Внешняя ученица из секты Белых Облаков

Глава 1. Внешняя ученица

Я умерла в пятницу вечером. Поскользнулась в ванной— банально, глупо, обидно до слёз – и открыла глаза здесь. В чужом теле и в другом мире. И теперь жила жизнью, которая, если верить памяти этого тела, была «не сахар» и до моего появления.

Меня звали Лю Ци.

Шестнадцать лет, внешняя ученица секты Белого Облака. Духовные корни были на уровне «лучше, чем совсем ничего, но ненамного». Родом из деревни, которую я никогда не видела, но помнила обрывками, которые иногда всплывали— пыльная дорога, вечно голодные братья, мать с усталыми глазами, и день, когда пришёл заклинатель из секты и сказал, что у девочки есть задатки.

Задатки. Надо же.

Я к тому моменту уже разобралась, что это значит на практике: задатки — это достаточно, чтобы тебя взяли. И недостаточно, чтобы тебя уважали. Но родители были рады избавиться от лишнего рта, они уже посматривали, как бы побыстрее избавиться от ненужной дочери, поэтому предложение заклинателя было воспринято с радостью.

Правила в секте оказались простыми и жестокими, как большинство правил, которые придумывают те, кому не нужно по ним жить.

Внутренние ученики — это те, кто прошёл отбор, показали способности, получили личного наставника и доступ к нормальным техникам культивации. Они носили белые одеяния с синей каймой, жили в отдельных просторных павильонах и не заботились о многих вещах.

Внешние ученики — это мы в серых одеяниях из грубой ткани. Мы носили воду, пропалывали грядки с духовными травами, чистили конюшни, где стояли духовные скакуны внутренних учеников — существа высокомерные и норовистые, очень похожие на своих хозяев. Мы вставали рано утром и ложились после заката.

У нас есть час в день на собственную практику — один час, в котором нужно уместить медитацию, работу с духовными корнями и хоть какой-то прогресс в технике.

Один час.

Я понимала, что система была устроена так, чтобы внешние ученики всегда оставались внешними.

Теоретически шанс был. Можно было попасть в поле зрения кого-то из наставников и получить благосклонность. Можно было показать выдающийся результат на внутренних испытаниях, которые проходили раз в год. Можно было делать маленькие успехи и надеяться, что когда-нибудь эти маленькие успехи станут чем-то большим.

Большинство так и оставались внешними учениками. Часть из них уходили через два-три года — обратно в деревни, чуть крепче физически, на шаг ближе к культивации. И на этом все.

Я не собиралась уходить. Мне некуда было уходить.

Я видела, что происходит со смертными снаружи этих гор. Видела однажды, в первый месяц, когда нас гоняли на заготовку дров в нижний лес, как два заклинателя из соседней секты устраивали поединок прямо над деревней у подножия горы. Красиво дрались — молнии, щиты, быстрые движения, от которых захватывало дух. Я бы любовалась, если бы не видела, что происходило внизу.

Одна из молний ушла в сторону. Попала в крышу дома. Дом загорелся.

Заклинатели этого не заметили. Или заметили — и не остановились. Поединок продолжался ещё некоторое время. Когда они наконец разошлись, жители деревни тушили пожар. В итоге – двое погибших и еще четверо с серьезными ожогами.

Я стояла и смотрела на дым, и тогда ясно поняла одно: в этом мире есть две категории людей. И граница между ними — это не деньги, не ум, а духовная сила. И пока у тебя её нет — ты ничем не лучше муравья.

Значит, нужна сила.

А пока её нет — нужно быть незаметной.

Я носила воду. Два огромных деревянных чана, подвешенных на коромысло. Тропинка вела в гору - три ли туда и три ли обратно. Пять ходок до завтрака. Первые три ходки с водой я обычно делала молча и почти во сне. К четвёртой — просыпалась. К пятой — становилась почти человеком.

Утреннее небо над горой было красивым — нужно отдать этому миру должное. Розовое, с прожилками золота там, где солнце ещё только появлялось над горизонтом. Где-то высоко, так высоко, что казались не больше птиц, парили внутренние ученики в своих белоснежных одеяниях. Главное, не думать о том, что один из них в любой момент может случайно выронить духовный разряд прямо на мою голову.

Наставник Чжоу Дэ был из тех людей, которые видят недостатки с расстояния ста шагов, а достоинства — никогда. Высокий, худой, с лицом человека, который жуёт что-то кислое уже лет сорок и успел к этому привыкнуть. Наставник по базовым техникам внешних учеников — должность, которую он явно считал унижением и которую нёс с видом мученика.

Он не любил вообще никого: ни внешних учеников (считал их бесполезным балластом), ни внутренних (находил их самодовольными бездарями), ни коллег-наставников (полагал их завистливыми ничтожествами). Весь мир существовал в его глазах как одно большое разочарование.

Но меня он невзлюбил как-то особенно.

Первый раз — на утреннем построении, когда я стояла чуть не так. Второй раз — когда я держала коромысло чуть не под тем углом. Третий раз — когда я правильно выполнила упражнение для духовных корней, и он нашёл к чему придраться в самом темпе дыхания.

— Лю Ци, — говорил он, и уже в том, как он произносил моё имя, было что-то, от чего хотелось немедленно исчезнуть, — твоя стойка напоминает мне тростник в бурю. Только тростник хотя бы возвращается в исходное положение.

Ученики вокруг старались не смотреть в мою сторону.

Я выпрямлялась. Держала лицо. Кланялась и благодарила.

Внутри у меня в такие моменты происходило нечто бурное и многословное — что-то на трёх языках сразу, с богатым ассортиментом выражений, которые в приличном обществе не употребляют. Если бы я дала волю этому внутреннему монологу вслух — думаю, наставник Чжоу Дэ сильно бы удивился.

Но было одно большое «но». Если меня выгонят из секты — куда я пойду? Обратно в деревню, которую не знаю, к семье, которой не нужна, где над головой будут устраивать поединки те, кому нет до меня никакого дела? Нет уж.

Я улыбалась. Молчала. Кланялась ещё раз, потому что все любят, когда им кланяются.

Наставник Чжоу Дэ смотрел на мою сдержанность с подозрением, словно подозревал, что за ней скрывается какой-то подвох. Может, именно это его и раздражало больше всего.

Стоявшая по левую руку Сяо Мэй еле слышно выдохнула.

Я понимала её. Когда наставник Чжоу Дэ цеплялся к кому-то другому, в шеренге разливалось то особое облегчение, которое люди испытывают, когда молния бьёт в соседнее дерево.

Я не обижалась.

Я просто иногда — очень редко, только ночью, только когда все спали — позволяла себе одну маленькую злорадную мечту: что когда-нибудь у меня будет достаточно сил, чтобы посмотреть на наставника Чжоу Дэ сверху вниз. Не метафорически. Буквально — стоя на ступеньку выше.

Пока что это была просто мечта.

Вообще, отношение местных к наставникам я не понимала от слова совсем.

Нет, я понимала уважение. Уважение — это нормально. Наставники знают больше, умеют больше, прожили дольше — уважение логично. Но то, что я видела здесь, было чем-то другим.

Был один мальчик, Ань Пэй, тихий, трудолюбивый, из тех, что приходят в секту с горящими глазами и искренней верой. Когда наставник Чжоу Дэ проходил мимо него, Ань Пэй менялся в лице — не от страха, а от чего-то похожего на восторг. Как будто наставник был для него живым воплощением пути, идеалом, недосягаемым и прекрасным.

Я смотрела на это с искренним непониманием. Он же просто человек. Злобный, желчный, несправедливый человек с кислым лицом.

Но потом я вспоминала мир снаружи. Дым над сгоревшей деревней. Заклинателей, которые не обратили на это никакого внимания. И понимала: здесь, внутри секты, за этими стенами, наставник — это защита. Это крыша над головой. Это шанс. Для мальчика из бедной семьи, который иначе никогда бы не поднялся выше крестьянина, наставник — это буквально весь мир.

Я думала об этом. Старалась понять. Не осуждать. Но полностью принять не могла. Может, потому что выросла в другом мире с другой системой воспитания. Не знаю. Зато я знала хорошо, что, если наставник Чжоу Дэ когда-нибудь посмотрит на меня и скажет что-нибудь доброе, я не стану боготворить его. Я просто скажу себе, что он выспался, и пойду дальше.

Задания выдавал старший внутренний ученик Ван Чао. И сегодняшний день не был исключением.

— Лю Ци, — сказал он, разворачивая свиток с таким видом, словно делал мне великое одолжение. — Спустишься в Западное ущелье. Там нужно собрать росяной мох с северных камней — только с северных, не перепутай. До заката.

Западное ущелье находилось в трёх часах пути. Там водились духовные звери среднего уровня. Тропа туда была крутой — в прошлом месяце один из внешних учеников сорвался и сломал обе ноги. Собирать мох с «только северных» камней означало карабкаться по влажным отвесным скалам над пропастью. И всё это до заката — то есть у меня не было бы времени даже нормально поесть.

Стоявшие за плечом Ван Чао двое его приятелей переглянулись с довольными улыбками.

— Поняла, — сказала я.

— Хорошо. — Ван Чао свернул свиток. — Если не успеешь, наставник Чжоу Дэ узнает о твоей нерадивости.

Я поклонилась и ушла. За спиной послышался тихий смех.

Тропа в Западное ущелье была узкой, каменистой, пахнущей сырой землёй и прелой листвой. Осень в горах уже вступала в свои права — по краям тропы желтела трава, и там, где склон поворачивал на север, лежала тонкая плёнка утреннего льда, которая к полудню превратится в грязь.

Я шла и думала о разном: о том, что нужно бы подправить подошвы своих сапог, о том, что Сяо Мэй выглядит бледнее обычного и надо бы отдать ей одну из булочек, о том, что наставника Чжоу Дэ, возможно, в детстве тоже кто-нибудь обижал, и именно поэтому...

Нет. Не буду его оправдывать.

Первые два ли прошли спокойно.

А потом я услышала голоса. Они шли снизу, из узкого ущелья. Говорило несколько человек, молодые. И, судя по интонации, развлекались за чей-то счет.

Раздался глухой удар. Потом тишина и снова удар. Я остановилась. Потом сделала три шага вперед, выдохнула и свернула с тропы.

Их было трое.

Внутренние ученики, легко узнаваемые по белым одеяниями и по тому виду, который бывает у людей, которые привыкли, что им все позволено. Тот, кто лежал на земле, был мне незнаком.

Новый — сразу видно. Одеяние ученика чистое ещё, без той потёртости, которая появляется через несколько месяцев на всём, что носишь каждый день. Лицо молодое, лет пятнадцати-шестнадцати, сейчас окровавленное — рассечена бровь, разбита губа и опухло лицо. Он сидел, опираясь на одну руку, и смотрел на троих с таким выражением, которое не вписывалось в эту ситуацию – не со страхом, не с мольбой, а с тихим презрением.

Один из троих — тот, что стоял ближе, присел рядом с ним на корточки.

— Ты не понял ещё? — спросил он почти дружелюбно. — Это секта Белых Облаков. Здесь свои правила. Новых не любят. Особенно таких, которые думают, что пришли сюда и думают, что нам равны.

Он снова ударил – быстро и жестко. Мальчишка завалился на бок и тихо застонал. Снизу, из глубины ущелья, пришёл звук. Низкий, утробный, такой, что земля под ногами задрожала.

Трое переглянулись.

— Идём, — сказал другой ученик, он понял, что пора уходить, и уходить нужно быстро. — А ты, если выживешь, - он посмотрел на мальчишку, — посмотрим, найдётся ли тебе место в секте.

И все трое поднялись в воздух. Я наблюдала из-за камня, как они исчезают за облаками, и думала: вот так это работает. Им даже в голову не пришло, что у мальчишки нет возможности улететь.

Снова раздалось рычание, на этот раз ближе.

Я вышла из-за камня. Мальчишка уже поднимался, когда я подошла. Он медленно встал на ноги и развернулся лицом к ущелью. Руки опустились вдоль тела, потом приняли стойку — неплохую, кстати, для первого ранга. Он явно учился до секты, где-то.

— Тебе помочь? — спросила я.

Он покосился на меня.

— Уходи.

— Там внизу...

— Слышу, — он перебил меня. — Уходи.

Я приблизилась на шаг.

— Я говорю уходи.

Тогда я отступила ближе к ущелью, поставила на землю корзину и открыла ее.

Из тени ущелья вышел тигр. Огромный, белый, с синеватыми полосами. Желтые глаза смотрели с тем выражением, которое поначалу воспринималось как угроза, потом как равнодушие, а потом как возраст. Он смотрел на нас с высоты существа, которое много видело и решило, что реагировать на все подряд выше его достоинства.

Мальчишка напрягся. Энергия в нём — я её почувствовала кожей — начала собираться. Тигр рыкнул — и в этот момент я сделала три шага вперёд.

— Стой, — тихо сказала я мальчишке.

— Ты...

— Пожалуйста, стой.

Тигр посмотрел на меня. Я посмотрела на тигра.

— Знаю, знаю, — сказала я вполголоса, разворачивая промасленную бумагу. — Опаздываю. У меня сегодня задание, пришлось лезть на другой склон, я не виновата.

Достала булочку из корзины и положила рядом. Тигр медленно — очень медленно, с достоинством существа, которое никуда не торопится — опустил огромную голову, потянул носом и аккуратно взял булочку.

За моей спиной стояла такая тишина, что, казалось, остановилось время.

— Ещё? — предложила я.

Тигр не возразил. Я дала вторую булочку, почесала его между ушами — он однажды сам потянулся, а потом это стало нашим ритуалом — и обернулась.

Мальчишка смотрел на меня.

— Он не злой, — сказала я. — Просто голодный бывает. Мы с ним знакомы.

Мальчишка произнёс только одно слово, словно сомневался, что правильно услышал:

— Знакомы.

— Да, — я сложила бумагу. — Это получилось случайно. Несколько месяцев назад меня тоже вот так... ну, примерно как тебя. Задание было из тех, которые дают специально — знаешь, когда дают не потому, что нужно, а потому что хочется, чтобы ты не вернулся или вернулся с пустыми руками. Я возвращалась уже в темноте, одна, порядком потрёпанная. — Я помолчала. — Он вышел из кустов. Прямо передо мной. Я решила, что всё, конец, вот моя жизнь и такая короткая оказалась. Но тут выяснилось, что у меня в корзине были булочки. Я их уронила от испуга. Он понюхал и съел, — я пожала плечами. — Я дала ещё одну. Он ушёл. Потом я снова пошла туда по заданию, и он снова появился, и снова были булочки. Он предпочитает с красной фасолью. Теперь я всегда беру их с собой.

Мальчишка молчал.

Тигр сел рядом со мной — именно рядом, не напротив, не поодаль — с видом монумента, который просто здесь находится и наблюдает за происходящим без особого интереса.

— Раз тебе помощь не нужна, — сказала я, поднимая корзину, — мне нужно идти. Мох сам себя не соберёт, а до заката...

Мальчишка смотрел на меня с тем же выражением, что и раньше — только теперь к презрению добавилось что-то другое. Что-то, с чем он, кажется, не знал, что делать.

Я молча полезла в корзину и достала чистый платок.

— Вытрись, — протянула ему.

Он взял и, помедлив, вытер лицо.

— И вот ещё, — я достала маленький холщовый мешочек. — Здесь трава от ушибов и одна мазь — её на ночь, под повязку. Пахнет ужасно, но к утру спадёт.

Он посмотрел на мешочек. Посмотрел на меня. В его взгляде было что-то похожее на лёгкое замешательство — как у человека, который всё время ожидает подвоха и не понимает, в чём подвох.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Зачем ты это делаешь? Ты не знаешь меня. Тебе это ничего не даст.

— Мне не нужно, - я пожала плечами.

— Это глупо.

— Возможно, — я не обиделась. Если бы я обижалась на каждого, кто называл доброту глупостью, у меня не хватило бы сил ни на что другое. — Но ты весь в крови, и у меня есть мазь, и она не нужна мне прямо сейчас.

Я подхватила корзину удобнее и повесила мешок с инструментами на плечо.

— Последнее, — сказала я, уже уходя. — Не возвращайся по этой тропе. Примерно через час отсюда, там, где тропа поворачивает у трёх камней — туда по солнцу выползают горные змеи. Они не духовные, но укус паршивый, и ты сейчас в крови — почуют быстро. Лучше вернись через западный склон, там дольше, но безопаснее.

И пошла дальше, туда, где ущелье открывалось в сторону северных камней и где меня ждали три часа работы над скользкими уступами с видом на пропасть.

Тигр, я краем глаза заметила, никуда не ушёл. Просто сел и смотрел вслед обоим — сначала мне, потом мальчишке — с выражением существа, у которого есть собственное мнение обо всём происходящем, но которое предпочитает его не высказывать.

Мудрое существо.

Когда я вернулась в секту — потрепанная, с ободранными ладонями, с пятном грязи на щеке и мешком мха, собранного с правильной стороны камней, — старший ученик Ван Чао посмотрел на меня с лёгким разочарованием.

Он явно ожидал, что я не вернусь. Или вернусь с пустыми руками. Или без мха, но зато в слезах.

Я выложила мешок перед ним. Поклонилась и ушла.

В коридоре на секунду прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Плечи горели. Ноги гудели. Пальцы почти не чувствовались.

Ничего.

Завтра я снова сделаю булочки.

И пойду в горы.

И там меня будет ждать огромный тигр с синеватыми полосами и взглядом древнего, немного снисходительного существа, которому, в общем-то, на весь этот мир с его заклинателями и духовными иерархиями — совершенно всё равно.

А булочки он любит.

Глава 2. Двести кругов

Его звали Вэй Чжу.

На следующий день после ущелья я увидела его на утреннем построении внешних учеников: он стоял в последнем ряду, выглядел немного лучше, чем накануне. Но наставник Чжоу Дэ прицепился к его внешнему виду, что было совсем неудивительно.

Значит, выжил.

Это почему-то принесло тихое удовлетворение. Я не стала смотреть в его сторону дольше пары секунды, не стала как-то показывать, что заметила его. Просто отвела взгляд и занялась своим делом - стояла прямо, дышала ровно и мечтала о том, чтобы утреннее построение поскорее закончилось.

Иногда наставник Чжоу Дэ был особенно невыносим.

Это бывало периодически. Говорили разное: что у него болят суставы к непогоде, что он поспорил с кем-то из старших наставников и проиграл, что в молодости его бросила женщина, и теперь весь мир несёт за это коллективную ответственность. Я склонялась к последнему — в нём было что-то от человека с давней обидой, которая, несомненно, связана с женщиной.

Но причина, в общем-то, не имела значения. Важен был результат.

Это было в среду, на рассвете, когда я несла пятую ходку воды и позволила себе — ненадолго, буквально на несколько секунд — задуматься о том, правильно ли я рассчитала пропорции муки для сегодняшних булочек.

Этих нескольких секунд оказалось достаточно. Левая нога поехала на мокром камне. Коромысло качнулось. Я удержала равновесие — только немного воды выплеснулось на тропинку. Ничего не сломала. Никого не зацепила.

Наставник Чжоу Дэ стоял в трёх шагах.

Он наблюдал за утренним движением учеников, заложив руки за спину, с видом человека, которому давно скучно, но который принципиально не уходит. Я не слышала, как он подошёл. Или — что вероятнее — не смотрела по сторонам достаточно внимательно, потому что думала о муке.

Это меня и погубило.

— Лю Ци, — тихо произнёс он.

Это был плохой признак — когда он кричал, это было неприятно, но предсказуемо. Когда он говорил тихо, это означало, что он принял решение о наказании.

— Наставник, — я повернулась к нему и поклонилась..

— Ты несёшь воду уже второй час, — сказал он медленно, с той интонацией, которая предшествует чему-то нехорошему. — И ты до сих пор не научилась ходить по скользкой тропинке?

— Я поскользнулась, наставник. Этого больше не повторится, - еще раз поклонилась, насколько это было возможно с ведрами на плечах.

— Не повторится, — согласился он, и в его голосе была та особая холодная любезность, от которой у меня живот скрутило в тугой узел. — Потому что сегодня ты будешь практиковать ходьбу. Двести кругов вокруг Внешнего двора. С вёдрами. После основных обязанностей.

Двести кругов.

Двести кругов — это шестьсот ли. С вёдрами. После того, как я уже с утра пройду несколько километров со своими обычными ходками.

Это значит, что сегодня я не поем нормально, не успею на час практики, и лягу спать после полуночи, а утром снова рано вставать. Это значит, что завтра утром у меня будет болеть все, и он снова найдёт к чему придраться, и круг замкнётся.

— Поняла, наставник, — сказала я.

Он ещё секунду смотрел на меня. Потом слегка раздражённо поджал губы — что-то в моём ответе его не удовлетворило, хотя совершенно не к чему было придраться. Я не спорила, не возражала, не просила снисхождения. Я просто ответила.

Может быть, именно это его и раздражало.

Он ушёл.

В шеренге, которую я миновала по дороге, стоял Ань Пэй — тот самый мальчик, который смотрел на наставника Чжоу Дэ с почти молитвенным трепетом. Сейчас он смотрел на меня с сочувствием. Я едва заметно пожала плечом — мол, ничего страшного.

Хотя двести кругов с вёдрами — это, конечно, страшно.

К полудню я заканчивала чистить первую конюшню, когда услышала знакомый голос. Я давно приучила себя не вздрагивать — в этом мире кто угодно мог появиться бесшумно и когда угодно. Обернулась.

— У тебя сегодня двести кругов по двору, - сказал Вэй Чжу.

— Откуда ты знаешь?

— Слышал утром.

— А, — поняла я. Слухи тут расходились быстро, особенно, когда кого-то наказывали.

— Это жестокое наказание за ведро воды.

— Не первое и не последнее, — я махнула рукой, вернувшись к своим обязанностям. — Наставник Чжоу Дэ — он такой человек, — я замолчала. — Вернее, он такой наставник. Может быть, как человек он совсем другой, откуда мне знать. Может, дома у него стоят любимые цветы в горшках.

Что-то в лице Вэй Чжу дрогнуло, но он не улыбнулся. Хотя сохранить невозмутимость на лице стоило ему немалых усилий.

— Ты странная, — сказал он.

— Вероятно, - я взяла ведро и пошла к выходу. Поравнялась с ним в проёме ворот. — Ты ел сегодня?

Он склонил голову, ожидая пояснения к моему вопросу.

— Потому что утром на раздаче было мало каши, и тем, кто стоит последним, всегда немного не хватает.

Я сняла с пояса небольшой узелок из промасленной бумаги и протянула ему.

— Здесь две булочки. Утром приготовила.

Он посмотрел на узелок и все-таки взял его. Не поблагодарил - я не ждала этого. Он из тех, кто не благодарит вслух. Зато в следующую секунду представился лично:

— Вэй Чжу.

— Лю Ци, — я улыбнулась. — Я знаю. Слышала на построении.

Он посмотрел на меня секунду. Потом отошел от косяка и ушёл, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед и думала, что у него хорошая осанка для человека, которого еще вчера избили в ущелье. Спина ровная, плечи развернуты.

Интересный мальчишка - это было сложно не отметить.

И пошла к следующей конюшне.

К выполнению наказания я приступила ближе к закату. Внешний двор к тому времени почти опустел. Я взяла вёдра, налила воды до половины — не до краёв, не буду героем без необходимости — и пошла.

Первые двадцать кругов — ничего особенного. Ноги привыкли к нагрузке, а чтобы не было так скучно, наблюдала за природой. Осенняя ночь в горах была красивой — небо было чистым, звезды - крупные и яркие, потому что не было городского освещения и выхлопных газов, загрязняющих атмосферу.

К пятидесятому кругу красота ночи начала меня меньше интересовать.

К сотому — я перестала думать о чём-либо, кроме следующего шага.

К ста пятидесятому — я работала в режиме, который назвала бы автопилотом. Это особое состояние: тело идёт, ноет, справляется; голова отключилась от лишнего и занимается только необходимым: вдох, шаг, выдох, шаг.

На сто шестьдесят третьем круге рядом со мной кто-то пристроился. Я не сразу это заметила.

— Что ты делаешь? — я уставилась на Вэй Чжу..

— Иду, — ответил он, словно это было очевидно.

— Тебе не назначали это наказание.

— Нет.

Я некоторое время смотрела на него. Он смотрел прямо перед собой.

— Зачем? - выдохнула я, стараясь держаться выбранного темпа.

— Я решил пройтись, - как будто этого было достаточно для объяснения почему именно здесь и именно сейчас.

— В полночь, - уточнила я.

— Не спится.

Я решила не продолжать — это бессмысленно, он не признается, а я и так понимаю, зачем он здесь. Мы продолжили идти молча.

На сто семьдесят пятом круге он вдруг сказал:

— Из какой ты деревни?

— Из Сосновой балки, — я поправила коромысло. — А ты?

— Из Восточного Чанъяня.

Это был городок — не большой, но настоящий. Значит, не совсем крестьянский. Значит, у него немного другое происхождение и другой опыт.

— Ты учился до секты, — заметила я. — Это видно. Стойка у тебя лучше, чем у большинства здешних внешних учеников.

— Да, - сказал Вэй Чжу, и мы снова замолчали.

На сто восемьдесят восьмом круге я позволила себе замедлить шаг — совсем немного — и спросила:

— Тех троих — ты их знаешь? Из ущелья?

— Старший Брат Ши и двое его людей, — ответил он ровно. — Он внутренний ученик третьего ранга. Его наставник — один из старших.

— Ты планируешь что-нибудь? - осторожно уточнила я, понимая, что подобные вещи никто не оставит без внимания.

— Развиваться, - он замолчал. - Быстро. Пока что так.

Его ответ мне понравился. Не жажда мести, никаких слов про унижение, честь, никаких высоких клятв - просто реальный практичный план на ближайшее время. Пока есть существенная разница в силе, нужно ее убрать, а потом уже все остальное.

— Разумно, — я слегка улыбнулась..

Двести кругов я прошла, не чувствуя ног. Вылила воду обратно в бочку у стены и поставила вёдра.

— Всё, — сказала я и села на землю.

Мне было все равно, что могу вымазать платье. Было все равно, как это выглядело перед Вэй Чжу. Мои ноги отказались держать, и сейчас я наслаждалась передышкой.

— Спасибо, — сказала я наконец. — За компанию.

Он кивнул — почти незаметно, а потом развернулся, чтобы уйти.

— Вэй Чжу, - я позвала его, и он остановился. — Завтра после полудня, у развилки на третьей тропинке. Я иду кормить тигра. Можешь прийти, если хочешь.

В темноте я почти не видела его лица. Но что-то мне подсказывало, что что-то на его лице изменилось, будто появилась еле заметная улыбка.

— Приду, — сказал он.

Значит, он принял приглашение. Хорошо.

Я посидела ещё немного в пустом дворе — ноги гудели, плечи горели, а все тело дрожало от непривычной нагрузки. А потом пошла спать.

До подъёма оставалось три с половиной часа.

Следующий день шел своим чередом — то есть медленно и болезненно.

Наставник Чжоу Дэ прошёлся вдоль шеренги, поправил стойку у трёх человек, нашёл изъяны в дыхании у двух. Сегодня он решил произнести речь. Он умел говорить долго, красиво, с цитатами из классических трудов о пути культивации - наверное, это единственное хорошее, что можно в нем найти.

— Те из вас, — сказал он, обозревая нас с высоты своего положения наставника и просто высокого роста, — кто рассчитывает пробиться во внутренние ученики через прилежность и трудолюбие, пусть подумает вот о чём. Прилежание — это основа. Без него ничего не будет. Но одного прилежания недостаточно. Прилежный — это тот, кто не сбивается с пути. Одарённый — это тот, кто идёт быстро. Большинство из вас — прилежны. Но среди вас нет никого одарённого. Это нужно понять и принять. Ваш путь длиннее, ваши ошибки обходятся дороже и у вас меньше времени.

Он был прав. У нас действительно не было времени. Система была устроена так, что внешние ученики держались в постоянном дефиците времени, сил, ресурсов, даже просто хорошего сна. В таких условиях прорваться вверх было возможно — но для этого нужно было либо невероятное везение, либо что-то настолько нестандартное в твоих способностях, что система была вынуждена тебя заметить.

К развилке я подошла вовремя. Вэй Чжу уже был там — стоял чуть в стороне от тропинки и смотрел вниз по склону. Увидев меня, он кивнул.

— Ты раньше меня, — отметила я.

Я уже шагнула с тропинки — туда, где склон уходил резко вниз к уступу, поросшему молодым орешником. Специальная тропка, проделанная мной за несколько месяцев: камень — камень — корень — уступ.

— Стой, — резко произнес Вэй Чжу, готовый броситься следом. Он смотрел на меня как на сумасшедшую и пока не определился с моими умственными способностями.

— Я тут хожу каждые несколько дней, — успокоила я его. — Всё хорошо.

Вэй Чжу пошел за мной. Когда мы вышли к пещере, тигр уже нас ждал. Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Вэй Чжу. Я развернула пакет и достала булочки.

— Сегодня с красной фасолью, — сообщила я. — Я знаю, ты ждёшь именно их, не притворяйся.

Тигр принюхался. Взял булочку. Съел с тем достоинством существа, которое делает одолжение, принимая угощение, а вовсе не потому, что проголодался.

— Ты с ним разговариваешь, — заметил Вэй Чжу.

— Он не отвечает, — признала я. — Но мне кажется, что сейчас он доволен.

Тигр съел вторую булочку. Потом подошёл ближе и ткнулся лбом мне в плечо — осторожно, будто понимал, что сделай он это чуть сильнее, и я улечу в кусты. Я почесала его за ухом.

Вэй Чжу смотрел на тигра. Я смотрела на обоих и думала, что это похоже на какой-то очень сдержанный ритуал знакомства двух существ, которые оба привыкли ни перед кем не склоняться.

— Есть ещё булочка? — спросил Вэй Чжу, не отводя взгляда от тигра.

— Для тебя или для него?

— Для него.

Я протянула ему. Он взял — медленно — и протянул в сторону тигра, не на уровне земли, не заискивающе, а просто. Тигр посмотрел на булочку. Посмотрел на Вэй Чжу.

И взял.

Я выдохнула.

— Поздравляю, — сказала я. — Ты теперь знакомый тигра.

— Это звание что-то значит? — спросил он.

— Не знаю, — призналась я. — Но мне кажется, что с такими знакомствами лучше, чем без них.

Мы возвращались по верхней тропинке — той, что шла вдоль гребня и выходила к воротам Внешнего двора с другой стороны. Дольше, зато меньше народу.

— Ты заметила? — сказал вдруг Вэй Чжу.

— Что именно?

— Он не просто духовный зверь. — Вэй Чжу замолчал. — Энергия у него необычная. Я почувствовал — она насыщеннее, чем у зверей среднего уровня. Намного.

Я промолчала.

— Ты знаешь, кто он? — спросил Вэй Чжу.

— Я знаю, что его не нужно трогать, что булочки с красной фасолью ему нравятся больше всего, и что если он решил с тобой познакомиться — это значит что-то хорошее, Всё остальное — не моё дело.

Вэй Чжу посмотрел на меня.

— Ты притворяешься, что не догадываешься.

— Вэй Чжу, — сказала я терпеливо, — в этом мире очень много вещей, о которых полезно не думать вслух. Это одна из них.

Повисло молчание.

— Лю Ци, — сказал он.

— Да?

— Завтра утром, до построения, — он остановился. — Я занимаюсь с пятого часа до шестого у восточного навеса. Там никого нет. Если хочешь — приходи.

Практика. Лишний час практики. Да, раньше вставать, но не заниматься одной. Это был шанс, и упускать его не собиралась.

— С пяти до шести? — уточнила я.

— Да.

— Я буду.

Глава 3. Нефритовое озеро

Я стояла перед Ван Чао в ожидании нового задания и понимала, что ничего простого мне не светит. Простые задания он раздавал ученикам, которые ему нравились. Мне он давал специальные, со звездочкой.

— Лю Ци, — сказал он, разворачивая свиток. — Тебе выпала честь отправиться к Нефритовому озеру.

Я пыталась вспомнить, что знаю о Нефритовом озере, но ничего в памяти не всплывало.

— Там, на северо-восточном склоне, у скального выступа над водой, растёт алый папоротник Лунхуа. Он созревает в середине осени, собирать нужно только верхние листья, только с солнечной стороны и только в первой половине дня, — Ван Чао свернул свиток. — Задание несложное.

— Поняла, — сказала я, повторяя в уме все перечисленные «только».

— Завтра с утра приступишь и до полудня вернёшься, — он уже отвернулся. — Наставник Чжоу Дэ лично заинтересован в этом папоротнике. Не расстраивай своего наставника.

Я взяла свиток, поклонилась и ушла. И только в коридоре я остановилась и позволила себе несколько секунд просто постоять и подумать.

Нефритовое озеро.

Я там не была. Память прежней Лю Ци молчала по этому поводу — видимо, она там тоже не бывала. Вряд ли там что-то опасное, иначе внешнюю ученицу туда бы не отправили. Даже для Ван Чао — при всей его предвзятости ко мне — это было бы слишком.

Булочки я сделала с вечера — целую корзину. Часть собиралась отдать тигру, а часть — на всякий случай. Жизнь научила меня, что «на всякий случай» в этом мире никогда не бывает лишним.

Нефритовое озеро оказалось невероятно красивым.

Это первое, что я подумала, когда вышла из леса на скальный уступ над водой. Вода была зелёной — не мутно-болотной, а именно нефритовой. По краям росли тростники, уже пожелтевшие к осени. Скальный выступ, на который я выбралась — широкий, метра три шириной, с ровной поверхностью, — нависал над водой и с него было видно, как солнце всходит над горными хребтами.

Алый папоротник рос справа, там, где скала уходила к озеру почти вертикально. Солнечная сторона — значит, придётся пройти по краю.

Обычное дело.

Я поставила корзину. Потянулась, размяла плечи и огляделась.

Тут было как-то очень тихо. Птицы не пели, даже ветер, который чувствовался всю дорогу, здесь стих, как будто коснулся невидимой границы. Вода в озере стояла совершенно гладкая, без единой ряби.

Ну, раз уж тут такие виды и вокруг никого нет…

Я устроилась на краю скалы, свесив ноги вниз, поставила рядом корзину и достала булочку. Булочка была вкусной.

Я смотрела на воду и думала о том, что в прошлой жизни у меня никогда не было времени вот так просто сидеть и смотреть на что-нибудь красивое. Работа, дедлайны, телефон, опять работа. А здесь — пожалуйста: скала с прекрасным видом, озеро, свежая булочка и тишина.

Я не сразу обратила внимание, что вода шевельнулась. Круги пошли от середины озера к берегам — медленно, широко, с тем ритмом, который бывает не от ветра, а от чего-то другого.

Я перестала жевать и замерла, уставившись на озеро.

А потом вода взорвалась столбом брызг и пены высотой в несколько метров, и из этого столба появился он. Огромный, сине-зелёный, с чешуёй, которая в осеннем свете вспыхнула как тысяча маленьких зеркал, с гребнем вдоль спины и глазами — золотыми, вертикальными, горящими не от света солнца, а от чего-то другого.

Дракон. Настоящий дракон. Очень большой настоящий дракон.

— О, — это все, что я успела сказать.

Дракон посмотрел на меня, разинул пасть и издал звук — что-то между ревом разбуженного зверя и грохотом рушащегося здания. И его чувствуешь всем телом.

Воздух вокруг меня сжался. Дракон ударил хвостом по воде, и волна ударной энергии прошла по поверхности озера и ударила в скалу. Скала подо мной треснула и осыпалась.

Я закричала. Падение было недолгим — я успела только подумать «вот значит как» и ушла под воду.

Вода была не просто холодной, а ледяной. Я потеряла ориентацию всего на секунду — темная зелень со всех сторон, пузырьки воздуха — а потом начала грести наверх. Сделала глоток воздуха, убрала волосы, которые лезли на глаза и увидела прямо перед собой пасть.

Дракон смотрел на меня сверху вниз. Я смотрела на него снизу вверх. Между моим лицом и его ноздрями было примерно полтора метра, и я чувствовала его горячее дыхание. За те несколько секунд, что мы смотрели друг на друга, я осознала две вещи: я увидела настоящего дракона и сейчас умру во второй раз, и это будет немного обиднее первого.

Дракон приоткрыл пасть.

А потом что-то огромное прыгнуло с берега.

Сначала раздался рев, от которого поверхность воды вздрогнула мелкой рябью. Знакомый мне тигр уже летел в прыжке. Он ударил дракона по шее — не всей силой, я поняла это сразу, — но достаточно, чтобы тот отклонился. Голова дракона ушла в сторону. Пасть захлопнулась, и меня накрыло волной.

Я снова ушла под воду. А потом что-то схватило меня за руку. Я успела испугаться, попыталась вырваться, но сквозь мутную воду разглядела, что меня кто-то держал за руку и тянул наверх.

— Я тебя держу, — услышала я знакомый голос, когда мы выплыли, — нужно выбираться на берег.

Я не стала спрашивать Вэй Чжу, как и зачем он оказался здесь — сейчас это было совсем не то время и не то место. Мы оба гребли к берегу. Через несколько секунд я почувствовала под ногами дно и выбралась на берег на четвереньках. Мне было все равно, как это выглядело со стороны. Я пыталась отдышаться и прийти в себя.

Небо над озером резко потемнело. Тучи пришли из ниоткуда: секунду назад небо было голубое, с редкими облаками, а теперь — тяжёлое, свинцовое, как перед грозой. Тут же поднялся холодный ветер — это была уже не просто стихия, а сила, огромная и чужая.

Над озером ударил гром.

Вэй Чжу опустился рядом со мной на колени, потому что давление, которое шло от озера, стало таким, что стоять было тяжело.

— Нужно уходить, — произнесла очевидное, но ни один из нас так и не смог сдвинуться.

Тигр и дракон стояли друг напротив друга.

Тигр — на уцелевшей части скалы, той самой, на которой только несколько минут назад я решила насладиться видами. Дракон — в воде, наполовину из неё высунувшийся. Они смотрели друг на друга и… о чем-то разговаривали.

Тигр коротко рыкнул, а дракон ответил ревом, но длинным, и по тональности он отличался от того, который был ранее адресован мне. Тигр снова рыкнул, чуть ниже. И так они переговаривались, в то время, как гром с басистыми раскатами перекатывался по небу.

— Что они делают? — шёпотом спросил Вэй Чжу.

— Разговаривают, — ответила я так же тихо.

— О чём?

— Понятия не имею.

По воде шли круги от того давления, которое исходило от обоих, и они пересекались, гасли, снова возникали в странном ритме.

Неожиданно дракон опустил голову. Медленно, чуть-чуть, словно отступил. Вслед за ним склонил голову тигр и замолчал. Тишина стояла такая, что даже гром в небе казался далеким и несущественным.

А потом дракон повернул голову в нашу сторону. Взгляд был другим — не тот яростный и бешеный, который бывает у тех, чей покой потревожили, — а внимательный и оценивающий.

Его взгляд сместился вниз, к воде. У берега, в нескольких шагах от нас, покачивалась на волнах корзина, сломанная, но на ней лежали две уцелевшие булочки. Дракон смотрел на булочки. Потом — на меня и снова на булочки.

Дракон сделал медленное движение — огромная голова плавно опустилась к корзине. Ноздри раздулись. Он нюхал — сначала осторожно, потом с нарастающим интересом, который был бы трогательным, если бы принадлежал, например, котёнку, а не существу размером с небольшой дом.

Он взял сразу две булочки, прожевал и замер. Тигр на скале наблюдал за этой картиной и ничего не предпринимал. Дракон посмотрел на меня, и этот взгляд был мне очень понятен и знаком.

— О нет, — тихо сказала я.

— Что? — тут же встревожился Вэй Чжу.

— Он хочет ещё, — я поджала губы.

— Что? Ты серьезно?! — Вэй Чжу впервые повысил голос за все это время и переводил взгляд с меня на дракона и обратно.

— Он смотрит на меня как тигр, когда я прохожу мимо с пустой корзиной.

Дракон не отводил взгляда. В этом взгляде не было угрозы — это было что-то гораздо хуже угрозы. Это было ожидание. Требовательное, спокойное, абсолютно уверенное в том, что будет выполнено.

Над озером снова ударила молния.

— Нет, — пробормотал Вэй Чжу, поднимаясь вместе со мной. — Нет, я не понимаю. Это дракон. Он только что пытался тебя убить. Он не может…

— Больше нет, — ровно сказала я, выпрямившись, и, не обращая внимание на Вэй Чжу, показала ладони. — Правда. Видишь — у меня пустые руки. Завтра могу принести, если хочешь.

Я понятия не имела, понимал ли он меня. Но дракон смотрел на мои руки ещё несколько секунд, потом медленно отвел взгляд.

Тигр прыгнул со скалы и подошел ко мне. Ткнулся лбом в плечо, и я тут же почесала его за ухом. Он прикрыл глаза.

— Спасибо, — тихо прошептала ему.

Дракон молча смотрел на эту сцену, словно не знал, что с этим делать и как реагировать. А потом очень медленно начал опускаться обратно в воду, пока вода над ним не сомкнулась. Гром в небе смолк, озеро успокоилось. Тучи не ушли, однако сама атмосфера перестала быть давящей.

Стало тихо.

— Лю Ци, — Вэй Чжу первым нарушил тишину.

— Да? — я потерла ладони, чувствуя, как с каждой секундой становится все холоднее.

— Я уже второй раз вижу, как ты договариваешься с духовными зверями через булочки, — он продолжал смотреть на озеро. — Как?

— Я не знаю, — пожала плечами и тут же повернулась к нему. — Вэй Чжу, как ты узнал, что я здесь?

— Я утром услышал, что Ван Чао отправил тебя на Нефритовое озеро. Говорили, что два месяца назад сюда приходил один из внутренних учеников и не вернулся. Его искали три дня, нашли живым, но он ничего не помнил и две недели не мог говорить. С тех пор сюда никого не посылают.

Я закрыла глаза на секунду. Вот оно что.

Тигр между нами зевнул — широко, с демонстрацией всех зубов — и улегся прямо на берегу, положив голову на лапы. Вид у него был такой, как будто все произошедшее было для него ожидаемым развлечением.

— Нам нужно уходить, — сказала я. — И бумагу забрать. И остатки корзины.

Не хотелось оставлять после себя мусор в доме у существа, которое могло бы тебя сожрать, но оставило в живых.

— Алый папоротник я не собрала, — вздохнула я. — Ван Чао будет доволен.

— Наверное, — не стал отрицать Вэй Чжу.

Мокрая одежда весила вдвое больше сухой. Я думала о том, что когда доберусь до дома, найду что-нибудь теплое, закутаюсь и больше никуда не пойду. И нужно выпить горячей воды.

Вэй Чжу шел рядом, помогал собирать бумагу. Поверхность озера оставалась гладкой.

— Лю Ци, ты живёшь как-то особенно? — осторожно спросил он, тщательно подбирая слова.

Я покосилась на него.

— Что значит «особенно»?

— Ты вернулась из Западного ущелья без каких-либо травм. Нашла общий язык с тигром, которого все обходят стороной. Сегодня — это, — он кивнул в сторону озера.

— Некоторым везет больше, некоторым меньше, — ответила я наконец после минутного молчания.

Что еще я могла сказать, если сама не знаю ответа на этот вопрос.

— Это не везение, — возразил Вэй Чжу, но договорить ему не дал всплеск воды за нашими спинами.

Мы резко обернулись. Озеро было спокойным. Но на поверхности кое-что плавало.

Листок алого папоротника.

Один. Целый. Он блестел тем особым оттенком красного, который означает, что он рос с нужной мне стороны. Я смотрела на него, не веря своим глазам. Вэй Чжу тоже смотрел. Даже тигр поднял голову.

Потом ещё один листок появился на воде. Потом ещё. Они выплывали из глубины — медленно, один за другим, и к берегу их приносило течением. Я сделала шаг вперед, наклонилась и собрала.

Пять листьев. Ровно пять — столько, сколько нужно для задания. Я стояла с ними в руках и смотрела на озеро.

— Завтра принесу, — тихо сказала я в воду.

В ответ была тишина, которая, как мне показалось, стала чуть теплее.

Я сложила листья в корзину, выпрямилась и пошла по тропинке вверх. Вэй Чжу шёл рядом. Он больше ничего не говорил. Я знала, что он думает, анализирует, пытается понять. Что ж, пусть думает, пусть наблюдает. Мы оба это делаем, каждый по-своему.

Но одно я знала точно — завтра утром, до рассвета, нужно печь булочки, и их теперь нужно больше.

Ван Чао смотрел на листья папоротника долго. Молча, с выражением человека человека, который ждал испорченное блюдо, а ему принесли что-то съедобное. Пять листьев алого Лунхуа лежали на столе перед ним — целые, зрелые, с солнечной стороны, именно те, которые были нужны.

— Где ты это взяла? — наконец спросил он.

— У скального выступа над водой, — ответила я. — На северо-восточном склоне, как вы и сказали.

— Ты добралась до скалы.

— Да.

— У Нефритового озера… — он сказал это самому себе, но я его хорошо услышала.

— У Нефритового озера красивые виды. Скалы скользкие после дождя, — я встретила его взгляд, который блуждал по моему мокрому платью. — Я упала в воду, вылезла и ушла.

Я стояла ровно, смотрела вперед и сейчас мечтала только о двух вещах: снять сапоги и выпить что-нибудь горячее.

— Хорошо, — произнес Ван Чао ровным голосом. Слишком ровным для человека, которому только что испортили план.

— Я могу идти? — уточнила я.

— Иди.

Я поклонилась и пошла.

В спину мне никто не смотрел с восхищением. Это правильно — восхищение привлекает внимание, а внимание мне сейчас было нужно меньше всего. Зато я чувствовала кое-что другое: тот особый взгляд, который бывает у людей, чей расчет не сошёлся, и которые пока не понимают, где именно ошиблись.

Глава 4. Неожиданные выводы

Беда пришла оттуда, откуда ее не ждала.

Я догадывалась, что что-то должно было произойти, но, когда прошла почти неделя, а все было тихо настолько, насколько это было возможно — с учетом всех странных заданий от Ван Чао — я позволила себе расслабиться.

И это было ошибкой.

Меня вызвали в Павильон учёта. Это было небольшое здание у восточной стены Внутреннего двора — там, где заканчивалась территория внешних учеников и начиналась территория внутренних, куда нас пускали только по делу и ненадолго. Внутри горели два фонаря. За столом сидел внутренний ученик Лян Фэн с раскрытым свитком перед собой. Рядом с ним стояла девушка.

Я не знала её имени. Но видела раньше: внутренняя ученица третьего ранга, из тех, что ходят с чуть поднятым подбородком, будто решили, что они выше окружающих и с тех пор ни разу в этом не усомнились. И выглядела она огорченной.

— Лю Ци, — произнёс Лян Фэн ровным голосом.

— Старший Брат Лян Фэн, — ответила я, поклонившись.

Он показательно посмотрел на свиток и сделал вид, будто о чем-то думал, но на самом деле уже давно принял решение.

— Старшая Сестра Юй Линь утверждает, что сегодня во второй половине дня видела, как ты пыталась получить доступ к хранилищу духовных трав в Западном крыле. Это хранилище для внешних учеников закрыто.

Я замерла. Подождала несколько секунд, чтобы переварить то, что услышала. Да, я проходила мимо этого хранилища, но только потому что путь проходил мимо него. Меня даже рядом не было, чтобы как-то двусмысленно трактовать, что я пыталась в него проникнуть.

— Нет, я этого не делала, — возразила я, но договорить мне не дали.

— Я видела её своими глазами, — тут же вставила свое слово Юй Линь мягким голосом. — Она стояла у двери хранилища и пыталась снять печать. Я понимаю — может быть, была какая-то причина, я не хочу делать поспешных выводов, именно поэтому я пришла сюда, а не… — она замолчала на секунду, — не сразу к наставникам.

«Не сразу к наставникам» означало: я дала тебе шанс объясниться, но этот шанс ни на что не влияет.

Я смотрела на неё. Лицо Юй Линь стало еще более огорченным, даже немного жалостливым, но в голосе была твердая уверенность в сказанных словах.

— Я проходила далеко от хранилища, — сказала я ровно, пытаясь унять появившуюся нервную дрожь. — Это могут подтвердить.

— Кто? — Лян Фэн наклонил голову и подпер рукой подбородок.

— Вэй Чжу. Внешний ученик, он со мной возвращался от…

— Это другой внешний ученик, — перебил он.

Я замолчала. Да, это другой внешний ученик. Такой же, как я — нижняя ступень. Слово внешнего ученика против слова внутренней ученицы третьего ранга. Это как на одну чашу весов положить перышко, а на другую — камень, а потом с серьезным лицом смотреть, что перевесит.

Я это поняла. Поняла, что тут у меня нет вообще никаких шансов. Все с самого начала было предрешено. Юй Линь, я заметила, тоже это знала. В уголках её губ было что-то, что она старательно не давала превратиться в улыбку.

— Есть ещё кто-нибудь? — спросил Старший Брат.

— Нет, — я опустила голову.

Спорить было бессмысленно — все, что я скажу, только ухудшит ситуацию.

— Тогда у нас есть показания Старшей Сестры Юй Линь и твоё отрицание, — он закрыл свиток. — По правилам секты, при показаниях ученика более высокого ранга и отсутствии достоверного опровержения…

Я слушала, как он говорит это, и думала о том, что мир несправедлив. Да, я это знала. Юй Линь подгадала хорошо — у меня нет алиби, нет свидетелей выше рангом, нет ничего. Возможно, я сделала что-то, чего не понимаю, — задела кого-то, кого нельзя было задевать, и не знаю чем.

— Три дня наказания, — произнес он. — Малая пещера без духовной энергии. Тридцать ударов бамбуком. Ты принимаешь наказание?

— Принимаю, — что еще мне оставалось делать.

Тридцать ударов бамбуковой палкой — это очень больно и унизительно. Исполнял наказание старший служитель. Он делал это методично, без злобы и без жалости, как будто делал обычную работу.

Я считала удары. Не кричала, только стискивала зубы и считала. Один, два. Пять. Десять. На двадцатом ударе я перестала чувствовать боль от ударов — она заполнила всю мою спину. На тридцатом ударе все остановилось. Меня подняли под руки и повели в пещеру.

Малая пещера без духовной энергии выглядела как небольшое помещение в скале с особыми знаками на стенах, которые не позволяли духовной ци циркулировать внутри. Три дня в ней — это три дня без возможности медитировать, без возможности восстанавливаться духовной силой. И три дня наедине со своей болью и мыслями.

Дверь закрылась, и я медленно опустилась на пол. Спина горела, боль немного стихла, но стоило сделать вдох чуть глубже, как она снова возвращалась. Фонарь в углу тускло горел.

Юй Линь с тактической точки зрения сделала все правильно: выбрала момент, когда я была без алиби и без свидетелей выше рангом. Использовала то, что могла использовать. Но вопрос один — зачем? Зачем ей это было нужно?

Ответ на этот вопрос я в ближайшие три дня не получу.

Я не знала, сколько времени прошло. Смотрела на потолок пещеры. Он был неровным. Трещины шли от левого угла к центру — одна широкая, несколько узких, как будто скала когда-то давно решила треснуть, передумала на полпути и оставила всё как есть. Ещё был выбитый кем-то знак — не из тех, что на стенах, а старый, полустёртый, почти невидимый. Может, тоже кто-то сидел здесь и считал часы. Может, царапал от скуки. Может, оставлял послание.

Если бы мне год назад сказали, что я буду сидеть на каменном полу в горной пещере, я бы, вероятно, засмеялась. Вот только хорошо смеяться, когда ты просто предполагаешь и не веришь, и совсем не смешно оказаться в такой ситуации.

Спина продолжала гореть. Двигаться можно было, но каждое движение приходилось контролировать и делать очень осторожно.

Фонарь стоял у дальней стены и еще горел. Значит, масло еще было, заправили его. Добросовестные люди. Есть в этом что-то… Бьют палками, запирают надолго, но фонарь заправляют. Не в темноте же сидеть.

Я попробовала сесть возле стены. Получилось. Боль растеклась по спине, ребрам и остановилась где-то в левом боку, как будто там тоже что-то было не так, но пока еще не проявилось. Привалилась к стене. Холод от камня сквозь одеяние добирался быстро, и он приносил облегчение.

Знаки на стенах продолжали светиться синеватым. Тихо и равномерно.

Я обхватила себя руками и думала о тигре. О нем было легче и приятнее всего думать. Он где-то там, в горах, и ему всё равно что происходит за этими каменными стенами. Ему не нужно быть осторожным, наверное, не нужно думать и гадать, а что, как и почему.

Потом перестала думать. Не заснула — просто голова добровольно отключила всё лишнее и оставила только самое нужное: дыхание, тепло своих рук, слабый свет знаков на стенах и ровный свет фонаря.

Я не собиралась плакать.

Это пришло само. Сначала одна слеза — я заметила её только когда она добралась до подбородка. Потом ещё.

Я прижалась лбом к коленям. Сжала руки крепче и сидела так. Слезы просто текли — от усталости, от боли, от понимая, что три дня без практики ударят и по без того медленному прогрессу, от того, что даже не понимала, что послужило настоящей причиной наказания. Юй Линь может сделать это снова, и мне нечем будет ответить.

Фонарь горел. Знаки светились. И я просто плакала. Просто позволяла себе это здесь, в каменной пещере, пока никто не видит. Через три дня снова нужно будет держать лицо. А сейчас — некому смотреть, некому судить, некому делать выводы о моем характере и стойкости.

Снаружи, за толстой каменной стеной, что-то тихо коснулось двери. Я подняла голову и поспешно вытерла лицо рукавом. Выровняла плечи, насколько позволила спина.

Дверь открылась.

Вэй Чжу протиснулся боком. Дверь закрылась за ним так тихо, что я едва услышала щелчок замка. Несколько секунд он стоял неподвижно у входа, осматривая пещеру, а потом его взгляд остановился на мне. В руках он держал глубокую миску, накрытую куском плотной ткани. Из-за пазухи достал маленький холщовый мешочек.

Он внимательно посмотрел на мое лицо, но ничего не сказал. Сел напротив меня, поставил миску на полу и убрал ткань.

Внутри была лапша и несколькими кусками чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось тушеной репой и двумя полосками мяса. Пар поднимался над миской тонкой струйкой.

— Ешь, — сказал он.

Я осторожно взяла миску в руки.

— Как ты сюда вошел?

— Служитель иногда уходит через западный двор. Каждый раз, когда дежурит. — ответил Вэй Чжу. — У него ключи на поясе. Я сделал оттиск ещё в первую неделю.

— В первую неделю? — переспросила я.

— Казалось разумным, — он пожал плечами.

Это был Вэй Чжу. Он пришел около двух месяцев назад и первое, что сделал — это снял оттиски с ключей охраны. Не удивлюсь, если у найдутся ключи на все помещения во Внешнем дворе. Как говорится, рассчитывай на худшее, тогда лучшее будет приятным сюрпризом.

— Ешь, — повторил он.

Я взяла палочки. Лапша оказалась вкусной. Я ела медленно, потому что после того, как меня побили палками, любое движение отдавало болью.

Вэй Чжу сидел и молчал.

— Юй Линь, — произнесла я, пережевывая лапшу. — Как думаешь, зачем она это сделала?

— Ван Чао, — коротко сказал он. — Он ей нравится.

Я неприлично уставилась на него. В моей голове логическая цепочка не выстраивалась: причем здесь я, Ван Чао и Юй Линь. Вэй Чжу помолчал и, в конце концов, понял, что до меня не очень доходит, и решил пояснить:

— Ван Чао говорил о тебе. Он упоминал, что ты хорошо справляешься со всеми заданиями, даже с теми, с которыми не должна была справляться. Что в тебе есть… — Вэй Чжу остановился, чуть поджал губу. — … загадка.

Я отложила палочки.

— Загадка?

— Да.

— Ван Чао, который каждый раз дает мне задание, которое предполагает, что я не вернусь — он считает меня загадкой? — мои брови взлетели вверх.

— Да, — повторил Вэй Чжу.

Я смотрела на остатки бульона и думала о том, что «загадка» в устах человека, который отправляет тебя к озеру с драконом, это не комплимент, а диагноз. Юй Линь услышала это слово и интерпретировала по-своему. И я умудрилась стать объектом чьей-то ревности, даже не заметив этого.

Это было, если честно, немного обидно в самом нелепом смысле.

— Она думает, что он интересуется мной в другом смысле, — произнесла я. — Это… — я подбирала слова, — это очень странный вывод из «хорошо справляется с заданиями».

Я доела лапшу и поставила миску на пол пещеры.

— Я принес мазь, — Вэй Чжу вытащил из мешочка небольшую белую склянку. — Тебе нужно обработать спину.

— Спасибо, — я чуть склонила голову и взяла в руки небольшую бутылочку.

Я пока не представляла, как буду обрабатывать ей спину, если даже руку больно поднять, не говоря о большем. Вэй Чжу, видимо, расценил мое молчание по-своему.

— Я… — он замялся. — могу помочь, если хочешь. Ты не сможешь сама дотянуться.

Я смотрела на него секунду. Он был прав, я не смогу сама обработать спину.

— Хорошо, — согласилась я.

Я не была особенно щепетильна в вопросах, которые большинство людей этого мира, по моим наблюдениям, считали деликатными. Я переодевалась в раздевалках в спортзале, и не всегда они делились на мужские и женские, проходила медицинские осмотры — и для меня оголить спину не было катастрофой вселенского масштаба.

Я медленно развязала пояс, сняла верхнее одеяние и стянула нижнюю рубаху ровно настолько, насколько это было необходимо.

Вэй Чжу все это время смотрел в стену. Он отвернулся быстро, практически сразу, и теперь сидел с очень прямой спиной, и его взгляд был направлен строго в противоположную от меня сторону. И на скулах появился легкий румянец.

— Можешь смотреть, мне всё равно, — сказала я, отвернувшись от него. — Это просто спина.

Вэй Чжу немного замешкался. А потом его руки коснулись спины. Я невольно втянула воздух, потому что руки и мазь были холодными, но потом по спине начало разливаться тепло.

Он работал молча и точно — никаких лишних движений, никаких лишних прикосновений. Иногда я вздрагивала — когда его пальцы касались особо болезненных мест.

Только один раз его пальцы замерли на секунду дольше обычного.

Я не обернулась. Но что-то в этой паузе было, но я не стала акцентировать на этом внимание.

— Я оставлю тебе мазь, обработай спину, где сама сможешь достать. Должно стать легче, — ровно произнес Вэй Чжу и отодвинулся от меня.

Я оделась и повернулась к нему. Он убирал свертки и складывал палочки, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Юй Линь сделает это снова, — я вслух поделилась своими размышлениями. — Ей нужно, чтобы Ван Чао перестал интересоваться мной, как загадкой во всех смыслах. Она либо добьется того, чтобы меня выгнали, либо нужно сделать так, чтобы Ван Чао перестал упоминать мое имя. — я помолчала. — Значит, мне нужно перестать справляться с заданиями.

Вэй Чжу посмотрел на меня.

— Намеренно провалить задание?

— Не провалить, — я покачала головой. — Наставник Чжоу Дэ будет недоволен, и я не знаю, что хуже — Ван Чао с его «загадкой» или наставник с его наказаниями. Нет. Нужно справиться, но неинтересно. Чтобы не было вопросов, как я это сделала. Просто — внешняя ученица выполнила задание. Без тигров и драконов.

— Это сложно, — произнес Вэй Чжу, уставившись на фонарь. — Ты не выбираешь задания, тебе их дают, и если дракон является его частью, то ты его не избежишь.

— Ты прав.

Фонарь горел. Знаки светились. Где-то наверху в горах сидел тигр и ни о чем не думал, и дракон лежал на дне нефритового озера.

— Вэй Чжу, — сказала я после минутного молчания. — Тебя накажут, если найдусь здесь. Тебе нужно уходить, пока никто не заметил.

Он кивнул, встал и забрал миску. Тихо открыл дверь и вышел. Щелкнул замок.

Я снова осталась одна в пустой пещере. Мазь действовала: боль не исчезла, просто стала менее острой, более фоновой. С ней уже можно было свободнее дышать.

Я не могла не думать. О Ван Чао и его «загадке». О Юй Линь и её ревности. О том, что система, в которую я попала, просто так устроена. Как жернова. Крутятся и перемалывают тех, кто не успел выбраться.

Но я не собиралась быть перемолотой.

Через три дня все вернется на свои места. Наставник Чжоу Дэ найдёт новый повод придраться. Юй Линь будет следить. а Ван Чао будет ждать следующего результата. И мне необходимо понять, что именно Ван Чао хочет увидеть. Если он проверяет, значит, у него есть критерий. Значит, где-то есть ответ на вопрос, зачем. Мне нужно разобраться с этим раньше, чем Юй Линь сделает следующий шаг: постараться выполнять задания без тигров и драконов, там, где можно обойтись без них.

Хотя тигр и дракон — это то, что уже есть. И что с этим делать дальше — я пока не знала.

Но сейчас, в эту самую минуту, я закрыла глаза и позволила себе просто почувствовать: мазь работает, лапша была горячей, и во рту до сих пор ощущался ее вкус. И кто-то пришел сюда, хотя мог этого не делать.

Глава 5. Старший Наставник

Из пещеры я вышла на рассвете третьего дня.

Вышла и зажмурилась — после трёх дней в пещере при тусклом свете фонаря глазам нужно было время, чтобы привыкнуть к утреннему свету.

Я несколько секунд стояла у входа и дышала. Свежий воздух. Запах деревьев.

И живая я. Это хорошо.

Служитель равнодушно стоял рядом, я только слегка поклонилась ему, насколько это было возможно в моем состоянии и, конечно, старалась не показывать, что моя спина заживала быстрее, чем должна была. Мазь сделала своё дело: следующие несколько дней я буду двигаться немного аккуратнее обычного, чуть прямее держать корпус, чуть медленнее нагибаться. Наставник Чжоу Дэ наверняка найдёт в этом что-нибудь, достойное замечания или очередного наказания.

— Внешняя ученица Лю Ци, — произнёс служитель. — Напоминаю: до конца месяца ты под усиленным наблюдением.

— Поняла, — сказала я, склонив голову.

Он замолчал. Записал что-то в свиток и ушёл.

Секта Белого Облака в ранние утренние часы была красивой. Мосты над пропастями, корни старых сосен, которые оплетали каменные лестницы. Туман ещё держался между павильонами.

На утреннем построении я встала в свой ряд тихо, не привлекая внимания. Сяо Мэй справа скосила на меня быстрый взгляд, но в нем я прочитала тревогу наряду с облегчением. Ань Пэй слева едва заметно кивнул. Вэй Чжу стоял в последнем ряду. Я не искала его, просто знала, что он там.

Наставник Чжоу Дэ вошёл со стороны Внутреннего двора — значит, ночевал не в своём стандартном павильоне. Лицо у него было таким, что я сразу поняла: ночь прошла нехорошо. Не для нас — нет, мы тут вообще ни при чём, — но нехорошая ночь всегда имела последствия на утреннем построении.

Он прошёл вдоль шеренги. Остановился напротив меня.

— Лю Ци.

— Наставник, — я поклонилась.

— Ты вернулась, — произнёс он с интонацией человека, которого это удивляет и не радует одновременно.

— Да, наставник. Срок наказания истёк.

— Я вижу, — он оглядел меня сверху вниз с тем выражением, которое я давно научилась читать: ищет, к чему придраться, ещё не нашёл, но найдёт. — Три дня в малой пещере. Надеюсь, ты использовала это время для размышлений о своих проступках.

Я думала о тридцати ударах бамбуком, о лапше в ночи и о том, что Юй Линь соврала, а я ничего не могу с этим сделать. Это, по-моему, и есть размышления о проступках. Только не о моих.

— Использовала, наставник.

— Это хорошо, — он помолчал ровно столько, чтобы молчание начало звучать угрожающе. — Тогда ты, должно быть, отдохнула. Сегодня дополнительная смена на кухонных огородах. После основных обязанностей.

Я приняла это. Внешне молча, с поклоном. Внутри у меня был целый монолог, который начинался со слова «отлично», продолжался несколькими словами покрепче и заканчивался словами еще крепче.

Он ушёл.

Кухонные огороды находились на нижней террасе — там, где гора делала широкий уступ и склон становился пологим, достаточно, чтобы на нем разместить грядки. Осенью огороды были уже полупустыми: убрали корнеплоды, оставили только зимнюю капусту и еще что-то, что я к тому моменту не успела опознать. Земля была твердой, не совсем промерзшей, но уже готовящейся к зиме.

Мне выдали тяпку и сказали обработать четыре грядки. Я взяла тяпку. Встала над первой грядкой и посмотрела на землю.

Я начала осторожно рыхлить.

Три дня в пещере я больше думала о своей спине и о том, чем бы заняться — думать о серьезных вещах было трудно. Но сейчас, когда боль в спине стихла, я позволила себе проанализировать, что мог проверять Ван Чао. Выживаемость? Способность вернуться из невозвращаемых заданий? Это само по себе ничего не значит — у внешних учеников нет ресурса, который интересовал бы кого-то выше. Если только…

Я остановила тяпку.

Если только интерес был не к способностям самим по себе.

В этом мире были разные виды ценностей. Была ценность в высоких духовных корнях — в нее я не вписывалась явно. Была ценность в боевых техниках — тоже нет, мой уровень скромный. Была ценность связей — определенно нет.

Но была ещё одна ценность, о которой редко говорили прямо, но которую я успела заметить.

Удача.

Не в смысле везения. В этом мире удача рассматривалась как концепция. Люди, вокруг которых странным образом складываются обстоятельства. Люди, которые выходят из мест, из которых не выходят. Люди, которых замечают духовные звери высокого уровня и не убивают.

Я стала рыхлить быстрее.

Нет. Нет, это слишком. Это просто совпадения. Тигр — случайность и булочки. Дракон — случайность и снова булочки. Ван Чао — параноик, который видит закономерности там, где их нет. Вот и всё.

Вот и всё.

Тяпка вошла в землю. Еще раз. Еще.

За спиной послышались шаги. Я не обернулась — на огородах всегда кто-то ходил, это не повод каждый раз реагировать. Шаги замедлились рядом со мной и остановились.

— Ты неправильно держишь тяпку.

Я все же обернулась. Вэй Чжу стоял в трёх шагах с корзиной в руках и смотрел на мои руки.

— Правую руку опусти чуть ниже, — добавил он.

— Откуда ты знаешь, как правильно держать тяпку? — спросила я.

— У нас был огород.

Я передвинула руку и попробовала. Стало немного легче.

— Ты говорил, что из Чанъяня, — вспомнила я.

— В Чанъяне тоже есть огороды.

Он поставил корзину на край грядки и присел рядом на корточках. Я заметила, что он хочет сказать что-то ещё, но еще не решил, стоит ли говорить.

Я рыхлила землю и ждала.

— Вчера вечером был разговор, — произнёс он наконец. — Я случайно услышал.

— Случайно? — я немного улыбнулась.

— Случайно, — повторил он, и это означало, что он услышал случайно, но не совсем.

— Чей разговор?

— Между Ван Чао и Старшим Наставником Вэй.

Я остановилась.

Старший Наставник Вэй — один из пяти наставников высшего ранга секты Белого Облака. Человек, которого я видела дважды — издалека, мельком — и оба раза у меня возникало ощущение, которое называлось «не смотри в глаза крупным хищникам». Не потому что он делал что-нибудь угрожающее. Просто это ощущение возникало на уровне инстинктов.

— О чём? — ровно спросила я.

— Ван Чао упоминал твоё имя, — сказал Вэй Чжу. — Говорил о Нефритовом озере. Говорил, что ты вернулась.

— Это не новость, — сказала я.

— Старший Наставник Вэй спросил, выполнила ли ты задание?

Я поняла, что в этом вопросе было.

Нефритовое озеро. Туда не ходят внешние ученики. Того, кто ходил два месяца назад, нашли. А я вернулась с папоротником. И Старший Наставник Вэй спросил, справилась ли я?

— Что ответил Ван Чао? — спросила я.

— Сказал, что справилась.

Я продолжила рыхлить землю.

Это было хуже, чем интерес Ван Чао.

Ван Чао — это один уровень. Он внутренний ученик, у него свои мотивы, свои игры. И они хоть немного, но были понятны. С этим можно было работать.

Старший Наставник Вэй — это другой уровень. Совершенно другой. Это человек, который видит то, что не видят остальные. Он умнее, сильнее, влиятельнее и непредсказумее. Если он начал задавать вопросы обо мне — это означало, что что-то я сделала не так.

— Вэй Чжу, — позвала я.

— Да.

— У тебя есть что-то общее со Старшим Наставником Вэй, кроме одинаковой фамилии?

— Нет, — ответил он.

Это был первый раз, когда я услышала в его голосе что-то похожее на ложь. Но давить не стала.

— Хорошо, — сказала я.

Вэй Чжу встал и поднял корзину.

— Также я узнал о заданиях, которые Ван Чао планирует раздать в конце месяца, — он замолчал на секунду. — Одно из них для тебя. Пещеры Северного Ветра.

Я перестала рыхлить и повернулась к нему.

— Что там?

— Духи ветра третьего ранга. Три месяца назад туда ходили трое внутренних учеников. Вернулись двое. У одного из них правая рука не работает до сих пор.

Трое внутренних учеников. Один не вернулся, а у другого не работает правая рука.

Ван Чао решил усложнить все настолько, насколько это возможно.

Есть такие люди в этом мире — не злые, нет. Просто они видят в тебе задачу, которую нужно решить. Если бы я провалилась на первом задании, например, ушла с пустыми руками из Западного ущелья или утонула в Нефритовом озере, — меня бы уже забыли. Ещё одна внешняя ученица не справилась, ничего особенного.

Но я возвращалась. И теперь он хотел знать как.

— Когда? — спросила я.

— В последнюю неделю месяца.

Значит, у меня есть чуть больше трёх недель.

— Хорошо, — кивнула.

— Это не хорошо, — возразил Вэй Чжу. Впервые в его голосе звучало что-то похожее на раздражение. — Лю Ци, духи ветра третьего ранга — это…

— Знаю, что это, — я перебила его. — Три недели — это достаточно.

— Для чего?

— Для подготовки.

Он смотрел на меня ещё секунду. Потом ушёл. Молча, не оглядываясь, как всегда.

На следующее утро, в пять часов, у восточного навеса меня ждал сюрприз.

Рядом с Вэй Чжу стоял Ань Пэй. Тихий, трудолюбивый Ань Пэй с горящими глазами, который смотрел на наставника Чжоу Дэ как на живого бога, — сейчас он стоял у восточного навеса в темноте и смотрел на меня с видом человека, который пришёл и надеется, что его не прогонят.

— Он хочет практиковаться с нами, — объяснил Вэй Чжу.

Я посмотрела на Ань Пэя. Просто человек, который хочет стать лучше и не знает, как найти для этого время. Как и все мы.

— Ань Пэй, — сказала я.

— Да, Сестра Лю Ци.

Сестра. Это звучало странно, но я не стала его поправлять.

— Если ты хочешь с нами практиковаться, никому не говоришь об этом. Понял?

— Да, — Ань Пэй радостно поклонился.

Следующий час мы практиковали в тишине — каждый своё, в своём темпе. Ань Пэй был аккуратным, с хорошей памятью на движения — он запоминал все с первого раза и не задавал лишних вопросов. Вэй Чжу работал с техникой движения с тонкой бамбуковой палкой— что-то из той школы, которую он освоил до секты, быстрой и жёсткой.

Я медитировала. Точнее — делала то, что называла для себя «осторожным медитированием»: работала с духовными корнями, чтобы двигаться вперёд.

Где-то на двадцатой минуте я почувствовала что-то странное. Не внутри, а снаружи. Что-то изменилось в воздухе вокруг навеса. Лёгкое, почти неуловимое: как тень, которая прошла мимо и пропала раньше, чем ты успел обернуться. Не духовный зверь — у них другой след. Что-то другое.

Я вышла из медитации. Огляделась.

— Ты что-то почувствовала? — тихо спросил Вэй Чжу. Он тоже остановился.

— Может, птица, — предположила я.

— Может быть, — сказал он.

Мы оба знали, что не птица.

Через пять дней произошло то, что происходит всегда, когда я начинаю думать, что все вернулось на свои места.

Я несла воду. Это была пятая ходка. Тропинка обледенела за ночь. Поэтому я шла аккуратно, держала коромысло и смотрела под ноги.

Именно поэтому я не посмотрела вперёд.

Человек стоял прямо на тропинке. Он появился для меня неожиданно: я остановилась в шаге от него, вёдра качнулись, вода немного выплеснулась, но никого не зацепила. Выпрямилась.

Передо мной стоял Старший Наставник Вэй. Высокий, в тёмно-синем одеянии с серебряной каймой, длинные волосы убраны назад. Лицо у него было спокойным и внимательным.

Он смотрел на меня.

Я поклонилась — низко, правильно, как полагается внешней ученице перед наставником высшего ранга.

— Лю Ци, — он обратился ко мне.

Его голос был обычным — не тихим и не громким. Но почему-то не хотелось, что в он говорил.

— Старший Наставник Вэй, — поприветствовала я.

— Ты несешь воду.

— Да, наставник, — снова поклонилась, не понимая, что ему от меня нужно.

— Пятая ходка?

Я чуть не вздрогнула. Он знал. Это значит, что он либо давно наблюдал, либо кто-то ему рассказывал, либо — и это было самым неприятным — он просто такой человек, который все знает. Старшим Наставникам положено все знать.

— Да, — сказала я.

— Хорошо. Опусти вёдра.

Я опустила. Выпрямилась и сложила руки.

Он медленно прошёл вокруг меня. Неторопливо, как человек, который рассматривает предмет, прежде чем принять решение о его покупке. Я стояла ровно и не двигалась.

— Ты возвращалась из Западного ущелья, — наконец произнёс он. — С мхом.

— Да.

— Из Нефритового озера — с папоротником.

— Да.

— Как?

Вот этого я боялась.

Не самого вопроса — вопрос был ожидаемым, рано или поздно кто-нибудь должен был его задать. Я боялась именно этого человека, задающего именно этот вопрос. Потому что Ван Чао задал бы его из любопытства. Наставник Чжоу Дэ — из желания придраться. А Старший Наставник Вэй задавал его так, как задают вопросы люди, которые уже знают часть ответа и ждут только подтверждения.

Я думала секунду.

— Осторожно, наставник, — ответила я. — Стараюсь замечать больше. Не торопиться там, где торопятся. Уходить раньше, чем становится по-настоящему опасно.

Он пристально смотрел в глаза, словно проверял, насколько честен мой ответ.

— Это разумно, — согласился он. — Но недостаточно. Ты перечислила качества. Осторожность. Внимательность. Осмотрительность, — он сделал паузу. — Это хорошие качества. Их недостаточно, чтобы вернуться живой из Нефритового озера.

Я ничего не ответила. Он снова прошёл вокруг меня — медленно, так же, как раньше.

— Там живёт озерный дракон, — тихо произнёс он. — Среднего возраста — лет триста. Раздражительный и территориальный. Последний человек, который зашёл туда без приглашения, три дня не мог вспомнить собственного имени. — Старший Наставник Вэй сложил руки за спиной. — Ты вернулась с папоротником.

Разговор набирал опасный оборот. Я не была готова к такой прямолинейности. Если честно, вообще не ожидала его появления так скоро. Но нужно что-то ответить.

— Я упала в воду, — сказала я. — Случайно.

— Да, — он кивнул, будто услышал информацию, которую и так знал. — И что было дальше?

Я замолчала.

— Лю Ци, — голос Старшего Наставника немного смягчился. — Я задаю этот вопрос не для того, чтобы наказать. И не для того, чтобы поставить в неловкое положение.

Я сделала вдох и продолжила:

— Я знаю, что нельзя тревожить духовных зверей, которые живут под защитой секты. Я не трогала его. Я упала. Он подплыл. Я… — сделала небольшую паузу, чтобы подобрать слова. — …не стала делать резких движений. Он ушёл, и я выбралась.

— Он ушёл, — повторил Старший Наставник Вэй.

— Да.

— Просто так.

— Да.

Он смотрел на меня так долго, что у меня начали неметь пальцы — не от холода, от того ощущения, которое бывает, когда под чужим взглядом стараешься не выдать ничего лишнего.

— Интересно, — произнёс он тихо, будто для себя. — Очень интересно.

Это была плохая фраза. «Интересно» от такого человека — это значит, что он продолжит наблюдать за мной. И это внимание мне совершенно ни к чему.

— Я могу идти, Старший Наставник Вэй? — спросила я. — Мне нужно успеть до построения.

Это было почти дерзко, но я не могла больше продолжать разговор. Тело и так начала пробирать мелкая дрожь, и я боялась, что не смогу удерживать «оборону».

— Иди, — сказал он.

Я поклонилась и подняла коромысло. Не успела сделать и трёх шагов, как сзади раздался его голос.

— Лю Ци.

Я была вынуждена остановиться и обернуться.

— Пещеры Северного Ветра в конце месяца. Ты знаешь об этом задании?

— Нет, Старший Наставник Вэй, — покачала головой.

— Знаешь, — просто сказал он и повернулся к сторону. — Будь осторожна. Духи ветра не едят булочки.

Я замерла.

Он уже шёл прочь — медленно, не спеша, ему незачем было торопиться. Небо над горой светлело за его спиной. И мне до сих пор слышался его голос, такой же спокойный и ровный, как когда он спрашивал про воду.

Духи ветра не едят булочки.

Я стояла на тропинке с двумя вёдрами и думала, что существуют два вида людей, которые знают всё: те, которые говорят об этом прямо, и те, которые говорят об этом так, чтобы ты не была уверена, знают ли они на самом деле.

И я не знала, к какому виду относился Старший Наставник Вэй. И это было хуже всего.

Глава 6. Не такая, как все

С Вэй Чжу я встретилась поздно вечером, когда возвращалась к себе после выполненного задания в огороде. Он сидел на скамейке и смотрел куда-то вдаль. Я подошла и осторожно присела рядом.

Вэй Чжу был один. За все эти несколько дней нам так и не удалось побыть наедине. Утром — построение и Чжоу Дэ, который в очередной раз нашел, к чему придраться. Потом ходки, конюшни, огород и другие задания. Когда у нас была практика у навеса, там был Ань Пэй, а этот разговор был не для лишних ушей.

— Я разговаривала со Старшим Наставником Вэй, — произнесла я.

— Знаю, — он посмотрел на меня. — Видел вас в тот день.

Это было неожиданно. Не то, чтобы я скрывала встречу со Старшим Наставником, но не думала, что кто-то нас заметит.

— Он знал про дракона и упомянул, что духи ветра не едят булочки, — сказала я. — Старший Наставник Вэй наблюдал за мной.

— Да, — тихо ответил Вэй Чжу,.

Он сидел, опершись ладонями на колени, и смотрел вперед, словно избегал встречаться со мной взглядом. Я заметила, как его пальцы сильнее сжали ткань формы.

— Вэй Чжу, ты сказал, что между вами нет ничего общего. Но это не так, верно?

Он молчал. Мысль о связи Вэй Чжу со Старшим Наставником Вэй преследовала меня с того самого разговора на огороде. Я чувствовала, что он солгал, и сейчас понимала, что коснулась не самой приятной для него темы.

Я уже думала, что Вэй Чжу не ответит, когда он наконец сказал:

— Да. Он мой дядя.

— Дядя, — повторила я.

Это объясняло, почему Вэй Чжу «случайно» услышал разговор между Ван Чао и Старшим Наставником Вэй. И сейчас я наблюдала за Вэй Чжу и понимала, что это признание далось ему непросто. Возможно, между ними сложные отношения, и лезть дальше я не собиралась.

— Младший брат отца, — продолжил Вэй Чжу ровным голосом. — Мы не… — он остановился, подбирая слова, — …не общались. Давно. По разным причинам, которые сейчас не важны.

— Но он знает, что ты здесь? — спокойно уточнила я.

— Наверное. Я не знаю, — Вэй Чжу нервно пожал плечами.

Он старался не смотреть в мою сторону. В темноте его лицо было безэмоциональным, но что-то в том, как он сидел, говорило о том, что этот разговор ему стоил усилий.

— Хорошо, — ответила я.

— Ты не спросишь, почему я скрывал? — Вэй Чжу резко повернулся ко мне, словно не ожидал такого ответа.

— Если захочешь — расскажешь, — пожала плечами. — Если нет — тоже ничего.

Он слегка улыбнулся и расслабился. Его плечи опустились, и он посмотрел на небо.

Ночное небо было усыпано звездами. Луна спряталась за редкими облаками. Вокруг было настолько тихо, что даже легкий ветер не нарушал тишину. Где-то вдали раздались голоса и прозвучал чей-то смех.

— Почему ты не сказал раньше, что Старший Наставник Вэй наблюдал за мной? — я старалась говорить так, чтобы это не звучало, как обвинение.

— Я не был уверен, — признался Вэй Чжу. — Я не знал, как сказать об этом, не объясняя остального.

Логика была понятной. Рассказать о том, что Старший Наставник Вэй интересуется мной, означало, что ему также пришлось бы объяснять, откуда он это знает, откуда у него такая осведомленность о делах наставника высшего ранга. А это тянуло за собой всё остальное. И если он не хотел, чтобы о родственных связях знали другие, значит, на это была причина.

— Если он следит за тобой, значит, задание с духами ветра не совсем от наставника Чжоу Дэ, — Вэй Чжу поделился своими мыслями. — Думаю, он хочет посмотреть, как ты с этим справишься. Подобные задания не дают внешним ученикам.

Это звучало несколько абсурдно. Внешняя ничем не примечательная ученица, и вдруг интерес от Старшего Наставника. Сказал бы мне кто-то об этом несколько недель назад, я бы рассмеялась ему в лицо. Но теперь было не смешно.

— Вэй Чжу, как ты думаешь, что твой дядя на самом деле хочет от меня? — спросила я.

Он молчал долго, словно думал, что стоит рассказывать, а что — нет. Я не торопила его.

— Я не знаю точно, — сказал он наконец. — Но я знаю, каким он был раньше. Он всегда интересовался людьми, которые… — он замолчал. — Не такие, как все. Не одаренные в обычном смысле. Не те, у кого сильные техники или хорошие корни. Его интересовали те, у кого есть кое-что другое. Способность работать с тем, что не поддаётся логике. Духовные звери, которые подходят сами. Ситуации, которые складываются не против тебя.

Чем больше я слушала, тем больше находила подтверждение своей догадке. Если мне удастся вернуться из пещер, значит, я «особенная» для Старшего Наставника Вэя. Пусть для меня это все выглядело совершенно по-другому — я не видела никакого везения в произошедшем на Нефритовом озере — но кто-то мог понять по-своему.

Я видел одного человека, которого он нашел много лет назад. Мальчишка из деревни, корни почти нулевые, техники посредственные. Зато вокруг него все будто складывалось наилучшим образом, даже там, где все было очевидно плохо.

— И что с ним стало? — спросила я.

— Не знаю, — Вэй Чжу посмотрел вперед. — Он просто исчез однажды. Вместе с дядей уехал куда-то. Больше я его не видел.

Мы молчали. Вэй Чжу сказал все, что мог сказать, а я не знала, что говорить. Мне нужно было время, чтобы обработать услышанное, понять, сделать выводы для себя.

— Спасибо, что рассказал, — произнесла я. — Буду готовиться к заданию. И параллельно попытаюсь понять, что именно он хочет увидеть.

Вэй Чжу посмотрел на меня снизу вверх и ничего не сказал.

Через три дня после разговора с Вэй Чжу я заметила, что Сяо Мэй заболела. На построение мы обычно шли вместе, и она двигалась медленнее обычного. На лбу проступил пот, глаза блестели лихорадочным блеском. Она ничего не говорила, старалась держаться. Мы не были подругами, наше общение было нейтральным, но мне стало ее жаль.

Поэтому после построения я пошла в лечебный двор, который находился на западе. Найти служителя непросто, но на этот раз мне повезло — он сидел на своем месте и перебирал свитки.

— Старший Брат Сун Цзянь, — я поклонилась.

Это был молодой служитель — один из немногих, кто занимался лечением внешних учеников. На внешних учениках учились лечить, но среди остальных Сун Цзянь был единственным, кто относился к нам по-человечески.

— Чего тебе? — он отложил свиток и повернулся ко мне.

— В нашем бараке заболела девушка. Жар, слабость, — я подошла к столу и положила небольшой сверток. — Здесь три булочки и пять монет. Мне нужны лекарства для нее и жаропонижающий отвар.

Лекарства всем ученикам выдавались бесплатно, но от монет и подарков никто не отказывался. Хочешь, чтобы лекарство было качественным и действительно помогло, что-то стоит принести с собой.

Сун Цзянь взял сверток и положил куда-то под стол. Потом положил три связки сушеных трав и маленький свиток с инструкцией, как правильно варить отвар и в какой пропорции добавлять травы.

Когда я принесла отвар Сяо Мэй, та уже с трудом встала с кровати, будто каждое движение требовало огромного количества сил.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила Сяо Мэй.

— Потому что могу помочь, — ответила я.

Она смотрела на меня. Маленькая, бледная, с кружкой в руках. Она медленно пила отвар, морщась после каждого глотка. Я сидела рядом на кровати.

— Ты другая — тихо сказала Сяо Мэй.

— Все разные, — я улыбнулась.

— Нет, — она покачала головой. — Я здесь уже два с половиной года. Я видела много людей. Тут редко помогают просто так.

Я промолчала.

— Откуда ты такая взялась?

— Из деревни, — я пожала плечами.

Она засмеялась. Я дала ей вторую кружку отвара, укутала в одеяло плотнее и, дождавшись, когда она уснет, вернулась к себе. Выходя из ее дома, встретилась с Ань Пэем — тот лишь приветственно кивнул и пошел дальше.

Глава 7. Пещеры Северного Ветра

Я не сразу обратила внимание, когда внешний двор стал напоминать гудящий улей. Я настолько ушла в свои мысли по поводу предстоящего испытания в конце месяца, что одна из самых главных новостей секты чуть не прошла мимо меня.

— Лю Ци! — я обернулась.

Передо мной стоял Ань Пэй. Его глаза возбужденно горели, он теребил ткань формы и нервно покусывал губу.

— Ты слышала?

— Что? — я нахмурилась.

Вчера вечером было собрание наставников. Я не слышал сам, но Старший Брат Хэ Янь слышал, что в конце месяца в секту приезжает Старший Старейшина. Он осматривает учеников раз в несколько лет, причем не делает различий между внешними и внутренними учениками. Если он кого-то заметит, это значит, что его могут перевести во внутренние. Сразу. Минуя обычный отбор. Да, это происходит редко, но все же…

Старший Старейшина и конец месяца. В конце месяца у меня испытание в пещерах Северного Ветра. Случайность? Совпадение? Что-то подсказывало, что это не так.

— Лю Ци, — Ань Пэй продолжил. — Говорят, он смотрит не только на духовные корни. Он смотрит на… ещё что-то. Что-то, что трудно объяснить. Говорят, он сразу видит.

Сразу видит.

Я вспомнила Старшего Наставника Вэй и слова Вэй Чжу о том, что ему интересны люди с везением. Думала о тигре и драконе, об испытании, после которого все пошло наперекосяк.

Если Старейшина «видит» — то что именно он увидит во мне?

— Спасибо, Ань Пэй, — я натянуто улыбнулась. — Это хорошие новости, возможно, кому-то повезет.

Задание в пещеры Северного Ветра в конце месяца, и Старейшина приезжает тоже в конце месяца. Если задание дадут раньше, и я справлюсь, то это будет удобно для Старшего Наставника Вэя. Если, конечно, я вернусь, и Старейшина что-то увидит. Или наоборот — сначала смотрины, а потом задание.

В любом случае, я ничего не могла изменить.

И все же я не могла не признать, что мне любопытно. Если Старший Наставник меня заметил, то, возможно, и Старший Старейшина тоже что-то увидит. Или не увидит ничего — и все, что произошло на Нефритовом озере, было лишь стечением обстоятельств.

Конец месяца приближался неумолимо. Как бы я не пыталась тренироваться или мысленно оттягивать этот момент, неизвестность выматывала больше, чем сами задания. Все шло, как обычно, пока в один день после построения наставник Чжоу Дэ не попросил меня прийти к нему.

Это был первый раз, когда он вызвал меня на разговор в индивидуальном порядке.

— Ты знаешь о задании в конце месяца, — он стоял возле окна и смотрел куда-то вперед.

Его руки сцеплены за спиной, а сам он выглядел более сосредоточенным, чем обычно.

— Слышала, наставник, — ответила я и замерла в ожидании.

— Задание в пещеры Северного Ветра, — он посмотрел на меня. — Это не мое задание. Я хочу, чтобы ты это знала. Я его не давал и не одобрял, — он замолчал. — Но отменить его нельзя, ты должна его принять.

Я смотрела на него. Наставник Чжоу Дэ с кислым лицом, который ненавидит всех, но меня особенно. Который наказывал за всё, что мог, и смотрел на мою сдержанность с подозрением. И сейчас он стоял передо мной и говорил, что не давал и не одобрял это задание.

— Почему вы мне это говорите, наставник? — тихо спросила я.

Повисло молчание. Я уже была готова услышать тираду о том, что ученики должны беспрекословно принимать слова своих наставников, и получить какое-то наказание, но наставник Чжоу Дэ ответил:

— Потому что ты не жалуешься. Это редкость.

Мои глаза расширились в удивлении, и я замерла, не веря своим ушам. Наставник Чжоу Дэ только что сказал мне что-то похожее на комплимент. Нет, так не бывает. Мне это снится. Или наставник просто выспался, да. Он не жалеет ученицу, которую терпеть не может.

— Поняла, наставник, — я поклонилась.

Он кивнул и снова отвернулся.

— Ступай.

И тогда я поняла, что времени осталось еще меньше.

Поэтому утром, до рассвета, я пошла к тигру. Тигр был там, где всегда — чуть ниже уступа. Лежал, положив огромную голову на лапы, и смотрел на меня желтыми глазами.

— Привет, — сказала я.

Он не ответил. Я присела рядом. Достала булочки. Тигр взял первую булочку с тем достоинством, которое всегда меня умиляло: как будто делает одолжение, принимая угощение, и при этом совершенно явно ждёт следующее.

— Я завтра иду в пещеры Северного Ветра.

Он принял булочку. Ел медленно, не сводя с меня глаз.

— Там духи ветра, — я сделала глубокий вдох, словно пыталась этим выиграть время, чтобы обдумать, что говорить. — Один из трёх внутренних учеников не вернулся. А я внешняя ученица.

Тигр доел первую булочку.

— Я тебе ношу булочки уже несколько месяцев, — продолжила я, протягивая следующую булочку. — Поэтому я хотела сказать: если меня долго не будет… Если не вернусь, — я замолчала. — Ты и сам разберешься, в общем. Ты тут жил до меня и после справишься.

Он посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, а потом потерся щекой о мою руку. Я зарылась пальцами в шерсть между ушами, и он закрыл глаза.

— Я постараюсь вернуться, — тихо сказала я. — Жди булочек.

Потом встала и подхватила корзину.

До Нефритового озера я добралась быстро. Небо над горой было светло-серым — рассвет ещё только начинался, и в этом серебристом полусвете озеро казалось нарисованным тушью. Я подошла к краю.

— Я иду в пещеры Северного Ветра, — произнесла я в воду. — Такое задание. Я принесла булочки и хотела сказать спасибо. За листья. И за то, что…не съел меня.

Ничего не происходило. И потом я заметила, как по гладкой поверхности озера пошли круги от центра к берегу. В этом движении воды что-то было.

— Спасибо, — я оставила несколько булочек и ушла.

Солнце поднималось над горой.

Задание мне выдали в этот же день. Ван Чао, как обычно, сидел за столом и держал свиток в руках. На этот раз он не смотрел на меня с пренебрежительностью.

Я сделала глубокий вдох. Сердце бешено колотилось, и живот скрутило в болезненный узел.

Вот и все.

— Лю Ци, — произнёс он. — Твоим заданием будет отправиться в пещеры Северного Ветра и принести кристаллы. Три кристалла. Целых. Духи живут в глубине пещер на третьем и четвертом ярусах. На первых двух — просто ветер, он сильный, но не опасный. Дальше уже нужно быть осторожной. Ты должна успеть к вечеру.

Поняла, я взяла свиток и снова поклонилась.

К заданию я была почти готова. На этот раз я взяла с собой больше булочек, потому что меня не будет целый день, и чем-то надо перекусить.

У восточной стены на выходе из двора внешних учеников я встретила Вэй Чжу.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

— Нет, — я покачала головой. — Это мое задание. Если ты пойдешь, то привлечешь к себе внимание, и к нам обоим будут вопросы. Тебе это не нужно. Тем более, с учетом твоего дяди.

Мы смотрели друг на друга. Вэй Чжу был недоволен моим ответом.

— Ты не знаешь пещеры, — отметил он.

— Ты тоже не знаешь.

— Я умею двигаться быстро в закрытых пространствах. Я провел год в горных тоннелях, — Вэй Чжу продолжал настаивать на своем.

— Почему ты провел год в горных тоннелях? — удивилась я.

Это долгая история, — он посмотрел в сторону, и я видела, как он напрягся.

Я думала. Да, он умел молчать. Умел быстро принимать решения. У него наверняка что-то было припрятано на всякий случай. И я ему доверяла. И именно поэтому не могла рисковать. Это мое задание, не его.

— До пещер дойдем вместе, — это был единственный компромисс, который могла предложить. — Дальше я сама.

Вэй Чжу немного помолчал и потом все же согласился:

— Хорошо.

Мы шли молча. И я обдумывала все, что успела изучить за все это время про духов ветра. Духи без физического тела. Работают с потоками ци — ловят, перенаправляют, рассеивают. Именно поэтому от них не помогает стандартная защита: они не бьют тебя, они используют твою энергию против тебя. Против этого работает, как ни странно, только скрытие духовных корней — то есть стать почти смертным, которого они просто не заметят.

Но это было в теории. На практике все сложнее, если учесть, что опыта в этом у меня никогда не было. Скрыть духовные корни сложно -это требует постоянной концентрации и стоит хоть немного сбиться, как тебя сразу почувствуют.

Кристаллы ветрового духа выпадают, когда дух рассеивается. Их нельзя взять силой — нельзя убить духа намеренно и получить кристалл, он просто испаряется. Нужно найти места, где духи истощились сами по себе, от времени или по каким-то другим причинам.

Три кристалла. Целых. Значит, нужно найти мертвые зоны, забрать кристаллы и выйти.

Без героизма. Без драконов. Без тигров. Тихо, аккуратно и быстро.

Пещеры Северного Ветра начинались за выступом, где открывался широкий проем. Дул ветер. Не такой сильный, как себе представляла. Он был, прохладным, с запахом камня и влаги.

Мы остановились. Первый ярус был виден еще возле входа — широкий тоннель, уходящий вглубь горы. Стены покрыты светящимся мхом, и этот свет мерцал. Создавалось ощущение, будто пещера дышала.

— Ладно, — сказала я вслух и вошла.

Вэй Чжу остался стоять у входа.

Ветер в тоннеле оказался сильнее, чем снаружи, и шёл не горизонтально, а со всех сторон — слева, справа, снизу, сверху, перекрещивался, сталкивался, образовывал завихрения, которые тянули то в одну сторону, то в другую. Идти против него было по ощущениям как будто идешь против течения реки. Не опасно, не смертельно, но требовало физического напряжения.

Я шла, стараясь дышать ровно, чтобы экономить силы. И, когда дошла до места, где тоннель разветвлялся, остановилась. Прислушалась к собственным ощущениям.

Из правого тоннеля ветер шёл ровнее — без завихрений. Это могло значить, что тоннель шире, что там меньше препятствий. Из левого — ветер двигался более хаотично. Это могло значить… что угодно.

Поэтому я пошла направо.

Я вышла на второй ярус. Поняла это по мху: он изменился — стал не зелёным, а синеватым, с холодным оттенком. И ветер изменился тоже, стал теплее.

Я постаралась спрятать духовные корни — то, что отрабатывала последние три недели. Это было труднее, чем казалось на первый взгляд. Духовные корни не любят, когда их сворачивают — это как задержать дыхание, только глубже. Минута, две — нормально. Дольше — начинает давить изнутри, как вода под крышкой котла.

Но три недели по по несколько минут в день утром и вечером сделали свое дело. Теперь я могла около часа спокойно скрывать свои корни.

Второй ярус был красивым. Потолок тоннеля поднялся. Потоки синеватого мха тянулись вверх по темному, почти черному, камню. И создавалось впечатление, будто оказалась в космосе.

Я шла медленно. Метров через сто тоннель снова расширился, и я вышла в небольшую пещеру. И там, в центре пещеры, лежали несколько кристаллов. Маленькие — каждый примерно с большой палец — прозрачные с легким голубым оттенком.

Я сделала шаг вперёд.

Ветер резко изменился. Он неожиданно начал превращаться в вихрь именно в том месте, где лежали кристаллы.

Я замерла. Это было не случайно. Вихрь был слишком структурированным для обычного воздушного потока. В нём появилось что-то — невидимое и ощутимое.

Духовная сущность.

Я мысленно выругалась. Вот тебе и самоуверенность. Мертвая зона, раз кристаллы на полу, значит, никого нет. Похоже, я знала о духах ветра намного меньше, чем себе представляла.

Итак. Дух ветра в пятнадцати шагах от меня. Он между мной и кристаллами, которые мне так нужны.

Дух пока не реагировал на мое присутствие. Вихрь крутился ровно, без изменений, значит, он меня не чувствовал. Техника работала, и это радовало.

Медленно, очень медленно и без резких движений, я начала двигаться вдоль стены. Четыре шага. Пять.

Дух не шевелился.

Восемь шагов. Я была уже почти вровень с кристаллами, только с другой стороны пещеры. Оставалось пройти к центру, наклониться и забрать их.

Ветер изменился снова. Дух сместился, и вихрь задел кристаллы на полу. Раздался скрежет камня по камню, и вихрь остановился. Я увидела белые очертания духа, который парил в воздухе и не двигался.

В пещере стало слишком тихо. В этой тишине я услышала собственный вдох и задержала дыхание. Дух начал медленно разворачиваться.

Ко мне.

И, когда дух полностью повернулся в мою сторону, я почувствовала резкий порыв ветра, который был больше похож на удар. Я инстинктивно выставила руку, но порыв прошел сбоку, но меня все равно приложило о стену.

Дух за долю секунды метнулся в сторону прохода, откуда я пришла. Подальше от меня. Это был момент. Я не думала. Просто рванула к центру пещеры, схватила три кристалла и снова вернулась к стене.

Дух снова переключил свое внимание, но на этот раз я почти не дышала и не двигалась. Он снова вернулся в центр, и я почувствовала давление внутри. Страх ослаблял контроль, и с каждой секундой это становилось проблемой.

Оставаться было опасно в любом случае, поэтому я начала двигаться в сторону другого выхода. Ветер гудел, менял направление, иногда задевал, но в самый последний момент успевала проскочить.

До выхода из этой ниши с кристаллами оставалось полтора метра. Еще чуть-чуть. И вдруг ветер ударил снизу. Меня развернуло, и я упала на колени, успев прикусить губу. Дух почувствовал мое присутствие, и теперь давление как внутри, так и снаружи нарастало.

Моя закрытая ци на секунду — одну секунду — всколыхнулась в ответ.

Дух взревел, эхо разнеслось по нише, а потом по всей пещере. И теперь вместо одного духа на меня смотрели четыре. Четыре недовольных духа, которые поняли, что только что кто-то забрал кристаллы.

Я рванула вперед. Ветер бил в спину, по ушам. Я крепко прижимала к себе сумку с кристаллами и бежала. Духи ветра преследовали. Я чувствовала нарастающее давление, свист в ушах, и чувствовала, как моя сила начинается хаотично двигаться внутри. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, что я испугалась, что сейчас станет плохо.

Духи остановились. Я сразу почувствовала, как ушло давление и перестал дуть ветер. Все четыре духа замерли у невидимой границы и только раздраженно свистели, но дальше пройти не могли.

Я упала на четвереньки. Пыталась отдышаться, но не спускала глаз с духов. Они так и стояли у границы, словно что-то их не пускало дальше. И сейчас совершенно не хотелось думать — почему. Не преследуют и хорошо.

Я жива. Даже не верится. Ободранная форма и боль в коленях это такие мелочи по сравнению с тем, что я смогла убежать от четырех духов.

Смогла убежать. Внешняя ученица. Когда один из внутренних учеников не вернулся. Я снова посмотрела на духов.

Они меня не убивали. Отбрасывали, подбивали, давили, но не убивали.

Но я ошибалась, когда подумала, что худшее позади.

Потому что в пещерах Северного Ветра не один тоннель.

Тоннель, в котором я оказалась, был другим. На стенах местами рос серый мох, но света он давал больше, чем тот, что рос на первом ярусе. Было непривычно спокойно — дул только легкий ветер. Тоннель вывел меня в небольшую полость с низким потолком. Стены полностью были покрыты мхом. Было настолько тихо, что даже ветер не дул. В пещерах Северного Ветра — полное безветрие. Это неправильно.

Я остановилась.

Там был человек. Он сидел со скрещенными ногами и с закрытыми глазами, парил в воздухе — всего несколько сантиметров над полом. Молодой, я бы не дала ему больше двадцати пяти лет, красивый. Распущенные черные волосы обрамляли его бледное лицо. Синее одеяние было расшито узорами.

Вот только это не форма внутреннего ученика секты Белых Облаков.

Глава 8. В пещерах Северного Ветра

Человек дышал. Едва заметно, поверхностно. Лицо было напряженным, и я поймала себя на мысли, что это не похоже на медитацию.

Что-то с ним было не так.

Я увидела, как к нему тянулись еле заметные нити, по цвету такие же, как и духи ветра. Кое-где из него медленно вытекала ци, и она же его удерживала. В других местах энергия уходила куда-то сквозь стены пещеры.

Я читала, что духи ветра не всех убивают. Но никто не писал о том, что происходило в теми, кто не убит, и при этом не выбрался из пещеры. Если они не хотели меня убивать, значит, меня ждала такая же участь?

От осознания по спине пробежал холодок.

Я стояла, смотрела на мужчину и думала. Меня это не касалось. У меня не было задачи кого-то спасать — все три кристалла лежат в сумке, и теперь осталось только выбраться отсюда, отдать их Ван Чао и пережить Старейшину.

Этот человек даже не из нашей секты.

Я почти развернулась, чтобы уйти, и все же… Я не могла оставить его здесь умирать. Это бесчеловечно. Возможно, я пожалею об этом, но гораздо больше буду жалеть, если могла спасти и не сделала этого.

Я осторожно коснулась его плеча. Нити встрепенулись, почувствовав вторжение. Я резко одернула руку, но часть нитей уже успела пробежать вдоль руки. И, стоило им коснуться сумки, где лежали кристаллы, они тут же рассеялись.

Я отшатнулась.

Нет, это плохая идея. Я ничем не смогу ему помочь, только сама пострадаю, но… Перевела взгляд на сумку и вытащила оттуда один кристалл. Небольшой, теплый, он светился мягким светом. Что, если… Сделав глубокий вдох, приложила этот кристалл к узлу, где нить входила в тело заклинателя.

Что-то щелкнуло. Синеватое свечение вокруг человека рвануло — на долю секунды стало ярче — и погасло.

Мужчина опустился на пол, начал заваливаться на бок, и я успела его поймать, чтобы он не ударился головой об камень. Он был тяжелее, чем казался на первый взгляд. Облокотила его о стену пещеры, и сама присела рядом. Заклинатель дышал уже спокойнее и глубже. Еле заметные морщины на его лице разгладились, и теперь он был похож на человека, который спит крепким спокойным сном.

Я коснулась рукой его лба. Он был горячим, даже слишком — я тут же подумала о том, не мог ли он простудиться, столько времени находясь в пещере — как его глаза неожиданно открылись.

Глаза были обычными, человеческими, но что-то в его взгляде заставило меня инстинктивно убрать руку и отодвинуться. Он, не двигаясь, наблюдал за мной, и это пугало больше, чем когда он был в плену нитей.

В его глазах была ясность. Как будто он не приходил в себя и не был поглощен — а только на секунду прикрыл глаза и тут же их открыл.

Потом что-то в его взгляде изменилось. Он стал обычным, растерянным, именно таким, каким и должен был быть изначально. Я даже засомневалась в себе, не показалось ли мне секунду назад.

— Где… — его голос был хриплым, как будто он очень давно ничего не говорил. — Где я?

— Это пещеры Северного Ветра, — ответила я. — Ты был заперт ветровыми духами. Я случайно нашла это место.

Он перевел взгляд на стены пещеры, а потом на свои руки.

— Случайно, — тихо повторил он.

— Да, — кивнула я, вставая на ноги. — Ты из какой секты?

Он, немного помолчав, ответил:

— Странник. Без секты.

Странник без секты в пещерах духов ветра — это было странно. Не невозможно, но странно. Одиночные практикующие не были редкостью, иногда они пользовались пещерами какой-то секты. Может, в самом деле странствующий заклинатель, а может, и нет.

— Ты давно здесь? — спросила я.

— Не знаю, — он медленно встал.

Я не помогала, только отошла на пару шагов, чтобы не мешать. Он выглядел так, словно не привык, чтобы ему помогали. Он был высоким, широкоплечим. Распущенные черные волосы обрамляли бледное лицо, на котором начал проступать здоровый румянец. В нем была какая-то своя притягательность и красота, наверное, это уменьшало мой страх.

— Что-то произошло. Духи…среагировали на меня, — растерянно добавил заклинатель. — Спасибо.

— Пожалуйста, — я слегка улыбнулась, но бдительности не теряла. — Ты знаешь выход отсюда?

— Нет, — ответил он.

— Я тоже, — вздохнула.

А ведь надежда была. Ну что ж, две головы лучше одной, да и с ним уже как-то в пещерах не так страшно.

Выход пошли искать вдвоем. Тоннель, по которому я пришла, больше не был тоннелем. Проход оказался завален камнями с резкими изломами по краям. Тут произошел обвал, небольшой, но этого было достаточно, чтобы полностью перекрыть путь.

— Они поняли, что ты меня освободила, — произнес заклинатель за моей спиной. — И сделали это.

Я повернулась к мужчине и внимательно посмотрела на него. Мне нравится, как он спокойно это произнес. Как будто это нормально. Как будто духи ветра, которые пытались меня поймать, имели достаточно интеллекта для целенаправленной мести.

Наверное, имели. Определенно, я ничего не знала о духах.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, ищем другой выход.

Главное, не нервничать. Не думать о духах и о том, что можно тут застрять навсегда. Вон, кто-то идет рядом и вообще не переживает ни о чем.

Мы вернулись к развилке и повернули в другую сторону. Там оказалась трещина в стене, которая переходила в тоннель и уходила куда-то наверх. Мне показалось, будто оттуда пробивался солнечный свет.

Через десять метров выяснилось, что это не совсем тоннель. Скорее крутой подъем, местами почти отвесный, с выступами, за которые можно цепляться, с участками, где камень был достаточно шершавым, чтобы держаться. Я лезла первой, сумка была почти в зубах, потому что в ней были кристаллы и терять их не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Заклинатель лез за мной. Легко, без усилий и без каких-либо возражений. Будто он уже не раз с этим сталкивался. Или просто принял и смирился, что дорога не всегда бывает ровной и удобной.

Метров двадцать подъёма. Потом — горизонтальный участок. Потом — поворот, ещё подъём, затем туннель сузился, так что пришлось ползти на животе. Я уже мысленно высказала все, что думаю о пещерах, о мстительных духах, о Ван Чао и о системе заданий в целом.

Выход был маленьким — дыра в склоне, спрятанная за кустами, выходящая на склон горы. Я протиснулась, встала и осмотрелась.

Лес был густым. Хоть мы и находились на высоте, но легче от этого не было. Никаких ориентиров, которые я знала.

— Я не знаю, где мы, — произнесла я вслух.

— Я знаю, — ответил он.

Я посмотрела на него.

— Северный склон горы, — сказал он. — В трех ли к северо-востоку — деревня. Ваша секта — на западном гребне горы.

— Откуда ты знаешь? — я нахмурилась.

За все это время мы лишь пару раз обмолвились словами, и не было сказано ни слова, что я из секты Белых Облаков.

— Это моя гора, — сказал он.

Это объясняло настолько много, что не объясняло ничего — только еще вопросы появились. Но задавать их не решалась.

— Хорошо. Тогда как мне выйти к западному гребню?

— Советую идти этой тропой, — он указал на еле заметную тропинку, скрывшуюся в кустах.

Повисло молчание. Я уже сделала шаг в сторону тропинки и остановилась.

— Ты идешь в деревню? — спросила я.

— Нет.

— Тогда куда идешь?

Он молчал, смотрел на меня ещё секунду.

— Ещё не решил, — уклонился от ответа.

Я достала из мешочка пару булочек, которые брала на всякий случай, и протянула их.

— Это на дорогу, — объяснила я, заметив недоуменный взгляд. — Ты был без сознания, в плену. Уверена, ты проголодался.

Он посмотрел на булочки. Долго, внимательно, как будто видел их впервые.

— С красной фасолью, — заметил он.

Я замерла. По спине пробежали мурашки, и почему-то стало тревожно.

Заклинатель взял булочки, одну откусил и остановился, словно определял для себя, нравится ли ему. Прожевал.

— Хорошо, — сказал он.

В этом «хорошо» было что-то неуловимо странное — как будто он говорил не о вкусе булочек.

— Спасибо за помощь, — сказала я, поправив мешочек и повернулась к тропе. — Удачи тебе. Куда бы ты ни шёл.

— И тебе, Лю Ци.

Я медленно обернулась.

— Ты не назвал мне своего имени, — сказала я. — Откуда ты знаешь моё?

— Ветер приносит слова, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Я слышал, как ты злилась на кого-то и говорила о себе.

Я вспомнила. Да, был момент, когда меня зацепил камень, поранив ногу, и я выругалась и сказала о себе в третьем лице. Но это было так тихо и невнятно, что, сомневаюсь, что можно было с первого раза понять, что именно сказала.

Больше он ничего не сказал. Я пошла по указанной тропинке, и чувствовала его взгляд до тех пор, пока окончательно не скрылась за деревьями.

Я шла долго. Пару раз оступилась, но ветки деревьев и лиан держали крепко. Когда густой лес постепенно сменился уже знакомым хвойным редколесьем западного склона, я нашла ориентир — старое дерево с раздвоенным стволом, которое видела однажды весной, когда ходила за травами, — и поняла, что еще немного.

Успею.

На развилке, которая вела ко входу в пещеры, ждал Вэй Чжу. Он стоял, скрестив руки и смотрел на тропу, по которой я должна была вернуться.

Я вышла с другой стороны. Он резко повернулся, осмотрел меня с ног до головы, и я увидела, как что-то в нем расслабилось.

— Ты пришла с северного склона, — заметил он.

— Да. Заблудилась в туннелях, — я встала рядом с ним, — поэтому вышла с другой стороны.

— Кристаллы?

— Есть, — достала и раскрыла мешочек с кристаллами, заодно и сама убедилась, что их три штуки. — Всё как надо.

Он посмотрел на кристаллы. На мои руки — ободранные, с кровью на костяшках. На мои ободранные колени и порванную одежду.

— Что случилось в пещерах? — спросил он.

— Обвал, — ответила я, чувствуя, как меня начинает отпускать. Знакомый лес, свобода и рядом знакомый Вэй Чжу. — Пришлось искать обходной путь, а он был не очень удобным.

Я рассказывала по дороге о своих приключениях в пещере, восхищалась красотой некоторых мест. Рассказала про пугающих духов, про их мстительность, только о заклинателе не сказала ничего.

О нем было рано говорить. Сначала нужно было разобраться самой, разложить по полочкам, понять, что именно мне не давало в нем покоя.

Вэй Чжу слушал молча, только пару раз задал вопросы о расположении тоннелей и о том, как использовала технику сокрытия ци.

У ворот я остановилась, выровняла дыхание, поправила волосы и одежду, насколько это было возможно с учетом его состояния.

Ван Чао смотрел на кристаллы долго.

Три штуки. Целые. Голубоватые. Лежали на столе перед ним — и я видела, как что-то в его лице менялось: ожидание сменилось сомнением, а сомнение — интересом. Он не смеялся, не подшучивал, только внимательно смотрел на кристаллы, на мои раны на руках, на потрепанную одежду.

Взял один кристалл, поднес к свету и проверил.

— Задание выполнено, — произнёс он наконец после долгого молчания.

— Можно идти? — привычно спросила я.

— Иди.

Я поклонилась и ушла. Колени болели, руки болели, болело все, но я не хотела больше останавливаться.

Я пришла в свою комнату, скинула мешки и села на кровать. Только сейчас поняла, насколько устала. Все это время была, словно натянутая струна. Я приложила ладонь к груди и прикрыла глаза. Почему не проходит ощущение, будто что-то не так?

Это не опасность. Не угроза. Но что-то есть. И я не понимала, что именно.

Ночью я так и не заснула. Не из-за боли, боль была терпимой. Просто голова не выключалась.

Думала о страннике в пещере. О его взгляде в первые несколько секунд до того, как он надел маску. Это было не «где я», не «что произошло». В его взгляде было — наконец. Вот что мне не давало покоя.

Наконец.

Этот заклинатель ушел. Скорее всего, наши пути никогда не пересекутся. Да, забудь о нем. Ты внешняя ученица, он — странствующий заклинатель.

Случайная встреча, не более того. А сейчас мне надо спать. Скоро рассвет.

Глава 9. Старейшина

Утром наставник Чжоу Дэ прошёл мимо меня на построении. Посмотрел на мои ободранные руки, на лицо и, ничего не сказав, пошел дальше.

За все эти годы я настолько привыкла к придиркам с его стороны, что вместо облегчения чувствовала какую-то пустоту. Это было… непривычно. Но от обязанностей внешней ученицы меня никто не освободил, так что после построения все вернулось на свои места.

Пока очередным утром я не проснулась с тихой тревогой. Все вокруг выглядело совершенно обычно: до построения была тренировка с Вэй Чжу и Ань Пэем, выздоровевшая Сяо Мэй делилась сплетнями о внутренних учениках. Солнце светило, на небе не было ни облачка, только легкий ветерок обдувал лицо. Обычное утро.

Но что-то было не так.

На утреннем построении я заметила, что наставник Чжоу Дэ был одет в выходное одеяние. Более расшитый халат, идеально собранные в пучок волосы и никакого привычного раздражения на лице. Как будто он готовился к приему гостей или к важному мероприятию.

— Лю Ци, — наставник Чжоу Дэ остановился напротив меня.

Мое сердце пропустило удар. Он не выглядел так, словно собирался отчитывать меня за недостаточно чистый халат или недостаточно ровную стойку.

— Тебя вызывают в административный павильон. После занятий отправишься туда.

Никто из внешних учеников не дрогнул, но я почувствовала, как изменилась атмосфера — она стала более напряженной, когда происходит что-то, что выбивается из ряда вон, но все понимают, что нужно молчать.

— Хорошо, наставник, — сказала я, поклонившись.

Занятия прошли мимо меня. Я делала стойки, дышала, училась циркулировать ци, но мыслями перебирала варианты, зачем меня могли вызвать в административный корпус.

Первым вариантом было, что Старейшина приехал раньше и теперь хочет посмотреть на меня. Или Старший Наставник Вэй что-то передал и организовал, и теперь вызывают на личный разговор. Возможно, и Ван Чао причастен к этому, только непонятно почему — кристаллы принесла, задание выполнила, формально правил никаких не нарушила, если только Юй Линь ничего нового не придумала.

Я прокручивала в мыслях каждое предположение, строила догадки, но от этого только сильнее нервничала и сбивалась. Наставник, если и замечал, то виду не подавал.

Тем временем занятия закончились. Я пошла к административному павильону. Административный павильон секты Белого Облака располагался во Внутреннем дворе, куда внешних учеников пускали только по делу. Я прошла через ворота. Привратник кивнул, значит, меня ждали.

Внутренний двор был красивым. Не как у нас — истоптанный, с вечными лужами и запахом конюшни. Здесь камень был выложен ровно, деревья подстрижены по форме, по стенам вились сухие лозы, которые летом цвели.

У входа в боковой зал меня ждали. Не служитель и не ученик. Сам Старший Наставник Вэй. Он стоял у колонны, его руки сложены за спиной, а сам он смотрел на двор.

Я, замедлив шаг, подошла и поприветствовала его:

— Старший Наставник.Вэй.

— Лю Ци, — он кивнул. — Ты не опоздала. Хорошо, иди за мной. Тебя ждет Старший Старейшина.

Зал, в который мы пришли, был небольшим. Посередине стоял стол, вдоль стен стояли шкафы с документами, и над столом висели два фонаря. Все аккуратно, чисто и по-деловому.

За столом сидел старик. Он выглядел лет на шестьдесят в лучшем случае — высокий, прямой, в белом одеянии с золотой каймой, без лишних украшений. Лицо спокойное, без улыбки, но и без холода. Так смотрят люди, которые видели на своем веку (или, быть точнее, веках) многое, чтобы позволить себе не переживать по пустякам и относиться ко всему философски.

На столе перед ним лежали три кристалла. Я их узнала сразу: это были те самые кристаллы, которые собрала в пещерах Северного Ветра.

Я встала посередине комнаты и низко поклонилась — ниже, чем обычно.

— Внешняя ученица Лю Ци приветствует Старшего Старейшину.

— Садись, — тихо сказал Старейшина, указав на стул.

Я послушно села, сложила руки на коленях и выпрямила спину. Старейшина смотрел на меня секунду, потом взял в ладонь один кристалл и покрутил его в руках.

— Внешняя ученица и пещеры Северного Ветра, — задумчиво произнес Старейшина. — Мне рассказали о том, что ты выполнила задание и принесла кристаллы. Ты встречалась с духами ветра?

— Да, Старейшина, — ответила я.

Старший Наставник Вэй выглядел и говорил более пугающе, чем Старейшина, но я не обманывалась. Располагать к себе собеседника голосом — для кого-то уровня Старшего Старейшины может быть вообще не проблема.

— Расскажи, как ты прошла пещеры?

Старший Наставник Вэй замер у входа и внимательно посмотрел на меня. Я сделала вдох и почувствовала, как бешено колотится сердце.

—. Я спрятала духовные корни, чтобы духи меня не заметили. Медленно двигалась, пока не дошла до места, где были кристаллы.

— Ты знаешь технику сворачивания ци? — уточнил Старший Старейшина.

— Я не знаю, как она называется, просто нашла в одном из свитков описание, — я не стала уточнять, что свиток дал Вэй Чжу. — Я практиковала ее несколько недель и только в пещерах попробовала ее применить, подумала, вдруг сработает.

В конце пожала плечами, чтобы немного снять накопившееся напряжение и показать, что говорю честно. Старейшина положил кристалл. Старший Наставник Вэй все также стоял, не пошевелившись, и я чувствовала его взгляд.

— Ты не боялась? — спросил Старейшина.

— Боялась, — честно призналась я.

— Чего ты боялась?

— Поскользнуться, — серьезно ответила я. — Я боюсь скользких поверхностей. В пещерах было влажно, и я переживала об этом больше, чем о духах.

Старейшина молчал. Но его лицо еле заметно изменилось — он удивился. Кажется, не ожидал услышать именно это.

— Поскользнуться, — повторил он.

— Да, Старший Старейшина, и еще я боялась заблудиться, — слегка кивнула.

И то, и другое было правдой, поэтому переживать было нечего. В комнате вновь повисло молчание.

— Какие у тебя духовные корни?

Я немного растерялась от этого вопроса.

— Средние, Старший Старейшина. Ниже среднего, если точнее. Наставник Чжоу Дэ говорит, что у меня медленный прогресс.

— Наставник Чжоу Дэ, — сказал Старейшина, и что-то в его тоне было дипломатически нейтральное, что я слегка улыбнулась. Не ожидала, что наставник настолько известен.

— Он хороший наставник, — ровно добавила я. — Строгий.

Старейшина смотрел на меня. Долго и внимательно. Я сидела прямо, руки держала на коленях, смотрела чуть выше его плеча — достаточно уважительно, не достаточно прямо. Проверено на наставнике Чжоу Дэ и Ван Чао.

— Лю Ци, — произнёс он наконец. — Ты знаешь, почему тебя вызвали?

— Нет, Старший Старейшина.

— Мне рекомендовали на тебя посмотреть. Я посмотрел, — он медленно поднялся. — Можешь идти.

Я моргнула. Это… все?

— Старший Старейшина, — осторожно начала я.

— Да.

— Вы не скажете мне, что именно хотели посмотреть?

— Нет, — ответил он.

Я поднялась. Поклонилась и почти вышла, только у двери его голос остановил меня:

— Лю Ци.

Я обернулась.

— Десять, — произнес Старейшина.

— Простите? — я нахмурилась.

— Через десять лет, — повторил он, — мне будет интересно посмотреть на тебя снова.

Я стояла у двери и думала, что это самая странная вещь, которую мне говорили в этом мире.

— Десять лет — долгий срок, — сказала я.

— Для некоторых — нет, — он отвернулся к окну.

Я вышла. Старший Наставник Вэй вышел за мной и поравнялся рядом. Он смотрел вперед и шел в ту же сторону, что и я.

— Он сказал «десять лет», — произнес Старший Наставник Вэй.

— Да, Старший Наставник Вэй.

— Это хорошо. Он не говорит таких вещей тем, кто ему неинтересен, — пояснил, увидев мое удивленное лицо. — Тем, кто неинтересен, он ничего не говорит, смотрит и уходит. Кто интересен, тому говорит, что через столько-то лет посмотрю снова. Это значит, что он видит твой потенциал.

Вот только я его не видела.

— Он видит на десять лет вперед, — сказала я.

— Он видит намного дальше.

Я подумала о том, что человек, который видит дальше десяти лет, смотрит на меня — внешнюю ученицу из деревни со слабыми духовными корнями и привычкой печь булочки — и говорит «интересно». Ирония судьбы.

— Старший Наставник Вэй, зачем меня вызвали на самом деле?

Старший Наставник Вэй шёл рядом, и ни один из нас не смотрел на другого. Хорошая техника для разговоров, которые могут быть неудобными.

— Потому что я задал вопросы, — ответил он, — на которые не нашёл ответа.

— Какие вопросы? — тихо уточнила я.

— Ты видела то, что ты видела. — он замолчал. — Тигр. Озерный дракон. Пещеры духов. Я наблюдаю достаточно долго. Я видел учеников с высокими духовными корнями, с редкими талантами, с мощным боевым потенциалом. Я видел многих. Таких, как ты, я не видел.

— Каких? — спросила я осторожно.

— Которые притягивают к себе события. Которые обладают удачей достаточной, чтобы вернуться живой и невредимой оттуда, откуда мало кто возвращается при таком уровне духовного развития.

Мы дошли до поворота в коридоре. Здесь наши пути расходились — мне к воротам Внутреннего двора, ему, вероятно, обратно в зал. Он остановился.

— Лю Ци. Ты должна понимать: то, что сказал Старейшина, это не обещание. Это просто его видение.

— Я понимаю.

Что-то во взгляде Старшего Наставника было такое, чего не бывает у наставников, когда они смотрят на учеников. Это было что-то другое, тщательно замаскированное, но все же проявившееся.

Он повернулся и ушел. Я несколько секунд смотрела вслед, а потом пошла дальше. Для него все происходящее с самого начала было не случайным, а для меня — просто стечение обстоятельств.

За воротами Внутреннего двор ждал Вэй Чжу, он пристроился рядом, и мы пошли туда, где нас никто не услышит. Мне нравилось вести разговоры в движении, в местах без свидетелей.

— Старейшина, — первым нарушил тишину Вэй Чжу. — Он что-нибудь сказал?

— Сказал, что ему будет интересно посмотреть на меня через десять лет, — выдохнула я.

Вэй Чжу на секунду сбился с шага, а потом поравнялся.

— Это… — он остановился, пытаясь подобрать слово. — Значимо.

— Мне уже объяснили, — покачала головой. — Твой дядя.

— Он говорил с тобой? — тут Вэй Чжу уже остановился и нахмурился.

Я коротко, без лишних деталей, пересказала разговор со Старейшиной и Старшим Наставником. И иногда, наблюдая за реакцией Вэй Чжу, ловила себя на одной мысли.

— Вэй Чжу, ты сказал, что не общался с дядей давно, — я замолчала.

— Да, — он кивнул, не понимая, к чему я клоню.

— Откуда у тебя информация о нём? О том, как он работает, что делает с теми, кого забирает?

Повисло тяжелое молчание. Я смотрела на него, а он смотрел на тропинку.

— Я наблюдаю, — ответил он. — У меня хорошая память. И есть люди, которые знали его давно. Моя мать. Она его очень хорошо знала и много о нем рассказывала. Она умерла, когда мне было четырнадцать.

Мы продолжили идти. Я ничего не ответила — не знала, что сказать.

— После этого я собирал информацию сам, — продолжил он ровным голосом. — По кусочкам, из разных источников. Он — непростой человек. И то, что он делает, — не всегда то, что кажется снаружи.

— Ты ему не доверяешь, — заметила я.

— Я не доверяю тому, чего не понимаю, — он поднял взгляд. — А я не понимаю, зачем ему ты.

— Сегодня он сам сказал, что его привлекает моя удача, — я поджала губы.

Вэй Чжу покачал головой:

— Это поверхностное объяснение. Мама говорила: у него всегда есть план, и есть видимая часть, и есть невидимая. Она говорила, что он любит сложные задачи. Что для него люди — не совсем люди, — он замолчал. — В смысле — он не жестокий. Просто для него на первом месте то, какую пользу может ему принести человек. С дядей можно работать, если точно понимаешь, в чём состоит твоя роль.

Но какова моя роль — это было загадкой.

Мы уже почти дошли до площадки, но остановились у деревьев. Я повернулась к Вэй Чжу.

— Можно задать тебе еще один вопрос. Если не хочешь на него отвечать, не отвечай, — он кивнул и серьезно посмотрел на меня. — Ты здесь, в секте — ради него? Чтобы следить?

Подул ветер, где-то крикнули птицы. Мы замерли напротив друг друга

— Нет, — сказал он. — Я здесь, потому что мне некуда было идти. А потом… Потом появился повод остаться.

Последние слова были произнесены тихо. Очень тихо. Он вкладывал в эти слова что-то конкретное, и я не стала уточнять. Просто улыбнулась и сказала:

— Я рада, что ты остался.

Вэй Чжу отвел взгляд в сторону и повернулся.

— Завтра утром — у восточного навеса, — бросил он через плечо. — Я нашел другую технику для сворачивания ци, более устойчивую.

Я удивленно посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь технику для сворачивания ци? Это не стандартный раздел базового обучения.

— Моя мать знала, — сказал он. — И она ее записала.

Она была мудрой женщиной: оставила сыну не деньги, не связи, не имущество, а техники и знания. То, что поможет выжить, даже если ничего другого нет.

— Хорошо, — бодро сказала я. — Завтра в пять.

— В половине пятого, — поправил он. — Нам нужно больше времени.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

Мы разошлись — он в сторону своего дома, я в сторону своего.

Десять лет для меня — это много. Но можно жить и не зная, что тебя ждет впереди. Собственно, другого варианта и нет.

На следующий день, в половине пятого, у восточного навеса, нас собралось четверо. Вэй Чжу, Ань Пэй, Сяо Мэй, которая только решила присоединиться, и я. Каждый отрабатывал то, что ему подходило и было интересно, и мы подсказывали друг другу.

Но я больше была сосредоточена на свитке, который мне передал Вэй Чжу. Техника подразумевала не просто сворачивание ци, а ее уплотнение и концентрацию внутри, к центру. Проще сосредоточиться на одной точке, чем на всем теле, и это позволяло использовать меньше сил. В теории. На практике пока ничего не получалось.

Вечером я решила слепить булочки. Где-то за окном маленькой кухоньки дул первый зимний ветер — с тем особым звучанием, которое невозможно перепутать ни в одном из миров.

Мысли плавно перетекали от Старейшины с его десятью годами к технике, которую мать Вэй Чжу сохранила в свитке. И где-то между всем этим потоком мыслей я продолжала чувствовать ту самую тревогу, которая не отпускала с пещер. Тихая, фоновая, но она была.

Что-то было не так.

Старейшина уехал тихо, по крайней мере, внешним ученикам ничего не говорили. Он приходил во внешний двор, окинул взглядом каждого, улыбнулся, сказал несколько слов о важности старания и баланса в работе с ци и ушел. Ван Чао смотрел на меня теперь с особой осторожностью, как смотрят на того, чей статус внезапно изменился и непонятно в какую сторону. Даже наставник Чжоу Дэ цеплялся реже.

Но что-то было еще.

Как будто кто-то смотрел в спину, отчего у меня постоянно возникало желание обернуться.

Никого не было.

Я об этом никому не говорила. Просто жила с этой фоновой тревогой, старалась не обращать внимание, пока она не стала ощутимее.

Это произошло на рынке.

Раз в декаду внешним ученикам разрешали сходить в деревню у подножия западного склона. Мы ходили парами или небольшими группами и за заработанные деньги закупались на рынке. Деревня называлась Тихая Вода, хотя ничего тихого в ней не было: небольшой шумный рынок, запах жареного лука, крики торговцев, вечно орущие дети, и один старик у дальней стены, который продавал подозрительные амулеты и уверял, что каждый из них «лично освящен горными духами», причём духами явно весьма снисходительными к качеству изделия.

И на рынке я покупала все необходимые ингредиенты для булочек. Мы с Сяо Мэй давно держались вместе: она была не болтлива, но и не молчалива. Умела торговаться лучше меня — у неё был тот особый взгляд, от которого торговцы почему-то немедленно снижали цену, — и знала, где лучше масло.

Мы купили продукты. Я взяла ещё немного имбиря и всего понемногу — заработок позволил немного разгуляться, и я не стала себе отказывать в желаниях. Сяо Мэй долго выбирала нитки для штопки и в итоге взяла три мотка вместо одного. На всякий случай.

Потом я почувствовала это.

Мы стояли у прилавка с сухофруктами — я смотрела на финики и думала, что если добавить немного в тесто, это может быть интересно, — и вдруг поняла, что та самая тревога стала громче.

Значительно громче.

— Сяо Мэй, — произнесла я тихо, — купи финики. Я пройдусь к следующему прилавку.

— Какие финики? — она уже смотрела на меня вопросительно — почувствовала что-то в моём голосе.

— Любые, — я чуть сжала ее руку. — Всё нормально. Через минуту вернусь.

И отошла. Медленно, как человек, которому просто интересен следующий прилавок. Огляделась. Рынок жил своей жизнью: голоса, запахи, движение. Ничего странного. Ничего, что привлекало бы взгляд.

Ничего — кроме одного.

У дальней стены, там, где старик продавал амулеты, стоял мальчик. Лет двенадцати, не больше. Одет бедно — деревенский, явно местный. Обычный мальчик. Совершенно обычный.

Только он не смотрел на амулеты.

Он смотрел на меня.

Я встретила его взгляд, и он не отвел глаза. В его взгляде было что-то другое — не страх, не любопытство, не та детская бесцеремонность, с которой дети смотрят на незнакомцев. Что-то, что было слишком взрослым для двенадцатилетнего лица.

Слишком взрослым и слишком знакомым. Я не могла понять, откуда мне этот взгляд был знаком. Я точно никогда не видела этого мальчика.

Потом он улыбнулся и отвернулся. Начал что-то говорить старику, и старик закивал и полез под прилавок за чем-то, и всё выглядело совершенно обычно.

Я стояла и думала, что только что что-то произошло. Но что — так и не поняла. Я вернулась к Сяо Мэй.

— Финики взяла? — спросила я.

— Взяла, — она обеспокоенно посмотрела на меня. — Ты какая-то бледная.

— Просто холодно, — я похлопала по щекам и улыбнулась.

— Не холодно, — прищурилась она.

— Всё нормально, — я схватила ее за руку. — Пойдём.

И у выхода с рынка я оглянулась. Мальчика у стены уже не было. Наверное, просто перенервничала, вот и воображение разыгралось. Пещеры, Старейшина, тревога, и ее было достаточно, чтобы чтобы обычный деревенский ребенок показался чем-то значимым.

Я прислушалась к себе. Тревога стихла. Именно в тот момент, когда мальчик отвернулся. Как будто кто-то убавил громкость. Это было слишком точным совпадением для совпадения.

Мы вышли из деревни, и впереди нас ждал долгий подъем к секте.

Я думала о мальчике весь подъём и решила, что расскажу Вэй Чжу.

Потом. Когда будет подходящий момент.