Внезапная новая жизнь

Глава 1

— Чего ты здесь копошишься, Габ? — заглянула в купе миловидная девушка с синими волосами, уложенными в длинную косу. — Поезд уже прибывает на станцию, можем не успеть сойти.

— Вот только весь наш багаж, как ты помнишь, на мне, — недовольно пробурчал парень лет двадцати пяти, одетый в стильный костюм тройку песочного цвета с котелком на голове.

Последние десять минут он пытался придумать, как поудобнее взять руки четыре чемодана размера D так, чтобы удобно было идти по поезду и в дальнейшем.

— Ну давай, скажи ещё раз, что предлагал всё сложить в один атрицер, а тебя не послушалась, — закатила девушка глаза.

— А вот и скажу, — пропыхтел Габ. — Фирма «Атриц» выпускает лучшие дорожные чемоданы во всей Кангии. Они компактные, легко перемещаемые, а главное вместительные. Но нет, тебе захотелось поддержать мужа своей давней подруги! Так вот, чемоданы он делать не умеет! Можешь так подруге при случае и передать. А ещё скажи, что у них ужасный цвет. Ну кто для чемоданов использует бежевый? Это же не практично и к тому же…

— Хорошо, я возьму у тебя один, — слегка повысила голос девушка, дабы не слышать причитания парня. — Вот вроде виду нормальный мужик, а ведёшь себя иногда как… как…

— Ну давай, давай, — подначил её Габ, — скажи, кто я.

— Пойдём уже. Поезд почти остановился.

Выйти из вагона на красный шардбит станции Карид-нель-Дилон, по виду, очень богатой парочке помогал лично старший помощник начальника поезда в бело-зелёной ливрее. И пусть в трёх последних вагонах ездили только состоятельные и влиятельные люди, он каким-то особым чутьём определил, кому стоит уделить внимание. Впрочем, одежда Габа, от котелка из валирской шести до туфель из тончайше выделанной пурпурного цвета кожи на красной подошве кричали о том, что при желании он купит всех в этом поезде и всё ещё будет самым-самым. Да и дорожный костюм девушки, с виду простой, состоящий их суконной зелёной куртки, чёрной рубашки под ней, чёрных же штанов и тяжёлых солдатских ботинок, не мог обмануть никого. Подумать только, женщина носит штаны! Остальные пассажиры поезда, в основном мужчины, смотрели на это с нескрываемым одобрением. Юбка, только юбка и ничего кроме юбки! Такова была позиция всех представителей сильной половины Кангии старше тридцати. А вот женщины смотрели исключительно с завистью. Они себе такого позволить просто не могли, муж-отец тут же если бы не убили их, наказали точно. И, почти наверняка, телесно.

Сойдя со станции, Габ первым делом сел на ближайшую скамейку, предварительно тщательно протёртую платком, усадил рядом с собой девушку, которую тянуло на постоять, сложил чемоданы рядом и стал ждать. Приятный весенний ветерок обдувал лицо, что после вагонной духоты было совсем не лишним. Утреннее солнце только пробивалось сквозь верхушки деревьев, небо сверкало чистейшей голубизной. День обещал быть тёплым, но не жарким, таким, как любит парень. Впрочем, до традиционной июльского ада залива Балко ещё оставалось почти два месяца.

Не пришло и минуты, как к парочке подбежал мальчишка лет десяти, одетый в простые чёрные штаны с дыркой на правом колене и грязную рубаху неопределенного цвета.

— Нашер, мадини, вам что-нибудь нужно? — спросил пацан.

— Они тут даже приличных людей не по-кангийски называют, — фыркнула девушка.

— Нам нужна самая лучшая карета, что есть в городе, — не обратил на неё внимания Габ и полез в кошелёк, что носил внутри пиджака. — Вот, держи, — протянул он мальчишке десяти кансовую купюру. — Надеюсь, этого хватит.

— Хватит, нашер, — округлив глаза, быстро-быстро закивал пацан. — Я скоро.

И умчал в ту же сторону, откуда прибежал.

— Вот, скажи, тебе обязательно нужно вставлять это своё замечание? — повернулся парень к девушке.

— А ты хочешь сказать я не права? — пошла та в атаку. — Хочешь сказать, закрой рот, Вули, твоё место на кухне? Стой там, заваривай рап и помалкивай, даже если спрашивают?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду! — взорвался Габ. — Ты всегда приплетаешь эти свои штучки, зная что не права! Пацан тебе и слова плохого не сказал, а ты тут же поспешила унизить его ни за что ни про что. Чего тебе не хватает?

— Успокойся, младший наследник рода Виктюр, — тут же пошла на попятную Вули.

Она знала, что Габа не стоит выводить из себя. Знала, но всё равно не могла сдержаться.

— О, я спокоен, — язвительно отозвался парень, — я совершенно спокоен, а вот ты…

Он осёкся. К ним приближался роскошный персональный дилижанс из красного дерева и бронзы, запряжённый двойкой чёрных кобылок. Габ не хотел, чтобы их разборки слышали посторонние, а потому замолчал. Тем более, что те не имеют к ним никакого отношения.

Пока кучер загружал чемоданы в багажный ящик, пара наконец нашла время, чтобы осмотреться. Станция, как, собственно, и везде, располагалась на окраине города. Справа, слева, сзади от платформы и даже по ту сторону станции располагались заводы, вовсю дымящие трубами и едва слышно грохочащие станками. Всё вокруг, от зданий и платформы до основания осветительных столбов, скамеек и новомодных урн было сделано из белого кирпича, местной гордости. Только дороги мостили шарбитом, ещё одной местной гордости, и многие жители за пределами бывшего Салийского княжества находили сочетание белых вертикалей и красной горизонтали безвкусны, о чём мечтали сообщить салийцам при личной встрече. Не обошла эта странная мода и Габа. На его вкус, лучше разбавлять эту пару цветов классическим чёрным и зелёным, а ещё лучше сажать больше естественной зелени. Вот только бедные промышленные кварталы такой роскоши себе позволить не могли. За исключением одного крохотного участка перед станцией.

— Нашер, куда едем? — высоким, почти женским, голосом спросил кучер Габа, отодвинув деревянную перегородку окошка в стене, отделяющей возницу и пассажиров, дилижансе.

Вули на это только фыркнула. Салийцы тоже ни в храт не ставили женщин, предпочитая общаться с мужчиной, если была такая возможность.

— Вези в самую лучшую гостиницу Натредди, — распорядился парень.

— Хорошо, нашер, — отозвался кучер.

Голос его заметно потеплел. От прежней безразличной отстранённости мало что осталось, ему явно было приятно, что какой-то столичный, судя по туфлям, хлыщ разбирается в устройстве Гариба.

— Что ещё за Натредди такое? — тут же спросила Вули, едва кучер закрыл окошко.

— Вот если бы ты прочла те книги, что я тебе советовал, ты бы знала, что Натредди это один северных районов города Гариб, города, в котором мы сейчас находимся.

— Ой, да ну, буду я ещё тратить на это время, — отмахнулась Вули. — Дочь ге…

— Да-да-да, дочь генерала Крацига не для этого появилась на свет, — скривив губы, процедил Габ. — Вот скажи, зачем тебе уметь читать и вообще быть умной, если ты элементарно отвергаешь книги?

— Чтобы отстаивать права женщин по всей Кангии, конечно, — чётко выговорила она. — Кто ещё, если не я будет этим заниматься. Глупые книги лишь отнимают время. К тому же, у меня есть ты.

— Ну да, у тебя есть я, — пробормотал парень.

— А если ты так много знаешь про этот Гариб, может расскажешь, почему станция называется Карид-нель-Дилон?

— Раньше на этом месте располагалась одноимённый городок. Ему больше трехсот лет, но от старой архитектуры ничего не осталось. Сначала многочисленные канго-салийские войны, а потом промышленная революция сделали своё дело. Только церковь Бравии да бывшие казармы третьей пехотной дивизии княжеской армии, переделанные три года назад в Университет, и осталась. Ну и редкие жилые дома, не один раз перестраиваемые, те, что не пострадали от Пожара. Сейчас на их месте одинаковые безликие дома для восьми-десяти семей из белого кирпича. Потерял город свою деревянную уникальность.

— Зато кирпич не сгорит и простоит дольше, — возразила девушка.

— Но хочется-то не только практичное, но и красивое.

— Кому хочется, тот пусть строит, — снова фыркнула Вули. — Так почему Карид-нель-Дилон?

— В смысле «почему»?

— Ну, что за название такое странное? — пояснила девушка. — Не кангийское ведь, мы же с салийцами на одном языке говорим, а у нас так странно не пишут. Да и слова какие-то другие.

— На месте Салийского княжества раньше в большом количестве гастанцы жили. Их давно нет, в основном на Крипов архипелах все переселились, а названия остались, как история.

— История, тоже мне, — буркнула Вули. — Небось тупые мужланы прониклись состраданием к врагу и решили хоть что-то оставить от проигравших.

— Мы не воевали с гастанцами, они сами переселились, добровольно, — пояснил Габ. — Но не сразу, а в течении времени. Занятые территории занимали беженцы из Шада, со временем образовалось княжество.

— Звучит, будто с тысячу лет назад всё было.

— Да нет, всего триста.

— Вот и я о том. А как связаны Карид-нель-Дилон и Натредди?

— Напрямую — только дорогами. И то, и то северные районы Гариба, но если нель-Дилон, скажем так, для самых бедных, то Натредди как раз для нас с тобой. Там мы и остановимся.

— Приехали, — открыв окошко, почти пропел кучер. Впрочем, может и впрямь пропел, кто его знает.

— Спасибо, — сказал Габ, обозначив кивок.

Вули лишь фыркнула, а парень на это пожал плечами. Отец учил его всегда быть вежливым с обслугой и держать необходимую грань между откровенным братанием и непрекрытым пренебрежением. Видимо, генерал воспитывал дочь по-другому.

Дилижанс остановился под навесом у парадного входя отеля под названием «Апполин», что позолоченными буквами значилось над входом. Габ вышел первым, традиционно подал девушке руку, но та её гордо проигнорировала. Впрочем, как всегда. К карете тут же подскочили двое услужливых работников отеля в красно-белой форме с вышитой серебром «А» на козырьке форменной кепке. Они забрали чемоданы и поспешили внутрь здания. Кучер тут же отъехал, Габ едва успел вручить ему монету в двадцать шипенгов.

Дверь открыл услужливый швейцар, парень сунул монету и ему. И работникам с чемоданами тоже. Будут лучше работать, видя серьезного клиента.

— Рады приветствовать новых постояльцев в отеле «Апполин», — услужливо отчеканил уже не молодой мужчина, лет пятидесяти минимум, за стойкой регистрации.

— Нам один номер на двоих, — сказал Габ. — Самый лучший номер.

— Будьте добры ваши документы, — улыбнулся мужчина.

— Конечно, — вернул ему улыбку парень и достал из того же кармана, что и деньги, тоненькую книжечку бронзовой бумаги с оттиском трёх переплетённых змей. Вули сделала тоже самое.

— Пристер Габриад Виктюр и присс Вулифем Карциг, — прочитал мужчина в паспортах на второй странице, перелистнул на третью и нахмурился. — Простите, пристер и присс, но я не могу поселить вас…

— У нас скоро свадьба, — перебил его Габ, — мы в предсвадебном путешествии. Именно поэтому попросили номер с двумя кровати. В самом деле, не спать же будущим мужу и жене в разных номерах.

И картинно всплеснул руками. И он, и Вули отдавали себе отчёт, что брачные узы их не свяжут никогда. Он предпочитал женщин помягче и попокладистее, она была слишком свободолюбива, чтобы жить под одной крышей с чужим мужиком. Их связывало лишь общее дело и несколько лет совместного нерадостного детства. Но путешествовать вместе мужчине и женщине, если они хотя бы не состоят в отношениях, было не принято, полиция чётко следила за соблюдением норм муриканской морали, а потому им пришлось придумать такую легенду.

— Что ж, тогда все в порядке, — снова улыбнулся регистратор, записал их данные и вернул паспорта. — Ваш номер четыреста одиннадцать и на четвёртом этаже. Лифт справа по коридору, вот ваш ключ. С вас сто пятьдесят кансов.

Расплатившись, парочка, в сопровождении всё тех же работников отеля, несущих чемоданы, дошла до лифта. Габ мысленно восхитился этим чудом техники. Мало кто мог позволить себе подъёмную машину, для этого приходилось оборудовать в подвале отдельную котельную и постоянно, даже ночью, поддерживать определенное давление в системе. Всё таки поднять многотонную машину, да ещё и с пассажирами, даже на третий этаж не самая простая задача, а тут шесть!

Как только они достигли лифта, раздался противный звуковой сигнал, похожий на более тонкий паровозный гудок, решётка, украшенная птицами и цветами, с лязгом отъехала вправо, двери лифта раздались в стороны. Оттуда вышла немолодая и явно замужняя пара. Мужчина поднял цилиндр, посмотрев на Габа и бросил не одобрительный взгляд на Вули. Габ ответил котелком. Женщина стрельнула заинтересованным взглядом в парня, а девушку демонстративно не заметила, чуть приподняв при этом голову. Вули лишь традиционно фыркнула.

Внутри лифт поражал роскошью. Красный ларифийский бархат, золото, красное же дерево, большое серебряное зеркало. В похожем стиле был отделан весь отель, разве что потолок в холле был белым, в отличии от чернёного лифтового.

В том же кричаще-вызывающем стиле оказался обустроен и номер. Красный и золото были буквально везде: бархатные стены и золотые плинтуса, позолоченная фурнитура и красная обивка мебели, золочёные рамы картин и многочисленных зеркал, абсолютно вся мебель, в том числе и шляпница, на которую парень тут же пристроил свой котелок, из неизменного красного дерева. Даже в ванной комнате без красно-золотой гаммы не обошлось, разве что саму ванну догадались сделать белой. И не просто белой, а белоснежной! Собственно, только редкий белый и ещё более редкий чёрный разбавляли этот кричащий ужас.

— Да, не умеют здесь работать с богатыми клиентами, — констатировала Вули, как только носильщики покинули номер, пожелав приятного дня и прихватив с собой по двадцатишипенговой премии. — И это лучший отель… м-м-м… как его…

— Натредди, — подсказал Габ. — Честно говоря, мне всё равно. Быть может, кучер имеет процент с каждого клиента, что он привезёт. Мы здесь не для того, чтобы проводить время в номере сутки напролёт. Спальня вполне приемлемых спокойных тонов, а больше нам и не требуется.

Парень подхватил свои чемоданы и отнёс в левую, дальнюю от ванной, комнату по противоположной от входа стене, обозначенной как спальня.

— Ну вот видишь, раздельные чемоданы куда лучше общего, — не приминула поддеть Габа Вули. — Как бы ты сейчас разбирал свои вещи из одного чемодана в этом красном аду? Да ещё и отделяя свои ужасные трусы от моих элегантных бюстье.

Габ на это ничего не ответил, но мысленно был вынужден согласиться с дочерью генерала. Как бы не был удобен в дороге чемодан-астрицер, у него имелось одно неприятное свойство — вещи в нём непременно перепутывались. Не так, что абсолютно всё смешивалось в единый тканевый комок, но пара-тройка вещей с одной половины всегда оказывалась на другой. А искать среди женских вещей свои носки или, упаси Добродетель, действительно трусы парень бы не рискнул.

— А знаешь, я поняла, почему мы приехали на нель-Дилон, а не доехали до вокзала, — осенило вдруг Вули. — Это здесь, на промышленной окраине, все дома белые, даже здания рядом с отелем светлых цветов, а в центре…

— Натредди не промышленная окраина, а вполне себе район для богатых, — поправил её Габ.

— Ой, да какая разница, — отмахнулась девушка. — Что то север, что это север, сам ведь говорил. И всё-таки самая настоящая окраина. Откуда здесь вообще богатые с местным извращённым чувством вкуса?

— Посмотри в окно и сама всё увидишь, — не стал спорить парень.

Девушка скептически хмыкнула, но к окну подошла. Ничего выдающего увидеть она не ожидала. Ну что может быть интересного в промышленных окраинах? Все они похожи друг на друга, такие же здания из неоштукатуренного кирпича, разве что здесь белого, да неизменный частокол дымящихся фабричных труб.

Но она ошиблась. Сразу за отелем, противоположной от входа его стороны, простирался огромный парк. Красивый и ухоженный, в окружении домов самой разной, подчас причудливой и сложно сочинённой архитектуры, он смотрелся животворящим оазисом посреди каменной пустыни. Обилие деревьев и постриженных в различные формы кустарников, множество цветов, небольшой прудик и отходящая от него тройка каналов в виде дуг, напоминающие трёхлепестковый цветок, причудливым образом петляющие дорожки, почти всегда пересекающиеся либо мостами, либо тоннелями, беседки, павильоны, статуи, зелёные изгороди в соседстве с как будто дикорастущими полянками — всё это было так завораживающе красиво, что оставило неизгладимое впечатление на Вули. Таких парков не было даже в столице, а здесь, в совсем недавно присоединённой территории, да ещё и на окраине…

— Сразу после дела ты ведёшь меня в этот парк, — не отрываясь от разглядывания, сказала девушка.

— Да вообще без вопросов, — покладисто согласился Габ. — Сразу после дела я весь твой, как и договаривались.

— Знаю я вас, мужиков, с вами договоришься, а потом, — начала было Вули, но продолжать не стала. — Так вот, насчёт станции. Мы приехали туда, а не на вокзал, потому что центр города буквально утопает в красном.

— Ну вот, а говоришь тех книг не читала.

— Не читала, мне рассказывали. Значит, я права?

— Нет, — лицо парня за мгновение одеревенело и не выражало никаких эмоций. — Это лишь совпадение.

— Пусть так, — пожала плечами девушка. — Я в ванну, а потом на встречу, договариваться с проводником.

— Заблудишься ведь.

— Не заблужусь. У меня очень четкие инструкции. Да и язык есть, спрошу в случае чего.

Ничего не сказав, Габ пошел в свою спальню и переоделся в домашнее. Сине-белая в вертикальную полоску майка с короткими рукавами, с недавних пор называемая на южный манер «вальговка», черные шорты чуть выше колен с завязками, белые носки да мягкие тапочки из меха северной лисы — любой, кто увидел бы парня в этом наряде, тут же подумал, что он служил на флоте. Увы, море Габ не любил и всеми силами старался избегать. Но именно эта одежда позволяла избегать вопросов, почему он игнорирует любимый всеми кангийцами красный цвет. А так, ну моряк, ну положено у них так, ну старается сохранить воспоминания о хорошем времени молодости. Это не возбранялось и даже поощрялось. Кангиец, не предающийся время от времени ностальгии по прошлому — не кангиец. Как и все те, кто не любит красный, да.

В этом отношении салийцам очень повезло, красный их естественный цвет и почти такой же фетиш, как и у кангийцев. А вот шапаки в своё время, всего каких-то пятьдесят лет назад, столкнулись с волной ненависти по поводу своей исконной цветовой гаммы — сине-бело-голубой. До сих пор многие кангийцы стараются не иметь с ними дел, если можно этого не делать. Габ, к слову, думал выдавать себя за шапака, но отказался от этой идеи. Никто бы не поверил, что высокий брюнет с жидкой растительность на лице похож на поголовно низкорослых светловолосых бородачей. Да и в паспорте фамилию не подделаешь, это незаконно.

Переодевшись и достав из другого чемодана, не с одеждой, книгу, парень лёг на кровать, зажёг настенный светильник специальной зажигалкой с длинным носиком и принялся читать, отметив, что на светильном газе здесь не экономили. Яркостью лампа могла поспорить с многими многорожковыми люстрами, а некоторые даже превзойти. Даже солнце понервничало бы от конкуренции.

Зачитавшись приключениями странной троицы из бывшего раба, алкоголика-авантюриста и девушки некогда королевских кровей, ныне выкинутой из очереди на престол дядюшкой-интриганом, Габ едва услышал, как хлопнула входная дверь. Потянувшись к пиджаку, в кармане которого были спрятаны часы, парень едва не стукнулся головой о рожок, так низко он был расположен. Воздав хвалу Добродетели, он таки достал часы и изумился. Прошёл только лишь час, Вули не должна была вернуться так рано. Или что-то пошло не по плану?

Выйдя из спальни, парень с изумлением увидел на диване спящего сидя незнакомого мужчину. В простом чёрном пиджаке, ярко-красной, чуть ли не деревенского кроя, с пуговицами лишь до середины груди, рубахе и почему-то глубокого синего цвета брюках из качественного динура. Ботинки его напоминали обувь портовых грузчиков, простые и надёжные, из грубой кожи, закрывающие щиколотки. Такие вроде называют «загги», но Габ их никогда бы не надел. Да и весь наряд этого мужчины в целом тоже. Странная мешанина всего со всем заставляла его передёргиваться от отвращения.

Только лишь после полного осмотра одежды парень обратил внимание на лицо мужчины. Ещё не старый, но уже с намёком на морщины вокруг глубоко посаженных глаз, длинного носа и широкого рта со шрамом от правого уголка к уху. Полностью лысый, он производил странное впечатление. Он как будто был из прошлого, а то и позапрошлого столетия — на картинах тех художников мужчин часто изображены именно с такими, как у него, глазами, давно уже не встречающимися у современных кангийцев. А может, он не кангиец?

— Прошу, прощения, пристер, не могли бы вы ответить на один вопрос? — спросил, подойдя ближе к дивану, Габ.

— Какой ещё вопрос? — открыл глаза мужчина, просыпаясь. Они оказались светло-зелёного цвета. Ещё одна странность в его копилку.

— Что вы делаете в моём номере?

— Э нет, морячок, — кинув быстрый взгляд на Габа, покачал головой мужчина, — тут ты не прав. Это мой номер и это я хочу у тебя спросить, как ты тут оказался.

Голос у незнакомца оказался глубоким, низким, бархатистым. Таким можно было соблазнять женщин без каких-либо ещё дополнительных средств. Габу пришла на ум мысль, что ему повезло родиться мужчиной. Иначе и он бы не устоял.

— А вы в своём номере один живёте? — не сдался «морячок.

— Конечно, один, за кого ты меня принимаешь? — тут же вспыхнул незнакомец. — У меня, между прочим, дома жена и дети!

— Тогда зачем вы сняли себе номер с двумя спальнями? — осклабился Габ, поняв, что выиграл.

— В моём номере одна спальня, морячок, — не сдался мужчина.

— А в этом — две, — торжествующе сказал Габ и, для большей убедительности, показал рукой себе за спину.

— Это какой номер? — растеряв весь свой пыл, спросил незнакомец.

— Четыреста одиннадцатый.

— Тогда и вправду перепутал, — констатировал мужчина. — Прошу прощения, молодой человек.

И, буквально вскочив с дивана, метнулся к выходу и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Ну и что это было? — спросил Габ в воздух, зная, что ответа не будет.

Мысленно посетовав на странных незнакомцев, которые так и норовят присвоить чужой номер себе, парень вернулся к спешно оставленной книге. Настолько спешно, что даже бежевую закладку из кадасской бумаги, всегда и везде возимую с собой, не оставил на том месте, где прервался. Пришлось пару минут потратить на поиски.

Приключения троицы снова с головой увлекли Габа. Писатель явно знал своё дело, его персонажи вышли яркие, запоминающиеся, а за историей было не скучно следить. Правда, насколько он знал, у себя на родине, в Педабиси, местные критики ругали его за низкий жанр и странную мораль, перечёркивающую чуть ли не всё величие педабисийской литературы, признаваемое и у них, в Кангии.

Спустя какое-то время снова хлопнула дверь. Габ, предусмотрительно положивший часы рядом с собой, чертыхнулся, вскочил и снова едва не стукнулся головой о светильник. Прошло уже три часа после того, как ушёл незнакомец, перепутавший номера, а как будто двадцать минут. Магия чтения во всей красе.

На этот раз источником звуков стала Вули. Опершись о стену спиной и согнув ноги в коленях в идеальный прямой угол, она стояла босиком на полу, прикрыв глаза.

— Ты даже не представляешь как это утомительно, разговаривать с тупыми мужланами, откровенно смеющимися над тобой, о деле, — простонала девушка. — А ещё это капитально выводит из себя, буквально с первой минуты. Я сломала два носа и едва не продырявила тупую тыкву третьему, прежде чем они отвели меня к держале.

— Ты брала с собой пистолет?

— Да, я брала с собой пистолет, — с вызовом ответила Вули. — По-твоему, я должна была идти к отбросам треклятого Гариба безоружная?

— Нет, не должна была. Это всего лишь вопрос, чего сразу заводиться?

— То есть тебе можно заводиться после моих вопросов, а мне нельзя? — отлипла Вули от стены и с вызовом посмотрела на парня?

— И когда ты у меня что-либо «просто» спрашивала, после чего я завёлся? — приподняв правую бровь, поинтересовался Габ.

— Да хотя бы на станции. Мне показалось тогда, что ты готов убить меня.

— Себе-то не ври. Ты ничего не спрашивала, ты с мнимым превосходство обозвала парнишку, который предложил свои услуги.

— Да не всё ли равно тебе на какого-то оборванца?

— Нет, не всё равно. Как ты к ним, так и они к тебе.

— Ладно, это не важно, — махнула рукой Вули, обозначая тем самым конец спора. — Я договорилась, завтра в девять утра у нас будет проводник. Он придёт сюда, в «Апполин».

— Хорошая новость, — улыбнулся Габ. — Значит, до завтра мы совершенно свободны?

— Да, до завтра мы вот абсолютно полностью свободны.

— Тогда, присс Карциг, я приглашаю вас в самый лучший ресторан этого города, — со всем официозом сказал Габ. Но до конца удержаться не смог и в его глазах появился весёлый блеск.

— Ну что ж, пристер Виктюр, — приняла игру девушка, — к большому сожалению для вас, я вынуждена согласиться. Ждите меня через час, я буду готова.

С этими словами она метнулась в свою спальню. Через пару минут в свою ушёл Габ. Он понимал, что весь этот час ванна будет занята, но не переживал по этому поводу. В отличии от своего приятеля Едига, постоянно и в больших количествах потеющего даже при не самом активном солнце, у него не было проблем с неприятным запахом. Он вообще мог несколько дней не мыться и оставаться свежим, хватало обтирания полотенцем. Это не раз выручало его в ситуациях резко назначенных отцом походах к кому-либо. Пока четверо его братьев спорили друг с другом, кому первому принимать водные процедуру, он лишь посмеивался над ними и всегда был готов самым первым. Вот и сейчас он может минимум полчаса читать увлекательную историю милой троицы и совершенно не переживать, что не успеет собраться.

Ровно через час, как и было обозначено, пара, играющая роль влюбленных, вышла из лифта на первом этаже и медленно, с достоинством, двинулись к регистратору. Темно-коричневый костюм с синей рубашкой Габа сменили предыдущий наряд, котелок и туфли остались прежними. В отличии от одежды парня, наряд Вули преобразилась полностью. Нежно-розовое платье в пол с корсетом «Дюант», совершенно не стягивающим фигуру, зелёная шляпка, усыпанная мелкими красными тканевыми цветочками, последнее веяние моды, лёгкие туфли в тон платья, чёрные бархатные перчатки и серебряные серьги в виде кролика смотрелись на девушке так к месту, что узнать в ней ту, что с утра эпатировала людей мужской одеждой, можно было не сразу. Делала своё дело и косметика, особенно голубоватые тени и ярко-красная помада.

— Вот узнали бы твои подружки по клубу мужененавистниц, в каком виде и куда ты сейчас идёшь, — прошептал ей на ушко Габ.

— Вот и не рассказывай им, — ответила тем же девушка. — В конце концом, могу я вдали от них хоть на один вечер почувствовать себя женщиной? Завтра ведь эти ужасные катакомбы предстоят.

— И ты тоже не рассказывай. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше.

— Хорошо, любимый, не буду.

И девушка поцеловала его в правую щеку, оставив четкий помадный отпечаток чуб. Габ в первое мгновение хотел его стереть, но быстро передумал. Он ведь любит её, по легенде, а влюблённые так не делают.

— Скажите, уважаемый… Панибан, — подойдя к стойке, прочитал Габ на специальной стойке фамилию регистратора, — а какой у вас в Гарибе самый лучший ресторан. Вот прям самый-самый лучший.

— Могу посоветовать два, пристер Виктюр, — секунд двадцать подумав, сказал Панибан. — «Пердезиам», что на улице Победителей, и «Возмужавший буйвол», там же, буквально через дорогу. Они уже давно спорят за звание лучшего, только вам решать, какой из них посетить.

— А чтобы посоветовал ты?

— Я бы посоветовал оба, но увы, находиться в двух местах одновременно невозможно.

— Спасибо, — обозначил кивок Габ. — Карету у вас заказать можно?

— Разумеется, пристер Виктюр, — сказал регистратор, — немедленно будет.

Выйдя из отеля, под навесом они и в правду увидели подъезжающую роскошную красно-золотую карету с открытым верхом, везла её двойка прекрасных дардандийских лошадей благородного бронзового оттенка. Кучер был одет в красно-золотую форму. Поравнявшись с парочкой «влюбленных», он спрыгнул на камни и помог забраться даме. Габ залез самостоятельно.

— Куда едем, пристер? — спросил кучер, когда пассажиры заняли свои места.

— Вези на улицу Победителей, к ресторанам, — распорядился Габ. — Знаешь где это?

— Конечно, пристер, — отозвался кучер и стегнул лошадей. Те заржали и пошагали, потянув за собой карету.

Попетлав минут пять по узким переулкам вокруг отеля, карета выехала к углу того самого парка и сначала по длинной, а потом и по короткой его стороне выехала к противоположном углу, на длинную диагональную улицу. Проехав пять перекрёстков, кучер свернул направо, вывозя пассажиров на широкую улицу, с деревьями по богам и трамвайными рельсами посередине. Со всех сторон в глаза так и лезли большие, а иногда даже огромные таблички с указанием адреса. И на всех значилось «Улица Победителей». Почти приехали.

В начале пути Габ ещё смотрел по сторонам, его привлекала местная архитектура. Особенно дома вдоль парка. Тут тебе и дом из жёлтого кирпича разных размеров с треугольными окнами; и белое, будто на заводской окраине, здание со странной, будто трёхэтажной зелёной крышей, от которой так и веяло пирамидальной сосной; и полностью чёрная, похожая на логово злодея, узкая башня с многочисленными остроарочными окнами, сейчас, увы, далеко не в лучшем состоянии. В столице, до и по всей остальной Империи такого уже не встретишь. Императорское Архитектурное Управление чётко следило, чтобы ничто не выделялось из единой красно-серой, преимущественно шестиэтажной, массы с обязательными змеями. Ни одно здание в Кангии не могло быть постоено, хоть жилое, хоть общественное, хоть промышленное, если у него не было змеи на видном месте. Статуи, барельефы, росписи, стилизованные функциональные элементы, вроде водосточных труб, — не важно, что это было, главное чтобы было. Правда, ни на одном здании вокруг парка змей Габ так и не заметил, но это нормально. Насколько он знал, бывшему Салийскому княжеству дали аж тридцать лет, чтобы привести себя в соответствие с кангийскими нормами, так что время у них ещё есть.

А вот чем ближе они подъезжали к ресторанам, тем больше становилось как змей, так и красного. В какой-то момент красным стало буквально всё и Габ даже закрыл глаза, чтобы не видеть этого.

А вот Вули наслаждалась поездкой. Она с удовольствием рассматривала не только архитектуру, но и прохожих и встречный транспорт. И не могла не отметить, что все местные женщины как одна носили платья, никто даже не пытался бороться за свои права. Более того, ни одна женщина не шла по городу она или с подругами. Либо с мужчиной, либо с детьми, либо с женщинами намного старше. Казалось бы, на улице давно, почти полгода, тысяча девятьсот тридцать шестой год, семь лет назад отменили этот ужасный закон двухсотлетней давности о нормах поведения женщины в обществе, а практически ничего не изменилось, женщины так и предпочитают оставаться рабынями общества! Но сейчас девушка не хотела даже думать о борьбе, а потому раз за разом отгоняла такие мысли. Как минимум это некрасиво, одевшись так же, как они, ругать их за это. Поэтому Вули старалась расслабиться и получать удовольствие от езды в явно дорогой, да ещё и открытой, карете рядом с «любимым» мужчиной.

Рестораны были видны издалека. Как и сказал регистратор в отеле, они располагались ровно напротив друг друга и выделялись из общей красной массы отделкой, у одного стильной чёрной, у другого серо-серебристой. И у каждого имелась обязательная змея. «Чёрный» ресторан как бы окутывала огромная, красная же, рептилия, а «серебряный» имел вход в виде открытой пасти с двумя характерными клыками-колоннами для навеса и языком-ступеньками.

Почти подъехав к ресторанам, карету ощутимо тряхнуло. Открыв глаза, Габ не мог понять, что происходит, но потом увидел под колёсами лошадей мужчину в чёрном поношенном пальто. Из его головы, неестественно свёрнутой набок, текла кровь.

— Клянусь вам, нашер, он сам выбежал под копыта, — помахав ладонью перед горлом, испуганно пролепетала кучер. — Он так быстро выбежал, что я даже не успел ничего сделать. Я клянусь вам, нашер…

— Вот, держи, — протянул ему Габ пятидесяти кансовую купюру. — Разберись с вопросом как у вас принято.

Вылезши из кареты, он помог сойти на красный шардбит Вули прямо посреди дороги, после чего спросил:

— Так куда пойдём, любовь моя? Направо, или налево?

— Давай направо, любимый, — игриво ответила девушка. — Налево ты ещё успеешь находиться.

— Ну тогда сегодня, зайдем в пасть змее, — решил Габ, — а после дела почувствуем себя кроликами.

— Как скажешь, любимый.

И они пошли направо, к «серебристому» зданию. Едва они поднялись по красным ступеням-языку, услужливый лакей тут же открыл перед ними дверь. «Влюблённые» оказались в длинном красно-серебристом коридоре. Впрочем, красный как будто постарались максимально скрыть и он не сильно бросался в глаза. В отличии от расписанного жёлто-зелёным орнаментом «под растительность» потолка и картин на стене, рядом с которыми не двусмысленно красовались двузначные и даже трёхзначные числа.

— Даже представлять не хочу, кто придумал эту глупую идею уподобить ресторан змее от начала и до конца, — поправляя шляпку, проворковала Вули.

— А по мне очень забавная идея, не согласился Габ. — Не удивлюсь, если голова это только вход, а выход с другой стороны здания.

— А прямо сейчас мы идём по пищеводу в желудок, — фыркнула девушка. — Очень забавно.

Парень ничего не ответил. Они уже подошли ко входу в ресторанный зал, а обсуждать проблемы заведения в самом заведении он не привык. Да и вообще не принято было среди кангийцев так делать.

Зал оказался полупустым. Свободных мест было с лихвой, даром что сейчас совсем ещё не вечер. Заняв столик центре зала, на котором не стояла жёлтая статуэтка груши — новомодный символ заказа заранее — парочка стала ждать, Вули изучать меню, а Габ рассматривать интерьер. Красный постарались убрать и здесь, по максимуму добавив серебра, чёрного и благородного натурального дерева, покрытого маслом. Парень уже откровенно боялся, что дерево в Гарибе совсем не уважают, но нет, хотя бы в одном месте его удалось найти, да ещё и в больших количествах. Редкими вкраплениями шёл пурпурный, жёлтый и даже золотой. Разноцветные витражи, лентой опоясывающие потолок, своими отблесками добавляли необычности залу.

— Что закажете, пристези? — неслышно подошёл к «влюбленным» официант.

Габ аж взрогнул от его внезапного появления.

— Нам, будьте любезны, суп «Вуккало», говядину с клюквой и чесноком, большое блюдо пирожных «Куртизанка» и бутылочку «Мартиньи» для начала, — томным голосом проволковала Вули, прекрасно зная вкусы своего спутника.

— Вот умеешь ты расположить к себе, — хмыкнул Габ, как только официант ушёл. — Он ведь даже не спросил о деньгах.

— Богатого человека, знаешь ли, видно издалека, — тем же голосом проронила девушка.

— Одежда ещё ничего не говорит о наличности в кармане.

— Быть может, у них тут молодёжь ещё не развлекалась так, как у нас в столице, вот они и беспечны.

— Быть может, быть может.

Спустя буквально три минуты тот же официант принёс поднос с идеально треугольной пирамидальной бутылкой вина красного стекла, двумя бокалами на длинных тонких ножках и пяти сантиметровый крючок на деревянной ручке. Ловко сняв с бутылки верхнюю металическую пробку, он вставил крючок в нижнюю, настоящую, из коры, наполовину прокрутил и резким движением руки вытащил. От пробки побежал быстро исчезающий белый дымок, по залу разнёсся характерный сладко-пряный аромат сучубского вина. Разлив вино по бокалам, ровно на треть высоты, официант закрыл бутылку металлический пробкой, поставил её на стол и удалился, унося с собой поднос и крючок.

— М-м-м, настоящее, — протянула Вули, отпив вина.

— Да если бы они за те деньги, что вино стоит, принесли подделку…

— Столичный «Кацидант», уверена, и на долго запомнит тот разнос, что ты им устоил, любимый.

— И всегда ведь можно напомнить, любовь моя. Пусть знаю, как травить пойлом наследника рода Виктюр!

Бокалы опустили в мгновение ока и парень долил ещё, а потом ещё. Суть этого вина, одного из самых дорогих, производимых в Кангии, крылась в его быстрой порче. Всего каких-то пятнадцать минут — и оно скисало так, каким не каждый уксус изначально был. Поэтому бытылки с ним были небольшими, максимум в пол-литра, а пили его очень и очень быстро.

Спустя полчаса парочке принесли их заказ. За это время они изрядно набрались, но и суп, и говядину честно съели, на весь зал расхваливая повара и пугая редких гостей, неодобрительно смотревших в их сторону.

— Офис-сант, у вас мус-сыка вообще есть? Почему так тихо? — спросил после еды Габ заплетающимся языком.

— Музыка есть, — ответил официант, — но музыканты готовятся в вечеру и…

— ТАК У ВАС-С ЕС-СТЬ МУС-СЫКАНТЫ??? — чуть ли не взревел Габ. — БЫС-СТРО С-СОВИ ИХ С-СУДА!!!

— Но, пристер, они готовятся…

— С-СОВИ Я СКАЗАЛ!!! ВОТ ТЕБЕ, ЖАДНАЯ РОЖА. И ВИНА ЕЩЁ ПРИНЕС-СИ, С-САКИМСКОГО.

С этими словами парень швырнул в официанта пяток купюр большого достоинства. Тот, не будь дураком, всё понял и куда-то убежал. Через пару минут музыканты заиграли весёлую музыку, а на столе появилась шарообразная бутылка с белым содержимым.

— НУ ВОТ, ДРУГОЕ ДЕЛО, — взревел Габ, откупоривая вино и разливая по бокалам.

Что было дальше и он, и Вули на утро помнили смутно. Парень отчётливо знал лишь одно: спустя шесть часов музыка ему надоела и он забрасывал персонал ресторана купюрами, лишь бы эти «горланистые выхухоли» прекратили вопить. Вули могла вспомнить как танцевала с несколькими мужчинами почему-то в одинаковых сине-бело-чёрных костюмах. И больше ничего, даже то, как они оказались в номере. Новый день встретил парочку «влюблённых» жестоким похмельем.

Глава 2

— Ну почему за всю свою жизнь меня так и не научили останавливаться, — раздался глухой стон в четыреста одиннадцатом номере отеля «Апполин». Стон, что характерно, был женским.

— Наверное потому, что это абсолютно бесполезно, — вторил ему мужской. — Время-то сколько? — спросил первый голос. — Без пяти восемь, — ответил минуты три спустя второй. — Сколько??? — в ужасе вскочила с дивана девушка. Её платье напоминало половую тряпку не первой свежести, из персикового превратившись в грязно-неопределенное, да ещё и в странных жёлтых пятнах. Макияж смазался, будто наносился в карете с шестёркой лошадей на полной скорости. Шляпы и туфель поблизости не наблюдалось, серьги, слава Добродетели, остались в ушах. — Совсем скоро придёт проводник! — завопила Вули и заметалась между спальней и ванной. — Вставай, наследник рода Виктюр! Или ты уже забыл про дело? — Забудешь тут, — проворчал Габ, поднимаясь из-за дивана. На удивление, кроме помятого лица и откровенно похмельного взгляда, парень был очень даже ничего. — Ох, как же меня сушит, — прохрипел он. — Если это хороший отель, — раздалось из ванной, — у них должны быть элементарные услуги в номер. — Точно, — согласился Габ. — Осталось найти телефон… Через час парочка «влюблённых», чистая и свежая, выходила их отеля. Девушка выглядела почти так же, как заселялась вчера, разве что почти все вещи, кроме обуви, сменились на откровенно дешёвые, чтобы не жалко было вечером выбросить. А вот парень изменился кардинально. Элегантный костюм тройка, котелок и туфли сменились на чёрный шерстяной свитер крупной вязки, серую майку и чёрные безразмерные штаны с чёрными ботами. Теперь, глядя на него, никто бы не подумал, что видит перед собой представителя одной из самых богатых семей Кангии. Какой-то грузчик или самый дешёвый заводской рабочий. Разве что чисто выбритый, подстриженный и не по статусу уверенный в себе. И с рюкзаком за спиной, который и грузчику, и рабочему в принципе без надобности. Впрочем, его самого это нисколько не волновало, а никого, кто мог бы выразить своё презрение, они не встретили. В столь ранний час знатные и состоятельные предпочитали спать. — А вот и он, проводник, — сказала Вули, показывая на противоположную сторону улицы. Там, опершись о белую-красную стену здания, в одежде похожей на ту, что надел Габ, и кепке, натянутой на глаза, стоял не первой свежести мужчина, с бородой, отросшей по самые уши, и курил, по виду, обычную самокрутку. — Это вы значит наниматели? — прохрипел мужчина. — Мы, — сказала девушка. — И было бы неплохо… — Фифа, я не с тобой разговариваю, — искоса зыркнул на девушку проводник. — Ты лишь красивый довесок для мужика и… — Да что ты говоришь, — протянула Вули, доставая из-за спины пистолет и направляя в лоб проводнику. — Может, повторишь то, что ляпнул не подумав? — Гальвус? — сглотнул мужчина. — У нас таких никто и не видел, только слышал. — Откуда тогда ты знаешь, что это? — спросил Габ. Сложившаяся ситуация приносила ему удовольствие. — Очень уж характерный магазин, явно из бронзы, — сказал своим насквозь прокуренным голосом проводник. — Нам такое не по карману, мы предпочитаем «Винз» или «Батер». — «Винз» дерьмо, четыре патрона, да и те летят куда угодно, но не в цель, — типично фыркнула Вули. — «Батер» получше, но револьверы я не люблю. — О, присс разбирается в оружии, — снова сглотнул мужчина. Его голос дрожал, что совсем не удивительно: никому не понравится смотрящее на тебя дуло. — Ты ещё не повторил, что имел дурость ляпнуть! — со сталью в голосе рявкнула девушка. — Я… я прошу прощения, — выдавил из себя мужчина. — Не ожидал, что присс будет… — Теперь будешь ожидать, — прищурившись, хмыкнула Вули. — Пошли уже. И давай чуть дальше от меня, ты воняешь нечищенной кобылой. Проводник на это ничего не ответил. Хотя ему хотелось, в том числе и высказать парню, что тот распустил свою бабу, но благоразумно проглотил обиду и возмущение. Мало того, что та самая «баба» могла и прибыть на месте, на поясе парня под свитером тоже торчал ствол. В таких ситуациях лучше не рисковать. Минут через двадцать, пройдя не через одну подворотню, странная на вид троица добралась до каких-то красно-кирпичных руин. Местные кошки, едва завидев их, разбежались во все стороны. Остановились криминальный элемент, рабочий и женщина под мужика метрах в пяти от стены, перед небольшим квадратом, заросшим мхом. — Вот он спуск в канализацию, — сказал проводник. — А зачем нам канализация? — спросила Вули. — Мне сказали, вы ищете путь в городские катакомбы. Разве нет. — Ищем, — подтвердил Габ. — Ну вот, а никак иначе, кроме канализации, туда не пройти. Остальные входы либо завалены, либо принудительно закрыты. — Но ведь канализация это темно, сыро и крысы, — прошипела девушка. — Темнота нас не пугает, если ты забыла — успокоил её парень. — Темнота, допустим, да, — согласилась Вули. — А вот сырость и крысы… — Всё, боишься, любовь моя? Ты так хотела добраться до этих катакомбы, так хотела найти следы магии и тайных культов, — фыркнул Габ, явно передразнивая девушку. — Магии не существует, пристер, — тихо сказал проводник. — Это лишь страшилки для неразумных детей. — Много ты понимаешь, — процедила девушка в сторону мужчины и повернулась к Габу. — А сам-то чем лучше меня? Ищет он, знаешь ли, пропавшего одиннадцать лет назад в этих катакомбах дядю. И для чего? Лишь бы отец не привлёк в работе в своей компании. Не нравится ему, знаешь ли, паровозы да пароходы строить. Он, знаешь ли, вольная птица и хоч… — Спускаемся, — перебил Вули Габ, в очередной раз пожалев, что связался с этой языкатой… присс. Проводник, хмыкнув, нашел оставленный в траве крюк, просунул его в едва заметное отверстие в люке, и потянул на себя. С трудом, но люк поддался, открывая довольно широкий провал со скобами-ступенями на одной стороне. — И сколько здесь высоты? — спросила Вули. — Метров пятнадцать, — ответил проводник. — Сколько? — в испуге отпрянула девушка от люка. — А чего так много? — Эта часть города выше, чем центр, вот и получилось много. Высоты боитесь, присс? — Это не твоё дело, — процедила Вули. — Ты спускаешься первым. — Хорошо, я первым, — пожал плечами мужчина и полез. — Всё равно вы мне половину торчите. Спустившись, проводник стал ждать эту странную парочку влюблённых. Мужик в ней, казалось, был исключительно для мебели, так искусно его не замечала девица. Тяжело ему придётся в браке, там и ранняя смерть на фоне деградации печени от обильных излияний… Тьфу ты, снова это медицинское прошлое норовит вылезти. Вот только парочка странная не только перепутанными половыми ролями, но и причиной спуска в катакомбы. Подумать только, магия и поиски давно пропавшего дядюшки! Да подельники его засмеют, когда узнают! Вот только ни не узнают. Что мешает ему соврать? Ничего. Ну он и скажет, что они, как и все, просто решили пощекотать себе нервы в легендарных подземных лабиринтах Гариба. Только эти имеют имеют все шансы пройти дальше, чем кто-либо до них. Даже до Крысиного Поля, куда и многие с городского дна не совались. Впрочем, если такое случится, его рядом с ними уже не будет. Свой остаток он найдёт как получить. — Тебя вообще как зовут-то? — спросил Габ проводника, только спустившись. Внутри было темно. Единственным источником света служил огонёк в руке мужчины. — Шадиком кличут, пристер, — ответил насмешливо проводник. — А вам зачем? — Чтобы знать, кого пустить на съедение гарадинам и доргам, если понадобится. — А вы откуда знаете? — испугано спросил Шадик, отпрыгнув метра на три от Габа. — Ты думал, мы просто решили повторить опасный аттракцион местных богатеев? — хмыкнул парень. — Я об этих катакомбах и их легендах побольше многих знаю. Габ решил не уточнять, что знание это в основном из книг, а ни в каких гарадинов и доргов он не верит. Любые катакомбы обязаны иметь десяток, а то и не один, подобных пугалок. В столичных, например, согласно преданию, живёт Серый Хохотун, крадущий нерадивых прохожих, рискнувших пройти по улице Благодати пьяным. Или целое Волчье Племя, насылающее на детей, не желающих ложиться спать, кошмары и проклятия. Здравый смысл, вроде отсутствия у волков необходимости жить в мрачных подземельях, не мешал существованию этих легенд. — А вот и я, мальчики, — спустившись, сказала Вули. — Ну давай, доставай свой фонарь. Габ снял рюкзак, достал оттуда металлическую конструкцию, похожую на домик со стеклянными стенками и кольцом на «коньке» крышки, потянул за него, крутанул шайбочку из какого-то белого металла с зелёным оттенком и быстро закрыл крышку. Пространство вокруг озарил яркий зеленоватый свет. — Это… — начал было Шадик, но не знал, что сказать дальше, и замолчал. — Химический фонарь, — пояснил парень. — Какие-то там вещества, реакции, фих-фык и оно светится. Я не вдавался в подробности, работает — и хорошо. — Хорошо быть богатым, — протянул проводник. — Ты слишком разговорчивый, — сказала ему Вули. — Веди давай. Из небольшой комнатки с низким потолком, куда спустилась троица, Шадик под короткому узкому коридору вывел их прямо к подземной реке. Куполообразный кирпичный тоннель, стены которого обильно покрывала странная слизь напополам с плесенью, нечистоты, бурно текущие посередине коллектора, узкие дорожки по бокам, с которых легко можно было навернуться — всё это не производило впечатления мрачных и пугающих катакомбы. Вули была разочарована. — Это канализация, присс, — поспешил напомнить проводник, как только девушка высказала своё «фи». — Катакомбы дальше. Намного дальше. До них идти несколько часов. — А почему именно через канализацию? Здесь воняет! — Ничего не могу с этим сделать, присс, — развёл руками проводник. — Других входов нет. Я пойду первым. Пристер пусть идёт за мной, у него свет. И будьте предельно осторожны, в этой части туннелей поскользнулся ничего не стоит, а назад уже можно не выбраться. Минут двадцать троица максимально медленно. шла шаг в шаг. Сильно продвинуться за это время не удалось, но ни Габ, ни Вули не возмущались по этому поводу, жизнь была дороже. Но постепенно слизи и мха становилось всё меньше и продвижение пошло быстрее. К тому же расширилась пешеходная часть у стен, что позволило идти спокойно и не прижиматься к камню, который сменил кирпич. — Сейчас мы в более старой части канализации, — сказал проводник. — Её построили пятьдесят лет назад, когда грудита в окрестностях города было больше. — Чего было больше? — не поняла девушка. — Грудит это черный камень с красными разводами, — пояснил Шадик. — Им отделана та часть колектора, по которой мы идём. Ещё из него получаются отличные скульптуры, правда, церковь Добродетели их не одобряет. — Почему? — спросил парень. В каких-либо богов он не верил, искренне считая себя ребёнком века науки и прогресса, а потому в такие подробности не вдавался. — Чёрный и красный ведь цвета Порока, — неожиданно ответила Вули. — И если по отдельности церковники их используют охотно, то смешения сторонятся, как огня. Чем дальше троица шла, тем сильнее изменялся коллектор. Раздваивался, растраивался, поворачивал под самыми неожиданными углами, несколько раз резко опускался, образуя водопады и заставляя путешественников прибегать к услугам лестниц, снова сходился в один поток, прирастал мелкими, но неизменно грязными и зловонными речушками. Именно вонь была главной проблемой канализации. Непривычные к такому влюблённые, конечно, подготовились и набрали кусков ткани и воды, чтобы делать мокрые повязки и дышать через них, но помогало это слабо и значительно увеличивало время нахождения рядом с нечистотами. Несколько раз путь вдоль коллектора прерывался слиянием нескольких рек воедино, заставляя искать обходной путь, т.к. мостов на другую сторону этих слияний, ширина которых была минимум десять метров, просто не было. Но проводник всегда выводил их из тупика, честно отрабатывая свою плату, которая уже была частично отдана вчера и ещё будет отдана сегодня. При условии, что ничего непредвиденного не случится. В какой-момент, довольно долго уже шагая по вновь ставшему прямым туннелю, Габ заметил, что гладкий чёрно-красный камень сменился на неровный серый. Он поспешил сказать об этом Шадику. — А что вас так беспокоит? — удивился проводник. — Мы пришли в самую старую часть городской канализации. Ещё немного и впереди покажется кольцо, проходящее прямо под бывшим третьим кольцом городских стен. Верхнего кольца давно нет, его срыли, а камень пошёл на это. Немного осталось на прямые коридоры. — И как мы будем пересекать кольцо? — спросила Вули. — Снова пройдём «тайными» тропами»? — Нет, здесь никогда не было крепостей, — ответил проводник. — При чём тут крепости? — Каждая из «тайных троп», позволяющая перейти на другую сторону коллектора, когда-то была подземным ходом из крепости. Крепостей в окрестностях Гариба вообще было много, иной раз штуки три на километр. Габ лишь кивнул на это, он знал и о крепостях, и для чего их ставили, и как массово убирали, и как так же массово восстанавливали. А вот Вали слушала с интересом. — Как-то не вяжутся «нет крепостей» и «крепостей было много», — сказала она. — На месте кольца и далее к центру крепостей не было, а вот за пределами много, даже слишком много. — А зачем они вообще нужны были? — Держать оборону. — Одной не хватало? — Одну можно обойти. Много обойти сложнее. — Так как мы попадём за кольцо? — Нам сюда, — указал проводник на ничем не примечательный участок стены прямо перед собой. Пройдя чуть вперёд, он секунд пять посмотрел на камни, после чего со всей дури лупанул по одному из них. Кусок стены отъехал в сторону. — Ну вот, а говорил магии не существует, — фыркнула Вули. — Это не магия, присс, — фыркнул в свою очередь Шадик, — это чёткий инженерный расчёт трёхсотлетней давности. — И до сих пор работает? — усомнился Габ. — Городской канализационной службе тоже надо как-то ходить, — ответил проводник. Десять минут спустя, поплутав по комнаткам и целым залам с обилием разнообразных дверей, троица снова вышла к зловонной реке, но уже на другой стороне, как и обещал проводник. — Ну вот, именно здесь и начинаются гарибские катакомбы, — сказал Шадик, последним выходя из достаточно узкого лаза, преодолевать который пришлось почти ползком. — Ещё никто не доходил до их центра. Не пойду и я. — Ты уходишь? — спросил Габ, чуть ли не тыча фонарём в лицо. — Какое-то время я пройду с вами, но недалеко. Мне вообще заплатили только за проход к катакомбам, о какой-либо активности внутри речи даже и не шло. Кстати, где моя вторая половина? — Дома с детьми ждёт, — процедила Вули. — Вот, держи, — одновременно с девушкой сказал Габ, протягивая четыре пятидесяти кансовые купюры. Хорошо иметь в штанах карманы. И хорошо, что в штанах рабочих они в принципе есть. Заикаться о новом договоре он даже не стал. Других денег не было, он просто не подумал их взять, надеясь, что Вули договорилась обо всём как надо. Но она молчит, а значит, понимает, что где-то совершила ошибку. Повернув направо, троица, в любой момент рисковавшая остаться двоицей, буквально за пару минут добралась до плохо скрытого прохода в серокаменной стене. Шабик не стал ничего нажимать, а просто покрепче ухватился за выступы и отодвинул кусок кладки вправо. Раздался жуткий скрежет, но проход открылся. — Этот тоже канализационщики используют? — спросил Габ проводника. — Никогда, сколько я вожу сюда людей, не видел их здесь, — ответил тот. — Да и не стали бы они запускать свои помещение. — И как давно ты водишь сюда сюда людей? — как бы невзначай поинтересовалась девушка. — В конце нивуля, считай, пятнадцать лет будет. — Немало, — протянул Габ. То, что помещением за странно открывающимся проходом никто не пользуется, стало понятно сразу. Пыль и путина обильно покрывали пол, стены и потолок, скрывая истинный цвет поверхностей. А ещё здесь не было никакой мелкой живности, чему парень несказанно обрадовался. Вули терпеть не могла насекомых и прочих букашек, поднимая визг, едва заметив кого-либо из них по близости от себя. А Габ терпеть не мог женских визгов и готов был отдать что угодно, лишь бы они прекратились. Не распространялся страх девушки только на пауков почему-то. Пройдя буквально метров двадцать по прямому коридору шириной метра два, троица услышала странные лязгающие звуки, будто кто-то гремел цепями. То усливаясь, то почти стихая, они преследовали искателей приключений на свой любопытный зад всё время, пока те шли по прямой. Но стоило коридору резко вильнуть вправо, как гремящие цепи пропали. Вместо них непонятно откуда стала капать вода. Вслед за многочисленными, порой совсем неожиданными, поворотами пути, звук не отпускал троицу, оставаясь при этом на одной и той же громкости. Иногда, впрочем, добавлялись завывания и хохот. — Что это вообще? — не выдержав, тихо спросила Вули. Вот только шепот её, усиленный непонятно чем, чуть ли не криком разнесся по катакомбам. Впереди раздался шелест крыльев, заставляя «влюбленных» притормозить. — Это Воющий хохотун, так его называют у нас, — спокойно ответил Шабик. К удивлению девушки, сказанные им слова никак не изменили свою громкость. — А почему твои… а когда я… — попыталась Вули задать вопрос, но не смогла его сформулировать. — Здесь нельзя шептать, — пояснил проводник. — Я не знаю, как это работает, но шептать здесь нельзя. — Ну вот, а говорил магии нет, — осмелев, хмыкнула девушка. — Это не магия, — покачал головой Шабик. — Мне пытались объяснить, но я так и не понял. Не грамотный, увы, чтобы такое понимать. Но это не магия. А чего вы остановились? Габ потряс головой. Не нравилось ему это место. Какой-то странный страх нагоняло оно на него. И вроде бы читал обо всех этих Хохотунах, Трёхлапой кошке, Живом топоре, Говорящих камнях и прочем, а страх всё равно пришёл и не отпускал. Схватив за сердце после самого первого лязга, он чуть ли не умолял повернуть обратно и не заниматься ерундой. — Всё понятно, — рассмеялся Шабак, едва лишь взглянув на Габа. — Я-то думал, вы храбрее всех остальных будете. Ну что, обратно? — НЕТ! — в один голос рявкнули «влюбленные». Переборов себя, Габ упрямо пошёл вперёд. Какой же он Виктюр, если не может справиться с банальным страхом? Вули же не собиралась уходить, пока не найдёт следы окультных ритуалов, по легендам, практикуемых здесь всего лишь каких-то сто лет назад. Следующие метров триста дались, на удивление, легко. Почти все звуки пропали, разве что кроме капающей воды, со страхом парень справился почти полностью, а больше ничего и не мешало. На стенах, освещённых всё тем же фонарём, правда, уже не таким ярким, как в начале, сквозь слои пыли стали поступать какие-то рельефы. Вули даже на десяток секунд подошла к ним, чтобы рассмотреть внимательнее, но ждать её никто не стал, а потому она бросила это дело. Внезапно за очередным поворотом обнаружился тупик и спуск вниз. — И что нам теперь, спускаться? — Другого пути нет, присс, — сказал проводник, подходя к лазу, очень похожему на тот, с помощью которого они попали в канализацию. — Вы же хотите в катакомбы попасть? — Хотим, — ответил парень. — И насколько ещё уровней они уходят вниз? — Этот последний, насколько я знаю. — А вот я знаю ещё об одном, — тоном следователя, который поймал преступника на лжи, сказал Габ. — Ты хочешь нас обмануть. — На тот уровень не спуститься, — вздохнул Шадик. — Единственный вход в него завален ещё до начала моей карьеры катакомбовода. — Ну, допустим, — буркнул парень. — Так вы спускаетесь или нет? — Спускаемся, — ответила Вули. — Габ, сначала ты. Спускаться и оказалось невысоко, метров пять максимум. Здесь, на удивление, никакой пыли не было, будто за катакомбами кто-то ухаживал. И далеко не один, судя по чуть ли не сияющим стенам со странными крупными белыми символами из кружочков и прямых линий. И вот здесь без магии, ну или целого культа, обитающего здесь и поддерживающего своё жильё в чистоте, точно не обошлось. — Это всё Подземный странник, — хмыкнул проводник, когда девушка озвучила ему свои мысли. — Он ходит по катакомбам и наводит чистоту, готовится к приходу Темнейшего Дау. — Версия с культом звучит правдоподобнее, — не приминула фыркнуть девушка. — Так вы верите в магию или нет, присс? — не приминул поддеть её Шабик. — Я, во всяком случае, никого здесь не встречал, сколько вожу богатеев. — Они могут прятаться, — возразила Вули. — Так кого угодно выдумать можно, не только горстку «магов», — язвительно выделил проводник последнее слово, — но и многосоттысячную спящую армию духов, что после пробуждения разнесёт не только Гариб, но и всё княжество и даже всю Кангию. — А Подземного странника ты, значит, встречал? — не сдалась Вули. — Нет, но что мешает ему прятаться? — Дальше куда? — спросил Габ, стремясь прекратить этот бессмысленный диалог. Вот только помимо миротворческой цели вопрос имел под собой реальную значимость. Если раньше после подобных переходов путь был всегда один, то сейчас их оказалось три: левый, правый и, как ни странно, прямой. — Нам налево, — сказал Шадик. — Ещё пару лет назад было прямо, но сейчас там потолок обвалился. — И что, никто не следит за сохранностью катакомб? — А кому это надо? Деньги тратить, работников нанимать. Ничего ведь до сих пор не случилось, значит всё в порядке. — Но ведь проще сейчас потратить немного, чем потом в десяток раз больше, разгребая последствия. — У держателей города, видимо, свои резоны поступать так, так они поступаю. Власть в их руках, им виднее. — Не всегда держатели власти правы в своих поступках, — несдержанно сказала Вули. — Женщин до сих пор никто всерьёз не воспринимает, хотя даже в «Нандане» сказано, что мы ВСЕ равны по происхождению от Добродетели. — А ещё в том же «Нандане» первые страниц триста из трехсот сорока те же женщины обозначены лишь довеском для мужчин. Их главная роль — произвести на свет как можно больше мужчин, защитников своей земли. — Это несправедливо! — вскричала девушка. — В наш век науки и прогресса мы до сих пор живём по заветам глупой книжки, написанной почти две тысячи двести лет назад! — Вы меньше минуты назад использовали «глупую книжку» как аргумент, присс. Что за двойные стандарты такие? Вули ничего не ответила. Она не считала нужным отвечать глупым мужланам, не способным понять суть борьбы женщин за свои права. — Идём, — буквально приказал Габ. — Разговоры говорить некогда, мы и так здесь уже долго. — Это точно, — согласился проводник и внутренне усмехнулся. Таких странных богатеев он ещё никогда по катакомбам не водил. Ладно бы только поиски дядюшки, магия, посмеялся бы да и забыл. Но ведь присс всерьёз уверена, что женщины могут быть равны мужчинам, а это уже не нормально. И её спутник не торопится её в этом разубеждать, что ещё страннее. Повернув налево и пройдя метров двадцать «влюбленные» поняли, что попали в лабиринт. Шабик вёл их какими-то странными путями, какие-то повороты пропуская совсем, на каких-то ненадолго останавливаясь, а на всех без исключения развилках вибирая левый пусть. И делал он это так уверенно, что и вправду можно было поверить о пятнадцатилетнем стаже, чего Габ делать не спешил. Сказать, в том числе и для увеличения значимости в глазах богатеев, это одно, а вот подтвердить свои слова — совсем другое. Сейчас Шабик доказывал, что был здесь не один, не два и даже не десяток раз. Он не привёл их ни в один из тупиков, а это о чём-то да говорило. Но о пятнадцати ли годах? Всё может быть. Чем дальше троица шла в этом лабиринте, тем больше оборачивалась и смотрела по сторонам Вули. Можно было подумать, что она старается получше рассмотреть рисунки на стенах, сменившие белые кружочки и линии на красно-жёлтый орнамент из ромбов, овалов и точек, если бы не резкость, с которой она вертела головой. Ей мерещились какие-то странные звуки, но уловить, что это она не могла. -А-А-А!!! — вдруг резко завопила Вули и бросилась вперёд, едва не роняя на пол и Габа, и проводника. — Стой здесь! — крикнул парень Шадику и побежал за девушкой. Та бежала, будто медведь со стрелой в заду, вообще не разбирая дороги. Кто знает, может тут ближе к центру ловушек понаставлено, что тётушка займись! Ни в одной из книг, что читал парень, о них не сказано ни слова, но мало ли. Минут через пятнадцать, если часы до сих пор показывали правильное время, Габ догнал Вули в тупике. Та села на пол и задрожала, через каждые пять секунд всхлипывая, но без слёз. — И какого деса я попёрлась в эти катакомбы? — немного успокоившись, спросила девушка, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ты ищешь помощи у магии и сект, которых в принципе не существует, в борьбе за права женщин, — напомнил ей парень. — А ты ищешь дядюшку, который ушёл за сокровищами и не вернулся, — всхлипнула Вули. — Я-то хоть видела возможное присутствие хоть кого-либо, а ты боишься признаться, что выдумал… — У меня есть инструкции! — перебил её Габ. — Мы уже вошли в эти треклятые катакомбы, шли по лабиринту, оставались лишь Колонная тропа и Крысиное поле. И угораздило же тебя побежать непонятно куда! — Да какие ещё инструкции? Откуда они вообще у тебя? — Вот эти инструкции! — достал Габ из рюкзака четыре листа бумаги, исписанной крупным округлым почерком. Понять, что было на них написано, даже в свете химического фонаря на расстоянии около полутора метров Вули не смогла. Зато определила материал и цвет чернил. — Это кто ж такой богатый решил пошутить над тобой с использованием дорогущей синской бумаги и красных офорских чернил? — фыркнула девушка. Она уже пришла в себя, к ней вернулось прежнее язвительное настроение. — Подделать? В точности воспроизведя дядин почерк? — Значит это кто-то из самым близких. Отец? Братья? — Им это зачем? — Чтобы избавиться от тебя в этих катакомбах, идиот. Давно пора понять, что ты не нужен им. Они ловко сманипулировали тобой, прислав тебе эти «инструкции» и заставив в них поверить. — Значит, ты с самого начала мне не веришь и используешь лишь в качестве… чего? — В качестве денежного мешка, что оплатит всё что угодно, лишь бы найти любимого дядюшку, — явно кого-то передразнивая, сказала Вули. — Без тебя я бы и не решилась на свою авантюру. — Ага, магию искать только дура вроде тебя и станет, — рассмеялся Габ. — Это я, значит, дура? — прошипела девушка. — Ну а кто ещё? Подумать только, искать помощи у «магии». Вы, похоже, и сами в себя не верите, раз ищите любую, даже самую глупую, помощь! — Она не глупая, магия и вправду существует! — И кто же тебе такую чушь наплёл? — «Откровения жителей Каркадской долины» читал? — Глупая сказка без каких-либо доказательств, — отмахнулся Габ. — Я и сам такого насочиняю на десять книжек за день. Говорящие лягушки, чёрные молнии в форме квадрата, танец огоньков в небе — всё это чушь. И повезло это лицезреть одной маленькой долинке, за свою историю бывшей территорией десятков стран. Где хоть одно доказательство, что это было на самом деле? — А зачем я по-твоему пришла в эти катакомбы? Как раз за доказательствами. — А нашла только пару стен со странными рисунками. — Вот! Ты же сам их видел! Чем не доказательство? — Ты же слышала Шабика? Он уже пятнадцать лет богатеев вроде нас с тобой сюда водит. И ничего, никакой магии. Он и сам мог всю эту мазню нарисовать, чтобы денег больше брать. И звуки эти все тоже мог он устраивать. — И сами катакомбы тоже мог он построить, да? Подгоняешь под свою твёрдолобость любые теории. — Как и ты, — вернул подачу Габ. Несколько минут «влюблённые» не разговаривали. И каждый из них мечтал не разговаривать со своей «будущей половинкой» до скончания веков. Но осознание, что как-то из тупика, в котором они оказались, надо выбираться, заставило их пойти на сближение. — Как выбираться будем? — спросила Вули. — И зачем ты вообще пошла туда, откуда не можешь выбраться? — Я наняла проводника, если ты забыл. — Я так же нанял его, ровно наполовину, если ты забыла. — И он оказался совершенно не нужен. У тебя же инструкции. — Ещё как нужен, — не согласился Габ. — Мои инструкции касаются лишь самих катакомб. Пути до них я не знаю. — И что же говорят твои инструкции? — Будем идти всё время налево. — Почему именно налево? — Можно и направо, главное держаться одной стороны. — Хорошо, пошли налево. И быстрее, я пить хочу, а мы с собой ничего не взяли. — Тут уж много обещать не могу. Я вообще не представляю, где мы находимся и куда выйдем, к выходу или дальше вглубь. Так что придётся потерпеть. Не ты одна хочешь пить. Почти два часа парочка шла по лабиринту, всегда сворачивая лишь налево. Хорошего настроения за это время не прибавилось ни у кого. Вули корила себя, что поддалась на провокацию и странных мух, вследствии чего и произошел весь конфликт с потерей проводника, Габ обдумывал слова, сказанные девушкой. Быть может, это и вправду была чья-то злая шутка? Кого-то из родных, кого-то, кто знал, как выглядит дядин почерк. Но тогда и вправду остаются лишь отец да четверо братьев. Мама умерла при родах пятого, сестра в пятимесячном возрасте от какого-то странного обострения простуды буквально за три дня. Мог, конечно, и Натибад, личный слуга дяди, до сих пор служащий в доме, но зачем это ему? Нет, он точно не при чём, как и все остальные слуги. Подозреваемых только пятеро… — Что твои инструкции говорят о Широких чёрных воротах с серебрянными воронами на створках? — спросила вдруг Вули. — Где? — вынырнул Габ из своих мыслей и посмотрел вперёд. Путь и впрямь преграждали ворота, по виду, из дерева, текстура которого хорошо просматривалась сквозь слой краски. А может и не краски вовсе. Раньше, как он слышал, дерево, чтобы защитить от сырости, жучков и прочих разрушающих факторов, слегка обжигали, что придавало ему чёрный цвет. Вот только это раньше и было четыреста лет назад и дальше. За это время любое дерево, даже сверх защищённое, неминуемо сгниёт и никакие вороны не помогут. Что-то здесь не чисто. Неужели и впрямь аттракцион для богатеньких искателей приключений на свой зад. — Ну что, заходим? — спросила, сглатывая, Вули. — А они открываются вообще? — Ты мужчина, иди и проверь. — Говорит мне та, что борется за равные права. Как-то очень плохо борется. Вули громко фыркнула и пошла к воротам. Взявшись за ручку в форме кольца, стилизованную под ветку с листьями, на правой створке, она, к своему удивлению, легко потянула их на себя. Не раздалось даже легчайшего скрипа. — Теория подтверждается, — буркнул Габ. — Какая ещё теория? — Не стой столбом, пошли. Это и есть та самая Колонная тропа. Вули понимала, что за этими воротами скрыт ответ на вопрос о наличии здесь так необходимой ей магии. Вернее, она хотела, чтобы он был здесь скрыт. Габ же надеялся получить ответ, шутка это или то письмо и впрямь отправил пропавший дядя. Искать выход из катакомб не хотел никто. Вот только зайти оказалось непросто. Габ снова почувствовал страх, мешавший ему в начале катакомб. Снова это ощущение сжимающейся ладони на сердце, снова желание уйти как можно скорее. Вули же краем глаза заметила какое-то движение, пригляделась к нему и чуть не заорала. Это снова были те мухи, из-за которых она визжала как маленькая девочка. Вот только сейчас, как бы сильно она не старалась, звуки не вырывались из её горла. Посмотрев друг на друга, парочка вдруг чётко осознала, какие эмоции испытывает партнёр. В Вули тут же проснулась дочь генерала, который хотел мальчика, но так и получил его. Поэтому и воспитал третью по счёту дочь как мужчину. Всю свою жизнь она старалась ни в чём уступать пацанам с окрестных домов. Со всех окрестных домов, которые менялись довольно часто. И прямо сейчас она не собиралась сдаваться какому-то там младшему Виктюру. Младший Виктюр в свою очередь не собирался уступать девке без роду и племени. Он, наследник древнего рода, вообще не привык ни кому уступать. — ПОШЛИ! — в один голос сказала парочка. Получилось громко. Вули даже показалось, что она услышала впереди шелест крыльев. Идти тоже было не легко. За каждый шаг приходилось бороться в первую очередь с самим собой, а уже потом вспоминать, что сражение идёт и за непонятную «честь», по большей частью надуманную. Вот только сдаваться ни дочь генерала, ни представитель знатного рода не собирались. — Полчаса, — пропыхтел Габ, как только они прошли коридор и психологическая пытка закончилась. — Полчаса мы шли эти… а сколько, кстати? — Метров пятьсот, не больше, — прошептала Вули и тут же открыла рот от ужаса, но ничего за этим не последовало. Наверное, решила она, здесь правила лабиринта уже не работают. — И откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил Габ — Ширина ниш со статуями от края до края метров пять, ширина промежутков между статуями метров двадцать, всего статуй двадцать одна. Вот и считай. — А, ну да, твой хвалёный глазомер, — проворчал парень. — Пусть будет пятьсот метров, для получаса это всё равно очень много. — Много, — согласилась девушка. — Арка точь-в-точь как у входа в катакомбы. Рискнём? На удивление, проход поддался не так легко, как у проводника. Парочка прикладывала все силы, но открывался он медленно и с оглушительным скрипом. Минут пять они потратили на арку, прежде чем смогли зайти внутрь. За проходом оказался большой круглый зал из красного кирпича, от пола до потолка белой краской исписанный… крысами? А собственно, чего ещё ожидать от Крысиного логова? Не пони же, какающих радугой. Едва Габ и Вули переступили порог зала, как зажёгся яркий свет, ослепляя незадачливых исследователей катакомб, успевших привыкнуть у полумраку химического фонаря. — И кто это у нас тут такой храбрый? — раздался низкий бархатистый мужской голос. — Кто это прошёл через все испытания и не повернул обратно, не смотря ни на что? — Я уже слышал этот голос, — сказал Габ. — Точно слышал. — Это неважно, — вне себя от возбуждения прошептала Вули. — Пусть его обладатель возьмёт меня и сделает своей. — Точно! — воскликнул парень. — Это же он ввалился к нам в номер, пока ты ходила договариваться о проводнике. — А ты догадлив, сын Атриса Виктюра, — медленно проговорил голос, так и не показывая своего владельца. — Что ж, это будет последнее, о чём ты и твоя спутница догадались в этой жизни. Впрочем, ей сейчас ничего уже не нужно, она вся течёт, бедняжка. Габ бросил быстрый взгляд, успевший привыкнуть к освещению, на Вули. Та и впрямь за сущие () готова была прямо здесь сойтись с обладателем голоса. Так открыто себя не предлагала даже самая дешёвая проститутка улицы Утан. Даром, что Вули была полностью одета и капитально усыпана пылью. — Схватить их, — рявкнул вдруг голос и Габ едва успел заметить тень, стремительно приближающуюся к нему. «Как банально, — сокрушился напоследок парень. — Столько книг прочёл, авторы которых штамповали этот ход из одной истории в другую, а тут сам попался».

Глава 3

— А ну вставай, пацан, — раздалось словно сквозь пелену. — Ты и так лежишь уже больше суток.

Первой эмоцией, ощущаемой Габом, была паника. Он помнил, что его кто-то ударил, а теперь он ещё и лежит где-то. Сразу же после паники пришло облегчение. Он жив, а это самое главное. Кто бы с ним это не сделал, отец узнает и тогда…

— Эй, я знаю, что ты меня слышишь, — снова протрещал тот же голос. — А ну не смей спать, тебе сейчас нельзя!

Габ вздрогнул от рявка и попытался открыть глаза, но не получилось. Его снова охватила паника. Почему? Что происходит? Где он вообще?

— Как же тяжело с этими новообращёнными. Каждый раз ведь одно и то же. Ну нет чтобы хотя бы один повёл себя как нормальный проводник и просто встал после ритуала.

Треск голоса, с каждой секундой становившегося всё громче, напоминал парню что-то очень родное, до боли знакомое. К нему хотелось подойти поближе и согреться…

— Ну-ка выпей, только осторожно, твои губы едва-едва шевелятся.

Габ сделал все так, как сказал трещащий голос, ощутив во тру узкую трубочку, по ощущениям, стеклянную. Напиток оказался до тошнотворности сладким, появилось острое желание выплюнуть всё обратно, но парень сдержался.

— Надо же, ты и тут не подвёл, сделав всё так же, как и остальные, — в треске голоса появилось ехидство. — Ну а теперь можешь и глаза открыть.

Габ последовал разрешению голоса и обнаружил себя лежащим на кровати. Полностью голым, но хотя бы укрытым большим синим одеялом с рисунком из мелких белых квадратиков, складывающихся в что-то медведеобразное. Да и сама кровать была минимум на двух человек, не меньше. Правда, и не сильно больше.

— Где я? — первым делом спросил парень.

— Ты это прекращай, — протрещал голос. — Следующими твоими вопросами будут «как я здесь оказался?» и «что вообще произошло?». Ты думаешь, мне интересно раз за разом выслушивать одно и то же?

— Произошел какой-то ритуал, — отозвался Габ, собрав в кучу то немногое, что услышал от голоса. — После него я здесь и оказался. А вот где это «здесь»…

— А ты не так безнадёжен, как почти все остальные, — в треске голоса послышалось одобрение. — Сразу чувствуется, образование в твоей голове лежит не просто так.

— Ничего не понимаю, — признал Габ, даже не пробуя встать. Во всём теле ощущалась слабость.

— Это не удивительно, — хмыкнул голос почти без треска.

В поле зрения парня появился и его обладатель. По форме он напоминал человека, но состоял из огня и металлических пластин. При этом его лицо выглядело подвижным, а прямо сейчас губы растянулись в ухмылке.

— Кто ты? — хрипло спросил Габ, сглотнув, чтобы хоть немного смочить моментально пересохшее горло. Странное создание, будто сошедшее со страниц так любимых им книг о мирах, окутанных волшебством, вселяло страх. — Ты мне кажешься, да?

— То, что мы сразу на ты это хорошо, — протрещало существо. — В остальном же разочарую. Я реален так же, как и ты.

— Ничего не понимаю, — повторил парень.

— Ты не одинок в этом. О нас простым людям вообще знать не положено, а обо мне даже большинство проводников других кланов понятия не имеет.

— Проводников? Кланов? — переспросил Габ. — Я угодил в какую секту? А ты просто искусно выкованный костюм, чтобы добавить необходимого антуража?

— Ну да, я единственный в своём роде, но никто меня не ковал, — ответило создание прохаживаясь туда-сюда вдоль кровати, периодически пропащая из поля зрения.

Всё же наблюдать за собеседником, не имея возможно даже повернуть голову, не очень удобно. Поэтому Габ не понимал, где находится. Быть может, он сейчас на сцене театра в странной новомодной постановке с ничего не подозревающим актёром «из непосвящённых». С собой то есть, да ещё и в главной роли. А что, мало ли каким образом можно заставить двигаться металлическую фигуру с разожжённым огнём внутри. Говорить за него мог кто-нибудь другой.

— Так кто же ты?

— Подарок клана Габуж магистру Нарбу, — с максимально возможным пафосом протрещало создание. — Можешь звать меня Тинг, а можешь и Тинглдон, как будет угодно. Ну или никак не звать, довольствуясь лишь «эй, да, ты, тащи сюда свою глупую задницу, не мне же к тебе идти».

— Глупую задницу? — простонал парень. С левой стороны, в районе сердца, что-то ощутимо кольнуло. — Какой идиот использует такие обороты?

— Ты ещё встретишься с ним, — будто бы хмыкнул металлический. — Только не удивляйся ожогу во всю правую часть лица, он этого не любит, особенно от новобранцев. Ну а сейчас тебе лучше поспать.

— И зачем нужно было будить, если снова надо спать?!

— О, слышу этот чудесный букет аристократического негодования, — с изрядной долей ехидства протянул металлический. — Только вот тело не обманешь, тебе максимум десять секунд осталось. Встретимся часов через восемь, не раньше.

Последние слова Габ слышал уже сквозь сон. Его и вправду сморило, причём очень быстро. Вот он чётко понимал, что создание знает больше, чем хотелось бы, а вот сознание окутала непроглядная темнота и стала насылать какие-то непонятные картинки из смеси увиденного в катакомбах и откровенного бреда, наподобие летающих паровозов, женщин в белоснежных, до неприятного блеска, платьях со змеиными хвостами вместо ног и ходящих фонарных столбов, светящих, будто маяки, направлено вперёд зелёными лучами.

Второе пробуждение Габ перенёс значительно легче. Ничего не болело и не мешало двигаться, зрение работало на полную, а осязание подсказало, что он всё ещё голый. Машинально, посмотрев направо, где в отцовском доме, впритык к кровати, стояла тумбочка с всегда чистой домашней одеждой, парень понял, что явление странного человека из огня и металла не было сном. А может и было, но сейчас он точно не в отеле. Где тогда? Судя по перегородкам, делящим помещение на пять отсеков, ещё четырём кроватям, установленным в ряд с его ложем, и серому гардеробномк шкафу напротив своей, Габ оказался в какой-то странной казарме. Неужели он в армии? Если так, то отец его точно вытащит. У старшего Виктюра был пунктик на тему «долга чести и совести перед государством» и ни один из его сыновей не проходил регулярную службу. За немалые откупные, естественно. Так что первоначальная паника отступила, на смену ей пришла уверенность. Кто бы не похитил Габа — а парень считал, что произошло именно похищение — они заплатят за это.

Тем не менее, никакой тумбочки справа не оказалось и где брать одежду парень не знал. Встав с кровати, чтобы дойти до шкафа, Габ понял, что похитители сработали халтурно. Ни цепей, ни верёвок, ограничивших его передвижение, не имелось. А ещё он нашел дверь слева от гардероба, не запертую ни на какой замок. Парень на это только хмыкнул. Настолько тупых похитителей он ещё не видел. Впрочем, он никаких не видел, не доводилось ему быть похищенным, а вот слышал многое. И свобода перемещения для жертвы в этих слухах не значилась. Ему это лишь на руку, он сможет предпринять попытку к бегству.

В этот момент, будто зная о мыслях в голове Виктюра, вбежал Тинг, пытаясь отдышаться. Правда, чем могло дышать нагромождение огня и металла Габ не представлял.

— Хорошо, что ты не успел сделать ничего глупого, — восстановив дыхание, протрещал Тинг и парень понял, что напоминал голос создания. Это же камин! Самый настоящий дровяной камин, потрескивание поленьев в котором и составляло звуки голоса подарка клана Габуж, что бы это не значило.

— Ты, значит, мой личный надзиратель? — нахмурившись, спросил Габ.

Всё-таки Тинг ему не приснился, он и вправду существовал, хотя парень понятия не имел, как такое возможно.

— Ну, ты конечно из богатого и влиятельного рода, но для тебя одного выделять меня слишком через чур будет, — закрыв за собой дверь и заслонив выход телом, ответил Тинг.

Что характерно, никакой одежды на нём не было, как не было и каких-либо половых признаков, хотя он однозначно считал себя мужчиной.

— И всё равно, ты ведь выполняешь роль надзирателя? — продолжал допытываться Габ. Собственная нагота его ничуть не смущала.

— Я не стал бы использовать именно это слово, — ушёл от ответа Тинг. — А сейчас нам пора, тебя ждут.

— Кто? — насторожился парень.

— Мастер Шаданаб, — хмыкнуло создание. — Стало легче?

— Нет. А если я не пойду?

— Ну тогда мне придётся стать твоим надзирателем и силой доставить с тебя к мастеру. И поверь, тебе сильно не понравятся мои методы.

Говоря это, Тинг не улыбался. Он вообще резко перестал напоминать доброго дядюшку, ушли ухмылки, добрый тон моментально стал твёрдым и жёстким. Складывалось ощущение, что создание больше чем полностью было уверено, что справится с Габом, приложив для этого минимум усилий. Спрашивать что-либо, а уж тем более спорить с обрётшей форму кучей металла парень резко перехотел.

— Веди, — обречённо сказал Габ.

— Что, прям так? — улыбнулся Тинг и эта резкая перемена испугала парня больше, чем произошедшая десять секунд назад. Так управлять своими эмоциями, жонглируя ими туда сюда без какого-либо заметного перехода, может позволить себе далеко не каждый. Габ лично знал всего троих, учитывая его насыщенную светскую жизнь в столице. И одним из них был адмирал Хада, чуть больше года назад в шести сражениях на голову разбивший флот Саткасской Унии, превосходивший кангийский почти в двое, в борьбе за стратегически важные острова Гингиф. И даже не просто разбил, а потерял при этом всего три корабля двухсот шестидесяти двух. При личной встрече на приёме у короля адмирал произвёл на Габа неизгладимое впечатление, одновременно заигрывая с многочисленными светскими дамами и раздавая словесных люлей многочисленным завистникам. Не делая ни каких пауз, адмирал за десять секунд сначала польстил одной даме, потом с пренебрежение отозвался об одном из завистников, следом польстил другой даме, затем элегантно перевёл едкий выпад в свою сторону на его автора, а потом добил первого завистника метким уколом. Да так, что ни одна дама не приняла на свой счёт ни одной угрозы, а завистники не нашлись, что ответить. Многие пытались повторить стиль общения адмирала, хотя бы в общих чертах, но ни у кого не получалось выйти из карикатурности. И вот, похоже, Габ смог найти Хаге достойного соперника. И в ту же секунду решил, что будет следить за языком, общаясь с Тингом. Ходили слухи, что за шестью завистниками, тем вечером вызвавших адмирала на дуэль чести, пришла смерть. Хага мастерски владел не только языком, но и оружием.

- А у меня есть одежда? - спокойно спросил Габ.

- Целый шкаф, - отозвалось создание. - Надо всего лишь открыть створки.

Парень последовал совету металлического и скривился, увидев многообразие различных вещей на полках и в отделении для вешалок. Здесь было всё, от носков до лёгкого пальто, крайне необходимого для выходов на улицу в Салийском княжестве в мае. Без шуток, нужный предмет гардероба. Вот только вся одежда была из самой дешёвой ткани фабричного пошива. Габ, привыкший к дорогим и изысканным вещам индивидуального кроя категорически был не согласен с таким положением дел. И мало этого, так ещё почти всё, особенно брюки, рубашки и футболки выделялись ужасной красно-серой гаммой. И если серый он ещё как-то терпел, выбирая тона потемнее, чтобы не сливаться с многочисленной скучной массой рабочих и фермеров, то красный... И всё же он оделся в то, что предложили, выбрав серую рубашку и огненно-красные брюки. Всё везде торчало, швы впивались в кожу, ощущалась общая некомфортность не своей одежды. Туфли, слава Добродетели, были нормальные, да ещё и чёрные, хоть и очень дешёвые.

— Я готов, — отозвался Габ, стараясь ни секунды не смотреть в большое, во всю левую дверцу шкафа, зеркало.

— Неужели не будет истерик по поводу неподобающего гардероба для представителя известнейшей семьи? — прищурившись, спросил Тинг.

Габ, ничего не говоря на это, просто пошёл к двери. Создание пожало плечами и пошло впереди.

За дверью располагался небольшой серый коридор. В левую сторону, буквально в полуметре, он заканчивался тупиком, а в правую, мимо ещё четырёх таких же простых деревянных дверей шёл к лестнице. Туда и направился металлический, развив немалую скорость. Габу даже пришлось бежать за ним, но какого-либо дискомфорта это не вызвало. Напротив, бежалось ему куда легче, чем до этого.

Поднявшись по лестнице на два этаже, Тинг увёл парня влево, по ещё одному коридору. Этот оказался намного наряднее, вместо грубого серого кирпича на левой стороне белая штукатурка и сине-белые узоры, сплетающиеся в странные картины, будто их рисовал гениальный умалишённый. Как иначе объяснить пришедшие Габу в голову образы леса, погибающего под дождём из крови и раскалённого металла без нарисованных деревьев и капель чего-либо? Вот и парень не смог, как не смог выбросить из головы образ. И чем дольше он смотрел на рисунок, тем отчётливее видел несуществующие детали. Странных существ, погибающих вместе с лесом, камни, впитывающие кровь и обрастающие коркой, ворох листьев в воздухе, будто танцующих свой последний танец погибающему миру. И парню это совсем не нравилось.

— Бред какой-то, — тряхнув головой, в тщетной попытке отогнать образы, пробормотал Габ. Правая сторона коридора успокаивала серой однотонностью без каких-либо узоров

— Ну нет, — отозвался Тинг. — Ты видишь эти картины лишь потому, что стал членом клана. Для всех остальных это лишь нагромождение синего и белого.

— Ты умеешь читать мысли? — со страхом в голосе спросил парень, даже остановившись от такого.

— Мне это не нужно, — как ни в чём не бывало продолжил идти металлический. — Ты далеко не первый, кого я сопровождаю к мастеру. Мы пришли.

Габ поспешил догнать Тинга остановившего у ничем не примечательного участка росписи. Правда, подойдя поближе, парень обнаружил едва заметные контуры двери без ручки.

— Слишком много дверей, — едва слышно прошептал Габ.

— Радуйся, что они вообще есть, — сказал металлический, проводя рукой по широкой линии сверху вниз от одного круга до другого. Полотно с готовностью растворилось, открывая путь в просторный кабинет в синих тонах. — Мастер Шаданаб, я доставил его, как вы и просили.

— Пусть заходит, — прозвучало из образовавшегося проёма и Габ вздрогнул. Он узнал этот голос. Именно он своим завораживающим бархатом говорил в катакомбах, когда парня оглушили. Значит, всё ещё сложнее, чем показалось на первый взгляд. Неужели это была спланированная акция?

Габ зашёл. Следом раздался тихий щелчок. Обернувшись, парень увидел дверь, встающую на место.

— "Бойся магии и колдовства всякого, ибо нет ничего злее их", — сглотнув процитировал младший Виктюр строчку из "Обретения смысла". Убеждённость в отсутствии любой магии, в которой он был уверен ещё в катакомбах, испарилась, будто её и не было. Конечно, на это повлиял и металлический, и странная роспись на стене, но сейчас видя из ниоткуда появляющееся дверное полотно, Габу хотелось молиться всем возможным богам, забыв о своём богоотрицании.

— "Но хлеще всего бойся страха, самого поганого из чувств человеческих. Бойся и борись, не считаясь в этой борьбе со средствами, будь то любое чародейство или грязные ритуалы", — не остался в долгу человек у окна на левой от входа стене. Впрочем, Габ уже не был уверен, что тот является человеком.

— "Используй в своей борьбе средства, но всегда знай, что используешь. Всякое не известное несёт в себе большой вред", — сам не зная зачем, продолжил цитировать Габ.

— А также манит, как мотылька, сгорающего в пламени свечи с глубочайшим знанием опасности огня и света, — хмыкнул мастер Шаданаб.

— Этого в "Обретении" не было.

— Зато в жизни есть, — отозвался мастер и обернулся. Длинная до пят мантия, нормального, чёрного, цвета сзади, а вот спереди розово-голубая, скрывала почти всё, оставляя лишь лицо. То самое лицо с глубоко посаженными глазами.

— Предыдущий странный наряд мне нравился больше, — отойдя от секундного эстетического шока, хрипло сказал Габ.

— Значит, остальным тоже этот гарказ покажу, — улыбнулся мужчина, голос его стал ещё бархатнее, а вот всё манящее и призывное из него ушло, будто и не было. Как мотыльков в священной книге Церкви Добродетели.

Мастер отошёл от окна, непроглядная темнота за которым красноречиво указывала на ночь. Габ попытался сосчитать сколько же он спал после катакомб. Выходило не меньше полутора суток.

— Не стой столбом, садись, — сказал мастер Шаданаб, указывая на синий диван. Сам он расположился в белом кресле слева от массивного деревянного стола. Похожий стоял в кабинете отца парня и даже на вид был очень дорогой. — Кто я, где ты, как ты здесь оказался и что вообще происходит, верно?

— Верно, — отозвался Габ. Именно эти вопросы крутились в его голове с момента второго пробуждения. Но спрашивать, как любитель странных нарядов догадался об этом, не стал. Как сказал, Тинг, не он первый, не он последний. Что бы это ни значило.

— Приятно, знаешь ли, иметь дело с образованным человеком, — жестом подозвав со стола короткий толстенький цилиндрик бордового цвета, мастер ловко, специальным ножичком сделал надрез на конце, окунул в стаканчик с зеленоватой жидкость, подождал положенные семь секунд, вынул и только после этого поджог на месте надреза и закурил с противоположного конца.

— Дорогое это удовольствие, курить сигарасы по всем правилам, — заметил Габ. — Далеко не каждый может себе это позволить.

— Ты точно можешь, раз мои действия тебя не удивили, — констатировал мужчина, выпуская плотные дымные колечки, которые, достигнув насыщенно-коричневого потолка с интересными круговыми разводами, тут же испарялись.

— Могу, — не стал отрицать Габ. — Вернее, мог, насколько я понимаю.

— Всё правильно ты понимаешь. В ближайшее время точно не сможешь. А дома теперь и вовсе никогда. Да садись же ты.

Габ послушал и попытался сесть, не смотря на диван, но промазал и упал на подлокотник. По которому, правда всё же скатился в нужную сторону. В голове парня билась лишь одна мысль: "домой путь заказан". Верить в это совершенно не хотелось, только серьёзный тон мастера в нелепом балахоне не оставлял шансов.

— Так вот, по поводу вопросов, — выпустив очередное колечко, продолжил мастер. — Анадин Страдалец в своём "Обретении" был прав, магии надо бояться. Только не людям, а существам намного выше нас.

— Значит, магия всё-таки существует? — выдавил Габ.

— Существует, — подтвердил мужчина, — но ничего общего с кроликами из шляпы и исчезновения в дыму на фермерских ярмарках не имеет. Настоящей магией этого мира занимаются Проводники. Такие как я, а теперь и такие как ты.

— Ничего не понимаю, — констатировал парень. — Кого куда надо проводить?

— Различные проявления силы и мощи из их миров в наш, чтобы они боролись с пытающимися захватить его, — пояснил мастер Шаданаб.

— И кто же пытается захватить наш мир? — скорее для поддержания беседы спросил Габ.

— Твари четвёртого Межмирья. Те, чьи хозяева питаются силой планет, стирая их до мельчайшей пыли. И нашей планетой эти твари и их хозяева заинтересовались ещё на стадии создания, миллионы лет назад. Но захватить пытаются относительно недолго, всего четыре тысячи лет. И всё это время мы, проводники, не даём им это сделать.

— Очень забавная сказка выходит, — хмыкнул Габ. — Я много прочитал таких шаблонных историй. Могущественнейший враг, кучка героев, превозмогающая трудности, избранный, в одиночку срубающий голову главному злодею. Если бы не Тинг и странный рисунок во всю стену в коридоре за дверью, я просто бы рассмеялся вам в лицо и ушёл. Отец бы быстро разобрался с идиотами-похитителями, посягнувшими на жизнь одного из Виктюров.

— Но ты всё ещё сидишь на этом диване, не в силах смириться с мыслью о закончившейся богатой жизни по щелчку моих пальцев, — вернул ухмылку мастер. — На словах то все герои, особенно за чужой счёт, а как дела надо делать — в кусты, за спину, как ты сказал, могущественнейшего папочки. И наш враг на самом деле силён, только и нас не кучка. Мы примерно равны, а если соберёмся вместе, то намного ровнее всех противников.

— Чего же вы не одолеете их раз и навсегда?

— У нас нет доступа в Межмирье. Наша война ведётся здесь, на Ватемате.

— Никогда не слышал, чтобы Тарру называли неведомым Ватематом, — прищурившись, процедил Габ.

— Если ты чего-то не слышал, просто закрой рот и слушай, — жёстко ввернул мастер, добавив явственного синего огня в глаза.

— Простите, мастер, — поспешил повиниться парень, не чувствуя за собой никакой вины.

— Если ещё захочешь умничать, а ты захочешь, прочти хотя бы краткий вариант истории нашей борьбы, - сказал мужчина. — Быть может тогда перестанешь уважаемых Проводников ловить на лжи. А пока держи вот это.

С этими словами он вскинул левую руку и что-то быстро прошептал. Вокруг ладони мастера заплясали чёрные и красные дымки, собираясь в один шарик сантиметров десять в диаметре. И когда он достиг своей максимальной внешней плотности, мастер сжал ладонь. Вокруг левого запястья Габа тут же защёлкнулся узкий серый браслет, многочисленными короткими шипами внутренней стороны впиваясь в кожу.

— Неужели тебя не учили не перебивать старших? — вкрадчиво спросил мужчина. — Или любого, не подходящего тебе по статусу, можно не уважать лишь потому, что тебе хочется? Тяжело тебе придётся.

Габ промолчал. Проверять, что будет, если ещё раз перебить мастера, отчего-то совсем не хотелось.

— Наша война ведётся здесь, — продолжил мужчина, — и ведётся она успешно. Планета живёт своей жизнью, простые люди ничего о нас не подозревают. Даже на высшем уровне, хотя скрываться от них не так просто.

— А почему нельзя открыться? — не понял Габ. — Если мир настолько в опасности, надо привлекать все силы для его спасения.

— Не Проводники способны видеть тварей Межмирья, а обращать всех и каждого нельзя.

— Почему?

— Есть высшие ограничения, переступить через которые мы не можем. Те, кто пытались, подвергались истреблению. Некогда могущественный клан Антанус почти двести лет не может выбраться из пропасти, в которой оказался по вине своих иерархов. Это была страшная показательная казнь, из почти четырёх тысяч представителей клана в живых оставили лишь одиннадцать.

— Жестоко, — сглотнул Габ.

— Поэтому мы не нарушаем высшие законы. Жить хочется всем.

— А кто именно "мы"? Что за кланы такие?

— Что-нибудь слышал об Издеке? — докурив сигарасу, спросил мастер Шаданаб.

— Нет, — покачались головой Виктюр.

— Это нормально. Даже если и слышал, в твоей памяти это не осталось. Мы работаем чисто. Издек это Орден Двенадцати Изначальных Кланов, хотя в момент создания их было десять, ещё два появились немного позднее. Орден, что логично, объединяет двенадцать кланов-проводников, каждый из которых связан со своим миром. На эти миры Повелители Межмирья не претендуют, в них нет людей, и мы можем использовать их силу для защиты нашего мира. Пока всё понятно?

— В общих чертах, — отозвался Габ.

— Подробно я и не рассказываю, — хмыкнул мастер и снова вскинул левую руку. Парень инстинктивно убрал свою левую руку за спину, опасаясь новой неприятности. Мужчина, заметив это, лишь усмехнулся и добавил к левой руке правую, соединил ладони, а потом резко развёл их, не переставая что-то шептать. Меж пальцев и запястий появились тонкие голубоватые нити. По чуть-чуть, то сводя, то разводя руки, мастер добился большей толщины нитей, а потом ловким движением свернул их в клубок, будто собрался что-то вязать, как делала мама Габа, когда была жива. Не хватало только спиц, но они и не понадобилось. Клубок взлетел к потолку и закрутился с быстротой веретена на прядильном станке. Ну или как там эти машины на ткацких фабриках называются? Из клубка посыпалась лёгкая синяя пыль, на уровне зрения сидящих складывающаяся в объёмные картинки.

— А теперь слушай и не перебивай, восхитишься потом, — заметив расширившиеся от удивления глаза Габа, сказал мастер Шаданаб. Он встал и отошёл обратно к окну. - Перед тобой эмблемы двенадцати кланов. Их ты должен знать прежде всего, вдруг с кем-то придётся столкнуться. В Гарибе активную жизнь ведут три клана, остальные время от времени заглядывают на сложные битвы, кто чаще, кто реже. Самый редкий гость в Салии — клан Вадарэ.

Из общего водоворота вперёд вылетела двуногая прямостоящая кошка в кольчужном доспехе эпохи тёмновековья и копьём в руке.

— Проводники мира Вада, мира бескрайней пустыни населённого различными кошачьими. Их магия овеществляется зелёным и оранжевым цветами, иногда к ним добавляются жёлтый и коричневый. В большинстве своём не сдержанны и остры на язык, но если удастся хоть с кем-нибудь из них по-настоящему подружиться — впряжётся не задумываясь. Работают с миром напрямую, вызывают созданий прямо на в бою.

Кошачий улетел обратно в водоворот, который Габ, для себя, решил назвать эмблемоворот. Вместо него перед парнем оказался геральдический щит с нарисованными объёмными рогами.

— Клан Надакат, Проводники мира Дакод. Этот мир целиком состоит из прозрачных, находящихся в постоянном движении кристаллов. Кристаллы и составляют основу магии клана. Самый бледный цвето-магический спект, все оттенки полупрозрачные, но гамма не ограничена никакими рамками. Работают так же напрямую, но через артефакты-посредники.

Щит с рогами улетел в воронку, на его место встал меч с цветами, похожими на традиционные розы, вместо рукояти.

— Клан Ирмидас, Проводники мира Либон, мира "произведений искусства из металлической пыли". Пыль эта, очень похожая на медную, собственно, и составляет одну из основ мира. Другая основа - ветер, что и оформляет пыль во что-то очень красивое и завораживающее. Цвета - медный и синий, с минимальными вкраплениями чёрного и серого. Работают через широкий канал, иначе пыль в наш мир не доставить.

Меч уступил место странной короне, будто сплетённой из веток и листьев.

— Клан Антанус, Проводники мира Хост. Мир сплошного леса и дождей, населённый насекомыми разных размеров. Зелёный и коричневый - вот их цвета. Побратимы с кланом Вадарэ. Имеют представительство в Салии.

Корона влилась в воронку, из которой на бешенной скорости выстелила дробью горсть мелких округлых камушков. Они подлетели к Габу на расстояние пары сантиметров, будто рассматривая парня, затем с минуту покружились над его головой и только потом соизволили занять обозначенное предыдущими эмблемами место.

— Клан Сарбашет, Проводник мира Урурид. Этот мир состоит из огромных каменных плит, висящих в абсолютном ничто. В центре каждой платформы находятся в разных формах вода или огонь, источающие пар и дым. Синий, серый, белый, редкие чёрный и красный - вот цвета клана. Клан взаимодействует со своим миром погружной методикой.

Камушки, напоследок ещё раз подлетев в Габу, вернулись в эмблемоворот. Из место заняла тройка бубликов, сцепленных подобно звеньям цепи. По всей поверхности соединений топорщились даже на вид острые шипы.

— Клан Тораг, Проводники мира Елиад. Этот вроде бы обычный мир, на первый взгляд похожий на степь, населяют маленькие чёрные существа — лиады. Именно они и есть магия клана. Соответственно, чёрный и жёлтый разных оттенков, в основном смягчённых и приглушённых, образуют спектр этой магии. Лиады призываются заранее, их число может достигать нескольких сотен у одного проводника. По одиночке существа слабы и не представляют опасность, а потому легко гибнут даже у самых опытных и сильных проводников. Но вместе они поистине неудержимы.

Бублики вернулись к остальным эблемам, на их место с явной неохотой подплыла фигура лошади со змеиным хвостом вместо задних ног и головой какой-то птицы. Но до Габа не доплыла, лишь чуть-чуть высунувшись из воронки.

— Клан Лаидрос, мир — Гипсон. Много горячей воды с редкими островками ледяной суши. Тепло - то, чем ведёт свою борьбу клан, легко переходя от варки к заморозке. Голубой, белый, зелёный — вот их цвета. Взаимодействие с миром — предварительные ритуалы и сильнейшие артефакты.

Странная лошадь скрылась в эмблемовороте, только её и видели, а к Габу вылетела пара крыльев, соединённая наконечником копья.

— Клан Хэдровик, Проводники мира Кивордэх, мира зеркал, иллюзий и обманок, мира целиком состоящего из стекла, ртути, серебра и света. Чистая прозрачность с металлическим отливом и ярчайшей желтизной — вот цветовое решение их магии. Работа с миром идёт через закрытые каналы.

Крылья вернулись в эмблемоворот, а вот на их место долго никто не приходил, минуты три, не меньше. Мастеру Шаданабу даже пришлось похмыкать, чтобы шар жидкости, интересно переливаясь в пространстве, полетел к Габу. Приглядевшись, парень увидел, что это не сплошная капля, а множество мелких.

— Клан Бирдаж, Проводники мира Одури. Весь мир - одна сплошная гладь фиолетовой воды. Управляя этой водой, проводники клана трансформируют её во всё, на что хватит их воображения и мощи. Пурпурный, редкий белый и ещё более редкий чёрный — цвета магии клана, работают напрямую.

Капли улетели так же медленно, как и прилетели. На их место встала шестигранная ваза, широкая сверху и очень узкая внизу.

— Клан Осуд, Проводники мира Билихи. Ничем не примечательный мир, за исключением полного отсутствия внешнего источника света и многочисленных постоянно извергающихся вулканов. Мир, населённый Обсидами — созданиями из чёрного вулканического стекла. Соответственно, чёрный, серый и оранжевый. Очень похож принципом работы с миром с Торагом, только существа намного больше, сильнее поодиночке и много их не накопишь.

Ваза улетала, на её место прилетел череп с пауком на макушке.

— Клан Карамча, Проводники мира Нобра. Мир серого свинцового неба и красной безжизненной земли. Мир страха, ходящих костей и созданий из них. Серый, красный и немножко зелёного - цвета магии этого клана. Работают прямым призывом на поле боя, не гнушаются самых леденящих душу методов. В мирной жизни добры и общительный. Второй клан, защищающий Салию.

Место черепа, подрагивая, будто от нетерпения, заняла последняя эмблема в виде посоха с расходящимися от камня в его вершине восьмью щупальцами.

— Клан Эстопус, Проводники мира Уш, мира обезьяноподобных существ с тремя хвостами. Один хвост связан с растительностью, второй - со стихийными проявлениями, третий — измерением духов. Каждый Проводник клана имеет закреплённого за собой существа, материальное воплощение которого и призывает в бой. Могли бы быть сильнейшими Проводниками, если бы не ограничение на использование силы лишь одного хвоста на битву. Цветовой спектр магии клана максимально широкий и зависит от кунка и применяемой им магии. Работают, как я и сказал, прямым призывом в бой, но с призрачным отпечатком своего личного кунка могут работать в любое время дня и ночи.

Посох вернулся в общую воронку. Эмблемы ещё минуту покружились под потолком, а потом с тихим хлопком исчезли.

— Это и есть Изначальные Двенадцать Кланов, — как ни в чём не бывало сказал мастер Шаданаб, садясь обратно в кресло. — Есть вопросы?

— Есть и очень много, — хрипло отозвался Габ. За время представления эмблем его горло сильно пересохло. — А мы какой клан?

— О, мне нравится это "мы", — одобрительно чуть ли не пропел мастер. — А сам ты к чему склоняешься? Мне казалось, я достаточно дал информации, чтобы тебе было просто это определить.

— У меня есть несколько вариантов, но я ни в чём не уверен, — пробормотал парень.

— И что, ни к одной эмблема не тянуло?

— Нет. Простите.

— Да не за что тут извиняться, — отмахнулся мастер. — Сразу никто ничего не чувствует.

— А что надо сделать?

Мужчина щёлкнул пальцами, воронка вернулась на своё место будто и не исчезала.

— Закрой глаза, выставь основную руку вперёд ладонью и попробуй заглянуть в себя.

Габ сделал всё так, как сказал мастер Шаданаб, но всё-равно ничего не чувствовал. Он силился найти в непроглядной темноте хоть что-то, но не получалось. Его нутро оставалось чёрным и ни на что не отзывалось. Ему казалось, что прошло не меньше часа, а он всё пытался и пытался. И вот, в какой-то момент, очень неожиданно в ладонь что-то прилетело. А потом ещё. И ещё. И ещё. Он даже открыл глаза чтобы понять, что вообще происходит. Оказалось, его руку окружили четыре эмблемы — щит с рогами, меч с розами, бублики и крылья — и будто просили обратить на себя внимание.

— Значит, твой дядя всё рассчитал верно, — с лицом, выражающим скуку, сказал мастер, заметив что Габ смотрит на него в поисках ответов. — Ты получил свой особый дар.

— Дядя? — переспросил парень. — Дар? Так я всё-таки избранный?

— Ты не отвлекайся, — вместо ответа произнёс с улыбкой мастер. Щелчком пальцев он отогнал эмблемы, настолько надоевшие парню, что даже опустил от этого руку, обратно в воронку. — За три минуты вряд ли ты успел что-то понять.

Удивившись малому количеству прошедшего времени, но не став задавать вопросы, Габ снова поднял руку и закрыл глаза. На этот раз ему понадобилось секунд десять, чтобы пришли образы камня, пара и дыма. И в самом деле всё просто.

— Саршабет, — протянул он, медленно открывая глаза. — Мир Урурид.

— С памятью, значит, проблем нет, — констатировал мастер Шаданаб. — Всё верно, теперь ты один из нас.

— А зачем я вам вообще? И что с дядей? Что за расчёты? И что за дар? И почему...

— Так, успокойся! — прикрикнул мастер. — Не так быстро, горячий арсийский жеребец. Как я тебе одновременно отвечу на все твои вопросы? Поэтому спросил что-то одно — я ответил — ты либо спросил что-то дополнительное, либо перешёл к следующему вопросу. Иначе диалога у нас не получится. Понимаешь?

— Понимаю, — сглотнув, кивнул габ. Пить хотелось невероятно, но он держался. — Так зачем я вам нужен?

— Кланам всегда нужны адепты, что будут защищать этот мир. Как бы не была сильна наша магия, тварям Межмирья время от времени удаётся кого-то из нас убить. А бывает и проявление высшей кары, как с тем же кланом Антанус. Тогда нам не разрешили сильно разгуляться, но всё-равно свои ряды пополнил каждый клан. К тому же население Тарры постоянно растёт, а вместе с ним растёт и количество приходящих тварей. Тем количеством Проводников, которого хватало четыре тысячи лет назад, сейчас мы не защитим и один захудалый городок, не говоря уже о какой-либо важной стране даже на этом материке. Так что новые адепты нам нужны всегда.

— Но почему я? И как это связано с дядей?

— С дядей это связано напрямую. Именно он предложил обратить одного из своих племянников. Результат получился отличным.

— Какой результат?

— Ты сможешь использовать магию других кланов не в ущерб нашей. Пусть и не на высшем уровне, но и это хорошо.

— А это вообще нормально? Никаких высших законов не нарушает?

— В этом плане можешь быть спокоен, за тобой не придут. А вот если ты решишь заявиться к отцу, братьям или ещё каким родственникам, разрешение на твоё устранение дадут очень быстро.

— Понял, — сказал Габ, сглотнув тягучую слюну. На этот раз не столько от жажды, сколько от страха. Умирать не хотелось. — Значит, я нужен вам как сильный Проводник?

— Именно так, — кивнул мастер. — Ты станешь одним из членов новой гексамы по поиску потерянных артефактов. Очень упрямым членом. Настолько, что будешь мучиться, но не скажешь о своей проблеме, грёбанный аристократишка.

Мастер взмахнул рукой и дверца шкафа справа от дивана открылась. Из неё вылетели глиняный синий кувшин и такая же кружка и остановились рядом с Габом.

— Пей, — почти приказал Шаданаб.

Парень не стал сопротивляться залпом поочередно закинув в себя три кружки самой простой воды.

— Спасибо, — пробормотал Габ.

— А если бы я всё же не сжалился над тобой, так бы и продолжил упрямо умирать здесь? Можешь не отвечать, все аристократы такие, перед обычными людьми унижаться не будут.

— Не такие уж вы и простые, — заметил Габ.

— Это да, да и сейчас мы с тобой равны, что бы там не думал. А вот моего отца, простого рыбака, успокой его душу Добродетель, вряд ли бы ты даже заметил, проходя мимо. Но сейчас не об этом. Нам надо вернуть несколько реликвий, потерянных здесь, в Гарибе, и новая команда, в которую ты войдёшь, поможет в этом.

— А как вы вообще умудрились потерять реликвии? — не удержался от колкости Габ, но, почувствовав боль в левом запястье, поспешил добавить. — Я к тому, что решительно не понимаю, как можно просто потерять такую ценную вещь, как реликвия. Это же не просто безделушки, верно?

— Верно, — кивнул мастер. — Это не просто безделушки, а очень мощные артефакты, столетиями создававшиеся нашим отделением клана. С их помощью одерживались важные победы над тварями Межмирья. И да, мы не то чтобы теряли их. Правильнее будет сказать, что их хранители по разным причинам умирали, а кроме них никто не знал, где находятся реликвии. Спустя время они, чтобы не попасть в руки простых смертных, изымались Верховными Иерархами, теми, кто следит за соблюдением высших законов, а клану предлагались условия, на которых они могут попытаться забрать реликвию. Сейчас мы, с помощью новой гексамы, в которую ты войдёшь, будем вести борьбу сразу за четыре артефакта. Это понятно?

— Понятно, — сказал Габ. И пусть ему очень хотелось узнать, по каким причинам умирали хранители реликвий, никому не сказав, где те находятся, но парень не стал этого делать. Мало ли как бы воспринял эти вопросы мастер. — А где другие члены... гексамы.

— Пока ты лишь один. Остальных будем обращать в наши ряды уже с твоей помощью.

— А что получаю я, входя в клан? Права там, обязанности? Не рыночный же балаган у нас, серьёзная организация, раз даже Верховные Иерархи имеются.

— Ты? — сделал вид что задумался мастер. — Хм... Ты получаешь триста-четыреста лет активной жизни при медленном старении. А ещё ты получаешь доступ к магии. Если захочешь и будешь работать над собой, то и к очень могущественной магии. Мало?

— Но при этом я рискую не прожить эти триста-четыреста лет, а умереть в первой же битве?

— Мы не для того создаём гексаму, чтобы её гексаты умирали в обычных боях. Но вообще да, риск есть всегда. Как и в простой жизни аристократа есть риск покинуть этот мир намного раньше старости. Разве нет.

Габ ничего не ответил. Он не считал нужным отвечать на вопрос с единственным ответом.

— От тебя требуется соблюдение высших законов, — продолжил Шаданаб. — Не открываться смертным, не отлынивать от защиты мира и, самое главное, не убивать своих.

— А если это получится случайно?

— Будет расследование, которое и выяснит обстоятельства. Если не виноват — убивать не будут. Просто так у нас жизни никого не лишают.

— Я так понимаю, от меня никакого согласия не требуется? — спросил Габ, поняв, что отвертеться у него не получится.

— Всё правильно ты понимаешь, — ответил мастер, вставая с кресла и снова подходя к окну. — Запомни самое главное: отныне ты не Виктюр, отныне ты новообращённый адепт клана Саршабет. А кем ты будешь дальше, зависит только от тебя. В своей новой жизни ты по прежнему сам решаешь, где заканчивается твоя зона комфорта. Завтра начнём обучение. Лучше хорошенько выспись.

Дав тем самым понять, что разговор окончен, мастер отвернулся к окну. Парень хотел задать ещё вопросов, например, об участи Вули и не названном Шаданабом клане Габуж, подарком от которого является Тинг, но не стал. Кататься по полу от боли в левом запястье совсем не хотелось.

Габ встал и побрёл к выходу. От обилия новой информации разболелась голова. Что было странно, до этого ничего подобного за все двадцать пять лет он ни разу не ощущал. Но когда картина мира рвется в клочья, ничего удивительного в болеющей голове нет. А вот магия, оказывается, есть, и какие-то верховные сущности тоже. В ведь ещё вчера парень был готов вступить в ряды отрицающих любых божеств и цитировать священные тексты любой церкви исключительно с иронией. Теперь же он был не уверен ни в чём. Слишком внезапно началась эта новая жизнь.

Глава 4

— Молодец, — похвалил парня, силящегося удержать в руках норовящую ускользнуть струйку дыма, мастер Шаданаб — Я же говорил, самое главное — визуализация, остальное приложится.

Габ готов был проклясть всё и всех, материться конструкциями всех видом сложности и, самое главное, встать и уйти, но ощущение пусть и небольшой, но всё же победы не давало ему этого сделать. Три дня у него ушло на то, чтобы пробить проход в мир Урурид, откуда он будет черпать Силу и Мощь. Все эти три дня мастер, сменивший ужасный балахон на нормальную одежду, сильно напоминиющую моряцкую — синие штаны из дунира, сине-белая полосатая рубашка — давил на мозги о важности Силы и Мощи для Проводника. Эти три дня новоявленный Проводник пытался понять как из странных наставлений типа «не думай, иди чувством», «отключи голову, она тебе только мешает» и «просто представь, что ты уже всё можешь» шагнуть туда, где никогда не был. И вот сейчас, видя результат своего труда парень понимал: голова на самом деле сильно мешала. Всю жизнь его так старательно учили жить рационально, боролись с любым проявлением низменных чувств, недостойных к проявлению истинным аристократом, постоянно думать и анализировать свои поступки и влияние каждого из них на свою дальнейшую жизнь, что отказаться от всей этой парадигмы казалось шагом в пропасть. Он настолько боялся сделать этот необходимый для новой жизни шаг, что по неволе, а может и вполне себе сознательно, пытался понять, что будет, когда он достигнет Урурида. А делать этого было не надо! Но осознал это Габ лишь плюнув на всё и чуть ли не «прыгнув» в открывающийся раз за разом омут.

— Помнишь первую фразу цикла «Диалогов с Добродетелью»? — спросил мастер из своего любимого белого кресла, когда дым всё же растворился в руках Габа, оставив того полностью опустошённым внутри.

— «Задумав будущее, будь готов отказаться от всех скреп прошлого», — хрипло процитировал парень. — У вас не будет воды, мастер?

— Ты быстро учишься, — хмыкнул Шаданаб. — Держи.

Рядом с Габом, сидящем на полу так, что оба колена касались грубых широких неоструганных досок, появился кувшин, похожий на вчерашний. А может и тот же самый. Кружки не оказалось.

— Очень важная для нас цитата, — продолжил мастер, дождавшись, когда ученик медленно, почти за две минуты, осушит двух с половиной литровую ёмкость. — Тебе надо было всего лишь сделать тоже самое.

— Легко сказать, — пробормотал Габ.

— Сделать ничуть не труднее, — парировал Шаданаб. — Никто не виноват, что твоя голова оказалась такой непластичной. Никто, кроме тебя. Тяжело тебе придётся, если и дальше будешь тянуться к прошлому.

— Можно подумать, все сразу становятся великими Проводниками, — прошептал парень и тут же зашипел от боли в левом запястье.

— Не дерзи. Смирение — вот ключ к успеху.

— Сначала, чувства, теперь покорность, — не удержался Габ. — Так что же нужно в итоге?

— Ты точно мазохист, — констатировал мастер, усилив нажим. Настолько, что ученик явственно поморщился. — Сколько я над тобой бьюсь, а ты так и не можешь умерить свою непомерную аристократическую гордость. Или думаешь, что злость будет лучшим решением? Ошибаешься, очень глубоко ошибаешься. Тебе нужно весь эмоциональный спектр, иначе ширина цвето-магического останется лишь узкой полосочкой жёсткости и твёрдости. Ты этого хочешь?

— Я вообще ничего не хочу, — без эмоционально ответил Габ. Контакт с миров-прародителем морально выжал его досуха. — Меня никто не спрашивал, нужны мне эти спектры или нет.

— Значит, ты не хочешь снова увидеть своего отца? Братьев? Могилы сестры и матери?

Парень стиснул зубы, но ничего не ответил. Шаданаб понял, на что можно надавить при его обучении. Габ был слишком традиционно воспитан, чтобы в один миг забыть о семье. И пусть после взаимных с Вули обвинений в катакомбах у него пробежала мысль о подставе с стороны самых близких, поняв, что они здесь не при чём, он захотел покаяться перед ними. Или хотя бы просто со стороны посмотреть на них и убедиться, что всё в порядке. Большую мотивацию ему придавала лишь будущая встреча с дядей, который должен ответить на все его вопросы.

— Ну а пока ты не обретёшь достаточный уровень мощи, никаких встреч не будет, — растянув губы в ехидной улыбки, пропел мастер. — Так что всё в твоих руках.

— Мастер Шаданаб, можно? — раздался приглушённый женский голос из странного устройства, чем-то напоминающий пишущую машинку, но без клавиатуры. Из его каретки шёл едва заметный пар, а сама она двигалась, похоже, подчиняясь вибрациям голоса.

За все три дня по двенадцать часов, разбитых на три сессии с часовыми перерывами, проведённых мастером с «тугодумным ученичком» в попытках открыться Уруриду и впустить его в себя, на это устройство было совершено четыре вызова, максимально отдалённо напоминающим телефонную связь. Что характерно, мастер Шаданаб все вызовы принимал и не разу не звонил сам. В первый и третий раз молодой, звонкий голос с неясной половой принадлежность что-то говорил на незнакомом Габу языке. Мастер отвечал тем же. Во второй раз голос был точно мужским, но от стиля диалога несло дешёвыми детективными романами. От фраз уровня «мы следим за ним», «он ни о чём не догадывается и продолжает вести себя адекватно» и «если будет надо — просто возьмём и не спросим» Габ только морщился. Не любил он подобной нелепой таинственности. И ладно бы на том конце вызова сказали, о чём речь, кто такой «он» или что-то ещё. Нет, только общие странные фразы, будто вызывающий отыгрывал театральную роль бандита в камелии переигрываний.

Четвертым вызовом был этот.

— Заходи, Анита, — произнёс мастер. — Мы как раз тебя ждём.

— Скоро буду.

— Ты так и будешь почти валяться на полу? Разве можно аристократу проявлять безкультурие в присутствии дамы?

— Я бы и рад встать, да что-то не получается, — пожаловался Габ. — Ноги просто не хотят вставать. Да и вы сами просили забыть, что я Виктюр, разве нет?

— И вместе с фамилией рода ты предпочёл отказаться и от всех манер и норм приличия? Быстро же ты.

— Да встану я, встану! Пойму как — и сразу встану.

Парень знал, как встать. Но светить свою слабость перед кем-либо не собирался. Он боялся. Боялся, что за этой чертой не будет ничего. Тот же самый страх он испытывал и при установке связи с миром, а потому уже знал, как его побороть. Знал, но всё-рано боялся.

— Может ему нужна помощь? — спросил внезапно низкий женский голос.

— Нет, — категорически ответил мастер. — Кому другому мы ещё помогли бы, но только не ему. Свой барьер он должен преодолеть сам. Как и свою гордость.

Габ разозлился. Он понял, чего добивался Шаданаб. Мастеру нужно, чтобы ученик умерил свой аристократизм и попросил о помощи. Возможно, так он хотел показать, что лучше работать в команде, тем более, что парню и так придётся стать её членом, но новоявленный Проводник не собирался так просто, всего за три дня, отказываться от всего, чему его учили эти двадцать пять лет. И от независимости в том числе.

Каким-то чудом собрав свою злость в одну точку, Габ направил её на черту, барьер, рубеж, границу — чем бы оно ни было, сметено оно оказалось так, будто его и не было. На смену тяжести и слабости пришла лёгкость, парень смог подняться на ноги. Но не удержался на них, если бы не кресло из дыма, вовремя подставленное мастером.

— Вот видишь, к любому человеку есть подход, — поучительно сказал Шаданаб, смотря на совсем ещё молодую девушку, не старше двадцати лет. Не сказать, что та была красива, скорее наоборот. Квадратное лицо, широкие скулы, нос с горбинкой и массивная нижняя челюсть совсем её не красили, блёклые серо-голубые глаза и едва заметные светлые брови красоты не добавляли. На этом фоне стройная фигура при невысоком росте — Габу оказался выше её на голову — и густые русые волосы, собранные к косу до середины спины смотрелись выигрышно. Белая, явно шерстяная, объёмная кофта и темно-синяя свободная юбка скорее подчёркивали, нежели скрывали фигуру девушки. Красные туфли смотрелись ярким акцентом.

— А вы не боитесь так открыто говорить людям, что манипулируете ими для нужного результата? — спросила Анита, подняв левую бровь.

— Я и сам всё понял, — пробурчал Габ.

В нём играло недовольство. Он думал, что идёт наперекор мастеру, а оказалось, тот искусно спровоцировал его, представителя рода Виктюр, на нужные действия! Вот только что-либо высказывать и получать за это новую боль он не собирался. Хватило трёх дней вялого огрызания. Да и после второго выплеска злости в голове поселилось странное ощущение необходимости прислушивания к старшим. Кто всё это время твердил, что сильная эмоция способна творить настоящую магию? Мастер Шаданаб, кто же ещё. А кто то вслух, то про себя ставил это под сомнение, цепляясь за струю жизнь и боясь начать новую? Он, Габриад Виктюр. А кто понял, что в этом нет ничего страшного, когда сильнейшая злость выплеснулась на почти физические преграды на пути к этой новой жизни? Тоже он. А кто сейчас, пусть и только мысленно, благодарен мастеру, что помог ему справиться со страхом, пусть и манипулятивными методами? Тоже он. Похоже, он всё же в каком-то виде научился смирению.

— А ты чего хотела? — спросил девушку мастер.

— Мы подобрали ещё троих кандидатов для гексамы, мастер, — ответила она, окутывая руку до локтя дымом и преобразуя его в стул. Наверное, именно поэтому к её имени не добавляется «мастер»: кресло, созданное Шаданабом, и красивее, и мягче и сделалось без первой фазы. — Один из них у нас, его пришлось оглушить паратом.

— Нансену показывали? — разом подобрался мастер. Из него буквально за мгновение испарились вальяжность и расслабленность. Он стал напоминать собаку, взявшую стойку на лису.

— В первую очередь, мастер, — кивнула девушка, выражением лица давая понять, что дуру из неё лучше не делать. — Он одобрил. Сказал, что ритуал можно проводить хоть сегодня, если первый гексат готов.

— Ещё бы он не был готов, — повернул Шаданаб голову на Габа.

Тот уже успел заметить, что если мастер смотрит в одну сторону, а потом ему надо резко посмотреть в другую, он не станет просто переводить взгляд, как это сделали бы другие. Нет, он повернёт всю голову целиком, а в отдельных случаях ещё и плечи задействуют. Новоявленный Проводник думал, это связано с глубокой посадкой глаз внутрь лица. Он не знал, верна ли его теория, но спрашивать совсем не хотел.

— Тогда я скажу магистру, что с нашей стороны всё готово?

— Не утруждай себя, — сказал мастер, поднимаясь со своего кресла. — Я сам скажу. А ты пока подготовь своего нового подопечного к гексетинству. Пусть в его взгляде будет меньше шока и удивления. В идеале, чтобы их не было совсем.

С этими словами Шаданаб покинул комнату. Белое кресло исчезло, как только за ним закрылась дверь. Дымное, на котором сидел Габ, осталось.

— Ничего не понимаю, — помотал головой парень.

— Да нечего тут понимать, — устало произнесла девушка, от чего-то поморщившись. Возможно, в небольшой комнатке, где были только грубый деревянный пол, темно-синие стены без единого окна, серый, типичный для этого здания, потолок, простой деревянный стол на одной ноге, растраивающейся к низу, и проводник-Новобранец ей было банально неуютно.

— Некий Магистр Нансен, — начал перечислять Наб, — я теперь ваш подопечный, неведомое гекситинсиво, если я всё правильно произнёс. А ещё до сих пор непонятный смысл в гексаме и ритуал обращения. И во всём этом нечего понимать?

— Согласна, погорячилась, — кивнула Анита. — Я и забыла, какого это, быть новичком. Последнего ученика я обучала больше десяти лет назад.

Габ с трудом удержался от резкого выпада в адрес девушки. По его представлениям, доверять чьё-либо обучение кому-то со столь серьёзным перерывом может быть чревато. Вот только мнение трёх дневного Проводника верхушку клана вряд ли интересовало.

— А почему меня не может учить мастер Шадабан?

— У него другая специализация, — пояснила Анита, — от разжигает контакт и ломает первоначальные барьеры.

— Не сильно-то он сам что-либо разжигал и ломал, — хмыкнул Габ, но понял, что сказал лишнего и тут же спрятал левую руку за спину в ожидании кары. Но кары не последовало.

— Значит, рефлекс уже выработался, — абсолютно безэмоционально констатировала девушка. — И последствий не было лишь потому, что я так захотела. Помни о смирении, ученик.

Габ кивнул. Он и сам всё понял.

— А что касается тебя, то без мастера контакт ты бы не смог установить никогда. А Шадабан в этом деле лучший, поверь мне и запомни.

— А всё остальное? Магистр, гексама…

— Магистр Нансен — старший в гарибском отделении нашего клана, самый могущественный Повелитель Сгущения во всей Салии. Именно он принял решение о необходимость создания гексамы. Возвращение реликвий — не самое простое занятие.

— Которое доверят новичкам, толком не знакомым с теневой стороной Тарры? — не удержался Габ, за что получил секунду боли.

— Это решение магистра и Круга, — всё так же безэмоционально сказала Анита. — И раз они так решили, нам остаётся лишь подчиниться. И тебе в том числе. А для знакомства тебе и всей гексаме выделена я. И не таких приходилось учить по экстренной методике.

— А для чего вообще нужна гексама? Почему просто нельзя собрать сильную команду и вернуть реликвии?

— Повторяю ещё раз, — добавила в голос металла теперь уже наставница. — Если Круг принял решение, мы его не обсуждаем, не собираемся в группы, не идём свергать власть и не устраиваем революции. Мы подчиняемся. И делаем так, как скажут. История Проводников, особенно самая ранняя её часть, первые пятьсот лет, красноречиво говорит о том, что Верховных Иерархов, кем бы они ни были, лучше не злить. И если сказано гексама новичков — значит будет гексама новичков. Иерархи не идиоты, давать задание, с которым в поставленных ограничениях невозможно справиться, они не будут. Но и лёгкой прогулки ждать не стоит.

— Понятно, — вздохнув, сказал Габ. Историю кланов, краткий её вариант он за три освоил полностью. И пусть ответа на вопрос, кто такие Иерархи там не нашлось, но многочисленные усмирения непокорных автор описал достаточно красочно. А становиться одним из усмирённых у новообращённого Проводника желания не было.

— А чего такого особенного в самой гексаме? И кто такой гекситинствор?

— Гекситин, — бесстрастно поправила Анита. — Лидер гексамы, в данном случае ты. Через тебя вы будете держать энергетическую связь, обмениваться энергией и объединять её, если понадобиться. Другие кланы так не умеют.

— Это как-то связано с особенностями работы с миром? — догадался Габ.

— Верно, — кивнула девушка. — Только мы используем погружную методику .

— Понятно. Хотя на самом деле совсем не понятно.

— Разберёшься. Для этого есть я. Бросать в бой совсем уж не подготовленных кэттегов мы не будем.

— А это ещё кто такие? — снова не удержался Габ, за что получил разряд боли.

— Сойдёшься с кланом Антанус — узнаешь. Это слово из их речи и из их мира. Вопросы закончились?

— Пока да. Но могут ведь и новые появиться.

— Когда появятся — тогда и спросишь. А сейчас надо идти. Солнце садится, а тебе надо присутствовать при ритуале.

Ничего больше не говоря, Анита встала, поправила юбку и вышла из комнаты. Габ последовал за ней. Его пошатывало от усталости, он бился о стены настолько узкого внутреннего коридора, что двое могли разойтись с трудом. Впрочем, Тинг объяснил парню, что движение в таких коридорах установлено в одну сторону, во избежание конфликтов. Вообще, дом, в котором оказался заперт Габ, имел очень странную планировку. Он был метров пятьдесят по фасаду и раза в два, два с половиной больше по торцевым стенам. Вдоль них, если смотреть снаружи, располагались различные помещения, они отделялись от внутренней части дома коридорами во всю длину, с обоих концов заканчивающихся лестницами, связывающие все четыре надземных и два подземных жилых этажа, подвал и чердак. Вот только ширина помещений вдоль торцов, судя по плану, который Габ нашёл в библиотеке дома, была всего десять метров, коридора — два с половиной. Оставалось ещё двадцать пять метров свободного внутреннего пространства и там разместились жилые комнаты для обитателей дома. Одну такую, а вернее, четвертую её часть, как раз и занимал Габ. Выход на лестнице во внутреннем доме, как обозначил эти помещения Тинг, осуществлялся только с одной стороны, причём для чётных этажей — на правую, а для нечётных — на левую. Этажи считались с первого подземного. Во внутреннем доме располагались так же кухня, столовая, гигиенические помещения. Обслуживающим персоналом дома работали параты — разумные образования из пара дыма, населяющие Урурид. Как оказалось, совсем безжизненным мир их Мощи и Силы не был. Параты имели вполне себе человекообразный вид, как Тинг, но могли менять форму в разумных пределах. Стать, скажем, деревом или изменить размер, особенно в большую сторону, для них было трудно, а вот удлинить руку за счёт другой руки — вполне. А ещё, как выяснилось, именно параты оглушили Габа и Вули в катакомбах.

— Перед ритуалом лучше поесть, — сказала девушка, когда они оказались на лестничной площадке. — Сил придётся отдать немало, а ты и так устал. Но в этом ты сам виноват.

— Почему? — не понял Габ.

— Чем больше проходит времени с момента обращения до установки контакта с миром, тем сильнее силовой ответ. А силовой ответ тратит жизненную энергию Проводника. Слава Иерархам, дневную, а не максимально возможную.

— То есть, пойми я принцип установления контакта в первый же день, было бы намного легче? — двумя руками схватившись за перила, пережидая приступ слабости, догадался Габ.

— Именно так, — типично, без каких-либо эмоций, ответила Анита. — И на ритуале тебе будет тяжело. Прямо сейчас мы это и поправим.

Они спустились с пятого этажа третий, он же первый надземный, в столовую. Устроена она была по странному принципу: большое пространство со столиками на два-четыре человека, начинающееся от дверей, и раздаточная в задней части помещения. Такое, насколько знал парень, практикуется только в армии, и то не везде, и на фабриках, позиционирующих себя как невероятно передовых и революционных в отношениях с работниками. Габ к такому был непривычен, но за три дня сумел освоиться. Надо было всего лишь взять металлический прямоугольный поднос с нарисованной россыпью камней — упрощённой эмблемой клана — и взять то, что хочется, а после еды отнести поднос с посудной в специальное окно.

Внутри столовой, впервые на памяти новообращенного Проводника, никого не было. До этого тоже не сказать, чтобы было многолюдно, но каждый раз, когда он решал утолить голод, кто-нибудь из людей да присутствовал. А сейчас вообще никого.

— А чего ты хочешь, чтобы на твоё аристократическое лицо собрался посмотреть весь Стимхом? — спросила Анита, когда Габ решил удовлетворит своё любопытво. И вроде бы в формулировке вопроса девушки так и сквозила ирония, но эта её безэмоциональность…

— Моё лицо никому здесь не нужно, это я уже понял, — помотал головой парень. — Мне реально интересно, почему никто не есть в шесть вечера. И ведь именно сегодня.

— Да по-разному у каждого, — пожала плечами наставница. — Кто-то бьётся с очередным внезапным прорывом, кто-то занимается, кто-то в городе за ситуацией следит, кто-то у проводит время у антанов. Да и столовая наша открыта в восьми утра до восьми вечера, в этих рамках можно есть в любое время, хоть за пять минут до закрытия.

— Интересная, кстати система, — выразил одобрение Габ. — Можно такого формата открывать заведения для людей, не богатых, которым ресторанов за глаза, но и не бедных, которые заплатить не могут. Для средней прослойки. И назвать столовая, как у нас. Думаю, дело пойдёт.

— В тебе явно умер делец, — заметила Анита.

— Отец нас с братьями с детства обучал различным экономическим премудростям, — отозвался парень, не видя в этом чего-то необычного. — Мы ведь наследники рода, должны не только унаследовать состояние, но и иметь возможность его увеличить.

— Только для нас твоя идея не подходит. Нас ведь не существует для остального мира, у нас нет паспортов, а значит и заведение мы никакое открыть не сможем.

— Я понимаю, — покивал Габ, — это так, больше мысли вслух.

Взяв с раздачи тарелку с рисом, помидорами и свининой, парень сел за ближайший столик. Анита присоединилась к нему с тем же блюдом. Глядя на странную смесь, которую ни один нормальный кангиец при наличии минимального выбора даже не стал бы брать, Габ лишь вздохнул. Не прижились в Кангии ни рис, ни помидоры. Если их нечасто и только по особым поводам, отдавая предпочтение более привычной овсянке. Эта овсянка, подаваемая во всех возможных видах, даже в качестве напитка, стала настолько неотделима от образа типичного кангийца, что являлась поводом для стереотипных шуток чуть ли не всех соседей. Габ и сам бы сейчас с удовольствием съел овсянки, но был только рис и странный красный суп с обилием овощей, порезанных соломкой. Такое кангийцы любили ещё меньше риса. Благо, салийцы не переняли от более южных народов излишнюю любовь к специям.

— А как сюда попадают продукты? — спросил Габ наставницу после того, как за пару минут опустошил одну тарелку и сходил за второй. Обычно на ночь он так много не ел, но сейчас чувствовал, что и третьей будет мало.

— Что ты имеешь ввиду? — переспросила Анита.

— Если мы нелегалы, то и купить еду не можем, — пояснил парень. — И вырастить тоже не можем. Так откуда это все? — показал на он раздачу.

— Этим всем с нами любовно делятся антаны В их мире с насекомыми таррийские животные и растения чувствуют себя очень хорошо. Взамен мы предоставляем им учебные пособия в виде захваченных тварей, чтобы их Проводники могли тренироваться вне боя на живых врагах, и светильники. Светильниками мы торгуем вообще со всеми, кроме нас их делать никто не умеет.

Габ не стал спрашивать, что за светильники такие. Мало ли, может это знание приходит всем Проводникам в момент обращения, а у него дефект по этой части. Чувствовать себя ущербным очень не хотелось. Спросил он совсем другое, внезапно обратив внимание на слово, сказанное минут пять назад.

— А что такое Стимхом?

— А ты тугодум, — не дрогнув ни одной мышцей лица, констатировала наставница. А может и не констатировала, а просто издевалась, но по её голосу этого было не понять. — Стимхом это название этого дома. Запомни, как самое сокровенное. В Гарибе у нас есть ещё один дом, Унилис. Рано или поздно, ты и туда попадёшь.

Опустошив целых пять тарелок с рисом, Габ наконец почувствовал, что больше в него не влезет. Заметила это и Анита.

— Вот теперь ты готов к ритуалу. Почти готов. Надо лишь слегка переварить съеденное, а там Нить сама сделает всё как надо.

— Нить? — слегка осоловело переспросил парень.

— Так мы называем контакт с миром. Пока не бери в голову, минимум до завтра. Завтра начнётся твоё настоящее обучение и тогда я с тебя спрошу по полной. А пока можешь идти в свою спальню. Тинг тебе скажет, когда начнётся ритуал.

Добрать до спальни оказалось совсем не просто. Спуск по лестнице, пусть и всего на один этаж, превратился в целое испытание. Причиной этого стали внезапно переставшие слушаться ноги. Пусть и не полностью, но за каждую ступеньку приходилось бороться. В какой-то момент Габа даже посетила мысль, что проще сесть здесь и подождать. Всё-равно его будут искать, если он так важен, а там уж Добродетель поможет. И парень уже был готов так сделать, но внезапное появление Тинга оборвало попытку проявления слабости.

— Ты чего здесь трясёшься? — протрещал металлический.

— Идти не могу, — ответил Габ, поняв, что ситуация стала только хуже. Ещё пару минут назад он хотя бы мог нормально стоять, опираясь на перила, теперь же и это получалось с трудом.

— Сейчас тебе помогут, — бросил Тинг и с быстротой ветра умчался наверх.

Вернулся он буквально через пару минут. Габ уже опирался на лестничное ограждение всем телом, ноги горели и чуть ли не просили добить себя, чтобы не мучались. Вместе с металлическим пришёл пожилой на вид низкорослый сгорбленный мужчина в огненно-красной мантии. Цветом она напоминала брюки Габа, но казалась куда живее, будто за спиной мужчины развевался живой огонь. Седые короткие волосы, идеально прямой нос, губы, сжатые в нитку, суровый взгляд пронзительно-голубых глаз — всё это придавало мужчине величие. А может и атмосфера давила, испытывая боль, Габ не смог детально разобраться в ситуации.

А вот мужчина всё понял буквально с полувзгляда. Что-то сказав Тингу на том самом языке, которым пользовался мастер Шаданаб, разговаривая с кем-то молодым не известной половой принадлежности, он подошёл к парню. Пусть раньше слышать этот язык Габу не приходилось, связать одно с другим он вполне мог, голова, на удивление, оставалась ясной.

Металлический снова умчался наверх, а мужчина создал на правой ладони шар из дыма и пара и пустил его к ногам новообращённого Проводника. Та, с минуту покрутившись вокруг него, без предупреждения впилась в шею и растеклась по спине, оставляя после себя приятные ощущения свежепринятого душа. Боль в ногах понемногу проходила, Габ даже смог сесть на ступеньку.

— Вот, выпей, — сказал сзади мужчина приятным голосом. Тот вроде был и не особо низким, но приятные хриплые нотки будто бы дарили спокойствие и ощущение уюта. — Нет, не вставай, Тинглтон подаст тебе стакан.

Металлический спустился к парню и протянул ему самый настоящий стеклянный стакан с зелёной жидкостью внутри. В глубине её в странном танце кружились розовые искры.

— Это точно безопасно? — спросил Габ, принимая стакан.

— Это необходимо, — прозвучало в ответ.

Не раздумывая больше ни секунды, парень залпом осушил жидкость и закашлялся. Удушливая приторная сладость напомнила Габу ту дрянь, что Тинг вливал в него между пробуждениями.

— По всей видимости, твоё перерождение закончилось лишь сейчас, — сказал мужчина тоном лечащего врача, объясняющего пациенту, что с ним случилось. — Если бы Тинглтон не искал тебя, закончиться мог ты.

— Спасибо, магистр Нансен, — на удачу сказал Габ и по секундной паузе понял, что не ошибся.

— Мне говорили, что ты проницательный, но я даже не предполагал, что настолько, — бэзэмоционально заметил магистр, напомнив этим Аниту. Но если будущая наставница в своём отсутствии эмоций виделась Габу холодной и отстранённой, то магистр был скорее просто спокойным и уверенным в себе человеком, которому чувства просто не нужны.

— А почему такое вообще случилось?

— По всей видимости, дело в крови твоего дяди, — ответил магистр. — Мы использовали её для твоего обращения, но предугадать возможные последствия не смогли.

— Мастер Шаданаб сказал, что я смогу использовать магию других кланов, — вспомнил Габ.

— Ради этого всё и затевалось.

По лестнице заструился дым, площадкой ниже формируясь в невысокую арку. Магистр Нансен медленно и величественно, с поистине королевским достоинством, спустился к ней, шагнул внутрь и за считанные мгновенья растворился вместе с дымом.

— Считай, тебе повезло, — протрещал Тинг. — Далеко не каждому новичку удаётся увидеть магистра сразу после обращения. Некоторым и десяток лет выждать приходится.

— Если бы не ты, я бы вообще больше никого не увидел, — пробормотал Габ. — Значит, ты искал меня?

— Анита сообщила, что ты пошёл в сторону спальни, но не дошёл, — пояснил металлический. — Я решил, что с тобой что-то случилось. И не ошибся.

— Выходит, не только я проницательный, — заметил парень.

— Мне положено мыслить наперёд и уметь составлять картину происходящего из пары разрозненных фрагментов, — протрещал Тинг. — А вот ты реально удивил. Как ты догадался, что это магистр?

— Просто предположил, — пожал плечами Габ. — Что в этом такого?

— Ничего, — в тон ответил Тинг. — Идти можешь? Тебе надо отдохнуть перед ритуалом.

Габ попробовал встать и у него это получилось. Ничего не болело и не жгло, а в районе поясницы ощущалось приятное тепло.

Добраться до спальни труда не составило. Парень даже поспал, хотя изначально планировал лишь полежать. Но два сломанных барьера за день и сытный ужин дали о себе знать. Разбудил его вездесущий Тинг. Он с самого первого дня пребывания Габа здесь взял на себя роль Пакаба, слуги в отцовском доме, отвечающего за пробуждение по установленному распорядку. Тут, правда занятия на день распределял не отец, а мастер Шаданаб, но сути это не меняло.

— Ритуал точно не может пройти без меня? — спросил Габ, стараясь проснуться. Не получалось, глаза так и норовили снова уйти в сон.

— Точно не может, — ответил Тинг, с усмешкой наблюдая за борьбой Проводника с самим собой. — Понадобится твоя свежая кровь и руки, не отделённые от туловища.

— Кровь? — в ужасе переспросил парень. — Терпеть не могу вид крови.

— Падаешь в обморок?

— И в обморок тоже, — кивнул Габ. — Даже может стошнить. Хорошо, что нет клана, занимающегося ритуалами с кровью.

— Есть.

— Среди тех, что называл мастер, не было ни одного, — прищурившись, сказал парень.

— Среди Изначальных кланов их и не будет, — протрещал металлический. — У нас, помимо двенадцать кланов, есть ещё. В том числе и клан кровавых ритуалов.

— Даже не хочу представлять, как выглядит их мир, — поморщился Габ.

— У них нет мира. Миры есть только у Изначальных кланов.

— Откуда они тогда берут Силу и Мощь?

— Откуда захотят. Кланы-спулиты могут себе это позволить. Например, клан Окдаж проводит те самые кровавые ритуалы, насыщая магией различные предметы, а потом выпускают накопленное в бою. К счастью для тебя, Окдаж спулит Торага и у нас бывает редко.

— А у нас какой спулит? И есть ли он вообще?

— Есть. Всего один, но как мастерски они управляют металлом… — мечтательно протрещал Тинг.

— И тобой тоже?

— Ну нет, я им не по зубам. Они грозятся, что это временно, я лишь посмеиваюсь на этим. Мы так опаздаем, если будем будем разговаривать на отвлеченные темы.

— Не такие уж и отвлеченные, — не согласился Габ. — Целый пласт мироустройства чуть не прошёл мимо меня.

— И так не прошёл бы, а сейчас уже надо бежать, даже не идти.

В сопровождении Тинга новоявленный Проводник спустился в подвал Стимхома. За три дня он ещё ни разу здесь не был, а посмотреть было на что. Высокий, с арочными кирпичными сводами и практически полным отсутствием освещения, он, казалось, был намного больше, чем находящийся над ним дом. Видимые участки стен, служащих перегородками многочисленных комнат, мастерски расписаны самыми разными, по большей части совсем не понятными, многослойными узорами. Где-то здесь располагался спуск в лабиринт гарибских катакомб.

Ритуал проходил в самом большом подвальном помещении. Под потолком летал десяток маленьких шариков жёлтого света, освещавший комнату настолько, что было видно, как потолок медленно покрывается копотью от них. В центре стоял стол, на нём лежал полностью голый юноша, не старше Габа, а может быть, даже младше. Левую часть его тела обильно покрывали красные и чёрные точки, явно какие-то специфические ожоги, причём полученные совсем недавно, некоторые из них ещё кровоточили. Рыжие волосы умеренно покрывали всё тело, в предках у юноши наверняка значились валирийцы. Глаза Габ рассмотреть не смог, они были закрыты белой тканью, но нос, сломанный в двух местах, красноречиво указывал на любовь к дракам будущего проводника.

Помимо Габа, в ритуальном зале находились четверо человек. И пусть все они были в бесформенных чёрно-синих балахонах с узорами из кругов и гротескных серых масках, в одном из них парень узнал мастера Шаданаба.

Один из ритуалистов женским голосом приказал Габу встать у головы юноши и держать стеклянный сосуд, из которого равномерно вытекал дым. Сосуд оказался холодным и держать его было трудно, но оторвать от него руки у парня уже не получилось и он был вынужден терпеть весь ритуал.

Сам ритуал, по ощущениям, занял часа три, не меньше. Ритуалисты, постоянно что-шепча, захватывало дым из сосуда и чуть ли не втирали в тело юноши. Тот дёргался и хрипел, его удерживали дымом на месте, повышая скорость шёпота в такие моменты. Будущий Проводник успокаивался до следующего раза, которые повторялись каждые минут пять, не реже.

Габ старался следить за ходом ритуала, борясь с волнами накатывающим сном, но прекращение шёпота пропустил. Дым из сосуда больше не шёл, а один из ритуалистом из ниоткуда выхватил нож с небесно-голубым лезвием. Трое других наполнили помещение туманом, из которого раз в пару секунд вырывались тонкие язычки насыщенно-красного, даже бордового, огня и касались юноши. Но делали это как-то робко, будто боялись причинить неподвижно лежащему телу вред.

Риуалист с ножом в руке полоснул себе запястье, из которого незамедлительно пошла кровь. Набрав полную ладонь, он плеснул её в сосуд. Тот взорвался мелкими осколками, обдав Габа жаром. Его руки занялись огнём и он закричал от боли и неожиданности. Но, как бы ни было больно, сквозь собственный крик парень смог услышать голос мастера:

— Клади руки ему на голову.

Проводник так и сделал. В тот же момент юноша тоже закричал, но его крик был намного ниже, будто из него лезли демоны, показательно изгоняемые из «дитя порока» до зубовного скрежета милыми и сострадательными служителями Добродетели.

Робкие язычки пламени, будто почувствовав, что кто-то претендует на уже облюбованное ими тело, незамедлительно увеличили интенсивность своего воздействия и минут за пять юноша горел полностью. Габ больше не мог кричать, но остановиться не мог и хрипел, готовый молиться всем и каждому, чтобы пытка огнём и болью скорее прекратилась.

Возможно, его кто-то услышал и пламя, будто по щелчку пальцев, исчезло, оставив объект своего вожделения нетронутым. Руки Габа тоже перестали гореть, теперь из них текла густая, почти чёрная кровь, по миллиметра окутывая будущего Проводника будто коконом. Ритуалисты затянули какую-то песню, но вразнобой, будто никто не знал слов, но признаваться в этом не хотел. Боль угла, Габ чувствовал лишь зуд и слабость, с каждой секундой становившуюся всё сильнее. Но в момент, когда он готов был упасть, его подхватили и усадили в кресло.

— Всё закончилось, — резко проснувшись, почувствовав странный хлопок, услышал Габ.

— Всего лишь отдать немного крови, — пробормотал он, наблюдая, как Тинг уносит юношу, а трое ритуалистов покидают помещение. От тумана не осталось и следа.

— Ты должен был быть не готов к происходящему, — сказал мастер Шаданаб, снимая странную маску. На его лице отражалась глубокая усталось.

— Моё обращение было таким же болезненным? — спросил Габ, рассматривая едва затянувшиеся порезы на ладонях.

— У тебя больно было лишь дяде, да и то лишь в момент отдачи крови, — пробормотал мастер. — Здесь же букет неприятных ощущений испытали все.

— Мазохисты, — бросил Габ, пытаясь встать. Получилось лишь с третьего раза, ноги отказывались повиноваться. Но хотя бы не жгло огнём, как на лестнице.

— Мы не обсуждаем решения Круга, — сказал Шанабад. — Раз нужна гексама, мы её сделаем. И ты тоже.

— И каждый раз терпеть такое? — возмутился парень. — Да я чуть не умер!

— Во-первых, не умер же, — усмехнулся мастер, опускаясь в своё любимое белое кресло. — Во-вторых, у тебя нет выбора, если хочешь встретится с отцом и братьями.

— И дядей.

— И дядей. Но до дяди тебе ещё четыре реликвии. И это его условия, раньше он сам тебе не покажется.

— Хорошо, я до буду вам четыре реликвии, но сразу после этого вы организуете встречу с дядей, — сказал Габ. Очень уж хочется получить ответы на многие вопросы.

— А ты вообще знаешь, что все обещания, данные в течение часа после обращения Проводника присутствующими на ритуале фиксируются Иерархами?

— Нет, не знаю, — процедил парень.

— Теперь будешь знать, — спокойно сказал Шаданаб. Похоже, его сложившая ситуация больше забавляла. — И не ищи встречи с дядей до тех пор, пока все четыре реликвии не окажутся у нас. Это может очень плохо закончиться и для тебя, и для клана.

— Хорошо, не буду. Но сраный хратт…

— Сам виноват, рядом с книгой по истории стояла книга по законам, традициям и обычаям, мог и её изучить на досуге.

Габ промолчал. Он решил не говорить, что досуга за эти три у него с трудом набралось на одну сто тридцати страничную книжку. Ещё на одну, в пять раз больше объёмом, взять было неоткуда.

— И в-третьих, — продолжил мастер, — дальше будет легче. Ненамного, но легче.

— Ритуалы будут легче? — попробовал угадать Габ.

— Другие члены гексамы будут делить с тобой боль. Всю не возьмут, даже половину, но всё равно это будет помощь. Есть вопросы?

— Что стало с Вули?

— Твоей подружкой, мастерски манипулирующей тобой для достижения своих целей? — хмыкнул мастер.

— Не только вам ведь заставлять меня делать то, что хочется непонятно кому! — дерзко ответил парень, за что получил новую порцию боли в запястье.

— И после этого мы мазохисты, да? С твоей Вули всё в порядке, её обратил клан Антану, мы не захотели отказывать им в просьбе.

— Клан, управляющий насекомыми? — переспросил Габ.

— Гигантскими насекомыми.

— С Вули они ошиблись, она эту копошащуюся мерзость терпеть не может, её от обычного жука трясёт, а тут огромные особи. Не приживётся она там.

— Жить захочет — переборет всё, и страх тоже.

— Я бы посмотрел на это. Но лучше без звука. Женский визг не для меня.

Глава 5

— Ты плохо стараешься, галеди, — насмешливо сказала девочка лет десяти голосом взрослой женщины, курившей не меньше двадцати лет. — Вместо того, чтобы приманить богомола, ты будто нарочно его отталкиваешь от себя.

— Я не специально, гадам, — почти прошептала Вули, с трясущимися коленками наблюдая, как большое зелёное насекомое прячется среди стволов гигантских деревьев. Их кроны начиналась метрах в шести от земли, усыпанной листьями размером с дверь.

— Ну конечно же ты не специально, — продолжала издеваться девочка, летя за нерадивой подопечной на мухе. — Только хуже от этого тебе. Если через четыре дня ты не сможешь призвать в Тарру хотя бы одного насса, тебя уничтожат. Ты же не хочешь этого, правда?

— Не хочу, — подавленно ответила девушка. Ей было неуютно здесь, в мире Хост, пугающем её до крови из ушей от собственного крика.

Она шла вперёд настолько быстро, накролько это было возможно, чтобы не пропустить очередного насса — гипертрофированного насекомого любой формы, от мелкой мушки до кузнечиков и памятных богомолов. Вули была готова молиться кому угодно, от Добродетели до сектантских культов восточных земель лишь бы её личная пытка прекратилась. Она довольно быстро смогла установить контакт с миром, буквально за пару часов, а потом случилось именно то, что и должно было: за все три дня пыток в Хосте под присмотром галеди Гирвы девушка не приманила ни единого насса, тем самым приближая свою неминуемую смерть. Клану Антанус не нужна была масса слабых Проводников, они отбирали лишь самых сильных, способных как минимум восстановить былое могущество, утерянное двести лет назад, остальные же безжалостно уничтожались. Подобная участь ждала и Вули — Проводник, не способный даже на элементарные магические действия, сильным не считается.

— Богомол справа, — произнесла девочка, возвращая Вули к цели путешествия в их мире.

Вули повернула голову и увидела огромную зелёную голову, сосредоточенно поедающую куст с желтыми листьями. Девушка, стараясь перебороть страх, как учила гадам Гирва, зачерпнула внутри немного тепла, сформировала из него странное подобие веревки и кинула в насса. Тот расправил крылья, скрытые среди пока ещё не обглоданных кустов, и полетел к своему Проводнику, но как это и было каждый раз до этого, «верёвка» оборвалась, едва богомол взлетел. Страх снова оказался сильнее навязываемой привязанности.

— Я даже не удивлена, — сказала наставница. — Тяжело удивляться тому, что происходит из раза в раз.

— Я стараюсь, — процедила Вули, стараясь унять боль от отката. Каждый раз, когда насс срывался с почти накинутого поводка, девушка испытывала приступ острой боли по позвоночнику. Но если в первый раз она не сдержала крика, то сейчас, после трёх дней мучений, смогла сдержаться, не опустившись даже до едва слышного шипения.

— Значит, тут одно из двух: либо ты плохо стараешься, либо никакого второго быть не может, потому что ты плохо стараешься. Но это мы обсуждали уже… сколько, кстати, раз?

— Не считала, — буркнула Вули.

— Не поверишь, я тоже, — продолжила издеваться наставница. — Не имею такой привычки, знать, сколько раз облажалась очередная неудачница. Возвращаемся, прока от тебя всё равно никакого.

Гадам Гирва взмахнула правой рукой, сжала ладонь в кулак и потянула что-то невидимое. Через пару секунд, сквозь разноцветные искры, девочка и девушка оказались в странной комнате, от пола до потолка исписанной различными нассами, от самых маленьких, размером с кошку, до поистине гигангского, с трамвай, не меньше. Девочка смотрела на всё с благоговением и восторгом в глазах. Ей было что рассказать об абсолютно каждом нассе, со многими из них были связаны особенные боевые истории, а некоторые особи даже удостаивались личного имени, что среди антанусов считалось особой честью для призывных «соратников». Вули же медленно пробиралась к выходу, предварительно крепко зажмурившись. Ещё свежи были воспоминания позора её первого появления в комнате: так громко она, пожалуй, не визжала никогда. Впрочем, если бы рядом с ней находился мелкий Виктюр, она была бы рада орать столько, сколько потребуется, лишь бы ему было не по себе. Нравилось ей раздражать аристократического говнюка, ничего в той, нормальной, жизни не сделавшего, чтобы добиться того положения, что у него было. Это ей, третьей дочери генерала, к сорока годам отчаявшегося получить сына, пришлось сначала терпеть все старания отца превратить её в мальчика, потом найти в этом свои преимущества и достаточно резко осознать, что женщина в этом мире не болле чем прислуга, где бы ей не угораздило родиться. Только если у фермеров она бесплатная рабочая сила, которая и дом должна содержать, и детей воспитывать, и хозяйство вести, и в полях работать, то у знатных и богатых вся её задача — родить как можно больше наследников, чтобы кто-нибудь из них выжил и продолжил фамилию. И ни один из этих вариантов свободолюбивой Вули не виделся нормальным. Она даже поклялась себе до конца своих дней бороться за женщин и освобождение их от гнёта слишком много возомнивших о себе мужчин… и прямо сейчас с горечью осознавала, что нарушила клятву, пусть и не по своей воле.

Нащупав ручку в том месте, где и рассчитывала, Вули в один момент выскочила за дверь и смогла наконец открыть глаза. Коридор, в котором она оказалась, радовал чистыми зелёными стенами без единой росписи. Здесь девушка, опустившись на пол, смогла наконец унять дрожащие колени. Ей не нравилось это место, этот дом в четыре этажа, более чем на половину украшенный рисунками, скульптурами и барельефами различных нассов. С самого первого дня она думала о побеге, но, впечатлённая рассказами о карах Верховных Иерархов, не решалась на это. Умирать совсем не хотелось, пусть это и было неизбежно.

Меньше чем через минуту из комнаты вышла гадам Гирва. Бросив насмешливый взгляд на ученицу, она пошла дальше. Но, не дойдя до поворота на лестницу, резко застыла, заставив Вули резко встать и подойти поближе, а то мало ли что случилось. Глаза девочки превратились в две стекляшка, кожа будто посерела, а рот слегка приоткрылся. Что случилось и чем можно помочь в этой ситуации Вули не знала, а потому просто стала возле наставницы на всякий случай.

— Впрочем, у твоей проблемы есть решение, галеди, — сказала вдруг серьёзно девочка, спустя минуты три резко выйдя из странного состояния и вогнав Вули в ещё больший ступор. — Мы можем помочь тебе преодолеть твой страх.

— И что для этого надо делать? — тут же уцепилась за пока ещё не предложенный шанс девушка. Умирать не хотелось совсем.

— Пойдём, — кивнула девочка, приглашая Проводницу за собой.

Та моментально вскочила. За поворотом их ждала арка из цветов и веток. Сквозь неё виделся кусочек сада — клумбы с пышными желтыми цветами, вазон со странным кустом, изломанным в нескольких местах почти под прямым углом, высокая живая изгородь и много-много солнца. Где это Вули не знала. Первым ей пришёл на ум парк, на который она смотрела из окна гостиницы «Апполин», но на улице с утра лил дождь, а значит это место отметалось, а где-либо ещё в Гарибе она не была и даже издалека не видела. Все три дня после обращения она боролась с собой и своим страхом.

Опасаясь, что за аркой скрывается несметное число нассов и нормального разговора не получится, девушка, тем не менее, шагнула в портал. Впрочем, не прочти ей Аржэм довольно обширную лекцию о другом, теневом, мире на просторах Тарры, она не смогла бы сделать этот шаг. Проявления магии пугали её пусть и меньше, чем нассы, но куда регулярнее. Перемещение тарелок с едой в столовой без прикосновения к ним, говорящие и свободно перемещающиеся растения, скрытые двери, фонтан с самосознанием во внутреннем дворе — и это только то, что Вули успела увидеть. Но этот страх преодолеть оказалось намного проще. И в этом немалую роль как раз и сыграл Аржэм.

— Садись, галеди, — указала глазами наставница на широкую скамью из странного синеватого дерева с резной треугольным орнаментом спинкой.

Живая изгородь кругом опоясывала небольшой цветущий уголок и понять, что находится за его пределами не представлялось возможным.

— Что мне надо делать, гадам Гирва? — сразу же спросила Вули, едва девочка села рядом.

— А ты не терпелива, — улыбнулась та. — Что ж, может быть, это и к лучшему. Ты ведь ещё помнишь своего приятеля, Габриада?

— Помню, гадам, — кивнула девушка, стараясь скрыть лёгкое отвращение, возникшие при упоминании имени «приятеля».

— Клан Саршабет в который его обратили, собирает гексаму для возвращения утерянных реликвий, — продолжила девочка. Эмоции ученицы она прочла без проблем. — Нам надо, чтобы ты вошла в её состав и стала её частью.

Вули не нашлась, что ответить. Она понятия не имела, что такое гексама, для чего они нужны и что в них такого особенного. Уж если она чему-то и научилась у младшего Виктюра, так это необходимости обдумать предложение, прежде чем принимать решение. С другой же стороны, вряд ли ей предложили что-то с чем Проводница гарантированно несправится. Или наоборот, так хотят избавиться от неё?

— А зачем это клану, гадам Гирва? — наконец спросила Вули. — Что от этого получим мы?

— Если их клан сможет вернуть все реликвии, на которые нацелились, они точно не забудут тех, кто помогал им в этом. У нас и без того хорошие отношения, но укрепить их ещё больше не помешает. Так что, ты согласна?

— Войти в гексаму? — переспросила Вули, всё ещё не понимая, что именно от неё требуется.

— Если бы вопрос стоял именно так просто, девочка, мы бы даже не спрашивали тебя, — жёстко ответила наставница. — Ты можешь лишь предложить свою кандидатуру. И сделать это надо максимально убедительно.

— Хорошо, гадам Гирва, я попытаюсь, — решилась девушка, понимая, что сейчас она похожа на прыгуна в омут — либо выплывет, либо нет, от неё это вообще не зависит. Но и упускать пусть и небольшой, но всё таки шанс она не собиралась. — Что надо делать?

— Всего лишь поговорить с Габриадом и добиться твоего вхождения в гексаму. С этим ты справишься?

— Думаю, справлюсь, — осторожно ответила Вули. — А почему именно с Габом?

— Потому что он гекситин, — ответила наставница, вогнав дочь генерала в ещё большее непонимание. — К его мнению обязательно прислушаются, а то и вовсе заставят делать выбор. И для тебя будет лучше, если этот выбор будет сделан в твою пользу. Это понятно?

— Понятно, гадам Гирва, — кивнула Вули.

— Надеюсь, ты справишься, — не скрывая угрозы, сказала девочка. — Больше я ничем не могу помочь тебе, арнаба.

С этими словами наставница встала со скамьи и пошла в арку. Девушка осталась сидеть, пытаясь понять, что гадам Гирва хотела сказать последним словом. Аржем не меньше часа распинался перед Вули, втолковывая в неё принципы жизни в клане. Была в той лекции и глава, посвященная вербальной иерархии. И помимо простых, пусть и непривычных, часто употребляемых слов были и такие, которыми разбрасываться не то что не принято, а ещё и заслужить надо. К таким словам относилось и «арнаба». Его применяли только женщины к женщинам, только наставница к ученицам и только с целью выделить и возвысить. Неужели гадам Гирва по каким-то причинам благоволит Вули, не способной даже к простейшим магическим действиям? В этом не поможет разобраться даже Аржем, слишком уж личными являлись отношения гадам-галеди для клана Антанус. А вот спросить про гексаму у него точно можно. И нужно.

Выйдя из портала, который моментально исчез за её спиной, девушка поспешила в библиотеку. Она знала, что найдёт нового приятеля там, изучающего разваливающиеся от малейшего прикосновения книги. Вули уже знала, что наставники в кланах с призывом существ, как у них в Антанусе, обучают лишь необходимым основам — как призвать существо, как удержать, как им воевать и где в принципе найти. Всё остальное было в руках самого Проводника. Именно поэтому Аржет всё свободное от боевых действий время проводил в поисках чего-то неизведанного для себя, в первую половину дня проводя за книгами, а вечером отправляясь в Хост. Теоретически, их мир было достаточно большим, даже огромным, чтобы каждый день находить в нём что-то новое и интересное. Только вот везло так не всем, а если быть точнее, то никому за всю четырёх тысячелетнюю историю клана. А после тотального уничтожения двухсотлетней давности и подавно.

Вули не ошиблась, Аржет и в самом деле читал за столом очередной пыльный фолиант коими книгохранилище Раданата оказалось заполнено под завязку и даже больше. Площадь библиотеки раз в десять превышала площадь дома, в котором находилась и держалась лишь за счёт Хоста, в котором, по большей части, и находилась.

— Ты снова чахнешь над буквами, — констатировала девушка, садясь рядом и косясь на книгу в типичной зелёной, если судить по краешку корешка, обложке. Том, по толщине готовый поспорить с кирпичном, поставленным на ребро, был открыт на середине.

— Тебе бы тоже не помешало, — оторвав от страницы голову, сказал на вид юноша лет восемнадцати с длинными чёрными волосами, уложенными в косу и пронзительными зелёными глазами. Однако Вули знали, что Аржет в клане уже семь лет и сейчас они с ним ровестники. — Особенно те, что с рисунками. Может проще будет привыкнуть к на сам.

— У меня появился вариант получше, — лукаво улыбнувшись, сказала девушка. — Поэтому я пришла к тебе за ответами.

Вули повезло, кроме них в этой части библиотеки никого не было, поэтому они могли спокойно говорить в полный голос и даже повышать его. Иначе Проводница не рискнула бы даже затеять разговор, она не была уверена, что смогла бы оторвать парня от любимого занятия шёпотом.

— Ты снова увидела что-то, что повергло тебя в глубочайший ступор? — посмотрев на девушку, спросил Аржет.

— Пока нет, но день ещё не закончен. Гадам Гирва предложила мне избавление от страха.

— И ты думаешь, соглашаться или нет?

— Да если бы всё было так просто…

— …ты бы справилась сама, — кивнул юноша. За три дня он привык к тому, что Вули считает себя не хуже мужчин абсолютно во всём. И не просто считает, а с самого начала ведёт себя, как равная им. Только со страхом к нассам сделать ничего не может. — Так что за условие перед тобой поставили?

— Почему сразу условие? — вскинулась девушка. Она не была готова признавать даже уже свершившиеся действия, если они как-то отражали её слабость. По крайней мере, сразу.

— Потому что убрать страх не так уж и просто, — поучительным тоном произнёс Аржет. — На этот ритуал нужны достаточно редкие ингредиенты, получить которые совсем не просто. Не каждый день знаешь, кровь дара-низу орошает Тарру.

— Чья кровь? — переспросила девушка.

— Как ты вообще собираешься быть Проводником, если даже не знаешь, кто твой противник?

— А ты, значит, с самого первого дня узнал всё обо всём и теперь спекулируешь на этом? — взъярилась Вули.

— Откуда ты такие слова вообще знаешь? — опешил юноша.

— Мой отец пытался играть на бирже, часто бросался чем-то вроде этого, оттуда и знаю. Но ты с темы не уходи, пристер Всезнайка.

— Согласен, погорячился, — признал вину Аржет. — Просто запомни, что ритуал не самый рядовой. Так какие условия тебе поставили?

— Я должна войти в гексаму Габа, чтобы это не значило.

— Что такое габа я не знаю, насчёт гексамы просветить могу.

— Габ не что, а кто, — фыркнула Вули. — Это мой… э-э-э… приятель. Его клан собирает гексаму для возвращения реликвий. Ещё гадам Гирва произнесла слово гекситин применимо к Габу. Это вся информация, что у меня есть.

— Этого достаточно, — протянул юноша и закрыл книгу. Вули отпрянула, едва не упав со стула — на обложке фолианта сверкала золотом увеличенная раз в сто, не меньше, оса, но с красными полосками на тельце и небольшим круглым мешочком вместо жала. — Да, всё-таки ритуал тебе не помешает. Если уж ты нарисованных нассов боишься, с реальными тебе без помощи не справиться.

Вули хотела было возразить, что она справится со всем, но вовремя остановилась. Аржет прекрасно знал, сколь силён её страх насекомых, любая её бравада по этому поводу, даже самая незначительная, будет выглядеть нелепо.

— Так что такое гексама? — вместо этого спросила девушка.

— Энергетические объединение шести Проводников, если совсем просто, — тряхнув головой, ответил юноша. — Члены гексамы — гексаты — через лидера…

— Гекситина?

— Именно так. Гексаты через гекситина объединяют Силу в разных пропорциях для достижения нужного эффекта. Если ты не гексат, получить или отдать Силу не сможешь. Это главное преимущество гексамы. Крайне важное преимущество.

— Что-то я не совсем понимаю, для чего это нужно, — прикрыв глаза, призналась Вули.

— Я тоже до определенного момента не понимал, пока не увидел одну гексаму в действии. К нам сюда пришла стая каранагов. Это такие огромные птицы со змеиными хвостами, — пояснил Аржед, поняв, что название девушке ничего не скажет. — Проводников сорок часа полтора пытались отбиться от всего лишь двенадцати тварей. К моменту прихода гексамы убили лишь одну, гексаты же справились минут за десять, не больше.

— Ну если эти сорок были такие, как я…

— Самый неопытный из сорока числился Проводником почти пятьдесят лет. Гексатам не больше десяти лет. Чувствуешь разницу?

— Настолько гексама сильнее? — недоверчиво спросила Вули. Что такое возраст для Проводника она знала. Как знала и то, что даже простая жизнь, без применения магии, тренировок и боёв, с каждым годом делает мага сильнее. Как и то, что без боёв не получится, либо заставят, либо уничтожат под каким-нибудь предлогом. Так что любой Проводник, доживший до пятидесятилетия, по любому сильный маг. Знания математики помогли подсчитать, насколько шестерка десятилеток оказалась лучше сорока сильных Проводников. Цифры выходили разгромными.

— Именно, — подтвердил юноша, поправляя косу. — Гексама это не просто так, это чуть ли не решение всех проблем.

— А у нас есть гексама?

— Нет. Насколько я знаю, за все двести лет нам не дали разрешения на неё. Не заслужили, значит.

— А клан Габа заслужил?

— Дымники или костеводы?

— Саршабет.

— Дымники, значит. Выходит, заслужили. Даже интересно, чего это гадам Гирва хочет, чтобы ты вошла в гексаму.

— Она сказала, что нам не помешает дружба с сильным кланом, — фыркнула Вули.

— Поменьше спеси, — отпрянул от девушки Аржет. — Если гадам так говорит, значит так и есть. Нам и в самом деле не помешает дружба с дымниками. И, желательно, очень крепкая дружба. Гексама для этого подходит как ничто.

— А как я вообще попаду в гексаму? Как это делается? Как образуется эта энергетическая связь?

— В этом самое непонятное, — сказал парень и тряхнул головой. — Обычно, все стены гексамы состоят в одном клане. И гексатами они становятся через специфический ритуал, замешанный на крови и огне. Поэтому до конца не понятно, как ты собралась туда попадать.

— Гадам Гирва сказала, что нужно поговорить об этом с гекситином, — бесцветным голосом произнесла Вули. Её надежды рухнули в один миг.

— Да подожди ты расстраиваться, если гадам велела действовать, значит, шансы есть. Вот только я виду всего один.

— Какой?

— Им не дали собрать полную гексаму. Просто отрубили разрешения на обращение.

— Подожди, — моментально пришла в себя девушка. — Им дали разрешение на гексаму и тут же, по факту, его отобрали? Это как вообще?

— Это Верховные Иерархи, — усмехнулся юноша, — они ни с кем не советуются в своих действиях. Подобное с гексамами уже случалось, одному клану не давали собрать полную версию, но добирать гексатов из других не запрещали. Так что твой разговор с гексатором крайне необходим.

— Но я же заперта здесь, в Раданате, без возможности выхода до испытания с призывом насса. А призвать я его не смогу из-за страха. А страх гадам пообещала убрать, если я войду в гексаму. А для этого надо поговорить с Габом. Это круг, над которым я не властна.

— Сомневаюсь, что руководство клана не продумало этот момент. Иначе не предлагало бы тебе устроить разговор с этим Габом. А вот как его устроить думать уже тебе. Из всех Проводников Гариба, а то и всей Тарры, ты знаешь его лучше всех.

— Пожалуй, ты прав, — кивнула Вули. — Я подумаю, что можно с этим сделать. Ты лучший, спасибо тебе.

Девушка вылетела из библиотеки даже не дождавшись каких-либо слов Аржена в ответ. Тот лишь покачал головой и вернулся к чтению, открыв многосотстраничный том на том самом месте, где закончил. Это Вули повезло быть знакомой с будущим гексатором и прикоснуться к самой сути Силы. У него таких привелегий он, свою Мощь он должен увеличивать сам, таков его путь.

— Знаешь, твоя просьбы о встрече достаточно неожиданна, — сказал наконец Габ, разместившись за столиком ресторана "Пардезиам", что напротив змеиного логова под названием "Возмужавший буйвол".

— Ты обещал сводить меня сюда, — напомнила Вули. — Я решила дать тебе шанс исполнить обещание.

— Как это мило с твоей стороны, — улыбнулся парень.

— Мне развеяться тоже не помешает, — сверкнула глазами девушка. Габ прочитал в них готовую вырваться наружу злость. — Эта неделя выдалась не самой приятной в моей жизни.

— Прекрасно тебя понимаю, — сказал Проводник, покосившись на выданный перед походом в ресторан браслет из толстых прозрачных, будто стеклянных, нитей. По словам Тинга, лицо носителя этого странного украшения невозможно было запомнить. Учитывая, что его и Вули по требованию старшего Виктюра усиленно ищет вся полиция Гариба, а в заведении напротив ещё должны помнить учинённый «влюблёнными» дебош, такая предосторожность точно не была лишней. Прочем, браслет выдавали каждому, кто выходил в город, вне зависимости от обстоятельств прошлого. — Я бы сам не смог жить в клане, магией которого является мой страх. Как ты с этим справляешься?

— С трудом, — заметив приближающегося официанта, коротко ответила девушка. — Мне сырную тарелку да побольше.

— А мне суп «Вуккало», говядину с клюквой и чесноком, большое блю… — начал было парень, но, поняв, что повторяет заказ недельной давности, осёкся. — Пока ограничимся этим. Может, вина?

— Не стоит, — тут же ответила Вули. — Я не напиваться сюда пришла.

— А я с удовольствием, — решился Габ. — «Каркадам» есть?

— Имеется, нашер, — слегка поклонившись, ответил официант.

— Неси.

Работник ресторана ушёл, оставив парочку наедине. Габ, от нечего делать, стал рассматривать интерьер. Намного более светлый, чем в "Буйволе", он оставлял впечатление какой-то неправильности. Светлые стены, светлый потолок, светлые колоны, светлый пол, почти белые столы и стулья. Создавалось ощущение, будто яркости и оттенков должны были создавать посетители. И сейчас, когда зал наполнен почти до отказа, идея работала на полную, даже Габ своим темно-серым костюмом и Вули светло-синим платьем вносили так необходимого помещению цвета. Остальное время разнообразия в этот светлую безвкусицу привносила только огромная темно-зелёная змея у входа.

Девушка же смотрела только на спутника. Она понимала, что действовать ей надо быстро. Младший Виктюр обладал какой-то необъяснимой слабостью к алкоголю, времени, чтобы довести себя до той стадии опьянения, когда мозги отключаются напрочь, но тело ещё работает, ему требовалось совсем немного. И вряд ли в этом состоянии он будет вести конструктивный диалог.

— А как прошла твоя неделя? — как бы между прочим спросила Вули.

— Напряжённо, — ответил Габ, отчего-то помощившись.

— Правда? — искренне удивилась девушка. — А мне казалось аристократом в тысячном поколении всё должно даваться легко.

— Как оказалось, нет, — покачал головой парень. — Я только Нить три дня открывал. То, на что другие тратят сутки максимум, я делал в три раза дольше!

— И как тебе ощущение обычности? — ехидно спросила Вули. — Даже никчёмности, если хочешь. Неприятно, наверное, опуститься на землю после стольких лет мнимой исключительности?

Сказав это, Проводница заметила в глазах приятеля медленно разгорающуюся злость. Она и забыла, что младшего Виктюра лучше не злить, иначе в ответ прилетит долгая и нудная отповедь, которые девушка терпеть не могла до дрожи в коленях и всеми способами старалась их избегать.

— Да, неприятно, тут ты права, — отозвался Габ. — Зато погрузился я чуть ли не с первого раза.

— Что сделал? — не поняла Вули.

— Ты же знаешь, что работа с миром у нашего клана отличается от любой другой? Нет? Теперь знай. У нас погружная методика, мы частично переходим в наш мир, частично оставаясь в этом.

— Учитывая, что бои с тварями ведутся в тёмном измерении?

— А иначе никаких кланов давным-давно уже не существовало бы, — кивнул Габ, отмечая, что базовые знания в голове Вули всё же есть. При её-то не любви к книгам это даже подвиг. — И мы, клан Саршабет, в этом самом измерении превращается в этакие дымные облачка. В первый раз ощущения, мягко говоря, так себе. Я не меньше часа пытался собрать себя, чтобы выйти. Зато дальше пошло намного проще. Я даже убил своего первого кродса.

— Ты уже участвовал в бою? — удивилась Вули, решив не уточнять, что за тварь такая этот кродс.

— Всего лишь тренировался, — ответил Габ. — Под Стимхомом такие большие подвалы, что можно парады устраивать с участием артиллерии. Ты вообще знаешь, что почти все городские легенды со странными существами в катакомбах связаны с тренировками наших кланов?

— Теперь знаю, — мило улыбнулась девушка.

Подошёл официант, принёс суп, сырную тарелку и вино. К последнему прилагались два бокала и штопор. Чтобы открыть эту бутылку, самую обычную, цилиндрическую, особого инструмента и навыков не требовалось.

— Кстати, ты должен передо мной извиниться, — наблюдая за тем, как Габ разливает белую жидкость в бокалы, сказала Вули.

— Ты права, — кивнул Проводник, — я был не прав, утверждая, что магии не существует. Но тогда извиниться должна и ты?

— За что? — не поняла дочь генерала.

— Письмо от дяди оказалось настоящим, — пояснил Габ. — С помощью него дядя хотел привести меня в клан. И у него это удалось.

— Ты уже виделся с ним?

— Нет, — разом помрачнел парень. — Мне не повезло попасться в ловушку клятвы. Пока я не добуду четыре рел… в общем, нескоро у меня будет возможность увидеть дядю.

— Я всегда знала, что тобой легко манипулировать, — немного отпив из бокала, фыркнула Вули. — Тебе же ничего нормального доверить нельзя, тобой вертеть даже проще, чем голодной до секса нимфоманкой. Чтобы там тебе не надо было сделать, дядю ты не увидишь?

— Откуда ты знаешь про гексаму? — внезапно спросил Габ.

Вули внутренне похолодела. Она была уверена, что ничем себя не выдала, но этот резкий переход не оставил шансов.

— Как ты догадался?

— Мне говорят, я проницательный, — хмыкнул парень, приступив к супу. И только доев его, он продолжил: — К тому же это гораздо проще, чем ты думаешь. Но знаешь, что обидно? Та, кого ты считал своим другом мало того, что хладнокровно использовала тебя в своих целях, так ещё и за нормального умного человека не считает.

Девушка отставила бокал и проглотила только что положенный в рот немаленький кусочек сыра. Аппетит пропал резко, будто его и не было. Последние шансы пережить завтрашний день безвозвратно ускользали.

— И что мне теперь с тобой делать? — продолжил Габ. — Не просто же так ты рвешься в гексаму, для чего-то тебе это надо. Настолько, что готова терпеть ненавистного меня следующие несколько лет минимум. Неужели тебе обещали избавление от страха?

Вули вздрогнула. Она успела уйти в себя и начать просчитывать варианты, так что почти нечего из того, что говорил напарник по путешествие в катакомбах не слышала. Но последний вопрос поняла отчётливо.

— Ты и в самом деле проницательный, — пробормотала девушка.

— Не так уж и трудно сложить два и два и получить четыре. Особенно после того, как мастер Шаданаб объявляет о необходимость разбавить гексаму кем-нибудь из другого клана, в числе претендентов есть ты, а потом мы встречаемся в ресторане. Даже младенец справится с этой логической цепочкой.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Вули и встала.

— Сядь, — резко процедил Габ. — Наши отношения нашими отношениями, но дать тебе умереть я просто не могу. Мне известна ваша безжалостная система отбора и тебе со страхом ко всему мелкому ползуче-летающему сквозь неё не прорваться. Без посторонней помощи.

— Да, мне обещали ритуал избавления от фобии, — почти прокричала Вули, перекрикивая непонятно когда заигравших музыкантов. На их столик стали оборачиваться другие посетители, но девушку это не волновало. Её браслет, очень похожий на тот, что украшал левую руку Габа, не даст никому из присутствующих вспомнить о Проводниках ничего существенного. — Чувствуешь себя властелином чужой судьбы от этого, да?

— Не надо этих пафосных выражений, — поморщился парень. — У тебя не получилось зайти с тыла, так что теперь всё в моих руках, тут ты права. Так что не мешай мне думать.

Официант принёс мясо и Габ ушёл в процесс поглощения пищи. В это время Вули просто сидела и потягивала вино. Она не могла ничего сделать, ей оставалось лишь ждать.

— Всё-таки магия совсем не изменила тебя, — констатировал парень, закончив с говядиной. — Ты как была гордой дочерью генерала, так ей и осталась. У тебя была такая прекрасная возможность…

— Пресмыкаться перед тобой? — фыркнула девушка. — Нет уж, извини, не обучена этому.

— Просить тоже не обучена? Заключать сделки? Неужели тебе так не дорога твоя жизнь?

Не зная, что ответить, Вули поставила бокал на стол.

— Ладно, это всё можно будет и потом обсудить, — продолжил Габ. — Да, потом. Оно у тебя будет. Раз всё зависит от моего решения, я приму его в твою пользу.

— С чего вдруг такая щедрость? — прищурившись, спросила Проводница. — Что тебе нужно взамен?

— Ничего. Считай меня глупым аристократом-дураком, если тебе так удобно. А себя великим манипулятором, которого разжалобила слезливая история бедной девушки.

— Но ты ведь понимаешь, что никакой слезливой истории не было? — уточнила Вули.

— Главное, что ты это понимаешь, — хмыкнул Габ. — Ещё вина? Мартиньи? Повторить, так сказать, прошлый разгул.

— А деньги ты где возьмёшь?

— У себя в кармане, естественно. Мастер Шаданаб передал мне их в качестве сувенира.

— Тебе просто так дали огромную сумму? — не поверила Вули.

— Это мои деньги, из номера, — пояснил Габ. — Наше похищение стилизовали под ограбление, вынесли в том числе и деньги. А куда их сейчас тратить? Я и взял с собой, на всякий случай. Пригодились.

— Я не уверена, что мне стоит много пить, — покачала головой девушка. — К завтрашнему вечеру у меня должен быть хотя один нас с в приручении, а я до сих пор их боюсь. Не уверена, что найдётся достаточно смягчающих обстоятельств, чтобы оставить меня в живых.

— Поверь мне, члена гексамы никто не посмеет убить только из-за того, что он немножко нарушил правила клана.

— Но я ещё не член гексамы, — возразила Вули.

— Считай, что уже, — отмахнулся Габ. — Стоит мне озвучить мастеру своё решение и ты, по сути, неприкасаема. Так что, бутылочку Мартиньи?

— Давай, — решилась Проводница. — Будь что будет. Но если я стану удобрением для полей, виноват в этом будешь лишь ты.

— Договорились, — улыбнулся Габ.

Он знал, что против решения гекситина никто не пойдёт и был спокоен. Другое дело, терпеть рядом с собой ту, что ненавидит тебя и совершенно этого не скрывает. Но в этом случае либо так, либо до конца своих дней мучаться, что мог спасти достаточно близкого человека, но не спас. На столь сложную сделку с совесть Проводник был не готов идти.

Глава 6

— Снова неудача, гекситин? — холодно спросила Анита, подняв левую бровь. Перед ней мерцала едва заметная Паровая Пелена. Создать такой Габ сможет лет через двадцать не меньше. Такая защита — вершина магического искусства клана Саршабет и сейчас никто не требовал от него создания даже максимально отдалённого. Его задачей был простейший дымный кинжал.

— Снова, — констатировал Проводник, переводя дыхание. Разговаривать в состоянии дымного облачка он пока не мог, а потому приходилось то входить в погружение, то выходить из него, что существенно отнимало Силу, но вместе с тем и тренеровало Мощь.

— Попробуешь ещё раз? — поинтересовалась наставница, поправляя и без того идеальную юбку. — Ты ведь в любой момент можешь закончить тренировку. Сегодняшними успехами я более чем довольна.

— Я не доволен, — промормотал Габ, с силой «натягивая» Нить и, выждав три секунды, резко отпуская её.

Мир заметно дёрнулся, Проводника, по ощущениям, чуть ли не вывернуло на изнанку, прокрутило через мясорубку с мелкими отверстиями и расстреляло сотней патронов из новомодных скорострельных пулемётов. Длилось это не более пары секунд, но впечатлений оставило по полной. Такова плата за погружение, которое, в отличие от методов работы других кланов с похожим принципом магии, позволяло создавать средства борьбы с тварями Межмирья воображением. Никакой зубрёжки длинных формул, только воображение и гибкость мышления. Со своими, разумеется, минусами.

Проводник зачерпнул немного дыма, в изобилии кружившегося вокруг той его половины, что сейчас находилась в Уруриде, и попытался вылепить, будто из глины, хоть что-то, отдалённо напоминающее короткое лезвие с рукоятью. Получалось не очень, дым так и норовил ускользнуть сквозь пальцы, Габ злился, но продолжал попытки создания ножа. Пару минут спустя наконец вышел странный плоский вытянутый треугольник, расширяющийся в два этапа. Закрепив странное подобие оружия на Нити, парень выпустил его в сторону наставницы. Кинжал, соприкоснувшись с Пеленой, рассеялся безвредным дымом. Проводник тут же вышел из погружения.

— Ну вот, уже заметно лучше, — типично безэмоционально произнесла Анита.

Понять, на самом деле наставница довольна или это просто дежурная фраза, Габ не смог. Как и во всех её предыдущих словах. За прошедшую с первого занятия неделю парень так и не научился различать в постоянном холоде оттенки чувств и эмоций. Это злило ещё больше.

— Лучше будет, когда такой кинжал сможет снимать защиты и причинять боль противнику, — пробормотал Проводник.

— Ты слишком многого хочешь от простейшего заклинания, ученик, — сказала Анита, снимая пелену.

Как бы ни был упрям гекситин, она чувствовала пустоту его ядра. Тренировка на сегодня окончена.

— Да, наверное, вы правы, гадам Анита, — неожиданно учтиво, без малейшего намёка на иронию, сказал Габ и поклонился, знаменуя тем самым конец занятия.

— Как вовремя в тебе пробудилось наподдельное смирение, галед, — подняв бровь, сказала наставница. — Ни следа ехидства, ни капли желания пойти на перекор? На тебя это не похоже.

— Пусть так, гадам Анита, — отозвался Проводник, дёрнув левой рукой. Той самой, которую украшал «подаренный» мастером Шаданабом браслет. — Продолжим завтра?

— Шестой день тренировк подряд? Ты не перегоришь, галед?

— Не знаю, — честно ответил Габ. — Надеюсь, что нет.

— Кроме тебя этого никто не знает. И не узнает. А когда узнает, будет поздно. Не переусердствуй. Никакие реликвии не стоят блокировки Нити. Такой блокировки, от которой неделей головной боли не избавишься.

Габ ничего не ответил. Следуя за наставницей к выходу из подвалов Стимхома, он думал лишь о том, что слишком мало знает и умеет для первого похода за артефактами клана. Мастер Шаданаб ещё в ресторане, откуда забирал пьяную в краску парочку бывших приключенцев-авантюристов, сообщил парню, что у него будет всего два месяца на подготовку после обращения последнего гексата. Сейчас, три дня спустя, остался последний, шестой член гесамы. Поэтому Габ и спешил пополнить свой, пока ещё скудный, арсенал боевых заклинаний всем, что будет хоть как-то полезно. Получалось, говоря откровенно, не очень успешно.

Вспомнив дебош в ресторане, по воле мастера, скорее всего, в назидание, полностью оставшийся в памяти гекситина, парень внутренне усмехнулся. По этому поводу у него были смешанные чувства. С одной стороны, он наконец понял, пусть и примерно, что творил в столице. Там от его выходок пострадало не одно заведение и каждый раз после очередного случая взбешённый отец отчитывал младшего наследника не меньше получаса, зачастую, всего лишь повторяя все предыдущие свои нравоучения. Парню от этого было откровенно смешно, но показать своё отношение от не решался, а потому, натянув маску повинности, усмехался про себя на каждую отцовскую реплику. Сейчас же о смехе он и подумать не мог, единственное, что чувствовал Виктюр — стыд. Стыд и желание покаяться перед отцом, без малого шесть лет впустую тратившего свою злость на недостойного сына. Подумать только, приставать к официантки с предложениями сексуального характера на глазах всего ресторана! Да, многие писанные кодексы и нормы поведения мариканской морали официально, на уровне парламента упразднены почти двадцать лет назад и в том же суде не имеют никакой силы, но общество и не думало от них отказываться. Габ и сам открыто осуждал и битьё посуды из глупой мажорской прихоти, и разбрасывание денег направо и налево, и угрозы посетителям на просьбы успокоиться и вести себя прилично, а тут, оказывается, всё это время он был ничуть не лучше. Спасибо алкоголю, начисто отрубавшему память. Теперь, помня лицо взбешённого мастера, гекситин твёрдо решил больше не пить. В память об отце в том числе.

Поднявшись в жилую часть Стимхома, Габ первым делом отправился в душ. Постоянные переходу от погружения до полного пребывания в этом мире заставляли потеть даже его, а ходить и вонять потом на весь дем он не привык. Благо, горячая вода, спасибо Уруриду, здесь была постоянно и беспокоиться о её нехватке не приходилось.

Помывшись, переодевшись и пообедав, Проводник отправился в библиотеку. Тренировки тренировками, но знания сами собой из ниоткуда не возьмутся. Почти все кланы, как использующие в магическом качестве более-менее осмысленных существ — ливаты, так и применяющие краптоморфию — роваты, придерживались единого принципа обучения: наставник объясняет основы, учит взаимодействие с миром и показывает дальнейшие пути развития и совершенствования, оставаясь наблюдателем и неким спарринг-партнёром, примерно как в завоёвывающем с каждым годом всё большую популярность боксе. Всё остальное Проводник делает сам, в том числе и ищет новые для себя заклинания и способы улучшения старых. Правда, в их случае, Анита явно будет ещё и за прогрессом следить, чтобы ни у кого не возникло затыка в самый ненужный момент.

В библиотеке было многолюдно. Мягкий рассеянный свет от скопления ослепительно-белых шариков под потолком. Позволял увидеть не меньше двадцати дымных образований, рассредоточенных по креслам и диванам в читальной части «храма знаний». Многие в клане считали, что читать в состоянии дыма намного удобнее, никто не отвлекает, потому что не знает, кто скрывается в облачке, ты сам не отвлекаешься на посторонние звуки и движения, а значит шанс пропустить что-то важное сводится к минимуму. Габ на это лишь жал плечами. Ему и так было удобно.

К удивлению парня, Стимхом оказался достаточно многолюден. В первые дни ему казалось, что в доме живёт человек тридцать, может быть сорок. Он видел их и в жилой части, и в столовой, и просто по пути на тренировки с мастером Шаданабом. И даже это число для двух других кланов Гариба было бы поистине огромным. В их домах жило максимум двадцать человек. Возможно, дело в том, что у клана Антанус таких домов четыре, у клана Каранча вообще шесть, а у Саршабета только два. И на момент обращения Габа численность жителей Стимхома составляла сто шестнадцать человек. С новой гексамой будет сто двадцать два, учитывая переезд сюда Вули.

Взяв с самой первой полки не очень толстую книжку, всего на сто шестьдесят страниц, с самыми простыми заклинаниями, доступными только что обращённым Проводникам, гекситин занял чёрное кожаное кресло и углубился в чтение. Текст оказался написан достаточно устаревшим языком, предложения в ней строились совсем по другому принципу, нежели говорят сейчас, да и многих слов уже никто не употребляет, даже среди старшего поколения. Что неудивительно, ведь книге без малого двести пятьдесят лет. Тем не менее, ничего другого для молодых проводников в клане придумано не было. Никто не додумался даже просто переписать то, что есть, доступной для понимая современных людей речью. И ладно Габ, он имел достаточное образование, чтобы хотя бы частично разбирать написанное и домысливать странное и непонятное. Как будут справляться с этим фермеры или простые рабочие для аристократа оставалось загадкой. Но его это не касалось, проблемы фермером не его забота.

Как не его забота и «лепка» теми же фермерами из дыма заклинаний. Габ в детстве чем только не занимался, из него старательно делали аристократа, который должен разбираться во всём. Работа с глиной, как развитие пространственного мышления, среди уроков тоже была. Оставалось только перенести это на более сложную субстанцию, так и норовящую ускользнуть сквозь пальцы при формировании. Именно этому и была посвящена книга.

Парень настолько зачитался, что не заметил тень, нависшую над ним. Только когда обладатель тени покашлял, привлекая к себе внимание, Габ оторвался от книги. Прямо перед ним стоял высокий, выше гекситина, мужчина. Полное отсутствие волос на голове, бритый до гладкости подбородок, шикарные чёрные усы, сломанный на правую сторону нос, уродливый красноватый шрам вместо левой брови, пальцы в мелких шрамиках от иголок и ножниц. Если смотреть только на лицо, больше тридцати лет ему не дашь, если же ещё и на фигуру обращать внимание — все сорок. Сутулая спина и небольшое брюшко портило всё впечатление. На самом деле ему тридцать четыре, он очень подвижный и магические знания схватыат на лету. Зовут Трид, его третьим обратили для гексамы. Он был третьим сыном владельца магазина тканей и неплохим портным, как оказалось. Всего за сутки он смог сшить Габу нормальные чёрные штаны, в которых было удобно ходить. Не то конечно, к чему он привык за долгие годы аристократической жизни, но и не дешёвое фабричное шмотьё из гардеробного шкафа в спальне.

— Есть разговор магического плана, дочкин кот, — сказал Трид, дождавшись, когда гекситин обратит на него внимание.

С сожалением захлопнув книгу, так и не дочитав, как обычный дымный сгусток превратить в оформленный шар, Габ поднялся с кресла, оставив томик на подлокотнике. Этим он показывал, что планировал вернуться. Ну а если до вечера он так и не появится, книгу на место вернёт один из паратов, прикреплённых к библиотеке.

— Пойдём, не будем мешать остальным, — бросил Проводник и поспешил на третий надземный этаж, в одну из комнат на правой стороне, которые специально выдели гексаме. Полноценные тренировки устраивать там запретили, но простую демонстрацию возможностей, для которой даже погружаться не надо, провести можно.

Зайдя в комнату, Габ потянулся к Нити и включил свет. Под потолком зажглись три ослепительно-белых шарика, их света вполне хватило осветить помещение пять на пять метров без единого окна. В его центре, на высокой подставке, стояла широкая медная чаша, из которой непрерывно валил густой серый дым. Именно за счёт таких чаш Проводники клана, особенно новички, могли демонстрировать заклинания без подключения к миру.

— Что у тебя случилось? — спросил Габ мужчину.

— Я пытался что-нибудь нащупать, дочкин кот, — ответил тот, — и случайно получил ножницы. Но не простые. Вот, смотрите.

Портной зачерпнул немного дыма и принялся «лепить» из них что-то странное. Поначалу ничего не выходило, дым так и норовил ускользнуть, но Трид не сдавался и продолжал водить руками. Габ с интересом наблюдал за этим процессом. Он знал, что опытному Проводника клана Саршабет ничего этого не нужно, их ядро натренировано многочисленными боями так, что понимает мага с полумысли, особенно в самых простейших заклинаниях.

Гекситин засмотрелся на движения рук и пропустил момент, когда дым оформился в самые настоящие, пусть и далеко не идеальные, ножницы. Два лезвия, сантиметров по тридцать каждое, соединялись подвижной перемычкой, помогающей им ходить туда-сюда. Такое заклинание вполне могло убить человека, ведь в вещественной форме дым Урурида по прочности не уступал камню. Но Габ не боялся даже случайного попадания ножниц в него — вне боевой формы заклинание не может уйти ни в какую сторону, как бы маг не старался. Такая вот особенность погружной методики.

— И что в этом странного? — не понял аристократ. В попытке подражать наставнице, он поднял бровь, гася некстати появившееся раздражение. Габ завидовал успехам портного, но старался всячески скрыть это. Триду понадобилась буквально пара часов, чтобы войти в Урурид, «Сгустками дыма», первичным заклинанием новичка клана Саршабет, уже на третьей тренировке кидался без всякого труда, а «Дымная игла» у него получалась самой мощной из всех. Из него получался вполне очевидный кандидат на боевого мага силового типа, Заклинателя Единичных Мощностей по всеклановой классификации. Габ же даже толком понять пока не мог, кем может стать он и сможет ли вообще. Даже не смотря на слова мастера Шаданаба о том, что каждый Проводник хоть кем-нибудь, но становится по этой сложной и запутанной классификации. И это очень сильно бесило. Даже в гексаме у каждого гексата своя четкая роль. И у лидера тоже, хотя он и так распределял энергетические потоки и имел в этом власть. Но ещё ни разу не было так, что гекситин довольствовался распределяющей ролью. Младший Виктюр даже подумать боялся, что вполне может стать первым.

— Странно вот это, дочкин кот, — сказал Трид и сделал сцепленными ладонями круговое движение вокруг висящих в воздухе ножниц.

На режущих кромках лезвий тут же выросли мелкие шипы в большом количестве.

— Так и что странного то? — всё ещё не понимал Габ.

— Как это вообще использовать? И можно ли это вообще использовать?

— Раз у тебя получилось это создать — можно, — хмыкнув, сказал гекситин. — Нам ведь внешний вид заклинаний не важен, только размер и площадь поверхности. Чем она больше, тем больше Силы вкладывается в форму и тем больше наносится урона.

— Вы уверены? — недоверчиво спросил портной.

— Спроси у Аниты, если хочешь. Она скажет тебе тоже самое.

— Я не буду ничего спрашивать у гадам наставницы! — громко и экспрессивно сказал Трид и тут же добавил значительно тише: — Она меня пугает.

— Тогда тебе остаётся поверить мне на слово, — пожал плечами Габ. — Сейчас для нас чуть ли не единственное, что имеет значение, это размер. Так что экспериментируй, у тебя хорошо получается.

Оставив Трида в явном замешательстве, гекситин вышел из комнаты. По дороге обратно в библиотеку он размышлял, как скуден его арсенал по сравнению с бывшим портным. Всё, что он на данный момент умел — два вида «Дымных потоков», «Дымный сгусток», заготовка для заклинаний шарообразной формы, «Дымная игла», единственный стабильный, пусть и не очень мощный, пример оформленной атакующий магии, более-менее удачная попытка «Дымного кинжала» и «Дымный щит", самая простая защита из всех существующих. У Трида же заклинаний с два десятка и с каждым днём это количество неминуемой будет расти. Да даже Вули, по сути, пропустившая первую неделю из-за страха к нассам, могла вызвать шесть разных тварей. Габ на их фоне чувствовал себя никчёмным и бесполезным.

В библиотеке, за время отсутствия Проводника, практически ничего не изменилось. Разве что дымных образований на посадочных местах стало больше, но занятое им кресло осталось свободно.

Попытавшись снова углубиться в чтение, Габ потерпел сокрушительное поражение. Буквально минут через пять над ним снова нависла тень, но уже не такая большая, как предыдущая. Вздохнув, отгоняя некстати пробуждающееся раздражение, гекситин перевёл взгляд на рыжеволосого парня с кислым выражением лица. С самого начала Иразар был всем недоволен. И тем, что его обратили, не спросив у него, хочет он такой жизни или нет, и тем, что в гексаме он будет подчиняться «сраному аристократишке». Будущий, впрочем, несостоявшийся, газетный репортёр придерживался прогрессивных взглядов относительно классового неравенства и вообще всяческого притеснения по различным признакам. Он мечтал сделать карьеру борца за свободу всех униженных и оскорблённых, за неимением политического влияния пользуясь при этом пером и печатной машинкой. И в первую очередь, несостоявшийся гений мысли собирался всячески очернять зарвавшуюся аристократию, ничего для страны не делающую, но гребущую кансы откуда только возможно. Узнав, что Габ является представителем этой самой аристократии, он высказал всё своё негодование тому лично в лицо. Вступать в полемику и рассказывать, что именно благодаря аристократам Кангия сейчас одна из ведущих мировых держав, хотя ещё в начале века, после серии неудачных войн на мадрикийском континете была отброшена к социально-экономической и политической пропасти, Виктюр не стал. Он уже обжёгся на этом три года назад, поэтому знал всю бесполезность подобных разговоров. Недовольные будут всегда, даже при самом деятельном и великом правителе, это неизбежно.

На почве борьбы непонятно за что, Иразар сошёлся с Вули, что было совсем неудивительно. Точек со прикосновения у них набралось неожиданно много и вместе они любили обсудить ту или иную болезненную для Кангии тему. Так, например, парень, родившийся и выросший в Салии, приветствовал её вхождение в Империю, надеясь, что это даст княжеству толчок для выхода из кризиса. Девушка же, насколько знал Габ, высказывала позицию отца, сама особо в политике не разбираясь. Генерал Намор Карциг считал, что если Салия получила от объединения намного больше, нежели Кангия. Последней достались только земля и люди, княжество же обзавелись передовыми мировыми технологиями, что в промышленной современности было намного важнее.

Трида за глаза, да и в глаза тоже, называл его Рыжим, не утруждая себя в запоминании имени.

— У меня проблема, о гекситин, — не преминув поддеть Габа, сказал Иразар.

— Настолько серьёзная, что ты решил подавить гордость и просишь помощи у объекта своей ненависти? — не отрываясь от книги, спросил Виктюр.

— Какая ненависть, о гекситин, что вы такое говорите? — удивился несостоявшийся журналист. Удивление получилось максимально наигранным.

— Так что тебе нужно?

— Мне нужен спарринг-партнёр моего уровня, проверить работу новой защиты, — нехотя выдавил Иразар. Было видно, что эти слова дались парню нелегко.

— Обратись к Аните, — посоветовал Габ. — Она легко становится партнёром любого уровня, это её работа. Или к мастеру, он уж точно подберёт тебе любых партнеров, из Межмирья в том числе.

— Ты совсем глухой, да? — скривился рыжий. — Мне нужен партнёр моего уровня, понимаешь? Не опытный проводник, против которого моя защита в любом случае рассыпется от первой же атаки.

— В любом случае нам всё равно надо идти либо к Аните, либо к мастеру Шаданабу, — вернул подачу гекситин.

— Это ещё зачем? Сам не справишься что ли?

— Ты так сильно жаждешь умереть? Это можно устроить и без мнимой проверки новой защиты.

— Чего это мнимой-то? — возмутился Иразар.

— А теперь суммируем всё, что ты сказал, — отложив книгу, сказал Габ, улыбнувшись, как скупой богатый дядюшка, к которому племянники пришли за материальной помощью. — Ты хочешь проверить какую-то свою новую защиту, но не на официальной тренировке с наставником. Тебе нужен кто-то твоего уровня, чтобы он посылал атаки в эту защиту, но звать кого-то из старших, чтобы они про контролировали ход спарринга, не хочешь. Так как твоей защите нужна проверка, ты не уверен в ней, соответственно, она может развалиться от любой атаки. А дальше заклинание полетит в тебя, а ты без защиты, потому что не хочешь обращаться к старшим. Пака всё верно.

— Всё верно, — кивнул Рыжий. — Я надеялся, что контролировать ход спарринга будешь ты, как гекситин. Неужели ты не умеешь?

— Если это была попытка унизить, то она не удалась. Ответ на свой вопрос ты знаешь прекрасно.

— Ай-яй-яй, как же так, — покачивая головой, на распев произнёс Иразар, будто что-то объяснял маленькому ребенку — Всесильный гекситин не может контролировать ход спарринга двух ничего не умеющих новичков. Не пора ли его место занять кому-то другому?

— Хорошо, пошли, — решил Габ, вставая с кресла. — Я про контролирую ход спарринга. Просто буду стоять в стороне и смотреть, как рушится твоя защита и ты дохнешь, как самый глупый осёл. А потом, во время проверки, меня оправдают. Кто-нибудь из этих облачков, — показал Виктюр на дымные образования, — подтвердит, что это была твоя глупейшая идея и меня оправдают. Только вот тебе будет уже всё равно, тебя вообще уже не будет. Ты этого хочешь?

Лицо Рыжего превратилось в гротескную маску, на которой застыла ненависть. Но, спустя пару секунд, маска снова стала нормальным лицом.

— Хорошо, — решил он, — пойдём к старшим. — Только моим партнёром будешь ты.

— Без проблем, — согласился Габ. — Заодно потренируюсь в создании атак.Пошли искать Аниту.

— А почему не мастера? Боишься?

— Нашей наставницей назначили Аниту, незачем прыгать через голову, когда это не требуется.

— Какой же ты правильный, — скривился Рыжий, но за гекситином пошёл без пререканий. — Где гадам Аниту искать хоть знаешь?

— Знаю. Либо здесь, в библиотеке, либо в спальне, либо тренировочных залах. Здесь её нет, иначе она подала бы знак. Начнём со спальни, туда ближе идти. Надеюсь, нам повезёт.

Им повезло. Наставницу они встретили на лестнице и меньше чем через три минуты стояли друг напротив друга дымными облачками в специальном подвале. Этот, называемый Казематом, был специально оборудован для спаррингов. Магия, пропитавшая стены, пол и потолок, не давала соперникам нанести друг другу даже самый минимальный урон. Правда, без активации артефактов, в большом количестве вмурованных в кирпичи, это самое обычное помещение, поэтому и нужен был кто-то из старших, выполняющих роль эдаких магических секундантов.

Ещё одной особенностью Каземата была возможность договориться о том, как именно будет проходить спарринг, что и кому можно будет делать, а что нельзя. Это очень удобно, если кому-то надо отработать тот или иной аспект ведения боя на живом противника с минимальным риском. Как сейчас, например. Поэтому Габ только атаковал, а Иразар только защищался.

Ну и вишенкой на торте особенностей Каземата значилась максимально облегчённое погружение, без неприятных и откровенно болезненных ощущений. Энергия магического ядра расходовалась существенно медленнее, позволяя почти не заботиться о его внезапном истощении.

Рыжий, сейчас, правда, однородно серый и дымный, выставил перед собой идеальный угольно-чёрный овал. Габ, не мудрствуя, пустил в противника поток дыма. Щит принял на себя всё и рассеял, не оставив от атаки гекситина ни следа. Пустив ещё несколько потоков и поняв, что против них защита работает хорошо, Виктюр создал сгусток и, закрепив на Нити, метнул в овал. Заклинание прилетело прямо в центр щита, с тем же эффектом, что и поток. Габ разозлился. Он понимал, что недельному новичку недоступны сверхмощные защиты, поэтому пробить эту у него вполне может получиться. Но как к ней подобраться? Какое у неё слабое место? Создав ещё сгусток, Проводник постарался метнуть его ближе к краю овала. Получилось не очень, длина и гибкость Нити оставляла желать лучшего, но всё-таки пусть и совсем на чуть-чуть, но магу удалось сметнуть точку попадания. Овал слегка задрожал. Гекситин охватил азарт. Создав ещё несколько сгустков с разницей в пять-шесть секунд, он попытался каждый не только отправить в полёт, но и слегка закрутить. Получилось, каждое заклинание угодило в новое место, заставив щит ходить ходуном. Но Габ остался недоволен результатом. Ему хотелось и сгустки оформлять быстрее, и Нить длиннее, чтобы управлять ей было проще. В порыве вдохновения, он создал новый сгусток, чуть меньше размером, чем предыдущие. По задумке гекситина, такой сгусток будет легче закрутить и полетит он сам по себе быстрее. Так и вышло. А спустя шесть таких сгустков щит развалился на безобидный дымок.

— Очень неплохо, — сказала наставница, когда оба Проводника вышли из погружения. — Похоже, в вашей гексаме оформились Создатель Щитов и Разрушитель Защит.

— Смешно, гадам Анита, — хмыкнул Рыжий, с превосходством смотря на Габа. — Этот Разрушитель целых пять минут не мог сломать мой щит. Да за это время его десять раз убьют в реальном бою.

— А ты ему на что? — холодно спросила девушка, подняв бровь. Всё ехидство Иразара тут же ушло, как небывало. — Твоей задачей будет защищать его, пока он разбирается в защите противника. Которую видит в первый раз, но, по наитию, нащупывает слабое место и бьёт туда так, как того требует ситуация. Что и продемонстрировал прямо сейчас, но ходу изменив заклинание под сиюминутные нужды. Так что я вас поздравляю, вы знаете в какую сторону развиваться. Продолжать будете?

— Да, — в один голос сказали маги.

Проводники с удивлением переглянулись, после чего снова окунулись в погружение.

В этот раз Рыжий выставил перед собой почти прямоугольный, с небольшим скруглением книзу, щит. Поводив им вверх-вниз, он дал понять, что эта защита не статична и пробиться сквозь неё так же, как через овал, не выйдет. Но Габ всё же попытался, закономерно потерпев неудачу. Не вышло ни потоками, ни сгустками, даже изменёнными. И если потоки Иразар просто принял на щит, то сгустки отбивал, причём отбивал красиво, поигрывая щитом со с одного бока, то с другого, то сверху, то снизу. После отбивания заклинаниями, потерявшие большую часть вложенной в них силы, развеивались безобидным дымком, никуда толком не долетая.

Тогда Габ попробовал перейти на иглы, но с ними было ещё хуже: они просто впивались в квадрат и за пару секунд растворялись, не оставляя после себя даже воспоминаний. Тогда гекситин перешёл на толком даже не полующийся кинжал. После пары неудачных попыток в его создании, парень плюнул на разрушение щита, честно признав поражение, и решил сосредоточиться на отработке материализации режущего заклинания, раз представилась такая возможность.

Спустя час Габа принудительно вытолкнуло из погружения. Энергии в ядре, для его поддержания, у него не осталось, а делиться дармовой Силой даже родной мир с Проводником не будет, такие вот странные законы у теневой части Тарры. Сил у гекситин не осталось даже физических, он устало сел на серый камень пола.

— Эй, я требую продолжения! — тут же возмутился Иразар, самостоятельно покидая погружение.

— Остынь Рыжий, — отозвался Габ. — На сегодня я точно всё. Если всё ещё нужен партнёр, попроси Трида или Вули, не думаю, что они откажут.

— Так я и думал, что ты слабак, — со смесью презрения и превосходства процедил Иразар.

— Поменьше неуважения к гекситину, гексат, — холодно отчеканила Анита. — Пока ты учился контролировать пока ещё сложный для тебя щит, он сыграл по твоим правилам и переиграл тебя.

— Это в чём же? — не понял Проводник.

— Если бы внимательно следил за ходом боя, увидел, как всего лишь за час его «Дымный кинжал» превратился из слабой недоделки в опасную атаку, полностью повторяющую свой материальный аналог, пусть и став при этом ножом. В остальном же почти идеальное для полутора недельного Проводника заклинание. Односторонняя заточка, плавное расширение от острия до рукоятки, даже некоторое подобие утолщения на гарде, которое тоже можно написать энергией и использовать в бою. Останься у него хотя бы четверть резерва ядра, он домучал бы твой щит до победного исхода.

— Но ведь не домучил же!

— Ножом ковырять этот квадрат пустая трата Силы, — зачем-то пояснил Габ. — Здесь нужно что-то энергетическое, что нагрузило бы щит и заставило самоликвидироваться.

— А ты быстро учишься, — сказала Анита, пристально смотря на гекситина. Понять, довольна она этим или нет, снова оказалось невозможно.

— Не так быстро, как хотелось бы, — покачал головой Габ. — Нет у меня ничего энергетического.

— Есть, — сказала наставница, — только ты пока не умеешь этим пользоваться.

— Не понимаю, — признался гекситин.

— Я тоже, — фыркнул Рыжий, явно уподобляясь в этом Вули. — Поток не помог, сгустки я отбивал очень легко, иглы вообще ерунда, нож не для такого щита явно. А больше он и не умеет ничего, это все знают.

— Поток — простейшая энергетическая атака из всех возможных. Поработать над ним — и будет отличная вскрывашка для таких вот щитов. Консервная банка фирмы «Виктюр» позавидует лёгкости открывания.

Габ поморщился. Ему не нравились любые ассоциации с семейным делом, даже такие безобидные, ставшие народными шутками и байками. Но ничего не сказал.

— Спарринг окончен? — на всякий случай спросила наставница.

— Да, гадам Анита, — ответил Иразар.

Габ лишь кивнул.

— Тогда желаю продолжительного отдыха. Сегодня в полночь гексаме обзаведётся последним гексатом. За какие-то жалкие десять часов вам придётся восстановить ядро хотя бы до половины. Особенно тебе, гекситин. Поэтому больше никаких магических тренировок на сегодня. Это ясно?

— Ясно, гадам Анита, — сказал Габ.

Он и не собирался больше магичить. Развитие резерва развитием резерва, но и меру знать надо. Провалить отвоёвывание первой реликвии клана из-за магических травм очень не хотелось.

Глава 7

Широкая винтовая лестница, освещавшаяся яркими белыми шариками света, вела из подвалов Стимхома прямо в Гарибские катакомбы. Там, в обширных залах с высоким сводчатым потолком, вот уже шестьсот лет проводил свои тренировки клан Саршабет. Захватить в бою несколько тварей Межмирья и доставить сюда, в овеянную сказками, мифами, легендами и прочими прочими преданиями часть столицы Салийского княжества труда не составляло, особенно после появления клана-спулита Марбиж. Их работа с металлом за две трети последнего тысячелетия позволила «дымникам», как, совершенно не стесняясь, в глаза называли Проводников Саршабета остальные кланы, добиться немалого.

Семёрка магов неспешно спускалась в один из залов самого нижнего уровня катакомб. Гексаме в полном составе и новый наставник, специалист по командной работе, шли отрабатывать так необходимые новообращённым Проводникам боевые взаимодействия.

Прошло четыре дня с момента обращения последнего гексата, один из которых Габ целиком пролежал в бессознательное состоянии. И не просто пролежал, а, как он сам для себя решил, самым наглым образом провалялся. Пришлось навёрстывать постоянными усиленными тренировками. Виктюр не жалел себя, вбив в голову, что, как главный в гексаме, должен знать и уметь больше остальных. Три тренировки в день не давали ядру толком наполниться. Анита чуть ли не умоляла ученика хотя бы часть времени уделять Каземату, но Габ каждый раз лишь отмахивался от этих неожиданных для Ледяной Королевы, как прозвала гексама гадам-наставницу, просьб. При всех очевидных плюсах Каземата в плане доведения заклинания до идеала, ядро в нём практически не развивалось. Три часа тренировок там в этом плане приравнивались к получасу обычного занятия, с полноценным погружением. И Габ, выбирая из двух одинаково неоднозначных вариантов, решил пожертвовать качеством заклинаний в угоду их количеству и увеличенному резерву ядра.

Девять тренировок за три дня привели к тому, что сейчас, ранним-ранним утром, ядро Габа не наполнились и на половину. В отличии от него, Иразар, сверлящий спину Виктюра злобным взглядом, мог похвастаться полным резервом. Впрочем, его полный резерв лишь процентов на десять превосходил незаполненный резерв гекситина. Зато все свои восемь защит и три из пяти атак он проработал до близкого к идеалу, на данный момент, состоянию, в чём видел превосходство над бесполезным аристократом.

— Не останавливайся, сзади тебя ещё люди, — буркнул в спину Рыжему, на секунду замедлившему шаг, угрюмый юноша с повязкой на правом глазу.

Иразар, вздрогнув, продолжил движение в прежнем темпе. Но воспоминания о «походе за глупой истиной», как окрестила его и вправду не очень умный поступок Вули, никуда не делись. Самое обидное, что он искренне считал себя правым! Ну не может лидер просто так взять и на сутки потерять сознание от простого ритуала. Всем было плохо, ни ему одному, но остальные сумели прийти в себя за ночь, а этот аристократишка нет! Да и как маг он проигрывает минимум двум, а там, может, и всем уступит, Рыжий очень бы хотел, чтобы так и было. Но мастер Шаданаб даже слушать ничего не стал, просто выгнал «борца за правду» вон, наградив тремя часами жуткой боли. Ничего, он ещё достучится до правды. А поможет ему в этом Вули, она ведь тоже не любит этого насыщенного индюка Виктюра.

Упомянутая Вули, шедшая сразу после наставника и перед гекситином, уже который день не могла понять, что она со своими нассами делает в гексаме, пять из шести членов которой швыряются дымом во все многочисленные стороны. Прошла неделя с того момента, как её практически в самый последний момент спасла от неминуемой гибели гадам Гирва, заявив перед четверкой ладарасов, вместе управляющих кланом Антанус в Гарибе, что Вулихем Карциг войдёт в гексаме полноправным её членом, клан Саршабет дал согласие. Над ней провели ритуал Избавления, который она благополучно проспала в ванне с молоком, оно в первый же поход в Хост смогла привязать к себе сразу трёх нассов, по настоянию ладарасов Антануса и магистров Саршабета, переданному через гадам Гирву, переехала жить в Стимхом… и только тут поняла, в какую нелепую авантюру ввязалась. Вули казалось более чем очевидной категорическая несовместимость дыма и насекомых. Дочь генерала искренне не понимала, как она будет биться с тварями Межмирья и добывать реликвии дымного клана рядом с пятью облачками, но ни с кем не делилась своими переживаниями. Ей не хотелось, чтобы кланы поняли свою ошибку, отправили её обратно в Антанус, провели обратный ритуал и снова заставили доказывать свою боевую готовность, которую она благополучно провалит и от неё избавятся как от слабого элемента. Умирать не хотелось, хотелось жить и радоваться жизни. Последнее пока получалось с большим трудом.

Трид шёл замыкающим, своеобразно охраняя двух новичков, обращённых последними. Он без стеснения крутил головой, восхищаясь и поистине огромной краснокаменной лестницей, на ступеньке которой без труда и стеснения поместятся пять взрослых мужчин, и шариками света на головами Проводников, которые перемешались вслед за ними. Точно так же он восхищался всем, что видел до этого. Портному казалось, будто он попал в сказку, в которой ему даровали немалые способности и назначили оруженосцем начинающего рыцаря. И какая разница, если таких оруженосцев ещё пять, пусть и не все из них согласны с таким статусом? Ему, без малого тридцать пять лет жизни провёдшему с мыслью, что знатных и богатых надо бояться и уважать, это казалось несерьёзными детскими играми. Трид видел немало аристократов, они приходили к отцу за костюмами и платьями и уходили довольными, оставляя немалые деньги и укрепляя репутацию семьи Набаддис среди салийской знати. Сам Трид занимался заказами попроще, обшивая владельцев магазинов, взяческих служащих, промышленников победнее и их жён, но работу свою старался выполнять качественно, тогда клиенты придут снова, а это снова деньги, и снова репутация, которая порой значительно дороже денег. Даже рыцарь-гекситин оценил его работу. Портной понимал, что у себя в столице Габриад привык к лучшему и ему подошли бы навыки отца, а не сына, но, тем не менее, поблагодарил Трида за работу и пообещал заказывать ещё, как только обзаведётся хоть какими-то деньгами.

Лестница закончилась длинным белокирпичным коридором. Шарики света, по мановению руки впереди идущего наставника, размножились и заполонили собой всё не маленькое пространство с нишами из чёрного камня метров через пятьдесят по обе стороны коридора. Всего ниш оказалось десять. Шарики, покружившись над потолком, заняли места импровизированных факелов, подставки под которые попарно висели по обе стороны от каждый ниши и по двенадцать между ними.

— Так, все понимают, зачем пришли сюда? — развернувшись лицом к гексатам, спросил высокий светловолосый мужчина лет сорока в темно-синей рубашке и серых штанах.

— Нет, — вразнобой ответили пять голосов.

— Да, — с нескрываемым превосходством сказал шестой, принадлежавший Иразар.

— И зачем же?

— Это же просто, мы будем кого-то убивать, — усмехнулся Рыжий.

— Что ж, поздравляю. — Наставник показательно похлопал. — Прямо сейчас вы имели сомнительную, но очень полезную честь узнать, как делать не надо.

Улыбка на лице Рыжего моментально погасла.

— Мы здесь для того, чтобы вы поняли общие принципы командного взаимодействия, — продолжил наставник. — Вам, как гексаме, объединённой энергетический связь, это важнее, чем кому-либо другому. Связью вы научитесь пользоваться отдельно, хотя учиться надо будет разве что гекситину. Сейчас вы будете понимать, что такое команда и как в ней правильно работать. И вы поймёте это, либо я не Ванабун, тадаг Дебрусский. За мной.

Наставник повёл гексаму во вторую левую нишу и Проводники безропотно пошли за ним. Двое их них молча переваривали титул наставника. Тадаг — это не абы что, так могли называть себя лишь потомки правителей первых девяти тадагусов на территории современной Кангии, тысячу с лишним лет назад объединившихся в общее государство. Первого короля, легендарного Вольдена, выбрали из числа сыновей правителей тадагусов. Именно от Вольдена Годрама, пусть и не без войн, переворотов и женщин-королев, ведёт свою историю нынешняя правящая династия Кангии, Поргинаты. И то, что тадаг является Проводником, Габа и Вули немало удивило. Рыжий же лишь выругался. Очередной аристократ, внезапно свалившийся на его голову, радости не доставлял.

— Ко мне обращаться только на ты, либо через гадота, — сказал наставник, когда гексаме подошла к нужной нише. — Никакого выканья. На подобные выпады я не буду отвечать совсем. Это понятно?

— Да, — ответили гексаты, — пусть трое и добавили необходимое «гадот», а один голос неприкрыто ехидничал.

— Но и откровенное панибратсва я не собираюсь терпеть. Ровные рабочие отношения наставник-ученик. Мастер Шаданаб разрешил использовать любые методы воспитания самых непонятливых и я обязательно буду ими пользоваться. Заходите.

За то время, что Ванабун объяснял правила игры, чёрные камни ниши разъехались в стороны, открывая проход. Наставник вошёл первым, следом за ним гексама. Маги оказались в относительно небольшом квадратном помещении, метров десять в ширину. Но противоположной от входа стене в кирпичи на одинаковом расстоянии друг от друга оказались вмурованы круглые металлические цилиндры, невысокие, диаметром сантиметров двадцать. В центре каждого цилиндра ровно горела синяя квадратная лампочка, источая едва заметный дымок. Всего таких цилиндров на стене оказалось четырнадцать.

— Сейчас мы проведём первый пробный бой, — начал Ванабун. — Видите, пол разделен на три части? Ну конечно видите, не слепые, слепой Проводник это жалкое ничтожество, если по факту. Выходите в среднюю часть, из дальней пойдут твари. Когда твари доберутся до кого-то из вас, он тут же переместился в ближнюю часть пола, ту, в которой вы сейчас находитесь. Ваша задача — победить всех. Можете начинать.

Гексаты, с растерянностью на лицах, вышли на середину зала. Наставник нажал на один из четырёх выступов на стене, расположенных в ряд, и из цилиндров активно пополз густой серый дым, в котором материализовались странные создания, похожие на крокодилов, но с чёрно-коричневой пятнистой шерстью, на более длинных, четырёхпалых, лапах, с менее вытянутой головой и без хвоста. Увидев Проводников, они тут же шустро побежали на них, наполняя зал похожими на захлёбывающийся смех.

Габ, не долго думая, швырнул в напирающую массу «Дымным потоком», сбивая тройку тварей с лап. Иразар выставил щит, который принял на себя прыжок одного «крокодила» и развеялся. Вули призвала богомола, размеров примерно в полтора раза больше прыгучих тварей. Насс, повинуясь воле хозяйки, перелетел ближе к стене с цилиндрами и кинулся на ближайшего «крокодила». Завязалась драка. Трид каждые три секунды швырял в ближайшую тварь шипастые ножницы, постепенно отступая от импровизированного фронта. Пусть он и убивал уже таких тварей, но они были единичными и, благодаря гадам Аните, не сопротивлялись. Здесь же их количество и кровожадность пугали портного сильнее гнева отца из-за возможного срыва заказа. Двое других гексатов, по примеру Габа, швырялись потоками, но не так успешно, как гекситин. Им не хватало мощи и спустя десять секунд твари добрались до них почти одновременно. Следующим стал Рыжий, не успевший поставить новый щит, потом у стены оказалась Вули, далее Габ, которого безжалостно окружили и смяли. Последним из боя вышел Трид, причём вышел буквально, переступив черту, разделяющую среднюю и ближнюю ко входу части зала.

— Забыл сказать, — как бы между прочим сказал наставник, — выход за пределы зоны карается переносом к стене. Мою дырявую память с лёгкостью окупил Трид. Трида ведь, верно? Он с удовольствием продемонстрировал вам эту особенность «Арены». Нет, без удовольствия? Это не беда, главное, что продемонстрировал.

— Что же тогда беда? — буркнул Габ, прекрасно понимая, что ему ответит тадаг Ванабун.

— Беда в том, что у вас даже близких возможных шансов победить не было.

— Невозможно победить с двумя практически ничего не умеющими… неумёхами! — выдал мысль Рыжий. Его явно задело то, с какой лёгкость «крокодилы» сминали его защиту.

— Ты сам-то много чего сделал для победы, верно? — спокойно спросил наставник, покосившись на невысокого юношу, назвавшегося Неднагом, своей повязкой очень сильно напоминающего пирата, и чернокожего кучерявого подростка, отзывающегося на Обда.

— Я сделал намного больше!

— Для себя — может быть, — согласился тадаг Ванабун, — только это тебя всё равно не спасло. А для команды ты и вовсе не старался. Никто из вас не старался. Но это нормально. Особенно, для первого раза.

— Мы не справились с поставленной задачей, — констатировал Габ. В его голосе не было раздражения или злости, только спокойное принятие факта.

— У вас не было ни единого шанса, — отозвался наставник. — Даже против кродсов вы ещё слишком слабы, а ваш арсенал заклинаний толком и не наполнен. Ни у кого нет ни одной, даже самой слабой, массовой атаки. И ни одного общего щита, способного защитить кого-то ещё, помимо своего хозяина. По поводу нассов, — посмотрел он на Вули, — лучше проконсультироваться со своими наставниками, они в этом плане больше понимают, я передам им данные.

— А… а тля ч-чего тхогда всё это зат-тевать? — с чудовищным акцентов спросил Обд, убирая с лица кудряшки, так и лезущие в глаза.

— А вот это хороший вопрос, парень, хотя и отвечал уже на него. Вы с самых первых своих шагов в нашем деле непрекращающейся борьбы должны понять, что по одиночке вы гораздо слабее, недели вместе. Тем более в гексаме. Ваше непосредственное преимущество и заключается в том, что вы — одно целое, один механизм, детали которого отдельно друг от друга ничто. И пусть в магическом случае часовая аналогия не совсем корректна, но суть отражает верно.

— И для чего нужен был весь этот показательный разгром? — спросил Рыжий. — Разве изначально не было понятно, что мы ничего не сможем противостоять десятку кродсов.

— Их было шестнадцать, дочкин кот, — заметил Трид.

— Тем более их было шестнадцать, — удивился неожиданному, но приятному союзнику Иразар. — Чем эта бойня должна нам помочь?

— Хотя бы сбить спесь с некоторых, считающих себя достаточно знающими, — буркнул Габ. — Будь это реальный бой с реальными тварями, возмущаться никто бы просто не смог.

— Золотые слова, — мечтательно протянул гадот. — Были бы ещё все такими понимающими. Но теперь вы знаете, к чему надо стремиться при столкновении с многочисленным врагом без магии. А если враг будем с магией?

— Разве набор действий должен быть не таким же? — к своему удивлению, спросила Вули. — Щит и массовые атаки.

— Это смотря какой магией владеет противник, — ответил тадаг Ванабун. — Если он сам умеет защищаться, то вам непременно понадобиться какой-нибудь Взломщик. У такой, к счастью, имеется.

— Но ведь из всех стайных тварей защищаться магией умеют лишь грастаки, митимары-га и митимары-рих, — блеснул неожиданными знаниями Неднаг.

— А ты полон сюрпризов, пират, — похлопал наставник, вырадая почтение. — Ещё бы остальным рассказал, кто всё это такие, цены бы тебе не было. И ты прав, защищающихся магией мало, их в десяток раз меньше магией атакующих, но всё же они есть, о них следует знать и учитывать.

Габ еле сдерживал улыбку, слушая похвалы от тадага в адрес Неднага. В этом ведь была и его частичная заслуга. Именно к гекситину одноглазый маг обратился, с просьбой. Он хотел прояснить, у кого можно узнать о противниках, с которыми предстоит сражаться в новой, по возможности, долгой, жизни. Габ немало удивился поставленному вопросу, но помог третьему сыну, не кого нибудь, а начальника гарибского порта, заодно и для себя нашёл в библиотеке нужные книги.

— Но враги могут быть и одиночными, так? — спросила Вули. — И магические, и не магические, и быстрые, и медленные, и какие только угодно.

— Верно, Хозяйка норшабов, — кивнул наставник. — Всё так.

— Почему норшабов? — не поняла Вули. — Почему только их? Может, я хочу повелевать всеми.

— Спроси у Проводников своего клана почему. Я лишь озвучиваю то, что вижу, руководствуясь своим опытом. Но ты права в том, что враги бывают разных типов и против каждого из них нужно действовать по-своему, вплоть до типа щита, применяемого против них. Этим нам с вами и предстоит заняться. Встретимся через три дня. Надеюсь, за это время вы сможете научиться чему-нибудь новому и эффективному.

— И снова ты грустная, — тряхнув головой, констатировал Аржем, встретив Вули по дороге в столовую Раданата. — Что на этот раз случилось?

— По-твоему, я не могу быть грустной по жизни? — огрызнулась в ответ девушка, поправляя сбившийся блузки. Она явно откуда-то бежала и замедлилась буквально только что. — Разве ты видел меня в каком-то другом состоянии.

— Видел, поэтому и предполагаю худшее. Да и не идёт тебе грусть. Когда ты грустная, твои красивые голубые глаза блекнут до грязно-серого.

— Прости, я не должна на тебя срываться ты совсем не при чём, — вздохнула Вули, прижимаясь к стене. — Мне надоело жить в постоянном страхе, я устала за эти две недели больше, чем за всю оставшуюся жизнь. Сегодня самый настоящий тадаг показывал нам всю нашу никчёмность как команды.

— Это нормально, — улыбнулся Аржем, — все гексамы проходили через это. Вы тоже справитесь.

— Они справятся, они, — вскинулась девушка с острым желанием влепить юноше пощёчину, но в следующую секунду снова прислонилась к серым деревянным панелям, украшавших стены по верхушки дверных коробок. — Прости, я не хотела.

— Значит, ты считаешь себя лишней в гексаме, — констатировал Аржем, тряхнув головой

— А разве это не очевидно? — горько хмыкнула Проводница. — Они легко объединят свой дым во что-то целое и рано или поздно справятся с любым врагом. Я со своими богомолами им просто не нужна. Даже не хочу думать о том дне, когда гадам Гирва поймёт, какую совершила ошибку.

— Ты правда считаешь, что гадам-наставница совершила какую-то ошибку? — опешил от такого Аржем. — Она ведь сама протянула тебе руку помощи, предложив попытаться войти в гексаму.

— Это не значит, что она всегда и во всём права, — покачав головой, голосом, полным скепсиса, произнесла Вули. — Ошибаться свойственно всем, а самым лучшим из нас ещё и признавать свои ошибки.

— Даже если гадам-наставница и признает ошибку, разорвать гексаму при всех живых её членах невозможно на энергетическом уровне. Вы все связаны в единое целое куда более крепкой цепью, нежели поиск каких-то там реликвий. Особенно теперь, когда вас шестеро. Даже если кто-то и понял, что совершил ошибку, исправить её уже невозможно. По этому поводу можешь не беспокоиться.

— И ты предлагаешь мне спокойно жить, зная, что я ошибка?! — пошла в атаку девушка.

— Да кто тебе сказал, что ты ошибка?

— Ты сейчас к этому подвёл. Сказал, что кто-то совершил ошибку, а исправить не получится.

— Ты вообще слышишь, что тебе говорят? Я сказал, если совершил ошибку. Понимаешь? Если. Совсем не обязательно, что ошибка совершена на самом деле.

— Кто угодно с минимальными мозговыми функциями понимает, что ошибка есть и она существенная, — снова поникла Вули. — Дым и нассы несовместимы.

— Это тебе кто сказал?

— А сама я, значит, догадаться не могу? У меня мозг имеется, я тоже понимаю.

— Видимо, переубедить тебя сможет лишь достоверная информация, — вздохнул Аржем, тряхнув головой.

— Потащишь меня в библиотеку? — фыркнула Проводница.

— В нашей не так много знаний о подобных совместимостях, — покачал головой юноша. — Нам надо в Стимхом.

— Отлично, меня ничего не держит, — согласилась девушка. — У гадам Гирвы я уже отметилась, по Хосту мы прошли, я зацепила очередного дирвита.

— Вот это правильно, — одобрил Аржем. — В твоих обстоятельствах это хорошее решение.

— А тадаг Ванабун сказал, что я Хозяйка норшабов, — горько усмехнулась Вули. — Как-то не сходится.

— И ты уверена, что он прав?

— Нет, не уверена. Он и сам не уверен, сказал, что надо спросить у наставников.

— И ты не спросила во время путешествия?

— Я хотела, — повинилась девушка, — но охота на дирвита так увлекла меня, что я напрочь забыла об этом.

— Ладно, сейчас это не жизненно важно, — решил Аржем. — Едем в Стимхом.

На улице ярко светило солнце, но ветер, дующий от моря, приносил ощущение свежести и прохлады душному каменному району города, в котором располагался Раданат. Полное отсутствие каких-либо зелёных насаждений на улице Варшабо, названной так в честь полководца, отстоявшего Рандездию, обширную территорию в Мадрике, богатую золотом, от захвата ларифийцами, вынуждало местных жителей жарким летом сидеть по домам, полностью закрыв все окнами. Выходить за пределы прохлады, даруемой вецинским камнем, раскаляющимся чуть ли не до адского пекла снаружи и ледяным внутри, никто не решался. Именно поэтому наличие резиденции одного из кланов в этом местеподозрений ни у кого не вызывало.

Парочка нассеров так же не привлекла никакого внимания. Что может быть удивительного в девушке, одетой в простую белую блузку с рукавом три четверти и светло-синей, во щиколотки, юбку, и юноше в типично красных шортах ниже колена и белой же рубашке? Вот если бы Вули вместо юбки надела свои любимые штаны, а милой соломенной шляпке предпочла бы платок бело-зелёный платок с крупной шипованной розой, тогда да, тогда все взгляды были бы обращены на неё и её спутника, зачем-то позволяющим женщине носить неподобающие её общественному положению вещи. Ведь она должна быть элегантной, она должна подавать пример девочкам, как вести себя на людях, она должна… Все эти «должна» Вули терпеть не могла и с лёгкостью бросила бы вызов обществу, но нормальных женских брюк для выхода в свет в такую жару в Салии в целом и Гарибе в частности никогда не видели, а все платки с эмблемой движения за права женщин остались в столице. Поэтому девушке пришлось задушить свою гордость и стать такой, как все. Тем более, что это позволяло отлично маскировать свою новую магическую сущность.

От дома Аржем пошёл направо, чем немало удивил Вули.

— Нам, вообще-то, туда, — показала она налево, мысленно недоумевая, что случилось с парнем.

— Ты хочешь проделать весь путь пешком? — удивился Аржем. — Тут же почти шесть километров идти.

— Я с утра прошла и ничего со мной не стало, — гордо ответила Проводница.

— И как же ты смогла так быстро дойти от Стимхома? — недоумённо спросил юноша, но потом его осенило. — Только не говори, что ты бежала.

— Да, бежала, — подтвердила Вули. — Что в этом такого? У меня есть ноги, бегать я умею, так почему мне нельзя бежать?

— Но ты же женщина!

— И что? Женщины не могут бегать?

— Сейчас мы поедем на трамвае — и точка, — решительно сказал Аржем. — Никакого бега.

Вули только фыркнула и пошла вслед за юношей к ближайшей трамвайной остановке. Располагалась она через две улицы от Раданата и на ней было довольно многолюдно. Мужчины, женщины, дети, старики — все куда спешили, довольно активно высказывая своё недовольство задерживающимся транспортом.

— Праздник, что ль, сегодня, какой-то? — ник кому не обращаясь, вполголоса спросила Вули.

— А ты умудрилась потеряться в днях недели? — поддел её Аржем. — Сегодня же День Императора, грандиозное событие для всей Империи. И для Салии теперь тоже.

Вули удержалась и не хлопнула себя по лбу, но глаза закатила и дурой себя обозвала. На неё стали оборачиваться, но девушке на это было плевать. Как она могла забыть о главном празднике Кангии? Это же День Императора! Значимее него нет ничего, разве что Рождение Спасителя, да и то вряд ли, как бы церковь Добродетели не настаивала на обратном. С самого детства отец в День Императора брал Вули с сёстрами и они шли восхищаться парадом утром, переживать за лошадей и всадников днём и любоваться фейерверками вечером. Сейчас же… сейчас она не чувствовала ничего по этому поводу. Наверное, потому что в новой жизни праздновать день рождения Императора, официального титула которого в Кангии нет уже почти сорок лет, просто глупо.

На остановку, выпуская густой темно-серый дым и сверкая чёрными боками и стеклом порядком закопченных окон, подъехали сразу трамвая. Будь здесь Габ он бы без труда прочитал целую лекциях о моделях этих трамваях и их возможных модификаций. Как бы младший Виктюр не мечтал не вмешиваться в оба семейных дела — что, по факту, у него и получилось — и о паровозах, и о консервах он знал много. На вкус Вули, даже слишком много и всегда занудно.

Нассеры сели в последний, оказавшийся полупустым трамвай. Все три изрыгающие дым машины шли через центр города, где большая часть пассажиров, если не все, и высадятся. Магам же надо было проехать чуть дальше, к площади Весенних Венков, откуда можно спокойно дойти до Стимхома.

Путь до центра города занял почти пол часа, тогда как обычно, по словам Аржема, расплачивавщегося с кондуктором, составлял от силы пятнадцать минут. Виной тому оказались люди, заполнившие улицы, и трамвайные пути в том числе, центральной части Гариба. И чем ближе трамвай приближался к улице Победителей, тем больше народу становилось. Не останавливали ни полиция, ни возможность умереть под движущейся металлической махиной. Горожане, в том числе и женщины, с неохотой, будто делая какое-то одолжение, пропускали трамвай, после чего снова возвращались.

— Ты, наверное, рада, видеть в этой не очень умной толпе не только мужчин? — поддел Вули Аржем. — Равноправие, всё как ты любишь. Трамваи не выбирают, кого давить, под колёсами оказываются все.

— А ты, значит, рад, что гибнут люди? — пошла в атаку девушка.

— Мне всё равно, — подал плечами юноша, куда сильнее, чем до этого, тряхнув головой. — Это естественный отбор. Их же никто не загоняет, они идут сами. Значит, не дорога собственная жизнь, а таких жалеть не надо.

Вули смерила спутника жёстким взглядом, но ничего не ответила. Ей не хотелось признаваться даже самой себе, но доля истины в словах Аржема имелась.

После пересечения улицы Победителей, когда вышел почти весь народ, ехать оказалось значительно легче и уже через пять минут трамвай остановился на нужной парочке площади. Оставшийся путь они проделали пешком. В этой части города деревьев, как отдельно стоящих, так и сгрупированных в аллеи, скверы и парки, оказалось много. Настолько много, что жары под ними не ощущалось, так много тени давали их кроны. Людей на улицах было много, но шли они в разных направлениях, не только к центру.

Но не только обилием зелени нравился Вули район Денсинди. В отличии от однообразного, с одними только серыми трёхэтажными домиками для непритязательный рабочих Хроупаста, здесь с архитектурой было куда лучше. Типичные для Гариба красные дома соседствовали и с белыми кирпичными, и с чёрными каменными, и с зелёными оштукатуренными, и даже с деревянными, умело скрывающими свою истинную сущность, маскируясь и под кирпич, и под камень, и под штукатурку. Имелись здесь и здания совсем необычной архитектуры, как то Главное пожарное управление, напоминающее разовый замок принцессы с высокой-высокой белой, будто кремовой башней, или ряд построек разной этажности, образующих единый ансамбль перекрестка улиц Ганраш-нор-Надо с и Пламенной, из чёрного металла и зеркального стекла. Габу повезло, что Стимзом располагается здесь, а не где-нибудь в самом центре, где от красноты буквально рябило в глазах.

— Никогда не был в Стимхоме, — признался Аржем, когда парочка подходила к резиденции клана Саршабет. — Только в Уабидгиде.

— Так может, здесь нет нужных тебе книг? — фыркнула Вули. Ей очень не хотелось, чтобы их спонтанное путешествие оказалось насмарку. Вернуться к дому приписки девушка планировала лишь к вечеру.

— Есть, можешь мне поверить, — успокоил дочь генерала юноша. — Просто я как всегда волнуюсь, оказываясь в новом месте в первый раз.

Стимхом произвёл на Аржема неизгладимое впечатление, в первую очередь, своими размерами и планировкой. Маг признал, что для того количества Проводников, что проживает в доме, всё устроено грамотно, но отходил он от этого не меньше десяти минут.

Вули сразу повела спутника в библиотеку. Количеством книг она ничуть не уступала раданатовской и с непривычки вполне можно было запутаться. Благо, над стеллажами висели таблички, чему посвящена та или иная секция, а девушка к тому же на помощь привела парата. Аржем не мог сдержать улыбки, вспомнив свою первую встречу с подобными существами. Впрочем, тогда ему было совсем не смешно.

Молчаливый помощник, сотканный из пара и дыма, сразу же отвёл парочку к нужным им полкам. Аржем минут пять придирчиво изучал стоящие на них книги, после чего выбрал три и протянул Вули.

— Вот здесь содержится то, что тебе нужно, — сказал юноша.

— А на словах ты можешь сказать, что там? — спросила девушка, внутренне содрагаясь от необходимости чтения тысячи страниц, не меньше.

— Не просто могу, а буду, — вздохнул Проводник. — Я бы и в Раданате это сделал, но без наличия доказательств моих слов ты бы мне не поверила. Где здесь можно присесть?

— Пойдём, — потянула Вули его за собой к противоположному от места, где они вошли, концу библиотеки.

Там обнаружилась читальная зона, но не такая, к которой привык Аржем, с несколькими рядами столов, а составленная из многочисленных диванов и кресел. На них, приняв форму дымных облачков, растеклись Проводники Саршабета. Если бы Аржем не видел такого в Уабидгиде он бы немало удивился. Вообще, Уабидгид, второй дом клана Саршабет, оказался во многом похож на Стимхом, кроме, разве что кроме простора и планировки.

В человеческой форме, заняв один чёрный бархатный диван, остались только два мага. Высокий брюнет с правильными, аристократическими, чертами лица и темнокожий сын мадрикийского континента. Первый, по словесному описанию Вули, был похож на Габа, гекситина магически связанной шестерки, куда входила девушка. Своим фырканьем, в котором отращюзилась немалая доля презрения, та только подтвердила это. Парни вполголоса о чём-та беседовали, ни на кого не обращая внимания. Судя по обрывкам доносящегося до нассеров разговора, говорили они о каком-то изощрённом заклинании.

— Так, я тебя внимательно слушаю, — заняв свободное кресло, сказала Вули.

Аржем внутренне хмыкнул. Когда надо, дочь генерала и в самом деле могла внимательно слушать, не перебивать собеседника и вообще вести себя как студентка на жизненно важной для неё лекции. Жаль, что случалось это не часто. Впрочем, информация, что собирался рассказывать парень, для Вули и вправду были важны.

— Значит так, твоя проблема заключается в том, что ты не видишь способов занять достойное магическое место среди пятерых дымников, так?

— Верно, — кивнула девушка.

— Выходов из ситуации, тех, что четыре тысячи лет смогли опробовать и обкатать наши кланы, у тебя два.

— Всего два? — разочарованно протянула Вули.

— Тебе мало?

— Выбора, считай, нет. Не люблю, когда нет выбора.

— Ты выслушай сначала, потом уже говори о наличии или отсутствии выбора. Первый вариант — дервиты, летающие пчелоподобные нассы. Обожают сбиваться в группы, могут быть разных размеров, вплоть до неплохо откормленной кошки. Но это ты и без меня знаешь. А знаешь ли ты, что их делает универсалтным оружием?

— Полёты? — догадалась Вули.

— Верно. Летающие нассы вполне могут посоревноваться с дымом в скорости и даже выиграть. От размера напрямую зависят способности отряда, его численность и, соответственно, контроль. Чем больше дервитов, особенно мелких, в отряде, тем труднее его контролировать, но тем гибче возможность для их использования. Наоборот ситуация, что логична, обратно, но крупный дервит наносит больше урона.

— Вполне сойдёт за массовую атаку, — пробормотала девушка.

— Именно. Но и в качестве щита дервиты тоже сгодятся, главное, иметь запас побольше.

— А второй вариант?

— Норшабы. Богомолы, кузнечики, сверчки и прочая подобная живность больших размеров. Ты же их Хозяйка? Вот и пользуйся всеми возможными способами. Хоть телохранителей из них сделай и доведи до чудовищных показателей мощи. Больше четырёх, правда, не выйдет, но если правильно всё сделаешь, больше и не понадобятся. И тогда тебе будет всё равно на весь дым, что тебя окружает.

— Значит, мне надо выбрать один вариант? — минуту подумав, спросила девушка.

— Зачем? — не понял Аржем. — Разве тебя кто-то ограничивает?

— А разве нет?

— Почитай вот эти вот книги, — кивнул юноша на фолианты, что лежали у Вули на коленках, — там всё детально написано.

— А остальные виды нассов? Их использовать нельзя?

— Можно, но всё остальное признанно неэффективным. Заупрямишься — получишь вместо результата пшик и возненавидишь всех. В зелёной книге с белым узором этому семь глав посвящено. Прочитай сначала её, прежде чем браться за две другие. В них упор сделан как раз на применение что дервитов, что норшабов в связке с дымниками.

Вули едва не застонала от осознания перспектив чтения. Похоже, ей всё-таки придётся изучить эти книги и, возможно, не только эти.

— Ладно, это хорошо, но я есть хочу, — решительно сказала девушка, вставая.

— Я, признаться тоже, — пробормотал Аржем. — С самого утра ничего не ел.

— Так ты в столовую шёл, когда мы встретились, — осенило Вули. — А я заставила тебя заниматься своими проблемами.

— Да ладно, что уж тут, — махнул рукой юноша. — Только я не знаю, могу ли я воспользоваться вашей столовой.

— Мне надо уточнить этот момент. Я не уверена, а сесть в лужу совсем не хоч…

— Можешь, — внезапно для парочки раздался голос Габа. — Клан Саршабет всегда рад гостям.

Вули посмотрела на гекситина так, будто увидела в первый раз жизни. Потом буркнула быстрое «спасибо» и поспешила к выходу. Аржем поймал взгляд Вюктюра и понял, что он слышал каждое слово диалога двух нассеров. В глазах Габрида плескалось ободрение. Похоже, он был только рад, что Вули кто-то помог разобраться в себе. И это не удивительно. Ни один руководитель, и гекситин в том числе, не будет рад иметь в подчинении, пусть в этом случае и сильно условном, слабого работника. Этот гекситин тоже не смог.

Глава 8

Габ, подвигав перед собой руками, сотворил из стелещегося по потолку дыма стайку чёрных бабочек и швырнул в морды наседающим кродсам. Виктюр считал это заклинание своей удачей. Просто наобум открыть первую подходящую книгу и наткнуться на что-то несложное, но эффективное, нужно гораздо больше, чем простое везение. Или же сильнейшая злость после без малого шести часов безрезультатных поисков в двух десятках томов.

Четвёрка кродсов, в которых ушла большая часть мощи заклинания, погибли на месте, развеявшись безобидным дымком. Увы, этот дым даже в Арене нельзя было использовать ни для атак, ни для защит, иначе Обд, напарник Габа по тренировке, просто не дал бы тварям продохнуть. Понаблюдав за тренировками гордого сына мадрикийского зноя, Анита нашла у него достаточно интересную специализацию — любой дым или пар не магического происхождения он мог обратить себе на пользу. Чем и пользовался здесь, создавая массовые щиты и укрепляя их. Пока, правда, получалось далеко не так эффективно, как написано в книжках, кродсы всё равно пробивали его «Дымную стену», но Обд не собирался сдаваться. Как и вся гексама.

Особо ретивый "крокодил», избежав встречи с бабочками, решил, что в обход напасть на двойку Проводников будет намного лучше, прыгнул на потолок. Габ оценил маневр — густой дым с лёгкостью скрывал в себе даже немаленького "крокодила" — но делать вид, что ровным счётом ничего не случилось, не стал. Один за одним, с разницей не больше двух секунд, гекситин создал три ножа, за прошедшую неделю ставших его любимым заклинанием, и отправил туда, где, по его представлениям должна была быть тварь. Первый нож пропал впустую, второй явно что-то задел, а после третьего «крокодил» со странным воплем, похожим на воронье карканье, пропущенное через паровозный гудок, рухнул вниз. Добил его Габ парой простейших сгустков.

Но бой ещё не закончился, пятеро кродсов оставались живы и намеревались вступить в бой. До этого им мешали их же сородичи и щит Обда, ограничивающий пространство для манёвра. Теперь же тварям не мешало ничего, они были полны сил и желания. Габ же чувствовал почти полное опустошение ядра. Пусть он за прошедшую неделю и прокачал резерв, причём довольно неслабо, биться с девятнадцатью «крокодилами» бок о бок всего с одним гексатом он пока был не готов. Нагрес, как просил называть себя сын мадрикийской земли, тоже держался из последних сил. Кродсы явно поняли это, они вообще, по словам Неднага, хорошо чувствовали слабость противника. Не доверять словам главного специалиста гексамы по массовым атакам причин не было, он, казалось, изучил все книги библиотеки по тварям Межмирья. Не без помощи Габа, который эти книги и искал, но всё же. Так и вышло, что победить эту пятёрку у гексатов шансов не было.

— Три кродса, — произнёс гадот Ванабун, когда и Габ, и Обд оказались в ближней к выходу трети Арены. — Достойно, весьма достойно.

— Это провал, — не согласился гекситин. — Могли ведь победить. Всего трое осталось.

Обд согласно кивнул.

— С тем учётом, что всего неделю назад ваша двойка всего троих убивала, сегодняшние результаты поразительны, — возразил наставник.

— Эт-то не знатчить, ш-што ммы не тдолжны побежтдать, — проворчал нагрес. — Будь сдесь хоть малое количшество тдыма, всё пойти иначе. Это моя вина.

— Это ничья вина, — покачал головой Габ. — Я виноват не меньше, чем ты. Будем работать дальше. Этот орех нам обязательно поддастся.

Виктюр верил, что день, может быть, два, и они запишут на свой счёт первую победу. Ванабун прав, их прогресс более чем очевиден, но каждому из них хотелось большего, нежели постепенное повышение своих боевых навыков. Но Габ понимал, что ничего в этой жизни, что старой, что новой, не происходит по щелчку пальцев. Нельзя без конца лежать на диване, а потом с первого раза победить в беге по стадиону тренированных атлетов. Надо заниматься, много бегать, и тогда, с поправкой на то, что и остальные занимаются и бегают, можно пересечь финишную черту на пару мгновений быстрее соперников. В магии действовал тот же принцип, особенно сейчас, когда гадот-наставник разделил шестёрку на пары, предложив каждому самостоятельно выбрать партнёра, и посоревноваться, кто быстрее победит девятнадцать кродсов. Насколько знал Габ, пока не получилось ни у кого.

— На сегодня я вас больше не держу, — сказал тодаг. — Встретимся завтра. Надеюсь, у вас получится порадовать в первую очередь себя.

Проводники пошли к выходу. Габ, по ставшей традиционной привычке, пытался понять, что сейчас будет лучше — отправиться в библиотеку за новой порцией знаний или в Каземату за отработкой «Дымного шара». Гекситин почти смог разобраться в методике, описанной в книге на старокангийском, но именно что почти. Довести шар до стабильного состояния, когда удачными получались десять из десяти попыток, пока не получалось. Получалось семь, что, с учётом одинаковых энергетических затрат как на удачу, так и на провал, когда заклинание оборачивалось пустым пшиком, а энергия всё равно тратилась, для боя не годилось. Вот когда получится взять разворот энергокаркаса под полный контроль, а фиксация на Нити перестанет срываться в самый неподходящий момент…

— Габриад, скажи, чем ты убил последнего кродса, — окликнул наставник парня, когда тот уже почти закрыл за собой дверь.

Маг сначала даже не понял, о чём идёт речь, но, спустя секунду, всё же сообразил.

— Пытался кинуть копьё, но до конца оформить не получилось, "крокодил" уже прыгал, так оно потоком и осталось.

— Слишком структурно верным вышел не оформленный поток, — хмыкнул наставник. — Очень гибким и переполненным энергией, которая ещё и вернулась к тебе. Подумай над этим.

В недоумении Габ закрыл за собой дверь и пошёл вслед за Обдом, который вызвал тройку световых шариков, вверх по лестнице. Гекситин не переставал удивляться себе. Если слова наставника означали именно то, о чём подумал маг, у него с перепугу вышло его первое энергетические заклинание. Именно то, что искал последние полторы недели, начав сразу же после прихода в себя от обращения последнего гексата. Теперь у него, возможно, получится разрушать силовые щиты, как памятный квадрат с нижним скруглением, ставшим любимым у Рыжего. Осталось дело за малым — воспроизвести то, так и не оформившееся в копьё, нечто и поработать над ним. Звучало намного проще, чем будет на деле, в этом Габ был полностью уверен.

Виктюр все эти три недели, что его обратили, не мог понять, почему ему так сложно даётся магия. Это отмечали наставники, это видел он сам на примере других гексатов. При изучении абсолютно любого заклинания гекситин сталкивался с теми или иными трудностями, для решения которых требовалось драгоценное время. Доработать тот же кинжал, по неизвестной причине превратившийся в нож, у него ушло намного больше времени, чем у всех остальных. Трид вообще как сделал его, так и использовал. И, надо сказать, использовал невероятно эффективно, его кинжал пробивал двух кродсов насквозь и застревал в третьем, обрывая и его жизнь.

Габ не знал, что нужно сделать такого, чтобы его магия была не хуже магии любого другого гексата, за исключением Вули, конечно, но сдаваться не собирался. Да и не было у него такого варианта — сдаться. Он либо добудет потерянные реликвии клана, либо да. Поэтому, вместо создания и отточки своего арсенала заклинаний, решил пойти другим путём — раскачать по максимуму ядро. Этим он и занимался большую часть времени первые два дня после демонстрации слабости в Арене. Анита не отказывала ему в этом, но после каждого занятия просила не злоупотреблять. Три тренировки в день не оставляли шансов резервы на нормальную раскачку, рискуя в любой момент просто не выдержать нагрузок. Габ понимал, что эти просьбы правильные, он прочитал об этом уже столько, что вполне сам мог рассказывать о последствиях, но что ещё ему оставалось делать? Быть слабее всех остальных он не собирался.

Тогда Анита на следующую тренировку привела полноватую невысокую женщину лет пятидесяти и попросила Габа поспаринговать с ней. Он согласился, недоумевая, зачем это нужно. Первое же заклинание, выпущенное незнакомкой с бледно-зелёными глазами, наполненными странными серебристыми точками, прояснили весь ужас ситуации. Габ и сам не понял как, но он почувствовал её ядро. И оно было будто всё чем-то истерзано и покрыто энергетическими язвами. Три-четыре заклинания — всё, что способно выдать такое ядро. И женщина выдала их, они рассыпались безобидным дымом о щит парня, после чего незнакомка упала и стала корчиться в страшных муках.

— Это последствия черезмерных нагрузок на энергетический центр Проводника, галед, — максимально ледяным голосом, каким ещё никогда не был, сказала тогда Анита. — Тебя ждёт тоже самое. И тогда в гексаме тебе делать будет нечего. Хочешь жить так же?

Габ не хотел. Демонстрация жуткого нечто, чем стало ядро женщины, произвело неизгладимое впечатление на мага и он решил пересмотреть свой распорядок дня. Тренировку с погружением он оставил одну на день, с утра. Дневную и вечернюю заменил на библиотеку и Каземат. Как бы там ни было, оттачивать заклинания тоже надо. Через день, по плану гекситина, вместо Каземату у него стояла Арена, соревнование никто не отменял, а практиковаться тоже надо. И вот её, по просьбе Обда, пришлось сделать каждодневной. Благо, условия Арены позволяли не погружаться в Урурид, а реальный резерв в ней не тратился совсем, так что никаких нагрузок на ядро здесь не проходили. Разве что в одиночку на ней нельзя было создать ни единого заклинания, такое вот ограничение, но Проводники всегда тренировались по двое, так что никакого вреда в этом не было.

В итоге через день вечер Габа был свободен от тренировок и он посвещал его просвещению нагреса. Он, по каким-то причудам природы, с трудом воспринимал написанную или напечатанную информацию. На кангийском говорил свободно, разве что со своеобразным акцентом, писал так же свободно, а вот читать и понимать при этом, если написал не он сам, не получалось. Гекситину пришлось взять его под свою опеку. Он понимал, что никто, кроме него за это не возьмётся. Вули просто не сможет объяснить ему принципы магии клана Саршабет, Иразар не захочет возиться, да и терпения и выдержки ему не хватит, Неднаг почти всегда подружён в книги, а Трид сразу сказал, что обучать это не его, он пробовал, опыт оказался неудачным. Вот и пришлось Габу заняться Обдом самому.

Столовая бурлила, народу в неё набилось человек пятьдесят. На памяти Габа, за все три недели, что он в клане, такого ещё не было. Не иначе как что-то случилось.

— Навер-рное, хр-рупный пр-рор-рыв пбыл, — вторил его мыслям нагрес. — А нас-с не вс-сять.

— Я бы на твоём месте радовался, — хмыкнул выходящий Проводник, одетый в красный шерстяной свитер, темно-сине борюки и высокие черные сапоги с многочисленными ремешками.

— Тчему р-ратдоваться?

— Бой — это не стоять на месте и раз в десять секунд «Спираль» или «Стёклышки» посылать в медленных тварей. Тем более в прорыве шестого уровня ваши полгода вам не помогу.

— Мне три недели, — хмыкнул в ответ Габ.

— А мне вообс-сше полтор-ры!

— Оу, так вы наша новая гексама! — воскликнул собеседник, потерев правое ухо. — Тогда прошу прощения, «Спираль» и «Стёклышки» к вам вообще отношения не имеют. В ближайшие полгода точно. Но в прорыв шестого уровня вам тем более нельзя. Будет что попроще — тогда и попробуем вас в деле.

— А вы кхто? Кхто-то из наставников?

— Я боевой куратор. Один из, — зачем-то поправился собеседник. — Вы попадёте ко мне, тут и думать нечего.

С этими словами он всё-таки вышел из столовой. Небольшое скопление недовольных Проводников, образовавшееся за ним, тут же рассосалось. Что характерно, ни один из скопившихся не просил боевого куратора не заслонять проход. Либо бояться, либо уважают, решил Габ. А может быть, и всё вместе, как оно обычно и бывает в иерархической связи «начальник-подчиненный».

Обд ел без всякого удовольствия, как делал это всегда. Рис с помидорами, типичная постоянная еда столовой Стимхома, ему не нравилась ещё сильнее, чем гекситину. На его родине, в Карадиравензии, что на их местоном языке означает «местность непроходимых лесов», все ели батат и бананы. О каком-либо мясе речи вообще не шло, убивать антилоп, в изобилии пасущихся там в бескрайних саваннах, было нельзя, антилопа — священное животное их народа. Нагрес и здесь никакое мясо не ел, а вот от яблок никогда не отказывался. Чем-то они ему понравились настолько, что он даже к привычным бананам не прикасался.

— С-сейчас у нас-с Казхемат, верно? — спросил Обд после ужина.

— Верно, — подтвердил Габ. — Нам обоим есть, что отработать.

Нагрес, к удивлению гексамы и особенно Габа, оказался склонен к массовым защитам. Пусть она пока была у него одна, зато с наскока пробить её не смогли даже трое кродсов. Сам Обд останавливаться на этом не собирался и, не без помощи Виктюра, хотел сделать из «Дымной стены» куда более крепкую конструкцию, практикуясь в создании энергетических каркасов. Эту технику укрепления заклинаний Габ вычитал в тонюсенькой брошюрке по подсказке Аниты. Именно с помощью каркаса он делал шар из сгустка. Минусом каркаса являлась его полная жёсткость. То, что хорошо для заклинаний с чётко очерченной формой, для тех же потоков просто смерть. Но тем же щитам подходит как нельзя лучше.

Найдя Аниту и снова спустившись в подвал, но уже не настолько глубоко, Проводники включили защиту Каземата и распределились по сторонам. Сейчас, когда они знали, где находится главный магический узел помещения, поддерживающий его особые свойства, можно было обойтись и без наставницы, но та была категорически против этого. Бехтим Анита, как называл её Обд, проецируя что-то из всего родного языка, не была уверена, что двое неопытных Проводников смогут вовремя остановить развитие непредвиденной ситуации.

Нагресс погрузился в Урурид, став куда более, светлым облачком, чем остальные гексаты — такая вот ирония их мира — и минуты три колыхался в бесплодных попытках что-то создать. Габ даже хотел уже выйти из своего погружения, чтобы помочь спарринг-партнёру, но тот наконец-то разродился чёрным щитом. У Обда, в отличии от Рыжего, вместо овала получился круг, но раза в полтора больше. И куда менее уверенный. Виктюр видел все его изъяны и понимал, что с помощью двух, максимум трёх «Ножей» развалит его без всякого азарта и удовольствия. И вполне сделал бы, обнажив все ошибки нагреса, если бы не необходимость проверки собственных атак.

«Дымное копьё», разученное всего четыре дня назад и стабилизированное в Каземате, получилось без особых проблем всего за три с половиной секунды. Только добивался Габ не этого, а потому развеял заклинание, получив почти всю мощ, что потратил, обратно. Гекситин примерно понимал, как у него получилась та гибкая атака, но сейчас поймать момент не сумел. Он чувствовал, что достаточно всего один раз приблизиться к решению, чтобы дальше совершенствовать его в нужном направлении. И лучше Каземата для этого места не было. Как минимум в Стимхоме.

Следующие полчаса Проводник пытался совместить попытки создания нужного заклинания с размышлениями о непривычной для других кланов, но очень подходящей клану Саршабет и их методике работы с миром системы тренировок. Это Проводникам какого-нибудь Вадарэ достаточно просто сходить в мир и набрать кошек побольше да покрупнее, как той же Вули со своими нассами. Или магам Ирмидас нужно всего лишь заучить пару сотен зубдобрительных формул и бросаться ими в пришедших из Межмирья тварей. Саршабет же заклинать дым речитативом не может. Сейчас не может. И последние полторы тысячи лет тоже. Сейчас всем дымникам остаётся лишь развивать воображение и с его помощью лепить из дыма, пара и совсем небольшого количества огня свои заклинания. Непростой, крайне рискованный, в отличи от безопасного и предсказуемого формульного, путь, который очень нравился Габу. Хоть и получалось у него на этом пути не всё.

Спустя полчаса гекситин и примерно полторы тони попыток гекситин смог создать что-то отдалённо похожее на искомое заклинание. По крайней мере, получившееся бесформенное нечто было достаточно гибко и под завязку наполнено сырой энергией Урурида.

Щит Обда, в который Габ направил заклинание, устоял, но сильно ослаб и потрескался.

— Вам обоим ещё есть над чем работать, — спокойно констатировала Анита, когда оба проводника вышли из погружения. — «Сажевый щит» никуда не годится, достаточно сильная жёсткая атака разнесёт его не задумываясь. Всего лишь один «Нож» от Габа…

— Я думал об этом, — подхватил тот, поняв, что наставница даёт шанс порассуждать о случившемся. — И если бы это была проверка нагреса, так бы и сделал. Щиту не хватает однородности, на основном уровне, он будто слеплен из кусков, держащихся на молитве Добродетели. Здесь даже не надо искать узлы, чтобы его разрушить.

— Ты неплохо развиваешься в сторону щитокрушителя. Молодец, — похвалила Габа гадам с присущей ей, изрядной долей льда в голосе. — Ну а ты, пусть и продвинулся в плане индивидуальных защит, но пока недостаточно. Твои общие щити гораздо лучше.

— Я р-рабхотать надт этхим, гадтам Анита.

— И это правильно. Тебе тоже ещё есть куда стремиться, — посмотрела девушка на гекситина. — Теории недостаточно, чтобы побеждать тварей.

— Именно поэтому я здесь, гадам, — вздохнув, сказал Габ.

— Будешь пробовать ещё? — спросила наставница, подняв бровь.

— Как будто у меня есть выбор, — пробормотал Виктюр.

Оставшиеся полчаса из своего, отведённого по уговору Проводников, часа маг экспериментировал с получившимся наброском заклинания, пытаясь перевести сырую энергию в оформленную. Если этого не сделать и оставить всё так, как есть, толку от подобной атаки всё равно не будет. Неднаг упоминал, что в Межмирье немало существ, питающихся сырой энергией. И не просто питающихся, а живущих за счёт неё или просто становящихся сильнее. Им совершенно не важно, откуда её брать, главное, найти источник. И таким источником вполне может стать не осторожный Проводник, до конца не контролирующий себя. Твари, поняв, что маг ударил сырой энергией, вполне могут прирососаться к нему и тянуть, пока тот не закончится совсем. Габ не стал просто так доверять словам, сходил в библиотеку и проверил их, а потом ещё и у наставников спросил. Всё оказалось правдой. Виктюр не хотел себе страшной участи быть выпитым, а потому собирался сделать всё, чтобы не попасться так глупо.

По окончании отведенного времени, гекситин продвинулся не так уж и далеко. Он не мог швыряться дымными мечами, секирами, а то и гильотинами или чем-то подобным. Да и не нацеливался он на такое: ничего из перечисленного невозможно написать энергией, слишком они жёсткие и оформленные. Энергии нужна гибкость, тогда она может свободно течь и заполнять предоставленное ей пространство.

Габ с удивлением смотрел на серую, испускающую лёгкий дымок тончайшую струйку выходящую из его указательного пальца. Он не понимал, как у него получилось такое, но точно знал, что может повторить. Щит Обда, в отличии от многих других, откровенно неудачных, попыток что-то создать, струйка не разрушила. Да и вообще никак себя не проявляла, просто впилась в чёрный круг и всё.

— Поздравляю, гекситин, ты сделал важный шаг на пути к энергозаклинаниям, — произнесла Анита, когда проводники снова покинули погружение.

— И чем эта струйка мне поможет? — усмехнулся Габ. — Ей же даже управлять невозможно!

— Возможно, это ведь энергозаклинание, — не согласилась наставница. — Не поверю, что тебе это не известно. «Дымная нить» сама по себе может быть и слаба, но на её основе можно делать много чего другого. Попробуй — у тебя обязательно получится.

— В другой раз уже, — проворчал Виктюр.

— Это твоё право, — подала плечами девушка.

Час, отведённый Обду, тот швырял в гекситина, укрытого простейшим «Дымным щитом», представлявшим собой обыкновенное дымное полотно, с четырёх сторон ограниченное узлами, простыми атаками. Ничего выдающегося в щите гекситина не было, разве что каркас имелся, для большей крепости. Габ расчитывал потренироваться в быстром возведении защиты после её потери, но не получилось. Нагрес не стал закидывать Проводника разнообразными атаками, сосредоточившись на игле.

Виктюр знал, что у Обда есть определенные проблемы с заклинаниями нападения, особенно самыми простыми. Та же игла получалась лишь в половине случаев, зато «Дымный клинок», на который и Трид пока не очень способен, вышел с первого раза. Самому Нагресу такое положение дел не очень нравилось и он всеми силами это исправлял. Особенно сильно он загорелся этом после одной из атак Неднаг, когда штук двадцать игл, отчего-то названных сыном начальника порта пачкой, изрешетили трёх кродсов. Но если прирождённому специалисту массовых атак это было как дорогу перейти, то Обд и с одиночной пока мучился.

Впрочем, за этот час он немало продвинулся в направлении цели. По крайней мере, именно так сказала Анита:

— Ты делаешь успехи, Нагрес. И твои успехи значительны.

— У каждого из нас успехи значительны, но особого проку от этого нет, — покачав головой, заметил на это Габ.

— Ты слишком много хочешь от себя, ученик, — подняв бровь, с холодом в голосе отозвалась наставница. — Всему своё время.

— У нас-с не тхак многхо этогхо вр-ремени, — встал на сторону гекситина Обд. — Всегхо за два месяц нужно овлад-деть вер-ршины мастер-рства магхии.

На это Анита ничего не сказала. Отключив Каземат, она вышла из помещения. Проводникам ничего не оставалось, как последовать за ней.

Поздно вечером, после пропущенного ужина и пяти часов, проведённых в библиотеке за объяснениями Обду устройства «Дымной разрывной иглы», Габ, полностью вымотанный морально, буквально свалился в спальню. К его удивлению, никто ещё не спал. Иразар, занимавший самую ближнюю к Виктюру кровать, вооружившись карандашом, листом бумаги и тонкой деревянной дощечкой, названной несостоявшийся журналистом грабтом, явно на верецийский манер, что-то рисовал. Трид, следующий в спальной линии, зашивал разошедшийся шов на рубашке, а Неднаг, самый дальний от гекситина, поставив свет справа(?), чтобы единственному глазу было удобно, читал. Названия на черно-красной обложке книги не было, но Габ был уверен, она была либо снова про предстоящих врагов, либо, что наиболее вероятно, про Урурид — именно этой темой сын начальника порта интересовался буквально вчера.

— Тренировки с нашим не образованным другом идут тяжело? — не отрываясь от рисования, спросил Рыжий.

— Нормально, — буркнул Габ, опускаясь на кровать.

— Ты сам взвалил на себя эту ношу, — будто не заметив ответа гекситина, продолжил художник. — Вот и не жалуйся теперь.

— Твои фантазии до добра не доведут, — расстегнув рубашку, пробурчал Виктюр.

— Ну конечно, это же всего лишь мои фантза…

— У тебя есть доказательства моих жалоб?

— Мне не нужны никакие доказательства, я и так знаю, чт…

— Вот поэтому с тобой никто и не хочет иметь дел, — перебил художника Неднаг. — Мало того, что в бою бесполезен, так ещё и по жизни тот ещё урод.

— Я не бесполезен! — тут же вскинулся Иразар. — Мои защиты лучше ваших!

— Твои защиты только для тебя, — хмыкнул чтец, не отрываясь от книги. — Гексаме ты ничем не поможешь, сколько бы ни пытался шевелить щитом. А атак и вовсе нет. Нормальных атак, способных решать исход боя.

— А у кого-то они есть? — отложив грабт и карандаш, вкрадчиво спросил Рыжий. — Кто-то своими атаками способен решать исход боя? Что-то я не припомню, чтобы гадот Ванабун выделял какую-то двойку. Никто ещё не достиг общей цели. Поэтому мои защиты…

— Бесполезны против кродсов, — вступил в диалог Трид, закончив зашивать рубашку. — И ваша с дамочкой двойка выезжает лишь за счёт везения и её гигантского кузнечика.

— Это богомол, — поправил портного Габ, переодевшийся в спальное.

— Да какая разница, кузнечик или богомол, — отмахнулся Трид. — Суть ведь не меняется.

— Ещё как меняется, — не согласился гекситин. — Богомол существо одиночное, больше одной цели за раз не атакует. Кузнечик же способен связать боем нескольких врагов, что не очень логично, если подумать.

— Почему? — не понял Рыжий.

— Кузнечик меньше, толстого слоя хитина, в отличии от богомола, нет, убить его намного проще, — пояснил Габ. — Было бы правильнее, если бы богомол связывал нескольких врагов.

— И эти несколько врагов сыграли бы на его неповоротливости, — неожиданно для Виктюра не согласился Трид. — Он ведь большой, уворачиваться не может, а юркий кузнечик хоп-хоп — у ушёл от всех лап, клыков, мечей, сгустков и всего прочего смертоносного. Им в паре хорошо бы работать, один отвлекает, второй по одному уничтожает.

— Об этом я не подумал, — согласился Габ. — Признаю, логика в этом есть. Добавить им ещё сверчка с его кислотными плевками…

— Ты откуда об этих сверчках-кузнечиках столько знаешь? — прищурившись, спросил Рыжий.

— Книжки умные читать надо, — усмехнулся Неднаг. — Попробуй, это добавляет мозгов. Впрочем, что-то сделать с их полным отсутствием вряд ли получится.

— Ты назвал меня тупым? — пошёл в атаку Иразар. Благо, лишь в словестную.

— А как ещё назвать оравшего чуть ли не на всю столовую, что добьется справедливости у мастера Шаданаба? — ничуть не испугавшись явной угрозы в голосе Рыжего, спросил Неднаг.

— Тупым, — кивнул Трид, придирчиво осматривая шов.

— Вот именно. И если ты не поймёшь наконец, что заменить гекситина никак не получится, то ты тупой и есть.

— А вот тут ты не прав, — хитро улыбнулся художник. — Ты упрекаешь меня в нежелании читать, а я знаю, что гекситина можно поменять. Если он не обретёт необходимую связь со всеми нами…

— Это было всего два раза за время существования кланов, — не дал ему договорить чтец. — Более трёх тысяч лет назад, когда никто не знал, как нужно управлять гексамой и пробуждать эту самую связь. За это время изменилось всё.

— Это не меняет того, что у него, — процедил Рыжий, бесцеремонно тыкнув пальцем в Габа, — этой связи нет.

Сам гекситин слушал их спор с максимальным вниманием, пусть и старался делать вид, что ему неинтересно. Ещё на первой встрече с мастером Шаданабом тот упомянул о какой-то загадочной связи. Потом, на первом командном занятии, о ней говорил тодаг, но, плоть до этого момента Габ серьёзно даже не вспоминал о ней. Сейчас же его окутал страх. А что если и вправду у него никогда не появится эта связь?

— Прошло всего полторы недели, как гексама стала полной, а ты уже хочешь всего и сразу? — снова хмыкнул Неднаг, блеснув единственным глазов и абсолютно не догадываясь о мыслях в голове гекситина. — Тридцать семь дней — такой рекорд в установлении связи. Быстрее не получалось ни у кого.

— Это ничего не значит…

— Это значит всё, — поняв, что выиграл, торжествующе оскалился чтец. — И в первую очередь это значит то, что ты совсем не в теме, но пытаешься строить из себя нудного всезнайку. Как и со своими бесполезными щитами.

— Они не бесполезные, — не согласился Габ. — И ты это знаешь как никто другой. Защищаться от одиночного противника с мощными магическими атаками совсем не тоже самое, что и против кродсов. Тот же Пирамидальный Жнец снесет любую массовую защиту, будто это не оформленная дымка над поверхностью воды ранним утром. И что мы тогда будем делать? Прыгать от него, подобно лягушкам? Это не вариант.

— Кто такой этот Пирамидальный Жнец? — спросил Трид.

— Достаточно мощная тварь с сильными атаками, — пояснил Неднаг. — И вовсе не любую массовую он снесёт, он не Столбик, чтобы проворачивать такое.

— Нам сейчас и Жнеца хватит, никакой столбик не понадобится, — не согласился Габ. — Да нам вообще кого угодно, хватит, мы от двух десятков "крокодилов" в двойках постоянно отгребаем

— Фу, лорд, откуда в вашей речи слова грузчика? — делано поморщился Неднаг. — Вы же не в порту работаете, не развозите уголь по пароходам, не пьёте дешёвое пиво, едва сойдя на берег после очередного рейса.

— А ты предпочёл бы «изволите вызвать вас на дуэль чести» и прочие «не соблаговолите ли согласиться на мою компанию исключительно для скрашивания вашего одиночества»? — подняв бровь, спросил Габ.

— Когда ты подражаешь гадам Аните, это очень жутко смотрится, — высказался чтец, делано вздрогнув. — И нет, я знаю, что так мерзко и высокопарно никто не говорит, но «отгребаем»…

— Привыкай, — кивнул Габ. — Как говорится, с кем поведёшься.

— Это ты нас так унизил сейчас? — спросил Рыжий.

— Если ты принял это на свой счёт, да ещё и таким образом…

— Вот давай без вот этого сейчас, — помотал рукой в воздухе художник. — Это ведь мы «с кем поведешься»?

— И вы тоже, — не стал юлить Габ. — Но конкретное слово «отгребаем» я и до вас знал. В столице никто не видит в нём ничего плохого.

— В вашей столице каждый первый, видать, лодочник, — проборматал Трид.

— А ведь так и есть, — воскликнул Рыжий. — Может, и не каждый, конечно, но столько различных мероприятий по гребле, как в Ратпоне, не проводится нигде.

— У меня и брат активное участие в них принимает, — кивнул Габ, — и сам я пробововал.

— И как? — полюбопытсвовал Неднаг.

— Мокро, — улыбнулся гекситин. — И шатко. На земле устойчивей. Но школьный кубок мы брали шесть раз из тринадцати возможных.

— И каково было на месте простого гребца? — фыркнул Рыжий.

— Не угадал, я был рулевым.

— И сейчас, как рулевой, будешь вести нашу лодку к цели? — спросил Трид.

— Буду стараться. Но только лишь от рулевого здесь ничего не зависит.

Глава 9

— Нет, смотри, — покачал головой Габ, соотнося рисунок нагреса в воздухе с пониманием, как должен выглядеть щит, — ты не касаешься центрального узла, поэтому структура не впитывается в каркас. У тебя как бы холмик получается, в который удобно бить.

— Поэт-тому он и рассыпхаться? — недоверчиво спросил Обд.

— Именно, — облегченно выдохнул гекситин. Он не мог поверить, что очередной час объяснений не прошёл даром.

— И мне надто пр-росто коснуться цсентра?

— Да, — подтвердил Виктюр. — Тогда твой щит станет крепче.

— Этхо будтет совс-сем непр-росто, — покачал головой нагрес. — Придтётся работать?

— О чём щебечите, мальчики? — спросила внезапно подошедшая Вули.

Настолько внезапно, что Габ аж вздрогнул и толстенная книга по основам защитных заклинаний, раскрытая практически посередине, с грохотом упала на пол.

— О считах, — ответил Обд, наклоняясь за толмудом.

— Мне всё равно эти ваши мудрёные размахивания руками непонятны, — типично фыркнула девушка. — Мне нужен лорд гекситин.

Габ едва слышно скрипнул зубами. Стоило вчера одноглазику неосторожно наречь парня этим титулом, как с утра об этом знали чуть ли не все. Не иначе как Тинг постарался, хотя раньше за ним такое не замечалось. Мог и Рыжий, конечно, и этот вариант нравился Виктюру больше, но представить его, болтающего о пустяках с мастером Шаданабом и мимоходом кидающего фразу о лордстве, Габ не просто мог.

— Я не лорд, — процедил Проводник. — И ты это прекрасно знаешь.

— Я пхойду, — тут же встал нагрес. — Встретхиться в Казхемате.

— Встретимся, — эхом отозвался Габ.

— Я присяду, — мило улыбнулась Вули. — Можно?

— Садись, — кивнул парень. — И говори сразу, что тебе нужно. И можно без игр в истинную леди, я знаю тебя столько же, сколько и ты меня. Рыжий, может, и поведётся на такое, я — нет.

— Хорошо, — убрала улыбку девушка. — Мне нужна помощь.

— Чего это вдруг? — опешил Виктюр.

Ему казалось, они уже высказали друг другу всё ещё в катакомбах. Более того, гекситин протянул Вули руку помощи уже будучи гекситином, введя в гексаму. Парень понимал, что по пустякам нассеровщица обращаться не будет. Значит, случилось что-то из ряда вон.

— Ты же заинтересован в усилении гексамы, — констатировал девушка. — Пусть ты об этом и не говоришь, но это видно. Тот же мадрикиец живейшее тому доказательство.

— Допустим.

— Мне тоже надо усилиться.

— И в чём проблема? Тебе нужно моё разрешение? Так я разрешаю.

— Не притворяйся глухим! — вспылила Вули. — Я же чётко сказала — мне нужна помощь. За разрешением я бы даже не пришла.

— И в чём будет выражаться непосредственная помощь? — улыбнулся Габ. Такой дочь генерала ему нравилась куда больше. Просьбы и страдания, типичные женские уловки, ей совсем не шли.

— Я, Аржем и ты пройдём в Хост, там доберёмся до каких-то там зарослей, возьмём мне нассов, и вернёмся обратно, — чётко отрапортовала Вули.

— И сколько это займёт? — спросил парень.

Он уже прикидывал, от чего сегодня придётся отказаться, если поход в чужой мир затянется. Пропускать Каземат не хотелось, в крайнем случае, его можно перенести, но полная отмена сильно ударит по обучению. А если «помощь» ещё и несколько дней займёт…

— Аржем обещает, что не более пары минут по нашему времени, — прервала мысли Виктюра Вули. — Он пытался мне объяснить, что будет происходить со временем, но ты же меня знаешь.

— Достаточно неплохо, — кивнул гекситин. — Если тебе непонятно что-то сразу, ты не делаешь попыток разобраться дальше. Особенно, если рядом есть кто-то, кто знает и понимает.

— В общем, это будет артефакт. Не знаю как, но Аржем уговорил гадам Гирву дать нам его. Осталось только дойти до Зарослей и схватить нассов.

— А почему именно туда? — проявил любопытство Габ. Больше нигде нет нассов? Мне казалось, у вас весь мир кишит ими направо и налево, под каждым кустом муравейник, под каждым листом жучков и паучков несчесть.

— Паучков у нас вообще нет, — криво улыбнулась девушка. — А жучки из-под каждого листа мне не нужны. Мне вообще жучки не нужны, мне нужны четыре…

-…норшаба, чтобы сделать из них телохранителей, помню.

— Ты подслушивал?

— Не так просто не слышать что-либо, орущее в паре метров от тебя, — хмыкнул Проводник.

— Мы не орали! — тут же возмутилась Вули. — Мы разговаривали обычным тоном!

— По-твоему, этого не достаточно? — усмехнулся Виктюр. — Как по мне, всё было более чем слышно. Да и не раскрывали вы никаких тайн, иначе этих книг не было бы в библиотеке. Так почему именно в Заросли?

— Там живёт красный богомол, ремог, — с вызовом сказала Вули. — Он мне нужен. Я и так уже совершила несколько ошибок с нассами, надо исправлять.

— И всё равно я не понимаю, почему именно Заросли, — продолжал гнуть свою линию Габ. — Почему не Пятнистая поляна? Или Корневище? Кто вообще придумывал эти сказочно-детские названия?

— Что за странная виктюрская манера скакать по темам? — поморщилась Проводница. — Кто придумывал названия я не знаю, но для Хоста они более чем подходят.

— Пока они звучат глупо. Так почему не Корневище?

— Ты вообще откуда знаешь столько о нас?

— Книги читал, — наставническим тоном пояснил Габ. — Те самые, что показывал тебе твой Аржем. Не самые лёгкие для чтения книги.

— Значит ты понимаешь, как тяжело было читать их мне, — буркнула дочь генерала, опустив взгляд и тщательно поправив несуществующие складки на юбке.

Она не любила признаваться в своих слабостях, даже в тех, что были кому-либо известны.

— Так почему?

— И на Поляну, и на Корневище нам пока рано, мы просто не справимся.

— Мы? — подняв бровь, спросил гекситин.

— Аржем сказал, мне понадобится помощь. Нужен кто-то, максимально близко обращённый ко мне. Кроме тебя, таких нет.

— Понятно, — кивнул Габ. — Будь условия другими, ты никогда бы не просила ничего у женоненавистника и глупого мужлана. Нелегко, когда надо просить у мужлана, не так ли?

Вули поморщилась, но ничего не ответила на этот выпад.

— Так ты поможешь мне?

— Как будто у меня есть выбор.

— Вот и замечательно, — раздался сзади мужской хриплый голос, заставив Габа вздрогнуть ещё раз. Книга снова полетела на пол.

— И вроде бы не кошками управляете, а подкрадываетесь ничуть не хуже, — процедил Виктюр. — Можно ведь было хотя бы намекнуть на своё присутствие.

— А если бы я собирался напасть? — спросил Аржем, выходя из-за спины.

Одет он был явно по походному, в высокие, правда, белые, белые штаны из грубой ткани, синюю рубашку и широкую соломенную шляпу. Через плечо перекинутая кожаная сумка топорщилась чем-то странным.

— Напасть на представителя клана в его собственном доме? — с деланным удивлением спросил Габ. — Да ещё и на гексата, что будет добывать потерянные реликвии? Добро пожаловать в клуб самоубийц-идиотов.

Сказав это, парень повернул голову направо. Там, в пятне света, даруемым настенным светильником, стоял парат и пристально смотрел на гекситина. С момента обращения Обда он стоял там всегда, когда Габ приходил в библиотеку. Проводник не сомневался, что сотканное из пара и дыма антропоморфное создание следили за тем, чтобы с главой гексамы ничего не случилось и, в случае опасных ситуаций, был готов спасать объект охраны от чего-либо и, особенно, кого-либо. Да и Тинг, которого поставили нянькой гексамы, так же в стороне стоять не будет.

— Ну, допустим, — заметив, куда смотрит Виктюр, пробормотал Аржем. — Значит, ты не против помочь присс Вулихем, так?

— Так, — кивнул Габ. — Что надо делать?

— Во-первых, переодеться. — Нассер смерил парня скептически взглядом. — То, во что ты одет сейчас, никуда не годиться. Пройти по нашему лесу, да ещё и по Зарослям, в этой обуви у тебя не выйдет.

— А ещё там жарко, поэтому надо надевать максимально светлые вещи, — кивнул Проводник. — Это я знаю.

— И обязательно что-нибудь синее, — добавил Аржем, тряхнув головой.

— Это зачем? — не понял Габ.

— Значит, не всё ты о нас знаешь, — торжествующе улыбнулась Вули, после чего пояснила. — Все Проводники, не обладающие достаточной мощью, чтобы ходить по Хосту так, как вздумается, должны носить что-нибудь синее. На мастера, а уж тем более магистра, ты не тянешь, поэтому синее тебе необходимо.

— Понятно. Это всё?

— Нужен будет ещё кто-нибудь, — сказал Аржем. — Пусть ты и гекситин, но в одиночку вряд ли справишься.

— С чем? — не понял Габ. — Что вообще делать надо будет?

— Надо будет защищать меня, пока я пытаюсь посадить на цепь насса, — пояснила Вули.

— А вот сейчас у меня появились вопросы к логике предстоящего мероприятия, — сказал гекситин. — Почему вы не можете сделать это вдвоём, силами клана? Зачем нужно привлекать к этому сторонних магов, раскрывая им свой мир? Ни за что не поверю, что что ты, — посмотрел он на нассера, — не сможешь защитить присс Карциг от всевозможных жуков и бабочек.

— Я смогу, — кивнул Аржем. — только после этого Вули не обрадуется зацепленному нассу. Она не сможет его вырастить и обучить под себя, он ей просто не поддастся. И если в начале он будет достаточно сильным сам по себе, то спустя год, а может и меньше, голая сила уже перестанет что-либо решать, а ничего особенного у нассам не будет…

— …потому что Вули не сможет его вырастить и обучить, — кивнул Габ. — Понимаю, читал. Но видимо не о том.

— А в тех книгах много о дальнейшем обучении нассов и нет, они не для этого написаны. И уж тем более там нет и слова о специальных, необычных нассах, обитающих в специальных местах.

— Кстати, да, — потрясённо произнесла Вули. — Но ты как-то нашёл информацию об этом!

— Просто спросил парата о книгах по вашему клану, он показал мне их. Все, а не только те, что были у вас. В одной из них упоминались необычные создания. Но только упоминались. Значит, обучаемость зацепленного существа зависит от Силы защищающего?

— Верно, — подтвердил нассам догадку Габа. — Обучаемость и начал на Мощь. Поэтому лучше бы тебе подобрать напарника, не сильно ушебшего от тебя по срокам обращения.

— У нас есть такие, — хмыкнул гекситин. — Сколько у нас есть времени на сборы?

— Чем меньше — тем лучше. Мы будем ждать вас здесь.

Выйдя из библиотеки, гекситин уже знал, кого будет звать в поход по лесам Хоста. Осталось его только найти.

— Тинг, — позвал Габ феррата.

Слово это, означающее видовую принадлежность, Виктюр узнал совсем недавно, ещё и недели нет, но вспоминать, при каких обстоятельствах он получил это знание, до сих пор было стыдно. Хотя, если подумать, ничего особо стыдно в этом не было. Всего-то обозвал верного няньку «металлическим» при мастере Шаданабе, с кем не бывает. Но тон, которым мастер поправил гекситина, моментально вогнал парня в краску и ещё минут двадцать из неё не выгонял.

— Слушаю, — протрещал появившийся буквально через десяток Тинг.

— Где сейчас Иразар?

— В столовой, — ответил феррат. — Только из Каземата, выглядит не очень довольным.

— Спасибо, — кивнул Габ и отправился к Рыжему.

Чтобы у того не получилось, от предстоящего от вряд ли откажется.

Так и получилось. Пусть художник и поизображал минут пять оскорблённую невинность, но, в конечном итоге, согласился. Он бы, может, и сразу сказал да, если бы просила сама Вули, но как можно отказать себе в удовольствии поиздеваться над аристократишкой? Габ уловил этот момент быстро и сыграл на ревности, Рыжего, заявив, что раз тот не хочет, он попросит Тинга, тот точно не откадет. После этого Иразар перестал ломаться.

И вот, ещё пятнадцать минут спустя, все четверо стояли в зале для входа в миры Проводников. Могли бы и раньше, но Иразару потребовалось принять душ, очень уж он не хотел вонять перед девушкой. Из синего у нашлись только штаны из дурина, но и этого оказалось достаточно. Габ, предусмотрительно, оделся во всё, от носков, пусть их и не было видно, до кепки, в цвета безоблачного неба и тропического моря. Аржем к этому отнёсся спокойно, а вот Вули не приминула вставить пару колкостей, но, поняв, что на её замечания гекситина не реагирует, оставила это занятие.

— А у вас есть разрешение для открытия портала в свой мир? — полюбопытствовать Габ, глядя, как нассер достаёт пятиугольные медальоны с отверстием посередине и очерчивапет ими восьмиугольную звезду.

— А тебе больше всех надо что ли? — тут же пошёл в атаку Рыжий. — А если нет разрешения? Победишь сдавать нас? Вули этот насс нужен, как воздух, а ты…

— Он прав, — остудил пыл Иразара Аржем, тряхнув головой. — Входить в мир через дом другого клана мало того, что некрасиво, так ещё и оставляет след на магическом фоне дома, вычистить который не так-то и просто. К тому же, такой вход легко почувствовать, а без разрешения нас бы уже накрыли.

Нассер закончил с медальонами, встал в центр образовавшегося внутренними вершинами звезды круга, достал из сумки деревянную палочку желтоватого оттенка и разломал её пополам. Мир затопил яркий свет, заставивший всю четверку зажмурить глаза, а через шесть секунд ровно они уже стояли на огромной поляне под гиганскими деревьями.

— И куда нам? — первым делом спросил Габ.

— Сейчас я уточню, — пробормотал Аржем, доставая из сумки прямоугольную металлическую пластинку примерно с ладонь. — Вы бы пока озаботились проблемами погружения. Мало ли, вдруг не выйдет.

Глаза Иразара мгновенно, словно по команде, расширились. Он явно не думал о том, что проникать в собственный мир, находясь в чужом, совсем не просто. Он уже собирался что-то сказать гекситину, но тот его опередил.

— Вот, держи, — сказал Габ, протягивая тонкую длинную цепочку красного цвета. — Это амулет из дидридита, с ним мы не должны почувствовать проблем. Так Тинг сказал.

— Когда ты…

— Пока ты мылся. Тинг, выпытал из меня подробности нашего путешествия и принёс амулеты.

— А как этот неведомый дитрид…

— Дидридит, — поправил Виктюр.

— Да и кродс с ним! — вспылил Рыжий. — Как он нам поможет?

— Это сплав из металлов Урурида, — пояснил Габ. — Он просто не может не помочь на физическом уровне.

— И ты предлагаешь верить тебе? Да вы врёте так же легко, как дышите!

— Кто — вы? — спросил нассер, закончив манипуляции с пластинкой.

— Аристократы, вот кто! — выкрикнул Иразар. — Салии будет намного лучше без вас! А теперь ещё и Кангии!

— Ты можешь не орать? — тихо, но твёрдо спросила Вули. — Если на нас набросятся все окрестные нассы, о богомоле мне придётся забыть на ближайший месяц точно. А ждать я не могу.

— Но ты ведь слышала, что он предлагает! — гораздо тише, но всё так же экспрессивно сказал Рыжий. — Если он думает, что я возьму эту цацку!..

— Можешь не брать, — пожал плечами Габ. — Тебе же хуже.

Одну цепочку он убрал в карман, а вторую надел на шею, спрятав под рубашку. Приятный холодок, пробежавший по спине, сообщил, что амулет начал работать ещё и как спасение от жары.

Иразар показательно фыркнул и отвернулся от гекситина. Вули довольно улыбнулась, её напарник по аренной двойке перестал орать и этого было вполне достаточно. Проблемы с погружением пусть решает сам, она ему в этом помочь едва ли сможет.

— Нам прямо, — сказал Аржем найдя наконец, где вставить слово. — Идти где-то полчаса, потом будем только бежать. Так что берегите силы.

Ни у кого ничего не спрашивая, нассер пошёл вперёд. Вули бросилась за ним. Габ ещё в библиотеке хотел спросить, не помешает ли ей длинная юбка, до щиколоток, ходить по лесу, но, оказавшись в Хосте, вопрос отпал сам собой. Лесом в том смысле, к которому привык Виктюр, эту местность назвать было нельзя. Низкая, будто газон перед дворцом императора, трава, редкие, но густые кусты, высокие деревья без малейшего намёка на подлесок — всё это больше походило антуражу сказок, чем месту, полному опасных насекомых, гигантских, для их тарровых родственников, и полных сюрпризов. Четверка путешественников то и дело проходила мимо них, замедляя свой ход по команде Аржема. Нарваться на бой ещё до цели их путешествия никому не хотелось.

Идти под жарким солнцем — а может быть и вовсе не солнцем, кто знает, как называется местное светило — было не приятно. Особенно страдал Рыжий, у него не было пусть и совсем немного, но помогающего амулета. К Вули и Аржему их собственный мир и вовсе был куда благосклоннее, чем к двум дымникам. Это не значило, что они вовсе не испытывали воздействия жары, но было оно значительно меньше.

За полчаса, что Проводники шли под редкими деревьями, местность совсем не изменилось. Габу казалось, что что они и вовсе не с двинулись с места, но странный одноэтажный домик с пустыми оконными проёмами, отсутствующей дверью при налисии коробки и частично отсутсвующей двускатной крышей, сложенной ветками с листьями, очень похожими на те, что имели кусты вокруг, не оставлял сомнений — всё это время они и в самом деле шли.

— Как-то не очень на заросли похоже, — фыркнул Иразар.

— Зайдем внутрь — будут тебе заросли, — хмыкнула Вули. — Ещё будешь жаловаться и просить вернуть обычный лес.

— Жаловаться? Я? Разве я похож я изнеженного аристократа?

— На идиота ты похож, — бурнул нассер. — Заходите, нас ждут.

Первой вошла Вули, следом Габ и отставший буквально на шаг Рыжий. Последним, неспеша, зашёл Аржем, после чего девушку окутало голубоватое свечение, превратившееся в кокон, а из окон полезли странные бескрылые стрекозы размером с кошку.

— Вот и пришло ваше время, гексаты, — спокойно сказал Аржем. — Защищайте её.

Ни на секунду не задумываясь, гекситин поспешил стать дымным облачком. Погружение прошло намного труднее, чем обычно, будто сам воздух сопротивлялся. Впрочем, учитывая, что это воздух другого мира, ничего удивительного в этом не было. Немного надавив, Габ почувствовал, что окружение продавливается от его усилий. Надавив сильнее, сопротивление было сломлено, маг окутался дымом и швырнул поток в ближайших к Вули стрекозы.

Погружение у Иразара проходило не так гладко. Он пытался окутаться дымом, но каждый раз что-то срывалось. Очевидно, без амулета ему не удавалось пробить стену, вставшую на его пути к Уруриду. Рыжий бросал взгляды, полные злости, на облачко-Габа, но ничего не говорил. Гекситин хотел помочь товарищу, но не знал как.

У Виктюра и без художника хватало проблем. Потоки не убивали стрекозы, а лишь отбрасывали к стенам. Парень крутился вокруг Вули, стараясь не подпускать нассов к девушке, но лезли с упорством, достойным уважения, раз за разом отбрасываясь обратно. Габ перешёл на сгуски, потом на ножи, но и они не сильно помогали. Попав в тело стрекозы, нож застревал там, лишь самую малость замедляя насекомое и постепенно развеиваясь от трения других стрекоз. Копьё пошло лучше, но энергии на его создание тратились очень много. Нужно было что-то не очень затратное по энергии, но эффективное. Кроме вчерашней «Дымной нити», заполнявшейся энергией на всю длину и расходующей её лишь при создании своих новых участков — это гекситин прочитал с утра в книге, сам пока не пробовал — и больше не расходующей резерв ядра, на ум ничего не приходило. Но что может сделать тонкая струйка против движущихся противников? Анита говорила, что нитью можно управлять и Габ решил попробовать. Ничего другого всё равно не оставалось.

Вызвав нить, что заняло почти шесть долгих секунд, Виктюр по какому-то наитию, явно ниспосланную панической работай мозга, догадался прикрепить её основание к потолку, максимально растянуть и играть ей будто канатом в цирке. Видел он однажды в детстве, как девушка ходила не по натянутому, а по играющему канату, прыгая на нём, садясь на него и чуть ли не крутя сальто. Так же и Габ играл своей нитью, оборачиваясь её вокруг стрекозы и сдавливая. Насекомое от такой пытки умирало достаточно быстро, не издав ни звука. Может быть, потому что и без этого не умело, ма может банально не успевали, кто его знает. Впрочем, о наличии голосовых связок у жуков, муравьёв и прочих бабочек гекситин не слышал.

К тому моменту, когда Иразар наконец справился со своей стеной и стал облачком, Габ убил не меньше полусотни стрекоз, они перестали прибывать со скоростью несущегося на всех парах поезда, а в голове гекситина родилась безумная идея добавить вторую нить и использовать их сообща. Разум кричал, что управлять двумя нитями сразу будет не просто сложно, а очень сложно, но Проводник всё же рискнул. Минуту он боролся с закрепоением заклинания на Нить, что даровала связь ядра мага и конкретного места в Уруриде, откуда черпалась сила, но и эта проблема оказалась решена — Габ просто вывел обе нити из одного места, открыв интересную особенность в снижении затрат энергии. И пусть обеими нитями и в самом деле оказалось тяжело управлять одновременно, гекситин ликовал — если тоже самое удастся повторить в Арене, он нашёл способ победы над кродсами.

Иразар, потыкавшись с атаками и так же, как и Габ, отметив их неэффективность, нашёл какой-то свой способ уничтожения стрекоз. Он швырял в двух нассов какую-то липкую гадость, а потом ставил обычный с виду «Дымный щит». Нассы с гадость на теле подлетали к щиту, стукались друг об друга и разлетались на куски, раня всех, кто оказался поблизости. Щит убирался, гадость летела в новых стрекоз и так раз за разом.

— Двадцать шесть минут, — сверившись с часами, когда все стрекозы закончились, произнёс Аржем.

— Это плохо или хорошо? — спросила Вули. Кокон вокруг неё пропал, превратившись в широкий пульсирующий браслет вокруг левого запястья.

— Это ничего не значит, — покачал головой нассер. — Нам надо бежать. Причём именно бежать.

— Так почему мы ещё не бежим?

— Как сказать твоим товарищам, чтобы они оставались в этой форме?

— Они тебя слышат, — хмыкнула Вули. — Странно, что за семь лет жизни бок о бок с дымниками ты этого не понял.

— Я, знаешь ли, в гексамы не вхожу, — раздраженно ответил Аржем, тряхнув головой. — Побежали уже.

— Куда?

— Туда, — сдержав непристойность, ответил нассер, показывая на один из оконных проёмов.

Тот внезапно загорелся зеленоватым пламенем и преобразился в низкую широкую дверь. Вули, больше ничего не слушая, сорвалась с места так, словно за дверью находилась пещера с сокровищами. Аржем и два серых облачка еле догнали её по чавкающей под ногами земле. Дорожка, по которой они бежали, то появлялась, то исчезала между деревьями, петляла, как стадо трусливых зайцев, и постоянно готовила то пойти в гору, то резко уйти вниз.

Местность изменилась. На смену сказочному лесу пришли настоящие дебри. Половина деревьев стояла совсем без листьев, другая половина раскачивалась и скрипела, хотя никакого ветра не было. То и дело из самых неожиданных мест появлялись разного вида и размера насекомые, преграждающие путь. Гексаты, что бы не терять время, просто отбрасывали их пути потоками и сгусками. Вули и так убежала далеко, убивать каждого насса было долго.

Через десять минут безумная гонка закончилась. Дорога в очередной раз вильнула и гексаты на полной скорости выбежали — хотя правильнее будет сказать вылетели — на небольшую полянку, едва не врезавшись в Вули, снова застывшую в голубоватом коконе.

Со всех сторон поляну окружали мощные мёртвые деревья, толщиной стволов похожие на дубы. Из многочисленных дупл срывались муравьи с крыльями, похожими на птичьи, и размером чуть больше предыдущих стрекоз. Зацепиться нитью здесь было не за что, но Габ постарался извернуться и зацепить из зе голые сухие ветви. Поначалу получалось не очень, сухая древесина лопалась от самой осторожной попытки взаимодействия. Тогда Проводник ращепил нить на десяток струек поменьше, переплел их некое подобие паутинки и растянул между ветвями. Сработало. Паутинка висела уверенно, срываться не собиралась и срочно держала мёртвую древесину, не давая той осыпаться трухой. Окрылённый неожиданным открытием, Габ за пару минут наделал с сотню таких паутинок, наполовину опустошив резерв, укрепил ими весь окружающий лес, а уже от них пускал нити, хватающие и затягивающие в паутину беззащитных перед ней нассов. Затянуть нить проблем не составило.

Иразар действовал по старой методике, принимая на щит двух меченных муравьёв. И пока гекситин буксовал с паутиной, Рыжий вполне успешно истреблял круживших вокруг Вули нассов. Но стоило Габу растянуть свою ловчую сеть, почти мгновенно схватив три десятка оставшихся муравьёв, как бой тут же закончился. Художнику оставалось только злиться. Аристократишка снова обошёл его.

— Куда дальше? — спросила Вули, едва кокон снова стал браслетом. По её лицу было видно, что она не просто так стояла и ждала, когда дымники избавятся от наседающих муравьёв.

— Видимо, никуда, — ошеломлённо произнёс Аржем, крутя в руках пластинку. — Он сам идёт сюда.

— Кто? — не поняла девушка.

— Понятия не имею, — помотал головой нассер. — Какой-то огромный насс.

Внезапно где-то совсем рядом раздался странный громкий звук, будто что-то большое топнуло по земле. До путешественников долетела воздушная волна, сбив погружение с обоих дымников. На поляну, вырывая с корнями мёртвые деревья, вылетел таракан метра четыре в высоту.

— Что будем делать? — с расширенными от ужаса глаза спросил Рыжий.

— Держи, — крикнул ему Габ, кидая свободный амулет.

Иразар не стал вставать в позу, а молча надел цепочку на шею.

— Нам придётся его убить? — спросил гекситин, повернувшись к Аржему.

— Да, — кивнул тот.

— Это будет просто, — просто Виктюр. Его губы растянулись в саркастический улыбке.

— Не будь таким самоуверенным!

— Можешь перенаправить фокус своего заклинания со щита на таракана-переростка? — спросил Габ у Иразара, оставив реплику нассера без внимания.

— Зачем? — не понял Рыжий.

— Он дал нам много материала. — Гекситин указал на груду древесных обломков. — Не оставлять же его вот так!

— Я тебя понял, — кивнул Иразар. — Но вряд-ли он даст так просто швырять в себя.

— Предоставь это мне, — оскалился Габ, обращаясь облачков.

Гекситин не использовал нити и паутинки, он швырялся слабыми сгустками, чтобы отвлечь таракана и не дать ему атаковать облачко-Иразара. Вули снова окуталась коконом, только теперь от неё ещё голубоватый туман расползался. Оба гексата, независимо друг от друга, старались не залетать в него. Мало ли что произойти может.

Художнику потребовалось некоторое время, чтобы куски сухой древесины летели в голову таракана. Не так просто оказалось отвязать заклинание от себя, но, зная, что у Виктюра с нитами это получилось, иначе нити не крепились бы к паутинкам, он справился с задачей. Надо было всего лишь оставить зацеп на Нити, образовав энергетический контакт, и оборвать физический. На слух — ничего сложно, да и по факту так и оказалось, Самым сложным было заставить себя проделать необычную, непривычную за эти почти три недели, операцию. Рыжий справился и справедливо гордился этим.

В какой-то момент сгустки уже не отвлекали таракана от Иразара. Тот доставлял шестилапому чудовищу куда больше боли и его агрессия закономерно переместилась с облачка-гекситина на облачко-художника. Рыжий испугался. Он не знал, что ему может сделать насс настолько большого размера, но понимал, что ничего хорошего. Паника усиливалась с каждым мгновением и Проводник каким-то непонятным образом сумел нащупать нечто едва уловимое, нечто, объединяющее облачка, и крикнуть туда:

— СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!!!

Габ, услышав у себя в голове душераздирающий вопль, сразу догадался, от кого он исходит, ни на секунду не задумался, а как такое вообще получилось, бросился наперерез разворачивающемуся таракану и прямо в голову, на сильном выбросе страха прямо в кровь, зарядил три подряд шара с минимальным интервалом. Его резерв с трети тут же рухнул почти в ноль, но цели он достиг: насс снова переключился на Виктюра, оставив в покое Рыжего. Тот, не будь дураком, каким-то образом подцепил два ствола и направил в таракана. После такого удара тот рухнул на землю и больше не поднимался.

— Надеюсь, на этом всё, — прошептал Габ, выходя их погружения.

От усталости он опустился на ближайший обломок древесины и не собирался вставать столько, сколько потребуется.

— Я тоже пустой, — сказал Иразар в ошеломлении смотря на гекситина. — А ещё я должен извиниться.

— Зачем? — не понял тот.

— Ты спас мне жизнь, — пояснил Рыжий. — Если бы ты не стал на его пути, мы бы уже не разговаривали, это точно.

— Подтверждаю, намерения у Шарибатоба были самые серьёзные, — сказала Вули.

Две пары непонимающих глаз уставились на девушку. Одна из пар заметила отсутствие браслета.

— Что вы так смотрите? Я чувствовала всё, что чувствовал насс и даже больше. Зато он подарил мне Загрика.

Рядом с Вули появился ярко-красный богомол примерно по колено высотой.

— Он ведь ещё вырастет? — спросил Габ.

— Вырастет, — подтвердила Повелительница норгабов. — И благодаря вам станет намного сильнее, чем мог бы.

— А мы тут совершенно случайно связь гексамы открыли, — как бы между прочим произнёс Иразар.

— Расскажете?

— Обязательно расскажут, — сказал Аржем. Пластинка в его руках медленно превращалась в ржавую пыль. — Времени на обратном пути будет достаточно.

— А ещё я знаю, как вашей двойке победить в Арене, — хмыкнул Габ.

— А я знаю, как твоей, — не остался в долгу художник.

— Осталось только вернуться в Стимхома, минуя всех нассов, — пробормотал гекситин. — С пустым резервом не очень приятно биться даже с самой безобидной букашкой.

— Сейчас нас никто не тронет, — фыркнула Вули. — Пройдём спокойно.

— Хорошая новость, — кивнул Иразар, посмотрев на Габа.

Неприязнь к аристократом, а вернее, к одному конкретному, исчезла, будто её и не было никогда. Как бы пафосно это не звучало, не мог так и не состоявшийся журналист относиться как раньше к тому, благодаря кому остался жить. Что-то щёлкнуло в голове, заставив Проводника задуматься о переоценке ценностей. За тот недолгий поход он успел стать других. Хорошо это или плохо покажет время, а пока он собирался жить с новыми знаниями и ощущениями.

Глава 10

— ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ЕДВА НЕ ПОГИБЛИ??? — с отчетливой яростью в голосе спросила гадам Анита.

— Понимаем, — тихо ответил Габ.

Вместе с Иразаром они стояли в Демонстраторе и выслушивали гневную отповедь наставницы. До этого часа гексаты и предположить не могли, что Анита может даже минимально повысить голос. Всегда спокойная и рассудительная, сейчас, в своём белом свитере крупной вязки, девушка напоминала разъярённого белого медведя.

— ДА НИЧЕГО ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ!!! — закричала она. — ЕСЛИ БЫ БЫЛО ЧЕМ ПОНИМАТЬ, ХОТЯ БЫ МЕНЯ В ИЗВЕСТНОСТЬ ПОСТАВИЛИ!

— Мы думали, что раз у Аржему есть допуск, вам и так всё известно, — так же тихо пробормотал гекситин.

— А чего это мы вдруг вежливыми стали? — гневно спросила наставница. — Что, как придало, сразу же включилась хвалёная аристократическая учтивость? Так спрячь обратно, лицемерничать уже поздно.

На это Габ не проранил ни звука.

— А отмазку с представителем другого клана оставьте для кого-нибудь другого, куда более легко внушаемого, — гораздо спокойнее продолжила Анита. — Конечно, у него, было разрешение, но вам о нём стало известно в самый последний момент.

— Это вам неизвестно, — буркнул Рыжий. — Вас там не было.

Виктюр с трудом удержался, чтобы не пнуть художника побольнее. И дал себе замок рассказать уже ему, как устроен Стимхом. Ну или попросить Тинга, чтобы тот всем прочитал точно такую же лекцию, как и ему.

— Ты вообще молчи, раз ничего не понимаешь, — вторила мыслям Габа наставница. — Я знаю весь разговор в библиотеке, мне передали, что происходило на чердаке. Если вы думали, что ваше путешествие в Хост останется тайной, то вам нечем думать!

— Мы смогли научиться новому, — буркнул Рыжий, считая, что это может служить хоть каким-то смягчающим обстоятельством. Просто так давать втаптывать себя в пол Демонстратора он не собирался.

— И ЕДВА НЕ ПОГИБЛИ ПРИ ЭТОМ! — снова взъярилась Анита. — Как вообще в ваши головы пришла гениальная мысль, идти вдвоём?

— Это моя вида, гадам, — ответил Габ, так, чтобы не спровоцировать девушку на новые крики. От них у него начинала потихоньку болеть голова. — Когда я согласился на помощь Вули с нассом, Аржем сказал, что в одиночку я не справлюсь. Я и взял с собой Иразара.

— Всех остальных, значит, не взял, — констатировала наставница. — Почему?

Гекситин не знал, что это ответить. Сейчас, после отповеди Аниты, он и в самом деле не понимал, что заставило его взять одного лишь Рыжего. Впрочем, задумавшись над этом сейчас, он понял.

— После того, как я согласился, Аржем сказал, что мне понадобится напарник, — медленно произнёс Габ. — Ещё он говорил, что этот напарник не должен сильно отличаться от меня по срокам обращения.

— А никаких уточняющих вопросов ты не задавал, — кивнула гадам, одёрнув свитер.

Махнув рукой, она создала кресло и села в него. Ярость закончилась, на смену ей пришёл типичный непрошибаемый холод. Виктюр понял, что отповедь закончилась. Начался разбор путешествия.

— Вы хотите сказать, что ничто не мешало мне взять всю гексаму? — уточнил Габ.

— Я хочу сказать, что ты мог и предупредить кого-нибудь куда уходишь, — отчеканила наставница, пристально смотря на гекситина. — И не просто мог, а обязан. А если тебе вдруг взбредёт в твою неспокойную… голову в одиночку пойти исследовать Урурид? Не выбраться оттуда шансов намного больше, нежели убить того огромного таракана.

— Но мы его победили! — возразил Иразар.

— Поздравляю, будет чем гордиться в Дымном чертоге, — холодно отозвалась Анита, даже не посмотрев в сторону Рыжего.

— Но он прав, мы его победили, — не согласился с позицией гадам Виктюр. — Пусть это было нелегко, но у нас получилось. И это не было случайностью, я чётко рассчитывал победить его так, как в итоге и вышло.

— Едва не погибнув при этом? — холодно спросила наставница.

— Да что вы всё повторяете это своё «едва не погибли»? — взорвался художник. — Да, не погибли. Вам так сильно хотелось, чтобы мы погибли?

— Я хочу одного — чтобы вы добыли нам потерянные реликвии, — переведя наконец взгляд на художника, сказала Анита. — И я надеюсь, вы извлечёте уроки из вашего путешествия и в следующий раз справитесь с подобным насекомым намного быстрее.

— Вы не собираетесь нам ограничить свободу действий? — опешил Рыжий.

— Ты этого хочешь? — спросила наставница.

Габ потряс головой. В формулировке вопроса явно слышалось ехидство, но ледяной голос Аниты, пробирающий до костей, не оставлял ему ни единого шанса.

— Нет, не хочу, — ответил Иразар, для наглядности покачав головой. — Просто я думал, что все эти крики, это наказание…

— Наказание? — Бровь наставницы взметнулась, будто по команде. — Разве я что-то говорила о наказании?

Иразар смутился. Он не считал, что сделал что-то плохое, и честно намеревался отстаивать свою свободу. Теперь же он просто не знал, как реагировать на слова наставницы.

— И раз ты такой говорливый и задиристый, с тебя и начнём, — продолжила Анита, не дождавшись ответа. — Ты очень хорошо применил активационную липучку. Я уверена, ты до конца не понимаешь, как она работает и на что способна изначально, но твой подход работает, а значит, имеет право на существование.

— А разве это заклинание должно работать как-то иначе? — не понял Габ. — Оно не должно притягивать.

— Должно. И притягивать, и отталкивать, и даже с раскрутом, но это уже долгие годы упорных тренировок.

— Иразар смог то, на что в принципе не должен быть способен? — уловил суть гекситин.

— Я бы на твоём не оперировала терминами уровня «не должен быть», — улыбнулась гадам. Улыбка вышла замораживающей. — У нас вообще не принято рассуждать на эту тему. Если смог — значит смог. С погружением способности каждого отдельного Проводника настолько непредсказуемы, что даже самый сильный может не уметь создавать простейшее «Дымное лезвие», но это ему нисколько не мешает.

— Тогда я ничего не понимаю, — потряс головой Габ и поморщился. Похоже, близкое знакомство с новым приятелем Вули заставляет перенимать его привычки.

— Да это скорее я любльница пространных, мало кому понятных объяснений. Ты всё понял правильно. Так, как применяет липучку Иразар, не сможет больше никто, я уверена. К ней обычно подходят месяца через три после обращения. И то, лишь прощупывают почву, пытаясь понять, как лучше подобраться, чтобы разрыв нити не схлопотать. Так что ты, любитель нетипичных защит, имеешь все шансы стать одним из лучших специалистов по защитам за всю историю клана. После получения погружной методики, естественно.

— До погружения все были намного талантливее? — съехидничал Рыжий, ощущая внутри неконтролируемый страх. Если он правильно понял слова гадам Аниты, она сейчас прямым текстом сказала, что ему повезло остаться с целым ядром и живой Нитью. Иразар и подумать не мог, что мимолётная импровизация, основанная на мельком подсмотренном в толстенном фолианте заклинании, едва не сведёт его в магическую магилу.

— Не все, но по части именно защит — несомненно, — кивнула наставница, одаривая Рыжего ледяным взглядом. — И пусть их был даже не десяток, но особенно среди них выделялся легендарный Ав Грапаг. В клановых хрониках того времени его подвиги описываются исключительно восторженным языком. Настолько восторженным, насколько может передать примитивный язык давно ушедших в мир иной пингинтян. Больше ни о ком никто не писал так же восторженно.

— Но это же ничего не значит, — нахмурился Габ. — Пингинтяне, если я правильно помню, один из первых осознанных народов Тарры, они каменными орудиями пользовались, о железе даже не думали.

— Ты это к чему? — не понял Рыжий.

— Я это к тому, что этот легендарный Ав Грапаг вполне мог быть не сильнее Обда, а восхищались им потому, что остальные были слабее.

— Верно, — абсолютно серьёзно кивнула Анита. — Ты не так уж и далёк от истины, что не делает Ав Грапага менее легендарным. Сейчас, чтобы быть столь же легендарный, надо очень сильно постараться. Например, изобрести новый вид защиты, который будет в сотни, а то и тысячи раз эффективнее всех ныне существующих. Что практически невозможно, если задуматься об этом со всей критичностью.

— А если я всё же попробую? — спросил Иразар.

— Попробуй, — пожала плечами наставница. — Никто ведь не запрещает. Твоё ядро — тебе гробить его…

— …никто не позволит, — на грани слышимости прошептал Габ.

Рыжий этого не услышал, в отличии от Аниты, которая обозначила понимание едва заметным поднятием уголков губ. Если бы гекситин не смотрел на неё в этот момент, даже не подумал бы, что она его услышала.

— Что же касается тебя, Габриад, — продолжила гадам, — тебе повезло ещё больше. Хоть я и утверждала, что нить достаточно хрупкое образование, твоя оказалась способна выдержать изменённых стрекоз и муравьёв.

— Это я весь из себя уникальный что ли? — хмыкнул Виктюр. — Или даже легендарный?

— Вовсе нет, — разрушила нарождающуюся иллюзию наставница. — Скорее, необычный, да и то ожидаемый. Ты вспомни, что тебе говорил о твоих способностях мастер Шаданаб — и всё сразу поймёшь. Подсказка: способности касаются других кланов.

Гекситин задумался. Он пытался вспомнить всё, что ему о нём говорил мастер. На ум приходил только первый их разговор, когда ему показывались двенадцать кланов. И ещё там был момент с четырьмя эмблемами вокруг его выставленной вперёд ладони. Неужели…

— О, вижу ты понял, — прочитав что-то на лице Проводника, сказала Анита. — Только на Тарре без специальной подготовки это действовать не будет. Придётся тебе обходиться обычной, довольно слабой нитью.

— Паутинка тоже не получится?

— Получится, но не будет иметь свойств той, что ты применял в зарослях. Чего ты расстроился? Найти способ упрочнить свою нить и будет тебе счастье. Способности-то никуда не делись, надо всего лишь их открыть.

— Ну конечно, всего лишь, — фыркнул Габ и тут же одёрнул себя. И откуда только взялась эта странная привычка перенимать особенно поведения у других?

— Звучит совсем не просто, — поддержал гекситина Рыжий. — У меня ведь тоже не получится липучка в условиях Тарры?

— А ты попробуй, — леденяще отозвалась наставница. — Заросли вообще такая вещь, которая раскрывает в Проводника невиданное до прихода в них мастерство. Всё, что маги делают там, оказавшись впервые, до этого не делали никогда. Но ведь могли же. И заросли это раскрывают.

— Вы хотите сказать, — снизошло до Габа озарение, — что Аржем этим походом хотел помочь всей гексаме, а я своей тупостью загубил весь его порыв?

— Вполне возможно, — отозвалась Анита, вставая и убирая кресло. — При случае, спроси у него сам. Я не уверена, что он ответит честно, но попытаться же можно.

С этими словами гадам-наставница покинула Демонстратор, оставив Проводников в нём одних.

— Похоже, я погорячился, рассуждая о лёгкости вашей с нагресом победе в Арене, — пробормотал Иразар.

— Да и я тоже, — кивнул Габ. — Зато теперь мы знаем, к чему стремиться. И раз уж мы здесь, да шли сюда для этого, может хотя бы попробуем вызвать наши заклинания? Вдруг всё не так сложно, как сказала Анита.

— Давай, — согласился Рыжий и потянулся к Нити. — Я первый.

— Ну что ж, — протянул тадаг Ванабун, прохаживаясь туда-сюда мимо выстроившихся в ряд магов. — Поздравляю, вы все справились с первым заданием.

Последние полчаса каждая двойка сражалась со своими девятнадцатью кродсами. Собирание всех шестерых в Арене прошло настолько стремительно, что Габ не успел вызвать ни одной нити в Демонстраторе. Почему наставник решил именно сегодня устроить экзамен, никто из гексамы не знал. Впрочем, трое догадывались, что именно они имеют к этому отношение, но догадываться не значит знать наверняка. Что характерно, победить своих «крокодилов» получилось у каждой двойки.

— Только суть задания, помимо очевидной победы, состояла и в налаживании взаимосвязи между вами, — продолжил наставник, мрачно расхаживая вдоль магов. — Как вы можете догадаться, с этой частью задания не справился никто. Хотите возразить? Да пожалуйста, возражайте. Я всё выслушаю, аккуратным почерком перепишу на бумагу, заверю печатью, а потом скомкаю и в туалете жопу подотру.

Гексама в полном составе опешила от слов наставника. Никогда он не позволял себе так грубо разговаривать с ними. За неделю с небольшим все привыкли к его ехидным фразочкам и подколам, а тут его словно покусал кто-то и заставил резко поменять тон разговора с учениками.

— Никто из вас, за то время, что вы бездарно сражаетесь со слабейшими противниками, не удосужился даже взглянуть на одну из книг по командной тактике. Никто из вас не обратился за помощью к старшим товарищам, коих в Стимхоме обитает в немалом количестве. Да что там, никто из вас ничего не спросил у меня, напрямую, минуя посредников в лице старших товарищей.

Ванабун резко остановился напротив гекситина. Представитель древнего рода посмотрел в глаза аристократу. Габ не отводил взгляд. Он не понимал, что хочет найти тадаг, но чувствовал, что лучше не идти наперекор наставнику.

— Да, я знаю, что дружба с головой у вас не практикуется, — произнёс наставник, отходя от гекситина. — У некоторых из вас. Да и остальные вряд ли сильно лучше.

— Но ведь мы же победили! — возразил Иразар. — Все группы справились с кродсами. Вы нам не говорили, что надо победить как-то по-особенному, с условиями. Мы сделали это так, как смогли.

— Значит, виноват я? — с явной угрозой в голосе спросил тадаг.

— Никто не виноват, — ответил Рыжий. — Вы поставили задачи — мы с ней справились. Каждый из нас честно бился со своими противниками и победил. Если бы вы хотели отрабатывать взаимодействия, вы бы так и сказали. Или я не прав?

Габ, мысленно поморщившись, постарался незаметно пнуть стоящего справа от себя художника. Тот явно этого не ожидал и молчать не стал.

— Что, я всё-таки не прав? — спросил он, повернув голову на гекситина. — Или ты считаешь, что вот, задним числом, вполне нормально предъявлять всё, что угодно?

— Да помолчи ты уже, поборник относительной справедливости, — зашипел Габ. — Ты только всё усугубляешь.

— Я хотя бы не стою и не молчу, выслушая это всё, — ответил Рыжий. — Мы виноваты, что сходили в Хост, никому ничего не сказав и никого с собой не взяв. Так почему из-за нас должны страдать другие?

— Потому что мы гексама, дочкин кот, — пробормотал Трид.

— И что из этого? — не унимался Иразар. — Чего ж тогда никто не отчитывает весь клан сразу?

— Это ещё зачем? — спросил Неднаг, свернув повязкой правого глаза.

— Ну раз у нас теперь общая ответственность, то дайте возведём её в абсолют, — ответил художник, распаляясь всё больше. — Давайте соберёмся на Трезвенной площади, выстроимся квадратами и выслушаем пламенные речи Верховных Иерархов, кем бы они ни были. Чего ж только гексама-то вынуждена терпеть внезапно свихнувшихся наставников?

— Я тебе потом расскажу, почему отчитывают только гексаму и почему это делают в полном её составе, — процедил Габ. — А пока просто помолчи, ты итак наговорил лишнего.

— А чего ж потом? Чего ж не сейчас? Ты куда-то торопишься?

Гекситин покосился на наставника. Тот явно наслаждался внезапным представлением одного Проводника. Поймав взгляд Виктюра, он едва заметно моргнул. Габ воспринял это как призыв к действию.

— Хорошо, — решился он, — я скажу, только ты не обижайся. Нас отчитывают, потому что переживают. И пусть эти переживания меркантильны и связаны с потерянными реликвиями, факта это не меняет. Без нас вернуть артефакты вряд ли получится, иначе никакой гексамы бы не было, но это не значит, что мы можем этим манипулировать и делать всё, что заблагорассудится. А своими не осторожными и, если честно, не очень умными действиями едва не утянули поиск реликвий в пропасть. Что было бы, умри один из нас от таракана?

— Никакой гексамы бы не было, — буркнул Иразар.

— Именно, — подтвердил Габ. — Поэтому наставники имеют полное отчитывать нас и кричать.

— Понятно, — после не продолжительного молчания произнёс Рыжий. — Я больше не буду встревать, когда нам что-то говорят.

— А вот это ты зря, — не согласился наставник. — Пусть предыдущий ты, наглый и самодовольный выскочка…

— Того меня больше нет. Не выдержал и умер в неравной схватке со здравым смыслом.

— Значит одна смерть от таракана всё же произошла, — еле слышно пробормотал Габ.

— Так вот, — вернул инициативу в свои руки Ванабун, — пусть предыдущий ты мне нравился, за счёт него можно было показать себя в лучшем свете, причём всей гексаме, а то и всему клану, тот ты, что есть сейчас, куда более рассудительный и не боящийся отстаивать свою точку зрения, куда более интересный собеседник.

Иразар опешил от таких слов. Он ожидал всего, но только не признания в интересности от наставника. А всего-то надо было перестать лезть во все возможные отверстия, как любил говорить его отец, и сосредоточиться на себе. Но если бы не Габриад, самоотверженно бросившийся на таракана-переростка, ничего бы не случилось. Так что надо будет как-нибудь сказать ему спасибо.

— Ну а ты, — посмотрел гадот на гекситина, в который раз уже. — Когда ты догадался об истинной цели моего… отчитывания вас, пусть это так звучит. Когда, если не секрет?

— Не более пары минут назад, — ответил Габ, удивившись, что наставник так открыто признаётся в чём-то личном. — Пазл сам собой сложился, я не специально.

— Мне, конечно, говорили, что ты проницательный, но я не мог поверить, что прям настолько, чтобы читать людей с лёгкостью могущественных Проводников из Хэдровика. Ладно, это сейчас не важно. Сейчас важно разобрать ваши победы и сделать из них важные для вам выводы. Начнём с первых по порядку победителей. Шаг в перёд.

Переглянувшись, Габ и Обд, молчавший всё это время, став на шаг ближе к тадагу.

— Стена шикарная, — начал наставник. — Почти максимально защищающая для твоего срока. Каркас, правда, стоит доработать, центр проседает основательно, но уже не так сильно, как было в самом начале. А научишься делать её ещё и внутри проницаемой, чтобы напарника было удобнее атаковать из-за твоей спины, цены тебе не будет. Про индивидуальные щиты и атаки ничего не могу сказать, они так ни разу и не проявились. Есть над чем работать, однозначно.

Нагрес кивнул. Он и сам понимал свои слабые стороны, Габриад постоянно напоминал о них. Ему было сложно, ориентироваться на слух не так удобно, как где-либо прочитать, но ничего другого, кроме как слушать и запоминать необходимые ощущения, а потом пытаться сопоставить с тем, что чувствовал он сам, не оставалось. Было бы неплохо, чтобы кто-нибудь другой тоже объяснял заклинания, но пока никто больше не рвался. В итоге получалось всё так, как получалось.

— Идея с «Дымной нитью» хороша, — повернулся наставник к Габу. — Вижу, что ты неплохо разработал её, а идея сплести несколько нитей в одну верёвку и вовсе выше всяких похвал. Прочность от этого только выиграла, а вот контролировать её тебе пока тяжело, это видно. Но это вполне можно натренировать. Защищаться ты даже не пробовал, поэтому что-то сказать по твоим щитам я не могу.

Гекситин был благодарен неожиданно снизошедшему озарению, направившему его в нужную сторону в тот момент, когда слова Аниты о хрупкости нитей в атмосфере Тарры стали подтверждаться прямо во время боя. Сейчас, анализируя ситуации, Габ понимал, что даже если бы заклинание и сохранило ту прочность, что была в Зарослях, притянуть куда-либо кродса, раза в четыре большего размером по сравнению со стрекозой, в одну нить это всё равно было бы сделать нереально. Поэтому идея сплести шесть идей, идущих из одной точки, в одну верёвку, вышла просто гениальной. Да, над управлением ещё предстояло работать, да и внешний у получившегося заклинания вышел не ахти, но он позволил их паре победить кродсов, а это самое главное. И даже то, что в реальном бою с погружением текущего резерва ядра на повторение подвига с наматыванием «крокодилов» на верёвку с последующим одновременным дёрганьем банально не хватило бы, Габа не останавливало. Над этим вполне можно работать и теперь он знал, в какую сторону.

— Что же мы тогда сделали неправильно? — спросил Виктюр. — Я атаковал, Обд защищал. Как мы ещё должны были взаимодействовать?

— Да у вас вообще самая выигрышная ситуация по способностям в двойке, — ответил Ванабун, посмотрев на гекситина как на идиота. — Один вариант я уже озвучил, всего то надо поработать над внутренним слоем стены, чтобы она пропускала атаки союзников. Тогда атакующему Проводнику не придётся извращаться в поисках манёвра для применения своих способностей. Вот ты нитью почему воспользовался?

— Я отрабатываю её для взлома энергоуязвимых щитов, — не задумываясь, ответил Виктюр. — Надеюсь получить что-то полезное.

— Считай, уже получил, осталось лишь отцепить верёвку от Нити, но это уже сам, тут тебе вряд ли кто-то поможет. А до этого почему атаковал поверх стены или в обход неё? Или не пытался пустить нить сквозь неё?

— А как я это сделаю? — не понял Габ. — Она же с двух сторон непрониц…

— Вот, теперь до тебя дошло. А как ты понял, что она непроницаемая? С помощью сгустка, который ты пустил в кродса, а он рассыпался о защиту. Вот тебе и ответ.

— Эт-тхо всё? — спросил Обд.

— Э нет, это только начало, дети мои, — хмыкнул гадот. — Можно укрепить внешний слой стены и цеплять на неё заклинания, подобные «Дымной нити» и прочие ловушки. Можно размазаить стену, сделав её гибкой, и отбивать атаки врагов в них самих. Можно убрать стене привязку и пустить во врагов. Можно поработать с внутренним слоем, напитать его различными атаками, а потом дёрнуть фитиль, активировав всё напитанное разом или постепенно, в зависимости от ситуации. А можно напитать атаками, убрать привязку и пустить во врагов, активировав всё напитанное разом или постепенно, в зависимости от ситуации. Но это уже высшая степень мастерства, над таким работают десятки лет и то не у всех получается. И это я ещё не сказал, что помимо «Стены» есть и другие виды общих защит.

Габ на несколько секунд завис, просчитывая, сколько всего надо будет объяснить Обда, чтобы у него получился последний описанный наставником вариант. А судя по лицу нагреса, и особенно его глазам, излучаемым чистый восторг, он захочет опробовать этот вариант, чего бы ему это не стоило. Гекситин мысленно вздохнул. Чтобы объяснить мадрикийцу такое, надо будет для начала самому разобраться. И разобраться досконально.

Всё, что наставник говорил другим гексатам, Габ слушал впол-уха. В чём были ошибки остальных пар он и так примерно понимал, как и их сильные стороны, которые можно и нужно развить. Да и Ванабун был больше сконцентрирован именно на этом. Оторвался от своих мыслей Проводник лишь раз. Наибольшую рекомендацию, к удивлению Виктюра, тадаг дал Вули. Минут десять он расписывал, что, а главное, как можно сделать с её телохранителями-нассами, а главное, кого взять и выдрессировать четвертым. После речи гадота девушка выглядела очень задумчивой, а значить это могло лишь одно — наставник дымников сказал ей то, чего она сама не знает. Учитывая, что после самой первой атаки гексамы на кродсов он отправил Вули за консультацией к своим наставникам, гадот и сам за это время успел узнать немало.

Рекомендации всем остальных членах гексамы Габ откровенно пропустил. В это время он думал о том, что сказала Анита в Демонстраторе. И если она права, а сомневаться в этом со всех точек зрения, по меньшей мере, глупо, гекситину стоит немедленно начинать искать способы изучения магии других кланов. Тех, чьи эмблемы касались его ладони в кабинете мастера Шаданаба. Возможно, новые знания откроют перед ним новые возможности, а может быть, просто усилят старые, но даже это будет отличным исходом. Уж очень ему понравилось кидаться паутинками и просто так отказываться от них он не собирался. Вот только с чего начать? Или правильнее будет сказать, откуда? Представительство этих кланов в Гарибе нет, просто так прийди и с порога заявить «здравствуйте, мне сказали, я могу делать тоже, что и вы, научите, будьте добры» не получится. Не поможет вежливость или лесть, угрозы или мольбы — невозможно просить у того, кого нет. Вернее, есть, но очень далеко. А доехать до них может и получиться, обратно, каким бы ни был исход, возвращаться будет страшно. Кто знает, как на такое отреагируют наставники? Габ знал. Вернее, мог переложить сегодняшнее их недовольство на возможную ситуацию и понять, что ничего хорошего лучше не ждать. Впрочем, если следовать правилу лабиринта, гласящему, что где вход, там и выход, олин вариант есть. И гекситин собирался им воспользоваться.

— И всё-таки, видимо, чего-то я не понимаю, — сказал Иразар, привлекая внимание Габа.

Виктюр оторвался от томика с заклинаниями общих дымных защит и посмотрел на художника.

— Чего ты не понимаешь?

— Если о нас прям так заботятся и стараются сохранить всеми доступными способами, что аж отчитывают после путешествия в Хост, зачем тогда через Тинга передавали амулеты для облегчения погружения?

— О, это сложный вопрос, — протянул гекситин. — Правильный, но сложный. Ответа у меня на него нет, но некоторые догадки имеются.

— Так озвучь их, — чуть ли не потребовал Рыжий, но, поняв, что слишком настойчив, исправился: — Пожалуйста. Тебя ведь называют проницательным, не кого-то другого. Твои догадки наверняка верны.

— Хорошо, — кивнул Габ. — Думается мне, что у Тинга больше самостоятельности, чем нам кажется.

— С чего ты взял?

— Говорю же — думается мне так. Я, может, и ошибаюсь, но феррат вполне себе самостоятельная личность, со своими желаниями, потребностями и всем прочим, что присуще личности. К тому же, он не просто ходящая громада огня и металла, он подарок магистру Нарбу от клана Габуж. Это тоже должно что-то да значить.

— Что, например?

— Изрядную долю самостоятельности. Если ты не заметил, за всё время нашего нахождения в Стимхоме, никто не использовал его как слугу или дармовую рабочую силу. Для этого есть параты. Они не умеют говорить, просто нет необходимых отверстий для этого, зато слушают хорошо.

— Хотя и для этого отверстий у них нет.

— Это вообще неважно, — отмахнулся Габ. — У них мысленный слух. Всё, что говорят парату, тот сразу переводит в мысленную форму. Главное, обращаться к нему непрямую, чётко на него смотря, иначе ничего не выйдет.

— Я и не знал таких тонкостей, — изумился Рыжий.

— Я даже не удивлён, — буркнул Габ. — Так вот, по моим наблюдениям, Тинг находится на одной ступени в иерархии клана с наставниками. Те ведь не приказывают ничего друг другу? Нет, и друг другу не подчиняются. Следовательно, фаррат вполне мог сам откуда-то взять амулеты и передать мне.

— А почему он не считается тем, кому нужно было сообщать, что мы пошли помогать Вули? Почему он не мог передать другим, что мы в походе за богомолом?

— Возможно, он не является наставником, а потому любая информация, сказанная ему, не считается. Других объяснений у меня нет.

— И то хлеб.

— Но скоро у нас появится ещё и боевой куратор.

— Это кто такой?

— Проводник, отвечающий координацию действий против тварей Межмирья, решивших прорваться в Тарру. Возможно, поэтому нам и устроили показательную порку, пусть и в закрытом режиме.

— Не понимаю.

— Я не удивлён, — снова буркнул Габ. — Но своей цели они достигли. Отныне все наши сторонние действия мы согласуем с наставниками. Это понятно?

— Понятно, — вздохнул Иразар.

— Осталось только донести эту простую мысль до остальных. Впрочем, они, возможно, и так всё поняли. Вроде не дураки.

— В отличие от нас, — хмыкнул Рыжий.

— Это точно, — кивнул Виктюр. — А что ты там такое рисуешь? Очень походе на сегодняшнего таракана.

— Это он и есть, — подтвердил Рыжий, протягивая листок с рисунком Габу. — Мастер Шаданаб попросил зарисовать наш поход. Не знаю, зачем ему, но отказать я не рискнул.

— И правильно сделал. Придут остальные — покажи им. Для общего развития не помешает.

— Хорошо, — покладисто согласился. — Но тогда ты покажешь мне нить.

— Шантажом решил заняться? — хмыкнул гекситин. — Будет тебе нить. А пока можно я почитаю? Обд уже спрашивает меня, как отбивать стеной атаки врага, а я не в теме.

— Читай, — отозвался художник. — А я пока порисую. — Надо ещё поработать над Вули в синем коконе. Пока не очень получается.

Глава 11

— Габ, нам надо поговорить, — раздался сзади знакомый хриплый мужской голос, когда гекситин медленно спускался по лестнице.

— Да, слушаю, — вздохнув, обернулся Проводник.

На пролет выше стоял юноша в темно-синем мокром плаще, что совсем не удивительно — на улице шёл дождь. Капюшон полностью скрывал лицо человека, но Виктюр без труда узнал собеседника.

— Прямо здесь? — удивился Аржем. — До этого мы всегда говорили в библиотеке.

— О да, целый один раз, — устало протянул Габ. — И после того единственного раза прошла целая неделя, если что. Но ты прав, разговаривать на лестнице самую малость совсем негостеприимно. Пошли.

— В библиотеку? — уточнил нассер.

— Можем и в столовой пообщаться, если хочешь. Но ты не хочешь. Не хочешь ведь?

— Не хочу, — подтвердил Аржем, тряхнув головой. — Лучше в библиотеке.

— Тогда иди сразу туда, — покачал головой гекситин и продолжил свой медленный спуск.

В отличии от нассера, Габ не просто хотел, что бы разговор прошёл в столовой, он мечтал об этом. Последний приём пищи Проводника состоялся полтора дня назад, вчерашним утром. С тех он в его желудке не побывало ни крошки, времени на еду просто не осталось. Впрочем, Виктюр не жаловался. Он сам так решил и будет следовать этому пути до конца. Осталось вытерпеть всего сутки, благо, воду пить никто не запрещал.

А ведь ещё неделю назад маг и предположить не мог, что придётся истязать собственное тело Испытанием Голода. Габа каждый раз передёргивало, когда он вспоминал обильный пафос, так и брызжущий из уст мастера Шаданаба, в первый раз произнёсшего это словосочетание. Тогда, на следующий день после взбучки от наставников, гекситин пришёл к мастеру и спросил, что можно сделать, чтобы проявить в себе магию четырёх кланов. Мастер не отказал, но предупредил, что будет нелегко.

— Ты уверен, что тебе это нужно? — спросил он тогда.

— Уверен, — с полминуты подумав, ответил Габ.

— Мне всегда казалось, что уверенные отвечают сразу, не задумываясь, — улыбнувшись самыми уголками рта, сказал мастер.

Габ, внутри которого моментально вскипела злость, много хотел сказать в тот момент. И о навязанной гексаме и ответственности за неё в целом, и о вынужденном обучении Обда из-за его странного дефекта, и о совершенно не нужном лично ему, Габриаду Виктюру, изучении вследствии этого глубокой теоретической базы общих защит, и о необходимость собственных экспериментов с «Дымной нитью». Он хотел спросить, неужели мастер думает, что ему и без того не хватает забот, но мастер его опередил. Буквально на мгновение, но опередил:

— И это их всегда губит. Они путают уверенность с сам о уверенность и проигрывают. То, что ты перед ответом решил ещё раз всё, говорит о многом. Только это совсем не значит, что ты успешно избежишь надрыва.

— Я не понимаю, — честно сказал Габ. Он и в самом деле не понимал, куда клонит мастер.

Мастер промолчал. Он взмахнул рукой спиралевидным жестом и к нему со стола подлетел набор для раскуривания сигарас: собственно, сама сигараса, стаканчик с вервисимадом, и ножичек. Раскурив сигарасу мастер наконец сказал:

— Ты сам ведь только что думал о том, как много не тебе и так висит. Обо всех, кто находится с тобой в одной лодке, о необходимости быть рулевым, о поддержании если не одинаковой, то хотя бы близкой к этому форме всех гребцов, о предстоящей регате с не известными правилами, да и о себе тоже. Ты думаешь об этом каждую свободную секунду, ты стремишься сделать всё максимально эффективно, пусть и не знаешь, в чём и как она в конечном итоге будет измерена. Ты совершаешь ошибки и тут же, стоит отдать тебе должное, учишься на них и не допускаешь новых. Что тебе стоило просто пойти искать представителей клана Надакат в Гарибе? Да ничего, узнай ты о возможностях, даруемых их магией, до похода в Хост. Но случилось так, как случилось и ты здесь.

Габ молчал, обдумывая сказанное мастером. Он умеет читать мысли, это совершенно ясно. Раньше он ни от кого не слышал о такой способности мастера. Как и об артефактах для этого. О многих слышал, читал и даже уже видел, но о таком — нет. Значить это могло одно: он скрывает это. Может, конечно, и нет и об этом знают все, но как-то сомнительно, что никто не предупреждает новичков клана об особенностях одного из наставников. Гекситин, за то время, что жил в Стимхоме, не заметил ни у кого даже минимального стремления подшутить над ближним своим. Наоборот, все были серьезными, иногда даже слишком, вплоть до странной холодности, вряд ли должной быть свойственной Проводникам, имеющим отношение к огню и продуктам его работы. Значит ли это, что мастер сейчас раскрывался совершенно постороннему для него новичку для каких-то своих целей? Вполне, других вариантов у Габа всё рано не было. Только вот что это за цели?

— «Перед силой будь сильным, ибо чувствует она малейшую слабость. Перед принятием решения не сомневайся, но всегда помни о необходимости в отказе от лишнего для его свершения. Приняв решение, стань Силой и оставайся ей до конца», — процитировал гекситин «Книгу Откровений», одну из трёх письменных реликвий Оастианства, религии, на равных соперничающией с Церковью Добродетели за умы и души кангийцев.

— Понимаю, — кивнул мастер Шаданаб, выпуская изо рта дым кольцами. — Значит, ты готов от чего-то отказаться, если придётся?

— Нет, не готов, — вздохнув, ответил Габ. — Я постараюсь до последнего сохранить всё. Но если придётся, значит откажусь.

— Взвешенно, — оценил мастер. — Ничего другого от аристократа я и не ждал. Значит, ты встанешь на путь Обретения. Понимаешь ли ты, что обратной дороги не будет?

— Теперь понимаю, — кивнул Виктюр.

— А до этого, значит, не понимал? — прищурившись, спросил мастер.

— До этого я вообще ничего не знал. И до сих пор не знаю. Я просто пришёл спросить.

— Считай, что не просто спросил, но и приступил к исполнению. С этого дня. И я не успокоюсь до тех пор, пока Обретение не будет доведено до конца.

Габ лишь кивнул. Он не знал, как правильно реагировать на слова мастера, стоит ли радоваться, кричать, прыгать до потолка, или наоборот, надо погрузиться в траур и всем своим видом выражать скорбь. Поэтому остался спокоен.

— Незнание и в самом деле творит с людьми чудеса, — прокомментировал мастер и снова взмахнул рукой, на этот раз вырисовывая тройной зигзаг вниз. Из шкафа вылетела тоненькая книжечка в красной бумажной обложке. На ней голубым контуром по кругу были нарисованы эмблемы двенадцати кланов, точно такие же, что мастер показывал в первую их встречу. В центре круга белел шестиугольник. — Прочтёшь. Здесь описаны запреты и разрешения на время Тройного Испытания: Ходом, Голодом и Силой. Да, вот, надень.

Из того же шкафа к Габу подлетело тоненькое, явно на мизинец, но широкое серебристое колечко. С внутренней стороны шёл мелкий орнамент из голубых росчерков и кружочков, напоминающий тот, которым была украшена стена рядом с дверью кабинета мастера.

— Это?..

— Кольцо смирения. Надевай, когда посчитаешь нужным. Это будет началом Испытания Силой. Твоя Сила упадёт вдвое. Чтобы войти в погружение, придётся тратить вдвое больше сил. Чтобы создать заклинание, придётся тратить вдвое больше сил. Но без этого Испытания, так же как и без двух других, обретение не начнётся. Так что выбирай, что тебе важнее — потерпеть сейчас или остаться вез возможностей в дальнейшем.

— Понятно, — кивнул Габ и надел кольцо.

Оно тут же приняло форму пальца, за на я всю среднюю фалангу, и совершенно не ощущалось. В отличии от резко просевшего чувства магии. Его как будто срезали наполовину. Такое же ощущение было в Хосте, до того, как он надел амулет из дидридита. Здесь ситуация была обратной. К тому же в груди разлилось непонятное, но очень неприятное жжение.

— Как только Игла Жара уйдёт, начнутся Испытания Голода и Хода, — продолжил мастер. — Бегать и есть в Течении Испытаний тебе будет строжайше запрещено, за исключением случаев, напрямую угрожающих твой, и только твоей, жизни. Более подробно об этом, и обо всём другом, ты прочтёшь в пособии, — указал он сигарасой на книжечку. — Как только Течение Испытаний закончится — приходи. Начнётся второй этап Обретения.

И вот сейчас Габ медленно, насколько это было возможно, спускался в спальню, чтобы принять душ после тренировки. Жжение в груди пропало вчера, практически сразу после завтрака. Течение Испытаний, должное идти двое полных суток, начиная с ближайшей полуночи, завершится завтра ночью. Гекситин молился всем доступным высшим силам, чтобы ничего экстренного и требующего его срочного внимания за это время не происходило. Увы, как оказалось, высшие силы не услышали Проводника. А может, никаких высших сил в понимании людей, населявших Тарру, и вовсе не было и стоило молиться сразу Верховным Иерархам. Которые к судьбам своих подопечных неизменно холодны, как голос Аниты, раскладывающей на состовляющие очередную неудачу своих подопечных. Как бы там ни было, Аржем пришёл явно не для светской беседы за чашечкой фрапа.

Добравшись до спальни, Габ первым делом зацепился за книжечку с описанием Испытаний, небрежно кинутую на тумбочку, и в очередной раз подивился привратности Обретения. Как оказалось, Течение Испытания совсем не то же самое, что и сами Испытания. Точнее будет сказать, что Течение — это часть Испытания, некое зачётное время внутри него, с четкими точками отсчёта и завершения. В случае с Голодом и Ходом Испытание начиналось ровно в момент, когда жжение в груди сходили на нет. С этого момента нельзя было есть и бегать и Габ соблюдал эти, и другие, не столь глобальные инструкции, с точностью до точки. И собирался это делать необходимые сорок восемь часов, стандартное для испытаний время. Вот только Течению на его планы было абсолютно оранжево, у него была точка отсчёта — полность — и оно включались строго в это время. Время после ухода жжения и до полуночи в Течение не входило, а потому, по сути, просто терялось впустую. Однако само Испытание в это время шло и требовало соблюдения всех условий. Вот и получалось, что голодать и ходить, просто ходить, даже если очень-очень надо побежать, Габу предстояло без восьми часов трое суток. А с тем учётом, что в это же время ещё и действовало Испытание Силы, нагрузка на мага усиливалась ещё больше. Ни для кого из Проводников не было секретом, что для поддержания ядра в стабильном состоянии, требовалась энергия извне. Обычно, маги получали её с едой и чем дольше еда не поступала в организм, тем хуже становилось ядру. Обычно, проблемы наступали уже после суток после последнего приёма пищи. Сейчас, принимая душ, Габ начал понимать, о каких проблемах говорил мастер. Но отказываться не собирался. Виктюр он или погулять вышел?

— Ты не торопился, — недовольно отметил Аржем, глядя на неспешно входящего в библиотеку гекситина.

— «Не стоит подтверждать очевидное, ибо оно и так ясно, как солнечный свет», — вместо ответа произнёс Габ.

— Увлёкся религией? — спросил нассер.

— Да, — кивнул Виктюр, подходя к любимому бархатному дивану, на котором вольготно расположился антанец. — Религия отвлекает и успокаивает.

— Религия затуманивает разум и подчиняет, — парировал Аржем. — Она уводит от одних проблем, предлагая взамен ещё большие.

— Не исключено, — не стал спорить Габ. — Неделю назад я был бы с тобой полностью солидарен.

— А сейчас?

— Сейчас я не намерен это обсуждать, — отрезал маг. — Ты же не для того пришёл сюда, чтобы обсуждать моё обретение веры?

Спросив это, Габ внутренне усмехнулся. Слишком много обретений за последнее время свалилось на него. Иронично ещё и то, что второе пришло из-за первого и по началу способствовало лишь отвлечению проблем. Кто же знал, что считающий себя истинным атеистом Габриад Виктюр досконально изучит «Книгу Откровений» и проникнется идеями? Никто не знал, даже он сам. А вон как оно получилось.

— Нет, — тряхнул головой Аржем, — я пришёл просить за Вули.

— Ей снова нужно путешествие в Заросли?

— Да, ей нужно путешествие, — осторожно произнёс нассер. — Но не в Заросли. Это путешествие будет намного опаснее. И для неё, и для сопровождающих-защитников. Но для неё особенно.

— Понимаю, — обозначил кивок Габ. — Но не до конца понимаю. Зачем ей вообще понадобилось делать телохранителей? Я помню, что это ты предложил, — остановил уже собиравшегося что-то сказать собеседника гекситин, — но ведь в тех книгах, что ты ей давал, описаны и другие варианты, не только те два.

— Описаны, — согласился Аржем, — но тебя совершенно не касаются мои решения. Если ты не забыл, Вули из нашего клана, клана Антанус, а не Саршабет. Что ты можешь понимать? Ничего!

— Я понимаю достаточно, — спокойно произнёс Виктюр. — Например то, что ты, пользуясь её не любовью к чтению, специально выделил два нужных тебе варианта, привязав тем самым Вули к себе и сделав зависимой от себя. Как я вижу, у тебя получилось, гексаму всю прошедшую неделю она благополучно избегает.

— Да что бы ты понимал! — вспылил нассер, вскакивая с дивана.

Габ не сдвинулся с места, лишь перевёл взгляд на неизменного парата справа. Тот подошёл поближе, налившись чернотой.

— А что мне надо понимать? — спросил гекситин. — Из ваших с Вули действий ничего другого не понимается. Ты даже сейчас, вместо того, чтобы что-то объяснить, чуть ли не бросаешься на важного для клана, в доме которого находишься, Проводника.

— Ты хочешь услышать объяснения? — успокоившись и сев обратно, спросил гассер.

— А они у тебя есть?

— Есть, но я боюсь, ты ничего не поймёшь. Слишком специфическая терминология.

— А ты попробуй покороче и по существу. Без терминов.

— Хорошо, — решительно тряхнув головой, сказал Аржем. — Только прошу, не перебивай. Итак…

Десятиминутную, крайне эмоциональную, речь нассера Габ и в самом деле практически не понял. Слишком много было отсылок на Хост и его устройство, в которых гекситин ничего не понимал. Но главное он уловил — у Вули имелась предрасположенность. Настолько сильная, что ларидабы её клана — что-то вроде магистров Саршабета, только чистые политики с абсолютной формой власти — дали задание всем, кто будет следить за обучением Вули, толкать её именно в сторону предрасположенности. Далеко не многие нассеры могут похвастаться даже двумя норшабами, а тут целая Хозяйка. Ну или Королева, как называли таких, как Вули, остальные кланы. Именно из-за предрасположенности гадам Гирва, первая наставница девушки, с ходу повела её ловить богомолов. Не учла она одного — сильнейшего страха дочери генерала перед всеми видами насекомых. Ну а после ритуала, избавлявшего от страха, а точнее, усиливавшего привязанность к ним — настолько сильно, что у Вули получилось выйти в ноль — наставница побоялась, что богомолы-кузнечики не пойдут к девушке и решила потренироваться на более простых нассах, да не уследила за подопечной. Та, вместо того, чтобы заарканить двух-трёх, подчинила шестерых — стрекозу, двух бабочке, жука-короеда и двух муравьёв. Все они нагрузкой легли на Нить Вули, практически забив резерв подчинения. Теперь, чтобы избавиться от балласта, не подходящего девушке ни по предрасположенности, ни по стилю ведения боя в гексаме, требовались более продвинутые норшабы, нежели обычные. И хотя один зелёный богомол у Вули уже был, от него решили не избавляться. К нему добавили стального кузнечика, которого Королева добыла сама, и красного богомола, ремога, подчиние которого произошло обменом на жука. От остальных ненужных нассов Вули и Аржем, при поддержке гадам Гирлы, хотели распрощаться при арканивании совсем уж уникального насса — бело-розового кузнечика, шаршаба. Помочь в его добыче и могла гексама.

— И всё это надо было скрывать? — спросил Габ, пару минут обдумав сказанное нагрессом. — Зачем? И от кого?

— Вули не хотела, чтобы вы знали её слабости, — осторожно сказал Аржем.

— Да, это она может, — вздохнув, протянул гекситин.

— Так вы ей поможете? — В голосе нагреса слышалась неприкрытая надежда.

— Для начала я хотел бы поговорить с ней, — выставил своё условие Габ.

— А… а без этого никак?

— Никак, — отрезал Виктюр. — Либо разговор, либо помощи не будет.

— А если я спрошу других гексатов?

— Попробуй. Один вон, к красном кожанном кресле распластался, — кивнул гекситин в дальний угол библиотеки. — Спрашивай.

— Так он же не ответит мне в таком виде! — возмутился наргес. Парат-охранник подвинулся чуть ближе.

— А почему это должно быть моей проблемой? — подняв бровь, невозмутимо спросил Габ. — Это ты хочешь спросить, а не я.

— Понятно, — тряхнул головой Аржем и пробормотал: — Видит Вули, я пытался.

Нагрес встал, бросил быстрый взгляд на персонального телохранителя гекситина, и пошёл к выходу из библиотеки. Дальнему. Дойдя до стеллажей, он обернулся и сказал:

— Будет тебе Вули, я приведу её через час. Где тебя искать?

— Здесь, — ответил Габ. — Я не собираюсь никуда уходить.

Аржем кивнул и удалился. Гекситин пожал плечами и позвал парата-библиотекаря. Тот выслушал просьбу Проводника и меньше чем через минуту принёс книгу в серо-чёрной обложке и цифрой «8» на корешке. Книга входила в серию, посвящённую общим защитам. Семь томов маг уже осилил, даром, что были они станиц по триста каждая. Всего в серии было двадцать четыре книги, написал её всего сорок лет назад довольно талантливый по этой части Проводник из Обдига, что на верадабском континенте. Изначально вся серия писалась на ериадисском языке и на кангийский её перевели лишь шесть лет назад. Книги, хранящиеся в библиотеке Стимхома, оказались явно новыми, только отпечатанными. Ну или за все шесть лет ими никто и не воспользовался, что тоже возможно.

Восьмой том серии оказался посвящён защитам дугового типа, их свойствам, преимуществам, недостаткам, методам обретения, возможному улучшению и правильному использованию. В том числе, и совместно с другими заклинаниями.

Вздохнув, Габ погрузился в чтение. Ему всё ещё требовалась теоретическая база, чтобы объяснить её Обду. Нагрес, после разбора от Ванабуна, всерьёз вознамерился стать если не лучшим, то как минимум хорошим Заклинателем Общих Защит. И гекситин, постоянно вздыхая, был готов сделать всё, чтобы тот стал тем, кем хочет. По большей части, из собственных гекситинских интересов. Добывать реликвии ведь как-то надо. Но и немалая доля человеколюбия в обучении Обда у Габа тоже была, хотя откуда она взялась Виктюр не имел ни малейшего понятия. До обращения на альтруизм его ни разу не тянуло.

Вздохнув снова, и в очередной раз отметив участившиеся за последнюю неделю, вздохи, Габ воздал хвалу Оасту, что от практических тренировок его освободил Иразар, решивший вдруг позаниматься с нагрессом простыми, одиночными, защитами. Гекситин считал, что в этом виновата связь. Он и сам стал лучше чувствовать Рыжего, особенно в моменты разговора, и понимать его. Так почему Иразар не мог чувствовать, как тяжело приходится Габу переносить Испытания? Напрямую никто из них друг у друга ничего не спрашивал, но некое понимание всё равно присутствовало.

Возможно, именно из-за обретённой связи, Рыжий и изменился столько резко. Настолько, что даже перестал обижаться на Рыжего. Если раньше он скрипел зубами и бросал злобные взгляды, когда кто-нибудь его так называл, то теперь не реагировал вообще. Дескать, ну Рыжий и Рыжий, что в этом такого? Разве не Рыжий? Рыжий, волосы не обманешь. Значит, буду Рыжим, куда деваться-то.

— Ты хотел говорить со мной, — раздался над Габом недовольный женский голос.

Гекситин оторвался от книги и увидел перед собой Вули. Белая блузка, максимальной длины серая юбка с намокшим, явно от дождя, подолом, уложенные в длинный хвост синие волосы, злость в серо-голубых глазах. Посмотрев на часы, Проводник отметил прошедший за чтением час.

— Знаешь, такой ты нравишься мне гораздо больше, — медленно произнёс Габ, закрывая книгу, предварительно запомни в место, на котором остановился, и передавая её парату.

— Какой — такой? — спросила Вули. В её голосе отчётливо слышалась злость.

— Решительной, — ответил парень. — Быть запуганной и прячущейся от всей гексамы разом тебе не идёт.

— Я не пряталась! — тут же возмутилась девушка, но как-то вяло. — Я… я…

— Ну не я же, — хмыкнул Виктюр. — Любые попытки заговорить с тобой оканчивались неудачей. Ты либо убегала, либо отмалчивалась. Почему?

— Ты правда хочешь услышать? — спросила Вули, присаживаясь на краешек дивана.

— Очень хочу. И пока не услышу, никакой помощи не будет. Таково моё условие.

— Понятно, — кивнула девушка, ёжась, будто от холода. — А если я спрошу других? Не одни ведь мы с тобой в гексаме.

— Спрашивай, — пожал плечами Габ. — Всё равно они придут ко мне и спросят, можно ли пойти с тобой.

— И ты не разрешишь, верно?

— До тех пор, пока не услышу ответы на свои вопросы, — подтвердил гекситин.

Пару минут в библиотеке стояло молчание. Виктюр уже было решил, что Вули встанет и уйдёт, продемонстрировал прежнюю себя, но он ошибся.

— Хорошо, я скажу всё, что ты желаешь услышать, — подавлено сказала девушка.

— Так почему ты избегаешь нас?

— Из-за путешествия в Заросли.

— Не совсем понимаю, при чём тут путешествие.

— Из-за него на вас и Иразаром кричала Анита, из-за него был недоволен Ванабун. Этого мало?

— И ты решила, что имеешь к этому отношение? — не понимая, шутит Вули или говорит серьёзно, спросил Габ.

— А что ещё мне думать? Шли в Заросли вы из-за меня. Вот и…

— В следующий раз, когда тебе взбредёт в голову избегать гексаму, спроси сначала, а есть ли смысл. Сейчас его не было.

— Точно?

— Точно. А ведь раньше ты и подумала бы что-либо брать на свой счёт, да ещё и за «тупых мужланов».

— Все мы меняемся, — тихо проронила Вули. — Ты, вон, тоже священные тексты начал читать, хотя раньше терпеть их не мог.

— Ты хочешь сказать, что теперь ты останешься… такой?

— Я не знаю. Мне пока сложно разобраться, что со мной происходит. Как только разберусь — скажу. Так ты поможешь мне?

— А тебе точно нужен этот сверх кузнечик?

— Точно нужен.

— Но зачем? Неужели нельзя пойти на кого попроще?

— Кто попроще меня уже не спасёт. Я нахватала слишком много ненужного. Надо избавляться, иначе потом будет хуже. Разве Аржем тебе не говорил этого?

— Говорил, — подтвердил Габ. — Но я так до конца его теорию и не понял.

— Это не теория, — возмутилась Вули, — это годами проверенная кланом Антанус методика воспитания Проводников с… э-э-эм… особенностями.

— Тебе так сильно не нравится слово «дар»?

— Нравится. Но вряд ли это дар. Скорее, проклятие.

— Чего так?

— Пока от этого «дара» больше проблем, чем пользы. Мне только обещают, что со временем я стану сильной и независимой, сейчас я слаба.

— Пусть так, — согласился гекситин, не делая влезать в дебри чужой души. — И всё равно я не понимаю, зачем нужны сильнейшие богомол и кузнечик.

— Чтобы избавиться от слабых муравьёв и бабочек, — тоном, которым обычно говорят с умственно неполноценными людьми, пояснила девушка. — Они отнимают у меня резерв…

-… но ведь сверх нассы отнимают его не меньше, — парировал Габ. — Не получается ли так, что одно меняется на другое, точно такое же?

— Не получается. Один сверх насс даже при слабом воспитании лучше двух, а то и трёх максимально натренированный обычных. А уж если максимально натренировать сверх насса…

-… он будет раз в десять сильнее? — предположил Виктюр.

— Примерно так, — согласилась дочь генерала.

— А зачем тогда тебе ещё и пчёлы с осами? И как ты будешь их впихивать в резерв?

— Пока никак, — покачала головой Вули. — Это на будущее Пока буду обходиться только норшабами. Пчёлы и осы мне для будущей гибкости.

— Так а резерв-то.

— Резерв со временем увеличивается, тебе ли это не знать. И даже у слабых Проводников, коими гексаты по опрелелению не являются, может достигать немалых размеров. Телохранителей мне будет достаточно четырёх, больше не надо. А вот всё остальное я под завязку забью, пчёлами, осами, шмелями, шершнями и прочей гадостью. Так ты поможешь мне?

— Помогу, — вздохнув, сказал Габ. — Но не сегодня.

— Почему? — опешила Вули. — Я надеялась… я рассчитывала…

— Поэтому пришла без единого синего предмета одежды? — прищурился Проводник.

— Мне переодеться достаточно быстро, — отмахнулась девушка. — Всего лишь сменить юбку. Или шляпку надеть. У меня, всё здесь, я сбегаю достаточно быстро. Так почему не сегодня? Чем дольше мы медлим, тем меньше шансов на успех.

Габ задумался. Вули ждала от него ответа точно так же, как и он от неё. Поэтому отмахнуться и сказать что-то типа «так надо, не задавай глупых вопросов» точно не выйдет. Но и рассказывать об Испытаниях желания не было. Никто в гексаме до сих пор не знал, что синим происходит. Все замечали странности, от Габа это не укрылось, но никто ничего не спросил. Виктюр сам не стремился говорить о себе, понимая, что «слабости рассказанные друзьям, станут известны и врагам». Но ведь они гексама, больше духовный, из-за связи, союз, чем физический или даже магический. Поэтому гекситин решился.

— Я сейчас прохожу Испытания. Моё ядро ослаблено и восстанавливается значительно медленнее. А я ещё и с тренировки, там едва одна десятая успела накопиться. Так что лучше завтра, с утра. Такой вариант тебя устроит?

— Устроит, — осторожно кивнула Проводница. — Но зачем ты сам хочешь пойти с такими ограничениями? Отпусти остальную гексаму, а сам не рискуй.

— А если и в самом деле случится что-то непоправимое? Что я скажу, когда мастер Шаданаб спросит «Габриад, где ты был, когда гибла твоя гексама?» И что я отвечу? Что предпочёл отсидеться в безопасности? Нет уж, лучше я сам схожу. Просто не буду сильно лезть в бой, постою в сторонке.

— Дело твоё, — пожала плечами Вули. — Я буду ждать завтра с утра, после завтрака. Со своими наставниками вопросы решай сам. Договорились?

— Договорились, — ответил Габ уже в спину уходящей девушки.

Он так и не решился сказать ей, что пойдёт вместе со всеми по другой причине — гекситин надеялся на критическую ситуацию и пробуждение связи со всей остальной гексамой. С Иразаром, пусть и случайно, получилось. Есть шанс, что получится и с другими. О том, что критическая ситуация может обернуться провалом и чьей-либо гибелью. Виктюр предпочитал не думать. Лучше он помолился Оасту, во избежание, так сказать. Как-то ещё помочь Габ просто не сможет.

Глава 12

— Мы точно предупредили всех, кого нужно, что пошли в Хост? — спросил Иразар.

— Точно, — устало ответил Габ. — Анита, Ванабун и мастер Шаданаб лично оповещены о новом походе. Тинг передал амулеты, он точно знает. До магистра достучаться не вариант, но ему, вроде бы, процесс не важен. Ему важен результат.

— Откуда такая уверенность? — усмехнулся Неднаг, сверкнув повязкой. — Быть может, он выверяет каждый наш шаг и за каждым пристально следит?

— Нет никакой уверенности, — покачал головой гекситин. — Я лишь дела выводы на основании реакции на наш первый поход. От магистра её не последовало.

— На прямую не последовало, — уточнил Рыжий.

— На кривую тоже, — продолжил Габ, слегка передразнив художника. — Если бы магистр выражал недовольство, наставники однозначно упоминали бы его в процессе отчитывания. Разве нет?

— Понятия не имею, — фыркнул Рыжий. — Я с магистрами не встречался. Да и ты тоже. Так что предполагать, что бы он сделал, не можешь.

Виктюр с трудом, но удержался, чтобы не проговориться о встрече с магистром Нансеном на лестнице и лечении Проводника от странной «ножной» болезни. И вроде бы магистр не просил об этом молчать, но Габ всё равно не собирался говорить об этом. «Имеющий тайное знание, всегда может пустить его в ход в самый нужный момент и выиграть; не имеющий ничего, заранее проиграл». Эту истину из «Книги Откровений» гекситин запомнил хорошо, а потому не собирался полностью открываться кому бы то ни было. Даже самым близким.

— Вы тхакх спокойно говорит-ть о магхистре, будто знает-те что-тхо о нем, — вставил свои восемь хратов Обд.

— Скажи, мой мадрикийский друг, сколько ты уже в клане? — зачем-то спросил Неднаг.

— Подчти три недтели, — спокойно ответил нагрес, явно не понимая, чего хочет чтец.

— И за эти три недели ты не удосужился нигде прочит… — Неднаг осёкся, понимая, что сказал глупость. — Я всё время забываю о твоей проблеме. Ну ничего, мой друг, с моей помощью ты быстро узнаешь о клане если не всё, то мной прочитанное точно.

— Спхасибо, — поклонился Обд. — Так можшет уже пойд-тём в мир больших-х дер-ревьеф и насекомых?

— Он прав, — подал голос Аржем, всё это стоящий в строне и с явным интересом наблюдая за тем, как гексама в процессе диалога уходит всё дальше от темы. — Путешествие само себя не пропутешествует. Стоять и языками махать можно до бесконечности долго.

— Что-то боюсь я, дочкин кот, — неожиданно признался Трид. — А вдруг произойдёт что-то совсем нехорошее? Как на это посмотрят Верховные Иерархи?

Габ заметил, что портной использует странного «дочкиного кота» только в моменты сильных эмоциональных переживаний. В обычной беседе этот речевой оборот не использовался ни разу, но стоило только Триду выпустить эмоции, как сейчас страх, например, домашнее животное четкой хозяйской принадлежности тут же выскакивало непонятно откуда и вселялось в Проводника.

— В прошлый раз дарваты стравились, — ответил ему Неднаг. — И тогда они были вдвоём.

— Не знаю, кто такие дарваты, дочкин кот, — помотал головой портной, — но тогда вдвоём они были вдвоём и едва не погибли от большого таракана, гадот Ванабун врать не будет.

— Ну вот, а сейчас нас пятеро, мой работящий друг. Неужели не справимся?

— Сейчас нас четверо, — не согласился Иразар. — Гекситин сам сказал, что принимать участие почти не будет. Только в крайнем случае.

— Хорошо, на четверо, — кивнул чтец. — Но даже так нас в два раза больше.

— Но и место, куда мы идём, опаснее, предыдущего, дочкин кот. Гадот Аржем врать не будет, ему просто не зачем.

— Я не гадот, — тут же поправил Трида нассер.

— А как же Вули? — опешил портной.

— Даже для Вули я не гадот. Скорее, добровольно вызвавшийся помогать друг, не более.

— Как же тогда к тебе обращаться?

— Никак. Просто Аржем. Этого достаточно.

Трид явно был шокирован. Он, по своей прошлой жизни, привык, что у каждого человека, приходящего к нему с заказом, есть статус и согласно этому статусу обращался к клиентам. Это же он, больше по инерции, нежели из необходимость, пытался перенести и на новую жизнь. С наставниками получилось, а вот в гексаме все, от Габа до Обда, объяснили ему его равенство с ними. Теперь вот и Аржем ещё. Бедному портному было совсем не легко перестроиться на новые реалии.

— И всё-таки там ведь опасно, дочкин кот? — продолжал гнуть свою линию Трид.

— Опасно, — ответил Аржем, тряхнув головой. — Но не прям чтобы до невозможности.

— Жить вообще опасно для здоровья, — буркнул Габ. — От этого, видите ли, умирают.

— Рано нам ещё умирать, — парировал Рыжий. — А бояться вполне естественно. Он даже помочь может.

— Лишь бы не сделал только хуже, — продолжал бурчать гекситин.

Иразар посмотрел на Виктюра с укоризной. Мол, ты же помнишь, что у Трида страх иррациональный, он не может ничего с собой сделать, видя какого-либо врага впервые. Зато во второй раз, да и все последующие тоже, страх пропадал без следа и остатка и портной становился вполне себе неплохим бойцом. Габ это помнил и даже понимал. Но понимал он так же и то, что дальше всем им придётся и Тарру от тварей Межмирья защищать, и реликвии вызвалять. И вот уже никто никаких поблажек делать не будет. А значит, со страхом нужно бороться и как можно скорее.

— Может, пойдём уже? — робко спросила стоящая в ещё большей, чем Аржем, стороне Вули. — Чем раньше начнём, тем больше шансов не накрутить себя ещё до боёв.

— Ну вот, хоть один голос разума среди вас есть, — хмыкнул нассер.

— Ну да, тебе особенно приятно, что этот голос из твоего клана, — в том ему произнёс Иразар.

— Так мы идём? Я уже могу чертить бербэски? — спросил Аржем, оставив реплику Иразара без внимания.

— Идём, — ответил за всех Габ.

Спустя минут пять, не больше, вся семёрка стояла на залитой солнцем поляне с низкой травой в окружении редких гигантских деревьев и странных кустов. То, что это совсем другое место, нежели неделю назад, гекситин понял сразу — растительность была сформирована другими группами, да и рельеф значительно отличался в сторону большей холмистости. Впрочем, Виктюр не был уверен, что прошлое место, скажем так, приземления не прятались в метрах ста-ста пятидесяти где-нибудь за кустами.

Насер достал новую металлическую пластинку, покрутил её так и эдак, после чего выдал однозначный вердикт — направо. Гексаме ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

На разговоры никого не тянуло, поэтому шли молча. Каждый думал о своём. Габ, неожиданно для самого себя, вспомнил вдруг, как Трид весь вчерашний вечер посвятил созданию синих рубашек для себя, Неднага и Обда. В их гардеробе, любезно выделенном кланом после обращения, вещей нужного цвета вообще не оказалось, в отличии от того же гекситина или Иразара. Почему так аристократ решил не уточнять. Мало ли, что на уме у руководителей Саршабета. Они ведь тоже люди, пусть и со способностями и определённым долголетием, у них тоже есть свои резоны делать то или иное.

Хотя ещё неделю назад Габриад Виктюр непременно задал бы парочку вопросов. Наставники ведь не могли не предполагать, что гексаме нужно будет погулять по Хосту, особенно после вхождения в гексаму Вули. В конце концом, Анита отчитывала Проводников не за факт путешествия, за уход без предупреждения. Так посему нельзя было добавить каждому несколько предметов одежды синего цвета? Этого Габ не понимал, но сейчас, после прочтения «Книги Откровений» решил, что это очередное жизненное испытание, которых будет ещё пару десятков до верха набитых грузовых вагонов, собранных на заводах компании «Виктюр Пар Гередок». Так к чему тратить жизненную энергию на никому не нужные препирательства, если уговорить Трида что-нибудь сшить? Вот и гекситин решил, что ни к чему, благо с тканью проблем не было, а портной только и рад был.

Идти до нужной точки пришлось долго, без малого сорок минут. По крайней мере, так сказал Неднаг, имеющий крайне необходимую для таких походов вещь — наручные часы. У того же Габа были только карманные, но с собой он их в этот раз не брал, боясь разбить. Так что чтец в качестве хоронометриста был очень кстати.

Семёрка путешественников пришла на странный мост. Необычным он был по трём причинам. Во-первых, никакой реки или ущелья под ним не было. Мост стоял посреди очередной поляны, от дерева до дерева раскинув свой не менее чем полукилометровый плавный горб. Во-вторых, сделан он был, казалось, из цельного жёлто-зелёного хризолита. По крайней мере, никаких швов при ближайшем рассмотрении заметить не удалась. А вид камня указал Обд, он, как внезапно оказалось, в этом неплохо разбирался. Ну и в-третьих, на перилах моста копошились странного вида розово-синие жуки примерно с только что появившего на свет младенца размером. Сначала Габ не понял, почему они покачались ему странными, но, приглядевшись, заметил целых пять пар крыльев, бугром покрывающих спину.

— Ну мерзкие же у вас создания, — бросив быстрый взгляд на Аржема, констатировал Неднаг. Большинство, за исключением Вули, было с ним солидарно.

— Не у нас, а у Хоста, — поправил нассер. — Мы таких не приручаем. Просто не можем.

— Они слишком сильны?

— У них блок на любой вид подчинения. К тому же, они существуют только здесь. Магия Старокаменной переправы сделала их такими.

— Правильно ли я понимаю, что это и есть Старокаменная переправа? — спросил Габ.

— Правильно, — кивнула Вули. — Надеюсь, Новокаменную вы никогда не увидите. К ней и из нашего клана далеко не каждый может спокойно подойти, а уж чужие Проводники и вовсе рискуют умереть.

— Неприятная перспектива, дочкин кот, — сглотнул Трид.

Гексама помолчала, переваривая услышанное.

— Мне прямо в дерево, правильно? — обреченно спросила девушка, смотря прямо перед собой.

— Нам всем туда, — ответил Аржем. — Одной тебе тем делать нечего.

Решительно кивнув, дочь генерала подошла прямо к четырёхметровому стволу, отдалённо напоминающего берёзу, только к интенсивно красными и куда более толстыми чёрточками на коре. Нассер сказал, что это дерево называется лабаня. Спорить никто не стал, тем более, что её ветви спускались практически к головам Проводников, шелестя почти желтыми, с едва заметной зелёностью, листьями и даря ощущение спокойствия и умиротворения.

Стоило только семёрке подойти ближе, ствол будто раздвоился, образуя арку. Сразу за аркой начиналась лестница наверх. По обговорённому заранее порядку, первой шла Вули. Следом за ней Иразар, как самый опытный, Обд, обладающий общей защитой, Неднаг с массовыми атаками и Трид в качестве последнего аргумента. Габ в боевые действия вступать не должен был. Ему отвели роль наблюдателя, как и Аржему, но, на всякий случай, амулет был при нём.

Сразу за лестницей, без перехода, начиналось изгибающееся дугой полотно моста. Жуки-пятикрылки продолжали копошиться на перилах, а их открывающихся порталов группами о три твари полезли чёрные пчёлы. Или осы, Габ особо не разбирался. Всего порталов оказалось тридцать четыре и каждый из них, после вылета нассов, превращался в кусок красного камня.

Вули тут же окутало коконом, но не синим, как в прошлой раз, а насыщенно-сиреневым, почти непрозрачным. Силуэт девушки еле угадывался и если не знать, что там человек, можно было и перепутать с чем-нибудь другим, что сверху белое, а снизу синее.

Гексаты превратились в облачка, три насыщенно серых и одно почти белое. Белое вылетело вперёд, поставив «Дымную стену». Пчёлки, полетевшие было к Вули, завязли в нём. Похоже, уроки Габа не прошли даром, он смог в полной мере донести но нагреса принципы построения «вязкого» внешнего слоя. Нассы потратят немало времени, выбираясь из ловушки.

Впрочем, не все пчёлки угодили в защиту, а лишь около половины. Другая половина спокойно её облетела. Одно из облачков, создав пару десятков «Дымных игл», швырнуло их в налетающих нассов, изничтожив восемь штук. Другое, поставив перед собой индивидуальный щит, занялись своим любимым занятием недельной давности — цеплянием ловушек на пчёлок и сталкиванием их друг с другом. А вот четвёртое облачко не предпринимало ничего, оно медленно отходило назад.

— Ты оказался прав на счёт него, — обратил внимание Габа на отступающего Проводника Аржем. — Он и в самом деле боится.

— Себя не исправишь, — отозвался гекситин. — По крайней мере, так сразу и так просто. Особенно, если не хотеть.

— А он не хочет?

— Понятия не имею. Он не говорит об этом.

— А спросить? Или тебе всё равно на собственную гексаму.

— Что именно спросить? «Не хочешь ли ты побороть свой страх?» Конечно же, он хочет. Только с чем бороться? С каким конкретно уровнем страха? Без прямого боя, не контролируемого наставниками, этого не понять. «Знай своего врага лицо, изучи его, как себя самого. Только после этого найдейся победить».

— В любом случае, и втроём они вполне справляются, — тряхнул головой Аржем.

— Разве? А мне кажется, количество противников не изменилось.

И в самом деле, побежденные, казалось бы, пчёлки, разорванные в клочья и проткнутые в нескольких местах насквозь, на глазах восстанавливались и снова бросались в бой. Завязшие в «Стене» нассы практически выбрались из неё. Облачка как будто опешили от такого развития событий. Во всяком случае, их атаки прекратились.

— Бейте в камни! — выкрикнул Габ. — Они привязаны к ним!

Отступающее облачко вздрогнуло и разразилой серией «Дымных кинжалов». Настоящих кинжалов, с треугольным клинком и заточкой обеих краёв. Получилось их штук шестнадцать. Попадая в красные камни, они разрушали их. Так удалось уничтожить пять камней. Впрочем, не все кинжалы угодили в цель, часть из них попала в нассов. Те умерли, защищая камни, но через пару секунд восстановились. Одно из оставшихся серых облачков пустило на пчёлок «Дымную волну», отбрасывая их подальше и немало удивляя Габа. Облачко-Тинг выдало ещё одну серию кинжалов, белое облачко помогло сгустками, пусть и не так эффективно, облачко-Иразар попыталось стукнуть камни друг от друга и у него получилось. Так, за три минуты, гексаты уничтожили все камни, после чего Неднаг перестал пускать волны. Пчёлы, судя по покрасневшим глазам, разозлённые потерей восстанавливающих тотемов, как назвал их Аржем, с удвоенной силой полетели к Вули… и за минуту погибли. Новая стена, иглы, липучки и серии «Дымные ножниц» довольно быстро поставили точку в битве.

— Тебе же говорили, что ты проницательный? — спросил Аржем Габа.

— Неоднократно, — спокойно подтвердил тот. — А почему ты спрашиваешь?

— Как ты понял, что надо бить камни?

— А разве это не очевидно?

— Не для всех, видимо, — кивнул нассер на гексатов. — Они бы точно не догадались без тебя.

— Поэтому я здесь. Куда дальше?

— Прямо, — ответила Вули.

Кокон с неё спал, превратившись в странного вида нимб, с многочисленными углами, нимб.

— Можете выходить из погружной формы, — обратилась она к облачкам.

— Как ты сказала? — переспросил Габ.

— Можете выходить из погружной формы, — раздражённо повторила девушка. — Сто не так? Как я должна была сказать по-твоему?

— Можете выйти из погружения. Без форм. У нас не принято бросаться такими словами.

— Ну извините, — смущённо произнесла Вули. — Я таких тонкостей не знала.

— Теперь знаешь.

Проводники обрели свой человеческий облик. Вся семёрка собралась вместе и медленно пошла вперёд. Жути-пятикрылки перестали копошиться и будто заняли импровизированные места на перилах, с интересом смотря за происходящим. И по прежнему не нападали.

Проводники прошли максимум сотню метров, когда нимб над головой Вули снова превратился в кокон, а из-за перил моста выскочили жёлто-серые муравьи высотой метр в холке. И пусть никто из оставшейся шестёрки не мог сказать, откуда у муравьёв холка, четыре мага окутались дымом, а ещё двое отошли назад метров на десять.

Муравьи оказалось странными. Из их… эм-м-м… зада на магов летели струи непонятной полупрозрачной красноватой субстанции. Стену Обда она прожгли буквально за три попадания, но нагрес тут же поставил следующую, мерцающую изнутри фиолетовыми переливами. Эту защиту нассы своей явно ядовитой, а может и просто кислотной, жидкостью пробить не смогли. Наоборот, субстанция отскакивала от внешней поверхности стены, правда, не сильно далеко, сантиметров на двадцать максимум. Если на каких-то муравьёв редкие капли и попадали, те этого просто не замечали. Габ много бы отдал, чтобы узнать, что такого сделал Обд. Впрочем, отдавать вряд ли придётся, мадрикиец и сам будет не против узнать, как у него такое получилось. Во всяком случае, гекситин надеялся на это.

Муравьи попались умные, как и недавние пчёлы. Поняв, что пробить новую стены им не удастся, они стали её обходить. Нагрес явно просёк их маневры, иначе его смещение ближе к Вули не объяснить. Тогда нассы пошли в обход… где их встречали дымные облачка, швыряющиеся иглами и сталкивающие беззащитные тельца друг с другом. Четвёртое облачко потыкалось туда-сюда и, поняв, что лучшие места в битве уже заняты, остановилось.

— Сзади заходи, — подсказал Габ. — Бей в спину, они заслужили.

Облачко-Трид вздрогнуло, постояло ещё секунд пять, будто что-то обдумывая, а потом просто перелетело муравьёв и принялось расстреливать их ножницами. Нассы не сразу поняли, что произошло, а когда догадались обернуться, было уже поздно — три четверти врагов облачка уже уничтожили и планомерно уничтожили оставшихся. Тем не помогли даже плевки непонятной зелёной гадости, Проводники от них просто уворачивались, а от стены субстанция отскакивала ничуть не хуже, чем предыдущая.

— Если и так твари будут лезть с такой же частотой, мы точно не справимся, — произнёс Иразар, вышедший из погружения. — У меня осталось меньше половины резерва.

— У меня меньшхе тр-ретхи, — вторил ему Обд. — Сбит-тая стхена потр-рат-тила очхень многхо.

Неднаг и Трид тоже не выглядили свежими, а по мосту ещё предстояло идти и идти.

— А накопителей у вас с собой нет, так? — спросил Аржем.

— Каких ещё накопителей, дочкин кот? Что это вообще такое?

— Накопитель это индивидуальный артефакт Проводника с объёмом энергии, равном его текущему резерву, — пояснил Габ. — Создаётся магами клана-спулита, имеет кровную привязку и практически не работает в чужих мирах, если кто забыл.

— Прекрасно работает, — не согласился нассер. — Если получить разрешение у руководства клана, которому принадлежит мир.

— Ну и откуда у нас это разрешение? Кто нам его даст? Да даже если бы и дал, обработка запроса занимает от двух недель, а нашей гексаме чуть больше трёх. Так что если ты хотел так принизить нас, то извини, провокация не удалась.

Аржем на это ничего не сказал, только подал плечами. Для чего он заговорил о накопителях так никто и не понял, включая Вули.

— Впереди будет возможность пополнить резерв, — сказала девушка. — Я это чувствую.

— Когда, моя насекомолюбивая подруга?

— Не знаю, — покачала та головой. — Где-то впереди.

— «Где-то» впереди слишком размыто, чтобы дарить хоть какую-то надежду, — фыркнул Рыжий.

— Если у тебя есть четкая надежда, можешь продемонстрировать, — в тон ответила Вули. — Я говорю то, что чувствую.

— Посдержаннее, пожалуйста, — вмешался в назревпющий конфликт Габ. — Мы здесь чтобы дело делать, а не ссориться. На это ещё будут и место, и время. Но не здесь и не сейчас. Это понятно?

— Понятно, — в унисон ответила гексама в полном составе.

— Тогда идём дальше.

Следующим врагом оказались двенадцать стрекоз без крыльев, похожих на тех, что ползли из пустых оконных в домике неделю назад, только раза в полтора больше и куда подвижнее. Их прыжки метра на два вверх и полтора вперёд делали их опасными противниками. Только прыгали они не на Вули, а на гексатов, в последний момент успевших стать облачками. Каждого Проводника оккупировали по три стрекозы и очень грамотно нападали. Настолько, что облачку-Обду пришлось забыть про «Стену» и ставить индивидуальные щиты, которых нассы умело извегали. Облачко-Иразар попробовал было применить свои любимые липучки, но после десятой попытки подряд не попавшей в цель, отказался от этой идеи. У облачка-Неднага не пошли массовые атаки и он был вынужден, как и все, перейти на одиночные. И только облачко-Тинг атаковал привычным для себя способом, но так же в цель не попадал.

— Как ты догадался о Сфере Раздора? — неожиданно спросил Аржем.

Габ, внимательно наблюдающий за ходом битвы, не сразу понял, что вопрос адресован ему.

— Что, прости?

— Ну, Сфера Раздора, — пояснил нассер. — Я много читал о Старокаменном мосте, в том числе и об участках с психологический давлением, но оказался абсолютно не готов к этому.

— Так ты поэтому вдруг о накопителях заговорил?

— А твои друзья чуть не поссорились из-за восполнения резерва, — тряхнул головой Аржем. — Сфера Раздора коварна, она поднимает всё низменное в человеке, всё плохое. И только Проводники с сильным контролем могут ей противостоять.

— Значит, ты считаешь, что у меня сильный контроль?

— Я лишь констатирую факт, — пожал плечами нассер. — Сфера Раздора не ошибается.

— Но ведь ни Обд, ни Неднаг, ни Трид так же не поддались её влиянию, — заметил Габ. — Получается, я не один такой.

— Они поддались, просто не успели. Находясь под влиянием Сферы, я чувствовал в ней всех нас. Кроме тебя. Тебя она не смогла подчинить.

— А что было бы, если бы смогла?

— Мы бы все поперессорились. И, вполне возможно, не смогли бы добыть Вули шаршаба из-за непримиримых взаимных обид. А может, и смогли бы, но тогда вашу гексаму разорвали бы с каждым часом усиливающиеся противоречия. Впрочем, ваши наставники смогли бы вас от них избавить. Только память штука коварная. Так что нам повезло.

— А повезло ли? Что-то мне подсказывает, что на гекситином Сфера Раздора банально не действует. Иначе зачем быть гекситином, если не за этим?

— Может, ты и прав, — пожал плечами Аржем. — Помогать им ты, конечно, не будешь?

— А зачем? Они и так прекрасно справляются. Каждый уже убил по две стрекозы. Всего-то по одной и осталась.

И в самом деле, на жёлто-зелёном полотне моста уже лежало восемь стрекозиных тел. Четыре пока крутились вокруг облачков, но и им жить предполагалось недолго. Каким-то чудом гексаты сумели создать общую дымную сеть, отдалённо напоминающую паутинки Габа и ловили в них не в меру прыгучих нассов. Спустя пару минут дух испустила последняя стрекоза. И тут же в центре моста вылезла наверх синяя шестигранная колонна метра три в высоту. Свет, источаемый ей, дарил какое-то странное облегчение.

— А вот и обещанное восполнение резерва, — задумчиво произнесла Вули.

Нимб над её головой изменился. Теперь он представлял собой полнотелый диск полусантиметровой толщины. Цвет его не изменился, оставшись таким же красным.

Вся семёрка разместилась под светом колонны, хотя двоим восполнение вовсе не требовалось. Все молчали, думая, каждый о своём. Спустя полчаса колонна исчезла.

Следующие двести метров моста Проводники шли максимально осторожно — полотно внезапно стало ходить ходуном, будто хотело скинуть путешественников. Жуки-пятикрылки по прежнему сидели на перилах и наблюдали.

Внезапно мост остановил тряску и Вули снова окутал кокон. Из уже знакомых, по пчёлам, телепортов начали вываливаться, по-другому и не скажешь, гусеницы-сороканожки, поставленные на задние лапки. В передних, гипертрофированно-нелепых, они держали странные палки, похожие корни деревьев. Телепорты схлопывались, не оставляя после себя ничего, но никого это не обмануло. И у этих гусениц были свои особенности, нужно было только понять, какие.

Нассы не заставили себя ждать и показали особенность практически сразу. Ближайшая к Вули гусеница исчезла в вспышке телепорта и появилась в трёх метрах перед девушкой. Впрочем, пока тварь замахивалась корнем, Обд успел погрузиться и поставить стену. Удар гусеницы пришёлся на него, защита замерцала, но выдержала. Стало понятно, что просто не будет.

— И всё-таки, почему вы не озаботились накопителями? — спросил Аржем.

— Я же сказал уже, нам пока рано.

— Так ведь и клан-спулит у вас есть, я точно знаю, — словно не услышав Габа, продолжил говорить нассер. — Тем более, что вас пятеро из одного клана. Можно было хотя бы предварительное что-то создать.

— Опять что ли Сфера Раздора атаковала? — ехидно предположил гекситин, попутно морщась от происходящего в бою.

Гусеницы оказались куда более коварными противниками, нежели стрекозы. У тех хотя можно было увидеть траекторию их прыжков, эти же телепортировались в самые неожиданные места и стремились достать Вули. Пока не удавалось.

— Нет, вторая Сфера невозможна. Ничто на Старокаменном мосту не атакует во второй раз.

— Тогда почему ты не слышишь то, что я тебе говорю?

— Да потому что это бред! Не бывает рано. Накопитель вполне может расти вместе с резервом. И даже должен, если это нормальный накопитель.

— Не сомневаюсь, что в обычных случаях именно так. У нас — нет.

— И чем же ваш случай так необычен?

— Тем, что мы гексама. И пока у нас нет энергетической связи, накопитель нам притивовоказаны.

— Об этом я не подумал, — тряхнул головой Аржем. — Это вполне может быть правдой.

— Это правда, — отрезал Габ и крикнул гексатам: — Сбивайте телепорт! На входе сбивайте, это их дезориентирует.

— И снова ты проницательный, — восхищённо произнёс нассер, заметив, подсказка гекситина работает.

— Просто наблюдательный. Зачем же я тогда нужен, как не смотреть на стилем поведения тварюшек и делать выводы?

— Не поспоришь.

В считанные минуты бой с гусеницами оказался выигран. Подлавливать их при телепортации оказалось несложно, а уж убить обездвиженную цель и вовсе проще простого.

Следующие сто метров шли как на иголках, но ничего не происходило. Странная берёза на выходе с моста приближалась, а нападать никто не спешил. Жуки-пятикрылки всё так же наблюдали, ничего не делая. Внезапно, как и всегда до этого, Вули погрузилась в кокон, но враги появляться не спешили. Все озирались, в поисках подозрительного, но всё оставалось таким же, как и прежде.

— Ей больно, дочкин кот, — спустя минут пять безрезультатных поисков опасности произнёс Трид. В его голосе отчётливо слышалось волнение.

— Кому? — не понял сначала Габ, но потом, посмотрев на кокон, догадался. — Вули?

— Ну конечно Вули, а кому же ещё? — Волнение в голосе портного сменилось раздражением.

— А… а откуда ты это знаешь? — спросил Аржем.

— Чувствую.

— Как это — чувствуешь?

— Не знаю, просто чувствую и всё. Ей больно. Что-то причиняет ей боль.

— Или кто-то, — мрачно процедил Габ.

Он ещё раз осмотрел мост, особенно пространство спереди, но ничего необычного не нашёл. Он смотрел и смотрел, сравнивая с тем, что видел раньше. Неожиданное несовпадение резануло на самой грани восприятия. Попытавшись совместить две картинки — ту, что чётко рисовалась перед глазами, и ту, что ускользала из памяти — гекситин нашёл то, что все искали: жуки перестали просто наблюдать и подрагивали всеми парами крыльев.

— Бей жуков! — не сдержавшись, выкрикнул Габ.

Неднаг, не долго думая, погрузился и выпустил «Волну». Жуков на пооутарометровом участке перил справа смело, будто их там и не было.

— Ей немного легче, дочкин кот, — озвучил Трид, дав понять, что неожиданное проницание гекситина верно.

Жукам такое обращение не понравилось. Они слетели с перил, раскрыли крылья и выпустили из себя много-много мелких белых, почти прозрачных, букашек. Те стали собираться в одну трёх метровую антропоморфную фигуру. Жуки, издавая противные высокочастотные звуки, один за другим рассыпались коричневым песком.

Четыре облачка попытались атаковать человека из букашек, но тому все их атаки были не по чём.

— Похоже, победить его можно только накачав энергией, — сказал Аржем.

— Тоже чувствуешь? — прищурился Габ.

— Знаю. У меня есть такой варгажиг, я изучил их настолько, насколько это возможно.

— Ну что, Габриад, — пробормотал гекситин, — настало твоё время.

Чуть больше, чем через минуту к человеку из букашек вылетело пятое облачко. Соткав из дыма верёвку, оно накинуло её на варгажига и потянуло. Насс сопротивлялся, сил у Габа не хватало, он тянулся во все стороны, пятаясь собрать хоть немного энергии и, неожиданно, но так желанно, нащупал четыре источника, которые сами жаждали поделиться с ним. Не думая и не сомневаясь, он протянул к ним пять нитей, связавших их воедино. Шестая нить предназначалась Вули и не сумела пробиться через кокон, но гекситин чувствовал, что стоит кокону спасть, как и эта связь станет полноценной.

Энергия довольно быстро переполнила резерв Проводника и он направил её в верёвку. Та будто зажглась огнём, полностью оплела варгажига и стала сжигать его. Спустя минуту он полностью сгорел. Габ отключил связь и медленно осел на неожиданно тёплый камень моста.

— Ну и устроил же ты огненное представление, — прокомментировал Иразар. — Так всё горело, такие искры летели.

— Значит, огонь мне не привиделся, — устало произнёс гекситин.

— Нет, не привиделся, дочкин кот.

— Это было грандиозно, мой проницательный друг.

— Я запомнить этхот д-тень на всю жшизнь.

— Спасибо, Габ, — тихо произнесла Вули.

— Получилось? — так же тихо спросил он.

— Да, шаршаб у меня.

— А теперь быстро уходим с моста, пока нас не шибанул откат, — заявил Аржем. — Так что решайте, кто из вас поведёт вашего гекситина. Только помните, нам ещё обратно идти тоже расстояние, что и сюда.

— Я!!! — прозвучало четыре одновременных выкрика.

— Там уж сами разберётесь. Хоть меняйтесь.

— За такого гекситина можно и меняться, — высказался Неднаг.

— Какие вы вдруг пафосные стали, — покачал головой Габ.

— Сегодня можно, — фыркнул Иразар. Прозвучало по доброму.

— Ты нас спас от этого монстра, дочкин кот. Он собирался нас размазать.

— И это правда, — подтвердил Аржем. — Варгажиги не церемонятся с теми, кто стоит у них на пути.

— Давайте уже поскорее доберёмся до Стимхома, мои пафосные друзья. Не видите что ли, что Габу нехорошо?

Больше, вплоть до портала в дом клана Саршабет, никто не проронил ни слова. Габ же тихо радовался, что гексама наконец-то стала полноценной, со связью. Пусть он сам до конца не понимал, как у него это получилось, оставалась надежда, что наставники смогут всё объяснить. В том числе, и неожиданный рекорд.

Глава 13

— Ну вот, теперь я вижу, что ты полностью здоров, — задумчиво произнёс мастер Шаданаб, едва Габ вошёл в его кабинет. — Три дня отдыха явно пошли тебе на пользу.

Габ, поморщившись, кивнул. Непрошенные воспоминания, активированный словами мастера, моментально всколыхнули боль в солнечном сплетени и в затылке почти у самой шеи. Боль началась почти сразу, стоило семёрке путешественников покинуть Хост и оказаться на чердаке Стимхома. Виктюр держался, стараясь не показывать, как ему больно. Это в проводящем мире клана Антанус гексама и Аржем находились два с лишним часа, на Тарре едва прошло три минуты. Измученному Испытаниями гекситину предстояло терпеть ещё сутки. Он знал, что виноват сам, поэтому никому ничего не сказал.

Тогда он с трудом добрался до спальни и буквально рухнул на кровать в надежде на сон. Но сон не шёл, отключиться от боли не получалось, читать не выходило, а в голову лезли самые разные, по большей части, неприятные мысли. Под вечер Габ кусал подушку, лишь бы никто не услышал его стоны, и молил Оаста о сне. Возможно, почти всю жизнь отвергаемый Проводником бог сжалился над новым поверившим, а может и усталось сказалась, но ближе к полуночи Виктюр смог забыться сном, пусть и получился он достаточно коротким.

Без двадцати три ночи что-то неведомое будто толкнуло парня, он открыл глаза и уснуть больше не смог. Боль никуда не исчезла и была всё так же сильна, но из жгучей превратилась в ноющую, будто все зубы решили заболеть разом. Кое-как встав, Габ решил дойти до кабинета мастера Шаданаба. Пусть и с трудом, хватаясь за станы и отдыхая каждые полминуты, но у него получилось. И только дойдя до синей стены с белым орнаментом, гекситину пришла в голову мысль, что мастер в такое время вполне может спать. Он уже собирался было уйти, но странное упрямство не дало повернуть назад, заставив хотя бы сделать попытку, вдруг повезёт.

Повезло, мастер был на месте. Габ дал себе зарок на всю жизнь запомнить странную смесь эмоций, увиденных на лице мастера — страх и гордость. Держались эмоции недолго, максимум две-три секунды, после этого мастер собрался, поводил перед собой правой рукой, из воздуха собирая голубые искры и формируя из них небольшой, с капарский орех, шарик, понёс его ко рту, что-то прошептал и с силой метнул в Габа. У того не было сил уворачиваться, но шарик не причинил парню вреда. Напротив, боль моментально прошла, противные мысли покинули голову, а начавшийся было жар в коленях, грозивший распространиться на все ноги, словно перетёк к животу, даруя странное облегчение. После этого мастер заявил, что Испытания успешно пройдены. Гекситин хотел было порадоваться, но не смог, внутри разливалось какое-то странное опустошение. Заметив это, мастер велел Габу приходить через три дня отдохнувшим. Тот не стал спорить и молча пошёл обратно, в спальню. И, едва добрался до кровати, тут же уснул. Утром он не мог вспомнить, что ему снилось, но, по ощущениям, это было что-то явно хорошее.

— Без сомнений, мастер, — сказал Габ. — Эти три дня получились… познавательными.

— А уж если бы ты ещё и тренироваться мог… — протянул Шаданаб, заставив гекситина поморщиться.

Утром, после пробуждения, Тинг передал парню волю наставников — никаких тренировок в ближайшие три дня, его ядро просто не выдержит таких нагрузок после Испытаний. Габ и сам это знал, врученную мастером книжечку он не то что прочёл — выучил наизусть и был готов следовать всему, написанному в ней лишь бы неделя мучений не прошла зря. И даже несмотря на то, что отмена тренировок не была для этого обязательным условием, Виктюр понимал, зачем это было сделано. Всё-тика добыча () для Вули не прошла бесследно. И всё равно, невозможность пробовать новые и оттачивать старые заклинания не давала ему покоя. Впрочем, с этим зудом, в отличии от боли до этого, вполне можно было справляться.

Например, беседами с гексатами об их боевом будущем. С каждым из четвёрки Габ поговорил о том, кем он себя видит в бою и каком направлении хочет двигаться для этого. Отдельный разговор состоялся с Вули о её нассах и их применении. Увы, при этом разговоре не присутствовал Аржет, но даже так гекситин смог наконец понять логику телохранителей из наршабов. Оказалось, если дать себе хоть немного задуматься над ситуацией, вполне можно во всём разобраться. И выводы, сделанные по итогу разговора, практически повергли гекситина в шок.

Правда, говорила в основном Вули, Габ лишь помогал, в основном себе, наводящими вопросами. И говорила девушка много, чуть ли не план по развитию нассов расписала. И из этого плана выходило, что все четверо наршабов станут убойными боевыми единицами, нацеленными на атаку и только на атаку. Настолько нацеленными, что каждый, даже потенциально самый слабый из них, за десяток секунд изничтожит сотни три кродсов, нисколько не устав при этом. Когда-нибудь, в потенциале. И тем не менее, от такой перспективы гекситин пришёл в восторг. Ни в одной из книг по Антанусу, находящихся в библиотеке Стимхома, не было ни слова о боевых возможностях нассеров, только потенциальные взаимодействия с Саршабетом. А тут такие перспективы…

Слегка отойдя от картин возможных боёв, рисуемых воображением — гексама в полном составе спокойно распивает херб и наслаждается светской беседой, пока парочка богомолов и парочка кузнечиков низводит до состояния пыли возможных врагов — Габ спросил, какая помощь требуется от гексамы, чтобы эту сказку воплотить в реальность, Вули нахмурилась, сказала всего одно слово — защита — и заняла выжидательную позу. Точнее, дочь генерала наверняка хотела, чтобы её поза вышла как можно более расслабленный, но Виктюры не просто так являются аристократами, их с детва учат понимать в том числе я язык тела собеседника. И, не думая ни секунды, Габ ответил утвердительно. За такую атакующую мощь он готов был всех дымников перевести на защиты. Тем более, что это и не требовалось.

— Теперь я смогу получить обещанные силы четырёх кланов? — перевёл тему гекситин, не желая говорить о неслучившемся.

— Сможешь, — кивнул мастер, — но не всё сразу.

— То есть?

— То и есть — не всё сразу. До похода за первой реликвией все силы ты собрать не сможешь, если ты именно это хочешь спросить.

— Но… я думал…

— Ты думал, что раз твоя твоя жизнь настолько круто изменилась в сторону могущества, то и дальше всё будет по щелчку пальцев? Прости, но твоё гекситинство больше вынужденная мера для нас, нежели подарок для тебя. Ты лишь удачное стечение обстоятельств и жер… кхм-кхм…

Мастер Шаданаб закашлялся. Габ, погруженный в свои мысли, не заметил оговорки наставника.

— Это желание твоего дяди, — продолжил, откашлявшись, мастер. — Именно его ты сможешь отблагодарить при встрече. Ну или высказать всё хорошее, там уж сам решил.

— Да, я помню, — протянул Виктюр. — Четыре реликвии — и я смогу с ним поговорить.

— Именно так, только после четырёх реликвий, у тебя клятва.

— Но я думал, я смогу до первой сделать свою «Дымную нить» такой же гибкой и прочной, как и в Зарослях.

— Это вряд ли, — хмыкнул мастер. — Либо гибкой, либо прочной. И этот выбор за тобой.

— Но почему нужно выбирать? Почему нельзя взять всё и сразу?

— Ты сомневаешься в моих словах? — В голосе мастера звучала не завуалированная угроза.

— Я лишь хочу знать причину. Должна же у этого быть причина?

— Должна, — кивнул мастер.

И мысленно выдохнул. Всё-таки гекситин именно любознательный, а не наглый и избалованный. Он именно спрашивает, потому что не понимает, а не требует потакаяния своим капризам. Жаль, что пришлось воспользоваться лёгкой манипуляцией и заставить парня задавать вопросы. Вполне возможно, совсем ещё юный Проводник посчитает его чем-то вроде кукловода, ловко управляющего своими марионетками, но по другому разговаривать с людьми он не мог. Теперь не мог. Этот проклятый дар изменил его не в лучшую сторону. Прав был магистр Вериур, абсолютно прав.

И ладно бы дар был полноценным и он смог бы читать мысли так же легко, как истинные Чтецы. Но нет, Играбаб Шаданаб пожертвовал его часть, большей частью, ради Синих Искр. И теперь полноценно считать он мог лишь самые яркие эмоциональные выплески, в остальном лишь полагаясь на своё умение тонких манипуляций. Умение, которому пришлось научиться самостоятельно.

— И в чём же скрывается эта причина? — нетерпеливо спросил Габ.

— В силах кланов, — спокойно ответил мастер. — Чужих кланов, попрошу отметить. И даже та помощь, что оказал тебе дядя, не способна изменить главное — к чужой силе надо привыкнуть.

— Привыкнуть? — не понял парень.

— Да, привыкнуть, — кивнул мужчина. — Дать ей сростись с твоей силой, сродниться и слиться с ней. И только после того, как одна сила перестала быть чужой, можно приступать ко второй.

— И сколько будет длиться это привыкание?

— Всё будет зависеть от тебя, — улыбнулся мастер. — Но меньше, чем на месяц, не рассчитывай.

— Неднаг тоже говорил про месяц, когда мы обсуждали Связь гексамы. А по факту же…

— А по факту этой Связи у вас ещё нет.

— А как же я тогда получил энергию для победы над тем… варгажигом?

— Через связь, — произнёс мастер. — Не смотри на меня так. Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать, но другого ответа у меня нет. Связь гексамы образуется в два этапа, поэтому у вас она уже была, но полноценно её ещё нет.

— Ничего не понимаю, — констатировал Габ, тряхнув головой. Влияние Аржема, походе, становилось всё сильнее.

— В этом ты не одинок, — с максимальной серьёзностью сказал мастер подманивая из шкафчика сигарасу, ножнички и стаканчик с вервисимадом. Проделав необходимые процедуры и закурив, он продолжил: — О гексамах в принципе мало кто знает. За четыре тысячи лет существования кланов их было всего тридцать четыре и своими знаниями они делились неохотно. Знания о гексамах, что у нас есть, практически на половину получены благодаря редким оговоркам той или иной гексамы. Сам должен понимать, насколько это надёжные источники информации.

— Про связь тоже благодаря одной из оговорок известно?

— Изначально — да. Но было это так давно, что сейчас, спустя тридцать одну гексаму, можно с уверенностью говорить о точности этой оговорки.

— А как же книга, которую читал Неднаг? — вспомнил Габ. — Она же есть, я видел её в библиотеке.

— А сам ты читал её?

— Нет, — покачал головой гекситин. — Пока не довелось.

— Ну так прочти, — посоветовал мастер. — Обязательно прочти, пусть полезного в ней и совсем мало.

— Почему?

— Ну, хотя бы потому, что Неднаг не побежал рассказывать тебе тайны мироздания, скрытые в этой книге. А почему он не побежал?

— Потому что никаких тайн там нет? — догадался Габ.

— Да ты проницательный, — медленно, с едва заметной издёвкой, произнёс Шаданаб. — В этой книге нет ничего полезного для воспитания гексамы. Это обыкновенный сборник историй о похождениях гексам, борьбе с врагами и всём таком причем. Как приключенческий роман — вполне неплохо, но не более. Впрочем, и там можно найти золото, но будет его не больше пары монет на мешок медной мелочи.

— В форме тех самых оговорок?

— Да, всё-таки ты на самом деле проницательный, — констатировал мастер. — Очень редкое качество для Проводника, обычно мы такое теряем при обращении, тебе же повезло.

— Ну или дядя постарялся, — горько усмехнулся Габ.

— Нет, дядя здесь совсем не причём, — отозвался мастер, докуривая сигарасу. — Дядя ответственнен лишь за магические изменения. Всю ментальность определяет магия. Магия изменяет каждого из нас, под час максимально радикально. Из безголового храбреца Проводник превращается в осторожного труса, из безхребетного мямли — в мага твёрдых принципов. Из сторонника радикальных решений — в избегающего жертв дипломата, из лидера — в прячащуюся ото всех мышь. Но большинство изменений гораздо мягче. Впрочем, из атеиста в верующего превратиться можно и без магии, чисто на шоке и непонимании дальнейшего существования.

Габ поморщился, понимая, на кого намекает мастер.

— И вовсе не намекаю, а говорю прямым текстом. Впрочем, это твоё дело, кем тебе быть, лишь бы гексаму не забрасывал.

— Знать бы ещё, как ещё не забрасывать, — вполголоса процедил Виктюр, но мастер услышал.

— Этого никто не знает. Все гексамы, существовавшие до вашей, развивались по наитию, на ощупь. Мы пытаемся сделать всё возможное с нашей стороны, дать вам то, что можем, а как этим распоряжаться — решать только вам. И, особенно, тебе, как гекситину.

— И как я могу чем-либо распорядиться, если не знаю, что именно нужно? Я и связи-то не узнал бы, если бы вы о ней не заговорили в нашу первую же встречу!

— Именно это я и называю «сделать всё возможное с нашей стороны, — спокойно отреагировал мужчина на эмоциональный выпад всегда спокойного аристократа. — Но изначально ты пришёл сюда не для того, чтобы разговаривать о гексаме, не так ли?

— Так, — кивнул Габ. — Вы обещали помощь мне с силами других кланов.

— И от своих слов я не отказываюсь. Но для начала ты должен выбрать — гибкость или прочность.

Мастер Шаданаб сплёл пальцами левой руки какой-то замысловатый узор и дым, скопившийся под потолком от выкуренной (), сгустился и разделился на две части. Правая превратилась в плеть, левая стала фрагментом каменной стены.

— И я должен сделать выбор, не зная, что лучше? — растерянно спросил Габ.

— Да. Выбор надо сделать в течении минуты, либо никакого выбора не будет. Но винить никого за отсутствие выбора ты не сможешь.

Виктюр потряс головой и сосредоточился, пытаясь понять, что ему нужнее. С гибкостью он сможет крутить из нити самые разные узоры, прочность же, скорее всего, поможет с тему захватами, так отлично показавших себя со стрекозами в Зарослях. И если узоры совсем не критичны, то захваты нужны, мелких врагов модно будет разносить целыми стаями, всего понадобится пара «паутинок» и… Так, стоп! Без «паутинки» захват не получится, но ни гибкость, не прочность для «паутинки» не нужны, здесь больше подойдёт умение разделять нить… Но это же та же самая гибкость, разве нет? Нет, не совсем. Это гибкость иного рода, это гибкость процесса, а не результата. Это, скорее, особый вид контроля, но никак не гибкость. И уж тем более не прочность. Но как сказать об этом мастеру.

— Так что, ты готов сделать выбор? — вовремя ворвался в мысли гекситина мастер.

— Нет мастер, не готов, — покачал головой парень. — Мне не нужно ни то, ни другое. Поэтому выбор я делать не буду.

— Что же тебе нужно?

— Я не знаю, как это объяснить, но чувствую, что этого нет в том выборе, что вы предложили, мастер.

— Если не знаешь как объяснить, объясни с начала. Я уверен, ты сможешь, пусть это и будет сумбурно и запутано.

— Хорошо, я попробую, — решился Габ, поняв, что ему дали шанс. — Когда мы были в Зарослях в Хосте, я смог разделить нить на мелкие ниточки и сплести из них некое подобие паутины. В эту паутину, с помощь захватов, сделанных из той же нити, я пленил противников. И вот эту «паутину» я и хочу научиться делать. Но это ведь совсем не то, что предложили.

— Ты абсолютно прав, — кивнул мастер, — не то. Но ты не прав, говоря, что не знаешь, как это называется. Это контроль. И в силах других кланов, дарованных тебе, он есть. Его надо только получить.

— Есть? — удивился Габ. — Но где?

— Если хорошо подумаешь — поймёшь.

Габ задумался, пытаясь понять, какой из кланов даёт контроль. Надакат, Ирмидас, Тораг и Хэдровиг. Кристаллы, металлическая пыль, чёрные существа, лиады, и зеркала. И всё это требует контроля. Да даже ставший родным Проводнику дым и тот без контроля не обходится. А ошибиться, сказав неправильный ответ нельзя. И дело не в том, что мастер будет огорчён неудачей ученика. Ученик сам хотел разобраться в своих «чужих» силах. Впрочем, зная, что помимо контроля есть ещё гибкость и прочность, а так же что-то четвёртое, сопоставить одно с другим проблемой быть не должно. Гибкость это точно металлическая пыль, а кристаллы — это прочность. На контроль остаются зеркала и лиады. По логике, именно существа должны быть про контроль, но что-то подсказывало Проводнику, что это именно зеркала. Габ решил рискнуть.

— Ты прав, это зеркала, — подтвердил мастер, стоило Габу озвучить версию. — Видишь, это совсем не трудно. Значит, идём к зеркальщикам, будем улучшать твой контроль.

— Улучшать? Не приобретать?

— Нет, именно улучшать. У любого проводника контроль есть изначально, иначе никакой магии не получится. Но из твоих сил именно зеркальщики возвели контроль в абсолют. С их помощью ты сможешь если не всё, то очень многое.

— И как я смогу получить силу их клана? — спросил Габ. — Их ведь нет в Гарибе.

— В этом ты прав, — спокойно ответил мастер, — но это мои проблемы. Ты прошёл Испытания и заслужил первую силу. Через пару дней мы к ней вернёмся, пока же и всегда твоя главная головная боль — гексама.

— Опять эта геоткуда, втаком соучае, о — простонал гекситин.

Ему уже успели опротиветь разговоры о гексаме. Гексама то, гексама это, а ты не забыл, что на тебе лежит ответственность за гексаму? Габ даже начал думать, что единственная отведённая для него роль в клане — быть безвольным ответственным за гексаму, эдаким болванчиком, которого всегда есть во что ткнуть. По понятным причинам, озвучить эти мысли перед мастером Проводник не стал.

— С сегодняшнего дня, вы переходите под ответственность боевого куратора, — будто не услышав реплики Виктюра, продолжил мастер. — На равне со всеми, вы будете защищать Гариб, и не только Гариб, от вторжений тварей. Сразу биться с чем-то шестого класса опасности вас не пустят. Как и все новички, вы начнёте с самых слабых противников.

— А такие ещё остались? — невольно вырвалось у Габа.

Он считал, что за четыре тысячи лет самые слабые противники должны были неминуемо исчезнуть. Ведь если за четыре тысячи лет Тарру не захватили, значит Проводники вполне себе успешно справляются, в отличие от тварей Межмирья. Их хозяевам нужен был этот мир, иначе они не стали бы на него посягать, а значит они неизбежно должны были увеличивать силу засланцев, что кланам не было уж слишком легко. А по некоторым оговоркам, слышимым в столовой, Габ понял, что легко не было, бывало, Проводники даже гибли. Так откуда же, в таком случае, эти самые «самые слабые враги» возьмутся? Габ не понимал.

— Не просто остались, их большинство. Слишком многочисленное большинство. И эта многочисленность подчас куда опаснее единичных тварей шестого ранга.

Больше мастер не сказал ничего. По его виду гекситин догадался, что спрашивать что-либо сейчас бесполезно. Пусть проводника и было что спросить, он лишь попрощался и пошёл в столовую. Есть хотелось настолько сильно, что даже ненавистные рис с помидорами Габ готов был поглощать тарелками, как тогда, перед обращением первого гексата. Тогда ещё он понятия не имел, кто в итоге окажется в гексаме и испытывал лёгкое предвкушение.

Стараясь не думать о прошлом — для остианцев есть только настоящее и ничего другого — Габ попытался подумать о чём-нибудь другом. Немного поборовшись за лидерство, новость о предстоящих боях в городе резко вырвалась вперёд, отодвинув на задний план все остальные. Мысленно вздохну, Габ признал, что не готов. Неделя Испытания Силы с тренировками в далеко не полную силу и три дня отходняка от прохода по Старокаменному мосту сильно отбросили его назад. Остальные дымники гексамы ничего такого и близко не пережили, спокойно тренируясь и совершенствуясь, да и Вули развивала своих наршабов ни на что не отвлекаясь. Габу же оставалось верить, что получение силы клана Хэдровиг поможет если не стать сильнее всех, то хотя бы быть наравне. Иначе смысл Испытаний терялся в своей бесполезности.

С такими мыслями гекситин дошёл до столовой. К его удивлению, ни риса, ни помидоров не было. Зато была запечёная свёкла и странная каша из коричневых развареных зёрен с жареным луком, курятина и яблочные пироги. На безадресный вопрос, чего вдруг так резко поменялось меню, появившаяся словно из неоткуда Анита присущим ей тоном ледяной королевы заявила, что для Стимхома это нормальная практика. Здесь, как и в Уабидгиде, Проводников обеспечивали разнообразным питанием, но, в отличии от второго дома клана, старались делать это с национальным уклоном. Именно поэтому каждый месяц параты-повара производят смену всего меню, чередуя кухни и продукты, создающие их основу. Например, та, что появилась пять дней назад, относилась к далёкой и загадочной Вадиккии, страны лесов, рек и снега по шесть месяцев в году. Там очень любили и свёклу в самом разном виде, и странную крупу, называемую дабой, и птицу, и яблоки. А ещё рыбу, творог, капусту, различные корнеплоды, ягоды, орехи и грибы.

Столовая была практически пуста, что не удивительно для почти десятт часов дня, поэтому, положив себе странной каши и курятину, отказавшись от свёклы, но взяв пирога с прилагающимся к нему странным густым красноватым горячим напитком, Габ устроился за ближайшим к раздаче столиком. Наставница села напротив, ничего себе не взяв. Внимание Аниты нервировать парня, и он постарался расправиться с едой как можно быстрее.

— Не спеши, никто у тебя кусок хлеба не отнимает, — вмешалась девушка. — Тем более, что его ты как раз и не взял.

Габ не ответил, продолжая есть, но постарался не изображать голодного шахтера после трёхдневной смены. Вроде бы, получалось, хотя судить о себе было трудно, со стороны всё же виднее. Тем более, что первый приступ голода, вызванный возможность нормально поесть после почти недели выдужденного аскетизма — сначала из-за Испытания, а потом и лечением от его последствий — прошёл.

— И даже будь ты хоть трижды барином, а голодом примиряет всех, — как-то странно произнесла Анита, едва Габ справился с едой.

Гекситину показалось, что это какая-то цитата. По крайней мере, странное слово «барин» раньше слышать ему не приходилось.

— Нет, я тебя не осуждаю, — продолжила наставница. — Тебя никто не осуждает. Наоборот, если есть аппетит, значит выздоравливаешь. И, как говорят вадакцы, лучше день на каше, чем неделя на зельях. А уж они толк в качественных зельях знают как никто другой.

— А сидели вы сейчас со мной потому что…

— Надо поговорить, — холодно отозвалась наставница.

— Я не против, — пожал плечами Габ. — В библиотеке?

— Нет уж, пойдём в мой кабинет. Это касается гексамы и только гексамы. И, особенно, тебя как части гексамы.

Гекситин удержался от очередного пожимания плечами и молча пошёл за наставницей. До сегодняшнего дня он и не предполагал, что у Аниты есть собственный кабинет, а потому и вёл себя с ней… м-м-м… по-свойски. В частности, практически никогда не обращался к ней именно как к наставнице, за исключением одного единственного раза, сопровождающимся криком. Всё-таки отдельный кабинет это статус, предполагающий соответствующего обращения, и Габ, со своей аристократический закостенелостью, считал наставницу примерно на одном уровне с собой. Ну да, учит, ну да ей много лет, и что? Вот и получилось, что всё.

— Проходи, — открыв неприметную серую дверь на третьем этаже, сказала Анита.

Проводник прошёл и на пару секунд впал в ступор. Сине-белый холодный интерьер загораживал, особенно белые искры у окна, явно играющие роль снежинок, и белейший пушистый ковёр. Этот кабинет подходил ледяной королеве как никакой другой.

— Присаживайся, — кивнула наставница на пару темно-синих кресел, стоящих справа от входа, у стены с картой с северной Шарадией.

Габ был там всего один раз. От Кангии плыть долго, целых четыре дня, даже в июне там не жарко, а порой налетающий ветер и с ног способен сбить. И если Анита оттуда, вполне понятна вся её холодность. Вырасти в таких условиях сам по себе подвиг. Интересно, как она оказалась в Гарибе?

— О чём вы хотите поговорить, гадам Анита? — спросил гекситин, садясь в необычайно мягкое и уютное кресло.

— О гексаме и о тебе, — холодно повторила наставница. — И давай без ненужных уже вежливостей. Нормально общались раньше.

— Хорошо, — согласился Габ без особого желания.

— Ты ведь знаешь, что вы теперь будете на общих условиях защищать город? — без предисловий спросила шарадийка.

— Мастер сказал, — кивнул Проводник. — Будем отлавливать мелких букашек.

— Никаких мелких букашек, их нет уже лет семьсот, если не больше.

— Но мастер сказал про самых слабых тварей.

— На данный момент самые слабые твари — кродсы. Те самые кродсы, которых вы по двойкам неделю убить не могли. Понимаешь?

Габ судорожно кивнул. Не готов не только он, но и вся гексама. Если кродсов и в самом деле будет много, их сметут.

— Вы не пойдёте одни, вас будет страховать, — правильно истолковав движение гекситина, сказала Анита. — Но за спинами отсидеться не получится. Изображать бурную деятельность вам никто не позволит. Ваше участие будет настолько полноценным, насколько позволяет ваша подготовка.

— Тогда у нас проблемы, — хмыкнул Виктюр. — Я…

— Ты как раз не проблема, — не дала сказать наставница. — Единственное, что тебе не сможешь попробовать, это разрушение щитов. Всё остальное будет как у всех. На максимально низком уровне.

— Но зачем тогда тянуть нас на самую настоящую войну? — не понял Габ. — Если мы толком ничего не умеем, все будут на нас отвлекаться и стараться сохранить драгоценную гексаму. А это возможные жертвы со стороны отвлекающихся и сохраняющих.

— Ты всё правильно говоришь, — холодно отметила Анита, — кроме одного. Чуть больше, чем через месяц, вам идти за первой реликвией. Вам нужен опыт боёв.

— И вы готовы его предоставить даже ценой гибели всего клана?

— Ты слишком преувеличиваешь опасность, — отрезала Анита. — Мы не настолько идиоты, чтобы пустить вас в самое пекло. Остальное — не твоя забота.

— А что же тогда моя забота?

— Полноценная Связь гексамы и Тотемный Зверь.

— Что? — не понял гекситин.

О каком-либо звере он слышал впервые.

— Полноценная Связь гексамы и Тотемный Зверь, — меланхолично повторила наставница. — Без этих двух пунктов вы никогда не будете считаться цельной гексамой.

— Но до вас никто ни про какое животное не говорил.

— Не животное, а Зверь, — поправила шарадийка.

— Но мастер Шаданаб…

— …знает. Теперь знаешь и ты. А вот в книге, что читал Неднаг о нём вряд ли что-то сказано даже в виде полунамёка. Этот секрет гексамы берегут сильнее всего.

— Понятно, — пробормотал Габ. — И как получить этого Зверя никто не знает?

— Никто. Пробуй. Экспериментируй. Действуй. Я верю, у тебя получится. Вопросы?

— Почему остальные считают, что я спас им жизнь на Старокаменном мосту?

— Потому что так и есть, — без малейших признаков удивления ответила Анита. — Если бы не ты и твоя верёвка, вряд ли бы они сообразили бить по нему энергией. Ты сообразил.

— Мне подсказали, — буркнул Габ.

— А ты полез в драку с верёвкой вперёд, после чего день мучался и ещё три лечился. И это вместо того, чтобы подсказать решение другим. Ты гекситин, ты голова, на тебе принятие решений. Руками лучше пусть будут другими. А так да, ты спас их, вовремя окутав энергией тварь.

— Если бы ещё это получалось здесь, в Тарре, — снова буркнул Габ.

— Всё в твоих руках, — отозвалась наставница. — Прими все четыре дара и твои возможности будут по-настоящему огромны. А сейчас иди, готовься к вечеру и знакомству с боевым куратором. Детские игры закончились, пришло время игр взрослых.

Габ молча встал и вышел из персонального зимнего рая. По пути он думал лишь об одном: слишком сумбурным и непонятным получился месяц детства. Если таким же будет триста лет взрослости, лучше сразу стиснуть зубы и терпеть. Расслабляться слишком непозволительная роскошь.

Глава 14

— Нас решили привлечь к активной защите Гариба и окрестностей, — сказал Габ не радостную новость, едва переступив порог спальни.

— Они всерьёз считают, что мы готовы? — обеспокоенно спросил с дальнего конца помещения Неднаг. Раздался звук стремительно закрывающейся книги.

— Нет, конечно, — вздохнул гекситин, садясь ближе к изголовью кровати, чтобы видеть всех остальных. — Поэтому посылать на самых опасных тварей нас не будут. Пока.

— А на кого будут? — выразил обеспокоенность Иразар. — На стада кродсов что ли?

— Именно так, — подтвердил Виктюр. — Пока мы будем пробовать на кродсах. Под присмотром более опытных Проводников, естественно.

— В целом, достаточно логичное решение, дочкин кот, — отозвался Трид, ловко орудуя иголкой и ноткой, пришивая что-то белое на карман синих брюк. — Если уж мы с «крокодилами» справляемся с большим трудом, кто-то хотя бы минимально сильнее нас просто сомнёт.

— Да ты чтецом мыслей что ли заделался? — ехидненько спросил у портного Рыжий.

— Это ещё почему? — не понял Трид.

— Я подумал о том же самом, — пояснил художник.

— И я, пиратская моя душонка, — вторил им Пират и посмотрел на меня: — А ты?

— И я тоже. Если б не необходимость в гексаме, я бы подумал, что от нас решили избавиться.

— Так может, так оно и есть, — протянул Трид. — Никто ведь из нас не знает, как устроен клан с точки зрения политики, такие силы в нём бьются за власть, с кем мы дружим, с кем враждуем, с кем поддерживает нейтралитет, а с кем делаем вид, что дружим, но на самом деле воюем, и наоборот. Откуда нам знать, может гексама инициатива только обитателей Стимхома, а в Уабидгиде тайно мечтают избавиться от всех нас шестерых. Не говоря уже о других домах клана в других городах.

— Но для чего, мой шьющий друг? — спросил несколько ошарашенный Неднаг. — Что мы им такого сделали?

— Нам даже делать ничего не надо, — отозвался портной, закончив с одним карманом и перейдя к другому. — Мы банально можем мешать внутриклановым интригам. Что если гексама нужна не только для поиска реликвий, но и устрашения несогласных с чем-либо?

— Нам же нельзя убивать других клановцев, — возразил Иразар. — Так сказал мастер Шаданаб, за этим последует суд Верховных Иерархов.

— А кроме мастера кто-нибудь ещё это говорил? — уточнил Трид.

— Никто, — ответил Габ

И в самом деле, объяснял правила существования в коане и вообще в «теневой» стороне Тарры только мастер Шаданаб. Но, может быть, это его прямая обязанность, которую никто не хочет дублировать?

— А кто-нибудь их вас читал об этом, дочкин кот? — продолжал допытываться портной.

— Нет, — покачались головой Пират, самый осводомлённый из них.

— Нет? — удивлённо переспросил Габ.

— Нет, — подтвердил чтец. — Обо всём написано, и вполне подробно. О запрете на убийство Проводников — нет.

— Но, может, это какое-то негласное правило, товарищи-разумисты? — с надеждой спросил Иразар.

— Надеяться остаётся лишь на это, дочкин кот.

— Для чего же тогда мастер Шаданаб пугал меня Верховными Иерархами? — недоумённо пробормотал гекситин.

— Всех нас, если я правильно понял, — констатировал Рыжий. — Но ответа на этот, без сомнения, важный вопрос, мы не узнаем никогда.

— Так уж прям и никогда? — с надеждой спросил Неднаг. Весь его вид так и кричал о чуть ли не требовании переубедить его.

— Можешь сам спросить у мастера, дочкин кот, если так сильно надо. Пока же я предлагаю ходить и оглядываться.

— В каком смысле, мой не в меру разобщавшийся друг?

— В таком, пристер бывший журналист, что длительности немного не помешает, — ответил Трид. — Да и критичности мышления никогда много не было.

— Мне одному кажется, что наш тихий портной стал слишком умным? — прищурившись, спросил Пират.

— Нет, Пират, тебе не кажется, — хмыкнул тот, закончив и со вторым карманом. — Я сам не знаю, что на меня стало находить, но порой в голову забредают такие мысли, что проще их высказать, чем держать в себе.

— Магия меняет всех, — вспомнил Габ слова мастера.

— У некоторых отбирая разум и толкая на путь веры, — фыркнул Иразар.

Виктюр едва слышно вздохнул. Он понял, что чтение книг остианцев теперь будут припоминать ему всегда. Кто-то ехидно, кто-то по-доброму, а кто-то и переходя все возможные личные границы. И последним надо уметь отвечать. Впрочем, Габ всё-таки считался аристократом, а отвечать не в меру высунувшим нос лодки рулевым он умеет. И словестно тоже.

— Ладно, давайте на секунду представим, что никакого заговора нет, — начал Габ.

— Тем более, что наши предположения — лишь наши предположения, дочкин кот.

— Именно, — кивнул гекситин.

— И совсем даже не наши, — лениво протянул чтец.

— И тем не менее, если нет заговора, а на бои нас пускают из-за банальной необходимости формирования подготовки, — тряхнув головой и поморщившись от этого, произнёс Виктюр. — Что тогда?

— Тогда нам в любом случае стоит оставить свои подозрения при себе, мой некогда аристократический друг. Мы ничего не можем сделать. Нам остаётся лишь готовить с к походу за реликвиями. Вряд ли они будут хоть на каплю пота легче Зарослей и Старого моста.

— Старокаменного, — поправил Рыжий.

— Кродс брабса не страшней, — отмахнулся Неднаг. — Я к тому, что готовиться в любом случае надо. Вряд ли мы с наскока возьмём даже первую реликвий, если не будем ничего уметь. Вот и посмотрим, на что мы годны.

— Ну вы-то ладно, ещё более-менее, — вздохнул Габ. — А вот я…

— Это да, — кивнул Трид. — Полторы недели практически полного бездействия никого до добра не доведут, дочкин кот. Оно хоть того стоит?

— Хочется верить, что да.

— Верить тебе не привыкать, — хмыкнул Рыжий. — Особенно в последнее время.

— Вот я и верю по мере сил, — кивнул гекситин. — И пока даже не представляю, как буду навёрстывать.

— Ты только скажи, — с готовностью откликнулся Неднаг, — мы поможем. Тем более, что мы должны тебе.

— А вот это совсем не факт, — покачал головой Виктюр. — Пусть мастер с Анитой и говорят, что неминуемо погибли бы, не вмешайся я, мне в это не вериться.

— Чего так, мой отрицающий друг?

— Да не был он опасен! — воскликнул Габ. — Этот развозжиг…

— Варгажиг, — поправил Пират.

— Пусть так, — кивнул гекситин, — всё равно он не был опасен.

— Это тебе, дочкин кот. Аржем объяснил нам, что связанные с энергией Проводники видят подобных варгажигам монстров куда менее опасными, чем есть на самом деле. Такая своеобразная ловушка на самоуверенность. И только они могут справиться с ними максимально эффективно.

— А если ты хочешь знать, как видели его мы, — вступил в диалог Иразар, — сейчас покажу.

С этими словами он достал из тумбочки папку с надписью «Альбом» и протянул Габу через перегородку.

— Ищи, — произнёс Рыжий немного ехидным тоном. — Не пропустишь, обещаю.

Гекситин взял папку, открыл и не смог удержаться от восхищённого свиста. Первый же рисунок, сделанный простым чёрным карандашом, как и все последующие, поражал детализацией. Библиотека Стимхома, срисованная с ракурса первого входа, того, что в читальной зоне, угадывалась без вариантов благодаря орнаменту из переплетающихся в странной последовательности лепестков ромашки на многочисленных портьерах. Что характерно, белых, поэтому лепестки можно было и не рисовать, всё равно слились бы в один цвет… у кого угодно, но Иразар смог мелкими штришками выделить чуть ли не каждый лепесток.

Пролистывая рисунки, Габ обнаружил среди них, и боевые сцены из похода в Заросли, и интерьеры Стимхома, и странные натюрморты из книг, цветов в вазах, столовых приборов, пустых холстов в рамах, растений в кадках, обуви и даже один раз живого ворона, и городские пейзажи, явно гарибские. По крайней мере в одном из них Виктюр узнал железнодорожную станцию Карид-нель-Дилон, в другом — парк, что он видел из окна отеля «Аполин», а в третьем рестораны на улице Победителей. Лишь спустя минут двадцать, вдоволь налюбовавшись профессиональными работами Иразара и отдав им необходимое должное, Габ наткнулся на варгажига. Вернее изображён там был не только он, но и непосредственно гекситин, окутавший монстра необычной, словно светящейся, что вполне соответствовало правде, верёвкой, и кокон с Вули, и четвёрка Проводников, передающих свою энергию гекситину. Но всё-таки монстр занимал большую часть рисунка и выглядел при этом очень страшно, эдакой нависшей над созревшей земляничкой маленькой девочкой, решившей, что ягодка будет её и больше ничьей. Отличие было лишь в том, что «земляничка» на рисунке могла сопротивляться «девочке».

Изучив монстра вдоль и поперёк, Габ пришёл к однозначно у выводу: тот, что видел и он, и тот, что нарисовал Рыжий, — два разных варгажига. По сути, единственное, что их объединяло — мелкие белые букашки, из которых было составлено тело насса. Нарисованный и ростом оказался раза в полтора выше, приближаясь к пяти метрам, и мимикой был живее, скалясь жутчайшей улыбкой в сторону Проводников, и руки бугрились чем-то, готовящимся отправиться прямо на незадачливых магов. И гекситин не был уверен, что они смогли бы отбиться в этом случае. Так что, то, что он вовремя почувствовал энергетическую природу монстра, на самом деле могло спасти им жизнь.

И тут Виктюра словно прошибло молнией. Он вздрогнул и едва не выронил папку из рук. От неожиданно пришедшей в голову мысли ему стало не по себе. Он ведь может чувствовать только щиты, такова его специализация. Чувствовать, и определять их слабые места и способы снятия. Но тогда получается, что варгажиг — эдакий живой щит Проводников клана Антанус.

— Ты в порядке, дочкин кот? — озабоченно спросил портной, заглядывая в пустоту перегородки.

— Святой Гривиус, — ошарашено протянул Габ. — Даже интересно, знает ли Вули об этом.

— Что с тобой, мой неожиданно резкий друг? — запаниковал и Пират.

— Всё хорошо, — поспешил успокоить товарищей-Проводников Габ, — просто неожиданное открытие, не более того.

— Открытие опасности проницательности? — ехидно спросил Иразар. — У нас, как бы, сердца чуть не остановились от твоих странных телодвижений. Не пугай нас так, хорошо.

В последней фразе Рыжего Габ чётко уловил мольбу. А ведь ещё недавно художник был готов обвинить аристократа во всех бедах Тарры. Воистину магия меняет всех.

— А кто такой этот святой Гривиус, дочкин кот?

— Да есть один канонизировный остианец, прославился неудачной миссионерской деятельностью по землям сородичей Обда.

— Насколько именно неудачной, мой осведомлённый друг? — прищурился единственным глазом Неднаг. — Не до конца хотя бы?

— Увы, — развёл руки Габ, — увы. Его кости, конечно, передали следующим миссионерам, вооружённым со всем тщанием, но самого Гривиуса это не спасло. Впрочем, кости вполне могли быть и не его.

— Это как? — Казалось, прищур Рыжего был куда сильнее, чем у Пирата, с тем учётом, что у последнего и так глаза практически не было видно.

— Да почитал я тут немного на досуге хроники освоения Тарры кланами и нашёл пару абзацев о племени Ока-Рогока, примерно оттуда, куда пошёл Гривиус. Ни с того не с сего, будто по щелчку пальцев, там появился достаточно сильный Проводник клана Лаидрос по имени Ивургис. Так он называл себя. С тех пор влияние температурников там стало довольно сильным и до сих пор усиливается. Более того, именно с подачи этого Ивургиса тридцать лет назад там поселилась перспективная пара нассеров и постепенно создаёт отделениё клана из местных.

— А им это зачем, мой любознательный друг?

— Кому именно? — не понял Габ.

— Нассерам, конечно, не местным же.

— Можешь спросить на досуге у Вули. Или у Аржема, он должен больше знать про свой клан. Я в клановую политику Среднего континента особо не вникал.

— И снова мы вернулись к клановой политике, дочкин кот, — констатировал Трид.

— И снова мы от неё уйдём. Не так далеко, но уйдём.

— Это ты к чему? — не понял Рыжий.

— Это я к нам. Есть у меня сомнения по поводу нашей готовности к защите Гариба, — вздохнул Габ. — Что-то подсказывает мне, что нам придётся серьёзно поднапрячься в следующем месяце.

— Ты слишком много паникуешь, — фыркнул в ответ Иразар. Впрочем, его длинные рыжие пряди прилипшие к мокрому от пота лбу, выдавали нешуточное волнение. — Будем держаться вместе — и всё у нас получится.

— Вот только держаться вместе совсем не наш конёк, — хмыкнул Неднаг. — Может ты и забыл, как нас прочищал тадаг Ванабун, то лично я, пиратская моя душонка, нет.

— Почему «прочищал»? — не понял Трид.

— А, не обращайте внимания, — отмахнулся Пират. — Время от времени прорывается портовый язык. Так вот, раген не просто так ругался на нас, а вполне справедливо. Так что гекситин прав, нам придётся поработать, чтобы стать одним эффективным целым.

— Ну это совсем не трудно, — наигранно беззаботно отозвался Рыжий. — Просто подтянем свои лучшие стороны и никто нас не победит.

— Ты так уверен в этом, дочкин кот?

— А чего бы и нет-то? У нас одни атакующие и защищающие в гексаме. Ну и разрушитель защит. Чего ещё желать.

— Многого, — мрачно отозвался Габ. — Ни одной по настоящему редкой специализации. Каждый из нас изначально середнячок, не больше.

— А зачем нужны редкие специализации, если у нас изначально лучшие?

— Тут ты не прав, Ир, — встал на сторону гекситина Неднаг. — Да и в целом в теории магии явно не разбираешься. Но это явно не твоя вина, нам никто её не преподаёт.

— А самим изучить некогда, — констатировал портной. Для разнообразия, без поминания кота.

— Кому как, — подал плечами Пират. — Я, вот, нашёл время.

— Ну так поделись со всеми, — попросил Габ, — а мы послушаем.

Гекситин каким-то непонятным ему самому образом — наставники обязательно помянули бы проницательность — понял, что Иразар специально подталкивает Неднаг на рассказ о специализациях и помог тому. Виктюр и сам был не против узнать подробнее об этом, тем более, что под рукой пропадает такой ценный усвоитель информации без возможности с кем-нибудь поделиться. Сам-то он явно инициативу не проявит.

Через два часа в спальню вошёл Тинг и с порога завил о вызове к боевому куратору. Все четверо Проводников вяло кивнули и так же вяло пошли за ферратом, по дороге дополнив компанию ещё двумя гексатами. Вялость не взялась из ниоткуда, трое все сто двадцать минут слушали и переполнялись новыми знаниями, а четвёртый откровенно устал пересказывать их. На фоне четверки Вули и Обд выглядели бодрячком, но Габ точно знал, что и они рано или поздно — и скорее рано, Неднаг довольно быстро почувствует жажду передачи информации — так же переполнятся знаниями до состояния вялости.

Информация же о специализациях Проводников теневой изнанки Тарры оказалась более чем интересной. Как в плане истории, так и в плане современного расстояния.

Изначально, когда кланов было десять, они были разделены надвое визуальными проявлениями магии. У одной пятёрки кланов они были более-менее живыми и, в каком-то смысле, призывались на поле боя из своих миров. Другая же пятёрка подчиняла некие субстанции своего мира, буквально заклинала их вербальными формулами. Первые называли себя Повелителями, вторые — Заклинателями. И если во второй пятёрке за прошедшие тысячелетия, мало что изменилось, разве что клан Саршабет отошёл от заклинаний и стал полагать на фантазию своих Проводников, то первые пять кланов стали отличаться и друг от друга. В ходе различных ритуалов, экспериментов, наказаний Верховных Иерархов или просто стечений обстоятельств, каждый из кланов приобрёл свои нюансы, не укладывающиеся в определение «призыв из своего мира».

Так, Проводники клана Антанус вынуждены искать, подчинять и тренировать своих нассов, маги клана Тораг своих лиадов носят всегда с собой, чуть ли не облепляясь ими, клан Осуд вынужден обучать своих новичков привязыванию обсидов к себе астральной копией, чтобы не ходить под ручку с этими амбалами, а кунки клана Эстопус обитают общей стаей и передают полученные от личного хозяина знания друг другу. Только клан Вадарэ не претерпел изменений, по-прежнему призывая в бой случайную кошку.

Но как бы ни отличались кланы Повелителей друг от друга способом работы с существами, специализациями они отличались ещё больше. Здесь всё зависило как от каждого конкретного проводника, как он лично предпочитает вести бой, особенно в случае с кланами Тораг и Осуд, так и от призванного существа, привет тебе клан Вадарэ, так и от врождённого Дара, кланы Антанус и Эстопус подтвердят. Хотя, справедливости ради, если Проводники клана Антанус и могли остановиться на развитии только Дара, то маги Эстопуса вынуждены были поддерживать в рабочем состоянии все хвосты своего кунка.

У второй пятёрки всё намного проще. Там кланы могут творить со своими субстанциями всё, что им заблагорассудится, а потому всё решал Дар. Но, опять же, как и клану Антанус, не что не мешает их Проводникам выйти за рамки Дара. У этих кланов разделений по непосредственной работе всего два — либо открывая канал от ядра к миру, либо через проводящие артефакты. И пусть про всех них и говорят, что это прямая работа, такое определение сильно условно и всего лишь подчеркивает кардинальное отличие от Повелителей, по-настоящему прямо работает лишь клан Саршабет, отказавшись от длинных и, подчас, очень сложных словестных конструкций. Но, при этом, утратив огромное количество специализация, считающихся в клане редкими и редчайшими.

Так, абсолютное большинство Проводников кланов Заклинателей получают непосредственный Атакующий, Защитный или Разрушительный Дар. Но те кланы, что пользуются вербальными формулами, могут заклинать субстанции своих миров и на другие задачи. Лечение, Созидание, самый разнообразный Контроль противника, Иллюзии, Перемещение и Подчинение Времени. Проводников с такими специализациями в «формульных» кланах всегда было около двадцати процентов. В Саршабете, после перехода к погружению, никогда не превышало одной десятой полупроцента. И никто до сих пор не знает почему так. Впрочем, Подчиняющих Время Проводников за всю историю кланов было всего тридцать пять, поровну в каждом клане Заклинателей, а прямо сейчас и вовсе ни одного. Так что эта специализация и в самом деле очень и очень редкая.

Но это что касается Десяти Изначальных Кланов. Они довольно легко поддаются классификации, с ними проблем нет, даже с повеливающими, пусть с ходу, особенно новичку, разобраться в них довольно трудно. Но можно, в отличие от двух кланов, появившихся позднее.

Тут надо заметить, что эти два клана появились не сами по себе, просто взяли и возникли, никого не предупредив, а по повелению Верховных Иерархов и при непосредственном участии представителей других кланов, ставших первыми Проводниками новых. И именно эти первые Проводники и решали, в какую сторону будет развиваться клан. При создании Хедровика, клана оживших костяков, по всей видимости, было принято решение совместить приятное с привычным. Именно поэтому маг клана прызывает на поле столько полноценных костяков, сколько сможет удержать, а затем, постоянно что-то говоря, формирует из них то, что его фантазии будет угодно. Хоть примитивный костеметатель, хоть более продвинутый огромный тапок, хоть совсем монструозного Повелителя Остеохондроза, как прозвали этого десятиметрового гиганта, главный довод хедровцев. При таком подходе, имея на руках различную способность к удержанию, необходимость говорить и естественные ограничители на фантазию, в клане действует своя, уникальная система специализаций. Причём конкретная специализация будет зависеть от величины второго и третьего по развитости параметров. Если есть чётко выраженный основной параметр, это одно дерево специализаций. Например, у Проводника может быть большой резерв призыва, но маленькая фантазия и почти отсутствующая привычка к разговорам — это одна группа веток специализаций, так называемые Костяные Стрелки. Если же много фантазии, но мало резерва и разговорчивости — это Костяные Воители. А вот если много Говорливости, а всё остальное на грани исчезновения — это Костяной Скульптор.

Но это с одним значительным параметром. Если их два, это совсем другое дерево со своей зависимостью от их соотношений. Так же есть дерево на случай усреднения всех параметров и свои отдельные деревья при наличии какого-либо Дара у Проводника. А Даров у клана Хедровик много и они совсем не такие, как у первой десятки.

В специализациях клана Карамча, мастеров обмана и иллюзий, и вовсе разобраться трудно, если ты не Проводник этого клана. Там столько зависящих друг от параметров, что каждый маг вполне может быть отдельной, по-настоящему уникальной, специализацией, а весь клан из таких специализаций состоять. Поэтому Проводников-иллюзионистов так трудно обучать. Зато если обучить на максимум и помочь раскрыть всю силу, что бывает достаточно редко, никакой противник не составит хоть сколь-нибудь серьёзной конкуренции. Впрочем, ограничения есть и у них, так что не всё так просто.

Прокрутив всё это в голове, Габ не заметил, как гексама, возглавляемая Тингом, дошла до помещения со скромной табличкой на двери. Надпись на табличке гласила «Кураторская», а значит они пришли туда, куда нужно.

Внутри помещения оказалось неожиданно тепло и уютно — много дерева, большой камин, медвежьи шкуры на полы, практически полностью закрывающие паркет, уложенный «ёлочкой», сразу шесть разномастных диванов с обивкой разных коричневых оттенков и шкафы. Большие белые шкафы с открытыми полками, вносящими определённую долю свежести комнате. Тем более нужную, учитывая полное отсутствие окон.

Внутри двое неизвестных мужчин и Анита вели разговор о каких-то «парадигмах открытого контура». Что это такое, судя по лицам, никто из гексамы не знал. Габ предположил, что это имеет отношения к заклинаниям, но про себя. Вслух высказывать какие-либо версии и после этого терпеть снисходительные взгляды опытных магов он не решился. Слишком велик риск не угадать.

На десяток секунд отвлекаясь от диалога и жестами поблагодарив Тинга, один из мужчин указал гексаме на свободные диваны и стулья у стены, дескать, можете садиться. После чего он слова влился в беседу, ехидно комментируя как реплики наставницы, так и второго мужчины, смутно знакомого Габу. Он силился вспомнить, где мог видеть его, но в голову ничего не приходило. Гекситин решил побольше рассмотреть мага, но, чтобы это выглядело слишком вызывающе, периодически отводил взгляд от тройки Проводников. В один из таких отводов он столкнулся глазами с глазами Обда… и вдруг вспомнил. Они вдвоём видели его в столовой, бурлящей от безумного количества Проводников в ней. Они встретились в дверях и мужчина перепутал их с находящимися в клане полгода. Тогда он назвался куратором и пообещал, что они попадут к нему. Видимо, так и получилось.

Правда, тогда он был одет совсем по-другому, нежели сейчас. Оба мужчины нарядились в глухие чёрные мантии, а вот Анита не изменяла своему свитеру, для разнообразия сменив юбку на тёмно-серые брюки.

Гексама не произносила ни звука, спокойно дожидаясь, когда взрослые дообсуждают свою, без сомнения, наиважнейшую проблему. Впрочем, совсем отмолчаться им не дали.

— Молодые люди, а вы никуда не торопитесь? — спросил тот, что общался жестами с ферратом.

— Абсолютно нет, — ответил Габ, опередив всех.

— Чего так?

— А разве нам есть куда торопиться?

— А разве нет?

— Абсолютно нет, — намного увереннее, чем в первый раз, произнёс гекситин.

— И вы так и будете сидеть здесь? — спросил второй, знакомый двоим из гексамы.

— Совершенно верно, — кивнул Габ.

— А вы не могли бы сидеть где-нибудь в другом месте?

— Нас привели сюда и велели сесть здесь, — пожал плечами Виктюр. — Значит, мы будем сидеть здесь.

— А если вам скажут выйти отсюда? — снова вступил в игру первый.

— Мы выйдем, громко хлопнув дверью и сообщив воздуху о совершенной и абсолютной идиотичности происходящего, — продолжал нести светскую чушь Габ, несмотря на озадаченные взгляды остальной гексамы, посылаемые в его сторону.

Габ прекрасно знал все эти игры, в которые аристократы играли перед началом важных мероприятий. Ожидание ведь могло и затянуться по независящим от них причинам, а развлечь себя в это время как-то надо. Потому и были придуманы такие словесные игры. Причём достаточно давно.

— Просто так возьмёте и уйдёте? — спросил второй. — Даже не попытавшись разобраться в ситуации?

— Именно так, — кивнул Виктюр, — просто встанем, просто возьмём и просто уйдём, оставив взрослых дядь кичиться своей властью и ждать неминуемой кары. Это называется «бекбемский устав». Слышали о таком?

В этот момент мужчины совершенно неожиданно для четверых гексатов засмеялись. Габ остался спокоен, прикрыв глаза на пару мгновений дольше, чем нужно для моргания.

— А ты хорош, парень, — протянул первый и полез в мантию.

С минуту он копался в ней то слева, то справа, явно что-то ища, после чего свободной рукой выхватил из воздуха три пятидесяти кансовые купюры и протянул их второму.

— Ну я же говорил, что аристократы в стране ещё остались, пусть страна у нас теперь другая, — весело оттарабанил второй, пряча деньги в мантию.

— Не буду вам мешать вводить молодёжь в курс дела, — в тон произнёс первый, встал с дивана и пошёл к двери, но на полпути развернулся к гексаме: — Гекситин у вас просто чудо. Держитесь его.

— Наш гекситин вообще самый лучший, — не остался в долгу Иразар. — Мы и сидим-то здесь только благодаря нему.

— Впервые слышу, чтобы за безрассудство благодарили, — вернул подачу первый и вышел вперёд.

— А кто-нибудь понял, что сейчас было? — тихо, вполголоса, спросил Неднаг.

— Наш гексхитин проход-дить проверкху на аристократхизм, — в тон ответил Обд. — И проход-дить успешно.

— А ты откуда знаешь, мой мадрикийский друг? — прищурился Неднаг единственным глазом.

— А быть рабом достаточно знатного аристократха, — пояснил нагрес. — Рабом из ближшнего кругха, с кхоторым и в свет выбратьхся можно.

— Если вы наговорились, — чуть повышенным тоном, для привлечения внимания, начал оставшийся в комнате мужчина в мантии, — то теперь слово возьму я. Меня зовут Дардабиг, я ваш боевой куратор. С этого дня вы официально становитесь защитниками Гариба от посягательств на него тварей Межмирья.

— Слишком много пафоса, — тихо фыркнул Иразар, но куратор его услышал.

— Так и есть, пафоса в моих словах через край, — кивнул он, соглашаясь со словами художника. — Теперь к делу. Абсолютно все считают, что вашей шестёрке ещё рано в реальный бой и не будь вы гексамой, ни за что не отправил бы вас даже на кродсов и ни один магистр не смог бы уговорить меня. Но вы гексама и это переворачивает все с ног на такую голову, что впору хвататься за свою. Сегодня же вечером я буду смотреть за вашим первым боем…

-… и по его итогу станете гнобить нас и всячески пытаться отказаться от обузы? — спросил Три.

— Начитался дешёвых приключенческих книг?

— Меня не привлекает литература, дочкин кот. Я просто спрашиваю.

— То, что не привлекает — очень хорошо. Жизнь далека от искусственности художественных книжек, годных лишь для чтения женщинами, — с этими словами куратор отчётливо стрельнул глазами в Габа.

— Вы тоже считаете женщин существами второго сорта, куратор Дардабиг, — неожиданно жёстко спросила Вули.

— При живой-то Аните? — рассмеялся мужчина. — Но статистика неумолима: подавляющее большинство тиражей подобной литературы раскупают именно женщины. Именно женщины проникаются сочувствием и даже влюбляются в героев таких романов и хотят им победы над слишком карикатурными злодеями. В жизни так не бывает. Да и избавиться от вас у меня едва ли получится.

— Человек слова никто не возьмёт его обратно, — пробормотал Габ.

— Вижу, не зря я выиграл у Парта сто пятьдесят кансов, — хмыкнул куратор. — А гнобить вас и вовсе не за что. Вас надо учить и учить ударными темпами. Именно поэтому сегодня я буду лично наблюдать за вами чтобы понять в каком направлении нужно работать.

— Во всех, — констатировал Неднаг, сверкнув своей повязкой.

— Это тоже имеет место, — кивнул мужчина, — но у любого, даже самого запутанного случая есть свои положительные стороны. Особенно у гексамы. Сейчас можете быть свободны. Увидимся в семь часов вечера. Будьте готовы.

После этих слов куратор головой кивнул на дверь и гексама, как один человек, поднялась с диванов и покинула комнату.

— Надеюсь, ты вмешаешься в нужный момент и не допустишь их гибели, — ледяным тоном проронила гадам Анита, молчавшая весь не большой диалог куратора с шестёркой Проводников.

— У меня нет другого выбора, — серьёзно произнёс Дардабиг. — Мало того, что мне ещё дорога голова, в основном как память, правда, так ещё и лимит спасения гексатов у Габриада явно не бесконечен.

— Хорошо, что ты это помнишь, — произнесла наставница тем же тоном, вставая. — И хорошо, что помнишь о сохранности головы. Без неё даже ты не выживешь, какой бы бутафорией она ни была. За гексаму я развоплощу тебя до плазмы и никто не сможет меня остановить.

Анита ушла и наставник, взмахом руки призвав с одной из полок, книги на которой были искусной иллюзией, бутылку с дорогим парпашем тридцатилетней выдержки, октыл её и отхлепнул добрую треть прямо из горла.

— И кто меня дёрнул перейти на энергетический уровень? — в воздух спросил куратор, прекрасно понимая, что ответить ему некому. — Но все они правы, гексама нам слишком нужна, чтобы бездарно сливать её о море кродсов. Да и не безнадёжные они. Правда, Иг?

— Правда, повелитель, — отозвался спешно материализующийся призрак средних размеров волка. — За ними было интересно наблюдать. А их гекситин слишком упрям, чтобы сойти с назначенного пути.

— Аристократ как-никак, — вздохнул куратор, стараясь не сильно не ёжиться от могильного холода голоса питомца. В этом плане Дардабиг предпочитал Аниту. Та кого угодно могла заморозить комбинацией слов, но её холод хотя бы не пробирал естество.

— Больше будет понятно после первого боя, повелитель, — сказал волк, совсем по-человечески отобразив на морде задумчивость.

— Жалко, что ты не мог пойти за ними в мир антанусцев, Иг, — отхлебнув от бутылки ещё треть, произнёс куратор.

— Мне тоже, повелитель, мне тоже. Сумей я каким-то чудом пройти их защиту, не пришлось бы посылать гексаму в убийственный для них бой.

— Остаётся надеяться на милость Иерархов, — с отчётливым раздражением в голосе произнёс куратор. — Не хочется светить всеми гранями своего… таланта.

— Да и мне появляться перед гексамой нежелательно, — кивнул волк. — Не стоит им знать о моём существовании прямо сейчас. Мало ли, что они подумают обо мне. Особенно гекситин. Проверять на себе его энергонить совсем не хочется.

Дардабиг на это ничего не ответил. Вместо этого он призвал глубокую миску и вылил туда остатки парпаша, целиком покрошил бутылку и поставил странную смесь перед призраком. Тот по-собачьи гавкнул и радостно бросился к миске, как к любимому угощению. Волк знал, для чего куратор клана поит и кормит его подобным и с удовольствием лакал. Если всё же им придётся вмешаться в ход битвы Проводников с кродсами, надо быть во всеоружии.

Глава 15

За десять минут до восьми вечера Тинг, поскрипывая металлическими пластинами и потрескивая каждой фразой, провёл гексаму в кабинет кураторов, по пути рассказывая негласные правила боевых действий. Помимо прочего, феррат, подобно Аржему на Старокаменном мосту, сетовал на отсутствие энергонакопителей, одного из главных атрибутов бойца с тварями Межмирья. Гексама в полном молчании слушала эти сетования. Все шестеро понимали их справедливость, но сделать ничего не могли. Неднаг нашёл в библиотеке книгу об энергонакопителях, усвоил её и сделал главный, неутешительный для гексамы, вывод: пока их Связь не станет полноценной, а полноценной она будет лишь тогда, когда каждый сможет поддерживать мысленную связь с каждым, накопители для них не только бесполезны, но ещё и вредны.

Габ, знавший это ещё до похода за шаршабом для Вули, хмурился больше всех. Он так же знал, что скорость обретения полной связи напрямую зависит от силы гекситина. И не то чтобы её прям так много требовалось, но полторы недели без развития сделали своё чёрное, подобное цвету кожи Обда, дело, существенно замедлив его развитие. Пират не сказал об этом не слова гексаме, но несколько раз, в особо тонких местах, бросал быстрые взгляды в сторону Габа. Тот едва заметно кивал, давая понять, что о проблеме осведомлён и сделает всё, что потребуется.

Без стука Тинг вошёл в кураторскую и передал гексаму лично в руки Дардабига. Кроме него в комнате никого не было. На немой вопрос Габа куратор вздохнул.

— Будь моя воля, — сказал он, — я бы держал вас подальше от боёв ещё месяцев пять и дал полноценно войти в силу.

— Но времени у нас нет, — подсказал Габ.

— Не только времени, но и контролируемого количества врагов для закрытых тренировок. Не успели мы подготовиться, слишком внезапно Иерархи дали разрешение, слишком жёсткие временные рамки установили для возвращения реликвий.

— А мне гадам Гирва говорила, что его дядя, — махнула Вули рукой на Габа, — тем не менее успел продумать план усиления гексамы, завязанный на родном племяннике. План, который надо продумывать пару месяцев, не меньше.

— Ты всё ещё ходишь к прошлой наставнице? — спросил Виктюр. — Зачем? Ты же приехала в Стимхом.

— В условиях Стимхома управлению норшабами не научишься, дочкин кот, — хмыкнул Трид. — Самостоятельное познание уже собранного и познанного займёт не одно тысячелетие, а полноценно чему-то научиться на одних только книгах невозможно.

— Серьёзно? — прищурив глаз, спросил Неднаг.

— Серьёзно и ты сам это прекрасно знаешь, — остался спокоен портной. — Будь по-другому, нужда в наставниках и живом обучении даже не возникла бы. Так что книги книгами, но и поговорить с кем-нибудь тоже не помешает. Так что гадам Гирва у Вули удивительна настолько же, насколько и гадам Анита у нас.

— Согласен, — кивнул Габ, — глупость сказал. Зачем-то.

— Типичная реакция всех гекситином на страх, — отозвался куратор. — И всё-таки времени у нас не было, у вас его нет сейчас, а мэтр Нибниад оказался достаточно гениален, чтобы потратить на составление плана всего два дня, отдав едва ли не все свои силы. Он достойный Проводник клана.

Габ ничего на это ответил. Мало того, что он не знал, что сказать, так ещё и эмоции, переполнявшие его, не дали бы произнести ни звука. Где бы ни отсиживался дядя, Виктюр дал себе замок найти его и обо всём расспросить.

— И всё-таки, сегодня не самый подходящий день для вашего первого раза, — констатировал Дардабиг, поправляя и без того идеальную мантию, на этот тёмно-красную. — Но решение принято давно, перечить ему я не могу, но должен предупредить — лёгкой прогулки не ждите. Твари словно взбесились сегодня, будет жарко, потно и всячески душно. Если хотите выжить — молитесь всем, кому верите.

— Есть у нас тут один такой, — хмыкнул Рыжий. — Он точно знает, как молиться.

— Что ж, за него я спокоен, — кивнул куратор. — Остальным придётся надеяться лишь на себя. Пошли.

Недоумённо переглянувшись в надежде понять, шутка это была или всё же нет, гексама последовала за Дардабигом. Каждый был одет примерно так же, как и в походы в Урурид, разве что синего практически ни на ком не было. Кроме Трида, тот надел те самые синие брюки к которым пришивал белые, как выяснилось, снежинки. На остальных «дымниках» преобладал красный. Обд вообще оделся только в красное, Иразар предпочёл красную рубашку, Неднаг пожертвовал обувью и брюками. Даже Габ, скрепя сердце и задушив свою чуть ли не ненависть к красному, к своему костюму под моряка на отдыхе надел вместо полосатой майки красную. Её было видно из-под растёгнутой рубашки и этого должно было оказаться достаточно. Вули обошлась без красного, но ей, было простительно, оно всё же дама.

Одеться соответствующий образом им посоветовал Тинг. Он просветил их об одной особенности боёв с тварями Межмирья: после того, как последняя тварь будет повержена, «Полог Сумрака» всегда ставящийся в битвах чуть ли не самими Иерархами, будет снят почти мгновенно. У Проводников есть лишь несколько секунд, чтобы сойти за местных, прогуливающихся в этом районе. А лучший способ сойти за местных — выглядеть как местный. Учитывая чуть ли не фанатичную любовь местных к красному, одеждой это оказалось сделать проще всего.

Куратор привёл гексаму на первый подвальный этаж, в достаточно большое помещение, размером где-то с реальную часть библиотеки. Там не было никаких источников света, кроме семи арочных проёмов по трём стенам, затянутых синеватым сиянием. Трое Проводников, стоящих в центре, неотрывно следили за этими проёмами.

— Нам к зоопарку, — коротко бросил Дардабиг, даже не остановившись, чтобы увидеть кивок от того следящего, на чьей стене находился нужный проём.

У самой арки куратор отошёл в сторону, сделав жест рукой в сторону портала, дескать, проходите, не задерживайтесь. Габ, стоявший ближе всех, некстати вспомнил рассуждения портного о возможных интригах в клане. Если раньше, до того разговора, гекситин был уверен, что вплоть до передачи четвёртой реликвии руководителям клана с ними ничего не сделают, то теперь у него появились сомнения на этот счёт. Ему не хотелось умирать в статусе заячьей лодки на пятикилометровой регате. Такой лодки, которая с самого начала задаёт темп высокий темп гонке, но потом, уже ближе к середине дистанции, неминуемо отказывается назад не в силах противостоять тем, кто отживался за ней. Габ прекрасно знал, что такие экипажи обречены, их специально приносят в жертву, платя немалые деньги за заячью тактику. Разумеется, это незаконно, но побеждать хотят все, а потому в ход шли любые способы, в том числе и такой. Быть подобной лодкой Виктюр не хотел. Экипаж хотя бы получал деньги, гексама, если её и в самом деле не будут оставлять в живых, — ничего.

Вздрогнув, прекрасно понимая, что другого выхода, кроме как войти в арку, у него нет, Габ шагнул вперёд, прямо в свечение. На несколько мгновений парня окутал густой дым, он как будто растворился в нём, налетел ветер, его закружило, куда-то понесло и вот он уже стоит на углу длинного металлического забора. За забором, среди многочисленной высокой зелени, деревьев и кустарников застыли странные пятнистые лошади с витыми рогами. Габ сначала удивился, почему животные так близко подходят к людям в вечерних сумерках, но потом обернулся и всё понял. Место, в которое один за одним прибывали гексаты, было некой обратной стороной зоопарка, скрытой от всех за белыми кирпичными зданиями, расставленными по периметру достаточно большой площади. Здесь не было людей, здесь не было растений, здесь не было ничего, кроме утоптанной земли и непонятно что здесь делающего газового фонаря из двух стеклянных шаров на столбе прямо на углу забора зоопарка. Он даже горел, но животные не испытывали никакого дискомфорта. Никто, не имеющий отношения к кланам, не испытывал вообще ничего — время замерло, давая Проводникам и тварями Межмирья провести свою очередную битву.

— Приготовьтесь, — раздался непонятно откуда голос куратора. Из портала он не выходил, это мог подтвердить любой маг.

Габ отметил, как Вули сделала несколько пасов руками, будто собирая перед собой большую паутину. С красноватыми отблесками перед не материал из рвался огромный багровый богомол.

Дымники, не желая терять драгоценное время, сразу же после этого погрузились в Урурид, став серыми облачками. Одно, впрочем, было белоснежной-белым. Оно вышло вперёд по направлению от угла ограды, повинуясь каким-то странным инстинктам. Обд не знал, откуда взялось это чувство, оно появилось будто по щелчку. Ещё секунду назад он парил в дымной форме в одном ряду с остальными, а потом в его голове появилась мысль о защите. Защите тех, кто сейчас был рядом с ним. Только он обладал общими щитами, только он мог не дать первой волне наступающих добраться до Габриада и остальных. Особенно до Габриада. Урождённый аристократ не бросил его в новых для них всех обстоятельствах и по началу был единственным, кто объяснял ему хоть что-то об использовании магии. Потом, конечно, подключился и Иразар, за цвет волос называемый гекситином Рыжим, но всё равно это было не так, как привык нагрес у себя в небольшой деревушке Уитинкантункада, что при переводе га кангийский значит «на берегу большого озера со спокойной водой». Пусть он не был там целых четырнадцать лет, две трети его пока что короткой жизни, но воспоминания о доме берёг как самое дорогое сокровище. Там все помогали друг другу, всё делалось сообща, вместе ходили в лес за фруктами, вместе ловили рыбу, вместе обучали детей ходить за фруктами и ловить рыбу, вместе били в даг-даг и слушали рассказы старика Инва о Царе-гепарде, антилопе, спасшей стадо добровольной жертвой и прозрачной рыбе, обударучившей восемь рыбаков. Вместе деревнеч защищалась от белых захватчиков, решивших прекратить мирное существование деревушки, вместе все и погибли. Почти все. Восьмерых детей, подобно тем одураченным рыбакам, увезли далеко-далеко от места рождения, сюда, в Кангию. Страну, люди в которой как один стали называть их нагресами. Люди, давно утратившие смысл слова «вместе»…

Метрах в двадцати от Обда стали вспыхивать и практически моментально исчезать белые вспышки. Из вспышек выпрыгивали кродсы, трясли своей овальной головой и, заметив девушку с богомолом посреди облачков спешили в их сторону, злобно вереща.

Сконцентрировавшись, нагрес выставил перед собой стандартную дымную стену. С десяток тварей она задержала, остальные же, продолжавшие пребывать в огромных количествах, обошли её, даже не заметив. В бой включились другие облачка. Одно из них наколдовало щит и попыталось бросить в ближайшего кродса что-то комковатое и липкое, но не вышло. Белёсый сгусто развеивался, не пролетев и полуметра. Иразар несколько минут старательно активировал «липучка», постоянно обновляя щит и чуть ли не зверея с каждой неудачной попыткой, пока до него не дошла простая истина — гадам Анита оказалась права. То, что довольно легко получалось в Уруриде, совсем не выходило в Тарре. Не выходило на тренировках, не выходило и сейчас. И если тренировочные неудачи он малодушно списывал на необходимость реального боя, чтобы всё получилось, то сейчас, в самом настоящем бою, подобный самообман уже не работал. Оставив бесплодные попытки притянуть хотя бы бегущих рядом тварей, Иразар попытался создать хоть что-то атакующее. В ближайшего кродса полетела «Дымная стрела», хоть и слабенькая, но угодившая прямо в глаз противнику. После этого пришлось снова ставить щит и готовить зацепы на Нити для следующих. Кродсов прибывало ну очень много. Вот если бы уметь держать щит и атаковать одновременно…

Неднаг, в отличии от Рыжего, ещё на первой же тренировке после «битвы за Старокаменный мост» понял, что пользоваться спасительными «Дымными волнами» в условиях Тарры если и выйдет, то только после длительных тренировок. Тренировками парень, с лёгкой руки гекситина обзавёдшийся прозвищем Пират, озаботился незамедлительно и даже составил для себя новое их расписание, чтобы использовать волны как можно скорее. По его прикидкам, недели через две, если конечно толстенный фалиант «Наука о воспитании Проводника клана Саршабет с первых шагов до полного величия» не врал. Так-то там было написано немало, но почти всё такими иносказанияи, поданными через легенды, сказки и истории из жизни дымников, живущих достаточно давно — самой книге оказалось без малого шестьсот лет — что домысливать до полнотелых фактов и рекомендаций приходилось самому, а этого Неднаг никогда любил. Он и читать-то не любил… раньше, до обращения. Ему хотелось играть со сверстниками, носиться по улицам, наблюдать за жизнью соседки, одинокой старушки по имени Старая Дрянь и улюлюкать ей в спину, когда она шла по улице, сгорбившись непонятно от чего. Отец, когда узнавал об этом, нещадно порол сына, ремнём из будлёной кожи донося до отпрыска уважение к старшим. В вопросах чтения обходилось без ремня, но наказание за неправильный ответ из книги, которую Неднаг должен был изучить едва ли не досканально за пару дней, выводили его из себя. Он пытался сопротивляться, пытался возражать, даже специально портил книги в порывах гнева и непонимания. За это по заду прилетало частенько, но отец так и смог привить сыну любовь к чтению. Знал бы он, что сейчас никчёмный отпрыск дня не может прожить, не прочитав страниц триста, хохотал бы, небось, настолько безудержно, насколько бы смог.

Неднаг же весь прошедший месяц мучался от раскаяния. Понял бы он раньше, что книги это так здорово, стольких бы проблем удалось избежать. И почему ему раньше не хватило ума, чтобы дойти до достаточно простой мысли? Это же так просто оказалось! Видимо, Габ всё-таки прав, магия на самом деле меняет всех.

Вот только при всей нынешней любви Пирата к книгам, они не могли дать самого главного — мастерства. Подсказать, направить, даже поддержать — это книги могли и умели, колдовать же Проводнику приходилось самостоятельно. И именно в этом, а точнее, в особенностях колдовства именно клана Саршабет, и была основная проблема для Неднага. Непосредственное формирование заклинаний из дыма требовало тренированных кистей. В этом плане чтец завидовал Триду. Тот и иголкой с ниткой, и швейной машинкой управлялся так ловко, что проблем заклинаниями у него точно быть не должно. А уж у любимых сестёр Неднага, занимавшихся вышивкой полотенец, и подавно. Окажись они в клане, конечно. Раньше парень частенько посмеивался над ними. Все эти ёлочки, кошечки и облачка казались ему несерьёзными. Сейчас же он сам готов был начать вышивать, лишь бы это дало свои плоды. Он ведь знает, как создать туже волну, и сам запомнил, и книгу нашёл, в которой пошагово всё описывалось, но мастерства создать её не хватало. Приходилось довольствоваться чем попроще, тему же стрелами или даже обычными сгустками. Вот и сейчас очередная порция стрел уничтожила очередных семь кродсов и Пират принялся на автомате формировать новое заклинание, головой продолжая размышлять о сложившейся в его жизни ситуации, время от времени вздрагивая при приближении богомола Вули.

Девушке тоже было о чём подумать. Управляя нассом, убивающего одного кродста за десять секунд, дочь генерала Карцига недоумевала, как докатилась до такой жизни. С самого детства она верила в две вещи: существование магии и равноправие для женщин. Так сильно верила, что не стеснялась говорить об этом вслух. Взрослые воспринимали это как детскую придурь, дескать, вырастет — поумнеет. Но на всякий случай советовали своим детям не дружить с ней. Девочки именно так и поступали, а вот соседские мальчишки, пару раз получившие от девчонки, признали её за своего пацана. Вули такой расклад устроил и она перестала открыто выражать свою веру, особенно в магию. До шестнадцати лет, пока не узнала о клубе, боровшемся за права женщин. Туда она вступила не задумываясь и участвовала во всём, что делал клуб. В конце концов, она ведь на себе поняла, что ничем не уступает тем же мальчишкам, так почему она должна быть хуже их? Пусть клуб и был немногочисленным, но зато каждая, что состояла в нём, хотела того же, что и Вули — свободы для женщин. Так она думала, пока её не обратили за компанию с Габом. Приятелем детства, которому неожиданно понадобилось на юг, искать дядюшку в катакомбах. К тому времени девушка уже несколько лет знала легенды и мифы о гарибских подземельях, насквозь пропитанных магией. На биться в компанию к аристократу не составило труда, терпеть его замашки оказалось сложнее, зато он всегда платил за неё в ресторанах. Вули не признавалась в этом подругам по клубу, хотя точно знала, что некоторые из его участниц открыто практикуют использование мужчин в обмен на тело. Она, дочь генерала и яростный боец, должна сама платить за себя! Но, при отсутствии денег, Габриад Виктюр оказался удачным вариантом… привёдшим её к магии и чуть ли не своими руками оттолкнувшим от борьбы. Вули не хотела признавать, что она сама пошла в катакомбы. К тому же, она наговорила там лишнего Габу, после чего просила его взять в гексаму… тогда в ней бурлили жёсткие противоречия, сейчас уже всё пришло в норму. Она понимала, что должна Виктюра больше, чем он ей, но нормально поговорить обо всём боялась. Впервые за многие годы Вули чувствовала себя женщиной, которой помогают мужчины потому что хотят этого. Дочь генерала избегала общения с Габом и, даже когда они наконец поговорили, не была откровенна до конца. Она часто ловила себя на мысли, что прошла похожую с Иразаром метаморфозу. Она наконец поняла, что физическое, да и психологическое тоже, равноправие между мужчиной и женщиной сильно утопичны и противоречат природе, Рыжий же осознал, что не все аристократы плохи, особенно те, кто спасают тебя сначала от гигантского жука, а потом и от варгажига. Ещё более сближало их то, что у обоих сдвиг произошёл из-за одного и того же человека, ничего специального при этом не делавшего. Раньше Вули сильно бесилась бы из-за этого, теперь ей было всё равно от подобного осознания. Угроза разритуальзации всё ещё висела над ней, как бы не уверяли в этом остальные, вылететь из гексамы, снова бояться нассов и быть уничтоженной из-за этого она не хотела. А потому приложит все усилия, чтобы воспитать своих норшабов и пчёлок-шмелей. Она будет полезным членом гексамы, став равной дымникам по Силе и Мощи. Тем более, что сама этого и хотела.

Гекситин, не имея возможности узнать о душевных терзаниях гексатов, оценивал ход ведения боя. По началу ему казалось, что кродсов пришло много и с каждой секундой приходило ещё больше. Габу хотелось немедленно создать нить, наделать паутинок и затянуть в каждую по твари, но здравый смысл достаточно легко пересилил желания. Тратить энергию на бессмысленные попытки сделать то, чего сделать не получится он не стал, довольствуясь ножами, шарами и бабочками. Всё, разумеется из дыма, но даже этого кродсам, идущим прямо на Обда и стопорящегося о его стену, хватало. Были, правда, и свои сложности, особенно с шарами, из которых каждый четвёртый просто не получался, но сделать с этим Габ прямо сейчас ничего не мог, что на тренировал, то и использовал. Полторы недели ничего не делания так просто не проходят.

Очень сильно не хватало какой-либо связи, не обязательно той самой, хотя гекситин и силился её вызвать. Ничего не получалось, но попыток подобраться к проблеме с разных сторон Виктюр не бросал. Он верил, что у него получится, нужно просто подобрать нужный ключ, ибо «верное решение подобно воздуху, оно есть всегда, но замечаешь его лишь в самый нужный момент». Знать бы только, какой момент нужный.

А связь была необходима, как тот самый воздух. Входить в погружение и выходить из него, чтобы подсказывать гексатам, на что обратить внимание не вариант, проще вообще не входить, но тогда боевая мощь гексамы упадёт. Вули не спешит ничего говорить другим, она занята богомолом, да и не факт, что понимает, где у кого проблемы. Куратор тоже молчит, хотя он здесь, это точно. И его понять можно. То, что происходит сейчас — не более чем стандартная боевая проверка. Дарлабиг смотрит, на что в принципе способны Проводники и как их в дальнейшем курировать, в какие бои ставить, чему обучать. Вероятно, результаты этого смотра будут донесены до Аниты и Ванабуна, чтобы они тоже сделали выводы. Поэтому Габу хотелось показать гексаму с лучшей стороны, но как это сделать, когда ты не можешь руководить? Какой он гекситин после этого?

Ну вот прямо сейчас Виктюр хотел подсказать Вули атаковать тех кродсов, которые добираются до щита Обда прыжком. Сейчас ещё стена стала крепче, чем в предпоследнюю попытку сдать экзамен толага Ванабуна и выдерживала четыре попадания. Но не более, а желающих добраться до Проводника намного больше.

Иразару хотелось помочь с общей тактикой. После атак Неднага всегда остаются небодитки, а у Рыжего с атаками намного хуже, нежели с защитами, не всегда ему удаётся с одного раза убить тварь. Пират же для недобитков использует полноценную атаку. Так почему бы им не объединиться? Иразар не тужится, выдавая сильную, для себя, атаку «Дымной стрелой», а быстрыми простыми заклинаниями добивает раненных Пиратом, Пират же атакует новую порцию здоровых кродсов. Их взаимная эффективность от этого только вырастет.

А вот Трида хотелось просто поддержать. Он держался молодцом, его копья пробивали насквозь троих, застревая в четвёртом. Со смертельным исходом для последнего. Только вот его облачко постоянно дрожало, и явно не от предвкушения битвы. Портной боялся, Габ это чувствовал, правда, сам не знал как и чем. Возможно, спящей всё ещё спящей Связью, но сейчас это было не главное. Трид, пусть и был силён, каждую атаку готовил не меньше полуминуты, а это очень медленно. И если не лечить, может стать фатальным в самый ответственный момент.

На секунду в голову Виктюра пришла странная мысль. А как в принципе происходит руководство бойцами во время боя? Что делают кураторы, если с кем-то из Проводников что-то случается. Или если в принципе нужно поменять тактику под гнётом новых обстоятельств. Выходит из погружения? Не погружается в принципе? Есть ещё какие-то варианты, о которых гексама пока не знает?

За всеми этими размышления гекситин скорее почувствовал, нежели увидел изменение в ходе боя. Он всё так же вымучивал шары и насылал на тварей серых бабочек, только вот тварей с каждой порцией белых вспышек приходило больше, чем уходило во вспышках чёрных, обозначающих смерть твари. Сильно больше. Настолько, что море кродсов грозило захлестнуть маленькую, но гордую гексаму волнами с головой. Выбраться из такого шторма им было не суждено.

— Уходите, — раздался спокойный голос куратора. — Немедленно уходите в портал.

Именно так Габ и собирался сделать, но почувствовал что-то странное. Будто он отрастил третью руку, сильно напоминающую длинное гибкое щупальце, и играл ей с каким-то зверем. Зверь тёрся о «руку», прося поиграть с ней активнее, «рука» же вяло отбрыкивалась, будто её хозяин не давал ей ничего сделать, а ей очень хотелось. С каждой секундой настойчивость «зверя» становилась всё больше, «рука» рвалась, метаясь туда-сюда, ещё больше раззадоривая зверя. Гекситину надоела их так называемая игра и он метнул щупальце-руку, чтобы она обвила странного зверя, тем самым успокоив, но произошло ещё более странное. «Зверь» рванулся навстречу щупальцу, поглотило его и вытянулось за пределы сознания гекситина куда-то назад. Это действие выбило Габа из погружения, он обернулся, краем глаза заметив, что все остальные так же покинули погружение… и обомлел.

Перед порталом, что открылся у самого угла забора, невысоко над землёй парило по-настоящему странное создание. Большая туша с бледно-фиолетовой, бугристой кожей, длинная гибкая шея, заканчивающаяся маленькой головой с огромными глазами и клювом, восемь коротких лапок, по четыре с каждой стороны, и широкий кожистый хвост метра три длиной, не меньше. Зверь внимательно рассматривал шестёрку Проводников и одного богомола, поигрывая хвостом и не предпринимая попыток напасть.

— Что это, дочкин кот? — сглотнув, спросил Трид.

— Понятия не имею, — отозвался Неднаг. — Я нигде о таком враге не читал. Да и не чувствуется оно врагом.

— Эт-хоо тхощно не врагх, — покачал головой Обд. — Но откхуда он взяться?

— Мне кажется, я знаю, — тихо сказал Габ.

— Тебе кажется или ты знаешь? — со страхом спросила Вули.

— Я могу им управлять, — гораздо увереннее произнёс гекситин. — Он не опасен. Он наш. Он рвется в бой.

— Так пусти его, — прорычал Рыжий. — Неужели не видишь, что твари наступают под синим туманом?

— Ты не внимателен, мой хорошо рисующий друг, — хмыкнул Пират. — Синий туман убивает их, а не помогает.

Странный туман насыщенного тёмного-синего цвета и в самом деле окутывал всё пространство, занимаемое кродсами. Твари бились в конвульсиях и исчезали в знакомых чёрных вспышках.

— И его тоже убьёт? — спросила Вули. — Навсегда убьёт? Окончательно?

Зверь, словно понявший девушку, медленно повёл головой из одной стороны в другую.

— Наверное, это значит «нет», — высказал очевидную мысль Рыжий. — Так что будем делать?

— Чего вы медлите? — спросил куратор, давая знать о себе. — Немедленно уходите. Эта битва для вас закончилась.

— Уходим, — решил Габ. — Он говорит, что один вполне справится, надо только разрешить. И я разрешаю.

— Кто говорит? Как? — не понял Рыжий, как и все, потрясённо смотря на медленно перелетающим гексаму зверем и влетающим в синий туман.

— Идите, — на грани спокойствия почти приказал Дардабиг.

— Идём, — кивнул гекситин, подавая пример остальным.

Последним в портал зашла Вули, предварительно отпустив ремога. Вышли все в знакомом подвальном помещении. Смотрящие за порталами стояли на тех же самым местах, будто не прошло полчаса битвы.

— И что нам теперь делать? — задал закономерный вопрос Неднаг, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Идите в кураторскую и ждите там, — ответил один из смотрящих. — Сами дорогу найдёте?

— Найдём, — сказал Габ. — Спасибо.

Шли они минут двадцать, не меньше, хотя спускались раза в четыре меньше. И пока поднимались сначала в надземную часть Стимхома, а потом и к нужному кабинету, ни встретили ни одного Проводника. Даже Тинг и тот не провожал гексаму.

— Видимо, сильный прорыв, дочкин кот, раз никого дома не осталось, — пробормотал Трид.

Он сделал те же выводы, что и Габ.

— Что будем делать? — спросила Вули у двери с табличкой.

— Пойдём в столовую и съедим все яблочные пироги, пока остальных нет, — съехидничал Иразар.

— Я вообще-то серьёзно спрашиваю, — чуть ли не крикнула девушка.

— Успокойся, дочь генерала, — устало произнёс Габ. — У каждого из нас своя реакция на потрясения. Тебя, вот, покричать тянет. Рыжего на пошутить.

— А тебя на устать, мой командующий друг?

— Нет, усталось тут не при чём, — отмахнулся гекситин, заходя внутрь помещения. — Меня тянет на поговорить. Не важно с кем, не важно о чём, главное — говорить.

— Представляю, что ты чувствовал, давя в себе тягу, — знакомо прищурился Пират. — Я бы что-нибудь почитал сейчас.

— «Принципы массовых заклинаний пара» интересуют?

— При тчём тутх двойкха? — не понял Обд.

— Двойка не при чём, — покачал головой Габ, присаживаясь на диван. — Имеется в виду агрегатное состояние воды при нагревании.

— Понят-тхно.

— А может кто-нибудь расскажет, что это за странное создание было, дочкин кот.

— Зверь гексамы, — в один голос ответили Виктюр и Неднаг.

Последний уже взял со стола названную гекситином книгу и углубился в чтение.

— Что за зверь такой, знающие ваши душёнки? — тут же спросил Иразар. — Это что-то опасное.

— Смотря для кого, — откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза, произнёс Габ. — Для гексамы нет, даже наоборот. А вот для её врагов очень даже. Хотя здесь надо уточнять, насколько.

— То есть ты не знаешь? — уточнила Вули.

— Не знаю, — согласился парень. — Никто не знает. О Звере гексамы не так много информации. Как и о самих гексамах. В крайнем случае, можно спросить у него самого.

— У Зверя?

— У него самого. На вопросы он вполне отвечает, так что с этим проблем не будет.

— А если он не выживет? — не успокаивалась девушка. — Если ты отправил его на верную смерть?

— Он обещал, что выживет. И просил довериться ему. Я доверился.

— И правильно сделал, — раздался от двери голос куратора.

В ту же секунду Пират оглушительно захлопнул книгу и попытался было незаметно вернуть её на стол, но, оценив ситуацию, понял, что не удастся.

— Читай-читай, тебе как раз полезно будет, — успокоил Проводника Дардабиг. — Ваш Зверь силён, конечно. Но где он сейчас и что с ним я не знаю.

— Так мы его всё-таки потеряли??? — испуганно вскрикнула Вули.

— Я чувствую, что он жив, — спокойно ответил Виктюр. — Значит, он жив.

— Твои чувства ещё ничего ничего не значат!

— Ты чувствуешь что-то другое?

— Я вообще его не чувствую!

— Может, кто-нибудь ещё что-то чувствует о Звере?

— Нет.

— Нет.

— Нет.

— Нетх.

— А я чувствую. И я чувствую, что он жив, он придёт снова, как только восстановиться. Пока же ждём и надеемся. Больше мы ему ничем не поможем.

— Абсолютно правильный подход, — одобрил куратор, садясь за стол. — Истерика ничего не решит. И если ваш гекситин говорит, что Зверь жив, значит он жив. Во всяком случае, пока не доказано обратное. Сейчас же идите к себе, вам нужно отдохнуть. Все вопросы и разбор боя завтра. Вперёд.

Гексама молча вышла. Неднаг прихватил с собой книгу, не в силах оторваться. Габ хотел спать, Вули явственно переживала, остальные внешне проявляли спокойствие. На этаже спален они разделились. Основная группа ушла к себе, нассерета к себе, нагрес к себе.

Готовились ко сну молча. Пусть время ещё было не позднее, на спать с каждой минутой всем хотелось всё больше и больше. Особенно Габу, которого вырубало чуть ли не ходу. Уже находять в кровати, сквозь сон он услышал голос Рыжего:

— Как вы думаете, как мы провели бой?

— Давай об этом завтра, — нашёл в себе силы ответить Виктюр. — Там и куратору будет что сказать, и мы на холодную голову лучше оценим свои действия.

Сказал ли ещё кто-то что-нибудь гекситин уже не слышал. Сон окутал его своими мягкими объятиями и вывел на встречу со Зверем. Всю ночь они говорили о произошедшем. Габ задавал вопросы, Зверь, назвавшийся Оробосом, старательно отвечал своим глубоким, как эхо из колодца голосом. Проснулся парень достаточно рано, только пошёл седьмой час утра. Ему было что сказать гексаме, но спешить он не собирался. Всему своё время, как сказал Оробос.

Глава 16

— Поправь меня, если я чего-то не понимаю, — начала Вули, поправляя складки на юбке. — У нас появился могущественный друг, способный сделать всю работу за нас. Ему не нужно ни есть, ни пить. Он существует до тех пор, пока жива гексама. И как заводится ни знает никто, в том числе и он.

— Более того, — вклинился Неднаг, — мы ни кому не сможем рассказать о Звере. И не только рассказать, но и написать любым из имеющихся на данный момент шифром. Даже зарисовать его не выйдет, такой уровень тайны связан с этим.

— Ну, допустим, зарисовать его я смог, — хмыкнул Рыжий, протягивая лист бумаги Пирату. — Вот, посмотрите, вроде ничего не напутал. Композиция, конечно, вольная, но я художник, мне так лучше.

Рисунок пошёл по кругу. Каждый гексат пару минут рассматривал нарисованное, после чего одобрительно кивал и передавал другому. До Габа лист дошёл последним. Взяв в руки, он критическим взглядом осмотрел композицию. Решётка зоопарка, сходящаяся углом, фонарь на столбе, пять облачков на переднем плане, одно из которых гораздо светлее остальных, Вули, к которой чуть ли не прижался её наршаб — всё это было нарисовано мастерски, как и всегда у Иразара. Но самым главным на рисунке был именно Зверь. И пусть здесь он не парил, а будто сидел на кусте, почти спрятав свой длинный хвост, от осознания нереальности существования Оробоса это не спасло. Уж очень не здешним казался Зверь, будто слепленным из других животных и перекрашенным в нереальный цвет, чтобы ещё страннее было.

— Так что выходит, — прищуришся Пират, — всё-таки есть способ сообщить всем о Звере?

— Это вряд ли, — покачал головой гекситин. — Скорее всего, у тех, кто посмотрит на рисунок, что-то случится со зрением.

— К какхом смысле? — не понял Обд.

— Они просто не смогут его увидеть, — пояснил Виктюр. — Тоже самое и с любым текстом. Ну или почти любым. Минимальную информацию дать придётся, во избежание, так сказать.

— О да, куратор и мастер Шаданаб просто не смогут не заинтересоваться Оробосом, — снова хмыкнул Иразар.

— И я всё равно не понимаю, почему мы должны скрывать Зверя ото всех, — покачала головой Вули.

— В том и проблема, что мы не должны, — наставительно ответил Габ. — Мы вполне можем и говорить, и писать, и рисовать, и всяческими другими способами информировать всех и каждого. Прямо сейчас мы чаем занимаемся?

— Разговариваем, мой поясняющий брат, — откликнулся Неднаг.

— Именно. И за нашим разговором неотрывно следят трое паратов. И ничего не слышат из того, что напрямую относится к Оробосу. Соответственно, и передать никому не могут.

— А по губам прочитать? — в бросил неожиданную мысль Трид.

— Честно говоря, об этом я не додумался спросить, — покаялся гекситин. — Уточню при следующей встрече.

— Значит, лозейка всё же есть, — констатировала Королева Наршабов.

— Сомневаюсь, — не согласился Габ. — Оробос недвусмысленно дал понять, что учтены все источники передач информации. Но я спрошу. Мало ли.

— У тебя с ним чёткое расписание встреч? — хмыкнул Рыжий.

— Чётче не бывает — каждую ночь, если в этом будет необходимость. Вы тоже сможете, надо лишь озаботиться полноценной Связью.

— Легко сказать, дочкин кот.

В этот момент дверь библиотеки распахнулась. На пороге стоял Тинг, внимательная осматривая гексаму.

— Куратор Дардабиг просил узнать, долго ли вы будете прятаться от него, — протрещал феррат.

— Разве мы прячемся? — удивился Габ.

— Меньше слов, — не поддался провокации нянька. — Встали и пошли за мной. И чтоб не отставать. Вы хоть поесть успели?

— Успели, — ответил за всех Неднаг. — Повара сжалились и открыли столовую в половину седьмого.

— И все остальные полтора часа вы провели в библиотеке? — удивился Тинг, не оглядываясь.

— Сначала мы поели, — пробормотал Пират.

Больше до самой кураторской никто не сказал ни слова. Феррат ничего не спрашивал, понимая, что никто из шестерки не настроен на разговор, гексаты были заняты осмыслением информации, выданной Габом, Габ же пытался просчитать беседу с куратором. Отсиживаться в обороне, даже несмотря на вполне очевидный провал во вчерашнем бою, он не собирался.

Дардабиг в помещении снова был один. Он сидел за столом, положив руки на столешницу ладонями вверх. Глаза его при этом были закрыты, губы беззвучно шевелились в ускоренном темпе.

Тинг оставил гексаму на пороге комнаты и, ничего не сказав, ушёл. Проводники заняли уже почти ставшие ща две встречи родные посадочные места и стали ждать. Неднаг заметил на столе новую книгу и, стараясь не отвлекать куратора от странной медитации, подошёл и взял её и стал читать. Больше ничего, что могло бы скоротать время, в зоне видимости не нашлось и остальным магам оставалось лишь погрузиться в свои мысли.

Спустя полчаса Дардабиг вышел из транса. Неднаг поспешно захлопнул книгу и в одно движение вернул на стол, едва не уронив при этом. Куратор решил сделать вид, что ничего не было.

— Ну и как вы сами оцениваете свой вчерашний бой? — сразу, без переходов, спросил он.

— Плохо, — ответил Габ. — Могло быть гораздо лучше.

— Все так думают?

Ответом был слитный кивок.

— Что ж, хорошо, вы не так безнадёжны, как могли бы быть. Но на самом деле ваш гекситин не очень-то и прав. Вы справились достаточно неплохо.

— Серьёзно? — с круглыми от удивления глазами выпалил Виктюр. — Неплохо? Тораг Ванабун говорил нам, что обученный Проводник в одиночку сносит сотни кродсов, даже не вспотев.

— Ну, допустим, точная формулировка тодага совсем иная, — с максимально каменным лицом произнёс Дардабиг, — но суть, в целом, уловлена точно. Одно маленькое «но» есть во всей этой истории. Кто догадается, какое именно?

На пару секунд вся гексама задумалась.

— Обученный, дочкин кот, — первым выпалил Трид. — Мы совсем не обучены.

— Верно, — кивнул куратор. — Вы пока лишь в самом начале пути и возможностей полноценного Проводника у вас не то что мало, их совсем нет. Но это поправимо. Даже без всякого желания с вашей стороны.

— Вы хотите заставить нас что-то делать против воли? — прищурился, уподобляясь Неднагу, Иразар.

Габ мысленно нахмурился на это. Вот у кого нет сомнений по поводу перенимания чужих жестов и фраз, так это у Рыжего. Стоило Пирату один раз показать свой одноглазый прищур, так художник так теперь использует его везде, где надо. Ну, хоть где не надо не использует, и то хорошо.

— О нет, заставлять вас никто не будет, — тут же выставил куратор руки вперёд в защитном жесте и помотал головой. Очень неестественно помотал, будто это была не его голова.

— Тогда как? — продолжал допытываться Рыжий.

— Если наши расчеты верны, вы сами захотите стать сильнее. И некоторые из вас уже захотели, так ведь?

Габ едва заметно дёрнул головой. Куратор заметил этот жест и его губы расплылись в улыбке.

— Ну вот, я вижу, что прав. И нет в этом ничего плохого. Таковы особенности гексамы. То, чего другие добиваются за год-полтора, гексаты осваивают максимум за месяц. При должном подходе, разумеется.

— А подход вы нам обеспечите, дочкин кот, — пробормотал Трид.

— Без всякого сомнения, — кивнул Дардабиг. — Поверьте, вас ждёт невероятно увлекательный месяц. Вы же верите мне?

— Вер-рить, — ответил за всех Обд. — А можшно вопросх о вчераш-шней битхве?

— Разумеется, — даже слегка удивился куратор. — Мы ведь для этого и собрались.

— Зач-чхем нужна бпыть эта битхва? Чшто вы проверятхь?

— Я смотрел на ваш уровень подготовки и готовности к обучению. Меня интересовали ваша способность к изменению стратегии поведения в зависимости от изменения обстановки на поле боя. Было полезно узнать, как у вас со стрессоустойчивостю и гибкостью мышления.

— И чшто вы узнатхь из всегхо этогхо? — снова спросил нагреса, упободившись Рыжему.

— Увы, только первый пункт. Всё остальное не дало сделать резко увеличившееся количество кродсов.

— Мы обсуждали этот вариант и знали, что так может произойти, — раздался сзади знакомы холодный голос.

Гексама в полном состава обернулась. В одном из кресел сидела Анита в своём неизменном белом свитере крупной вязки и внимательно следила за Проводниками. Наткнувшись на взгляд наставницы, гексамы развернулись так же резко, как и повернулись, подобно одному организму.

— И всё-таки вы гораздо целостнее, чем кажетесь на первый взгляд, — не удержался от комментария куратор.

— И вы приложите все усилия, но сделаете из нас по-настоящему одно целое? — выдал фирменный прищур Неднаг.

— Обязательно приложим, — кивнул куратор. — Даже без всякого желания с вашей стороны.

Гексаты переглянулись. Каждый из них понял — круг разговора замкнулся. Дардабиг не спешил проявлять инициативу, Проводники боялись что-либо спрашивать в присутствии наставницы. И всё же, примерно минуту спустя, Обд продолжил свою линию вопросов.

— И какхой у нас-с уровхень подгхотовкхи?

— Более чем стандартный для месяца нахождения в клане. За одним исключением.

Мимолётный взгляд, пойманный Габом на себе, прекрасно показал, кого Дардабиг считает исключением. Гекситин едва заметно, как делают аристократы, обозначил кивок. Спорить с очевидным он не собирался.

— И за месхац вы хот-тет-ть научить нас-с всхему? — продолжал спрашивать нагрес.

— Нет, далеко не всему, — протянул куратор. — Лишь в пределах полутора лет.

— Значит в клане всё же есть Проводники, способные управлять временем, — победно чуть ли не выкрикнул Пират, пока остальные гексаты переваривали услышанное.

— Есть, — кивнул Дардабиг, — сейчас их даже два. И они тоже внесут свой вклад в ваше развитие. Но всё будет бессмысленно без вас и ваших усилий. Это, надеюсь, понятно.

— Понятно, — синхронно произнесли маги.

Неприкрытая угроза, прозвучавшая в голосе куратора, не оставляла шансов для другого ответа. Никому не хотелось испытывать эту угрозу на себе.

— Вот и умнички, — тут же вернулся к прежнему тону Дардабиг. — Тем более, что к концу месяца вас ждёт приятный бонус — каждый из вас сможет убивать количество кродсов, виденное вчера, за пару секунд, не больше.

Пауза от услышанного затянулась минут на пять. Каждому гексату было о чём подумать. Габ же был готов на всё, лишь бы встретиться с дядей. Препятствие на пути было одно — клятва о добыче четырёх реликвий. И если ему помогут в этом, хотя бы обучением, он готов согласиться на любые мучения.

— А как же я? — спросила Вули, до этого в основном молчащая. — Меня вы так обучить не сможете.

— О тебе мы тоже позаботимся, девочка, — ответила Анита вместо куратора. — Твои богомолы да кузнечики будут так же убийственно эффективны.

— Быть может, кто-то из вас в кофе месяца перейдёт даже на синий цвет заклинаний, — продолжал «речь возможностей» Дардабиг.

— Это что-то необычное что-ли? — не понял Иразар, а Виктюр мгновенно вспомнил туман, в котором гибли твари. Если кто-то из них сможет воспроизвести такое, шансы добычи первой реликвии существенно возрастут.

— Я тебе потом сам расскажу, — прошептал Рыжему Пират так, чтобы услышали все.

— Так что готовьтесь к увлекательному месяцу, — подвёл чёрту разговора куратор. — Сегодня отдыхайте. Завтра начнётся самое интересное.

— Мы можем идти? — правильно истолковав намёк, спросил Габ.

— Идите, — кивнул Дардабиг. — И постарайтесь настроиться на самый важн…

— БРУ-УМ-М-М!!! БРУ-УМ-М-М!!! — неожиданно громко раздалось от стола.

Столешницу тут же обволокло зелёным дымом, сквозь него появились очертания знакомого аппарата для связи.

— Слушаю, — сказал куратор.

— Гексама ещё у тебя?

— У меня, мастер. Собираюсь отпускать.

— Передай гекситину, чтобы через час зашёл ко мне.

— Хорошо, мастер. Это всё.

— Всё. Ан за виэ.

Аппарат, как и дым от него, мгновенно исчезли, оставив гексатов в полном недоумении.

— Через час у мастера Шаданаба, — произнёс Габ.

— Верно. И всё-таки постарайтесь настроиться на самый важный месяц в вашей жизни. Можете идти.

По пути в спальню Габ размышлял о том, что его месяц получится намного сложнее, чем у всех остальных. Мастер Шаданаб ясно вызывал не для того, чтобы испить вабарского красного в приятной компании. Скорее всего, он вышел на клан и те дали добро на обучение его, Габриада Виктюра, своей магии. И значило это лишь одно — придётся конкретно так поднапрячься в совмещении двухвидов обучения, чтобы и знания появились, и ядро осталось целым и здоровым. Всё же как бы он не старался скрыть страх от демонстрации Анитой женщины с искалеченным ядром. Подумать только! Всего он месяц назад он и знать не знал ни о магии, ни о кланах, ни о ядрах, а теперь, спустя совсем короткий промежуток времени, боится стать таким же искалеченным. Как же внезапно поменялось всё в его, и не только его, новой жизни.

— Эй, ты опять задумался о своих важных проблемах? — вырвал Иразар гекситина из пучин размышлений.

Оказалось, они уже дошли до спальни и что-то обсуждают. Опять.

— Именно что о важных, — отозвался Габ. — И вам советую.

— Тоже понял, что нас ведут по заранее составленному плану, дочкин кот? — прорычал Трид.

— А тебе это, значит, не нравится?

— Да, не нравится, — вскинулся портной. — Мне не нравится, что меня откровенно используют для достижения своих целей…

— …точно так же, как это делал твой отец? — с самым невинным видом перебил его Виктюр.

— Что? Мой отец? Да как ты…

— Точно так же, как и он, — пожал плечами Габ. — Люди попроще, с которыми твой отец не хотел иметь дел, больше всего в жизни ценят надёжность и практичность. И предсказуемость. И всё это им давал ты. Твоему отцу от этого лишь профит — и ты при деле, и денег больше, и репутация среди тех самых людей попроще достаточно высокая.

— Ты-то откуда это знать можешь? — проворчал Трид. — Ты вообще из столицы.

— А разве в столице не живут люди? Живут, ещё как живут. А люди везде одинаковы. И потребности у них везде одни и те же. К тому же, ты сам рассказывал, как у вас в семье обстоят дела. Сложить два и два и получить четыре проще простого. Или я всё же не прав?

— Да прав, конечно, прав. Я и сам ведь думал об этом столько лет…

— Так чего же вскинулся, подобно петуху при виде соперника?

— А ты думаешь так просто отказаться от собственных иллюзий? — протянул Трид. — О нет, совсем непросто. Особенно, когда всю жизнь был орудием в чужих руках и продолжил им быть после нового рождения.

— Ну, в отличии от орудий, которые после выполнения неприятной работы прячут в дальний угол, у нас есть главное, — характерно прищурился Пират, — мозги. И если ими воспользоваться, можно и хозяину неслабо насолить.

— Тем более, что у нас появился не слабый козырь в борьме с этим самым хозяином, — подхватил Габ.

— Зверь, — кивнул Иразар.- А вы заметили, что куратор практически не касался темы Зверя?

— Значит, не дурак и понимает, что сказать ему мы ничего не сможем.

— Так может, он знает о Звере гораздо больше, чем мы, дочкин кот?

— Это вряд ли, — покачал головой Виктюр. — Хотя и возможно. Сколько мы знаем о теневой Тарре?

— Не так уж и много, — отозвался Неднаг.

— Вот именно. Так что возможно всё.

— А ты не опоздаешь к мастеру? — спросил вдруг Рыжий. — Час уже почти прошёл.

Габ достал из кармана часы. Действительно, осталось не больше десяти минут до назначенного времени. А казалось, что прошло максимум четверть часа.

— Да, надо идти, — кивнул Виктюр. — Не думаю, что мастер Шаданаб обрадуется, если я опоздаю.

В до боли знакомом кабинете обстановка никак не изменилась. Разве что мастер сидел прямо на полу и водил правой рукой над прозрачным, наверное, стеклянным, кубиком сантиметров пятнадцать по стороне. Левая рука была погружена в глубокую белую миску с красной жидкостью. Габ аккуратно закрыл за собой дверь и присел на краешек дивана. Долгих десять минут он завороженно следил за полетом синих искр вокруг куба. Настолько завороженно, что не заметил, когда под кубом появилась полутора метровая подставка, а сам мастер уже сидел в кресле и раскуривал сигарассу.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя? — спросил мастер, выводя Проводника из транса.

— Э-э-э…

— Ну да, знать тебе не откуда, согласен, погорячился. Может быть, хотя бы догадываешься?

— Это как-то связано со способностями других кланов.

— Верно, — кивнул мастер, — это слишком очевидно. У тебя сутки. И твои сутки начинаются прямо сейчас.

Резкий взмах левой руки — в куб взорвался изнутри на мельчайшие осколки. На секунду рассеявшись по кабинету, они собрались в единый поток и полетели прямо на оторопевшего проводника. Свет, звуки, ориентация в пространстве — всё исчезло, окутавшись непроницаемой тьмой. Габ не мог сказать, что с ним происходит и происходит ли вообще. Он даже не чувствовал своего тела и не мог сказать, сколько продолжалась эта тьма. Просто в какой-то момент он понял, что лежит на чём-то, а сверху, сквозь ветви странных, будто усыпанных мельчайшими серыми кристаллами деревьев, натянута ярко-красная ткань. Пару секунд ему понадобилось, чтобы понять: это не ткань, это такое небо.

— Ещё один искатель приключений, — неожиданно раздался детский голос. — Ты будешь со мной играть?

To be continued. Maybe.