Внебрачная дочка

1 часть

«Надежда матери»

Январь, 2016 год.

Пролог от автора.

За моими плечами уже ровно одиннадцать написанных произведений: шесть повестей и пять романов. Для пятилетней творческой деятельности молодого мужика, которому перевалило за экватор четвёртого десятка годков, мне кажется попросту неплохим результатом. Мог ли я когда-то предположить, будучи подростком, что стану писателем?

Увольте!

А ведь случилась со мною оказия в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году. Я повстречал женщину, в то время уже достаточно немолодую, предсказавшую безошибочно мою будущность. Случилось это двадцать два года тому назад. Многое о чём она тогда мне говорила, глядя в воду, заполнившую трёхлитровую стеклянную банку, к сожалению сознательно не сохранилось в моей памяти. А может и к счастью.

Далеко не все люди владеют феноменальной памятью, и я не являюсь таковым исключением. Да и всерьёз я тогда не воспринял пророчества гениальнейшего человека, сыгравшего в моей жизни величайшую роль. Годы жизни отстукивали суетливо свои шаги, целенаправленно стремясь к своей поочерёдной смене. Я рос, усердно сперва занимаясь наукой, совершая попытки покорить мне тогда казавшимися достижимыми вершины научных исследований на базе одной из столичных аспирантур. Затем трудовая деятельность с попыткой проявления энтузиазма на уровне обслуживающего персонала, стремящегося заполучить «кресло» в числе должностей руководящего состава, завела в такое фекальное болото, что от жизни не хотелось уже абсолютно ничего. К тридцати годам я был разочарован, изношен и измотан до такой степени, что чувствовал себя без одной минуты пенсионером, готовившимся праздновать своё «шестидесятилетие», без подглядывания в паспорт, где датой моего рождения, был чётко указан личный возраст – тридцать лет.

Да.

Мне тридцать лет.

А не шестьдесят, которые я самому себе же пришил по причине персонального, личного казуса, произошедшего в результате выпадения из «кресла» маленького, но всё-таки начальника. Значит, стоит жить дальше, тем более, что есть ради кого жить. Вот только бы ещё занятие найти самому себе по душе, приносящее апофеоз, приводящий к экзальтации. И такое занятие нашлось по совету одного из выдающихся личностей. Я решил писать произведения под всеобщий иронический смех двух моих близких родственниц. Ну и пусть себе смеются на здоровье. Хорошо всегда смеётся тот, кто смеётся последним.

Спустя полтора года с момента написания первого произведения - «Орден славы вместо ордена труда», этот опус я по сегодняшний день, считаю позорнейшим и никому не даю даже и близко в руки для чтения, появились пусть и незначительные, но всё-таки успехи. И именно в тот момент, когда мой творческий репертуар состоял из четырёх повестей и двух романов, я припомнил самому себе уникальнейший случай, произошедший со мною ещё в прошлом веке. Чётко вырисовывался диалог, состоявшийся между несовершеннолетним подростком и женщиной-пророком:

- А Вы можете мне сказать, кем я в будущем стану? – поинтересовался тогда залихватским интересом.

- Ху-ху!!! Писателем будешь, - нисколько не колеблясь, с твёрдой уверенностью в голосе, отдавая отчёт сказанному, заявила женщина.

- Что-о-о?! Какой с меня писатель?! Вы вероятнее всего решили надо мною от души пошутить??

- Ни в коем случае. Через годы ты ещё неоднократно вспомнишь наш теперешний разговор с тобою, и мысленно, оглядываясь назад, удостоверишься верностью моего предсказания.

Так оно и получилось.

Настоящим писателем почувствовал себя почти после трёх лет упорной работы, когда меня стали приглашать на общие собрания в союзе литераторов. Появился стимул творить дальше. Читал нужные литературные источники с ещё более усиленным интересом. Была поставлена цель стать кумиром литературного жанра. У меня в каждом жанре свой кумир. Что касается литературы, то именно здесь моим кумиром является Александр Исаевич Солженицын. Я прочитал все его произведения, за исключением «Красного колеса». Однако через призму ближайших лет, осознанно пришёл к логическому для себя заключению. Действительно, в самом-то деле, а зачем мне становиться Солженицыным? Ведь Солженицын в литературе оставил своё имя и свой след.

Долгий след!

Чистый след!

Прочный след!

Вечный след!

Ясный след!

А я должен оставить своё имя и, разумеется, свой след.

Каким он будет? Это зависит лишь только от меня одного.

Но!!!

Самое главное!!!

Есть ради кого писать двенадцатое по счёту произведение. Три представительницы самого прекрасного пола человечества, способного покорять наши сердца каждая по-разному по отношению к нам мужикам.

Что же касается лично меня?

Первая, нескрываемым пламенем испытываемой к ней симпатии. С этой молодой женщиной мне выпала большая честь проработать около пяти лет в одной организации.

Вторая, пафосом внезапно вспыхнувшей к ней самой первой и, оказавшейся в конечном итоге, пронесённой через долгих двадцать восемь лет, настоящей любви.

Третья – семнадцатилетняя девушка, будущая женщина, ставшая связующим звеном воссоединения взрослых людей, породивших её на свет одним из кризисных годом экономики Российской Федерации – 1998-й год.

А что касается Солженицына, могу с твёрдой уверенностью заявить. Солженицын прожил девяносто лет.

Мне же сейчас по паспорту тридцать пять, но, в душе я себя чувствую на пять.

Солженицыным не стану, но девяносто лет обязательно проживу.

Итак!

Начнём! Пожалуй.

Вполне возможно это произведение получится и комедийным. Хотя, вряд ли.

Глава 1.

Ясным полднем первого дня, второго летнего месяца от железнодорожного вокзала по одной из оживлённых улиц большого города в сторону его центра, шагали не спеша, целенаправленно стремясь каждый к себе домой, два молодых мужчины.

Два молодых мужчины, возраст каждого из которых уже превзошёл возраст распятого Христа.

Два соседа, проживающих в одном жилом доме на протяжении большей части своей жизни.

Два одноклассника, проучившихся одиннадцать лет от звонка до звонка в одной из престижных школ.

Два товарища, побывавших вместе неоднократно во множественных передрягах, казусах, оказиях, вакханалиях.

Два бойца, стоящих всегда друг за друга горой, независимо от сложившихся ситуаций и приходящих на помощь в роковую минуту.

Два брата, но не по крови, а по жизни.

Два холостяка, по стечению жизненных обстоятельств.

Два образованных человека, подчёркивающих каждый в отдельности персональный кладезь.

Два друга, за плечами которых двадцать лет совместной дружбы, характеризуемой обоюдным съедением нескольких пудов соли, а также пережитыми радостями и горестями.

Два интеллекта. Интеллект – достояние нации.

Первый был интеллигентом, выходцем из порядочной семьи, окончившим среднеобразовательную школу с золотой медалью. Выпускником одного из лучших вузов страны. Краснодипломником. Учителем географии и информатики в школе-колледже искусств. Человеком с педагогическим даром, награждённым самой матушкой природой от самого своего рождения. Он всегда являлся подражающим примером для своего друга, харизмой во всех человеческих отношениях и житейских направлениях. Авторитетом, у которого друг многому за двадцать лет дружбы научился, впитывая целебные дары, приравниваемые к самой панацеи, словно вампирная пиявка. Его ангельскому терпению и непоколебимому спокойствию, трезвому уму и здравой предприимчивости можно было восторгаться всегда безошибочно и без всякой завести. Мудрые люди такому становлению искренне радуются, а отдельная их категория, завидуют в меру своей глуповатой распущенности.

Первый мужчина приравнивался к числу кумиров для второго человека, идущего рядом с ним, прямо на сей момент и навеки.

Второй старался от него ни в чём не отставать, что не всегда, к сожалению, получалось.

У первого в детстве и юношестве постоянно присутствовал покой, уют и тепло в семье, нецензурным речам несвойственны их присутствия при обсуждении тех или иных моментов, пусть и воспитывался он только всего лишь одной матерью. Он был атеистом и из-за этого в стадии зарождения дружбы часто между тогда ещё парнями возникали трения, доходившие порой чуть ли, если не до рукопашной, то уж точно до безумного непонимания друг друга. И, тем не менее, они всегда находили логический выход из сложившейся проблематичной ситуации, приходя к общему знаменателю, общей концепции, конечному парадоксу. Родители его относились к числу интеллигенции, занимая руководящие должности на протяжении всех лет своей жизни. Да и сам он был местным интеллигентом. Городу хорошо известно его имя, благодаря грандиозным успехам педагогической деятельности. Внешний облик его ни чем особенным не был примечателен. Коротко подстрижен, лоб прямой без единой морщинки. Сам сутуловатый, худощавого телосложения, даже можно так сказать, долговязый. Одевался без всяких излишеств, но вальяжно. Никогда не носящий усов и бороды человек, с всегда чисто выбритым лицом. Брови густые. Волосы аккуратно подстрижены. Лицо в общем серьёзное, но выражение его переменчиво. Глаза спокойные, умные, тёплые и ясные. Импозантный харизматик с ангельским терпением, из которого его вывести практически невозможно. Чрезмерно затруднительно.

Второй был выходцем из простой рабочей семьи, давшей ему хорошее образование и воспитание изначально. Родичи по праву искренне гордились своим сыном. Школа, которую он окончил с серебряной медалью, его многому научила, преподнеся хорошие уроки для дальнейшей жизни, хотя, поведение оставляло желать лучшего за период, равный одиннадцати классам. Не наблюдалось таковой недели, чтобы он не побывал в кабинетах заведующего учебной частью или директора по причине собственной дурости и шалости. Однажды дело дошло до того, что он избил милицейской дубинкой, разумеется, ошибочно, нечаянно, не нарочно, самого директора школы вместо одноклассника, которому хотелось лично воздать по заслугам. Это было настоящее чрезвычайное происшествие, за которое очень долго пришлось отвечать не только ему лично, но и родителям дорогостоящим извинением, не имеющим границ измеримости. Всё вроде бы как обошлось, однако и перед последним звонком прозвучавшим, сынок отличился апофеозно, как в прямом смысле этого слова, так и в противоположной его трактовке. С одной стороны, окончание среднеобразовательной школы с серебряной медалью и присвоением звания лучшего исполнителя стихов на литературных вечерах школы, а с другой отребьетивная торнадо слов, адресуемая одной из личности педагогического состава, тем более женщине. Затем следовала учёба в одном из институтов страны, с получением диплома экономиста. Высшее учебное заведение, давшее возможность получить специальность психолога. То есть, выходец из простой рабочей семьи имел к двадцати пяти годам человеческой жизни два высших образования. И наконец, завершающая стадия науки – аспирантура. Кандидатскую диссертацию защитил, но учёную степень кандидата экономических наук не получил. Такое следствие не является в нашей людской жизни исключением. К сожалению. Так же, как и сам человек не являлся исключением, как таковым. А тема же его диссертации была диссертабельная, такая и в защите не нуждалась.

В детстве он крушил игрушки в поисках какого-то чуда, но чуда при этом так и не обнаружил. И хотя само по себе детство его было весьма трудным, с нехваткой витаминов и скользким подоконником, тем не менее, на судьбу он свою никому, никогда и не при каких обстоятельствах, как настоящий мужик-оптимист, не жаловался. Хотя, время от времени, либо тоскуя по несбывшимся мечтам, либо, не наблюдая никаких надежд на работу, хотя бы по одной из специальностей полученных заслуженно, толи от душевных переживаний по поводу в пустую потраченного времени на сам огрызок гранита науки и, не видя смысла оставленных позади усердий на школьной, студенческой и аспирантской скамейках, время от времени погружался в беззаботный мирок алкоголика, самого что ни есть натурального. В свой чёрный день, как умел, перемогался, а в красный спивался. Пусть он и был образованным человеком, а работать ему приходилось простым контролёром бюро пропусков на одном из крупнейших предприятий республики. Образование образованием, а опыт всему голова. Увы, не стал он чьим-то протеже, не было у него родственников, работающих в городском исполнительном комитете на солидных должностях, в отличие от друга. А работу он свою всегда выполнял добросовестно, с душой, являясь одним из лучших сотрудников предприятия. Даже неофициальное звание ему было присвоено многими из людей, с которыми он частенько сталкивался на работе: герой труда, справедливости и порядка. Получается, трижды герой.

Что же касается поведения?

Его образ жизни и действия были двоякими, так же как и сам он относился к числу двоякой личности как таковой.

На работе – фря, способная выслуживаться перед всем начальством, всех структурных подразделений без исключения, играя роль добродетели. В меру упитанный, чрезмерно воспитанный. Слова грубого не скажет, спорить по поводу и без всякого повода никогда не станет. Зачем вступать с начальством в спор, если знаешь, что ты не прав. Лучше действовать по руководящему правилу, гласящему два основных пункта. Пункт первый – начальник всегда прав. Пункт второй – если начальник неправ, смотри пункт первый, который тебе напомнит о том, что начальник всегда прав.

На комплементы для женщин не скуп.

В быту же порой его аморальное поведение подвергалось мудрому сравнению с природой. Так, за стенами трактира, где он развлекался одним из многочисленных вечеров, располагался великий дом природы. Потолок его – небо, украшенное звёздами. Пол - земля, где слышится дыхание трав и цветов. Там простор, не имеющий границ. Там книга извечной мудрости раскрывает свои тайны. Он – человек, у которого есть уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть! Но ему предпочтительнее остаться здесь, в своём мирке, состоящим из столиков, плавающих в сигаретном дыму, и стен, пропитанных кислым спиртным смрадом. Нет абсолютно никакого желания идти на свежий простор, расправить крылья мысли, чтобы познать порядок вещей и отряхнуть мусор с себя. Смыть грязь и пыль, которыми ослеплены глаза, невидящие катастрофы человеческого бедствия. Очутившись в трактире, пусть даже и на незначительный временной промежуток, он оказывался в курятнике смрада и отравленного воздуха собственным дыханием.

Сегодняшним жарким, солнечным и даже душным днём первый следовал в свою одинокую холостятскую квартиру.

Второго дома с большим нетерпением ожидала родная дочка, рождённая вне брака, которой частенько приходилось страдать из-за омерзительного образа жизни отца.

Первого звали Алексей.

Второго Тимофей.

Они возвращались вместе со вчерашнего загородного веселья к своим в отдельности повседневным будням.

****

Молодые мужчины всю дорогу шагали молча. Разговаривать совершенно не было никакого желания. Да и о чём говорить, когда всё необходимое было сказано вчерашним вечером за столом в доме общего знакомого, на даче. Хороший фуршет организовал хозяин дачи! Даже Тимофей никогда незнающий меры специфических развлечений оказался довольным на все сто процентов. Кто умеет довольствоваться, тот всегда будет доволен.

Свежесть воздуха вызывала лёгкую влажность на глазах. Поднимали друзья, без всякой усталости наполненные до краёв фужеры, именно фужеры, за здоровье живых и вечный покой усопших, за светлое будущее и всеобщее здоровье земляков, за настоящих ангельских женщин и достойных их мужиков, за крепкую дружбу, равную двадцати годам. И шашлык уплетался вместе с остальной имеющейся на столе снастью просто превосходно, без всякого препятственного прохождения через глотку, дальнейшего попадания в пищевод.

Алексей и Тимофей не привыкли выпивать из мелкой посуды, ссылаясь на принцип: если уж выпивать, так делать такую процедуру знаменательно, победоносно, чтобы было что вспомнить через годы, через расстояния, на одной дороге, в стороне родной. Самое главное не нарушать общественного порядка, никому не мешать. Последнее Алексею удавалось всегда, чего не скажешь о Тимофее. По такой вот, казалось бы, элементарной причине вчерашнее застолье хозяину обошлось солидным количеством алкогольного напитка. Когда же всё было выпито, Алексей мирно удалился на покой, заняв отведённую ему ложу, а Тимофей ещё долго развлекал дачника своими вокальными данными, продемонстрировав все песни из репертуара своего самого любимого эстрадного исполнителя – Александра Серова, заканчивая народным фольклором. И никакой музыкальный инструмент при этом ему не понадобился. Концерт для всех дачников-соседей прошёл на ура!

Грандиозно! Даже собаки некоторых из владельцев усадеб пафосно подвывали удалому молодцу.

- Вам бы где-нибудь в самодеятельности участвовать, Тимофей Николаевич! Такой одарённый талант пропадает в рядах контролёров бюро пропусков, - искренне высказывали свои суждения пришедшие послушать новоиспечённого певца женщины различных возрастов. – Мы такого концерта по заявкам слушателей никогда в своём дачном кооперативе не слыхали!

И такие слова срывались с уст искренно и правдоподобно. Да, Тимофей был личностью талантливым во многом. Только никому не нужными оказывались в конечном итоге его таланты. По такой вот, казалось бы, мелочной причине несчастья и приходилось искать хотя бы на какое-то незначительное время успокоение, а также спасение в дурманной барде. Иногда помогало, правда, продолжительность бодрствования увеличивалось в два раза без всяких побочных эффектов для организма, так же как и болезненных реакций, происходящих в нём после завершения бодрствования. Поэтому и сегодняшним вечером хозяину пришлось ещё очень и очень долго укладывать, утихомиривать и успокаивать одного из своих уважаемых, почётных гостей.

Алексей же неспроста удалился в отведённую ему для ночлега комнату. Не хмель этим вечером валил его с ног. Не желаемый сладостный сон манил прикоснуться головой к хорошо взбитой подушке у изголовья. Вовсе нет. Он чувствовал себя вполне прекрасно, и мысли здравые и трезвые витали в его гениальной голове. Забота о друге вынудила уединиться для не мешающего никому со стороны серьёзного разговора, со спутницей жизни звонившей по мобильному телефону ещё в ту пору, когда застолье преобладала в полном разгаре.

- У тебя есть друг Тимофей? – уточняла на другом конце провода Ася – спутница Алексея.

- Ты же с ним сама знакома уже около четырёх месяцев, - напомнил Лёша.

- Он, насколько мне припоминается, холостяк, обделённый женским вниманием, - без вопросительной интонации продолжала допытываться Ася.

- Холостяк. К чему ты затеяла этот пока не совсем понятный мне разговор? – удобно устраиваясь в пастели, выдавил сквозь зевание учитель.

- У меня есть подруга, его ровесница, незамужняя женщина, воспитывающая одна четырёхлетнюю девочку…

- Не знаю Ася, не знаю, - засомневался Лёша. – По-моему твои намерения абсолютно напрасны. Тимофей пожизненный однолюб. Ты что забыла? У него же есть уже довольно-таки взрослая дочь, и хотя он и скрывает свою искреннюю бесконечную любовь к её матери удачно ото всех, от меня же он точно этого скрыть никак не может. Они, я больше чем уверен, до сих пор очень сильно любят друг друга, пусть даже и на расстоянии ровно столько, сколько ты живёшь на этом свете. То есть, двадцать семь лет. С самого первого класса Алеся с Тимофеем знакомы. Он мне сам об этом частенько до сих пор говорит. За одной партой вместе одиннадцать лет просидели. И пусть пути их разошлись, но, насколько мне кажется, твоя затея полностью напрасна. Любовь ребёнка с первого взгляда к маленькой девочке-первокласснице, я в этом больше чем уверен, к пожилой женщине старика, до гробовой доски, вряд ли сможет осилить какая-то там мамаша-одиночка, да ещё воспитывающая четырёхлетнюю дочурку.

- Ты хочешь сказать, что после того как они развелись, он больше не имел никаких отношений с женщинами, а она всё это время и до сих пор сохнет лишь только по нему одному? – последовал интуитивно женский вопрос от самой Аси. – Не смеши меня!

- Да они и в браке-то законном никогда не состояли. Алеся после разрыва всяческих отношений с Тимофеем дважды официально выходила замуж, столько же раз и разводилась – браки оказывались неудачными. А что касается моего друга, то здесь полный хаос по отношению к женщинам. Все его попытки оказывались эфемерными.

- Так давай мы с тобой, и попробуем навести порядок совместными усилиями в отношениях с дамами у твоего друга. А вдруг Виктория станет ему в будущем верной супругой, замечательной хозяйкой, женщиной, любящей до безумства не только самого Тимофея, но и его дочку.

- Это уже идеал получится, а не Виктория, - рассмеялся Алексей. – Никто так не будет любить ребёнка сильно и искренне, как его собственная мать. Какая б она при этом ни была.

- Однако, бывают же в жизни и исключения. Ты согласен со мной?

- Безусловно.

- Ну-так, рискнём? – оживлённо полюбопытствовала Ася.

- Попробуем. Потом посмотрим, что из этого выйдет. В любом случае, для начала, всё будет зависеть от того, как поведёт себя мой друг, от его индивидуального желания. Насколько я знаю, он в последнее время вообще ни с кем не хочет из женщин знакомиться. Поинтересуюсь завтра. Надеюсь, за спрос он меня не ударит в нос.

- Надейся! Надежда умирает последней! – подбодрила учителя любящая его молодая женщина. - Будет просто великолепно, если Тимофей и Вика искренне полюбят друг друга, а дети их крепко подружатся между собой, став настоящими друзьями.

- Мечтать не вредно, вредно не мечтать, милая моя, - остепенил подругу Алексей. – Между девочками большая разница в возрасте. Дочь Тимофея уже почти невеста, а у твоей подруги девочка совсем ещё крошка.

- Вот и замечательно! У Янки появится старший надёжный друг и верный преданный товарищ, который сумеет много чему хорошему её научить.

- Посмотрим, что из этого получится. В любом случае всё будет зависеть от того, как завтра себя при разговоре со мной поведёт Тимофей. Признаться откровенно, я даже и побаиваюсь с ним вести переговоры на такую тему, - тяжело вздыхал Лёша.

****

Шагали молча мужики. Каждый со своими мыслями в отдельности. Душа Тимофея требовала продолжения праздника, начавшегося ровно сутки тому назад. Организм настоятельно просил своего удовлетворения желания, и казалось неразумным лишать его того, чего он требовал на самом деле. Мозги перекосились до такой степени, что становилась абсолютно безразличной родная кровиночка, с большим нетерпением ожидающая биологического, непутёвого отца, когда-то подарившего ей жизнь, в которой она толком ничего хорошего и не видела за свою пока ещё очень коротенькую жизнь. Кто в этом больше был виновен? Мама, растившая её ровно десять лет одна без всякой помощи извне? Отец, когда-то бросивший вроде бы как любимую женщину, подарившему ему дочку, о которой он всегда мечтал, на произвол судьбы? Ещё пока предстоит разобраться без всяких там оспариваний и аффектации. У каждого человека своя правда. Какой бы она там ни была, во всяком случае, остаётся более предпочтительней самой сладостной лжи. Не судите строго – не судимы будете. В том, что Дарья выбрала самостоятельно, без всякого там принуждения, по собственной инициативе, местом проживаниям чуть более года тому назад, дом своего отца, заключалась таинственность её несовершеннолетней пока ещё логики. И ждала она своего распрекрасного папочку с большим нетерпением, а отец в это время, отводя внебрачного ангелочка на задний план, не торопился домой, зная хорошо о том, что именно там чистота, уют и полный порядок, благодаря Дарье, всегда любящей папашу искренней любовью.

А Тимофей всё молчал, не решаясь первым предложить другу посетить ближайший по дороге к дому бар. А друг, будучи всегда мудрее в жизни и, идущий по жизни на несколько шагов впереди, прочёл сумбурные его мысли, витающие в шальной голове. Сидя уже за столиком после аперитива с выжидаемой паузой заявил.

- Тимофей, вопрос ребром…

- Какой именно вопрос?

- Хм, - всё ещё колебался в своих намерениях педагог.

- Говори. У меня складывается такое ощущение, что ты всё равно как чего-то побаиваешься. Не бойся, дебоширить не стану. Мы же в общественном месте находимся всё-таки.

- Хочешь познакомиться с девушкой? – наконец-то осмелился Алексей и его удивлению, от услышанного ответа друга не было границ. По всей видимости, аперитив хорошенько затуманил Тимофею рассудок, давая нервной системе реакцию торможения.

- Какой может быть разговор, Лёша?! Знакомь! Буду тебе очень признателен за такое благородное дело. Сколько девушке лет?

- Тридцать четыре.

- Ни-че-го себе! – вытаращил затуманенные алкоголем глаза Тимофей. – Позвольте! Так какая же это девушка?! Это уже женщина, самая что ни есть настоящая!

- Хорошо, хорошо, - не стал спорить с другом Алексей, радуясь правдивости и мудрости своей спутницы жизни на изначальном этапе.

- Твоя знакомая?

- Асина.

- Отлично! Полагаю, Ася с плохой женщиной меня не познакомит.

- То-то же! Женщина – твоя ровесница. Правда, с весом у неё проблема.

- А именно, какая-такая проблема? – особый огонёк любопытства загорелся в глазах Тимофея.

- При росте сто семьдесят пять сантиметров, имеет собственный вес, равный девяносто килограммам.

- Нашёл мне проблему! – рассмеялся Тимка. – Я наоборот, люблю таких женщин. По крайней мере, обнял и душа радуется от того, что есть что обнять и за что подержаться!

- Ещё у неё девочка есть четырёхлетняя…

- В самом деле?! Отлично! Я люблю детей, особенно девочек.

«А вот здесь бы я с тобой поспорил. Да ладно, не стану рушить Асиных надежд. И сам-то я желаю тебе счастья, что ни говори», - рассуждал педагог, радуясь тому, что верный друг не слышит и не понимает его мыслей.

- Где и кем работает дама, с которой вы меня хотите познакомить?

- В родильном доме акушеркой около четырнадцати лет.

- Четырнадцать лет посвящает себя оказанию помощи при беременности, родах и в послеродовой период. Я приклоняюсь перед такими людьми. Всё! - хлопнул решительно, но не слишком сильно пятернёй по столику Тимка. – Вы меня с Асей серьёзно заинтриговали. Знакомьте, и как можно быстрее. Признаться откровенно, мне уже опротивело одиночество.

- Тебе может её фотографию для начала показать?

- Детский лепит на лужайке, Лёша, ну, в самом-то деле! – упрекнул друга несостоявшейся кандидат наук. – Встречу организовывайте на нейтральной территории и делу конец, а-то ещё вздумаете тянуть собаку за хобот, которого у неё нет, и никогда не было предусмотрено наличие от природы, где-то так около месяца.

- Хорошо-хорошо, я поговорю по этому поводу с Асей прямо сегодня же. Обрадую, так сказать, её приятной новостью. Она, кстати, будет такому повороту событий очень и очень сильно рада.

- То есть, ты поставил её в известность перед фактом, что для меня свет клином сошёлся лишь только на моей самой первой и пока ещё последней любви? – повысил на друга тон Тимофей, не заходя за пределы дозволенного поведения в общественном месте.

Алексей промолчал, не зная как себя повести в такой создавшейся проблематичной ситуации с другом.

- Ошибаешься, - уверенно заявил Тимофей. – И я ей это сам лично докажу. Вот увидишь.

- Зачем тебе что-то там доказывать Алесе? Смысл, какой в этом заключается? Я одного не могу понять.

- А смысл, друг мой, в том и состоит, что люблю её я до сих пор безумно и искренне, так же как и она меня, я это знаю. Моя любовь к ней бесконечна и прочна до конца моих дней, а жить я буду с нелюбимой женщиной и чужим для меня ребёнком своей настоящей любимой назло, чтобы она сделала для себя соответствующие выводы.

Алексей ошеломлённо смотрел на Тимофея. Да, его друг был всегда за годы их дружбы строгим и принципиальным человеком, но не догадывался учитель географии и информатики насколько жестоким и суровым он может оказаться по отношению к своей первой и единственной настоящей любви. По его же частым рассказам Алеся перед ним ни в чём абсолютно не провинилась. А может друг нечто особо таинственное всё-таки скрывает ото всех. В том числе и от него самого. У каждого человека есть свои тайны, которые очень тяжело раскрыть другим людям, в том числе и настоящим друзьям. Время покажет, а вот радости от столь приятной неожиданности, услышанной ясным полднем первого дня, второго летнего месяца, как и не бывало вовсе.

Глава 2.

Дашка с большим нетерпением ждала отца, приготавливая его несменные любимые блюда. Девушка внешним видом, подобравшая все черты родной матери, выросла, несмотря на своё несчастливое детство, полностью самостоятельной и независящей от кого бы там ни было.

Высокая, стройная фигурка вызывала у окружающих её людей импозантность и симпатию одновременно. От улыбки вокруг её глаз собирались весёлые неглубокие морщинки. Чёрные как смоль волосы были собраны в конский хвост. Агатовые глаза блестели, слегка приоткрытый рот обнажал белоснежные зубки. Бледное, словно мякоть кокоса лицо, казалось вырезанным резцом мастера. Движения рук, ног, так же как и всего тела в целом, апофеозные и грациозные.

Мамина дочка.

Вылитая копия мамочки, похожи, как две капли воды.

Люди, повстречавшие в общественных местах Дашку, будучи с нею незнакомыми, но отлично знавшие её маму, безошибочно могли догадаться о том, что Дарья – родная дочь Алеси. Многие парни-ровесники при виде прекрасной девушки, красоту свою она полностью унаследовала от женщины её родившей, пытались за ней приударить, подружиться, поухаживать. Она же со своей стороны постоянно знала себе цену в отношениях с молодыми людьми. Всегда могла за себя саму же постоять, не дав в обиду собственную плоть, человеческое достоинство, скрываемую неприкосновенность. Чувствуя на далёком расстоянии приближение прогнозируемого обидчика, любой момент безошибочно подбирала нужную тактику и совокупность требуемых приёмов в поведении с недоброжелателями. Такая тактика позволяла девушке обернуть ход событий в коленкор. И в школе, и на улицах, и в местах досуга девушка в затруднительных, вакханальных ситуациях превращалась в спящего зверя, способного в неожиданный для соперника момент, человека мужского пола и неважно какого возраста, проснуться и совершить роковой прыжок с апперкотом, нокаутировав тем самым обидчика.

Ценила же в парнях первым делом не смазливые физиономии, яркие наряды с наличием в кармане толстого кошелька, а галантность и, так называемое, простое человеческое отношение. По всей видимости, именно такое кредо, приравнивало Дарью к категории свободных в полёте птиц. На текущий момент места ухажёра, друга, приятеля, парня считались вакантными. Да и о каком ухажёре может вестись речь? Если для Дашки на первом месте обосновались две главные цели: забота об непутёвом, так сказать с позволения, отце и долгожданная и сильно желаемая учёба в медицинском колледже, куда ангельскую душеньку уже без всяких проблем зачислили по великолепным результатом получения среднего образования, отмеченным в аттестате, а также итогам вступительного тестирования, досрочно. Да и колледж для Дашки не придел. По крайней мере, она так логически рассуждала. После его окончания, последует учёба в медицинском институте. Самое главное, не дешевить мечту, идти к своей поставленной цели плавно и постепенно за конечным результатом – дипломом врача. Медсестра, фельдшер – это не её уровень. Она способна покорить иные вершины, более значимые.

Биологический папаша, в её возрасте так же строил грандиозные планы, касающиеся учёбы, и теперь, спустя годы, тайком от дочери отмечал в ней самой наличие собственных ген, которые, увы, пальцем не раздавишь. Славно выходило: по внешнему виду – копия мамочка. И хозяйка прекрасная в доме. Всё в руках горит! А по характеру – папаша. Если уж что-то и задумала, то хоть ей кол на голове чеши, камни с неба на череп бросай, а она всё равно по-своему делать будет.

Вся в отца!

Не человек, а огонь с неиссякаемыми жизненными силами, импульсивной энергетикой, постоянной целеустремлённостью и здоровым авантюризмом, и честолюбием до отсутствия единой бактерии по месту проживания. Хранительница домашнего уюта, чистоты и достатка.

Судьба заставит, а жизнь научит. Гласит мудрая поговорка.

Вот и выросла девушка без отцовской заботы и порой материнской ласки умной, красивой и строптивой непогодам, самостоятельной и порядочной девушкой. Родители могли по праву искренне гордиться дочерью, что они вероятнее всего делали тайком друг от друга.

Ожидая отца, Дашка ловко хлопотала на кухне, умудряясь на четырёх камфорной газовой плите, колдовать над приготовлением любимых отцовских кушаний. Самоучкой саму же себя в приготовлении считала. А из самоучек, как правило, выходят настоящие прирождённые гении с волшебными, очумелыми ручонками.

Из духовки успешно извлекался широкий металлический прибор с запечённым мясом, начинённым острыми приправами. На конфорках же газовой плиты, объятых синим пламенем, пыхтя паром, одновременно проходили процедуру своего приготовления украинский борщ, белорусские блинчики, начинённые капустой, деревенский студень, рецепт которого был унаследован от бабушки – папиной мамы, и компот из сухофруктов: виноград, яблоки груши и сливы. Внебрачная дочурка находилась в постоянном движении, выписывая по всей кухни настоящие пируэты, совершая хозяйские хлопоты, несвойственные семнадцатилетней девушке.

Занимаясь готовкой, Дашка ждала отца, как почётного чиновника, долгожданного гостя, самого дорогого человека.

Постепенно спивающегося, утратившего всякий смысл полноценной жизни папаши никак не наблюдалось.

Девушка всё более и более продолжала волноваться, смахивая с ресниц наворачивающиеся слезинки, успокаивая себя на мысли о том, что её искренних девичьих слёз ни один людской глаз именно в настоящую минуту не видит.

Стрелки часов, вмонтированных когда-то хозяином дома на одной из стен кухни, чётко показывали шесть часов вечера.

Сбившийся с толку оборотень отсутствовал уже более полутра суток.

****

Ещё совсем молодая, обаятельная и привлекательная, не выглядящая на свои годы женщина, отработав на мебельной фабрике свой очередной трудовой день, не торопясь двигалась в сторону ближайшего остановочного пункта общественного транспорта. На какое-то мимолётное мгновение, приостановившись и обернувшись лицом к фабрике, на которой она уже работала упаковщицей готовой продукции ровно четырнадцать лет, представительница самой что ни есть прекрасной половины человечества, касаясь гармонии жизни краем сердца, ноздрями втянула любимой запах древесины, без которого её жизнь уже представлялась немыслимой. Фабрика являлась одним из старейших производителей мебели всех видов в нашей стране. Насчитывалось ей более девяносто лет, и на протяжении всего длительного существования на фабрике трудилась целая семейная династия по материнской линии женщины, рабочей день которой сегодня уже был закончен. Только торопиться домой ей совсем не хотелось. Радостная и печальная одновременно ностальгия захлестнула душу женщины, которую на фабрике работники-старожилы хорошо знали с раннего детского возраста. Все её близкие родственники, когда-то оставившие фабрике каждый индивидуально свою капсулу здоровья, мирно спали вечным сном на городском кладбище. В аккуратно выкрашенной оградке располагались всегда ухоженные четыре могилки: бабушки, деда, родного дядьки – маминого брата и самой мамы. Все они ушли из жизни, мучаясь от адских болей, просясь досрочно самовольно в мир иной. Рак желудка сразил всех четверых наповал, кого раньше – маму и бабушку, ровно двадцать лет тому назад, кого сравнительно недавно – дедушку и дядю, чуть более трёх и двух лет соответственно.

Дедушка, бабушка и дядя при жизни были настоящими ангелами, а не просто людьми. Патриоты, энтузиасты, догматики, харизмы, великие труженики, задушевные друзья. Мать, обычная вертихвостка, постоянно ищущая большой любви, но так её и не нашедшая за всю свою короткую тридцати семилетнюю жизнь. Пять раз вертихвостка выходила замуж и всё по любви. Единственная что она смогла заиметь хорошего от квинтета замужеств – это красавицу-дочь, рождённую от первого мужа, дни которого были сочтены от собственного рукоприкладства. Не выдержала душа простого сталевара посланных истязаний самой фурии в лице законной супруги. А мужиком он при жизни был довольно-таки хорошим, работящим, отлично знающим цену честно заработанным деньгам. Чего не скажешь о его второй половине. Все её последующие официальные мужья, начиная со второго и заканчивая пятым, не имели семейного счастья с вертихвосткой, транжирившей бестолково их деньги налево и направо. Да и воспитанием собственной единственной дочурки, как-таковым, она никогда не занималась. Девочка была окружена заботой, добротой, лаской и любовью деда, бабули и дядьки, будучи их любимой внучкой и племянницей соответственно. Именно эти люди и контролировали девочку во всех её начинаниях и отношениях, радуясь тому, что внучка-племянница не сформировалась на генетическом уровне в свою эфемерную, безразличную и безучастную мамашу. И даже в отношении с мальчиками-парнями являлась типичным однолюбом. С первого класса дружила с одним из своих одноклассников. С первого по одиннадцатый классы сидели с ним за одной партой. Всегда и везде были вместе, неоднократно выручая друг друга в беде, и мудрые люди – дедушка и бабушка никогда не противились дружбе их, зная, что с внучкой рядом находится настоящий джентльмен, будущий мужчина, за которым она в обществе чувствует себя как за каменной стеной. Друзья-товарищи, будучи связанными одной верёвкой, совместно прошли все стадии формирования и становления искреннего чувства, называемого «любовью до гробовой доски»: уважение, симпатию, дружбу, крепкую дружбу, влюблённость, любовь, крепкую любовь, любовь на целую вечность.

Со школьной скамьи были вместе,

Портфель её носил он как паж.

Её называли невестой, над ними смеялся весь класс.

Мальчишки кричали – невеста,

Она голову вниз опускала.

Не мог он найти себе место,

Как будто он был без причала.

Вот только одну важную закономерность упустили великие мудрые люди – дедушка и бабушка.

В отношениях противоположных полов, что дала матушка-природа, она взамен будет требовать, в конечном итоге, своей полной отдачи. И это естественно, и это небезобразно. Всё природой сотворённое и созданное – небезобразно. И живые люди от этого никуда не уйдут, потому что благодаря таковым спариваниям и происходят рождения на свет любовных, либо лишь только однострастных плодов. Случай, касающийся двух одноклассников, безумно любящих друг друга с момента прозвучавшего первого звонка, стал знаменателен окружению результатом рождения первого января тысяча девятьсот девяносто восьмого года внебрачной дочери, названной впоследствии, именем покойной уже на тот момент бабушки – маминой мамы, женщины, не торопящейся после окончания тяжёлого очередного рабочего дня, домой в собственное одинокое, тёплое, дышащее уютом и чистотой гнёздышко.

Очаровательная женщина настолько погрузилась в свои мысли двоякие по содержательности и характеру, что даже не сразу узнала остановившегося рядом с ней, показавшегося с первого взгляда высокого широкоплечего вальяжного незнакомца, одетого в солидный костюм, белую сорочку при галстуке, цвет которого был подобран и соответствовал цвету его глаз - синий.

- Алеська, неужели это ты?! Чёрт возьми! Вот это встреча! Сколько лет, сколько зим?! Давненько мы с тобой не виделись! – несказанно радовался произошедшей оказии бывший одноклассник, пытающийся в своё время ещё, будучи учеником школы, поухаживать за нею. Вот только попытка как таковая не увенчалась успехам по известным на то время причинам.

- Валера. А я тебя и в самом-то деле не узнала. Потолстел, лысый весь.

- Скажем так, возмужал, а не потолстел. Что касается второго замечания, сказанного в мой адрес, отвечу прямо, гениальные головы всегда без волос.

- Достойный отпор. Ты, как всегда оригинален. Каким ты был, таким ты и остался, - искренне отметила Алеся. – Расскажи, как сам-то? Мы с тобой с момента выпускного школьного вечера не виделись ни разу. Признаться откровенно, я тебя только по голосу и узнала-то.

- А ты, как всегда прямолинейна. Годы тебя в этом плане нисколько не изменили, - слегка смутился Валера.

- Не обижайся на меня, - осторожно коснулась его руки Алеся.

- Я всю жизнь не умел и не умею на тебя обижаться. Ты, как и прежде, само очарование!

- Спасибо за комплимент, - слегка зарделась женщина, склоняя голову набок. - Как сам живёшь-то?

- Жаловаться не на что и самое главное некому. Закончил академию искусств. Работаю в колледже учителем хореографии. Коренной холостяк, живущий в однокомнатной квартирке на одной из окраин города. Постоянная борьба с житейскими трудностями помогает отвлечься от иногда нагнетающих грустных мыслей.

- А почему холостяк до сих пор? Неужели на работе не хватает молоденьких, незамужних девушек-педагогов?

- Однолюб я, - честно признался Валера, заглянув Алеси прямо в глаза. – Если полюбил когда-то, ещё будучи учеником пятого класса общеобразовательной школы одну неповторимую и единственную, голос которой и сейчас такой мягкий, такой тёплый, как летняя ночь, то уже никто мне не нужен никогда в жизни. И что мне с собой поделать?! Понятия не имею.

Алеся смущённо опустила глаза, отворачиваясь от него. Чтобы загладить возникшую перед женщиной неловкость, Валерий перевёл разговор на другую тему.

- Расскажи мне лучше о себе. Где ты? Что ты? Как ты?

- Работаю на мебельной фабрике простой рабочей. Есть у меня семнадцатилетняя дочь, которую я вырастила и воспитала практически одна.

- А отец её где? Где теперь твой муж, который, я так полагаю, и на самом-то деле объелся груш? – прищурил глаза Валера, подумав о несуразности заданных вопросов, но было уже поздно что-то изменить и исправить.

- Жив-здоров. Дашка всегда к нему хорошо относилась и относится, по сей день. Сейчас проживает вместе с ним, около двух лет уже.

- Мне кажется, я отца твоей дочери очень хорошо знаю.

- Вполне возможно, - жеманно высказалась Алеся.

- Сейчас ты с ним поддерживаешь хотя бы какие-то отношения? – с замирающим сердцем полюбопытствовал Валерий.

Женщина отрицательно покачала головой, выдавая за видимое опечаленное лицо.

И тут Валеру словно прорвало, как ястреба вырвавшегося на свободу из долгого мучительного, угнетающего плена. Он совершил попытку предложить своей бывшей однокласснице для начала стать друзьями, встречаться в свободное от работы и бытовой суеты время, а там может, глядишь и…

- Не стоит, Валера. Незачем всего этого затевать. Время только зря потеряешь, - прервала полёт его фантазий Алеся, безошибочно прочитав немое желание давнего знакомого, бывшего одноклассника.

- Почему? – чистосердечно и прямолинейно спросил мужчина.

- По одной простой причине. Я тоже, как и ты однолюб. Прости меня за такую откровенность, я не смогу тебе ответить взаимностью на твои искренние чувства, испытываемые ко мне. Сердцу не прикажешь.

- Одного не могу понять, что ты в нём нашла? – разозлился Валера, постепенно повышая голос. – Чем я хуже его? Да я в сто раз лучше твоего алкоголика. Ты хоть видела, в кого он превратился, за последние восемь лет? Биологический папочка дочери хотя бы простенькую шоколадку когда-нибудь купил?..

Звонкая пощёчина отрезвила преподавателя танцев, заставив замолчать. Левая щека покраснела, на ней отчётливо вырисовывался отпечаток женской пятерни. Всё случилось так неожиданно, что Валера даже вздрогнул, серьёзно напугавшись.

- Не смей о моём любимом человеке никогда говорить, слышишь, никогда говорить, нечто плохое. Ты не имеешь на такие высказывания никакого права. Каким бы он там ни был, он навсегда для меня останется моим любимым человеком, а ты, всегда будешь лишь только пустым местом. Тебе всё понятно? – Алеся смерила случайно повстречавшегося давнего знакомого строгим взглядом с ног до головы и, не дожидаясь ответа, направилась на остановочный пункт общественного транспорта.

- Если долго мучиться, что-нибудь получится, - успокаивал самого себя Валера, потирая раскрасневшуюся щёку. – Самое мучительное для любящей женщины – услышанная правда о человеке, которого она безумно любит. А я всё-таки попытаюсь за тебя побороться, чего бы мне это не стоило. Авось и получится. Попытка – не пытка.

У мужчин ближе к сорока годам происходит взлёт жизненных сил, особенно, если избыток их плоти не направлен в деторождение, а таинственным образом преобразуется в сильные мысли, способствующие несказанным покорениям, даже несмотря на то, что женщина способна отвращать мужчину от великих поступков. И становился Валерий всё более и более движим не короткой мужской яростью к женскому телу, а в первую очередь, тем высшим восхищением, какое способна извлечь из нас женщина через долгие годы отсутствия личных встреч. Да и встреча-то их оказалась таким же совпадением, как если бы песчинкой за сорок шагов попасть в песчинку.

Глава 3.

Настойчиво трезвонил телефонный аппарат в квартире Тимофея, старательно выдавливая сигналом из себя позывные популярной мелодии. Дашка, будучи твёрдо уверенной в том, что звонит любимая мамуля, поспешно сняла трубку, однако, на другом конце провода послышался заплетающийся голос изрядно выпившего человека, по которому девушка сразу и не могла догадаться, кто именно с ней разговаривает.

- О-о-о! Дашка! Привет! Как поживаешь, тебя никто не обижает?

- Извините за нескромный вопрос, а с кем это я интересно бы мне знать разговариваю? – вежливо поинтересовалась девушка. – Представьтесь, пожалуйста.

- Да ты что-о-о?! – продолжал развязно бормотать нетрезвый голос. – Это же твой друг!

- Простите, у меня, к вашему сведению, среди друзей и даже среди знакомых любителей выпить, нет, - пресекла на корню Дарья внезапно объявившегося нетрезвого друга.

- Вот дожился! Моя самая любимая подружка не узнаёт дядю Лёшу.

Даша опешила и смолкла. Уж если дядя Лёша, судя по услышанному голосу в трубке, находится в состояние сильнейшего алкогольного опьянении, что тогда говорить о папе, который в отличие от своего друга в процессе совместной выпивки никогда никакой меры не знает. Сколько раз дочь бессмысленно пыталась объяснить непутёвому отцу о влиятельном вреде алкоголя, оказываемого на человека. Сколько бесчисленных разговоров было на тему непобедимости живыми душами жидкости приносящий людям лишь только один вред и неисчерпаемые беды. Всё бесполезно, никакого положительного эффекта, способного переменить отца в лучшую сторону, заставить полностью избавиться от сильнейшей зависимости. Выдающиеся личности погибали, уходя безвозвратно на дно пучины, превращаясь изначально в настоящие аморальные отбросы общественных масс. А что уж по такому случаю говорить про отца? Пусть он даже и достиг в своём недавнем прошлом вершин, которые не каждому человеку суждено покорить, о которых очень хорошо было известно самой Дашке, но, что он сам представлял на теперешний, текущий момент на самом-то деле? Простой работник одного из крупнейших предприятий страны, обслуживающий персонал. Не руководящий состав, не инженерно-технический работник, а простой смертный энтузиаст, которого при любом удобном случае могут выставить за ворота хозяйствующего субъекта один раз и навсегда, так как он нарушил грубейшим образом трудовое законодательство, появившись на рабочем месте, в своё рабочее или нерабочее время выпившим. Такой трагедии Дарья боялась больше чем чего-либо и, как только могла, оберегала индифферентного отца от нежелательного возможного несчастья. Пока довольно-таки успешно получалось. А услышанный нетрезвый голос друга папочки наводил на неё несказанную тревогу и тоску от одной только мысли, что с минуты на минуту откроется входная дверь и в квартиру, шатаясь, плохо держась на ногах, ввалится не отдающий своим мыслям, поступкам, словам и действиям, никакого отчёта плюгавый папуля.

- Дядя Лёша, где мой папа? Он рядом с вами находится? – с нескрываемым волнением в голосе спросила девушка. – Передайте ему, пожалуйста, трубочку.

- Дашка! - проигнорировав вопрос и просьбу внебрачной дочери друга, продолжал тем временем всё более невнятно бормотать пьяный голос. – Признавайся, только честно, тебя никто не обижает?

Чётко осмыслив, что с другом отца сегодняшним вечером вести телефонные переговоры не имеет никакого абсолютно смысла, лишь только пустая, бесполезная трата времени, так называемое, переливание из пустого в порожнее, Дашка в сердцах опустила трубку на рычажки телефонного аппарата. Одновременно вместе с этим послышался звон ключей отпирающих дверь со стороны лестничной площадки. В квартиру уверенной твёрдой походкой вошёл Тимофей, прямо с порога раскрывая, дочери свои объятия. Но она в ответ не шелохнулась, как это бывало довольно-таки частенько, не отреагировала взаимностью на фамильярности папаши, дочь которого очень сильно заждалась, измучившись долгим ожиданием, о котором он даже и не желал подозревать, вероятнее всего.

Тимофей впервые за последние годы внимательно присмотрелся к своей дочери, отмечая мысленно, может быть даже каким-то персональным новшеством для себя самого лично, какой всё-таки уверенной в самой себе и самостоятельной выросла его дочка, несмотря на все те трудности, которые ей приходилось преодолевать на своём жизненном пути. Перед ним казалась сейчас стояла умная и мудрая не по годам девушка, которая благодаря своему глубокому логическому уму, основанному на несоизмеримых для такого возраста знаниях и опыте, приспособляемости и находчивости, могла дать фору любой даме бальзаковского возраста. Несчастная девочка, не познавшая с раннего детства отцовской заботы и поддержки, ласки и любви, как таковой, не видевшая роскоши, не пошла по тропе беспризорничества, хотя и такая возможность была не исключением из самих житейских правил, а выросла девушкой достойной общественного восхищения и уважения, учась у старших товарищей всегда лишь только хорошему и наилучшему.

Немигающим взглядом она смотрит этим душным вечером первого дня, второго летнего месяца на отца, словно пытаясь в глазах прочесть нечто секретное, конфиденциальное, доступное лишь только ей одной для раскрытия. Отец первым нарушил затянувшуюся летаргию.

- Что ты так на меня смотришь, девушка? Соскучилась? И не обнимаешь меня как прежде. Что произошло? В чём тут дело, в чём? Интересно бы мне было знать, но я пока ничего не могу понять!

В голосе отца, как и обычно такое бывало неоднократно, прослушивались нотки нескрываемой дешёвой иронии, издевательского сарказма. Девушка, за два года, живя с ним бок о бок, не могла толком понять, когда отец говорит серьёзно, а когда он шутит. Такое нездоровое явление, по всей видимости, под силу было понять лишь только её любимой родной мамочке, досконально изучившей и знающей своего драгоценного человечка практически всю жизнь.

- Я вот тоже не могу одного понять, а почему ты трезвый?

Тимофей весело рассмеялся, из рук роняя на пол пустой пакет, входя в образ обычного неформального клоуна.

- Я вот тоже не могу понять, а чего я должен быть нетрезвый?!

- Ты с дядей Лёшей был? – продолжала казавшейся Дашке бесполезным диалог с отцом.

- С ним самым, милочка, с ним самым! Справляли похороны тёщи – порвали три баяна! – развязно и ещё более заразительно засмеялся биологический папаша, запрокинув голову назад.

Лицо внебрачной дочери приняло резко серьёзный внешний облик.

- Папа, я с тобой разговариваю, как с взрослым человеком, а ты со своими всегдашними неуместными шуточками. Когда ты, наконец, станешь тем самым папой, которым я могла бы всегда гордиться, и всем тебя в пример ставить, как самого лучшего папу на всей нашей планете, по крайней мере, для меня? Я, между прочим, очень сильно тебя ждала, за тебя переживала на протяжении всего твоего отсутствия. А тут ещё друг твой позвонил, по голосу которого можно безошибочно было определить степень его опьянения. Еле языком шевелил…

- Этого не может быть! – удивился Тимофей безо всякого там неуместного юмора в голосе. – Минут сорок тому назад мы с Алексеем прощались, он находился в прекрасном самочувствии и расположении духа. В хорошей спортивной форме и красивой упаковке. Собирался навестить свою давнюю знакомую.

- Значит, хорошо навестил, - теряя всякую нечеловеческую способность и далее сдерживать чуть более уже суточное волнительное напряжение, девушка безутешно разрыдалась, ладонями прикрывая лицо.

Тимофей растерялся. Все присутствующие в его крови и плоти винные пары мгновенно куда-то улетучились, не оставив и следа. Он всегда чувствовал себя обезоруженным, обескураженным и обессиленным перед женскими слезами. Но этот случай был особенным, перед ним и по его же вине проливала сейчас слёзы ещё совсем девчонка, его родная кровиночка, в воспитании которой он никогда не принимал никакого участия как такового, словно её вовсе и не существовало. Жалкие ежемесячные подачки – это было единственным, что получала от него бывшая гражданская супруга, первая и последняя настоящая любовь, растя дочку одна и не видящая неоткуда помощи, как таковой. Никогда отец не поинтересовался успехами девочки в учёбе, никогда не спросил у матери о материальной помощи, в оказании которой они обе всегда нуждались, едва сводя концы с концами благодаря средствам, вырученным от сдачи стеклотары, общим сбором которой мама с дочкой занимались в городских скверах и парках при вечерних прогулках.

Не тот отец, который подарил ребёнку жизнь, а тот, кто его воспитал и вырастил, окружая заботой, родительским теплом, лаской и любовью.

У Дашки таких отцов могло быть двое.

Мать после рождения дочери дважды официально выходила замуж.

Законные супруги оба привилегированно по своему относились к девочке, принимая её за свою родную дочурку. Вот только девочка их игнорировала, отвечая каждому из них знойным холодом откровенности. Так же как и мать искала и ожидала от мужей лишь только одну выгоду, на зло, совершая такой неразумный манёвр, своей самой первой и настоящей, единственной любви. Она не любила никогда не одного из своих законных супругов. Одного желала очень сильно женщина, чтобы её единственная дочурка жила в достатке.

Мужья же по своему собственному складу ума вовсе не относили себя к числу наивных глупцов, бездарей, хорошо понимая о том, что каждого из них в отдельности с женщиной, которую они любили чистой искренней любовью, разделяет призрак её настоящей, чистосердечной любви к мужчине, покорившим неведомо чем её сердце со школьной скамьи и, по всей видимости, навечно. Об этом оба мужчины очень хорошо знали.

Сердце насильно любить не заставишь.

Искренних чувств от людского ока и слуха не утаишь.

Истина всегда как бы застенчива, она замолкает от слишком наглого напора лжи.

Да и настоящие чувства самоотверженной, сердечной привязанности, склоняемого пристрастия сгорают, превращаясь в пепел ненависти, если они безответными являются, как таковыми. Отпадает внешнее нечеловеческое давление, расслабляется внутреннее душевное напряжение.

От ненависти до любви один шаг, но и от великой любви до сильнейшего отвращения и брезгливости, так же получается аналогия.

Убежали любящие безответной любовью супруги к женщинам, отвечающим до сих пор на чувства их взаимностью, совсем позабыв при этом оба выписаться из квартиры однолюбки, доставшейся ей в наследство от вертихвостки-мамаши, искавшей при жизни, но, так и не нашедшей своей настоящей любви. К тому же, перед Алесей в последнее время вставала на первый план процедура, связанная с приватизацией имеющегося жилья, требующая немыслимых по теперешним меркам для неё денежных средств. И такую проблему крайне необходимо было решать в ближайшем будущем.

Голос же крови Дашки манил к отцу, подарившему когда-то ей жизнь, каким бы он ни был на самом деле. И когда у отца погибли в автомобильной катастрофе родители, и закоренелый холостяк остался совсем один, совершенно никому ненужным спивающимся, несостоявшимся доцентом, девочка по собственной инициативе перебралась к нему жить в двухкомнатную квартиру, став надёжной опорой и поддержкой, отличной домохозяйкой, даже несмотря на то, что отец этого вовсе не заслуживал своим отношением к ней. А Дашка, будучи задушевным человеком, старалась людям искренне сотворить добрые дела, не требуя взамен абсолютно никакой отдачи.

От добрых дел добра не ищут.

От отца она практически ничего хорошего не видела, совместно проживая.

Родная мать очень хорошо знала о том, что её единственной любимой доченьки, живя с папулей, не сладко приходится. Сколько раз её отговаривала от напрасной на её взгляд затеи, предлагала вернуться жить обратно к ней, под мамино крылышко. Сокрушённо качая головой, поражалась упругости и твёрдости характера, зная прекрасно о том, в кого именно уродилась дочь, подобрав несвойственные дамам замашки.

Да!

Дарья перед собой поставила непосильную для её возраста цель. Цель, о которой даже ничего не знают родители толком. Она сделает всё возможное и невозможное, чтобы достичь желаемой цели, так как всегда себя считала и считает самой сильной и стойкой девушкой, будущей женщиной. Её судьба заставила таковой стать, а жизнь учит подобному становлению постепенно. Но, даже самая сильная, стойкая и смелая девушка, иногда, время от времени, нуждается в обычной жалости и естественном сострадании к себе самой. Появляется естественное желание, чтобы её пожалели и приласкали, заключив в крепкие объятия, словно укрывая от всяких бед мира всего.

Пытаясь, хотя бы как-то, загладить возникшую неловкость перед внебрачной дочерью, бестолковый папаша, протрезвевший своим собственным умом, пробудившийся слегка от столь долгой хмельной спячки, привлёк девушку к своей груди, заключив в объятия, нежно гладил её вздрагивающие плечи, утешал слегка всё тем же, как и всегда, до боли ей самой знакомым и столь же ставшим противным ироническим тоном.

- Не расстраивайся, дочь моя, скоро наша с тобой жизнь колоссальнейшим образом изменится в лучшую сторону. Жить мы с тобой будем намного веселее, - говорил Тимофей, целуя заплаканное лицо дочери. – Дядя Лёша собирается меня познакомить с женщиной, у которой есть четырёхлетняя девочка. Так что ты скоро получишь то, чего до этого всегда была лишена. Не было у меня такой возможности тебе дать несказанную прелесть. Ты только представь, у тебя будет новая мама, да ещё и сестра в придачу, маленькая совсем ещё девочка, гордость будущего твоего положительного, апофеозного воспитания.

Дашка заплакала ещё больше прежнего, уткнувшись лицом в плечо отца, ударяя его со всей силы кулаком правой руки по спине.

- Слушай, я не понял, а чего ты меня бьёшь? Делать тебе нечего?! Сопли вытри свои сию минуту. Был бы повод для печали! Ты же у меня просто умница! Идеал во всех отношениях! Носом чую, славный ужин отцу приготовила! Холодильник за своей дверью скрыл мой любимый деревенский студень, а это вам не магазинный холодец: ухо – горло – нос – сиськи – письки – хвост. Айда на кухню, не забыв при этом заглянуть в ванную комнату, чтобы ручки вымыть после бурного веселья, перед славным ужином волшебного сотворения самой Дарьи Тимофеевны! Ха-ха-ха!!! И не нужна мне никакая уха из зачуханного петуха! Мая сытость нисколько не зависит от того сколько я ем, а зависит от того, как и что именно я ем.

И даже сидя с Дашкой за столом он всё ещё долго успокаивал всхлипывающую девушку.

- Ну всё, всё, хватит уже. Вытри подбородок и не расстраивайся прежде времени. Я голоден, как ненасытный крокодил, жаждущий прославится перед твоей глупой мамулей. Моя стратегическая слава требует жертвы, а именно – души. Уж лучше пусть я с новой умной женщиной потеряю всё, чем с известной мне и тебе одинаково приятной дурой что-либо найду. Самолюбивый я человек и другим уже никогда не стану. Моё самолюбие само по себе только форма. Всё будет зависеть от материала, который я волью осознанно в эту самую форму.

Дарья продолжала безутешно рыдать с плескающимся ужасом в глазах.

Глава 4.

Озабоченным в последние дни выглядел Алексей. Первые дни честно заслуженного трудового отпуска ничем его не радовали по одной, казалось бы элементарной причине. Всё дело в том, что затея Аси познакомить его друга Тимофея с незамужней женщиной, воспитывающей четырёхлетнюю девочку, очень и очень сильно не нравилась педагогу, особенно после заявления самого друга, сделанного в баре. Да и в целом, учитель географии и информатики считал, что его друг в последнее время слишком запутался относительно своей личной жизни.

Жизнь Тимофея представлялась Алексею Михайловичу ужасно длинной и бесполезной дистанцией, но он всё-таки думал, что друг начинает дистанцию полный сил, оптимизма, надежд и финиш ему представляется не концом его жизни, а победой, за которой обязательно должны следовать признание, почести, и глубочайшее удовлетворение самим собой.

А потом, может быть где-то в середине дистанции, Тимофей почувствует усталость: ноги вдруг перестанут быть лёгкими и упругими, и уже не они понесут человека по беговой дорожке, а сам Тимофей слабеющими усилиями воли, самолюбием и остатками былого тщеславия заставит свои ноги бежать дальше. Дыхание станет неровным, прерывистым, и вдыхаемый воздух будет не восстанавливать силы, а ещё больше истощать их, так как процесс дыхания, сам по себе, станет теперь тяжёлой работой. И, несмотря на то, что друг ещё будет продолжать своё мучительное движение вперёд, финишная ленточка покажется уходящей от него всё дальше и дальше: непомерно тяжёлые ноги, разрывающиеся лёгкие, сердце, готовое выскочить из груди, вытеснят из сознания остатки мыслей о победном финише, и наконец, дистанция станет казаться ему концом его жизни. И настанет минута, когда нетренированный бегун – спивающийся молодой мужчина, захочет сойти с дистанции к чёртовой матери, сделать ещё пару шагов и упасть в землю лицом…

Но и на дистанции и в жизни настоящему человеку, до того как он сойдёт с дорожки, должна прейти на помощь память. Именно тогда, когда он уже замедлил бег и простил себя, когда он уже почти остановился, память приблизит к его глазам десятки людей, которые верили в него на старте. Ради которых он вышел на эту дистанцию. Ради которых он не имеет права сходить с неё. Может быть, он плохо подготовлен, может быть, натренирован, но это его личное дело – они не знали об этом, и он не имеет права лишать их веры. Потому что лишать людей веры не должно быть дано никому. Это величайшее преступление. И пусть его финиш не будет победным – наверное, это удел тренированных, но дистанцию он должен, просто обязан, пройти до конца.

Чувство ответственности, каким бы сильным оно ни было, не придаёт бегуну новые физические силы. Сердце не станет биться ровнее, не станут легче ноги, бежать будет так же тяжело, может быть, тяжелее вдвое, втрое, но, мозг будет рождать новое: желание не упасть лицом в землю, а продолжать движение.

Обязательно продолжать движение!..

И тогда в благодарность за мужество в какой-то совершенно неожиданный момент, когда человек уже начинает умирать на бегу, неведомые силы принесут ему награду – второе дыхание.

Вот оно физическое исцеление!

Чётко, как метроном, стучит сердце, лёгок широкий размашистый бег, и наплевать теперь на расстояние до финишной ленточки: сто метров, двести, триста, пятьсот…

Теперь за него могут быть спокойны все, кто провожал его на старте. Теперь он готов бежать всю свою жизнь, лишь бы она не кончилась…

Одного только не может понять Алексей, никак не укладывается мысль в гениальной голове: зачем, зачем другу понадобилось преодолеть эту самую нелёгкую дистанцию, финишем которой будет являться коварная цель – месть своей самой первой, единственной и неповторимой, искренней любви. Женщине, которую друг любит до беспамятства, а Алексей в этом более чем уверен, по сей день.

Тем не менее, в сердце и душе педагога, таясь, живёт великая надежда на то, что мудрая девушка, вступив внезапно на дистанции в борьбу с отцом, одержит великую победу, направив своё самое любимое чадо на истинный путь. И желательнее всего, чтобы этот путь, как таковой, оказался дистанцией семейного триумфиума, о котором так сказочно мечтает уже на протяжении достаточно длительного времени сама юная богиня.

Глава 5.

Изо всех имеющихся человеческих сил Дашка трясла спящего барским сном отца.

- Папа, просыпайся. Да проснись же ты, наконец. На работу уже давно вставать пора, а он всё спит себе.

- Ой, Дашка, я тебя умоляю, оставь ты меня в покое. Я такой интересный сон недосмотрел и всё по твоей вине, между прочим, - отмахивался от девушки Тимофей, натягивая на голову своё любимое одеяло, которым он пользовался на протяжении многих лет. Одеяло являлось дорогим подарком единственного друга на двадцатипятилетнюю дату рождения Тимофея.

Даже в летний период он предпочитал спать под своим любимым тёплым одеялом, укрывшись так, что оставалось лишь незначительное пространство в области лица, необходимое для нормального ритмичного дыхания. При этом голова Тимофея никогда не касалась подушки, которая чисто символически ютилась около.

- Папа, на работу тебе уже пора. Или ты желаешь, чтобы я вместо тебя сходила поработать? Хорошо! Я не против! В таком случае, все домашние хлопоты сегодня ложатся на твои мужественные плечи, - лукавила Дарья, стягивая одеяло с отца.

- Да ты что?! – удивился Тимофей, вскакивая с кровати. – Неужели уже семь часов?! Кажется, совсем недавно лёг спать, а уже пора вставать? Какой кошмар!

Молодой мужчина жарко чмокнул девушку в щёчку, чему она была несказанно рада. Что не говори, а не всегда папаша позволяет себе подобные сентиментальности в отношении дочери. Данный порыв нежности можно расценить небольшим прогрессом, долгожданным событием для самой Дарьи Тимофеевны. Значит, всё-таки есть надежда на осуществление заветной мечты, надежда на реальное достижение поставленной ею самой серьёзной цели. А если учесть вчерашнюю выходку папаши вечерком после возвращения с фуршета, так сегодняшнее утро показалось Дашке и в самом-то деле настоящим райским чудом полным наслаждения.

Внебрачная дочка, как можно покрепче прижалась к отцу.

- Действительно, Дашка, давай сегодня поменяемся с тобой ролями, - иронизируя, предложил папочка, нежно гладя дочь по божественно красивым волосам.

- В таком случае, на твои широкие, крепкие плечи, - поддержала его шутку дочь, - ложатся стирка, уборка, готовка, хождения по рынкам и магазинам с целью поиска более дешёвых продуктов питания и так далее.

Тимофей на миг серьёзно призадумался, почёсывая затылок.

- Нет, знаешь, оставим-ка мы с тобой всё как есть на своих прежних местах, тем более, что роль домохозяйки мне уж точно не осилить. Она принадлежит будущей замечательной женщине, настоящему сокровищу, имя которой Дарья.

- Что вы говорите?! Вы меня своим комплиментом в краску вогнали, Тимофей Николаевич.

- Кстати, а ты знаешь, какое значение имеет имя, которым мы с мамой тебя в своё время назвали? Случилось это в тысяча девятьсот девяносто восьмом году.

- И какое же, если не секрет? – полюбопытствовала дочь у вставшего сегодня с «нужной ноги» отца.

- Дарья – подарок, дарование.

- Как романтично!

- Да, и в самом-то деле, ты и есть наш настоящий подарок от самого Всевышнего. Мы тебя очень сильно любим, тобой искренне гордимся, потому что ты наша настоящая жемчужина, которая всегда ослепительно красива, как мама! И умна не по годам, как папа!

Дашка едва сдержала слёзы, на сей раз, слёзы радости, настоящей девичьей радости и внезапно свалившегося с небес на неё счастья. Какая-та резкая значительная перемена происходила с отцом после вчерашнего весьма неприятного разговора. Не подозревала девушка в настоящий момент, совсем выбросила из своей цепкой памяти, не предавая никакого значения мерзопакостной цели, поставленной Тимофеем не ранее чем вчерашним днём. Ей вовсе не хотелось теперь думать о плохой отцовской затее. Да и отец наверняка позабыл о такой низости порочной.

- Дашка, убегаю на работу даже не завтракая, - начал поспешно одевать рабочую униформу отец, не забыв перед этим поплескать себя водой в лицо и тщательно почистить зубы.

- Почему, папуль? Как же так, не позавтракав? – засуетилась Дашка.

- Ты меня вчера по приезду домой так хорошо накормила, что я до сих пор сыт под самую завязку, - Тимофей провёл ребром кисти под подбородком.

- Но ты же уходишь на двенадцать часов, поэтому я тебе сегодня соберу на работу пайку большую прежней. Долог день на работе, а горячими обедами кормят только больших начальников.

- Хорошо, хорошо, и уговорила, и убедила. Только вот, Дашка, как-нибудь так быстренько, скоренько, - торопил дочь Тимофей.

- Да уже всё аккуратненько в пакет укомплектовано, только тебе в руки осталось вручить, - гордо заявила Дашка. – И не забывай, кто долго жуёт – тот дольше проживёт.

- Ух ты моя прелесть! Я тебя обожаю!

Тимофей горячо чмокнул дочку в обе щёчки, бережно беря у неё из рук пакет с собственной рабочей пайкой. Дашка осталась одна в доме с совершенно иным настроением, нежели прежде. О внезапно произошедшей в поведении, отношении к ней самойотцовской перемене хотелось поделиться с близким и дорогим ей человеком, который уже в это время находился на работе. Значит, придётся ждать до вечера, утаивая в самой себе несказанную радость.

Буквально за одну только ночь папаша для внебрачной дочери стал внезапно элегантным и более родным.

****

Несменный, один из самых лучших и строгих контролёров бюро пропусков, выстаивал, словно солдат, на своём боевом посту, доблестно неся уже длящуюся шестой год службу на предприятии. Многотысячный коллектив его давно очень хорошо знал в лицо, приравнивая к категории самых суровых, жестоких и строгих сотрудников. С этим чёртом лучше было не спорить по поводу и без повода, так как он свою работу всегда выполнял согласно должностной инструкции и при малейшем уклонении от неё привлекал виновных и слегка провинившихся к массовому вниманию многочисленного коллектива. Не исключением являлись и молодые девушки, женщины, независимо от возрастного ценза.

Фиглярство прочь.

Здесь вам не шутки и не детские игры, не детский сад, а работа – настоящее, серьёзное и ответственное дело. Шаг вправо, шаг влево – расстрел на месте. Какое может быть заигрывание? Глазки стройте своим кавалерам и законным супругам, а с Тимофеем Николаевичем такой номер не пройдёт. Для него дороже очаровательных глазёнок, милых лиц, объёмистых грудей и стройных ножек добросовестность выполнения своих обязанностей. И даже не смейте с ним каким-либо там образом пококетничать, если пропуск на предприятие остался лежать дома на журнальном столике в прихожей. Придётся за ним следовать обратно.

Впрочем, одна молодая женщина из тысячи работающих на предприятии, почти ровесница Тимофея, всё-таки пользовалась настоящей привилегией при прохождении контрольно-пропускного пункта.

Звали её Марией Александровной.

Работала она одновременно инспектором по кадрам и юристом. С первого дня приёма Тимофея на работу казалось инспектору по кадрам и юристу в одном лице, матери воспитывающей трёхлетнего на тот момент сынишку, рождённого от первого брака, женщине удачно вышедшей вторично замуж за состоятельного господина, что неровно дышит по отношению к ней самой строжайший контролёр. А на самом-то деле, кто его знает, что творится в душе тридцатипятилетнего закоренелого холостяка? Однако, любая женщина всегда безошибочно чувствует неравнодушие к себе мужского внимания. Вот и в отношении Тимофея Николаевича точно знала Мария Александровна, что однолюб-холостяк испытывает к ней, самую что ни есть настоящую симпатию, которую уже пора бы было приравнять к настоящей влюблённости.

- Ой, Тимка! – именно так ласково позволяла себе называть контролёра молодая женщина. – Ты не поверишь, я опять дома пропуск забыла, как и всегда. Не будешь сильно на меня сердиться, нотации читать? – извинялась виноватой улыбкой Мария Александровна.

- Сердиться на тебя я просто не умею, и учиться нет никакого желания, одно мне хочется тебе давно сказать…

- Что именно?

- Зовут тебя Марией, об этом мне известно уже более пяти лет. Вот только одного я не могу никак понять за всё это время и до сих пор. С какой это такой стати, тебя твои родители назвали Марией? – сверкнул проницательным взглядом своих непонятно какого цвета глаз Тимофей.

- Просто так было запланировано. Вот и вся таинственность! А почему ты меня об этом именно сейчас спросил?

- Всё дело в том, что ты по своей содержательности, поведению и внешнему облику полностью противоречишь своему имени.

- Почему? – серьёзно удивилась Мария Александровна.

- Кто такая Мария? Мария – горькая, печальная женщина, отвергающая целиком и полностью от себя всех окружающих её мужчин.

- Да ты что?! Интересно, откуда ты это знаешь?

- Я много чего знаю.

- Ах, да, - спохватилась Мария, всплеснув руками. – Ты же у нас человек грамотный и чрезмерно образованный, покоривший в науке вершины, которые не всем суждено взять голыми верхними конечностями. Твои мозги – самый ценный товар любого века. Какое же с твоей точки зрения имя мне бы подошло более всего?

- Наталья, то есть Наташа, - долго не размышляя ответил Тимофей.

- А какое значение имеет это имя, ты знаешь?

- Это имя является моим самым любимым женским именем.

- Что вы говорите?! – слегка съехидничала забывшая пропуск женщина.

- Наталья – родная женщина. И мне порой так хочется назвать тебя своим самым любимым именем.

- Называй, в чём проблема? Я против ничего не буду иметь. Честное слово!

- Будет звучать намного солиднее, предпочтительнее и приятней. Ты только прислушайся, - Тимофей поднял правую руку вверх. – Наташа – ты моё сердце и душа, как небо солнцу ты нужна, и как всегда ты безумна хороша!!!

- Да-а-а, Тимка, ты великий мечтатель!

- А так, ты, просто Маша, с которой у меня лишь только одна простенькая рифмованная ассоциация.

- И какая же?

- Маша-растеряша!

- Какой ты всё-таки иногда бываешь чёрствый, - обиделась молодая женщина.

- Не обижайся, Машка, не сердись на меня! Просто я сам по себе прямолинейный человек, вот и вся моя любовь. Никогда не хожу вокруг да около, а говорю всегда напрямую. Вот и тебе я сейчас заявляю прямо о том, что моё сердце могло бы принадлежать только тебе, лишь только тебе одной один раз и навсегда, - Тимофей мечтательно закрыл глаза и развёл руки в стороны.

- Это исключено, - коротенько констатировала факт Машка.

- Почему? – надул губы Тимка.

- Потому что моё сердце принадлежит другому мужчине, - расставила всё по своим местам Мария Александровна. – Мне пора идти работать, удачного тебе трудового дня.

Тимофей долго смотрел удаляющейся молодой женщине вслед, размышляя логически достоверно.

- И слава тебе Господи, что твоё сердце принадлежит другому мужику. По всей видимости, ему приходится изрядно на тебя пахать, так как наряды твои, начиная от нижнего белья, я в этом больше чем уверен, и заканчивая верхней одеждой, уж точно слишком дорогие по стоимости. И это факт! А сколько штукатурки на тебе, то есть косметики и парфюмерии. Они так же больших денег стоят. Наряжаться ты любишь, по всей видимости, в дорогостоящих салонах-магазинах. И вывод конечный напрашивается простенький. Чтобы закрутить с тобою роман, интрижку, крайне необходимо, по крайней мере, быть хотя бы родным сыном миллиардера самого что ни есть настоящего, каковым я, к сожалению не являюсь. А может быть и к счастью! В нашей жизни всё без исключения, что не делается, всё делается к лучшему. Я лично в этом неоднократно убеждался. Господи, спасибо Тебе за то, что ты меня на протяжении всей моей жизни ведёшь по правильному, истинному пути! Аминь!

Тимофей весело, громко и заразительно засмеялся, заставив сосредоточить тем самым внимание на себе окружающих его многоликих людей.

Он давненько пришёл к вразумительному для себя же самого парадоксу, неоднократно наблюдая со стороны за поведением Машки. Суть такового парадокса заключалась в следующем: чтобы любить такую женщину, каковой является Мария Александровна – надо иметь много денег. Чтобы иметь много денег – надо их много зарабатывать. Чтобы много зарабатывать денег, надо очень сильно любить свою работу.

Свою работу Тимофей очень сильно любил, чего не скажешь про Машку. Его сердце по прежнему принадлежало другой женщине, так же как и сердце Марии Александровны принадлежало другому мужчине. С Машкой-Наташкой считал Тимофей Николаевич, даже имея очень много денег, будучи слишком состоятельным человеком можно купить общую кровать, но не сон; книги, но не ум; пищу, но не аппетит; украшение, но не красоту; дом, но не домашний очаг; лекарство, но не здоровье; роскошь, но не культуру; развлечение, но не счастье; религию, но не спасение.

Так пусть же Маша-Наташа будет счастлива с другим молодым человеком!

Лет до ста им вместе жить без старости! Год от года цвести совместной бодрости!

Глава 6.

- Последние дни ты выглядишь каким-то задумчивым и кажешься мне чрезмерно молчаливым. Тебя что-то наверняка тревожит? – допытывался у своего коллеги по работе весьма наблюдательный Валерий. - Поделись со мной, не держи в себе такую тяжесть, излей душу и тебе сразу же станет легче намного. А может быть у тебя какая-то финансовая проблемка? Так я же всегда с радостью готов тебе прийти на помощь. Ты же об этом хорошо знаешь.

Мужчины-педагоги, выйдя из хореографического колледжа, шагали в сторону автомобильной стоянки, на которой находился припаркованным автомобиль учителя географии и информатики. Алексей и Валерий знали друг друга уже без малого двадцать семь лет. Вместе учились в одной школе, в одном классе и на протяжении всех одиннадцати лет являлись соседями по парте, друзьями не разлей, что говорится, вода. Затем на каких-то там незначительные шесть лет жизненные пути их разошлись по причинам учёбы в высших учебных заведениях, службе в армии. Но всё-таки судьба вновь свела молодых людей, уже ставших образованными специалистами на поприще колледжа искусств у самых истоков трудовой деятельности каждого.

- Тебя может подвести куда-нибудь? – распахивая дверь машины, предложил Алексей, словно не слыша риторических вопросов, заданных наверняка не только из-за обычной человеческой тревоги коллегой по работе.

- Спасибо, я лучше пешком пройдусь, - отказался наотрез Валера. – Сброшу ходьбой лишние килограммы веса, а то совсем недавно повстречал нашу с тобой бывшую одноклассницу, так она меня не узнала прямо-таки. А я ведь до сих пор к ней неровно дышу. Даже предлагал встречаться, но она, нисколько не раздумывая, окончательно и бесповоротно отказалась. Такая же однолюбка, как и я по жизни получилась.

- О ком это ты сейчас речь ведёшь, интересно бы мне узнать? Я хотел бы услышать честный и откровенный ответ на мой заданный вопрос.

- Алесю помнишь, ту, которую с Тимкой многие дразнили женихом и невестой?

- Ты видел Алесю? – удивился Лёша.

- Да! Она всё такая же очаровательная, какой была в наши школьные годы. Время нисколько не изменило её изящности, красоты и привлекательности. И всё такая же однолюбка, бредящая, вероятнее всего по ночам до сих пор, человеком, который на теперешний момент и близко даже ей в подмётки не годится, не заслуживает её переживаний страстей и постоянных мыслей о нём.

- С чего бы это вдруг ты сделал такое заключение? – в упор на коллегу посмотрел Алексей.

- А ты разве не слышал, что про него люди говорят?

- Просто заняться нечем вот и чешут, таким образом, друг другу языки, а на самом же деле ничего особо такого страшного с нашим одноклассником, моим другом не произошло. Да, я согласен, частенько он пристращается к стакану, но и меру при этом отлично знает. Работает на одном из крупных предприятий нашей страны уже много лет. В коллективе о нём практически все сотрудники очень хорошего мнения придерживаются. Да и дочка вместе с ним проживает. Если бы отец был каким-нибудь потерянным алкоголиком, вряд ли Дашка ютилась с ним под одной крышей более двух лет. Так что информация, которой ты располагаешь на самом деле, полностью ложна. Вот и все дела. Обычные инсинуации.

- Знаешь, - разоткровенничался Валера. – А я всё-таки питаю надежду на то, что Алеська откликнется со временем на моё предложение.

- Какое это такое предложение интересно мне знать?

- Я ей предложил встречаться, - просиял от счастья весь Валерий.

- Именно поэтому ты решил заняться ходьбой, чтобы похудеть? – от души рассмеялся Алексей Михайлович. – Зря только время потеряешь, друг ты мой сердечный. С телосложением у тебя, между прочим, всё в полном порядке, - констатировал факт педагог, принимая серьёзное выражение лица.

- Почему же?! Стану за ней ухаживать, дарить цветы и подарки, свожу на выставку какого-нибудь знаменитого художника или в театр на спектакль. Как говорится, надежда умирает последней, главное не дешевить мечту.

- Надейся и мечтай, твоё право. Мечтать невредно – вредно не мечтать! Помнишь песню Раймонда Паулса про миллион алых роз, которою исполнила в начале восьмидесятых годов примадонна российской эстрады?

- Разумеется.

- Так вот именно на такого типичного чудака-простофилю ты и будешь походить, ухаживая за Алесей, которая до сих пор, до самого что ни есть настоящего безумства, любит моего друга и совместно с дочерью делает всё возможное и невозможное, чтобы снова жить сплочённой на долгие годы единой семьёй.

- Откуда тебе об этом известно? - слегка с угасающей страстью выпытывал Валера.

- А мне много о чём известно, - махнул рукой Алексей. – И я очень рад, что сегодня не допустил грубейшую ошибку, не рассказав тебе нечто такое, способное явиться источником ещё большого помутнения твоего рассудка. Выбрось из головы один раз и навсегда бредовую мысль, касающуюся ухаживания за Алесей, как это в своё время сделал я.

- Как?! Ты тоже был в неё влюблён и пытался за ней приударить?!

- Да, уважаемый мой коллега! Всё тщетно.

- Вот это номер! А я же об этом абсолютно ничего не знал.

- Тебе об этом и не нужно было знать. Я сумел подавить в себе чувство настоящей любви к однокласснице, внезапно вспыхнувшее во мне, хотя и очень трудно было это сделать. Клин клином вышибают. Повстречал женщину, которая меня безумно любит, а я отвечаю ей взаимностью. Теперь для меня Алеся просто прошедшее умопомрачение. Так что, следуй моему примеру, иначе…

- Что иначе? – не успокаивался Валерий.

- Без всякой там анестезии придётся отрубать от своего тела нити связанные с нею, а рана потом, ой, как долго и мучительно будет заживать. Не для того нам молодость дона, чтобы убиваться.

И всё-таки Валера не зря родился под созвездием козерога. Упрямства ему не у кого не требовалось занимать. Он решил следовать напропалую, а там будь что будет. В конце концов, нет такой на свете козы, у которой рога б не ломались, да и сама по себе борьба за неё стоит свеч. Риск – святое дело. Самое главное при этом не оказаться случайной нечистью, субъектом повышенного инсинуационного внимания многочисленных жителей одного из больших городов нашей распрекрасной страны, на территории которой педагог проживает с момента своего появления на белый свет в начале восьмидесятых годов двадцатого столетия, являясь яркой фигурой занимающейся общественной деятельности.

И всё же борьба за бывшую одноклассницу, с точки зрения Валеры, стоит свеч. Победитель будет прав! Проигравший – просто…

****

Когда Алеся отварила после раздавшегося звонка входную дверь своей собственной квартиры, её несказанной радости не было границ.

- Даша! Дашенька! Дашка! Доченька мая любимая, ты не представляешь, как я по тебе соскучилась! Очень рада тебя видеть, очень! Заходи моя хорошая, - говорила молодая женщина плача от радости, обнимая и целуя свою единственную родную дочь, рождённую от единственного до сих пор любимого человека.

- Привет мамочка! Я тоже очень рада тебя видеть, - Дарья горячо обняла мать, прижимаясь к её нежной щеке своей, как всегда высказывался папаша, гладенькою щёчкою.

- Я сегодня видела в телефоне твой пропущенный вызов, ты хотела меня слышать, а я уже была на работе.

- Я так и поняла.

- У тебя что-то случилось, дочка? – забеспокоилась Алеся.

- Нет, мамочка, не волнуйся, у меня всё в полном порядке.

- Проходи на кухню. Мы с тобой чайку попьём, поговорим вдоволь, тем более, что мы с тобой уже давненько не виделись.

Дарья присела на табурет и осмотрелась. Отцовская квартира выглядела настоящим дворцом, полной чашей по сравнению с материнской халупой. На кухни соответствующие нужные предметы практически отсутствовали. Чтобы набрать в чайник воды, мать направилась в ванную комнату, где кран прорычал по-звериному. Санитарное оборудование требовала уже давненько полнейшего обновления, так же как и вся жилая площадь квартиры нуждалась в капитальном ремонте. Да и обстановка наблюдалась убогой, в прямом смысле этого слова. Никогда мать не царствовала, живя на одну заработанную плату вместе с дочерью, особо не рассчитывая ни на чью бы там ни было помощь. Частенько, Дашка это очень хорошо помнит, мама от отчаяния высказывала дочери, ни в чём её никогда не упрекая при этом:

- Ой, Дашка, как мне уже просто осточертела эта проклятая нищета. Когда мы уже с тобой заживём по-человечески?

- Когда ты с папой сойдёшься, - мудро отвечала умная не по годам дочь, на что мать смущённо отводила глаза в сторону.

Дарья догадывалась давненько о том, что у матери есть какая-то тайна, которой она не может поделиться даже с родной дочерью. В прежние времена девочки становилось абсолютно всё понятно и предельно ясно. Мол, мала ещё дочь, не доросла пока до того, чтобы понять материнского порока. Но, ведь теперь дочка уже достаточно взрослая для искреннего откровения с родной душой и именно сейчас она вызывает свою любимую мать чуть ли не на исповедь перед нею самой.

- Расскажи мне всё, что произошло между тобой и папой, в то время как я была ещё совсем крошкой. Ты же знаешь, мне можно доверять секреты и тайны. Вполне возможно, это поможет и мне ускорить процесс вашего совместного проживания.

- Дашенька, какая же ты всё-таки у меня мудрая дочка, - женщина горячо прижала к груди свою родную кровиночку, нежно гладя по волосам дочку. – Грешна я перед твоим отцом, очень грешна. Это я во всём виновата, что мы с ним расстались около двенадцати лет тому назад. А люблю я его до сих пор, чистой и искренней любовью. Господь сам тому свидетель.

- Что же всё-таки между вами произошло?

Алеся глубоко и тяжело вздохнула, как бы собираясь с трудными мыслями.

Из общего её сбитого рассказа следовало, что теперешние настоящие родители Дарьи познакомились на первом школьном звонке. С первого и по одиннадцатый классы неразлучно дружили, сидя за одной партой. Многие ученики в школе публично называли Алесю и Тимку «сладкой парочкой», некоторые дразнили женихом и невестой, а они абсолютно никакого внимания не обращали на так называемых завистливых глупцов. Порой дело за годы учёбы, ещё в начальных самых классах, доходило до того, что ребятки не могли минутки прожить друг без друга. Они познали тепло первого нежного объятия в старших классах, вкус первого самого настоящего поцелуя, запах первых подаренных цветов и ценность подарков. Алеся отличалась своей скромностью, усидчивостью и послушностью в исполнении любого доведённого до неё задания. Скромна и застенчива всегда была она. В отношениях с молодыми людьми непреклонна и недоступна, типичная однолюбка, сохраняющая верность и преданность лишь только одному молодому человеку, единственному и любимому всей своей плотью, всем своим сердцем. И отдалась она Тимофею целиком и полностью, став в его нежных объятиях женщиной. Первая страстная близость оказалась настолько плодотворной, что через девять месяцев родилась дочка, в которой родители обоюдно души не чаяли с самого её рождения. Вот только в браке Алеся и Тимофей никогда не состояли, и в таком положении дела заключалась определённая выгода. Дашкин отец, обучаясь на дневной форме обучения в институте, умудрялся ещё к тому же, и подрабатывать по вечерам, так как молодая семья определённо нуждалась в своём полном содержании. Старался Тимофей – глава семейства молодого из-за всех имеющихся у него человеческих сил. Получалось, хотя, денежки очень и очень нелегко в карман попадали, частенько приходилось хронически недосыпать, как по причине ночных смен, так и из-за капризов маленького сотворения. И, тем не менее, молодой организм ко всему привычен и вынослив. Стерпелось и слюбилось, прирослось, обжилось.

- А потом твой папа после окончания института поступил в аспирантуру. Вот тут-то всё и началось…

- Что началось? – не поняла мать Дашка.

- Видишь-ли, доченька, ты у меня уже взрослая девочка и сумеешь меня понять, как женщину, потому что ты сама и есть будущая женщина.

Дарья выжидательно смотрела на маму во все глаза, а та всё ещё немного смущаясь, молвила.

- То, что нам женщинам дала матушка-природа от рождения, она будет требовать взамен в любом случае, несмотря ни на что. Ты, меня понимаешь, о чём именно я говорю сейчас?

- Естественно.

- Нам женщинам всем крайне нужен секс, рождение детей, а иначе может развиться онкологическое заболевание матки.

- Оч-чень интересно!

- Я тебе сейчас серьёзно говорю как взрослому человеку. Такое заключение, между прочим, самой гинекологией доказано, а не мною придумано.

- Зачем ты мне об этом теперь рассказываешь? – с укором спросила Дарья.

- Да неужели ты ещё до сих пор всего не поняла, что произошло у нас с твоим отцом?

- Откровенно говоря, нет. Может и не стоит на самом деле об этом что-либо далее говорить?

- Твоего папули месяцами рядом со мною не было, я же всё-таки женщина как-никак! Вот и…

- Хватит мама, - поспешно прервала молодую женщину дочка. – Подробности твоей интимной жизни меня не интересуют. Мне неприятно всё это слушать. Я больше чем уверена, папа со мною уж точно не завёл разговора на такую весьма щепетильную тему. Как ты смеешь??

Дарья в упор осуждающе с упрёком посмотрела на мать, которая зарделась, сгорая от стыда перед собственной дочерью. Тяжело стало осознавать, что в свои семнадцать лет девушка оказалась намного тактичнее, импозантнее и мудрее её самой, когда-то родившей и подарившей жизнь, в которой дочурка видела всё же больше плохого, чем хорошего, несчастного, чем пафосного. А кто из родителей при этом был большим виновником? Данный вопрос Алеся частенько себе задавала и каждый раз не получала на него достоверного ответа. Спрашивать же друзей и близких, считалось просто абсурдным.

Между тем дочка продолжала беседу, резко изменив тему.

- Хотела тебе хорошую новость сообщить. Папочка в последнее время ведёт здоровый образ жизни. Тьфу-тьфу, не сглазить. Ко мне стал более внимателен, добр и мил. Так что, полагаю, скоро я добьюсь своей цели, к которой следую уже довольно-таки долго – больше года. Так что твоя заветная мечта, мне кажется, не за горами будет исполненной. Вот именно такую новость я и хотела тебе сообщить.

- Дай-то Бог дочка, - только и могла сказать всё ещё смущённая собственной нелепостью мать.

Глава 7.

Мария Александровна подкатила к воротам предприятия на автомобили марки KIA. Супруг традиционно на прощание чмокнул любимую женщину в щёку, и укатил в ведомом только ему одному направлении, по своим же персональным делам. Бесспорно красивая дама, держа за руку своего сынишку дошкольного возраста, как обычно подошла к известному контролёру бюро пропусков.

- Доброе утро Тимофей! Как дела? – задала свой ставший ежедневно традиционным вопрос Машка.

- Привет! – живо откликнулся Тимофей, не отвечая на вопрос.

- Как дела-то?

- А у меня дела после тридцатилетнего так называемого юбилея идут всегда в двух направлениях…

- Поконкретнее, пожалуйста.

- Либо хорошо. Либо очень хорошо, - гордо заявил Тимофей.

- Всё понятно. Молодец, мне нравится твой постоянный оптимистический настрой. А я вот сегодня со своим маленьким помощником…

- И как всегда без пропуска, - закончил за неё фразу контролёр.

- А вот и не угадал. С пропуском как раз-таки.

Маша предъявила Тимофею пропуск. Мужчина искренне, стараясь не показывать восхищения от увиденного изображения на фото, залюбовался красавицей, в отношении которой уже давненько испытывал самую что ни есть настоящую человеческую симпатию, но не более того. Нравилась ему Маша, и это можно было увидеть невооружённым глазом, как бы там не пытался внебрачный папаша того скрыть на самом-то деле. Стройная фигурка, божественно красивые волосы, лёгкая походка, чем-то напоминающая такт мелодии популярной песни. О нарядах лучше помолчать. Не каждой даме суждено одеваться в такое привлекательное убранство, подвергнутое постоянному сверлению мужских глаз. Только характер и внешность женщины поройоказываются несопоставимы. Красоту унесут годы, а доброта остаётся навсегда. Хорошо, если она имеется в наличии. Порою несносный характер до такой степени отравляет мужскую душу, при полном отсутствии доброты, что красота моментально перебазируется в уродство. И всё же, некрасивых женщин не бывает, бывают лишь мужчины так себе.

- Зайди ко мне сегодня в отдел, - попросила между тем Машка.

- Зачем?

- У тебя скоро контракт заканчивается, заявление нужно написать.

- Какое ещё заявление? – слегка насторожился Тимофей.

- Заявление по поводу прошения на дальнейшее продление контракта, - пояснила Мария Александровна.

- Хорошо, зайду при первой же возможности.

- Желательно, как можно скорее.

- Бог ты мой! Машка, к чему такая спешка, не могу понять? Ты же сама наверняка знаешь о том, что именно спешка хороша только лишь при ловле блох, - пытался паясничать серьёзный контролёр бюро пропусков.

- Твои шутки теперь неуместны. Сроки подачи заявления поджимают. Постарайся зайти в первой половине дня.

- Обещаю, - клятвенно заверил инспектора по кадрам Тимофей.

Кабинет Марии Александровны находился на третьем этаже. Молодой человек с лёгкостью поднялся по лестнице, он даже в своём жилом доме никогда не пользовался лифтом, проживая на седьмом этаже, всегда поднимался и спускался по лестнице пешком.

- Мария Александровна, можно к вам? – скромно поинтересовался отец семнадцатилетней дочери, просовывая в дверь кабинета одну только голову, тем самым заставляя маленького сынишку залиться звонким смехом от увиденного фиглярства взрослого дядьки.

- Заходи уже, шутник. Садись, заявление пиши. Ребёнка вон рассмешил до слёз.

- Заявление я всегда успею написать. Самое главное, мальчугана вниманием не обделить, - Тимофей указал рукой на расположившегося на стуле у окна сына Маши, пытаясь украдкой найти сходства в чертах лица с матерью. – Тебя как зовут?

- Захар, - стесняясь, еле слышно отозвался мальчик.

- Хороший мальчик Захар! А хочешь шоколадку?

Мальчик молча закивал головой в положительную сторону согласия.

- Держи! – Тимофей щедрой рукой вручил ребёнку шоколад кондитерской фабрики «Спартак».

- Что нужно сказать дяде? – подала голос Маша, молча наблюдавшая с улыбкой за происходящем.

- Спасибо, - стесняясь, ответил ребёнок.

- На богатырское здоровье! – резво откликнулся контролёр. – Машка!

- Что?

- Маша, тебе когда-нибудь говорили о том, что ты на свете всех краше?

- Говорили. И не один раз, особенно ты.

- Тебе правду говорили.

- Хотела у тебя уточнить, - вспомнила Мария Александровна. – Ты какого года рождения?

- Тысяча девятьсот пятьдесят девятого.

- Ка-ко-го?!

- Тысяча девятьсот пятьдесят девятого, - как ни в чём небывало ответил спокойно Тимофей.

- Опять шутишь?? А если серьёзно?

- Знаешь, на моей предыдущей работе был такой случай. Я работал начальником городской свалки, и однажды между моими подчинёнными зашёл спор по поводу моего года рождения. Не знаю точно, на что именно спорили рабочие, но одна категория придерживалась такого мнения, что я тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, а вторая категория – тысяча девятьсот пятьдесят девятый год отстаивала. Вот я после такого эксцесса, шутя, и стал называть данные годы, хотя, на самом-то деле, и не первый, и не второй вариант не являются достоверными. Родился я в конце семидесятых годков двадцатого столетия.

- М-да, любишь ты от души ввести людей в заблуждения.

- Если так разобраться, мои подчинённые оказались правы. Я не выгляжу на свои годы.

- Почему ты так решил?

- Как-то один раз зашли мы с другом в парикмахерскую, ему подстричься нужно было. Я ожидаю в коридорчике, а в это время мастер его обслуживающая, указывая слегка заметно рукой в мою сторону спрашивает:

- Это ваш отец?

- Никак нет. Это мой друг, - отвечает ей Лёшка.

- И тогда я призадумался. Уж если моему другу тридцать три, то мне минимум получается пятьдесят один.

Маша весело рассмеялась.

- А это значит, что я рождённый близко к тысяча девятьсот пятьдесят девятому году. Правы оказались работники!

- Перестань ты обращать внимание на всякие глупости посторонних лиц. Хорошо ты выглядишь. Только за внешностью своей следить нужно, а так, разумеется, если ты пришёл на работу небритым, то естественно, будешь выглядеть старше своих паспортных данных, - успокаивала собеседника Маша.

- То есть ты хочешь сказать, если я стану регулярно следить за своим внешним обликом, то, вполне возможно смогу тебе понравится? – паясничал Тимофей, не воспринимая всерьёз слова, которые сейчас говорил.

- Ты мне можешь понравиться своим всего одним знаком внимания, раз и навсегда.

- Каким конкретно?

- Угости меня как-нибудь целой коробкой «Rafael». Это более предпочтительное кондитерское изделие, чем от фабрики «Спартак».

- Так ведь ты же мне сказала при последнем нашем с тобой разговоре о том, что твоё сердце принадлежит другому мужчине, - напомнил, ухмыляясь, Тимофей.

- Ты самое главное конфеты принеси, а я подумаю.

- Намёк понял.

- Вот и молодец.

«Интересно, ты сейчас иронизируешь или вполне серьёзно говоришь? Если иронизируешь, то зачем, ничего я не могу понять. Абсолютно ничего смешного я в этом не нахожу. Зачем тебе сдалось такое? А если твои слова были сказаны тобою всерьёз, тогда в отношении тебя только одно могу сказать – грош цена таким женщинам, если какие-то там их чувства можно купить несчастными конфетами. Непозволительно молодым женщинам делать так, как того захотят их левые пятки», - логически размышлял Тимофей Николаевич. Всего лишь за считанные минуты он целиком и полностью разочаровался в женщине, к которой испытывал искреннюю симпатию на протяжении всех лет работы на предприятии. Ему захотелось как можно быстрее покинуть кабинет Марии Александровны, даже не написав требуемого заявления, но для этого в настоящий момент не находилось подходящего предлога. На подмогу Тимофею Николаевичу пришёл Захар.

- Мама, мне скучно, - слегка прохныкал мальчик, не находящий влечение собственному сердцу в кабинете инспектора по кадрам.

- Скучно? - сосредоточила своё внимание на сынишке Машка. – Возьми мозаику сложи.

Тимофей вышел из кабинета Марии Александровны в коридор. Ему очень сильно хотелось в эту минуту побыть одному, да только трудовые обязанности не позволяли того сделать. А ещё очень сильно захотелось оказаться дома, увидеть рядом с собою Дашку, крепко прижать её к себе, ощущая дышащее тепло родного тельца, вдыхая запах божественно красивых волос. Контролёр бюро пропусков с большим нетерпением стал дожидаться окончания рабочей смены.

****

Молодая, красивая пара уже достаточно много времени прогуливалась по аллеям городского парка культуры и отдыха. Познакомившись около двух лет тому назад на дне рождении бывшей одноклассницы дамы, молодые люди практически сразу же проникли обоюдным внутренним расположением друг к другу, и чувства их с каждым днём всё крепчали, преобразовываясь в настоящую любовь. Вот только молодая женщина, мама трёхлетней девочки их абсолютно не утаивала в себе, чего не скажешь о молодом мужчине, таком же закоренелом холостяке, каковым являлся по настоящее время и его друг Тимофей.

- Признаться откровенно, мне в последнее время становится непривычным видеть тебя чрезмерно молчаливым, - высказала свою точку зрения Ася. – За всё время наших с тобой прогулок ты больше молчишь. Тебя что-то тревожит?

- Да, ты весьма наблюдательна, - отозвался Лёша. – Меня очень беспокоит и ещё больше не нравится твоя затея, касающаяся знакомства моего друга с одной из твоих подруг.

- Скажем так, она не моя подруга, мы с ней просто знакомые.

- Тем более, - придирчиво отметил Алексей. – Может быть, ты её ещё недостаточно хорошо знаешь как человека. Вполне возможно, что эта женщина вобрала в себя все негативы самого настоящего дьявола, бездаря.

- Лёша, я тебя умоляю, Вика очень хороший человек. Я в этом лично сама убеждалась неоднократно.

- Каким образом?

- Например, мне не с кем оставить дома Янку, прошу побыть в таком случае свою знакомую, которая с большим удовольствием откликается на мою просьбу.

- Ну, скажем так, это ещё не о чём существенным не говорит. Интересно, а что она у тебя просит взамен за так называемую оказанную услугу няньки и просит ли вообще?

- Торт.

- Гениально!!!

- А что ты в этом видишь зазорного?

- Да так, как говорится, каждый человек говорит, думает, смеётся и поступает в меру своей распущенности. Смею предположить, что у женщины существуют определённые трудности с диетой и кулинарией одновременно и в одном целом, так сказать.

- Это ещё почему? – удивилась Ася.

- Об этом лучше сейчас не говорить вслух. Не стоит даже время на такие сущности тратить, - уклонился от ответа Алексей. – Ты мне лучше скажи, как давно вы знакомы.

- Месяц.

- Всего лишь?!

- Да. Ровно месяц.

- И за это время ты сумела сделать вывод о том, что она хорошая женщина?

- А сколько, по-твоему, для этого нужно времени? – вопросом на вопрос парировала Ася.

- Дорогая моя, я с Тимофеем уже двадцать лет дружу, за этот период не один пуд соли был съеден, но, тем не менее, я до сих пор так и не смог изучить своего друга досконально, целиком и полностью. От каждого живого человека можно ожидать всего чего угодно в любой момент. Вот ты мне скажи честно и откровенно, что она собой представляет на самом-то деле?

- Тридцатичетырёхлетняя женщина, одна воспитывающая маленькую дочку, работает в роддоме…

- Я это уже слышал. В какой семье она выросла?

- Этого я толком не знаю.

- Забавно, - рассмеялся наставник.

- Ничего забавного не вижу. Если так это интересно твоему другу, могу поинтересоваться у Вики.

- Вот как раз-таки моему другу это совершенно не к чему. Ему в последнее время абсолютно безразлично с кем знакомится и на то есть своя причина, о которой тебе лучше бы никогда не знать.

- Да я догадываюсь, о чём идёт речь Лёшка. Если это действительно так, тогда что нам мешает познакомить Тимофея с Викой? – не унималась Ася. – Может быть, на самом-то деле из них выйдет идеальная пара, а мы с тобой при этом окажемся настоящими что ни есть сватами.

Алексей внимательно взглянул на свою спутницу жизни, отмечая в очередной раз, в какой именно, он уже и сам сбился со счёту, неистовую красоту её миндалевидных глаз, а также пышную рубенсовскую грудь. Пришла пора открыть своей спутницы жизни тайну, касающуюся межличностных отношений Тимофея. Другого выхода нет из создавшейся ситуации, по мнению Алексея Михайловича.

- А мешает нам с тобой, Ася, простое, я бы даже сказал элементарное, жизненное обстоятельство, суть которого заключается в том, что Тимофей сам по себе, как человек таковой, является типичным однолюбом, сердце которого по сей день бьётся неровно и слишком учащённо по отношению к женщине, родившей ему когда-то шестнадцать лет тому назад внебрачную дочь.

- И что из этого? Дела давно минувших дней.

- Согласен, только вот в настоящий момент дочь и мать общими усилиями делают всё возможное и невозможное, чтобы снова, как и прежде, в былые времена, жить одной общей семьёй. И поверь, ты, мне на слова, у членов этой семьи любовь друг к другу жить будет до бесконечности. Так что не стоит обрекать на незаслуженные муки и страдания ни в чём неповинные человеческие души. Так будет честнее и правильнее в действиях.

- Коль ты так считаешь, в таком случае, не будем затевать с тобою что-либо до тех пор, пока Тимофей сам не попросит нас об этом, - сделала свой заключительный вывод Ася, подумав с деланным равнодушием.

- Надеюсь, что такого не произойдёт никогда.

Алексей Михайлович впервые за долгое время расплылся в широкой улыбке, на душе как-то мгновенно полегчало, словно здоровенный камень свалился с плеч. Молодые люди, обнявшись, направились к выходу из парка культуры и отдыха на одну из ближайших оживлённых улиц города.

Глава 8.

Валерий с большим букетом красивых белых роз поджидал Алесю у ворот мебельной фабрики. Чисто выбрит, аккуратно подстрижен, одетый словно с иголочки интеллигент всё ещё был, как и прежде, одержим несказанной надеждой на то, что женщина, к которой он неравнодушен уже более шестнадцати лет, ответит хотя бы частично взаимностью на его искренние пламенные чувства любящего человека. Ожидая Алесю, мужчина уж явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу, а желаемой увидеть дамы всё не наблюдалось у ворот фабрики. Валерий мысленно подыскивал слова необходимые для ожидаемого диалога, мечтательно выстраивая его сладостные реплики. Фантазируя, представлял себя сидящем в кафе с желаемой женщиной, которая при первой их встречи, после длительного неведения, оказалась слишком холодна по отношению к нему. Что поделать? Первый блин всегда получается комом, так же как и первая попытка Валеры, сделавшего предложение однокласснице попробовать для начала встречаться и гулять в свободное от работы и повседневной суеты время. Однако, попытка – не пытка.

Мечты-мечты, где же они ваши сладости?

Где же они ваши совершенствования и воплощения в реальности?

Иногда человек так неимоверно мечтает о том или ином совершенстве, однако, в конечном итоге, получает одно лишь только полнейшее разочарование.

- Я одного не могу понять, чего ты сюда пришёл? Чего ты припёрся?? Я же тебе русским языком сказала и всё доходчиво объяснила, что между нами ничего нет и быть не может, - грубо встретила озадаченного столь неожиданным появлением, бурным и грубым приветствием кавалера Алеся.

- Это вот тебе, от души и для души, - Валерий протянул молодой женщине букет, стараясь держать себя в руках после весьма холодного дамского приветствия.

- И это всё на что ты способен в сфере ухаживания за представительницами женского пола? – она старалась уколоть мужчину как можно больнее и обидчивее.

- Почему же?! Если есть желание, давай сходим куда-нибудь или просто прогуляемся по городу.

- Просто гулять по городу у меня нет абсолютно никакого желания, я на работе очень-очень предостаточно «нагулялась». Что касается хождения в какое-либо развлекательное учреждения, то ненароком возникает вопрос, а хватит ли у тебя денег, чтобы сводить меня, скажем так, в какой-нибудь ресторан? Общественная столовая меня как-то не особо привлекает своими устаревшими меню.

- Я буквально вчера получил отпускные, так что на ресторан у меня точно уж хватит. Пойдём, тем более, я сам уже давненько там не бывал. Последний раз на выпускном вечере, прощаясь со школой. Ну, так как, идём?

- Послушай, Валера, - слегка смягчилась бывшая одноклассница, - перестань ты себя тешить наивными надеждами. Неужели тебе взрослому человеку непонятна элементарная вещь, что напрасны все твои затеи? Они разобьются в конечном итоге о глухую стену. Время только зря потеряешь и деньги израсходуешь, кстати, заработанные честным трудом. Не отвечу я никогда на твои пламенные чувства. Не люблю я тебя. Не интересуешь ты меня, как мужчина. Моё сердце навеки принадлежит другому человеку, и ты прекрасно знаешь кому именно. Так что мой тебе человеческий совет, займись делом более серьёзным. Это пойдёт тебе на пользу. И цветочки, которые ты мне сегодня принёс, подари лучше какой-нибудь другой женщине, а со мной, я тебя очень об этом прошу, не ищи больше встреч. Ты совсем не знаешь, какой я могу непредсказуемой быть в гневе. Не нарывайся на грубость. Пожалеешь. Прощай.

Глядя вслед удаляющейся подвижной женской фигурки, Валерий, сжимая до боли в ладони непринятый букет белых роз, настойчиво процедил:

- Я буду бороться, буду бороться за тебя, чего бы мне это ни стоило. Нет на свете такой козы, у которой не ломались бы рога. Сущность каждой человеческой цели заключается не в скорейшем её окончании, а в достижении совершенства.

****

Отработав как всегда добросовестно очередную рабочую смену, Тимофей от предприятия до дома, в котором проживал ровно тридцать лет, решил прогуляться пешком, не воспользовавшись услугами отлично функционирующего общественного транспорта. На небе таким часом зажигались звёзды, а на городских улицах дружно и одновременно энергично вспыхивали фонари. Сегодняшний разговор с инспектором по кадрам на работе слегка озадачил и серьёзно расстроил молодого мужчину. До сих пор он до конца так и не смог понять, теряясь в одних лишь догадках, разговаривала ли серьёзно на самом деле Мария Александровна с ним или она всего-навсего только пускала пыль в глаза. Не укладывалась пережитая ситуация в голове, прогоняя прочь желаемый после работы покой.

Прогулка же всегда приносила Тимофею положительный результат. Успокаивалась нервная система, от полученного количества кислорода головной мозг посещали оптимистические мысли, являющиеся инициаторами дальнейшего продолжения жизненного пути, да и воспоминания, нахлынувшие сегодняшним вечером, сопутствовали появлению улыбки на пока ещё молодом, не до конца пропитом лице.

Память уносила Тимофея в начало апреля месяца тысяча девятьсот девяносто седьмого года.

Тогда ещё студент первого курса государственного высшего учебного заведения вернулся домой после занятий в подавленном настроении, чему послужило причиной отсутствие в институте сегодняшнем днём любимой девушки по имени Алеся. Парню немедленно тогда хотелось связаться с подругой, сердце не давало покоя, сознательно нагонялись тревожные мысли. Едва Тимофей оказался в квартире, пред ним предстал отец со словами:

- Тим, какая-то девушка достала своими звонками не только меня, но ещё и твою любимую бабулю в придачу.

Слово «достала» было сказано в ярко выраженной форме нецензурной брани не истого разума.

Тимофей сразу же догадался о ком идёт речь. Одна только Алеся знала его домашний номер телефона, а также номер бабушки – тёщи отца. Значит, что-то у девушки произошло серьёзное, иначе бы она не отсутствовала без уважительной причины на занятиях, относясь к числу одной из лучших студенток на факультете, и не беспокоила понапрасну родственников Тимофея уже несколько раз своими телефонными звонками, как об этом утверждает его отец.

Швырнув сумку, набитую конспектами и источниками научной литературы в угол коридора, забыв о том, что ещё сегодня не обедал, джентльмен поспешил к любимой леди домой, застав её всю в слезах.

- Что с тобой? Что у тебя случилось? Почему тебя сегодня не было на занятиях? – допытывался Тимофей.

Алеся как можно покрепче прижалась к человеку, которого любит больше всей своей жизни, считая самым дорогим, что у неё вообще есть в личной жизни.

- Я же тебя просила, - всхлипывала девушка, - только аккуратно потренироваться, а ты что наделал?..

Тимофей сразу догадался, о чём идёт речь, и искренне расплылся при этом в широкой улыбке.

- А я решил всё сделать профессионально без всяких там тренировок и специальных подготовок! Вот нам с тобой и замечательный результат в знак благодарности! – весело отреагировал он, закружив на руках Алесю по комнате.

- Что же теперь с нами будет? Что нам дальше делать? – плакала девушка, ставшая в шестнадцать лет сиротой.

- Что будет?! Родителями мы с тобой станем! Мамой и папой! У нас будет дочь! Дочь! Такая же красивая, как мама и, такая же умная и рассудительная, как папа!

- А если всё наоборот? – на заплаканном лице отразилась улыбка.

- Полагаю, мама у нас тоже умом не обижена, да и папа на обезьяну вовсе не похож. А если мужик не похож на обезьяну своим внешним обликом, то это уже свидетельствует о том, что он красавец.

- Как мы её назовём?

- Давай пока мы с тобой эту тему отложим на более поздний срок.

- А это ещё почему?

- Не будем загадывать наперёд. Возможно, получится так, что родится мальчик, а не девочка вовсе. Так что не стоит торопить события и загадывать наперёд.

- Ты бы кого больше всего хотел, мальчика или девочку?

- Девочку разумеется. Чтобы у тебя рядом была всегда хорошая помощница, подружка и опора нашей жизни. Ну, а если матушка-природа подарит нам сына, значит, так станет угодно самому Господу Богу. Одно хочу я, чтобы ты знала и запомнила навсегда. Я всю свою жизнь, какой бы она там ни была, буду любить тебя настоящей, чистой и искренней любовью, помни об этом всегда. Моя любовь к тебе бесконечна.

- Я тоже тебя буду очень сильно любить, так же, как и сейчас люблю. Моей любви к тебе хватит на долгие-долгие годы жизни. Никогда не сомневайся в моей преданности, верности и крепкой любви к тебе. Никто, ни один мужчина не сможет занять твоего места в моём сердце. Моё сердце всегда будет принадлежать лишь только тебе одному, - клятвенно заверила тогда семнадцать лет тому назад своего любимого человека Алеся.

«Моё сердце принадлежит другому мужчине… Ты принеси мне конфеты, а я подумаю, как с тобой поступить дальше», - прозвучали где-то отдалённо слова сказанные Машей-Наташей, заставляя Тимофея с небесных воспоминаний спуститься на землю теперешних реальностей.

- Да! Никто меня не будет так сильно любить, как Алеська любила и любит до сих пор, а в этом я уверен на все сто с лишним процентов, - громко высказался молодой мужчина, подходя к своему дому. – Её любовь уж точно не конфетами подкуплена. Любовь зла, полюбишь и козла. Об одном прошу, милая козочка моя, отпусти сердце, не мучь меня, иначе, я за себя не ручаюсь. А про Машку можно только одно сказать: природа у нас не слишком щедра, как продавщица в советские времена – отпускает в одни руки по одной штуке: или красоту, или мозги.

Из подъезда неожиданно вышла Дашка. Завидя возвращающегося с работы отца, дочь улыбнулась ему своей очаровательной улыбкой, во всём чётко напоминавшей родную мать. Тимофей с долгожданной радостью заключил в объятия плод своей настоящей, первой и пока ещё последней любви, честно заслужившей воспоминания хорошим словом сегодняшним вечером.

Глава 9.

У парадного входа пятиэтажного дома, малосемейного квартирного типа, расположенного прямо через проезжую часть напротив городского кладбища, остановилась новенькая «Волга» серебристого цвета. Из машины не спеша вылез лысый мужчина лет тридцати пяти, не забыв прихватить с собой большую картонную коробку, элегантно перевязанную красивой красной ленточкой. Аккуратно захлопнув дверь авто, человек медленной походкой направился к домофонной двери ближайшего подъезда. В динамике послышался слегка противный и до тошноты знакомый женский голос:

- Кто?

- Валера, - лаконично и без всякой радостной оживлённости ответил мужчина.

- А-а-а! Явился, не запылился! Значит, всё-таки совесть ты свою не всю променял на пирожки с капустой в школьной столовой, - язвил женский голос.

- Может ты уже, наконец, откроешь дверь, или будешь и дальше заниматься нудным ворчанием?

В ответ послышалась лишь только одна тишина, да раздался сигнал открываемой двери. Мужчина вошёл в подъезд и почувствовал всем своим телом лёгкую приятную прохладу помещения после изматывающей уличной жары.

- Я представляю, как мне сейчас жарко сделается в одной из квартир, расположенных на пятом этаже, - едва слышно высказался Валера. – И как я только с ней смог прожить около десяти месяцев? Сам порой удивляюсь своему ангельскому терпению. Правда, не знаю, насколько этой самой способности терпеть, мне сегодня хватит. Из-за чудовищного монстра совсем с дочкой не хочется видеться.

Дверь одной из квартир пятого этажа была распахнута настежь. На пороге стояла полноватая для своего роста и возраста фурия, с пухлым лицом и обрюзглой фигурой, больше напоминающей предпенсионную повариху, ведущую непрерывную борьбу за тефтели и блинчики в столовых общественного питания.

«Боже мой, куда смотрели мои глаза, когда я с ней знакомился. Чем я думал, когда ложился с ней в постель. Как я вытерпел эту настоящую каторгу, живя с ней под одной крышей, ежедневно выслушивая в свой адрес постоянные упрёки и недовольства? А ведь когда-то я был в неё даже влюблён до беспамятства. Вероятнее всего это являлось каким-то умопомрачением», - скрытно размышлял Валера над нахлынувшей ностальгией.

- Заходи, коль изволил прийти. Гляди-ка, не с пустыми руками к тому же. Интересно, на что ты там додумался раскошелиться для своей родной дочери? – ехидно улыбалась Виктория. – Яна, иди сюда, поздоровайся с папашей, так сказать с позволения. Давненько он к нам не заглядывал. Наверняка, ещё только вчера из сумасшедшего дома выписался.

- Вот зачем ты при ребёнке высказываешь немыслимые колкости в мой адрес. Своей дочери я, между прочим, ничего плохого не сделал.

- Да что ты говоришь?! – повысила голос женщина. – Разумеется, ничего такого особенного ты не сделал. Просто бросил её, так же как и меня на произвол судьбы. Вот и все дела. Я всегда в наших с тобой отношениях делала шаг вперёд, а ты отступал на два назад. Вот такие дела.

- Если и бросил я кого, так это тебя, и виновата в том, что мы расстались, лишь только ты одна.

- Известная история! Я – дура, ты – умный. Я – дьявол, ты – святой. Я – ничтожество, ты – золото…

- Да не заводись ты по мелочам. Здесь же ребёнок как-никак, - осёк женщину Валера, указывая в сторону вышедшей из комнаты и примостившейся возле матери маленькой девочки. – Янка, привет, иди ко мне.

Валерий протянул девочке руки, но она в ответ лишь только крепко прижалась к матери, обхватив её обеими ручонками.

- Дожился, что родное дитя уже начинает забывать папашу. Толи ещё будет!

- Посмотри, что я тебе принёс, - пропуская слова бывшей гражданской супруги, мимо ушей, не обращая на них абсолютно никакого внимания, продолжал разговаривать с дочерью Валерка, лицо которого при виде девочки с каждой минутой становилось всё добрее и теплее.

Он достал из коробки большой бумажный свёрток, раскрывая человеческому взору элемент зимнего одеяния. Завидя коричневую дублёнку Вика начала скандалить:

- Ё.. твою мать! Совсем ориентацию потерял что ли?! Куда ты ей такую большую шубу купил? Да она в ней, если только в пятый класс школы пойдёт. Ой, вот идиот! У тебя полностью крыша поехала! Мозги окончательно атрофировались. Сразу видно, что только вчера действительно из сумасшедшего дома выписался.

- Ничего страшного, в будущем времени пригодится, - нашёлся Валера.

- Когда? Через десять лет? Да к тому времени может мода на них и вовсе пройдёт, или ещё лучше, эту дублёнку моль в шкафу съест. Нет, слушай, у тебя шарики закатились за ролики полностью.

- Ладно, завтра обменяю на другую дублёнку, поменьше размером, - махнул рукой непутёвый папаша, укладывая изделие обратно в коробку. – И не надо так нервничать, нервные клетки не восстанавливаются.

Янка молча наблюдала за происходящим. На её миленьком личике появилась и взыграла лёгкая улыбка.

- Деньги хоть принёс? – этот вопрос волновал Викторию сейчас больше чем какой-либо.

- Ах да, вот, - спохватился папаша, протягивая Яне всего только одну банкноту.

- И это-о всё-ё-ё?! – поразилась Вика, перехватывая у девочки купюру. – Ты считаешь, этого дочери достаточно для безбедного существования?? Да я за один детский садик плачу в два с половиной раза больше того, что ты сейчас выдал! И не стыдно тебе такие жалкие подачки выделять?

Возмущению Виктории не было границ, её голос сорвался на крик. Девочка юркнула в комнату, спрятавшись так, чтобы её не было видно выясняющим отношения взрослым людям.

- У меня нет сейчас денег, - объяснял Валера, - работы мало. Как появятся, дам больше.

- Я от тебя это каждый раз слышу, всё следующим месяцем кормишь. Дуру из меня хочешь сделать? Не выйдет. Работы у него нет, денег мало. Я подам на алименты, и тогда тебе будет уж никуда не отвертеться. Понял? В противном случае, я тебя засажу за решётку без всякого зазрения совести.

- Подавай, коль на то пошло, подавай, - примирился неожиданный гость. – Так будет честнее.

- А ты как думал? Не всё же коту масленица. Будешь ежемесячно выплачивать определённую сумму. Денег у него нет, а за какие-такие шиши машину новую приобрёл прямо из салона?

- Какую новую машину? Из какого салона? Ты что, бредишь?

- Обыкновенную машину, - скандалила Вика. – Ту, которая возле подъезда стоит. Что думаешь, я слепая, ничего не вижу? Ошибаешься. Далеко вижу, далеко слышу.

- Какой ты была полной идиоткой, такой ты и осталась. После того как мы с тобой расстались, прошло два с половиной года. Не зря ж ты до сих пор одна. Никакой нормальный мужик не захочет поддерживать какие-либо отношения с такой мегерой, каковой являешься ты на самом деле.

- Что-о-о?

- Что слышала, - огрызнулся Валера.

- Да у меня мужиков, желающих за мной поухаживать вагон и ещё целая тележка.

- Сомневаюсь, очень сомневаюсь в этом. Каким нужно быть полным отморозком, чтобы связаться с такой убогой клячей, каковой являешься ты.

- А ты не сомневайся. Между прочим, он у меня очень хорошо зарабатывает. Всегда с добротой и теплотой относится к Яне, меня любит безумно. Даже ни так давно предложение сделал.

- Всё ты врёшь. И делаешь это мне на зло, - констатировал педагог.

- Как бы ни так. Тебе ещё неоднократно придётся меня к нему поревновать, когда нас вместе на улицах города встретишь.

- Ещё чего. Чувств у меня к тебе давным-давно уже никаких нет и быть не может, а твоему ухажёру я могу только посочувствовать, потому что тебе от него только одни деньги с подарками нужны. На большее ты не способна. Уж я это знаю лучше любого и каждого окружающего тебя человека. И слабо я верю в то, что этот самый ухажёр есть у тебя вообще, а если даже он и есть, то что-то он неохотно за тобой ухаживает. Ни одного нового предмета я в твоей квартире не обнаружил спустя месяц после своего последнего визита. Или ты все его подарки прячешь где-то в отдельном тайнике?

- Не твоего ума дела, - грубо отрезала Вика. – Ты всё сказал что хотел?

Мужчина молчал, не желая продолжать бессмысленный ни к чему не приводящий разговор, портящий нервную систему.

- В таком случае, будьте здоровы, живите богато, насколько позволит вам ваша зарплата.

Валера быстрым шагом вышел на лестничную площадку. В створе медленно закрывающейся двери быстренько исчез его силуэт.

- Хотя бы с дочкой попрощался напоследок, - крикнула ему вдогонку фурия.

Выпроводив эфемерного гостя, Виктория, долго не раздумывая сняла трубку телефонного аппарата и набрала номер своей недавней знакомой, с которой она познакомилась на игровой детской площадке чуть более двух недель тому назад. Молодая женщина тогда была со своей трёхлетней дочерью, тёской Викиной девочки.

- Привет, Ася!

- Привет, - послышался приятный женский голос на другом конце провода.

- Знаешь, по какому поводу я тебе звоню?

- И даже не догадываюсь.

- Твоё желание ещё в силе?

- Какое желание? – не поняла всей сущности вопроса Ася.

- Ты всё ещё собираешься меня познакомить с мужиком, другом твоего суженного?

- А-а-а, ты это имеешь в виду? Разумеется, собираюсь, если ты, конечно, того сама желаешь.

- Желаю! Как можно скорее знакомь меня с ним.

- К чему такая спешка не могу понять?

- Мой бывший считает, что только на нём одном свет клином для меня сошёлся. Так вот, я горю желанием ему доказать обратное явление, - кратенько пояснила Вика.

- Тебе это надо?

- Очень.

- Алексея друг тоже желает познакомиться с тобой, так что препятствий никаких для этого не существует.

- Вот и прекрасненько! – обрадовалась Вика. – В таком случае, назначаем время и место встречи, не откладывая дело в долгий ящик.

Закончив телефонный разговор, Ася передала всю суть его содержания Алексею.

- Вот тебе и ирония судьбы, оказия, - смеясь, говорила Ася. – Они оба преследуют одинаковые цели. – Так что, на мой взгляд, знакомство просто неизбежно. Да и Вика меня с этим уж слишком поторапливает. И сам Тимофей об этом нас уже неоднократно спрашивал. Получается обоюдное согласие. И это уже замечательно.

- Боюсь, ни к чему хорошему это знакомство не приведёт, - сокрушённо покачал головой Алексей.

- Давай всё-таки будем с тобой оптимистами, надеющимися на лучшее.

- Оптимизм у нас никто не отнимет. Просто я смотрю на мир реально, называя все вещи своими именами.

Глава 10.

Тимофея в последнее время стало очень негативно напрягать одно слишком простенькое обстоятельство. Довольно-таки значительный временной интервал прошёл с того момента как друг Алексей со своей спутницей жизни Асей грозились познакомить с незамужней женщиной, но до сих пор кроме обещаний молодым человеком так ничего серьёзного и не было предпринято. А ведь Тимофей любое начатое дело любил всегда доводить до своего логического завершения, каким бы оно ни было в конечном итоге. И постоянные откладывания, ежедневные переносы на неопределённый срок, конкретно вывели из терпения мужичка, которому был присущ бешенный холерический темперамент. Если он когда с кем-либо ругался, а такое случалось частенько в быту, то, во-первых, заводился с полуоборота, прямо как пусковой двигатель бульдозера, а во-вторых, скандалил так, что его было слышно на солидном расстояние. Что ж тут сказать? Скандалить во всеуслышание – очень дурной тон, просто аморальный.

Вот и сегодня при встрече с другом Тимофей совсем потерял контроль над своими действиями и эмоциями, не отдавая никакого совершенно отчёта произносимым словам.

- Я одного не могу понять, какого чёрта вы тянете собаку за хобот, тем более, что хобота у неё на самом деле и в помине никогда не было? Просто-напросто природой не предусмотрено. Что это за ребячество такое? Что за детский сад, в конце-то концов, да из конца-то в конец? И долго вы будете так уклоняться от самой главной сути? Сказали букву «А», так говорите уже поскорее и букву «Б», вы же уже взрослые люди, а не какие-то там пятнадцатилетние молокососы. Так стоит ли терять время, тем более, что именно оно в наши дни является ценностью.

- Не понимаю, о чём ты сейчас говоришь?

- Всё ты прекрасно понимаешь, Лёша. Не надо вот прикидываться человеком с задержкой психического развития. Ты отлично знаешь, о чём именно я сейчас говорю.

- То есть, ты настаиваешь на знакомстве с Викторией? – уточнил Алексей.

- Да, я настаиваю. И скажи спасибо, что я это сейчас делаю вполне интеллигентно. Будь на твоём месте кто-то другой, я бы его уже давно обложил самыми впечатляющими матами, так что тебе ещё чрезмерно крупно повезло.

- Что ж, в таком случае, выражаю тебе благодарность.

- Послушай…

- Хорошо, коль ты настаиваешь, познакомим тебя с женщиной, тем более, что она и сама заинтересована чрезмерно в знакомстве с тобой.

- А вы хоть сказали ей о том, что у меня есть уже довольно-таки взрослая дочка?

- Разумеется, - присоединилась к разговору Ася. – Я сама лично разговаривала с Викой, рассказала ей, что у тебя есть дочь, по возрасту уже самая что ни есть настоящая невеста.

- И как она к такому положению дел отнеслась?

- Положительно отреагировала. Сама Вика очень долго не могла родить ребёнка, лишь только в тридцать лет испытала такое великое счастье.

- Скорее всего, бывший супруг считал её бесплодной, а на самом-то деле лично оказался из категории пустоцветов? – безошибочно предположил Тимофей.

- Да так оно и получилось, - подтвердила Ася.

- В таких случаях, самое главное, чтобы рядом с женщиной просто находился настоящий мужчина.

- Она, кстати, спрашивала у меня о том, как ты отнесёшься к тому, что у неё есть дочь?

- Очень хорошо, что у неё есть дочка. Просто замечательно. Я считаю, наше самое главное счастье именно в детях и заключается. Ребёнок – это продукт нашего воспитания и нашей заботы о нём. Ребёнок в своих отношениях с родителями проходит три основные стадии. Как правило, такое случается до момента достижения ребёнком своего совершеннолетнего возраста. Всё происходит так, что сперва, ребёнок своих родителей любит, затем судит, и лишь только потом, может быть он их пожалеет, только в том случае, если они того заслужили.

- Хм. Интересную ты гипотезу разработал, - пришёл в восторг Алексей, - лично я бы до такого сам и не додумался.

- Это так, пустяки, - не придал никакого серьёзного значения сказанному Тимофей.

- Однако, бывают в жизни и исключения, формирующиеся на мелочах.

- Да вся наша жизнь и состоит из мелочей. Самое обидное получается и свершается тогда, когда родители от всей души стараются для своего дитя, а из него, тем не менее, вырастает обычное дородные отребья какого-либо предместья. Хотя места проживания в таком случае абсолютно не при чём, если человек сам по себе сформирован на генетическом уровне.

- Я так понимаю, никаких препятствий для знакомства не существует? - вновь вмешалась Ася, возвращая, таким образом, мужчин к основной теме начатого изначально разговора. – Присутствует обоюдное согласие сторон.

- Ты сейчас прямо как в суде разговариваешь, - отметил педагог.

- В таком случае, - продолжала Ася. – Довожу до вашего сведения, Тимофей Николаевич, что не позднее, чем как завтра, в шестнадцать часов, мы с Викторией будем ждать вас с Алексеем Михайловичем в кафе «Фантазия», расположенное неподалёку от дома, где вы оба проживаете. Договорились?

- Замётано, - в один голос отчеканили друзья.

- Вот и ладненько. Тима, стоило тебе так рвать собственные нервишки. Неужели такой гениальный человек, каковым являешься ты, не уяснил до сих пор для себя, что нервные клетки человеческого организма никогда уже не восстанавливаются?..

Тимофей лишь только тяжело вздохнул в ответ, склонив голову набок, точно учёный дрозд. Сколько раз он порывался держать себя в руках, только из этого никогда так и не получалось ничего путного. Вероятнее всего, свою неуравновешенность он унаследовал у одного из своих предков, которого в глаза ещё никогда не видел.

****

Алеся торопилась домой. Вчера вечером после незначительного перерыва позвонила дочка и предупредила о своём ближайшем визите на следующий день. Мамуля в связи с таким радостным событием торопилась домой, неся в руках сумки нагруженные любимыми Дашкиными лакомствами, а также приятным сюрпризом для дочери, являющимся элементом одеяние молодой девушки.

Однако недалеко от подъезда Алеся столкнулась с чрезмерной неожиданностью. Её торжественно поджидал с тортом в руках человек, последним временем настырно набивающейся в ухажёры.

- Смотрите-ка, явление Христа народа. Что ты здесь делаешь? – удивлению Алеси не было границ.

- Тебя поджидаю! - радостно откликнулся Валера.

- И зачем ты меня ждёшь? Я же тебя уже неоднократно русским языком объясняла, что между нами ничего нет и быть не может. Зря время теряешь.

- Тем не менее, меня всё равно к тебе тянет.

- Очень важная причина для того, чтобы ждать меня именно здесь, во дворе, - иронически заметила Алеся. – А как ты узнал, где я живу?

- Я ещё со времён школы помню твой домашний адрес. Когда-то много лет тому назад проследил один раз за тобой возвращавшейся домой с занятий, таким образом, узнал дом и подъезд, в котором ты живёшь. Ну, а потом уже особого труда не составляло, чтобы узнать номер твоей квартиры, а также догадаться, на какую именно сторону дома выходят твои окна.

- А это тебе, зачем понадобилось?

- Частенько вечерами, когда на улицах города уже было темно, я подходил к дому, смотрел на окна твоей квартиры и мечтал лишь только об одном.

Валерий выжидательно смотрел женщине прямо в глаза.

- О чём? – нотки раздражения послышались в голосе Алеси. Ей начинал слишком надоедать этот бестолковый, не к чему не ведущий разговор.

- О чём? Мечтал о том, чтобы хотя бы одним глазком тебя увидеть. Очень сильно жаль было того, что ты на пятом этаже живёшь.

- Действительно, и дядя Стёпа тут тебе не помощник .

- Может быть, тебе это теперь кажется смешным?..

- Какой ты догадливый! – издевалась над мужчиной Алеся.

- А я, когда видел свет в твоём окне, на душе спокойно становилось мне, пусть этот свет в твоём окне горел не для меня. И очень тогда хотелось хотя бы одним глазком увидеть тебя, услышать твой приятный голос.

- Очень романтично получается, ничего не скажешь! То есть, сегодня ты, находясь возле моего дома, испытываешь ностальгию прошедших лет?

- Выходит, что именно так. Тяжело мне живётся на воле, когда сердце при виде тебя бьётся в неволе.

Алеся решила один раз и навсегда поставить этого навязчивого одноклассника на своё место, схитрив, она решилась на обман. Моментально в голове родилась и сверкнула мысль придумать реально не существующий, являющейся вязким по своей содержательности, аргумент.

- Что ж, в таком случае, коль тебя ко мне, как ты говоришь, тянет, пойдём ко мне домой, с мужем познакомлю.

Валерий от столь крайней неожиданности замер, смотря в смятении во все глаза на красивую женщину, которую любил больше жизни, скрывая этот факт от людей, его окружающих. Он долго молчал, не зная как себя вести дальше. Его даже и не посетила мысль о том, что сказанное Алесей, является обычной фантазией и ничего более.

- Погоди-погоди, так ты замужем??

- А какое это имеет значение, если тебя ко мне, как ты говоришь, постоянно тянет? – равнодушно парировала она вопросом на вопрос.

- И давно?

- Буквально два месяца уже прошло, как мы с ним официально на этот раз расписались, - не повела бровью Алеся.

- Ты хочешь сказать, что…

- Ты весьма догадлив, - пояснила молодая женщина. – Да, так оно и есть. После долгих лет разлуки мы официально зарегистрировали свой брак с Тимофеем, и теперь уверяю тебя, до самой смерти будем неразлучны. Я свою самую первую, последнюю и единственную любовь никуда не отпущу и никому не отдам. Сейчас мы снова одна семья – мой муж, моя дочь и я. Никто мне кроме Тимофея никогда не был нужен, и тем более, не нужен сейчас. Лучше пусть я в своей жизни с ним что-либо потеряю, чем с таким дураком, как ты, что-то найду.

Валерий стоял неподвижно, словно поражённый ударом шаровой молнии. Ослабленные пальцы руки уронили на землю торт. Он округлёнными глазами глядел вслед удаляющейся женщине, к которой живо подбежала шустрая девчонка. Валера, сразу же догадался, а затем и полностью убедился в правоте своих предположений, что это именно их с Тимофеем дочь, рождённая вне брака, судя по долетевшим до его слуха разговорным репликам.

- Привет мамочка!

- Привет мая доченька, привет моя милая! Давно меня ждёшь?

- Нет, не очень, буквально несколько минут.

- Пойдём домой. Я тебе новый сарафан купила и много-много сладостей, которые ты любишь.

Валера ещё долго продолжал стоять, удивляясь внешней схожести матери и дочки. Они были похожи друг на друга, как две капли воды.

Глава 11.

Наступил день знакомства.

Тимофей тщательно готовился к встрече, изрядно волнуясь, что не могло никак утаиться от столь наблюдательного единственного друга. За плечами молодых людей насчитывалось уже ровно двадцать лет совместной дружбы, а это немалый срок для того, чтобы достаточно хорошо узнать друг друга, понимая с полувзгляда и полуслова. Чрезмерно внимательный Алексей очень прекрасно видел, в каком дискомфорте сегодня преобладает всегда жизнерадостный и всем довольный Тимка.

- Волнуешься. И это очень хорошо мне заметно, - отметил Алексей. – Зачем, я одного не могу понять, ты это всё затеял? С какой целью?

- Одна особь, ты хорошо догадываешься, о ком именно сейчас идёт речь, считает, что для меня весь свет клином сошёлся лишь только на ней одной. Что кроме неё на меня больше ни одна женщина не обратит никакого абсолютно внимания, не заинтересовавшись мною как мужчиной.

- И пусть себе считает на здоровье, тебе жалко, что ли?

- Я просто горю желанием доказать ей обратное явление.

- Тимофей, ты меня, конечно же, извини за такую откровенность, но мне кажется, ты только зря время потеряешь, поступая неразумно.

- Это почему же?

- Я в своей жизни неоднократно убеждался в том, что мы – люди, если что-то и можем доказать, то лишь только самим себе, а не какому-то там другому человеку. Вот что ты хочешь доказать своим сегодняшним поступком бывшей гражданской половине? То, что ты, спустя более десяти лет, забыл её, променяв на другую женщину, с которой знаком без году один день?

- Хотя бы и так. Пусть знает, она вычеркнута из моей жизни, вырвана из моей памяти навсегда.

- Ты просто действуешь в порыве гнева, а гнев, как известно, очень плохой советчик. Не смеши мою голову, она и так смешная в последнее время, - усмехнулся Алексей. – Можешь завести роман одновременно с несколькими женщинами, но даже и в таком случае не под силу тебе окажется позабыть ту единственную любимую так же, как и она не найдёт такой возможности позабыть тебя. И чего ты добьёшься для себя самого в конечном итоге? Только одного отрицательного результата.

- Какого? – потребовал уточнения Тимофей.

- Догадайся с трёх раз.

- И всё-таки, коль уж сам начал высказывать, так договаривай до конца.

- Эта женщина, которую зовут Виктория, принесёт тебе вовсе не победу, а полнейшее поражение твоей неблагоразумной затеи.

- Каким это таким образом?

- Всё элементарно просто, ты ей будешь нужен лишь только в роли спонсора и не более того, - пояснил Алексей.

- Друг ты мой сердечный, и откуда только в тебе взялся такой пессимистический настрой? Ты же меня всегда учил оптимизму, забыл?

- Оптимизм и пессимизм здесь абсолютно не при чём. Я просто реально смотрю на вещи. Я реалист.

- И что твоя реальность тебе подсказывает, на сей раз?

- Ничего толкового тебе это знакомство не принесёт. Не будете вы с Викторией любить друг друга по-настоящему. Она тебя даже элементарно уважать не станет. Пусть даже ты по отношению к ней станешь испытывать хотя бы обычную симпатию, но, эта симпатия молниеносно в тебе, как появилась, так же аналогична и исчезнет один раз и навсегда. А причина такого эфемерного парадокса проста – отсутствие взаимного чувства. И тогда к тебе на помощь придёт Дашка – твоя родная кровиночка.

- Она тут при чём? – густые чёрные брови Тимофея резко скользнули вверх от глубочайшего удивления.

- Именно Дарья и послужит связующим звеном примирения её родителей между собой. Каким образом она это сделает? Ей виднее. Она мудрая девушка, намного мудрее своего отца, по крайней мере.

- Да-а-а-а, Лёша!!! Ты, великий философ, славный пророк!

- Ну, скажем так, каждый из нас чуть-чуть в душе философ. Буду очень рад, если моё пророчество сбудется и как можно скорее. Поверь мне на-слова, никто тебя не будет искренне любить так, как это делает Алеська. Понял? Никто. Запомни это навсегда.

Тимофей с большим наслаждением закурил сигарету, внимательно посмотрев на своего единственного друга, словно впервые увидев его. И хотя по возрастным данным он был моложе на полтора года, но, по жизни Алексей двигался на несколько шагов впереди, демонстрируя тем самым своё превосходство в интеллигентности и харизматичности, изобретательности и предприимчивости, вальяжности и упорстве, достигнув в жизни более значимых вершин, нежели сам его друг.

Друзья дожидались прихода женщин с дочерями, сидя на гранитном парапете возле кафе «Фантазия». Дамы проявляли свою непунктуальность, опаздывая уже на целых пятнадцать минут.

****

- Джентльмены нас с тобой уж точно заждались. Не знаю как Тимофей, а мой Лёшка, стопроцентную гарантию даю, станет сейчас выражать словесно своё недовольство по поводу нашего опоздания, - поставила в известность перед фактом Ася свою знакомую.

- У нас была уважительная причина, наши дети долго ни в какую не хотели уходить из детского сада, не желая расставаться с приятелями, - отыскала оправдание Виктория.

- Мой педагог в таком случае всегда просит предупреждать заранее телефонным звонком.

- Какой-то он у тебе чрезмерно принципиальный, а ещё, проще говоря, зануда, самый что ни есть настоящий. И нескучно тебе с таким поддерживать отношения?

- Вовсе нет. Да и, если так разобраться, это моё дело, персональное, тебя оно никак не должно касаться. По крайней мере, у нас с Лёшей искренние чувства, в отличие от некоторых, - отрезала Ася, пытаясь поставить недавнюю знакомую на своё место.

Вика лишь только широко улыбнулась ей в ответ.

Две молодые женщины, с двумя будущими женщинами, а ныне ещё пока маленькими девочками, подошли к двум друзьям. После всеобщего приветствия и представления, Алексей не упустил момента с укором заметить:

- Между прочим, очень некрасиво опаздывать, да будет вам, сударыни, известно. Вы просто весьма непунктуальны и, вероятнее всего, дурно воспитаны? Верно, я излагаю? – обратился он к другу.

- Ладно тебе уже дам отчитывать, - заступился за опоздавших лиц Тимофей. – У женщин, насколько мне подсказывает жизненная интуиция, была весьма уважительная причина, суть которой заключалась в детях. Ведь так?

Ася и Вика широко улыбнулись в ответ хорошо их понявшему молодому мужчине.

- Сударь, с которым вы меня собрались познакомить поближе мне определённо нравится с первого же взгляда, - обратилась Виктория одновременно к Алексею и Аси. – Сразу видно, что сам приходится отцом, воспитывающим дочку.

- Да именно так оно и есть, - живо подтвердил Тимофей. - Только моя дочка, в отличие от ваших крох, уже настоящая невеста, учащаяся медицинского колледжа.

- А это уже не малый опыт в отношениях с детьми, - весело подхватила Вика, которая сразу же не понравилась Лёше своими развязными манерами поведения, переходящего все границы элементарного приличия.

Мужчины и женщины вошли в зал кафе «Фантазия» и расположились за свободным столиком в одном из углов помещения у окна, а девочки целиком и полностью сосредоточили своё внимание на красивых рыбках, плавающих во вмонтированном в одной из стен здания аквариуме. В помещение было немноголюдно, работающие кондиционеры охлаждали горячие тела, только-только вошедших с улицы клиентов, а спокойно звучащая музыка зазывала к интереснейшей беседе.

- Что будем заказывать, милые дамы? – спросил Алексей, раскрывая перед собой папку с меню. – Чего бы ваши душеньки пожелали сегодня отведать?

- Лично я бы с большим удовольствием выпила бокал холодного пива, - недолго думая откликнулась Ася.

- В таком случае, каждый платит за себя самостоятельно, - подвёл итог наставник.

Наступила неловкая литургия, на сглаживание которой поспешил Тимофей.

- Вот что, милые девушки-женщины, мы с Лёшкой пойдём, сделаем заказ, а вы тут пока побеседуйте между собой, так сказать, позанимайтесь инсинуациями.

- А что это такое? – не зардевшись, задала вопрос Вика.

- Посплетничайте, проще говоря, - растолковал значение слова Тимофей.

Дамы одобрительно закивали.

Отойдя с другом к стойке бара, Тимофей начал выплёскивать на него своё возмущение:

- Ты что, с ума сошёл?! Разве можно так с женщинами поступать?

- Как поступать? – равнодушной интонацией задал вопрос Алексей.

- Показывая свою скупость, - пояснил Тимофей.

- А я не намерен кого-то угощать за свой счёт. Мы все здесь собравшиеся трудоспособные люди, трудоспособного возраста, каждый со своим месячным доходом, на основании которого формируем и используем свой бюджет.

- Да-а, господин педагог! Я искренне смогу посочувствовать Асе, если она вдруг согласится выйти за тебя замуж, - разочарованно выпалил Тимофей. – Такой человек, как ты, уж точно после каждой покупки будет требовать чек для отчётности истраченных денежных средств.

- Во-первых, я на ней жениться пока ещё не собираюсь, а во-вторых, если мы когда и станем совместно проживать, то будем пользоваться своими деньгами каждый самостоятельно.

- Не познает Аська с тобою счастья никогда.

- А ты никогда не почувствуешь к себе уважения со стороны того монстра, пришедшего с тобой сегодня знакомится. Ей от тебя всегда будут нужны только твои деньги. Ничего у тебя с ней не выйдет серьёзного, зря только потеряешь время, да деньги впустую потратишь. К тому же, насколько мне стало известно, она ещё в придачу и умственно отсталая. Поэтому, мой тебе дружеский совет, давай уйдём отсюда прямо сейчас, сославшись на какое-нибудь форс-мажорное обстоятельство, а я, в свою очередь, поговорю с Алесей и постараюсь вас померить наконец-таки.

- Ты с ума сошёл?! Никуда я из кафе уходить не буду. А с Алесей я, к твоему сведению не ругался, так что и мирить нас не стоит. Всё разговор на эту тему окончен. Нас уже дамы заждались, поэтому делаем заказ и направляемся прямиком к ним.

****

Оставшись на короткий отрезок времени без мужчин, Ася и Вика перекидывались между собою несколькими важными репликами.

- Что я тебе могу сказать, Аська, полностью заинтересована в том, чтобы с Тимофеем познакомится поближе. Он с первого взгляда произвёл на меня впечатление положительного молодого человека, весьма галантного, апофеозного и вальяжного, способного оказывать женщинам великолепные знаки внимания и радушия.

- К тому же, как мне стало известно, Тимофей – человек весьма образованный. У него за плечами два высших учебных заведения закончены и аспирантура, - вспомнила Ася.

- А что ему дала эта самая аспирантура?

- Учёную степень кандидата экономических наук.

- Ух ты! Вот это да! Ничего себе! Интересно, а кем он работает после аспирантуры-то своей?

- Контролёром бюро пропусков на одном из предприятий города.

- Что-о-о?! С учёной степенью пропуска проверяет у людей, идущих на работу?! – не поверила услышанному высказыванию Вика.

- Да именно так оно и есть. А чему ты так серьёзно удивляешься?

- А почему он не работает каким-нибудь там бухгалтером, например, или доцентом в каком-либо университете?

- Потому что у него нет родственника, занимающего высокий должностной пост в ГИК.

- А что такое ГИК? – не поняла Вика. – Объясни мне неграмотной особе.

- Городской исполнительный комитет, - расшифровала Ася.

- Да уж! Только в нашем государстве может с человеком случится нечто подобное, а ведь у него на лице написано, что интеллигентный человек, с которым, мне так кажется, можно вдоволь наговориться на любую тему не обращая никакого внимания на время.

- Тебя такое положение дел огорчило?

- Что конкретно?

- То, что Тимофей не директор, не бухгалтер, не доцент, а всего-навсего лишь только простой контролёр бюро пропусков на предприятии.

- Что ты! Вовсе нет, наоборот, я очень заинтересована в том, чтобы поддерживать дружеские отношения с Тимофеем, и сделаю для этого всё возможное и невозможное.

- Только дружеские отношения?

- Да, а что тебя так это удивляет?

- Как бы тебе так сказать, чтобы ты меня поняла…

- Скажи напрямую, как есть, - порекомендовала Виктория. – Я человек простой по всей своей натуре.

- Видишь ли, - Ася потёрла подбородок рукою. – Тимофею, я в этом больше чем уверена, нужна женщина, а не просто друг. Женщина – хозяйка в доме, вторая мама его уже взрослой дочери, любовница в постели, в конце-то концов.

- Ого! Ничего себе запросы!

- А ты как думала? Вы уже давно взрослые люди, а не дети, и должны оба понимать, всё что естественно, то небезобразно по своей содержательности.

- Ты хочешь сказать, что мы с ним уже после первой встречи сразу в койку ляжем?

- Не исключено. А почему бы и нет? Берите сразу же быка за рога.

- Н-у-у-у, знаешь ли?! – возмутилась Виктория.

- А может ты, таким образом, познакомившись с Тимофеем, заинтересована в решении своих глобальных житейских проблем, с помощью друга моего Алексея? – Ася в упор жёстко посмотрела на Викторию.

- Плохого же ты мнения обо мне, подруга, - быстро нашлась Виктория. – Не ожидала. А вот и наши мужчины!

Следом за присевшими за столик Алексеем и Тимофеем, официант принёс заказ. На столике стояли три бокала пива, (Вика наотрез отказалась от такого слабоалкогольного напитка, чем несказанно поразила Тимофея), шесть больших порций мороженого, четыре хот-дога, два стакана свежевыжатого апельсинового сока для девочек. Велась оживлённая бурная беседа, в которой самой активной наблюдалась, конечно же, Виктория. Без задаваемых кем-либо ей вопросов, она рассказала о себе абсолютно всё, что касалось её личной жизни, всю свою так называемую автобиографию. Являлась она женщиной нисколько необиженной ростом и тем более весом. Женщиной солидного телосложения. Седину тщательно скрывала тёмная краска для волос. Это был единственный элемент косметики, среди всех имеющихся в обиходе, на молодой сотруднице родильного дома. Ни губной помадой, ни лаком для ногтей, ни тушью для ресниц Виктория никогда в своей личной жизни не пользовалась. Именно такие редкостные для нашего современного общества женщины всегда были симпатичны и предпочтительны, ярче и привлекательнее для Тимофея – неформального кандидата экономических наук. Алеся так же относилась к категории женщин, не пользующихся косметикой, что всегда в ней восторженно ценил единственный любящий её по-настоящему до сих пор мужчина. И в этот момент, глядя на Викторию и, находя в ней сходства со своей бывшей гражданской супругой, касающиеся ухаживания за внешним обликом, а также наблюдая аналогию в одевание скромненько, но со вкусом, Тимофей радовался тому, что благодаря Алексею и Аси сумел найти клин, при помощи которого, можно вышибить многолетний заострённый кусок железа. Именно этот самый кусок железа своим частым напоминанием об наличии, причинял сердцу своим остриём кровоточащие раны, не позволяющие жить всему в целом организму безболезненно, не прибегая ко всем известному временному исцеляющему притуплению. А что касается пользования косметикой, так Тимофей всегда считал так, если природа не наградила женщину красотой, так уж точно в этом деле никакой слой косметики не придёт на помощь. Вот так-то, дорогие дамы!

- Растила меня со старшим братом, с ним у нас разница ровно десять лет, одна мама, - тараторила между тем Виктория. – Отец всегда жил отдельно, а двадцать четыре года тому назад умер от туберкулёза. Я после девяти классов школы, окончила профессионально-техническое училище, где получила диплом повара, затем торговое училище, после которого меня мама устроила на работу в родильный дом санитаркой. И вот я там уже работаю около пятнадцати лет.

- И до сих пор санитаркой? – слегка усмехнувшись, поинтересовался Алексей.

- Нет, сейчас уже помощницей медсестры.

- Что впрочем, одно и то же, - не смог сдержать смех учитель географии и информатики в одном лице.

- Лёша, - угомонил друга Тимофей. – Не обращай внимания, - попросил он Вику.

- Так вот, - продолжала она. – В двадцать два года я вышла замуж. Очень хорошо дату запомнила. В двадцать два года выходила замуж двадцать второго ноября. Прожили с мужем семь лет, а развелись по причине отсутствия ребёнка. Он меня считал пустоцветом, хотя, на самом-то деле я ему доказала обратное явление, забеременев спустя месяц после расставания с ним от другого мужчины, который, увы, не захотел жить с нами.

- Ничего страшного, - сделала вывод Ася. – Ты ещё совсем молода, и можешь вполне завязать отношения с мужчиной для создания…

- А зачем? – нетерпеливо и прямолинейно перебила по возрасту младшую знакомую Вика. – У меня Яна есть.

Над многолюдным столиком повисла гулкая тишина после произнесённой чистосердечной реплики.

Тимофей, Ася и Алексей триумфально переглянулись между собой.

- Хм! – лишь только подал голосовой звук друг Тимки.

Завидя лично созданную неловкую ситуацию, Вика поспешила исправить возникшую неловкость, сгладить нелепость, чем ещё более подлила бензина во вспыхнувший изначально огонь обоюдного недоверия к ней у Аси и Алексея:

- Нет-нет, вы меня не совсем до конца правильно поняли. Друг мне тоже очень нужен.

- Так тебе нужен друг или спонсор? – жестоко потребовал серьёзного уточнения Алексей.

Виктория зарделась и отвела глаза в сторону. Вопрос застал её врасплох, как человека, единственного подозреваемого в совершении преступления без всякого алиби. Она лихорадочно начала от пронзительного мужского взгляда пальцами теребить салфетку, словно ища в этом занятие хотя бы какую-то точку опоры для успокоения.

- Всё с тобой понятно, подружка дней моих суровых, голубка дряхлая моя! – восторженно подвела черту Аська.

- И это именно то, о чём я тебе неоднократно говорил, - обратился к другу Алексей. – Раскусили голубку, как правильно Асей было отмечено, дряхлую и гнилую насквозь, раскусили, и при этом, особо не перетрудились. Что и требовалось доказать изначально. Ха-ха-ха! Лично мне, очень смешно.

- Поймите меня правильно, - бросилась оправдываться Вика. – Я с Яной живу одна. – Только два миллиона зарабатываю…

- А это уже твои проблемы, - перебила её Ася. – Устраивайся на другую работу, более высокооплачиваемую.

- А с дочуркой как быть, с кем её оставить?

- Милочка, захочешь оправиться – штаны снимешь, - отрезала Аська с несвойственной ей грубостью. - А теперь, мой тебе совет, катись-ка ты отсюда как можно скорее, и как можно дальше, навсегда позабыв обо мне и желательно без оглядки. Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его стоит убрать.

Растерявшаяся женщина, позвавшая к себе дочь, поспешно удалилась с нею из кафе «Фантазия». Лишь только после её ухода Тимофей, до этого момента, будучи ошеломлённым, молча наблюдавший за происходящим специфическим диалогом, оправившись от эмоционального шока, придя в себя, набросился с упрёками на Алексея и Асю.

- Вы что, с ума сошли?! Разве так можно?! – кричал он, позабыв о том, что находится в общественном месте. – Я даже не знаю, как вас назвать после всего произошедшего.

- А ты называй, как знаешь, - не сговариваясь, в один голос дружно сказали Ася и Алексей.

- И спасибо ещё не забудь сказать нам, - посоветовал Лёша.

- За что-о??! – рявкнул Тимофей.

- За то, что тебе, олуху, в человеке помогли разобраться, изначально раскрыв самого, что ни есть, настоящего монстра. Да, да, ты не ослышался, монстра, который, не стесняясь, заявил о том, что от тебя требуются одни только деньги.

- Идиоты! Идиоты великовозрастные! Теперь по вашей милости всё пропало. Всё пропало!

- Что пропало? – догадывался Алексей, задавая вопрос другу, о чём конкретно тот ведёт речь.

- Всё, абсолютно всё, окончательно и бесповоротно.

- Ху-ху, сорвался твой неразумный план безумной мести Алеси. Да?

Тимофей молчал, стиснув челюсти до такой степени, что на скулах взыграли от несказанной злости желваки.

- Да, - продолжал Алексей. – И я этому очень и очень сильно рад. Теперь мы совместно с твоей дочкой Дашей приложим все усилия, чтобы померить тебя с твоей самой что ни есть настоящей любовью, твоей единственной любимой и любящей тебя женщиной. И это правильно я считаю!

Виновник сегодняшнего торжества, не глядя на молодую пару, расплатившись, тяжело дыша, вышел из кафе. Ему хотелось в настоящий момент надолго раствориться в хмельном угаре и именно по такой вот необъективной и аморальной причине, направился неформальный по жизни херувимчик в заведение, трудовой персонал которого его знал уже на протяжении последних семи лет. Тимофей всегда прибегал к единственному для него способу решения важнейших проблем, приравниваемых к ничтожной современности.

Глава 12.

С большим удовольствием любила побеседовать Алеся со своей дочерью, тем более, что после её переселения на постоянное место жительство в квартиру отца обе периодически нуждались во взаимном внимании, встречаясь в основном довольно-таки редко. Так что каждое появление Дарьи в доме мамули считалось для молодой женщины настоящим большим праздником, по крайней мере, есть с кем от души посплетничать и посекретничать, а также поделиться последними интересными новостями, известного отлично обоим субъекта личности.

Удобно устроившись на диване, молодая женщина поинтересовалась у своей дочери.

- Расскажи мне, девочка моя, чем ты сегодня полезным занималась, насколько приятно провела время?

- С самого утра сходила в магазин за продуктами питания, готовила обед, прибралась в квартире, а потом занялась стиркой. Хорошо, что хоть добрые люди сумели изобрести стиральную машину-автомат, без неё тяжело пришлось бы. А так, великое дело! Загрузил бельё в барабан, насыпал определённое количество стирального порошка, ополаскивателя и отбеливателя, она сама всё выстирала, выполоскала и практически высушила. Не стирка – просто удовольствие!

- А на развлечения с подругами ты себе хоть какое-то время уделяешь?

- Ой, мама, я тебя умоляю, какие могут быть у меня с ними развлечения и общие интересы?! Когда у них лишь только одно на уме: заявиться на дискотеку для того, чтобы выпить разрушающий нервную систему человека алкогольный напиток, покурить психотропное вещество, и после всего этого вступить в половой акт с каким-нибудь подонком.

- Но, ты так никогда замуж не выйдешь, дорогая моя, - возразила Алеся.

- Успокойся. Судьбу не обойдёшь и не объедешь. Она меня, если понадобится и дома на диване отыщет.

- Вот именно тут-то я с тобой категорически не согласна. Под лежачий камень вода не течёт. Мы сами творцы своих судеб. К тому же, должна же ты развлекаться всё-таки, ведь ты ж ещё совсем молоденькая.

- Впрочем, как и ты, - весело подмигнула Дашка матери. – Развлекаюсь, с большим удовольствием читая медицинскую литературу. Вот сегодня, например, поверхностно изучила такое заболевание, как шизофрения.

- Не рановато ли ты увлеклась таким изучением? Зачем тебе это надо?

- В деле, которому я желаю себя посветить, заниматься изучением никогда не бывает рано. Не зря ж я с первого сентября текущего года стану учащейся колледжа подготовки медицинских кадров. Три года учёбы – мединститут не за горами. Кстати, шизофрения – очень серьёзное заболевание и, что самое главное, такая болезнь в любом случае передаётся по наследству, либо напрямую, либо косвенно.

- А косвенно, это как?

- В виде других заболеваний, связанных с центральной нервной системой. То есть, это может быть полиомиелит, эпилепсия, детский церебральный паралич и даже обычная идиосинкразия.

- Что такое идиосинкразия? Поясни мне недалёкой.

- Идиосинкразия – это повышенная, болезненная чувствительность организма к продуктам, лекарствам или определённым воздействиям.

- Да-а-а! Для меня это тёмный лес, - разоткровенничалась мать. - А вот про шизофрению интересно было бы послушать.

И через какую-то незначительную паузу добавила:

- Рассказывай дочь моя. Всё равно нам с тобой некуда спешить, а говорить о чём-то надо.

- Шизофрения – это тяжёлое психическое заболевание, со временем приводящее к нетрудоспособности, - начала свой доклад Дарья. – Пациенты с шизофренией могут слышать несуществующие голоса или считать, что кто-то читает их мысли, управляет их поведением или строит заговоры против них. Появление подобных симптомов пугает пациентов, вызывает постоянный страх, замкнутость или чрезвычайное возбуждение. При шизофрении люди говорят бессмысленные вещи, часами молча сидят без движения или производят впечатление абсолютно нормальных людей, если скрывают свои истинные мысли. Многие люди, больные шизофренией, не способны долго работать на одном месте или обслуживать себя, они являются обузой для своих родственников и общества в целом.

- Чрезмерно интересно! Продолжай, - попросила мама.

- При надлежащем лечении, возможно, сгладить многие проявления шизофрении, однако, невозможно, полностью избавится от остаточных симптомов данного заболевания. Сегодня для людей больных шизофренией и их родственников будущее гораздо светлее, чем несколько десятилетий назад. Многим шизофреникам удаётся вести полноценную жизнь в обществе. Разрабатываются всё более эффективные лекарственные препараты, используются новейшие исследовательские технологии для выявления причин шизофрении, а также способы её предотвращения и лечения.

- Лично я бы никогда в жизни не запомнила того, что ты мне сейчас рассказала, - посетовала Алеся.

- Так ведь это же ещё не всё.

- В самом деле?!

- Мама, слушай и не перебивай, - загорячилась дочь. – А если не нравится, тогда я и рассказывать не буду дальше.

- Нет, но почему же, рассказывай.

- Так вот, шизофрения проявляется позитивно, то есть необычными мыслями и представлениями, а также негативно – потеря или нарушение способности к выполнению задуманного нарушения речи, выражения эмоций или способности радоваться происходящему в повседневной жизни. Именно последние проявления шизофрении, часто принимают за обычную лень или депрессию, не считая симптомами заболевания. Позитивными проявлениями шизофрении называют отклонения моделей поведения здоровых людей, которые заметны сразу и обычно связаны с потерей контакта с реальностью. Сюда относятся галлюцинации, бред, нарушения мышления и движения. Позитивные проявления появляются и исчезают. Иногда они проявляются очень явно, иногда почти не различимы, в зависимости от того проходит ли пациент лечение.

Алеся ощущала, как под рассказ дочери о столь серьёзном заболевании нервной системы человека, веки её прекраснейших глаз с каждой минутой становились всё тяжелее и тяжелее, пытаясь скрыть с большим трудом такое состояние причиной проявления которого являлся убаюкивающий голос Дарьи. Её закрытые глаза казались створками из настоящего в прошлое.

Ешьте же глаза, ешьте, ненасытные, на всю жизнь, чтоб насытились.

Увидев, как мама постепенно засыпает, дочь приостановила своё красноречивое изложение.

Молодая женщина от неожиданно возникшей тишины окружения вздрогнула.

- Ой, прости доченька, я, кажется, задремала слегка под твой рассказ.

- Если ты хочешь спать, то я, пожалуй, пойду домой, тем более, что там уже, наверное, папа меня заждался, - слегка подавленно уронила Даша.

- Нет-нет, что ты, - засуетилась мать. – Мне очень интересно послушать то, о чём ты сейчас говоришь, но ты и меня пойми, я сегодня ночью плохо спала, а на фабрике очень много работы было. Не обижайся на меня девочка моя. Негативные проявления шизофрении, что собой представляют? – возвратившись в явь, допытывалась у дочери Алеся.

- Термин негативные проявления относится к снижению нормальных эмоциональных проявлений и моделей поведения. К негативным проявлениям относятся: отсутствие проявления эмоций (неподвижное выражение лица, монотонный голос); отсутствие способности наслаждаться повседневной жизнью; снижение способности планировать и действовать согласно плану; снижение желания к общению, даже если общение инициирует другой человек.

- А есть ли какие-то главные симптомы шизофрении? – окончательно проснулась мать.

- Как правило, шизофреники частенько пренебрегают элементарной гигиеной, не могут самостоятельно справляться с домашними обязанностями. Частенько они берутся за выполнение нескольких операций одновременно, но, ни одну из них так и не доводят до логического завершения.

- Вот так вот!

- Есть также и когнитивные нарушения, которые очень сложно диагностировать. Обычно для этого необходимо проведение специальных нейропсихологических тестов. К когнитивным нарушениям относятся: нарушение организаторских способностей (способность собирать и интерпретировать информацию и принимать решение на основе имеющихся фактов); неспособность долго концентрировать внимание; проблемы с памятью (неспособность сохранять недавно полученную информацию и использовать её). Когнитивные нарушения часто очень затрудняют повседневную жизнь человека, мешают его способности зарабатывать себе на жизнь и служат причиной тяжёлых переживаний.

- Слушай, Дарья Тимофеевна, ты умна и мудра не по годам! – всплеснула руками Алеся.

- Мне и папа об этом частенько говорит. Только в данном случае, я умна, а вот мудрость свою стоит проявить совсем в другом деле.

Алеся выжидательно с вопросительной мимикой смотрела на свою единственную дочь, рождённую от единственно любимого ею человека.

- Я в обязательном порядке помогу вам с папой сойтись после долгих лет разлуки, и вы снова будете жить вместе. Мы втроём станем жить вместе под одной крышей, как и в былые времена, когда я была ещё совсем маленькой, но при этом, в моей памяти чётко сохранились картинки ваших постоянно счастливых и улыбающихся лиц, довольных жизнью, несмотря на все её повседневные сложности.

- Как же ты собираешься нас померить? – с затаившимся огоньком в глазах полюбопытствовала мама.

- Пускай пока это будет моим большим секретом для вас обоих, дорогие мои и любимые мною родители. Одно могу сказать лишь только то, что вы оба об этом скоро узнаете.

- Ты меня просто заинтриговала дочка.

- Самое главное, в этом деле, не торопить события. Тише едешь – дальше будешь, и никому не должен при этом.

Молодая леди и будущая женщина, а ныне пока ещё девушка, расплылись обе в улыбках, излучающих преддверие настоящего женского счастья.

****

У Тимофея всегда был только один способ забыть личные житейские неудачи, передряги, неприятности, неурядицы и казусы. Начиная со студенческой скамьи, молодой человек относился к категории лиц, являвшихся примером для подражания от мала до велика. И хотя он испытывал чрезмерные трудности в гражданском браке, умудряясь совмещать обучение на дневном отделении высшего учебного заведения с ежедневной работой в вечернее время, тем не менее, был по своему счастлив, окружённый вниманием, заботой, любовью и пониманием единственной женщины, одарившей его ангельским созданием, плодом бесконечной любви двоих. Дочь Дарья – изысканное сотворение Тимофея и Алеси, как награда за преданность и верность друг другу с первой минуты знакомства. Ещё до её рождения будущие родители обсуждали неоднократно предполагаемую схожесть потомка. Самое главное, что дочурка родилась настоящим маминым близнецом, подобрав все черты её внешнего обличия, повадок и способностей, а также не была обделена отцовским умом и упорством, твёрдостью характера.

Тимофею было ради кого жить. И порой, стиснув зубы, он покорно нёс свой тяжкий крест лишь бы только гражданская супруга и внебрачная дочка ни в чём не знали нужды. Студенческие годы закончились, когда Дашке исполнилось четыре года. На последнем, втором государственном экзамене ректор института в присутствии всех членов государственной комиссии предложил Тимофею продолжить учиться в аспирантуре на дневной форме обучения. Молодой человек изначально при поступлении в институт поставил перед собой цель пройти нелёгкий путь от студента до доцента, променяв научные исследования, опусы и науку в целом, на любимую женщину с дочкой. Тимофея с Алесей и Дашкой разделяло ста пятидесяти километровое расстояние, но не оно явилось причиной распада семейного трио. Долгое времянахождение на учёбе и работе в столице сменялось редкостным появлением в родном гнёздышке, сопровождаемым праздничными по такому случаю банкетами. Празднование приезда аспиранта без вина на столе – всё равно, что свадьба без невесты. Такого принципа придерживался Тимофей, успевший за время учёбы в аспирантуре, пристрастится к алкоголю благодаря прохождениям научных практик на пивоваренных заводах и на заводе виноградных напитков.

Спиваешься сам, имея два драгоценных сердечка? Дурак.

Спаиваешь своими нечастыми визитами любимую женщину, которая одна растит дочурку, твою кровиночку, о которой всегда мечтал до её рождения? Дебил по сравнению с тобой, как рядовой с маршалом.

Банкетные приезды Тимофея привели к большой беде.

Женский организм жадно всасывал в себя алкоголь, ежедневно требуя его в отсутствии гражданского супруга, игнорируя ещё совсем маленькую дочку, которую забрала под свою опеку, не лишая официально родительских прав, Алесина бабушка, на то время женщина уже довольно-таки преклонного возраста. Забрала из квартиры – притона алкоголиков, тунеядцев и пьяниц.

Между тем Тимофей, позабыв о своей самой первой, единственной любви и дочери серьёзнейшим образом погрузился с головой в работу над кандидатской диссертацией, готовясь к её защите. Нечастые безответные звонки домой нисколько не огорчали его. На трезвый ум приходили успокоительные мысли: вышли из дому по делам, гостят у бабушки, ещё не вернулись из детского сада, Дашку по причине того или иного настигшего заболевания положили на стационарное лечение в больницу вместе с мамочкой. Молодой человек на какое-то время из-за диссертации выпал из обоймы прежнего, отличного семьянина, из сегмента здравомыслия по отношению к близким ему людям.

Кандидатскую диссертацию защитил!

Учёную степень кандидата наук не получил, несмотря на то, что помимо самой диссертации было написано более двадцати пяти научных трудов. Она была присвоена какому-то аспирантскому неформалу.

Несправедливо, досадно, обидно, больно, апатично, горько, более чем депрессия сама по себе. Иные люди, на месте Тимофея лишились бы рассудка, а он же просто ещё более запил, окончательно превратившись из личности-примера для подражания в морально разлагающейся элемент общества. Прогуляв все свои деньги в столичных барах, едва добравшись до родного города на перекладных, Тимофей переступил порог семейного гнёздышка.

Переступил.

И ужаснулся.

Он даже в страшном сне не мог предположить о том, что его любимая женщина, которую он любил больше жизни, так же, как и он сам постепенно спивалась, наставляя ему же рога. Тимофей до этого момента частенько посмеивался над рогоносцами, будучи полностью уверенным в своей первой и последней любви, а теперь сам оказался в их числе, навсегда уходя с большой обидой в своё пустующее, но сохранившееся целым и невредимым, жилище. Уходил, совсем позабыв даже о своей единственной маленькой дочери, мама которой вернулась к достойному образу жизни через три года.

Не было бы счастья, да несчастье помогло – умерла Алесина бабушка.

****

Муж Марии Александровны сидел в личном автомобиле, припаркованным на стоянке неподалёку от центрального городского рынка. Из-за угла трёхэтажного старинного здания, представляющего собой одну из достопримечательностей города, появилась фигура человеческого тела, едва передвигающегося шатающейся походкой по извилистой траектории. Находящийся в автомобиле человек внимательно стал рассматривать прислонившегося к стене здания мертвецки пьяного гражданина, готового распластаться на тротуарной дорожке в любую секунду. Раскрасневшаяся, опухшая физиономия, залившего в себя лишку спиртного, кого-то сильно напоминала. Лучи заходящего солнца отливались бронзой в его монотонном одеянии. Владелец автомобиля марки KIA уж точно где-то до настоящего момента встречал и видывал чуть ли не падающего с ног так называемого херувимчика.

Вот только где? И при каких обстоятельствах?

Хорошие вопросы!

Мужчина вылез из салона и, не закрывая двери, стал рассматривать живое существо.

«О-о-о! Да это же не кто иной, как контролёр бюро пропусков, трудящейся в одном коллективе с Машей. Всегда по отношению ко всем строгий и принципиальный, ответственный перед начальством и слегка вальяжный. Да-а! По всей видимости, уж точно у каждого живущего на этом белом свете индивидуума есть своя тень, противоречащая собственной персоне», - размышлял харизматик, выбирая в мобильном телефоне номер супруги.

После того как на другом конце провода раздался приятный женский голос, завязался телефонный диалог.

- Алло! Маша, я сейчас нахожусь возле рынка, и буквально в нескольких метрах от меня, даже, не то чтобы метрах, а шагах, Тимофей стоит, уж явно нетрезвый.

- Какой ещё Тимофей? – удивилась Маша, не поняв до конца всей сути сказанных мужем слов.

- Ну, Тимофей, тот, который с тобой вместе работает.

- Я понятия не имею, о ком ты сейчас говоришь.

- О том мужике, который у тебя каждое утро проверяет наличие пропуска при себе, когда ты на работу через проходную предприятия проходишь, - ещё более доходчиво пояснил супруг.

- Теперь мне понятно, о ком речь ведётся. Отвези его домой, - попросила мужа Маша.

- А где он живёт?

Мария Александровна назвала адрес, после чего приятной внешности любящий муж, поредевшие волосы, на голове которого смотрелись пухом, подошёл к смотрящему затуманенными глазами бессмысленно куда-то вдаль Тимофею, пытающемуся собрать в кулак свои последние покидающие его хорошо натренированное тело силы для того, чтобы без приключений и происшествий добраться до дома. Дома, расположенного от теперешнего местонахождения всего-навсего в семи кварталах, двух километрах.

- Привет.

- Добрый день, - откликнулся на приветствие Тима, искоса взглянув на подошедшего незнакомца.

- Хорошо погулял? – поинтересовался незнакомец.

И не дожидаясь ответа решительно и дружелюбно предложил:

- Поехали, я тебя домой отвезу.

- А вы кто? – прохрипел Тимофей.

- Машин муж.

- А что за Маша? – несостоявшейся учёный прекрасно понял, о какой Маше растолковывается сию минуту и мужчину приятной внешности он так же хорошо узнал, но не полицемерить перед кем бы там ни было, независимо от возраста и половой принадлежности, он просто по сложившемуся с годами характеру не имел такой возможности, так же, как и желания.

- Вы с ней работаете вместе на одном предприятии, - между тем пояснял Машин муж. – На машину посмотри, сразу вспомнишь.

- А-а-а! Маша! – наигранной фальшивой интонацией оживился Тимофей, думая о том, что завтра вся администрация предприятия узнает о его слабости, которую он так ловко скрывал ото всех уже более четырёх лет. Сейчас же ему было абсолютно всё равно. – Хо-хо! Машу я знаю! Да! Кого-кого, а Машу я хорошо знаю!

- Поехали домой! – подбадривающей манёвром настаивал над своим предложением муж Марии Александровны, взяв Тимофея под руку и сопровождая к машине.

- Ой, чуть ли пошлость не сказал, - бормотал алкоголик, с большим трудом передвигая свои нижние конечности. – Если мне не изменяет память, вас зовут Павел?

Паша улыбаясь, положительно кивнул головой.

- А можно на «ты»?

- Ну конечно!

- И сколько мне будет стоить проезд до дома на столь элитной тачке?

- Садись, я тебя так, без всякой платы завезу, - засмеялся Павел, бережно усаживая свалившегося на его голову чёрта, на заднее сиденье авто, захлопывая дверь.

Транспортное средство иностранного производства бесшумно исчезло со стоянки, не оставив даже и следа от протекторов шин, словно и не было его там никогда вовсе. Тимофей ехал домой, ехал в машине, за окнами которой пробегали хорошо знакомые ему здания жилых домов и организаций, районного исполнительного комитета и культурных учреждений. Расстояние, равное двум километрам было преодолено за считанные минуты, но этих минут оказалось вполне достаточно Тимофею для того, чтобы протрезветь, сгорая от стыда. Он не мог себе осознанно представить, как завтра сумеет посмотреть в глаза Марии Александровне, раскрыв ширму своего бодрствования. В глаза молодой замечательной женщине, которая всегда относилась к нему почтительно, интересуясь, не заходя за рамки дозволенного, личной жизнью исполнительного работника, но непутёвого отца, о чём, впрочем, она даже и не догадывалась, и не подозревало что-либо подобное. Контролёра же бюро пропусков никогда абсолютно не интересовала семейное бытие инспектора по кадрам и юриста в одном должностном лице. Лишь только, когда молодая женщина прибывала на работу не на легковом автомобиле, а на общественном транспорте, Тимофей от души, без всякого плохого намерения иронизировал:

- Тебя что, из дому выгнали?

- Муж сегодня на рыбалку поехал за щучками, поэтому я на работу добиралась общественным транспортом, - весело откровенничала Маша.

- Молодец! Честь ему и хвала! - подводил черту короткого разговора Тима.

На следующей же рабочей смене контролёра следовало продолжениеразговорных реплик мужчины и женщины, только на сей раз Мария Александровна к административному зданию предприятия была доставлена супругом на личном автомобиле.

- Вот видишь, Тима? Из дому меня не выгнали.

- Это хорошо или плохо? – паясничая, допытывался контролёр.

- Хорошо.

- Оч-чень хо-ро-шо-о-о! Просто замечательно.

По всей видимости, репутация Тимофея Николаевича с завтрашнего дня резко упадёт до нулевой отметки на работе, а пока Паша помог выбраться из автомобиля и сознание нежданного, доставленного к дому пассажира вновь затуманилось хмельными парами. Хотелось перекинуться несколькими фразами с добрейшим гражданином, оказавшим услугу, которой не было цены, о котором он ничего не знал, как таковом. Но, с раннего детства за Тимофеем наблюдалась такая не каждому людскому существу данная способность определять по внешнему облику, что собой на самом деле представляет человек, даже если впервые свиделись. Лицо Павла светилось и отображало положительную энергетику, совокупность которой составляли; доброта, забота, порядочность, услужливость, парадоксальность, экстравертичность, компромисс. По всей видимости, он придерживался следующего принципа, предлагая в своё время замужество Марии Александровне, учитывая её тогда ещё семейное положение: уж если по-настоящему уважаешь и любишь женщину, которая во всех отношениях тебе по душе, то соответственно и аналогично должен относиться и к её сынишке.

Словам чужим никогда не верил – своим значения придавал. Если кто ему изменил – того не прощал. Если кого зубами схватил – того не выпускал.

Не дано было Тимофею такового понять. Он частенько в период длительных запоев забывал о существовании своей родной дочери, не говоря уже о чужих детях.

- Красивая у тебя машина. И жена у тебя тоже красивая, - размышлял уверенно, прочно и твердо, стоя на ногах Тимофей. – Лично у меня машины ассоциируются с женщинами. Общественный транспорт – это женщины, занимающиеся древней профессией. Личный транспорт – наши супруги. Для того чтобы содержать одновременно красивую машину и красавицу-жену, нам мужикам приходится пахать от зари до зари как шакалам. И может же так произойти, что хорошенькая невеста превратится в стерву.

Весенним днём с хорошенькой девчонкой,

Пошёл я в ЗАГС от счастья чуть живой.

Она была в кожаной юбчонке,

И мне кивала молча головой.

Волшебным сном полгода пролетала,

Едва себя, почувствовав женой.

Моя Джульетта выпустила жало,

Я понял, что связался с сатаной.

И как шакал пашу на двух работах,

В обед стою за копчёной колбасой.

Сгоняю за день я четыре пота, чтоб раскрутить достатка колесо.

Цветёт жена и пухнет словно сдоба,

Ей по ночам всё давай и давай.

И понял я, что нет любви до гроба,

А есть одни лишь громкие слова.

У нас ковёр персидский в туалете,

Из хрусталя помойное ведро.

Пока жена на импортном паркете,

Я разгружаю два вагона дров.

Как попугай я в тесной клетке заперт,

Зажат как болт в железные тиски.

Другой на моём месте точно б запил,

А я лишь только вою от тоски.

Весь мир стал серым, как тюремная стена,

Ведь рядом стерва, и она моя жена.

Я не последний и не первый, кто несёт свой тяжкий крест,

Кто знает, как выходят стервы из хорошеньких невест?

- Впрочем, это уже личная жизнь любого и каждого, и никто не вправе в неё вмешиваться, - продолжал разводить демагогию Тимофей. - Что же касается меня? Могу сказать только одно. Я своих всех баб в первой половине сегодняшнего дня послал в известном направлении, а во второй половине, такое дело отметил от души и для души!

Паша весело рассмеялся, обнажая белоснежные красивые зубы.

- И если бы не ты, Павел, то я б возле городского рынка и остался, - сделал логическое заключение Тимофей. – Хо-хо! Хо-хо!

- До квартиры сам дойдёшь?

- Как не х.. дел-а-а-ать! – повышая громкость голоса, пробасил алкоголик.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись каждый в своей целенаправленности. Отец Дарьи, спустя десять-двенадцать минут, барским сном почивал на половом покрытии спальной комнаты, не дойдя несколько шагов до кровати. И даже в бредовом сне он делал логически правильные заключения о том, что Марии Александровне очень хорошо повезло с мужем, искренне радуясь таковому положению дел за неё.

Глава 13.

Отчаявшись покорить сердце женщины, которую бесконечно и безответно любил около тридцати лет, игнорируя знаки внимания, оказываемые со стороны других милых дам, Валерий пришёл к логическому заключению, гласящему о том, что его в этом городе, где он родился и рос, где прошла вся его, пока ещё короткая тридцатитрёхлетняя жизнь, больше вовсе ничего абсолютно не удерживает. К тому же ни так давно близкий родственник по отцовской линии сделал заманчивое и, с точки зрения материальности, выгодное предложение перебраться на постоянное место жительство в столичный центр. В Минске Валеру ожидала интереснейшая работа в филармонии с предоставлением жилой площади. Перед отъездом бывшему однокласснику Алексея, Тимофея и Алеси не терпелось попрощаться со своей дочерью, с которой он уже давненько не жил под одной крышей, с которой, по всей видимости, ещё не скоро придётся свидеться в следующий раз. Да и окажется ли реальной такая возможность вообще.

Валера без телефонного предупреждения о своём визите переступил порог квартиры, в которой проживал чуть менее года. И как всегда Виктория встретила его своим холодным взглядом и обычным, больше всего её всегда интересующим вопросом:

- Что, папаша, деньги принёс на содержание дочери?

- Ты хотя бы для начала поинтересовалась ради приличия, как я жив-здоров, как я себя чувствую, как мои в целом дела, что у меня новенького? – стоя в прихожей с обидой в голосе твердил Валерий.

- И так всё видно. Живой, пока ещё не умер. Здоровый, как конь, с чувством полного удовлетворения. А что касается твоих дел, так тут самое главное, что у тебя галлюцинаций пока не наблюдается. Хотя, это, вероятнее всего, уже не за горами.

- Послушай, вот о чём с тобой можно ещё разговаривать? И как с тобой разговаривать, если ты меня только унизить и обидеть норовишь? На большее ты ни на что не способна.

- Не хочешь, не разговаривай, - оставалась непреклонно жестокой Виктория. – Я возле себя силком никого и никогда не удерживаю. Дверь открыта.

Женщина стояла в метре напротив Валеры, не предлагая ему пройти в комнату.

- Яна дома? – спросил он.

- А где ей ещё быть, если я сама дома. Просто спряталась она от тебя. Настолько редко видит папашу, что начала серьёзно его стесняться. И не удивлюсь, если в скором будущем она тебя вовсе позабудет. Чужие люди по отношению к ней проявляют более внимательную заботу, чем ты. Кто пригласительные билеты в театр на детский спектакль достанет, кто билеты в цирк, кто игрушки и развивающие детское мышление головоломки подарит, кто сладостями или соками угостит. А одежды, сколько добрые люди безвозмездно отдали! И майки, и кофточки, и юбки. Что сделал ты родной отец для своей дочери? Ничего. Абсолютно ни-че-го. Короче говоря, скорее всего, я подам на алименты. Не хочешь по хорошему? Будет по-плохому.

- Короче говоря, позови, пожалуйста, Яну, - устав выслушивать упрёки и колкости в свой адрес, попросил Валера. – Я хочу с ней попрощаться.

- Что значит попрощаться? – насторожилась Вика. - Куда ты уже собрался исчезнуть?

- Тебя это не касается.

- Как это не касается?! – Виктории лицо покраснело от возмущения. – А как твоя дочь будет жить?? Тебя это вовсе не интересует?!

- Не беспокойся, свою дочь вниманием и заботой я никогда обделять не стану. Она моя дочь, и я от неё никуда не денусь. То, что она моя, тут и к гадалке ходить не стоит. Мы с ней похожи, как две капли воды. Янка – мой близкий, родной человечек, а ты мне никто. И звать тебя никак. Настраиваешь дочь против меня? Лишаешь меня возможности с ней увидится? Всевышней тебе судья в таком случае. Он нас всех справедливо рассудит. Вот деньги, - мужчина достал из внутреннего кармана пиджака незапечатанный белый конверт и протянул его матери своей дочурки.

Также Валера вручил Виктории большой чёрный пакет, содержимое которого составляли двухлитровая коробка апельсинового сока и около двух килограммов шоколадных конфет.

- Не давай ты ей конфет много. У неё и так почти все зубы плохие, - капризным тоном протянула Вика, ошеломлённая столь неожиданно услышанной новостью, связанной с переездом на новое место жительство бывшего гражданского мужа.

- И мой тебе совет на всю твою оставшуюся жизнь, - решился всё-таки на прощание открыто заявить Валерий, задержавшись прямо на пороге квартиры. – Будь всегда как можно проще сама по себе, и к тебе тогда потянутся все люди.

Лишённый возможности повидать маленькую дочку, будущий житель столицы покидал жилой дом малосемейного типа, унося чёткую и вечную память о ней с собою в своём измученном сердце.

****

Проснувшись и открыв глаза, Тимофей долгое время не мог понять, где он находится. Кругом такая темень, что хоть глаз выкали. Он начал руками ощупывать окружающие его предметы. У изголовья и в ногах располагались параллельно друг другу твёрдые доски, которые при ударе о них ногами или руками, издавали глухой звук, моментально исчезающий в неведомую кратчайшую пропасть. Левая же рука наткнулась на невидимое бетонное основание. Напуганный неистовой неопределённостью, связанной и ассоциируемой с положением человеческого тела после кончины в специальном ящике, Тимофей закричал:

- Лю-ди! По-мо-ги-те! Где я?!

И именно в этот же момент с правой стороны от него появился солнечный свет. Это Дашка приподняла свисающий с кровати тяжёлый тёмный плед.

- Вылезай, папуля! Угораздила же тебе в процессе сна под кровать закатиться. По всей видимости, вчерашним днём хорошенько хватил лишку, - высказала своё предположение дочка.

- Слушай, Дашка, который час? – выкарабкиваясь из-под кровати, спросил Тимофей. Сердце его от испытанного, перенесённого только что страха учащённо колотилось. Удары чётко прослушивались в ушных раковинах.

- Девять часов.

- Вечера или утра?

- Дня, - рассмеялась Даша над собственной шуткой.

- Как такое может быть? Даша, шутки в сторону, - серьёзно потребовал отец, не повышая голоса.

- Да утро это, папуль, утро. Ты сегодня должен до семнадцати часов привести себя целиком в полный порядок, полностью протрезветь после вчерашнего неудачного знакомства.

- Тебе уже и об этом известно. По всей видимости, дядя Лёша рассказал?

- Он самый, - не стала скрывать Даша.

- И что ты думаешь по такому поводу?

- Всё что не делается, папочка, всё делается к лучшему. Эта женщина не стоит того, чтобы ты из-за неё так мучал и насиловал самого себя.

- Мудрый ответ. А почему именно к семнадцати часам я должен быть в хорошей спортивной форме и красивой упаковке?

- Потому что мы сегодня с тобой пойдём в театр.

- Какого лешего мы там забыли? – рассердился Тимофей.

- Сегодня в театре состоится концерт твоей любимой группы.

- Да ты что?! «Белый орёл» выступает в театре?! И ты билеты купила?

- Естественно.

- Какая ты у меня молодец! Везде и всегда всё успеваешь!

- Для того я и твоя дочь, чтобы везде и всегда успевать, - гордо ответила Дарья. – Мы с тобой встретимся у центрального входа в театр, в половине шестого вечера…

- Как у входа в театр? – удивлённо перебил дочь Тимофей. – Разве мы не вместе из дому пойдём?

- Нет. Папуль, мне нужно во второй половине дня парикмахерскую посетить. Привести себя в порядок, а там всех женщин и девушек принимают по записи, в определённо назначенное время. Я записалась на шестнадцать часов.

- Я очень этому несказанно рад. Вот только, успеешь ли ты к началу концерта?

- Со своей стороны, я в этом более чем уверена, - заверила отца Даша.

- Ну, смотри, смотри, чтобы я не волновался.

Отец подозрительно посмотрел на дочь. Не замышляет ли она чего-то тайного, готовя какой-то загадочный и весьма неожиданный сюрприз для него?

Дашка лишь только, не поведя бровью, не моргнув глазом, ослепительно улыбнулась отцу своей очаровательной белозубой улыбкой, до боли напоминавшей Тимофею его первую и единственную любовь, аналогично увлекающуюся в своё время творчеством известной, практически на всём постсоветском пространстве, российской группы, остающейся весьма популярной и в наши дни. По крайней мере, на территории союзного государства.

****

У центрального входа городского театра драмы и комедии группировками и по отдельности толпилось большое количество людей, не входящих и нежелающих зайти в помещение по тем или иным индивидуальным, а также массовым причинам. Молодой человек, аккуратно подстриженный, чисто выбритый, одетый в хорошо отутюженный костюм серого цвета, в светло-голубую рубашку, но без галстука, так же кого-то поджидал, взволнованно посматривая на свои наручные часы. Их стрелки показывали без четверти шесть часов вечера. Дама, которую он ожидал, всё никак не появлялась. Тимофей Николаевич в нервном напряжении пока всё ещё терпеливо ждал свою дочь, которая опаздывала уже на целых пять минут. Оборотень, преобразовавшийся наполовину, за какие-то там пять-шесть часов, из почти потерянного алкоголика в замаскированного калифа, всегда терпеть не мог непунктуальности, особенно, если это касалось близких ему людей. Он настойчиво поглядывал в ту сторону улицы, откуда должна была подойти к театру Дарья. Среди приближающихся прохожих её не наблюдалось. Тимофей раздражённо достал из кармана пиджака свой мобильный телефон, порываясь сию минуту звонить дочери, готовя заранее солидный запас нелестных слов в её адрес.

И вдруг, мужчину кто-то легонько взял за локоть руки, в которой как раз он и держал мобильник. Тимофей оглянулся и, сперва, от несказанной неожиданности вздрогнул, а затем замер.

Перед ним стояла женщина, которую он знал уже около двадцати восьми лет.

Женщина, с которой он от первого до последнего звонка отучился в школе, сидя за одной партой на протяжении всех лет учёбы.

Женщина, которая осчастливила его семнадцать лет тому назад дочерью, на теперешний момент мудрейшей не по годам.

Женщина, о которой он даже после разлуки частенько думал, надеясь на случайную встречу, как во сне, так и наяву.

Женщина, которую он пытался частенько позабыть, но, так и не смог этого сделать, так как его любовь к ней была выше всех сил, побуждений, стараний, попыток и намерений разлюбить её.

- Какими судьбами ты здесь оказалась? – вместо приветствия спросил Тимофей, даже не пытаясь скрыть свою растерянность в голосе и мимике.

- С тобой на концерт пойду, - прямолинейно ответила Алеся, не желая суетится вокруг да около.

- Я вообще-то с Дашей собирался на концерт идти, - попытался поставить её на своё место бывший гражданский супруг.

- Знаю. Однако, наша дочь, изъявила желание сходить в гости к своему однокласснику, узнать все его новости, поделиться своими успехами. В этой связи Даша позвонила мне и попросила, сходить с тобой на концерт вместо неё.

«Ну, коза малая. Догадывался о том, что ты затеваешь что-то там хитрое. Но, что именно такой сюрприз, такой вот подарок, ты мне решила подкинуть, об этом даже и не догадывался.», - кипел от гнева Тимофей, пытаясь скрыть своё чувство сильного возмущения от Алеси.

- И что мы с тобой делать будем? - регрессивно задал вопрос он своей бывшей гражданской супруге.

- Как что?! На концерт пойдём. Когда-то мы с тобой оба увлекались творчеством «Белого орла». Под его песни танцевали аскеру в гостях, под его композиции засыпала в своей колыбельке наша дочка, будучи ещё младенцем. А сегодня, когда позади столько много прожитых лет, наша с тобой уже взрослая дочь дарит нам счастливую возможность, под песни вспомнить те времена, когда нам было каждому чуть более двадцати.

Молодая пара вошла в фае центрального входа театра. От столь несказанной, бурной неожиданности, Тимофей растерялся до такой степени, что забыл первым поздороваться, как того требовал этикет, со своей давней знакомой – Тамарой Ивановной – мамой Марии Александровны, работающей здесь в театре билетёром более восьми лет. Именно Маша, в своё время, лет пять тому назад и познакомила свою маму с контролёром бюро пропусков, при стечении определённых жизненных обстоятельств.

Концерт начался ровно в восемнадцать часов. Алеся и Тимофей заняли свои места в зрительном зале под первый аккорд, самой первой песни.

И закружилась карусель воспоминаний прошлых, прожитых когда-то совместных лет в женском сознании. Тимофей же от собственного внутреннего перенапряжения, сидя в кресле, искал удобную позицию, точку опоры, но никак не мог её найти. Он не смотрел на то, что происходило на сцене. Его не интересовали своим внешним обличием солист и музыканты группы. Он краем глаза всматривался в сидевшую рядом с ним женскую фигурку, отмечая про себя тот немаловажный фактор времени, изменяющий порой людей до неузнаваемости в лучшую, либо в худшую сторону. Но, тем не менее, сегодняшним вечером любимая женщина, как и прежде, нравилась Тимофею своей натуральной красотой, то есть красотой без всяких косметических добавок, а также со вкусом скромным одеянием. Бывший сожитель прекрасно видел появившиеся на женском лице сеточки морщин, да и в волосах были отлично заметны седые нити, которые Алеся не скрывала от людского ока, за что Тимофей с каждым днём любил её всё сильнее и жарче. Проще говоря, любил за то, что она практически никогда не пользовалась чрезмерно косметикой, подчёркивая тем самым свою душевную красоту, перебазируемую умело на внешность. Такое чувство и в сегодняшний вечер позволяло не обращать внимания на подобные элементы, делая их столь несущественными. Тимофей всегда любил Алесю за её душевность и женственность, не придавая никакого значения внешности. А вот скромненькое со вкусом одеяние – синий сарафан, подол которого заканчивался чуть выше коленей, заставил мужские глаза сосредоточиться лишь только на нём одном, то есть на подоле, как будто в зрительном зале больше никого и ничего не было.

Алеся неожиданно прижалась к Тимофею, положив свою голову ему на плечо. И стало несостоявшемуся кандидату экономических наук, контролёру бюро пропусков легко, тепло, спокойно и приятно на душе. Словно и не было тринадцати лет разлуки. Рядом друг с другом были они, была их любовь, и было ему в этот момент абсолютно безразлично то, как выглядит его самая первая, самая единственная, самая неповторимая, самая настоящая, самая драгоценная любимая женщина.

Эпилог к первой части.

Алексей Михайлович с Асей стали жить гражданским браком в доме учителя географии и информатики. Через пятнадцать месяцев у них родилась дочь, которую они назвали Любовью. Родилась в один день с Алесей. Первая же дочь, рождённая в официальном браке от бывшего мужа, появилась на свет четыре года тому назад в один день с Тимофеем – семейная связующая схожесть между бывшими одноклассниками Алексея Михайловича и его детьми.

Валерий работает в Минске, в филармонии. Ежемесячно, как и обещал при отъезде Виктории, высылает денежные переводы на содержание своей дочери, с которой Вика не предоставляет возможности, свидится, даже при редчайших визитах, Валеры в родной город. Сама же она так и продолжает трудиться в родильном доме, на прежней должности, в бытовой жизни возлагая всю свою бесконечную, неизмеримую любовь на дочку Янку.

Мария Александровна уволилась с предприятия, на котором проработала около семи лет. В свой последний рабочий день – день увольнения, она высказывала слова благодарности Тимофею за ту симпатию, которую он испытывал к ней за всё то время, что они вместе проработали в одном коллективе. Только Тимофей тогда вовсе не мог понять, о какой симпатии она толкует? Он никогда не был влюблён в Машу, тем более, он никогда её искренне не любил. Никакой, даже дружеской, как оказалось в конечном итоге, симпатии к ней не испытывал, но, всегда уважал более чем кого-либо в коллективе организации, иногда даже стесняясь взглянуть прямо в её очаровательные очи, чтобы не вызвать подозрительных мыслей женского сознания своей зрячей проницательностью. Сама же Мария Александровна поступила спустя несколько месяцев после увольнения в самое престижное высшее учебное заведение государства, на территории которого проживают и по сегодняшний день все герои данного произведения. А её сынишка Захар занимается с повышенным желанием и большим интересом в спортивной секции.

Дарья так же, как и отец когда-то, корпит над конспектами и всевозможными источниками научной литературы, будучи учащейся, первого курса медицинского колледжа.

И наконец. Несколько слов о родителях Дарьи.

Первый календарный день, третьей декады, третьего летнего месяца.

Утро. Квартира Алеси. Разговор в пастели.

- Мы с тобой прямо как молодожёны! Дали так дали маху! Не зря я тебе всё-таки вчера после концерта предложила прогуляться по городу до моего дома. Такого классного удовольствия я давно не получала! Так сказать, от души и для души!

- Можно так подумать, что у тебя никогда не было половой близости с твоими бывшими мужьями? – с сарказмом в голосе полюбопытствовал Тимофей.

- Аналогичный вопрос я могу задать и тебе, но, тем не менее, не делаю этого. Зачем ворошить прошлое?

- И в самом-то деле, зачем? Нужно жить настоящим. Самое главное, что есть ради кого жить нам вместе. Одно только меня очень сильно беспокоит. Как бы наши с тобой вечерние страсти перед сновидениями не обернулись логически достоверными последствиями.

- Ты сейчас о чём? – притворилась непонимающей Алеся, ластясь к Тимке.

- О том, что у нас с тобой есть уже взрослая Даша, а через девять месяцев может появиться маленькая, какая-нибудь там Наташа, например.

- Вот и замечательно! Я рожу тебе девочку, которую мы назовём твоим любимым женским именем.

- Ой, Алеся, о чём ты сейчас говоришь и думаешь?? Первым делом, крайне необходимо навести порядок в твоей квартире, которую в настоящий момент, я иначе как руинами, не могу назвать. А это всё время и деньги, причём, немалые деньги. - Тимофей бегло прошёлся взглядом по далеко не первой свежести побеленному потолку, не поклеенным стенам, дырявым окнам, и тяжело вздохнул. Апартаменты, далеко не из числа элитных. – А вторым делом, у меня дома, нас с тобой, вероятнее всего, уже заждалась наша внебрачная дочка. Так что сегодня вечером мы с Дашкой поздравим тебя с новосельем, а прямо сейчас приступаем к сбору всех твоих вещей.

- Салют долгожданному, семейному триумфиуму!

Так пусть же у каждого героя этой части романа всегда будет легко на сердце и тяжело в кошельке.

Август 2015 – Январь 2016 год.

2 часть

Отцовская гордость

Октябрь, 2016 год.

Глава 1.

Рабочий стаж Дарьи Тимофеевны, или просто Даши, как зовёт её большинство жителей города, на территории которого она проживает с самого своего рождения, всего лишь несколько месяцев. После окончания медицинского колледжа, а затем столичного института ей предлагали учёбу в аспирантуре, но от такого предложения она отказалась. В комиссии по распределению выпускников знали, что во время учёбы в медицинском институте Даша занималась в студенческом научном кружке, имеет несколько печатных работ. Значит, человек готовил себя к научной работе.

Удивлённый отказом Даши от аспирантуры председатель комиссии спросил:

- Вам что, не нравится наука?

- Очень нравится, - живо ответила Дарья.

- Так в чём же тогда дело?

Девушка в ответ лишь только пожала плечами.

- Я вас прекрасно понимаю, - сочувственным тоном произнёс председатель. Ему показалось, что он догадался о причине отказа выпускницы. – У вас, наверное, болен кто-то из родителей, и за ним нужен уход?

- Вовсе нет. Мои родители, к счастью, живы и здоровы, полны сил и энергии. Вот только, к большому моему сожалению…

Дарья неловко замялась.

Завидя замешательство на её лице, председатель комиссии осторожно предположил:

- Вероятнее всего, люди, подарившие в своё время вам жизнь, находятся в преддверии бракоразводного процесса, и вам хотелось бы постоянно быть рядом с одним из ваших родителей, скажем, с отцом, например, верно я мыслю?

- В общем-то, да. Вот только в одном вы ошиблись: мои родители никогда не состояли в официальном браке, несмотря на огромнейшую любовь друг к другу, после недавнего превращения которой, в соответствующую ненависть, я просто вынуждена находиться рядом и проживать вместе со своим дорогим и любимым папулей.

- М-да уж! От мизантропии до любви – один шаг, но и от любви до ненависти получается так же один шаг. Всё в нашей жизни стоит делать в разумную меру. Что слишком, то уже нехорошо, - сделал логически верное заключение председатель комиссии по распределению выпускников. – Я уважаю вашу жизненную позиции, полагаю, коллеги со мною согласятся в том, что не стоит препятствовать вашему желанию, Дарья Тимофеевна. Поэтому, направляем вас на работу в больницу скорой медицинской помощи того города, где вы родились и росли. Как вы на такое положение дел смотрите?

- По-ло-жи-тель-но!!!

- Вот и замечательно. Ваш отец уж точно будет находиться под постоянным наблюдением и повышенной заботой единственной любящей его дочери.

++++

Всё это было как в дурном сне.

Дарья уже собиралась домой, когда в кабинет заглянула дежурная медсестра.

- Дарья Тимофеевна, там привезли вашего соседа, - задыхаясь от волнения, конвульсивно выдавила из себя слова молодая женщина с пергаментными губками.

- Юрия Яковлевича? Что с ним?

- Привёз водитель маршрутного такси. Говорит, упал на проезжую часть с тротуара чуть ли не под колёса ему.

- И давно это случилось?

- Понятия не имею.

У двери приёмного покоя, куда перенесли на носилках соседа по подъезду Дарьи Тимофеевны, сразу собралось с десяток любопытных из числа ходячих больных. Все уже отлично знали кого, откуда и куда привезли.

- Вот это наклюкался! – высказал свою точку зрения приземистый, широкоплечий, лысоватый мужчина пенсионного возраста. – Однако, повезло бедолаге.

Юрий Яковлевич и впрямь отделался одними ушибами. Зато опьянение оказалось тяжёлым. Глаза красные, нос синий, лицо мертвенно-бледное.

Во время студенческой практики Даша не раз видела людей с алкогольным отравлением. У соседа вид какой-то отрешённый, молчит, смотрит в потолок, и лишь изредка проходит по лицу гримаса боли. Дарья время от времени посматривает на него и всё больше тревожится. Молчит сосед, даже слово не оборонит.

С чего начинать?

Главное ясно: множественные ушибы и сильное отравление. Дарья очень хорошо знает, чем иногда кончается это самое отравление.

- Кислород!

Медсестра поднесла Юрию Яковлевичу кислородную подушку. Немного подышал, и синева сразу стала меньше. Да и бледность вроде бы уже не такая.

Всё сделала Дарья. Промыла желудок, ввела в вену лекарства. А вот как дальше быть: оставаться в больнице или сходить домой? Тем более, что до дома не так уж и далеко от работы. От того, будет ли она находиться рядом с больным или нет, ровным счётом ничего не изменится. Значит, если с Юрием Яковлевичем всё в порядке, можно на какое-то незначительное время и отлучиться.

Знать бы ей, чем всё это обернётся.

А обернулось хуже некуда.

Ночь.

Луна на небе. Она то появится, то вновь уйдёт за облака. Временами кажется, что не облака плывут, а месяц в них ныряет. Возле кровати Юрия Яковлевича на стуле сидит медсестра. Лицо у неё сонное, веки тяжёлые, нос круглый, как будто прилепленный. Медсестре нет ещё и тридцати, но при всём при этом, кажется ей, всё в этой жизни изрядно надоело из-за вопиющей несправедливости. Она смотрит на больного отсутствующим взглядом и время от времени клюёт носом.

- Чего вы так на меня смотрите, милая леди? - спрашивает её немного пришедший в себя Юрий Яковлевич.

- Лежи уж, коли набрался, - отвечает ему медсестра.

- Не за твои же деньги. Вот и спрашиваю: почему не имеешь ко мне уважения? Почему ты своей тупой физиономией меня презираешь?

- Тебе б сейчас не в больнице лежать, а в вытрезвителе. Вот идёт заведующая отделением, я ей так и скажу. Юлия Олеговна, - поднимаясь и поддерживая живот руками, шагнула навстречу входящей в палату заведующей медсестра. – Юлия Олеговна, я так больше не могу. Всякий пьянчуга будет меня оскорблять.

- Введи ему успокоительное и сердечное.

- Каждого по одному кубику?

- Верно мыслишь!

Заведующая отделением прошла в свой кабинет, а медсестра начала готовить шприцы.

- И носит же земля таких алкашей. Да чтоб их маршрутные такси всех перебили и при этом водители в тюрьмах не сидели, - ворчала медсестра, набирая в шприцы лекарства.

Фурия в белом халате подошла к Юрию Яковлевичу, стянула резиновой трубкой у плеча руку, протёрла проспиртованной ваткой кожу в локтевом сгибе и по этому месту начала хлопать ладошкой.

- Видишь, до чего довёл себя? Совсем вен нет.

- А ты их так коли, - огрызнулся Юрий Яковлевич.

- Ты мне тут свои условия особо не ставь.

- Ну и тёмная же ты. И кто только пристроил тебя на такую должность?

- Видишь этот шприц? – угрожающие нотки послышались в голосе медсестры.

- Вижу. И что дальше?

- А то. Этим шприцом всю твою дурь вышибу, - ответила медсестра и стала вводить в вену лекарства.

Не успела она вынуть иглу, как сосед Дарьи Тимофеевны по подъезду начал икать.

- Что ты мне ввела, недалёкая? – на полуслове Юрия Яковлевича вырвало. Появились судороги.

Медсестра побледнела, бросила шприц с иглой на подоконник и побежала в кабинет заведующей отделением.

- Юлия Олеговна! С пациентом совсем плохо.

- Что с ним?

- Корчит его и рвоты.

- Так, - срываясь с места, неопределённо сказала заведующая отделением.

Когда прибежали в палату к Юрию Яковлевичу, с ним всё было кончено: глаза расширены, на лице – выражение страха, руки и ноги застыли, сведённые конвульсией. Не помогли не искусственное дыхание, ни кислород, ни лекарства. Юлия Олеговна в изнеможении села на стоявший у изголовья кровати стул.

- Таня, что ты ему ввела?

- Как вы сказали: седуксен и строфантин.

- Покажи ампулы, - ледяным тоном потребовала заведующая отделением.

- Вот они.

Юлия Олеговна посмотрела на свет ампулы, прочитала название. Нет, ошибки никакой нет. В чём же тогда дело?

- Как ты вводила строфантин?

- Кубик, как вы и сказали, внутривенно.

Юлия Олеговна оторопела.

Лицо моментально загорелось огнём, устилаясь огромными потными каплями.

В лихорадочном поиске выхода женщина кусала губы, притом не поочерёдно, а обе сразу.

И её кончик носа казался неправдоподобно острым, словно человек уже настойчиво приготовился к принятию собственной смерти.

- Ты хоть понимаешь, что ты наделала?

- Я делала так, как вы сказали, - уверенно ответила медсестра по имени Татьяна.

- Ты убила человека, - отстаивала свою позицию заведующая отделением. – Строфантин нужно было развести на двадцати кубиках глюкозы и вводить медленно, пять-шесть минут.

- Надо было именно так мне и сказать, - оправдывалась медсестра. – Что же теперь будет?

- Что будет? – зло повторила вопрос медсестры Юлия Олеговна. – Тебе об этом лучше знать.

- Что же теперь делать, - сморкаясь, тихо плакала медсестра.

- Что делать?.. Что делать?.. – лихорадочно ломала пальцы рук заведующая, прекрасно понимающая положение, в которое попала медсестра. Если откроется всем причина смерти соседа Дарьи Тимофеевны, суда Татьяне не миновать уж точно. И что тогда станет с её ещё совсем маленьким сыном?

- И что, теперь всё? - почти ни на что не надеясь всё же робко спросила медсестра.

- Что всё?

- Меня будут судить? – сквозь слёзы дрожащими губами прошептала Таня.

- Ты знаешь, нет, по головке погладят. Ты что, полная идиотка или только таковой прикидываешься? Не понимаешь? Да это же уголовное дело.

- Юлия Олеговна, миленькая, - ещё более залилась слезами медсестра, - спасите меня. Сколько буду жить, столько в долгу неоплатном останусь. Ножки вам буду целовать, домработницей стану. Только спасите, умоляю.

- Тихо ты, - шёпотом ответила заведующая отделением. – Попытаюсь. Только смотри у меня. Проговоришься – загремишь в тюрьму на солидный срок. Поняла?

- Век буду молиться за вас, - медсестра кинулась целовать ей руки. – Всё буду делать. Стирать, мыть полы, убирать. Как ваша раба. Уж вы не пожалеете. Будьте во мне уверены на все сто с лишним процентов и спокойны всегда.

- Да перестань ты мне руки слюнявить. Вот что. Скажешь, что тебя рядом с больным не было. Не было и дома в это время. Поняла? Скажи сейчас санитарке, что, мол, плохо мужчине. Пусть позовёт Дарью Тимофеевну. Это же всё-таки её сосед как-никак. К тому же, скончавшейся на её дежурстве. Потом делай ему искусственное дыхание. Ты меня хорошо поняла?

- Поняла-поняла. А как же мне поступить, если спросит Дарья Тимофеевна?

- Ты делала всё, что она назначила. Не помогло. Эта великая знахарка, без году один день здесь работающая, бросила больного, тем более, своего же соседа – пусть теперь сама и отвечает. Всё. Я ушла. Меня здесь не было.

Глава 2.

Санитарка встретила Дарью Тимофеевну у порога её кабинета.

- А я за вами.

Дарья поспешно прошла в одноместную палату, отстранила Татьяну, взяла руку Юрия Яковлевича.

Пульс не прощупывался.

Показалось, что тело уже начало коченеть.

Прикрыла рукой глаза мужчины, знавшего её с момента самого рождения, чтобы проверить реакцию зрачков.

Никаких признаков жизни.

- Когда это началось? – спросила Дарья Тимофеевна медсестру.

- С полчаса.

- Почему не вызвали Юлию Олеговну? Её же кабинет совсем рядом находится.

- Посылали. Сегодня оказалось не её дежурство.

Дарья сама взялась делать искусственное дыхание, потом перешла на закрытый массаж сердца. Продолжала всё это пока не ощутила, что помощь её уже не нужна, что она силится воскресить покойника.

Кажется, никогда ещё не было Дарье так тяжело, как сейчас. Она забилась в угол палаты и плакала. Не навзрыд, не в голос, а тихонько, сдержанно. Видела смерть и раньше, когда была на пятом курсе института. Это угнетало, но не настолько, чтобы перехватывало дыхание, кружилась голова, щемило сердце. На практике она была не более чем очевидцем таких несчастий. А здесь пришлось столкнуться со смертью один на один. А скончавшийся доводился ей вовсе не посторонним человеком, а самым что ни есть старшим товарищем, к советам которого она частенько прислушивалась, прибегая порою тайком даже от своих родителей.

И зачем только она пошла домой?

Показалось, что всё в порядке.

Понадеялась на медсестру.

А что с неё возьмёшь? Убери – подай. Хорошо ещё, если дело ограничится выговором. А что, если суд?

Даже капельки холодного пота выступили на лбу.

Нет, она этого не перенесёт. Не перенесёт вызовов к следователю. Будут вызывать не только её, но и других, ту же дежурную медсестру. Она, разумеется, скажет, что делала всё так, как велела доктор. Пойдут разговоры и по всему городу. Мол, из-за халатности и неопытности молодого врача её же сосед, проживающий на одной лестничной площадке, лишился жизни, оставив вдовой женщину с маленькой девочкой на руках. Мужчина, который всегда мечтал лишь только об одном: чтобы Дашка, как её всегда все соседи называли, стала гениальнейшем специалистом в белом халате, энтузиастом, к которому бы он смог обратиться в любой критической ситуации. Она же, получается, собственными индифферентными действиями загнала, прежде времени, Юрия Яковлевича в могилу.

И как после всего случившегося показаться на глаза близким людям усопшего? Куда деться от осуждающей молвы? Переехать в другое место? Но молва, что мазутный след. Его водой не смоешь, он потянется и дальше за тобою.

Дарья перестала плакать. Да разве можно класть на одну чашу весов гибель человека и жалкое чувство страха перед наказанием?

++++

Через три дня, после случившегося, Дарью Тимофеевну вызвали в отдел здравоохранения городского исполнительного комитета. Начальник отдела встретил её словами.

- Что же вы, милочка, едва оформились на работу и уже успели прославиться.

Начальнику было под шестьдесят, а на вид – и того больше. Старили его не столько густые морщины на лице, сколько рано сделавшиеся дряблыми щёки. Но, больше всего доставлял ему огорчений синеющий нос, то есть, пожалуй, не сам нос, а сознание того, что многие считают его алкоголиком. На самом же деле, спиртного он почти не употреблял. Делал это, крайне редко, но метко, напиваясь до потери сознания, что свойственно отдельным, незначительным категориям «белохалатников». Между широкой лысиной на макушке и лбом оставалась полоска тонких пушистых волос. Вначале мужчина их расчёсывал, позднее стал только приглаживать, а в последнее время забросил и такого рода занятие вообще.

- Что было у вас по терапии? – спросил начальник отдела.

Дарья молчала.

Вот тебе случай, когда впору стыдиться отличных оценок.

- Молчите? – продолжал чиновник. – Я знаю у вас красный диплом. Диплом-то, что, за красивые глаза?

В иной обстановке Дарья не дала бы себя в обиду. Она характером уродилась и пошла вся в отца. Не постеснялась бы и седых волос этого уважаемого человека, и того, что в кабинете они не одни. На кресле, расположенном в углу сидел, прикрывшись газетой, заместитель начальника отдела здравоохранения. Но сейчас, когда за тобою тянется хвост вины, лучше промолчать.

- Насколько мне стало известно, - вмешался заместитель, - Дарья Тимофеевна осмотрела у скончавшегося все места ушибов. Нигде ничего серьёзного не оказалось.

- От чего же тогда он умер?

- Сердце не выдержало самогонной отравы. Рефлекторная остановка. Есть заключение патологоанатома.

- Значит, надо было оставаться при больном, а не уходить домой в своё-то рабочее время.

- Тогда всем врачам нужно жить не дома, а в больнице. Выделить врачу комнатушку, и пусть он там находится круглосуточно. Чтобы алкашу была вовремя подмога оказана.

- Беда мне с этой интеллигенцией. Хотя и я, кажется, тоже грешен на этот счёт. Научились прикрывать дрова, которых мы нет-нет, да и наломаем. Вы хотите помочь молодой женщине? И на это есть, по всей видимости, свои причины. А кто, скажите мне, пожалуйста, поможет семье погибшего кормилица? Вы знаете, что там осталась больная вдова и четырёхлетняя дочурка?

- Нет.

- Вот то-то и оно.

Даша удивилась. Откуда ему-то это известно?

Совершенно верно. Вдова Юрия Яковлевича, как значится в истории болезни, уже почти год страдает тяжёлым радикулитом. Но Даше грех этого не знать. Они соседи. Начальник же здравотдела никого из них в глаза никогда не видел.

- Так что думает мой заместитель? Какую меру наказания применить к Дарье Тимофеевне?

- Я полагаю, достаточно сделать замечание. Она ещё совсем молодой врач, и негоже отбивать у молодой женщины охоту к работе.

- А по-моему, следовало бы передать дело в соответствующие органы. Они лучше определят, как квалифицировать ошибку врача. Диплом, он знаете, уравнивает нашу ответственность перед законом.

- Закон, есть закон, - поднялся с кресла заместитель. – Но, тем не менее, как вы ранее верно отметили, люди все не без грехов, и мы с вами так же таковыми являемся.

- Вы сейчас мне о чём толкуете? Извините, я вас не понимаю.

- Всё очень просто, мною многоуважаемый босс. Бывший одноклассник отца Дарьи Тимофеевны неоднократно спасал нас от неприятностей на работе.

- Каким это таким образом? - насторожился мужчина предпенсионного возраста.

- Полагаю, об этом при женщине лучше вслух не стоит оповещать. Мы с вами на столь щепетильную тему поговорим тет-а-тет.

- Что ещё за таинственность? – насупившись, рассердился в конец начальник.

- Ничего особенного, только мы с вами неоднократно прибегали к услугам хорошо ведомого нам обоим давнего знакомого. – Повисла гулкая тишина, а заместитель всё с той же уверенной настойчивостью добавил: - Полагаю, такого краткого изложения вполне достаточно для того, чтобы всё предельно ясно расставить на свои места, называя вещи своими именами.

- Ив самом-то деле, оставим столь трепещущую тему для обсуждения на потом, заранее выбрав подходящее время, - мужчина с синюшным носом неловко покосился на Дашу.

- Другого выхода нет, - продолжал заместитель. – В противном случае, я сам, лично, пойду к следователю и заявлю протест. Вы хотите поломать судьбу хорошего врача, позабыв о добром друге человека, подарившего когда-то жизнь будущему божественному специалисту?

- Не горячитесь. Давайте лучше послушаем, что думает по поводу своей же халатности сама виновная.

- Когда я рассказала об этом своему папе, он очень сильно расстроился, пребывал на грани инсульта. Считает себя виноватым: мол, из-за него я оставила тяжёлого больного. Мы вместе переживаем. А, в общем, наказывайте, как считаете нужным. Я, конечно же, виновата.

- А где и кем в настоящий момент трудится ваш отец? Если, конечно же, такая информация не является секретом.

- Преподавателем в экономическом университете.

- То есть, вполне возможно, мой внук в числе студентов, обучаемых вашим отцом.

- Не исключено, - лаконично предположила Даша.

- Что ж, Дарья Тимофеевна, продолжайте свою профессиональную деятельность, но, впредь, постарайтесь не допускать подобного рода халатности. Вам такое вовсе не к лицу. Верьте моему слову и прислушайтесь к совету преклонного возраста человека.

Глава 3.

Похоже, какой-то злой рок повязал Дарью с семьёй умершего Юрия Яковлевича. И года не прошло, как приключилась сразу двойная беда – с дочерью и матерью.

Необычной выдалась та зима. Уже и январь пришёл, а морозов настоящих всё не было. Снег выпадал, но ненадолго. Южные ветры в город приносили тепло, и снежный покров начинал оседать. Через день-два от него оставались лишь небольшие островки, похожие на выбеленную, но уже обветшалую овчину. Время от времени моросил дождь. Вода собиралась в выемках, откуда маленькими ручейками стекала в расположенные напротив друг друга через узенькую пешеходную дорожку два озера.

Но вот на днях ртутный столбик термометра потяжелел, впервые опустившись до пятнадцатиградусной отметки. Вода в озёрах, разделённых между собой узкой пешеходной дорожкой, схватилась слоем льда.

Вечерело.

Дарья Тимофеевна шла с работы домой. До жилого девятиэтажного дома, в котором молодая женщина проживала вместе со своим отцом, оставалось несколько метров, можно сказать, рукой подать. Поравнявшись с озёрами, Даша услыхала приглушённый детский плач. Даже не плач, а какое-то обречённое детское нытьё. Дарья тревожно обвела глазами берега озёр, и увидела на противоположной стороне одного из водоёмов барахтающегося в воде ребёнка.

Не помнила, как, не раздумывая, сбежала по крутому берегу прямо к воде, как преодолела её чистую полосу, как взломала острый край льда, порезав при этом себе руки, как выхватила из ледяной крошки совсем обессилившую девочку. Видно было, что малышка уже успела наглотаться воды: губки посинели, личико было бледно. Редкие судорожные всхлипывания сопровождались слабым клокочущим дыханием. Выбравшись на берег, Даша сняла пальто, укутала им девочку, потом взяла её на руки и побежала к своему дому. Изо рта ребёнка в процессе бега струйкой выливалась вода.

«Это же дочка покойного Юрия Яковлевича. Единственный поздний ребёнок в их семье. Тогда лучше прямо к ним домой», - долго стучала в дверь квартиры Дарья, пока не послышалось:

- Это ты Оля?

- Оля, Оля, открывайте скорее, - нетерпеливо ответила Дарья.

Щёлкнул замок и на пороге показалась Валентина.

- Что ж вы отпускаете ребёнка одного? – вместо того чтобы поздороваться, резковато спросила Дарья.

- Что ж, вы, милочка, оставляете на работе тяжелобольных пациентов, полагаясь и надеясь на каких-то там безалаберных и безответных медсестёр? Отправили моего мужа на тот свет прежде времени и рады? Лишили ребёнка отца своей халатностью и в ладоши готовы хлопать?? – зло бросала в лицо Дарьи обвинения Валентина, припоминая ни чем неоправданную с жизненной точки зрения обиду овдовевшей женщины. - Мой Юра всегда так мечтал о дочери, мы с ним оба так радовались её долгожданному, позднему рождению. И только из-за тебя одной мой покойный супруг так мало позаботился о своей дочери. Он уже никогда не увидит того, как наша Оля пойдёт в первый класс общеобразовательной школы, он не узнает об её успехах, не даст мудрого и дельного совета в трудную минуту, как он всегда с радостью это делал по отношению к тебе, считая своей…

- Прошу вас, сейчас не время вспоминать прошлые обиды, - прервала горестно причитавшую женщину Даша.

- Естественно, тебе же этого не понять. Своих детей у тебя нет. Да и будут ли они ещё – неизвестно пока.

Даша с большим трудом проглотила пилюлю обиды, начинённую страшнейшим ядом самой вдовой.

- Да очнитесь вы, в конце-то концов, былого не вернуть, лучше взгляните трезвым рассудком на своё долгожданное будущее. Вашей девочке требуется срочное оказание помощи, - почтенно сохраняя непоколебимое ни кем и ни чем терпение, достойно отстаивала свою позицию Даша.

Валентина казалась непонимающей, о чём ей говорят. Она стояла на пороге и переводила бессмысленный взгляд с посиневшего личика Оли на пальто, в которое та была укатана и с которого на пол сразу натекла лужа. Даше бросилась в глаза необычная бледность лица Валентины. Но в тот момент, когда до несчастной женщины дошло происходящее, её лицо стало почти восковым. Она с приглушённым стоном осела на пол.

Вбежав в комнату и положив Олю на диван, Дарья вернулась к входной двери квартиры, взяла под мышки обмякшую Валю и с трудом перетащила её на ближайший половик.

Кому первому оказывать помощь?

У Вали простой обморок, а от этого, как известно, ещё никто не умер. Полежит немного и отойдёт. А вот с девочкой худо. Тут нельзя терять ни минуты. Сняла с Оли мокрую одежду, сорвала с кровати одеяло и укутала в него девочку, после чего подошла к её матери:

- Ну как?

- Соседская девочка, она старше Оли. Были вместе, - с трудом приподняв веки, невнятно сказала Валентина.

- Ладно, всё это потом, а пока я наполню ванну горячей водой.

- Там, в шкафу, - Валя повела в сторону взглядом, - есть чистая сорочка и халат. Переоденься и ты.

Дарья наполнила ванну водой, зажгла горелку и поставила на газовую плиту чайник. Когда вернулась в комнату, Валя уже стояла возле дивана. Одной рукой она упиралась в поясницу, другой поправляла одеяло, которым была укутана Оля.

- Пришли в себя? – спросила Дарья.

- Да вроде уже ничего.

- Что вы держитесь за поясницу?

- Болит, - через силу выпрямилась Валентина.

- Давно? – Дарья помнила её историю болезни, но решила проверить себя.

- Почти год. Меня Юлия Олеговна лечит.

- Помогает лечение?

- Вначале помогало, а теперь, похоже, нет. Радикулит. Говорит, где-то я простудилась.

- Давайте сначала поможем вашей дочурке, а потом я посмотрю и вас.

Оля лежала с закрытыми глазами, но при каждом громко произнесённом слове веки её слегка приподнимались и тут же опускались. В уголках глаз появлялись слезинки, которые тут же скатывались вниз, оставляя на щеках влажные следы.

И всё же это был сон. При потрясениях дети всегда засыпают барским сном. Их неокрепший мозг как бы отгораживается от всего, что может ему повредить.

- Давайте протрём Оле спинку. У вас спирт найдётся? – спросила доктор.

- Там, во флакончике…

Старательно растирая щуплое детское тельце, Дарья себя поймала на том, что её движет лишь только одно чувство вины. Естественно, все люди, проживающие в доме, многие жители города говорят о том, что именно она осиротила Олечку, не сумела спасти для неё отца. Теперь ещё добавится и замаливание грехов. Что ж, и через это надо пройти. И в словах, сказанных в гневе, изначально Валей, есть своя горькая доля правды.

Растёртая кожа на спине, на острых лопатках слегка покраснела. Девочка проснулась.

- Вот теперь нам ничего не страшно, - заметила довольная Дарья.

- Как мне тебе помочь, - сокрушённым тоном спросила Валентина.

- Я уже сказала: закончим с вашей дочкой, потом займусь и вами. А пока присматривайте за Олей, я же пойду, гляну, что делается на кухне.

Вода в чайнике закипела, была наполнена тёплой водой и ванна.

- Вот так-то лучше, да, Олечка? – спросила Даша девочку, когда минут через двадцать насухо вытирала её полотенцем после купания.

- Да, - тихо ответила девочка.

- Мы вырастим большие и будем помогать маме. Да, моя хорошая?

- Да.

- Вот теперь мы готовы пить чай.

Дарья вошла в комнату с девочкой на руках.

Валентина пыталась было подняться, но Дарья, усадив Олю на диван, строгим тоном сказала:

- Я всё сделаю сама.

Через считанные минуты на столе уже стоял чайник, из которого густой струёй вырывался пар. Валентина удивлённо следила за уверенными действиями Даши. Никто ей не говорил, где искать чашки, блюдца, чайные ложки, но она безошибочно находила всё, что нужно. Разлив по чашкам чай, и подсластив его малиновым вареньем, Дарья опять взяла на руки Олю, посадив себе на колени.

Валя хотела было поднести чашку ко рту, да так и не смогла. Большая слеза выкатилась из глаза и упала в чай. С трудом справлялась с собой, когда Даша укладывала девочку спать. Ведь сон для ребёнка – самое лучшее лекарство.

- А теперь давайте займёмся вами, - сказала наконец Дарья. – Стало быть, почти год, как у вас болит спина. А что ещё вас беспокоит?

- Больше ничего.

- Снимите кофточку, я посмотрю вас.

- Юлия Олеговна меня уже слушала. Сердце в норме и в лёгких всё чисто.

- Ничего с вами не случится, если послушаю и я.

Вдова Юрия Яковлевича послушно сняла кофточку.

- Лифчик тоже снимайте.

- Он же не мешает. Юлия Олеговна так слушала.

- Мешает – не мешает, но слушать положено без лифчика. И что вы торгуетесь, право? Рядом с вами сейчас доктор находится, в первую очередь, а не однополый представитель, - сохраняя ангельское спокойствие, настаивала на своём требовании Дарья Тимофеевна.

Прежде чем слушать лёгкие, сравнила обе груди. Слева грудь как грудь. Справа, немного ниже соска, виднелась какая-то втянутость, наподобие выбоины. Кожа в этом месте, как бывает на холоде, покрыта маленькими пупырышками.

- Давно это у вас?

- Да тоже с год.

- Не болит?

- Нет, не болит. Правда, последние три месяца как будто что-то мешает.

- Юлия Олеговна видела?

- Нет.

Дарья Тимофеевна вспомнила свою прошлогоднюю практику в одной из столичных больниц. Там лежала женщина, пожалуй, немного постарше Валентины. Такая же грудь и такие же боли в спине. Как выяснилось, у этой женщины был рак груди, перешедший на позвоночник.

«Неужели и у Валентины то же самое? – с тревогой спросила себя Даша, делая несложные подсчёты: - Прошёл год, как она заметила у себя затвердение. А сколько времени не замечала? Так набежит самое малое года полтора. Много. Как же это могло случиться? Медицинский осмотр женщина проходит ежегодно. Этого вполне достаточно для того, чтобы обнаружить вовремя начинающуюся или скрыто протекающую болезнь. Вовремя обнаружить и надёжно излечить. А тут, выходит, не обнаружили», - логически мыслила Дарья Тимофеевна.

- Вы в прошлом году профосмотр проходили? – Дарья была уже почти уверена, что её горькая догадка подтвердится. Всё точь-точь как у той женщины, которой, скорее всего, давно уже нет в живых.

- Проходила.

- Кто вас лично осматривал?

- Юлия Олеговна.

- А сколько раз вы обращались к врачу после того как у вас заболела спина?

- Я уже и счёт потеряла.

- Смотрела тоже Юлия Олеговна?

- Да.

«Вот это да. Специалист с большим опытом работы неоднократно осматривал женщину и при этом так и не обратил внимания на грудь. Правда тут есть и доля вины самой Валентины, которая невольно, из-за ложной стыдливости, скрывала свою болезнь. Хотя, какая там вина? Разве она знала, к чему именно это может привести? А врач? Тут надо ставить вопрос прямо: можно ли было распознать болезнь? Можно. Требовалась простая врачебная добросовестность. Во всех случаях поздней диагностики злокачественной опухоли заполняется специальный документ, который затем направляется в онкологический диспансер. Да-а-а, милая, твоя дальнейшая судьба ведома лишь только самому Господу, а вот Юлию Олеговну можно запросто отдавать под суд за халатное исполнение служебных обязанностей. В лучшем случае выговор ей обеспечен. Что же будет со мной? Предельно всё понятно. Наживу самой себе смертельного врага. Вот так-то. И как поступить? Если строго разобраться, здоровье вдове Юрия Яковлевича уже не вернёшь, а жизнь Юлии Олеговны будет окончательно сломана. Кроме того, есть ещё и такое элементарное понятие, как микроклимат в коллективе», - Дарья постепенно начала замечать, что из-за её длительного мысленного размышления слишком затянулась летаргическая пауза, способная нагнать подозрительную тревогу на Валентину.

- Мы заберём Олечку в больницу, - на время отложила решение Дарья.

- Зачем? – испугалась вдова Юрия Яковлевича.

- У неё может приключиться воспаление лёгких, чтобы этого не случилось, пусть она будет под наблюдением.

- А как же я? Я тоже с Олечкой?

- Нет, в этом нет никакой необходимости. Кстати, вам тоже нужно лечиться.

- Так я же лечусь.

- Я вас прекрасно понимаю, но это лечение уже не помогает.

- Вот я и буду вместе с дочкой. Вы будете лечить и меня и её, - сама того не замечая овдовевшая женщина постепенно начала соблюдать элементарные правила приличия при разговоре со своей соседкой, приходящейся ей по возрасту в дочери. Прежняя непоправимая, казалось бы, на неё обида, куда-то моментально бесследно улетучилась.

- Вам нужно полежать не в больнице скорой медицинской помощи, а…

- У меня что, не радикулит? Что-то с грудью?

Меньше всего Дарья ожидала сейчас этого вопроса.

- Припомните хорошенько, - в доверительном тоне начала молодая врач. – Перед тем как вы обнаружили у себя затвердение, вы не могли простудиться? Может, попали под дождь и сильно продрогли, или побывали на сквозняке?

- Да было такое, - не задумываясь особо, ответила Валя. – У нас на работе ремонт шёл. Сквозняки, сами понимаете, как в проходном дворе. Работали до пота, а потом отдыхали. Вот и продуло, да так, что слова сказать не могла, осипла. Помню, очень сильно спину ломило.

- Ну, так, что же вы после этого хотите? Воспаление получили. В хроническое перешло, а потом и осложнение - радикулит. Так что всё сходится.

- Ой, Дарья Тимофеевна, - успокоилась Валентина, - а я уже бог весть что подумала.

- Вас срочно нужно направить в больницу и как можно скорее. Нельзя откладывать ни в коем случае. А теперь давайте соберём нашу принцессу, и я её отвезу в больницу.

- Как же вы одна?

- Справлюсь, уверяю вас. Или вы мне не доверяете?

- Разумеется, я вам доверяю. Какой может быть разговор…

Глава 4.

От ненависти до любви – один шаг. От любви до ненависти – аналогично, то есть, тоже коротенькое расстояние, равное, ровно одному шагу. Всю свою сознательную, пока ещё очень короткую жизнь, Тимофей Николаевич любил всегда только одну женщину – Алесю. Любил до слёз, до умопомрачения, до безумства. Всегда молодой в душе, и не ощущающий своего возраста, не обращающий никогда абсолютно никакого внимания на свой внешний облик, пленник любви, ради своей повелительницы, был всегда готов свернуть горы, отдать свои все внутренние органы, если понадобится, целиком и полностью себя самого отдать, лишь бы только у любимой и единственной всегда было всё необходимое, о чём она мечтает и, что больше всего желает. Но, как говориться, что слишком, то уже нездорово. В человеческой жизни всё следует делать в меру и, в приделах разумного поступка.

Любить – в меру.

Ненавидеть – в меру.

Питаться – в меру.

Окунаться во вредные привычки – в меру.

Работать и отдыхать – в меру.

Чрезмерность – основное зерно, порождающее брезгливость и противоположность испытываемых чувств, деградацию и утомляемость у противоположностей. Чрезмерность безжалостно уничтожает верность и преданность.

Так чрезмерная любовь мужчины к женщине может со временем вызвать у половой противоположности ненависть, прожигающую насквозь все человеческие внутренности.

Свою первую и единственную любимую женщину Тимофей Николаевич любил чрезмерно последние девять лет с того самого памятного момента, как их гордость и слава, радость и утеха, единственная дочурка, рождённая вне брака, оказалась намного мудрее и талантливее, предприимчивее и энергичнее своих великовозрастных родителей. Поставила девушка, тогда ещё восемнадцатилетняя, перед собой цель несвойственную своему возрасту и достигла её несмотря ни на что, как бы ей при этом ни было тяжеловато. А дальше уже всё зависело исключительно лишь только от родителей, которые каждый в отдельности по-своему были благодарны дочери за так называемое неожиданное сватовство, долгожданное примирение.

Ради своей сожительницы и единственной дочери Тимофей Николаевич перешёл на другую, более высокооплачиваемую и престижную работу, нашёл такую возможность. Кто хочет, тот найдёт возможность, а кто не хочет, тот ищет причину. Сейчас он преподавал менеджмент в единственном высшем учебном заведении города. С Алесей они до сих пор официально не были зарегистрированными в брачном союзе под неоднократное возмущение дочери, желающей всегда видеть своих родителей со штамповками в паспортах и обручальными кольцами на безымянных пальцах. Изначально, Тимофей одинаково приятно уделял внимание и дочери, и гражданской супруге. Получив заработную плату или аванс, он от души и для души старался сделать одинаково приятно и Алеси, и Дарье, вручая каждой перед семейным ужином по подарку, соответствующему содержательностью возрастной категории.

Алеся горячо благодарила любимого мужчину, заключая в свои крепчайшие объятия, из плена которых преподаватель менеджмента не под каким предлогом не желал освобождаться. Хотелось ему и поцелуев, но только не обычных, а длящихся вечно. Что просто немыслимо. Он обнимал и целовал частичку себя, без которой уже просто-напросто не мог представить своё дальнейшее бессмысленное существование. Его любовь к Алесе была настолько велика, что порой при совершении половых актов дело доходило до умопомрачительных сценариев, к счастью скрываемых от посторонних очей и наружных частей в форме раковины. Женщине такое занятие очень сильно нравилось, иначе, не проявлялось бы согласие с её стороны. Пока женщина не захочет – мужик не вскочит и не выполнит кажущиеся другим омерзительные операции. Такова воля и желание партнёров полового акта. Мазохизм также хорош и приятен в меру, если источником его восхождения является любовь.

Дарья в отличие от матери всегда слегка бранила отца за подарки, вручаемые ей при любом удобном случае. Дескать, всё нужно делать в меру: полезное и неполезное, приятное и неприятное. В таком вот, казалось бы, элементарном случае, дочка, в очередной раз демонстрировала своё обобщённое превосходство над людьми вдвое старше её по возрасту. Да и признаться откровенно-то, совместная жизнь Алеси и Тимофея, несмотря на крепкую любовь со школьной скамьи, ладилась благодаря внебрачному звену, благодаря Дарье. Девушка за три года учёбы в медицинском колледже ловко сглаживала внезапно возникающие очаги напряжённостей между людьми, подарившими ей жизнь, являясь всегда как бы основным судьёй в решении межличностных конфликтов, происходящих из-за чрезмерной отцовской любви к матери. Дарье поздними вечерами, проводимыми за подготовкой к занятиям, иногда казалось, что она находится сидящей на мине замедленного действия, которая в конечном итоге когда-нибудь взорвётся с плачевными последствиями для семейного союза. Мать постепенно начинала раздражаться от отцовской чрезмерности по отношению к ней: ласк, любящих взглядов, излишних комплиментов, дельных советов. Хотелось Дарьиной мамули, помимо мягкой булочки, иногда и чёрствого хлеба, слегка покрытого плесенью, а именно, вместо преданной любви, мужской грубости, хотя бы изредка, но всё-таки. Чего никогда не мог себе позволить Тимофей. Для него единственная любимая женщина была всегда и оставалась святостью самой что ни есть настоящей до сих пор, а это уже немалый срок – тридцать шесть лет. Вот она настоящая любовь, проверенная на прочность годами, прошедшая многократные испытания и долгую разлуку. Он многое единственной, любимой женщине прощал, на многие вещи смотрел как сквозь пальцы, о чём часто высказывала Тимофею свои упрёки Дашка, тайком от матери, само собой разумеется. Не прислушивался старший товарищ к искренним и истинным словам дочурки. Не в его житейских правилах и принципах было сделать больно женщине, какой бы она ни была, но, всё-таки, женщине. Уж лучше пусть ему сделает больно сама любимая женщина: обидит, унизит, оскорбит, а он, при этом, всё стерпит и проглотит. Такова, его мужская учесть – учесть чрезмерной любви. Мужик чрезмерно любящий женщину – подстилка подкаблучная для самой этой женщины.

Отучившись три года в медицинском колледже, Дарья не остановилась на достигнутом успехе. Отец её в этом очень хорошо понимал и поддерживал, в своё время он сам прошёл долгий учебный путь, составляющий ровно восемнадцать лет. О чём спустя годы нисколько не жалел об этом, занимая именно ту нишу, к которой так настойчиво и долго стремился. И в этом была тоже определённая заслуга Дарьи, вдохнувшей в него девять лет тому назад веру в успех, изменившей в корне всю его жизнь.

Памятен, до сих пор, Тимофею разговор на повышенных тонах, произошедшей с восемнадцатилетней тогда дочкой после столь неожиданного и, тем не менее, долгожданного примирения с Алесей. Улучил удобный момент папуля для того, чтобы хорошенько отчитать тогда уже совершеннолетнюю дочь, тайком от мамули, показав своим манёвром, кто в доме хозяин, вот только при этом потерпел фиаско сам.

Нечего учить яйцу курицу.

Незачем дочери доступно растолковывать отцу, как нужно правильно заниматься сексом.

Грубо.

Но, естественно. А всё то, что естественно, то небезобразно.

- Я что-то не совсем понял, это что вчера такое произошло? – спрашивал тогда отец свою единственную дочь.

- Что? У тебя случилось нечто неприятное?

- Приятное-неприятное, - передразнил вызывающим тоном отец дочь, занимающуюся развешиванием чистого, выстиранного белья для просушки на балконе. – Не надо претворяться ни в чём неповинной, ничего не знающей овечкой. Сама прекрасно понимаешь, о чём именно я тебе сейчас растолковываю.

- Тебе же было хорошо с мамой? Хорошо же! Признайся, - щебетала дочка, пряча свою счастливую расплывчатость в улыбке от отца за белоснежную, чисто выстиранную простыню.

- Хорошо-нехорошо, меня это пока особо не волнует, и тебя не должно беспокоить. Не кажется ли тебе, сладенькая моя, миленькая, что ты влезла туда, куда тебя никто не просил?

- Как раз-таки именно туда, куда и требовалось мне вмешаться, общими усилиями, вместе с дядей Лёшей, мы уберегли тебя от дальнейших необдуманных, безумных поступков. Что тебе могла бы дать Вика взамен? Ничего. Скажу, более того – ничего хорошего. Тебе ещё очень крупно повезло, что дядя Лёша вместе с тётей Асей изменили твоё кредо, направив в нужное русло, при вашей общей первой встрече в кафе.

- Я ещё раз тебе говорю, не лезь туда, куда тебя никто не просит, - всё ещё более раскалялся Тимофей Николаевич.

- Папочка, - тоном сохраняемого мирового спокойствия, отстаивала правильность своей позиции Дарья, входя в одну из комнат квартиры после полного завершения процедуры развешивания выстиранного белья на балконе. – Мы все тебе только добра желаем.

- Кто это вы все? - продолжал буйствовать отец.

- Дядя Лёша, тётя Ася и я, - дочь была непоколебима в своём спокойствии. – Мало того, что Виктория, как выяснилось, монстр, так она ещё оказалась серьёзно больным человеком.

- Между прочим, Дарья Тимофеевна, клевета – уголовно наказуемое деяние в нашей стране. Статья даже такая в уголовном кодексе есть, немалый срок можно затакой очень некрасивый порок схлопотать, да будет тебе известно.

- Ты меня этим особо не пугай. За решётку можно угодить за ложный донос на какое-либо должностное лицо, а Виктория, обыкновенная пигалица.

- А ты с пенитенциарной системой знакома? Знаешь что это такое? Медик ты наш великий!

- Полагаю, если я в будущем стану пусть даже не великим медиком, а просто хорошим врачом узкого профиля, то у тебя и даже в таком случае будут все основания гордиться своей дочерью.

Такого ответного залпа от Дарьи, заставившего провалиться в тартарары, Тимофей не ожидал. Сражён папаша наповал, и крыть тут дочкин выстрел нечем.

- Интересно, в кого ты такая слишком умная уродилась? – не сразу нашёлся Тимофей для продолжения диалога.

- Ты же всегда хотел, чтобы я была похожа на тебя. Пусть не внешним видом, а хотя бы интеллектом, характером и темпераментом.

- Но не до такой же степени, - приглушённо прошептал отец.

- В том-то всё и дело папуль, что я в свои восемнадцать лет тебя во многом превзошла.

- Типичная чванливая особь. Хорошо, что хоть ещё не сибарит, - лукаво улыбнулся папаша.

- Уж, какая есть. Могла бы стать и намного хуже, учитывая тот немаловажный факт, в каких условиях мне пришлось расти по твоей, кстати, милости.

Тимофей Николаевич смолк окончательно, опущенный упрёком дочери в вар событий минувших лет. Дарья была права. Он всегда считал себя источником приношения одних только несчастий и неприятностей плоду великой любви, причиной разрыва которой на долгие года послужила его учёба в аспирантуре, с точки зрения самого же Тимофея.

- Знаешь такую мудрую фразу, придуманную не мною, а твоим кумиром литературного жанра, то есть, Александром Исаевичем Солженицыным? – уже с постепенно появившимися, от сильнейшей обиды, слезами на глазах спросила Дашка.

- Какую?

Отец чувствовал себя бездарем, оказавшимся в неловком положении перед девушкой.

- Если твои дети после восемнадцати лет хотя бы в чём-то стали лучше тебя, значит, ты породил их на свет не зря и свою жизнь ты проживаешь тоже не зря.

- То есть ты хочешь сказать…

- …что, по всей видимости, ничему хорошему тебя аспирантура не научила, пусть даже ты там и сдавал комплексный кандидатский экзамен по психологии, педагогике и психиатрии.

- Тебе и это известно, - безоговорочно капитулировался Тимофей без вопросительной интонации.

- Изучал в аспирантуре психиатрию, а в женщине не смог разглядеть шизофрению. Вот и напрашивается простейший вопрос: нужен ли тебе шизофренический монстр или может быть, всё-таки, вернуться к женщине, любовь и преданность которой тебе доказана и проверена на прочность годами? Только не переупорствуй своими чувствами. Делай всё в меру, а иначе, чрезмерность может образовать трещину, через которую станет потихоньку вытекать ваша великая любовь друг к другу.

Несчастное пророчество внебрачной дочери свершилось, к несчастью для неё самой же. Стоило поступить в медицинский институт для дальнейшего продвижения по задуманному сотворению карьеры, как у родителей окончательно разладились далеко зашедшие в тупик отношения.

Всё началось с имеющейся у Алеси недвижимости – двухкомнатной квартиры, а если быть ещё точнее, с процесса её приватизации и ремонта, в которой важную, решающую, пагубную роль сыграла, ставшая с годами чрезмерной любовь Тимофея, к своей бывшей однокласснице.

Далеко не богатейшие апартаменты, доставшиеся Алеси в наследство от некогда славных, а ныне покойных предков, нуждались в капитальном ремонте целиком и полностью. Молодая женщина, возраст которой перевалил за бальзаковский, соизмерив свои имеющиеся доходы, сопоставив сроки исполнения заветной мечты, забила тревогу перед близкими ей людьми – сожителем и дочкой. Каждый вечер словесный обмен сведений затрагивал лишь только процедуру передачи государственного имущества в частную собственность, а также приведения жилья в надлежащие для нормальной жизни порядок.

- Тимка, не смогу я одна взвалить на себя столь тяжёлую ношу и пронести через огромное расстояние, - печаль заметно прослушивалась в голосе, тоска проявлялась в женских, красивых глазах.

- Почему одна, Алесь! – подбадривающим тоном отзывался любящий мужичок. – У тебя же есть я!

- Просто я никому не хочу быть должна…

- О каких долгах ты сейчас говоришь?

- Ты своими деньгами оплатишь мне приватизацию жилья, сделаешь в квартире ремонт, поставив меня, таким образом, в очень неловкое положение.

- Это почему же?

- Получится так, что я буду тебе должна крупную сумму денег. И когда я с тобой рассчитаюсь? – отчётливо прослушивался жалобный альт.

- Ты сейчас мыслишь не в нужном направлении. Какие могут быть долги у нас с тобой друг перед другом. Мы же всё-таки, как-никак, две половинки единого целого, имя которому – настоящая, крепкая любовь, надёжно испытанная и проверенная годами. К тому же у нас есть общий плод любви – наша гордость. О ней в первую очередь нужно думать. Недалёк тот день, когда наша дочка выйдет замуж за достойного её человека, осчастливит нас внуками, они-то не должны скитаться по чужим углам.

- Вот именно об этом я сейчас и думаю. Я просто обязана материально обеспечить будущее своей дочери и внуков.

- Мыслишь эгоистично, - с упрёком, подчёркивающим нескрываемую обиду, выдавил из себя Тимофей. – Даша, такая же твоя дочка, как и моя. Зря я, что ли свой пот проливал, едва среднеобразовательную школу окончив?

- Да уж! Угораздила мне тогда с тобой связаться, - без всякого смыслового тона изрекла из себя Алеся.

- Что всё это значит? – сделался суровым в лице Тимофей, окончательно теряя терпение. – Ты считаешь, что совершила серьёзную ошибку, сблизившись тогда со мною в конце девяностых годов?

- Не заводись, пожалуйста, создавая проблему, без всяких на то оснований. Ты же знаешь, я тебя всегда очень сильно любила и люблю сейчас. Но давай смотреть правде прямо в глаза, не замолим мы с тобой даже совместно сотворённый общий грех. Дашку учить нужно, обучение больших денег стоит, я уже не беру во внимание, пока, проживание в столичном центре…

- Я работаю в престижном заведении, к тому же высокооплачиваемом, - твёрдо заявил мужик. – Выучим мы нашу дочь, чего бы нам это не стоило.

- Не хватит твоей и моей заработной платы, для решения наших семейных проблем, как не крути.

- Да будет тебе известно, из всякой ситуации есть выход. Что ты конкретно предлагаешь? – Тимофей постарался успокоиться, хотя это ему было сделать чрезмерно тяжело.

- Надо мне съездить на заработки.

- Куда именно? – набычился Тимофей. Хандра давила ему на грудь, тянулась прямо под кадык.

- В Питер. У нас с фабрики многие женщины уволились, уехав на работу в северную столицу Российской Федерации и несколько об этом не пожалели. Четыре недели подряд без выходных работают, неделю дома отдыхают по месту жительства. Что касается оплаты труда, то можно с уверенностью заявить: таких денег на мебельной фабрике мне уж точно за месяц не заработать. Восемь тысяч российских рублей! Где я здесь столько заработаю?

- Мамочка, а ты знаешь, что за такие вот большие денежки ты там будешь занимать положение настоящей рабы, которую никто ни во что не будет ставить, с которой никто не станет считаться чисто по-человечески, никого не будет волновать в каких ты условиях проживаешь, что и как ты кушаешь? – вторглась в родительскую дискуссию Даша.

- Дочка, оставь нас, пожалуйста, с мамой наедине, - попросил как можно вежливее отец.

Дашка послушно удалилась в свою комнату из кухни.

- Вот что, моя дорогая, послушай меня теперь очень внимательно, - запальчиво, почти с гневом изрёк Тимофей. – Только через мой труп, после моей смерти ты отправишься в какую-либо другую страну на заработки. Запомни, только после моей смерти. Я не потерплю того, чтобы моя любимая женщина уехала работать в чужую страну, неведомую бездну, пока я жив. Там где большие деньги – там всегда нечисть, а я не сторонник того, чтобы ты стала дешёвой подстилкой в руках неизвестных людей. К тому же здоровье у тебя не ахти, оставляет желать лучшего. Забыла, как ты совсем недавно из-за высокого давления прямо на работе столкнулась с временной слепотой, хорошо ещё, что всё благополучно закончилось, без всяких серьёзнейших исходов. К тому же, не забывай и про свою серьёзную болячку – варикоз. Тебе что хирург сказал последний раз, когда ты у него на приёме была?

- И не только хирург, я об этом тоже маме уже неоднократно говорила, - вновь столь так же неожиданно вмешалась в разговор родителей Даша, не позволяя матери сказать хотя бы слово, уверенно ораторствуя из комнаты приятным женским, слегка повышенным голосовым тоном. – Крайне необходимо делать операцию и чем быстрее, тем лучше. Иначе, со временем, запущенная форма может привести к гангрене и как следствие, к ампутации левой нижней конечности.

- Наша дочь полностью права, - согласился Тимофей. Затем совсем немного поразмыслив, добавил: - Впрочем, решай сама, выбор за тобой – два или: или твоя работа в Питере; или я. Мне не впервой привыкать к предательству. Об меня уже люди неоднократно вытирали свои ноги, как об ненужную половую тряпку, - с большим трудом изрёк Тимофей Николаевич. Изрёк и прочно замолчал, обречённо вздохнув при этом. На какой-то коротенький миг дочке даже показалось, что у отца случился сердечный приступ. Подойдя к нему и бережно обняв дорогого папочку за плечи, она больше взмолилась, чем заботливо спросила:

- Папуль, тебе плохо?

Мужчина, подавленно смолкнув не отзывался, чувствуя себя опустошённым самым, что не есть настоящим энергетическим вампиром. Монотонные, ежедневные, а если быть ещё точнее, ежевечерние обсуждения одной и той же щепетильной темы, окончательно вывели из нормального жизненного русла, лишая покоя и сна, чего было не понять великовозрастной женщине, однако, что оказалось доступным мудрой, совершеннолетней дочурке.

Даша очень сильно переживала за отца, хорошо замечая, как он страдает из-за занудливости матери, порождённой чрезмерной к ней любовью Тимофея Николаевича. Нисколько не жалея о том, что не так уж и давно померила родителей после долгих лет разлуки, приведя таким образом, к совместному проживанию, девушка будучи студенткой последнего курса медицинского института, искала в себе возможность уберечь маму и папу от окончательного разрыва, и не находила возможности, как таковой. Да и что она могла предпринять в межличностных отношениях людей, сотворивших и породивших её на божественный свет, коренным образом изменив их, если сами эти люди своими необдуманными действиями, казавшимися лукавыми умыслами, испытываемой неблагодарностью друг к другу, от некогда великой любви лаконично и претенциозно двигались к лютой мизантропии.

Возможности внебрачная дочка не нашла, а причина окончательного разрыва ей была давно ведома – чрезмерная любовь папочки к маме.

Даша уезжала учиться на последний курс медицинского института в столицу. Алесю в этот же день положили в хирургическое отделение городской больницы скорой медицинской помощи, где спустя двое суток женщина была прооперирована. Операция прошла успешно, вот только мама будущего медика совсем забыла о том, что ей для дальнейшей реабилитации левой конечности потребуется эластичный бинт, о котором неоднократно напоминал врач поликлиники, выписывающий направление в больницу и, о котором опрометчиво совсем позабыла женщина. Пришлось позвонить Тимофею и попросить приобрести эластичный бинт в одной из аптек города.

Любящий мужчина с радостью собирался проведать свою любимую женщину. По такому случаю он зашёл, по дороге в больницу, в гипермаркет и купил все необходимые, как он посчитал сам, продукты. Переступая порог палаты, где насчитывалось ровно восемь занятых больными женщинами коек, Тимофей Николаевич прекрасно ощущал тяжесть пакета, отвисающего ему руку. Он шёл к своей любимой женщине, ничего для неё не жалея. Она лежала в правом ряду, на самой же первой койке от входной двери палаты номер тринадцать. Тимофей, соблюдая свою пунктуальность и тактичность, не нарушил режима посещения больных. Всё такая же красивая, как и прежде, несмотря даже на то, что сегодня её организму пришлось пережить хирургическое в него вмешательство. Всё те же крашенные светлые волосы, лишь только краска умело скрывала их уже довольно частые седые нити. Всё те же утончённые брови, которые женщина никогда не прореживала и не выщипывала, так как они росли утончённо и редко сами по себе. Всё те же часто бегающие из стороны в сторону глаза, которые Тимофей всегда считал своими родными и самыми очаровательными для него. Всё тот же аккуратный нос и мягкий подбородок. Всё те же кантиковые губки, кажущиеся створками райских ворот, которых очень сильно хотелось нежно коснуться своими губами преподавателю. Те же пухленькие щёчки, которые целовать Тимофей никому не позволял, кроме себя самого и, конечно же, Дарьи.

Поздоровавшись со всеми женщинами, Тимофей Николаевич присел на кровать возле своей отрады, лежащей по пояс накрытой лёгкой простынёй, в майке фабричной работы отечественного производства, жёлтого цвета, которую Тимофей сам лично для неё и приобрёл. В этот момент Алеся казалась ему самой родной и желанной, самой очаровательной и флюидной. Они не виделись всего-то ничего – шестнадцать часов, а он уже успел соскучиться, стосковаться по женщине, которою способен и согласен носить всю жизнь на руках нежно и надёжно. Тимофей Николаевич наклонился для того, чтобы получить долгожданный поцелуй, а она, говоря запальчиво, с гневом оттолкнула его.

- Не прикасайся ко мне. Не надо. Это ты во всём виноват, ты, ты, только ты…

- В чём я виноват? – разочарованно спросил Тимофей, не получивший такой долгожданной неги.

- Не притрагивайся ко мне, ты можешь сделать мне больно или сбросить на пол с кровати.

- Да не причиню я тебе боль, не волнуйся ты так, я тебя очень прошу. Ты правильно поступила, сделав операцию, иначе могло быть намного хуже для тебя же самой. Помнишь, что доктор говорил, о чём наша дочь уверяла тебя?..

- Ай, - скорчила капризную гримасу на лице мать Дарьи. – Нечего меня успокаивать, я сама себя успокою.

Тимофей с непонимающим ошеломлением во все глаза смотрел на неё. Лоб любимой женщины, родившей в тысяча девятьсот девяносто восьмом году настоящее дарование, покрылся испариной, свидетельствующей о присутствующей слабости во всём организме. Глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону, периодически бросая недовольный, ненавидящий, даже можно и так сказать, взгляд на преданного, чрезмерно любящего её мужчину.

- Уходи, - криком приказала она Тимофею Николаевичу, не замечая присутствующих в палате остальных женщин разных возрастов, лежащих каждая со своей болячкой, со своим воспалительным процессом в теле и, высокой температурой в нём, не предавая никакого значения их осуждающим взглядам, направленным в одну сторону. – Уходи, мне от тебя ничего не нужно, и ты мне больше не нужен.

Тимофей, огорчённо опустив глаза, едва сдерживая набежавшие от обиды слёзы, начал выкладывать на стоящую рядом с кроватью тумбочку полуторалитровую пластиковую бутылку минеральной воды, виноград, яблоки, бананы, персики и киви, нарезанную аккуратно ломтиками сыровяленную колбасу и йогурты, сдобу, которые Алеся променяла на разносимый в этот час больничный ужин: размазанную по дну металлической казённой тарелки манную кашу и керамическую чашечку какао с растворившемся в нём кусочком рафинада.

- Забери это всё обратно и уходи. Мне моя коллега по работе принесёт покушать, и в туалет меня на коляске свозит, а от тебя ничего мне уже не нужно. Уходи, убирайся…

Такого унижения Тимофей Николаевич стерпеть не смог. Стиснув зубы, оставиввсё принесённое и выложенное из пакета содержимое лежать на больничной тумбочке, с трудом проглатывая страшнейшую обиду, незаслуженно причинённую ему, он поспешно вышел из палаты, не забыв проститься, напоследок, с её постояльцами.

После его ухода одна из женщин в палате, лежащая на соседней койке рядом с Алесей, не сдержавшись, стала высказывать ей сентенцию:

- Милая моя, тебя сам Господь Бог наградил замечательным, любящим, порядочным, заботливым мужем, который со всей душой пришёл тебя навестить, ничего тебе не жалея. Вон сколько тебе всего принёс, и фруктов, и булочек, и бинт, который ты просила купить. Ещё не каждый мужчина на такое способен. В его глазах я прочла великую к тебе любовь. Такой муж способен судно из-под тебя вынести без всякого зазрения и зардения, если понадобится, извини меня за такую откровенность, задний проход языком вылезать, лишь бы тебе только это пошло на пользу. Береги его, мой тебе дружеский совет, береги, иначе можешь потерять, о чём потом очень сильно жалеть будешь.

- А он мне не муж, и никогда им не был. Если хотите, можете его забрать себе, - сердито огрызнулась Алеся.

- Ну-у-у, тогда ты полная дура, - подвела итоговую черту короткого разговора женщина с соседней койки.

++++

Брёл по улицам города домой Тимофей Николаевич задумчиво, с настроением, придерживающимся нулевой отметки, с наполненной мыслями головой, блуждающих непониманием такого незаслуженного, оскорбительного отношения к себе со стороны дамы.

- За что? За что мне это всё? Неужели я своими многолетними страданиями, привилегированным отношением к ней не искупил сполна свою вину за ту давнюю обиду причинённую ей. Что мне делать? – громко сам с собою размышлял Тимофей, не замечая направленных на него аллегоричных взглядов случайных прохожих, двигающихся ему навстречу, либо обгонявших его своим более быстрым шагом.

Что делать?

Позвонить дочке в Минск. Объяснить ситуацию и спросить совета, как поступать дальше. Она ведь мудрый не по гадам человек, обязательно одновременно обнадёжит и успокоит папу.

Так оно и получилось.

- Не переживай ты так сильно, папуль! Просто у мамы сказывается пагубное действие местного наркоза. Скоро это пройдёт и всё станет на круги своя. Не думай о плохом, а лучше займись дома каким-нибудь полезным делом – это самый лучший способ избавится от хандры и депрессии. И я тебя очень сильно прошу, папочка, не вздумай уходить в старую привычку, тебе такой порок не к лицу. Особенно сейчас, когда ты занимаешься преподавательской деятельностью в университете. Случившееся не принимай близко к сердцу. Не бери в голову, бери в плечи, которые при этом станут ещё крепче, а голова может не выдержать такой нагрузки и лопнуть. То есть, случится инсульт, а ты мне нужен здоровый. Тем более, что ты у меня ещё очень молод, полон сил и энергии. Я больше чем уверена в том, что мама завтра раскается в сегодняшнем содеянном, и попросит у тебя прощение за своё вульгарное поведение. Она же у нас хорошая, правда?

- Да дочка, правда, хорошая. Признаться откровенно, у меня на душе значительно стало легче после разговора с тобой.

- Вот и замечательно, - подбадривающим тоном отозвалась Даша. – Я для того и рождена на свет, чтобы урегулировать между вами конфликты, сглаживать шероховатости, мирить вас после долгих лет разлуки, поднимать вам настроение, давая полезные советы. Так что, не волнуйся, всё будет отлично. Сегодняшним днём не думай о плохом, а вечером ложись пораньше спать. Утро вечера мудренее.

Глубоко ошиблась Дашка на этот раз.

Очень глубоко ошиблась.

На следующий день Алеся позвонила Тимофею на мобильный телефон и с первой же секунды разговора, без всякого приветствия, начала предъявлять претензию.

- Ты, умалишённый идиот, вчера принёс мне не тот эластичный бинт, который мне нужен на самом деле по длине.

- Почему? – растерялся Тимофей от столь бурной речевой торнады.

- По кочану! Ты мне принёс бинт трёхметровой длинны, который обматывает ногу от стопы до колена, а мне нужен пятиметровый, чтобы обвернуться до самого паха.

- А откуда я это мог знать? Ты мне вчера ничего не говорила.

- Можно было и самому догадаться. Ещё преподаватель менеджмента называется, а ума у тебя ни на копейку, - раздражённо выкрикнула в трубку Алеся.

- Успокойся, привезу я тебе пятиметровый бинт. Не надо так нервничать. Тебе волноваться вредно.

- Вези, только учти, что ко мне в больницу собирается прийти коллега по работе, проведать меня.

- Так может быть мне вообще не приезжать сегодня? – по своей наивной простоте полюбопытствовал Тимофей.

- Привези мне бинт, а там делай всё, что тебе заблагорассудится, - тоном полного безразличия высказалась мать Дарьи.

«Что с ней твориться? Всё равно, как кто-то подменил. Может, та самая коллега по работе приложила негативные усилия, сунув своё жало в чужой улей?», - недоумевающе мыслил Тимофей Николаевич.

Сам он был рождён под созвездием стрельца, к тому же в год козла. Относился к такой группе людей, которые умели терпеть чужие похоти до последнего изнеможения, но, при этом, натягивали тетиву держащего в руках лука со стрелой до того придела, чтобы она не порвалась и, от свершившегося порыва не ударила собственным же кулаком в грудь. Его терпению приходил именно тот логический конец, когда начинённый наконечник стрелы был до упора полон яда.

Увидев в больничном дворике сидящей на скамейке рядом с Алесей даму аморального поведения, о котором свидетельствовало огрубевшее от житейских передряг лицо, Тимофей сразу же насторожился под влиянием постигшей его мысли, приводящей к немаловажному факту о том, что именно этот человек в грязных штанах, запылённых кроссовках, и есть главный источник разрушения совместного проживания.

Завидя подходящего Тимофея, женщина-незнакомец оживлённо предложила, не забыв поздороваться:

- Присаживайтесь пожалуйста. Мы именно вас и поджидаем?

- Что вы говорите, в самом деле? – без всякой иронии отметил преподаватель, удобно примостившись рядом со своей первой и последней, единственной любовью. Ему было приятно ощущать сегодняшним днём заметно улучшенное настроение матери Дарьи, вот только какая связь может быть между коллегами по работе. Впрочем, время покажет и всё расставит на свои места.

- Ух, слава тебе господи, вот мы с тобой и покурили. Моя нервная система стабилизировалась.

- Ты же до этого никогда себе не позволяла ничего подобного, - заметил Тимофей, проницательно взглянув на любимую женщину.

- А теперь могу и позволить.

- Это в связи с чем? – не отставал мужчина.

- В связи с тем, что я пока ещё молодая, энергичная, здравомыслящая, со смыслом живущая женщина.

- Верно мыслишь Лесик! – раскрыла свой рот, из которого чутко выходил запах недавно принятого алкоголя, коллега по работе. – Самое главное, что тебе есть ради кого жить. Вот съездишь ближе к зиме на заработки, как у нас на фабрике это делают многие женщины, в Санкт-Петербург или Москву…

- Голым задом, проехавшись по песку, - поддакнул Тимофей, едва сдерживая свой гнев, который всегда является плохим советчиком.

- А ты что, против что-то имеешь или как? – тупо уставилась на мужчину коллега по работе Лесика, начиная плохо соображать, кем именно он доводится одной из них.

- А мне всё равно, имеет он что-то против, или не имеет. Если так разобраться, кто он мне такой? – задала вопрос Лесик и сама же ответила: - никто, чужой человек. Единственное, что он смог для меня сделать в моей же жизни, это лишить плодотворно девичьей чести.

- Сдаётся мне девоньки, что вы сегодня не только от души покурили, но ещё и добренько выпили. По какому поводу праздник-то, особенно для тебя прооперированной буквально вчерашним утром? – окончательно разобравшись в том, что происходит на лавочке больничного дворика с этими двумя с позволения сказать дамами, не собираясь уходить пока ещё, но и не желая остаться далее, окончательно разочарованно полюбопытствовал бывший одноклассник у теперешнего Лесика.

- По поводу того, что ты чрезмерный однолюб мне всю жизнь поломал.

- Каким образом? – повышая голос и окончательно теряя терпение, потребовал уточнения здравомыслящий мужчина.

- Тебе этого не понять. Это не для средних умов, - координация Лесика заметно сдавала позиции подготовки к набату. Вероятнее всего она не осмысливала уже своего действительного местонахождения. – Да и, если так разобраться, вот что ты для меня в жизни хорошего сделал? Вчера и то, как полагается не смог проведать свою, как ты говоришь, любимую женщину. Вот Милочка пришла ко мне, так пришла, даже в туалет меня на коляске свозила…

- Великолепно! Всё просто замечательно! Особенно то, что связано с интимной содержательностью! – подхватил Тимофей Николаевич, поднимаясь со скамьи. – Так держать! Честь и хвала Милочке и тебе, милой. С восьми лет я считал тебя своей королевой и богиней, даже и, не подразумевая, что ты можешь ещё далеко, не дожив до старости оказаться подколодной змеёй, пригретой когда-то на груди нашей дочери. И в самом-то деле чрезмерность – пагубный порок, ни к чему хорошему не приводящий. Почти сорок лет я тебя очень-очень и очень сильно любил, а теперь я точно так же очень-очень и очень сильно ненавижу тебя. Проклинать не стану, но и счастья я тебе не пожелаю. Одно запомни: ни один, ты слышишь меня, - Тимофей Николаевич, неспособный более держать себя в руках, кричал во всеуслышание, не обращая внимание на то, что он для всех в столь горькую для себя минуту, стал главным объектом того самого основного внимания ближайшего окружения, - ни один порядочный, хорошо уважающий себя человек, из числа противоположного пола в твою сторону даже и не глянет. Ломанный грош тебе цена, особь променявшая меня с дочкой на бездаря в юбке, да ещё и не первой свежести.

- Смотри-ка на него, можно подумать, что он лучше меня. Далеко не отошёл. Посмотрим ещё, на чьей стороне Дашка останется.

- Совершенно верно, Дарья Тимофеевна нас рассудит, так как она всегда останется нашим общим дарованием, прошедшим тяжкие испытания по причине нашей обоюдной необъективности.

- А как же ремонт в моей квартире, её приватизация?

- Если тебя только это тревожит, то не беспокойся. Всё будет отлично, я слов и обещаний данных когда-то на ветер не бросаю, всегда доводя до безупречности, чего бы мне это не стоило. В данном случае я больше думаю не о тебе деградирующая особь, а о своей дочери, настоящем даровании. Это единственное моё дарование, за которое я тебе напоследок скажу большое спасибо.

Не зря дочка с отцом уродились похожими друг на друга людьми во многих характерных чертах, но разными лишь только во внешних обличиях. Только благодаря совместным усилиям, общей целеустремлённости, жилище предков по материнской линии было приведено в надлежащий вид и порядок, сохранено и не отдано бездарно в неведомые владения. Мамуля Дарьи Тимофеевны соизволила дать своё согласие на проживание и пользование квартирой Тимофея Николаевича, а дочка, отказавшись от учёбы в столичной аспирантуре, поселилась в многоквартирный дом с отцом, в котором жители знали Тимофея со школьного возраста.

Глава 5.

Возвращалась из больницы Дарья – было уже совсем темно. Возле своего подъезда различила ясный силуэт автомобиля и прохаживающегося человека. Можно было и не гадать: похаживал Николай Николаевич – начальник здравотдела. Подошла поближе. Интересно, чем он объяснит своё местонахождение здесь в столь позднее время? К кому из жильцов многоквартирного дома он пожаловал, и по какой причине? И решила Дарья Тимофеевна слегка прибегнуть к утилитаризму.

- Добрый вечер Николай Николаевич! Вы уже пожаловали к моему дому, и практически к моему подъезду с целью дальнейшего оповещения меня о том, что в скором будущем я отправлюсь на повышение занимаемой должности или, наоборот, изъявили желание объявить мне о предстоящем наказании?

- Здравствуйте, Дарья Тимофеевна, - спокойным тоном приветствовал чиновник. – Не угадали. Просто я решил проведать вашего отца. Мы давно с ним уже не виделись, а мне его стоит поблагодарить за те добрые дела, которые он для меня когда-то не так давно сделал, а также сказать кое-что очень важное.

- Что ж, в таком случае следуйте за мной, - Дарья первым пропустила в подъезд Николая Николаевича.

Тимофей Николаевич хлопотал у плиты, готовил к приходу дочери ужин, явившись с работы сам домой намного ранее.

- Милости прошу к нашему шалашу. Я пирогов покрашу и отведать попрошу.

- Спасибо, Тимофей Николаевич, я от чашки чаю не откажусь. Давно мы с вами не виделись, решил заехать отведать, а тут, смотрю, Дашка ваша домой возвращается. Зря вы только ей разрешаете в такую позднюю пору, да и к тому же в метель задерживаться на работе.

- Такая уж она у меня самостоятельная выросла, - с гордостью слегка прохрипел отец. – Даже не скажет, когда домой явится. Другой раз жду-жду, да так до утра и не дождусь. Тревожусь, уж не случилось чего с ней, не сплю частенько.

- Папуль, что может со мною случится?

- И всё-таки… - вставил многосмысловую неоконченную реплику Николай Николаевич, поддерживая сторону отца.

За столом Дарья затронула тему более её тревожащую на теперешний момент.

- Николай Николаевич, как, по-вашему, что нужно делать врачу, если он выявил больного с запущенным раком?

- Лечить, - долго не раздумывал начальник здравотдела.

- Это понятно. Я не в том смысле. Предположим, больной много раз обращался к другому врачу, а тот никак не мог распознать болезнь.

- Разве это такая уж редкость? – ничуть не удивился давний знакомый отца Дарьи Тимофеевны.

- Не редкость, когда речь идёт о скрытом течении заболевания, а мы говорим о наружной опухоли. Только посмотри внимательно – и всё ясно.

- Давайте говорить конкретнее. О ком речь?

Дарья задумалась. Стоит ли Николаю Николаевичу говорить о Юлии Олеговне? Нет, всё-таки не стоит. Сначала нужно разобраться самой, а потом уж делиться с другими.

- В любом случае, тут, самое малое – выговор, - выслушав, подвёл итог Николай Николаевич.

- А что полагалось бы медику, который скажем, не распознал аппендицит и в результате больной умер?

- Боюсь, что без суда бы не обошлось.

- Вот как?

- Да, милая моя Дашенька, именно так, - подвёл окончательный итог разговора на столь трепещущую для Дарьи Тимофеевны тему начальник здравотдела.

Собравшись с духом после короткого молчания заявил:

- А ведь я, Тимофей Николаевич, приехал свататься.

- К кому? – восприняв в шутку, не всерьёз заинтриговался Тимофей Николаевич.

- К вашей дочери, - без всякого смущения и иронии на лице выпалил трудящийся в городском исполнительном комитете мужчина.

- Сдаётся мне, Николай Николаевич, что вы решили от нечего делать, немножечко, пошутить. Молодцы! У вас это очень хорошо получилось! Поздравляю! Интересно бы мне знать, вы только за этим и явились в наш дом?

- Не шучу я нисколечко, Тимофей Николаевич, истинный крест, - мужчина переплёл два указательных пальца обеих рук.

Отец Дарьи с повышенным вниманием посмотрел прямо в глаза начальнику, уловив серьёзный взгляд, без всякой улыбки уста. Трагическая мысль пронзила мозг преподавателя менеджмента единственного в городе высшего учебного заведения.

- Часом, не сошли ли вы с ума, господин начальник? Или преследуете коварные и одновременно корыстные цели? – начиная слегка нервничать, атаковал отец Дарьи.

- О чём вы говорите? – неистово возмутился тот. – У меня даже и в мыслях такого не было! Я вполне серьёзно, делаю вашей дочери выгодное предложение. Мужчина я состоятельный, во всём обеспеченный, располагающий солидными средствами и занимающий статное положение в обществе. Со мною ваша дочь будет жить как за каменной стеной, во всём полностью обеспеченной. С великолепной перспективой для дальнейшего профессионального роста. Главного санитарного врача города не обещаю, но, соответствующую должность больницы скорой медицинской помощи гарантирую на все сто процентов через полгода, а то и раньше. К вашей Дарье я испытываю чувство настоящей любви, и это правда.

- А вы разницу в возрасте замечаете, господин чиновник? – Тимофей Николаевич чувствовал, что он вот-вот взорвётся и вытолкает опрометчиво старого жениха. Давно не приходилось так сильно понервничать мужчине. Последний раз такое душевное беспокойство наблюдалось около двух лет тому назад, когда узы совместного проживания с бывшей одноклассницей, первой, единственной и оказавшейся последней, пока, любовью, развязывались окончательно и навсегда. – Вы же ей в дедушки годитесь!

- Дорогой мой Тимофей Николаевич, в любви все возрасты покорны, вы же сами об этом прекрасно знаете. К тому же, когда голод стучится в дверь, любовь вылетает в форточку.

- Что вы этим хотите сказать? – оскалился отец Дарьи.

- Мы с вами живём в том времени, когда всё делают деньги. За них можно купить абсолютно всё и со всеми потрохами. Любовь не является исключением, с моей точки зрения, там, где большие деньги, там заведётся большая любовь. И разница в возрасте не сыграет никакого значения, вообще.

- То есть, вы, хотите сказать, - начал Тимофей Николаевич, медленным движением поднимаясь со стула и, подходя как можно ближе к столь неожиданному и незваному гостью, к тому же бестактному и беспардонному, вульгарному бездарю и шантрапе, каковым он всегда считал Николая Николаевича, - что своей состоятельностью и властью сумеете превратить мою дочь в семейную марионетку?

- Не стоит так горячиться, Тимофей Николаевич! На месте вашей дочери, лично я бы согласился с таким весьма выгодным предложением. Ради такого, стоит хорошенько пожертвовать собой. По крайней мере, будет перспектива во всех без исключения жизненных направлениях. К тому же, ваша дочь безумно хороша собой, а красота, как известно, всегда требует жертв.

Дарья, присутствуя при таком вот неприятном для любой порядочной женщины разговоре, полностью лишилась дара речи от шокового предложения, сделанного человеком, занимающим в городе высокий должностной пост, общественную нишу. Теперь она надеялась лишь только на то, что горячо любимый ею папочка не даст никому в обиду единственную любящую его доченьку, сумев по-джентельменски заступиться за неё. Ведь заступаться-то больше и некому.

- К тому же, - без всякого зазрения совести, как ни в чём не бывало, продолжал чиновник. – У вашей очень сильно любимой вами дочурки, нет иного выбора.

- Это почему же?? – уже горячо дыша прямо в лицо самому, что ни есть бирюку, прорычал кандидат экономических наук, сжимая собственные пятерни рук в кулаки.

- Всё очень просто и элементарно. К любой врачебной деятельности можно предъявить претензии, выявив халатность, приведшую к смертельному исходу даже, если такого случая и в помине не наблюдалось на самом деле. И на карьере медика в дальнейшем можно ставить жирный крест окончательно по причине привлечения к уголовной ответственности. Загнать человека постепенно в пенитенциарную систему, целиком и полностью, ничего не стоит, к тому же ваша дочь уже в своей работе однажды допустила серьёзнейшую оплошность, приведшую к смертельному исходу, кстати, человека до боли хорошо вами знакомого. Добавлю так же, что мне Дарья Тимофеевна понравилась с первого взгляда, я её очень сильно полюбил. Вы совершенно верно отметили и заметили тот немаловажный факт, гласящий о том, что я уже далеко не молод. По крайней мере, после моей смерти, вполне возможно, ближайшей, и такое не исключено, Дарья станет полноправной владелицей всего имеющегося в моём распоряжении движимого и недвижимого имущества, всех денежных средств на счетах в банках. Так что, Дарья Тимофеевна, будьте умницей, соглашайтесь. Такая фортуна не каждому выпадает и улыбается в жизни.

Даша зардевшаяся, растерявшаяся, ошеломлённо молчала.

Вместо неё решительный ультиматум выдвинул отец.

- Убирайся, гнида. Пошёл вон! Лучше не попадайся мне в городе на глаза, а не то свою самую первую пенсию уж точно не получишь! Пошёл вон из нашего дома! Проваливай! – кричал во всеуслышание Тимофей, выталкивая несостоявшегося зятя, опрометью скатывающегося по ступенькам лестницы с пятого этажа. – Ищи себе подстилку дешёвую в другом месте. Чтоб тебя...

Этим вечером Дарья долгое время не могла привести папу в надлежащее уравновешенное состояние нервной системы, который в гневе рвал и метал. Но, всё-таки сноровочная дрессировка внебрачной дочери в очередной, уже проблематично заявить какой именно по счёту раз одержала блестящую победу. К полуночи Тимофей Николаевич опочивал барским сном, а начальник здравотдела в это время, сидя ещё очень долго в машине, не решаясь двигаться в направлении собственного дома, прокручивал мысленно план самого, что ни есть настоящего, действия в отплату за причинённое ему зло.

Глава 6.

Юлия Олеговна работала заведующей хирургическим отделением больницы скорой медицинской помощи не первый год и, как ей казалось, до тонкостей знала все премудрости, которые надлежит знать человеку, занимающему такую должность. Но в одном её всё-таки перещеголяли. Об этом сказал сам начальник здравотдела, побывав однажды в самом отделении, причём, сделал это при дежурной медсестре по имени Татьяна. С того момента Юлия Олеговна знала, что Николай Николаевич прав. Именно в её подчинении среди врачей работает одна совсем ещё молодая особа, но подающая значительные перспективы на свой карьерный рост уже с самого первого дня работы, обладая профессиональными знаниями своего дела и заинтересованностью глубочайшего проникновения в его суть.

Заведующая хирургическим отделением очень хорошо знала, о ком ей чуть более получаса тогда растолковывал Николай Николаевич так же, как и очень хорошо было ей известно о том, что сам представитель городской исполнительной власти весьма похотлив по отношению к статным дамам, к числу которых Юлия Олеговна себя же саму и причисляла, пользуясь заметным неравнодушием к ней самим начальником здравотдела городского исполнительного комитета. Большая разница в возрасте – восемнадцать лет, для неё не играла никакого значения, и нисколько не смущала женщину. Решив не уступать, никогда и не при каких бы там ни было обстоятельствах, своё должностное кресло, женщина прибегла к хорошо ведомой всем тактики сохранности и укрепления служебного положения.

- Привет! – не стучась, открыла она дверь знакомого кабинета.

- Здравствуйте Юлия Олеговна.

- О времена, о нравы! Ещё совсем недавно кто-то называл меня Юлькой. А теперь – Юлией Олеговной. Не с того ли это дня, когда ко мне в отделение на работу прибыло новое пополнение?

- Юлия Олеговна, здесь же официальная обстановка. Может кто-нибудь случайно зайти.

- Два года назад эти же слова, Николай Николаевич, произносила я. И что слышала в ответ?

- А от кого нам таиться? – напомнил Николай Николаевич. – Мы же взрослые люди и должны быть благоразумными.

- Вижу, Николай Николаевич, ты стал уже совсем благоразумным. Но я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что ты по-прежнему говоришь: «А от кого нам таиться?» Только не мне, а другой, более молоденькой даме.

- Юлия Олеговна, - с ноткой нетерпения произнёс Николай Николаевич, - здесь совсем неподходящее место для таких разговоров.

- Ладно, Николай Николаевич. Вижу, у тебя совесть, порванного рубля не стоит.

У заведующей хирургическим отделением больницы скорой медицинской помощи мелькнула мысль, что совесть здесь не при чём. Что поделаешь, если на пути встала другая женщина, моложе и красивее. Мысль об этом – что рыбья косточка в горле застряла. Её ни вытащить, ни проглотить. Одно только утешение: ты заведующая хирургическим отделением, а та – подчинённая. При таком раскладе ту дамочку всегда можно поставить на место. Тем более, что в руках имеется большой козырь борьбы с претенденткой на занимаемой пока Юлией Олеговной пост – халатность, повлекшая смерть, приводящая к уголовной ответственности.

- Я так понимаю, ты меня приревновала без всяких на то оснований к одной из своих подчинённых? - слегка лукаво стал уточнять Николай Николаевич. – Уж, не к Дарье ли Тимофеевне? А?

- К кому же ещё, как не к ней? – не стала скрывать своего опасения женщина. – Я очень хорошо вижу, как горят твои глазоньки при бросаемых взглядах на неё. Седина в бороду, а бес в ребро. Шестьдесят скоро стукнет в известную область, а он всё норовит с молоденькими пушинками поразвлечься ради известного всем простым смертным интереса. А в качестве компенсации кормит красивых марионеток перспективными обещаниями, связанными с профессиональным ростом. Мне кажется, любая дешёвая подстилка согласится покувыркаться в постели с так называемым «папиком», приходящимся в дедушки по возрасту.

- А ты не суди о других по себе, - резко пресёк женщину Николай Николаевич. – Даша по возрасту тебе в дочери годится, а по своему профессионализму превзошла тебя по всем параметрам ещё, будучи студенткой медицинского института. И не смей при мне очернять её женское достоинство. Вот кто дешёвая подстилка у нас, так это ты. Медик из тебя получился индифферентный, несмотря на большой опыт работы, а должность заведующей получила ты половой заслугой, за успешное расставление передо мною своих далеко не очень красивых ног. Для меня лично, ты, обычная однодневка, девочка по вызову, с которой я поразвлёкся в постели вечером, а к утру совсем забыл об этом.

- Ты всё сказал? – с заметной обидой в голосе прошипела Юлия Олеговна, вскакивая со стула как ошпаренная.

- Нет, не всё, - спокойно ответил начальник. – Нам с тобой сегодня предстоит поговорить об одном очень важном деле, так что присаживайся, коль уж ты ко мне пожаловала и, как я понимаю не просто так. По всей видимости, ко мне тебя привела серьёзная тревога за собственную шкуру. А Дарья в данном случае является основной причиной беспокойства по такому поводу. Ведь так?

- Какой ты, однако, догадливый оказался!

- Буду с тобой более чем откровенным, - пропустил её слова мимо ушей Николай Николаевич, потирая руки. – На днях я нанёс визит в дом твоей подчинённой и сделал ей предложение.

- Что-о-о?! – Юлии Олеговне показалось, что она ослышалась.

- То, что слышала.

- Ну-у, и как она, дала согласие на твоё предложение? – затаив дыхание, выжидала ответ женщина-медик. И затем иронически добавила: - Интересно, ты для себя самого ищешь жену или внучку?

- В отличие от тебя, непорядочной, в таком деле, я получил серьёзный отпор, не столько от неё самой, сколько от её дорогого папочки.

- Браво, Тимофей Николаевич! Вы и в самом-то деле за последние годы значительно реабилитировались в отношении к своей единственной, любимой дочери, пусть даже и внебрачной, но всё-таки! Потеряв окончательно свою единственную любимую женщину, целиком и полностью переключил свою великую любовь на драгоценную доченьку, за которую любому и каждому готов глотку перегрызть. Лично у меня преподаватель заслужил слова восторга и восхищения им. Одно мне только остаётся непонятным до сих пор. Зачем ты со мною завёл этот бессмысленный разговор?

- А ты повышенным интеллектом никогда особо не отличалась. И только благодаря мне занимаешь свой пост. Будь на моём месте кто-нибудь другой, давно бы уже с него вылетела, как пробка из бутылки шампанского.

- Не ты, так нашёлся кто-нибудь другой на твоём месте. Подумаешь! Намного моложе и значительно красивее тебя.

- А если бы это была женщина? Что тогда? – не пряча улыбки на лице, полюбопытствовал шеф.

- Я об этом как-то и не подумала, - огорчилась Юлия Олеговна, которую этот бессмысленный, как ей казалось, разговор начинал утомлять.

- Ладно. Хватит ходить вокруг да около, - устало уронил Николай Николаевич. – Перейдём прямо к делу.

Какое-то время оба сидели молча, смотря, куда-то друг за друга. Воцарившуюся тишину в кабинете невольно нарушали слышавшиеся шаги за дверью двигающихся по коридору неведомых человеческих ног, да доносящейся с улицы шум проезжавших автомобилей, а также голоса людской суеты сквозь приоткрытое окно.

- Вот что, моя дорогая, - прервал молчание Николай Николаевич первым, мелодично барабаня пальцами по столу. – У нас с тобой сейчас общий интерес и одна маленькая, но существенная цель – выжить как можно поскорее из твоего отделения претендентку на твою должность. Тебе это необходимо сделать для сохранения собственного занимаемого положения. А мне крайне требуется просто-напросто отомстить за негостеприимное поведение отца в его же доме, который меня выставил за порог пинком под зад. Поэтому действовать с тобой станем сообща, находясь в одной упряжке с сегодняшнего же дня. Ты от меня будешь получать соответствующие инструкции и добросовестно их выполнять. На одну халатность Даши, повлекшую за собой смертельный исход, я закрыл глаза, о чём сейчас очень сильно сожалею. Но, это уже в прошлом и, как говориться, после драки кулаками не машут. Былого не вернуть. Твоя же главная задача заключается в том, чтобы подобный случай повторился, как можно поскорее. И тогда пигалице не избежать уголовной ответственности, а я со своей стороны гарантирую тебе скорейшее повышение в должности.

Николай Николаевич внимательным взглядом посмотрел на женщину, лицо которой выглядело чрезмерно положительно оживлённым.

- Ты настоящее исчадие ада! - только и смогла произнести она, широко расплываясь в улыбке.

Утилитаризм такой дамы полностью исключал брезгливость внешним видом и разницей в возрасте, а о настоящей любви она в свои сорок три года даже и не задумывалась. Именно об этом и свидетельствовало семейное положение – положение незамужней женщины, не имеющей ни мужа, ни детей, ни семьи.

Глава 7.

Кто-то постучался в дверь кабинета заведующей отделением. Минутой раньше она ответила бы, что занята, так как вела телефонные переговоры с главным врачом больницы, готовясь к очередной взбучке. Да не тут-то было. Тревожилась женщина понапрасну, главврач пригласил на свой юбилей.

- Войдите! – не желая расставаться с хорошим настроением, отреагировала женщина.

В дверях появилась Дарья Тимофеевна.

Юлия Олеговна ожидала кого угодно, только не её.

«Неужели пронюхала? – мелькнула мысль. – Хотя чему тут удивляться? Этот старый пень, мог позвонить ей по телефону и посоветовать уладить назревающий конфликт миром. Он всю свою жизнь ведёт двойную игру, сталкивая людей лбами. Действуя по принципу: и нашим, и вашим».

- Юлия Олеговна, - начала Дарья, - я хотела с вами посоветоваться.

«Как в воду глядела», - торжественно подумала старшая женщина и вслух произнесла:

- Я вас слушаю.

- Об этом я ещё никому не говорила.

«Так уж и никому. А смотрит, смотрит-то как. Ну, прямо-таки ангел». – Юлия Олеговна была уверена, что знает, с чем пришла подчинённая и даже улыбнулась:

- Я слушаю, слушаю вас.

- У вдовы моего покойного соседа рак груди.

Начальница остолбенела.

- Какая соседка? При чём тут рак?

- Притом запущенный.

- Дарья Тимофеевна, вы, наверное, переутомились и несёте, извините, какую-то чепуху. Нонсенс самый, что ни есть натуральный.

- Не чепуха это, Юлия Олеговна, а настоящий рак.

- Вы знаете, что завтра к нам в отделение приезжает комиссия?

- Именно к нам в отделение?

- Да.

- О какой комиссии вы говорите? Я первый раз об этом слышу.

- Плохо, милочка, очень плохо, что вы не посвящены в курс всех наших дел, - ярко выразила свой упрёк Юлия Олеговна.

- Комиссия, но, зачем?

«Что она, дурочку из себя строит? Ведь знает же, знает, не может быть, чтобы не знала. Старик наверняка позаботился о своей ненаглядной».

- Вы сколько выявили случаев гангрены.

- Два.

- А вы понимаете, что это уже много?

- Я в институте немного занималась…

- Забудьте вы о своём институте, - пропустила начатую Дарьей фразу Юлия Олеговна мимо ушей. - Наивная вы девочка. Вот завтра приедет комиссия, разберётся в художествах ваших и всыплет так, что мало не покажется. Что вы на меня так смотрите? Неприятно слышать?

- Откуда у вас всё это? – в свою очередь спросила Дарья Тимофеевна.

Она разглядывала сверлящие глазки-пуговки стоявшей напротив женщины, её тонкий, как у одного из сказочных персонажей, кончик носа и неожиданно для себя подумала, что черты лица человека и впрямь находятся в какой-то непостижимой связи с его характером. Об этом много говорят и пишут. Даже придумали такие выражения, как «волевой подбородок», «упрямый лоб», «орлиный взгляд». Конечно, тут много приблизительного, но Дарья не помнит, чтобы человек с мелкими чертами лица отличался особой добротой. Чаще эти люди завистливы, злопамятны и не очень разборчивы в средствах для достижения своих целей. Всё это так. Но, надо же растолковать Юлии Олеговне, что её ошибка стоила другой женщине, не просто здоровья, а жизни. Да, жизни! Дарья попыталась об этом сказать ещё раз.

- Я вчера была у Валентины Дрозд.

- Да вы что, милочка? Вам говорят о комиссии, а вы мне снова талдычите о каком-то нарочно придуманном раке.

- Может быть, потом поймёте: я пыталась сделать всё, что могла, - ответила Дарья Тимофеевна и, повернувшись, достойно вышла.

Вернувшееся было к Юлии Олеговне настроение, снова испортилось. И всё из-за вчерашней студентки. Какая-то в ней инфантильность, она не в состоянии отделить главное от второстепенного. Не понимает элементарных вещей. Её выводы – вещь более чем серьёзная. Тут уж ей никто не поможет, даже вышестоящие органы. Да что она там плела о каком-то раке? У кого? У вдовы соседа. Почудилась девке. Свеж в памяти сотворённый грех. А что тебя ещё впереди ждёт? Она ведь ещё можно сказать студентка. А студенты, как известно, пока наберутся знаний о разных болезнях, не раз припишут эти болезни даже самим себе. Так что дело не ново, тем более, для тех, кто метит сразу же на высокий пост.

Пришла Юлия Олеговна с работы поздно. Её квартира из двух комнат была расположена в доме неподалёку от больницы, всего в двух кварталах. В первой комнате справа стоял мягкий диван, рядом – торшер, справа – сервант с чайной посудой. Всё самое обыкновенное. Но было здесь нечто, что приводило в изумление каждого, кто наведывался впервые. Когда Николай Николаевич был частым гостем у Юлии Олеговны, он соорудил такое, чему не мог нарадоваться сам. Рядом с сервантом поместил деревянную площадку в виде островка с множеством узких отверстий. В них были вставлены стебли камыша с длинными узкими листьями и пушистыми метёлочками на верхушках. Между ними вперемешку были закреплены высокие стебли рогоза, каждый из которых венчался толстой чёрно-бурой шишкой. За сервантом был установлен маленький бесшумный вентилятор. Когда его включали, слабый поток воздуха заставлял камыши шевелиться и тихонько шуршать.

Юлия Олеговна вошла в комнату, сняла пальто и, не заглядывая на кухню, прилегла на диване. По привычке протянула руку к скрытому выключателю и включила вентилятор. Зашелестели листья камыша, повернулись к дивану и затрепетали на слабом ветерке тонкие пушистые метёлочки. Это всегда навевало грустные мысли. Юлия Олеговна, бывало, иногда даже всплакнёт. Не раз хотела выбросить весь этот камышовый хлам. Но потом передумает и оставит. Ей уже сорок три года. Почему она не обзавелась ребёнком и семьёй? Ведь даже Николай Николаевич тогда не возражал. А она всё откладывала. Думала, со временем они будут вместе, разница в возрасте её нисколько не смущала. Но – всё перевернулось с приходом в отделение молоденькой пешки. Но, не знать и ей счастья. Уж она, Юлия Олеговна, об этом позаботится. Благо момент подходящий, да и сам начальник является теперь её союзником. С обрывками этих мыслей Юлия Олеговна, так и не раздеваясь, заснула.

Глава 8.

Очень серьёзно был обеспокоен сложившейся ситуацией Тимофей Николаевич, касающейся своей дочери, которую он прямолинейно говоря, и создал собственным порывом гнева по отношению к заглянувшему в их дом высокопоставленному чиновнику, игравшему главную скрипку при работе здравоохранения города. Прекрасно понимал сильно любящий доченьку теперешний папочка, что теперь на её профессиональной карьере хирурга можно поставить жирный крест. Есть у дочурки и отличные теоретические знания, терпения и упорства ей не стоит не у кого занимать в своём профессиональном мастерстве, её призвание – заниматься любимым делом – помогать людям, нуждающимся именно в медицинской помощи, лечить их, делая это всегда исключительно только с душой. Однако, представиться ли Дашке такая возможность беспрепятственно довольствоваться своим профессиональным мастерством, с каждым годом усовершенствуя и развивая его, если основной барьер, препятствующий таковому – сам Николай Николаевич? Человек, который уж точно придумал и чётко разработал план мести его несостоявшейся невесты, а в этом преподаватель менеджмента нисколько не сомневался.

Как помочь дочери выпутаться из непростой сложившейся ситуации?

Уберечь от нелепой каверзы?

Задача не из лёгких, но, тем не менее, выход должен быть найденным всегда. И Тимофей Николаевич его сам же и отыщет, коль он заварил такую крайне неприятную проблему для дочери, защищая её честь и человеческое достоинство.

Немного поразмыслив, почесав затылок, отец Дарьи Тимофеевны решил позвонить в областной центр своему бывшему однокласснику, который уже на протяжении долгих лет занимал в областном исполнительном комитете довольно-таки высокую должность, способствующую существенно повлиять на Николая Николаевича.

Секретарша не заставила Тимофея Николаевича долго ждать, сию секунду соединив с начальником облздрава. Когда на другом конце провода послышался знакомый мужской баритон, папа Дашки начал беседу с полагающегося приветствия.

- Приветствую вас, Дмитрий Артурович! Смею уверенно предположить, вы меня узнали?

- Признаться откровенно, нет, - без всякой растерянности отозвался бывший одноклассник.

- А когда-то мы в одну школу одиннадцать лет отходили, в одном классе отучились, сидя за партами через проход, - напомнил кандидат экономических наук.

- Ой, Тимка!!! – экзальтация Дмитрия Артуровича заметно послышалась. – Привет! Сколько лет мы с тобой не виделись и не слышались! Последний раз, припоминается мне, когда были ещё студентами последних курсов вузов. Ну, расскажи мне, как твоя судьба сложилась?

- На судьбу жаловаться мне не приходится. Всё у меня складывается отлично, прекрасно и просто замечательно. Работаю преподавателем в экономическом университете на кафедре управления. На работе, вроде бы как, пока на хорошем счету. Проживаю со своей дочуркой в квартире её мамочки.

- Почему именно там, а не в своей квартире?

- Долгая история! Очень долгая…

- А как дела у твоей любимой женщины, которую я, так же как и ты знаю с первого класса школы? Вы всё-таки заключили брачный союз между собою, двумя любящими друг друга сердцами?

- Нет, Дима, напротив, мы расстались. Причём, сделав это окончательно и бесповоротно, - упавшим голосом грустно сказал Тимофей.

- Вот это новость! Шокировал ты меня, откровенно говоря. Никогда бы не подумал, что ваши отношения, таким вот образом прекратятся когда-либо. Мне казалось всегда, что именно ваша взаимная любовь бесконечна и неизмерима на века…

- А получилась такая любовь, давшей трещину в конечном итоге, один раз и навсегда.

- Что же всё-таки произошло между вами? Расскажи, пожалуйста, – попросил Дмитрий Артурович.

- Скажу тебе всё как есть коротко, но самое главное, - заверил Тимофей Николаевич. – Это я во всём виноват.

- Так уж только ты?

- Да, именно что, только я во всём виноват.

- И в чём же заключается твоя вина? – не отставал Дмитрий Артурович.

- Вина моя заключается в чрезмерной любви к известной тебе и мне особи.

- Но, разве чрезмерная любовь это плохо?

- Так в том-то и дело, что в нашей жизни нужно всё делать исключительно только в меру. В том числе, и любить нужно именно так, как того заслуживает человек. Мне моя дочь об этом неоднократно высказывалась, а я же не послушался её и Алесю любил чрезмерно, вот и переквалифицировалась её великая любовь ко мне в лютую ненависть. И разошлись мы с нею, в конечном итоге, как в море корабли. Несчастные пророчества моей дочери сбылись. Даша во многом оказалась мудрее и умнее своего отца. Яйцо учило курицу правильности кредо, вот только курица не придавала никакого значения учению, ссылаясь на свой жизненный опыт.

Тимофей Николаевич рассказал свою трагическую историю однокласснику во всех мельчайших подробностях.

- Что я могу тебе сказать по такому поводу, - разоткровенничался Дмитрий Артурович, внимательно выслушав рассказ Тимофея. – Былого не вернёшь. Что случилось, то случилось. Судьбу не обойдёшь и не объедешь. Хотя, лично мне, поступки Алеси кажутся весьма необъективными, даже опрометчивыми. Впрочем, забудь о ней, и не вспоминай больше никогда. Она не стоит того. Самое главное, что тебе есть ради кого жить, посвящая себя самого до остатка. У тебя есть уже довольно-таки взрослая дочь – настоящая отцовская гордость!

- Да, Дима, ты прав. Она моя единственная радость в жизни, моя утеха и действительно настоящая гордость. Вот именно только ради неё одной я и живу. Не было б её у меня, я уже и сам наверняка не жил вовсе.

- Давненько я её не видел. Своей цели она достигла, к которой стремилась много лет? Стала хирургом?

- Естественно! Её целеустремлённостью можно лишь только восхищаться! – рассмеялся Тимофей.

- Ну, как говорится, гены пальцем не раздавишь. Вся в отца пошла характером. И где она сейчас работает?

- В городской больнице скорой медицинской помощи, хирургическое отделение.

- В вашем городе?

- Да. После окончания института по распределению направлена была именно туда.

- И как успехи? Может быть, кто-то молодому врачу палки в колеса ставит, мешая добросовестно трудиться? – предположил Дмитрий Артурович, смотря в корень основной причины, по которой сегодня ему совершил телефонный звонок Тимофей.

За последние годы одноклассники созванивались крайне редко, так как друзьями, как таковыми не являлись никогда. Только по крайней необходимости вспоминали друг друга, когда что-то требовалось.

- Хочу просить тебя о большом одолжении…

Тимофей Николаевич после произнесённых слов выдерживал молчаливую паузу, собираясь с мыслями.

- Мне нужно кому-то помочь из твоих близких родственников? – догадался безошибочно Дмитрий Артурович, не скрывая лёгкого сарказма в голосе.

- В общем-то, да. Помоги моей дочурке.

- А что у неё случилось? Расскажи поподробнее.

- Даже и не знаю с чего начать…

- Я прекрасно понимаю твою лёгкую нерешительность, вызванную большой тревогой за дочь. Но, коль ты мне позвонил, говори всё как есть, прогоняя прочь субординацию, она здесь вовсе некстати. Рассказывай! Начни с главного, излагая до мельчайших подробностей, не торопясь и не урезая себя во времени, которого у меня предостаточно. Я тебя внимательно слушаю! Если хочешь, можем пообщаться через интернет. На мой взгляд, это более удобный способ для более длительного разговора. Надеюсь, интернет-то у тебя дома имеется?!

- Само собой разумеется! Обижаешь! Ты меня считаешь отставшим от повседневной жизни что ли?!

- Никак нет, господин-преподаватель! Полагаю, в вашем доме есть всё необходимое, чтобы я прекрасно увидел и услышал Вас и Вашу замечательную дочь, сидя у себя, в своём уютном гнёздышке на диване.

- С чашечкой кофе в руках! – поддержал хорошее настроение бывшего одноклассника Тимофей Николаевич.

- А почему бы и нет! Можно и не только кофе, что-нибудь покрепче.

- Например.

- Коньяк, - нисколько не колеблясь, предложил Дмитрий Артурович. – Стучать рюмками будем через объективы камер.

- Чувствую, потом мне дочь устроит за это…

- Фантом? И правильно сделает. А как у тебя обстоят дела со спиртным?

- Давно уже дела такого рода подшиты и сданы в архив. Свою цистерну выпил окончательно и бесповоротно. Через это тоже надо было пройти. Я рад тому, как сложились обстоятельства в конечном итоге.

- Правильно делаешь. То был грязный переулок, впереди же, ожидает тебя улица фурора.

- В таком случае…

- От! Любишь ты высказываться незаконченными фразами, - выдавил из себя слегка уставшим баритоном, неизменённым за годы долгой разлуки Дмитрий Артурович. – Я же тебе сказал: ты мне субординацию отбрось! Через полтора часа тебя устроит?

- Ой, Дима, уж если тебя устраивают такие условности, так что про меня тогда говорить можно?

- Тогда, до скорого!

Чиновник опустил трубку на рычаги телефонного аппарата и облегчённо вздохнул. Не зная дотошно Дарьи Тимофеевны, хорошо помнил о том, что из себя собою представлял характером и темпераментом её папочка раньше: упрямый козёл, способный рогами снести со своего пути любую жертву, неважно какой величины и масштаба, не задумываясь о личном вреде. Неоднократно напевал песню себе под нос, не обращая никакого внимания на то, где при этом находится.

- Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас! – пробормотал Дмитрий Артурович, представляя какой трудный разговор, ожидает дома и сколько ему предстоит повозиться с давним знакомым, а также его плодом некогда великой любви, исчезнувшей в одночасье.

++++

Олечка тогда недолго пробыла в больнице: обошлось без воспаления лёгких. Но и за эти несколько дней Дарья горячо привязалась к девочке, в которой удивительным образом уживались детская непосредственность и серьёзность рано повзрослевшего человека. Дарья несколько раз предлагала Валентине, чтобы та на время отдала Олечку ей, пока сама не поправится. Но Дрозд тянула с отправлением на лечение. Может быть, именно потому, что не хотела, боялась расстаться с дочерью.

Наконец Вале стало совсем худо. Как-то вечером, в дверь квартиры Тимофея Николаевича и его дочери позвонили – тихо, еле слышно. Даша вышла открыть. На пороге стояла Олечка, закутанная в большой шерстяной плед, а этажом ниже послышался слабоватый голос Валентины.

- Это Олечка звонила. Самой-то уже к вам не подняться, - проговорила она, прерывисто дыша.

Дарья взяла девочку на руки и поспешно спустилась к её матери. Мало-мальски свыклась дочка преподавателя с людскими бедами, которые приходят вместе с болезнями и неурядицами. Но на этот раз не могла сдержаться, глядя на девочку, которую бережно держала на своих руках. Олечка смотрела на тётю-докторшу и соседку и, видимо, не понимала, почему та плачет.

Валентина, немного отдышавшись, сказала:

- Виновата я перед вами, Дарья Тимофеевна: плохо о вас думала, обругала вас тогда ни за что. И от Ольки не утаила… Про её отца-то. А это видно судьба. Кругом судьба… Я и перед Юлией Олеговной виновата.

Оказалось, после того осмотра Дарьей Тимофеевной она догадалась и сразу поверила, что больна неизлечимо. Поплакалась подружке, а та и давай её попрекать: как же так, больница недалеко и не обратиться. Обращалась, и много раз. Смотрела сама Юлия Олеговна. Назначила лечение, да, выходит, не то, что нужно. Новая докторша, Дарья Тимофеевна, сказала, что надо обратиться в онкологический диспансер. А соседка: «Ну, Валька! Пропишу я про все эти дела в министерство здравоохранения. Ведь не только ты, но и девочка твоя страдает».

Теперь могут быть неприятности у Юлии Олеговны.

- Не об этом надо думать вам, - сказала Дарья, - выслушав её сбивчивый рассказ. – Значит, нагнала я на вас страху? Так это ведь чтобы вы не откладывали: чем раньше начать лечение, тем лучше. А что до неприятностей, так нам медикам, никуда от них не деться, независимо от профиля.

- Вы уж извините, Дарья Тимофеевна, - виновато сказала Валентина, - наверное, я всё-таки отправлюсь на лечение в онкологиче6ский диспансер. А Оля, вы как-то говорили, могла бы немного побыть с вами.

- Ну конечно же. Какие могут быть разговоры. Сколько надо, столько пусть и остаётся. Я говорила папе про Олечку, так он даже обрадовался. Мой папа очень сильно любит маленьких детей, особенно девочек.

- Тогда, я завтра с самого утра поездом отправлюсь на Минск, а вы девочку заведёте в садик к семи часам?

- Обязательно отведу, забрав к нам, домой прямо сейчас, чтобы вы без всяких проблем, не спеша смогли приготовиться к отъезду на лечение.

Дарья отнесла Олечку домой, раздела и усадила её за стол.

- Ты умеешь сама кушать? – спросила Дарья девочку.

- Да-а, - протянула Олечка.

- Вот бери, что нравится, и кушай, а я пойду маме твоей помогу.

Трудно Олиной маме, сегодня почему-то особенно трудно. Выберет какое-то положение, и как будто терпимо. Но стоит чуть сдвинуться, повернуться или наклониться, как пронзает стреляющая боль. Совсем измучилась Валентина. Если часок поспит, то и ладно. Вот и лицо совсем бледное, тёмные круги под глазами. Да как же им не быть этим кругам, если у человека из-за боли нет сна? Хорошо, что хоть ещё Дарья Тимофеевна, добрая душа, участливо помогает и ей, и Оле.

- Обопритесь на мою руку и потихоньку поднимайтесь, - присела к Валентине Даша. – За Олечку не беспокойтесь. Я с папой за ней как за родной дочкой смотреть буду.

С большим трудом, но всё-таки поднялась Валентина. Стояла, пока Дарья хлопотала с постелью, стеля её как можно удобнее для Олечкиной мамы. Соорудила щит из имевшихся в их с отцом доме досок. Так немного облегчится боль за счёт того, что позвоночник ночью будет меньше прогибаться и организм хотя бы немного отдохнёт во сне.

Глава 9.

Дмитрий Артурович сдержал своё обещание, несмотря на гораздо большее желание как следует отдохнуть после нелёгкого трудового дня. В назначенное время бывшие одноклассники разговаривали на ставшую столь щепетильной для Тимофея тему, каждый сидя у себя дома на диване и, видя, просто замечательно друг друга до мельчайших подробностей внешнего человеческого вида в Skype.

- Да-а-а, Тимофей! Что с нами делает время?! Морщин на лице невидно, зато очки скрыли под своими линзами всю прелесть глаз, да и лоб уже не прикрывает роскошный чуб русых волос.

- Я это не отношу к своим недостаткам, а вижу в твоих наблюдениях лишь только положительные стороны. Что касается очков, то здесь всё просто и понятно. Глаза с годами стали более любознательными и весьма наблюдательными, вот и потребовали соответствующую оптику. К тому же все гениальнейшие люди носят очки. Умнейшая же голова, как правило, не требует на себе присутствия большого количества волос, поэтому она постепенно и избавляется от своих излишеств.

- Всё с тобой понятно. То есть, как я понимаю, на внешность свою ты не жалуешься? – изъявил желание удостовериться в правдивости своих мыслей Дмитрий Артурович.

- Нисколько. Просто нет на то никаких причин.

- А жалуешься ты на свою судьбу?

- Судьба у каждого своя. Какой бы она ни была, в любом случае её не стоит приравнивать к глобальной проблеме, озвучивая во всеуслышание. И вообще, я люблю людей без проблем.

- Есть ли они, такие люди, у которых нет проблем, Тимофей Николаевич?!

- Есть, Дмитрий Артурович, уверяю тебя. Пусть, их и незначительное количество, но всё-таки, они существуют.

- Ты относишь себя к их числу?

- Естественно, - нисколько не задумываясь, отозвался Тимофей Николаевич. – Я считаю себя истинным оптимистом, смотрящим в светлое будущее только положительно. Самое главное всегда уметь замечать и изыскивать в негативах и пассивах хотя бы что-то хорошее, и уметь каждый раз настраивать себя на то, что впереди тебя ожидает лишь только одно хорошее. Такое вот подобное философское суждение присуще, на мой взгляд, реальному оптимисту, способному на могилах усопших видеть не кресты, а плюсы, то есть совокупность добрых и полезных дел, свершённых при жизни. И меня, моё кредо несказанно радует.

- Как же ты объяснишь своё обращение ко мне с просьбой о помощи, по поводу тревоги за дочь? - решил проверить на прочность терпение бывшего одноклассника житель областного центра.

- Самое главное нужно при жизни быть мудрым человеком, умеющим выпутываться успешно из тех или иных ситуаций. То есть, не стоит распространяться публично о своих проблемах любому и каждому, а следует изыскать единственного человека, которому ты сумеешь довериться во всём, получив от этого положительный результат сам, оставив о себе лишь только хорошие воспоминания в его памяти, - твёрдо придерживался в отстаивании своей позиции, своей точки зрения Тимофей Николаевич.

- Вот теперь сущность твоей мудрости мне ясна! Я и являюсь тем человеком, к которому ты обратился за помощью в данном, конкретном случае, - окончательно удостоверился в правдивости и правильности своих мыслей Дмитрий Артурович, в очередной раз, убедившись и поразившись неизменчивой упругости и упрямству человека, которого он сегодня видел после столь длительного перерыва. – А где же твоя доченька, интересно мне было бы узнать? Почему я не вижу её рядом с тобой? Вероятнее всего Дарья Тимофеевна пока ещё на работе?

- Никак нет, Дмитрий Артурович. Уж очень она у меня услужливая выросла. Изъявляет желания всегда и для всех быть хорошей. У нашей соседки-вдовы какие-то проблемы со здоровьем, а на руках у Валентины – соседки, осталась маленькая девочка, приходящаяся ей дочерью. Поздний ребёнок слишком дорогим сокровищем оказался.

- Для тебя твоя дочь так же дорогое сокровище?

- Дарование! Так будет точнее и достовернее, - пояснил с гордостью Тимофей Николаевич.

- Есть все основания ею гордиться, правда?

- На то она и моя гордость, чтобы ею гордиться.

- И всё-таки время не меняет людей во всех их чертах, - высказал своё мнение Дмитрий Артурович. – Упрям и твёрд ты, как и прежде. Даже, если бы я и не желал помочь в беде Дашке, всё равно ты меня бы протаранил своими рогами до такой степени, что у меня просто-напросто не осталось бы иного выхода. Это ведь так замечательно, да и мне приятно видеть тебя после долгого перерыва и слышать немаловажный факт, подтверждающий о том, что именно я и являюсь тем единственным человеком, к которому ты решил обратиться за помощью, тревожась за свою дочь.

- В этой связи?..

- Хотелось бы мне поговорить с Дашкой напрямую, полностью войти в курс дела с её рассказа, а затем уже подумать, как ей помочь дальше.

- Коньяк сегодня мы с тобой пить будем? - услышав последнюю, ставшей для него радостной реплику, Тимофей развеселился так, что слегка решил пошутить над своим давним знакомым, хорошо помня, твёрдо данное обещание когда-то дочери.

- Фантомные боли, устроенные Дарьей Тимофеевной, перенесёшь? – поддержал оживлённость настроения мужчина так пока ещё и не увидевший до сих пор милейшей, которая нуждалась в помощи по причине ещё не до конца понятного ему чьего-то неполноценного разума.

- Спросим у самой Дарьи Тимофеевны! – ещё более оживился преподаватель, рядом с которым на тахте устраивалась дочка. – Зачем ты Валькину девочку к нам опять принесла? Неужели у соседки так всё серьёзно? – без всякого упрёка спросил отец.

- Серьёзнее не бывает, папочка. Здравствуйте, - поприветствовала Дарья незнакомого, впервые видимого ей мужчину в Skype.

А мужчина, вызвавшийся помочь Дарье Тимофеевне, был очарован и поражён ослепительной красотой молодой женщины, пытаясь во внешности найти сходство с отцом. Попытка оказалась удовольствием, сходства – огорчением, так как они отсутствовали, не наблюдаясь ни в чём. Дочь подобрала все крохи матери, слепив их в единое целое и, подчеркнув тем самым, свою привлекательность, перед которой не смог бы устоять любой мужчина, независимо от возрастной принадлежности и занимаемого статуса в кругу людей, объединённых общностью положения, происхождения и интересов. Рядом с отцом в мониторе ноутбука Дмитрия Артуровича сидела вылитая копия матери, к счастью, пока не пошедшая по её стопам, не оставившая отца в беде. Отцовская гордость, за которую папуля очень сильно переживает, пытаясь найти выход из затруднительной обстановки, считая себя же самого виновным.

- Расскажи мне, миленькая красавица, всё по порядочку, что у тебя случилось? Только не торопясь. Красивая у тебя дочь, Тимофей! Очень красивая! Вылитая копия мамочки, внешность которой я очень хорошо помню, несмотря на пролетевшие десятилетия. Если бы не мой возраст, а быть ещё точнее, не наша разница в возрасте, я был не прочь поухаживать за такой вальяжной дамой. Сегодняшнее же общение с Дарьей Тимофеевной для меня будет настоящим счастьем. Какая красавица! У меня прям-таки слюнки потекли при виде твоей девочки.

- Я надеюсь, у тебя-то хоть помутнение рассудка не произойдёт, как это случилось у Николая Николаевича? – без всякой тревоги полюбопытствовал Тимофей Николаевич, не скрывая иронических ноток.

- А ты что ревнуешь? – слегка огрызнулся областной чиновник. – Успокойся. Мне есть, кого любить!

- А как же насчёт того, что жена – хлеб, но хочется и булочки?! – Тимофей Николаевич скрыл улыбку пятернёй.

- Папа, перестань скоморошничать, - без всякой сердитости упрекнула отца Дарья. – Взрослый человек, а высказываешь такие суждения, которые никакому анализу и даже близко не подлежат по причине присутствия элементарного нонсенса.

- Почему же, как раз-таки всё получается со смыслом, - возразил Дмитрий Артурович, поддерживая бывшего одноклассника. – Ладно, Дашка, рассказывай, что у тебя произошло на работе?

И Дарья рассказала взрослому мужчине всё в мельчайших подробностях, начиная с того оставшегося в памяти горьким осадком дня, когда у неё на работе, по причине отлучки на короткий срок домой умер Юрий Яковлевич, овдовевший женщину с ещё совсем маленькой девочкой на руках. К тому же, онкологически больную женщину, которой требуется серьёзное лечение и, вероятнее всего в столице.

- Я больше чем уверена, - грустно излагала свой рассказ дочка Тимофея. – У Валентины рак груди четвёртой стадии, с перешедшими метастазами на все отделы позвоночника, как это не было печально, но, факт. Мне страшно подумать о том, что Олечка, её единственная дочурка, скоро останется круглой сиротой, не имеющей ни одной родственной души.

- И всё-таки, я всегда считал и продолжаю придерживаться по сегодняшний день, Дарья Тимофеевна, такого положения, что в любом случае надежда умирает последней. Будем и мы с тобой реальными оптимистами, как твой папа, с ожиданием и уверенностью смотрящими на светлое будущее. А чтобы следующее за настоящим оказалось перспективным, для этого стоит предпринять соответствующие меры. – Дмитрий Артурович на какое-то короткое мгновение замолчал, собираясь с мыслями.

- Ещё я вам не рассказала о том, что после смерти нашего соседа меня вызывали в отдел здравоохранения, а спустя несколько дней сам начальник пожаловал в наш с папой дом, шокировав своим намерением жениться на мне, обещая тем самым перспективу дальнейшего карьерного роста.

- О его визите в мельчайших подробностях мне твой папа уже рассказал.

Дмитрий Артурович снова замолчал, прокручивая и выискивая в своих мыслях единственный логически достоверный выход из сложившейся проблематичной ситуации. И как же правильно поступить, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев: помочь и дочери бывшего одноклассника, и как можно эффективнее облегчить предсмертные страдания их соседки? Невозможное – возможно. Даша поймёт и поддержит такое решение. Иного-то выхода нет. А вот Тимофей уж точно придёт в бешенство. Ну, ничего! Побуянит немного и успокоится. Дашка должна пройти этот путь, а иначе карьера успешного врача просто сочтена. Лёгкого в жизни никогда не было и не будет, а в городе, в котором она родилась и живёт, пока работает, ей уж точно на работе нормально жить не дадут. Можно, конечно же, позвонить Николаю Николаевичу и хорошенько своей нотацией пресечь на корню попытки уничтожения молодого, толкового хирурга.

Но.

Зачем такое делать, если имеется более перспективная возможность разрешения проблемы. Вполне вероятно Даша неоднократно за это со временем выразит благодарность, а отец смериться и станет ещё больше гордиться своей единственной дочуркой.

Внебрачной дочкой.

- Вот что я вам скажу, мои хорошие, - надул щёки Дмитрий Артурович, выпуская затем воздух через губы вытянутые хоботком.

- Я вас очень прошу, говорите всё как есть напрямую. Я, как и мой папа, человек прямолинейный и, любящий в людях соответствующее качество, - попросила Дарья.

- Именно от прямолинейности своего отца, ты и пострадала. Не во всех случаях нужно людям говорить правду-маму в глаза. Иногда стоит, и промолчать для своего же благополучия.

И вновь последовало загадочное молчание. Дмитрий Артурович осторожно взглянул на преподавателя.

- В сложившейся ситуации я вижу только один выход.

- Какой? – в один голос спросили дочь и отец.

- Уверен, он вам обоюдно не понравится, но-о-о, всё-таки...

- Да не ходи ты вокруг, да около, говори уже как есть, не держа в секрете свой выход, - не выдержал Тимофей.

- А нервишки у тебя всё-таки слегка пошаливают.

- Судите сами, Дмитрий Артурович. У меня сегодня за день было четыре лекции и столько же семинаров. Так что… - оправдывался Тимофей Николаевич.

- Мы сегодня все трое устали каждый по-своему. Но, тем не менее, нужно уметь сдерживаться, - высказала свою точку зрения дочь.

- Правильно, яйцо учит курицу, - огрызнулся на неё папуля.

- Она у тебя не просто красавица, но ещё к тому же и умница, - отметил Дмитрий Артурович.

На кухне послышался тихий плач девочки. Дарья, извинившись перед мужчинами, недолго думая, поспешила к Олечке.

- Дима, скажи мне, Дашкиному отцу, честно и откровенно, что ты хочешь моей дочери предложить. Я же всё-таки переживаю за неё, как отец.

- Отец. А где ты был до её совершеннолетия? Почему ты не принимал участия в её воспитании? Почему твоя дочь, в конце-то концов, родилась у тебя вне брака?

- Ты меня осуждаешь?

Ещё бы чуть-чуть и между бывшими одноклассниками разгорелся конфликт, спасла положение Дашка, вновь подсевшая к отцу, только уже с девочкой на руках.

- А вот и мы! Смотрите, Дмитрий Артурович, какая у нас красавица!

- Пора бы уже свою такую красавицу иметь, - буркнул Тимофей. – Я когда-нибудь стану уже дедом или нет?

- Это ты всегда успеешь! - рассмеялся Дмитрий Артурович, любуясь самим очарованием, маленькой, но уже прелестной девочкой. – Они даже чем-то друг на друга похожи.

- Ты долго думал?? Чем они могут быть похожи? Олечка же дочка моей соседки с нижнего этажа. Какое у них может быть сходство?

- Чего только в жизни не бывает, Тимофей Николаевич!

- Простите, пожалуйста, - вновь вмешалась в диалог мужчин отцовская гордость. – Я к вам присоединюсь через некоторое время.

- Да, пожалуйста, Дашка, я тебя прекрасно понимаю, - поддержал молодую женщину Дмитрий Артурович, глубоко успев понять и оценить суть всей проблемы.

И лишь только, когда врач, судя по её лёгким, утопающим в ковре шагам и, звуку закрывающейся комнатной двери удалилась с девочкой на руках, нервы преподавателя менеджмента не выдержали своей натянутости. Терпению Дмитрия Артуровича так же пришёл конец.

- Что-то ты подозрительное надумал, шеф высшего ранга. Умопомрачение наступило при виде ослеплённой красоты моего сокровища?? – высказался с нотками суровой истины и искренности Тимофей.

- Послушай меня внимательно, упрямый ты козлик, - ответил непоколебимым спокойствием, продолжая вести беседу спокойно, с упрямо-спокойным лицом Дмитрий Артурович. – Я бросил все свои личные дела в своё не рабочее время, созвонился с тобой, согласился помочь твоей дочери, хотя был бы в праве и отказать, а ты вместо слов благодарности сыплешь в мой адрес обидными фразами, да ещё и при дочери. Другой человек на твоём месте…

- А что я такого неразумного сказал в твой адрес? – перебил мужчину Тимофей, не предоставив возможности договорить до конца желаемое высказывание.

- Что он сказал? С тобой даже и пошутить нельзя. Очень заметно бросается в глаза твоя бывшая алкогольная зависимость. Больше чем уверен я в том, что ты кодировался, а не сам бросил пить.

- С чего ты сделал такое заключение, медик великий?

- Психика твоя очень сильно пострадала, расшатав основательно центральную нервную систему. В мозгах конкретный перекос произошёл. Неужели так было трудно самому бросить такую вредную привычку? По всей видимости, трудно, - сам же и ответил на свой вопрос Дмитрий Артурович. – Вот и превратился в злую собаку, сидящую на цепи. Только учти, стоит тебе один раз сорваться, смочив при этом хотя бы лишь только одну ротовую полость, за месяц потом сумеешь наверстать упущенное количество сроком кодировки. Учти, - пригрозил пальцем чиновник.

- Ошибся ты, милый человек. Не кодировался я вовсе. Сам бросил пить, потому что есть ради кого жить.

- В таком случае, нужно уметь держать себя в руках. Быть сдержанным всегда, везде и во всём.

- А ты тоже, ведёшь себя как ханжа, - сопротивлялся Тимофей Николаевич. – Удивительно, как такой человек смог добиться высокого занимаемого поста?

- Послушай, - повысил свой тенор Дмитрий Артурович. – Ты мне уже окончательно надоел. Поэтому я отключаюсь. Оставайся таким, каким ты есть на самом деле один, наедине со своей проблемой, а если быть ещё точнее, проблемой своей дочери. Каждый человек думает в меру своей распущенности. И мне очень жаль и сильно обидно за то, что ты во мне успел увидеть очередного бездаря, пытающегося навязаться в женихи Дарьи Тимофеевне.

- Ни в коем случае, ни в коем случае, Дмитрий Артурович. Мой папа вовсе о вас ничего плохого не подумал, - вновь своевременно поспешила вмешаться Дарья. – Вы мне изъявляете желание помочь, поэтому я просто обязана приклониться перед вашим поступком и принять любую вашу помощь почтенно.

Очередное появление в мониторе дочери Тимофея с большим трудом заставило всё-таки сменить Дмитрию Артуровичу гнев на милость. Ведь гнев не что иное, как плохой порок. Да и, если так разобраться, сдался ему этот давний знакомый, с которым они и друзьями-то настоящими никогда не были. Учились когда-то, давным-давно в одной школе, в одном классе. И что из того? Мало ли таких людей было на жизненном пути у теперешнего чиновника, так же, как и у любого человека? Достаточно. Попробуй-ка, вспомни их всех. Пальцев верхних и нижних конечностей, вместе взятых, точно не хватит, чтобы их пересчитать.

Молодую женщину очень жаль Дмитрию Артуровичу. Ей нужно помочь в обязательном порядке, во что бы-то не стало. А иначе без принесённой им же самим Дашке удачи, врачу и карьерной удачи не видать, как собственных ушей. И разговаривать они будут тет-а-тет, без всякого присутствия характером неизменившегося с годами папаши. С лысиной родившейся, таким же и закончит свои дни.

«Гордишься ты своей дочерью, но, при этом и сам же чинишь ей препятствия на профессиональном поприще. Какой с тебя отец?? Подарить жизнь дочери, ещё не значит стать для неё отцом. Впрочем, каждый из людей судит со своей вершины, не пытаясь даже в таком положении спуститься на землю, которая его носит от самого рождения» - рассуждала личность, радуясь своей секретности перед преподавателем. Такая возможность позволила успокоиться, взять себя в руки, окончательно сменив вспыхнувший внезапно гнев на милость.

- Дарья Тимофеевна, запиши, пожалуйста, мои контактные телефоны и позвони мне завтра в течение дня, конечно же, не заходя за рамки дозволенного делового этикета. Мы с тобой досконально обсудим разрешение твоей проблемы, уладим все необходимые формальности.

- Ты, мне, можешь сказать, что ты надумал? – оставался непреклонным отец внебрачной дочки. – Что за таинственность такая?

- В общем, мы с тобой договорились, Дарья? Да? – не проявил никакой реакции Дмитрий Артурович на бурный, требующий достоверного и немедленного ответа, вопрос преподавателя.

Дарья одобрительно кивнула головой.

- Тогда до завтра.

Мужчина почти одинакового возраста с Тимофеем отключился, окончательно исчезнув из сети сразу же, посчитав ненужным попрощаться с неизменившимся годами самовлюблённым бирюком.

Глава 10.

Была немало удивлена Юлия Олеговна, когда открыв на стук двери, увидела Николая Николаевича.

- Коля! Каким ветром?

- Давай договоримся: ни о чём друг друга не спрашивать. Идёт?

- Идёт, идёт. Только очень уж любопытно. С чего бы это вдруг ты решил наведаться ко мне? Молоденькая не приютила? Отказала от дома? Какая всё-таки неблагодарная девка, - иронизировала Юлия Олеговна.

- Хватит тебе. Ответь прямо: принимаешь или не принимаешь?

- Да разве ж я такая, как она? Не злопамятна. Проходи, пожалуйста.

- У тебя кто-то есть? – заметив мелькнувшую в комнате тень, спросил пониженным голосом Николай Николаевич.

- Это моя соседка. Помогает мне делать уборку в квартире.

- А я случайно вам не помешал?

- Нисколько, - заверила Юлия Олеговна.

- Добрый вечер, - поздоровался Николай Николаевич, проходя в комнату.

- Здравствуйте, - ответила женщина, пряча улыбку в уголках рта. Потом, будто вспомнив вдруг о чём-то, всплеснула руками. – Ой, там у меня, наверное, всё выкипело. Побежала я, Юля.

Николай Николаевич подошёл к камышовому островку, пропустил между пальцами концы метёлочек:

- Не выбросила этот хлам?

- Это вы, мужчины, смотрите на это, как на хлам. Потешились – и на свалку. У нас, женщин, всё иначе. Разве не так?

- Знаю, что у вас всё иначе.

Юлия Олеговна уловила в этих словах какое-то ожесточение. Оно, конечно же, связано с Дарьей. Что-то нехорошее произошло. Но, они вместе обязательно поставят эту особу на место. Николай тоже не из тех, кто легко прощает обиды. Эта гордячка, Дарья Тимофеевна, почувствует, что такое месть. Только не сразу. Чтобы не бросилось в глаза.

- Её надо как следует проучить, - пустила пробный шар Юлия Олеговна.

- Кого? – не понял Николай Николаевич.

- Кого? А то ты не знаешь?

- Что ты понимаешь в этих делах? Оставь её в покое. Папочка уже, я больше чем уверен, позаботился о своей единственной любимой доченьки. Скорее всего, она переберётся жить и работать в другой город.

Юлия Олеговна скорее почувствовала, чем поняла, что не стоит продолжать начатый разговор. Коля приехал к ней не затем, чтобы бередить свои раны. Он ищет, где бы хоть немного забыться, не думать о том, что его гложет.

- Ты небось ещё и не ужинал? – с ходу вошла она в роль гостеприимной хозяйки.

- Честно сказать, нет.

- Я мигом. Напою тебя, накормлю и спать уложу. Ты же не собираешься домой на ночь глядя?

- Если не выгонишь, останусь.

- Вот и ладненько.

Юлия Олеговна принялась хлопотать на кухне. Достала банку маринованных помидоров, нарезала тонкими ломтиками ветчины, зажарила на сковородке яичницу. Всё это она умело расставила на низеньком столике перед диваном, на котором сидел Николай Николаевич. Под конец разыскала графинчик вишнёвой наливки и водрузила его в центре столика.

- Не для того, чтобы напоить, а снять груз с души, - на церковный лад пояснила Юлия Олеговна. – Это сейчас лучше всякой успокоительной микстуры. Валерьянку ты же не будешь пить?

- Нет.

- Ну вот. Давай налью тебе, и пусть всё забудется.

«Какая она всё-таки заботливая Юля, - думал Николай Николаевич, потягивая сладкую настойку. – И привлекательная. А уж фигура и вообще выше всяких похвал».

Опорожнил рюмку, спросил:

- Выпьешь и ты?

- Нет. Ты что забыл? Я же не пью.

- Ну, как знаешь. Я ещё одну, и точка.

С хорошим аппетитом съел ветчину, яичницу. К этому времени поспел и кофе. Маленькая чашечка с небольшой щепоткой сахара. Николай Николаевич, не спеша, в несколько глотков, выпил ароматный напиток, откинулся на спинку дивана и, дымя сигаретой сказал:

- Всё, Юля. Искал журавля в небе. А на кой чёрт? Дурак я. Круглый дурак.

Юлия Олеговна убрала посуду со стола, отнесла её на кухню, перемыла и расставила её в сушильном шкафу. Прошла в спальню, приготовила постель и, вернувшись в комнату, где был Коля, спросила:

- Ну теперь отдыхать. Намаялся небось.

- Душ у тебя работает?

- Естественно работает.

- Я ненадолго. – Николай Николаевич снял в спальни пиджак, повесил его на спинку стула, рубашку и брюки – поверх пиджака. В ванной разделся и, ступив под душ, открыл кран с тёплой водой. Тщательно вымылся. Под конец обдал себя холодной водой, растёр кожу махровым полотенцем и, свежий, вернулся в спальню. Юркнул под одеяло. Потом немного приподнялся.

- Юля, ты скоро?

- Тоже приму душ и сразу к тебе.

Николай помнит тело Юли. Колдовские изгибы, податливая мягкость бёдер. До чего ж мучительно ожидание! Но она, Юля, знает, как себя вести. Пусть он немного потерпит. Залитый кипятком чай должен настояться. От этого он становится только крепче.

Наконец, хотя и темно было в спальне, Николай Николаевич почувствовал, что Юля уже рядом. От неё исходил запах свежего тела, тонкий, едва уловимый аромат геля.

- Подвинься, пожалуйста, - прошептала она и, сбросив халатик, юркнула под одеяло. Прильнув к Николаю, прошептала ещё тише: - У-у, какой волосатый…

Где-то далеко залаяла собака, когда Коля в сладком изнеможении откинулся на подушку. Юля несколько минут лежала в полузабытьи. Потом, очнувшись, обняла его шею, крепко прижалась к нему грудью и чуть слышно произнесла:

- Коля, милый, я хочу от тебя ребёнка.

Николай Николаевич немного помедлил с ответом, а потом очень внятно сказал:

- Для начала, давай жить вместе.

Она ещё крепче прильнула к нему, и Николай Николаевич ощутил, как на его щёку скатилась горячая слеза, слеза по-своему счастливой женщины.

++++

- Уважаемые студенты, какие ко мне будут вопросы по сегодняшней лекции?

В аудитории царила гулкая тишина. Прослушивалось лишь только дребезжание люминесцентного светильника пристроенного на потолке прямо над доской для написания мелом необходимых лекционных записей.

- Кому из вас, что не понятно? – последовал следующий вопрос, на который из шестидесяти присутствующих студентов ни коем образом никто не отреагировал.

- Молчание ваше, господа-студенты, можно расценить двояко: либо вам всем всё понятно или противоположный вариант, то есть, никому из вас абсолютно ничего непонятно. Вот именно это я и выясню конкретно завтра на семинарском занятии. А сегодня спасибо всем за внимание, всех благ, до скорой встречи.

По помещению прокатилось долгожданное оживление в движении многоликих студентов, уставших от монотонного занятия за восемьдесят минут. Удивительно бессловесное. Все дружненько, словно подхваченные ветром поднялись с твёрдых скамеек, долго не собирая свои учебные принадлежности и, целым активным строевым потоком направились к выходу в более прохладный коридор, несмотря на то, что на улице по-прежнему стояли крепкие зимние, февральские морозы. И лишь только одна студентка с коротко остриженными волосами и очками, линзы которых по своей толщине ни как не могли быть установленными в красивую, модную оправу, даже учитывая все достижения научного прогресса, набралась смелости подойти к собиравшему не спеша свои вещи, преподавателю.

- Тимофей Николаевич, разрешите обратиться? – смущаясь, поинтересовалась одна из лучших студенток второго курса.

- Милочка, я всем задал один простой риторический вопрос русским языком: что кому не понятно? А в ответ услышал кладбищенскую тишину, - неэтично, как могло показаться со стороны любому и каждому, отозвался уставшим голосом простой рядовой преподаватель.

- Да у меня-то вопрос не по предмету основы менеджмента…

- А по какому, простите, предмету у вас ко мне вопрос? – своим изысканным манёвром перебил студентку Тимофей Николаевич.

- По экономической теории, - продолжая чувствовать себя дискомфортно, пояснила девушка.

Тимофей глубоко вздохнул, как бы выпуская слегка пар собственных, бытовых неприятностей, вспоминая тем самым свои студенческие годы. Когда-то он так же был в ряду студентов «белой вороной», каковой сейчас являлась спустя много лет, стоящая визави девушка, способная по собственному интеллекту дать фору каждому из пятидесяти девяти человек выбежавших катализаторами из душного помещения.

Каждый думает в меру своей распущенности. Кто-то это расценивает, как попытку завязать интригу с преподавателем. Кто-то считает, что таким образом студентка совершает поступок, целью которого является получение на экзамене оценки выше уровня её соответствующих знаний. И лишь только незначительная категория людей придерживается достоверной и разумной точки зрения – желание узнать как можно больше и достовернее по той или иной экономической дисциплине.

- И что же вам непонятно по экономической теории? – лукаво заулыбался Тимофей Николаевич.

Мила поспешно подошла к доске и, взяв мел в свою красивую кисть правой руки, начала чертить гиперболы на оси координат.

- Вот у нас кривая спроса (Deman), - мел в руке девушки прошёлся по доске сверху вниз от оси спроса вдоль по оси предложения. – А это у нас кривая предложения (Seplay), – последовало движение противоположное предшествующему.

- Ну, - жеманно выдавил из себя преподаватель, как бы тем самым намекая Миле о своей усталости.

- Я вот одного не могу понять, - посмелела девушка. Щёки её вспыхнули, выдавая румянец. – Спрос на какой-либо товар увеличился. Куда должна при этом сместиться соответствующая кривая, то есть, кривая спроса?

Тимофей Николаевич продолжал лукаво улыбаться.

- Мила, послушай меня внимательно. У тебя есть левая рука?

- Есть.

- У тебя имеется и правая рука. Верно я говорю?

- Верно.

- Так вот, моя хорошая. В левой руке всегда всё уменьшается, а в правой, соответственно, увеличивается. Отсюда следует вопрос: при увеличении спроса на товары, работы, услуги, соответствующая кривая куда смещается?

- Вправо.

- Совершенно верно, - незначительные нотки аффектации послышались Миле.- Спрос снизился, кривая…

- Сместилась влево, - закончила фразу за Тимофея Николаевича Мила.

- Молодец! Умница!

- Ой, спасибо вам большое, Тимофей Николаевич! Теперь мне точно всё понятно. Вы так доходчиво мне всё объяснили. И самое главное, лаконично, - радости Милочки не было границ.

- Не стоит просто мудрить и изобретать нечто из области аллегории. В действительности же всегда помни о том, что у тебя есть левая рука и правая рука, каждая из которой имеет свою характеристику. – Хмурого настроения преподавателя, как и не бывало. Оживлённый положительными эмоциями, желая продолжить беседу с девушкой, относящейся в какой-то степени к разряду дилетантов, Тимофей Николаевич поинтересовался: - Милочка, а что же такое спрос?

- Спрос – это платёжеспособная потребность, - живо отчеканила Мила.

- А товар?

- Продукт труда, созданный для дальнейшего обмена или потребления. Хотя существует множество определений данного термина.

- Полностью согласен с тобой. Когда товар имеет свою стоимость?

- Лишь только при обмене.

- А почему именно так происходит? Докажи, - дружелюбно потребовал мужчина.

- При обмене товара используются деньги, основная функция которых, с точки зрения экономической теории – средства обмена.

- О чём мне с тобой ещё можно разговаривать, если ты знаешь даже то, чего я сам никогда не знал и теперь, тем более, не знаю?! – Тимофей весело рассмеялся.

- Можно так подумать!.. – поддержала фарс Мила.

- Всё, моя хорошая, до завтра. И не забудь, на семинаре основательно спрошу методы управления.

- В вашем профессионализме я никогда и нисколько не сомневалась, - отреагировала Мила, удаляясь из аудитории.

По помещению пробежал нервический шорох.

Одевшись, закрыв двери кабинета и, сдав ключ на вахту, Тимофей вышел в университетский дворик, встретивший его морозной прохладой и лёгким потрескиванием ветвей деревьев. До дома на общественном транспорте ехать всего-то ничего, три остановки. Отец же Дарьи всегда любил ходить пешком, при любых погодных условиях, обдумывая и планируя свои дальнейшие намерения на сегодняшний вечер и завтрашний день. Почему-то именно этим морозным вечером очень сильно захотелось зайти в недалеко расположенный храм и поставить одной из икон свечку с просьбой о том, чтобы все окружающие преподавателя люди были всегда здоровы, да и сам Тимофей Николаевич никогда не жаловался на печали, невзгоды и недуги.

Возле храма случилась оказия.

Тимофей Николаевич повстречал Тамару Ивановну, маму Марии Александровны, женщины, с которой когда-то нынешнему преподавателю пришлось несколько лет проработать в одной организации. Давние знакомые с большим удовольствием разговорились, невзирая на мороз.

- Как твои дела, Тимофей? Рассказывай. Что-то, как я погляжу, хандрит тебя.

- Устал я сегодня, Тамара Ивановна, очень много работы было, но самое главное, что в университете у меня всё идёт по плану, как надо быть. На кафедре коллеги уважают, ректор ценит, студенты даже некоторые боятся. Так что, нет оснований для печали, есть смысл работать дальше, с каждым годом повышая уровень своей интеллектуальности и профессионального мастерства.

- Да и жить тебе есть ради кого. У тебя же две любящие женщины. Сожительница и дочурка.

Облако печали набежало на лицо Тимофея, что не могло утаиться от матери двоих детей.

- В твоей личной жизни всё в порядке? Или?..

- В том-то всё и дело, Тамара Ивановна, что не всё так просто и гладко. Вы по-прежнему остаётесь весьма наблюдательной женщиной, от которой невозможно что-либо утаить. Вашим детям крупно повезло с такой замечательной, импозантной мамой.

- Мне кажется, любая мама по-своему любима и очаровательна для своих детей, женщина, ожидающая взаимной награды от потомков.

- Однако, в жизни случаются и огорчения, надеюсь, у вас на таком поприще полный порядок. Или об этом лучше во всеуслышание не говорить?

- Уклоняешься ты, Тимофей, от ответа на мой главный вопрос, заданный до того как…

- А что тут уклоняться, Тамара Ивановна. О своей единственной, когда-то до безумства и, до слёз любимой женщине я даже и рассказывать ничего не хочу. Этот человек не стоит того, чтобы на него впустую тратилось время на разговоры. Слава тебе Господи за то, - Тимофей, стоя на паперти, перекрестился, - что я окончательно отряхнул руки от настоящего чудовища, которое когда-то считал своим божественным ангелом. Произошла настоящая метаморфоза, лишившая в своё время меня, основательно, покоя и сна.

- Какой ужас! – всплеснула руками Тамара Ивановна, кисти которых аккуратно по-женски были упрятаны в рукавички, некогда связанными собственноручно. – Но, это же не повод для печали, жизнь-то продолжается, тем более, что тебе есть ради кого жить, ради своей дочурки. Она ведь у тебя настоящее сокровище, дарованное судьбой. Отцовская гордость, которой ты, восхищаешься сам, коллеги по работе её восхваляют. Да и люди, обратившиеся за помощью, всегда довольны её профессионализмом. Врач от Бога! Значит, коль не получилось сковать настоящего мужского счастья с человеком, которого, ты, когда-то любил больше своей жизни, то, вероятнее всего, теперь стоит жить ради общего плода, испарившейся в одночасье, некогда великой любви.

- Полностью с вами согласен, Тамара Ивановна. Я очень сильно считаю себя виноватым перед своей дочерью, поскольку приносил ей всегда в основном лишь только одни несчастья. Из-за меня она познала всю горечь своего несчастного детства, испытала трудности нерадостной юности, корю я себя за это очень сильно, Тамара Ивановна. Никогда себе подобного не смогу простить.

- Не стоит так тяжело себя морально насиловать. Забудь о плохом, думай всегда лишь только о хорошем. Живи теперь только ради своей дочери, а она будет жить ради тебя. Неужели она оставит своего отца одного, даже в том случае, если обзаведётся семьёй, выйдя замуж?

- Замуж пока ещё не собирается, а вот за несчастной девочкой безнадёжно больной матери уже присматривает, как за собственным ребёнком.

- И что в этом плохого? Я понять не могу тебя.

- Уж сильно моя дочь жалостливой уродилась, вся в отца пошла. Одного ей только пока как мне кажется не понять, что от добрых дел добра не жди.

- Зря ты так считаешь. Гены пальцем не раздавишь. Бывают в жизни и исключения, поэтому люди и творят добро на благо своей отчизне. Скажи конкретно, что ж тебя так гложет и терзает? – искренне вынесла своё предложение Тамара Ивановна.

- На мой взгляд, не к лицу мужчине жаловаться на свои проблемы женщине, выставляя свою боль напоказ, - поморщился Тимофей.

- Так ты расскажи о своих трудностях мне не как женщине, а как матери. Я тебя прекрасно пойму, честное слово, - Тамара Ивановна улыбнулась своей по-прежнему, несмотря на преклонный возраст, очаровательной улыбкой. – Поговори со мной искренне, тебе сразу на душе станет легче.

- Да, Тамара Ивановна, вы, правы. Вы, как всегда правы. Я очень благодарен Марии Александровне за то, что она в своё время познакомила меня с вами. Кстати, как у неё личная жизнь складывается?

- Не жалуется. Хотя, у каждого свои трудности.

- Мне кажется, с таким супругом, как Павел, можно жить долго и счастливо, рожая детей, нянча внуков.

- В том-то всё и дело, Тимофей, что все её дети – мои внуки, на моих руках находятся.

- Это хорошо или плохо?

- Конечно же, хорошо! Бабушка Тома постоянна вся в делах и заботах. Есть ради кого жить. У меня трое внуков, все мальчики.

- Весело вам с ними?

- Ну, конечно же весело! Скучать никогда не дают. Маша и Павел возложат их на мои руки. Внучата резвятся в деревне с бабушкой, а такие шустрые, что за ними глаз да глаз нужен, вот и переживает Тамара Ивановна за то, чтобы хотя бы с ними не приключилось какого-нибудь несчастья.

- Прекрасно вас понимаю. Они ещё совсем невзрослые детки. У меня двадцати семилетняя дочь, а я всё равно за неё до сих пор переживаю и волнуюсь, как за маленькую девочку. Сказывается отсутствие отцовской заботы до её совершеннолетия.

- Однако, мы с тобою отвлеклись от главного вопроса, - напомнила Тамара Ивановна. – Так что же всё-таки тебя гложет на теперешний момент? Доверься мне. Расскажи, ничего не скрывая.

- Тамара Ивановна, вечера не хватит для того, чтобы рассказать и выплеснуть всю свою боль. Я вижу, вы, в церковь шли, да и погодные условия нынче не для долгих разговоров. Свои проблемы я как-нибудь решу сам.

Женщина тяжело вздохнула, выпуская тем самым пар изо рта.

- Смотри сам, Тимофей, а я вообще-то хотела тебя с хорошей дамой познакомить.

- Она ваша знакомая? – небольшой огонёк любопытства заиграл в глазах преподавателя. Автоматически включилась улыбка. Хорошо, что на столь вечерний час, мама Марии Александровны этого не заметила, по крайней мере, так мужчине показалось.

- Моя воспитанница! Я была её воспитательницей в детском саду, – с гордостью заявила Тамара Ивановна.

- Я подумаю над вашим предложением, - загадочно вздохнул Тимофей Николаевич.

Отцу внебрачной дочери хотелось теперь домой гораздо больше, чем говорить о своих проблемах с кем бы там ни было. Свои трудности он по жизни всегда доверял лишь только одному человеку, которого, к большому сожалению, давно уже не было рядом. И поделиться своей бедой было не с кем.

Может, всё-таки с дочкой?

Хотя она вряд ли всё поймёт.

Не доросла ещё.

Какие её годы! Опыт рассудок – всё это прах и суета. Не задавайте лишних вопросов – не услышите лжи. Настоящий мужик от настоящей женщины желает получить две вещи: любви и покоя. Женщины же, которые не умеют хорошо зарабатывать деньги, умеют хорошо выбирать себе мужей. Вторым уважение мужское не нужно. Они умеют любить и живут любовью. Мужчины для них – низшая раса. Всё в мире держится на женщинах. Женщины переживут даже тараканов после атомной войны.

Глава 11.

После отъезда Валентины на лечение Олечка, кажется, уже привыкла к Дарье, но, нет-нет, да и притихнет, спросит опекуншу:

- Когда мама приедет?

- Уже скоро, - уверенно ответит Даша.

Который раз ей так отвечает дочка Тимофея Николаевича. Хоть и ребёнок, а не по себе становится. Девочку не обижают, относятся к ней, как к родной душеньке. А всё-таки мать остаётся матерью. Трудно без неё Олечке. А Валя? Она, поди, совсем извелась от тоски по своей малышке. Дарья не раз думала о том, что надо бы с Олечкой навестить Валентину.

Собралась.

Одела Олечку во всё лучшее.

По приезду в столицу зашла в гастроном, купила фрукты и – в больницу.

По студенческому опыту знала, что без халатов в отделение не пропускают. Раньше как-то принимали это как должное, а сейчас вот, взяв в гардеробе халат и накинув его на плечи, Дарья подумала: до чего же живучи устоявшиеся годами условности. В самом деле, этот халат, который сейчас оказался на ней. На ком только не побывал. И на более опрятных, и на менее. Интересно, накинул бы кто-нибудь из посетителей на себя одежду с чужого плеча?

Вряд ли.

А вот халаты берут, надевают.

Да и что это даёт?

Халатом прикрыты плечи. А передняя часть костюма, кстати, менее чистая, чем спинка. И это ещё, куда не шло.

А вот кто обращал внимание на обувь? Никому из медиков и в голову не приходит, что эти ботинки по каким только дорогам не ходили, какой только грязи не собирали. Месила грязь обувь, как тесто руками, вот только не все своим мозгом додумывались, потом почистить ручонками грязь пока она ещё не засохла. Халат – обычный листок, которым прикрывают наготу. Полиэтиленовые же мешочки, надеваемые на обувь – обыкновенные собиратели бактерий. И что удивительно, даже хирурги, как некто другой знающие, как важна в больнице чистота, настолько привыкли к этой условности, что серьёзно верят в полезность укоренившейся привычки.

А сама Дарья?

Разве прошла бы мимо посетителя без халата?

Обязательно остановила бы и попросила вернуться в гардероб.

Детям халаты не выдают. А чем, собственно, они отличаются от взрослых?

Подходя к кабинету заведующего отделением, Дарья заметила, как оттуда быстро вышла женщина с подозрительно тощей хозяйственной сумкой. Постучав и не дождавшись ответа, Дарья толкнула дверь. Заведующий, моложавый, холёный мужчина, торопливо пряча что-то в ящик стола, не менее торопливо предупредил:

- Я занят. Занят…

Дарья прикрыла дверь.

Ей было стыдно за своего коллегу. Понимает ли он, что делает? Конечно, понимает. Но он привык к этому, как привыкают сантехники к бутылочным или рублёвым подачкам за свой обычный повседневный труд. Сказывается ли на качестве лечения то, «благодарят» или «не благодарят» врача коробкой конфет или бутылкой коньяку? Вряд ли. Дарья уверена, что Валя не может «отблагодарить» своего целителя. Не потому, что у неё нет достатка. Просто она безнадёжно больна. К ней некому приехать, чтобы отведать, а сама она прикована к постели. И, тем не менее, её лечат точно так же, как и тех, кто тайком вручает врачу подарки.

Так в чём же тогда дело?

Почему даже те, кто вслух бичует этот порок, забывают, едва их, достигнет несчастье, о безнравственности своих поступков или, по крайней мере, стараются не думать о них и стыдливо, пряча глаза, суют врачу ту же бутылку солидного горячительного напитка. На робкий, чисто ритуальный отказ врача отвечают:

- Ну что вы, это же символический пустяк.

Всё это настолько глубоко укоренилось в повседневность, что ни дающая, ни принимающая сторона поступить иначе уже не могут. Одинокая старая женщина, из медвежьего угла, если только волею судьбы приходится ей попасть в больницу, из кожи вон лезет, добывает всяческими путями «приличный» сувенир, чтобы только не выглядеть «белой вороной» в глазах, таких же, как она, горемык. Сама Дарья за свой короткий трудовой стаж, не брала подношений, но другие работники больницы, это она точно знала, от них не отказывались.

Наконец дверь отварилась.

- Вы ко мне? – спросил холёный мужчина.

На его лице не было и тени смущения.

- Да, - дерзкой интонацией отрезала Дарья, что заставило заведующего недоверчивым взглядом окинуть молодую даму. – Я ваша коллега по работе из районного центра соседней области.

- Слушаю.

- Прошу вас коротко рассказать о состоянии здоровья моей соседки Валентины Дрозд.

Заведующий предложил Дарье Тимофеевне присесть в кресло. Сам сел напротив, ещё раз изучающе посмотрел на бесспорно симпатичную молодую женщину, стал перекладывать на столе истории болезни, листки бумаги, зачем-то переставил с одного места на другое перекидной календарь. По этим несуетливым, но бесцельным движениям, угадывалось, что время у него есть и, что он готов уделить достаточно внимания понравившейся с первого взгляда ему посетительнице.

- Вы не очень торопитесь? – спросил заведующий отделением.

- Меня ждёт девочка в холле.

- Ваша дочка?

- Дочка Дрозд Валентины.

- Без присмотра девочку оставлять, конечно же, нельзя. Отведите её к маме, а сама возвращайтесь сюда. Я подробно расскажу вам о болезни Дрозд Валентины. Кстати, она вам родственница?

- Пациентка.

- Минуточку, - заведующий разыскал историю болезни Валентины. Пробежал глазами по одному из вклеенных листов и спросил: - Вы, извините, не Дарья Тимофеевна?

Догадливым оказался заведующий.

- Она самая. Собственной персоной, - без всякой иронии ответила Даша.

- Мне, тем более, будет приятно поговорить с вами. Я в курсе всех ваших дел. Знаю, что вы были первой, кто поставил Дрозд правильный диагноз. Да и Дмитрий Артурович уже походатайствовал за вас в министерстве здравоохранения. Так что будете Дарья Тимофеевна скоро проживать в столице, работая врачом в одной из больниц, вполне возможно, и нашей.

Ничего до конца не понявшая Дарья вернулась в холл. Олечка напряжённо сидела на стуле и оглядывалась по сторонам. Непривычной для неё была обстановка. Увидев Дарью, девочка спрыгнула на пол и побежала на встречу.

- А где мама? – последовал важный для Оли вопрос.

- Пошли к твоей маме. – Дарья взяла малышку за руку.

В палате, где лежала Валентина, была ещё одна женщина. Она-то и помогала Вале.

Дарья ожидала, что Олечка сразу же бросится к маме, но, удивительное дело: девочка прижималась своим крохотным тельцем к ногам Дарьи и несмело продвигалась к койке, с которой на неё ошеломлённо смотрела мама. Конечно, дома было бы всё иначе. Но здесь другая обстановка, незнакомая женщина.

Валя не верила своим глазам.

Да может ли такое быть, чтобы кто-то её навестил?

Ну, Дарья ещё куда ни шло. Но чтобы взять с собою и доченьку!

И всё-таки её родная малышка здесь, рядом. Сколько времени ушло, как они не видели друг друга? Месяц, не меньше. Крепилась, крепилась Валя, а всё же сдержать слёз не смогла.

- Не обращайте внимания, - словно оправдываясь, проговорила она. – Бабьи слёзы – что дождевая вода. Они льются и когда муторно на душе, и когда хоть краем, да проглянет солнышко.

- Как наши дела? – спросила Дарья. – Болит спина?

- Да нет. Теперь вроде бы легче.

- А ходить пока не получается? – осторожно спросила Дарья.

- Может, и ходила бы, да врачи не разрешают. Надо, говорят, чтобы соли рассосались.

«Соли рассосались, отложение солей – знакомые фразы. К ним я уже давно привыкла, как привыкают к неизбежности безнадёжно больные люди. К сожалению, медицина ещё не всемогуща. Вот и приходится её служителям выкручиваться иногда, говорить больным пусть далёкие от истины, но, в какой-то мере, целительные слова. Слова… Какое умение, какой нужен талант, чтобы безошибочно пользоваться этим обоюдоострым оружием, пользоваться так, чтобы больной поверил врачу, поверил в светлую ложь», - философствовала Дарья, вспоминая множество случаев из медицинской практики. Частенько приходилось сталкиваться с онкологией, успокаивая пациента тем же бронхитом, хотя на самом-то деле у того выявлен рак лёгких четвёртой стадии с перешедшими метастазами на печень и глотку.

- Вот вам, Валентина, фрукты. Мы с Олечкой купили. Вы тут поговорите, а я тем временем зайду к заведующему отделением. Он же у вас лечащий врач? – спросила Дарья.

- Да. Узнайте, Дарья Тимофеевна, сколько мне тут ещё быть, - попросила Валентина.

- Узнаю, Валя, всё узнаю. Вернусь – расскажу обязательно.

Когда Даша, постучав, открыла дверь кабинета заведующего, она поняла, что её уже ждали, успев навести порядок. Даже где-то раздобыли цветы. Сам заведующий был теперь в свежем накрахмаленном халате, но без шапочки. Будто забыл её надеть. Будь он лыс или хотя бы с залысинами, вряд ли отсутствовала бы шапочка на его голове. Но без неё он и в самом деле выигрывал. Аккуратно, волнами уложенные волосы отливали медью. Духовой трубы.

- Галецкий Александр Иванович, - представился, наконец заведующий. – Присаживайтесь, пожалуйста, в кресло. Вы, конечно же, знаете, что дела с Дрозд слишком плохи. Во всех отделах позвоночника по рентгеновским снимкам, живого места нет.

Дарья внимательно слушала Александра Ивановича и невольно сравнивала его с фазаном. Даже походка и та казалась птичьей. В такт неторопливым шагом мужчина слегка подавал голову вперёд.

- Кофе будете пить?

- Не откажусь.

Галецкий извинившись, вышел.

Через несколько минут вернулся с электрическим чайником, из носика которого струйкой бил пар. Из шкафчика достал банку с растворимым кофе, раскрыл коробку конфет. Ополоснул под краном водой две чашки, плеснул в них кипятку и сказал:

- Угощайтесь, не стесняйтесь.

Дарья растворила в чашечке пол-ложки кофе.

- Где вы покупали такие вкусные конфеты, - не без умысла спросила дочка Тимофея Николаевича, подумав при этом, что Галецкий сочинит что-нибудь такое, что проверить невозможно.

- Нигде я их не покупал, - без тени смущения, к большому удивлению Дарьи, спокойно ответил Александр Иванович. – Вы, видели, как из моего кабинета вышла женщина?

- Да.

- Вот она их мне и принесла.

- И вы так охотно берёте?

- А что делать?

- Как что? Не брать.

- Вы ещё очень молоды и многого не понимаете. Раньше и я не брал. По крайней мере, старался. Но, потом одна женщина приходит и с плачем: «Доктор, если не возьмёте, я буду думать, что обречена». Отказался. Ушла вся в слезах. Приходит другая: «Хотите, верьте, хотите, нет. Я суеверный человек. Возьмёте этот пустяковый подарок – поверю, что всё у меня будет хорошо. Не возьмёте – не спокойно будет на душе. Вы же сами говорили, что душевный покой – залог здоровья». Так что же важнее: душевный покой больного человека или моя стерильная совесть? Решил, что душевный покой наших пациентов важнее. А вы как думаете?

-Я думаю иначе.

- Поработав в одной из столичных больниц, полагаю, вы измените свою точку зрения.

- Пока это ещё всё вилами по воде писано…

- Вовсе нет, Дарья Тимофеевна. Пока вы разговаривали с Дрозд, поступил звонок из министерства. Дмитрий Артурович хорошо походатайствовал там за вас. Так что, загляните в обязательном порядке.

- Хорошо. Спасибо. И всё-таки вернёмся к нашему разговору. У меня иная точка зрения. Если бы у вас было заведено ничего ни у кого не брать, не возникало бы никаких проблем.

Дарья была немного удивлена откровенностью заведующего. Обычно люди, принимающие подобные подарки, избегают чужих глаз и уж никак не рассказывают об этом другим. Но после того, как Александр Иванович обнаружил намерение продолжить их знакомство, она поняла, что эта его откровенность – не более чем способ заинтересовать собеседника, показать свою незаурядность. Дарья собиралась было просить заведующего отнестись к Валентине как можно внимательнее, но, поразмыслив, решила, а чем собственно её просьба будет отличаться от таких же просьб других людей.

Любая просьба – это одновременно и взятие на себя определённых обязательств. Родственники больного благодарят за повышенное к нему внимание каким-нибудь подарком.

А Дарья?

Чем она отблагодарит Александра Ивановича? Пойдёт в ближайший магазин и купит коробку конфет? Согласится на продолжение знакомства? Это ей и вовсе ни к чему. А что означает «относиться к безнадёжно больному с большим вниманием»? Уделить больше внимание одному – значит обделить заботой другого. Кого? Тех, кто не в состоянии отблагодарить врача, таких, как Валентина Дрозд… Это нравственная проблема, которая, если и будет решена, то ещё не скоро. Да и решения то такой проблемы как таковой не существует, если только, конечно же, облегчения страдальческой участи соседки, совсем недавно овдовевшей. Нет, не станет Дарья Тимофеевна просить Галецкого. Единственное, о чём сейчас больше всего тревожится внебрачная дочка Тимофея – это сколько ещё протянет Валя и, что потом станется с её крошкой, осиротевшей в таком раннем детском возрасте.

- Я догадываюсь, о чём, вы, сейчас подумали, - прервал Александр Иванович мысли Дарьи. – Вы против повышенного внимания к больным, которые меньше других нуждаются в этом, но за которых просят родственники или знакомые.

- Вы знаете, меня сейчас, откровенно говоря, тревожит только один вопрос.

- Какой именно? Спрашивайте. Я отвечу, - заведующий отправил в рот очередную шоколадную конфету.

- Вопрос, требующий лаконичного ответа...

- И достоверного, - добавил Александр Иванович.

- Сколько по вашим прогнозам осталось Валентине жить, Александр Иванович?

- Полагаю, около двух месяцев…

Дарья почувствовала близость горьких слёз и, чтобы не показывать женскую слабость и отчаяние мужчине, поспешно вышла в коридор из кабинета. Ей хотелось прямо сейчас уехать домой.

Но, как же Олечка?

И тогда молодая женщина решила. Сначала, прогуляться по городу для собственного успокоения, заглянуть в министерство, и только потом вернуться в больницу к Валентине, успокоить её и вместе с Олечкой отправиться домой.

Интересно, как надуманное и окончательно запланированное решение Дарьи Тимофеевны воспримет папаша? Пока для дочки – это временная тайна, которая в скором времени раскроется.

Глава 12.

Раздался короткий, как всхлип, звонок телефона.

- Добрый вечер, Тимофей! Узнал меня?

Отец Даши загадочно слушал приятный женский голос в телефонной трубке, пытаясь вспомнить человека, который неожиданно ему позвонил ближе к девяти часам вечера.

- Машина мама, - подсказала женщина на другом конце провода.

- А-а-а-а, Тамара Ивановна! - оживлённо протянул Тимофей Николаевич. – Здравствуйте. Приятно удивлён, вашим столь неожиданным звонком. Чем могу быть полезен для вас?

-У меня есть желание сделать для тебя очень доброе дело, - долго не раздумывая, решительно заявила мама Марии.

- Какое же, если не секрет?

- Я хочу тебя познакомить с хорошей женщиной.

- История повторяется, Тамара Ивановна. Много лет тому назад мой единственный друг вместе со своей будущей сожительницей пытались меня познакомить с очень хорошей женщиной, своей знакомой, которая оказалась в конечном итоге настоящем шизофреническим монстром, воспитывающим одна четырёхлетнюю девочку. Попытка оказалась не из числа успешных. Её последствия врезались в мою память на неопределённый срок. До сих пор помню, как ваш зять вёз на своей машине меня домой. Хорошо, что хоть на предыдущей работе об этом вопиющем случаи никто не узнал. Спасибо за такое отличное положение дел вашей дочери, по имени Маша. Всех благ земных и неземных вашему зятю.

- С хорошей женщиной хочу тебя познакомить, моей бывшей воспитанницей. В детском саду я у неё была воспитателем. Она в своё время хорошо окончила школу и техникум. Сейчас работает в одной из строительных компаний бухгалтером уже много лет. Замужем ни разу не была, и детей у неё нет.

- Не целованная, не милованная! А где проживает ваша знакомая?

- В центре города, вместе со своей мамой, в частном доме.

- Что я вам на это могу сказать, Тамара Ивановна, - тяжело вздохнул Тимофей. – Мне нужно хорошо подумать, и только потом дать вам ответ о принятом решении.

- Может, у тебя к ней не лежат сердце и душа?

- Как они у меня могут лежать или не лежать, если я в глаза ни разу не видел женщину, с которой вы меня изъявили желание познакомить? – Тимофей почувствовал, как начинал изнутри горячиться, хорошо, что хоть этого пока не заметила Машина мама. Отцу Дарьи больших усилий стоило сдержать свой воспламенившейся гнев. Воспламенившейся на ровном месте без всяких на то уважительных причин.

- В таком случае, я тебе могу продиктовать номер её мобильного телефона…

- Тамара Ивановна, миленькая, - устало уронил Тимофей, - давайте я ровно сутки подумаю над вашим рационализаторским предложением и сам вам позвоню завтра вечером. В такое же время. Я прекрасно понимаю: вы, догадываясь о том, что я одинокий человек, обделённый женским вниманием, желаете мне сделать доброе дело. Но, это очень серьёзный и ответственный шаг с моей стороны. Поэтому, я очень хорошо подумаю над вашим предложением и завтра же вам перезвоню. Договорились?

- Как знаешь, - слегка разочарованной интонацией высказалась женщина.

- Тогда, до завтра. Спокойной вам ночи, приятных сновидений, - Тимофей Николаевич говорил с подчёркивающей вежливостью, но намеренно холодно, будучи пасмурно спокойным.

Закончив разговор со своей давней знакомой, Тимофей устало вздохнул.

Сколько в его жизни было женщин, которых он любил?

Всего-то одна.

Ради неё он был готов на любой подвиг, на любое безумство, лишь бы только она, находясь рядом с ним, всегда была счастлива, ни в чём себе не отказывая. Тимофей Николаевич до сих пор очень сильно любил женщину, подарившую ему замечательную дочку, которой отец мог искренне гордиться, не скрывая своих отцовских чувств. Женщина же, причинила нестерпимую боль, нанеся глубокую рану, оставив очень горький осадок, которые до сих пор прочно сидели в памяти, крепко вцепившись своими глубоко ранимыми клещами. Потребуется ещё очень много времени для того, чтобы полностью исцелиться. А может и в самом-то деле стоит воспользоваться вовремя оказанной помощью Тамары Ивановны, навсегда изгнав из себя плохие мысли, породившие бессонницу? Бессонницу, которой мужчина, отец мудрой, молодой женщины, до настоящего момента в жизни не страдал. Вот она и настоящая любовь, требующая жертв, так же, как и красота с популярностью. И всё-таки, стоит отцу посоветоваться с Дашкой. Уж она-то его, как никто другой лучше поймёт и правильно подскажет. Родная душенька, иногда любящая путать жизнь со сказкой, поднимая тем самым настроение отцу, которому, как любому порядочному, хорошо уважающему себя мужчине, стоит уходить в ночь, а не от женщины к женщине. Свою единственную любовь Тимофей последние три года вспоминал всего один раз в неделю. Если мужик вспоминает женщину один раз в неделю, то это уже, просто-напросто, физиологическая потребность, но не более того.

++++

В больницу Дарья приехала уже под вечер. Олечка с деловым видом расчёсывала Валентине волосы. Вот так же она дома причёсывала куклу. Проведёт гребешком по волосам, пригладит их и скажет: «Мы тебя вылечим, мамочка, и ты приедешь домой». Валя посмотрит на Олечку, прижмёт её голову к груди, а слёзы так и льются из глаз сами по себе. «Не плачь, мамочка, - успокаивала мать Оля. – Мы с тётей Дашей тебя обязательно очень быстро поставим на ноги. Мы тебя обязательно вылечим». Дарья наблюдала эту сценку и чувствовала, как у неё ком подкатывается к горлу. Видимо, Валентина всё же догадывается, что дела её совсем плохи. Что она неизлечима больна.

- Ну, как мы здесь себя ведём?

- Да вроде бы ничего, - вытирая кончиком полотенца слёзы и виновата улыбаясь, ответила Валентина.

- Смотрела я ваши снимки. Там намного лучше.

- Александр Иванович тоже говорил, что лучше, - кивнула Валя.

Похоже, что она верит в исцеление. Хотя, вряд ли. Дарья вспомнила слова одного профессора про заговор молчания. Ни больной, ни врач уже не верят в чудо, но и тот и другой делают вид, что всё идёт хорошо. Под конец, когда Дарья собралась уходить, Валя ухватилась рукой за складки её одежды, немного притянула к себе и сказала так, чтобы не слышала Олечка:

- Дарья Тимофеевна, миленькая, вы одна у Олечки. Очень вас прошу, возьмите её к себе… А я… Я чувствую… Мне недолго осталось… Не отдавайте её в детский дом для детей-сирот. Очень вас прошу…

Уткнулась лицом в подушку и зашлась в тихом судорожном плаче.

Дарья была готова ко всему, только не к этому. Вот ещё один минус больницы. До поступления сюда Валя, считай, ничего не знала о своей неизлечимой болезни. Но в окружении таких, как сама, начала «просвещаться». Дарья помнит случай из студенческой практики. Одну такую «просветительницу» пришлось выписать домой, несмотря на то, что у неё у самой была злокачественная опухоль. Её уговаривали, предупреждали. Обещала женщина исправиться. Но стоило поступить новой больной, она снова принималась за своё. Дело доходило до того, что, наслушавшись разных страхов, больные сбегали домой. Может быть, кто-то поделился своими «знаниями» и с Валентиной? Иначе откуда бы это: «Вы одна у Олечки…». Однако, выходить из положения как-то надо. Как разубедить Валентину? Сочувственные слова могут только навредить. Если уже и врач начинает сочувствовать, значит, дела хуже некуда. Дарья присела на стул, стоящий рядом с кроватью, и недоумённо сказала:

- Вы что Валя?

- Что тут говорить. Идите. Поздно уже, - Валентина слабо махнула рукой.

- Нет, - запротестовала Дарья Тимофеевна. – Давайте-ка по-порядку. Раньше спина у вас болела?

- Ночи не спала.

- А теперь?

- Почти не болит.

- А сон?

- И сплю хорошо.

- Вот видите.

- А почему тогда Александр Иванович не разрешает ходить?

В такой ситуации важно не упустить инициативу, найти новый, ещё более убедительный довод. Дарья вроде бы даже с досадой ответила:

- Как вы не понимаете, Валя, таких простых вещей? Взять, к примеру, человека с переломом ноги. Ему накладывают гипс. И что, думаете, сразу разрешают ходить? Как бы не так! Бывают случаи, что он месяцами не поднимается с постели.

- У меня же всё иначе…

- И ещё одно, Валентина. Чтобы дела быстрее шли на поправку, нужен душевный покой. Нельзя раскисать так, как это делаете вы. Слышали, когда кормящая мать очень волнуется, у неё молоко перегорает?

- Как не слышать.

- И здесь то же самое. Так что давайте условимся: поменьше всяких ненужных мыслей. До вашего возвращения Олечка будет у меня. За неё вы можете не беспокоиться. Девочка она хорошая. Ты хорошая девочка? – спросила Дарья стоящую рядом Олечку.

- Хорошая.

- Вот видите, Валя, какая у вас доченька замечательная. А мы таких с моим папой в обиду никому не дадим. Так что не волнуйтесь и поскорее поправляйтесь.

И снова у Валентины повлажнели глаза, но теперь уже не от безысходной тоски, а от каких-то других мыслей. А Дарья с горечью подумала, что всё-таки нет в языке слов, которые не просто успокаивали бы, а по-настоящему лечили.

Перед отъездом с Олечкой домой Дарья решила ещё раз зайти к Александру Ивановичу и оставить ему на всякий случай номер своего мобильного телефона.

Глава 13.

Когда-то много лет тому назад Дашка с нетерпением ждала возвращения домой отца, стряпая на кухне любимые папочкины кушанья. Сейчас же наблюдалась между отцом и дочерью противоположная изменённость. Тимофей Николаевич, придя домой с работы, с нетерпением ожидал возвращения в родное гнёздышко своей единственной любимой доченьки из столицы. Времена кардинально изменились. И теперь уже отец насторожённо дожидался дочь, приготавливая старательно её самое любимое блюдо – картофельные блины, начинённые капустой и ветчиной.

Около девяти часов вечера наконец-то послышалось долгожданное оживление в прихожей квартиры. Завидя дочь со спящей соседской малышкой на руках, у Тимофея на глазах навернулись слёзы радости. Именно таким образом было снято отцовское напряжение, показавшимся ему очень длительным ожиданием.

- Папуль, я сейчас Олечку уложу в спальне на кровати и сразу же к тебе. Поговорим на кухне. Хорошо? – прошептала Дарья, чтобы не разбудить девочку.

Отец согласно кивнул в ответ, не произнося не единого звука речи.

За чаем с любимыми картофельными блинчиками Дашка разоткровенничалась:

- Всего каких-то пару дней пробыла с Олей в Минске, а уже за такое короткое время успела очень сильно соскучиться по тебе.

Находясь в порыве нежности, дочка присела к отцу на колени, обняв его обеими руками, прижалась щекой к родному лицу. Прижалась и сразу же настороженно заглянула в отцовские глаза.

- Ой, папочка, а почему ты такой горячий? У тебя же температура, - дочка нежно прикоснулась губами лба Тимофея. – Ты температуру-то хоть мерил?

- Нет.

- Это нужно сделать незамедлительно. Прямо сейчас. По моим подсчётам уже точно где-то около тридцати девяти.

- Не преувеличивай, дочь моя! Ты ошибаешься.

- Никак нет, Тимофей Николаевич, - как всегда уверенно отчеканила Дарья, поспешно уходя в комнату за термометром.

- Ох уж этот отцовский характер, - устало покачал головой Тимофей, глядя на оживлённые действия дочери.

Выяснилось через несколько минут, что дочка оказалась полностью права.

Температура ровно тридцать девять градусов составляла.

- Тебя сегодня на протяжении всего дня знобило? Чувствовал слабость во всём теле? – задавала свои естественные вопросы дочь отцу.

- Всё время очень хотелось спать. Иногда и познабливало.

- Дай-ка я твоё горлышко посмотрю.

На какие-то считанные секунды в кухне воцарилась тишина.

- Всё с тобой понятно, Тимофей Николаевич.

- Что понятно?

- Ангина.

- И что мне теперь делать? – растерялся мужчина.

- Для начала лечь в постель. Остальную заботу я беру на себя. Отложим наш с тобой разговор на более подходящий случай.

- Ну, уж нет! Это ты напрасно так…

- Не спорь со мной и делай то, что я тебе говорю. Тебе от этого только легче и лучше будет. - Дарья как всегда оставалась непреклонной.

- Нет уж, дочь моя. Так дело не пойдёт, - проявил со своей стороны твёрдость своего характера папа. – Давай-ка лучше, не теряя времени, совместим приятное с полезным. Колдуй над моим скорейшим выздоровлением, но, при этом, рассказывай, какие тебе дела удалось провернуть в столице нашей родины.

- Ты настаиваешь?

- Вот именно, что настаиваю.

- Хорошо, пусть будет по-твоему, - уступила дочка Тимофею. – Начну свой рассказ с главной и приятной для меня новости. Огромнейшее спасибо Дмитрию Артуровичу. Славно за меня походатайствовал в министерстве здравоохранения.

Тимофей заметно напрягся, а Дашка, как ни в чём не бывало, продолжала:

- Начиная со следующей недели, я буду работать в одной из больниц Минска хирургом. К тому же, в сентябре месяце поступлю в аспирантуру. Учёба в аспирантуре мне очень пригодится для дальнейшего карьерного роста.

- То есть, ты в чём-то желаешь повторить судьбу своего отца?

- И ничего абсолютно в этом плохого не вижу. Разве ты в настоящий момент жалеешь о том, что в своё время окончил аспирантуру?

- Ой, Дашка, - тяжело вздохнул Тимофей. – Я уже и не знаю, что тебе ответить…

- А я больше чем уверена в том, что ты не зря с достоинством прошёл свой долгий научный путь. Ты только подумай! Где сейчас ты, а где твоя некогда великая, неисчерпаемая любовь? Ты занимаешь достойное положение в обществе, а моя, с позволения сказать, мамуля, находится на грани увольнения с мебельной фабрики…

- Дочка, давай лучше о грустном не будем говорить.

- Хорошо, - охотно согласилась Дашка. – Мне сомой неприятно становится на душе от такого позора, который приходится из-за неё переживать.

- Ты мне лучше вот что скажи, где ты будешь проживать в Минске?

- На служебной квартире. Этот вопрос уже решён без всяких проблем. Будем жить вместе с Олечкой в однокомнатной квартирке, совсем недалеко от моей работы. Со временем и ты сможешь к нам перебраться.

- У Валентины дела со здоровьем совсем плохи?

Дочка не успела ответить Тимофею Николаевичу. Неожиданно зазвонил её мобильный телефон.

- Кто это тебе интересно так поздно звонит? – забеспокоился отец.

Дарья взяла бережно в руку аппарат и сразу же увидела высвечиваемый номер мобильного телефона Александра Ивановича Галецкого.

Эпилог ко второй части романа.

Церемония похорон Валентины Дрозд прошла очень скромно. Всего несколько человек медленно тянулись за гробом. Похоронили Валентину на городском кладбище прямо возле могилки Юрия Яковлевича.

Спустя несколько месяцев после смерти Валентины Дрозд, Дарья Тимофеевна удочерила Олечку, став, таким образом, ей законной матерью. Дарья работает в одной из столичных больниц хирургом, учась в аспирантуре. Олечка регулярно ходит в детский садик и старается никогда не болеть.

Тимофей Николаевич остался жить и работать в своём родном городе. Он по-прежнему холостяк, неверующий в какую-либо там ни было великую любовь. Попытка Тамары Ивановны познакомить Тимофея со своей давней знакомой не увенчалась успехом. Преподаватель два раза в месяц старается охотно навещать свою дочь и внучку, к которой он успел очень сильно привязаться всей душой и всем сердцем.

Николай Николаевич и Юлия Олеговна живут гражданским браком. Недавно у них родилась дочка. Сбылась давняя, заветная мечта женщины.

На тяжёлую смерть решилась мать Дарьи Тимофеевны. Спустя полторы недели после её увольнения с работы за постоянные прогулы, тело когда-то горячо и чрезмерно любимой Тимофеем женщины, было обнаружено прохожими, весящим на суку одного из самого большого дерева, растущего возле забора мебельной фабрики, на которой отработала много лет целая Алесина семейная династия.

Тамара Ивановна до сих пор поддерживает с большим удовольствием хорошие отношения с Тимофеем, частенько передавая ему приветы от Марии Александровны.

Апрель – Октябрь, 2016-й год.

Дмитрий Дайнеко

Внебрачная дочка

Роман в трёх частях.

Август 2015 – Декабрь 2020.

3 часть

Расплата за талант

Сентябрь, 2021 год.

Глава 1.

С двумя тяжёлыми авоськами в руках, заполненными сделанными покупками, Тимофей вышел из ворот городского центрального рынка и направился в сторону автовокзала. После ухода на заслуженный отдых, (на пенсию), с поста старшего преподавателя экономического университета, мужчина перебрался на постоянное место жительства из города в деревню Тейковичи, Кировского района, Могилёвской области. Смена городской обстановки на сельскую местность, весьма пошла Тимофею Николаевичу на пользу. Едва дождавшись исполнения пенсионного возраста, сразу же написал заявление на расторжение контракта по соглашению сторон, несмотря на активные, настойчивые уговоры ректора остаться.

Не всю же жизнь человеку работать.

Тем более, что работа с людьми всегда была, есть и будет самой тяжёлой трудовой деятельностью, с психологической точки зрения. Да и живёт человек счастливо в своей жизни лишь только семь полных лет: шесть – дошкольный период и один год – с момента ухода на денежное обеспечение за выслугу лет. Все же остальные годы мы – люди, страдаем и мучаемся от сваливающихся на нашу голову забот, хлопот, переживаний, лишений сна и покоя, терпений каких-либо нужд, преследований тревожных дум. Лишается организм ежедневных нагрузок из-за нарушения привычного ежедневного графика, сбивается привычный ритм и, как правило, выходит конечный результат в виде тех или иных заболеваний. Каждому человеку приходится по-своему индивидуально подпитывать свою иммунную систему различными лекарственными препаратами.

К счастью, Тимофея такое миновало.

Пока ещё.

В свои шестьдесят три года он не ощущал никоем образом своего возраста, чувствуя себя в душе и теле молодым человеком, прожившим не более чем четверть века. Находился в хорошей спортивной форме и красивой упаковке. Тридцать два полностью здоровых зуба насчитывалось в ротовой полости, ни одного седого волоса на голове. Обращался в поликлинику по месту жительства лишь только для прохождения ежегодного медицинского осмотра с целью получения допуска к работе. Аптеку наведывал при одном желании – приобретение гематогена. Правда иногда параллельно появлялось также и внутреннее стремление к покупке стеклянной ёмкости с ярко привлекающим теснением – «Borgomi», А после увольнения с работы и вовсе забыл, и не хотел вспоминать, где находится лечебное заведение для приходящих больных, обслуживаемое врачами разных специальностей по месту прописки.

Городская двухкомнатная квартира, в которой когда-то счастливо проживал совместно со своими дорогими и близкими людьми, была успешно продана. На вырученные от продажи деньги осуществил давнюю свою мечту. Купил дом в сельской местности со всем необходимым для ведения хозяйства. Живя в деревне, вёл здоровый образ жизни, имея в наличии довольно-таки большое количество живности, состоящее из лошади, коровы, двух свиней, двух десятков кур и такого же количества гусей, сторожевой собаки – овчарки, и двух кошек.

Подворье Тимофея Николаевича выглядело относительно солидно по сравнению с другими односельчанами. Добротный дом, выстроенный из свежедышащего массива дуба, пропитанного отработанным машинным маслом для защиты дерева от гниения. Металлочерепичная крыша оранжевого цвета. Оранжевый – любимый цвет отца Дарьи Тимофеевны оставался таковым и до сих пор. Окна с красными ставнями. В доме сени, кухня и две комнаты со всей необходимой утварью. Настоящая русская печь с лежанкой – местом для спанья – истинная гордость Тимофея. Двор же располагал постройками, необходимыми для содержания скотины. Бывший старший преподаватель с раннего детства был приучен матерью к поддержанию чистоты и порядка. Чего-чего, а этого у Тимофея не отнять и по сей день. Порядок наблюдался и в огороде, состоявшем из двенадцати соток земли. Да и сад насчитывал шесть яблоневых деревьев, две груши, четыре сливы, несколько кустов смородины и крыжовника. В палисаднике росли цветы: ромашки, гладиолусы, хризантемы.

Естественно!

И даже логично.

Справляться одному с таким большим хозяйством мужчине было тяжело. Поэтому наставник частенько призывал на помощь к себе местных жителей, относящихся к числу морально разложившихся элементов общества, работающих за вечернюю выпивку. Как правило, таким людям деньги были не нужны. Они выставляли свои прейскуранты в граммах и литрах спиртосодержащей жидкости. Вот и приходилось каждый месяц по два раза Тимофею Николаевичу наведываться в город, где он до пенсии работал и жил, на завод биотехнологий, с целью приобретения недорого питьевого продукта для деревенских алкоголиков. То есть спирта.

Бывший старший преподаватель до сих пор относился к разряду одиноких мужчин, а старость тем временем стучалась во все двери его обихода. Он мечтал встретить такую же одинокую женщину, каковым являлся сам, которая б ему составила компанию, будучи для теперешнего пенсионера хорошей хозяйкой в доме, работящей помощницей в саду и огороде, верной подругой на досуге, заботливой супругой, пусть и неофициальной, а лишь гражданской сожительницей. Профессиональной проституткой в пастели, по ночам.

После шестидесяти прожитых лет мужику неважно, куда он утром из дома ушёл, самое главное, что вечером есть к кому домой вернуться.

Половым бессилием Тимофей Николаевич не страдал.

От алкогольных напитков, начиная со студенческих лет и по настоящий период личной жизни, никогда не отказывался.

Вот и в пятый по счёту ноябрьский, пасмурный, безветренный и без осадков день, Тимофей решил перед отъездом в деревню зайти в бар «Скорпион», расположенный совсем близко возле автовокзала. Бар, в котором нынешнего заслуженного труженика знал весь коллектив, начиная от хозяина, заканчивая мало обслуживающим персоналом.

++++

- Валентин Сергеевич, вы не видите, что делаете?? – возмутилась Дарья Тимофеевна. – Зашить даже и то нормально не можете без меня. Дайте сюда.

Женщина-хирург всегда старательно и добросовестно выполняла свою работу от самого начала и до конца, независимо от сложности и содержательности операции. Позади опытный путь был, насчитывающий двадцать пять лет работы в хирургическом отделении столичной больницы. Путь, который внебрачная дочка Тимофея Николаевича прошла от рядового хирурга до главного врача. Приказ о её назначении на такую высокую должность уже лежал подписанным на столе у министра здравоохранения. Цель была достигнута, а оправдывала ли она средства? Об этом было известно лишь только самой Даше.

Почти двадцать пять лет жизни в Минске пролетели практически как несколько считанных дней. За это время Дарья Тимофеевна внешне нисколько не изменилась, будучи всё такой же высокой, стройной фигуристой женщиной, как когда-то девушкой, вызывающей у окружающих её людей импозантность и симпатию одновременно. От улыбки вокруг её глаз собирались всё так же весёлые неглубокие морщинки. Агатовые глаза блестели всё так же яркими звёздами. Женщина за достаточно долгий отрезок личной жизни сумела сохранить подчёркнутость красоты и оригинальности своей фигуры, благодаря регулярным и поочерёдным посещениям бассейна и фитнесцентра. Вот только чёрные как смоль волосы спустя двадцать пять лет Дарья Тимофеевна ежедневно заплетала в гульку, скрывая от сверлящих её взглядов коллег, пациентов, больных и посетителей, под одним из элементов одеяния медицинского работника - врача. То есть, под шапочкой.

- Что я вам могу сказать, уважаемые коллеги. Операция выполнена успешно! Всем большое спасибо. Молодец, Валентин Сергеевич! – Дарья Тимофеевна дружелюбно хлопнула мужчину рукой по плечу и вышла из операционной.

Буквально через каких-то полчаса, а может быть и минут через сорок женщина бодрой походкой шагала по больничному коридору, направляясь к своему кабинету. Ей навстречу поднялись со скамьи и поспешили мучительно ожидавшие до сих пор родители девушки, только что прооперированной Дашей.

- Всё в порядке, - заторопилась успокоить измученных ожиданием людей мать-одиночка, вырастившая и воспитавшая приёмную дочь. – Будет жить долго! А насколько счастливо? Зависит только от вас. Вашу дочь сейчас отвезли на каталке в палату. Я разрешаю вам побыть с ней, прочитывая желание стражжущих родительских глаз. Только не тревожьте пока дочку. Она сейчас ещё находится под действием общего наркоза. Через три часа сама проснётся. Всё, будьте здоровы.

Дарья на прощание ослепительно улыбнулась своей очаровательной улыбкой, которую, к сожалению никто, не увидел, так как лицо было покрыто маской.

У дверей личного кабинета заведующую хирургическим отделением поджидал Валентин Сергеевич.

- Дарья Тимофеевна, я хотел поблагодарить вас, - смущаясь и слегка запинаясь, начал мужчина.

- Я не понимаю, о чём вы? – удивилась пока ещё заведующая отделением, снимая маску с нежного, милого, доброго, всё ещё молодого лица.

- Если бы не вы, то я опять…

- Валентин Сергеевич, давайте, пожалуйста, коротко, - перебила его Дарья Тимофеевна.

- Хорошо. Коротко. Вы – гений! И мне до вашего уровня…

- Ровно столько же, сколько и мне до вашего, - вновь одёрнула своего подчинённого привлекательная женщина. – Нам с вами абсолютно нечего делить, уверяю вас. Просто нужно всегда добросовестно относиться к своей работе. Любить её всей душой, как любимого и очень дорогого вам человека. Ни в коем случае не действовать по принципу шведских медиков-хирургов, которые чистят не только внутренности, но и карманы своих пациентов.

Валентин Сергеевич лишь только тяжело вздохнул в ответ, отведя взгляд карих глаз в сторону. Будучи коренным холостяком, в свои сорок пять лет, не имеющим никогда ни семьи, ни детей, даже рождённых вне брака, работая три года бок о бок с Дарьей Тимофеевной, он уже с большим трудом последние полгода сдерживал свои искренние чувства, свою настоящую пламенную любовь к будущему главному врачу больницы. Стеснялся признаться в этом, а может быть, просто не знал, как найти к такому испытанию судьбы подход. Человек – не камень. Он не может застыть в тысячелетнем ожидании. Валентин считал себя пока ещё молодым человеком. Как правило, молодость славят поэты, о ней с умилением вспоминают старики, и для всех мужиков, а Валентин Сергеевич не являлся исключением, молодость – это любовь, это открытие женщины.

- Всё, Валентин Сергеевич, до завтра. – Дарья открыла дверь своего кабинета и, войдя в него, сразу же заметила стоящие на столе в вазе цветы, а также лежавшую возле аккуратно сложенной документации увесистою коробку дорогостоящих конфет.

Поспешно схватив руками нежданные и не желаемые подарки, женщина выбежала в коридор и крикнула вслед уходящему подчинённому с нотками суровой истины и искренности:

- Валентин Сергеевич, стойте.

Хирург поспешно приблизился к заведующей отделением.

- Я ещё раз повторяю вам. Цветы я не люблю и конфеты ваши, есть, не буду. – Дарья вручила прямо в руки отвергнутые, непринятые подарки.

- А я не понимаю, при чём здесь вы и мои конфеты с цветами, - прикинулся обиженным Валентин Сергеевич.

- Всё вы прекрасно понимаете…

- Должен же я вам хоть как-то оказывать знаки своего внимания, - возразил подчинённый.

- Оставьте свою наивную надежду при себе. Зря только время потеряете. Я не нуждаюсь ни в вашей заботе, ни в вашей опеке и, в вашей любви, я тем более, не нуждаюсь. Сконцентрируйте свои пламенные чувства ко мне на другую женщину, которая в отличие от меня ответит вам взаимностью, - поставила неженатого мужчину на место Дарья Тимофеевна.

- Но, может всё-таки…

- Никаких всё-таки. Мне до сорока пяти лет среди вас мужчин никто не нужен был. А после, и подавно, никто не нужен. Всё. Будьте здоровы.

Внебрачная дочка Тимофея Николаевича быстрым шагом вернулась в свой кабинет и резким движением левой руки, громко захлопнула за собою дверь.

Глава 2.

Распахнул Тимофей Николаевич двери бара «Скорпион» и сразу же вдохнул ноздрями ароматный запах свежих совсем недавно приготовленных аппетитных блюд белорусской кухни. Заведение уже не первый десяток лет особенно славилось своими всегда возбуждающими желание кушать драниками, блинчиками с грибами и с мясом, колдунами, беляшами, сосисками в тесте, различными горячими первыми блюдами и салатами. Ассортимент алкогольных напитков также весьма велик: большой выбор, в зависимости от объёма и крепости разливного и бутылочного пива, водки, коньяка, ликёра, виски и текилы. Хотя, было бы намного проще и дешевле приобрести в обычном магазине ту же бутылку водки, распив её дома, в задушевной обстановке, закусив какими-либо съестными припасами из холодильника или погреба.

Настоящее искушение!!!

Однако!

Для Тимофея Николаевича важным считался момент, суть которого заключалась в посещении бара «Скорпион» с целью типичного демонстрирования самого себя другим посетителям. Как говорится, мужчина заходил в «Скорпион», чтобы себя показать и на других людей посмотреть.

Особенно на женщин.

Даже в таком сомнительном заведении, в котором частенько собирались аморальные выводки, а именно карманные воришки, проститутки, живущие за чужой счёт бездельники, альфонсы и мошенники, отец Дарьи Тимофеевны рассчитывал встретить свою спутницу жизни для своего же разнообразия. Намерение, как таковое, относилось к числу не из лучших побуждений. Но, на то она и личная воля одного из главных героев этого романа.

Сегодня же, пятым ноябрьским днём, субботой, в баре «Скорпион» было весьма многолюдно. Завидев такое положение дел, Тимофей Николаевич уже собирался закрыть дверь и уйти, отчётливо осознав, что, по всей видимости, не судьба на сей раз пропустить привычных пару рюмочек водочки, равных ста пятидесяти граммам. Остановил мужчину давно уже знакомый голос бармена.

- Заходи, барин! Заходи! – именно так всегда обращался к Тимофею бармен. Мужчина лет сорока пяти, не более. Так же проживающий, ещё пока сравнительно молодой человек, в одной из деревень Кировского района, Могилёвской области и, аналогично занимающейся ведением большого домашнего хозяйства.

Тимофей проследовал к стойке бара со своими двумя большими авоськами.

- Оставь свою кладь возле меня, - посоветовал бармен. – Она здесь будет в ценности и сохранности.

Затем, слегка помедлив, пересчитывая ещё пока незначительную дневную выручку будним тоном молвил:

- Приказывайте барин! Что вы желаете сегодня выпить и покушать?

- Для начала сто пятьдесят граммов водки, полный стакан лимонада, - резво откликнулся Тимофей Николаевич, вытирая нежной тканью синего цвета пот со лба.

Ноша оказалась тяжёлой, поэтому отец Дарьи Тимофеевны слегка притомился от быстрого передвижения.

- А закусить? – как бы напомнил бармен, не оставляя постоянного клиента в покое.

- Порцию колдунов. И непременно с большим количеством чёрного хлеба.

- Я помню, что барин любит кушать чёрный хлебушек в большом количестве независимо от блюда, - слегка ехидно, но без всякого плохого умысла отметил мужчина-бармен.

- Так ведь именно в хлебе вся сила!

- Полностью с вами соглашаюсь. Присаживайтесь, барин, пожалуйста. Я сам лично принесу вам, ваш заказ.

Тимофей окинул взглядом полный людей зал.

Где бы найти себе место?

Кругом полным-полно народу. Хорошо, что хоть ещё в баре «Скорпион» не разрешалось курить, а так бы уж точно все столики плавали в сигаретном дыму.

- Присаживайтесь ко мне, пожалуйста, - раздался приятный женский голос где-то в стороне, что послужило для теперешнего пенсионера крайней степенью неожиданностью.

Отец Дарьи резко повернул голову в правую сторону от себя и увидел за близстоящим столиком, одиноко сидящую женщину. На какой-то незначительный миг мужчина лишился дара речи, будучи поражённым ослепительной красотой таинственной незнакомки, призывающей своим предложением Тимофея Николаевича к неведомой пока ещё ему шараде.

«Похоже, сегодня наконец-то сбудется моя давняя мечта», - опрометчиво промелькнула мысль в пока ещё трезвом сознании.

- Присаживайтесь, не стесняйтесь, - продолжала подбадривать тем временем женщина, постепенно распахивая изысканность своей неземной красоты.

«И с чего мне начинать знакомство. Я же совсем не умею этого делать. Единственной женщиной в моей жизни, с которой я когда-то давно сам лично познакомился, была моя, ставшая в конечном результате, гражданская супруга, сожительница, сделавшая меня счастливым человеком благодаря тому, что родила мне ангельскую дочурку. Мою радость и гордость, моё счастье и дарование. Да и при каких обстоятельствах жизни мы познакомились. Судьба нас сама свела в единое целое. Учились в одной школе, в одном классе, сидели за одной партой. Я даже и близко не проявлял никакого стремления первому познакомиться со своей, как оказалось впоследствии единственной настоящей любовью. Оказия расставила всё и всех на свои нужные места один раз, и на долгие годы. И лишь только моя чрезмерная любовь разлучила меня с любимой женщиной окончательно и бесповоротно. Я очень долго страдал, продолжая любить маму Даши до безумства, до сомнамбулизма, даже до идиосинкразии, в конечном итоге. Вечная ей память, царство ей небесное. И покой ей под сырой землёй. Затем, мой друг Алексей решил познакомить меня с подругой своей супруги Аси. Однако, попытка не увенчалась успехом. Потом спустя какое-то незначительное время Тамара Ивановна навязывала незамужнюю, одинокую дочь своей давней знакомой по имени Инесса. Инесса-баронесса. Всего один лишь только раз я с ней встретился. Пытаясь проявить свои джентельменские качества, свою мужскую солидарность, подарив, при первой и оказавшейся последней встрече, букет белых роз. И всё на этом закончилось. Женщина своими дальнейшими поведением и разговорами по мобильному телефону чётко выразила своё нежелание в выстраивание дальнейших отношений. Причина – загадка для меня до сих пор, спустя долгие годы. А Тамара Ивановна очень сильно изъявляла желание приобрести статус моей свахи. Увы. Не получилось. Всё то, что в нашей жизни не случается, к лучшему абсолютно всё сбывается. А ведь и в отношении той же Иннули выстраивал грандиозные планы. А женщины - Иннуля и её мамуля, меня взяли и обманули, не оправдав надежды», - Тимофей начал за собой замечать, что уж слишком сильно он предался своим воспоминаниям и рассуждениям несвойственным уловить и быть услышанными соответствующими органами слуха посетителей бара «Скорпион».

Меж тем бармен подал заказ, поставив его на стол, занятый Тимофеем Николаевичем и прелестной посетительницей. Постоянный клиент сразу же рассчитался со своим давним знакомым.

- Приятного аппетита, - высказала своё пожелание женщина своему соседу по столику.

- Приятного аппетита, барин, - подхватил вслед за нею бармен.

- Спасибо, - с благодарностью откликнулся Тимофей, всё с большим любопытством рассматривая сидящую напротив красавицу-женщину, которую он видел впервые в своей жизни.

«Боже мой! Какая же она всё-таки прелесть! По всей видимости, семейный человек, есть муж и дети, взрослые уже наверняка. Смею предположить, что внуки и внучки подрастают где-то. Выглядит она точно не на мои годы. Скорее всего, ей лет сорок пять, а в сорок пять любая женщина – ягодка опять. Впрочем, может быть я, и ошибаюсь. Особенно относительно мужа, уж точно, наверняка. Если он и есть, то почему не рядом с ней в настоящее время. Что делает она здесь одна в столь сомнительном заведении одна? Разведённая особь. По тем или иным причинам, известным лишь представителям распавшейся семейной пары», - продолжал размышлять бывший преподаватель. – «Самое интересное, что мне перехотелось выпивать при виде прелестной девицы. А ведь деньги уплачены, не пропадать же приобретённому добру, да и пообедать уже давно пора. Женским же вниманием я уже давным-давно обделён. И сыт им, никогда не буду».

- Вы смущаетесь из-за моего присутствия, - словно прочитала мысль Тимофея незнакомка, не спеша, попивая кофе из небольшой чашечки.

- Вовсе нет. С чего бы вдруг вы сделали такой вывод?

- Это написано у вас на лице.

-А вы умеете читать по лицам?

- И даже очень неплохо к вашему сведению.

- Ну-у-у, и что же написано у меня на лице? – с незначительной иронией в голосе заинтересовался Тимофей Николаевич, залпом опрокидывая ста пятидесяти граммовую порцию качественной водки, налитую барменом в стеклянный стакан.

- То, что вам давно пора подстричься, - от всей души заразительно засмеялась женщина, обнажая свои красивые белые зубы. – Вы такой лохматый весь, а бакенбарды, ну-у-у, прямо как у широко известного поэта, писателя, настоящего классика.

- Вы, имеете в виду, Александра Сергеевича Пушкина?

- Его самого. А я, между-прочем, парикмахер, - с гордостью заявила собеседница, слегка вскидывая голову к верху.

- У вас своя парикмахерская?

- Нет. Я услугу оказываю на дому, а также выезжаю к клиентам на дом, если они в этом нуждаются.

- Забавненько! – расплылся в улыбке Тимофей Николаевич, постепенно погружаясь в расслабленную атмосферу хмельного дурмана.

- Зря иронизируете. Я разговариваю с вами как с серьёзным человеком и услугу свою предлагаю от души и для души. Вам давно пора привести в порядок свою внешность. Так, вы, будете стричься? – не отставала женщина.

- Может, заодно и познакомимся, а то я вашего имени пока даже и не знаю-то.

- Меня зовут Мария. Маша.

И после услышанного женского имени Тимофей вновь придался своим задушевным размышлениям:

«Опять Мария. Мария! Маша! Машка! Маша-растеряша! Мария Александровна! Интересно, как сложилась её личная жизнь? Где она сейчас? И что с ней? Как она поживает и чем занимается? Какую специальность приобрёл сынишка Захар и, где он в настоящий момент осуществляет свою трудовую деятельность. Здоров ли муж Марии Александровны – Павел, пришедший внезапно мне на помощь в трудную минуту при столь необычных житейских обстоятельствах много лет тому назад? Занимается ли он до сих пор своим бизнесом или, так же как и я, находится на пенсии? Ведь столько много времени прошло с того момента, как мы с Марией Александровной работали в одной организации. Лично мне кажется, что целая вечность. Наши жизненные пути когда-то разошлись навсегда, а личностные дороги и, вовсе, не сходились никогда. К счастью это, или к сожалению? Я до сих пор понять не могу, а вот женщину, сидящую сейчас за одним со мной столиком напротив меня уломать уж точно сегодня смогу», - Тимофей смеялся, закрываясь ладонью правой руки.

- Хотелось бы узнать ваше имя.

- Тимофей Николаевич. Можно просто – Тимофей.

- А просто Тима удобно будет?

- Можно и так, - выпуская воздух через ноздри, почтенно соглашался мужчина-собеседник.

- В таком случае, я на несколько минут отлучусь, а ты пока подумай: согласен ли мой зайчик сегодня подстричься и, где именно я тебе сделаю стрижку?

Мария удалилась в санитарный узел. Пользуясь её отсутствием, к Тимофею подошёл бармен и энергично отметил:

- Лови момент, барин! Бери быка за рога! Получишь классное удовольствие!

- Что, вы, имеете ввиду?

- То, что от природы в единичном экземпляре имеешь, то и введёшь! – раздался счастливый, громкий мужской смех многолетнего служителя общественного питания.

Посетитель, нынешний житель сельской местности удалился со своей ношей из бара «Скорпион» на свежий воздух одной из улиц города, при этом его сразу же окликнул, ставшей только что знакомым приятный, слегка загадочный, женский голос:

- Тима, куда ты без меня?..

++++

- Нет, Оль, я не знаю, ну где мой вечерний костюм? Это уже совсем не смешно, - Дарья суетливо металась из угла в угол по собственной двухкомнатной квартире, перебирая вещи.

Проживала незамужняя женщина с некогда приёмной дочерью на одной из окраин столицы, всего в километре от областной больницы, в которой она трудилась около двадцати лет. Жили с дочкой в элитном, многоэтажном, одно подъездном доме с охраной и консьержем. Жили в достатке, ни в чём себе не отказывая. Квартира была обставлена самой лучшей мебелью и необходимой бытовой техникой в стиле модерн. Тимофей Николаевич никогда ничего не жалел дочери и внучке, при возможности всегда помогая им всем тем, чем только мог. Совсем не так уж и давно Оля окончила институт пищевой промышленности, после которого успела немного поработать заведующей одного из столичных ресторанов, затем открыла собственное производство по изготовлению кондитерских изделий. Таким образом, внучка Тимофея всегда приравнивала и приравнивает себя к группе счастливых девушек, занимаясь любимым делом. А вот личная жизнь, впрочем, как и у матери, не удалась, не сложилась по неизвестным самой же Ольге причинам. Не нашла она до сих пор своё личное счастье, не повстречала девушка свою вторую половинку. Не прискакал к ней, увы, и, к большому сожалению, принц на белом коне – «Мерседесе». Но, как же хочется быть счастливой. Как горит желанием Оля стать матерью. Именно на этой почве у индивидуального предпринимателя с Дарьей Тимофеевной и произошёл сегодняшним вечером очень серьёзный конфликт.

- Так, Оль, я не поняла, ты почему не собираешься? – недоумевающе вскинула брови мама, округлив от удивления глаза. – Между прочим, нас с тобой в больнице ждёт на банкет по поводу моего вступления в должность главного врача весь медицинский персонал. И опаздывать, кстати, очень не хорошо, я тебя этому с самого твоего раннего детства учила.

- Я никуда с тобой не пойду, - сухо выговорила дочка, сидя на диване, обхватив ноги руками, поджав колени так, что на них лежал ямочный подбородок.

- Это почему? Что ещё за капризы? – голос Дарьи звучал строго и настойчиво. Женщина-хирург никогда в жизни не поднимала на дочку руку, если та в чём-то провинилась. Никогда жестоко не наказывала бывшую сироту даже, если она того и заслуживала. Дарья Тимофеевна просто всегда говорило настойчиво строго, чего вполне хватала для достойного воспитания.

И это правильно.

Это просто гениально.

Воспитывать детей нужно не с помощью применения силы.

Физическая сила их может только озлобить.

Породить страстное желание мстить, невзирая на родственную принадлежность и возраст.

Воспитывать детей и протеже необходимо своим гениальным талантом и выдающимся искусством навыков поведения, принятых семьёй для дальнейшего проявления в общественной жизни. Как правило, в таких случаях, до сознания детей, а также опекаемых лиц быстрее и лучше доходит содержательность и суть провинности.

- Да как ты могла?? – взорвалась Оля, резко вскакивая с дивана. – Ты сбежала как последняя пигалица, ничего не представляющая в этой жизни, а ещё врач. Клятву Гиппократа когда-то давала. Да ты просто пустое место… Главным врачом тебя назначили… Тебе только должность санитарки подходит. Не более…

- Замолчи, - сквозь зубы тихо процедила мать.

- Что? Правда-матушка глаза колит?..

- Замолчи, я тебе ещё раз говорю.

- Да ты хоть понимаешь, что это была моя последняя надежда? – Оля маму, как и не слышала.

- Какая надежда? Ка-ка-я? – Дарья Тимофеевна едва не перешла на крик. – Ты хоть понимаешь, что это чужой ребёнок. Всё в нём чужое. Всё не твоё. Всё. Волосы чужие, глаза чужие, повадки чужие. Кровь не твоя. И вообще, в том детском приюте очень мерзкий запах. Как в типичной забегаловке, где коротают своё время аморальные типы. Фу, гадость…

До предела разнервничавшаяся мать залпом выпила до краёв наполненный минеральной водой «Нарзан» стакан по размерам ни чем не уступающим маленковскому.

- Какой запах? Мама, мне порой становится страшно с тобой жить под одной крышей. Ты постепенно превращаешься в настоящего тирана, монстра, фурию и всё из-за своей карьеры, - взволнованно говорила Оля, с трудом сдерживая слёзы.

- Хорошо, пусть я монстр, сделавший карьеру ради твоего же благополучия, зато ещё совсем неизвестно, что вырастит из той малышки, на которую ты положила свой глаз. Тебе самой-то не страшно идти на такой ответственный шаг? Это же не игрушка, которую можно выбросить на мусорную площадку за ненадобностью, или передарить кому-либо другому.

- А тебе не было страшно много лет тому назад взять меня под свою опеку и затем удочерить? – Оля в упор смотрела на мать проницательным, немигающим, холодным, требующим откровенного ответа взглядом.

- Девочка моя, ты – это совершенно иная история, - немного успокоившись и тяжело вздыхая, почти прошептала Дарья Тимофеевна. Ты совсем ещё крошкой осталась без матери и отца…

- Эта девочка тоже лишилась родителей в четырёхлетнем возрасте, - всё более раскалялась дочка, разговаривая с матерью. – Они погибли в авиакатастрофе.

- И неизвестно кем и какими они были при своей жизни, - твёрдо стояла на своей точке зрения Даша, высказывая с точной уверенностью в голосе своё предположение: - Может наркоманами. Или ещё хуже рецидивистами. Так что ещё неведомо никому, какой особью вырастит девочка из приюта даже под твоим строгим воспитанием. А что касается тебя?..

- То что?

- До того как я тебя удочерила, ты росла у меня на глазах, проживая со своими родителями по соседству со мной. Их я очень хорошо знала, они были замечательными людьми. Воспитанными, порядочными и работящими, знающими хорошо цену нашей непростой жизни. К большому сожалению оба слишком рано ушли из повседневного обихода. В смерти твоего отца даже я в чём-то виновата, не смогла, как врач, его спасти, уберечь от смерти. Впрочем, это уже совсем другая история, очень долго её придётся рассказывать. Ты же была очень славной, доброй и послушной девочкой. И после смерти твоей родной матери у меня сердце разрывалось на части, думая о том, что ты можешь оказаться в интернате для детей сирот. Вот я и решила взять тебя под свою опеку, а потом настолько сильно к тебе привязалась, полюбив как родную кровиночку, даже нисколько не задумываясь, решила тебя удочерить. Да и дедушка уже к тому моменту очень сильно к тебе привык, считая своей родной внучкой. Ты в моей жизни являлась человечком, ради которого мне стало разнообразно жить тогда, и стоит дальше жить сейчас. А ты меня теперь ещё карьерой попрекаешь? Да я и карьеристкой-то была всегда и до сих пор ею являюсь только из-за тебя и ради тебя. Во все времена я мечтала преподать тебе только самое лучшее. И при этом я никогда не считалась со своей личной жизнью, хотя, многие мужчины за мной пытались ухаживать, некоторые из них предлагали выйти замуж. Всем отказала, так как они не проявляли никаких чувств и знаков внимания по отношению к тебе. Они никогда тебя совсем ещё маленькую не пожалели, не приласкали, не посадили на свои колени, не обняли любя. Находились даже и такие среди них, которые советовали от тебя избавиться. И именно таких мужиков я вычёркивала из страниц своей жизни один раз и навсегда…

Дарья Тимофеевна украдкой смахнула катящуюся слезу с лица.

- Мамочка, ты совершила гениальный поступок. Ты самая лучшая мама в мире. Прости меня за те колкие и грубые, жестокие слова, которые я тебе наговорила в гневе, - растрогалась Оля. – Ты женщина, заслуживающая особого уважения и восхищения.

Девушка, подойдя к матери, обняла её за плечи.

- Но, я тоже, как и ты хочу стать матерью…

- Оля, не занимайся ерундой, - сурово одёрнула дочь Дарья. – Хочешь стать матерью? Станешь. Станешь, я в этом более чем уверена. Родишь своего ребёнка. Ты же ещё совсем молода, умна не по годам, талантлива и красива. От мужиков отбоя уже нет. Весь день телефон обрывают, как мобильный, так и домашний. Поэтому, мой тебе, доченька, материнский совет: сделай правильный выбор среди всех имеющихся мужиков и рожай ребёнка исключительно только для себя. Вне брака. По крайней мере, всегда будет далее ради кого жить и на кого в старости опереться.

- А если я ошибусь с выбором? Что тогда?

- Ты просто будь каждую минуту в себе уверена. В крайнем случае, я всегда приду тебе на помощь, можешь на меня рассчитывать при любых жизненных обстоятельствах. Я же всё-таки мать твоя. А сейчас давай-ка будем быстренько собираться. Нас уже в больнице все заждались.

Глава 3.

- У тебя в твоей личной жизни, по всей видимости, давненько не было половой связи с женщиной, - высказала своё предположение Мария, лёжа на животе в обнажённом виде рядом с Тимофеем на кровати, в гостиничном номере, который отец Дарьи снял специально для столь бурной потехи.

Налаженная отличным образом интимная система уже многие годы действовала великолепно, связывая крепкими узами бар «Скорпион» с гостиницей «Бобрёнок», расположенных друг от друга буквально в ста метрах. Так девицы лёгкого поведения, занимающиеся большую часть своей жизни, каждая, широко известной древней профессией заглядывали ежедневно в бар «Скорпион», сделав там незначительный заказ: чашечку кофе или чая, стаканчик сока или лимонада. Медленно попивали ароматные напитки, жадно стреляя и сверля глазками присутствующих за столиками в зале мужиков. Профессиональная хватка никогда не подводила девиц, безошибочно выбирая состоятельных людей, представляющих собой сильнейший пол человечества. Зоркими глазами безошибочно просматривалась и отслеживалась состоятельность, а также значимая содержательность имеющихся кошельков клиентов бара. Да и сам бармен принимал активное участие в предоставлении информации каждой девочке по вызову тет-а-тет, о том или ином постоянном посетителе. В основном как таковые сведения были весьма искажёнными с целью подачи стимула проститутке для удовлетворения потребностей, словно с неба вдруг сошедшего подвыпившего беса, дальнейшее получение от него солидного куша. Частенько дело доходило даже до проливания алчного утилитаризма, проявляющегося в том, что попавшиеся в ловко расставленные сети жертвы просыпались в гостиничных номерах одни с опустошёнными и обчищенными карманами и кошельками. Большую роль в таких мероприятиях играло удачно и вовремя подсыпанное снотворное в сосуд со спиртосодержащей жидкостью. Богатыри, пришедшие в сознание, метались в поисках утраченного, а положительного результата так и не получали. Всё списывалось на потерю памяти, утрату здравого рассудка в результате применения с ног сваливающего, разум затупляющего сильнейшего коктейля.

К счастью Тимофея Николаевича неблагоприятные последствия миновали, несмотря даже и на то, что он тоже был довольно-таки состоятельным человеком. Мария оказалась непьющей женщиной, и идти на противозаконные действия в отношении к подхваченному на крючок пятым ноябрьским днём клиенту ей вовсе не хотелось. Она давно уже наглядно знала отца Дарьи, частенько пересекалась с ним на улицах города, да и в баре «Скорпион» неоднократно наблюдала Тимофея сидящим за столиком с солидной порцией той или иной выпивки и закуски. Поэтому уже давно созревшая в своём профессионализме деваха, находящаяся в стадии завершения карьеры, решила по-хорошему просто попросить денежное вознаграждение за интимный труд. Труд с повышенной опасностью для своего же здоровья.

- Двадцаточку, пожалуйста, - обнажённая Маша поднялась с кровати и направилась к креслу, на котором лежала аккуратно сложенная, впредь до нижнего белья её одежда. При этом она соблазнительно покачивала своими весьма прелестными, аппетитно выглядевшими ягодицами. Тимофею Николаевичу данная часть женского тела нравилась на протяжении всей его жизни так же одинаково, как и объёмные груди, с длинными, словно красиво выточенными ногами. – Я сейчас специально повернулась к тебе спиной, чтобы ты не подумал, что я заглядываю в твой кошелёк.

- Да ладно тебе уже, - улыбнулся вежливо, но холодно Тимофей Николаевич. К счастью, проститутка не увидела его улыбки больше похожей на ухмылку. За последние пять лет он частенько любил говорить сухими казёнными фразами. – Держи! Достойно и честно заработала.

Мария поспешно взяла протянутые ей две купюры по десять долларов и страстно расцеловала Тимофея в обе щёки.

- Может быть, продолжим нашу встречу где-нибудь в другом месте? – предложил ныне деревенский житель. – Поехали ко мне домой.

- А где ты живёшь?

- Почти в двадцати километрах от черты города. Могилёвское направление. В деревне.

- Ой, Тимка, давай не сегодня, а как-нибудь в другой раз, - изрекла и на незначительное время замолчала женщина-путана. За ней выразительно просматривалось негативное изумление до кругов в глазах, до слабости во всём теле. – На сегодняшний день у меня ещё запланировано много дел.

- Ещё другие клиенты ждут? – высказался запальчиво, почти с гневом Тимофей.

- А тебе-то, что до этого. Это уже моя личная жизнь и никто не вправе в неё вмешиваться. Я тебе ничем не обязана и отчитываться перед тобой за свои поступки не собираюсь, - совсем не сурово, но с привычной укоризной и непривычными нотками тревожной обеспокоенности для себя в голосе возмутилась проститутка.

Глаза её беспокойно поблескивали, будучи в этот момент похожими на ягоды спелого крыжовника, такие же янтарные, сочные с зелёными прожилками.

Тимофею Николаевичу не хотелось расставаться с Марией. Бывший преподаватель почувствовал, как вновь после столь длительного перерыва сильно влюбился с первого взгляда в эту мешанку. Смесь отца-узбека с матерью-белорусской, зачавших и породивших одну из двоих имеющихся и вырастивших дочерей в некогда законном браке, заключённым около сорока семи лет тому назад. Опрометчиво возникло желание поддерживать отношение далее пока ещё с неведомой целью. По крайней мере, в жизни появиться хоть какое-то разнообразие, скрашивающее одиночество, уничтожающее хотя бы чуть-чуть отсутствие женского внимания, но для этого нужно с чего-то начинать и Тимофей предложил:

- Давай хотя бы телефонами обменяемся, ты же грозилась меня подстричь.

- Вот тебе моя визитка, в ней указан мобильный телефон. Звони в любое время. – Мария на прощание ещё раз поцеловала Тимофея Николаевича в щёку и ушла.

Оставшейся один в гостиничном номере мужчина, рассуждал вслух, что за ним в последнее время частенько наблюдалось:

- Придётся мне об этой красавице собрать полную, достоверную информацию, чтобы узнать точно и конкретно, что она собой представляет, а помогут мне это сделать, в баре «Скорпион».

Тимофей решил не откладывать дело на потом и, поспешно одевшись, отправился к давно знакомому бармену, оставив на ненадолго свои вещи в гостинице.

++++

- Дарья Тимофеевна, в чём дело?? Ну нельзя ли по быстрее? Я всех уже собрал. Вас только ждём, - суетился Валентин Сергеевич, встречая мать с дочерью у центрального входа в областную больницу. Мужчина сегодня выглядел, по неизвестной пока причине, особенно взволнованным едва ли не забыв об одном из простых элементов этикета: подать руку дамам, выходящим из машины.

Теперь уже у главного врача был служебный автомобиль отечественного, белорусского производства с персональным водителем, который безупречно выполнял свою работу, ожидая распоряжений леди-босса. Ещё, будучи лицом, исполняющей обязанности главного врача, Дарья Тимофеевна никогда при поездках не предпочитала садиться на переднем сидении, считая такое место самым опасным в машине при движении. Своего же автомобиля, как и водительского удостоверения, у одинокой матери не было. Даша принимала за оказию возможность ходить пешком, ведя здоровый образ жизни.

- Где будем праздновать?

- Как всегда в ординаторской…

- Хорошо, что хоть не додумались организовать банкет в моём кабинете, - усмехнулась от души Дарья Тимофеевна. – Молодец, Валентин Сергеевич!

- Наконец-то я от вас услышал хоть какие-то слова похвалы.

- Можно подумать, что вы таких слов от меня до этого никогда не слышали, - красивая женщина держалась с подчинённым весьма высокомерно.

- Крайне редко.

- Значит, вы, их просто не заслужили. Единственное, что у вас гениально получается на работе – это трепаться языком в кругу коллектива. К большому моему сожалению, таких сотрудников в нашей больнице очень много: вялых, без инициативных и равнодушных к тому делу, которым они занимаются, - выпустила целый пар желчного яда на рядового хирурга Дарья Тимофеевна.

- Мама, может, хватит уже шипеть, разбрасываясь своими нотациями, - вмешалась в разговор Оля, стоявшая до этого молча рядом с матерью. Они обе словно отражались в зеркале друг друга, будучи не родными по крови. Люди незнающие давней истории Дарьи, никогда бы не подумали о том, что Ольга её приёмная дочь. – Сегодня в твоей судьбе особенный день и не стоит в этой связи портить кому-либо настроение.

- А у вас очень красивая дочь, - сделал комплимент Валентин Сергеевич.

- Спасибо, - сдержанно ответила Оля без всякой улыбки на лице, но с незначительной радостью в глазах.

- Своим комплиментом вы хотите выразить к моей дочери симпатию точно такую же, как и испытываете ко мне? – продолжала издеваться внебрачная дочка Тимофея Николаевича над давно неравнодушным к ней мужчине.

- Мама, хватит…

- Да, дочка. Конечно. Пойдём.

Женщины проследовали в ординаторскую, а Валентин Сергеевич на какое-то время остался стоять на прежнем месте будто, парализованный потоком унизительных слов, сказанных начальником только что в его адрес. Он уже много лет проработал в больнице бок о бок с Дарьей, начиная сразу же после своей студенческой скамьи. С первого же дня своей трудовой деятельности влюбился в Дарью Тимофеевну с первой встречи, с первого взгляда настоящей искренней любовью. На протяжении долгих лет был однолюбом, надеясь на долгожданную взаимность. Оказывал знаки внимания, не стесняясь, раздавал комплименты, будучи готовым, отдать самого себя целиком и полностью любимой женщине, часто терпя унижения. Ради Даши он был готов на всё. Даже на своё несчастье, выражающееся через личную жизнь с нелюбящим его человеком. Долго не решался на открытие своих сильных чувств, хотя и знал о том, что Дарья о них догадывается. А когда пришло время признания в любви, то получил в свой адрес такой поток усмешек и оскорблений по своей содержательности и сущности намного хуже любого плевка в лицо. Смеху женщины не было границ. Она всегда, сколько знала Валентина Сергеевича, относилась к нему, как к мебели, как к половой тряпке, которую можно использовать и выбросить за последующей ненадобностью, как к пустому месту, которого словно и не было вовсе. И даже несмотря на такое положение дел, мужчина продолжал, унижаясь оказывать знаки внимания любимой до слёз женщине: дарил цветы, гостинцы и подарки; приглашал в кино, ресторан или просто прогуляться по вечерней столице. Всё тщетно. Дарья Тимофеевна была непреклонна, продолжая унижать мужчину своей дешёвой иронией. Многие женщины из медицинского персонала больницы пытались заполучить Валентина Сергеевича себе в мужья, начиная от простой санитарки, заканчивая врачами. Мужчина по-своему был умён и красив сам собой. Высок ростом, стройный, всегда ухожен и одет с иголочки, без вредных привычек. Начиная с самого раннего детства, никогда не был обделён вниманием представительниц женского пола. Вплоть до трудовой деятельности и даже уже в период её длительности от женщин не было отбоя. Однако хирург всех их игнорировал, любя страстно только одну Дарью Тимофеевну. По-настоящему бредил ею, пытаясь покорить своей красотой. Русые волнистые волосы, густые брови чуть ли не срастающиеся у переносицы, лучезарные карие глаза, слегка пухлые губы, ямочный подбородок. Всё это, от чего были без ума другие женщины, никаким образом, никогда, не привлекало внебрачную дочку Тимофея Николаевича. И наступил момент, когда ангельскому терпению хирурга-мужчины пришёл логический конец.

Ему просто захотелось раздавить высокомерную особь, унизить её и уничтожить.

В голове созрел решительный план. И мужчина устремился преступить к его исполнению сегодня же. К тому же у него был сообщник, так же, как и Валентин Сергеевич, желающий уничтожить главного врача областной больницы. Подполковник милиции. Женщина, дочь которой умерла на операционном столе около девяти месяцев назад.

Единственная дочка.

Поздний, долгожданный ребёнок.

Глава 4.

- Я приветствую вас, барин! Решили посетить нас повторно сегодняшним днём? Меня это очень радует!!! К тому же за последние три-четыре часа клиентов значительно поубавилось. С чем это связано, спросите вы меня? А я вам и отвечу: сам понять не могу! Как всегда комплекс, состоящий из ста пятидесяти граммов водочки, стаканчика лимонада и чего-нибудь покушать? Буквально пять минут назад поступили свиные отбивные, ещё горячие. Берите, не пожалеете…

- Покорно благодарю, - прервал агитацию бармена Тимофей Николаевич. – Мне требуется ваша помощь в другой сфере.

- И в какой же именно? – глаза бармена слегка округлились от удивления

- Несколько часов тому назад я сидел за одним столиком с женщиной…

- Да, я помню. Одна из моих постоянных посетительниц. Частенько заходит на моей смене. И чем же она вас так заинтриговала? Наверняка, своим профессионализмом, так называемым? Хо-хо! За её плечами большой опыт занятости древней профессией, - бармен, ехидно улыбнувшись, засмеялся.

- То есть, вы, её давно знаете? – будто не замечая реакции мужчины, задал очередной вопрос Тимофей Николаевич.

- Оч-чень давно! Работаю я в баре «Скорпион» с момента самого его открытия, что составляет тридцать шесть лет. Ремонт в заведении выполнял собственными руками, ещё до великой перестройки Горбачёва Михаила Сергеевича. Машку же я знаю ровно тридцать лет, с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. То есть, с её четырнадцатилетнего возраста. Всегда красивой девкой была.

- Самое интересное, что я её до этого у вас никогда не встречал.

- Встречал, барин. Встречал! Просто не обращал на неё никакого внимания. Она заядлый посетитель бара. Профессионал настоящий в своём деле. Отлично умеет и удовлетворить клиента, и обработать по полной программе. Через руки скольких мужиков она прошла! Даже и не сосчитать! Всё у неё схвачено, всё в руках горит. Вы, наверняка с ней в рядом расположенной гостинице сексом занимались?

- Совершенно верно, - в голосе отца Даши послышалось лёгкое смущение.

- А зря, барин.

- Это ещё почему? Объясните, пожалуйста.

- У Маши есть знакомая женщина, сдающая собственную квартиру, доставшуюся ей в наследство от отца, специально для оказания интимных услуг. Обычная фикция для Машки. Отсутствует лишняя головная боль. В гостиницу с мужиком-клиентом податься – это нужно документально оформляться у администратора. Да и обходится в три дорога заселение в номер на определённый срок. Проще самому клиенту заплатить щедрой рукой хозяйке квартиры каких-нибудь там пять-семь долларов, но не более, без всякого афиширования.

- Слушайте, как хорошо, что у вас на текущий момент мало посетителей, - заулыбался Тимофей Николаевич.

- Это почему же? – слегка с обидой в голосе поинтересовался бармен. – А кто, по-вашему, за меня будет план выполнять?

- Мы с вами спокойно можем о ней поговорить. Мне очень нужна информация об этом человеке, - понизив голос, произнёс папа Дарьи Тимофеевны. – Что же касается вашего плана, то я готов прийти к вам на помощь.

- В таком случае с вас заказ на комплексный обед, - выдвинул свои условия бармен аналогичным голосом собеседника. – Должна же быть у нас взаимная выгода!

- Это вы верно мыслите. Хотя, по времени пора уже скоро ужинать, а не обедать, - отметил житель из сельской местности.

- Ну, так как, будем выгодную сделку оформлять? – протянул Тимофею свою руку бармен.

- У меня просто нет другого выбора, - констатировал факт Тимофей Николаевич.

- В таком случае присаживайтесь, барин, за столик. Я вам всё принесу.

- Могу ли я хотя бы знать, из чего будет состоять мой обед?

- Конечно! Перловый суп, картофельное пюре с двумя шницелями, салатик-оливье, разумеется, триста граммов водочки, а на десерт… Что барин пожелает на десерт?..

- Ничего.

- Ничего? – переспросил бармен.

- Абсолютно ничего, - подтвердил свою позицию Тимофей Николаевич. – Обойдёмся без десерта. С детства сладкое особо не предпочитаю.

Мужчина засуетился за стойкой бара, чтобы выполнить соответствующие действия и уже через какие-то считанные минуты комплексный заказ стоял на столе перед Дашиным отцом. Он с большим аппетитом поглощал поданное кушанье после первых выпитых ста пятидесяти граммов спиртного напитка.

- Одного только не могу понять, барин, зачем вам знать все мельчайшие подробности личной и интимной жизни этой, будем говорить откровенно, проститутки? – полюбопытствовал бармен.

- Хочу сделать на неё ставку, - Тимофей наполнил бокал второй порцией водки.

- Каким образом?

- Девочка-то уже находится на финишной прямой своего созревания. Нам мужикам, даже моего возраста только молоденьких девчат подавай. Вот она, я так полагаю, не особо-то пользуется спросом на оказание своих интимных услуг. Меня за двадцать долларов была готова куда угодно расцеловать. Понравилась она мне с первого взгляда. Видно узбекских кровей. Я и решил пока, вероятнее всего, опрометчиво, сделать ей предложение…

- Барин, вы с ума сошли?! Не теряйте голову…

- Вы меня перебили, не дали возможности договорить, поэтому неправильно поняли. – Водочные пары отлично выполнили свои действия. Тимофей Николаевич постепенно превращался в великого оратора с развязными манерами поведения. – Я хочу ей сделать предложение жить вместе со мной.

- Где? В деревне? – несказанно удивился бармен. – Не смешите, барин, людей. Какой с неё сельский житель?! Она привыкла к разгульной городской жизни. В деревне, сами знаете, пахать надо с раннего утра до позднего вечера. Особенно с таким хозяйством, как у вас. Она не приспособлена к подобному обиходу. Какая с неё хозяйка?! Она с шестнадцати лет ведёт развратный образ жизни. Я был первопроходцем в её интимной деятельности. Вы когда-нибудь были первопроходцем?

- Ёлки зелёные! Я никогда перед собой не ставил таковой цели? Всегда был однолюбом…

- Но при этом много…

- Ни в коем случае! – не дал возможности нецензурно выразиться бармену Тимофей Николаевич.

- В любом случае такая, с позволения сказать женщина, не нужна вам. Она не привыкла к добросовестному, рациональному труду. Сами посудите, окончив профессионально-техническое училище, она по специальности проработала всего лишь полтора месяца на швейной фабрике…

- Полтора месяца или полтора года? – решил уточнить Тимофей.

- Полтора месяца. Вы не ослышались, - подтвердил бармен.

- Значит она у нас швея?

- Швея, массажист, парикмахер.

- Забавно получается! То есть она меня и пострижёт, и массаж сделает, и сама одежду мне сошьёт, начиная от нижнего белья, заканчивая верхним одеянием. Именно то, что мне необходимо для счастливой жизни. Заботится о мне-то некому.

- Барин, закатайте обратно свою губку. Она привыкла деньги зарабатывать половым путём. У неё официального трудового стажа от силы два-три года.

- Интересно, это почему же? И откуда вам это известно?

- Мне про неё всё известно. Вся её биография. Я вижу, что вы очень хороший человек. К тому же мой постоянный клиент, который никогда ни в чём себе не отказывает. Будь на вашем месте кто-нибудь другой, не затевал бы я этого длинного и нелёгкого разговора, а так я просто рекомендую: не пачкайте об неё свои работящие, чистые руки. Зачем вам низкая женщина, которая умеет лишь только мужиков удовлетворять по полной программе, да деньги с них высасывать, как самая ненасытная пиявка. Вы думаете, по какой причине она так мало проработала официально с записью в трудовой книжке?

- И по какой же? – Тимофей был уже изрядно захмелевший. – Хотя, я и сам догадываюсь, но хотелось бы услышать ваше мнение.

- Мне кажется, самому вам не трудно догадаться. Каждое утро на работу надо рано вставать, норму делать, добросовестно выполнять свои трудовые обязанности. Порой, закрывать глаза на болячки, которые появляются, время от времени, в различных частях организма, а в своей области она сама себе режиссёр. Вольный ветер. Когда захотела, тогда проснулась. Не спеша с постели поднялась. Куда захотела, туда и пошла. Люди на предприятиях пашут ежедневно, не поднимая головы и, получают за свой труд один раз в месяц не все достойную зарплату, а она за несколько дней имеет такую же сумму. Да, она трудилась на швейной фабрике, но там, видите ли, работа была противопоказана врачами, так как она сидячая, а ей необходимо движение. Спина болит, сидеть долго её величество не может. Мне, к примеру, врачи в своё время, тоже много чего советовали. Если бы я прислушивался ко всем врачебным советам и строго выполнял их, то уж точно сейчас не находился рядом с вами. Затем Мари, как её по-приятельски все называют в кругу клиентуры, работала уборщицей в строительной организации, военном госпитале, детской больнице, но не долго…

- А там, что её не устраивало?

- С коллективом не уживалась. Всё это чепуха. Работать можно и нужно везде. Просто надо уметь за себя постоять, если это необходимо.

- Полностью с вами согласен, но…

- Какое может быть, но? Какое? Её обитель – оказывать сексуальные услуги и разводить попавшихся клиентов на деньги. В её влагалище побывало столько мужских членов, что уж точно они б в самую большую бочку, как по диаметру, так и по объёму, не поместились.

- Это ваше предположение или вы на самом деле в курсе всех её дел?

- Вот именно, что в курсе. Её из моих посетителей переимели все, кому не лень. Невысокую цену выставляет за свои услуги. Даже собственный сайт в интернете имеет со всеми прейскурантами. Она частенько попадала в отделение милиции за соответствующие нарушения. Сколько раз мне её приходилось оттуда вытаскивать. В знак благодарности с её стороны – интим.

- У вас есть знакомые, работающие в правоохранительных органах? – Тимофей Николаевич зевнул, прикрыв рот ладонью.

- Естественно.

- Интересно, а семья у неё была когда-нибудь?

- Лишь только та, в которой она родилась и выросла. Отец – бывший наркоман, ушедший из семьи к другой женщине, оставив всё своим дочерям. Невыносимо было жить под одной крышей с женщиной, склонной к суициду. Младшая сестра Маши так же, как и отец принимала наркотики и неизвестно, что бы с ней было дальше, если б в один прекрасный момент не повстречала на своём жизненном пути человека, который сделал всё необходимое для излечения наркоманки от страшной зависимости. Она попала в хорошие руки, в хорошую семью и в настоящий момент живёт полноценной жизнью, став многодетной матерью.

- А Маша выходила когда-нибудь замуж, не знаете?

- Знаю. Дважды. И всё по залётам. А сколько абортов было сделано! Только ей одной среди посетителей бара «Скорпион» ведомо.

- Её сестре повезло, так как она попала в хорошие мужские руки, - с пьяной уверенностью бормотал Дашин отец. – В руки настоящего мужика. Вот и я для Маши стану таким же мужиком, на которого можно опереться всегда, везде и во всём. В моём доме теперь достаток, с которым я с ней могу поделиться. Пусть она поживёт в своё удовольствие, хотя бы на относительном склоне лет. Одно только меня настораживает…

- Что именно, барин?

- Почему её мать была склонна к суициду? На то, по всей видимости, была своя, скорее всего, очень важная причина?

- Так точно, барин, так точно. Мама Марии была серьёзно больна. Есть такая очень страшная болезнь, которая называется шизофрения. Вся материнская родня страдала этим заболеванием. И Маша не стала исключением.

- То есть, вы, хотите сказать, что…

- Да, барин, да. Мария состоит на учёте в психиатрическом диспансере с восемнадцати лет. В период своего кризиса очень буйная бывает. Я вам про неё всё рассказал, ничего не утаив. Нужна вам такая женщина? – задал свой конечный вопрос столь долго диалога бармен. – Я лично полагаю, что нет.

От услышанного последнего заявления Тимофей Николаевич протрезвел в мгновение ока.

Шизофрения.

Психиатрический диспансер.

Ужас!

Какой ужас!

Это же страшнее любой проституции.

А эмоциональная часть работы мозга брала вверх над её сознательной частью. Всё равно хотелось поближе познакомиться с Машей. Присутствовало желание с ней постоянно видеться, разговаривать, получать удовольствие. Совместно проживать, в конце концов, невзирая даже на шизофрению. Стоило именно на теперешний момент принять какое-либо осознающее решение. И Тимофей открытым текстом заявил бармену:

- Падайте мне прямо сейчас бутылку водки в объёме половины литра, и закусить чего-нибудь серьёзного. Поеду-ка я сегодня от вас домой на такси. Сделаете потом мне вызов.

- Слушаюсь, барин. За ваши деньги выполним любой каприз.

++++

Валентин Сергеевич весь кипел от негодования. Да мужик ли он, в конце-то концов, или нет? Что она себе возомнила эта профессорша? Именно так называли, конечно же за глаза, отдельные личности коллектива столичной больницы, где Дарья Тимофеевна работала. В основном люди недолюбливали только что назначенного главного врача за её ответственность, преданность делу, талантливый профессионализм и требовательность к подчинённым. Когда у человека всё складывается хорошо в карьере, обязательно найдётся завистник. Враг, желающий выстроить препятствие в деятельности асса. Кто-то чинит барьеры из-за того, что сам из себя ничего не представляет. Просто в жизни не нашёл себя, занимаясь не тем делом, к которому душа не лежит вообще. Так уж вышло: выбрал не ту специальность, по которой бы хотелось работать. Вероятнее всего кто-то из близких родственников настоял на этом и человек просто-напросто сбился со своего истинного пути. А может быть и сам по себе без одной минуты дипломированный доктор оказался разочарованным на финише, к которому он долго шёл, начиная от старших классов среднеобразовательной школы, заканчивая ординатурой.

Оглянулся.

А обратного пути уже нет. Вот и приходится заниматься трудовой деятельностью не себе во благо и в своё удовольствие, а делая лишь только одолжение тому же государству, отрабатывая средства, затраченные на обучение. Такая работа тяготит и напрягает, делая человека безответственным, развивая в нём высший уровень халатности. Даже несмотря на то, что когда-то давалась клятва Гиппократа.

Валентин Сергеевич относился к числу тех врачей, которые именно не нашли себя в своём профессиональном деле. Работа его изрядно напрягала и тяготила, но и уходить было некуда. Когда у человека руки из-за больной головы не знают и не находят себе нужного применения, это уже горькое горе. Шприц с набранным лекарством для инъекции дрожит в руках, скальпель во время проводимой операции падает на пол в самый неподходящий момент, а мозг занят иными мыслями, касающимися исключительно лишь только женщины, рядом с тобой находящейся. Присутствует страстное желание обнять её, прижав крепко с неистовой силой своими могучими, мужскими руками к груди. Ощутить нежность и мягкость её щеки, коснувшись своей чисто выбритой боковой частью лица от скулы до нижней челюсти. Признаться в своей преданности, верности и искренней любви, став при этом поистине счастливым человеком. Такое положение дел наблюдалось за Валентином Сергеевичем уже на протяжении довольно-таки продолжительного периода времени.

А взамен лишь только сарказм, дешёвая ирония, моральное издевательство. Всегда горько и обидно испытывать на себе ощущение отношения как к пустому месту. Всякому человеческому терпению приходит конец, каким бы оно ангельским не было.

Вот и у Валентина Сергеевича натянутые до придела канаты не выдержали напряжения и порвались. Спящий долгое время спокойный зверь проснулся по причине того, что его очень серьёзно ранили. Будучи стрельцом по знаку зодиака, у мужчины зародилось страстное желание взять в руки лук со стрелой, наконечник которой начинён большим количеством яда и, выпустить в жертву так, чтобы она после полученного удара, умирала долго мучаясь от гниющих открытых ран, на которые сверху ещё и соль сыплет.

Жестоко.

Но, справедливо.

Мужчина-хирург решил действовать незамедлительно. Он сделал звонок Ирине Викторовне Плотник – начальнику районного отдела внутренних дел и охотно изложил план мести внебрачной дочери Тимофея Николаевича.

Глава 5.

- Девочка моя, что с тобой?.