит лейтенант Кен Торп с поверхности планеты Гаина, ответьте пожалуйста. Я повторил это сообщение два раза и стал ждать ответа.

— Остается только набраться терпения, — пояснил Захонд, — по нашим расчётам сигнал туда и обратно будет идти двадцать пять-тридцать минут. Возможно, ещё не сразу ответят. А пока можем просто пообщаться.

Я быстро пересчитал на земные минуты и получилось: тридцать шесть-сорок три минуты. И коль было время, решил задать вопрос, который все эти дни мучил меня:

— Захонд, скажи, почему вы решили наладить радиосвязь с Землёй? Это ведь большие материальные затраты, а всего лишь для того, чтобы я смог поговорить и рассказать о нашем предварительном соглашении. Для меня это замечательно и значительно сократит время подготовки к войне с эннами, но вам-то зачем?

— Частично ты сам ответил на свой вопрос. Мы делаем это для того, чтобы ускорить освобождение Райлы от эннов. Мы — маленький и миролюбивый народ. В Городе проживает около восьми миллионов жителей. А на всей нашей планете, считая сельскохозяйственные и приморские поселения, а также другие обособленные общины, наберётся ещё около миллиона. Это же не сравнить с несколькими миллиардами землян. Да, мы не подчиняемся воздействию эннов, но если они направят трионов или людей против нас, то наша цивилизация погибнет. Но есть ещё причины, почему мы хотим связаться и подружиться с Землёй. Лет сорок-пятьдесят назад наши исследователи побывали на Земле. Им очень понравилась ваша планета, ваши достижения, ну, а женщинам, как это не смешно звучит, ваша одежда. Но с другой стороны — сильно насторожила воинственность некоторых государств Земли, конфликты и войны, которые не прекращаются, скорее всего, и до сих пор. Когда разведчики рассказали Верховному совету всё, что они узнали о землянах, члены совета довольно долго не могли решить, что делать дальше. Одна группа хотела пойти на общение с людьми, предложить обмен технологиями, начать торговлю с Землёй. Другие же говорили об опасности, о возможности захвата Гаины, ведь на Земле так и не прекратились конфликты между странами из-за территорий или других разногласий. Мы уже имели пример такого захвата в нашей солнечной системе. После долгих споров решили пока не раскрывать своего присутствия на Земле, но отобрать по всей планете несколько десятков молодых людей обоих полов и добавить в их ДНК часть нашей, обеспечивая тем самым их устойчивость против влияния эннов. Проделав это, все наши представители вернулись на Гаину, и мы занялись развитием защиты против внешнего нашествия. На сегодняшний день наше защитное поле не только не пропускает сигналы эннов, но и отключает любую электронику, проходящую через него. Как ты умудрился успеть перезапустить свою машину мы поняли только после осмотра твоего скутера. В следующий раз такого не произойдет — пришлось увеличить глубину поля. Когда же ты оказался здесь, мы нашли то старое решение Верховного совета, где сказано, что мы обязаны помочь землянам, если они к нам обратятся. Вот это и будем осуществлять. А ретрансляционные станции у нас имелись готовые, они использовались во время пребывания наших исследователей на Земле. Их надо было только поместить на прежнее место и запустить.

Некоторое время я сидел молча, переваривая его рассказ, а потом сказал:

— Так это вам я обязан тем, что не подчиняюсь эннам? Значит вы некоторым образом заложили возможность моего появления на этой планете.

— Можно сказать и так, — улыбнулся он.

— Ещё один вопрос: а те излучатели, что собираетесь нам дать, тоже отключают электронику?

— Нет, что ты. У нас их несколько видов, и они работают параллельно. Всё мы не отключаем. Когда взлетает наш корабль или ты захочешь покинуть планету, мы дадим маленькое окошко, через которое можно вылететь, а потом его закроем. Для борьбы с эннами вам будет нужна электроника, и мы это хорошо понимаем. Кстати, теперь, если связь наладится, то ты можешь общаться со своими, когда захочешь, не спрашивая разрешения. Не скажу, что мы этого не будем знать, но надеюсь, у вас нет плохих намерений.

Я улыбнулся. Захонд чётко давал понять, что все разговоры будут под контролем. Но с другой стороны, это даже замечательно, что для каждой беседы не надо будет назначать встречу с ним или с кем-нибудь из его подчинённых. Пока мы беседовали, прошло около сорока минут по гаинскому времени, а по земному, так вообще почти час. Уже не только я, но и Захонд периодически, с волнением, поглядывал на часы. Но вдруг рация ожила, и я услышал, хоть и искаженный расстоянием, но знакомый голос:

— Говорит начальник базы полковник Джон Блейк. Рад слышать тебя Кен! Ты смог не только выжить, но и найти способ связаться с нами. Услышав тебя, я ещё больше обрадовался тому, что это объяснило, для чего у входа в гиперворонку появился какой-то непонятный объект. Жду твой рассказ о том, что тебе удалось узнать и о чём договориться. Кстати, спроси заодно, нет ли возможности нашим кораблям, находящимся в их солнечной системе, пользоваться их ретрансляционными станциями. Перехожу на приём и жду ответа.

Вроде полковник говорил нормально, но что-то его голос показался мне расстроенным и грустным. Стараясь не думать об этом, я начал свой доклад:

— Здравствуйте, господин полковник! Как вам известно, при спуске на планету, скутер отключился из-за защитного поля, но в последний момент я смог его запустить. Посадка была жёсткой, и машина получила некоторые повреждения, мне удалось дойти до ближайшего жилья, а потом и добраться до Города, где серьёзно пообщался с представителями власти. Мне обещали помочь и выделить для землян несколько излучателей защитного биополя. Но окончательные переговоры они хотят вести напрямую с официальным представителем Земли. Для этого надо назначить точное время связи и нужна будет Алиса, моя сестра. Они не знают нашего языка, а вы — языка хаури, так они себя называют. Аля может улавливать и передавать мысленные сигналы, она и станет передавать мысли собеседников. Скутер мне помогли починить, при необходимости я смогу сам выйти на нём в космос. Кроме того, на Гаине имеется небольшая община трионов. Молодёжь из этой общины хочет принять участие в освобождении своей планеты. Я обещал, что помогу им в этом, а также обеспечим оружием. Это подтолкнуло решение вопроса о выделении излучателей. И ещё, личный вопрос: у нас всё в порядке? Мне показалось, что вы чем-то расстроены.

Я отправил сообщение! Откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, вспоминая, обо всём ли я рассказал. Наверное, для первого раза достаточно. Не говорить же сразу, что я тут влюбился и вообще не хочу возвращаться на Землю. Потом посмотрел на Захонда и пояснил, что я разговаривал со своим командиром, передал его просьбу разрешить пользоваться радиоретрансляционными станциями, когда наши космолёты находятся в этой солнечной системе.

— Это пожалуйста, мы дадим вам коды и пароли для пользования станциями. Но проблема в том, что для передачи сигналов ваш корабль должен находиться не дальше, чем в тысяче шуфов от станции, иначе сигнал не дойдет. Напрямую с планеты сигнал послать невозможно, мощность вашей рации слишком мала. Ну, на этом этапе пока закончим, у меня ещё много дел. Разговаривай со своими сколько нужно, хочешь отсюда, а можешь вернуться в пещеру Фифоф, чтобы твоя Ло не волновалась. Когда будешь договариваться о времени переговоров Хируфа с вашим ответственным представителем, постарайся, чтобы это происходило в дневное время. Пока только ты можешь пересчитывать наше время на земное и наоборот. Коды и пароли пришлю на на центр связи, которые мы тебе установили.

Он развернулся и уехал, а я первым делом стал пересчитывать шуфы на километры. Один шуф — это девяносто восемь километров, значит надо подлетать к ретрансляционной станции ближе, чем на сто тысяч километров. Это можно сделать на подлёте к входу или выходу гиперворонки.

На этот раз ответ пришёл быстрее, как видно полковник не уходил из узла связи и ответил сразу, как получил моё сообщение.

— Молодец, Кен! Ты во многом преуспел. Я переговорю с командованием, и будет назначен человек для ведения переговоров. После этого обсудим с тобой время их начала. На счёт трионов тоже доложу руководству, но почти уверен, что мы в скором времени доставим им оружие, а тебе придётся их обучать и делать из них солдат.

У нас тоже есть успехи, хотя есть и жертвы. Только вчера вернулись с Умры три новых космолёта со спасëнными людьми. Идея забирать группу и тут же покидать планету оправдала себя. Удалось освободить шестьсот тридцать человек. По данным разведки на той планете находится ещё около двух тысяч, хотя охранять их стали намного серьёзнее. Возможно, поэтому наши разведчики и погибли — Лэй из твоего звена и Майкл — аквалангист. Они попали в хитрую механическую ловушку, похожую на капкан, только такой мощный, что буквально перекусил скутер и затянул его под воду. Вот этим я очень расстроен. Ну, чтобы не завершать разговор на грустной ноте, передаю микрофон одному человеку, который очень хотел с тобой поговорить.

Несколько секунд была тишина, а потом я услышал радостный крик Альки:

— Кен, родной! Как я обрадовалась, услышав твой голос! Вот только теперь поверила, что ты живой! Я думала, мне просто не хотят говорить правду, — в голосе девушки слышались слёзы. — Как я переживала за тебя. А мама совсем меня замучила. Я отбивалась, как могла. Из сказанного полковником, поняла, что ты ещё не скоро вернёшься на Землю. У тебя там всё хорошо? Может нужно отправить что-нибудь с космолётом, который повезёт трионам оружие? Меня тут торопят, говори ты. Пока!

Аля переключилась на приём и я заговорил: — Господин полковник, гаинтяне ничего не имеют против нашего использования их ретрансляционных станций. Как только я получу от них коды и пароли входа, тут же перешлю вам со всеми пояснениями. Но с поверхности планет сигнал от наших раций до них не дойдёт. Можно отправлять сообщения, находясь не более, чем сто тысяч километров от них. Разговаривать со мной можно в любое время. Я постараюсь находиться недалеко от скутера даже ночью. Скорблю по нашим друзьям! Если Майка я не помню, то Лэй был первым моим помощником. Мы все потеряли прекрасного офицера, а я ещё и хорошего друга. А теперь, несколько слов сестре: Аличка, я даже не ожидал, что тебя позовут поговорить со мной. Был счастлив услышать твой голосок! Можешь выйти на связь со мной в свободное время, чтобы поговорить спокойно. Да, мне нужны вещи, в основном одежда и полотенца. А ещё, у меня есть потрясающая новость, о которой пока никому не говори. Я влюбился в прекрасную девушку. Не знаю, как сложится наша судьба, но я хочу быть с ней. Сейчас её нет рядом со мной, но у тебя будет возможность пообщаться. До следующей связи. Пока!

Я отключил микрофон, посидел немного, чтобы переварить всё, что услышал. Смерть Лэйя потрясла меня. Он попался в капкан, а если бы на его месте был я, то заметил бы или погиб бы так же как он? Трудно ответить на этот вопрос, ничего точно не зная. Назад всë равно его не вернёшь. Завел двигатель и полетел в сторону пещеры Ло.

Глава 33

Пока летел домой (интересно, что эту пещеру я уже ощущаю своим домом), вспоминал Лэйя. Каким растерянным он был в первые дни пребывания в училище, даже с трудом понимал, что ему говорят, что надо делать. Я старался помочь, насколько мог. Лэй был очень умным парнем, быстро схватывал и, как мне кажется, со временем летал намного лучше меня. Он был моей опорой во всех боевых вылетах. Не зря же, покидая корабль я оставил именно его вместо себя. А теперь парня нет, даже трудно в это поверить. Если б сейчас я был на Земле, то мне пришлось бы сообщать его родителям эту страшную весть. Возможно, эту обязанность возложили на Вэння.

Только уже на самом подлёте к пещере, постарался взять себя в руки, чтобы не предстать перед своей девушкой с траурной физиономией. Но, когда я вышел из скутера и только заглянул в пещеру, Ло тут же спросила:

— Кен, ты чем-то расстроен? Не удалось связаться с Землёй или плохие новости?

— Нет, с Землёй я поговорил и, представляешь, удалось с сестричкой несколькими словами перекинуться. Я рассказал ей, что полюбил здесь девушку, — у меня на лице невольно появилась улыбка, хоть и грустная. — А новости в основном хорошие. Ребята провели довольно успешный рейд и спасли из плена больше шестисот человек. Но в этой операции погиб мой друг. Тот, которого я оставил вместо себя, когда спустился на эту планету.

— Ой! — в голос крикнула Ло и закрыла лицо руками. — Значит, если бы ты не был здесь, то мог погибнуть?

— И ты так подумала? У меня такое чувство, что я предал его и всех остальных. Живу здесь под защитой и обнимаюсь с тобой, а они там в это время рискуют жизнью.

— А ну, прекрати, — возмутилась Ло, — разве ты не рисковал жизнью, проходя через биополе? Возможно, если бы машиной управлял кто-то другой, мог бы погибнуть. Тогда ты бы вновь себя винил, за то, что отправил его. А здесь ты не только обнимаешься, но ведёшь очень важные и серьёзные переговоры. С твоей помощью земляне получат такое необходимое для вас оружие, которое спасёт сотни, а может и тысячи жизней. И вообще, не нервируй меня, мне нельзя сейчас волноваться.

— Что?! — я непонимающе посмотрел на неё.

— Кажется, у меня оплодотворилось яйцо, — Ло как-то странно улыбнулась мне. Грустно и мечтательно.

— Ты хочешь сказать, что у нас будет ребёнок? — до меня что-то плохо стало доходить сказанное.

— Не знаю, надо идти к врачу и делать анализы.

— Ну так полетели в Город, чего тянуть, — вскочил я.

— Нет, я боюсь, возможно мне показалось.

— Вот анализ тебе и покажет, давай, собирайся.

— Подожди, я свяжусь с врачом, выясню, примет ли он меня, — она взяла коммуникатор, а я вышел из пещеры, чтобы отдышаться и успокоить нервы.

Так я и ходил вперëд-назад около выхода из пещеры, пока Ло не вышла и не сообщила мне мысленно, что можно ехать, доктор её примет. Я стал помогать ей усесться на заднее сидение в кабине, а она рассмеялась:

— Я не умирающий больной и помогать мне не надо, садись сам и полетели.

Как и куда мы ехали в Городе, я не запомнил. За один день на меня навалилось столько новостей, что не знал, о чём раньше думать. Ло зашла в кабинет, а я остался ждать и опять наматывал километры, туда-сюда по коридору. Просто сидеть на каменной скамье не позволяли нервы.

Наконец Ло вышла, увидев её улыбку, я сразу понял, что где-то через год стану папой.

— Всё в порядке, — сообщила она, — примерно через двадцать дней я вырожу яйцо и мы с тобой поместим его в инкубатор. Мне сказали, что поскольку ты не хаури, а человек, то оно будет находиться под особым наблюдением. Я сильно переживаю, а вдруг наши гены не сойдутся? Ближе к моменту вылупления мы сможем увидеть его снимок, сделанный особым прибором. Возможно и у вас есть такие.

Я понял, что имеется ввиду нечто, похожее на УЗИ, и постарался успокоить мою девочку, сказав, что всё будет хорошо.

Мы ещё не долетели до дома, когда стали оживать рации. Сначала на гаинский центр связи пришло письменное сообщение, скорее всего коды и объяснения к ним. С этим надо будет разбираться, с помощью Ло переводить на английский и посылать на Землю закрытым файлом. А когда я уже пошёл на посадку, ожила рация скутера, и из неё затараторила Аля:

— Кен, привет! Я ничего не поняла. Ты, влюбился в инопланетянку? Тебе что, на Земле девчонок мало? Расскажи всё поподробнее. Ты говорил, что можно пообщаться с ней, но я же не знаю их языка. И ещё немного расскажи о жизни там, на Гаине. Я, с разрешения полковника, позвонила маме и сообщила, что ты находишься на другой планете с дипломатической миссией. Нашей семье позволено знать, но это очень большой секрет. Она с одной стороны была в шоке, но с другой счастлива, что ты жив и здоров. Всё, жду ответа.

Слушая её, я посадил скутер и тут уже ответил. Рассказал про Ло, о том, какая она красивая, умная, добрая и заботливая. Сказал, что прекрасно поймёт мою девушку, так же, как понимает эннов и обещал под конец дать микрофон Ло. Вкратце описал эту планету, её жителей, Город, леса и животных, а потом дал «говорить» Ло.

Девушка несколько минут молчала, просто глядя на рацию, а я умирал от любопытства — очень хотелась знать, что же она говорит. Наконец она чуть отклонилась от скутера, давая понять, что теперь моя очередь общаться.

— Надеюсь ты всё поняла, если «да», то подтверди это хоть парой слов. Пока! — этими словами я завершил разговор.

Потом завёл скутер в «гараж» и стал ждать ответа.

— Ло, а что ты говорила моей сестре? — не выдержав спросил я девушку, когда мы сели за стол перекусить.

— А зачем тебе это знать? — улыбнулась девушка. — Это наши девичьи секреты. Не успел я доесть, как опять заработала рация:

— Кен, а твоя Ло и правда клёвая девчонка! — восторженно прокричала Аля. — Как бы я хотела увидеть её. Мы ещё с ней поболтаем, а теперь — пока, я ухожу.

После еды я попросил Ло помочь мне с переводом. Провозились довольно долго, а потом я дополнительно сидел и шифровал текст, мало ли кто может перехватить его на Земле. Лёг спать только в семь часов ночи.

Следующие дни были очень напряжённые, по прежнему помогал Ло и постоянно находился на связи. Общался с полковником Блейком, выбирая подходящее время для переговоров, связался с трионами, чтобы узнать примерную численность отряда, который полетит на Райлу освобождать её от эннов. Передал эти данные на Землю, чтобы подготовили необходимое количество боекомплектов. А вечерами болтал с сестричкой, а потом она и Ло долго молчали друг с дружкой.

Наконец, переговоры между представителями планет состоялись. Возможно, это очень важное событие войдёт в историю человеческой цивилизации — первые переговоры с представителями другой планеты! Но пока приняли решение, что хаури передают людям пять излучателей защитного поля. Один большой, и четыре маленьких. Большой установят на космический корабль, находящийся на стационарной орбите. Он будет создавать на поверхности планеты зону, диаметром тридцать километров, в которой энны не смогут воздействовать на людей и трионов. Маленькие будут прикрепляться к военнослужащему и создавать защитное поле радиусом триста метров. Эти излучатели будут использоваться мобильными отрядами, для освобождения небольших поселений и городков.

Передача должна состояться по прибытию космического корабля землян. Время прибытия будет оговорено позже, по мере готовности обеих сторон.

Подготовка к первой межпланетной войне начала набирать обороты. Страшно было сознавать, что я находился в самом эпицентре этой подготовки.

Глава 34

Когда Ло сказала мне, что выродит яйцо примерно через двадцать дней, я подумал, что это совсем не скоро. Но дни летят быстро, а тут ещё и переговоры людей и хаури. Почти каждый день общался с Землёй. Один раз даже с мамой разговаривал. Но, мне кажется, это было не напрямую, просто записали её сообщение для меня и переслали, а потом мой ответ отправили маме. Несколько раз разговаривал с трионами, а однажды летал к ним.

Но вот настал день, когда утром проснувшись, Ло не вскочила, как обычно, мыться и готовить завтрак, а сказала, что хочет ещё полежать. Вид у неё был какой-то болезненный.

— Милая, что случилось? — заволновался я. — У тебя что-нибудь болит?

— Нет, Кенчик, не волнуйся, у меня кажется яйцо пошло.

— Что?! Ты рожаешь? Тебя надо везти в больницу!

— Успокойся, любимый, никуда меня вести не надо. У женщин-хаури это происходит легко. Я справлюсь сама. Через час или полтора оно уже будет лежать в той корзинке, которую мы для него приготовили.

— Ты так уверенно говоришь, как будто уже сто раз это делала. Может хоть маму твою сюда привезти, свяжись с ней пожалуйста.

— Да она просто посмеётся над нами…

Ло умолкла на полуслове и прижала руки к животу.

— Всё, я улетел, сообщи ей, что буду ждать у входа в пещеру Города, — крикнул я и выбежал, не давая ей возможности возразить.

Хорошо, что на Гаине очень мало воздушного транспорта и не нужно связываться с диспетчером, для получения разрешения на вылет. Я разогнал свою машину так, что наверное и в космос смог выйти, если бы направил её вверх. Прилетел очень быстро, пришлось ждать Ломи, правда совсем недолго. Она шустро залезла в кабину, а я тут же закрыл колпак и поднялся в воздух. Уже взлетая, попросил её пристегнуться.

— Что у вас там стряслось? — зазвучал у меня в голове взволнованный голос.

— Ло собралась выродить яйцо, а я заволновался, хотел везти её в больницу, но она сказала, что не надо, вот тогда решил привезти вас, помочь ей.

И тут Ломи рассмеялась, почти таким же звонким колокольчиком, как Ло

— Ну, коль уже сорвал меня с лекции, то вези, — отсмеявшись, начала она, — я читала, что земные женщины рожают сразу ребёнка и очень при этом мучаются. Но у нас же выходит только яйцо, плод вырастает потом, уже в инкубаторе. Всё происходит легко и быстро, я почти уверена, что яйцо уже лежит в корзинке. Кстати, какого цвета соломку вы туда постелили?

— Зелёного, а что?

— Ничего, просто было интересно.

Ломи оказалась права, когда мы вошли, Ло сидела за столом и с умилением рассматривала что-то, лежащее в корзинке. Я тоже заглянул вовнутрь. То, что я увидел, просто шокировало меня. Я ожидал увидеть большое, овальное яйцо, с толстой скорлупой, ну… как у страуса, например. А в корзинке лежал цилиндрический пакетик, немного напоминающий вареную колбасу, но не так плотно набитый, и цвет, хоть и розовый, но намного бледнее, ближе к белому. Этот «пакетик» был не полностью наполнен. Тут я вспомнил слова Ломи, что плод будет ещё расти — для этого и было свободное место.

— Я вижу ты сама со всем справилась, — немного придя в себя, сказал я, — какая ты у меня умничка! — обнял со спины мою девочку и поцеловал в щёчку. — Теперь надо срочно везти его в инкубатор?

— Нет, — ответила Ло, — отвезём завтра. Яйцо должно полежать и немного остыть. Когда же положим его в ячейку с нужной температурой, запустится процесс деления клеток, и плод начнёт развиваться. А пока давайте отпразднуем появление маленького мешочка, из которого вылупится наш ребёнок. А потом отвезëшь маму домой.

Закладка яйца в инкубатор проходила в очень торжественной обстановке. Правда, сначала пришлось заполнить какие-то документы. Впервые я увидел на Гаине что-то, похожее на бумагу. Причём, как мне пояснила Ло, это была особая бумага, которая не горит. Специальными чернилами были внесены все данные о родителях. Указывалось, кто имеет право забрать ребёнка, если вдруг что-то случится с обоими родителями. Ло внесла свою маму, а я со своей стороны выбрал Алю. Ведь только она из всех моих родных сможет как-то попасть сюда. Потом нас провели в красиво оформленный зал, подошли к стене, нажали номер выделенной ячейки, и она выехала. Под торжественную музыку Ло положила наше сокровище на специальное ложе и закрыла крышку. Нам каждому выдали по перстню-ключу, затем нажали кнопку и ячейка въехала в стену.

Когда вышли оттуда, Ло разъяснила мне, что это делается для того, чтобы никто не мог забрать или подменить нашего ребёнка. Все исследования и проверки будут проводить без открытия ячейки, никому нельзя дотрагиваться до яйца без нашего присутствия. При заполнении документов Ло записала, что вскрыть ячейку могут в присутствии одного родителя. Бывают семьи, что требуют открывать только при наличии обоих родителей.

Мы ещё некоторое время были в каком-то необычайно-приподнятом настроении, чувствовали, что совершили очень важное дело.

А «спустило» нас с небес на Землю, то есть, на Гаину, сообщение о том, что с Земли стартовал космический корабль, везущий оружие для трионов и кое-что для меня лично.

Я тут же связался с Захондом и сообщил об этом. Он ответил мне, что и излучатели готовы к отправке и обещал прислать инструкцию по их использованию, чтобы мы с Ло успели перевести это на английский. Я прикинул примерно, сколько корабль будет лететь к Гаине, получалось от семи до двенадцати дней.

И опять полетели дни. Инструкция к излучателям оказалась простой. Всё сводилось к трём кнопкам, так что за один вечер мы перевели и даже придумали, как распечатать. Я смог подключить свой земной коммуникатор к стационарному Ло, а с него отправить на печать. Получилось не совсем красиво, но это же не для выставки делалось.

Дважды слетал к трионам, собрал весь свой отряд, познакомился с каждым. Выдержал «бой» с Шуяль и её подружками, которые тоже собирались идти воевать. Я посмотрел на этих маленьких, хрупких мышек и представил, как такое существо тащит на себе микроволновое ружьё, которое выше и чуть ли не тяжелее такой горе-солдатки и отказался брать их на войну. Пришлось согласиться только на то, что трое, имеющих среднее медицинское образование, поедут в качестве медсестёр. Шуяль, конечно же, была среди них. Ло узнает — будет реветь, не знаю, что с этим делать. Правда и Шуялька сама виновата. Даже после того, как рассказал ей, что мы с Ло положили наше яйцо в инкубатор, она продолжает вешаться мне на шею.

Когда корабль-разведчик, когда-то захваченный мною и Алей у эннов, выскочил из гиперворонки, то сразу вышел со мной на связь. Им управляли всего три человека, но очень дорогих для меня: Алекс — командир, а Вэннь и Саймон — подчиненные. Они сообщили, что через три дня надеются прибыть на орбиту Гаины.

Получив это сообщение, я связался с Захондом и передал известие о скором прибытии корабля. К их посадке на Гаину надо было подготовиться. Рассчитать точное время, когда они сойдут с орбиты, чтобы опуститься на поверхность недалеко от Города. Выяснить, какой излучатель защитного поля необходимо отключить и на сколько. Подготовить жильё для трёх человек на несколько дней. Странно, но они не сообщили, как долго собираются пробыть на планете. Это я постараюсь выяснить при следующем сеансе связи. Сейчас они уже отдалились от ретрансляционной станции, и мы сможем поговорить, когда корабль будет уже на орбите планеты, а значит, через три дня.

Глава 35

Корабль землян опустился на площадку в указанном ему месте, где-то в километре на север от входа в пещеру Города. Это была посадочная площадка, с которой взлетали и на которую возвращались Гаинские звездолёты. Рядом с ней находилась и пещера-ангар для звёздных кораблей. У входа в этот ангар стояла группа гуманоидов — представителей трех рас: я — землянин (человек), Ло и Захонд — гаинтяне (хаури), Лимаз и Шуяль — райлитяне (трионы). Это был исторический момент, а поэтому тут присутствовало ещё не менее десятка фотокорреспондентов и журналистов, которые до прибытия корабля закидали нас тысячей вопросов, но далеко не на все из них мы могли или готовы были ответить. Ло нашла среди корреспондентов одного знакомого и договорилась, что он скинет ей на коммуникатор несколько снимков на память.

Вот, наконец, отворился люк корабля и оттуда вышли три космонавта: высокий и широкоплечий Алекс, маленький и шустрый Вэннь, и среднего роста, крепыш Саймон. Они сняли шлемы и у всех присутствующих вырвался вздох удивления. Волосы Алекса были светлые и слегка волнистые, как у меня, у Вэння — чёрные, прямые и блестящие, а у Саймона — рыжие и кудрявые, как у барашка. Все трое сильно отличались друг от друга, что вызвало такую реакцию. Ребята двинулись в нашу сторону, тогда я не удержался и побежал им навстречу. Пока мы вчетвером обнимались, подошли и остальные встречающие. Я представил всех друг другу, после чего Зоханд объяснил, куда сдвинуть космолёт, чтобы он не занимал взлётно-посадочную площадку. Саймон и Вэннь отправились выполнять указание, а Алекс, как командир корабля, остался общаться с Захондом. Надо было обсудить вопросы по передаче оружия и излучателей. Ружья для трионов решили выгрузить прямо сейчас, а потом загрузить на корабль четыре маленьких излучателя. Большой же излучатель надо сразу устанавливать и приводить в боевое положение, потому что после Гаины этот корабль полетит к Умре, где его будут ждать транспортные звездолёты для возвращения людей на Землю.

Захонд помолчал с кем-то по коммуникатору и вскоре появились маленький грузовичок и погрузчик. Алекс запрыгнул в кабину одной машины, а я в кабину другой и поехали заниматься перезагрузкой.

Работа была несложной, так что справились быстро. Потом ребята решили снять скафандры и переодеться в гражданскую одежду и для этого зашли внутрь корабля. Первым вышел Алекс.

— На, держи своё имущество, — сказал он, вытаскивая большой чемодан на колёсиках и коробку.

— Что это такое? — удивился я.

— В коробке, как ты наверное догадался, новый скафандр, а чемодан тебе Алька собрала. Сказала, что они с твоей девушкой обсудили, что тебе необходимо. Да, там ещё два комплекта формы: полевая и парадная.

— А зачем мне парадная? Вроде пока праздновать нечего.

— Это ты позже узнаешь, у меня для тебя пару сюрпризов приготовлено.

В это время вышли ребята, каждый со своим маленьким чемоданчиком, и мы пошли к ожидавшей нас группе.

Наверное, со стороны очень смешно смотрелось: тяжело нагруженный я и парни, идущие налегке. Ло, Лимаз и Шуяль дружно хихикали. Захонда уже не было, его срочно вызвали, и он передал через Ло, что к вечеру подъедет в ячейку, где расположатся прибывшие космолётчики. Надо лететь в Город, но вдруг я понял, что чемодан с коробкой с трудом уместятся на заднем сидении, и для Ло места не будет. Тогда я попросил Ло сесть в минибус, который ожидал космонавтов-землян и трионов. Скутер взмыл в воздух и через несколько минут уже стоял у въезда в пещеру Города. А когда подъехал минибус, я заскочил в него и мы поехали устраивать прибывших в их временном жилище.

Поездка не заняла много времени. Вначале из машины вышли трионы, сказав Алексу, что завтра ожидают всех землян в гости. Для меня это приглашение было неожиданным. Я вопросительно посмотрел на свою девушку и услышал в голове:

— Да-да, необходимо съездить. Тебя там представят, как командира их добровольного отряда. И ещё будут некоторые дополнительные формальности.

Я удивился, но промолчал. Тем временем Ло посмотрела адрес ячейки и уверенно повела нас к лифтам. Добирались не очень долго. Их ячейка оказалась на минус восемнадцатом этаже и была похожа на ячейку Ломи, только в большой спальной стояли две кровати у противоположных стен. Пока ехали и шли по коридору, ребята каждый раз издавали то восторженные, то удивлëнные возгласы. Для них, как когда-то для меня, всё было странно и, а новинку.

Наконец мы уселись за кухонный стол, Ло пошла заваривать зелу, а я задал первый вопрос:

— Ну что, рассказывайте, как дела? Я очень переживаю, что так надолго оставил вас. Как справляетесь сами?

— Что тебе сказать, — вздохнул Алекс, — справляемся. Идея небольших космических автобусов, как мы их назвали, хороша. Нам выдали три такие машины, в каждой по три человека экипажа и пять аквалангистов. На крыше место крепления скутера. Действовали так: прилетели к Умре и зависли на её орбите. Потом сложный момент — переход из корабля в скутер. Надо надеть скафандр, выйти в открытый космос, там для нас сделали специальную страховку, чтобы было за что держаться и не улететь в сторону от корабля. В разведку шли по двое: пилот и аквалангист. Обнаружив работающих людей, садились на воду. Представляешь, находясь в скутере, надо было снять скафандр, надеть костюм аквалангиста и нырнуть. Но ребята справлялись. Находили и убивали эннов, как правило двух охранников. Потом на плотах подвозили людей к ближайшему острову и вызывали корабль. Как только он касался поверхности острова, тут же выбегали ещё четыре солдата, для защиты от эннов, если они появятся во время посадки. Потом прикрепляли скутер к крыше «автобуса» и уходили в космос, чтобы энны не достали. Но энны тоже поумнели. Лэй попал в их ловушку. Он с Майком вылетел на разведку. Слышу, докладывает, что в воде находится человек. Опускается, садится недалеко от него на воду и вновь докладывает, что попытается узнать, что с ним случилось и куда он плывёт. И вдруг, ужасный скрежет металла, а потом тишина. Я отправил туда ещё два скутера, но пока они долетели, наши ребята были мертвы. Может, если бы не сняли шлемы скафандров, то выжил бы хотя бы Майкл. Лейя мгновенно смяли зубья капкана, Майкл утонул, оказавшись под водой. Человек, который плыл, оказался куклой-приманкой. Теперь нам надо действовать иначе — направим из космоса излучатель, а потом корабль спустится и заберёт всех в спокойной обстановке. Заодно это будет и репетицией перед войной на Райле.

— Да… жаль ребят, очень больно и обидно. Что вообще слышно у нас, какие новости? Никто из группы ещё не женится? Я и в этом первый?

— Ты что, жениться собрался? — хором спросили все трое.

— Да, вот моя невеста — я указал рукой на Ло, расставляющую на столе чашки с зелой и тарелки. Она поглядывала на плиту, где жарился омлет из яиц каризей.

— Вот победите эннов и мы поженимся, — сказала Ло, не на совсем чистом английском.

В ответ не только парни, но и я раскрыл от удивления рот — не знал, что она тайком учила наш язык. Я встал и поцеловал мою милую в щёчку, но она оттолкнула, мысленно сказав, что ей неудобно при моих друзьях целоваться. Потом сняла с плиты сковороду с омлетом, поставила в центре стола и опять сказала в голос:

— Кушайте, пейте.

Все дружно приступили к трапезе, и на некоторое время разговоры стихли.

— Слушай, Кен, — обратился ко мне Алекс, — на завтра в два часа по местному времени, кстати, скажешь потом, сколько это по нашему, я попросил Лимаза собрать всех твоих партизан, чтобы представить тебя им, как командира, ну и ещё для кое-чего. В чемодане есть твоя парадная форма, надень её пожалуйста.

— Парадная?! — удивился я. — А почему не повседневная?

— Там всё поймёшь, — улыбнулся Алекс.

— Ладно, сделаю. По нашему времени это будет девять тридцать пять. В девять надо выехать, хотя ждите здесь, я за вами приеду, иначе не найдете.

Потом мы ещё долго болтали, они рассказывали последние события на Земле, что-то вспоминали. Думали, как лучше будет освобождать Райлу. Саймон рассказал, что в отпуске познакомился с хорошей девчонкой, вот только общаться у них редко получается. Время летело незаметно.

Наконец мы поняли, что уже поздно, ребятам необходимо отдохнуть, да и нам надо лететь домой. Рам с утра не кормленный. Я на всякий случай записал номер коммуникатора, который был в их ячейке, и попросил Ло внести в быстрый набор её номер. После этого мы покинули их временную обитель. Только выйдя за дверь, я вспомнил, что второе сидение скутера занято чемоданом.

— Знаешь Ло, тебе придётся посидеть часик у мамы или в кафе, пока я слетаю в нашу пещеру и обратно. Твоё место занял груз, который мы получили.

— Вот, карз, — выругалась девушка, — я совсем об этом забыла, надо было раньше от них уйти. А привязать его как-нибудь нельзя?

— Можно, но если по дороге отвяжется и упадет, то придётся возвращаться и искать его.

— Ладно, лети сам, только Рама покорми, прежде, чем возвращаться за мной. Он и так будет обиженный, что целый день был один.

— Ничего, завтра ты будешь с ним, а я полечу к трионам, — чмокнул любимую в щёчку и убежал к лифту, а она осталась в раздумье, где ей провести время.

Полёт туда и обратно вместе с кормлением быка занял у меня чуть больше часа. Когда уже подлетал, увидел, что Ло ждёт меня. Я открыл колпак, приглашая садиться, она тут же прыгнула на заднее сидение, и мы отправились домой.

Как только Ло увидела, что скутер набрал достаточную высоту и некоторое время мы будем лететь прямо, она обняла меня сзади и прижалась щекой к моей щеке.

— Кенчик, я соскучилась по тебе. Мы весь день были рядом, но ты занимался другими и не мог уделить мне внимания.

— Извини, милая, но наступают сложные времена. Думаю, дней через тридцать-сорок, я вообще улечу отсюда. А на сколько — даже не знаю. Единственно, постараюсь прилететь на Гаину к тому времени, когда наш малыш будет вылупляться.

Некоторое время мы летели молча, думали, что нас ждёт впереди, а потом Ло сменила тему, и у меня в голове зазвучало:

— Ты много потерял, что не поехал с нами на минибусе. Эта дурочка Шуялька села рядом с Алексом и буквально висла на нём. Обнимала его и лапками и хвостом. Насколько я знаю, у трионов объятия хвостом считается очень интимными, а она даже не стеснялась присутствующих. Но меня это радует, оставит тебя и мои нервы в покое.

Прилетев в нашу пещеру, я решил наверстать упущенное и уделить своей любимой весь вечер и ночь. Надеюсь, что она осталась довольной так же, как я.

Глава 36

Утром, встав пораньше, сразу решил открыть чемодан и посмотреть, что там мне прислали. Открыл, и первое, что я увидел — парадный мундир, аккуратно сложенный в чехле и на плечиках. Вынул его и долго искал, куда повесить. На этой планете не носят одежды, а значит тут нет ни шкафов, ни вешалок. Нашёл на одной из стен выступающий камень и кое-как зацепил за него крючок плечиков. Дальше лежала повседневная форма, пять рубашек разного цвета, три пары брюк и два комплекта нижнего белья: майки и трусы. Потом пошли полотенца — от самых маленьких для лица, до больших, банных, разной расцветки и качества. Такое впечатление, что Аля решила прорекламировать все виды полотенец, выпускаемые на Земле. На самом дне лежала небольшая коробочка из ювелирного магазина, а под ней записочка, написанная Алиным почерком: «Это подарок для Ло от наших родителей». Я открыл коробку, в ней лежала золотая цепочка с кулоном в виде ящерки. Долго сидел и смотрел на золотую ящерицу и улыбался. Ведь это был не просто подарок моей девушке, но и признание моего выбора.

— Что это ты так мечтательно разглядываешь? — зазвучало у меня в голове.

— Вот подарок тебе от моих родителей. Посмотри, нравится? — ответил я, протягивая ей коробочку.

— Ой, какая прелесть! — умилялась Ло. — Они, наверное, представляют меня такой.

— Надо будет послать с ребятами несколько твоих снимков, а заодно и подарки, которые я купил. Как видно, я не скоро появлюсь на Земле.

— Скучаешь?

— Есть немного. Мне бы очень хотелось, чтобы мы с тобой после войны успели побывать на Земле до того, как вылупится малыш. Но я даже загадывать боюсь.

— Ладно, хватит мечтать, пойдём перекусим, потом тебе надо собираться. А я хочу посмотреть, что значит парадный костюм.

После завтрака я стал одеваться: надел рубашку, брюки, взялся за китель и вдруг обратил внимание, что на погонах другой цвет нашивки — не жëлтый, как должно быть, а голубой, что повышает меня в звании — вместо лейтенанта, первый лейтенант. Неужели они ошиблись и привезли мне не мой китель. Попросил Ло связаться с ячейкой, в которой поселились мои друзья. Почти сразу ответил Алекс.

— Алекс, у меня проблема, — забыв поздороваться, кричу я.

— И тебе привет! — смеётся он. — Что случилось?

— У меня на кителе погоны первого лейтенанта.

— Ну да, а ты кто?

— Я лейтенант.

— Ну что за человек, не даст сделать ему сюрприз. Ты просто давно на Земле не был. Всё летаешь по разным планетам. Повысили тебя в звании за успешное уничтожение космодрома на Райле. Лэй доложил, как ты, рискуя жизнью, выскочил из-под прижимающих тебя аппаратов противника.

— Да я… я… — слова просто застряли у меня в горле. — Я ничего такого не сделал.

— Не знаю, командованию виднее. Не расстраивайся ты так. Меня с Лэйем тоже повысили в звании. Давай, приезжай быстрее, сегодня ещё много дел. Кстати, захвати с собой одежду попроще, чтобы помочь разобраться с излучателем. Вчера, как только вы ушли, кто-то постучался — я подумал, может вы забыли что-то. Открываем, а это Захонд, он заскочил предупредить нас, что сегодня в три пятьдесят на космолёт будут устанавливать большой излучатель. Не знаю, как мы успеем?

— Не переживай, здешний час почти два с половиной земных.

Отдав Ло коммуникатор, я надел китель, застегнулся, надел фуражку и предстал пред ней.

— Смотри, это парадная форма, — сказал ей.

— Слушай… даже представить себе не могла, как меняет человека одежда! — восхитилась она. — Я ещё раз влюбилась! Такой красивый, высокий, стройный, подтянутый, что просто нельзя глаз оторвать от тебя.

Она подошла, крепко обняла, и впервые сама расцеловала меня в обе щеки. А я после этого, с нарочито серьёзным видом, встал по стойке смирно, приложил руку к козырьку, развернулся, как положено на сто восемьдесят градусов и пошёл строевым в сторону скутера.

Прилетев к Городу, спустился на минус восемнадцатый, нашёл нужную ячейку и постучался в дверь. Парни были готовы, так же одеты в парадную форму. Мы поднялись на нулевой этаж, где я снял электромобиль без водителя, и поехали к трионам.

Наш бравый вид произвёл такое же впечатление на трионов, как до этого на Ло. Алекс попросил новобранцев построиться в четыре шеренги и объявил им, что с этого момента они приняты добровольцами в армию землян. Представил меня, как командира, который и поведёт их в бой. Он говорил на языке трионов так ясно и чётко, что я ему позавидовал. После этого он сообщил, что первый лейтенант Кен Торп, за проявленную находчивость и смелость в бою с врагом, награждён командованием орденом «Выдающийся Летающий Крест». Я был в шоке. Никак не мог понять, за что мне такая награда? А тем временем Саймон, шагая строевым шагом, вынес на подушечке этот орден, на котором был крест в виде пропеллера старых самолётов, на которых мы учились летать и вступили в первый бой с эннами.

https://sun9-11.userapi.com/c858124/v858124334/20eac7/Xj0cKNNBXPs.jpg https://sun9-5.userapi.com/0VDtGeJXKs2dwKDNkTU0iM91Dgfe2WWpmATNZA/O_npoSNpDk4.jpg

Он подошёл, пристегнул орден мне на грудь и отдал честь. Я ответил ему тем же. Это награждение заняло несколько минут, но я заметил, как наши новобранцы изменились — все, без приказа, стояли по стойке смирно. Они почувствовали, что тем, чем им предстоит заниматься — далеко не игра. Наше командование хорошо продумало это психологическое воздействие на молодых ребят, не знающих, что такое война.

После торжественной части, было им разрешено нарушить строй. Мы просто поговорили, рассказывали об эннах, ведь эти мальчики знали о них только понаслышке. Под конец, я объявил, что каждый день буду проводить с ними занятия. Начало занятий в час пятьдесят.

Разговаривая с кем-то из трионов, я вдруг обратил внимание, что Алекс отошёл в сторону и увлеченно общается с Шуяль. Даже издали было заметно, что оба получают от этого удовольствие.

Но время поджимало, надо ехать к площадке космодрома и заняться более важным делом, чем лёгкий флирт. Мы подъехали к пещере-ангару в три сорок шесть, быстренько поменяли парадные мундиры на рабочую одежду, а через две-три минуты на площадку космодрома въехал грузовик. Из кабины машины вышли три хаури. Одного из них я узнал, это был Щус, с которым познакомились в первый мой день пребывания в Городе.

— Где ваш боевой корабль? — мысленно спросил он, протягивая каждому из нас руку для приветствия. — Выводите его на площадку, в пещере не очень удобно работать.

Алекс направился в ангар и через несколько минут небольшой космический корабль стоял на площадке. Двое рабочих, приехавших вместе с Щусом аккуратно вынули из кузова относительно небольшой ящик и стали распаковывать оборудование. Сам излучатель по виду напоминал старинную кинокамеру, которыми когда-то снимали ещё чёрно-белые фильмы. К ней прилагалась коробка управления. Распаковав, они направились к кораблю, и Саймон пошёл их сопровождать, чтобы указать, где устанавливать и подключать излучатель. Провозились там с полчаса земного времени, после чего один из хаури (очень приятного бирюзового цвета) доложил Щусу, что всё готово.

— А можно проверить, как это работает? — поинтересовался я.

— Очень просто, — мысленно ответил тот и поручил Шарифу (так звали бирюзового) установить излучатель на самый минимум, а сам повёл меня к носу корабля. Мы постояли там немного, а потом он обратился ко мне, говоря в голос:

— Ты воспринимал сейчас то, что я говорил мысленно?

— Нет, — ответил я на хаури.

Он взял меня за рукав, отвёл подальше от корабля, куда не попадал луч и мысленно сказал мне:

— Вот тебе и проверка. В поле этого излучения мы не можем передавать свои мысли, а значит энны не могут ни кем командовать, даже между собой общаться. Успокоился? Успехов вам! Надеюсь вы справитесь, освободите своих соплеменников и трионов.

Щус пожал каждому из нас руку, сел в машину и уехал.

Я посмотрел ему вслед и подумал, что на этом миссия моих друзей заканчивается, осталось только договориться о времени их отлёта и завтра они покинут эту планету. Как долго я их ждал и вот уже должны улетать. Мы даже толком пообщаться не успели. И тут возникла идея, пригласить их к нам в гости.

— Слушай, Алекс, — обратился я к другу, — у вас в звездолёте есть скутер?

— Есть, а в чём дело?

— Вытаскивайте его и полетели к нам в гости, сейчас поговорю с Ло, она приготовит нам поесть, вы же, наверное, голодные, где найдёте еду в незнакомом городе? Оттуда же свяжемся с Захондом и договоримся о времени вашего вылета, чтобы отключили излучатели. Как ты на это смотришь? Вэннь, Саймон, что скажете?

Парни, конечно же, согласились. Саймон с Вэннем пошли выводить скутер и возвращать корабль в ангар, а мы с Алексом поехали на электромобиле к тому месту, где я оставил свой скутер, туда же должны были прилететь и ребята, чтобы вместе отправится к нам домой.

Как только мы отъехали от космодрома, Алекс спросил меня:

— Кен, что ты можешь сказать о Шуяль? Мне она показалась хорошей девочкой.

— Да, она хорошая, добрая, ранимая, но боевая, взбалмошная и упрямая. А что, понравилась?

— Ты знаешь, она мне как-то в душу запала, хотя не знаю, встретимся ли когда-нибудь ещё раз.

— Она будет участвовать в войне на Райле, но в качестве санитарки, глядишь, и встретитесь. А хочешь, привезу её завтра попрощаться с тобой перед отъездом?

— Правда? Сможешь? Привези, буду очень благодарен тебе.

В это время мы подъехали к двум стоящим рядом скутерам и оба умолкли — рано ещё этим с кем-то делиться.

Глава 37

Когда мы прилетели и вошли в пещеру, ребята с открытыми ртами стали её рассматривать. Проходя мимо стойла быка, я познакомил их с этим вьючным животным, используемым на этой планете. Рам позволил незнакомым землянам погладить себя и даже сам подставлял морду под их руки, показывая, что надо смелее гладить между его страшными рогами.

Пока друзья осматривались, я связался с Захондом, чтобы сообщить о том, что излучатель уже установлен на корабль и завтра мои друзья хотели бы вылететь в сторону Умры. Военный начальник Гаины уже знал о завершении установки и сказал, что завтра в три часа можно будет покинуть планету.

Сообщив ребятам время вылета, пошёл помогать Ло накрывать на стол. Выяснилось, что нет достаточно стульев, чтобы все могли рассесться. Тогда я предложил поставить стол к кровати, чтобы ребята сели на неё, а мы с Ло — на два имеющихся у нас стула.

Мы уже поели, но ещё сидели за столом, немного расслабившись и беззаботно болтая. Вдруг я услышал писк включившейся рации на моëм скутере. На связь вышел полковник Блейк. Он хотел знать положение дел. Я доложил ему обо всём и сообщил, что завтра к вечеру Алекс со своей командой вылетят с Гаины, они отправятся на орбиту Умры. Примерно через полчаса рация вновь ожила, но на этот раз полковник только пожелал хорошего полёта и успешного завершения операции по возвращению людей на Землю. Сразу после него заговорила Аля. Она попросила Ло подойти к рации, после чего замолчала, сообщая, что-то моей красавице мысленно. Когда Ло отошла, Алька заговорила вслух, сообщая, что все довольны получением излучателей, просила не забыть прислать с ребятами несколько снимков, ей очень хотелось посмотреть на Ло. Под конец сказала, что всех нас любит и отключилась.

Мы ещё довольно долго сидели и общались. К Городу полетели уже в седьмом часу по гаинскому времени, то есть поздно вечером. Мои друзья прощались с Ло так же тепло, как и со мной. Она, в их глазах, была уже неотъемлемой частью меня. По дороге Алекс ещё раз спросил меня, привезу ли я Шуяль попрощаться. Я пообещал.

Утром мне надо было лететь к трионам, а Ло планировала посетить место кладки каких-то животных. Это почти три часа езды на быке, а значит домой она не успевала вернуться в этот день, ведь ей нужно не менее двух часов на работу. Решили, что я отвезу её на место, а потом, на обратном пути, заберу, но может придётся немного подождать меня.

Когда я прилетел к трионам, первым делом прочёл им лекцию о необходимости строгой дисциплины в армии. Потом мы вскрыли ящики с оружием. Я был удивлён — микроволновые ружья были меньше и легче тех, которыми пользовались мы. Также немного изменили форму. Всё приспособлено под лапки трионов, чтобы они могли легче справляться с оружием. Кроме обычных, прислали и пять учебных ружей и мишени для того, чтобы трионы учились стрелять.

Девочкам-трионкам оружия не выдал. Даже этот облегчённый вариант для них оказался тяжёлым. Девочек отправил к врачу-триону, который должен был обучить их основам оказания первой медицинской помощи при различного рода ранениях. Когда будущие медсестры пошли на занятия, я придержал Шуяль за локоток и сказал ей, что сегодня вечером земляне улетят, и если она хочет попрощаться с ними, то я могу подвезти её на космодром. Глазки у неё тут же загорелись, но понимая, что на нас смотрят, она ровным тоном поблагодарила меня.

В первый день обучения ребята быстро устали. Гонять их сразу два гаинских часа я не стал, иначе завтра они совсем двигаться не смогут. Когда мы закончили занятие, ко мне подошёл Лимаз и пригласил пообедать у них дома. Я стал отнекиваться, что перекушу в Городе, но он ответил, что не собирается угощать меня каждый день, но сегодня мне будет удобнее пообедать у них, так как я везу Шуяль на космодром.

Шуяль садилась в скутер с большой опаской.

— Я первый раз в жизни буду летать, — сказала она, — это, наверное, очень страшно.

— Садись. Увидишь, что лететь-то всего несколько минут, — улыбнулся я.

Я постарался поднять скутер, как можно более плавно, и Шуялька не сразу поняла, что мы уже летим. И только, когда стал разворачивать машину на курс, она вдруг ойкнула и сказала:

— Я даже не почувствовала, когда мы оказались в воздухе.

— Значит, не так уж и страшно? — засмеялся я.

— Кен, а ты можешь рассказать мне об Алексе? — вдруг серьёзным тоном сказала она. — Мне кажется, что он хороший. А ещё и очень красивый, даже красивее тебя.

Я рассмеялся такому неожиданному комплименту и ответил:

— Так вот, почему ты так крутишь перед ним хвостиком! Расскажу потом, сейчас ничего не успею, мы прибыли.

Посадка получилась не такая плавная, ведь травы, на которую мы садились на базе, тут нет. Выходя, Шуялька состроила обиженную мордочку. Выражение «крутишь перед ним хвостом» означало нечто более откровенное, чем просто флиртуешь.

Прощание было довольно грустным. Мы не знали, когда встретимся, скорее всего на Райле, во время войны. А сейчас ребята летели на Умру, воевать с эннами и освобождать людей. Кто ж знает, какие ловушки за это время успели подготовить им наши враги.

По дороге назад Шуяль плакала. Они с Алексом перед отлётом так долго обнимались, что мне показалось, между ними действительно возникли чувства.

Следующие тридцать дней оказались довольно напряжëнные. Каждый день я летал к трионам и старался делать из них солдат. Это было нелегко и для них, и для меня. Через пять дней получил сообщение от Алекса, посланное им, когда он подлетал к входу в гиперворонку. Это был короткий доклад, о том, что излучатель — замечательная вещь, с его помощью ребятам удалось освободить всех людей, практически без потерь. Только двое матросов было ранено. Всех спасённых погрузили на большой энновский корабль и отправили на Землю.

А ещё через семь дней полковник Блейк сообщил о прибытии всех звездолётов с Умры. Вечером того же дня Алька вышла на связь, визжала от восторга, говоря, что на полученных снимках, Ло просто сказочная красавица и благодарила меня за подарки. Обещала при первой же возможности переслать их домой родителям и сестрёнке.

На следующий день я рассказал Шуяльке, что её Алекс благополучно прибыл на Землю. На радостях она повисла у меня на шее и ткнула своим мокрым чёрным носиком мне в щёку. Это у них что-то вроде поцелуя.

Дальше, с каждой последующей связью с Землёй, всё больше и больше ощущалось напряжение. Шла серьёзная подготовка к войне. Сообщали о том, что готовы к бою ещё три космических автобуса, причём, один специальный, для перевозки эннов с Райлы на Умру. Командовать им назначен Алекс и весь экипаж будет энноустойчивый. На этот раз будут участвовать и морские десантники, появится новый род войск — космодесант.

За три дня до начала боевых действий, на Гаину прибудет новый космический автобус за командой моих трионов. Управлять им будут Ниям и Шуянь. Когда я сообщил об этом Захонду, в ответ получил, что на этот корабль они решили установить излучатель среднего радиуса действия. При пересчёте, я получил около двух километров. В круг в четыре километра диаметром спокойно помещается маленький городок или посёлок, а значит мы сможем быть самостоятельной боевой единицей. Я передал мои предположения на Землю. И через несколько дней мне сообщили, что моя идея одобрена. Когда мы прибудем на орбиту Райлы, то получим список посёлков, которые будем освобождать от эннов.

Обычно Ло слышала мои переговоры с Землёй, а иногда и участвовала в них, когда я общался с друзьями — Алексом, Вэннем и другими. Она старалась прибавить к моему ответу ещё пару слов от себя на английском. Через некоторое время я стал замечать, что моя любимая стала более грустной и задумчивой. Поговорив с ней выяснил, что Ло волнуется и переживает за меня, а самое главное — не хочет, чтобы я уезжал. Она боится даже представить, как теперь будет жить одна. Я старался успокоить её и отвлечь от грустных мыслей обещанием, что после войны повезу её на Землю знакомится с моими родственниками.

Оказывается, не я один строил планы на будущее после войны. Однажды, когда я закончил занятия с трионами и направлялся к своему скутеру, меня остановил один хаури зелёного цвета, с красно-бурым лицом, несколько вздëрнутым носом и умными, серьёзными глазами.

https://sun6-14.userapi.com/5-FvcpbvPQPJN2aJZX2V4uMnT1AlJU9CZcaCmA/QeOn_OOx61s.jpg

— Здравствуйте, Кен, — прозвучало у меня в голове, — меня зовут Харнуф, я бизнесмен. Сейчас много говорят о предстоящей войне, но она, как мне кажется, не будет долгой. Надеюсь, что в послевоенное время наши связи с землянами не прекратятся, а только расширятся. Я задумался над тем, что торговля с Землёй может принести неплохие дивиденды. Хочу быть первым, кто этим займётся. Наслышан, что у вашей подруги есть образцы вытиралок, привезенных друзьями. Если вас не очень это затруднит, то отвезите меня в пещеру вашей Ло и покажите их. Я, конечно, заплачу за проезд туда и обратно.

Я не сразу понял, что «вытиралками» он называет полотенца, присланные Алей в подарок Ло, а когда сообразил, то улыбнулся и сказал:

— Пожалуйста, садитесь, — и открыл колпак скутера.

Харнуф с трудом поместился на заднее сидение, он был довольно мощным хаури, и больше всего ему мешал хвост. Не успел я об этом подумать, как он засмеялся и сказал, что людям повезло, они сумели избавиться от хвостов.

Ло была удивлена, когда увидела столь необычного гостя, но они немного помолчали друг с другом и она жестом пригласила зайти в пещеру. Там Ло разложила различные полотенца, как видно, объясняя, как и для чего их используют. Это я понял по её жестам: то показывала, как трёт тарелки, то как вытирает голову или спину. Харнуф иногда делал пометки в своём коммуникаторе. Потом он спросил меня, не знаю ли я стоимости этих вещей в земной валюте, на это я честно ответил, что ещё ни разу в жизни не пришлось покупать самостоятельно. Дома их покупали родители, а в армии нам их просто выдавали. Гость улыбнулся и попросил отвезти его назад в Город.

Через несколько дней после этого мне сообщили, что космический автобус, управляемый моими знакомыми трионами, стартовал с Земли и через десять дней будет на орбите Гаины. Услышав это, Ло весь вечер проплакала, не позволяя мне даже отойти от неё.

На следующий день началась подготовка к отлёту на войну. Я провёл небольшое учение для моих подопечных и проверку точности стрельбы из учебного оружия.

Щус отвёз меня в какую-то лабораторию и показал новый излучатель, который будет установлен на нашем космолёте. Он его довольно хорошо модернизировал. Теперь можно регулировать направленность луча и форму перекрываемой защитой поверхности. Если ввести карту городка, площадь которого не больше двенадцати квадратных километров, то излучатель сможет полностью защитить его.

Десять дней пролетели так быстро, что мы и ахнуть не успели. Корабль опустился на площадку космодрома. Встреча уже не была такой торжественной, приехали только Лимаз и мы с Ло. Я очень не хотел брать её с собой, но она настояла, сказав, что хочет увидеть тех трионов, которых мы спасли в первой нашей операции. Через час на космодром прибыл Щус с механиками. Они установили излучатель, проверили его, пожелали мне удачи и исчезли. После этого Лимаз забрал Нияма и Шуяня в свою общину, а я остался следить за погрузкой продуктов, оружия и всего прочего, что может нам понадобиться. Вылет был назначен на три часа следующего дня.

Последнюю ночь мы с Ло почти не спали, сидели, вспоминали нашу первую поездку на быке, нашу неловкость и непонимание того, что мы полюбили друг друга. Мы оба не могли поверить, что за несколько дней такое может произойти! Только под утро Ло немного вздремнула.

На космодром Ло ехать не могла — не на чем вернуться назад. У нас было достаточно времени прощаться. И вот я улетел.

Глава 38

Мы оказались на орбите Райлы первыми. В ожидании подхода основных частей, немного расслабились. По земному, а точнее по Нью-Йоркскому времени, была ночь (поскольку в космосе нет ни ночи, ни дня, было принято это время), и я отправил всех отдыхать, а сам сидел за пультом управления и улыбался, вспоминая счастливые дни, проведённые мною на Гаине. Вдруг сработала система оповещения о приближающемся объекте. К нашему звездолёту приближались три ракеты, явно боевые. Не задумываясь, действуя на автомате, я изменил наш курс, уклоняясь от удара. Включил дополнительные радары, чтобы найти противника. Вскоре нашел его — это был небольшой космолёт, похожий на корабль-разведчик, который мы с Алей когда-то захватили. Вспомнив это, решил повторить фокус. Поскольку трионы-пилоты уже сидели рядом со мной, они проснулись от толчка, приказал Нияму управлять кораблём, а Шуяню — попытаться связаться по рации с противником. Сам стал налаживать излучатель, пытаясь лучом поймать неприятеля. Корабль эннов маневрировал, и когда я уже вроде поймал его, Ниям резко дëрнул наш космолёт в сторону, уходя от второго ракетного залпа.

— Ниям, постарайся догнать их и зависнуть над кораблём, — попросил я, — не думаю, что у них есть ещё ракеты.

И началась гонка. Их машина была меньше и манёвреннее, но пилоты, скорее всего, не имели такого опыта, как Ниям. Их то и дело заносило, а мы срезали эти углы. Таким образом, минут через пятнадцать, наш корабль завис над ними. И тут же Шуянь заговорил со своими соотечественниками, а ещё через несколько минут из шлюза противника выплеснули ведро воды — так нам показалось со стороны. А на самом деле, пилоты-трионы выкинули энна за борт, и в безвоздушном пространстве его тут же разорвало.

Я выключил уже ненужный излучатель, и мы стали общаться пилотами. Рассказали им, что прибыли сюда освобождать планету от эннов. Обсудив существующее положение, решили, что на Райлу им пока нельзя садиться. Запасов еды и питья на корабле могло хватить на две недели, а к этому времени мы надеялись освободить хотя бы часть планеты от захватчиков.

Через несколько часов к Райле прибыла целая эскадра космических кораблей: большой энновский корабль, два космических автобуса для людей и один для эннов, на котором собирались перевозить пленных эннов на Умру и оставлять их там. Возглавлял эскадру корабль-разведчик, с установленным на нём большим излучателем. Теперь это был командный пункт операции, которой руководил полковник Дэвид Орен.

Я связался с ним и доложил о произошедшем инциденте и о том, что освобождённый от эннов корабль пока находится на орбите Райлы, ожидая возможности сесть на территорию, очищенную от эннов.

Полковник Орен проинформировал, как планируется провести операцию. В полдень, на центральную площадь столицы Райлы Летанию, опустится большой корабль и высадится основная часть десантников. За пятнадцать минут до этого, вся Летания будет покрыта защитой, исходящей из большого излучателя. Кроме того, три мобильные группы займутся освобождением маленьких городов, расположенных вблизи столицы. Это наша группа трионов под моим командованием, с установленным на корабле излучателем. Ещё две группы в космоавтобусах, в каждой из них по два пехотинца с маленькими излучателями.

Мой отряд должен взять под контроль космодром и пять небольших городков. Задача была такая — просто выловить всех эннов и передать их Алексу для отправки на Умру. Если они будут оказывать сопротивление — не бояться применить оружие. Я объяснил это всё своим солдатам и надеялся, что они не подведут. Три отдельных отряда первыми начали спуск на Райлу, а большой космолёт ожидал установки стабильного защитного поля и стал спускаться на следующем витке вокруг планеты.

Сели на дальнем краю космодрома, где не было ни души. Все, кроме двух пилотов и девочек-санитарок, покинули корабль, который тут же поднялся в воздух и включил излучатель, защищающий бойцов от влияния эннов. Построившись в две шеренги, с оружием наперевес, мы двинулись в сторону временных построек, стоящих на месте большого здания, которое я не так давно разбомбил. Ниям, выполняя мой приказ, держал космолёт на высоте около десяти метров и летел над нами. Когда мы дошли до середины свободной площади космодрома, из построек стали выходить трионы, вооруженные чем попало — кто палкой, кто железкой или трубой. Мои бойцы растерялись, они никак не ожидали, что предстоит драться со своими. Я тут же приказал по рации пилотам продвинуть корабль вперёд. Как только энны, управляющие своей партизанской армией, попали в поле излучателя и потеряли силу, они пожалели, что вооружили трионов. Те быстро развернулись и побежали бить эннов, находящихся внутри временных домишек и заставляющих идти воевать против освободителей. Мы перешли на бег, необходимо объяснить, что надо делать. Не прошло и часа, как все энны стояли на площади, окружённые как моими солдатами, так и местными трионами, радующимися освобождению. Я связался с Алексом, сообщив, что он может забирать первую группу пленных.

Чтобы не тратить зря время, я решил осмотреть, какие летательные аппараты находятся в ангаре, стоящем чуть поодаль от других. Взяв с собой двух бойцов, направился туда. Когда только надумал идти, мне казалось, что это совсем рядом, но топать пришлось немало. Зайдя в ангар, увидел несколько летательных аппаратов. Тут я сразу понял, что они не предназначены для выхода в космос и уже собирался возвращаться, как оба моих подчиненных направили на меня оружие, потребовали положить на пол своё и сдаться. Я был поражён таким поведением, но положил ружьё и, медленно поднимая руки, стал живо соображать, как обезвредить предателей. И тут до меня дошло, что в ангаре прячется энн и это он заставил напасть на меня. Справиться с двумя трионами, да ещё вооруженными микроволновыми ружьями, которые, максимум, могли оставить у меня на теле ожоги, для меня не составляло проблем. Но жалко ребят. Их спас энн. Он вышел из своего укрытия и с довольным видом стал приближаться ко мне, уверенный, что победил. Когда он оказался на таком расстоянии, что промахнуться невозможно, я кинулся на триона, стоящего от меня справа, развернул его оружие на врага, и придавил его пальчиком курок. Как только от энна осталось мокрое место, оба бойца очнулись и не знали, как извиниться передо мной за своё поведение. Я быстренько их успокоил, сказав, что сам виноват, вышел с ними из защитного поля. В следующий раз буду умнее.

Мы направились назад, тем более, что Алекс сообщил, что он уже на подлёте. Сдав пойманных, приказал своим парням произвести зачистку — облазить все дыры и углы, где могли бы спрятаться энны, но делать это надо строго под прикрытием излучателя.

Мы потратили много времени, не нашли никого, и я уже жалел, что затеял всё это. Вдруг кто-то из трионов заглянул во внутрь водонапорной башни, обеспечивающей водой весь космодром и аэропорт, и там оказалось девять эннов. Как они смогли забраться туда, я даже представить себе не мог! Теперь же возникла проблема вытащить их. Я знал, что микроволновые ружья не могут убить эннов, находящихся в воде. Но они этого не знали. Мы угрожали им оружием и показывали жестами, чтобы они выходили. Сначала энны не верили, что мы начнём стрелять, но я поставил трионов по всему кругу башни, приказал направить ружья в сторону воды, а сам поднял руку вверх, показывая три пальца, и стал загибать один, затем второй. Они поняли, что когда я загну третий палец, трионы начнут стрелять и стали один за другим выбираться наружу. После этого я посчитал, что теперь космодром очищен от неприятеля. Доложил об этом в штаб, собираясь направится ко второму объекту, но мне приказали оставаться на месте и располагаться на ночлег. Этой ночью на космодром должен спуститься корабль, с которым мы сражались на орбите Райлы, а потом освободили с помощью биолуча от эннов. После посадки, мне предстояло отпустить экипаж по домам, а самому завести космолёт в ангар, и постараться спрятать так, чтобы его трудно было найти. Никто из трионов не должен был знать местонахождение этого космолёта. Это делалось не из-за недоверия к ним, а потому, что под воздействием эннов, они могли сообщить эту информацию.

Я приказал своим бойцам устраиваться на ночлег в помещениях временных построек. Сам же выбрал себе маленькую комнатушку охраны, что была у входа в один из домиков.

Ребята перекусили — кто сухим пайком из наших запасов, а кому принесли еду местные жители, желающие побаловать своих соотечественников настоящей трионской пищей. На ночь наш космоавтобус опустился на площадку, недалеко от домика, где я расположился. Двигатели выключили, а значит излучатель остался без питания. В автобусе остались ночевать два моих старых друга-пилота и три трионки-санитарки. Я проверил, как они все устроились и собрался выходить, но Ниям остановил меня, он вынул из разъёмов ключи запуска двигателя и отдал их мне, сказав:

— Кен, возьми их пожалуйста и закрой нас снаружи. Мы с тобой уже знаем, на что способны энны, а тебе я доверяю больше, чем самому себе.

Я не стал с ним спорить, возможно он и прав. После его предупреждения я решил не выходить никуда, даже на минуту, без оружия. Закрыл их снаружи, прошёлся по всем комнаткам, где спали бойцы. Все дружно посапывали. Для них это был нелёгкий день и первое боевое крещение. Боевое охранение ставить не стал. Никто из трионов не нападет на своих же ребят, а если появится энн, то он просто подчинит их себе.

После обхода зашёл к себе в каморку, уселся на кресло и подставил под ноги стул, позволил себе подремать пару часиков полулёжа.

Разбудил меня звук коммуникатора — трионы освобождённого корабля-разведчика сообщали, что идут на посадку. Вскочил и вышел их встречать. Через несколько минут увидел огни этого космолёта, стал им махать, указывая на место посадки.

Заглушив двигатели, они вышли и были очень удивлены, что их встречает человек, и не знали, правильно ли они поступили, подчиняясь мне.

— Здравствуйте, — сказал я на языке трионов, — да, это мы сегодня воевали с вами. Надеюсь, вы не сердитесь, что мы не позволили себя подбить.

— Здравствуй, — ответил один из них, — когда вы освобождали нас от влияния эннов, мы были уверены, что говорим с трионом.

— Да, так оно и было, вы разговаривали с моим другом Шуянем. И вообще, в моем отряде только я один человек, а остальные — трионы. Поэтому, хоть и плохо, но говорю на вашем языке. Но я стараюсь совершенствоваться. Все сейчас спят, и вы можете идти домой или заночевать где-нибудь здесь до утра. Надеюсь, что больше вам не придётся подчиняться эннам. Корабль я сам загоню в ангар.

Каждый из пятерых обнял меня и поблагодарил за помощь, и они ушли.

Я забрался в кабину корабля, запустил двигатель и, слегка оторвавшись от поверхности площадки, полетел в сторону ангара. Там заехал в самый угол и встал за полуразобранным летательным аппаратом. Выйдя, прикрыл космолёт кусками обшивки, снятой с ремонтируемой машины. Отошёл, обернулся, посмотрел со стороны и решил, что спрятал относительно надёжно. И поплёлся пешком спать.

Уже подходя к домикам, заметил какое-то движение — как будто промелькнула какая-то тень. Стал осторожно подкрадываться к своему домику. Дверь была открыта, хотя я точно помнил, что уходя, закрывал её, да ещё осторожно, чтобы не разбудить бойцов. Подкрался к входу, заглянул внутрь и увидел, что у моей каморки стоят три триона из моего отряда и один из них говорит:

— Но мы же не можем так с ним поступить, он наш учитель и командир. Може… — он замолчал, так и не договорив.

Тут к ним приковылял на своих щупальцах энн, и один из ребят рванул дверь на себя. Я долго не думал, а просто выстрелил в энна, освобождая бойцов от его влияния.

Глава 39

Война длилась уже неделю, но пока нельзя было похвастаться успехами. Когда большой космолёт опустился на центральную площадь Летании и из него стали выходить бойцы, они увидели, что трионы уже вовсю гоняли и колотили эннов. Солдатам показалось, что им вообще и делать нечего, только включили заранее записанное указание, куда пригонять эннов для отправки на их планету.

В первый день собралось так много эннов, что решили использовать большой космолёт. Благо, всё было заранее продумано, и космолётчики на этом корабле — энноустойчивые. В команду дополнительно входило десять пехотинцев с секретной базы. В первый день на Умру было отправлено три тысячи эннов и за три дня Литания была полностью освобождена от захватчиков. За это же время три мобильные группы, включая нашу, очистили от эннов маленькие города и посёлки. В городе было создано временное руководство, которое занялось налаживанием нормальной жизни в столице и прилегающих поселениях. После этого защитное поле было перенесено на другой большой город, название которого я не запомнил.

На следующий день, после ухода войск, связь со столицей оборвалась, ни временный мэр, ни его помощники не выходили на связь. Я получил приказ срочно отправиться в столицу и выяснить, что случилось.

Чтобы разобраться в происходящем, решили лететь не включая излучателя, но на высоте более двухсот метров, тогда энны не смогут воздействовать на моих подчиненных. На окраинах города толпы трионов слонялись без дела и не знали, не понимали, чем себя занять. Ими никто не руководил, а они привыкли получать указания от эннов.

Когда мы долетели до центральной части, то обнаружили, что здесь трионы строят баррикады, готовясь защищать центр города. Тогда мы включили излучатель и начали спускаться. Работы тут же остановились. Строители как бы очнулись от наваждения и стали разыскивать эннов, заставивших их этим заниматься. И тут, почти сразу, мы увидели, как эти медузы улепётывали и прятались в тёмных углах.

Я решил посадить космолёт на крышу мэрии, чтобы спускаться сверху, а не идти через главный вход в здание. Так при выходе из корабля, воины сразу оказываются под защитой излучателя.

Мы подлетели к зданию с задней стороны и увидели во дворе мэрии большой бассейн, куда в спешном порядке прыгали энны. Мы уже знали, что именно в воде им легче спрятаться, а нам труднее их оттуда выкурить.

На обыск мэрии пришлось потратить несколько часов, мы были просто поражены, в какие узкие щели удавалось протиснутся эннам. На этот раз они впервые попытались с нами драться, довольно сильно отбиваясь своими щупальцами, когда наши ребята пытались их вытащить. Тогда я приказал стрелять в сопротивляющихся. После нескольких выстрелов энны стали более покладистыми. Мэр и работники мэрии, освобождённые от влияния захватчиков, вернулись к исполнению своих обязанностей. Из всего здания набралось шестнадцать эннов, троих убили. Всех пойманных вывели во двор, оставили в тени под охраной десяти бойцов, а с остальными пошли к бассейну. Сколько не приглядывались, не увидели в воде ни одного энна. Неужели где-то успели спрятаться? Взял сачок на длинной палке, которым собирают мусор с поверхности воды, опустил на всю длину вглубь и повёл его вдоль края бассейна. Вроде ничего нет, и тут вдруг на считанную долю секунды что-то цепляю. Так значит они там! Но, видимо, успевали отплывать от сачка. Не знаю, как же их оттуда вытащить. Обхожу бассейн вокруг. Когда оказываюсь на противоположном конце от оставленных под охраной эннов, услышал крики трионов. Мои горе-герои расслабились, возможно отвлеклись, смотря, что я делаю, и в это время пленники дружно навалились на них, пробились к воде, тут же исчезнув в ней. Ребята стали стрелять, двоих убили, троих упустили. Я даже не пошёл в их сторону, чтобы отчитать за проявленную недопустимую халатность. Сами поняли, что прозевали, теперь уж точно внимательнее будут. А меня заинтересовало, что расположено невдалеке от бассейна, под железным листом. Сдвинул его немножко, заглянул вниз и увидел электромотор — значит есть насос, который выкачивает воду. Вскоре нашел кнопку его запуска, нажал на неё и услышал гудение мотора. Поначалу, изменение уровня воды не очень заметно, но через некоторое время вижу, что всё сделал правильно, и скоро наши беглецы останутся без защиты.

Пока было время, связался со штабом операции и доложил, что многие энны прячутся в бассейнах, их в воде не видно. Потом связался с Алексом и попросил, чтобы он забрал несколько десятков эннов.

Когда воды в бассейне почти не осталось, все раскрыли рот от удивления — половина площади дна была занята эннами. Я знаками приказал им выходить. Видя направленные на них ружья, энны медленно потянулись к лесенке, чтобы подняться по ней наверх. Мы пересчитали всех пойманных, оказалось шестьдесят три энна, да ещё пятерых, сопротивлявшихся или пытавшихся сбежать, убили.

Отправив пленников с энновозом, как мы в шутку называли корабль под командованием Алекса, я вновь связался со штабом, чтобы получить разрешение вернуться в тот городок, который мы ещё не закончили освобождать. Но получил новое задание — проверить все бассейны, водонапорные башни и прочие большие ёмкости с водой в Летании. Я просмотрел карту, присланную с указанием расположения всех нужных объектов. Их оказалось более двухсот. Не могу сказать, что мне очень понравилось это «мокрое» задние, но приказы не обсуждаются. Мы полетели к ближайшему бассейну.

«Ох и нелёгкая это работа из болота тащить бегемота», но мы ею занимались. Облазили все большие ёмкости с водой в городе. Не всегда получалось откачать воду электронасосом. Ребята, поговорив с местными жителями, раздобыли ручной насос и, при необходимости, выкачивали воду им, меняя друг друга по очереди. Работали и днём и ночью, отдыхая посменно. Причём, никто, ни в коем случае, не должен выходить за пределы защитного поля! Закончив с бассейнами, стали проверять реки. Для этого нам привезли рыболовные сети с крупными ячейками, и мы тянули их в воде против течения. Но тут успехов не было — либо энны в реках не прятались, либо успевали уплыть от сетей и кроме мусора ничего не попадалось. Наконец посчитали, что столица уже свободна от эннов. По крайней мере, за время нашего пребывания в ней, ни разу ни один энн не попытался подчинить кого-то из жителей. Далее мы получили приказ направится в Тримию — другой большой город в трëхстах сорока километрах от столицы. Там тоже необходимо заняться зачисткой водных пространств. Этот город для нас — землян — был особым. В нём располагалось пять школ для детей, украденных с Земли. Все дети были освобождены и отправлены домой.

Ещё на другом конце планеты оставалась одна школа, где учились самые младшие ребята. Их тоже освободили, направив к ним другую мобильную группу. Вывозил их оттуда Алекс со своей командой. Его вызвали в Тримию не только для перевозки, а ещё и как переводчика — дети за эти годы почти забыли родной язык и говорили на трионском. Всё это он рассказал мне при встрече и сам чуть не плакал, описывая этих голых, худых, почти прозрачных детишек. А ещё, каждый раз, прилетая к нам за «грузом», Алекс умудрялся хоть несколько минут пообщаться и с Шуялькой. Говорил мне, что забрал бы её в свою команду, если бы у них был излучатель.

Работы в Трумилии было меньше, да и сноровка у нас уже появилась. И ещё мы стали обращать внимание на то, что энны потихоньку пробираются к естественным водоемам — к морям, озёрам или водохранилищам, то есть туда, где мы не могли их достать. С работой в этом городе мы справились довольно быстро, возможно сказывался определённый опыт. И вот, вроде бы все работы закончены, оборудование сложено, завтра перелетаем в другой город. Чтобы узнать в какой, позвонил в штаб. И тут мне сообщают, что скоро за мной прибудет космоавтобус Алекса, чтобы отвезти на совещание всех командующих подразделениями. Быстренько привел свою форму в порядок, насколько это возможно, оставил за старшего Нияма, запретив ему даже на минуту отключать излучатель.

Не успел выйти из здания, которое мы использовали для отдыха в последние несколько дней, как меня перехватывает Шуяль.

— Кен, что, Алекс сейчас прилетит за тобой? — спрашивает она, а вся её мордочка буквально светится счастьем.

— Не Кен, а господин лейтенант! — нарочито возмущённо поправляю её, но не удерживаюсь и улыбаюсь. — Да-да, прилетит. — А можно я полечу с вами?

— Ты что, с ума сошла? — уже серьёзно выговариваю ей. — Забыла, что на его корабле нет излучателя. Попадешь под влияние энна, сама же и убьёшь своего ненаглядного.

— Не может такого быть, я ни за что и никогда его не убью!

— Ты просто не знаешь, сколько ребят были убиты своим друзьями, оказавшимися под влиянием эннов из-за того, что вышли за пределы защитного поля. Иди спать, сегодня ты его не увидишь. Всё ясно? Я запрыгну в корабль и мы сразу же улетаем.

Шуяль не стала со мной спорить и вернулась в здание, волоча за собой хвост, а через несколько минут мы уже летели в расположение временного штаба, находящегося под защитой большого излучателя.

Глава 40

Совещание проходило в административном здании маленького городка, вёл его сам полковник Орен. Для этого его доставили на скутере с корабля-разведчика. Офицеры шутили между собой, что и «Боги спускались на землю». Когда все расселись в узковатые для нас трионовские кресла, полковник заговорил:

— Здравствуйте, господа! Я собрал вас, чтобы подвести итоги нашего трёхнедельного пребывания на Райле, обсудить сложившееся положение и попытаться найти наилучший выход из него. Как вы знаете, мы добились определённых успехов. Нам удалось найти и освободить всех детей-землян, находившихся на этой планете. Завтра отправляется к Земле последняя группа детей. Я собираюсь послать с этим же транспортом порученца с докладом о состоянии дел. Все вы знаете, что нам удалось на девяносто-девяносто пять процентов очистить планету от эннов. Сначала тех, кого застали неожиданно, потом, спрятавшихся в самых невероятных местах. Затем, благодаря инициативе первого лейтенанта Кена Торпа, научились выуживать их из больших и малых искусственных водоемов. Но энны смогли добраться до морей, озёр и больших водохранилищ, подающих воду для гидроэлектростанций, то есть таких водоемов, из которых мы не можем откачать воду. Кроме того, мы выяснили, что, к сожалению, недавно на Райле был пущен в действие завод по производству взрывчатых веществ. Завод мы обнаружили и остановили его работу, но некоторая часть этих веществ попала в руки врагов. Они успели заложить взрывчатку в административные здания нескольких городов и взорвали их дистанционно, что привело к гибели трёх наших офицеров и около двадцати наиболее креативных трионов, взявших на себя руководство возрождением и восстановлением городов. Конечно же, после первого взрыва, мы тщательно обследовали здания, прежде, чем разместить в них руководителей трионов, но иногда взрывались соседние, ещё пустующие дома. Наши сапёры потратили много сил, чтобы не допустить этого. Взрывы прекратились, но, зная хитрость противника, надо быть готовыми к различным провокациям. А теперь, самый главный вопрос, который я хотел обсудить — как нам выкурить эннов из озёр и морей? Вы прекрасно понимаете, что пока хоть один энн находится на Райле, наша миссия не завершена. Мы не можем улететь и оставить трионов без поддержки. У кого есть какие-нибудь предложения?

Полковник сел и окинул взглядом всех сидящих, но никто не проронил ни слова. Каждый из офицеров задумался, понимая сложность ситуации. Наконец, один офицер выкрикнул с места:

— А может закидать их глубинными бомбами?

— Ты представляешь, сколько бомб потребуется, чтобы проутюжить все моря? — возразил другой.

— Бомбами вы уничтожите всю морскую флору и фауну, — сказал третий, и опять все замолчали.

— Есть ещё у кого-нибудь предложения? — не выдержал полковник. — Кен, Алекс, что вы скажите? У вас самый большой опыт войны с эннами.

— Я думаю, — неторопливо начал я, всё ещё пытаясь поймать мелькнувшую у меня мысль, — штук двадцать бомб стоит сюда привезти, чтобы показать наши возможности. Найти с помощью эхолокации скопление эннов и уничтожить их, так сказать показательно. А потом начать переговоры и заставить их сдаться под угрозой продолжения бомбардировок. Но разговаривать с ними из всех землян может только моя сестра Алиса. Она давно рвалась в космос, вот её и надо привезти сюда. Когда она окажется на Райле, необходимо поймать одного энна и доставить его под охраной энноустойчивых солдат для серьёзного разговора с Алей, вне зоны действия излучателя. Иначе они разговаривать не смогут. Она должна предъявить ультиматум — либо они все выходят и сдаются, и мы переправим их на Умру, либо мы бомбим до тех пор, пока не уничтожим всех до последнего, не беря никого в плен.

Полковник долго смотрел на меня, переваривая эту идею и, наконец, сказал:

— А в этом, пожалуй, что-то есть. Я напишу в докладе командованию твою идею, может они её и примут. Молодец! Есть у кого-то ещё идеи? — все молчали. — Ну, тогда можно расходиться. А пока не придёт решение с Земли, продолжаем зачистки городов и посёлков теми же способами, что и раньше. Все свободны.

После совещания я получил назначение на «мокрые работы» в ещё одном городке, и Алекс полетел развозить офицеров по местам квартирования. Когда вылетали, я шёпотом подсказал Алексу составить свой маршрут так, чтобы я оказался последним, тогда у него будет возможность пообщаться с Шуяль. Иначе его зазноба зальёт весь корабль слезами, а мне и без того сырости хватает. Он так и сделал, а когда мы остались в корабле только вдвоем, спросил меня:

— Кен, после окончанию войны ты собираешься вернуться на Гаину к Ло?

— Да, конечно, — не задумываясь ответил я, — у нас же ребёнок скоро должен вылупиться. И вообще, мы любим друг друга. Ещё не знаю, как мне быть со службой, но, думаю, как-нибудь утрясу этот вопрос.

— Хорошо тебе, ты уже знаешь, что у вас будет ребёнок, а что мне делать с Шуялькой. У нас даже ни разу близости не было, а если и будет, то не уверен, что наши гены сойдутся. Но с другой стороны, у нас тоже любовь, и серьёзная.

— На счёт интимных дел вы сами решайте, а на счёт генов, то можно и усыновить малыша, если своих детей не будет. Прежде всего, ты должен с ней серьёзно поговорить и понять, чего она хочет и на что рассчитывает. А до этого, сам всё продумай, чтобы быть готовым к любому варианту.

— Пожалуй, ты прав. Я подумаю, а потом как-нибудь появлюсь здесь, найдём укромный уголок и серьёзно поговорим.

Когда мы прилетели, Алекс заглянул к нам на несколько минут, Шуяль довольно целомудренно поцеловала его. Я даже удивился тому, как она изменилась за последние дни. Заметно повзрослела. Стала прятать свои чувства от окружающих. А может это потому, что чувства стали настоящими.

На следующий день мы прибыли в небольшой городок, в котором при первой высадке не было обнаружено ни одного энна, хотя за день до этого, по словам местных жителей, их было не менее двух десятков. Мы взялись за обычное для нас дело — проверку искусственных водоёмов и прилегающих к ним местам, где можно спрятаться. Энны не могут долго находится вдалеке от воды. Выкачивать все бассейны пришлось ручным насосом, а тут ещё зарядили дожди. Мои молодые триончики явно сникли. Приходилось подбадривать их, а ещё я смог раздобыть большой фен, применяемый трионами для высушивания шерсти в ненастную погоду. Это немного подняло настроение бойцам. После четырёх дней работы, оставалось вычерпать всего один бассейн. Было поймано одиннадцать трионов. Только мы потащили насос к последнему бассейну и ребята стали раскручивать шланги, как у меня заработала рация. Звонил кто-то из нашего штаба и рассказал о полученном сейчас сообщении. В нём говорилось, что в двадцати километрах на север от нас, в районе плотины электростанции, были замечены четыре триона, несущие тяжёлые ящики и подгоняемые энном. Существует подозрение, что они могут взорвать плотину, и тогда пострадает город, расположенный ниже по течению перегороженной реки. Поскольку я — единственный энноустойчивый, который находится поблизости, он попросил меня слетать туда и разобраться на месте.

Я понял всю серьёзность положения, приказал Нияму подвезти мне скутер, который как раз сейчас нам вернули. Оставил одного из бойцов-трионов за старшего и полетел в сторону плотины. У меня возникло ощущение надвигающейся беды, а потому гнал скутер на максимальной скорости. Прошло минут пятнадцать, я увидел электростанцию и четыре тёмные точки около неё, когда подлетел ближе, они куда-то исчезли. Снижая скорость и высоту, пролетел над плотиной и заметил открытый люк. Резко затормозил, второй раз в жизни применив тормозной двигатель в нарушение инструкции. Скорость была небольшая, так что получил не такой чувствительный удар. Посадил скутер прямо на плотину. Выбрался из него и, прихватив ружьё, побежал к люку, а тот стал закрываться. Я успел ухватиться за ручку и изо всех сил рванул на себя. Но тут вдруг всё затряслось, по ушам ударил страшный грохот и в глазах потемнело.

Глава 41

Что со мной, почему я падаю?! Я ничего не вижу, это даже не космическая темнота, а что-то страшное! Где я? В скутере? Падаю на Гаину, а может на Райлу? Почему так трясёт? Наверное я подаю в лес.

***

Где я? Почему так темно? Что это за писк? Он действует мне на нервы. Может топливо в скутере заканчивается и система безопасности предупреждает?

***

Что за странный запах? Да это же усыпляющий запах леса! Надо срочно уходить отсюда. Но почему я не могу встать? Левая нога вообще не двигается, придётся ползти… Я не могу пошевелиться, что-то давит мне на грудь. Это бык наступил на меня? — Ло, Ло! забери Рама, он ломает мне рёбра, я не могу дышать!

***

Кажется уже утро — стало светлее, но почему я ничего не вижу? Может это туман в лесу? Я чувствую, меня кто-то гладит по голове. Это моя Ло, она пришла спасать меня. Как хорошо! Можно расслабиться и поспать.

***

Интересно, где это я? Какая-то странная белая комната и над головой постоянный писк. Странно, что за тоненький шланг подключен к моей руке? Надо повернуть голову и посмотреть, куда он идëт. Ой! Да это же капельница! Я что, в больнице?

— Он открыл глаза! — закричал кто-то на языке трионов и побежал, а за ним хлопнула дверь.

Стал поворачивать голову к двери, наверное, кто-то должен сюда войти, но даже это простое действие отдалось болью во всем теле.

Не прошло и несколько минут, как в комнату быстрым шагом входит Аля, с недоверием смотрит на меня и начинает шептать:

— Кенчик, дорогой! Наконец ты очнулся! Как же ты нас напугал! Ты две недели был в коме, — голос её становится громче, а по лицу катятся слёзы.

Я хочу её успокоить, но во рту сухость и язык еле шевелится. С трудом удаётся прошипеть слово «пить». Аля тут же взяла стакан с торчащей из него соломинкой и поднесла к моим губам. Я делаю пару глотков и чувствую, что очень устал, а в это время в палату заходит трион, в белом халате и шапочке, но силы мои закончились, и я закрыл глаза.

В следующий раз проснулся ночью. Было темно, только тусклый ночник немного подсвечивал дальний угол комнаты. В кресле, напротив кровати, мирно спала моя сестра. Будить её не хотелось, всё равно у меня не было сил, чтобы расспросить о том, что случилось, где я нахожусь, почему она здесь и ещё тысячу вопросов.

Пока же попытался понять, что у меня болит, и вспомнить, как я попал в больницу. Но успел только почувствовать, что левая нога у меня в гипсе. Вновь провалился в сон.

Утром меня разбудил приход врача. Это был тот же трион, которого я видел вчера. Как и земные врачи, первым делом он задал привычный вопрос:

— Как вы себя чувствуете?

— Так… будто по мне проехались танком, — ответил я. — Лучше вы, доктор, скажите, как я попал сюда и что у меня повреждено. Я пока ничего не могу вспомнить.

— Вас привезли к нам трионы с Гаины. Где они вас нашли и как долго везли — не знаю. В результате взрыва, вы получили черепно-мозговую травму, сотрясение мозга, перелом пяти рёбер и оскольчатый перелом левой голени. Две недели находились в коме, за это время мы успели прооперировать вашу ногу. Сделали всё, что могли, как пазл собирали ваши косточки, но я не вполне уверен, что и после всего проделанного, вы не будете хромать. Рёбра уже начали срастаться и беспокойства не вызывают, а на счёт головы — надеюсь, что вы всё вспомните и останетесь полноценным человеком. Сейчас отдыхайте, вы ещё очень слабы. К вам будут пускать посетителей, но, поначалу, ненадолго. Думаю, разговоры с ними, обсуждения и их рассказы помогут вспомнить всё, что с вами произошло. Доктор сразу ушёл, а я ещё некоторое время переваривал им сказанное, но вскоре мысли начали путаться, и я уснул. Проспал, наверное, часа два или три. Это меня порадовало, значит силы потихоньку возвращаются. В кресле напротив сидела Аля. Увидев, что я зашевелился, она сразу подошла ко мне, присела на край кровати, взяла меня за руку и спросила:

— Ну как ты, братик, выкарабкиваешься?

— Наверное, врачам виднее, они же тебе говорят больше, чем я могу сказать. Расскажи лучше, где я, как сюда попал и почему ты рядом со мной?

— Ты в больнице в Трумии. К несчастью, подорвался, спасая городок от затопления, а я прилетела сюда и осуществила твою идею освобождения планеты от эннов. Так что мы с тобой известные на Райле люди. Меня вообще называют Аля-Миротворец. Вот это пока всё, что могу рассказать, чтобы не утомлять тебя.

— Подожди, ещё один вопрос. Ло знает что со мной?

— Возможно уже знает. Алекс, Ниям и Шуянь полетели на Гаину отвозить домой твой отряд, возможно Ло прилетит с ними сюда.

— А Шуяль, где она?

— Ты же сказал, что только один вопрос. Ну, да ладно. Она тоже сейчас на Гаине, Алекс собирается просить у Лимаза руки его дочери. Надеюсь, они вернутся вместе.

— Спасибо! Теперь я могу спокойно поспать. А ты иди, отдохни, не надо ночевать в кресле, мне уже намного лучше.

Прошло ещё несколько дней, точнее сказать не могу, потому что больше спал, чем бодрствовал и толком не мог посчитать. Альку больше ни о чём не расспрашивал. Знал, что война закончена, эннов на Райле нет. Подробности Аля обещала рассказать, когда я окрепну и прилетят все друзья, чтобы не повторяться несколько раз. Я, как обычно, лежал, обдумывал и вспоминал события последних дней перед ранением, когда дверь палаты открылась и вошла Ло. Нет, она не вошла, а влетела, плюхнулась с разбега на кровать, обняла меня и разревелась.

— Кен, любимый! Как я по тебе скучала, как волновалась. Когда Алекс сказал, что ты ранен, я думала, что вообще с ума сойду, — не знаю почему, возможно от сильного стресса, но Ло говорила вслух на хаури.

— Солнышко моё! Успокойся, ты же видишь — я жив. Через пару дней врачи обещали, что я смогу попробовать встать. А потом мы с тобой полетим на Землю, с моими родителями знакомиться. И успеем вернуться на Гаину, к моменту вылупления нашего мальчика.

— А почему ты решил, что у нас будет мальчик? — улыбаясь и вытирая слёзы, мысленно спросила любимая.

— Не знаю, мне так кажется.

— И ничего не кажется, — на её лице расплылась улыбка, — мне недавно пришло сообщение из инкубатора, о том, что проводилось очередное обследование яйца, и установлено — плод мужского рода. Я так и знала! Буду растить такого же мужественного воина, как ты. Мне рассказали, что ты готов был пожертвовать собой, ради спасения города от затопления.

— Ничего я собой не жертвовал, просто хотел остановить энна, чтобы не взорвал плотину, а он всё равно взорвал. Что случилось с городом, мне не рассказывают, как видно, волновать не хотят.

— Так ты ничего не знаешь?! — удивилась Ло. — Ты спас их! Я не всё поняла, но, кажется взрывчатка у них была слабая, и чтобы разрушить плотину, они хотели спуститься к самому её основанию. Тогда давление воды разрушит и увеличит пролом. Но когда энн увидел тебя с оружием и понял, что ему настал конец, он нажал на кнопку. Взрыв разрушил только кусочек верхней части плотины, и вода вообще не полилась.

— Так это же здорово, что они молчали?

— Ждали, когда поправишься, тебя опять награждать будут. А ещё, знаешь… тебя спас наш сынок!

— Не понял, как спас? Он же ещё не вылупился, — я был в полном недоумении.

— А помнишь перстень от ячейки инкубатора, который получил от служителя, в момент закладки яйца? Когда произошел взрыв, ты упал без сознания. Твоё сердце еле билось, и перстень стал подавать сигнал бедствия. По нему и нашли тебя, лежащего у кромки воды водохранилища. Как ты смог без сознания доплыть до берега, так никто и не понял.

После этого рассказа у меня вдруг началось головокружение, сильно разболелась голова у висков, в мозгу стали возникать необычные картинки:

Я в воде, дыхания не хватает, надо всплывать! Нет, не могу, левая нога не действует. Не буду дёргаться, вода сама меня вынесет наверх… стало светлей… наконец воздух… можно вздохнуть. Какая страшная боль с левой стороны! Ничего, берег близко… хоть одной рукой, но догребу. Давай, ещё, ещё… ты справишься. Нельзя сдаваться, у сына должен быть отец! Ещё чуть-чуть. Всё, коснулся дна, пара гребков и отдохну. Фууу… что за противный запах?! Придётся посмотреть.

— Очнулся! Кен, Кен, как ты? — спрашивает Аля.

С трудом удаётся пробормотать:

— Нормально.

— Что это ты совсем расклеился, как только Ло увидел? Держись, братишка. Я улетаю на Умру освобождать трионов, которых забрали туда энны. Оставляю тебя на Ло при поддержке Шуяль.

Я кое-как изобразил улыбку, и Аля ушла. Надо отдохнуть.

Глава 42

Через три дня после приезда Ло мне разрешили первый раз встать. Сначала сел и справился с лёгким головокружением, потом, опираясь на Ло и Шуяль, стал подыматься. При всей слабости и неловкости после долгого лежания, глядя, как девочки, словно клушки, оберегают меня, невольно улыбался. Постоял немного, на удивление, боли в левой ноге почти не было. А вот когда сделал первый шаг, понял — левая нога короче, да ещё и тяжёлая от гипса. Но до двери палаты доковылял и медленно вернулся к кровати.

С этого дня я начал потихоньку ходить, сначала до двери и обратно, а потом и в коридор стал выходить. Первые мои походы совершал с помощью Ло и Шуяльки. Интересно, что Ло меня нисколько к ней не ревновала. Правда и трионка сильно изменилась — из той взбалмошной девчонки с юношеским максимализмом, превратилась в умную, серьёзную и надёжную молодую женщину.

Наконец, вернулась на Райлу Аля. С её помощью смогли собрать всех трионов на Умре и вернуть их на родную планету. Говорят, что от космодрома до Летании трионы несли её на руках, в сделанных в виде трона носилках.

Теперь, когда она приходила ко мне, в больнице начинался переполох. Иногда это даже раздражало, мы не могли спокойно пообщаться. Я же всё настаивал, чтобы она рассказала, как смогла заставить эннов выйти из озёр и морей и сдаться. Договорились, что после того, как у меня снимут гипс и я смогу выходить в больничный парк, мы сядем все вместе и поговорим спокойно.

Наконец я без гипса! И даже неплохо хожу, правда чуть прихрамываю и пока опираюсь на палочку. Возможно, меня скоро выпишут, тем более, что начинается постепенный вывод войск. Трионы потихоньку «приходят в себя» и начинают строить новое общество, уже не рабов, а свободных гуманоидов. На Райле останется только посольство землян, защищаемое небольшим воинским подразделением и четырьмя переносными излучателями. Новости я узнавал от Алекса и Али, когда они приходили навестить меня.

А сегодня у нас особый день — наконец-то мы смогли собраться все вместе, чтобы послушать рассказ Алисы. Алекс зашёл ко мне в палату, чтобы позвать и, при необходимости, помочь. Я встал и, случайно посмотрев в окно, замер, увидев очень символическую картину. Жестом подозвал к себе Алекса, чтобы и он полюбовался: в парке на скамейке сидели Аля, Ло и Шуяль — три девочки, представительницы разных миров. Они весело болтали и смеялись, как это часто делают подружки из одного класса. Это можно назвать символом мира и дружбы разных планет!

Когда мы вышли в парк, Аля встала, давая возможность каждому из мужчин сесть рядом со своей любимой. А сама села на принесённый заранее стул, который поставила напротив скамейки, таким образом, всем будет и видно и слышно её.

— Первым делом, я хочу сообщить вам важную новость, — с серьëзным видом сказала Алиса на языке трионов, — я выхожу замуж.

— Как? За кого? Кто он? — спросили мы одновременно, перебивая друг друга.

— За энна, — отвечает она, — когда я была на Умре, один знатный энн сделал мне предложение, и я не могла ему отказать.

И тут Алекс, поняв о чём идёт речь, начинает громко смеяться. Чуть погодя, сообразив, что это шутка, мы присоединяемся к нему.

— А что вы смеётесь, это на самом деле было, вот Алекс свидетель, — улыбаясь говорит Аля.

— Было, было, — продолжая смеяться, говорит Алекс.

— Это один из самых влиятельных эннов на Умре, — продолжала Аля, — но вышла небольшая загвоздка — он узнал, что земные женщины не умеют метать икру.

Теперь уже все дружно смеялись.

— Ну что, развеселила я вас, — заговорила Алиса, когда смех прекратился, — а теперь, серьёзно. Я прилетела на Райлу, как раз в тот день, когда нашли тебя, Кен. Ты был в реанимации и находился между жизнью и смертью, — Ло охнула и крепче прижалась, возможно, чтобы ощутить, что я живой, — мне разрешили посмотреть на тебя через маленькое окошко. Ты лежал обмотанный проводами и трубками и дышал с помощью аппарата. А потом рассказали, как ты смог остановить разрушение плотины и этим спас жизни тысяч трионов. Можете представить, насколько я была зла, увидев и узнав такое. А тут меня начали готовить к разговору с эннами. Я настояла, чтобы это происходило на берегу моря, вода является хорошим проводником волн, а значит, наибольшее количество эннов, находящихся в море, услышат меня. Пока я одевалась в «царское» платье, в море скинули десяток глубинных бомб. В это же время, на одном из пляжей установили нечто, похожее на трон, мне на голову надели корону. Это всё моя идея. Общаясь с эннами я узнала, что у них большое значение имеет происхождение. Из меня должны были сделать царицу Земли, только тогда мои слова будут иметь для них вес. Через час после бомбардировки я сидела на троне у берега. Оттуда убрали защитное поле излучателя и вывели одного из последних пойманных эннов, в сопровождении четырёх энноустойчивых солдат с оружием. Я с наигранным величием спокойно спросила, как его зовут, чем занимается, где живёт? Поначалу он никак не мог поверить, что я могу с ним общаться. Чуть придя в себя, ответил, что хочет знать, с кем разговаривает. Я назвала свое имя — «Алиса вторая», вспомнив про Алису в стране чудес. Объяснила, что я одна из владычиц Земли и прилетела на эту планету, чтобы на месте решить, что делать с захватчиками Райлы. После этого он ответил, что его зовут Клом и он один из руководителей группы сопротивления, оставленный на захваченных территориях, чтобы убивать землян и трионов. Услышав это, я сильно разозлилась и сказала, что не намерена разговаривать с какой-то мелкой сошкой, мне нужен самый главный из оставшихся на Райле. Гарантировала ему безопасность и что его отпустят назад в воду. А я знала, что этот старший рядом — слышала, как ему докладывали о происходящем. Ещё, когда устанавливали трон, энны поняли, что с ними собирается общаться кто-то из «больших людей», поэтому главный был уже поблизости. Жду несколько минут. И вот из воды выходит ОН, такой весь важный, с чувством собственного достоинства и останавливается передо мной. Я киваю солдатам, чтобы встали рядом с троном, по двое с каждой стороны, как бы охраняя королеву. Мы об этом заранее договорились. Я приказала ему представится. Он важно назвал себя бароном Кохом, повелителем Райлы. «Так вот, повелитель, прикажи всем своим подданным через три дня собраться на этом месте, чтобы сесть на корабль и убраться с планеты», говорю ему я. Но он отвечает, что они не могут этого сделать, так как находятся здесь, чтобы кормить и обеспечивать всем необходимым своих жён и детей. Вот тут меня разобрала такая злость, что я закричала: «Вы убиваете наших детей, чтобы кормить своих?!! Я сделаю так, что кормить будет некого». Быстро обдумываю, что можно сейчас же такого предпринять, чтобы напугать его. Тут заметила, лежащий рядом, мой земной коммуникатор, который не работает на Райле. Взяла его, нажала пару кнопок, подождала несколько секунд, а потом командным тоном произнесла: «Полковник Орен? Приказываю: транспорт с глубинными бомбами, который идёт к Райле, перенаправить на Умру. Будем бомбить там!» Отключив коммуникатор и совладав со своими нервами, сказала: «Теперь слушайте меня, барон. Если через три дня на этом месте не будут стоять все оставшиеся на Райле энны, то на следующий день мы превратим Умру в ад. Если кто-то из эннов не может сам добраться сюда в указанные сроки, пусть выходит из укрытия и сдаётся. Его не убьют, а доставят на транспорте землян или трионов к космолёту. Это последний корабль, который полетит на Умру, а энны, обнаруженные после отправки корабля, будут уничтожаться на месте. А теперь — ты свободен.» Я встала и пошла подальше от берега, не обращая внимания на двух стоящих эннов. Солдаты, сопровождающие меня, торжественно поддержали мой шлейф, чтоб он не волочился по песку. Ну, а в указанный день солдаты загрузили в космолёт около четырех с половиной тысяч эннов.

— Ну, Алька, ты даёшь! — восхищенно протянул я. — Даже не думал, что бы умеешь так блефовать! Представляю, чтобы творилось, если бы кто-то на самом деле предложил бомбить Умру. Да и где взять столько бомб, чтобы бомбить целую планету?

— Да, знаю, что сильно рисковала, но я просто воплощала в жизнь твою идею. Ты же предложил меня в переговорщики. А что я могла сказать ещё? «Пожалуйста, уходите отсюда, я вас очень прошу»? А для чего тогда бомбили их? Ясно же, чтобы показать силу. Вот я и действовала в этом направлении.

— Кен, — вдруг мысленно обратилась ко мне Ло. — Мне кажется, ты устал, столько эмоций сразу.

— Да, есть немного, — говорю ей вслух, — но мне интересно ещё послушать, кто делал моей сестре предложение.

— Это не так уж интересно. Ну, был старый дурак, который даже не понял, что мы — разные биологические виды. Ему быстро, свои же и объяснили о несовместимости. А сказала я про это, посмотрев на вас. Ты сидишь и обнимаешь девушку-хаури, Алекс обнимет трионку. А я что, рыжая?

— Ну, если ты хочешь найти себе пару, то надо лететь на Гаину — смеясь, сказал Алекс, — когда пролетаешь через их защитное поле, то тут же заряжаешься любовью. Вот мы с Кеном и украли двух самых красивых девочек планеты.

— Ой, боюсь, что это планета украла у меня старшего брата, — с грустью сказала сестрёнка. - Вряд ли Кен будет жить на Земле.

— Не переживай Алька, найду себе работу, чтобы жить на обеих планетах, — я попытался её успокоить. Хотя, толком ещё сам не знал, что меня ждёт после выписки из больницы.

Мы ещё немного посидели, наслаждаясь таким приятным общением, а потом пришлось возвращаться в палату.

Глава 43

Прошла неделя с тех наших знаменитых посиделок, а меня всё не выписывали. Какие-то проверки показали, что после травмы головы есть ещё остаточные явления. Вроде ничего страшного, но выходить в космос, испытывая перегрузки, опасно. Вот и придерживали меня в больнице, чтобы не захотел возвращаться на Землю со всеми космпехами. Дело в том, что поступила команда всем землянам покинуть Райлу. Оставались только часть охраны посольства, ещё без посла, и несколько раненых, в том числе и я.

Правда, скучать мне не давали, ко мне целое паломничество организовали. Сначала пришли первые освобожденные нами трионы: Лиам, Ниям и Шуянь. Они хотят жить на родной планете, уже обосновались на временных квартирах. На Райле начали перестраивать виллы эннов в дома, пригодные для жизни трионов — из одной такой несуразной громадины с бассейном получался приличный домик на две-три квартиры. Вот такой домик они и взяли на троих. У каждого уже была девушка, а Лиам вообще собирался жениться. Он со своей Муяль был знаком ещё до того, как попал на Землю. Она всё это время ждала и верила, что он вернётся.

Ребята приглашали в гости. Обещал прийти, когда, наконец, вырвусь отсюда. Побывали у меня тут все космолётчики, по одному или по двое.

К моему большому удивлению пришёл и полковник Орен.

— Ну что, герой, — сказал он, — победили мы с тобой этих медуз? Ох уж эта семейка Торп! По тому, как вас сейчас все трионы превозносят, так вы и вдвоём бы со всеми справились!

— Да ладно вам, господин полковник, — засмущался я, — сколько здесь ребят погибло, да и раненых немало.

— Всё это так, но твоя идея напугать эннов, да в Алином исполнении, точно произвела фурор. Даже удивительно, как вы с сестрой понимаете друг друга. Мы ей даже ничего и не рассказывали о твоём предложении, а она подошла к окошку в реанимации, посмотрела на тебя, еле живого, и сказала, знает, что надо делать. А дальше — просто делали так, как она просила. Сказать по правде, никто не верил, что хоть один энн из воды вылезет, а потом не знали, сможем ли их всех разместить в одном звездолёте. Я так и не понял, что она им сказала.

— Я думаю, лучше и не знать. Был разыгран спектакль, сплошной блеф, но он получился.

— Ладно, победителей не судят, — немного подумав, произнес полковник, — теперь о раненых. Ты помнишь тот корабль-разведчик, что спрятал в авиационном ангаре?

— Помню, конечно.

— Так вот, когда тебя выпишут отсюда, на нём полетишь на Землю. С трионами всё оговорено. Там пять посадочных мест. Кроме тебя и Ло полетят ещё три пехотинца, которые лежат в этой больнице. Возможно, тебе придется их подождать несколько дней. Понимаю, что тебе будет нелегко одному, других пилотов не будет, но ты справишься. Теперь связь с Землёй налажена через гаинские ретрансляторы, если понадобится, придёшь в наше посольство, тебе помогут. Денежное довольствие мы выдали Ло, надеюсь, ты не возражаешь. Остальные вопросы решим на месте. Корабль вернёшь, когда прилетишь назад. У вас же через три месяца ребёнок должен роди… то есть вылупиться. Вопрос доставки вас с Ло на Гаину, тоже решим. Уф! Кажется ничего не забыл. Теперь можно и просто поговорить. Хочу сказать тебе огромное спасибо, не как твой начальник, а как сослуживец. Ты замечательный человек, и прекрасный воин, добрый, отзывчивый, умеющий найти подход к каждому. Я рад, что ты служил под моим командованием. Возможно, благодаря тебе и моё имя войдет в историю сразу трёх планет.

— Да что вы, полковник…

— Дэвид. Сейчас я для тебя просто Дэвид.

— Спасибо, Дэвид! Я даже не думал, что обо мне можно сказать столько хорошего. Я просто делал то, что считал нужным.

Мы ещё немного поговорили с полковником, и он ушёл, но я знал — у меня появился ещё один друг.

Побывали в палате многие из энноустойчивых, с каждым из них мы участвовали в какой-то операции. Все улетали домой. Кто-то собирался остаться в армии, а многие говорили, что теперь их особые умения не нужны и можно пойти учиться, чтобы получить гражданскую специальность.

За день до отлёта пришли прощаться Алекс с Шуяль. Сообщили мне, что они оформили брак, чтобы она, как жена офицера, могла лететь на Землю. А потом вдруг Алекс попросил свою жену пойти посидеть в парке, так как ему надо посоветоваться кое о чём по службе. Шуялька не стала спорить, попрощалась со мной, клюкнула своим мокрым носиком в щёку и ушла.

— Я должен тебя поблагодарить, — начал разговор Алекс, как только дверь за Шуяль закрылась, — ты посоветовал мне подготовиться и серьёзно поговорить с Шуяль. Начиная разговор с ней, я был готов и к полному отказу, и к необходимости убеждать, что мы нужны друг другу и должны быть вместе. Я объяснил, что являюсь офицером и полностью не принадлежу себе, но при этом люблю и хочу быть с ней. Спросил её, как она относится к этому? Честно сказать, я был удивлён, когда услышал, что она знает, что такое служить, видела, как люди идут на смерть из чувства долга, но она любит меня и готова жить на любой планете и в любом месте, чтобы быть со мной. И вот мы вместе. Оформили бумаги только вчера, но живём, как муж и жена уже несколько недель. И ещё, помнишь, мы говорили, что, возможно, наши гены не сойдутся и придется усыновить сироту? Так вот, надеюсь, что этого не потребуется — Шуяль беременна. Мы только вышли от врача, её смотрели в этой больнице, как особый случай. Врачи в шоке, предполагают, что в матке три эмбриона.

— Как три?!!! — удивился я. — А почему не один?

— Так это мало. У них обычно по пять-шесть рождаются за раз. Маленькие, слепые и такие забавные. Бояться, что человеческого ребенка она не сможет родить и придется делать кесарево. Но Шуялька и на это согласна. Кстати, ты знаешь, кто тебя спас?

— Нет, конечно, я же был без сознания, и никто мне не рассказал, как это было.

— Так знай — это сделала моя милая мышка. Она видела, когда ты улетал и знала от пилотов, что направляешься в сторону дамбы. А когда услышала взрыв, то забеспокоилась. По её команде трионы бросили всё оборудование и запрыгнули в космоавтобус, а Ниям полетел к водохранилищу. Потом они услышали SOS от твоего перстня, поэтому тебя быстро нашли. Шуяль почти всю дорогу поддерживала работу твоего сердца, при необходимости делая массаж. Она не хотела, чтобы ты узнал об этом, боялась, что станешь вести себя с ней, как-то особо, поэтому я и не рассказывал. Но молчать просто не мог, вот и выложил сейчас, перед отлётом. К тому времени, когда мы встретимся вновь, ты уже всё переваришь и не станешь благодарить. Она считает, что выполняла свой долг медсестры. Я был в шоке — эта маленькая девчушка, которая поначалу кроме улыбки ничего не вызывала, спасла мне жизнь. Тут Алекс посмотрел в окно, на скамейке сидела его жена, он подозвал меня и сказал:

— Посмотри на этого мышонка, а ведь она единственная, кто имеет гражданство трёх планет.

В этих словах было столько любви и нежности, что у меня запершило в горле и глаза стали мокнуть.

— Поздравляю от всей души! Будьте счастливы! — пожелал я ему и на прощанье крепко пожал руку.

Аля тоже улетала на Землю, правда не в большом космолёте, а с Алексом на космоавтобусе, который опять переделали для перевозки людей. В последний день перед отлётом, она забежала ко мне. Просто поболтали, быстро попрощались, так как надеялись, что я скоро прилечу на Землю.

В Алиной жизни тоже должны были произойти изменения — теперь на базе не осталось ни трионов, ни эннов, а значит ей там делать нечего. Она собиралась начинать учиться в университете. И, скорее всего, там же, в университете, и будет работать, ведь на Земле никто не знает язык трионов лучше неё.

Когда все покинули Райлу, мне стало совсем скучно, будто чего-то не хватало. Конечно, моя верная Ло приходила каждый день и мы долго сидели и болтали друг с другом. Я рассказывал ей про Землю. Смеялся, что скоро ей придётся носить одежду, ведь там, где мы приземлимся, сейчас зима. А она даже в жару, в своём родном климате мёрзнет. И вообще, на Земле не принято ходить голой. Но Ло не сердилась на мои поддразнивания, мы просто радовались, что вместе. Я выжил, а значит у нас всё будет хорошо.

Глава 44

Меня выписали из больницы через пять дней после отлёта домой основных боевых сил землян. Чувствовал я себя хорошо, только оставалась небольшая слабость. Возможно, это из-за того, что долгое время вёл малоподвижный образ жизни. А ещё, левая нога у меня побаливала, но самое противное, что она стала чуть короче правой. Пока хожу с палочкой, хотя и без неё могу передвигаться.

Пройдя все формальности по выписке, мы заодно узнали, как себя чувствуют раненые бойцы, которых я должен везти на Землю. Оказалось, что один уже вышел из больницы, а ещё двое выпишутся в ближайшие два-три дня.

До места временного проживания мы доехали на автобусе, который начал курсировать всего несколько дней назад, как рассказала Ло. А до этого она ходила пешком — это всего три остановки. Потом мы поднялись на третий этаж пятиэтажного здания, которое являлось чем-то вроде гостиницы или общежития. В нашем распоряжении была одна комната, большую часть которой занимала кровать. Ещё имелся санузел с душевой и кухонный уголок с маленькой, на одну кастрюлю, горелкой. На те несколько дней, что мы собирались здесь прожить, нас всё устраивало. Главное, что там была большая кровать, и я намеревался немедленно ею воспользоваться, я так соскучилась по своей любимой. Но первым делом надо искупаться. Тут мне понадобилась помощь, чтобы открыть и наладить воду. Около торчащего из стены крана имелось два ряда кнопок. Чтобы не изучать конструкцию методом тыка, я попросил Ло объяснить мне. Конечно же получил от неё, что космолётчик не может разобраться в простейшей конструкции. Мы вместе посмеялись и я пошёл мыться.

Я появился на пороге спальной, по гаинской привычке, совсем без одежды, рассчитывая сразу настроить Ло на игривый лад. Но допустил ошибку — повернулся к ней левой стороной. В этот момент улыбка сползла с лица любимой, глаза расширились так, что зрачки стали почти круглыми. Она вскочила с кровати и бросилась ко мне.

— Что они с тобой сделали?! — загрохотало у меня в голове, а Ло стала слегка поворачивать меня, чтобы лучше рассмотреть. — На плече шрам, и на локте тоже, на боку их сколько! А левая нога, так вообще, как из кусочков сшитая!

— Да, — подтвердил я, — доктор сказал, что собирал её, как пазл. Ну что, налюбовалась «новинками» на моём теле? — спросил её, улыбаясь, чтобы перевести всё в шутку. — А теперь дай-ка, я тебя рассмотрю. Ну, ручки вроде те же, — нежно поцеловал каждый из восьми пальчиков, — ножки тоже на месте, — погладил бёдра, — и попка такая же сладкая, — слегка шлёпнул её и стал разворачивать к себе лицом, — слушай, мне это кажется или на самом деле — у тебя грудь увеличилась?

— Нет, не показалось, — ответила она, — сейчас мой организм готовится к тому, что скоро вылупится ребёнок и надо будет кормить его грудью. Увеличиваются молочные железы и соски. Вот посмотри, — она провела руками по груди и чешуйки разошлись, открывая сосочки.

— Ах, какие красивые, розовые вишенки! — с восторгом прошептал я, — дай я их…

— Подожди, дослушай, — остановила меня Ло, — сейчас у меня не может оплодотвориться новое яйцо, сколько бы мы с тобой… ну не «безобразничали».

— Так это же замечательно! Надо пользоваться моментом! — бросился обнимать и целовать её.

Ночь была бурной, утром проснулись поздно, никак не хотелось вставать, нам было так хорошо вместе. Но были дела: надо поехать в Управление городом, чтобы выяснить все вопросы, связанные с отлётом на Землю. Я не знал, где находится тот корабль-разведчик, на котором нам предстояло лететь. Оставил его в ангаре у космодрома, а это рядом с Летанией. Возможно, мне надо добираться туда, чтобы проверить и подготовить корабль к межпланетному перелёту. Пришлось вставать. Приведя себя в порядок и позавтракав, мы вышли из дома. До здания управления Ло предложила идти пешком, это всего минут пятнадцать ходьбы, по земному времени. Сколько в трионских сутках часов и минут, мы не знали, но поскольку земной и гаинский час сильно отличались, то при разговоре друг с другом, всегда поясняли, о каком времени идёт речь.

В Управлении меня встретили очень хорошо. Я и не думал, не ожидал, что даже представляться не нужно, меня все знали в лицо. Потом пришлось немного подождать, пока работники свяжутся со столицей. Через некоторое время меня вызвали в кабинет к какому-то начальнику, и он сообщил, что корабль нашли, проверили, установили новые, полностью заправленные баллоны с горючим. Даже космическую еду изготовили с учётом вкуса людей и хаури. На каждом тюбике есть пометка — маленький рисунок человека или рептилоида. Также сообщили, что на следующий день к полудню космолёт будет доставлен в аэропорт Трумии, и я, при желании, могу подъехать туда и лично всё проверить. Дату и время вылета надо будет согласовать с диспетчерской аэропорта после того, как все пассажиры выйдут из больницы.

Получив эти сведения, мы поблагодарили служащих и вышли на улицу. Я был поражён чёткостью выданной информации и расторопностью трионов.

Таким образом мы вновь свободны! Решили погулять по городу, но тут испортилась погода, потом пошёл мелкий, но холодный дождь. Мне это не мешало, а вот Ло стала мёрзнуть, пришлось вернуться в гостиницу.

На следующий день я поехал в аэропорт и успел застать пилотов, доставивших туда космолёт. Это оказались те же ребята, с которыми мы не очень дружелюбно познакомились на орбите. Рассматривая систему управления, заметил, что есть некоторые отличия от того корабля-разведчика, на котором я летал. Потом вспомнил, что наш немного переделывали для удобства землян. Тут, например, джойстик меньше и тоньше — рассчитан на лапку трионов. Мне придется держать его двумя пальцами, но я справлюсь. Пилоты были очень удивлены, что я буду вести корабль один, без помощников. Я и сам понимал, что это не очень-то легко, мне же надо хоть немного спать. Надеялся, что мои пассажиры будут помогать мне, сидя за пультом и, в случае малейших проблем, будить.

Прошло три дня, последний из моих пассажиров выписался из больницы. Чувствовал он себя хорошо и поэтому я назначил вылет на следующий день, договорившись обо всём с диспетчерами.

Когда мы подъехали к аэропорту, очень удивились большому количеству трионов, собравшихся у входа. Оказалось, что это журналисты как-то пронюхали про наш отъезд и надеялись зафиксировать этот исторический момент. А когда увидели, что с нами летит ещё и гаинтянка, так вообще обрадовались удаче. Мне пришлось ответить на несколько их вопросов — не хотел обижать трионов.

И вот, наконец, мы в космолёте, пристегнул всех пассажиров, объяснил, что их ждёт вначале перегрузка, а далее — невесомость на довольно длительное время. Потом рассказал о правилах безопасности в невесомости. Конечно, каждый из них хоть раз ощущал это на себе, но никогда не мешает напомнить. Запросил у диспетчеров разрешение на взлёт и… нажал на старт.

Постарался разгоняться постепенно, насколько это было возможно, учитывая, что все после ранения, не считая Ло. Выйдя на орбиту планеты, направил корабль в сторону гиперворонки и после немного расслабился.

В этом корабле не было пассажирских мест, сидели в кабине управления. Ло — на месте второго пилота, остальные в креслах штурмана, стрелка и разведчика. Я попросил всех не дотрагиваться ни до каких-либо рычагов, кнопок или приборов, объяснив, что это опасно, так мы можем пролететь мимо воронки или кого-то взорвать. Так напугал, что они боялись шевельнуться лишний раз. Во второй части корабля имелось три лежачих места для отдыхающей смены, вот их и облюбовали воины. Мы же с Ло почти всё время сидели у пульта, как и положено пилотам.

Полёт прошёл без помех, и на девятый день мы вышли на орбиту Земли, когда я сообщил, что подлетаем. Все быстро заняли свои места, чтобы увидеть и полюбоваться родной планетой из космоса.

Я связался с диспетчерской космических полётов (теперь появилась такая служба), и мне дали координаты места посадки. Странно, но это была не та база, с которой мы обычно взлетали. Я высказал своё удивление диспетчеру, подозревая, что он ошибся, но меня успокоили, сказав, что нас там ждут.

Уже подлетая, я узнал этот военный аэродром, он располагался недалеко от нашего городка, туда привозили нас с Алисой на автобусе. Садиться надо было не на взлëтно-посадочную полосу, а на площадку в самом дальнем углу поля. Направляясь к указанному месту, увидел несколько автомобилей, едущих туда же.

Я постарался приземлиться, как можно мягче. И улыбнулся, поняв, что за долгое время я, наконец, могу сказать «приземлился»! Ведь нельзя же приземлиться на Райлу или Гаину. Выключил двигатели. Мы стали одеваться, чтобы выйти из корабля. Только Ло нечего было надеть, а ведь за бортом минус два градуса. Можно сказать, что и не очень холодно, но не для моей девочки. Для неё и плюс пятнадцать — уже холодина. Когда я открыл выходной люк, увидел Алю, стоящую с чемоданом средних размеров с одеждой для Ло. Девочки ещё на Райле договорились об этом и Аля знала, какого размера что покупать. Может даже примеряла всё на себя, они одинаковые ростом и комплекцией. Я успел поговорить со встретившим меня офицером, доложить о полёте, получить разрешение на недельный отпуск, а также направление на полное медицинское освидетельствование. Аля с Ло ещё не выходили из корабля, пришлось их поторопить. Когда я увидел Ло, даже немного расстроился — под земной одеждой скрывался весь её инопланетный шарм. Пальто, шапка, шарф, сапожки и перчатки прятали почти все чешуйки, так любимые мною.

Говорить этого я не стал, хотя Ло поняла и без слов. Она взяла меня под руку, покрепче прижалась и мысленно сказала мне:

— Не переживай, я всё та же, — а потом, внимательно посмотрев на меня, сказала.— Ты ещё расстроен какой-то медицинской проверкой, но почему, не могу понять.

Я кивнул головой и она поняла, что сейчас не надо об этом говорить. Мы расселись в машины и выехали из аэродрома. Всех вернувшихся с Райлы обещали развести по домам.

Глава 45

Пока мы ехали домой, я немного переживал, как родители воспримут Ло. Да, они знали о ней, видели снимки, которые привезла Аля, им известно, что у нас скоро будет ребёнок. Но вдруг они считают, что я совершил ошибку или, что она «забрала» их единственного сына… Всякие мысли лезли в голову и очень странно, что Ло не замечала моих переживаний, может и я научился думать «тихо».

И вот мы подъехали к дому. Девочки быстро вышли из машины, а я задержался, чтобы поблагодарить солдата-водителя. Не успел захлопнуть дверцу автомобиля, как открылась дверь нашего дома и оттуда с визгом выскочила Лика, подбежала к Ло и кинулась её целовать. Родители тоже вышли и, стоя на крыльце, с улыбкой созерцали картину встречи своих детей. Как только я подошел, объятия и поцелуи перекинулись на меня. Когда шквал радостных эмоций Лики немного затих, я смог взять свою девушку под руку и подвести её к маме с папой для знакомства. Они спустились со ступенек и двинулись нам навстречу. Возможно, они решили сократить расстояние, видя, как я прихрамываю, опираясь левой рукой на палочку.

В момент, когда мы оказались рядом, моя Ло присела в лёгком реверансе и на довольно чистом английском сказала:

— Good afternoon!

Это вызвало бурный восторг всего моего семейства. Расцеловали и её, и меня, а потом, наконец, пригласили войти в дом.

Снимая верхнюю одежду, я внимательно наблюдал, какова будет реакция родителей на Ло без шапки, пальто и перчаток. Мне показалось, что она им понравилась и на душе немного полегчало.

Мы прошли в мою комнату вместе с нашим небольшим скарбом. Здесь всё было точно так же, как и более, чем полгода назад, когда я уезжал из дома, чтобы отправиться в этот судьбоносный полёт. Первым делом Ло предложила вынуть наши вещи из чемоданов и разложить их по местам. Я показал ей шифоньер и объяснил, как и что складывать или вешать. Места в шкафу было много, и Ло с этим быстро справилась. А затем она внимательно осмотрела мебель, письменный стол со стоящими на них картинками в рамочках — там были мои любимые самолёты. Потрогала и помяла постель.

— Теперь я понимаю, почему ты плохо спал на Гаине, у нас нет таких материалов, — мысленно сказала она.

Но я отвлëк её другим: показал свои призы, полученные в различных видах соревнований, дал посмотреть старинные, ещё бумажные книги из своего шкафа. А потом стали просматривать файлы с моими детскими фотографиями и так увлеклись, что не заметили, как наступил вечер. Нас позвали ужинать.

К ужину Ло захотела одеться получше. Я не возражал, а только сидел и тихонько хихикал в ладошку. Сначала, когда увидел, что на ней нижнее бельё — ведь впервые в жизни надела! А потом, когда она долго крутилась перед зеркалом, отдергивая и поправляя оборки платья — те же обычные женские манеры.

Она столько возилась, что когда мы вошли в столовую, все уже сидели за столом и разом посмотрели на нас.

— А вы хорошо смотритесь вместе, — сказала Анжелика.

— А это платье тебе очень идёт, — поддержала Алиса.

— Девчонки, хватит смущать мою Ло, — попытался остановить их я.

— И не надо смущаться, — мама встала из-за стола, взяла Ло за плечи и подвела к свободным местам, оставленным для нас, — ты, дочка, у себя дома, вливайся в нашу семью. Все рады тебе.

Мы уселись, и возобновилась прерванная нашим приходом беседа. Аля рассказывала, что на базе, где она работала, не осталось ни одного инопланетянина, и ей больше не с кем работать. Она получила полный расчёт и теперь думает, на кого пойти учиться. Мама напомнила о её желании стать медсестрой. А может быть учителем. После некоторых споров пришли к общему мнению, что, скорее всего, Аля будет переводчиком.

Потом стали расспрашивать меня о моих полётах, об участии в войне. Пришлось рассказывать, опуская кое-какие секретные подробности. А когда в своём рассказе дошёл до падения на Гаину и встречу с Ло, она тоже подключилась к разговору. Чаще говорила мысленно, но иногда вставляла отдельные слова на английском. Оказывается, она слышала, когда я попал в её ловушку, но побоялась открыть клетку и выпустить разъярённого зверя, так как я сильно стучал и страшно кричал. Вот и решила, что за ночь успокоится и можно будет посмотреть, кто и как попался. Ещё я узнал, что ей очень понравилось моё смущение, когда я наотрез отказывался раздеваться. Разговоры и рассказы сопровождались шутками, подколками, забавным дурачеством и поэтому все сидящие за столом покатывались со смеху. Так прошел наш первый вечер в кругу моей семьи.

Остальные дни мы с Ло гуляли по городу, находили красивые места, парки, заходили в магазины. Она купила подарки для Ломи. Нетрудно догадаться, что это были полотенца и ткани. Встречали соседей, знакомых, моих школьных друзей. Некоторые с радостью воспринимали Ло, но были и такие, кто встречал в штыки. Один из моих бывших одноклассников отвёл меня в сторонку и спросил:

— Как ты можешь спать с этой зелёной жабой?

В первую секунду я чуть не ударил его, но потом решил быть выше этого и ответил:

— Тихо, не говори так, ещё услышит. Ты знаешь, кто она? Она же принцесса Гаины — младшая и самая любимая дочь короля. А ты думал, что просто так они помогли нам с оружием против эннов? Не будь я с ней, земные дети до сих пор бы оставались в плену на Райле.

Думаю, он оценил моё самопожертвование, а мы с Ло потом долго смеялись.

Но неделя пролетела быстро, и я начал проходить медицинское обследование. Я думал, что это будет долгий процесс со множеством проверок и анализов. На самом деле, меня почти сразу «забраковали» ортопед и невропатолог. Один — из-за проблем с левой ногой, а второй послал на компьютерную томографию головы, а уж потом, рассматривая с умным видом результаты, сказал, что у меня имеются остаточные явления в мозгу после травмы. Больше меня никто и не осматривал, сразу отправили данные, чтобы уволить из армии по инвалидности. Я находился в состоянии шока. Вот так взяли и выкинули меня, как отработанный материал. Я был не согласен, спорил и ругался. Меня успокаивали, что буду получать хорошую пенсию и жить припеваючи. Тогда я вспомнил о людях, которые меня знают. Позвонил начальнику секретной базы, откуда отправлялся на задание, благо, у меня был номер его личного коммуникатора. Полковник Блейк очень хорошо поговорил со мной, сказал, что всё понимает, но ни он, ни кто-то другой мне не сможет помочь — я сам «срубил сук, на котором сидел». «После победы над эннами, уже не нужны энноустойчивые солдаты и офицеры. Солдат просто демобилизуют, а офицерам-космолётчикам как-то постараются найти «тёплые» места. Вы, энноустойчивые, не можете управлять обычными военными самолётами, не зря же когда-то тебя не приняли в лётную школу. Космическую программу сейчас сворачивают, и так потрачено достаточно много средств за последние годы на срочное создание звездолётов. Кроме того надо лечить и обустраивать всех, кого мы спасли, а это тоже требует немалых денег. На имеющихся космических кораблях могут летать и обычные люди, так что вы потеряли для армии свою особую ценность.»

Единственное, что мне предстоит ещё сделать, так это отогнать корабль, на котором прилетел с Райлы. Скутер, оставшийся на Гаине, передадут мне в виде награды за службу, но только потому, что отправить за ним корабль, обойдется дороже, чем остаточная стоимость скутера. И ещё Блейк предупредил, чтобы я никому это не рассказывал, пока. Меня вызовут и сообщат всё официально. На этом разговор и закончился.

Я был просто убит. Ещё недавно таких как я разыскивали по всему миру, а теперь не знают, как от нас — уродов — избавится?! Ло, как могла, успокаивала меня, говорила, что на Гаине я смогу найти себе работу, и мы будем спокойно жить втроём, а может и вчетвером. Да, я понимал, что она права, так оно и будет, но я же космолётчик, а теперь должен забыть о выходе в космос.

Мама очень расстроилась, узнав мои «новости». Она понимала — мало надежды, что я, улетев на Гаину, когда-нибудь появлюсь на Земле. Она даже не увидит своего внука! А я стал переживать, что пока чиновники решат все вопросы с моим увольнением и оправкой на Райлу, пройдёт немало времени, и мы с Ло можем не успеть к вылуплению нашего мальчика. Да, конечно, там есть ещё бабушка, которая сумеет его забрать, но пропустить такой момент мы никак не хотели.

Мало того, однажды, когда мы с Ло гуляли по городу, нас остановил полицейский и потребовал документы. У Ло их не было. Нас забрали в участок, долго созванивались и совещались с военными. Наконец, всё-таки нашёлся умелец, который смог считать данные с перстня Ло, но прочесть никто не мог, кроме неё самой. Хорошо, что хоть была фотография и нас отпустили. Пока они нас мытарили, папа нашёл адвоката и прислал его к нам на помощь, возможно, поэтому нам удалось всё-таки выбраться. Когда же мы вышли, он посоветовал расписаться в мэрии и сделать Ло земные документы.

Я даже обрадовался этому. Мы же можем сыграть свадьбу на Земле, а потом уже на Гаине пройти обряд соединения сердец, таким образом, наш брак будет действителен на обеих планетах. А подготовка к свадьбе отвлечет нас от плохих мыслей. Мы договорились обо всём в мэрии и начали подготовку к этому событию. Ло с моими сестрёнками стали придумывать себе наряды, иногда подключали и меня для примерки костюма. Но я больше занимался проблемой нашего отъезда. Долго думал, кто же сможет подтолкнуть вояк, чтобы уже назначили день вылета и сказали, кто ещё со мной полетит. Но они ничего не знали, ждали распоряжения из Вашингтона. И тут я вспомнил о полковнике Орене и связался с ним. Оказалось, он уже не полковник, а генерал, но, несмотря на это, разговаривал со мной, как с другом. Услышав, как поступили с почти всеми энноустойчивыми, был очень расстроен и обещал всё разузнать и помочь. Генерал уточнил дату, когда нам с Ло надо быть на Гаине, а ещё попросил мой адрес и обещал прислать ко мне одного старого знакомого, который искал меня, чтобы сделать интересное предложение.

Свадьбу решили сделать небольшую, только ближайшие друзья и родные. Из боевых друзей хотел пригласить Алекса, Вэння и Саймона. Но Вэннь сообщил, что не сможет прилететь из Пекина к этому дню, просто не успеет пройти все формальности. Ему и так немало досталось, когда он вернулся на свою родину — хотели посадить, как предателя, который служил во вражеской армии.

И вот настал торжественный день, мы направились в мэрию. Ло с подружками невесты — Шуяль и Алисой. Меня сопровождали родители и два друга: Алекс и Саймон. А вот у моей невесты не было представителя её семьи. Когда наш кортеж остановился у здания, ко мне подошёл один человек в шапке и в длинном, почти до пола, пальто, и у меня в голове вдруг зазвучало:

— А может вы доверите мне представлять родных Ло?

Я поднял на него глаза, а он снял шапку — передо мной стоял Харнуф.

— Как вы здесь оказались? — такого сюрприза я не ожидал.

— Мне дал ваш адрес генерал Орен, и вот я здесь.

Ло мало знала этого хаури, но она с радостью согласилась, чтобы он исполнил роль если не родителя, то представителя её планеты. Процедура бракосочетания прошла успешно. Ло в нужный момент сказала «да», и мы поцеловались.

Застолье организовали у нас дома. Нас вместе с гостями было человек двадцать пять. Ло впервые попробовала шампанское и почти сразу опьянела. Мне пришлось проводить её в спальню и помочь прилечь так аккуратненько, чтобы сильно не помять пышное белое платье. Минут через двадцать она вернулась в столовую, уже вполне трезвая, но больше не пила.

Когда гости стали потихоньку расходиться, ко мне подошёл Харнуф и мысленно сказал:

— Как дела, Кен? Я знаю, что тебя комиссуют из армии. Это очень обидно, ты ведь был одним из самых известных героев этой войны. Но ты не теряешь присутствия уверенности в себе, молодчина! Вот женишься. Значит, не пал духом и надеешься работать. Да так же честно, как служил. У меня к тебе есть предложение. Я заказал на Райле большой грузовой космолёт и мне нужен надежный командир корабля. Пойдёшь ко мне работать? Зарплатой не обижу. Ты помнишь, что я изучал какие товары можно вести с Земли на Гаину. Здесь я узнал, что можно предложить землянам. Выяснил — возить есть что. А ты можешь жить на Гаине с семьёй и прилетать в гости к родителям, а подрастёт сынок, так и привозить его в гости к бабушке с дедушкой. Ну, что молчишь? Как ты к этому относишься?

А я стоял и смотрел на него и не мог произнести ни слова. Этот хаури одним разом решал все мои проблемы, я о таком даже и мечтать не смел. Хорошо, что он умел читать мысли и без слов понял меня.

— Значит, согласен, — сказал он. — Ну, об остальном мы ещё поговорим, нам же вместе лететь на Райлу, а оттуда на Гаину.

Похлопал меня по плечу и ушёл. Но уже у самой двери сказал:

— Скоро тебя вызовут, что бы объявить окончательное решение твоего вопроса.

Глава 46

На следующий день после свадьбы Саймон собрался уезжать. Он получил назначение в школу лётчиков, обучать их летать на космолётах класса атмосфера-космос, то есть типа скутеров, космоавтобусов или корабля-разведчика, захваченного ещё у эннов. Вся молодежь, включая Лику, пошли провожать Саймона на автобус. После того, как с ним распрощались, мы отправились в парк, полюбоваться осенним пейзажем — деревья одеты в жёлто-красные листья, которые ещё не успели опасть. Качели и горки уже не работали, но мороженое в кафе ещё поесть можно. Когда мы завалились в кафе, и девочки сняли шапки, это произвело фурор. Как официанты, так и клиенты смотрели на них, раскрыв рты. А девчонки, чтобы усилить впечатление, разговаривали сразу на трёх языках.

Пока наши жёны и мои сестрички дурачились, Алекс подсел ко мне рассказать свои последние новости. Ему присвоили звание капитана и назначили начальником новой, создаваемой базы космолётов. Она будет располагаться в Неваде, в пару сотнях километров от Лас-Вегаса. Там организуют мастерские по ремонту и обслуживанию, оттуда смогут уходить в космос корабли и возвращаться назад. Один скутер теперь будет в его распоряжении, с правом залетать в город и парковать, как обычный автомобиль. На этом скутере придётся усилить систему безопасности, чтобы никто не угнал его. Также сказал, что у него будет выход на ретрансляционные станции хаури, а это означает, что мы сможем общаться, когда доберёмся до Гаины. Я был очень рад. Надёжная связь с Землёй — это замечательно!

Когда мы вышли из кафе, увидели, что небо заволокло тучами и сильно похолодало. Лика сказала, что по прогнозу вечером ожидается дождь, переходящий в снег. Пришлось поторопиться домой, а Ло обрадовалась, что она сможет впервые увидеть снежинки.

Действительно, мы кое-как успели добежать до дома, когда начался дождь, а вечером он перешёл в снег. Увидев кружащиеся «белые пёрышки», Ло и Шуяль с криком радости выскочили на крыльцо, но я остановил их и сказал: — Постойте, просто посмотрите, как падают снежинки и послушайте.

Девочки замолкли и прислушались, но через несколько минут Шуяль шёпотом произнесла:

— Но ничего же не слышно, наоборот, очень тихо.

— Правильно, — согласился я, — когда идёт снег, наступает необыкновенная тишина, как будто весь мир замер в ожидании чуда.

— Ты прав, — тоже шёпотом прозвучал у меня в голове голос Ло, — кажется, что сейчас начнется сказка.

— Кен, что вы тут делаете? — мама выглянула из-за двери. — Быстро заходите в дом! Девочек простудишь!

— Ну вот и кончилась сказка, — пошутил я. Все засмеялись и вошли в прихожую.

Следующим утром весь наш двор был покрыт «белым покрывалом», но, как только выглянуло солнце, снег стал таять. Правда, мы успели после завтрака поиграть в снежки. Потом Алекс с Шуяль стали собираться, надо было улетать в новое, ещё незнакомое им место. Мы сердечно распрощались с друзьями и остались жить в родительском доме. Через несколько дней я получил приказ прибыть к военному коменданту города. Наконец-то решится моя судьба. В принципе, я знал, что мне скажут, но всё равно, направляясь в комендатуру, очень сильно волновался. Зайдя в здание, где было полно военных, старался идти ровно, чтобы не была заметна моя хромота. От этого получалось ещё хуже. Кончилось тем, что я оступился, и какой-то сержант поддержал меня за локоть. После чего я вообще расстроился и перестал изображать из себя бравого офицера. И вот, я зашёл в кабинет коменданта, встал по стойке смирно, отдал честь и отрапортовал:

— Господин майор, первый лейтенант Кен Торп прибыл по вашему приказанию.

Майор встал, протянул мне руку для приветствия и, сжав мою ладонь, сказал:

— Здравствуйте, капитан в отставке Торп… — я стоял и не знал, что ответить, а он продолжил. — Понимаю, что если первая часть обращения вас несколько удивляет, то да, вам присвоено звание капитана. Ну, а вторая часть — расстраивает. Но это факт — вас уволили из армии по инвалидности. Приказ о вашем увольнении вступает в силу через месяц. Это специально сделано, чтобы вы смогли выполнить ещё одно задание — а именно, доставить на Райлу посла Земли с его помощницей, а также двух граждан Гаины. После этого вы свободны от службы. Кроме того, за ваши выдающиеся заслуги перед Родиной и всей Землёй, вы получаете в дар космолёт-скутер, который находится на Гаине, — немного помолчав, он продолжил, но совсем другим тоном. — А теперь, давай присядем, сынок, и просто поговорим. Я знаю кто ты, сколько сил отдал, чтобы добиться победы над эннами. Но и ты ведь прекрасно знаешь, что не бывает побед без потерь. Ты ещё не осознаёшь это, но стал инвалидом. Очень трудно воспринимать такое в молодом возрасте, но такова жизнь. Знаю, что ты женился и что у вас скоро появится ребёнок, будь счастлив и радуйся жизни. Прекрасную работу, которая тебе по душе, ты уже получил! И ещё раз — будьте счастливы. Тебе с женой хватит два дня на сборы?

— Да, господин майор.

— Вот и замечательно. Послезавтра в девятнадцать тридцать у вас вылет. В восемнадцать часов за вами придёт машина.

Мы попрощались, и я со смешанными чувствами покинул комендатуру. После разговора с майором, я понял, что для меня сделали всё возможное, и я не забыт и не выброшен, как ненужный груз.

Родным сообщил, что мы послезавтра улетаем, и в доме сразу начался переполох. Оказывается Ло собиралась ещё докупить полотенца, а мама приготовила нам пелёнки и распашонки для малыша, но хотела кое-что добавить. Она отпросилась с работы сразу на два дня. Таким образом, мне пришлось взять машину отца, отвезти его на работу, а потом женщин на шоппинг. Я очень не люблю ходить по магазинам, а поэтому привозил их куда они хотели, находил укромный уголок и даже не смотрел, чем они занимаются. Единственно, радовался, наблюдая со стороны, как ладят две самые важные в моей жизни женщины.

Машина за нами прибыла вовремя, мы попрощались и уехали. В семь вечера я уже был рядом с космолётом, ещё раз лично всё проверил, принял машину у техников, а потом пригласил пассажиров на посадку. Багажа оказалось столько, что его некуда было положить. Пришлось кое-какие вещи затолкать в отсек для бомбометания. Наконец, все разместились, пристегнулись и подготовились к полёту. Но тут оказалось, что Кэтрин — помощница посла, никак не может закрепить ремни. Чтобы прочно держать тело, ремни проходят между ног, а она пришла в платье и, когда защëлкивается замок, подол задирается так, что становятся видны закрепки чулок. При этом Кэтрин издавала такой визг, будто кто-то покушается на её честь. Мне уже надо запрашивать разрешение на взлёт, а пассажирка ещё не готова. Пришлось послу снять пиджак и прикрыть её колени и бёдра, лишь только после этого, мы смогли взлететь. Вторая серия проблем началась при перегрузке. Да, конечно, эти ощущения приятными не назовёшь. Но Кэт визжала так, будто бы её режут. Всем оставалось только зажать и без того болящие уши и терпеть. Наконец мы оказались в невесомости и облегчённо вздохнули. Но не тут то было, пиджак Роберта, так звали посла, от какого-то движения нашей леди поднялся вверх и улетел куда-то за сидения. Тут мне пришлось попросил Ло, которая уже имела некоторый опыт пребывания в невесомости, помочь Кэтрин отстегнуться, отбуксировать её в спальный отсек, переодеть в какие-нибудь брюки. Только после этого в звездолёте установилось некоторое спокойствие.

Не знаю, по каким параметрам Роберт выбирал себе помощницу, но мне было стыдно за неё перед хаури — при малейших неудобствах, а их в военном корабле было предостаточно, она поднимала такой шум, что мы с трудом выдерживали.

В остальном, полёт проходил нормально, правда, выйдя из воронки я увидел, что бинарная планета Умра-Райла находится далеко от нас, почти в противоположном конце её орбиты, а значит нам лететь к ней не менее одиннадцати-двенадцати дней. Это не очень радовало, и я чертыхнулся про себя, но Ло и Харнуф поняли и, посмотрев на меня, улыбнулись, а потом оба перевели взгляд на Кэтрин.

Роберт оказался довольно проницательным человеком. Узнав, что нам ещё почти две недели лететь к сбежавшей от нас планете, он шепнул что-то на ухо Кэтрин и уплыл с ней в спальный отсек. Чем они там занимались и о чём говорили — никто не знал, но когда вернулись в свои кресла, Кэти была совсем другой, более тихой и спокойной. Как-то, когда я пересел с кресла командира корабля, чтобы немного отдохнуть и перекусить, оставив Харнуфа следить за приборами, Кэтрин обратилась ко мне:

— Кен, а правда, что ты брат Алисы Торп?

— Да, а ты её откуда знаешь?

— Я три месяца училась у неё языку трионов, а потом сдавала ей экзамен. Точнее не ей, а трём трионам, которых она привела. Я должна была разговаривать с ними.

— Хочешь, я назову их имена? — спросил я, переходя на язык трионов.

— Да, ты их знаешь? — удивилась девушка.

— Ниям, Шуянь и Лиам — мои друзья. Они мне рассказывали, что принимали экзамен у пяти девочек и только одной поставили высший балл. Правда, они не говорили мне, что она зазнайка и капризуля.

Кэт опустила глаза и сильно покраснела.

— Я не знала, что мы летим на боевом космолёте, и управляет им офицер — герой войны с эннами. Я думала, что будет всё, как в самолёте: удобные места, стюардесса, разносящая еду и напитки. А попала в эту тесноту со странными ремнями, а потом эта невесомость! До сих пор не могу к ней приспособиться.

Я рассмеялся.

— Возможно, лет через десять или двадцать, так и будет. А вот с невесомостью ещё трудней бороться. Может когда-нибудь создадут космолёты с искусственной гравитацией, но это не скоро произойдет.

После этого разговора мы с Кэт стали почти друзьями. Она вела себя намного лучше, хотя иногда повизгивала, ударившись при движении. И лишь иногда поварчивала на неудобства.

К концу одиннадцатых суток мы прибыли на орбиту Райлы. Я запросил разрешение на посадку, а пока ожидал ответа, рассматривал планету, и мне становилось приятно на душе от изменений, которые увидел — Райла оживала и расцветала.

Получил разрешение садиться на космодроме. Через полтора часа уже был на этом, памятном для меня, месте.

Глава 47

Мы пробыли на Райле четыре дня, хотя поначалу думали, что вообще застряли надолго. Корабль, который заказал Харнуф, ещё в процессе изготовления, а значит лететь не на чем. Несколько дней он и я ходили по разным инстанциям и кабинетам, прося оказать помощь. Наконец, нам сказали, что могут дать тот же корабль, на котором мы прилетели сюда, но у них нет космолетчиков, умеющих достаточно хорошо управлять им, чтобы вернуть с Гаины на Райлу. Те, что раньше летали на нём, могли вывести его на орбиту и вернуться назад, но не больше. Тогда я вспомнил про моих друзей, поехал к ним и попал, как говориться «с корабля на бал» — на свадьбу Лиама. Нас с Ло прекрасно приняли и усадили за стол, как почётных гостей. Я был искренне рад за своего друга. Впервые видел настоящую свадьбу трионов. Ну, а заодно, договорился с Ниямом и Шуянем, что они полетят с нами на Гаину, а потом отгонят корабль назад на Райлу.

На следующий день вечером мы вылетели с Райлы. Гаина на этот раз была относительно недалеко от Райлы, и хватило четверо суток, чтобы до неё долететь. Я связался с Захондом и сообщил, что мы находимся на орбите Гаины. Он расспросил меня, кто ещё прибыл на звездолёте. Узнав, что кроме меня с Ло и Харнуфом только два триона-космолётчика, обещал связаться позже и дать точное время начала спуска, после того, как его рассчитают специалисты. Так, ожидая, мы сделали ещё пару кругов вокруг планеты, и получили указание — через десять минут, по гаинским часам, включить тормозные двигатели.

Перед выходом из корабля, мы с Ло обдумывали, как нам поступить. При всём желании, мы не можем с таким количеством вещей сразу лететь в нашу пещеру. Их можно оставить у Ломи, а может лучше, чтобы Ло осталась у мамы, а я отвёз всё домой. Так, не придя к окончательному выводу, решили поехать с вещами к её маме, а там что-нибудь решим. Может, вообще поживём у неё несколько дней, ведь предстояло обсудить несколько вопросов. Выйдя, увидели три электромобиля. Около одного из них стоял Захонд, рядом с другим — Лимаз, а из третьего выходила неизвестная мне женщина-хаури.

Захонд подошёл к космолёту, заглянул в него, что-то мысленно сказал, после чего пилоты чуть приподняли космолёт над поверхностью площадки и полетели в сторону ангара. Лимаз поздравил всех с прибытием и объяснил, что заберёт космолётчиков к себе в общину, чтобы они немного отдохнули и выспались, а когда они должны будут улетать, привезёт их назад. Харнуф представил нам женщину, её звали Муяш, она была его помощницей и приехала, чтобы встретить его и отвезти в Город. Тут к нам подошёл и Захонд, поздоровался и сказал, что может подбросить нас с Ло в Город до лифтов. Мы обрадовались, стали грузить наш багаж, но пока не уезжали, а дождались Шуяня и Нияма, чтобы ещё раз поблагодарить за помощь и попрощаться. Кто знает, когда они улетят с Гаины, и когда нам ещё раз доведётся встретиться.

По дороге Захонд сказал, что наслышан о моих подвигах, о ранении и посоветовал в ближайшие дни съездить к тритонам, они будут рады видеть своего командира живым и почти здоровым. А так же порекомендовал не тянуть с обрядом соединения сердец. Пройдя его, я получу постоянное гражданство на планете и новый перстень-паспорт, что очень важно.

Но вот он уехал, а мы с Ло стоим у лифта с четырьмя чемоданами и большим баулом. Мы вдвоём смеялись сквозь слёзы, занося всё это в лифт, вытаскивая на нужном этаже, а потом, волоча по коридору, до ячейки Ломи. В нашу комнату занесли только часть багажа, иначе нам негде будет спать. Хорошо, что Ломи ещё не вернулась домой. Я бы точно сгорел от стыда, захламляя её жилище. Мы присели передохнуть, и я спросил:

— Ло, я не знаю всех ваших обычаев. Скажи, что надо сделать, чтобы пойти на обряд соединения сердец? Сделать тебе предложение или просить разрешение у твоей мамы?

— Кенчик, какой же ты глупый. Мы с тобой уже давно муж и жена. А на Земле даже оформили это официально. И здесь пройдём почти тоже самое. Нам надо подать прошение в Совет старейшин. Поскольку у нас, дней через двадцать, должен вылупится малыш, то никаких препятствий они чинить не будут. Коль наше яйцо оплодотворилось и растёт нормальный ребенок, то проверку ДНК на совместимость проводить не будут. Назначат нам день, когда повезут в пещеру праотцев и проведут обряд. Только надо подготовить воспоминания о нашей первой встрече и о моментах нашего сближения. Да, и ещё, там разговаривать нельзя, чтобы не нарушить покой наших предков. Будем делать то, что они передадут нам мысленно.

— И когда мы сможем подать это прошение? — поинтересовался я.

— Да хоть завтра, заглянем в инкубатор, получим информацию о состоянии нашего сына и с этим поедем туда и, где-то через пять-десять дней, проведём обряд. Ты станешь гражданином нашей планеты. Вот тогда я никуда тебя не отпущу и не буду волноваться о том, где ты и как ты.

— А я и не собираюсь от тебя убегать. Ну сбегаю раз-другой в сезон на Землю, а остальное время с тобой, — мы оба рассмеялись от этой шутки.

Мы ещё обсуждали предстоящие нам события, когда услышали, как открывается дверь, и вошла Ломи. Как она обрадовалась! Тут были и слёзы, и объятья, а потом, сидя за обеденным столом, долгий рассказ о том, где мы были и что пережили. Оказывается, Ломи не знала куда улетает дочь и зачем. Ло просто сказала, что ей срочно надо покинуть планету и неизвестно насколько. Она не хотела волновать маму и говорить, что я ранен. Ломи, конечно, охала и ахала, но поскольку я сидел перед ней почти здоровый, то выслушивать эту эпопею было гораздо легче. Когда мы рассказали все наши новости, часы показывали семь с лишним, то есть почти полночь.

Утром первым делом мы отправились в инкубатор. Нам с Ло не терпелось увидеть своего сынулю. Но нам его не показали, сказав, что если ячейка с ним окажется на свету, то это может вызвать преждевременное вылупление, лучше подождать ещё пятнадцать-восемнадцать дней. Обещали, что как только у него появятся первые попытки прорвать яичную оболочку, нам немедленно сообщат.

Потом мы направились в Совет старейшин. Как не странно, но Ло не знала, где это находиться, пришлось спрашивать. Оказалось, что их приёмная находится на минус пятьдесят первом этаже, в самом углу, где сходятся две части разлома. Перед нами были ещё две пары, желающие пройти обряд. Одна — мужчина и женщина средних лет, спокойно сидели рядом, держась за руки. Вскоре их вызвали, не прошло и пяти минут, как они вышли, довольные. Вторая пара была значительно моложе, особенно девушка, я бы даже сказал, что девочка. Она, как я понимаю, всё время тараторила, хорошо, что мысленно, и я этого не слышал. Девочка так сильно волновалась, что это передавалась даже мне. Их продержали довольно долго. Девочка была в слезах. Как видно, им отказали, но почему — выяснить не успели, так как сразу позвали нас.

Мы зашли и увидели трёх древних хаури, сидящих за большим массивным столом, вырубленным из чёрного камня. Когда они посмотрели на меня, то сразу замахали руками, как бы прогоняя. Но Ло сказала, что мы живём уже вместе почти год и у нас скоро вылупится сынишка. Подала им монетку-носитель информации, полученную нами в инкубаторе. Один из старцев вставил её в считывающее устройство, и троица долго смотрела на экран, перелистывая страницы. Судя по их виду, они были в шоке, никак не могли поверить, что у нас уже почти есть ребёнок. Делать нечего, посовещавшись для виду, они назначили нам встречу здесь же, через семь дней, в час утра.

Когда мы вышли, Ло рассказала о том, что я не услышал или не понял — старцы потребовали, чтобы на церемонии жених был без одежды. Но Ло решительно ответила им, что у землян так не принято. После некоторых споров они разрешили мне быть раздетым только по пояс.

— Какая же ты внимательная, — я чмокнул её в щёчку, — позаботилась о муже.

После Совета старейшин, нам предстояло заняться транспортом. Ло хотела навестить Рама и узнать, как он пережил разлуку со своей хозяйкой. А мне надо было проверить скутер — посмотреть, всё ли в порядке и можно ли на нём летать. Таким образом, мы оба направились к главному выходу из пещеры, а там разошлись каждый по своим делам. Проверив скутер, я собирался слетать к трионам, а Ло, после посещения Рама, поедет в мамину ячейку разбирать чемоданы. Часть вещей — это подарок маме, а остальное хорошо бы перепаковать так, чтобы мы смогли потихоньку перевозить к себе домой, когда будем в Городе.

Скутер был в полном порядке, только пришлось хорошенько отмыть его от пыли. Я очень постарался, и он стал выглядеть, как новенький. Потом уселся в него и был счастлив, что у меня есть мой собственный скутер. Ещё ни у одного землянина нет ничего подобного!

Когда подлетал к общине трионов, надеялся застать там моих друзей-космолётчиков, но, к сожалению, опоздал. Они улетели ещё утром, когда мы с Ло занимались своими важными делами. Лимаз как раз вернулся, он отвозил их на космодром. И передал мне, что друзья свяжутся со мной через посольство землян.

Бывшие мои бойцы окружили меня. Они радовались, как дети, увидев, что я жив, хотя детьми они уже не были. Ребята заметно повзрослели, они прошли хорошее испытание. Лимаз поблагодарил меня за то, что я смог всех вернуть домой живыми. У некоторых были лёгкие ранения, но это, скорее, от их глупости и неопытности. — Только одну медсестру я не получил назад, — с некоторой грустью пошутил Лимаз.

— Но это у тебя просто украли, так что моей вины тут нет, — отшутился я, — но зато в ней уже растут три маленьких мышонка.

— Как, Шуяль беременна?! — будущий дедушка был сражён наповал этим известием.

Следующие несколько дней мы были заняты повседневными заботами. Надо было перевозить вещи, приводить пещеру в порядок, готовить место для нового члена семьи. Как раз транспорт шёл в нашем направлении и мне удалось уговорить пилотов сделать небольшой крюк, чтобы привезти домой быка, вещи, а самое главное, кроватку для сынишки.

А через семь дней, ровно в час утра, мы вошли в приёмную Совета старейшин. Я был одет в парадную форму и, как видно, выглядел таким бравым молодцем, что они не потребовали сразу раздеться, сказав, что во время церемонии эту красоту всё-таки придётся снять. Нас провели в другую дверь, и мы оказались в тёмном туннеле. Там стоял маленький электромобиль, который жалобно скрипнул, когда мы все впятером уселись в него. Минут двадцать петляли в этом узком коридоре, пока не въехали в пещеру, которая раза в три больше нашей с Ло. Электрического освещения в ней не было. Я снял китель и рубашку и оставил их в машине. Старейшины зажгли три факела, в этом тусклом свете подвели нас к каменному алтарю, поставили лицом друг к другу и боком к чёрному камню. Я положил правую руку на алтарь, а Ло — левую. Вот так, глядя в глаза своему суженному, Ло должна была вспомнить все самые радостные и самые печальные моменты наших отношений. Я вдруг стал видеть всё это её глазами, чувствовать, что чувствовала она! Я видел себя со стороны в первый день нашего необычного знакомства, ощущал, как билось её сердце, когда она показывала мне свои сосочки, а потом — первый поцелуй, боязнь, что меня ударят птеродактили, и радость, когда я спас их детёнышей. Почувствовал, как разрывалось сердце от ревности, когда я посмотрел на Шуяль, и так далее… Я прожил все события заново, но через её ощущения. Самыми болезненными были те, когда она увидела меня, лежащим в больнице, перебинтованного и подключённого к аппаратам. Я даже не сразу понял, что в этот момент у меня потекли слёзы. Видения закончились приходом в эту пещеру.

Потом меня попросили вспомнить всё, что видел и чувствовал, будучи с Ло. Не знаю, какие картинки прошли перед её глазами, но она тоже плакала. Потом подвели Ло ко мне и прижали её левой грудью к моей груди. Она положила голову на моё плечо, и мы так стояли до тех пор, пока не почувствовали, что стали единым целым, как будто один организм, и сердца бились в одном ритме. Затем нас посадили в машину и повезли назад. Только по дороге мы стали приходить в себя и понимать, что с нами произошло. Теперь мы стали настоящей семьёй. Нас привезли в тот же кабинет, мне разрешили одеться, а пока я приводил себя в порядок, нам приготовили информационную монетку.

Глава 48

Получив монетку, мы поднялись на минус восьмой этаж, где когда-то, в первый день пребывания в Городе, я получал временный паспорт-перстень. Мы с Ло сдали эти перстни и монетку и через некоторое время получили их назад, но теперь Ло стала — Ло Торп-Фифоф и моей женой, а я полноправным гражданином Гаины и мужем Ло.

Получив новые «документы» мы поехали в общину трионов, где нас ждали друзья и накрытые столы. У хаури не принято праздновать соединения сердец, в отличии от землян и трионов, вот мы и решили отметить это событие у них. Там же ждали и близкие нам хаури. Это, конечно же, Ломи, несколько подружек Ло, которых я почти не знаю, Харнуф с Муяш и даже Захонд. Все радостно приветствовали и поздравляли нас, а потом Ло с мамой зашли в дом Лимаза, и через несколько минут выходит невеста… в свадебном платье, в том, в котором праздновала свадьбу на Земле. Это произвело настоящий фурор. Никто даже представить себе не мог, как одежда украшает женщину!

Вдруг неизвестно откуда появились несколько фотографов и корреспондентов, а Харнуф сказал в голос, чтобы слышали и трионы, что Ло только что заработала тысячу хруфоф за рекламу женской свадебной одежды землян. Потом мы сели за стол, где, как оказалось, мы с женой опять кое-что рекламировали. Все угощения, всю еду, которую выставили на столы, приготовили трионы, но продукты были оплачены нами. Кроме еды мы поставили и выпивку. В нашем багаже имелось несколько бутылок шампанского и вина. Крепкие напитки мы привозить не стали. Вкус вин и эффект от них очень понравился гостям. И трионы и хаури немного опьянели и веселились от души, но вина были не крепкие и хмель быстро прошёл.

Когда все разошлись, и мы сели в скутер, чтобы лететь в нашу пещеру, я с серьёзным видом спросил у жены:

— Так сегодня у нас будет первая брачная ночь?

— Конечно, а вчера была тысяча первая предбрачная, — смеясь, ответила она, — я счастлива с тобой, любимый!

А через десять дней ночью зазвучал коммуникатор Ло. Мы сначала перепугались, Ло быстро ответила на звонок, а потом вдруг издала счастливый визг. Наш сынок захотел выбраться из яйца. Моментально собрались, как по тревоге и полетели в Город. Я гнал скутер так быстро, насколько было можно. В этот раз движение скоростных лифтов нам показалось очень медленным.

Когда мы добежали до инкубатора, Ло никак не могла отдышаться. Так, запыхавшиеся, мы и зашли туда. Работник инкубатора улыбался:

— Сразу видно, что это первый ваш ребёнок, — зазвучало у меня в голове, — куда вы так торопились? Никуда не убежит ваш малыш, он же ещё не вылупился. Прикладывайте ваши перстни, посмотрим, хочет ли он наружу.

Мы сделали так, как он велел, и ячейка выехала их стены. В ней лежал маленький человечек в позе эмбриона и, скорее всего, спал. Плёнка скорлупы обтягивала его, как упаковка в магазине. Как видно, яркий свет разбудил его, он сладко потянулся и стал бить кулачками плёнку, чтобы порвать её.

— Вот видите, малыш решил познакомиться с вами, — продолжил объяснять служитель инкубатора, — давайте поможем ему. Берите эти ножницы и аккуратно, чтобы не задеть ребёнка, сделайте надрез. Ну, смелей. Кто будет резать, мама?

— Нет, Кен, я боюсь, режь ты, — попросила Ло, — у тебя рука твёрже.

Я взял специальные ножницы с закруглёнными краями и сделал небольшой надрез.

— Вот и молодец! — похвалил служитель.- А теперь освободим его от обертки.

Он засунул в разрез пальцы и разорвал плёнку, затем поднял ребёнка и легонько шлёпнул его по попке. Малыш открыл ротик, вдохнул воздух и довольно лениво заплакал.

— Вот и всё, получайте ваше сокровище. Он такой у вас необычный! Давайте вместе рассмотрим. Я такого ещё и сам не видел. Что это мальчик вы видите. Чешуйки зелёные, как у мамочки, а вот на личике их нет, а зато на головке есть небольшой светлый пушок, значит волосики будут, как у папы. Хм, как интересно, на правой ручке пять пальчиков, а на левой четыре. А на ножках? Тут на обеих по четыри. Хвостик есть, но очень маленький, больше на девичий похож.

— У меня нет хвоста вообще, сообщила Ло.

— Значит в папу пошёл, — засмеялся работник. И мы тоже засмеялись, нам стало так хорошо и спокойно! — Ну что, мамочка, бери сынулю, идите в соседнюю комнату, туда никто не зайдёт и попытайся покормить его грудью. Знаю, что молока у тебя ещё нет, а ему пока и не нужно, но когда малыш начнёт сосать, твой организм получит сигнал и станет вырабатывать молоко. Посидите немного там, ребёнок успокоится, и можете ехать домой. Через три дня покажите его педиатру. Кстати, а как вы его назовете?

— Не знаем, — дружно ответили мы.

— Вот заодно и подумайте, как мне его записать в монетку-информации.

В соседней комнате Ло открыла свой сосок на левой груди и приложила к нему сынулю, и он сразу присосался, как будто это его собственность, а Ло рассмеялась:

— Сразу видно, в папу пошёл.

— Ну, а в кого ещё? — поддержал её я. — Так как мы его назовем? Может быть Локен? Соединим наши имена в нём.

— А что? Мне нравится! — согласилась Ло.

Когда наш Локен уснул, Ло передала его мне, чтобы протереть и спрятать сосок. Затем мы вышли из комнаты, сообщили служителю имя. Он быстро внёс его в данные о нововылупившемся и отдал нам временный «документ» нашего сына.

Покинув инкубатор, мы не торопясь шли по коридору, Локен спал у меня на руках, а Ло взяла меня под руку, нежно прижавшись ко мне. Я шествовал с гордо поднятой головой, ощущая себя главой семейства и был счастлив.

Только дойдя до скутера, я передал Локена его маме, а сам сел за штурвал. Мы полетели в наше семейное гнёздышко.

Эпилог

Сегодня, после того, как отвëз Локена в школу, я не вернулся назад в пещеру, а остался в Городе, оставив моих девочек одних. Мне надо было принять участие в заседании Совета безопасности Хаурии. Три года назад Захонд предложил мою кандидатуру в члены Совета, и за меня проголосовали. Сегодня решался вопрос об увеличении квоты на туристов с Земли. Многие выступавшие были за это, говорили, что туристы приносят большую финансовую выгоду планете. Ведь космические полёты дорогие, и значит доступны только богатым. А Захонд был против, он доказывал, что не все приезжают с хорошими намерениями. Недавно был пойман молодой землянин, который через сеть пытался проникнуть в секретные файлы и получить информацию о секретных технологиях хаури, касающихся защитных излучателей.

Мне задали конкретный вопрос: насколько вероятно нападение землян на Гаину. Я долго думал и прикидывал всё за и против, а потом сказал:

— Полностью исключить этого нельзя, но это маловероятно. Просто захват Гаины экономически не выгоден для Земли.

В результате решили, что на планете одновременно могут находиться не более десяти тысяч землян.

После заседания я немного погулял по Городу, а потом забрал Локена из школы, и мы полетели домой. Сыну очень нравилось по дороге домой общаться со мной, он расспрашивал о том, что интересовало его, а я старался рассказать всё, что знаю. Причём, с ним мы разговаривали в голос и на английском языке, чтобы мальчик мог общаться с землянами. Но на этот раз, он задал необычный вопрос:

— Папа, а ты помнишь, что мне скоро исполняется десять лет?

— Да, сынок, конечно помню, — улыбнулся я, — ты хочешь попросить для себя какой-то особый подарок?

— Нет… — Локен замялся, а потом всё-таки сказал. — Я как-то слышал, что вы с мамой думали об этом, но я ещё плохо читаю мысли, да ещё Лея бегала и шумела. Я не всё понял.

— Ну, что же ты понял? — улыбаясь поинтересовался я.

— Вы говорили о какой-то поездке, но куда я не разобрал.

— Да, мы хотим кое-куда вас свозить, но пока говорить тебе не хочу, тем более, что есть некоторые серьёзные вопросы, которые ещё предстоит решить. Потерпи немного, дня три, потом всё узнаешь. Договорились?

Локен тяжело вздохнул, но спорить не стал и перешёл на другую тему.

Через три дня был выходной, везти Локена в школу не надо, и нам с Ло хотелось поспать подольше. Но, когда часы показали только несколько минут нового дня, у нашей кровати уже стояли детишки и по очереди, на двух языках, кричали:

— Мама, папа! Вставайте!

Я приоткрыл один глаз и залюбовался моими любимыми детками: серо-зеленый, с человеческой кожей на лице и копной светлых волос — Локен, а рядом розово-фиолетовая, полностью покрытая чешуйками, но со светлыми длинными волосиками на голове, спадающими на её плечики красивыми локонами — Лея. Дочке недавно исполнилось пять гаинских лет. Я по привычке пересчитывал их на земные годы и получалось, чуть больше трёх. Это прекрасный возраст. Она уже неплохо говорила на обоих языках и была ужасной непоседой. Больше всего от неё доставалась Муру — нашему молодому быку. Рам умер ещё до рождения Леи.

Наконец Ло не выдержала, села на кровати и спросила:

— Что случилось? Неужели в выходной нельзя спокойно поспать?

— Вы забыли, фто у Локена сегодня день рофдения? — возмущённо спросила Лея. — Его надо повдравить!

Ну что на это ответишь?! Мы с женой рассмеялись и раздвинули руки, приглашая обоих в наши объятья. Немного побаловались с ними и решили, что пора вставать. Я повёл детей к водопадику умываться, а Ло пошла на кухню готовить завтрак.

За завтраком Локен получил в подарок большой, очень интересный пазл, а Лея — набор цветных мелков и специальных пластинок, на которых можно рисовать. Иначе все стены пещеры будут разрисованы. Дочка с радостью подхватила подарки и побежала в свой уголок пещеры, чтобы заняться художеством. А Локен так и сидел за столом насупившись и крутил в руках коробку, даже не желая её открывать.

— Что случилось, малыш? — спросила Ло, заметив его недовольство. — Тебе подарок не понравился?

— А папа говорил на счёт поездки… — чуть не плача, сказал мальчик.

— Говори им уже, — мысленно, и как бы шёпотом, разрешила мне Ло.

— Лея, — крикнул я, — иди сюда, есть ещё один подарок.

Малышка тут же прибежала, смотря на нас расширенными от любопытства глазами.

— Так вот какой подарок — в следующий выходной мы всей семьёй летим на Землю! Вчера я получил все необходимые разрешения для этой поездки.

— Урааа! — закричали наши детишки.

Мы вылетали на грузовом корабле, командиром которого я работал уже много лет. У меня было два помощника: Хариф и Маок. На корабле имелся небольшой, на десять персон, пассажирский отсек. Там, в этот раз, кроме Ло с детьми сидели ещё Харнуф и Муяш. Теперь она была не только помощницей, но и женой Харнуфа.

Ло очень переживала, как дети перенесут взлёт. Я её успокаивал, хотя и сам волновался. Перед полётом мы решили почти не кормить их, только напоили зелой с маленькой гаинской лепёшечкой. Больше всего расстраивало мою жену то, что во время перегрузки меня не будет рядом. В ответственный момент я всегда нахожусь у пульта управления — либо управляю сам, либо слежу, как это делает Хариф.

Конечно, при взлёте Лея немного хныкала и даже Локен скрипел зубами и ворчал, но в общем держался молодцом. А когда наступила невесомость, дети были в полном восторге. Лея летала по отсеку, словно птичка, и весело смеялась. Даже, если и ударялась, то при её весе инерция была маленькой, а значит и удар не сильный. Убедившись, что мы точно следуем в сторону воронки, я позволил себе чуть расслабиться и направился в пассажирский отсек. Только приоткрыл дверь, как маленькая проказница повисла у меня на шее, и я довольно ощутимо ударился о ближайшее кресло. Хорошо, что в нём никто не сидел.

Но вскоре эйфория от новых ощущений прошла и детишкам стало скучновато, иногда они капризничали, вредничали, особенно малая. Так что двенадцать дней в космосе дались моей жене не очень-то легко. Я, по возможности, старался помогать ей, но именно в самые ответственные и неприятные моменты, я должен был быть за пультом. Правда, Харнуф и особенно Муяш помогали ей, ведь у них самих на Гаине осталась дочка, чуть младше Леи, то есть опыт имелся.

Приземлись на новом торгово-пассажирском космодроме. Перед выходом пришлось хорошо одеть детишек во всё тёплое, на земле лежал снег и была минусовая температура. Потом на автобусе поехали в аэропорт и два часа летели в наш город. Для малышей всё было в новинку: и одежда, и снег, и асфальтные дороги, заполненные автомобилями, вот только летать они привыкли и не удивлялись полёту.

Дома вся наша большая семья была в сборе и ждала прибытия дорогих гостей. Бабушка и дедушка, которые впервые увидели своих инопланетных внуков, целовали их, обнимали, прижимали к себе и не хотели отпускать. А потом детишки познакомились с тётей Алей и её дочуркой Мэри, и мужем Майком. У тёти Лики ещё не было детей. Хотя тут меня ждала приятная новость — рядом с моей младшей сестричкой стоял Саймон. Оказывается, ещё в первый приезд они с Ликой понравились друг другу. Он несколько раз приезжал к ней во время отпуска и, наконец, дождавшись, когда она закончила учёбу, сделал ей предложение. На конец весны у них назначена свадьба.

Лея быстро подружилась с Мэри. Девочки то тихонечко сидели где-то в углу, то весело играли, то носились по комнатам. А потом вдруг подбежали к своим мамам, попросили, чтобы их быстро одели — Локен взялся покатать их на санках. Бедный мальчик от скуки согласился на уговоры сестрёнок. Но вскоре и ему стало весело — через два дня приехали Алекс с Шуяль и их детишками. Мы заранее спланировали этот приезд, только детям не говорили. Ник, Джон и Лола были совсем не намного младше Локена, им было около шести земных лет. Я не раз видел их снимки, но всё равно, выглядели они очень непривычно, даже для меня. Со стороны казалось, что детишки надели на лицо карнавальные маски мышек. Только довольно длинные хвосты, которыми они могли управлять не хуже, чем руками, говорили, что это трионы.

А ещё через день в доме моего детства был накрыт большой стол, и вечером наша дружная семья вместе с друзьями собралась, чтобы встретить земной Новый год. Мы специально начали праздновать раньше, чтоб детки с Гаины видели, как это происходит. За одним столом сидели три поколения и представители трёх цивилизаций.